Юлия Климова

Чуть-чуть не считается!

Пролог

– Точно такую же дрянь я ела три года назад на свадьбе одноклассницы… Бедняжка! Она выходила замуж за стоматолога и наивно полагала, что это и есть неземное счастье! – Полина закатила глаза, склонила голову набок и тут же потянулась к рюмке.

– Они развелись?

– Нет, по-прежнему живут душа в душу и в следующем году планируют родить ребенка. Настоящего ребенка… понимаете? Он будет писать, какать, плакать и мешать им спать, а они станут покупать памперсы и умиляться.

– А вы не задумывались о том, что это и есть настоящее счастье?

Полина сфокусировала взгляд на собеседнице. Эту полную седую даму, одетую в строгое бежево-коричневое платье, она впервые увидела час назад, когда, поругавшись с барменом, пересекла зал и плюхнулась за первый попавшийся столик (с решительной надеждой выпить и закусить). Вот и все. «Извините, что навязываю вам свое общество…» Ага, извините. На подобных банкетах становится весело только тогда, когда хорошенько злоупотребишь алкоголем. Кажется, процесс пошел…

Полина попыталась выдернуть из памяти имя собеседницы, но не смогла. Возможно, они и не представились друг другу… Да, не представились… Угу.

– Вы шутите?

– Ничуть.

– Ладно, не буду с вами спорить, мне сейчас совершенно не до философских тем. Лучше ответьте на вопрос: вы считаете нормальным устраивать ужин на триста персон в честь дня рождения дочери? – Полина насыпала соль между большим и указательным пальцем левой руки и взяла рюмку. – В лучшем случае именинница знает двадцать человек из присутствующих… Я с ней, собственно, и незнакома. Кстати, мой папочка в честь меня никогда такие фуршеты не устраивал, а мог бы… А хотите, я научу вас пить текилу?

– Нет, спасибо, я предпочитаю вино.

– Ну и напрасно! – Слизнув соль, Полина залпом выпила и торопливо закусила долькой лайма. – М-м-м, – протянула она, блаженно закрыв глаза. – Это фантастика! А еще я обожаю текилу-бум. Наливаете в стакан текилу и тоник, закрываете сверху ладонью и-и-и… хрясь стаканом об стол! А потом быстренько употребляете это бурлящее чудо вовнутрь. – Она засмеялась и скользнула взглядом по залу. – А это кто?

– Не знаю, – пожала плечами дама. – Но вы о нем спрашиваете уже не в первый раз.

– Да? А впрочем, возможно, его лицо мне кажется знакомым. – Полина чуть нахмурилась и хмыкнула. С интересом изучив высокого парня в явно дорогом костюме, она пришла к выводу, что он самовлюбленный кобель, который наверняка, бессовестно пользуясь смазливой внешностью, меняет молодых дурех с хроническим постоянством. – А почему его девушка… ну, коротконогая платиновая блондинка, так странно на меня смотрит? У нее рот перекошен или мне это только кажется?

– Потому что когда вы шли сюда от барной стойки, то задели ее бедром, и еще потому, что каждый раз, когда вы спрашиваете об этом мужчине, вы вытягиваете руку вперед и указываете на него пальцем.

Полина скосила глаза на свою руку и на совершенно прямой, протыкающий воздух указательный палец. Да… действительно… немножко вытягивает и немножко тычет…

– Ерунда, – фыркнула она, опуская руку. – А вот пойду сейчас и приглашу его на танец, и посмотрим, как его подружка сначала позеленеет, а потом умрет от злости.

– Зачем?

– А не знаю, – ответила Полина. Широко улыбнулась и вновь выпила текилу. – За вас, – с опозданием произнесла она тост и, громыхнув стулом, поднялась из-за стола.

Разноцветные шары ламп, подносы с высокими бокалами, этажерки с мини-закусками, улыбающиеся лица приглашенных, яркие пятна вечерних нарядов подпрыгнули, замелькали и наконец-то приняли устойчивое положение. Полина пригладила красный шелк платья, поправила съехавшую с плеча тонкую бретельку, усмехнулась и повернулась к круглой оркестровой сцене.

– Танго! – крикнула она и для верности еще громче уточнила: – Я хочу танцевать танго!!!

Музыкантам, видимо, было все равно, что играть, к тому же желание гостьи – закон. Замешкавшись на пару секунд, они добросовестно выдали то, что вполне могло сойти за роковой и страстный мотив полутонов и намеков, и Полина, удовлетворенно кивнув, оставив свою собеседницу в одиночестве (уже долгожданном), зацокала каблуками по глянцевому полу. Толпа приглашенных, удивленная многообещающим криком «танго!», расступилась и приготовилась к незабываемому зрелищу…

Нарочно игнорируя платиновую блондинку, Полина остановилась точно напротив мужчины, вызывающего живейший интерес. На этот раз взгляд отказался фокусироваться.

– Как насчет танго? – требовательно спросила она и, сделав еще шаг, врезалась в его грудь.

– С удовольствием, – ответил он, беспардонно прижав Полину к себе (хотя какие уж теперь церемонии…).

Она почувствовала терпкий аромат его парфюма и… не менее выраженный запах алкоголя. О! Кажется, они нашли друг друга в этом мире – ему тоже скучно, и он тоже хорошенько злоупотребил. Полина запрокинула голову и звонко засмеялась, но тут же пришлось оборвать веселье, потому что партнер по танцу приступил к исполнению виртуозного танго. Вместе с ней.

Тарарира-рурарам…

К ее щеке прижалась его гладковыбритая щека…

Тарарира-рурарам…

Пальцы сплелись, руки вытянулись вперед…

Тарарира-рурарам…

Резкий поворот – и мелкими шажками в обратную сторону… выпад, еще и еще… Голова закружилась, и Полина вцепилась в плечо партнера, пытаясь вспомнить: а как вообще танцуют танго? Какие нужно выделывать па?

Парирурарам…

Он повел ее влево, споткнулся, крутанул и – бамц! – задел локтем официанта… бамц, бамц!

– А что было на подносе? – практично поинтересовалась Полина.

– Шампанское.

– Не жалко, – улыбнулась она и закрыла глаза – все равно уже ничего не разобрать.

Тарарира-рурарам…

Ей показалось или он действительно спустил бретельку с ее плеча?..

Тарарира-рурарам…

Ей показалось или замочек «молнии» пополз вниз?..

Тарарира-рурарам…

Еще один поворот, вперед-назад, остановка… Полина игриво подняла ногу и попыталась закинуть ее как можно выше, но потеряла равновесие и… повисла на руке партнера в позе «без пяти секунд мостик».

– Однако, – изумился он.

– А то! – фыркнула она, поднимаясь.

– Осторожно! – донесся из первого ряда зрителей испуганный женский голос…

Бамц! Бамц! Бамц!!!

Глава 1

Петр Петрович Шурыгин бросил курить десять лет назад. За эти долгие годы рука неоднократно тянулась к пачке сигарет, и каждый раз причиной тому была одна из его дочерей. Ни происки конкурентов, ни задержки поставок, ни изредка возникающие проблемы с кредитами, ни бесконечное строительство загородного дома, ни что-либо другое не сбивали его с жизненного ритма настолько, чтобы потерять контроль над собой, сесть за стол в кабинете, выдвинуть ящик и потянуться к припрятанным сигаретам. А вот дочери – да… Тысячу раз да!

Три дочери – это много.

Очень много…

Полина.

Ольга.

Катюшка.

Три радости и… три повода для инфаркта.

Еще совсем недавно они были маленькими заводными смешливыми девчонками, а сейчас – взрослые самодостаточные девушки со своими мечтами, убеждениями и капризами. И какие же они разные… Слишком разные! Петр Петрович потер виски и шумно вздохнул – тяжело одному растить дочерей, тяжело, особенно когда параллельно приходится управлять огромным холдингом… Тя-же-ло…

Овдовел Шурыгин давно. Полине было десять лет, Ольге – восемь, а Кате – один год. Теперь Полине – тридцать, Ольге – двадцать восемь, а Кате – двадцать один. И справиться с этой мафией невозможно! Петр Петрович покачал головой, гневно смял сигарету и выбросил ее в мусорную корзину. Хватит! Хватит. Он встал и нервно заходил по кабинету, изредка бросая взгляды на сложенную многостраничную газету, лежащую на краю стола. Хватит.

– Полина, – тихо произнес он. Расстегнул пуговицы пиджака, остановился и посмотрел в окно. Глаза превратились в щелочки, а губы вытянулись в прямую линию. – Теперь для тебя начнется иная жизнь…

Из трех дочерей Полина всегда была самой шустрой, самой задиристой и избалованной. К проблемам относилась легко, к радостям тоже. Подруги рядом с ней надолго не задерживались, зато со временем не стало отбоя от мужчин.

Она выросла, молниеносно осознала свою привлекательность, полюбила шик и лоск и без колебаний погрузилась в мир флирта, роскоши и соблазнов. Получив высшее образование, захотела собственный салон красоты, и Петр Петрович преподнес ей этот царский подарок. Салон получил название «Анни» в честь французской актрисы Анни Жирардо. Полина вообще была помешана на всем французском. Платья и парфюмерия только из Парижа, отдых летом на Лазурном Берегу, зимой – на горнолыжном курорте Куршевель, она даже стала похожа на француженку: высокая, тоненькая, с короткой стрижкой… Необыкновенно красивая, необычно красивая.

Доходы от «Анни» вполне позволяли жить на широкую ногу, но на ту самую роскошь и на те самые соблазны не хватало. Полина временами клянчила деньги у Петра Петровича, и он, обычно поворчав или прочитав лекцию о бережливости, выдавал нужную сумму. И красный «Лексус» тоже его презент – на тридцатилетие. Избаловал, избаловал… Надеялся, что она выйдет замуж, родит ему внука… но куда там!

– Хватит, – четко произнес Петр Петрович и вернулся к столу. Настало время навести порядок в собственной семье и хорошенько встряхнуть Полину, да так, чтобы… Взгляд вновь упал на газету, и сердце заныло, а пальцы сжались в кулаки. Да что же за безобразие творится, а?! Одна швыряет деньгами направо и налево, вечно подмачивает свою репутацию, так что хоть выжимай, вторая – сходила замуж на три года и вернулась, а третья… нет, Катюшка последнее время его не расстраивает. И, кстати, не дай бог кому-нибудь посмотреть в ее сторону! Свою маленькую дочурку он не доверит никому. И точка. Он по горло сыт бурной личной жизнью Полины и разводом Ольги!

В состоянии глубочайшего раздражения Петр Петрович нажал кнопку громкой связи:

– Ира, я жду Егора. Для всех остальных я занят, и, пожалуйста, приготовь чай… нет, лучше крепкий кофе.

– Да, конечно.

В такие минуты он начинал сожалеть, что не женился во второй раз – дочерям не хватает той самой ласки, доброты и заботы, которую может дать только мать (пусть и неродная), но почти сразу себя одергивал. Во-первых, неизвестно, приняли бы девочки его жену, во-вторых… во-вторых, за двадцать лет он не встретил женщину, которую бы полюбил так же сильно, как покойную Людочку. Были различные отношения, и иногда казалось – вот то самое, но, увы, увы, увы… Жизнь – штука сложная…

А еще Петр Петрович ругал себя. Последние годы он уделял слишком много внимания работе и слишком мало Полине, Оле и Кате. Недоглядел, недовоспитал. Но, с другой стороны, дочери уже взрослые и должны сами взвешивать свои поступки. И думать тоже. Головой! Чтобы потом не приходилось краснеть. Ему во всяком случае.

Нет, сейчас он не краснел… Багровая краска заливала его лицо прошлым августом, когда Полина выиграла конкурс… хм… выиграла конкурс «Лучшая попка сезона», когда эта самая попка, прикрытая лишь тонкой полоской трусиков, украсила обложку мужского журнала, а заодно и каждый ларек прессы. Вот тогда – да, он находился в смущенном шоке, а сейчас он в бешенстве! И он не ограничится серьезным разговором «за жизнь». Хватит! Доигралась красавица… и тот парень… тоже доигрался.

Шурыгин поднял голову и увидел Егора.

– Наконец-то, – вместо приветствия произнес Петр Петрович.

– Дороги, – коротко объяснил тот опоздание и закрыл за собой дверь. Неторопливо, бесшумно он дошел до стола, резко выдвинул стул и сел. – Привет.

– У меня к тебе дело. – Шурыгин толкнул сложенную газету, и она, заскользив по узкому столу совещаний, остановилась рядом с локтем Егора. – Если ты еще не читал сегодняшнюю прессу, то полюбуйся. Журналюги от души расстарались…

– Полагаю, лучше начать с раздела «Скандалы недели», – не без иронии ответил Егор, перевернув первую страницу.

– Да, ты прав, речь пойдет об одной из моих дочерей.

– Не конкуренты – уже хорошо.

– Ни один конкурент не доставлял мне столько проблем, сколько Полина!

– У вас слишком слабые конкуренты, почти дохлые. Значит, она?

– Да.

– Что на этот раз? Лучшая грудь месяца?

– Перестань, – Петр Петрович скривился – шуток на эту тему он не терпел. Сколько тогда позора свалилось на его голову, сколько ухмылок пришлось усиленно не замечать, сколько километров он прошагал по этому кабинету туда-сюда, пытаясь успокоиться, а сколько журналов скупил и уничтожил… Знать бы заранее! Но его дочурка никогда не планирует свои «милые шалости» – все у нее как-то мимоходом получается и с размахом! Нет, нынешнюю молодежь ему не понять. – Четырнадцатая страница, – добавил Петр Петрович и устало откинулся на спинку кресла. Егору он доверял и сейчас очень надеялся на его помощь. На его профессиональную помощь.

С Егором Кречетовым Шурыгина свели знакомые. Года четыре назад свели. Из офиса украли важные документы, и нужно было срочно найти человека, способного если не поймать вора, то хотя бы вернуть утраченное. Времени в обрез, да и ситуация нервно-противная, и не каждого хочется «впускать в дом». Пришлось наводить справки…

«Парень молодой, но хваткий, иногда наглый сверх меры, но ты на это внимания не обращай, манера у него такая. Он в одиночку работает и не любит, когда лезут в его дела и контролируют. Да и бесполезно контролировать, у него свои способы и связи…» Получив такие рекомендации, Петр Петрович посчитал их достаточными и другого частного детектива искать не стал, о чем с тех пор ни разу не пожалел. Егор Кречетов тогда и вора вычислил, и документы нашел, и потом еще много проблем уладил.

В кабинет зашла секретарь с подносом, поставив одну чашку перед Шурыгиным, а вторую перед Егором, она удалилась. Кофе Ира всегда готовила отличный – ароматный, с ноткой пряностей, и Петр Петрович сделал большой глоток, надеясь хотя бы на минутное успокоение. Но не тут-то было…

– Ну-у-у, ваша дочь весьма фотогенична и… пластична.

Вспоминая напечатанные на развороте фотографии, Шурыгин тяжело вздохнул и сдвинул брови. Полина танцует… Чуть ли не в чем мать родила! Бретельки упали, алое платье сползло вниз, грудь полуобнажена, и какой-то смазливый блондин целует Полину в плечо. Это первая картинка.

Полина выгнулась назад и задрала ногу, ракурс снизу – и «лучшая попка сезона» видна как нельзя лучше. Это вторая картинка.

Полина лежит на огромном торте… почти лежит… а ее омерзительный партнер по танцу (а как еще назвать этого негодяя?) слизывает с ее щеки белый крем. Это третья картинка.

Полина вытянулась на столе во весь рост и хохочет, а эта сволочь пристроилась рядом и пихает ей в рот не то черешню, не то вишню. В креме уже оба. Это четвертая картинка.

Полина крупным планом – вид сзади. Пытается слезть со стола, но это у нее явно плохо получается – одна нога еще среди тарелок, вторая уже на полу… каблук сломан. Это пятая картинка.

Полина и красавчик-засранец пытаются исполнить стриптиз. Она собирается спустить платье еще ниже, а он снимает рубашку. Это шестая картинка.

И кругом обалдевшие или хохочущие люди. И статья имеется, а как же без статьи!

– Будь добр, воздержись от комментариев, – Петр Петрович хмуро посмотрел на Егора и вновь скривился. – И без твоей иронии тошно. Дай сигарету.

– У вас же есть пачка в ящике стола.

– Все-то ты знаешь.

– Не все, – усмехнулся Егор и еще раз посмотрел на фотографии. Он уже догадался, какого плана работа его ждет. – «Дочь президента группы компаний «Форт-Экст» обожает светские тусовки и уже не первый раз радует нас своими…»

– Спасибо, я читал, – перебил Шурыгин.

– Мне нужно найти этого парня?

– Да.

– Хотите открутить ему башку?

– Узнай про него все. Абсолютно все. И еще меня интересует, как давно он встречается с моей дочерью, в каких они отношениях, где познакомились и так далее. Меня интересуют даже мелочи. Сделаешь?

– Легко, – ответил Егор.

* * *

Последние десять порций текилы оказались лишними – с этим не поспоришь. Она сожалеет, ей почти стыдно, она готова извиниться перед отцом и клятвенно пообещать (в миллионный раз), что больше вести себя столь бессовестно, вызывающе и нелепо не будет. Ей уже тридцать лет, и она, конечно, осознает масштабы… м-м-м…

– Папа меня убьет, – выдохнула Полина.

– И правильно сделает, – «поддержала» Оля.

– А может, он еще не читал, – утешила Катя.

Как же – не читал! Он начинает рабочий день с просмотра журналов и газет. И то, что он до сих пор не позвонил, говорит только об одном – перед ужином будет огненная буря. Если не хуже… И на кой черт она потащилась на день рождения дочери одной из клиенток салона, на кой черт после интеллигентно-культурного мартини со льдом потянулась к взрывоопасной текиле – на кой черт?! Еще не забыт ее «триумф» под названием «Лучшая попка сезона» (тоже не обошлось без текилы), а она уже новых подвигов насовершала. И как все так получается?..

Полина сжала губы и плюхнулась между сестрами на мягкий диванчик персикового цвета.

Ей уже тридцать лет. За плечами куча радостей и горестей, уйма пестрых событий, большущий воз жизненного опыта (на мудрости она не настаивает), но тем не менее она не чувствует себя абсолютно самостоятельным человеком и до сих пор побаивается отца. Здорово побаивается. И как назло, обстоятельства часто складываются так, что все идет шиворот-навыворот… Ох… ох… ох.

Хотя было весело. Полина еле сдержала улыбку и покосилась на Ольгу. Вот – второй папочка, только в женском обличье. Правильная, как энциклопедия, и занудная, словно сто монашек. Работает в «Форт-Экст» директором департамента закупок и алкоголь пробует только по долгу службы. Нюхает, делает один-два глотка и до-о-о-олго думает: хорошее вино или нет. Отец ее всегда ставит в пример – «моя правая рука».

Полина коротко вздохнула и покосилась в другую сторону – на Катюшку. Кареглазая любимица, очень похожа на маму. Многое ей сходит с рук, но надо признать, таких стрессов она папочке и не устраивает. Да и опекает ее отец потому, что еще маленькая, и растил он ее один чуть ли не с пеленок.

Семья.

Можно было давно купить квартиру, съехать и жить в гордом одиночестве без указаний и нравоучений. Пару раз подобные мысли приходили Полине в голову, но… но что-то не хочется… Вот когда она выйдет замуж, другое дело… Даже Ольга после развода вернулась обратно – в свою комнату, а могла бы остаться в подаренных отцом хоромах. Могла бы, но не осталась.

Эх, последние десять порций текилы были лишними…

– Папа меня убьет, – повторила Полина, пытаясь воскресить в памяти подробности треклятого банкета. Торт со свечами она помнит, женщину в бежево-коричневом платье тоже и как вставала и кричала «танго!» – тоже, а дальше… провал.

– А как зовут парня, с которым ты на столе… валялась? – поинтересовалась Ольга.

– Откуда я знаю!

– Что?

– Раньше я его не встречала. И хочу сказать тебе сразу… Не надо читать нотации, не надо приводить примеры из классики и предсказывать судьбу. По сути, это был невинный танец…

– Но он лизал твою щеку и целовал в плечо, – перебила Оля.

– Если я этого не помню, значит, ничего и не было, – фыркнула Полина.

– Здорово, – улыбнулась до ушей Катя. Жизнь старшей сестры всегда вызывала у нее живейший интерес, она бы хотела тоже кружить головы, назначать направо и налево свидания, бросать надоевших поклонников, флиртовать, гонять по Москве на красном «Лексусе» и совершать сног-сшибательные поступки, от которых бы все охали и ахали, но мечты так и оставались мечтами. То ли характер подкачал, то ли не хватало куража, то ли время еще не пришло…

– Не слушай ее. – Оля пересела в кресло напротив. – Это вполне в ее духе: за десять минут знакомства Полина успевает совершить абсолютно все и при этом не задумывается о последствиях. Правильно, зачем думать о близких?! Зачем вообще думать о завтрашнем дне!

– Ну, понеслось… – Полина сморщила острый носик. – Катя, ты лучше ее не слушай, а то засохнешь от тоски.

– Ты сама позвала нас и чем теперь недовольна? – Оля скрестила руки на груди.

– Да, позвала, потому что надеялась на поддержку. Нужно же как-то выпутываться из этой истории… И что скажет папа?

– Уж по головке не погладит, – заверила Катя. – А все же твой парень очень симпатичный.

– Он не мой парень.

– А можно я задам тебе несколько вопросов, – продолжила Ольга. – Почему ты танцуешь с полуголой грудью? Что это за танец такой? Зачем раздеваться перед первым встречным, я уж не говорю о трехстах приглашенных!

– Отвечаю по порядку. – Полина закинула ногу на ногу и приготовилась загибать пальцы. – Первое – грудь я не обнажала. Точно. Я сейчас вспомнила, это он стянул бретельки. Второе – танцевали мы страстное танго. Что, завидно? И третье – мне было вообще все равно, кто на меня смотрит и… – она нахмурилась, – кажется, «молнию» на платье тоже он расстегнул.

– Ого, он тебя раздевал при всех. – Катя погасила улыбку, наткнувшись на строгий взгляд Ольги.

– Похоже на то, – дернула плечом Полина. – Мое любимое платье для коктейлей теперь испорчено. Взбитые сливки, фрукты, салаты… В торт мы спилотировали не очень-то удачно, надеюсь, этот факт можно расценивать как смягчающее обстоятельство. – Она состроила жалостливую гримасу. – И откуда он взялся на мою голову? Никогда меня не тянуло на самодовольных пижонистых блондинов. Он был пьяный как… как…

– Как ты, – подсказала Ольга.

– Ну да. – Полина вспорхнула, подошла к двери, открыла ее и прислушалась. Нет, показалось, ее разгневанный отец Петр Петрович Шурыгин с работы еще не вернулся. Уф… Влетит ей… здорово влетит… – Вообще, во всем виноват этот тип, – она прислонилась к шкафу и развела руками. – Сволочь он… порядочная. Если бы не он, не было бы фотографий в газете.

– Уверена? – усмехнулась Ольга.

– Уверена.

– Ты бы подцепила другого.

– Ладно, признаю – я плохая. Больше не буду. Дальше что? И почему всегда, когда я топлю скуку в текиле, рядом со мной волшебным образом появляется ловкий папарацци?! Хроническое невезение, возведенное в квадрат!

– Тихо! – выпалила Катя и добавила уже шепотом: – Кажется, дверь хлопнула… папа пришел.

Полина на секунду замерла, затем метнулась к широкой кровати, сорвала кремовое покрывало, рухнула на одеяло, накрылась с головой и пробубнила:

– Я больна, я тяжело больна, я практически при смерти. – Затем высунула нос и протараторила: – Пожалуйста, идите вместо меня. Умоляю… И напомните нашему дорогому папе, что мне уже тридцать лет и я имею право на собственную жизнь, такую, какая… получается… и еще скажите, что я больше не буду… больше не буду пить текилу, падать в торт, раздеваться перед публикой и облизываться с самым гадским гадом, который только есть на свете! Пожалуйста…

Глава 2

Петр Петрович абсолютным трудоголиком не был – он любил возвращаться домой после насыщенного обязанностями суетного дня и раза два в неделю старался поспевать к ужину. Хорошо и спокойно сидеть с семьей за накрытым столом и обсуждать далекие от рабочих темы, слушать болтовню и споры дочерей и чувствовать себя счастливым человеком. И переезжать за город он не стремился – привык к просторной квартире на Ленинском проспекте, из-за чего даже ремонт оттягивал – не лежала душа к коренным изменениям, не лежала. Давным-давно Шурыгин купил две квартиры, расположенные по соседству, и соединил их в одну. Теперь у каждого своя комната-спальня, плюс гостиная, плюс кабинет и кухня. Ну и удобства, как же без удобств. Уютно и комфортно.

Три дочери – три разных характера – три разные комнаты. У Полины преобладают пастельные тона, обстановка гармоничная и стильная. Финтифлюшек дорогих полно, запах тонкий, приятный. У Ольги строго, хотя на кровати лежат различные подушечки, а на широком подоконнике сидят три мягкие игрушки – собаки. На столе – ровные стопки книг и журналов. А у Катюшки куча-мала: она и от одной сестры успела ухватить немного, и от другой. И своего добавила. И главное – ничего нельзя трогать, все нужное до слез.

Да, хорошо и спокойно сидеть за накрытым столом с дочерьми, но сегодняшний вечер тихим не будет…

Петр Петрович сунул ключи в карман короткого пальто, расстегнул пуговицы и прислушался. «Заседают», – мрачно подумал он, подавляя первый приступ гнева, направленный на Полину. Перед глазами тут же запрыгали скандальные фотографии, а мозг выдал с десяток суровых наказаний… Ну-ну… ну-ну.

Сняв верхнюю одежду и ботинки, сунув ноги в мягкие кожаные тапочки, Шурыгин прошел в ванную, вымыл руки, плеснул в лицо ледяной воды, вытерся насухо и только после этого расслабляющего ритуала направился в комнату старшей дочери.

Распахнул дверь и посмотрел на притихшую троицу. Катя на диване, Оля в кресле, Полина на кровати в обнимку с покрывалом. Замечательно…

– Привет, – младшая дочь.

– Добрый вечер, – средняя дочь.

– М-м-м… здравствуй, папа…

– Полина, я жду тебя в кабинете. – Он развернулся и вышел.

Разговаривать они будут наедине. Без группы поддержки.

* * *

Хрясь! Газета рубанула по столу. Полина внутренне сжалась, вспоминая заготовленные оправдания. Э-э-э… м-м-м… во всем виноваты текила и чертов блондин, ну и она немножечко виновата… самую малость…

– Что это?! – громко и грозно выпалил Шурыгин и, не дожидаясь ответа, продолжил: – И как я, по-твоему, должен относиться к подобной дикости?! – Он нервно заложил руки за спину и чуть подался вперед, будто боялся, что его не услышат. – Я когда-нибудь перестану краснеть из-за твоих выкрутасов?! Как можно допиться до такой степени?!

– Папа… – Полина расправила плечи и даже сделала один смелый шаг вперед, – я признаю себя виноватой, но в тот момент я не думала… Просто переборщила с алкоголем.

– Просто? Всего лишь? – Петр Петрович с размаху хлопнул ладонью по столу. – Тебе сколько лет?!!

– Я не так выразилась…

– Я спрашиваю, сколько тебе лет?! – Он дошел до книжных полок, развернулся и выжидающе замер.

– Тридцать.

– Я рад, что ты это помнишь.

– Папа… больше этого не повторится.

– Да куда уж больше!

Полина не выдержала его взгляда и отвела глаза в сторону. Лучше она будет смотреть на массивный шкаф, забитый каталогами и папками, или на черное кожаное кресло, или на кустистый фикус на подоконнике, чем на разгневанного отца. Конечно, он прав, но и ее понять можно. Хотя бы немного.

Если бы ее отец являлся рядовым человеком, то никому бы и дела не было до Полининых выкрутасов. Да никто бы и не знал о них! Но ее отец известный, влиятельный и состоятельный человек – президент группы компаний «Форт-Экст» – король алкоголя. (Этого предательского алкоголя…) Бизнесмен до мозга костей, коллекционер, светская персона. Его положение и авторитет в общественных кругах тяжелой тенью падают на ее жизнь. Уж и выпить нельзя… текилы… бутылочку…

Почему она должна быть такой же образцовой, как Ольга? С какой стати? У нее свой путь, и она ясно его обозначила, когда отказалась работать на фирме отца. Полина почувствовала себя уверенней, и всплески совести стали тише. Да, она иногда просит деньги и, надо признать, всегда их получает, но… Какие же тут могут быть «но»? Она не упрашивает и не заставляет – папочка сам их дает.

– Каждый человек имеет право на собственную жизнь, – смело выдохнула она, вновь встретившись взглядом с отцом.

– С кем ты была на банкете? – спросил Петр Петрович, игнорируя ее слова.

– Одна.

– А кто тот человек, который… который лежал с тобой на столе?!

Упс, если она сейчас скажет, что понятия не имеет, то это вызовет еще одну волну негодования и здорово ухудшит положение. Разве можно лежать на столе с совершенно чужим мужчиной? Конечно, нет!

– Знакомый.

– Близкий?

– Ну-у-у… в общем…

Нервная система Шурыгина подобную нечеткость выдержать уже не могла – в душе бурлило, рычало и жгло. Почему, почему он должен объяснять элементарные вещи своей взрослой дочери?!! Почему?!! Он шагнул к креслу и в ярости еще раз ударил ладонью по столу. Бух!

– Я долго терпел твои выходки, я на многое закрывал глаза, я пытался достучаться до твоего разума, но тщетно! Ты продолжаешь вести разгульный образ жизни и совершенно не думаешь ни о семье, ни о будущем! Я избаловал тебя, бесспорно избаловал! Но всему есть предел, и мое терпение иссякло сегодня утром. Я не буду спрашивать, почему ты считаешь возможным скакать почти голой по ресторану, я также не буду спрашивать, почему ты позволяешь своему другу обжимать тебя в общественном месте! Уверен, его моральные устои ничем не отличаются от твоих! Но я хочу тебе сообщить, что больше на мою финансовую поддержку тебе рассчитывать не стоит. Больше никаких кредиток на выходные, больше никаких «Лексусов» и Лазурных Берегов, никакой оплаты счетов! Хочешь хорошо жить? Зарабатывай! Занимайся расширением бизнеса и трать свои собственные деньги! В конце концов я подарил тебе салон не для того, чтобы он значился последним в списке достойных! Я постоянно оплачиваю новое оборудование и материалы: то еще один солярий, то аппарат для фотоомоложения, то аппарат для какого-то ультразвукового пилинга, то термоодеяло, то вагон картриджей с воском, то цистерна краски для волос, то еще какая-то дребедень! А прибыль скоро будет смехотворной! А все почему? А потому что, вместо того чтобы заниматься делом, ты спишь до трех, а потом куролесишь со своими кавалерами в ночных клубах! Ты очень любишь говорить, что ты взрослая и самостоятельная. Замечательно! Теперь тебе придется доказывать это окружающим каждый день! Все. Точка.

Петр Петрович выпрямился, резко ослабил узел галстука и кивнул на дверь – разговор закончен.

Но Полина уходить не собиралась. Ее привычная устроенная жизнь только что рухнула… Одного взгляда на папочку достаточно, чтобы понять – он принял твердое решение и обратной дороги не будет. Н-да… на этот раз она действительно переполнила чашу его терпения.

Значит, никаких кредиток, Лазурного Берега и оплаченных счетов… Черт!!! Черт!!! Черт!!! Это несправедливо! За что? Почему? А потому! Из-за каких-то двух-трех… ну ладно, десяти-двадцати промахов она в один миг лишается слишком многого! Ее доходов, конечно, хватит на шмотки, развлечения и поездки за границу, но что-то придется урезать, от чего-то отказаться, и самое противное – ей действительно нужно будет работать. Много работать. И все время беспокоиться о завтрашнем дне (пламенный привет Ольге!). Черт! Да, ей теперь придется жить, как и другим… Превратиться в этакую бизнес-леди, которая денно и нощно считает прибыль, старается изо всех сил привлечь побольше клиентов, рулит подчиненными и… о, ужас… бредит расширением бизнеса! То есть в дальнейшем – еще меньше спит и еще больше работает. И это жизнь? О, нет… И как назло, сейчас рядом нет мужчины, который мог бы ее поддержать, – последний поклонник был хладнокровно отправлен в отставку два месяца назад.

– Я тебя больше не задерживаю, иди и наслаждаться своей стопроцентной независимостью, – холодно произнес Шурыгин.

– Ты не можешь так поступить со мной! – выпалила в ответ Полина. – Я твоя дочь!

– Да, моя избалованная и эгоистичная дочь.

– Ты любишь Ольгу, потому что она копия тебя и потому что она вкалывает в «Форт-Экст»! Ты любишь Катю, потому что она похожа на маму, а меня… Меня ты не любишь! И постоянно придираешься!

– Нет, – грозно ответил Петр Петрович, – я люблю вас одинаково. – Он шагнул к столу, взял газету, развернул ее, пролистал страницы и ткнул пальцем в фотографии: – Это ты называешь придирками?! Единственное, на что я согласен давать тебе деньги, так это на нижнее белье! Может, тогда ты начнешь его носить! – Он побагровел и отшвырнул газету в сторону. – Разговор окончен!

– Я ношу нижнее белье! – закричала Полина, понимая, что терять ей уже нечего. – Трусы, например!

– Я не намерен обсуждать это с тобой.

– А что ты намерен обсуждать? Бизнес-планы, поставки, коллекционный коньяк, выдержку вин, прайс-листы и прочую дребедень? У тебя никогда нет на меня времени, я вообще тебе не нужна! – Она шагнула к столу, вцепилась в спинку стула, громыхнула им об пол и добавила: – Ну и пожалуйста, ну и обойдусь! И да – я взрослая и самостоятельная! И да – я все смогу!

Развернувшись, она вылетела из кабинета пулей, затем так же молниеносно вернулась и в знак протеста и в качестве демонстрации своей решительной позиции громко хлопнула дверью. Бубух!!!

Такое Полина позволила себе впервые.

– Нет, моя дорогая дочка, – процедил Петр Петрович, – тебе еще только предстоит стать взрослой и самостоятельной, и не сомневайся, я об этом позабочусь.

* * *

Девушка класса люкс. Сидит у окна. Одна. Андрей улыбнулся и задержал взгляд на ее пышной груди – фигуристые брюнетки его слабость. Дерзкие, томные, очаровательные, холодные, милые, страстные… Хотя ничего против блондинок и рыженьких он не имеет. Но эта – просто классический экземпляр… Длинные ухоженные волосы рассыпаны по плечам, профиль четкий, красивый, черная водолазка в обтяжку, короткая юбка, высокие сапоги на тонком каблуке. А давайте-ка, девушка, познакомимся…

Андрей подхватил тарелку с многослойным треугольным бутербродом, в другую руку взял бокал с пивом, встал и направился к брюнетке. Такие сочные девочки не должны ужинать в гордом одиночестве, есть в этом некая ошибка, которую срочно необходимо исправить.

– Добрый вечер. – Он сел напротив, отметив про себя, что не ошибся – она красива…

– Кажется, я вас не приглашала, – кокетливо ответила девушка, мгновенно среагировав на его весьма притягательную внешность.

– Уж простите нахала. – Он широко улыбнулся и добавил: – Если бы вы знали, как непросто было подойти к вам, сколько душевных сил я затратил на этот шаг… А вообще ужинать в одиночку скучно. Хотите мой бутерброд? – он кивнул на тарелку.

– Нет, – она засмеялась.

Андрей сделал глоток пива и мысленно поздравил себя. Да, он не ошибся – рыбка сама с радостью плывет в сети.

– Спасибо, что отказались, я ужасно голоден, – шутливо произнес он и подмигнул ей. Очередная легкая победа, какая прелесть…

Андрей Стрельцов обладал весьма примечательной внешностью – классический голубоглазый блондин, худощавый, высокий. И умом его природа одарила, и харизмой. Отличный набор для покорения прекрасных дам. А впрочем, покорять их он не успевал – почти всегда получал желаемое быстро, особо не напрягаясь. К тому же последнее время он ленился и, полагаясь на интуицию, выбирал девушек удобных, без лишних претензий – проще сойтись и проще расстаться. Да здравствует интуиция и импровизация! Несколько отточенных слов, пара шуток, голливудская улыбка и «а почему бы нам с вами не встретиться еще раз?» – и вот оно, согласие. А если дама раздумывает или торопливо отказывает, напуганная натиском, то используется дополнительная пара шуток и еще одна улыбка. И дело в шляпе!

Идеальными отношениями для Стрельцова являлись те, которые можно было подогнать под формулу: пришел, увидел, победил и… и спокойно ушел. Никакого нытья со стороны временной дамы и никаких обязательств с его стороны. Но так везло, конечно, не всегда, случались и промахи. Девушки не только охотно принимали ухаживания и соглашались на маленькие и большие эротические приключения, но и влюблялись (да вот в жизни всегда найдется место неприятностям). Расставание превращалось в затяжную пытку, настроение замирало на точке раздражения, а мобильник, попискивающий от эсэмэсок и звонков, хотелось выбросить в окно. Жестоко? Ну да, но он же не обязан жениться на каждой, и он никогда никому ничего не обещал. Наоборот, Андрей всегда честно озвучивал свою позицию, правда… утром. Короткий философский трактат на тему «Я не создан для брака» обычно воспринимался без лишних вопросов (а кто думает о загсе в девять часов утра, после скоротечного знакомства, «совершенно случайно» закончившегося постелью?). Но это поутру, а потом то… То есть иногда не везло.

А иногда он увлекался сам, и отношения растягивались на год-полтора. Но подобное нарушение правил происходило редко, и болезненные скандалы, разрывы лишь убеждали Стрельцова в правильности выбранной философии. Чем проще – тем лучше, не так ли?

Вот и сейчас Андрей находился в привычном ленивом поиске, когда взгляд липнет к каждой симпатичной девушке, а волнующие ароматы парфюма, плывущие мимо, заставляют поворачивать голову и щуриться – милые барышни, леди, дамы, он здесь, он ждет, он готов сделать вас счастливыми… на время…

Андрей пристально посмотрел на сексапильную брюнетку, сидящую напротив, откусил от бутерброда и сделал глоток пива. Спасибо Максу за опоздание, тем самым он дает возможность откорректировать личную жизнь на месяц вперед.

– А как вас зовут? И может, пора переходить на «ты»? – Он нарочно произнес эти слова серьезно, со значением.

– Марина.

– Марина, – повторил Стрельцов так, будто это имя было особенно вкусным. – Андрей.

– Очень приятно, – банально ответила она и, поковыряв вилкой в салате, похлопав ресницами, не без любопытства поинтересовалась: – А ты почему ужинаешь один? Девушка не пришла?

– Не-а, друг задерживается, за что я ему очень благодарен.

– Почему?

О! Она, безусловно, знала ответ.

– А потому что в противном случае я бы не познакомился с тобой, – легко произнес Андрей ожидаемые слова. – Разве это не приравнивается к катастрофе?

Марина вновь рассмеялась, а затем сказала:

– А я люблю этот ресторанчик и часто заглядываю сюда поужинать. Народу всегда мало, и музыка приятная, негромкая. Честно говоря, терпеть не могу готовить, хорошо у меня получается только жареная картошка и яичница, и потом… посуду я тоже не люблю мыть, – она сморщила носик и мягко улыбнулась. – Кажется, я выболтала свои самые страшные секреты.

– Неужели это самые страшные?

– Не все… – многообещающе протянула она и отправила в рот помидорку «черри».

– Признаться, я заинтригован, может, ты угостишь меня… номером своего мобильника, и при случае мы поболтаем об этом, – Андрей, пользуясь моментом, перешел в наступление. Она готова, она уже готова поделиться номером телефона и завтра, конечно же, будет нервничать и ждать его звонка.

Марина двумя пальцами выдернула из подставки оранжевую салфетку, достала из сумочки тонкую серебряную ручку, щелкнула кнопочкой и написала номер.

– Держи, – она подвинула к нему салфетку и, дождавшись, когда Андрей дотронется до ее пальцев, убрала руку. Посчитав, что на этой волнующей ноте лучше закончить первую встречу, она кивнула официанту и добавила: – Мне пора, приятно было поболтать.

– Уже?

– Да.

Андрей понимал, что уходить Марине еще не хочется, но, видимо, она делала ставку на таинственность и интригу – у каждого свои способы и тактика. Пару секунд он размышлял, оплатить ее счет или нет… сейчас это вовсе не обязательно, но ему нравятся широкие жесты, хотя вряд ли можно назвать широким жестом покупку салата и сока.

Официант положил на угол стола маленькую кожаную папочку со счетом, и Андрей тут же притянул ее к себе.

– Позволь мне избавить тебя от этих глупостей.

– Спасибо, – ответила девушка. Задержала на нем взгляд, легко вспорхнула, сняла с вешалки тонкую дубленку и надела ее. – До встречи.

– До скорой встречи.

Марина застучала каблуками к выходу, а Андрей, посмотрев ей вслед, самодовольно хмыкнул. Эта девочка вполне его устроит, и так как в душе за последние пятнадцать минут не произошло никаких изменений – ни одна струна не зазвенела, расставание не будет для него болезненным. Все как всегда.

Марина открыла дверь и покинула ресторан. Практически тут же в зал влетел Макс. Взъерошенный, запорошенный крупинками снега, обмотанный длинным вязаным шарфом горчичного цвета, в дутой куртке, с газетой в руках, он напоминал студента, хотя на самом деле являлся специалистом по связям с общественностью. Он трудился в торговой фирме и в основном занимался подготовкой информационного материала, раскруткой сайта, написанием статей, пресс-релизов. И оставался все таким же импульсивным и бесшабашным парнем, как и в далекие школьные годы чудесные… Максим Цыплаков – закадычный друг, от которого иногда голова кругом.

– Ты это видел? – Макс бросил на стол газету, снял верхнюю одежду и плюхнулся на стул.

– Ты опоздал на сорок минут, мне пришлось жевать бутерброд и…

– И опять пудрить мозги какой-нибудь наивной блондинке или брюнетке, – закончил Макс, кивая на салфетку. – Она хороша или очень хороша?

– Хороша, – с улыбкой охарактеризовал Марину Андрей и убрал салфетку с номером телефона в карман. – Что за макулатура? – поинтересовался он, равнодушно глядя на промокшую от снега газету. В ответ – тишина, только на лице друга блуждает ехидная и загадочная улыбка. – Ну, – поторопил Андрей.

– Страница номер четырнадцать. Па-па-па-па! Открывай и наслаждайся, возможно, это тебя порадует, а быть может, тебя ожидает шок. У меня вот случился шок. Да я кофе горяченный на себя пролил, когда это увидел! До сих пор живот дерет.

Не зная, что думать, Андрей не торопясь стал переворачивать страницы… десятая, одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая… четырнадцатая.

– Но… – Он резко поднял голову и посмотрел на Макса: – Где ты взял это?

– Как где? В ларьке купил, – довольный произведенным эффектом, усмехнулся тот. – Боже мой, это ты! Ты! И ты влип!

Да, это действительно был он – веселый и пьяный. День рождения незнакомой Риты или Раи, который с размахом отмечался три дня назад…

Пригласительный на банкет Андрею всучил приятель в клубе, а так как дел особых не было и на таких мероприятиях полно шикарных девчонок, он не отказался. Выпил прилично, подцепил какую-то писклявую блондинку, которая прилипла к нему намертво, как лента скотча, и пришлось пить еще… А дальше? Музыка, еда, музыка, танцы, еда, громкие голоса, девушка в красном платье, торт, крем… а наутро – больная голова и неприятный привкус во рту. Нажрался, по-свински нажрался…

Но вспышек фотоаппарата он не помнит и, если быть честным, окончание вечера тоже.

– Что за фигня? – Андрей пока не мог понять, как относиться к увиденному. Изумление, нездоровая радость, раздражение, кураж, злость… чувства смешались.

– Ты почитай, почитай, ну и угораздило же тебя. – Макс открыл папку меню и попытался сосредоточиться на предлагаемых блюдах, но тщетно, его аж потрясывало от перевозбуждения. – Не хило оторвались! Грамотно ты ее завалил, и стриптиз грамотный… хотя, охренеть, конечно. Ты почему мне ничего не рассказал? Бли-и-ин, на всю страну засветился! Красавчик!

Волна удивления спала, и Андрей принялся рассматривать фотографии более детально. Память частично вернулась, но некоторые моменты все же остались непонятны. Не сразу, но он задался вопросом: а к чему вообще такая шумиха? Не первый раз он перебарщивал с виски и не впервые прижимал к себе длинноногую красотку.

– Ты знаешь, кто она? Никогда не догадаешься!

– Кто? – автоматически спросил Андрей, хотя взгляд уже бежал по строчкам.

– Дочка Шурыгина, ага, того самого Шурыгина. Суперская, да? У тебя с ней как?

– Никак, – он пожал плечами и в три глотка допил пиво. Личность Шурыгина ему была знакома. Еще бы! Ему ли не знать владельца «Форт-Экст»…

– Мадемуазель, оказывается, уже светилась ранее в прессе, тут про какую-то попку еще написано, вроде конкурс она выиграла. Представляешь, каково ее папочке? Ты где с ней познакомился?

– На этом самом банкете. – Андрей задумался, и на его лице появилась самодовольная улыбка. – Она пригласила меня на танец, ну я и не отказал. Да я понятия не имел, что она дочь Шурыгина. Хотя мне без разницы…

– Не скажи, думаешь, ее папочке понравились фотки? Уверен, он рвет и мечет и тебя охаживает далеко не ласковыми словами.

– Все его претензии – мимо, пусть дочурке читает нотации, а я могу проводить время так, как считаю нужным, мне своих родителей по горло хватает.

Макс махнул рукой официанту, подался вперед и горячо и громко прокомментировал:

– А на столе вы хорошо смотритесь – лучшие фотки! И плечико ты ей лобзаешь, и вишенку предлагаешь – любо-дорого посмотреть.

– Помолчи хоть минуту, – отмахнулся Андрей, перечитывая статью.

О нем не так много: ни имени, ни фамилии, сухое «партнер по танцу», и все. Зато Полину, оказывается, так зовут дочь Шурыгина, просклоняли по полной программе. И по поводу ее былых подвигов проехались, и настоящие оценили на десять баллов. Да уж, есть на что посмотреть… Вспомнив, как расстегивал «молнию» на ее платье, Андрей чуть заметно кивнул и усмехнулся. Ну, не обошлось без его участия – да, но на то он и мужчина, чтобы раздевать женщину. У него это уже автоматически получается в любом состоянии.

– А Шурыгин газетенку и прижать не сможет, – Макс сцапал с тарелки оставшуюся половину бутерброда, – в этом случае еще больше краснеть придется, не пойдешь же с такой клубничкой в суд, а иные методы не в его правилах, поговаривают, мужик он очень строгий.

– Был бы строгий, такого бы не печатали, сидела бы его дочурка у окна и крестиком вышивала, а не гуляла по ресторанам. Короче, повеселились, и ладно, я по этому поводу напрягаться не собираюсь – не мои проблемы. – Стрельцов посмотрел на Макса, затем опять на фотографии и повторил: – Не мои проблемы.

Глава 3

– Стрельцов Андрей Георгиевич. Тридцать пять лет. Не женат и в браке никогда не состоял. Проживает один в трехкомнатной квартире на Большой Ордынке. Вот его координаты, – Егор положил на стол лист бумаги. – Какие у него отношения с вашей дочерью – понятия не имею, пока по этому поводу сплошной пробел: вместе не учились, общих знакомых нет. Вроде нет, за два дня я выяснил далеко не все. Сдается мне, они не встречаются и, возможно, впервые увиделись именно на банкете.

– Где работает?

– Он владелец фирмы «Чивас»… – Егор замолчал.

Шурыгин обернулся.

– И? – нетерпеливо спросил он, понимая, что сейчас услышит нечто очень интересное и, скорее всего, это его обрадует. Петр Петрович отошел от окна и положил руку на высокую спинку кресла. – Род деятельности фирмы?!

– Оптовая торговля алкоголем. И вы… и вы его главный поставщик.

Теплая волна удовольствия пробежала по телу. Петр Петрович закрыл глаза и мстительно улыбнулся. Нет, это не простая удача – это судьба. Попался куренок, попался… Ну что, Стрельцов, тебя ждет малоприятный разговор с президентом группы компаний «Форт-Экст» и долгая-долгая жизнь на грани добра и зла. Не думал же ты, сынок, что Шурыгин позволит тебе спать спокойно, что он простит тебе низкое поведение по отношению к его дочери? Не думал? Вот и молодец… Петр Петрович похлопал ладонью по спинке кресла и встретился взглядом с Егором.

– Спасибо, – довольно произнес он. – Что еще удалось раскопать?

– Чувствую, парню не поздоровится.

– Да, я не собираюсь быть добрым, – буркнул Шурыгин. – Моя дочь не кукла для игр.

– Он мог не знать, что она ваша дочь.

– Незнание не освобождает от ответственности, и потом, Полина сказала, что они знакомы.

– Дело ваше, – равнодушно ответил Егор и продолжил: – Ему также принадлежит клуб «Гангстер». Заведение небольшое, развлекательного характера: бильярдный зал, бар, по пятницам и выходным живая музыка… Раза два в неделю он наведывается туда. Курит с друзьями сигары, пьет пиво и, как и все, мается дурью.

– Карты?

– Не-а, он не азартный игрок. Вот женщины – да, один из клуба он уходит редко.

– Казанова, значит, – усмехнулся Петр Петрович, и на его лице промелькнула дьявольская улыбка. – Нет, это не удача – это судьба… – тихо озвучил он свои мысли.

* * *

Да, с сегодняшнего дня она решила начать ту самую новую жизнь, которая докажет всему миру ее абсолютную самостоятельность. Никто больше не посмеет сказать, что она сидит на шее у папочки! Она станет работать, зарабатывать и тратить свои деньги. А это приятно (наверное) и к тому же лишает кого бы то ни было права указывать ей, что и как делать.

Да, с сегодняшнего дня она решила начать новую жизнь. Подъем в семь часов утра – и здравствуйте, трудовые будни!

…кажется, Ольга трясла ее за плечо в семь утра…

«Полина, ты просила тебя разбудить, вставай, я приготовила кофе без сахара…»

А вот Катюшка приготовила бы с сахаром.

«Сколько можно спать? Немедленно поднимайся, ты опоздаешь на работу!»

Как можно опоздать, если она – Полина Шурыгина – является владелицей салона и до этого вообще раньше двенадцати на работу не приходила. И то не каждый день.

«Ты хотела начать новую жизнь…»

Ну, хотела, но не так же сразу и не в семь утра…

«Ты слово дала, что встанешь в семь…»

Упс, погорячилась, с кем не бывает… Уйди, уйди и дай поспать!

«Совесть у тебя есть?»

Наверное, есть, но попробуй ее найди… и при чем здесь совесть?

«Папа в тебя верит, а ты…»

А она хочет еще немного поспать – нормальное человеческое желание.

«Кофе остыл».

Выпей его сама.

«Уже семь часов пятнадцать минут».

С ума сойти! Как быстро летит время…

«Полина! Подъем!»

Она бы запустила в Ольгу подушкой, но лежать потом будет неудобно. А может, бросить в нее тапкой?

«Я ухожу. Я не собираюсь из-за тебя опаздывать на работу».

Правильно, опаздывать нельзя, ступай, милая.

«Я так и знала, что этим закончится».

Провидица ты наша, блин.

«Семь часов двадцать пять минут!»

Ты еще не ушла? Где тапка???

Ближе к девяти, когда в квартире уже повисла тишина, Полина нашла в себе силы подняться, свесила с кровати ноги, разлепила глаза и, стараясь наполнить голос твердостью и решимостью (не получилось), пробубнила:

– Салон – это дело всей моей жизни…

Посидев с минуту, она рухнула обратно на подушку.

К десяти Полина все же собралась – хорошо, что уложить волосы и накраситься можно в салоне, и даже возиться не придется, этим займется мастер экстра-класса. Интересно, а такие мастера в «Анни» остались? Надо спросить у Леночки, она все знает…

Леночка управляла салоном последние три года. На ее хрупких плечах и держалась рабочая круговерть: оборудование, подчиненные, клиенты, материалы… Полина только давала свое легкомысленное согласие на поступающие предложения и временами оставляла на столе отца неоплаченный счет. Нет, она и сама изредка проявляла инициативу, но так, на любительском уровне.

Леночка была хороша, но… слишком влюбчива, и именно это являлось ее большим минусом. Если в ее жизнь приходила очередная Великая Любовь (а любовь случалась часто, и каждая – с большой буквы), она забывала обо всем на свете. Мысли тут же бурлили в ином направлении, и «Анни» мгновенно сиротел, потому что одурманенная страстными чувствами управляющая первая начинала прогуливать. Если же Великая Любовь подходила к концу, Леночка превращалась в плаксивого зомби, который то сидит и пожирает глазами телефон, то рыдает в туалетной комнате.

Полина смотрела на это сквозь пальцы, потому что у Леночки было слишком много достоинств. Например, если ее разбудить ночью и спросить: «Что вы мне посоветуете: обертывание сопочной грязью или тамбуканское обертывание?», она даст четкие рекомендации минут на сорок – пылко расскажет и об извержениях грязевых вулканов на Таманском полуострове, и о целительных дарах озера Тамбукан. А если поинтересоваться: «Какие существуют противопоказания для массажа бамбуковыми палочками?» – она тоже не растеряется и выдаст полный список, ничего не забыв, и тут же уверит вас, что все перечисленное – глупости, идите и ложитесь на кушетку, бамбуковые палочки ждут вас! Хорошая память, весомое образование, отличные организаторские способности и прекрасные деловые качества. Леночка – это клад.

Сама Полина на эти вопросы знала ответы весьма приблизительно – не царское дело вникать в нюансы, для этого есть специально обученные люди… Когда-то все было иначе: в глазах плясал азарт, в душе царили энтузиазм и нетерпение, но сейчас… надоело. Оказывается, запущенное колесо бизнеса само не крутится, нужно быть заводной белкой и перебирать лапками чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. А как же удовольствия? Ну, как же удовольствия?..

Припарковав «Лексус» на привычном месте, взбив короткие волосы, Полина вынула из бардачка солнцезащитные очки и надела их (середина февраля? Плевать! Она не накрашена и… сегодня солнечный день).

Открыв идеально чистую стеклянную дверь «Анни», она внимательно оглядела парикмахерский зал. Клиенты сидят в креслах, мастера работают. О, все даже очень неплохо! Полина бодро застучала каблучками, направляясь в свой маленький, но уютный кабинет.

– Добрый день, Полина Петровна, – поздоровалась пролетающая мимо Леночка.

– Привет, – кивнула она, радуясь, что в личной жизни ее управляющей, видимо, пока затишье. – Как у нас дела?

– Полный порядок.

Повесив полушубок в шкаф-пенал, отправив сумку на тумбочку, Полина села за стол, положила ногу на ногу и включила компьютер. С чего начать, чем заняться?

Наверное, нужно проверить клиентскую книгу: на какие услуги нынче спрос, а за какое оборудование она заплатила зря… потом можно подумать о рекламе, о ценах, о квалификации мастеров. Куча дел, оказывается… Ладно, сначала она приведет в порядок себя, а затем начнет «пропалывать грядки». В конце концов новую жизнь нельзя начинать в полусонном и растрепанном состоянии.

* * *

Петр Петрович еле дождался вечера. Обедать не стал, во время совещания слушал подчиненных вполуха, отчеты просматривал вскользь и постоянно поглядывал на часы – когда же, когда же придет время ехать в клуб «Гангстер», где он надеется встретиться со Стрельцовым. О, сегодня день везения, и этот Казанова наверняка будет там.

В девять Петр Петрович торопливо собрался и вышел из офиса. Лицо Шурыгина было серьезным и даже строгим – в голове прокручивался предстоящий разговор. Собственно, затягивать беседу он не собирался, зачем тратить драгоценные минуты жизни на подобную ерунду? Парня – к стенке, и точка. Прижать так, чтобы не трепыхнулся, а самому «занять место в партере» и наслаждаться комедией… Комедией, в которой будет преобладать черный юмор. Не хотел бы он оказаться на месте Стрельцова. Шурыгин хлопнул дверью «Тойоты» и завел мотор. Готовься, Андрюша, готовься, сынок…

Клуб «Гангстер» Петр Петрович представлял мрачным и излишне декорированным местом. С бутафорией огнестрельного оружия на стенах, с фотографиями известных головорезов в полный рост, с маленькими столиками, натыканными без всякой системы, с низкими конусообразными лампами, покрытыми слоем пыли, с сигаретным дымом, повисшим над зелеными бильярдными столами, и с полуголыми, громко хохочущими девицами, нагло пристающими к посетителям. Но реальность оказалась иной: спокойно, тихо, и декорации не пестрят. Вентиляция, правда, дохлая, и сигаретами пахнет так… что и самому хочется курить. Петр Петрович поморщился, огляделся и направился к рослому плечистому секьюрити, скучающему около барной стойки.

– Добрый вечер, могу я поговорить с владельцем клуба – Андреем Георгиевичем Стрельцовым?

– Он занят. Через пару часов освободится, – небрежно бросил парень.

Ни ответ, ни тон разговора Шурыгина не устраивали, был в его арсенале один убийственный взгляд, от которого потела спина у конкурентов и тряслись поджилки у подчиненных, – вот этим-то взглядом он и проткнул секьюрити насквозь.

– Где он? – холодно спросил Петр Петрович.

– Закрытая вечеринка, – напрягшись, отрапортовал парень и кивнул на занавешенную тяжелой портьерой дверь. – Обсуждают… вопросы всякие. Вход строго по клубной карте.

Тоненькая официантка, одетая в белую кофточку и короткую расклешенную юбочку, неся на подносе два бокала с пивом, тарелку с закусками и несколько кокотниц с жюльеном, скрылась за дверью.

Вопросы они обсуждают… Петр Петрович вынул из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул парню:

– Считай это моей клубной картой. Передай Стрельцову и скажи, что я буду его ждать ровно три минуты. Время пошло.

* * *

– Во сколько ты приехала на работу? – Оля осторожно опустила два пакетика с рисом в кипящую воду и обернулась.

– Ты собираешься меня контролировать?

– Собираюсь.

– Нос не дорос, – хмыкнула Полина и заглянула в холодильник. – Дожили! Младшая сестра учит старшую уму-разуму. Куда катится мир?! Ты опять варишь рис? О-о-о, – она закатила глаза, – сколько можно… А колбаса осталась?

– На верхней полке.

– Что за продукты ты все время заказываешь, а? Для чего существует доставка? Для удобства! Сидишь себе комфортно перед компьютером и выбираешь – это хочу, а это не хочу… И что мы имеем? Рыба, рис, молоко, творог…

– Доставкой я пользуюсь редко, в основном заезжаю в магазин после работы. И, возможно, я открою тебе страшную тайну, но из заказанных продуктов нужно еще готовить: первое, второе и третье. И твои любимые салаты, кстати, на деревьях не растут. А, впрочем, если тебе что-либо не нравится, займись покупками сама. Возьми на себя хоть какие-нибудь обязанности по дому.

Полина посмотрела на сестру с наигранным изумлением.

– Нет, о чем ты? Меня все устраивает. Это я так, для профилактики, чтобы ты была в тонусе и не расслаблялась. И главное – помнила, кто здесь старший, – она махнула рукой и плюхнулась на стул у окна. – Ну, и когда сварится рис и что к нему прилагается?

– Во сколько ты приехала на работу?

– Отстань.

– Я бы могла тебе помочь…

– Н-да? – хмыкнула Полина. – Тогда дай денег еще на один салон.

– Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом, и зачем тебе два салона, если ты за одним уследить не в состоянии?

– У меня есть замечательная Леночка, которая прекрасно справляется со своими обязанностями. – Полина остановила взгляд на своих длинных матово-розовых ногтях и задумчиво произнесла: – Осталось только понять, почему доходы держатся на одном уровне…

– Всего лишь.

Оля накрыла кастрюлю крышкой, включила таймер и села напротив сестры. Можно не сомневаться, очередной серьезный разговор закончится не начавшись. Все говорят, что они слишком разные, – так и есть.

– Да, всего лишь, – ответила Полина, подперев щеку кулаком. – И зачем я только перебрала текилы… Согласись, папа слишком строг, подумаешь, погуляла немного. Я же не виновата, что в наше время папарацци размножаются, как тараканы.

Оля вздохнула и философски изрекла:

– Случившееся заставит тебя по-другому взглянуть на собственную жизнь.

Теперь тяжело вздохнула Полина – на сестру она посмотрела даже с сочувствием:

– Да почему же обязательно нужно быть такими, как вы? А? Бизнес на завтрак, бизнес на обед и бизнес на ужин. Разве это приносит счастье?

– А почему обязательно нужно напиваться до невменяемого состояния, а затем раздеваться в присутствии кучи народу? – обидевшись за весь деловой мир, с раздражением спросила Оля.

– Опять старая пластинка… Сколько раз говорить, что раздевалась я не сама. Какой же занудной ты стала после развода, впрочем, ты всегда была такой!

– Как только у тебя заканчиваются аргументы, ты переключаешься на мой развод.

– Как только мы начинаем разговаривать о мужчинах, ты принимаешься нервничать, – парировала Полина.

– Мы еще не начали о них разговаривать…

– Так давай начнем! Если бы сейчас рядом со мной оказался нормальный мужчина, я бы… – Полина осеклась, набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула: – Эх, все было бы намного проще!

– Да, потому что свои проблемы ты бы с легкостью свалила на другого человека. – Оля положила руки на стол и сцепила пальцы. Она стала похожа на уставшего психоаналитика, который уже несколько часов пытается объяснить пациенту самые элементарные вещи. – Мужчинами ты обычно просто пользуешься.

– А что с ними еще делать? – поинтересовалась Полина. О, ее сестричка опасается столь скользких тем и, конечно же, сейчас начнет смущаться, а вскоре и вовсе сдаст свои позиции. – Нет, ничего не говори, я сама тебе расскажу об этом. Во-первых, мужчину нужно хорошенько шокировать, собственно, неважно чем… Во-вторых, вскружить ему голову, в-третьих… – ее голос стал тише, а в глазах запрыгали чертики, – прижаться к нему сильно-сильно, чтобы он даже дышать не смог, и…

– Перестань, – тут же заволновалась Ольга, – я не понимаю, о чем ты…

– Я? Я всего лишь о сексе, – дерзко улыбнулась Полина. – О том самом сексе, который…

– Хватит! Мы разговаривали о другом!

– Ах, ах, ах, – Полина покачала головой. – Какие мы застенчивые! Но я-то уже давно хотела поговорить с тобой об отношениях между полами. Ну, как старшая сестра с младшей. Может, у тебя есть какие-нибудь вопросы? Задавай, я с радостью на них отвечу.

– Ты… ты… – щеки Ольги уже сменили цвет на густо-розовый, – ты ко многим важным вещам относишься слишком легкомысленно.

– Честно говоря, я рада, что ты считаешь секс важной вещью. Признаться, не ожидала.

– Хорошо, что Кати нет дома и она не слышит твоих речей.

Полина подалась вперед, оглянулась, будто их могли подслушать, и серьезным заговорщицким тоном прошептала:

– Да, ты совершенно права, в двадцать один год лучше ничего не знать об этом. Давай не будем ей рассказывать правду еще лет десять, пусть и дальше думает, что где-то за тридевять земель есть капустные поля, над которыми кружат аисты-бомбардировщики. Они подыскивают уютные местечки для драгоценных кульков и, оставив поклажу, улетают в неизвестном направлении за новым грузом… Да, давай не будем ей ничего рассказывать. – Полина откинулась назад, широко улыбнулась и добавила уже весело: – А что? Меньше знаешь, крепче спишь.

Глава 4

«Шурыгин Петр Петрович». Андрей смотрел на визитку и не верил глазам. Отец Полины, партнерши по скандальному танго, приехал в клуб и сейчас стоит за дверью, ожидая встречи. Да ладно бы просто отец, а то еще особо важная персона. Персона, от которой он зависит по самые уши!

Интуиция проснулась, зевнула и взорвалась – дело, конечно, дрянь, Шурыгин явился не для того, чтобы пожать ему руку, хлопнуть по плечу и сказать: «А ты, парень, молодец, отлично завалил мою дочурку на стол…» – нет, не для этого. Кажется, Макс был прав и предстоит разговор не из приятных. Придется извиняться… Но как Шурыгин нашел его? Как?

Стрельцов сунул визитку в карман джинсов, бросил приятелям короткое: «Я скоро», – подошел к двери и дернул ручку на себя – оттягивать казнь смысла нет, к тому же почти всегда можно договориться. Почти всегда…

Шурыгина Андрей видел мельком пару раз и несколько раз натыкался на его фотографии в прессе, но так – один на один – они встретились впервые. Петр Петрович оказался худощавым и высоким и выглядел старше своего возраста – вроде ему недавно перевалило за пятьдесят, но седины в прямых, зачесанных назад волосах уже предостаточно. «Аристократ», – мысленно охарактеризовал его Андрей и тут же встретил цепкий, сухой взгляд.

– Здравствуйте, – спокойно произнес он, ожидая ответного приветствия.

– Добрый вечер, – Петр Петрович чуть заметно кивнул и прищурился. Так вот ты какой, Андрюша, ну-ну… – Где мы можем поговорить?

– Пойдемте ко мне. Как насчет ужина? Кофе?

– Нет, спасибо.

Они пересекли зал, зашли в служебное помещение, прошагали по узкому коридору. Андрей остановился около двери, обитой тонкими полосками темного дерева.

– Прошу, – сказал он, пропуская гостя вперед.

Петр Петрович перешагнул порог и с любопытством (стараясь больше узнать о Стрельцове) оглядел комнату. Порядок относительный, и слишком много мягкой мебели, такое чувство, будто сюда перетащили кресла из другого помещения. Шторы задернуты, а от ламп идет приглушенный свет. Книги навалены то тут, то там… недопитая маленькая бутылка пепси-колы, на столе – ноутбук и две стопки дисков в пластиковых футлярах…

Шурыгин остановился посередине комнаты, немного помедлил, выискивая взглядом детали, которые могли бы его заинтересовать, и, так ничего не обнаружив, снял пальто, небрежно отправил его на спинку стула, сел в глубокое кресло, положил руки на подлокотники и замер, точно удав, собирающийся слопать кролика.

Андрей занял кресло в углу. Хм, с этим человеком нужно быть осторожным, хотя красивую девушку Полину никто не заставлял танцевать страстный канкан или танго, да и на стол она… прилегла по собственному желанию. Ну, ладно, в торт они бухнулись вместе, и в том, что она оказалась полуобнаженной, он тоже немножко виноват, но все остальное… приглядывайте за своей дочерью сами, она у вас уже девочка большая…

– Я полагаю, ты догадываешься о причине моего визита, – начал Петр Петрович.

– Статья в газете.

– Да, статья с фотографиями. – Шурыгин внимательно посмотрел на Андрея. Спокоен и даже расслаблен, или это показное? Он решил затянуть паузу.

Тик-так, тик-так – поторопили настенные часы.

– Такое иногда случается, – ровно произнес Андрей.

– С кем?

– Вы ждете извинений? Я готов признать, что меня занесло, что я слишком много выпил и… не был галантен с вашей дочерью. Признаю.

«Не был галантен… – усмехнулся про себя Петр Петрович, – вот, оказывается, как нынче называется подобное поведение. Замечательно – не был галантен…»

– Хорошо. – Он улыбнулся и поправил серый в крапинку галстук. – Приятно разговаривать с мужчиной, который не отнекивается и не валит вину на женщину…

«Да я просто не успел свалить на нее эту самую вину», – взбодрившись, подумал Андрей. Инцидент можно считать исчерпанным… вроде извинился, а вроде и нет, и на фига нужны подробности, и зачем растягивать резину на три километра. Поговорили – и ладно.

– Но я пришел отнюдь не за извинениями…

Нет? А зачем?

– Я считаю, что теперь, после такого позора, ты, как человек честный и порядочный, должен жениться на моей дочери.

Несколько секунд Андрей молчал – слова не сразу дошли до сознания, а затем искренне рассмеялся. По-разному складывались его отношения с женщинами, всякое бывало, но такое… уму непостижимо. Шурыгин шутит, бесспорно, шутит! Честный, порядочный… да о чем он вообще? Если бы сейчас пришли отцы всех девушек, которых он целовал, то выстроилась бы длинная очередь до Красной площади! Извините, товарищи отцы, вас с дочерьми много, а он – один. Бред какой-то… Андрей тряхнул головой. Шурыгин шутит, конечно же, шутит.

– Вы серьезно?

– Вполне.

Вновь в комнате воцарилась тишина.

– Послушайте, – начал Андрей, – я понимаю ваше негодование и представляю, насколько неприятна вам эта история, но нельзя же доходить до абсурда. Ладно, мы сваляли дурака – напились, но сейчас этим вряд ли кого-нибудь удивишь. А уж брак… ну честное слово, глупо… вы и сами это понимаете…

Петр Петрович слушал, не перебивал – неторопливая, аргументированная речь «врага» доставляла удовольствие. Говори, говори, ты еще не знаешь, что пощады не будет, что ловушка захлопнулась и что есть только одна дорога – к загсу. Нет, он, Шурыгин, не сошел с ума и не забыл, какой на дворе век, просто лучшего наказания не существует, а значит – да будет так!

– В каких вы отношениях с моей дочерью?

– Ни в каких. Ее имя и тот факт, что она ваша дочь, я узнал из газеты, – пожав плечами, ответил Андрей. Какой еще брак, если он видел «невесту» один раз в жизни?! – Теперь вы понимаете, что я не могу жениться на Полине?

– Наоборот, теперь я хочу этого еще больше.

Собственно, неважно, знакомы они или нет… Коварный план Петра Петровича предусматривал любые обстоятельства.

Лицо Андрея вытянулось от изумления.

– Давайте по порядку еще раз… – вздохнул он, подозревая, что перед ним человек с психическими отклонениями. Даже если отстраниться от этого сумасшедшего дома и посмотреть на происходящее без эмоций, то картина вырисовывается по меньшей мере странная. Крутой папочка желает выдать дочь замуж (посмотрим правде в глаза) за любвеобильного разгильдяя, за мужчину, который напился до вертолетов в голове и устроил эротическое шоу на банкете. Где логика? Шурыгин, по идее, должен не спокойно разговаривать на тему свадьбы, а, наоборот, орать приблизительно следующее: «Еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью – пристрелю на месте!» Такая реакция была бы понятной. Нормальная отцовская реакция.

– Нет, – перебил Петр Петрович, – я тебя уже достаточно слушал, теперь моя очередь говорить. Меня мало интересует, чего хочешь ты, и вообще не интересуют твои оправдания и доводы. У меня три дочери, и, признаться, воспитывать их ужасно трудно… Пришло время выдать старшую замуж. Полина старшая. Я устал от ее сюрпризов, а статья с фотографиями послужила поводом для глубоких раздумий и, как видишь, действий… Моя дочь уже наказана: финансово я больше не участвую в ее жизни, но справедливости ради нужно наказать и тебя. – Петр Петрович улыбнулся столь устрашающе, что по спине Андрея поползли мурашки. – Вы очень подходите друг другу – идеальная получится пара, – четко произнес он, – а значит – совет вам да любовь. И скажу сразу, обсуждать мое решение бесполезно и не будем тратить на это время зря…

– Что значит – бесполезно обсуждать?! – не удержался от восклицания Андрей. – Я не собираюсь жениться на вашей дочери, я вообще в ближайшие десять лет не намерен жениться!

– Тебе уже тридцать пять лет, пора задуматься о семье, – снисходительно ответил Петр Петрович.

– Я понимаю… вы сердитесь, вам хочется отомстить и все такое, но розыгрыш затянулся. Обещаю близко не подходить ни к одной из ваших дочерей. Годится? И давайте закончим разговор.

– Вы плохо меня слушали, Андрей Георгиевич, – переходя на «вы», холодно произнес Шурыгин, – повторяю, меня не интересует, чего вы хотите, а чего нет. Брак состоится, иначе… иначе фирма «Чивас» пойдет ко дну. Ваш бизнес держится на договорах с сетевыми магазинами: вы обязаны поставлять определенный ассортимент товара по определенному графику. Если условия не будут выполнены, то магазины обрушат на вас очень большие штрафы. За недопоставку только одной позиции за день вам придется заплатить сколько? Пятьдесят тысяч? И это только за одну позицию и только за один день. Неплохо, правда? А за постоянный срыв графика вас с легкостью выкинут из сети, а обратно уже не попасть… Мне ли вам рассказывать об этом? – Петр Петрович помолчал немного и, насладившись шоком Андрея, продолжил: – Последнее время на моих складах творится нечто странное… большие партии товара почему-то не уходят… – он улыбнулся, – безобразие, конечно, но ничего не поделаешь. Вот и к вам, Андрей Георгиевич, они могут «случайно» не дойти.

– Вы меня шантажируете! – взорвался Андрей. С ума сойти, из-за какой-то пьянки, из-за какой-то девчонки… Да как он может на ней жениться, когда уже ее ненавидит! Избалованная кукла! И почему Шурыгин – король алкоголя – оказался его главным поставщиком?! Почему! Чертов закон подлости! Бумаги подписаны – да, и такого ассортимента больше взять негде… Негде! – Это самый настоящий шантаж!

– Называй как хочешь, – Петр Петрович поморщился. Определение ему не нравилось – он только сделал на шахматной доске отличный ход, вот и все.

– Но вы забываете, что отношения «Чивас» и «Форт-Экст» тоже скреплены договорами, по которым…

– По которым я должен буду выплатить жалкие пени, и то только после суда. И кое-кому еще придется долго и нудно доказывать свою правоту. Меня вряд ли можно запугать такой ерундой: пени я даже не замечу, а судами будут заниматься мои первоклассные юристы. Не забывай – мы с тобой в разных весовых категориях, и до того, что я могу себе позволить, ты еще не дорос.

Андрей запрокинул голову и закрыл глаза. Он пропал. Пропал… Шурыгин сошел с ума – это точно… хотя есть, есть еще слабая надежда на удачу… Ладно у короля алкоголя крыша съехала, но его дочь нормальная. («Надеюсь, нормальная…») Когда трезвая, по крайней мере… ей-то на фига брак?.. Не пойдет она замуж за мужика, которого видела один раз!..

– А как Полина относится к вашему… желанию? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Никак. Она ничего не знает.

О да! О да! Он верил! Девчонка не чокнутая и не собирается становиться его женой! Господи, спасибо! Теперь нужно вырулить разговор на широкое шоссе разумных доводов, а затем врезаться на максимальной скорости в главный аргумент – она против.

– А вы не думаете, что у нее есть свои планы на жизнь? Может, она влюблена в кого-то? – сказал Андрей.

– Ее планы в данном случае не в счет.

– Почему?

– Я так решил, – последовал равнодушный ответ.

– Но если она не захочет выходить за меня замуж?

– А это и есть твоя самая главная проблема, – усмехнулся Петр Петрович. – Тебе предстоит произвести на Полину благоприятное впечатление. Будешь за ней ухаживать так, чтобы она согласилась. И даю я тебе на эту предбрачную прелюдию ровно полгода. Если через полгода она не скажет «да», я разорю тебя в один миг, ты и ахнуть не успеешь. Понятно?

Куда уж понятней… Последняя надежда с грохотом рухнула в бездну. Неужели нет выхода? Неужели придется скакать перед избалованной красоткой и выполнять ее пожелания? Он, который всегда делал выбор сам, который предпочитал короткие удобные отношения, который не слишком напрягался по поводу и без повода, должен стать примерным… женихом, а затем и… мужем. Андрей мысленно застонал – долго, отчаянно. Да как такое возможно? Абсолютное безумие… Нужно потянуть время, а там видно будет…

– Мне нужен номер ее телефона, – сказал Андрей, выпрямляясь.

– Ты действительно не встречался с ней ранее?

– Нет. Виделись только раз на банкете.

Петр Петрович встал, взял пальто и продиктовал номер, а затем с иронией добавил:

– Я хочу, чтобы вы жили вместе долго и счастливо, и главное – ответственность за ее выкрутасы теперь будет лежать на твоих плечах. Если она влипнет еще в какую-нибудь историю, которая меня огорчит, ты… ты тоже огорчишься.

* * *

Как только Шурыгин вышел из клуба, у него зазвонил телефон. Егор.

– Да?

– Значит, со Стрельцовым вы встретились?

– Где ты? – Петр Петрович огляделся.

– Не важно… – насмешливый голос. – Сгораю от любопытства – жив ли еще Андрей Георгиевич?

– Я спрашиваю, где ты?

Борьба с Егором всегда была занятием нервным и бесполезным – он делал, что хотел, и брал за это приличные деньги. Обладая отличным чутьем и стопроцентной уверенностью в себе, Егор окунался с головой в новое задание, ловко обходя запреты, игнорируя привычные «можно» и «нельзя». По газонам – ходить, за буйки – заплывать. Петр Петрович хмурился, сердился, «не замечал», опять сердился. Иногда ему казалось, будто он уже и сам напичкан «жучками» с головы до ног, и однажды даже попытался отыскать следящие и записывающие устройства в кабинете своего офиса, но тщетно. То ли до такой наглости Егор еще не дошел, то ли слишком хорошо спрятал… И не ткнешь носом, и не придерешься. И все-то у него во имя дела!

Конечно, частный детектив Егор Кречетов позволял себе слишком многое не из праздного любопытства и вовсе не из корыстных целей. Так он работал. И временами приходилось признавать, что его дерзкая самостоятельность помогала и даже спасала положение, но вредность все же мешала делать это вслух. Найти специалиста лучше Егора трудно, но уж слишком он рьян. Вот и сейчас «на посту», хотя его никто не просил проявлять инициативу и следить…

Шурыгин еще раз огляделся (знает, знает Егор его как облупленного).

– Да ладно вам злиться, должен же я был немного подстраховать…

– Кого? Меня? А впрочем… – Петр Петрович махнул рукой. Бесполезно. – Да, я был у Стрельцова.

– Понятное дело, раз вы сейчас стоите около клуба «Гангстер», – не удержался от подкола Егор.

Шурыгин заскрипел зубами, но в очередной раз пришел к выводу, что здоровье дороже. Дважды он прогонял Егора и дважды просил вернуться обратно.

– Я бы на твоем месте… – угрожающе произнес Шурыгин.

– Больше не буду, – насмешливо уступил Егор. – Так как там Стрельцов?

– Отлично, – Петр Петрович подобрел и улыбнулся. Он подошел к машине, но залезать внутрь не стал. Прекрасный февральский вечер – теплый, почти бархатный, с голубоватыми искрами на островках пока не растаявшего снега. Можно немного постоять, подышать свежим воздухом и передохнуть. – Отлично, – повторил Шурыгин, – Андрей Георгиевич пообещал стать моим зятем.

– Даже так? Неужели вы потребовали от него брака?

– Потребовал, еще как потребовал! И он не был этому рад. Я доволен.

– И вы действительно хотите, чтобы Полина вышла за него замуж?

– Нет, не хочу. И она никогда не даст своего согласия. Моя избалованная дочь не простит того, кто лишил ее прежней состоятельной жизни, – в этом весь фокус, в этом наказание. А он с ней намучается, еще как намучается!

– Полагаю, его согласие было добровольно-принудительным.

– Да, я воспользовался своим положением. Теперь Андрею Георгиевичу станет не до подружек… – Петр Петрович открыл дверь машины и добавил уже другим тоном – усталым и грустным: – И еще… я люблю Полину, а сейчас ей очень трудно, она не привыкла бороться и добиваться. Из-за нашей ссоры я не смогу ее поддерживать, как раньше, а Стрельцов будет рядом, и хочет он того или нет, но ему придется о ней заботиться.

Глава 5

«Полина, вставай, уже семь часов…»

День начался точно так же, как и предыдущий, правда, удалось подняться в восемь. И причесаться, и накраситься – бодренькое получилось утро. Ольга донимала не слишком сильно, папочка был спокоен, а творожная запеканка, оставшаяся с вечера, показалась волшебной. Вполне приемлемая новая жизнь, и если почаще заниматься самовнушением, то можно и поверить в это.

В «Анни» Полина отправилась в приподнятом настроении, напевая веселый мотив.

– Вы рано, – улыбнулась Леночка и с отрешенным выражением лица свернула в косметический кабинет.

«Влюбилась, – поставила диагноз Полина и тут же взмолилась: – Нет-нет, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас…»

Выпив кофе, она прогулялась по салону, прикидывая предстоящий фронт работ.

Подсобка заставлена оборудованием, которое так и не нашло применения, значит, необходимо выяснить, для чего нужны эти агрегаты и не отправить ли их обратно в магазин? Хотя, наверное, не возьмут… Ничего, можно еще куда-нибудь пристроить или все же применить по назначению.

Куча мазей-грязей – просрочена. Позор… и наверняка этими коробочками и баночками продолжают пользоваться…

Журналы для клиентов чуть ли не прошлогодние.

С каталогами та же ерунда.

Полнейшая бесхозяйственность… Полина вздохнула и вернулась в свой кабинет. Не получится чуть-чуть поучаствовать, немного поправить дела, много заработать и взять очередной годовой отпуск. Не получится.

– Ну и не надо, – бросила Полина и, подняв руки, сладко потянулась. – Ну и не надо, проживу как-нибудь.

– А-а-а!!! – донесся из зала визг. – Бу-бух!!! Бу-бух!!! – добавился к этому глухой грохот.

Дверь распахнулась, и Полина увидела на пороге плотную даму в чопорной английской шляпке. Остальное облачение разгневанной женщины, наоборот, было весьма фривольным и кричало об отсутствии у хозяйки вкуса. Короткая клетчатая юбка, открывающая пухлые ножки, короткий бирюзовый свитер крупной вязки, напоминающий дырявую кольчугу, бело-черный пятнистый полушубок нараспашку и красный шарф с лохматыми кисточками. Возраст дамы не поддавался определению, ей могло быть как тридцать, так и сорок лет.

– И не думайте, что вы от меня так просто отделаетесь! – Она рухнула на стул и шмякнула на стол сумку-кошелек. Неприятно запахло валокордином.

В дверях показалась Леночка. Она пожала плечами, покусала губы и бочком переместилась к шкафу-пеналу.

Раньше Полине не случалось сталкиваться с разгневанными клиентками, было несколько инцидентов, но столь незначительных, что в памяти они не остались. Никто никогда не орал и не громил салон, а тут… интересно, кто так насолил клиентке и в чем, собственно, дело? Плохой маникюр? Некачественный спа-массаж? Эпиляция на грани нервного срыва?

– Здравствуйте, – четко произнесла Полина, надеясь разом сбить спесь с «чопорной шляпки» и заодно прекратить истерику. – Шурыгина Полина Петровна – владелица салона, какие у вас претензии?

– А меня зовут Валерия Викторовна. – Дама сняла шляпку и положила ее на колени. Ее пережженные бело-желтые волосы тут же встали дыбом.

«У-у-у, – подумала Полина, – это кто же тебя так, милая… у-у-у, уволю к чертовой матери…»

– Ваши претензии мне понятны, – кивнула она, – и мы, конечно, все исправим, я приношу свои извинения.

Получилось очень искренне, ну нельзя же человека так… м-м-м… портить.

– Что вы! – Валерия Викторовна стукнула кулаком по столу. – Я еще не начала высказывать свои претензии! Я знаю, мне мама рассказывала, что раньше этим занимался комсомол и партком, а я, значит, к вам пришла. Требую разобраться и вернуть мужа в семью! – Она еще раз стукнула кулаком, подтверждая серьезность намерений.

Полина с надеждой посмотрела на Леночку. Клиентка с тяжелым психическим расстройством? О каком комсомоле вообще идет речь?

Но ее заместитель молчала, как партизан.

– Какие претензии к нашему салону? – терпеливо поинтересовалась Полина у Валерии Викторовны. – Вам не нравится прическа? Плохо покрасили?

– Что вы, у меня специальная длительная укладка! Хотя вам не понять, такого в вашем салоне не делают! Потому что у вас работают… мерзкие ехидны! Верните мужа, я сказала! – Она подскочила и гневно посмотрела на Леночку. Шляпка упала на пол и колесом покатилась в сторону. – Она, – Валерия Викторовна вытянула руку и ткнула пальцем в ненавистную особу, – она любовница моего Павлика!

«Когда только успела… – подумала Полина, – ведь еще вчера ходила совершенно нормальная… это болезнь… это болезнь… как алкоголизм…»

– Лена, что произошло?

Леночке хватило пяти минут на то, чтобы пережить шок, потому что она вдруг выпрямилась, откинула с глаз кудрявую челку, одернула жакет и без волнения и даже с гордостью сообщила:

– Павлик любит меня, и я его не отдам.

«Трындец», – подумала Полина.

– И я требую не только возвращения мужа, – вдруг перейдя на спокойный тон, опускаясь обратно на стул, произнесла Валерия Викторовна, – но еще хочу пройти основательный курс омоложения в вашем салоне, бесплатно, разумеется, и пусть змея эта… – она вновь ткнула пальцем в разлучницу, – мне лично педикюр делает.

– А бамбуковыми палочками по пяткам не пройтись? – поинтересовалась Леночка.

Затягивать удивительный бред Полина не собиралась – вот только этого ей не хватало! Пошли все вон и не мешайте думать! О-о-о, как же тяжело работать…

– Значит, так, – строго сказала она, – жизнь – штука сложная, и вы прекрасно об этом знаете. Все с неба никогда не падает. Поэтому выбирайте: или муж, или бесплатный трехмесячный абонемент на спа-процедуры. Я бы на вашем месте выбрала абонемент, потому что наш массажист из вас сделает такую красавицу, что вам захочется другого мужа – покруче. Ну, как?

Глазки Валерии Викторовны забегали.

Леночка подалась вперед, будто надеялась подслушать мысли, копошащиеся в голове жены любимого.

Полина терпеливо ждала. Понятное дело – чудовищно сложный выбор.

– И еще плюс три посещения солярия, – добавила она, чтобы сократить процесс принятия решения.

– Да, спасибо, – выдохнула через минуту Валерия Викторовна, – я беру бесплатный абонемент и солярий, только вы обязательно сделайте из меня удивительную красавицу, лучше, чем она.

Когда за женщинами неведомого Павлика закрылась дверь и в ушах зазвенела тишина, Полина поставила локти на стол, обхватила голову руками и подвела итог:

– Это кошмар.

* * *

– Это кошмар, Макс. – Андрей качнулся на стуле и потянулся к солонке. Последнее время они часто обедают и ужинают в ресторане, вот только поводы для встреч огорчительные.

– Если б ты знал, как я тебе сочувствую. Эх, я же говорил, что ты влип.

– Теперь я это и сам понимаю… а главное – выхода нет.

– Шурыгин – настоящий жук и сволочь, нашел кому дочурку пристроить и рад! Хорошо ее в газетенке пропесочили: и избалованная, и неадекватная, и эгоистка. На, кстати, посмотри, – Макс вынул из портфеля журнал и положил перед другом. – И чего теперь делать? Непонятно… – Он окунул ложку в суп и хмыкнул.

Андрей взял журнал и уставился на обложку. Сверху название, слева столбиком перечень особо интересных статей. Названия многообещающие: «А ну-ка, девушки!», «Горячий экспресс», «Мечта байкера» и тому подобное. А все остальное пространство занимает… аппетитная загорелая попка в тонких купальных трусиках.

– Это что?

– «Лучшая попка сезона». Ну, помнишь, писали, она конкурс выиграла…

– Так это ее?

– Ага, – Макс кивнул, вытянул руки над тарелкой и очертил в воздухе контуры, – отличная такая задни…

– Заткнись! – обрезал Андрей и вновь посмотрел на обложку журнала. Здравствуй, будущая жена, а ты действительно ничего… не слишком объемная… м-м-м… не слишком плоская…

– Думаешь, ты за полгода управишься?

Вопрос хороший, и прошедшей ночью он значился в списке важных. А поразмышлять пришлось о многом (после того как гнев на Шурыгина вскипел и убежал через край).

О женитьбе Андрей обычно думал в контексте: «Ну, да, когда-нибудь… когда-нибудь, ну, да» – это «когда-нибудь» было так далеко, что и не видать. И кто бы мог предположить, что с серьезными изменениями в личной жизни придется столкнуться столь скоро – на острие шантажа… Шурыгин четко обрисовал ситуацию, и каждое его слово попахивало приговором. Прощай, фирма, или привет, жена? Надо жениться… надо – в какой-то момент мысли свернули налево и потекли мимо других берегов.

Соблазнить женщину – пара пустяков. Соблазнить самодостаточную, капризную, избалованную женщину – небольшой напряг, но итог тот же. Но если первую уговорить на брак несложно, то вторую… проблематично. Особенно такую, у которой в наличии почетный папочка и доходный бизнес. Сложно, но… можно. И не такие прынцессы рано или поздно выходили замуж.

Полина… Красивая, стильная, взрывная. Богатая. Мужики наверняка над ней орлами кружат… Годы идут, а она еще не замужем. Почему? Не встретила подходящего? Заковырялась? Вообще не думает о браке? Да кто ж ее знает… И, честно говоря, вникать не хочется. Но ей не чужды влечения и слабости, а значит… а значит, встретимся с вами, Полина Петровна, на дороге страсти. И проверим, кто круче. Да, неплохо, только… на хрена это ему надо?!!

– Я пойду другим путем, – ответил Андрей твердо, откладывая журнал на край столика. В его глазах полыхнул огонь, а на губах заиграла победная улыбка.

– Ты чего? – Макс даже забыл про суп.

– Шурыгин сказал одну очень важную фразу… «Моя дочь уже наказана, я больше не участвую в ее жизни финансово…» Они поссорились, и она потеряла отличный источник доходов – папочкин карман.

– И что?

– Плевать, я выполню поставленное условие – женюсь. И женюсь как можно скорее, но это никак не повлияет на мою жизнь. В конце концов красотка Полина – дочь короля алкоголя, и брак для меня будет хоть немного, но выгодным. И для нее он окажется выгодным.

– А что ты ей можешь предложить?

– Свободу и деньги. От таких подарков эгоисты никогда не отказываются.

Андрей посмотрел на обложку журнала и подмигнул глянцевой аппетитной попке.

* * *

Переодевшись в мягкий велюровый костюм небесно-голубого цвета, Полина перекусила на кухне бутербродом, вернулась в свою комнату и погрузилась в мир Интернета. Информация цеплялась одна за другую и волшебным клубком уводила в далекие дали. Интересно было рассматривать дизайн наращенных ногтей и не слишком увлекательно – изучать оборудование салонов красоты. Куча фотографий, обсуждений, отзывов…

– Поли-и-ина, – раздался за спиной Катюшкин голос, – можно зайти?

– Угу.

– А ты что делаешь?

– Считай, работаю.

– Ну и как? – Катя села рядом и с любопытством посмотрела в монитор.

– Фигово, – честно ответила Полина.

– А почему?

– Сегодня устроила ревизию… результаты плачевные. По документам одно количество краски для волос, а в наличии – другое. То же самое творится с грязями, воском, шампунями… Подсобка завалена дорогущим барахлом, и до этого нет никому дела. В том числе и мне… – Полина пожала плечами и повернулась к сестре. С Катюшкой можно расслабиться, пожаловаться на жизнь и поохать. А с Ольгой – нет. С Ольгой – вечный бой (если вовремя не отбить атаку, то запилит до смерти).

– А почему же творится такое безобразие? – заправив за ухо светло-коричневый локон, спросила Катя.

– Понимаешь, есть у меня заместитель – Леночка. Она неплохо управляет салоном, когда… а впрочем, неважно. – Чтобы не отвечать на лишние вопросы, Полина решила не рассказывать про вдохновенную любвеобильность своей управляющей. До сих пор голова гудит от сцены с разгневанной «чопорной шляпкой». – Ну и… иногда она не справляется со своими обязанностями.

– А ты ее уволь.

– Какая ты быстрая, – усмехнулась Полина и, щелкнув кнопкой «мышки», закрыла окошко поисковой системы. – Она хороший организатор, многое знает…

– Тогда найми еще кого-нибудь, чтобы он присматривал за Леночкой.

– А потом еще кого-нибудь, чтобы он присматривал за тем, кто присматривает за Леночкой? – развеселилась Полина, поднимаясь с кресла. – Эх, Катюха… я и сама не знаю, чего хочу. С одной стороны, меня все устраивает, с другой… я уже окунулась в работу «Анни», и всякие минусы глаз режут. Ха, папочка меня отлично наказал, вряд ли я теперь смогу спать спокойно. И деньги нужны… Кто ж знал, что для наведения порядка тоже нужны деньги. А может, ничего не делать, а? К черту самостоятельность? Доходы у меня более-менее нормальные…

– Мобильник! – Катя протянула руку и сцапала с подоконника усыпанный розовыми камушками телефон. – На.

Мобильник погудел, повибрировал и затянул модную песню. Полина по привычке бросила взгляд на имя звонившего, но номер оказался чужим – вместо имени дорожкой побежали цифры.

– Да, – без особой заинтересованности произнесла она.

– Добрый вечер, – раздался незнакомый мужской голос. – Полина Шурыгина?

– Совершенно верно. А вы кто?

– Я? – ирония в голосе. – Я тот самый мужчина, с которым вы лихо танцевали танго, с которым упали в торт и с которым затем исполнили зажигательный стриптиз. Андрей Стрельцов.

Уж чего Полина точно не ожидала, так это подобного звонка. Ха! Ей позвонил тот самый «супер-пупер блондин», по вине которого она сейчас «считает копейки» и уже два дня встает в семь часов утра (ну ладно, не в семь…). Ха! Жить ему надоело, что ли? И откуда у него номер ее телефона?

– Откуда у вас номер моего телефона?

– Расскажу при встрече.

Полина посмотрела на сестру, подхватила с прикроватной тумбочки газету, шлепнула на стол, ткнула в нее пальцем и закивала, что переводилось как: «Это он, это он». Карие глаза Катюшки округлились от удивления («все у Полины всегда вот так! ого!»).

– А я с вами встречаться не собираюсь, – заявила тем временем Полина в трубку.

– Придется, – опять ирония в голосе.

– С какой стати?

– У меня к вам есть предложение…

– Ну и что? – Полина дернула плечом, но в душе уже затеплился предательский огонек любопытства, и вдруг захотелось увидеть мужчину, который нагло посмел расстегнуть на ее платье «молнию» в присутствии трехсот приглашенных, мужчину, о котором она практически ничего не знала и не помнила, но который за двадцать-тридцать минут успел изменить ее жизнь далеко не в лучшую сторону.

– Я буду ждать вас в девять в ресторане «Люмьеръ» – это на Большой Ордынке, – спокойно произнес он, будто не слышал вопроса. – Надо ли мне описывать свою внешность? Думаю, нет. Интуиция подсказывает, что вы меня узнаете.

– Еще бы! – усмехнулась она и тут же поняла, что тем самым дала согласие. – Ладно, давайте встретимся, полчаса я для вас найду. – Посмотрев на часы, она добавила: – Я опоздаю.

– Ничего страшного, я в этом не сомневался, – очередная порция иронии, короткое «пока» и гудки.

Полина бросила мобильник на диван, повернулась к Кате и развела руками:

– Вот так! И не боится же со мной встречаться. Герой! – Она засмеялась и направилась к шкафу. – Обязательно приглашу его еще на один танец… смертельное танго.

Глава 6

Андрей сидел у бутафорского окна с видом на Париж и ждал. Бордово-коричневый декор ресторана как нельзя лучше подходил к настроению. Густой желтый свет лился из ламп, тяжелые деревянные стулья ровно стояли вокруг столов, из угла зала доносились тихие романтические звуки фортепьяно, и от малейшего дуновения подрагивали полупрозрачные занавески. Но, несмотря на таинственно-волнующую атмосферу, «Люмьеръ» очень располагал к деловому разговору. Именно к необычному деловому разговору.

Сделав глоток кофе, Андрей поставил чашку на блюдце, обернулся и увидел ее… Высокая, стройная, длинноногая. Короткая стрижка (волосы цвета горького шоколада лежат в художественном беспорядке), аккуратный носик, большой рот и… обжигающая уверенность в каждом движении. Она идет точно по прямой линии, вздернув подбородок. Юбка скользит вверх при каждом шаге, обнажая коленки, тонкий серо-серебряный свитер с высоким воротником обтягивает грудь… «Лифчика явно нет… наверное, она и не знает, что такое лифчик…»

На фотографиях она была другой… такой же красивой, но другой… Раньше она вообще не воспринималась как реальный человек, который дышит, улыбается, смеется или сердится. Но в реальности… Полина Шурыгина – шикарная девушка, которая пахнет цитрусом, ванилью и соблазном.

– Привет, – она села напротив и дерзко улыбнулась.

– Привет, – ответил Андрей и тоже улыбнулся. Знаменательная встреча! Еще бы! Сейчас ему даже жаль, что он почти все забыл и ее образ на историческом банкете размыт до дымки. Значит, он снимал с ее плеча тонкую бретельку, целовал теплую, наверняка шелковую кожу, касался пальцами губ… Не помнит он этого, не помнит… Хоть доставай газету, смотри в сотый раз на фотографии и вспоминай! – Я рад, что ты пришла, – сразу переходя на «ты», небрежно произнес он. Ну, по крайней мере его жена будет красавицей – это ли не повод утешиться? – Как насчет ужина?

– Только кофе.

Андрей подозвал официанта, сделал заказ и вновь посмотрел на Полину. Недовольство по поводу необходимости вступить в брак окончательно исчезло, теперь это, как ни странно, казалось увлекательным приключением. Во-первых, всегда можно развестись (через полгодика, когда Шурыгин успокоится), во-вторых, Полина хороша… удивительно хороша, и пожить рядом с ней будет м-м-м… неплохо, в-третьих, почему бы не побыть зятем короля алкоголя, в-четвертых тоже чего-нибудь найдется, если хорошенько подумать. Черт, а это отличная авантюра (да, именно так нужно относиться к ситуации!.. когда выхода нет…), и если мисс «Самая лучшая попка сезона» согласится на его условия, то впереди – вполне сносная жизнь, пропитанная адреналином.

На встречу Полина собралась быстро, особо не задумываясь, что надеть, но тем не менее сняла с вешалки любимую юбку и свитер. Немного поколдовала над укладкой волос, добавила пару штрихов косметики и крутанулась перед зеркалом, ловя удовлетворенно-восхищенный взгляд Кати. Да, пусть Стрельцов обалдеет, смутится и даже захочет ее – пусть! Ему ничего не светит, и это весьма приятно. Интересно, зачем он позвонил? Уверен в своем грандиозном обаянии? О! Она и не таких видала, и не такие бросали к ее ногам роскошные букеты роз, свое отчаяние и даже душу. Она вовсе не маленькая девочка, которую можно поймать на внешность. Блондин! Голубоглазый! С голливудской улыбкой! «Ха! Я вас умоляю!»

– Так откуда у тебя мой номер телефона?

– От твоего отца.

– Что? – Пожалуй, ему удалось ее удивить. Папочка встречался с ним… но зачем? Наверное, хотел прибить, но почему тогда Андрей Стрельцов не только жив, но еще и улыбается до ушей?

– Петр Петрович очень интересный человек, и методы борьбы с… врагами у него тоже своеобразные. Как ты понимаешь, ему не понравились фотографии в газете и он посчитал своим долгом найти меня и прижать к стенке. – Андрей подождал, пока официант поставит перед Полиной чашку с капучино, и продолжил: – Но уверен, ты никогда не догадаешься, что именно он потребовал.

– А кем ты работаешь?

– Мне принадлежит фирма «Чивас» – оптовая торговля алкоголем, и клуб «Гангстер».

– Алкоголь? Ну, тогда все понятно, – пожала плечами Полина. – Скорее всего, он объявил тебе мат и скинул с шахматной доски.

– Нет, пока только объявил шах…

– И?

– Я должен на тебе жениться, или он меня разорит, – с удовольствием произнес Андрей и, предвкушая ответную реакцию, откинулся на спинку стула.

От папочки Полина могла ожидать очень многого, но это… хотя… хотя и этого тоже. На банкете она уж очень постаралась, и, конечно, он взъелся не на шутку. И последнее время спокоен, как танк, потому что обтяпал за ее спиной вот такое дельце… Сомневаться? Ну, допустим, она сомневается в словах «супер-пупер блондина», но не больше, чем на один процент, – подобные действия и методы очень подходят Петру Петровичу Шурыгину. Наказал ее, значит, должен наказать и его… сплошная справедливость. Она, Полина, – это же сущее наказание, не так ли?

Ах, папа, папочка, как же ты мог?..

Легко, по всей видимости.

Полина посмотрела на Андрея и улыбнулась. Что, вляпался, дружок? Да, такая у нас семейка. Папочка знает, как она относится к загсу – более чем прохладно, вот и обрек тебя, голубчика, на верную погибель.

– Шурыгин мой главный поставщик, – продолжил Андрей, гадая, какие мысли крутятся в голове Полины. – На ассортимент «Форт-Экст» я подписал кучу длительных договоров. Он повязал меня по рукам и ногам.

– Так тебе и надо, – улыбка Полины стала шире, – нечего было стаскивать с меня платье и угощать вишнями.

– В тот момент тебе нравилось.

– Не обольщайся, – их глаза встретились. – Надеюсь, ты не думаешь, что я соглашусь выйти за тебя замуж?

– Отчего же, – насмешливо возразил Андрей, – я как раз пригласил тебя для решающего разговора – горю желанием сделать предложение.

Полина звонко засмеялась. Да, с такой наглостью ей сталкиваться еще не приходилось. Практически первый встречный тащит ее под венец с формулировкой «извини, но твой папа попросил». Упасть не встать!

– Отказываю сразу, – успокоившись, выдохнула она. Но веселье, плескавшееся в душе, вдруг оборвалось. Да, это наказание для Стрельцова, но почему папочка не подумал о ней? А если бы она влюбилась в этого блондина, а потом бы оказалось… Неужели ради мести папочка готов позабыть о ее чувствах? «Нет, мы так не договаривались…» Или он полагал, что она в принципе не может полюбить человека, из-за которого лишилась финансовой поддержки? Или он не против, чтобы она полюбила Стрельцова? Нет, в любом случае она пешкой в игре не будет… – Он дал тебе срок?

– Полгода.

– Меня интересуют подробности.

Почувствовав смену в настроении Полины, Андрей красочно пересказал «милую беседу» с Шурыгиным. А почему бы и нет? Терять нечего, никто не запрещал ему выбирать вот такой – открытый путь, а что не запрещено, то разрешено.

– И теперь я горю желанием осчастливить тебя, – закончил он свою речь.

– Замечательно, – протянула Полина и, заметив, что взгляд «жениха» остановился на ее груди, сморщила нос. Размечтался… Но где-то внутри, глубоко-глубоко, приятная волна накатила и отхлынула, оставив после себя теплый след. А ведь он прижимал ее к себе, целовал в плечо, говорил какие-то слова… Нет, она ничего не помнит. Жаль? Нет. – Эй, – позвала Полина, – я за тебя замуж не пойду. Твои проблемы – не мои проблемы.

– А я и не думал, что ты согласишься сразу. – Его взгляд пополз вверх, задержался на ее губах и вновь – глаза в глаза. – Как насчет фиктивного брака, удобного нам обоим? Я знаю, что сейчас у тебя финансовые проблемы – я могу их решить и готов нести расходы и дальше. Еще я в курсе твоей ссоры с отцом… и он, кстати, сосватал тебя мне. Почему бы нам не создать еще одну ячейку государства? Проблемы с деньгами исчезнут, и никто не будет приставать к тебе с нравоучениями, ты сможешь и дальше жить так, как захочется. Правда, есть исключение… По желанию Шурыгина я еще несу ответственность за твое поведение, то есть попадать на страницы прессы ты больше не должна. Придется поменьше пить. – Он усмехнулся и сразу перевел разговор в другую плоскость: – Или у тебя есть личные обязательства?

Нет, личная жизнь сейчас на нуле… Полина глотнула остывший кофе и отставила чашку в сторону. Ну ладно папочка ее чудит, ну ладно Стрельцов на крючке, но она-то с ума не сошла? Или сошла? Выйти замуж за человека, которого видит второй раз, – нормально? Да, он отчего-то не кажется чужим и даже приятен, и она, к собственному удивлению, верит его словам, но все же… «Папочка ты сдал меня или нет?..»

– Фиктивный брак, – произнесла Полина, взвешивая слова, взвешивая будущую жизнь.

Проблемы с салоном решатся – ее муженек вложит деньги, и целый год можно будет преспокойно наводить порядок хоть в подсобке, хоть в косметическом кабинете, хоть в спа-зоне. А можно вообще никуда ничего не вкладывать, а вернуться к прежней беспечности. Какая разница, из чьего кармана потекут деньги? Какая разница? А папочка сто раз пожалеет, что поступил с ней таким образом и что водрузил ее судьбу на шахматную доску, тоже пожалеет. И никто не станет следить за ней, никто не будет учить уму-разуму…

А что она вообще теряет? Развестись – не проблема. Имущество? Но в ближайшее время она ничего крупного покупать не собирается, а приобретенное до заключения брака принадлежит ей и только ей. А потом, не надо забывать о старом добром брачном контракте – нужная штука… «Папочка, ты сдал меня или нет?..»

– И обязательно оформим брачный контракт, – прочитал Андрей ее мысли и улыбнулся на этот раз хитро. – Я обещаю тебе свободу, финансовую поддержку и еще, конечно, неприкосновенность.

Ах да, неприкосновенность! Полина улыбнулась в ответ. «Перестань для начала пялиться на мою грудь…»

– Ты заставил меня задуматься, – честно сказала она, протягивая руку к меню, оставленному официантом. Даже аппетит проснулся! А что… отличная возможность уйти в самостоятельную жизнь (громко хлопнув дверью) и привычно «куролесить», как иногда выражается папочка. А Андрей Стрельцов? А он будет джентльменом, потому что Петр Петрович Шурыгин не перестанет дышать ему в затылок. А ведь она готова сказать «да»…

– Соглашайся, – подтолкнул Андрей, чувствуя, что вывел Полину на кривую дорожку сомнения. Давай, детка, давай, не подведи… Хочешь денег – пожалуйста, хочешь приключений – не проблема, хочешь насолить папочке, так я с тобой заодно.

– А как же личная жизнь? Рано или поздно она появится и у тебя, и у меня.

– Если тебе понадобится развод, то оформим в два счета, надеюсь, Петр Петрович не расстроится…

– Это я возьму на себя.

– Так, значит, «да»? – в его глазах заплясали озорные искры.

– А если просто роман на стороне?

– Уважая друг друга, будем скрывать. Для всех мы – идеальная пара. Тебе все равно, мне все равно, но другим-то нет.

– А ты подготовился, – засмеялась Полина и захлопнула папку меню. – Я буду салат из морепродуктов, и – да, я согласна.

Она сошла с ума? Быть может…

Глава 7

Катя вышла из своей комнаты, осторожно прикрыла дверь и прислушалась. Тихо. Закусив от волнения нижнюю губу, она пересекла просторный коридор и свернула к кабинету отца.

Вчера Полина вернулась поздно и ничего рассказывать не стала, а сегодня ни свет ни заря ускакала в салон – есть в этом нечто подозрительное… И веселая была – песню напевала.

Что ей сказал красавчик-блондин?

Упал ли он без чувств, когда увидел, какая Полина красивая?

Ох, ответов на вопросы пока нет… приходится фантазировать и совать нос куда не следует…

И Егор приехал не случайно… конечно же, не случайно! Если он явился полдевятого утра сюда – в квартиру, значит, привез какие-то интересные свежие и горячие новости. Ну и как можно удержаться и не подслушать? Есть, есть у нее маленькая тайна: ванная комната, соседствующая с кабинетом, является отличным местом для удовлетворения собственного любопытства. Вентиляция там неправильная, и если залезть на тумбочку и встать на цыпочки, то… то очень многое долетает до ушей. Да, иногда Катя позволяет себе подобные шалости.

А Егора к своим делам папочка подключает только по особым случаям… Сыщик идет по следу сквозь непогоду и тьму, сквозь день и ночь. Враги трусливо прячутся, а… Опять ее воображение разыгралось. Катя хихикнула и остановилась напротив ванной комнаты. Сегодняшние новости наверняка касаются Полины. Вчера папочка разговаривал с Егором по телефону о ней и блондине. То есть он старательно не называл имен, но и так было понятно.

– Ты почему до сих пор не в институте?

О, не-е-ет, неужели Ольга не ушла на работу?.. «Почему я не в институте? Почему я не в институте? Преподаватель заболел, и отменили первую пару… Подходит».

Катя обернулась и тихо ответила:

– Препод заболел. А ты почему дома?

– Папа попросил задержаться, мы вместе поедем встречать… – она осеклась, – а ты почему шепчешь?

– А ты чего так громко разговариваешь?

Катя, понимая, что нужно сматываться, иначе ее сейчас замучают вопросами, дернула ручку двери и попыталась юркнуть в ванную, но Оля ловко схватила ее за руку и развернула к себе.

– Ты куда?

– В туалет, – выпалила Катя, делая вторую попытку скрыться за дверью. Опять неудача.

– Я с тобой.

– Ты в своем уме?

– Ты почему прогуливаешь институт? Мне поговорить с папой? – голос Ольги стал громче.

– Да не ори ты, ябеда. – Теперь Катя схватила ее за локоть и втащила в небольшую светлую комнату (где и помыться не проблема, и туалет имеется, и та самая тумба стоит… ждет…). Придется делиться с Ольгой своим планом… как она некстати, как не вовремя… – У меня дело важное.

– Какое?

– Егор приехал.

– Знаю, и что?

– Ну-у-у, он наверняка по поводу Полины.

– С чего ты взяла? Забот больше у них нет, как только ею заниматься.

– Вечно ты ничего не видишь и не слышишь, и говори тише, а то папа услышит.

– И что?

Катя закатила глаза и ткнула пальцем в стену:

– Они там разговаривают… Я хочу выяснить, о чем. И ты мне не мешай. Против Полинки что-то замышляют, а мы не в курсе, теперь поняла?

Оля нахмурилась, смерила сестру тяжелым взглядом, но ответила уже тише:

– Ты уверена, что речь о ней?

– Уверена.

– Ладно, давай подслушаем, – твердо произнесла Оля, и у Кати глаза на лоб полезли. Такого от своей правильной сестры она не ожидала. Сдалась так быстро, практически без боя! Во дела!

Но в данном случае трата времени на изумление приравнивалась к преступлению, и, боясь пропустить самое важное, Катя подтолкнула старшую сестру в угол.

– Лезем на тумбу. Быстрее, – прерывисто скомандовала она, – голоса обычно слышно плохо, но разобрать можно. И, пожалуйста, тише.

– Что значит – обычно?

– Не бери в голову, лезь…

Оля раньше не совершала подобных акробатических трюков (стула поблизости не было, а тумба доходила почти до пояса, плюс длинная прямая юбка, плюс волнение), но отступать она не стала. Задрав юбку, а затем и ногу, на зависть цирковым львам и тиграм, она в считаные секунды ловко вскарабкалась на тумбу, чем еще больше удивила младшую сестру. Катя, в свою очередь, выполнила тот же трюк с хладнокровием профессионала – не впервой. Чтобы не загреметь вниз, «шпионки» прижались друг к другу и затихли. Ну, о чем там папа с Кречетовым говорит? Появление Егора не может быть случайным – в «такую рань» он бы не приехал «с пустыми руками»…

* * *

– Они вас переиграли.

Шурыгин не договаривался о встрече с Егором, тот приехал без предупреждения. В душе сразу образовался колючий холодок – он привез новости… о Полине. И если завалился с утра, то и новости срочные, и раз на лице ухмылка, то и радоваться нечему. Иногда так и хочется спросить: «Ты на чьей стороне, Кречетов?»

«Они вас переиграли» – что могут означать эти слова? Андрей и Полина…

– Говори. – Петр Петрович придвинулся к столу и приготовился к худшему. Как же он не любит, когда в его планы вмешиваются обстоятельства, случайности и прочие раздражающие факторы.

– Вчера Стрельцов пригласил Полину в ресторан…

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь и кто тебя просил за ними следить. Я вот не просил.

– И не надо, не спрашивайте, – пожал плечами Егор.

– Дальше.

– Он заказал кофе…

– Избавь меня, пожалуйста, от издевательских подробностей.

– Хорошо, если кратко, то Стрельцов… – Егор не смог отказать себе в паузе, – сделал предложение вашей дочери.

– Какое предложение?

– Петр Петрович, соберитесь, – опять насмешка в голосе. – Вы чего от него требовали? Ну, так он и…

Шурыгин онемел, затем вскочил с кресла и прогремел:

– Он что, ей уже предложение сделал?!

– Ну да, то самое. Замуж позвал. Вы думали, он вокруг Полины кругами ходить будет, а она ему мозги пудрить? А Стрельцов и пары дней не промучился – встретился с Полиной и выложил карты на стол. Обрисовал ситуацию, ваше участие в ней и предложил фиктивный брак, который устроит обоих.

Опустившись обратно в кресло, Петр Петрович посмотрел на Егора, мягко говоря, враждебно – за плохую новость в первую очередь частенько достается гонцу. Но этому гонцу черта с два шею намылишь!

– Он рассказал обо мне и…

– Он обо всем рассказал.

Шурыгин побарабанил пальцами по столу и задал тот вопрос, который, в общем-то, напрашивался сам:

– И что Полина ответила?

– Согласилась. Он обещал поддерживать ее деньгами и не лезть в личную жизнь, а она, я так понимаю, просто хочет вас позлить и скинуть со своих плеч финансовые проблемы. Ваша месть рассыпалась в пыль.

Закрыв глаза, Петр Петрович попытался утихомирить чувства, рвущиеся наружу. Сам виноват, сам. Не учел, недодавил, недоприбил! Он-то думал… а вышло… Ах, Андрюша, Андрюша, ах стервец… Ну да ничего, ничего… и Полина тоже хороша!

Пожениться они решили!

Умники!

Не бывать этому браку, не бывать!

Или… Шурыгин открыл глаза и вновь побарабанил пальцами по столу.

– Они даже не представляют, во что ввязываются, – тихо произнес он. – Им придется жить под одной крышей, а такое испытание еще не каждая любящая пара выдерживает, а тут – фиктивный брак. Зная взрывной характер дочери, предположу, что Стрельцов все же сам наказал себя, уж лучше бы он полгода за ней поухаживал…

На лице Шурыгина появилась мимолетная улыбка, но, несмотря на всплеск приятного злорадства, он, если б мог, отмотал бы время назад и сделал все, чтобы этой свадьбы не случилось… Но теперь на попятную уже не пойдешь… Увы, история будет вершиться без его участия.

– В общем-то, да.

– Они и свадьбу устроят?

– Не слишком пышную.

– «Не слишком пышную», – перекривил Петр Петрович и охотно сорвал злость: – Ты когда перестанешь проявлять инициативу?

– Нашли крайнего, – поддел Егор. – А я хотел предложить вам по отдельной баснословной цене эксклюзивную съемку брачной ночи молодых.

– Что??? – Петр Петрович побагровел и превратился в огнедышащего дракона. – Да как тебе такое в голову пришло!!!

– А почему бы и нет? – улыбнулся Егор, игнорируя «дракона». – Чего они там делать-то будут? Или шампанское пить, или вас обсуждать. В фиктивном браке, знаете ли, все очень строго – никакого интима, сплошная дружба. Так что если надумаете… – Он встал и вынул из кармана пачку сигарет.

– Я тебе запрещаю, понял? – грозно произнес Петр Петрович.

– Ладно, не буду, – равнодушно ответил Егор, шагая к двери. – Провожать меня не надо, сам выход найду и дверь закрою.

– Егор, стой! – Петр Петрович сфокусировал взгляд на Кречетове и добавил холодным требовательным тоном: – Не «ладно, не буду», а убери свои чертовы «жучки» отовсюду!

– Уберу, – пообещал Егор и вышел из кабинета. Жаль, конечно, кино «А мы такие умные» обещало быть увлекательным.

Он сделал два шага и остановился – чутье сыщика обострилось, заерзало и… язвительно фыркнуло. Медленно повернув голову, он посмотрел на соседнюю с кабинетом дверь, протянул руку, коснулся круглой золотой ручки и резко дернул ее на себя.

«А! Ой!» – в коридор вывалились Оля и Катя. Одна полетела вниз, вторая вцепилась в сестру мертвой хваткой и еле-еле удержала на ногах.

«Подслушивают барышни, подслушивают…»

– Извините, – нарочно серьезно сказал Егор, – надеюсь, никто не пострадал?

Не дожидаясь ответа, он подошел к шкафу и снял с вешалки куртку, теперь на его лице играла зловредная улыбка.

– Гад! – прошипела ему вслед Катя.

– Доберман, – тихо припечатала Ольга, полагая, что такое определение для каждого сыщика является обидным.

* * *

А свадьбу она обязательно устроит, пусть не слишком пышную, но с цветами, лимузином и белым платьем. Красивым белым платьем, которое можно выписать из Парижа. Нет, времени мало, и придется выбирать из того, что есть. Ну и ладно, ей все равно обязательно повезет, и она отыщет именно тот шик, который идеально сядет на фигуру – подчеркнет достоинства и подтвердит отсутствие недостатков. Голубей, пшеницы, массовика-затейника, похищения невесты и прочей лабуды не надо, категорически не надо. Отличный получится фуршет, главное – не злоупотреблять текилой и держать себя в рамочках, а то настроение уж слишком боевое и дерзкое, как бы опять не занесло не в ту степь.

Танго, тарарира-рурарам… Полина остановила ход мыслей, посмотрела на Леночку и, вместо того чтобы поругать ее за дорогущий «хлам» в подсобке, глядя на который еще вчера хотелось рвать и метать, привычно спросила:

– Ну и как у нас дела?

– Отлично, – так же дежурно ответила Леночка.

– А как поживают Валерия Викторовна и Павлик?

– Хорошо. – На щеках появился румянец. – Она в три придет, и я ее первым делом на восковую эпиляцию отправлю.

– Ты уверена, что она ее переживет?

Леночка хихикнула и пожала плечами.

– Но Павлика я ей все равно не отдам.

Полина вышла из подсобки и направилась в кабинет. Вчера с Андреем Стрельцовым они договорились о многом, и чем больше она об этом думала, тем сильнее ей нравилась идея – папочка взорвется! Гром и молнии обеспечены. И страшно, и… волнительно. Неужели она действительно выходит замуж? Как-то лихо Андрей ворвался в ее жизнь и наперекор всему неплохо устроился на козырном месте. Почему она пригласила на танго именно его? Почему выбрала из огромного количества мужчин? Полина сморщила носик, вспоминая, но нет, эту загадку невозможно разгадать. Выбрала, и все.

Итак, какие перспективы на дальнейшую жизнь?

Свадьбу они решили устроить через неделю – теперь-то уж чего тянуть? Андрей пообещал утрясти формальности и заверил, что в загсе из-за срочности никаких проблем не будет. Понятно, почему он торопится – боится Петра Петровича Шурыгина. Стоит им поставить в паспорта штампы, как Стрельцов окажется вне зоны досягаемости. Не будет же папочка портить жизнь мужу своей дочери. Полина усмехнулась и, остановившись перед огромным зеркалом, попыталась представить себя в белом платье, с маленьким букетом невесты в руках. Отличная картинка получится!

Перешагнув порог кабинета, она тут же потянулась к сумочке, вынула мобильник и набрала номер Андрея. Он снял трубку почти мгновенно.

– Мне кажется, пришло время представить тебя моему отцу, – после обмена приветствиями насмешливо сказала Полина. – Приезжай сегодня к нам на ужин, заодно познакомишься с моими сестрами.

– Объявим о свадьбе? – В его голосе тоже звучала ирония. – С удовольствием. И я, как порядочный человек, попрошу твоей руки и сердца…

– У моего папочки?

– Угу.

– Не боишься?

– Я всего лишь выполняю его пожелание.

«Мне кажется, папочка хотел немного другого, – подумала Полина, – и уж конечно, он не предполагал, что у него появится зять уже через неделю…»

– Значит, в девять, записывай адрес…

Неужели она действительно выходит замуж? О, еще как выходит!

Глава 8

– Егор под тебя копает. – Катюшка забралась с ногами на диван и быстро закивала:

– Мы сегодня с Ольгой подслушали…

– С кем? – Полина перевела удивленный взгляд с одной сестры на другую.

Она знала только одно место для отличной засады – в ванной комнате, соседствующей с папочкиным кабинетом. Надо взобраться на тумбочку и превратить уши в чуткие фонендоскопы. «По молодости» она и сама частенько пользовалась возможностью узнать больше, чем полагается. Но представить Олю, штурмующую тумбочку и нагло подслушивающую «тайны мадридского двора», она категорически не могла. Может, речь идет о чем-то другом – шли мимо и вдруг…

– Ага, мы с Ольгой совершенно случайно оказались в ванной…

– …и ненароком залезли на тумбочку, – закончила Полина.

– Ну, почти, и вообще…

Оля в разговор не вмешивалась – сидела молча, на ее лице застыло логичное объяснение: «Да, я была вынуждена пойти на это, но только обстоятельства заставили меня отступить от принципов».

– …мы такое узнали, такое узнали! Это правда?

О! Егор опять за работой! По-видимому, она со своими закидонами затмила все остальные проблемы папочки, раз он приставил к ней частного детектива.

– Если ты о замужестве, то – да, свадьба состоится на следующей неделе. Через полчаса Андрей приедет знакомиться и официально просить моей руки.

– Что?!! – хор из двух голосов.

– Мы встретились, познакомились поближе и поняли, что жить друг без друга уже не сможем. Любовь с первого трезвого взгляда! – Полина засмеялась и прислонилась спиной к подоконнику. Ну что, девочки, обалдели? А она и сама до сих пор находится между «верю» и «не верю».

– А нам плохо слышно было, – выдохнула Катя, – и мы не все разобрали и решили, что это шутка…

– Полина, ты серьезно? – Оля находилась на пиковой стадии изумления. – Зачем… как… ничего не понимаю. Ты назло папе? Но тебе жить потом с этим… Андреем.

– А что тебя не устраивает? Ты вот со своим бывшим мужем год встречалась, и что? Где он? Костик, ау, где ты?

– Мы сейчас о тебе говорим!

– Я так решила – и точка. У нас чувства…

– Какие?! – перебила Ольга, еще надеясь до-стучаться до разума старшей сестры.

– Любовь и страсть, – охотно ответила Полина и выдала ослепительную улыбку. – Подобное случается сплошь и рядом, живут себе люди, живут, а потом – бац! – она звонко хлопнула в ладоши. – И в космосе взрыв – встретились и поженились.

– Супер, – одобрила Катя. Конечно, она понимает, что Полина ведет свою игру, слова «фиктивный брак» она расслышала хорошо, но нельзя же не восхититься очередным кувырком через голову? Всегда Полина с папочкой на равных – нога в ногу. И всегда оба по-своему правы и оба перебарщивают. Считается, что Ольга похожа на папу, но на самом деле его истинная копия – Полина, это же видно невооруженным глазом! Настоящие бои без правил! – А Андрей? Что он за человек?

– Замечательный. Мы решили со свадьбой не тянуть, ждать месяц-полтора ни к чему… Кстати, мне еще нужно купить платье, туфли, определиться с укладкой, выбрать ресторан, ну и по мелочам еще много чего наберется.

– А разве так быстро женят?

– Если договориться, – Полина подмигнула Кате, – то еще как женят.

– Он мне категорически не нравится, – резко сказала Оля, – мы его совсем не знаем!

– Достаточно того, что его знаю я. Вчера у нас было романтическое свидание, мы вкусно поели, мило поболтали…

– Один раз повалялась с ним на столе и единожды увиделась на трезвую голову… правильно – нужно жениться. Идеальный брак!

– А он очень симпатичный, – улыбнулась Катя, – ну прямо очень.

– Ага, – назло Ольге охотно согласилась Полина. – Настоящий красавец. Блондин! Всю жизнь о таком мечтала!

– Я представляю, в каком шоке папа, хорошо, что Егор предупредил его заранее.

– Егор настоящий гад, – возмутилась Катя, – стучит и стучит, ищейка противная!

– Работа у него такая, – равнодушно ответила Полина. – Кстати, до приезда Андрея осталось пятнадцать минут. Пойду порежу колбаску… а вообще, что у нас на ужин? Скорее всего, любимый будет очень голодным. – Она посмотрела на Ольгу и не без удовольствия поинтересовалась: – Может, рис сваришь?

* * *

Отправив Олю и Катю на кухню колдовать над ужином, Полина села на кровать и широко улыбнулась. Да уж, сейчас она превзошла саму себя! Даже пьяная победа на конкурсе «Лучшая попка сезона» меркнет в сравнении с предстоящим безумием.

Единственный минус в замужестве только один – ей придется уехать из родной квартиры и быть на расстоянии от сестер и папы. А остальное – ерунда. Ну и ладно, рано или поздно подобные перемены происходят в жизни многих женщин, и ничего – привыкают. А потом, она же не на другую планету улетает – будет приезжать в гости и оставаться на ночевку. Почаще. Хотя тогда папочка подумает, что ей не нравится семейная жизнь… значит, пореже.

Конечно, он знает – брак фиктивный, но все равно лучше играть спектакль от души, доходя до абсолютной правдоподобности. Отец еще сам попросит ее о возвращении! А может, вообще запретит выходить замуж. Здорово будет посмотреть, как он признает свои ошибки и пообещает золотые горы, только бы она в очередной раз не совершала вселенскую глупость.

Полина стянула через голову свитер и вынула из шкафа невесомую летнюю кофточку. Желтый цвет ей очень идет, а впрочем, она великолепна абсолютно во всем. Было бы здорово узнать мысли Андрея по этому поводу… Наверняка ему хочется… конечно, хочется, вчера он глаз не мог оторвать от ее груди.

Застегивая пуговицы, Полина улыбалась, жаль, папочка еще не вернулся с работы, ну ничего… подождем.

Раздалась трель дверного звонка, и она поторопилась в коридор, но опоздала – сгорающие от любопытства сестры влетели на секунду раньше.

– Это он! – торжественно произнесла Катя.

– Это папа, – ровно сказала Оля и оказалась права.

«Успел к началу представления», – весело подумала Полина.

– Добрый вечер. – Шурыгин снял пальто, повесил на вешалку и встретился взглядом со старшей дочерью.

– Жених еще не пришел, – отчиталась Катя, прекрасно понимая, о чем в данный момент думает папочка. И пусть молчаливый вопрос обращен не к ней, но удержаться невозможно.

– Андрей будет с минуты на минуту, – спокойно сообщила Полина, точно речь шла о самом настоящем горячо любимом женихе.

– Опаздывает? – сухо поинтересовался Петр Петрович. Надо же как-то поучаствовать в разговоре.

Но ответом ему был очередной перелив звонка.

Полина одернула кофточку и кивнула, что переводилось как: «Я готова, он приехал».

Оля встала рядом с сестрой и сдвинула брови, что означало: «Посмотрим, посмотрим на этого жениха».

Катя тоже шагнула влево, поближе к сестрам, и, еле сдерживая улыбку, прищурилась, что, в свою очередь, переводилось как: «Ух ты… как же здорово!»

Петр Петрович развернулся, расстегнул пиджак и заложил руки за спину: «Заходи, сынок… если жить надоело».

Звонок раздался повторно.

– А кто откроет? – почему-то шепотом спросила Катя.

– Я, – твердо ответила Оля, шагнув вперед. Распахнув дверь, она отошла в сторону.

Андрей излучал радость и неземное счастье. В одной руке – роскошный букет алых роз, а в другой – красиво упакованная бутылка шампанского. Черный костюм, белая рубашка, галстук-хамелеон. Хорош, не к чему придраться.

– Здравствуйте, – произнес он и, лучезарно посмотрев на Полину, добавил: – Дорогая, это тебе.

Она тут же подплыла к нему, улыбнулась и взяла розы. Приятно, что они точно такого же цвета, как платье, в котором она танцевала танго. Специально выбирал или простое совпадение?

– Познакомьтесь – Андрей Стрельцов, мой жених. Мои сестры – Катя и Оля. А это мой замечательный папа – Петр Петрович Шурыгин. Жду не дождусь, когда мы станем одной большой семьей.

Последние ехидные слова лучше было проглотить, но они вылетели… случайно, совершенно случайно.

«Сумасшедший дом», – подумала Полина.

«Вау!» – воскликнула про себя Катя.

«Бедный папа», – тяжело вздохнула Оля.

«Посмотрим, кто будет смеяться последним…» – заскрипел зубами Петр Петрович.

На стол накрывали скоренько, и поэтому до праздничного ужин явно не дотягивал. Рядовые закуски (маслины, оливки, маринованный перец, сыр, колбаса, ветчина), овощной салат, хлеб и разогретый в микроволновке плов наспех были выстроены в ряд и украшены петрушкой и укропом. К принесенному шампанскому блюда не очень подходили, но, во-первых, в холодильнике дожидалась своего часа половина творожного торта, а во-вторых, если папочка не пожадничает и достанет из своей коллекции бутылку вина, то гармония обеспечена.

Но Петр Петрович именно пожадничал – не для таких гостей он трепетно хранит дорогущее вино. Он сел во главе стола и даже положил на свою тарелку ложку плова и кружок огурца, но на этом остановился – какой тут может быть аппетит! И положение-то у него дурацкое… Что теперь делать? Хватать Стрельцова за шкирку, тащить в туалет и требовать, чтобы отказался от его дочери? Глупо, и к тому же Полине действительно нужно преподать урок, а не тешить ее самолюбие паникой. Нет, он перетерпит и придумает что-нибудь еще – подождите, голубки, подождите…

Полина хоть и наслаждалась происходящим, но удержать в душе уверенность не могла. Она с опаской поглядывала на папочку, боясь его праведного гнева, и одновременно старательно играла роль, которая вела ее в волнующую неизвестность.

– Андрей, попробуй плов, Ольга отлично готовит, особенно ей удаются блюда с рисом. – Она посмотрела на сестру и получила в ответ рассерженный взгляд. И почему никто не разделяет ее веселья? Ха-ха. – Или попробуй маслины…

«Ольга их тоже отлично вынимает из банки…» – нет, этого говорить не надо. Полина сжала губы и чуть не поперхнулась смехом. «Ну, не смотрите на меня так, пожалуйста, я же не виновата, что мир перевернулся, я же не виновата, что на свете есть текила, убивающая скуку и… мозги, что иногда на пути встречаются мужчины, к которым хочется прицепиться, и что иногда эти мужчины… непонятным, невообразимым образом оказываются женихами…»

– А свадьба когда будет? – холодно поинтересовался Петр Петрович.

– На следующей неделе, – ответил Андрей и посмотрел на хмурого Шурыгина. Сами же просили ухаживать получше, вот он и постарался – невеста аж вприпрыжку бежит к алтарю. Претензии есть? Претензий нет.

– А к чему такая спешка? – едко спросила Оля. – Не лучше ли подождать? Вы же знакомы всего несколько дней.

– Не важно, сколько дней мы знакомы, – серьезно возразил Андрей, – и через неделю, и через месяц, и через год мы будем хотеть только одного…

– Чего? – не выдержала Катя.

– Нам важно быть вместе и поддерживать друг друга и в горе, и в радости.

На этот раз Оля вздохнула с облегчением, она уж испугалась, что Андрей начнет рассказывать о страсти и прочей эротике, а чего еще ждать от Полининого жениха?

– Значит, встретились и полюбили… – мрачно вмешался в разговор Петр Петрович. – Дело хорошее… – Он посмотрел сначала на Андрея, затем перевел взгляд на Полину. Она напряглась, ожидая финальных слов, которые положат конец представлению: «Ладно, детишки, я погорячился, вы погорячились, ну и давайте закончим спектакль», – но прозвучали совсем другие слова: – Я рад, что между вами вспыхнули столь сильные чувства, не каждый день встречается такая любовь… Будьте счастливы, а расходы по свадьбе я, конечно же, беру на себя.

Он потянулся к бутылке шампанского и улыбнулся – женитесь на здоровье.

Через час, очаровав Катю, нахвалив плов Ольги, обменявшись с Шурыгиным как минимум пятьюдесятью взглядами (острыми, как бритва), Андрей решил, что пора уже и раскланяться. Он жив, невеста по-прежнему красива и по-прежнему согласна, чего еще желать?

– Я провожу тебя, – поднимаясь вместе с ним из-за стола, пропела Полина и добавила: – Дорогой мой.

– До свидания, – сказала Ольга.

– Приезжайте еще, – чирикнула Катя.

– Удачи, – многозначительно произнес Петр Петрович.

– Спасибо, – улыбнулся Андрей и, взяв Полину за руку, потащил в коридор. Закрыв дверь комнаты, он развернул «любимую» к себе и не без иронии заметил. – Уверен, я понравился твоему отцу, и теперь он спокоен, зная, что одна из его дочерей выходит замуж за достойного человека.

Полина высвободила руку и фыркнула:

– В какой-то момент мне показалось – еще секунда, и он вскочит, чтобы разорвать тебя и меня на части.

– Но этого не случилось…

– И еще я думала, – она пожала плечом, – не важно…

– Ты думала, он остановит нас?

– Да, но раз так… мы все решили и отступать не станем.

В середине ужина Андрею тоже показалось, что вот сейчас, сейчас Шурыгин прекратит комедию (наказал немного – и хватит), и жениться не придется, и можно будет вернуться к привычным кратковременным отношениям, но нет… Петр Петрович хватку не ослабил.

– Завтра жду тебя с ответным визитом к себе. – Андрей скинул тапочки, наклонился и развязал шнурки на ботинке.

– Зачем?

– Как зачем? – улыбнулся он, выпрямившись. – У меня, знаешь ли, тоже есть родители: и мама, и папа, и завтра твоя очередь знакомиться с ними. Они у меня очень ранимые, так что ты это учитывай, – он усмехнулся. – Сильно не красься, короткую юбку не надевай и не злоупотребляй текилой.

– А паранджу не надеть? – Правая бровь насмешливо подпрыгнула на лоб.

– Если не трудно – надень, а то я не знаю, как они отнесутся к тому, что моя невеста – та самая «ненормальная, которая испортила их мальчика, бессовестно завалила его на стол и опозорила на всю Россию».

– Они действительно так думают?

– Я практически процитировал слова мамы.

– Надеюсь, ты рассказал ей, как воспользовался ситуацией и опозорил меня на всю Россию? Как снимал бретельки с моих плеч и расстегивал «молнию» платья?

– Нет, а зачем?

– Наглец, – бросила Полина, ловя в глазах Андрея искры смеха.

– Есть немного, – согласился он.

Сбежав по ступенькам, Андрей вышел на улицу и хлопнул дверью. Авантюра приобрела реальные очертания, и то ли он уже смирился с женитьбой, то ли душа давно ждала приключений, то ли страх за фирму отчалил от берега, то ли удовольствие от сильного ответного хода по отношению к Шурыгину сыграло свою роль, но ему сейчас было хорошо, очень хорошо. Захотелось позвонить Максу, поехать в клуб, зацепить каких-нибудь девчонок и прокутить всю ночь.

Куртку Андрей оставил в машине, а к вечеру значительно похолодало, он запахнул полы пиджака и зашагал к парковке. Сунув руку в карман, вынул мобильник и на миг замер. Из «Фольксвагена» с грациозностью пантеры выбралась девушка. Она повесила на плечо сумочку (та блеснула в свете фонарей) и пошла к нему навстречу. Эффектная, с густыми распущенными волосами, тонкой талией и длиннющими ногами.

Андрей расслабился, сделал несколько шагов вперед и, как всегда, приготовился к наступлению. Стандартные слова вперемешку с комплиментами паровозиком прибыли на остановку: «А давайте-ка с вами познакомимся».

Заметив его внимание, девушка улыбнулась и ритмичнее завиляла бедрами. Сейчас этот красавчик не устоит, попросит номер ее телефона…

Она прошла мимо, но Андрей не сделал попытки «навести мосты». Он постоял немного и направился к своей машине. Нет, это не потому, что он вдруг сравнил незнакомку с Полиной и первая проиграла, он просто замотался и устал. Макс, клуб и девочки откладываются на завтра.

* * *

– Он сказал, что завтра приедет с невестой… – выдохнула Амалия Сергеевна и, отправив телефонную трубку на тумбочку, вопросительно посмотрела на мужа.

– С кем? – переспросил Георгий Иванович, пребывая в состоянии не меньшего удивления.

– Наш сын женится… и мы узнаем об этом вот так… на ночь глядя…

– Подожди, повтори его слова.

– «Мама, завтра суббота, и я надеюсь, вы будете дома. Я приеду, но не один, а с невестой».

– Не верю, – категорично покачал головой Георгий Иванович. Выключил ночник и повернулся на бок – спиной к жене. – Наш сын еще тот вертихвост! Он никогда не женится. Порода такая.

– Да какая ж порода, когда ты женат… Ты никогда не был бабником и ухаживал за мной очень красиво. Конечно, если Андрей пошел в твоего отца, то тогда… хм… Но тот был женат пять раз, а не избегал загса, это же совсем другое дело, иной подход… – Амалия Сергеевна потрясла мужа за плечо. – Не смей спать! Мы еще не договорили! Наш мальчик женится!

– Не верю, – резанул Георгий Иванович.

– Раньше он никогда нас ни с кем не знакомил, наоборот, отнекивался и шутил. Ты помнишь хотя бы одну девушку, которую он представил бы как невесту?

– Э-э-э, лет пять назад он приводил блондинку, похожую на голодную болонку и…

– …и сказал, что она его друг, а потом я нашла ее трусики под письменным столом! Срамота!

Амалия Сергеевна расправила одеяло, подняла выше подушку и прилегла. Нет, она сегодня не заснет – событие-то какое! Андрей выбирал, выбирал жену и наконец-то определился. Неужели? А почему нет? Рано или поздно это должно было произойти. И уже завтра они с ней познакомятся.

– Вот и хорошо, – заворочался Георгий Иванович, читая мысли жены, – Андрею давно пора остепениться и завести семью. Его бывшие одноклассники уж по двое детей имеют, а он все хвостом крутит, по клубам шляется и девкам мозги пудрит. Допрыгался вон – в газету попал. – Георгий Иванович лег на спину и сердито хмыкнул: – Молодежь, конечно, распоясалась.

– И не говори про газету! Мне до сих пор перед родственниками стыдно! – вспыхнула Амалия Сергеевна, вспоминая полученный шок (сначала она просто смотрела на фотографии, потом достала очки, потом лупу… о, это действительно оказался ее мальчик…). – Ну, он-то ладно, а девица какова! Вот представь, приведет завтра такую мадам, и что делать?

– Не приведет. Ту ненормальную он и не знает, сам же признался: выпил лишнего, а она на танец пригласила…

– Все у вас, мужиков, просто, – негодуя, махнула рукой Амалия Сергеевна, – вы и ни при чем: шли мимо, ошиблись дверью, упали случайно… на кровать и сами не заметили, как штаны сняли! Ты у меня смотри, – на всякий случай она погрозила кулаком.

– Обидны мне твои намеки и подозрения. Я, в отличие от некоторых, примерный семьянин. – Георгий Иванович скрестил руки на груди и надулся, точно обиженный ребенок.

– Андрей тоже… учудил, – не обращая внимания на оскорбленную позу мужа, продолжила Амалия Сергеевна. – Нечего столько пить, если себя не контролируешь. Ох, главное, чтобы невеста была не такая, как та – полуголая, представляешь каково ее родителям? Несчастные люди… Я думаю, после тех фотографий ее вообще никто замуж не возьмет.

– Возьмут, – буркнул Георгий Иванович в ответ, – в газете написано, что отец у нее богатый – найдется желающий.

– Ну и ладно, мне главное, чтобы этим желающим не оказался наш любвеобильный сын. Нам нужна другая невестка – милая, добрая, ласковая и хозяйственная.

Амалия Сергеевна кивнула и с волнением стала думать о завтрашнем дне, а Георгий Иванович, широко зевнув, выдал сокрушенное «э-хе-хе», закрыл глаза и подумал: «Не-а, не приведет Андрюха добрую и ласковую… не нравятся ему такие».

Глава 9

В субботу Полина с удовольствием провалялась в постели до двенадцати. После напряженных трудовых будней (а она теперь, бесспорно, самая настоящая бизнес-леди) ей полагается приятный отдых.

А можно ли считать отдыхом знакомство с родителями будущего мужа?

С родителями, которым она не нравится уже заочно?

Ну, смотря как к этому относиться.

Полина скинула одеяло, села, сладко потянулась и посмотрела на часы. Суженый (ха-ха!) заедет в два – еще куча времени. Нет, она не волнуется и готова потратить пару часов на задушевную беседу с маман и папан Андрея (или на не слишком задушевную – это уж как пойдет). Да, почему бы и нет… Она улыбнулась, сняла со спинки изящного металлического стула пеньюар, надела его и направилась в кухню.

Кажется, все разъехались… Папочка наверняка на работе, Ольга или отправилась по магазинам, или тоже трудится на благо «Форт-Экст», а Катюшка рванула в «Анни» стричься и наслаждаться спа-массажем. Да, хорошо, когда у твоей старшей сестры есть собственный салон – всегда можно выклянчить приятный бонус и привести себя в порядок совершенно бесплатно.

Точно, никого нет – отлично, отвечать на очередные вопросы: «А как же ты докатилась до жизни такой?» – не придется.

Скромно позавтракав, Полина вернулась в кровать и провалялась еще полчаса, потом пощелкала пультом телевизора, заглянула в Интернет и только тогда занялась сборами.

По сути, что это за мероприятие: знакомство с родителями будущего мужа (пусть и фиктивного)? Обаять, расположить к себе, убедить в искренности, правильности и так далее… Другими словами, нужно быть самой обыкновенной доброй и пушистой душкой. Может ли Полина сыграть эту роль? Может! Но не будет. С какой стати?

Не нравится невестка? Идите к психоаналитику и расскажите ему об этом.

Полина надела черные блестящие брюки в обтяжку и бордовую вязаную кофту с глубоким вырезом. Привела в порядок волосы, накрасилась, из многообразия верхней одежды выбрала черную укороченную куртку с мехом на капюшоне, сунула ноги в высокие сапоги и торжественно произнесла:

– Любимый, я готова сказать спасибо тем людям, которые произвели тебя на свет.

И тут же загудел мобильник. О, а вот и суженый приехал!

У подъезда Полина увидела роскошный «Ягуар». Белый с перламутром, он походил на вытянутую жемчужину и магнетически приковывал взгляд. Выразительность, спортивная грация, сила… Ух ты! От таких роскошных машин у нее всегда захватывало дух.

Тогда, после ресторана, они разошлись в разные стороны, и она не видела машины Андрея и сейчас оказалась приятно удивлена – а жених-то у нее вполне! Надо будет провести вечер в его клубе «Гангстер», а то она же совершенно ничего не знает о его жизни. Какой интерьер, какие развлечения, какой контингент?..

Салон «Ягуара» тоже не разочаровал. Приятная комбинированная отделка (цвет слоновой кости и цвет грецкого ореха) порадовала глаз и расслабила.

– Трогаем? – улыбнулся Андрей.

– Поехали, – равнодушно дернула плечом Полина.

По дороге она все же пыталась представить его родителей. Воображение рисовало то точно таких же красавцев, как и он, – высоких, голубоглазых, блондинистых, то, наоборот, сморщенную сухонькую пару, которая обожает собственное чадо и не терпит остальных, а уж невесток вообще ловко отстреливает, стоит только бедняжкам появиться на горизонте. Пиф-паф, ой-ёй-ёй!

Андрея они, конечно, любят – единственный наследник и… обаятельный гад. Полина скосила глаза в его сторону. Сидит рядом с неизменной ухмылкой на лице и предвкушает встречу на ринге. Безусловно, «он бросит ее на съедение волкам», а сам будет смотреть шоу, заедая впечатления попкорном. И не боится, что она передумает, потому что после вчерашнего «знакомства» с ее отцом обратной дороги нет. Гордость не позволит передумать. А, кстати, пока и не хочется…

Дверь долго не открывали – сначала до них донесся взволнованный женский голос: «Георгий!» – а затем мужской: «Амалия!»

– Волнуются, – объяснил Андрей и переложил в другую руку плоскую коробку с тортом «Птичье молоко».

Замок крякнул один раз, другой, дверь распахнулась, и Полина увидела… родителей жениха. Она – плотная блондинка с круглыми серыми глазами и острым подбородком, а он – коренастый брюнет с кустистыми бровями, сединой на висках и выпирающим вперед животиком. И у обоих на лицах сплошное радушие, которое постепенно трансформируется в шок.

«Интересно, а Андрей предупредил их, что я… та самая? Похоже, нет».

– Здравствуйте, – звонко выдала Полина, чем вернула «Георгию» и «Амалии» возможность дышать и двигаться.

– Добрый день, – выдохнул отец Андрея и остановил красноречивый взгляд на сыне. Взгляд расшифровывался следующим образом: «Ты что, обалдел?!! Отведи ее туда, откуда привел!»

Вот и познакомились…

* * *

Петр Петрович нарочно уехал из дома рано, чтобы хорошенько обдумать дальнейшие действия по отношению к Полине и Стрельцову. Вчера у него был очень боевой настрой (чего он только не напланировал, как далеко не зашел в своих мстительных стремлениях), а сегодня… сегодня все иначе…

Первую половину дня он усиленно работал (отвлекался), а после обеда отправился в книжный магазин. И вот теперь, неторопливо прохаживаясь мимо стеллажей, бесконечно думал о любви и ненависти, о прошлом и будущем, о жизни вообще.

Мысли в голове Петра Петровича жужжали, точно разозленные пчелы. Он прикидывал и так, и эдак, но легче не становилось. Ох, Полина… Ох, Стрельцов… Вселенская усталость обрушилась на плечи, и захотелось хотя бы полчаса покоя, чтобы не сходить с ума ежеминутно, не придумывать выходы из комично-трагичных положений и не переживать то за каждую дочь в отдельности, то за троих вместе.

Когда-то Шурыгин мечтал о сыне, но Ее Величество Судьба проигнорировала столь простое желание и наградила тремя совершенно разными девчонками. А теперь он надеется на внука. Ну, хотя бы на одного… Нет, внучек он тоже будет любить, обязательно будет, но внук очень нужен. Просто необходим! Иначе он – Шурыгин – непременно потеряет рассудок в женском царстве капризов, оригинальных шалостей и хитростей.

– Устал, честное слово, устал…

У Ольги брак не сложился, теперь замуж выходит Полина… пусть фиктивно, ну так что ж… Значит, впереди еще один развод… еще один болезненный провал… Намучаются они и разведутся, и отчасти он будет тому виной: наворотил предостаточно – и не разгребешь!

Петр Петрович нахмурился, взял с полки толстую философскую книгу и скользнул взглядом по предисловию – смысл строчек уплыл, оставив после себя тягучую досаду.

Может, пришло время исправить свои ошибки?

Может, нужно не мешать, а помогать?..

Свела же судьба Стрельцова и Полину… и еще как свела! Хм… хм…

Да, Андрей кобель и оболтус, но и жена у него будет под стать. И кто знает, где любовь начинается, а где заканчивается… Петр Петрович вернул книгу на полку, улыбнулся. И стало легче, стало спокойнее. К черту уязвленное самолюбие, не будет он ради амбиций воевать с дочерью и ее будущим мужем. Не будет. Пусть женятся и пусть… родят ему внука. Петр Петрович тихо засмеялся и полез в карман за мобильным телефоном. Он тоже неисправим, и даже если и сдаст свои позиции, признает в чем-то поражение, то в тень не уйдет. «Никуда вы не денетесь, мои дорогие, будете счастливы – я так решил…»

– Егор, пригляди за Стрельцовым, меня интересует, где он собирается провести сегодняшний вечер.

– Планы меняются?

– Немного, – усмехнулся Петр Петрович.

Он взял с полки еще одну книгу, открыл на середине и прочитал первую попавшуюся фразу: «…вы на верном пути…»

* * *

Если бы Амалия Сергеевна знала, какая гостья придет к ней на обед, она бы приготовила не баранину в чесночном соусе, не грандиозный салат «Шапка Мономаха», не феерическое заливное «а-ля кусочек к кусочку», не тушеную капусту с шампиньонами и колбасками, не запеченные перцы с баклажанами, не сочную кулебяку и не булочки с луком и яйцом, а достала бы из шкафа прошлогоднее развесное печенье, разлила бы по чашкам чай без сахара и на этом успокоилась. Но нет, стол ломится от вкуснейших блюд, и падшая особа с позорных фотографий без стеснения накладывает на свою тарелку щедрые порции то одного, то другого, то третьего и с аппетитом ест. Чудовищная картина… а если учесть, что Полина Шурыгина еще и улыбается…

Вкусно ей, видимо, довольна, наверное.

А Полина действительно ела и улыбалась. Вчера пришлось помучиться ей, а сегодня пусть мучается Андрей. Хотя, кажется, ситуация его забавляет…

– А может, вы не будете жениться? – осторожно начала Амалия Сергеевна и, толкнув мужа локтем в надежде на поддержку, добавила: – Живут же люди в гражданском браке…

– Нет, мама, – покачал головой Андрей. – У нас серьезные отношения, и я всегда считал штамп в паспорте знаком уважения к женщине.

«И давно, сынок, ты начал так считать? – округлив глаза, изумился Георгий Иванович. – Уж не после ли того, как перетерся с сотней замужних и незамужних девушек?»

– А вы, Полина… возьмете нашу фамилию? – тоже осторожно поинтересовался он, будто эта формальность могла как-то успокоить.

– Нет, я останусь Шурыгиной.

Два человека за столом вздохнули с облегчением.

Посчитав это добрым знаком, Амалия Сергеевна выпрямила спину, прищурилась, прицельно отметила, сколько гостья навалила себе салата, и смело спросила:

– Вы много пьете? Я имею в виду алкоголь.

Морально Полина уже успела подготовиться к допросу (а как же без него?) и даже ждала, когда родители Андрея бросятся на защиту любимого чада. Ну, понять их можно, но только не надо делать из нее плохую девочку, а на его выходки смотреть с умилением. Ах, ах, ах, мальчик выпил лишнего, а эта хитрая девица… и так далее. Приблизительный текст защиты Андрея и обвинительная речь в ее сторону известны – плавали, знаем. А она – Полина Шурыгина – требует справедливости. Всего лишь. Почему мужчинам всегда прощается больше, чем женщинам, особенно если речь идет о любимом сыне и нежеланной невестке? Ей, значит, перепачкаться взбитыми сливками нельзя, а ему слизывать эти самые сливки с ее плеча можно!

«А не пора ли мне называть ее мамой?» – мелькнула ядовитая мысль.

– Пью я мало, – сдержанно улыбнулась Полина, – последнее время меня пьянит любовь к вашему сыну.

– Извините, конечно, – продолжила Амалия Сергеевна, – но ваше поведение… Как вы могли измазаться кремом и лечь на стол?.. И платье… оно съехало вниз.

– Ну почему же съехало, – «обиделась» Полина, – его снял Андрей в порыве страсти, да, любимый?

Она повернулась к нему и выдала широкую улыбку («и только попробуй сказать, что это не так…»). Взгляды встретились, и «запахло порохом».

От слова «любимый» Амалия Сергеевна вздрогнула, Георгий Иванович побледнел.

– Да, дорогая, – не отводя глаз, ответил Андрей, – ты такая красивая, я просто не сдержался…

– Но ты же только-только познакомился с ней! – воскликнул Георгий Иванович и поперхнулся ветчиной. Что происходит? Кхе-кхе. Что происходит? О чем думает их сын? Кхе-кхе. А главное – каким местом он думает? То есть понятно, каким, но нельзя же этим местом думать двадцать четыре часа в сутки!

– Ах, папа, попытайся меня понять… как мужчина мужчину, – сокрушенно произнес Андрей и незаметно подмигнул Полине.

– И на столе к тому же я лежала не одна, – добавила та в свою защиту, а с вашим сыном. И нам было удивительно хорошо, только липко…

Амалия Сергеевна мысленно застонала. Есть совесть у этой девчонки или нет? Разве такую невестку она ждала? Довыбирался! Да она как ее увидела, так сердце перестало биться, ноги подкосились, язык онемел! Первые десять минут она усердно молилась и надеялась: мираж растает, обязательно растает, но кошмар не только не исчез, но и стал бесцеремонно накладывать на тарелку и заливное, и тушеную капусту, и баранину!

– Я категорически против вашего брака. Вы знакомы неделю или чуть больше, – стараясь сохранять видимое спокойствие, торжественно произнесла Амалия Сергеевна. – Вам нужно повстречаться хотя бы… год или два…

– Значит, против наших встреч вы не возражаете? – поинтересовалась Полина.

– Возражаю.

– А почему?

– А потому, – емко ответила Амалия Сергеевна.

Зная своих родителей, Андрей предполагал, что сцена знакомства будет именно такой. Конечно, он мог бы заранее подготовить почву, но из вредности по отношению к Полине не стал. Утром он поймал себя на мысли, что ему будет интересно наблюдать за тем, как она станет защищать свои несуществующие чувства к нему, как будет «держать фасон» и кидать в его сторону сердитые взгляды. Уж он-то свою мамочку знает… Но Полина не сердилась, она медленно, но верно отхватывала кусочки чужой территории. И он получал удовольствие, наблюдая за ней. Надо признать, такой девушки он раньше не встречал.

Конечно, он не подумал о родителях, но сейчас утешался тем, что своим выбором он бы никогда не угодил им – душа не вздрагивает при виде безропотных девушек.

– Вы противоречите сами себе, – отмахнулась Полина. – Я не могу без Андрея, мы с ним единое целое, да, милый?

– Да, – вновь подтвердил он, любуясь ею, как опасной грациозной кошкой. Она ему безумно приятна… нет, не так… она его безумно заводит.

– Но зачем же жениться? – вновь пошла в наступление Амалия Сергеевна. – Зачем же сразу в загс?!

– Я что-то не пойму, – серьезно произнесла Полина, переводя взгляд с одного взволнованно-растерянно-шокированного родителя на другого. – Вы хотите, чтобы мы с Андреем жили во грехе?

Георгий Иванович звякнул вилкой о тарелку и замер. Амалия Сергеевна покраснела и посмотрела на сына. Пусть же ее мальчик скажет, что это кошмарный сон, розыгрыш, что он ни за какие коврижки не женится на этой наглой, бессовестной особе и что завтра он приведет другую – милую и добрую. Или даже лучше не завтра, а послезавтра – неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы прийти в себя.

– Мама, папа, – произнес Андрей и посмотрел на Полину. – Я искал ее всю жизнь, и я ее никому не отдам.

Он и сам удивился тем незнакомым, теплым нотам, которые пропитали голос. Слова – стандартная красивая ложь, так с чего бы…

Амалия Сергеевна была удивлена не меньше.

И Георгий Иванович.

И Полина…

* * *

Вечером Андрей медленно тащился к клубу, «ловя» почти на каждом перекрестке красные круги светофора. Он договорился о встрече с Максом и теперь предвкушал, как в красках и лицах выдаст ему подробности последних дней. Пока получались только краткие разговоры по телефону, но это не то.

Шурыгина он обставил, и, как оказалось, брак – не такое уж трагичное дело, когда твоей женой должна стать умная, уверенная в себе, красивая, едкая Полина. Это особое развлечение – дорогое. Цена его – свобода. Это бурление адреналина в крови, это шаг на тонкую леску под куполом цирка, это непредсказуемая рулетка… И «да» и «нет», и тянет и отталкивает.

Он все время пытался уловить, чем же пахнет от Полины, такой цитрусовый аромат… а сегодня понял – грейпфрутом. Да, она такая: вкусная, сочная, но с горчинкой. Андрей улыбнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. «Тойота»… черная «Тойота Лендкрузер» уже давно следует за ним… Кто?

Темно, фонари…

Мобильник запиликал, и Андрей ответил на вызов.

– Остановись, – раздался в трубке голос Петра Петровича Шурыгина. – Я хочу с тобой поговорить.

Нет, женитьба все же очень хлопотное и нервное мероприятие. Иногда к невесте прилагаются такие родственники, что голова кругом.

«Чтоб я еще когда-нибудь напился и лег с кем-нибудь на стол…» – зарекся Андрей и включил поворотник.

– Я тебя надолго не задержу, – сказал Петр Петрович, усевшись в кресло, захлопнув дверцу. – В клуб едешь? – Он смотрел вперед, будто ждал ответа от лобового стекла, а не от будущего зятя.

– Да, – ответил Андрей, гадая, чем закончится разговор, практика показывает, что от Шурыгина хорошего ждать не стоит. Надо же – тот следил за ним…

– Ты молодец, и я представляю, как ты радуешься… Еще бы! Решил проблему с наименьшими потерями. Хотя… – он не стал продолжать. – Полина моя дочь, я ее люблю и не допущу, чтобы ты причинил ей боль. Сейчас она увлечена игрой, но очень скоро ей предстоит столкнуться нос к носу с реальностью… – Петр Петрович помолчал, не меняя позы, и продолжил: – Если ты обидишь ее, то я в считаные дни развею твой бизнес по ветру. Мне все равно, фиктивный ваш брак или нет – это ваши проблемы, но гулять за спиной Полины ты не будешь. И так как я тебе не доверяю, скажу сразу – за тобой будет приглядывать частный детектив. Он у меня такой въедливый… Не хватало только, чтобы меня позорил еще и собственный зять. – Усмешка, и вновь холодный тон: – А с Полиниными порывами и желаниями разбирайся сам, я категорически против и ее разгульного поведения. В общем, это все. Поезжай в клуб и… и не переступай границы дозволенного. – Петр Петрович только сейчас повернул голову к Андрею и добавил: – Совет да любовь.

Сказав это, он вышел из машины – мнение будущего зятя по данной теме его не интересовало.

«Я монахом, что ли, должен стать? – задался вопросом Андрей и потер подбородок. – Черт… есть ли предел этому кошмару?»

Глава 10

– Ты волнуешься? А букет кидать будешь? Я его обязательно поймаю!

Катюшка тараторила с самого утра, и один раз Полине даже пришлось выставить ее за дверь, чтобы не мешала, но мера оказалась временной – ловкой мышкой сестра вновь пробралась в комнату и продолжила задавать вопросы, совершенно не требуя ответов. Оля тоже иногда заглядывала, но ее визиты были прохладны и молчаливы. Наверное, своими мыслями, суть которых не являлась тайной, она не хотела портить праздничный настрой, а настрой у невесты, несмотря на театральность свадьбы, был именно праздничным.

Андрей, как и обещал, договорился с одним из загсов, и ждать пришлось чуть больше недели. Полина не стала спрашивать, как ему это удалось, – мысли кружили вокруг других проблем. Платье, платье, платье! Вот что занимало ее в эти дни. Еще ресторан, меню, музыка… Она с легкостью абстрагировалась от оставшихся сомнений и нарочно развила бурную деятельность, которая, по ее мнению, не могла не задеть папочку. И вообще, если уж она выходит замуж, то не мешайте и не приставайте с глупостями. Ее жизнь и ее выбор.

Свадьба будет скромной, но со вкусом. Минимум мишуры и максимум стиля. Столь значительное событие непременно должно доставить удовольствие… угу… значительное… ха!

– А ты вещи уже собрала? А вы сегодня их заберете? А Андрей видел твое платье?

Нет, он не видел. Зачем? Будто его мнение кого-то интересует! Полина на миг задумалась и про себя признала, что ей бы хотелось шокировать его своим бесподобным видом. Впрочем, она его и шокирует, куда ж он денется!

– Наверное, вам подарят кучу здоровских вещей.

– Кто подарит-то? – улыбнулась Полина. – Гостей будет мало.

Да, пролетели денечки, пролетели… Через несколько часов она станет женой Андрея Стрельцова.

Какие чувства терзают душу?

Волнуется ли она, как и положено каждой порядочной невесте?

Готова ли принести клятву, что будет уважать и любить мужа и в горе, и в радости?

Да она сейчас вообще готова пообещать что угодно! Чего уж теперь скромничать и теряться? А душа… Душа в порядке! Полина победно улыбнулась и взяла вешалку с прямым приталенным белоснежным платьем. Возможно, она совершает ошибку, а возможно, и нет, но – не решившись, не узнаешь. А потом, она ничего не теряет, к тому же ей достался весьма харизматичный жених и ей действительно интересно, каково это жить в фиктивном браке… с ним.

Дверь еле слышно скрипнула, и появилась Оля.

– Приехали девочки из салона, пора уже одеваться и готовиться…

– Ага! – Катя сорвалась с места и вылетела из комнаты. У нее тоже приготовлено сногсшибательное платье, и ей нужны макияж и укладка.

– Еще есть время передумать, – на всякий случай «в самый последний раз» сказала Оля. – Мы тебя поддержим, а с папой я поговорю сама.

– Ты ничего не понимаешь, – улыбнулась Полина. – Зови девчонок!

* * *

Они договорились встретиться около загса. Андрей прохаживался перед высокими ступеньками, изредка поглядывая на часы. День стоял яркий, солнечный, уже чувствовалось скорое приближение весны и тепла. На сухом асфальте, рядом с пустой бетонной клумбой, напоминающей древнюю вазу, кто-то нарисовал розовым мелом две слипшиеся ромашки и неровное солнце с тонкими руками-лучиками и улыбкой. Милая картинка – простая, искренняя, добрая. Может, и настроение оттого было прекрасным, а сердце бодро отстукивало веселый ритм.

– Все же надо было купить букет, – сказал Андрей, глядя на Макса. Тот развалился на скамейке и взирал на друга с любопытством и беспокойством.

– Она же тебе сказала, что закажет сама.

– Жених должен дарить цветы невесте. Это правильно.

– Не верю, не верю, – замотал головой Макс, запахивая полы куртки, – ты женишься… Женишься!

– Сколько можно, – равнодушно отмахнулся Андрей и посмотрел на дорогу. – Опаздывает, но звонить я не буду…

– Правильно, обойдется. Не явится, и ладно, поедем в «Гангстер» пить пиво. Светка про тебя вчера спрашивала… эх, каких людей теряет страна! – Макс почесал затылок и не то застонал, не то вздохнул.

– Если она не явится, то ее папочка затянет на моей шее удавку.

– Не факт, кто его знает, вдруг он тебя пугает?

– Вот когда ты попадешь в такую ситуацию, тогда и будешь гадать, пугают тебя или нет. А вообще, женитьба – это ерунда. Как оказалось.

– Кого ты обманываешь? – усмехнулся Макс. – За тобой теперь денно и нощно будет следить частный детектив. Да для тебя свадебная церемония приравнивается к обету воздержания! Не-е-е, я бы не смог… кругом такие девчонки! Через месяц – жара, это ж голые животы, брючки на бедрышках, – он встал и, резко проведя ладонью чуть выше ширинки, наглядно продемонстрировал, где нужно искать эти самые сексапильные животики и возбудительные бедрышки, – грудь, попки, готовность в каждом взгляде, призыв в каждом движении… – Макс, усиленно виляя тяжелой нижней частью тела, копируя манекенщицу, которая, видимо, перебрала шампанского, прошелся до противоположной скамьи. – И такие, и сякие… дыхание частое, мысли горячие…

– Эй! – окликнул Андрей, еле сдерживая рвущийся на свободу смех. – Что-то рано у тебя весеннее обострение началось, иди лучше к моим родителям, они там, наверное, уже по потолку бегают…

– Не, – Макс выпрямился и с опаской посмотрел на двери загса, – к твоим предкам не пойду. Я твою маман вообще боюсь, она уже раз пять просила меня разрушить твой брак. Я ей пообещал, конечно, чего не сделаешь ради успокоения Амалии Сергеевны, но лучше я здесь постою. Тебе, в конце концов, тоже нужна психологическая поддержка, и, кроме меня, никто…

– Едут, – перебил Андрей, глядя на приближающуюся черную «Тойоту».

Значит, Петр Петрович за рулем, лично везет старшую дочь к порогу новой жизни. «Е-мое, – пронеслось в голове, – мы действительно женимся…»

Стрельцов секунду помедлил и быстрым, широким шагом направился к машине. «Надо, надо было купить букет!»

Дверца открылась, и первым появился Шурыгин, кивнув Андрею, он поправил темно-серый галстук и замер. Выражение лица спокойное, взгляд цепкий и будто говорит: «Ну, молодой человек, принимайте свою невесту». А невеста, не дожидаясь со стороны жениха приступа обостренной галантности, сама выпорхнула из «Тойоты» и, вздернув подбородок, с вызовом спросила:

– Готов?

На ее плечах белый норковый полушубок, доходящий лишь до талии, на шее – тонкая нитка мелких сверкающих камушков (то голубой перелив, то белый, то кремовый), глубокий вырез платья смягчает атласная лента, на юбке по косой – складка, украшенная тонким кружевом. Ткань четко облегает стройное тело и струится вниз до кончиков туфель, подчеркивая сексуальность и женственность.

Полина. Его невеста.

Он заглянул в ее глаза, наткнулся на ожидаемую усмешку и улыбнулся. Добро пожаловать в загс, дорогая!

– Готов, – ответил Андрей и взял ее под руку.

Если не считать семейного состава с той и другой стороны, а также Макса, то к назначенному времени в роскошный, утопающий в нежных занавесках и цветах зал подтянулись две бывшие одноклассницы со стороны невесты, два бывших одноклассника со стороны жениха и Егор со стороны Шурыгина. Народ пребывал то в нервозном оцепенении, то в состоянии шумной бодрости. Пожалуй, только Амалия Сергеевна, Георгий Иванович и Петр Петрович ждали торжественной части молча, практически неподвижно. Но те напряженные и сочувствующие взгляды, которые они кидали друг на друга, были красноречивее любых слов.

Наконец дружно распахнулись двери в еще один – больший зал, и зазвучала легкая, приятная музыка.

Полина поймала умоляющий взгляд Ольги («Ну, пожалуйста, передумай!»), взволнованный взгляд Катюшки («Уже? Так скоро?»), жесткий взгляд отца («Посмотрим, куда тебя заведет этот брак») и расправила плечи.

Андрей поймал сокрушенно-умоляющий взгляд матери («Одумайся, сынок, она погубит тебя!»), усталый взгляд отца («что ты делаешь…»), чумной взгляд Макса («Беги отсюда, беги! Обалдеть…») и покосился на Полину. Тонкая, хрупкая, красивая… Сильная.

– Пойдем, – небрежно бросил он и сжал ее пальцы.

«Дорогие Андрей и Полина…»

«…пусть этот день запомнится вам навсегда…»

«…заботьтесь друг о друге и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии…»

«…любите и уважайте друг друга…»

«…несите свои чувства через года, берегите их…»

«…пусть счастье всегда стучится в ваш дом, пусть каждый миг переполняет ваши сердца теплом и светом…»

– …и в эти торжественные минуты, перед актом регистрации брака, позвольте вас спросить, является ли ваше желание стать супругами свободным, взаимным и искренним. Андрей, прошу ответить вас…

– Да.

– Полина, прошу вас ответить…

– Да.

Она и не думала, что церемония бракосочетания настолько трогательна и настолько… правдива. Только сейчас, слушая, как их объявляют мужем и женой, протягивая руку к кольцу, ставя подпись, Полина прочувствовала случившееся до кончиков ногтей, до взволнованной дрожи в ногах, до необъяснимого отчаяния, точно она птица, которую поймали, потому что она… так этого хотела. Бравада ушла, испарилась, и глаза запрыгали по гостям в поисках чего-то важного, нужного, ей срочно требуется глоток силы, горсть поддержки… Оля? Нет. Катя? Нет. Папа? Да, папа! На миг их взгляды встретились, и этого оказалась достаточно. Достаточно, чтобы прийти в себя.

И в горе, и в радости? Пусть так.

– Теперь вы можете поцеловать жену.

Андрей шагнул к Полине, чуть наклонил голову набок и улыбнулся. Уф, это было… непросто. Обычные слова, точно стрелы, впивались в сердце… ох уж эти сотрудницы загсов, актрисы своего театра! Пока душу не измотают, не успокоятся. Одно слово – профессионалы! На миг ему даже стало жалко, что свадьба всего лишь обман. «Несите свои чувства через года…» Сейчас понесем!

– Поздравляю.

– Спасибо, и я тебя тоже, – ответила Полина.

Поцелуй… ага… «Надеюсь, он понимает, что я от него не жду… ничего продолжительного? Дежурный «чмок» – и поехали в ресторан».

А Андрей не мог оторвать глаз от ее губ… Докатился, он мечтает поцеловать собственную жену!

С чего бы?

Ну-у… она хороша! Но только по этой причине.

И вообще, у него уже три недели воздержания. Еще вопросы есть? Нет вопросов? Вот и замечательно!

Он притянул Полину к себе, дотронулся ладонью до ее щеки и поцеловал. Вернее, начал целовать…

В зале воцарилась тишина.

Петр Петрович потупил взор.

Оля закусила нижнюю губу.

Катя набрала в легкие звенящего воздуха, а выдохнуть забыла.

Амалия Сергеевна полезла в сумку за валерьянкой.

Георгий Иванович хотел тактично покашлять, но вместо этого часто засопел.

Макс автоматически посмотрел на часы, засекая время.

«Так и до брачной ночи докатиться можно», – подумала Полина и сделала попытку отстраниться.

Собственно, в самом процессе она практически не участвовала, ей хотелось ответить на поцелуй, но это, как казалось, очень ослабит ее позицию. Ее статус – фиктивная жена, и она сама решает, с кем и когда целоваться. Нечего пристраиваться в нужное время в нужном месте.

Полина попыталась отстраниться, но Андрей прижал ее крепче. Показалось или она все же ответила на поцелуй?..

Глава 11

– Почему букет поймала ты? Это несправедливо. – Катя глотнула белого вина и бросила на сестру недовольный взгляд. – Если бы я так подпрыгнула, ты бы сказала, что это неприлично.

– Во-первых, как раз по справедливости поймать букет должна была я, потому что я старше, во-вторых, я всего лишь протянула руку, а в-третьих, подобные приметы – глупости, – прочеканила Оля, складывая пополам льняную салфетку.

– Справедливость и старшинство – разные вещи, и если для тебя эта традиция глупость, зачем вообще тянуть руку? И не ври, ты ее не тянула, ты подпрыгнула! – не унималась Катя, переходя на тон выше. – Ты уже была замужем, а я нет.

– Нашли из-за чего спорить, – фыркнула Полина, – надо было мне два букета бросать.

Оля придвинула небольшую вазу с букетом к себе и демонстративно отвернулась от младшей сестры.

– Боишься, что его кто-нибудь украдет? – насмешливо поинтересовался сидящий напротив Егор. Он подхватил бутылку с шампанским и, ухаживая за дамами, долил в бокалы.

– А тебя не спрашивают, – демонстрируя «дурное воспитание», влезла Катя. – Ешь рыбу и следи за… За кем ты должен сегодня следить?

– Цыц, малявка.

– Дурак! Ой… – Катя вжала голову в плечи и виновато подняла брови. – То есть вы сами… того… этого…

– Егор, – спокойно начала Ольга, видимо, готовясь прочитать лекцию на тему этикета за столом, – вы…

– Оля, я рекомендую тебе засушить букет, тогда эффект будет куда сильнее, – он с легкостью перебил намечавшийся монолог и вернул бутылку в металлическое ведерко со льдом.

Она поджала губы и, резко поднявшись, направилась к отцу, беседующему с родителями Андрея в мягкой зоне, предназначенной для близкого контакта с «живыми» исполнителями. Безумный день, и бесполезно кому-то что-то доказывать, а тем более наглому Доберману! И с распущенными волосами, в узком вечернем платье с дурацкими блестками на широких бретельках, она чувствует себя менее уверенно, чем обычно. А ресторан хороший – просторный, с удобными диванчиками вдоль стен, с огромным количеством удачно расставленных цветов, с малочисленными посетителями (еще бы! такие цены!). Хорошо, что здесь предостаточно мест для уединения.

Глядя на Егора, Полина гадала: зачем папочка притащил его на свадьбу? Для устрашения? Скорее всего… но кого он собирается устрашать?.. Не ее уж точно… Остается Андрей. Ее муж. Ага. Кстати, где он?..

Когда прервался поцелуй, Петр Петрович, Оля, Катя, Макс и новоиспеченные супруги сделали вид, будто ничего удивительного не случилось. Свадьба, загс, волнение, кольца жгут пальцы, слова греют душу и тому подобное – нормально это, нормально. Но настрой был показным, и каждый хоть раз задался вопросом: а что это было? Опять по сценарию? Назло? Но больно искренне получилось… Конечно, по сценарию, конечно, назло…

Полина не могла не признать, что поцелуй ей понравился – дерзкий, неожиданный, настойчивый, но повторять подобный опыт она не собиралась, и того, кто крикнет в ресторане «Горько!», ждала мгновенная смерть от ее убийственного взгляда. Положение осложнялось тем, что о фиктивности брака догадывались не все: родители Андрея и друзья-подруги пребывали в неведении. Если первым знать этого не полагалось, то бывшим одноклассникам и подавно – их пригласили, как говорится, «до кучи», разрядить обстановку. А то вдруг папочка «ни с того ни с сего» разгневается… а так вроде не страшно – ну, обычная свадьба, гости, шампанское, закуски… Поэтому и VIP-комнату заказывать не стали.

Но опасного «Горько!» никто и не кричал. Подруги Полины рискнули взять роль тамады на себя, но сникли через пять минут, не встретив поддержки. И им – разодетым дамам, которым никто не уделял особого внимания, за исключением двух престарелых мужчин, сидящих за соседним столиком, ничего не оставалось, как только есть, пить и тихонько щебетать о своем – девичьем. Друзья Андрея плотно поели, выдали пару шуток и тоже стали чувствовать себя «не в своей тарелке», получив предупредительный, а затем контрольный взгляд мрачного Петра Петровича Шурыгина. И вскоре они уехали (видимо, после фирменных стейков, салатов и холодной водки их клонило в сон). А у остальных язык бы не повернулся требовать поцелуя. Егор бы еще мог, но он занял позицию сочувствующего – без аппетита жевал мясо и зелень, изредка раздражал своими выпадами то Олю, то Катю и явно мечтал свалить со свадебного ужина по своим делам. Его подобное времяпрепровождение не радовало.

Изначально Полина собиралась устроить хоть и не пышную, но достойную свадьбу. С положенной атрибутикой и охапками роз, но потом передумала и сократила планы до относительного минимума, о чем теперь ничуть не сожалела – удивительно спокойно и приятно, вот только где ее муж? Пропадает уже минут пятнадцать. Кажется, Макс потащил его в сторону туалетных комнат… И чем они там занимаются так долго?

– Я скоро вернусь. – Полина допила шампанское, поставила опустевший бокал и улыбнулась. Колючие пузырьки алкоголя пробежали по горлу и ухнули вниз, оставляя после себя зудящий горячий след. Она встала, вышла из-за стола и направилась в угол зала – матово-желтые светильники, украшающие бежевые узорчатые стены, запрыгали по бокам, точно закивали: иди, иди, скорее иди…

«Пить надо меньше, – усмехнулась про себя Полина, – шампанское и текила мне категорически противопоказаны…»

От скуки она и не заметила, что опять перебрала, конечно, не как в прошлый раз, а поменьше… Жутко хочется смеяться и… целоваться. Она закрыла ладонью рот и все же прыснула беззвучным смехом. Где ее муж? Где его носит? Ау-у… у-у-у… Почему, когда сидишь спокойно, опьянения не чувствуешь, а как только встанешь, шагнешь в зону танцев, прислушаешься к ритмам музыки – так все… Труба! Ноги немеют, бедра сами подвиливают, руки не слушаются, и тянет на приключения.

«Пить надо меньше…»

Полина, как на маяк, пошла к указателям с фигурками мужчины и женщины, но, минуя одну из VIP-комнат, уловила знакомые голоса.

Дверь приоткрыта…

Притормозив, она прислушалась – ага, вот они, голубчики, болтают о чем-то… Два шага за линию кадок с кустистыми живыми цветами («Фиг разберешь, что здесь понасажали…») – и она в засаде. Полина огляделась по сторонам, подавила очередной приступ смеха и вытянула шею. Жена, которая подслушивает, – так вот они какие, семейные будни!

* * *

Свадьба на Макса произвела неизгладимое впечатление. То есть его лучший друг сделал ЭТО? На пальце кольцо, в паспорте штамп, и рядом женщина… постоянная? Эмоции бурлили и требовали немедленного выхода. А уж если учесть обстоятельства брака, то… В сумасшедший дом прямая дорога!

– Ты чего улыбаешься, чего улыбаешься? – протараторил Макс, когда на один из своих многочисленных вопросов получил равнодушную ухмылку. – Жить-то ты как собираешься? А? Видел парня? Егор, кажется… Его к тебе приставили, понимаешь? И Шурыгин его назло пригласил, чтоб, значит, неповадно тебе было! Неужели все? А? Неужели мы не потусим, как раньше? С Иркой и Светкой? А? Беда, беда-а-а… ты сколько без секса протянешь? Как думаешь?

– Да не собираюсь я без него тянуть, – пожал плечами Андрей и посмотрел на Макса даже с умилением. – Я что, больной?

– Но ищейка! Он же по пятам ходить станет и Шурыгину о каждом твоем шаге уже завтра начнет докладывать. Сечешь? Я тебе, конечно, могу организовать некоторое прикрытие, и пару раз дело выгорит… – Он задумался. – С той же Светкой выгорит… Она по тебе сохнет и всегда согласная. А? Бабкина квартира освободится только летом, или в моей? Ну, будто ты ко мне в гости пришел. Имеешь же право! А я на кухне посижу, футбол посмотрю… Хочешь так?

– Не-а, – мотнул головой Андрей.

– Ты мне это прекрати, – Макс погрозил пальцем и перестал качаться на стуле. – Слушай, давай сюда выпивку закажем, и жрать опять хочется… И че ты все время улыбаешься, противно смотреть! Ты трагизм происходящего понимаешь или нет?

Трагизм происходящего давил Андрея неделю назад, а сейчас он вновь был бодр и весел и ни-сколько не тяготился случившимся. А чего переживать? У него есть жена, с которой ему не запрещено… Угу, супружеских обязанностей никто не отменял. Да, он обещал неприкосновенность, так никто же и не собирается нагло клеиться и непотребно приставать. Наука соблазнения – о, это еще та наука! И будет он последним дураком, если не уложит Полину в постель. Роскошную женщину, пахнущую грейпфрутом… И – да, надо признать, он собирается это сделать не потому, что выбора нет, не потому, что за спиной дежурит частный детектив, и не потому, что организм требует свое, а потому, что она стройная, гибкая, дерзкая, сладко-горьковатая, запретная… Он целовал ее… и он готов целовать ее еще много, много раз и там, где захочется.

А дальше видно будет – семейка непредсказуемая, так чего себя заранее накручивать? Брак фиктивный, а если Полина на что-то согласится, то он-то тут при чем? Ее выбор. Ну и разойтись всегда можно по-человечески… если постараться.

А ведь раньше он не думал об этом… или думал?..

Андрей подпер щеку ладонью и порадовал Макса:

– У меня есть жена. Красивая. Сам посуди, зачем мне сейчас размениваться на кого-то еще?

– Что? Ты собираешься… с ней… Мама родная…

– «Договорюсь» по-быстренькому, и будет у меня медовый месяц длиною в полгода, а там разберемся.

– Ты с ней… Мама родная, – повторил Макс и тут же опять затараторил: – Это ты молодец, правильно! А Шурыгин? А черт с ним! Ха! Опять его обставишь! Ну ты голова… Даже я до такого не дотумкал! А знаешь почему? А потому что Полина – мадам строптивая и себе на уме, и у нее все четко. Когда она на меня смотрит, мурашки по спине бегут… Кто ж знает, чего у нее там в голове варится? Но хороша – да, как статуя древнегреческая, хороша! Неужели у тебя получится?

– Получится, – ответил Андрей и, поднявшись со стула, прошелся вдоль стены, утыканной маленькими гравюрами.

– Я тебе скажу, как нужно себя вести, – решил поделиться собственным опытом Макс. Голос его стал тише, и сам он поуспокоился. – Сначала ты ее заинтригуй и подпусти поближе, пусть расслабится. Ей же сейчас нужен друг, который будет разгребать ее проблемы и за все платить, вот ты как раз на белом коне под музычку и нарисуешься, а потом…

– Нашел кого учить, – засмеялся Андрей, – уж справлюсь как-нибудь.

– Ни фига ты не справишься! – обиделся Макс, подскочил и даже хлопнул ладонью по столу. – Она ж во какая, – он нарисовал в воздухе непонятную фигуру, – и мужиков у нее наверняка навалом было, и уверен, она их щелкала как орешки и бросала в урну, когда приедались! Ты слишком самонадеян, случай не тот…

– Хочешь поспорить? – развернувшись, спросил Андрей. – Давай!

– Хочу! – выпалил Макс, предвкушая битву гладиаторов.

– Нет, – раздался насмешливый голос Полины, – спорить он будет не с тобой, а со мной.

Она вошла в комнату и, гордо вздернув подбородок, смерила Андрея и Макса продолжительным взглядом. О, как у вас тут интересно, оказывается… А что же не позвали? Она тоже может дать пару-тройку бесплатных советов, которые помогут довести ее до постели. Да она готова написать диссертацию на эту тему: что ей нравится, что не нравится, куда целовать, куда приглашать и так далее. Только скажите, мальчики!

Насладившись вытянувшимися лицами, Полина подошла к столу и с вызовом встретила взгляд своего мужа. На резко притихшего Макса внимания уже никто не обращал, и он не настаивал – хлопая ресницами, смотрел то на одного «гладиатора», то на другого и качал головой.

Андрей не предполагал такого поворота и первую секунду пребывал в растерянности, затем мозг отметил: «Какая же она… необыкновенная», – а затем эмоции вернулись на привычные места. Ух, ну и жизнь у него пошла, и кто б раньше сказал, что в браке так весело…

– Ну? Будешь со мной спорить? – улыбнулась Полина. О! Она устроит этому хвастливому Казанове медовый месяц! О! Она умеет мстить не хуже папочки! Хочешь встретиться на супружеском ложе, дорогой? Назначай время!

Пузырьки шампанского подпрыгнули вверх, и в носу защекотало, обида кольнула в сердце отточенной шпагой, а азарт вспыхнул в глазах оранжевым огнем. Сейчас она готова на все! Да! Готова!

– Что ж, – прищурился Андрей, принимая вызов, – спорим.

Он смотрел на нее и смотрел – дух захватывало от непонятных, смешанных чувств. Он должен победить, правдами и неправдами – должен! Она будет принадлежать ему, будет! Во что бы то ни стало!

– И что ты готов поставить на кон?

– А что ты хочешь?

– Твой клуб, – четко произнесла она. – Если до 8 Марта ты меня не соблазнишь, твой клуб «Гангстер» будет принадлежать мне.

– А если соблазню? Ты отдашь свой салон?

– Нет! – взревел Макс. – Люди, люди, что вы делаете!!! Андрей, очнись! Она обводит тебя вокруг пальца, да зачем ты ее слушаешь… Осталось же совсем чуть-чуть! – Он подскочил и заметался в тесном пространстве комнаты. – Ей даже ничего делать не надо, чтобы выиграть! Не-е-ет!!!

– Да, – Полина протянула руку.

– Да, – Андрей тоже протянул руку и сильно сжал ее пальцы. – Разбей!

– Нет!

– Я сказал – разбей!

Макс застонал и медленно, точно к каждой ноге была привязана огромная гиря, поплелся к Андрею и Полине. Он понимал – эта перевозбужденная парочка не передумает. Остановившись, он издал еще один тихий стон, зажмурился и «разрубил» руки, скрепив тем самым безумный спор…

Глава 12

Свадебный ужин Полина закруглила довольно быстро – всем спасибо, все свободны. «Ласково» улыбнувшись на прощание Амалии Сергеевне и Георгию Ивановичу, она практически затолкала сестер в машину и попросила папочку ехать быстрее. Она очень торопится – ей нужно закончить сбор вещей и «на крыльях любви» полететь к новому гнезду, где ее ждет ненаглядный супруг!

– А почему Андрей не едет с нами? – поинтересовалась Оля, защелкивая ремень безопасности. – Разве он не поможет тебе довезти вещи и…

– Мы так договорились, – бросила Полина, не желая вдаваться в подробности. Сейчас ей необходимо успокоиться и подумать… Почему обидно? То есть понятно почему, но не настолько же… Ну встретились два другана, заплели разговор дальше некуда, ну и что?.. Андрей решил ее соблазнить. Подумаешь! Раньше она хохотала бы по этому поводу минимум час.

«Кстати, папочка, ты не перестаешь удивлять… Ты запретил моему мужу ходить налево… спасибо, конечно, но когда прекратится вмешательство в мою жизнь? А вообще ты здорово все организовал – круто! Только лучше я не буду сейчас задумываться над тем, какие цели ты преследуешь на этот раз».

Да, замужем хорошо, замужем интересно!

– А мне кажется, Андрей должен был поехать за нами, – продолжила недоумевать Ольга.

– За нами едет Егор, – сообщила Катя. – Папа, и чего ему нужно?

– Я собирался с ним поговорить и пригласил к нам, – ответил Петр Петрович. Сосредоточиться он не мог, интуиция подсказывала – что-то случилось, молодожены ведут себя странно… А можно ли ждать нормального поведения от таких молодоженов?

Полина повернулась к Катюшке, подмигнула ей и улыбнулась. Та удивленно вытаращила глаза и, надеясь на объяснения, покосилась на Ольгу.

– Ты заберешь все вещи? – ровно поинтересовался Петр Петрович.

– Почти, – ответила Полина.

Она выиграет спор, без сомнений, выиграет. На что только надеялся Андрей? Да пусть он хоть осыпает ее розами, жемчугом и златом, пусть с утра до ночи говорит комплименты, но она не позволит ему расстегнуть на ее одежде даже самой маленькой пуговки.

Или нет…

По лицу Полины скользнула тень лукавства.

Или нет…

Она не станет его игнорировать – зачем? Пусть плетет свою паутину, а она будет плести свою… Андрея стоит наказать за то, что он посмел ее обидеть, за то, что посчитал ее глупой куклой, за то, что в секунду предал ее.

Она будет ему подыгрывать… более того, она сделает все, чтобы он действительно ее захотел – до боли, до отчаяния. Она сделает все, чтобы он ее… полюбил. Полина повернула голову к окну и улыбнулась убегающим ярким фонарям, деревьям, домам… Восьмого марта клуб «Гангстер» станет ее собственностью. О! Какие тут могут быть сомнения – впереди максимально приятная победа!

– Я тебе помогу, – выпалила Катя и первая выскочила из машины.

Один большущий чемодан, приготовленный еще утром, стоял около кровати, и оставалось лишь собрать мелочовку. Полина рассчитывала почаще наведываться в гости и потихоньку брать еще свитера и юбки (отличный предлог для визитов в родной дом, между прочим), но теперь планы изменились. Ей нужно много одежды, духов, косметики… Все самое лучшее – в сумку! Посмотрим, кто кого будет качественнее соблазнять… еще увидим, у кого душа загорится ярким пламенем.

– Катя, возможно, мне понадобится твоя помощь. – Полина достала из шкафа объемную красно-бордовую сумку с большими карманами, поставила ее перед собой и расстегнула «молнию». – Не хочу просить Ольгу…

– А о чем речь? – От любопытства карие глаза Кати заискрились.

Говорить или не говорить? Говорить или не говорить? Помедлив, Полина дернула плечиком и выдохнула:

– Ты и сама, наверное, догадываешься, что мой брак фиктивный… Нам так удобно. Но я собираюсь влюбить в себя Андрея.

Озвучив мысли, она почувствовала облегчение – ситуация приобрела комичный оттенок. А разве не смешно? Жена собирается увлечь собственного мужа. Еще как забавно!

– Чего?..

Полина плюхнулась на кровать и добавила заговорщицким шепотом:

– Ну, не по-настоящему… То есть он в меня должен втрескаться по-настоящему, а я сама его любить не буду.

– Поняла, – кивнула Катюшка и хихикнула. – А зачем?

– А просто так. Он нахвастал Максу, что соблазнит меня, и я обязательно должна его жестоко наказать.

– Ну вы даете…

– Ольге не говори.

– Само собой. М-м-м… ты только не сердись… но Андрей суперский и смотрит на тебя всегда по-особенному.

– Глупости.

– Да-да, я замечала.

– Глупости.

Про спор Полина решила умолчать – у Катюшки и так на лице десятибалльное изумление. Может, не стоило рассказывать ей и первую часть волнующей правды, но держать в себе столько эмоций практически невозможно. Она вышла на тропу войны, и ей нужны поддержка и зрители!

– А чем я могу помочь? – оживилась Катя.

– Пока не знаю… – Полина выдвинула ящик комода и придирчивым взглядом оценила богатство нижнего белья. Брать нужно практически все – пригодится!

* * *

Макс ерзал в кресле и следил за каждым движением друга. Вляпался Андрюха, вляпался не по-детски… И главное – сам, сам поперся на эшафот, когда был шанс превратить обычный мужской треп в шутку. Так нет же! Герой-любовник! Отличник-ловелас! Д’Артаньян! И дурак! Ага, улыбнется он пару раз Полинке Шурыгиной – законной жене, а она растает, потупит взор и скажет: «Иди ко мне, милый, иди ко мне, желанный, иди ко мне, ненаглядный». Тьфу! Нашел на ком жениться! Нашел с кем спорить! А главное – нашел на что спорить! Она же заноза, выгоду свою сечет на раз, клуб ей подавай! Да кто такую фифу за десять дней соблазнить сможет?! Особенно когда на кону стопудовый приз!

– Слушай, а если ее напоить? От души напоить… и музыку включить… танго? Это для нее гремучая смесь! У нее мозги кипят от сочетания алкоголя и танцев! – выдал Макс «гениальный» план спасения.

– Я же не сволочь последняя, – усмехнулся Андрей, вытряхивая на стол бумажки из китайской вазы, расписанной драконами.

– Ты сразу не отказывайся, подумай, – взмолился Макс. – И тебе хорошо, и ей приятно. Способ-то на девяносто процентов верный!

– Ладно, подумаю.

– А макулатура тебе эта зачем?

– Записки, визитки… – сморщил нос Андрей, – все на фиг в помойку. Телефон Марины… Я с ней познакомился в ресторане, когда тебя ждал. Ничего девочка, но я закрутился с Шурыгиным и ей не позвонил.

– Вот! Вот до чего доводит семейная жизнь! Отсутствие свободы выбора и отсутствие блеска в глазах. Ты женат несколько часов, а жизнь уже не мила! И почему ты меня не послушал? А? Зачем спорил?! Пару недель назад ты был счастливым человеком, а сейчас что?

Андрей отправил салфетку с телефоном Марины в общую кучу бумажек и безжалостно смял накопленное за последние месяцы «богатство».

– А сейчас я собираюсь соблазнить собственную жену. И мысли об этом меня весьма радуют.

Он вышел из комнаты, сжимая в кулаке бумажный ком с телефонами бывших и потенциальных подружек, а Макс закатил глаза к потолку и скорчил болезненную гримасу – его друг чокнулся, что ли?

– Ты выбросил телефоны? Все? – изумился он, когда Андрей вернулся.

– Да, они больше не нужны, сейчас меня интересует только одна женщина, и я не собираюсь ни на кого отвлекаться.

– Давай по порядку, – спокойным тоном начал Макс очередной натиск. – Ты боишься потерять клуб?

– Боюсь.

– Тогда можно сделать вид, будто спора не было – шутейный разговор, не более…

– Макс, отстань.

– То есть, если ты проиграешь, ты отдашь ей наше теплое, уютное местечко?

– М-м-м…

– Ну и правильно, – кивнул Макс, посчитав ответ отрицательным, – мало ли чего она хочет. Обойдется!

– Отдам, – добавил Андрей.

– Ты дурак, вот точно дурак! Этот спор не имеет юридической силы, а я вообще не свидетель – я ничего не трогал и рук не разбивал. Я вчера пиво пил, а сегодня водку, я товарищ совершенно ненадежный! Мне мама до сих пор хлеб резать не разрешает – у меня один край тонкий выходит, а второй – толстый! – Макс замахал руками, а затем подскочил с кресла так эмоционально, что стекляшки на люстре тихо зазвенели, точно засмеялись. – «Гангстер» наш! И ты не смеешь его ей отдавать!

Андрей тяжело вздохнул, выдвинул стул и уселся, откинувшись на спинку.

– Я еще не проиграл, – сказал он и нахмурился. Действительно, совершить предстоит невероятное, почти невозможное. Почти…

О чем, о ком он думал в тот момент?

О ней.

И больше ни о ком и ни о чем.

Если бы Полина не подслушала разговор с Максом, то получить желаемое не составило бы труда. Он, конечно, набегался бы за ней, но наверняка бы соблазнил. Или сейчас в нем опять говорит самоуверенность? Привык к легким победам и Полину приравнял к бывшим подружкам? А она другая…

Он уж и забыл, каково это – бороться.

Придется вспоминать.

– Я еще не проиграл, – повторил он и в такт мыслям побарабанил пальцами по столу. – И перестань дергаться. Я найду к ней подход, потому что я ее чувствую.

– Даже если она влюбится в тебя по уши, ничего не случится, неужели не понимаешь? Да что ей стоит потерпеть до 8 Марта? Это же считаные дни. Андрюха, ты совершил величайшую глупость на свете!

– Значит, должна влюбиться так, чтобы не смогла терпеть, – бросил Андрей и добавил: – Мне понадобится твоя помощь. Пока не знаю в чем, но будь на связи двадцать четыре часа в сутки, понял?

– Понял, – серьезно заверил Макс. Да, хватит охать и ахать, должны же они хотя бы попытаться… То есть пытаться будет Андрюха, а он подстрахует. Нельзя отдавать клуб этой избалованной хитрой лисе! Нельзя! – Я, пожалуй, поеду домой, а то с минуты на минуту явится твоя… жена. Лучше нам с ней не встречаться. – Он задумался и с умным видом добавил: – В интересах конспирации. А ты, как схему прикинешь, звони.

– Какую схему?

– Обольщения, – ответил Макс. В его глазах уже не плескалась паника – буря резко пошла на спад. Ничего… как-нибудь… и не в такие переделки попадали… вместе они сила… главное – верить… победа будет за нами…

* * *

– Итак, они поженились, – сказал Петр Петрович, прохаживаясь от черного кожаного кресла к внушительному шкафу.

– Вы стойко перенесли это, – поддел Егор, оглядываясь в поисках пепельницы. Но чего нет, того нет. Единственный способ отучить его дымить в кабинете – убрать пепельницу, и кажется, Шурыгин им воспользовался. Попрятал-то он их давно, чтобы не провоцировать и себя, но одна все же оставалась – тяжелая, памятная. А теперь и ее нет.

«Что, курить хочется? – усмехнулся про себя Петр Петрович. – Обойдешься!»

– Да, я не только смирился, но еще и собираюсь помочь… молодым. Они на данном этапе не относятся к браку серьезно, но я занимаю иную позицию. Я против развода. Если убрать мое предвзятое отношение к Стрельцову, то он не так уж и плох. Первое – несколько лет назад он довольно быстро организовал и поднял свой бизнес, второе – несмотря на привычные гуляния, четко и много работает, третье – не жмот, но и не транжира, четвертое – умен, решителен, настойчив. Наверняка найдутся и другие положительные качества…

– Так же как и отрицательные.

– Не перебивай.

– Я просто за объективность, – развел руками Егор.

– Да, есть и отрицательные, как и у меня, и у тебя. Я даже знаю, у кого их в два раза больше.

– Ну, не будем показывать пальцем.

– Не будем, – кивнул Петр Петрович и не удержался от колкого выпада: – Ты, например, никогда бы не смог стать моим зятем.

– Полагаете, не пройду конкурсный отбор? – насмешливые искры в глазах.

– Срежешься уже на первом туре.

– Хотите поспорить?

– Даже не думай! – Петр Петрович остановился и разрубил рукой воздух. – Даже не думай!

– Не волнуйтесь, я еще с ума не сошел. Мне, знаете ли, такой тесть тоже ни к чему.

Взгляды скрестились, секунда тишины – и по лицам расплылись улыбки. Никаких обид – только правда жизни…

– Так вот, вернемся к Стрельцову и Полине. – Петр Петрович вновь зашагал по мягкому ковру. – Они подходят друг другу, и я собираюсь помочь им… хм… сблизиться. И для этого мне нужен ты. И ты мне нужен каждый день: утром, днем и вечером.

– Между прочим, у меня есть и другие клиенты, – сказал Егор, вытягивая ноги.

– А сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не переключался ни на кого другого, когда работаешь со мной?

– А жить мне на что?

Услышав это, Петр Петрович задохнулся очередной порцией негодования. Да Кречетову – этому наглому паршивцу – он платит столько, сколько зарабатывает целая рота частных детективов!

– Совесть у тебя есть?!

Совесть у Егора была и даже в достаточном количестве, но он никогда не отказывал себе в приятном негодяйстве.

– Ладно, уговорили, – нарочно серьезно ответил он, словно только что «не умирал от голода», – сосредоточусь исключительно на ваших поручениях, я же понимаю, как вам сейчас нелегко…

Петр Петрович, успокаиваясь, мысленно досчитал до десяти и продолжил:

– Людей всегда сближают неприятности и проблемы – эмоции обостряются, душа ищет тихой гавани, и любая поддержка расценивается на вес золота. Полине и Стрельцову необходимы такие отрицательные моменты, которые… хм… подтолкнут их к новым впечатлениям и чувствам, которые заставят их заботиться друг о друге, которые помогут им многое переосмыслить… – Он остановился и коротко вздохнул. – Особыми советами помочь не смогу, тебе лучше импровизировать по ходу дела… Короче, ты должен создать для них трудности и сложности, провоцируя тем самым на… любовь. Да, на любовь. Но только прошу – не увлекайся. Никаких землетрясений и конца света не надо. Небольшие минусы, не более. И… – он насупился, – и если понадобится… пользуйся своими отвратительными «жучками»! Сделаешь?

– Без проблем, – привычно ответил Егор.

* * *

Андрей встретил ее широкой улыбкой: «Извини, дорогая, что не помог с чемоданами, давай их сюда, позволь за тобой поухаживать…» Полина хмыкнула, оставила барахольный груз прямо у двери, быстро скинула полушубок, сапожки и отправилась на экскурсию по новому жилью – здесь она оказалась впервые. Странно, но раньше ее даже любопытство не разбирало: а как оно там? Ну, трехкомнатная квартира, ну, на Большой Ордынке… Андрей – человек обеспеченный, а значит, и обстановка должна быть на уровне. И слишком много хлопот перед свадьбой, и нет в душе уверенности, что брак все же состоится (один занозистый процент изредка покалывал в сердце и заставлял удивляться и сомневаться). Но теперь-то загс позади, на пальце кольцо (которое она принципиально не станет снимать), чемодан и сумка в коридоре – пора знакомиться с «гнездом».

Удобная мягкая мебель неброских тонов, минимум шкафов. То тут, то там небольшие ковры с длинным крученым ворсом, никаких горшочных растений, телевизоры везде, где только можно, несколько графических рисунков на стенах светлого коридора, три черно-белые фотографии в гостиной (городские мотивы) и относительный порядок. Кухня просторная в сине-серых тонах с навороченной техникой. Ванная тоже завидных размеров с узкими «больничными» белыми шкафчиками и красивой мелкой мозаикой вокруг зеркала над раковиной, туалет – само очарование: бледно-голубая гамма и держатель для бумаги со встроенным радио. Бумаги, собственно, нет. Видимо, закончилась. А новую не подвезли… Полина улыбнулась и вернулась в комнату, которая теперь являлась ее личной территорией. С новосельем!

Во время экскурсии Андрей следовал за «ненаглядной женой» по пятам, без суеты, сохраняя молчание. «Да, дорогая, тебе здесь жить…»

– Вполне, – выдала Полина краткую характеристику, подошла к окну и резко отдернула штору. Посмотрела на темный двор, развернулась и поинтересовалась: – На завтра какие-нибудь планы есть?

Направляясь к Андрею, она прогнозировала и репетировала встречу. Как он себя поведет? Сразу начнет добиваться желаемого? Нет, конечно, не явно, но… по словам и поведению должно быть заметно… ей во всяком случае. Как умной и опытной женщине.

А он ироничен и спокоен, как всегда, и делает вид, будто между ними ничего не произошло… Или это и есть его особая тактика? Ну и пусть, она тоже ничем не выдаст своих мыслей и стремлений.

– Я хотел пригласить тебя за город. – Андрей прислонился к дверному косяку и сунул руку в карман. – Медового месяца у нас нет, вот я и подумал: а почему бы нам не смотаться на денек ко мне на дачу?

– На дворе конец февраля. – Полина приподняла правую бровь и наклонила голову набок. «Бесспорно, самый дачный месяц…»

– Ну и что, в прошлом году я построил отличную баню… – он выдержал паузу, – попаримся.

Сдержать смех Полина, как ни старалась, не смогла. Впрочем, Андрей засмеялся тоже. Они оба прекрасно понимали, что игра началась и что ходы придется делать в открытую… почти все. Слишком сильный противник и у того, и у другого. Слишком важно победить.

«Да, я могла бы отказаться и вообще не обращать на тебя внимания до 8 Марта, но у меня другие планы…»

– Поехали, – ответила Полина, подходя ближе. – Один медовый день, почему бы и нет?

Андрей выпрямился и нарочно скользнул взглядом по ее фигуре вниз, а затем вверх, задержавшись на груди. «Ты красивая – да, хитрая – да, ловкая – да, сексуальная – тысячу раз да, и ты будешь моей… Улыбайся, предвкушай победу, даже можешь мысленно покрасить стены клуба в розовый цвет, но…»

– У меня есть для тебя подарок, сейчас принесу. – Андрей вышел, а Полина застыла в недоумении. Подарок? Он приготовил ей подарок? Ах, да, это тоже часть Великого Обольщения! А она-то сразу не поняла, удивилась, чуть было не размякла…

«Интересно, что там? Красивая вещица с бриллиантами? Ну, я не так уж и сильно их люблю…»

Андрей вернулся меньше чем через минуту. Протянул небольшую плоскую коробку в мелкий цветочек, обвязанную широкой атласной лентой, и сказал:

– Это тебе и… спокойной ночи, дорогая.

Дверь бесшумно закрылась, шаги стихли, и Полина едко подумала: «Подготовился… муженек… и в коробку подарок положил, и ленточкой обвязал… но что там?»

Дернув за кончик ленты, распустив бант, Полина положила коробку на кровать и осторожно подняла крышку…

Увиденное потрясло ее до глубины души… Мужской глянцевый журнал. И ее собственный зад на обложке… «Лучшая попка сезона».

– Я отомщу… О! Как я тебе отомщу!

Глава 13

Утром Полину в первую очередь терзали бытовые вопросы.

Куда складывать белье, предназначенное для стирки?

Корзина одна и наполовину заполнена вещами Андрея, не класть же свои кофты и маечки, не говоря уж о других кружевных предметах одежды, прямо на его носки… Дома она валила все в кучу, не особо задумываясь, и принцип был прост: у папочки своя корзина, а у них – девчонок – своя. И обычно разбором несвежего добра занималась Оля. Весомая часть направлялась в химчистку, а остальное – в стиральную машину. Теперь же крутиться придется самой…

Значит, нужна еще одна корзина для белья. А еще ей потребуются: личное полотенце для рук и лица, банное полотенце, мочалка, кусок мыла… Н-да… уж лучше сразу личную ванную комнату, но где ее взять?

Так, так… один день замужем, а быт уже капитально заел. Все же надо признать, Ольга отличная сестра, хоть и зануда. Сестра, которая много чего делает, не ожидая элементарного «спасибо», и это называется – забота.

«Ладно, – сморщила нос Полина, – не буду больше ее подкалывать и злить. Сейчас в знак окончательного и бесповоротного примирения я бы даже съела ее замечательный вареный рис».

Ноги сами понесли к холодильнику. Голода нет, но легкий перекус не помешает. Полина открыла дверцу и скользнула взглядом по баночкам, бутылочкам, пакетикам… Вполне.

Она взяла йогурт («Для меня купил? Не ест же он их сам».), лоточек с нарезкой сыра и направилась к чайнику. Мысль о том, что и посуду теперь придется мыть за собой, несколько подпортила настроение. А с другой стороны, пусть Андрей моет – должен же он вокруг нее скакать.

А куда он ушел?

А когда вернется?

Едут они на дачу или нет?

Наверное, он всегда просыпается рано и погружается в работу, как и папочка. Бизнесмены! Трудоголики! А она, между прочим, тоже теперь не хухры-мухры, но после свадьбы полагается короткий отпуск, и поэтому салон подождет.

Эх, как недостает родных стен… родных лиц, голосов. И противного: «Полина, вставай, уже семь часов!» – тоже не хватает.

В коридоре несколько раз щелкнул замок, загремели ключи, а затем хлопнула дверь. Полина сунула в рот последний тоненький ломтик сыра и… (нет, она не пойдет его встречать, с какой стати?)…и осталась на месте.

– Привет! – Андрей зашел в кухню и поставил на пол пакеты с продуктами. – Как спалось?

Как ей спалось после его «замечательного» подарка? Отлично! Нет, она вовсе не скрипела зубами от негодования, не сотрясала воздух тихими угрозами и не ворочалась на неуютном, чужом диване полночи.

– Спасибо, хорошо.

Полина вспомнила, как стояла около двери и думала: запираться или нет? Есть маленький золотой замочек, почему бы им не воспользоваться? Нет, она не боялась, что Андрей вдруг заявится в гости (не сумасшедший же он? И жить ему, наверное, хочется), но душевная потребность отгородиться была слишком сильна.

Но не решит ли он, что она трусит?

Удивившись собственным сомнениям – сколько метаний из-за какой-то ерунды, – она закрыла дверь на замок. Раз ей так спокойнее, значит, так и будет.

– Тогда собирайся, уже двенадцать…

– Поедем на дачу?

– А ты передумала?

– Нет.

Андрей подхватил один пакет, выложил на стол колбасу, хлеб, огурцы, горчицу… Лицо совершенно спокойное – ни за что не догадаешься, какие мысли скачут в его голове.

– Возьми, – он вынул из заднего кармана джинсов ключи от квартиры и положил рядом с продуктами, – они твои.

* * *

А мысли в голове Андрея еще как скакали! Во-первых, он понял, что рад ее видеть. Утром. В своей квартире. Во-вторых, поездку на дачу он планировал растянуть на два дня, но Полине пока об этом говорить не собирался, в-третьих, необходимо «дать пинка» Максу, пусть поможет – сообразит что-нибудь этакое… в-четвертых, ей чертовски идет вишневая кофта с «растянутым» воротом – еще секунда – и он увидит ее плечо… в-пятых, у него нет никакой стратегии, в-шестых, м-м-м, он видит ее плечо… в-седьмых, он ее обязательно соблазнит…

– За полчаса соберешься? – спросил Андрей, отправляя часть продуктов в холодильник.

– Конечно, у меня почти все готово.

Он кивнул и направился в свою комнату. Вынул из кобуры мобильник, набрал номер, сел в кресло.

– Привет, как прошла брачная ночь? – хихикнул Макс и тут же перешел на деловой тон: – Ты схему придумал? Полина-то как? Подпускает к себе? Ну, в смысле общается?

– Мы едем на дачу…

– Да ты что! На твою? Она согласилась?

– Ага.

– Уверен, здесь есть какой-то подвох, – мгновенно среагировал Макс. – С чего бы ей тащиться за город? С тобой. Не в ее интересах подобные путешествия.

– Она играет, – улыбнулся Андрей.

– Пусть делает что хочет, главное – ты не расслабляйся. Пожрать купил? А выпить? Ты про алкоголь не забывай и про музыку – очень на нее это сочетание хорошо действует. Эх, надо было заранее подготовиться… У тебя ж стройка на участке, никакой романтики!

– Вот и возьми романтику на себя, раз такой умный, – с иронией ответил Андрей. – Ладно, мы уезжаем, если что – звони.

Он прервал разговор, сунул мобильник обратно в кобуру и провел рукой по волосам. Нет, ни в какую романтику он, конечно, не верит – не тот случай, Полина со смеху умрет, если он устроит нечто подобное. Тут нужно действовать иначе… но как?

* * *

Полина сразу решила ехать на своей машине – лучше от Андрея ни в чем не зависеть, у нее должна быть возможность смотаться с дачи в любой момент. Это важно.

Брать вещи смысла не имело, но раз речь шла о бане, то она отправила в сумку небесно-голубой раздельный купальник, украшенный яркими стразиками, сверкающими, точно драгоценные камни, и флакон любимых духов. Вдруг пригодится?

Дорога заняла около часа, и, подъезжая к участку вслед за белым «Ягуаром», Полина не чувствовала ни усталости, ни раздражения – сплошной позитив и предвкушение чего-то обжигающего и волнительного. И с погодой повезло: снег давно растаял, сухо, ветра нет, и удивительно тонко пахнет весной. Еще бы солнца добавить! Но, увы, часа через три уже темнеть начнет.

Захлопнув дверцу, девушка огляделась. Участок приличный, но незаконченное строительство портит всю картину. Хотя порядок присутствует: кирпичи ровно сложены рядом с древним сараем, куча песка накрыта плотным выцветшим брезентом, дорожка, ведущая к деревянному дому, аккуратная и даже с бордюрчиком, грязи и мусора не наблюдается. Недостроенный кирпичный дом к тому же не ассоциируется с огромным скелетом, наоборот, радует глаз окошками и темно-зеленой крышей.

– Осталось немного, и этого красавчика можно будет обживать, – проследив за взглядом Полины, прокомментировал Андрей. – Мне не понравилась терраса, ее переделают, и внутренняя отделка пока отсутствует.

– Удобства, значит, на улице?

– Ага, если надо будет, могу посветить фонариком.

– Спасибо, обойдусь, – ответила она.

Подхватив пакеты с провизией, Андрей направился к старому дому, Полина последовала за ним, гадая: а чего это он столько еды взял? Уж не собирается ли он заночевать здесь? А впрочем, не важно. Ее драгоценный красный «Лексус» рядом, и она, если посчитает нужным, уедет, а если захочет остаться, то и останется.

Журнал он ей подарил… откопал же где-то! Ну, ничего, ничего… 8 Марта не за горами.

В доме обстановка была простой и далеко не новой – для беглого осмотра хватило пары минут. Две комнаты на первом этаже и две – на втором. Занавески старенькие, потерявшие былой цвет, мебель добротная, но ее слишком много, пол дощатый, выкрашенный коричневой краской, в углу солидная печка, вызывающая стойкую ассоциацию с Мойдодыром, посередине большой комнаты – огромный круглый стол, застеленный изумительной бледно-розовой вышитой скатертью, на стенах – пара календарей и навязчиво тикающие круглые часы.

– Вообще эта дача родительская, но мама сюда из-за соседей приезжать не любит, – пояснил Андрей.

– А с соседями что не так?

– Война у них. Никто уж не помнит, с чего началось, но терпеть друг друга не могут. К тому же соседи обеспеченные, а мама барства не одобряет.

– А тебя тогда она как терпит?

– С трудом, видимо, – он усмехнулся и скинул куртку.

Полина тоже сняла отороченное мехом пальто и кинула его на диван. Обняла себя за плечи и посмотрела на печку.

– Холодно.

– Сейчас затопим. – Андрей вынул из кармана зажигалку и нарочно многозначительно добавил: – Ну, в бане-то в любом случае согреешься.

Оставив эту неприкрытую провокацию без ответа, Полина поднялась на второй этаж и заглянула в комнату поменьше – почему бы здесь не устроиться? Небрежно отправив сумку в кресло, она села на застеленную пикейным одеялом пружинистую кровать и улыбнулась. Отличный медовый месяц!

Печка прогрела дом довольно быстро, а горячий чай с бисквитными пирожными добавил теплой атмосфере уюта оттенок душевности. Но, несмотря на временное затишье и внешнюю расслабленность, в воздухе не прекращали подрагивать искры начатой игры…

Ее слово – его слово, ее ход – его ход…

Час они болтали ни о чем, но подтекст многих фраз таил в себе приятную остроту, явную для обоих.

– Пойду баню протоплю.

– Ступай, дорогой.

– Присоединишься?

Полина на пару секунд «задумалась», давая ему некоторую надежду, а затем не без удовольствия коротко ответила:

– Нет.

– Трусишь? – Андрей, опять провоцируя, посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

– Просто не люблю, когда слишком жарко.

– Найдем тебе панамку.

– Боюсь, если ты увидишь меня в столь дивном головном уборе, ты потребуешь развод.

– Ну, если на тебе больше ничего не будет, то панамку я уж как-нибудь переживу.

– Знаешь… у мужчин с возрастом начинаются некоторые проблемы… м-м-м… я не хочу рисковать твоим здоровьем. Все же это зрелище не для слабонервных.

Ее слово – его слово, ее ход – его ход…

* * *

Операция под названием «Даешь романтику!» была дохленькой. И Макс это прекрасно понимал. Но время поджимало, а мозги категорически отказывались работать.

Чем можно удивить Полину Шурыгину? Ведром черной икры? Вряд ли, да и где здесь трепет души, волнение чувств и прочая сопливо-слезливая ерундистика, на которую так падки женщины? Нет в этом романтики… нет! Ни фига нет! Вот и приходится идти проторенной дорожкой, надеясь на удачу и авось. Ну, вдруг размякнет, потеряет бдительность… А потом, кто знает этих избалованных богатых мамзелей! Возможно, как раз простых-то радостей в их жизни очень мало.

– В путь! – скомандовал Макс и решительно положил руки на обтянутый кожей руль. Машина зарычала и сорвалась с места. Ничего… уж как-нибудь… ничего… Вырвут они клуб из цепких лапок Полины. Собственно, она его пока и не заполучила. – Растает красавица, растает… – добавил он, вспоминая, не забыл ли чего. Вроде все взял.

К участкам Макс подъезжал медленно, осторожно, точно шпион, которому предстоит внедриться в сплоченные ряды врага. На даче Андрея он бывал часто: и в бане парился, и шашлыки ел, и один раз даже Новый год встречал в обществе хохотушки-сослуживицы, так что территория была знакома и изучена.

Притормозив метров за десять до сторожки, Макс взял с соседнего сиденья целлофановую сумку с водкой, пивом и нехитрой закуской и направился к небольшому одноэтажному дому, освещенному тремя лампами-фонарями. Стоило подойти к забору, как тут же залязгала цепь и раздался громкий собачий лай. Овчарка. Злая. Как же ее зовут? Бумба? Бомба? А ей-то гостинца он не принес.

Скрипнула дверь, по земле расплылась узкая полоска света, и Макс увидел на ступеньках щупленького сторожа. Усатый мужичок неопределенного возраста своим видом напомнил Бармалея, но никаких отрицательных эмоций не вызвал, наоборот, в голове мелькнуло успокоительное: «Договоримся…»

– Булька, хватит, – флегматично произнес Бармалей и почесал небритую щеку. Собака тут же замолчала, но продолжила смотреть на гостя сердито. – Чего нужно, мил-человек?

– Дело есть, – честно ответил Макс и, дабы подчеркнуть добрые намерения, качнул сумкой. Бутылки послушно тренькнули.

– Угу, – задумчиво выдал сторож и виновато посмотрел на собаку: ты, мол, честно свой долг исполняешь, а я… – Значит, по делу?

– Ага.

– А по какому? – Мужичок подошел ближе к калитке и вопросительно поднял брови «домиком».

– По любовному, почти личному… – опять честно ответил Макс и тренькнул бутылками еще раз.

Теперь сторож отправил Бульке иной взгляд – важно-красноречивый: вот, мол, у товарища какие серьезные проблемы, а ты что подумала… Должны мы ему помочь? Обязательно должны!

Оправдав себя с головы до ног, он открыл калитку, махнул рукой в сторону дома и гостеприимно произнес:

– Заходи, мы с Булькой по человеческим страданиям большие специалисты. Поможем!

* * *

Баню подготовил, протопил и отправился за долгожданным удовольствием.

– Попарься хорошо, милый, – пожелала Полина, глядя в окно на удаляющуюся фигуру Андрея.

Идет беззаботной походочкой, не оглядывается. Через плечо перекинуто махровое полотенце, в правой руке бутылка с минералкой.

Ее муж.

В полном великолепии.

А скоро еще и абсолютно чистым будет.

Она метнулась к пакетам с продуктами и с интересом провела короткую ревизию.

Ага, бутылка вина и бутылка шампанского – эх, Андрей, самонадеянно, наивно полагать, будто ее можно напоить… или это для куража? Так этих искр в ней и без алкоголя предостаточно!

Ага, печенье с прослойкой карамели… годится для «застолья».

Ага, компот с персиками… с гладкими, сочными половинками персиков… как символично!

А что у нас в пакете на подоконнике? Сыр «Сент Агюр», сырокопченая колбаса, маслины… Намечается вечеринка? Ну так она сама ее и организует!

Полина поднялась на второй этаж, зашла в свою комнату, расстегнула «молнию» сумки, достала купальник, разложила его на пикейном одеяле, отстранилась, изучая дорогущую красоту, и, предвкушая очередной раунд игры, победно улыбнулась:

– Попарься хорошо, милый…

Глава 14

От бани она отказалась – ну и ладно… не очень-то он надеялся на ее согласие. Пусть дразнит, водит за нос, посмеивается, ликует и предвкушает триумф, а он будет неторопливо притягивать ее к себе, увлекать…

– Полина, Полина, – выдохнул Андрей и плеснул на горячие камни воды. Вода зашипела, и белые клубы пара потянулись к потолку.

Он сел на скамейку, провел ладонью по лицу, думая о жене.

Как его жизнь лихо закрутилась, как мог он жениться… Легко жениться? Да, Шурыгин давил и шантажировал, но душа принимала условия – чем дальше, тем становилось спокойнее. Андрей посмотрел на обручальное кольцо и усмехнулся. Что? Не хочется снимать? Даже мысли такой не было?

– Полина, Полина…

Из-за журнала – свадебного подарка – она, конечно, разозлилась. Но он должен был дать понять, что одну аппетитную часть ее тела он уже видел. Как можно отказать себе в подобном удовольствии? Андрей лег на спину и положил руки под голову. Чем она сейчас занимается? Чем?

Часика через полтора он устроит ужин… вино или шампанское – пусть выбирает. Они посидят, поедят, выпьют, потом еще посидят, а потом уже никуда не поедут. А дальше? Она направится в свою комнату, он – в свою. Она будет волноваться и прислушиваться, а он не придет. Пусть ждет и представляет, как спустит его с лестницы, а его не будет.

Или не так… он все же придет… И получит по шее! Андрей засмеялся, представляя, как в него полетят тапки и подушка. Да, пожалуй, он еще подумает – требовать выполнения супружеских обязанностей этой ночью или нет. Полина, Полина…

Проведя в парилке около двадцати минут, он перешел в смежную комнату, принял душ, насухо вытерся, обмотал вокруг бедер махровое полотенце, взъерошил мокрые волосы и босиком зашлепал к двери, ведущей в раздевалку. Трудно представить, что за окном конец февраля, до того душно и жарко, сейчас не помешал бы глоток прохладной минералки, но и она наверняка согрелась.

Дернув на себя ручку двери, Андрей перешагнул невысокий порожек и… резко притормозил, точно натолкнулся на невидимую стену. С правой стороны за столом сидела Полина. Ее расслабленная поза говорила примерно следующее: «Дорогой, ну что же так долго? Я устала тебя ждать». Взгляд скользнул по закускам, бутылке шампанского, бутылке вина и вновь вернулся к «обожаемой супруге». В ее глазах кружился смех, но лицо оставалось совершенно спокойным. Наверное, эта картина не была бы столь нереальной и шокирующей, если бы не одеяние Полины. Хотя вряд ли стоит называть одеянием тонкие веревочки и треугольнички, усыпанные мелкими сверкающими камушками… Она в купальнике. Точеная фигура, тонкие руки, длинные ноги, матовая кожа… Необыкновенно красива, такой больше нет… Обручальное кольцо обожгло палец.

– Тебе не холодно? – участливо спросила она, широко улыбаясь, теряя маску невозмутимости.

Андрей почувствовал, как полотенце предательски поползло вниз, и, молниеносно подхватив его, туже стянул на талии.

– Разве может быть холодно рядом с такой женщиной? – профессионально выдал он комплимент, взял стул, развернул его и сел. Сердце неожиданно выдало барабанную дробь, а в голове пронеслась странная фраза, нелепая по сути: «Я бы женился на ней…» – А ты не замерзла?

– Разве можно замерзнуть рядом с таким мужчиной? – Взгляд острой и отравленной стрелой полетел в его сторону. Кажется, она добилась чего хотела – он сбит с привычной волны уверенности, он нервничает, и его глаза горят голодным огнем. Да, смотри-смотри сколько хочешь – не жалко, но не думай, что тебе перепадет хотя бы один кусочек этого вкусного, миндально-сахарного пирожного. Ха! Посмотрим, кто кого.

Андрей прищурился. Она похожа на француженку (на полуголую француженку), есть в ней (даже в полуголой) удивительный шарм. И флюиды от нее идут жгучие… и каждый изгиб тела притягивает взгляд, дразнит, зовет… Но тем не менее она неприступна (хотя почти обнажена). Андрей протянул руку и коснулся пальцами щеки Полины… она напряглась, но не отстранилась.

– Дразнишь меня?

– Нет, – последовал легкий ответ, – просто хотела поужинать с тобой.

Андрей опустил руку и подхватил бутылку шампанского – ну, что ж, почему бы действительно не поужинать? Форма одежды парадная, стол ломится от яств.

* * *

– Огурцы хороши! Где брал?

– В магазине, – ответил Макс и тут же получил взгляд, полный осуждения.

– А сам не солишь?

– Не-а… некогда.

– А работаешь кем?

– Да я по связям… с общественностью.

– По каким таким связям? Девок, что ли, курируешь?

– Каких девок? – изумился Макс и тут же заулыбался. – Нет, это не те связи! Я, Василич, статьи рекламные пописываю, информацией кручу-верчу, сайт тоже на мне…

– Сайт?

– А, – Макс махнул рукой и щедро разлил водку по рюмкам – до краев, – не заморачивайся.

Пиво уже закончилось, и веселье шло «по-крупному». Сторож Василич оказался мужиком душевным, уважающим футбол, рыбалку и журналы, напичканные сплетнями. Личная жизнь звезд шоу-бизнеса волновала его столь сильно, что он без запинки мог рассказать, у кого сколько было жен, любовниц, как их звали, где познакомились и чем дело закончилось. Две стены на крохотной кухоньке от пола до потолка были обклеены радостными лицами знаменитостей, вырезанными из журналов.

Жил Василич здесь давно и очень дорожил своими служебными обязанностями и небольшим личным имуществом, скопившимся за эти годы. Он с гордостью предъявил коллекцию хрустальных рюмок и фужеров, доставшихся в подарок от хозяина дома № 18 («Забирай, говорит, я-то пить бросил, а тебе пригодится»), новенький электронож, тоже подарок, но только от владельца дома № 23 («Моя дура, говорит, сыр этой бензопилой режет, унеси с глаз долой, а то нервы у меня не железные»), и собственноручно сделанную тумбочку. «Три ящика, и каждый выдвигается», – похвастался сторож, демонстрируя Максу «фантастическое» скольжение ящиков – туда-сюда.

Но большим минусом для Василича являлось одиночество. «Ни одна сволочь же не заглянет, не спросит, как я тут… выпить не предложит!» – возмущался он, любовно поглаживая прохладную бутылку «беленькой».

Макс изначально не собирался пить вместе со сторожем, но, войдя в «тяжелое» положение Василича – ну не с кем человеку злоупотребить, – кивнул и принял не только пива и водки, но еще и предложение заночевать на кухонной кушетке. «Булька на цепи, – успокоил разомлевший Василич, – так что ночью в уборную бегай спокойно».

Через час Макс уже обожал сторожа и клятвенно обещал не забывать его и наведываться как можно чаще.

– Давай теперь о личном. – Василич выпил залпом водку, занюхал черным хлебом и добавил: – Ядреная, зараза! Что у тебя там за любовь приключилась?

– Не у меня, – Макс мотнул головой, икнул и тоже жахнул водки. Схватил огурец и торопливо захрустел им. – У друга моего… беда стряслась… Женился.

– Ну-у-у, это еще не страшно. Я, правда, женат не был, но люди рассказывали… Вроде не плохо там… ну, это самое…

– В браке, – подсказал Макс.

– Точно!

– У них все очень непросто… понимаешь, ему нужно… у-у-у… ее…

– Понимаю, – важно ответил Василич, – а кому ж не нужно? Дело это… хм… нормальное – природой установленное.

Макс поднял голову и посмотрел на Василича уважительно – вот ведь человек какой! С лету сечет! И объяснять ничего не надо.

– Он сейчас здесь… живет… третий дом от… слева… не, справа… Они там вдвоем.

– Ну! – не поверил Василич.

– Ага, а я, значит, к тебе…

– Выпьем?

– Выпьем. – Макс разлил еще водки, намазал паштетом кусок белого хлеба и продолжил: – А я ему помочь должен… романтики добавить, понимаешь…

– Молодец. За счастье молодых! – Василич крякнул, пригладил усы и потянулся к рюмке. – Долгой им совместной жизни! И в горе, и в радости, так сказать.

– Точно, – выдохнул Макс и после очередного чоканья опрокинул рюмку в рот. И тут же в висках застучали молоточки, а в глазах поплыло. Это за что он выпил? За длительное счастье молодых?

«Андрюха, прости! Прости, друг, если сможешь!»

* * *

Обычный семейный ужин – она в купальнике, а он в махровом полотенце.

«Интересно, как много она мне позволит?»

«Интересно, когда он начнет приставать?»

Полина встала, обошла стол и замерла, демонстрируя достоинства своей фигуры, распаляя, соблазняя… Андрей открыл шампанское и, не отказывая себе в удовольствии, «сорвал» взглядом с нее купальник.

– Мне, пожалуйста, полный бокал, – Полина улыбнулась, подошла ближе, остановилась.

«За руль, похоже, она садиться не собирается… Останется?»

– Хорошо, что я совершенно случайно купил вино и шампанское.

– Да, и как это пришло тебе в голову?

– Сам не знаю.

Полина подошла еще ближе, развернулась, взяла бокал.

– За нас.

– За нас, – согласился Андрей, сделал один глоток, помедлил секунду, а затем допил шампанское до дна. Он тоже сегодня не собирается садиться за руль, и тост слишком хорош, слишком значим.

Дотронувшись до запястья Полины, медленно скользя рукой по ее руке вверх, Андрей поднялся со стула…

Бокал Полины тоже пуст – она поставила его на стол и приготовилась к «битве». Пусть расслабится, пусть понадеется, пусть поверит, а она скажет «нет». Что сейчас между ними? Завязки, треугольники мягкой тонкой ткани, стразики ее купальника. Еще пари, салон, клуб… много чего. Но, несмотря на это, Андрей рядом, совсем рядом: его дыхание обжигает щеку, его пальцы прикасаются к плечу, его глаза требуют… И ее тело уступает, тянется вперед, поддается… Но разум уверенно тащит назад. Нет, она пришла не для того, чтобы соглашаться, она пришла – отказывать.

Андрей наклонил голову, и светлая мокрая челка упала на лоб. До ее губ – мгновение, но стоит ли торопиться? Она рядом – дерзкая, горячая, страстная. Она рядом… и она ждет – его ход. Он не боится рискнуть, но он не хочет терять возможности вдыхать грейпфрутовый аромат ее духов, касаться ее руки, плеча, шеи… Полина, Полина, кто ж знал, что ты такая… Он заглянул в ее глаза, уловил призыв и коснулся губами ее губ… Привычная легкость отношений? Уже нет.

Полина тут же отвернулась, засмеялась и устремилась к стулу.

– Как насчет сыра или маслин? – насмешливо спросила она, усаживаясь за стол.

– Как насчет шампанского или вина? – ответно поинтересовался он.

Добавив дров в печку, Андрей сел напротив и подпер щеку ладонью. Сплошное удовольствие смотреть на собственную жену и играть с ней в подобные игры. Еще бы в груди не жгло и не съезжало бы постоянно вниз полотенце, было бы совсем хорошо.

– Позволь, я за тобой поухаживаю. – Полина положила на его тарелку сыр, маслины и кусок хлеба. – Приятного аппетита, дорогой.

– Приятного аппетита, дорогая.

Пять минут они ели и пили молча, каждый думал о своем, но воздух практически искрился от накала эмоций. Взгляды летели на противоположную сторону и скрещивались, переплетались, улыбки то вспыхивали, то гасли, мысли подпрыгивали, слова замирали на губах.

Не думала Полина, что можно чувствовать себя раздетой, будучи в купальнике, что можно устремляться вверх гордой птицей и между тем падать вниз, путаясь в непонятных чувствах, что можно быть уверенной и растерянной одновременно. Она не предполагала, что танец страсти, смело затеянный ею, окажется столь сложным. Разве раньше она не кружила головы мужчинам? Не манила целенаправленно, хладнокровно? Не давала надежду, обманывая? Да сотни раз! А теперь? А теперь ей тоже весело, забавно, интересно, но в душе огонь, и непривычная неловкость сковывает тело.

Андрей не думал, что можно волноваться, пытаясь затащить женщину в постель, он не думал, что фраза «затащить в постель» может настойчиво резать душу. Не те слова, не подходящие. И главное – не хочется торопиться. Даже если бы не маячила на горизонте потеря клуба – не хочется торопиться.

– Не поедем сегодня в Москву, – ровно произнесла Полина.

– Не поедем, – ровно ответил Андрей и долил шампанского в ее бокал.

– Спасибо. – Она сделала глоток, облизала губы и откинулась на спинку стула.

Андрей нагло уставился на ее грудь и мысленно метнулся от «пора» до «не пора». Она ждет, когда он начнет проявлять активность, и она ни за что не подпустит его близко, слишком близко… но он должен делать попытки, ее распалять и должен… прикоснуться к ней еще хотя бы раз, вдохнуть ее запах, почувствовать тепло ее кожи.

Андрей встал и пересел на диван – пусть сама придет. Он приехал на дачу ее соблазнять, а она приехала не соблазняться. «Иди сюда, здесь мягко и уютно, и здесь ты получишь максимум удовольствия, отказывая мне».

Полина качнулась на стуле, вытянулась, коснулась босой ногой ножки стола и спросила:

– Наверное, тебе там очень удобно?

– Удобно, – улыбнулся Андрей, – но немного одиноко.

– Что ж, я составлю тебе компанию.

Лениво поднявшись, точно дикая кошка, уставшая от охоты, Полина медленно подошла к дивану, демонстрируя при каждом шаге свою природную красоту, и села рядом.

Андрей тут же притянул ее к себе, не давая возможности опомниться, и обжег дыханием щеку.

– Ничего себе, – отстраняясь, усмехнулась Полина, но кольцо его рук было слишком крепким. Временно отказавшись от сопротивления, она смело встретила взгляд потемневших серо-голубых глаз – он ее отпустит, стоит только попросить или сказать простое «нет»… он ее отпустит.

Приблизив лицо к его лицу, она чуть вздернула подбородок. Оттолкнуть Андрея всегда успеется, этот «семейный» ужин организован не для того, чтобы сидеть по разным углам комнаты. Чем ближе – тем лучше, тем потом ему окажется тяжелее, больнее… А ей тяжело и больно не будет, и ничего, что сейчас колотится сердце и тело предательски ждет ласки… как бы самой не за-играться…

Андрей медлил. Опустил взгляд на ее губы, скользнул ладонью по ее спине вверх и дотронулся до мягких завязок купальника – дернешь, и бантик распустится… Он понимал – одно движение, и Полина упорхнет, и тянул из желания сохранить близость – вот такую, какая есть. Пока она разрешает ему прикасаться, обнимать, а что еще будет дозволено?

До ее губ несколько сантиметров…

Он подался вперед, но она немного отстранилась.

«Дразнишь?»

«Дразню».

«Можно?»

«Узнаешь, только когда посмеешь».

«Чуть позже…»

«Не хочешь терять надежду?»

«Не хочу терять тебя».

Если бы он мог, он бы зачеркнул последнюю мысль – решительно зачеркнул, так чтобы ни одной буквы не осталось. Ей нельзя проигрывать ни в чем, ни на долю секунды.

Он коснулся губами ее губ, но на этом остановился. Потянул за завязку, но не сильно – провоцируя, ожидая реакции…

Реакции не последовало.

«Можно?»

«Узнаешь, только когда посмеешь».

Андрей сильнее прижал жену к себе и… раздался короткий металлический звук, а затем – тяжелые шаги по ступенькам за дверью.

Полина вздрогнула, хватка Андрея ослабла. Он сразу убрал руки, резко встал, направился к двери, дернул несколько раз ручку и подошел к маленькому окну.

– Что это? – коротко спросила Полина, до конца не осознавая произошедшее.

– Нас закрыли, – мрачно ответил Андрей, вновь туже затягивая полотенце на бедрах. Изумление подкатило неторопливой волной… он еще пребывал на пике страсти и игры, и неприятный осадок от того, что пришлось прекратить затяжной, «опасный» раунд, не растаял окончательно. – Какого черта! – выдохнул он, пытаясь разглядеть двор, но тщетно – и окошко маленькое, и выходит оно не туда, куда нужно.

– Как закрыли? – изумление Полины было куда ярче, она даже не поверила ушам.

– Похоже, на щеколду, – ответил Андрей.

– И мы не сможем выйти? Но кто это сделал?! И почему твоя баня запирается на щеколду с той стороны?!

– Все претензии к моему отцу, – хмуро усмехнулся Андрей, – после того как прошлой осенью ограбили соседей, он налепил замков где только можно и нельзя. А эта щеколда вгоняется в замок… там еще ключ нужен… Но у того, кто нас закрыл, ключа не было…

– Но кто мог это сделать?! – повторила Полина, вскакивая и тоже устремляясь к окну.

– Хороший вопрос… – протянул Андрей, он бы тоже хотел знать на него ответ. Макс? Это и есть его обещанная романтика? Черт! Мобильник остался в доме. Но нет, до такого экстрима его друг вряд ли бы додумался… а если бы и додумался, то точно бы предупредил.

Полина тоже подергала ручку, хмыкнула и развернулась. Это работа Макса, кого же еще – ура, прибыла подмога из Москвы!

– Твой друг Макс постарался, да?

– Нет, – ответил Андрей, отходя от окна. Догадка вдруг завертелась в голове, и он посмотрел на Полину с усмешкой. Ее сестры… точно… это затея ее сестер – развлекаются девочки, «подбрасывают дровишки в огонь».

– Твои сестры постарались, да?

– С ума сошел, – искренне изумилась Полина, – у нас, знаешь ли, семья благовоспитанная, никто по лесам скакать не станет и уж тем более не будет запирать чужие бани! И как тебе такое в голову пришло?

«Да, конечно, кто бы сомневался! И ты самая благовоспитанная из дочерей Шурыгина!» – усмешка стала заметнее.

– Могла бы просто сказать, что хочешь побыть со мной наедине, я бы охотно согласился, – не удержался от укола Андрей, – заставила девочек тащиться за МКАД – неразумно.

– Ты это серьезно? – Полина звонко рассмеялась. – Да это ты уговорил Макса запереть дверь! Ты! Представляю, как он полз огородами, оглядываясь, боясь, что кто-нибудь заметит среди кирпичей и досок его пухлый зад!

– Ерунда.

– Ага, как же! Ну, давай, демонстрируй свою немереную силу – вышибай дверь! – Она мгновенно изобразила на лице мольбу. – О, спаси меня из заточения, о, снеси щеколду к чертовой матери, о, срази меня наповал своей мужественностью. Герой мой, муж мой, рыцарь мой! – Полина прыснула от смеха и направилась к столу выпить шампанского. Волнение улетучилось, и она вновь привычно дерзка. – Ну, давай, давай, – приободрила Полина, виляя бедрами. Она снова чувствовала себя великолепно и была готова вновь дразнить точеной фигурой.

– И выбью, и снесу, – бросил Андрей, принимая следующий раунд игры, – и продемонстрирую, и удивлю.

– Полотенце только не потеряй, милый.

Замечание было уместным, и Андрей решил для начала натянуть трусы и джинсы, а уж затем совершать подвиги во имя Дамы. И пусть эти подвиги заведомо искусственные, но выбираться из бани нужно – единственное окно слишком маленькое и воспользоваться им не получится, да и раз девочки старались, то почему бы не поддержать их…

– Мне отвернуться? – с вызовом спросила Полина, когда Андрей взял джинсы.

– Зачем? – улыбнулся он. – Между мужем и женой подобных секретов быть не должно.

Упс. Теперь ей придется смотреть?.. Ну и ладно. Чего она там не видела.

Но как только Андрей дернул за край полотенца, Полина, предчувствуя его усмешку, отвела глаза в сторону и поджала губы. Кстати, пора подумать и о своем одеянии. Он теперь одет, а она… немножечко раздета.

Бум!!!

Полина метнула взгляд на дверь в надежде, что та дрогнула от первого удара, но, увы.

Андрей отошел немного, коротко вздохнул и, как заправский каратист, вновь шибанул ногой по двери – опять бесполезно.

– Сил не хватает?

– Ничего удивительного – баню я строил на века.

– Оправдывайся, оправдывайся. – Полина допила шампанское и слопала маслину.

– Поможешь?

– Я так и знала, что без меня ничего не выйдет. – Танцующей походкой она подошла к Андрею и подергала ручку – щеколда даже не разболталась, действительно вечная конструкция. – Ну и чем могу помочь?

– Встань вот сюда, – Андрей развернул ее, лицом к себе, – как только я разбегусь…

Фраза оборвалась.

Договаривать он и не собирался, молниеносно прижал Полину к двери и начал целовать в губы. «Я попалась, глупо попалась…» – подумала она, но не сделала попытки вырваться. Приятная волна пронеслась по телу, руки ослабли, в животе заныло…

Обнимать Андрея она не стала, на поцелуй ответила коротко и расслабилась, позволяя эмоциям расти – она здесь и ее здесь нет.

– Мерзавец, – спокойно констатировала Полина, когда он отстранился.

– В прошлый раз ты ответила на поцелуй, и я подумал, вдруг ты хочешь еще, но стесняешься попросить.

– Наглое вранье. Я никогда не отвечала на твои ненужные поцелуи.

– А в загсе?

– Нет.

– А сейчас?

– Тоже нет.

– Давай попробуем еще раз и проверим.

– Займись делом, – Полина кивнула на дверь, убрала его руки с талии и насмешливо добавила: – О, мой герой!

Она поняла, что рассердилась, и это жутко ей не понравилось. Почему?.. Отчего?.. Может, потому, что Андрей прав?

* * *

Задвинув щеколду, Егор неторопливо направился по дорожке к дому. Миновав сарай, ровно сложенные доски, кирпич, свернув за угол, он сел на старенькую скамейку и вынул из пачки сигарету. Интересно, сколько времени потребуется «молодым», чтобы выбраться из бани? Успеет он спокойно покурить или нет?

Бум! Бум! – донеслись первые глухие удары.

– Да не торопитесь вы…

Тишина.

Егор положил ногу на ногу и прислушался.

Тишина.

Выдохнув клубы дома, он улыбнулся, гадая, чем занимаются Полина и Андрей: спорят, кто тот негодяй, который их запер, дают друг другу советы, придумывают, как выбраться из заточения? В любом случае они сейчас вдвоем…

Бум! Бум! Бум!

Ну да, а никто и не говорил, что будет легко. Любовь вообще штука сложная.

Глава 15

Дверь сдалась после десятого удара. В небольшую узкую комнатку тут же влетел холодный воздух, и Полина потянулась к пальто. За время, которое Андрей потратил на героическую борьбу со щеколдой, она успела одеться, съесть кусочек сыра и переключиться на вино. Итак, можно подвести итоги. Она приехала на дачу и сделала все, чтобы ее замечательный супруг воспылал к ней страстью, чуть-чуть отомстила, чуть-чуть развлеклась, чуть-чуть поцеловалась. Последнее «чуть-чуть», конечно же, не считается – это исключительно для дела. Он-то нафантазировал, а она… просто прикидывалась.

Полина сморщила носик и мысленно признала, что мимолетная близость оставила заметный след в душе. Ну и что… Во-первых, актриса должна добросовестно вживаться в роль, во-вторых, это вовсе не проигрыш с ее стороны – «с кем хочу, с тем и целуюсь», в-третьих, она женщина, он мужчина, и нормально испытывать некоторое влечение. Нет, третий пункт вычеркиваем… Ничего нормального в том, чтобы тянуться к каждому встречному-поперечному, нет. Да – он муж, но фиктивный же. А значит, либо нужно признать, что он ей излишне симпатичен, либо… Ох, она запуталась в оправданиях собственной персоны и вообще… Полина запахнула полы пальто, накинула на голову капюшон, отороченный мехом, и прошла к двери точно королева – спасибо, подданные, вы свою работу выполнили отлично.

– Я горжусь тобой, дорогой, – нарочно нежно произнесла она.

– Ради тебя, милая, я готов на все, – заверил Андрей.

Мягкий сумрак уже окрасил вечер в серо-синий цвет, сгустил тона. В окнах разномастных домов горел свет, и фонари освещали улицу, изредка перемигиваясь. Полина быстро зашагала по дорожке, оглядываясь в надежде отыскать «пухлый зад» прячущегося Макса. В том, что именно по его вине пришлось выбивать дверь, она не сомневалась.

Андрей шел за ней, сунув руки в карманы, и тоже оглядывался, выискивая Олю и Катю – в их причастности он был уверен на сто процентов.

* * *

– Василич, я ответственный за романтику.

– Понимаю…

– Я им кое-что привез… важное и нужное…

– Понимаю…

– Надо вырубить свет…

– Понимаю…

– Василич, проснись, – Макс потряс растекшегося по столу собутыльника за плечо и окинул взглядом остатки банкета – смели все подчистую, водки осталось буквально «на один укус», но больше и не надо. Перебор уже.

– А! – подскочил Василич.

– Я говорю, свет вырубить надо, третий дом… рядом с лесом. Любовь у них… должна быть… то есть… никакой любви, ни за что! Но надо… – выдал Макс, тщетно пытаясь сформулировать мысль так, чтобы и на Андрея беду в виде роковых чувств не навлечь, и суть до Василича донести.

– Сделаем, – выдохнул тот, поднимаясь.

– Я на дорогу пойду, как махну – вырубай, но не раньше… – язык предательски заплетался, – мне еще это… положить надо… это…

– Чего?

– Романтику.

– Как?

– В пакете… целлофановом…

– Куда?

– Под дверь…

– Понял, – неожиданно резко закивал Василич, Макс даже испугался – вдруг голова сейчас оторвется.

Он тоже поднялся, энергично одернул свитер, качнулся и громко выдал:

– За мной!

Команда щедрых дарителей романтики, состоящая из двух человек (плохо держащихся на ногах), двинулась на улицу. Макс шел бодро, веря в удачу, улыбаясь до ушей, спотыкаясь. Василич, наоборот, семенил и пошатывался, сопел и шевелил губами, явно с кем-то разговаривая.

Булька, увидев хозяина и гостя в непотребном виде, осуждающе порычала и успокоилась – дураки, чего с них возьмешь. Она легла около сетчатого забора и демонстративно отвернулась, мол, я в этом безобразии не участвую, и чтоб завтра были точно огурчики с грядки.

Макс потопал к машине, попутно соображая, как просигнализировать Андрею? Как до него донести, что задание выполнено – романтика уже прибыла к месту назначения, и нужно ее взять и использовать в корыстных целях. Открыв заднюю дверцу, он вынул большущий шуршащий пакет, выпрямился и поискал глазами нового другана. Сторож исправно дремал, прислонившись к металлическому щитку.

– Эй! – окликнул Макс.

– Туточки я, – отозвался Василич.

Макс удовлетворенно хмыкнул и полез в карман за мобильником – Андрюхе он пошлет эсэмэску. Такую замечательную эсэмэску, которая все и объяснит. Угу. Но только фраза нужна… этакая… ну, чтобы в случае чего… «Полинища рыщет по углам…», чтобы в случае чего никто не догадался… ну, что это знак… Макс тряхнул головой, надеясь упорядочить мысли, и, проходя мимо калитки, бросил Василичу предупреждение: «Ты только рубильники не перепутай». Хлопнул себя ладонью по лбу и гордо выпятил грудь – придумал, придумал нужную формулировку!

* * *

– Во сколько ты обычно уезжаешь на работу? – Полина решила завести непринужденную беседу, которая отодвинула бы случившийся поцелуй в сторону. И почему она постоянно вспоминает об этом… и самодовольное выражение лица Андрея ужасно раздражает. Он, по-видимому, считает, что одержал маленькую победу… ну-ну…

– Часов в восемь.

– Я тоже завтра поеду в «Анни» рано – куча дел. Кстати, кто-то мне обещал финансовую поддержку…

– А я от своих слов не отказываюсь. Скажи, какая тебе нужна сумма, и ты ее получишь.

– Мне нужно много денег, – улыбнулась Полина, – очень много денег.

– А могу я поинтересоваться, на что ты их собираешься потратить?

– Исключительно на салон… на расширение бизнеса, – ответила Полина. Да, она не какая-то простушка. У нее свой бизнес! Она крутая девчонка, которая рано встает и с нетерпением окунается в работу. Полина закрыла на секунду глаза и представила свой почти чистый стол, на котором вдруг волшебным образом появляются стопки пухлых папок, факсы и прочие бумаги, телефон разрывается от звонков, на мониторе – таблицы, и в каждой клеточке слова, цифры, слова… Да, это ее будни. Ага. Трудовые будни.

– Молодец, – похвалил Андрей, – если понадобится помощь или совет, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Он заварил чай, поставил перед Полиной ярко-оранжевую кружку, тарелку с печеньем и сел рядом в кресло. Помогать в его интересах, а значит, он готов потратить пару-тройку часов на разбор ее проблем. Салон у нее средненький, хотя перечень услуг впечатляет, такое чувство, будто каждая новинка в области ухода за внешностью тут же внедряется в работу. Но в Интернете отзывы об «Анни» вялые и в основном упираются в плохую организацию и низкую квалификацию персонала. Конечно, вип-дамочек встречают у двери, обхаживают и сажают в кресла лучших мастеров, а вот на остальных, похоже, сил не тратят. Что, конечно же, непохвально.

Андрей хитро посмотрел на Полину: «Ну, давай же я тебе помогу, соглашайся, обсудим минусы и плюсы, проанализируем ситуацию, набросаем план… финансовые вложения – далеко не гарантия успеха, ты и сама это знаешь».

Протянув руку, он взял печенье. Полина – она сидит в кресле у окна и тоже на него смотрит – прикидывает, размышляет.

– Так как насчет помощи? – спросил он.

– Возможно, – ответила она. – Но деньги лучше вперед.

Андрей засмеялся.

– Сколько?

Она подняла глаза к потолку, нахмурилась и назвала заведомо огромную сумму – столько для начала ей и не нужно было.

Ну а что?

Немного переборщила, но исключительно проверить – пожадничает или нет.

– Хорошо, – спокойно ответил Андрей. «Обнаглела, конечно, но ладно». – Скину тебе на счет в течение недели.

Полина осталась разочарована его равнодушием и почему-то никакого удовольствия от свалившегося богатства не испытала. А раньше она бы вмиг распланировала: часть на отдых, часть на шмотки, часть на загулы по клубам и ресторанам, часть на «Анни». У папочки деньги она всегда брала легко и с радостью, у фиктивного мужа собиралась брать точно так же, в конце концов, у них договор (и делать ей больше нечего, как только накручивать себя подобной ерундой), но в душе барьер…

Это поцелуй все испортил! Не надо было на него отвечать! А вот пусть теперь Андрей и платит за ее душевный дискомфорт, возмещает моральный ущерб… На лице Полины заиграла улыбка.

«Опять какую-нибудь шкоду придумала», – усмехнулся Андрей и, услышав призывный звук мобильного, встал и взял с подоконника телефон. Эсэмэска от Макса! Переживает, надеется или спешит поделиться придуманным планом обольщения.

Нажатие кнопки и…

Полученное сообщение Андрей перечитал несколько раз – его фантазии не хватало на то, чтобы уловить скрытый смысл, который Макс хотел до него донести. А то, что в эсэмэске содержится тонкий намек на толстые обстоятельства, сомневаться не приходилось.

«Как только наступит Конец Света – выходи».

Так… варианты следующие:

1. Макс сошел с ума.

2. Макс пьян.

В принципе может быть и то и другое…

– Твой дружок интересуется, хорошо ли ты провел время в закрытой бане? – иронично спросила Полина.

– Мне казалось, этот вопрос должны задать тебе сестры, – не менее едко ответил Андрей.

Фыркнув, она повернула голову к окну. Конечно, они обсуждают ее, будут теперь нагло перекидываться эсэмэсками и…

Свет в домах напротив погас.

Потом загорелся.

Потом опять погас.

Опять загорелся.

Затем погас свет на улице, расположенной перпендикулярно.

Загорелся.

Мигнул и погас.

Затем загорелся.

Затем погас с двух сторон одновременно…

Полина встала и подошла к окну.

– И часто у вас тут перебои со светом бывают? – спросила она, прижимаясь лбом к стеклу.

– А что? – Андрей шагнул к ней и тоже посмотрел в окно.

Свет на соседних улицах загорелся. Затем погас только напротив.

– У тебя свечи есть? – на всякий случай поинтересовалась Полина. – Что это вообще?

«А это, по всей видимости, и есть обещанный конец света», – тяжело вздохнул Андрей. Макс сошел с ума. Макс пьян.

Свет вспыхнул везде, но погас на их линии.

– Замечательно, – прокомментировала Полина, устремляя взгляд на люстру – загорится или нет? Нет. – Так у тебя есть свечи?

– Подожди минутку, – ответил Андрей и направился к двери. Макс написал, что нужно выходить, а куда еще выходить, как не на улицу?

На ступеньках лежал большой целлофановый пакет, который выглядел полупустым и оказался легким.

Зайдя в комнату, Андрей взял с полки навесного шкафа зажигалку, щелкнул ею и с опаской заглянул внутрь пакета…

«Идиот», – мысленно застонал он и еще раз тяжело вздохнул.

– Свечи есть, – сказал он и вынул из пакета сначала небольшой букет, а затем всевозможные свечи в количестве приблизительно пятнадцати-двадцати штук (весь ассортимент супермаркета, расположенного рядом с домом Макса). Свечи толстые, тонкие, шарообразные, в виде фигурок животных, сердец, ангелочков, кривых сосулек, две гелиевые в высоких стаканах и последняя… огромная, как колонна Большого театра. Вот эту огромную Андрей и зажег в первую очередь, а затем и остальные.

Полина взирала на это действо молча, сначала с изумлением, после с насмешкой, а затем с приятным теплом в груди. Огоньки загорались – один, другой, третий… комната постепенно освещалась, и уже можно было рассмотреть каждый цветок в букете, который лежал на краю стола, свешиваясь помятыми, потерявшими свежесть бутонами.

«Макса я, конечно, убью, романтик хренов», – ругался Андрей, устанавливая свечки поменьше на блюдцах.

Да уж, это действительно конец света, и ничего не поделаешь, приходится следовать сценарию. Если ты попадаешь в дурацкую ситуацию, то не остается ничего другого, как сделать вид, будто так и задумано.

«Убью Макса, убью», – твердо пообещал себе Андрей.

Ухаживания – это хорошо, но не так же по-глупому, явно…

«Он бы еще открытку подписал! Умник!»

Представив, как Макс подписывает открытку: «Дорогая Полина, я тебя безумно люблю, не могла бы ты поскорее сказать «да», а то нам очень нужен твой салон», – Андрей широко улыбнулся, подхватил поникший букет, повернулся к Полине и торжественно произнес:

– Дорогая, это тебе от всей души.

– Спасибо, – ответила она, хотя в голове звенели совсем другие слова: «И после этого ты будешь говорить, что в бане нас запер не Макс?»

Глава 16

На въезде в Москву они застряли в пробке, возникшей из-за строительных работ. Мало того, что пришлось вставать ни свет ни заря, тащиться в дальний угол участка к туалету, морозить «лучшую попку сезона», затем возвращаться, мечтая о теплой постели, изображая из себя бодрую бизнес-леди, так еще и на дорогах проблемы паровозиком! Нет, пока Андрей не отстроит дачу с нормальными удобствами, она больше на его «виллу» ни ногой.

А потом поедет?

О-о-о, откуда взялись эти сложности? Почему она постоянно анализирует свои мысли, сомнения, желания, чувства, точно в ее жизни произошли кардинальные изменения и как раньше уже быть не может! Но ничего же не случилось – обычный фиктивный брак. Полина улыбнулась, проехала несколько метров и вновь остановилась. Хорошо, просто хорошо, и плевать на пробки.

Андрей домой заезжать не стал – рванул в офис, а Полина решила принять душ, переодеться, немного поспать (возможно… как получится) и уж затем отправиться в салон. Настроение набирало обороты, суетные московские улицы радовали зелеными огнями светофоров, пару раз попались плакаты, сообщающие спешащим гражданам о приближении достойного праздника 8 Марта.

Воспоминания о поцелуе изменили оттенок и стали забавными, не более. Если будет нужно, она и сама поцелует Андрея и еще много чего сделает – жалко, что ли. Ура прежней легкости, ура! И да здравствует весна! Вот так.

Прохаживаясь по квартире, наливая воду в чайник, заглядывая в поисках чистого полотенца на полки шкафа в ванной, скидывая одежду, Полина продолжала думать об Андрее.

А она ему нравится.

Раньше, может, и нет, но сейчас…

То есть он бы и раньше не отказался…

Полина взяла бутылочку с гелем для душа, вовремя сообразила, что запах мужской, вернула ее на место и с наслаждением подставила стройное тело под теплые колкие ниточки воды. Дача, баня – это прекрасно, но цивилизованный быт намного лучше.

Она и не заметила, как отправила в корзину для белья – к его носкам и футболкам – свои вещи.

В салон Полина приехала без десяти час. Не обнаружив в парикмахерском зале своего влюбчивого заместителя, она направилась в кабинет, где и наткнулась на… плачущую Леночку.

Понятно. Любовь. Оборвалась. Трагически. И, конечно, такой больше не будет. Никогда. И, без сомнения, жизнь кончена.

– Мы расстались… – сразу «обрадовала» Леночка, стоило сесть за стол. – Я думала, наши отношения навсегда… необыкновенные… Павлик… он самый лучший… Была любовь, а теперь нету… Жизнь кончена…

– Валерия Викторовна? – участливо намекнула Полина на особые обстоятельства.

– Да! – воскликнула Леночка и даже рыдать перестала. – Привела себя в порядок, напекла пирогов с капустой – Павлик их очень любит, а я не умею, и затащила его в свое логово! Полиночка Петровна… что же делать… неудачница я какая-то… люблю их, люблю, а они… неужели его жена лучше меня? Чего он к ней вернулся?

– Ну-у, они уже родня, понимаешь? – попыталась объяснить Полина.

– Вот именно – друзья-товарищи! А у нас-то любовь была… есть… Все из-за Валерии грымзы Викторовны… из-за нее!

Напоминать, что, в общем-то, разлучницей изначально оказалась она – Леночка, Полина тактично не стала.

– Мне кажется, тебе нужно успокоиться, подумать… м-м… а там видно будет.

«А еще тебе нужно пойти и поработать», – закончила Полина про себя, но вслух говорить этого не стала. Леночка действительно хорошая, но влюбчивая и каждого мужчину с первого свидания считает женихом, который на ней обязательно женится через месяц, максимум через два. А может, ей действительно не везет…

– Я хочу в отпуск на три недели. Если я не приду в себя после расставания с Павликом…

«Нет, только не сейчас!!!»

– …придется смириться – семейная жизнь не для меня…

«Глупости, даже я вышла замуж… правда, фиктивно».

– …никогда я уже не полюблю мужчину так же сильно, а иначе и не надо…

«Леночка, имей совесть, за прошлый год ты «так любила» раз десять!»

– …пожалуйста, отпустите меня в отпуск…

«Скоро 8 Марта – завал! Кто будет рулить салоном? Народ уже сейчас записывается на шестое и седьмое…»

– …не хочу больше ничего… Уеду к маме в Питер.

«Стоп!!!»

– Лена, пожалуйста, успокойся. – Полина достала из сумки пачку одноразовых платков и протянула ее несчастной жертве Настоящей Любви. Та послушно взяла, вытянула один платок, вытерла слезы, высморкалась и уставилась в пол. – Лена, нельзя впадать в депрессию, и отпуск… отпуск тебе только повредит. Про неудачницу ты зря. Глупости… На Павлике свет клином не сошелся, и если ему лучше с женой, то и скатертью дорога. Найдешь себе другого. Я тоже раньше встречалась с разными… другими мужчинами и не думала про… Андрея. («О! Кошмар!») И вообще не знала о его существовании. Но теперь-то я замужем именно за ним.

Полина перевела дух – это действительно кошмар. Что ей приходится говорить! Андрей бы точно упал, услышав ее «откровения».

– Я больше никогда никого не встречу. Во мне чего-то нет – важного и нужного… Ничего же не получается… отпустите меня в отпуск. – Плечи Леночки задрожали, и она выдала новую серию рыданий. Кудрявая челка поникла, пухлые губы скривились, нос покраснел. – Да, точно, я больше никогда никого не встречу…

– Встретишь! – начала сердиться Полина. – Сто раз встретишь! Хочешь, я тебя познакомлю с одним очень хорошим человеком?

– Хочу, – громко всхлипывая, ответила Леночка, – а как его зовут?

– Макс, – на автопилоте выдала Полина, хотя в этот момент абсолютно не думала о лучшем друге Андрея. Да она вообще ни о ком не думала, просто пыталась успокоить хоть как-нибудь.

Леночка вынула из пачки еще один платочек, торопливо вытерла слезы и… улыбнулась. Светлая, лучистая получилась улыбка.

– Максим, – произнесла она, растягивая гласные. – Хорошее имя… А он кто?

«Разговор необходимо срочно сворачивать… или уже поздно?»

– Знакомый. Не женатый. Ты сейчас иди работай, а потом мы обязательно вернемся к этой теме, – настойчиво шурша малочисленными бумажками, ответила Полина.

– Правда?

– Конечно.

Дверь кабинета распахнулась, и появилась рыжая голова косметолога Маши.

– Полина Петровна, ваш муж приехал…

«Отлично, – кивнула Полина, – суперповод переключить Леночку на работу. Ступай, ступай, милая…»

– …он постричься хочет…

«Что?!! – реальность наконец-то дошла до сознания. – Что?!!»

Приехал ее муж… Ну да, у нее есть муж… Постричься хочет?

– Он здесь? Андрей? – переспросила она, резко поднимаясь. – Только не сажай его к Лизе!

Лиза была мастером особенным – со своим видением мира. Руки – золотые, фантазия – бурная. Иногда она красила и стригла преотлично, иногда, как говорила Леночка, «уходила в леса и степи» и творила нечто невообразимое, иногда мучила клиента медлительностью и дотошностью, иногда изобретала нечто новое, красивое, но не практичное. Талантлива и… непредсказуема. У нее был свой круг клиентов, привыкших и желающих именно такого качества и экстрима, и необходимый баланс между «быть» или «не быть» сохранялся.

– Поздно, – выдохнула Маша, переглядываясь с Леночкой. Неизвестно чем для новоиспеченного мужа владелицы салона закончится встреча с Лизой…

Полина оттолкнула назад кресло и застучала каблуками в зал. Воображение уже рисовало страшную картину – Андрей сидит спокойно и даже расслабленно, а «волшебница» Лиза стоит над ним с огромными портняжными ножницами.

С одной стороны, пусть она превратит его волосы хоть в гнездо, хоть в грядку с кудрявой петрушкой, хоть выбреет посередине дорожку – взлетную и посадочную полосу для мух. Но, с другой стороны, глобальная неудача парикмахера рикошетом отлетит в ее сторону, а выглядеть в глазах Андрея плохим руководителем, не способным грамотно выстроить работу салона, ей категорически не хочется. Он не должен знать о ее минусах, он должен видеть только плюсы. «Дорогой, я спасу тебя!» – пронеслась в голове полуехидная фраза.

Андрей действительно сидел в кресле Лизы, улыбался, шутил и купался в лучах любопытства – свободные мастера кучкой собрались неподалеку и сверлили его взглядами, а также хихикали и отвечали на вопросы. Лиза, наоборот, сосредоточенно творила, не отвлекаясь на болтовню.

– Дорогой, ну что же ты не предупредил… я так рада тебя видеть, – проворковала Полина и, наклонившись, чмокнула мужа в щеку.

«Ну и что ты здесь забыл? Я не разрешала тебе приезжать, я сказала «возможно»… О! Я даже не знаю, чего я хочу больше, чтобы Лиза сделала из тебя Котовского или нормально постригла!»

– Сюрприз, – улыбнулся до ушей Андрей и посмотрел на себя в зеркало.

«Будет тебе сюрприз через сорок минут…»

На пол полетели первые сантиметры волос. Чик-чик, чик-чик – запели ножницы. Полина пожала плечами, покачала головой и тоже позволила себе улыбку.

– А как насчет спа-массажа? – поинтересовалась она.

Девочки из спа-отдела у нее о-го-го – профессионалы! И мышцы успокоят, и из старых костей новый скелет сложат – любо-дорого посмотреть будет, то есть потрогать, то есть…

– Ты мне вчера такой умопомрачительный массаж сделала, – серьезно, со значением ответил Андрей, – что никакой другой мне не нужен.

Полина от такой наглости на секунду растерялась, чего давненько с ней не случалось. Какой еще массаж… Какой еще массаж!

Ах ты…

Ах ты!!!

Что еще он собирается поведать ее подчиненным – наглый врун!

А девочки-мастера дружно понимающе заулыбались – конечно, медовый месяц… ну, да, ну, да… ах, любовь, любовь…

– Сегодня обязательно повторим, – процедила Полина, сохраняя внешнюю дружелюбность.

«Обязательно повторим… Лена, где те бамбуковые палочки, которыми ты хотела пройтись по пяткам Валерии Викторовны? Лиза – ни в чем себе не отказывай – дерзай, твори, экспериментируй!!!»

Андрей посмотрел на ее отражение в зеркале, сдержал усмешку и поинтересовался:

– А какие услуги салона сейчас пользуются особым спросом?

Полина с радостью бы ответила на этот вопрос, но, во-первых, злость оккупировала мозги, а во-вторых, она так и не разобралась до конца в записях и отчетах.

На помощь пришла Леночка. Сделав решительный шаг вперед, она громко отрапортовала:

– Безоперационные способы коррекции лица и фигуры!

«Будет, будет тебе Макс на блюдечке с золотой каемочкой, – с благодарностью твердо пообещала Полина, – а ты уж делай потом с ним все, что захочешь… Останется жив – хорошо, не останется – я тебя прикрою».

* * *

У-у-у, чух-чух-чух, чух-чух-чух, бу-бух, бу-бух – громыхали в голове вагоны бесконечного поезда похмелья. Макс, постукивая зубами им в такт, сидел на кровати и умирал от холода, тщетно пытаясь нащупать ногой ботинок.

– Васили-и-ич, – сипло позвал он, с ужасом глядя на шеренгу бутылок на столе. Эти-то три «Праздничные» откуда взялись?

В ответ из соседней комнаты донеслись витиеватые рулады храпа.

Эх, Василич…

Макс встал, нашел ботинки, надел их, попытался завязать шнурки, но сдался после третьей попытки и, проведя ладонью по лицу, издал стон отчаяния. Романтика, блин… практически пожертвовал собой ради друга!

За тонкой перегородкой-стеной он сначала наткнулся на маленького мужичка, которого увидел впервые… вроде впервые, а затем и на Василича. Мужичок спал на полосатом матрасе, поджав ноги, сжимая в руке кепку, – лицо умиротворенное и даже счастливое, точно сбылись наконец мечты. Сторож же дрых на кровати в позе морской звезды (то есть раскинуто в стороны было все: и руки, и ноги, и шея вытянута) и тоже казался вполне довольным жизнью. На полу, «разинув пасть», стояла консервная банка и тарелка с маленькими зелеными помидорами. Вспомнив их вкус – маринованная кислота, Макс зажмурился и замотал головой, отчего в затылке произошел короткий, но болезненный взрыв. А ночью-то ел, и вроде нравилось…

– В гостях хорошо, а дома лучше, – простонал он и, накрыв одеялом сторожа, а старым пуховым полупальто незнакомого мужичка (почти незнакомого), посмотрел на часы. Не может быть… Полтретьего! На работе ищут!

Макс мгновенно пришел в себя, взбодрился, метнулся на кухоньку, отыскал мобильник и просмотрел входящие звонки. Кто ему только не звонил! От Андрюхи пять вызовов.

Подхватив куртку, обмотав шею длинным шарфом горчичного цвета, Макс выскочил на улицу («Свидимся еще, мужики»), кинул прощальный взгляд Бульке («И с тобой тоже свидимся»). и заспешил к машине. Свежий воздух пришелся как раз кстати: ломота исчезла, голова практически перестала гудеть, а озноб улетучился. В Москву, в Москву… скорее в Москву! Мобильник запищал и разрядился окончательно – ну и плевать, Андрюхе можно позвонить позже, а на работе к его отлучкам привыкли… почти привыкли. Главное – операция «Даешь романтику!» удалась. Сердце Полины Шурыгиной наверняка дрогнуло. А какая женщина устоит перед свечами и букетом? Никакая. Это все равно что рыбу ловить на живца…

– Не, меня ни одна щука не окрутит, – категорично сказал Макс, выруливая к шоссе.

* * *

– А что у нас на ужин? – Андрей зашел в кухню и сел напротив Полины.

– Ты же не думаешь, что я буду для тебя готовить?

– Признаться, я надеялся на это, когда женился.

– Зря, я за равенство в браке. Ты жаришь отбивную себе, а я себе – все довольны, и никаких претензий.

– А-а, так вот как ты понимаешь равенство…

– Ага. – Полина поковыряла вилкой в овощном салате и в который раз изучила стрижку Андрея. Эх, Лиза, Лиза, где же твой креативный подход к каждому клиенту, где выбритые виски и хохолок на макушке или этому красавчику все идет, как его ни кромсай?

– Отлично меня постригли, правда?

– Конечно – в моем салоне работают самые лучшие мастера. А, кстати, зачем ты приезжал?

– Соскучился.

– Угу, и как я не догадалась.

Он ничего не ответил, подался вперед и накрыл ладонью ее левую руку. Полина замерла, подчеркнуто изумленно приподняла брови и вернула свое внимание салату – пусть подержится, если хочется, не жалко. Но аппетит мгновенно пропал, и по телу поползли приятные ручейки удовольствия. А ничего удивительного – Стрельцов хорош собой, харизматичен, настойчив… Ничего удивительного.

Андрей погладил ее руку, улыбнулся («Не смотри на меня – это вовсе не обязательно, жуй помидоры»). Он правда соскучился и в салон при-ехал не только для того, чтобы удивить, позлить, но и просто увидеть. Ага, прошло всего несколько часов, а он соскучился. Приятно иметь такую жену и вдвойне приятно ее соблазнять.

Полина освободила руку, встала и пошла к раковине.

– Завтра я приду поздно, не жди меня, – сказал Андрей, поворачиваясь в ее сторону. – Полагаю, мы должны предупреждать друг друга о… если задерживаемся.

– Да, согласна, но я тебя и не собиралась ждать, – ответила она, включая воду.

– Я буду в клубе.

– Последние денечки в «Гангстере»? Понимаю. Скоро 8 Марта, и, конечно, твоя душа разрывается на части от тоски.

– Полина.

– Что? – она повернула голову.

– Сегодня, пока меня стригли, я прикидывал, куда поставить бильярдные столы… Планировка салона удачная, но окна слишком большие, и часть стен лишняя… мне придется многое изменить…

– И не надейся, – бросила Полина. Бухнула тарелку в раковину, выключила воду и пошла в свою комнату. Пора и ей осмотреть будущие владения, должна же и она знать, где установить солярий, а где расположить витрины с косметикой (столько дел, столько дел…).

Набрав номер Кати, Полина послушала долгие гудки и, когда раздался звонкий голос сестры, плюхнулась на диван.

– Катюшка, привет, – радостно начала она, – как там у вас? Что делаете? Ты дома? А папа?

– Привет! Ага, дома. Папы еще нет, и Ольги тоже – работают. А ты где? То есть у Андрея?

– Ну да, где ж мне еще быть.

– У вас все в порядке? – в голосе Кати появились нотки беспокойства.

– Супер, не жизнь, а малина! Не наглядимся друг на друга, не надышимся. – Полина засмеялась. Сколько прошло дней со свадьбы? Кажется, целая вечность! Надо было раньше позвонить и поболтать, так не хватает и Катюшки, и Ольги (пусть ворчит), и папочки. Услышала родной голос, и все стало по-другому – по-прежнему спокойно и легко. – Ты мне нужна завтра, на вечер планы есть?

– Не-а, а куда мы идем?

– Только Ольге не говори, обещай.

– Само собой, – торопливо ответила Катя, сгорая от любопытства.

– Поедем в клуб и будем развлекаться. Клуб называется «Гангстер», и принадлежит он моему ненаглядному мужу.

– Здорово!

– Только это сюрприз для Андрея. Маленький неприятный сюрприз, – Полина стала говорить тише, – и никому ни слова. Я завтра за тобой заеду часов в девять, жди.

– Я ничего не поняла, но не волнуйся, в девять буду готова, – заверила Катюшка и добавила: – Мне кажется, папа очень хочет внука, вчера он купил словарь имен.

– О-о-о… – только и смогла ответить Полина.

Глава 17

Можно? Весна робко открыла дверь и шагнула за порог, а уж потом, почувствовав силу, раскинула руки и устремилась вперед, меняя холодное на теплое, тусклое на яркое, тихое на звучное. На ветках задрожала музыка, воздух стал бархатным и ароматным, а солнце – пухлым, как желток. Весна, весна…

Полина с неохотой села в машину и бросила сумочку на соседнее кресло. Она бы с удовольствием прогулялась пешком, но, увы, отвыкла. А сегодня еще предстоит помотаться по магазинам – вечером в клубе «Гангстер» она должна появиться при полном параде. Модной и стильной одежды у нее полно, но душа требует чего-нибудь новенького – выразительного, сочного, весеннего, милого…

Счастливо вздохнув, расстегнув верхнюю пуговку бежевой блузки, одним движением поправив волосы, Полина поехала в салон.

Два часа, наслаждаясь приступом энтузиазма, она самолично наводила порядок в стеклянных витринах, забитых до отказа косметическими средствами. Вытирала пыль с полок, расставляла по цветам лаки для ногтей, выстраивала полукругом муссы и гели для укладки волос, разбиралась на нижних полках, занятых спа-направлением. Девочки-мастера с нескрываемым удивлением наблюдали за ее действиями. Леночка дважды подходила и предлагала помощь и дважды получала отказ.

Еще час Полина потратила на изучение каталога мебельного магазина – надоели унылые жалюзи, стойка администратора, диваны и кресла в холле.

В половине второго она пришла к выводу, что переутомилась. Нельзя же так резко менять образ жизни, а то еще наскучит быть бизнес-леди. Проходя мимо сверкающих витрин, она залюбовалась порядком и заодно удивилась: «Это сделала я?» Обалдеть. А ничего удивительного. Как говорит папочка? «Нужно начинать с малого». Ну вот она и начала. Теперь главное, чтобы ее сотрудники не подумали, будто она сошла с ума…

Одежду Полина обычно покупала за границей, предпочитая известные торговые марки, но иногда накатывало острое желание потратить деньги сию же минуту. Тогда она колесила по Москве, придирчиво листала вешалки в магазинах и крутилась в примерочных с не меньшим удовольствием, чем в Париже или Риме. День пролетал незаметно.

В час пик всегда проблемы с парковкой, и, с трудом втиснувшись между белой «десяткой» и серебристым «Рено», Полина, мысленно прикидывая, какое купить платье (короткое или очень короткое), зацокала каблуками к стеклянным дверям торгового центра. Заприметив на первом этаже хорошую кафешку, где можно попить капучино, она молниеносно окунулась в мир юбок, брюк, платьев, нижнего белья, косметики.

Оформленные уже по-весеннему витрины манили пестрыми и смелыми нарядами. Продавцы активно помогали в выборе, излучали доброжелательность и ловко складывали и отправляли покупки в фирменные пакеты. Душа пела и с нетерпением ждала вечера…

Полина купила и платье, и плащ (ура резкому потеплению!), и сумку, и умопомрачительные полусапожки на высоченном каблуке. Так всегда – она идет за одной конкретной вещью, а выходит из магазина с полным набором одежды и приятной усталостью в придачу. Привычка из разряда замечательных.

Выпив кофе, поболтав по телефону сначала с Катей («Ага, конечно, идем, только зеленое не надевай – сегодня это мой цвет»), затем с папочкой («Да, работаю, сейчас бегаю по магазинам, ищу мебель… да, хочу немного подкорректировать интерьер «Анни»… семейная жизнь? чудесно! сплошное взаимопонимание!»), она вышла на улицу и тут же издала отчаянный стон.

Машина… Ее «Лексус», припаркованный между «десяткой» и «Рено», теперь еще зажат «Мерседесом» – выехать невозможно!

«Где хозяин этого «мерина»?! С какой, собственно, стати!»

Полина огляделась, желая немедленно призвать к ответу наглеца, – видел же, знал же… Умник! Пнуть его «тачку» ногой? Так, чтобы заголосила?! Сесть в свою машину и впечататься ему в бок?! Жаль, очень жаль, что она не может себе этого позволить!

– О! Неужели я причинил вам неудобства? – раздался за спиной мужской голос, и Полина резко развернулась (ну, кого она сейчас испепелит взглядом?).

Перед ней стоял высокий плечистый мужчина, одетый не по погоде – джинсы и тонкая рубашка, и на его симпатичном, гладко выбритом лице застыло приветливое выражение.

– Да, причинили, – частично теряя злость, ответила Полина и кокетливо улыбнулась: – Надеюсь, вам стыдно.

– Безумно, – развел руками незнакомец и попытался оправдаться: – Я думал, быстро получится, – он виновато приподнял пакет, в котором по очертаниям угадывалась небольшая коробка. – Могу я в качестве компенсации за бесполезно потраченное время пригласить вас на ужин?

– Вы адвокат? – спросила Полина, ловя посыл интуиции: и компенсацию предлагает, и похож на одного адвоката, с которым она встречалась три года назад.

– Не совсем. – Он улыбнулся, щелкнул замком борсетки и через секунду протянул визитку.

– Белов Вадим Михайлович. Руководитель департамента по правовому обеспечению, – прочитала она. – Действительно не адвокат… язык сломаешь, пока выговоришь…

– А вас как зовут?

Резкое весеннее потепление на нее повлияло, что ли, но желание расстаться по-хорошему потушило остатки раздражения. Симпатичный парень, и не так уж и сильно виноват, нечего вспыхивать по любому поводу, он всего-то на пару минут бросил машину…

– Полина, – ответила она.

– Полина, вы согласны на ужин? – Он чуть наклонил голову и виновато улыбнулся.

– Ну-у-у… – произнесла она, – посмотрим. – Сунула визитку в карман и указала на «Мерседес»: – Извините, я спешу, но, если у меня появится свободный вечер, я обязательно позвоню вам.

Выруливая с парковки, Полина думала не только о Вадиме, но еще и об Андрее, и об отношениях в фиктивном браке.

Они договорились.

У них партнерские отношения.

И каждый вправе позволить себе интрижку на стороне.

И спор ничего не изменил. Хочешь – гуляй, претензий не последует, главное – не выставлять романы на всеобщее обозрение, «соблюдать приличия». И значит, ничего не мешает Полине встретиться с Вадимом, в общем-то, он ей понравился… Но почему же она не дала свой номер телефона?..

* * *

План № 1: не надевать ничего излишне нарядного, косметикой не увлекаться, уйти по-тихому и позвонить Оле или папочке уже из клуба. Полина прикроет.

План № 2: надеть свои любимые брюки в обтяжку и полупрозрачную кофточку со шнуровкой на спине, уйти по-тихому и позвонить Оле или папочке уже из клуба. Полина прикроет.

План № 3: кофта и брюки остаются, но она – Екатерина Шурыгина (как большая и самостоятельная) – гордо сообщает сестре, что отправляется развлекаться и вернется, возможно, только под утро.

План № 4: нужна легенда… кого из однокурсников приплести?..

Катя тяжело вздохнула, распахнула окно, впустив в комнату весну, и направилась к шкафу.

Все же план № 2 самый удачный… Брюки, кофта со шнуровкой и… и на цыпочках к двери… Это среднее между планом № 1 и планом № 3, а там уж как-нибудь. Полина прикроет.

Конечно, конспирация – это хорошо, но нельзя же ехать в клуб, как монашка (ну, почти…). А Ольга среагирует на любую одежду, кроме джинсов и серенькой водолазки. «Куда?» «Зачем?» «Когда вернешься?» Можно подумать, в двадцать один год еще не положено иметь личную жизнь.

Полина пригласила в клуб – здорово! Со старшей сестрой скучно не бывает и всегда с ней как-то по-особенному хорошо. Катя улыбнулась и тут же тяжело вздохнула. Но надо уйти из дома так, чтобы Ольга не помешала, и потом, когда она не вернется домой в одиннадцать, не начались бы масштабные поиски – после одиннадцати ее телефон накалится от звонков… или даже раньше.

Врать или не врать?

И Полина ничего не сказала… а могла бы поговорить с папой, отпросить. Наверное, ей сейчас не до мелочей, да и делает она всегда что пожелает – подобных проблем ей не понять. Кате хочется быть самостоятельной – наконец-то отвоевать право на свободу. Например, Полина в двадцать один год уже три месяца жила с рок-музыкантом, и никто ей запретить этого не мог.

«Надену короткую юбку и кофту со шнуровкой, – решила Катя, – позвоню из клуба, и Полина подтвердит, что мы вместе».

Проблема еще и в том, что если папа узнает… и вдруг решит позвонить Андрею… ну, вдруг… Ох уж эти тайны…

Катя торопливо оделась, расчесала волосы, накрасилась и выглянула в коридор – никого. И почему Ольга пришла с работы рано, бывают же дни, когда она приумножает капиталы «Форт-Экст» до десяти вечера. Но сегодня не повезло…

Чувствуя себя партизаном в тылу врага, Катя прошла к шкафу, сняла с вешалки короткий приталенный плащ, наклонилась за сапогами и…

– Ты куда?

Ольга стояла в дверях кухни, держа в правой руке целлофановый мешок с мусором.

Нашла время выносить мусор! «Полина-а-а, помоги…»

– Гулять.

– Во сколько придешь?

– Не знаю.

– Значит, так, либо ты говоришь, куда идешь и когда вернешься, либо…

– Либо ты звонишь папе, да? – перебила Катя. – Я взрослый человек и имею право…

– Где-то я уже это слышала, – теперь перебила Ольга и решительно направилась к двери. – И не говори, что ты нарядилась только потому, что все остальные вещи, которые с трудом помещаются в два шкафа, сейчас в стирке.

Катя, понимая, что свободу придется отстаивать не на жизнь, а на смерть, наперегонки, держа под мышкой плащ, а в руке сапоги, тоже устремилась к двери. Партизаны не сдаются!

Около замка началась активная возня и толкотня.

– Все равно уйду.

– Куда ты собралась?

– В музей! – Кате удалось оттеснить сестру в сторону, но лишь на миг – сапоги и плащ мешали.

– Глупо врать, круглосуточных музеев у нас нет!

А она и не врала, она – шутила.

– Хорошо… в клуб с любимым человеком!

– Как зовут, где живет, кто его родители? – Мусорный пакет Ольге тоже мешал, но на пол она его не бросала. Отпихивала Катю бедром и не давала открыть замок.

– Ты точно ненормальная! А отпечатки его пальцев не нужно?

– Мне – нет, а Егору наверняка потребуются.

– Папочкина подлиза! Пусти!

Оля вдруг отпустила Катю и, тяжело дыша, отстранилась – на ее лице застыла обида. Закусив губу, она откинула с лица выбившийся из прически каштановый локон и сказала:

– Я о тебе забочусь, только и всего.

– Спасибо, не надо, – фыркнула Катя и, встретив строгий, еще более обиженный взгляд, тут же устыдилась. Как же тяжело между двух сестер… Она не должна подводить Полину, но и Ольгу обижать не стоило… И папочка теперь наверняка разволнуется – придется рассказать ему правду… Он примчится в клуб «Гангстер» или Андрею позвонит… а может, и нет, но кто знает, что в голове у Полины… и у папочки…

– Ладно, я тебе скажу, куда иду, но обещай, что до десяти или даже до половины одиннадцатого ты папе докладывать не будешь.

– Ты встречаешься с Полиной? – догадалась Оля.

– Угу, мы едем в клуб к Андрею, и она вроде хочет сделать ему сюрприз. Ну, наш приезд и есть сюрприз… У них там странно все… Она попросила, и я согласилась, – последние слова Катя сказала уже твердо. – Полине нужна поддержка и помощь, и я хочу быть рядом.

Секунду Оля молчала, затем опустила пакет с мусором на пол, сняла фартук и решительно произнесла:

– Я тоже хочу быть рядом и тоже хочу ее поддержать – мы поедем вместе, и папа не станет волноваться, если ты будешь со мной.

Катя обреченно кивнула.

* * *

Сердце пело, сердце подпрыгивало, сердце предвкушало…

«Лексус» остался около дома Андрея – сегодня никак нельзя обойтись без мартини или не слишком приторного коктейля. Высокий узкий стакан с бумажными зонтиками, кружком лайма, вишенкой… Да, да, да! Конечно, никакой текилы. Текила – это зло. Большое катастрофическое зло! Никогда, ни за что.

За Катей она заехала на такси и, нетерпеливо постукивая мыском туфли по коврику, поглядывала в окно.

Открылась дверь, и сначала появилась Катя, а затем… Оля.

Упс.

Замерев, а не появится ли следом и папочка, Полина сфокусировала взгляд на младшей сестре – ладно, не переживай, прорвемся, проведем вечер под девизом «А мы хорошие девчонки… почти».

Если повезет (Оля не станет особо усердствовать в нравоучениях), встреча с «любимейшим» мужем пройдет в теплой дружеской обстановке. И до папочки, будем надеяться, ничего «интересного» не дойдет.

«Прости», – было написано на лице Катюшки.

«Не проблема», – подмигнула Полина.

– Я еду с вами, – первой нарушила молчание Оля, – никто не против?

Да о чем речь!

Глава 18

– Макс, если тебе еще когда-нибудь захочется наполнить мою семейную жизнь романтикой… ляг, поспи, и все пройдет, понятно? Ангелочков восковых зачем купил?

– Но это же символично… Амур и все такое…

– Тебе, как человеку тонкой душевной организации, конечно, виднее, но лично я ничего символичного в ангелочке с отломанным крылом и спущенными штанами не нахожу, хотя дай-ка подумаю…

– Сколько можно, – возмутился Макс (он-то надеялся на похвалу), – я старался, между прочим. Рисковал своим здоровьем… Че ты ржешь?! Профукаешь клуб, тогда будешь знать! Я бы на твоем месте сказал спасибо!

– Спасибо, – ответил Андрей и приложил руку к груди. – Нет, ну честно – спасибо.

– Пожалуйста, – Макс заулыбался, мгновенно позабыв обиды. – Значит, целовались? А где подробности?

– Обойдешься.

– Все же у меня такое устойчивое чувство, что ты не сечешь серьезности ситуации. Обрабатывать Полину надо с утра и до ночи – дело ясное. А в бане я вас не запирал – факт, сестрицы ее постарались. Жена твоя – та еще штучка! – Макс сморщил нос. – Зачем ей это? А куражится! Я, пожалуй, за ней приглядывать начну. Иногда. А то мало ли чего она еще с сестрицами надумает… лучше знать заранее. Ты представляешь, каково Шурыгину с ними столько лет жить? Не, Андрюха, рожать надо пацанов. Это мое твердое убеждение. – Выдернув из подставки кий, он подошел к бильярдному столу и спросил: – В «Американку»?

– Валяй.

– Я тебя сделаю!

– Размечтался. – Андрей глотнул пива, поставил стакан на барную стойку и тоже взял кий. Макс выигрывал редко, и сейчас его наверняка ожидало очередное поражение.

– А за Полиной я пригляжу… Ты ее на ревность спровоцировать не хочешь? Очень действенный метод, часто помогает при охмурении. Помнишь Лариску? Ну, бухгалтерша, я тебе рассказывал… Так вот, пока я не стал жаться к Олеське, она на меня и не смотрела. А тут сразу «крыльями захлопала» и инициативу проявлять стала. И я тебе рекомендую…

– Спасибо, – хмыкнул Андрей, – но я сам разберусь.

Он ударил по шару, и тот, влетев в «треугольник», раскидал своих собратьев в разные стороны. Два шара залетели в лузы.

Да, сразу после заключения пари Андрей подумывал и о ревности, и о других способах соблазнения, чужая уязвленная гордость – отличный союзник, но, во-первых, не представилась возможность, во-вторых, его изначальный настрой изменился. Не лежит душа ко всяким хитростям, не лежит. Макс говорит, что он расслабился, так, наверное, и есть…

Терять «Гангстер» Стрельцов не намерен и еще больше, чем раньше, желает затащить Полину в постель, но ему теперь необходимо еще кое-что – ее настоящее желание. Чтобы в глазах вспыхнул огонь, спина прогнулась и участилось дыхание… До чего же жалко, что они спорили на столь короткое время – торопливость теперь неуместна, этот танец страсти, который начался еще на банкете, должен тянуться долго, очень долго, потому что он сам по себе приносит невероятное удовольствие – горячее, жгучее.

Макс проиграл, надулся, как ребенок, и потребовал в качестве компенсации полноценный ужин с обязательным хорошо прожаренным стейком, картошкой и своим любимым салатом из рыбы горячего копчения, зеленого лука и сухариков. «Роняя слюни на пол», он отказался от еще одной партии и решительно зашагал в зону ресторана.

Свернув за угол, устремив взгляд на привычный столик – свободен ли, – Макс так резко остановился, что Андрей налетел на него сзади.

– Опаньки, – выдохнул Макс, впитывая яркую, но шокирующую картину. Сидят: Полина, Оля, Катя. Красиво сидят. Три возраста, три грации, три… врагини. Практически – отряд особого назначения… Диверсантки!

Андрей поднял голову и встретил взгляд Полины.

«Здравствуй, муж».

«Здравствуй, жена».

* * *

Полина с приятным волнением ожидала встречи. Где он?.. И когда Андрей появился, она почувствовала, как тепло пробежало по телу, как онемели пальцы, как подпрыгнула радость в груди. «Да, дорогой, я здесь, сижу за столиком в обществе сестер, пью мартини и прикидываю, где лучше организовать кабинет для косметических процедур, а куда поставить солярий». Чуть подавшись вперед, она улыбнулась.

– О, дорогая, что же ты не предупредила… я бы тебя встретил.

– Сюрприз, – ответила Полина.

– Здрасти, – выдохнул Макс, все еще пребывая в некотором шоке. Притащилась! С группой поддержки! А разоделись-то! Погибели нашей хотят… У-у-у, шайка!

– Добрый вечер, – сказала Оля.

– Добрый вечер, – повторила Катя.

– Вы уже поели? Нет? Тогда позвольте мне сделать заказ… – Андрей развернулся и зашагал к кухне. Взгляд выхватил официанта, несущего закуски для молодой пары, сидящей в дальнем углу зала, диджея Пирса, заляпанного татуировками, и… Свету, воркующую с подружкой за одним из столиков. Она приветливо махнула рукой, улыбнулась и потянула из трубочки желто-оранжевый коктейль. Вот и сложился пазл, вот и пришло время ревности… Полининой ревности. Андрей в ответ махнул рукой и пошел быстрее.

Со Светой его связывали приятельские отношения, украшенные редкой эротикой. Такой редкой, что по пальцам сосчитать можно было (случалось, но не закреплялось ни в душе, ни в памяти). Она-то желала большего и как-то даже пыталась форсировать события, но он не испытывал никаких трепетных чувств и просто изредка не отказывал себе и ей в очередном ночном приключении. Ему удобно, ей приятно.

У Кати на радостях проснулся аппетит, и она смела шашлык и запеченный картофель не только со своей тарелки, но и с Олиной. Нахвалив салат с семгой, выпив разрешенные сестрами три коктейля, она, развеселившись, потребовала десерт. Много десерта. Андрей баловал ее, предлагая то мороженое, то яблочный пирог, и тем самым быстро приобрел одного верного союзника. Катя толкала Полину под столом, хихикала, поднимала-опускала брови, что переводилась как «он классный, точно классный». Оля тоже получила порцию внимания и заботы и даже немного расслабилась, но бдительность все же не теряла и пока по отношению к Андрею и Полине сохраняла нейтралитет. То ли они два сапога пара, то ли он хитрый проныра, то ли ее старшая сестра сама не знает, чего хочет, то ли… И таких размышлений крутилось в голове предостаточно.

Полина была игрива и мила. Задавая Максу вопросы, от которых он чуть ли не подпрыгивал («А ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?» «А жениться не хочешь?»), она кидала на Андрея призывные взгляды и надеялась, что он пригласит ее на танец. Несколько пар топтались около сцены, на которой в окружении аппаратуры «зажигал» диджей Пирс, влюбленные и желающие повеселиться то садились за столики, то поднимались, поддерживая и медленные, и быстрые музыкальные композиции.

Андрей ее не приглашал. Один раз отошел по рабочему вопросу, два раза поболтал по телефону, а остальное время развлекал Катю и Олю. Полина начинала злиться на него и заодно на себя. Он должен уделять ей внимание – только ей! Она ждала этого…

– Андрей, познакомь меня со своими друзьями.

Полина обернулась и увидела симпатичную светловолосую, слишком уж зеленоглазую (наверняка линзы) девушку. Ее короткая синяя юбка из плотной ткани напоминала колокольчик, а белый свитер подчеркивал загорелую кожу.

Незнакомка подошла ближе и положила руку на плечо Андрея. Он кивнул на свободное место рядом с Максом и сказал:

– Давай к нам и, конечно же, познакомься. Полина – моя жена, – он со значением улыбнулся. – Оля и Катя – ее сестры и чудесные девушки. А это Света, – он поднял глаза на давнюю подругу и добавил: – Присаживайся.

– Нет, спасибо… Андрей, я хотела пригласить тебя на танец. – Она посмотрела на Полину с нескрываемым вызовом. – Приятно было познакомиться.

Охотно согласившись, он встал со стула, положил руку на талию довольной подружки и направился вместе с ней к танцующим парам. Свету он знал хорошо – на его женитьбу та отреагировала резкой обидой и тут же сделала вид, будто ничего не произошло. И сейчас он просто сидел и ждал, когда она, сгорая от любопытства, проявит нетерпимый характер и подойдет к их столику. И она пришла. И пригласила. Спасибо, Света, ты настоящий друг.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – поднимаясь, осторожно сказал Макс. Запахло паленым, ох как запахло! И за бурей ревности лучше наблюдать издалека. «Молодец, Андрюха! Это верняк! Давай, давай!» Он поймал хищный взгляд Полины и припустил к бару. Рюмочка чего-нибудь крепкого за уязвленное самолюбие Светки не помешает.

– В этом нет ничего такого, – сразу вступилась за Андрея Катя, – может же он потанцевать, да?

– Посмотрим, – коротко ответила Оля. Ей девушка Света совсем не понравилась. И как Андрей охотно пошел за ней тоже.

– Пусть делает что хочет, – фыркнула Полина и переключилась на мартини.

Почему все сделали акцент на танце? Подумаешь! Разве женатые мужчины могут танцевать только с женами? Вовсе нет. Конечно, они не должны так прижимать партнершу к себе и шептать ей на ухо всякие словечки, улыбаться, не должны заправлять выбившийся из ее прически локон за ухо и смотреть в ее глаза так, точно там океаны… Черт! Он устроил это нарочно!

Полина выпила мартини и попросила официанта повторить сразу в двойном размере.

Первый танец закончился, начался второй. Андрей остался со Светой «дотанцовывать» дальше.

– А я считаю, ревность – это глупо, – выступила «по теме» Катя. От трех коктейлей ее щеки порозовели. Желание выговориться забурлило, забулькало, точно кипящий кисель. Но не тут-то было…

– Когда выйдешь замуж, мы с удовольствием выслушаем твое мнение по всем жизненно важным вопросам, – строго сказала Оля и кинула взгляд на Полину (переживает или нет?). – А пока кушай мороженое.

Полина переживала где-то глубоко-глубоко… Понимала, что это «особый приемчик» Андрея, и все равно переживала. В голове копошились ненужные вопросы: а как давно эта парочка знает друг друга, а что между ними было и есть, а только ли это игра? «Ревность – это глупо», – тут она абсолютно согласна с Катей, но озвученный факт ничуть не мешает ей… ревновать. И обидно! Как будто все сейчас должны ее жалеть. Люди! Люди, вы что?! У нее фиктивный брак! Да она сама сегодня утром познакомилась с Вадимом! И приятно было, когда он приглашал на ужин и когда смотрел, тоже было приятно!

«Макс слинял, потому что Света – давняя подружка Андрея… Точно, он почувствовал неловкость и ушел…».

– Еще мартини, пожалуйста, – попросила Полина официанта и непринужденно улыбнулась сестрам. А плевать, вечеринка только начинается! Она приехала осмотреть свои будущие владения – осмотрела, а теперь желает внимания мужа (дорогого, замечательного фиктивного мужа!). Нравится танцевать со Светочкой? Ну-у, возможно, ей – Полине Шурыгиной, владелице салона «Анни», – тоже понравится ужинать с… Вадимом. – Андрей!!! – крикнула она так, что вздрогнули все присутствующие в зале, а Макс за барной стойкой поперхнулся соленым орешком. – Я соскучилась!!!

Стыдно ревновать? Да пропадите вы пропадом!

– Обалдеть, – радостно выпалила Катюшка. Именно за такими впечатлениями она и отправилась в клуб со своей непредсказуемой сестрой.

Оля тяжело вздохнула. Начинается…

Андрей обернулся, секунду внимательно смотрел на Полину, затем сказал Свете «извини» и направился к столику. Но рассерженная партнерша по танцу пошла следом. Они сели на диванчик рядом, и официант тут же принес коньяк, мартини и коктейли.

Макс, прихватив мисочку с орешками, отлип от барной стойки и поспешил вернуться на прежнее место.

– Нет, дорогой, – Полина отодвинула коньяк в сторону, – никакого алкоголя, сегодня отдыхаю я, а ты… ты несешь меня домой.

Катя хихикнула.

Оля выдала еще один вздох, но вмешиваться не стала.

Света поджала губы.

– Как скажешь, – покорно ответил Андрей, сдерживая улыбку. «Ты пей… а я отнесу».

– И пусть сбываются мечты! – вдохновенно выпалил Макс и торжественно поднял рюмку.

– И тебе – никакого алкоголя, – едко улыбнулась Полина, убивая взглядом. – Ты, Макс, как истинный джентльмен, повезешь моих сестер домой.

– К себе домой? – не понял он.

– Это лишнее, – обрезала Оля, холодно сверкнув карими глазами, чем дала понять Максу, что иногда все же нужно сначала думать, а потом говорить.

– Понимаю. Дурак. Сморозил глупость.

«Значит, она с Андрюхой в одну сторону, а сестрички – в другую… Наши шансы растут!»

– Конечно, конечно, – затараторил Макс. Он торопливо кивнул и посмотрел на рюмку даже с отвращением. Да кому нужен этот коньяк выдержки лет этак тридцать?! Гадость же невозможная! «Пей, Полиночка, пей спокойно. Доставлю твоих милых сестричек в лучшем виде. А Андрюха тебя довезет… ага… или донесет…»

– Да вы, мальчики, попали «под каблук», – усмехнулась Света. – Поздравляю обоих.

– Просто у нас семья, да? – улыбнулась до ушей Катя, и Оля тут же отставила от нее коктейль.

– Да, – согласился Андрей. У нас семья, и еще какая… Другой такой нет.

«Она ревнует… и, кажется, не собирается этого скрывать… или развлекается?»

Потянувшись к сладкой соломке, он «ненароком» приблизился к Свете, повернул голову, обменялся с ней улыбками, взял соломку, опять же «случайно» уронил одну на ее короткую юбку, задержал руку на коленке и вернулся в прежнее положение. На Полину смотреть не стал – ее взгляд прожигал лоб насквозь.

– За любовь! – повторил Макс, хватая стакан с соком.

Глава 19

– Андрей, а можно вас… тебя… пригласить на танец?

Все дружно с интересом посмотрели на Ольгу.

– Да, конечно, – ответил он, делая знак диджею: «Нам нужна медленная песня».

Полина с Катей обменялись молниеносными взглядами.

«Что она собирается с ним делать?»

«Воспитывать и мучить».

Макс напрягся, подозревая подвох. Света сморщила нос, показывая, что «эту мышь», одетую в серый офисный костюм, конкуренткой она в любом случае не считает.

Катя, воспользовавшись моментом, тут же придвинула к себе коктейль и с удовольствием принялась тянуть из трубочки слабоалкогольный напиток (капля спирта на бочку сока) – и почему вечно нельзя?

Шагнув на танцпол, Оля положила руки на плечи Андрея и «приступила к делу»:

– Ты ведешь себя недопустимо. Не важно, какие у вас с Полиной отношения, но…

– Больше не буду, – сразу сдался он и улыбнулся.

– Она очень хорошая, очень, и если бывает излишне эмоциональна и в чем-то легкомысленна, то это еще не значит, что ее душа не болит. Как вам не стыдно, Андрей?

– Давай уж на «ты», – потянул он время.

– Танцуя со Светой, ты вел себя, как… как…

– Как холодный и неприступный мужчина, не забывающий ни на секунду, что он женат, – иронизируя, продолжил Андрей.

– Нет, как кобель, – припечатала Оля.

– Ладно, признаю.

– И я хотела предупредить вас… тебя… что если подобное поведение не прекратится, я…

– Ты пожалуешься отцу.

– Да.

– Ябеда, – бросил Андрей. – А вообще, у вас изумительная семья. Каждый считает своим долгом меня шантажировать. – Он наклонил голову набок и заглянул в карие глаза Ольги. – Мы разберемся сами, поверь мне.

– Но если обидишь…

– Я понял.

«Как Шурыгин с ними живет, ну как?! Самая настоящая мафия!»

К двенадцати настроение Полины изменилось, она стала громче смеяться, клониться то к Кате, то к Максу, называла Свету «милочкой» и через каждую минуту многообещающе поглядывала на Андрея. «Милочка» фыркала, поджимала губы, но явно проигрывала в словесной битве. Бросив на прощание Андрею: «Ну ты и влип», – она, пытаясь сохранить достоинство, уплыла к толпе разгулявшейся молодежи, ни разу не оглянувшись.

– Извини, если была резка с твоей подружкой, но ты же знаешь, дорогой, как я ревнива… разве я могу тебя делить с кем-нибудь еще… Мне кажется, все женщины мира мечтают только о тебе, и я… я должна быть на страже. Нет, дорогой, тебе-то я доверяю, но они такие настойчивые, а ты такой добрый…

Вывернув все наизнанку, Полина вновь взлетела на пик уверенности, и уколы ревности для нее стали почти незаметными. Несмотря на выпитое мартини, она прекрасно себя чувствовала и ничуть не была пьяна. Но старалась, изображала…

Поднявшись, качнувшись, она строго посмотрела на Макса и сказала:

– Доверяю тебе самое ценное, что у меня есть, – сестер. Вези их осторожно и душевно. – Затем повернулась к Оле и Кате и громко добавила: – Девочки, если этот жук позволит себе лишнее – звоните.

Макс негодующе вспыхнул, но решил промолчать, боясь «получить еще больше кренделей».

Полина выбралась из-за стола и нарочно повисла на плече Андрея, демонстрируя свою «беззащитность».

– Мы можем поехать с тобой, – предложила Оля и тут же осеклась, заметив в глазах старшей сестры пляшущих чертиков. Она притворяется… значит, так надо. – Катя, пойдем, папа звонил уже три раза.

До машины Полина старательно ковыляла, в машине – «спала», около подъезда похихикала и обмякла.

«Плохая из тебя актриса», – подумал Андрей, раскусив игру. Приободрив себя фразой «своя ноша не тянет», он подхватил драгоценную жену на руки и бодро дошел до лифта. Похоже, его решили испытать на физическую выносливость и моральную устойчивость. Ну, если бы Полина была покрупнее раза в два, то он бы и попыхтел, а так – не тяжело. А мораль… мораль – штука относительная…

– Дорогая, мы почти дома.

– Э-э-э… это хорошо, дорогой.

Он нажал кнопку и прислушался, какой из двух лифтов откликнется на призыв. Тишина. Ни тот ни другой даже не дернулись. Нажав еще раз кнопку, Андрей покосился на Полину, которая «висела» на его плече (рука на ее талии, и в душе ворочается приятное чувство удовлетворения…).

– Дорогая, похоже, нам придется добираться по ступенькам.

Полина улыбнулась, подняла голову, заглянула в его глаза и, «сожалея», протянула:

– Сама я… не смогу…

Не слишком церемонясь, Андрей наклонился вперед, перекинул ее через плечо, точно банное полотенце, выпрямился и зашагал к лестничному пролету.

Своя ноша не тянет? Ответ на этот вопрос он узнает, добравшись до седьмого этажа.

Болтаться вниз головой Полине было неудобно, вот уж можно порадоваться тому, что в клубе она мало ела. А то ужин бы точно выскочил наружу. Но даже в таком положении на душе удивительно хорошо, еще бы Андрей нагло не поглаживал ее ногу… Или именно поэтому хорошо?

* * *

– Ты где пропадаешь? То появляешься нежданно-негаданно, то не дозвонишься до тебя. – Петр Петрович негодовал. – Девочек нет… Где мои девочки? Оля сказала, что они поехали в клуб, и я ей верю, но…

Егор неторопливо переложил трубку в другую руку, прислонился спиной к фонарному столбу и скользнул взглядом вверх – к окнам квартиры Андрея. Темно, не поднялись еще…

– …ты что-нибудь знаешь об этом? С чего вдруг у моих дочерей случился острый приступ дружбы? Раньше они не проводили свободное время вместе. И Оля… ее вообще в клуб не затащишь…

– Не волнуйтесь, – перебил эмоциональную речь Шурыгина Егор. – Оля и Катя вернутся минут через пять.

– А Полина?

– А у Полины есть муж, который сейчас, скорее всего, проклиная всех лифтеров, вместе взятых, несет ее на крыльях любви на седьмой этаж.

– Ты не мог бы выражаться яснее? – голос Петра Петровича стал ровнее, даже мелькнул оттенок любопытства.

– Лифт не работает… почему-то. – Егор улыбнулся, продолжая смотреть на окна.

– Ладно, прощаюсь, девочки приехали… Ты только ни на кого не отвлекайся. И-и-и… Полина как там?

– Выглядит счастливой, – ответил Егор.

В трубке раздалось деловое «угу», а затем Петр Петрович серьезно спросил:

– То есть внука ты мне гарантируешь?

– Ну, у вас есть две свободные привлекательные дочери, можем поговорить об этом… – ответил Егор и замер, ожидая бурю гнева, взрыв эмоций.

Петр Петрович шутку понял не сразу: он помолчал немного, а затем рявкнул так, что в ухе зазвенело:

– Кречетов, иди к черту!!!

Егор засмеялся и прервал разговор. На седьмом этаже через секунду вспыхнул свет.

– Дошли, – тихо произнес Егор и направился к своей машине.

* * *

Андрей положил ее на кровать, скользнул взглядом по фигуре, вернулся к губам, вспомнил их вкус…

– Полина, – позвал он, присаживаясь рядом.

Она не открыла глаз, но на всякий случай пробормотала нечто нечленораздельное, и этот бубнеж для Андрея имел только одно значение: «Дорогой, я как будто тебя слышу и как будто не могу отвечать, я как будто слишком много выпила».

Насколько она зайдет в своей игре, когда остановится?

– Я, пожалуй, тебя переодену, спать в платье не слишком удобно.

Полина вяло махнула рукой, продолжая череду всепозволительных «как будто».

«Интересно, насколько далеко он зайдет?» – волновал ее вопрос. И интересно, и страшно, и… томительно.

Она хотела почувствовать прикосновения его рук, ощутить его дыхание… она хотела. Пусть расстегнет «молнию» на платье, снимет с ее ног чулки… И она, конечно же, убьет его за это!

Дотронувшись до ее щеки, Андрей отметил, что Полина напряглась. Порадовался и… поддался старой, доброй волне желания, которая часто толкала его от одной девчонки к другой. Но только сейчас иначе… важнее, что ли… нужнее. Не из-за клуба. Нет.

Полина…

И его и не его Полина…

Когда же он начал чувствовать к ней больше, чем…

Придерживая, он посадил ее. Расстегнул «молнию» и спустил с плеч платье. Дежавю. Не так давно он уже проделывал это… вот только торта поблизости нет, и триста человек на них не смотрят.

Она безвольно вернулась на подушку, ничем не выдав свого отношения к подобной смелости.

«Неужели ты меня разденешь?»

«Неужели ты позволишь себя раздеть?»

Андрей стянул платье, откинул его в сторону и провел кончиками пальцев по серебристым кружевам жемчужно-белого лифчика. Полина заерзала и прищурилась, точно ей в глаза ударил яркий свет.

«Ты вызывающе красива…»

«Я знаю».

Помедлив, Андрей встал с кровати и пошел к двери. Сердце сжимала незнакомая боль – тягучая, настойчивая, в голове гудели слова, которые невозможно было произнести вслух. Он жалел, что уходит, и не мог позволить себе остаться. Он готов был признать поражение в любом раунде и в этом тоже, но ему давно не было так хорошо и так тяжело одновременно, и эти чувства он намеренно задерживал, намеренно впитывал.

Остановившись, Андрей обернулся.

«Не смог?» – короткий вопрос.

«Не стал», – быстрый ответ.

Глава 20

Макса несло к салону, как щепку несет течением к иным берегам. Он и сам не знал, зачем вышел из дома и пересек пол-Москвы, вернее, не знал, что делать и как себя вести. Интуиция толкала, а боязнь потерять клуб постоянно жужжала в ухо: «Надо действовать, надо действовать…» Да…

За Полиной необходимо приглядывать, это он понял, когда Андрей рассказал про баню. Ух, она там с сестрицами мутит, ух, мутит! Те еще штучки!

Может, прикинуться клиентом, сесть в кресло и ненавязчиво поспрашивать парикмахершу о Полине? Какие любит цветы, пирожные, фильмы, книги… Андрюха – он же совершенно не напрягается! Дразнит ее, конечно, но серьезного подхода нет. А к Полине Шурыгиной нужен именно серьезный подход. Что она еще задумает, что выкинет? Надо, надо за ней приглядывать… и за сестрицами ее тоже надо. Но он – Макс, один, а их целый женский батальон! Андрюха, Андрюха, и занесло же тебя…

Да, можно прикинуться клиентом и узнать, например, о ее планах на ближайшие дни… ну хоть чего-нибудь бы узнать! Но как бы не натолкнуться на Полину в салоне…

Во сколько она приходит на работу?

Во сколько уходит на обед?

«Андрюха, держись, я с тобой!»

Макс потоптался около стеклянных дверей «Анни», придирчиво изучил внешнее оформление, прошелся вдоль больших окон и притормозил на углу, выискивая взглядом среди припаркованных машин красный «Лексус». Хорошо бы Полина поехала куда-нибудь пообедать…

– Я из-за нее отгул взял, – буркнул Макс и посмотрел на часы. Ну как подступиться к ее жизни?! До 8 Марта остались считаные дни…

* * *

– Полина Петровна, там мужчина какой-то странный… – заглянув в кабинет, сказала Леночка.

– Где?

– На улице. Стоит и стоит… мнется и мнется… Уже давно.

– Ждет, наверное, кого-нибудь, – отмахнулась Полина, изучая очередной каталог. Делать покупки, думать над обновлением интерьера получается хорошо, а вот собрать силу воли в кулак и вникнуть в отчеты никак не удается. В прошлом квартале доходы от парикмахерской упали на…

– Нет, он не ждет. Он все время заглядывает в наши окна, а потом прячется за угол. Постоит-постоит и опять к окнам подходит. Может, он маньяк? Или еще кто похуже.

Полине очень хотелось спросить, а кто бывает хуже маньяка, но вдаваться в подробности она не стала.

– Ладно, посмотрим на этого «преступного субъекта».

Выйдя из кабинета, она последовала за Леночкой. Сначала та шла ровно, а затем метнулась к стене и прошептала:

– Вы ему только не показывайтесь, мало ли что…

Макса Полина узнала сразу, а чего его не узнать. Разоделся-то! Черные брюки, черная кожаная куртка, черный ворот водолазки. Еще бы очки солнцезащитные нацепил – и вылитый агент 007. Она улыбнулась, сделала шаг вперед, остановилась.

«Поздравляю тебя, Максим, именно сегодня ты встретишь самое настоящее счастье», – подумала Полина и повернулась к Леночке.

– Это Макс, помнишь, я тебе рассказывала? Он хочет с тобой познакомиться, но… Некоторые мужчины очень стеснительны, и он как раз из их числа. Надеюсь, для тебя скромность не является минусом?

– Нет, – замотала головой Леночка и растерянно улыбнулась. – Так это он?..

– Ну, да. Приехал и стесняется. Обычное дело. – Полина пожала плечами и спросила: – Или он тебе не нравится?

Леночка вытянула шею и внимательно изучила Макса. Очень интересный и уютный, мягкий какой-то, вроде и не полный, но напоминает плюшевую игрушку, с которой так приятно возиться. Теперь, когда она не подозревает в нем разбойника с большой дороги, она улавливает… ага, улавливает его удивительную ауру и угадывает в нем человека порядочного и верного. Да, это он… и его она искала всю свою жизнь.

– Нравится, очень нравится, – выдохнула Леночка.

– Мне кажется, именно такого мужчину ты искала всю свою жизнь, – прочитала ее мысли Полина.

– Точно.

– Тогда иди в мой кабинет и жди нас там… и ничему не удивляйся, я уже сказала – Макс очень скром…

Договаривать ей было некому – Леночку как ветром сдуло.

С полминуты Полина медлила. Стояла, выпрямившись, неотрывно глядя на Макса, и прикидывала: «И что же ты забыл в «Анни»? Или тебе тоже нужна стрижка?»

Нет, конечно, нет, не к мастеру парикмахерского дела он приехал, и не в косметический салон, и не за спа-процедурами… Макс просто не может угомониться, не в состоянии усидеть на месте, когда впереди маячит потеря клуба, и изо всех сил стремится помочь Андрею.

– Помощничек, – вздохнула она и покачала головой. Нечем заняться Максу, видимо, его личная жизнь не бурлит. Она усмехнулась – ну так сейчас быстренько организуем и трепет в груди, и бардак в мыслях, и мучительно-приятный стресс.

Распахнув дверь, Полина решительно вышла на улицу и направилась к Максу. Он в этот момент был очень занят – заглядывал в салон, встав на цыпочки, и ничего вокруг не видел и не слышал.

– Добрый день, – нарочно строго произнесла Полина.

Макс подскочил от перепуга, резко развернулся и, пытаясь смириться с «великолепным кошмаром» по имени Полина Шурыгина, пискляво ойкнул.

– Добрый, – ответил он и почему-то стыдливо опустил взгляд.

– Ты ко мне?

– М-м-м…

– Понятно. – Полина, пользуясь растерянностью Макса, схватила его за руку и резко и быстро потащила за собой.

– Но-о… – протянул он, и его изумление потонуло в шуме мимо проезжающих машин.

– Девочки, это Максим, – легко отрекомендовала она, минуя парикмахерский зал, – он мой гость…

– Здрасти, – кивнул он и «полетел» дальше.

Распахнув дверь кабинета, Полина встретилась глазами с оробевшей Леночкой, подмигнула ей и подтолкнула Макса к своему креслу. Он плюхнулся на мягкое сиденье, постепенно приходя в себя, гадая, открутят ему башку сразу, разберут на запчасти или дадут шанс оправдаться и что говорить, если перед смертью ему все же позволят объяснить причины его присутствия около клуба «Анни»? Легенду-то он не придумал!

– Познакомься – Леночка, познакомься – Макс. – Полина осветила кабинет лучезарной улыбкой, подхватила плащ, сумочку и оставила напрягшуюся пару наедине друг с другом. Выскочив из кабинета, она плотно закрыла дверь, прокрутила в замке ключ и победно, с оттенком сладкой мести, тихо произнесла:

– Это тебе за баню, Макс…

Проходя мимо стойки администратора, она положила ключ рядом с гламурно-розовым телефоном и обратилась к изучающей расписание Маше:

– Открой мой кабинет через полтора часа – не раньше. Там Леночка и… не важно, им надо пообщаться. Не мешайте.

Маша щелкнула кнопкой шариковой ручки и понимающе кивнула – ох уж эта Леночка со своими романами…

* * *

Напротив Макса, сложив руки на коленях, сидела кудрявая бледная девушка, которую звали Леной. Имя он расслышал хорошо, хотя и пребывал в тот момент на вершине паники. И смотрела она на него так, будто он как минимум являлся царем всея Руси.

Тонкая без особых изысков белая кофточка с бейджиком на груди, юбка в мелкую клеточку с дорожкой маленьких черных пуговиц по шву спереди. Коленки видно… хорошие коленки, не острые – ему нравятся такие… Выражение лица смущенное, улыбка мягкая, робкая. А еще у нее пухлые губы и щечки.

Макс скосил глаза в сторону, а потом обвел взглядом кабинет – Полинища их закрыла… что бы это значило…

– А вы, извините… – начал он и тут же забыл, о чем хотел спросить. – Не подскажете, когда дверь откроют?

– А она закрыта? – спросила Леночка, продолжая им любоваться.

Хм, не заметила она, что ли… Макс поерзал в кресле и принял решение не делать резких движений и терпеливо ждать освобождения. И ему, и этой кудрявой барышне иногда нужно ходить в туалет, а значит, через пару часиков за ними придут…

«Все Андрюхе расскажу! Раньше как было – муж сказал, а жена подскочила и сделала, а сейчас что…»

– Хорошо у вас здесь, – начал он, решая прощупать обстановку, – чисто…

Леночка кивнула и вместе со стулом, шкрябая ножками по полу, переместилась чуть вперед.

– А я думала – какой вы? – произнесла она и, как показалось Максу, вздохнула с облегчением. – Худой или полный, блондин или брюнет… Вы только не стесняйтесь, я же понимаю, что… ну, не для всех это просто… – на ее щеках заиграл румянец. – Я вам помогу…

На лбу Макса мгновенно выступил пот, а ноги поджались под кресло – о чем она, на что намекает?

– Скоро дверь откроют, – на всякий случай напомнил он, мысленно посылая Полине парочку крепких выражений. На фига его заперли с этой чудачкой! Сколько можно на него пялиться!

– А мне все равно, – ответила она даже устало, – я очень долго вас ждала… а когда увидела, сразу поняла – это он… то есть вы… не могу объяснить, извините, я и сама волнуюсь.

– Ничего страшного, – приободрил Макс тоном многоопытного психоаналитика.

– А вы правда хотели со мной познакомиться?

– Я???

– Вы давно одиноки?

– Я???

– Но вы же не теряли надежду, правда? Я всегда верю в лучшее, честно-честно. – Леночка подалась вперед, и ее глаза заблестели не то от восторга, не то от слез. – Расстраиваюсь, конечно, но в глубине души – верю. – Она сцепила пальцы и улыбнулась нежно, ласково. – А вы?

Ответно подавшись вперед – навстречу Леночке, невольно залюбовавшись ее приятным и светлым лицом, Макс почувствовал себя полным идиотом, потому что совершенно искренне ответил:

– И я тоже.

– Не сердитесь на Полину, – Леночка махнула рукой в сторону двери. – Она нас закрыла, потому что… вы человек скромный, а она помочь хочет. Вы один, и я одна – ну, и… она нас познакомила… вы же поэтому приехали, да?

«Вообще-то нет… мамочка родная, да меня сосватали, что ли?»

– А я и не сержусь, – ответил Макс. Придвинул кресло ближе к столу и подпер гладко выбритую щеку кулаком. Постепенно ситуация начала проясняться. С чего Полина решила, будто он скромный и ему срочно нужна девушка, – загадка, но, кажется… но, кажется, знакомство уже состоялось.

– Вы замечательный, – выдохнула Леночка, и в ее глазах запрыгали «зайчики» счастья.

– Ну что вы… – смутился Макс, – самый обыкновенный…

– Нет, нет! Именно замечательный!

– Если вы уверены в этом… то я… Вы, Лена, тоже очень даже…

– В вашем вкусе?

– Да, – решительно кивнул Макс и заулыбался, как ребенок, которого сначала похвалили, а затем дали конфету. «Это исключительно в интересах дела, – подумал он, – план внедрения…»

– Вот видите, как бывает, люди живут рядом и не знают… – она опять смутилась, – а я очень ждала встречи с вами. А вы?

Леночка вовсе не походила на высокую тощую блондинку, не слишком замороченную условностями, а именно такой тип девушек всегда интересовал Макса, но ее огромные глаза и неприкрытое обожание скрутили волю в бараний рог, а разум, похоже, вообще отключили. Что он здесь делает? Где Полина? Когда откроют дверь? Вопросы уплыли в неизвестном направлении, и Макс, разомлев, задушевно ответил:

– И я тоже.

* * *

Можно было пообедать в неплохом ресторанчике, расположенном неподалеку от «Анни», но Полина выбрала кафе «Крем-пуш» и потратила на дорогу двадцать минут. Нет, ее не манили другие блюда, она просто хотела побыть одна. Без мелькающих знакомых лиц.

Заказав пирожное «чизкейк» и лимонный чай, она достала из косметички компактную пудру, посмотрела на себя в маленький кружок зеркала и закрыла глаза, вспоминая вчерашний вечер. Те чувства, которые она испытала от коротких прикосновений Андрея, переворачивали душу и заставляли то хмуриться, то улыбаться.

Он ей нравится… нравится… по-особенному. Ну и что? И вчера она собиралась позволить ему чуть-чуть больше, чем он ожидал, но он не дал ей такой возможности.

Но это же она дает возможность или нет?

Вчера она хотела большего…

Звонок мобильного телефона смешал мысли, и Полина ответила на вызов отца.

– Да, папа.

– Добрый день, ты грустная?

– Нет.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, я… м-м-м… думала.

– Это полезно. – Голос Петра Петровича стал мягче, он тут же завалил Полину вопросами.

Она, соскучившись, охотно рассказала о знакомстве с клубом «Гангстер» (естественно, умолчав о Свете), переключилась на салон и похвасталась своими достижениями на поприще умелого руководителя.

– В общем и целом все отлично, – закончила она, отломив ложкой кусочек пирожного.

– Приятно слышать. Надеюсь, вы с Андреем завтра вечером свободны? Пожалуйста, ничего не планируйте. Ты же знаешь, каждый год я организую для сотрудников «Форт-Экст» праздничные ужины, которые обычно тянутся почти до утра. Скоро 8 Марта… Я буду рад, если вы присоединитесь к нам завтра. Оля, разумеется, приедет и Катя. Еще я пригласил некоторых клиентов с семьями…

Полина слушала и сомневалась – есть в папочкином порыве подвох, но какой? То ли его голос звучит слишком непринужденно, то ли лишние подробности напрягают, то ли еще что, но очень уж неспокойно. Грандиозный корпоратив перед праздником – это естественно, подобные мероприятия действительно случаются каждый год, но…

– Завтра? Во сколько? – спросила она.

– Начало в семь часов.

– А где?

Секунду помедлив, Петр Петрович назвал ресторан, и тут же все встало на свои места – не зря, не зря интуиция отбивала чечетку! Это тот самый ресторан, в котором она познакомилась с будущим фиктивным мужем (хотя можно ли считать знакомством падение в торт?). Она даже имени его тогда не узнала… и папочка опять вмешивается куда не следует! Теперь мечтает о внуке и полагает, что ей и Андрею жизненно необходимо окунуться в недалекое прошлое. Папа, папа, папочка… Да у них сейчас такое настоящее, что не поймешь, где нервы, где возбуждение, где шок, где страсть!

– Хорошо, я поговорю с Андреем, – ответила Полина, ничем не выдав рвущегося на свободу ехидства. Папочка делает вид, будто случайно организовал вечеринку в этом ресторане, а дочь притворяется, будто ничего не понимает, – нормально.

Закончив разговор, она с огромным аппетитом съела пирожное и в приподнятом настроении отправилась домой. Работать она не в состоянии (душа вверх тормашками)… Макса и Леночку «спасет» Маша, а дальше пусть сами разбираются… с нее хватит.

«Скорей бы завтра…» – подумала Полина, усаживаясь за руль «Лексуса».

Да, ей интересно вернуться в прошлое и не менее интересно заглянуть в будущее…

Глава 21

– Надо было предупредить их заранее.

– Зачем? Тогда бы она подготовилась…

– К чему? Мы всего лишь пришли в гости…

– Ты ничего не понимаешь, я хочу застать ее врасплох.

– Нет, надо было предупредить, – продолжил настаивать Георгий Иванович, пробегая взглядом по новеньким почтовым ящикам, эх, когда же и у них в подъезде порядок наведут. – А может, они отлучились по делам… потопчемся и поедем как дураки обратно, а пироги лучше бы дома оставили, я бы их сам съел… нужны им твои пироги…

– Ерунда, – отмахнулась Амалия Сергеевна и, не особо вслушиваясь в бухтение мужа, нажала кнопку лифта. – Она наверняка обижает нашего мальчика и уж, конечно, ничего не готовит. Я уверена, Андрей питается всухомятку и вкус домашней еды давно позабыл.

– А раньше он как, по-твоему, питался? Кто ему готовил домашненькое? – настаивал Георгий Иванович, все еще не желая расставаться с пирогами.

– Не путай меня, – рассердилась Амалия Сергеевна, отказываясь хоть в чем-нибудь оправдывать невестку, – то тогда, а то сейчас. Она вышла замуж для чего? Чтобы деньги Андрея тратить?

– Позволь напомнить, – настаивая на объективности, вновь не утерпел Георгий Иванович, – Полина из обеспеченной семьи, у нее свой салон, и уж за Андрея она пошла не корысти ради.

– Ерунда, – вновь отмахнулась Амалия Сергеевна. – Невестка хорошей быть не может. А уж тем более такая!

* * *

Положив ногу на ногу, Андрей сидел в кресле и терпеливо ждал обещанного шоу. Время уже поджимало, но на корпоратив Шурыгина торопиться необязательно, они вполне могут приехать к девяти или к десяти… Они не сотрудники «Форт-Экст», а всего лишь приглашенные персоны. Члены семьи. Угу.

Андрей побарабанил пальцами по подлокотникам кресла, кинул на двери очередной взгляд и пожал плечами. Шурыгины не перестают удивлять! Петр Петрович «совершенно случайно» арендовал для вечеринки тот самый ресторан, с которого все и началось (интересно, какие гениальные идеи сейчас прокладывают путь в его голове?), Полина, похлопав ресницами, с наивнейшим выражением лица попросила помочь ей выбрать наряд. Он поможет, ему не трудно, но отчего-то каждая минута ожидания сильнее натягивает нервы. Он как дурак сидит и гадает, в чем она перед ним предстанет? В юбке с кофтой, в платье или… вообще без одежды. От нее можно и такого ожидать. И он, если честно, добросовестно ожидает именно этого. Ну, надеется… немного. Андрей широко улыбнулся.

Двери распахнулись, и в комнату походкой манекенщицы вошла Полина. Движения вызывающе-кошачьи, на лице улыбка победительницы, на теле… узкий топик с длинными рукавами сочно-оранжевого цвета и короткая плиссированная юбочка на тон темнее. О такой юбочке наверняка мечтают все теннисистки…

Полина подошла совсем близко, резко развернулась, сделала несколько шагов обратно к двери и опять развернулась, остановилась, уперла руку в бок, чуть выставила правую ногу и вздернула подбородок.

– Иди ко мне, а? – вместо оценки предложил Андрей, фотографируя взглядом плоский обнаженный живот и умопомрачительные ноги.

Полина улыбнулась и покачала головой – обойдешься, голубчик.

– Меня интересует твое мнение, подходит наряд для корпоратива «Форт-Экст»?

Не подходит, и они оба это знают.

– Боюсь, Петра Петровича удар хватит, – честно ответил Андрей и попросил: – А покрутись.

Полина послушно крутанулась, так, что короткая юбчонка подскочила, открывая ноги еще выше. «Смотри не жалко, это для тебя… почти для тебя». Усмешка тронула ее губы, глаза сверкнули и потемнели… Она не простила ему Свету. Не простила. И каждый взгляд – наказание, и каждый жест – приговор. «Дорогой, ты проиграешь…»

– Обалдеть, – весело охарактеризовал Андрей. – Давай следующий наряд.

Виляя «лучшей попкой сезона», Полина вышла из комнаты. А он съехал с кресла немного вниз и вытянул ноги. Его красавица, его!

Следующий наряд – прозрачная туника со сборкой на груди и романтичными бантиками на рукавах. Из нижнего белья – только тонкие трусики… От такой откровенности у любого голова пойдет кругом – мечта на грани добра и зла.

Полина повторила маршрут и опять замерла в той же позе.

– Ну как? – спросила она, ничуть не смущаясь своего полуобнаженного вида.

– Иди сюда, а? – повторил Андрей, садясь уже ровно.

– Не подходит?

– Смотря для чего…

– Эй, я говорю о корпоративе.

– К сожалению, нет, – признал он, надеясь, что она уйдет не сразу.

Но Полина, получив желаемый ответ, развернулась и скрылась за дверью.

«Где свидетельство о браке? – иронично подумал Стрельцов. – Я требую выполнения супружеских обязанностей!»

Увидев Полину в следующем наряде, Андрей сразу понял, что скажет «да», и, поймав хитринки в ее глазах, поднялся, подошел к ней, остановился. Красное шелковое платье… тонкие бретельки на плечах, разрез, открывающий при любом движении левую ногу… Да, часть того судьбоносного вечера позабылась – привет проклятому алкоголю, но ее в этом платье он вряд ли сможет когда-нибудь стереть из памяти. Необыкновенная, острая как бритва, обжигающая как пламя, недоступная, как… Недоступная?

Притянув Полину к себе, дотронувшись пальцами до бретельки, Андрей заглянул в глаза жены и, не дожидаясь вопроса, тихо сказал:

– Это именно то, что нужно.

– Уверен?

– Абсолютно.

Улыбнувшись, Полина чуть отклонилась назад. Он подался вперед, крепче прижимая ее к себе.

– То есть больше ничего не мерить?

– Да.

– Я рада, что наши вкусы совпадают.

Дефиле Полина затеяла, конечно, чтобы по-дразнить его и чтобы увидеть восхищение и желание в его глазах, чтобы спровоцировать на… поцелуй…

Ресторан тот самый, и платье должно быть тоже тем самым… Говоря «да», он выбирал не только настоящее, но и подтверждал прошлое…

Она хотела услышать это «да».

Как же она устала бороться с ним и… с собой.

«Поцелуй меня».

«Твое колено сейчас находится в опасной близости к… не стану ли я инвалидом?»

«Не станешь… наверное».

Она улыбнулась.

Он улыбнулся.

И…

Тирли-и-и – заверещал звонок.

– Разве мы ждем гостей? – удивленно-разочарованно спросила она, оборачиваясь.

– Нет, – вздохнул он, испытывая те же чувства.

* * *

Амалия Сергеевна важно вплыла в коридор и, раздевшись, помыв руки, принялась за ревизию. Заглянула в кухню, в каждую из комнат, задержалась в туалете и… удовлетворенно хмыкнула – бардак! Одежда (юбки и кофты Полины!) раскидана по кровати, на ковре – белые ниточки («видимо, Шурыгины не умеют пользоваться пылесосом»), в раковине – кружка (со следами губной помады!), на телевизоре – слой пыли. Вывод один: с невесткой катастрофически не повезло!

Георгий Иванович, совершенно не интересовавшийся мелочами быта, всегда признающий за собой право забывать носки где заблагорассудится, отсиживался на диванчике, виновато улыбаясь Андрею и Полине. Поговорив относительно резкого потепления, грядущих дождей и обсудив тему «лето наверняка будет жарким», он умолк, продолжая испытывать приступы неловкости. К невестке он поменял отношение, вернее, в душе беспокойство, связанное с женитьбой сына, сгладилось. Да, не подарок им достался, но живут же вместе… семья… И уж если честно, то Андрея давно было пора обуздать – то одна подружка, то другая, то третья… А у его бывших одноклассников, между прочим, дети уже в школу ходят.

– Мама, чай будешь? – поинтересовался Андрей, прикидывая, не слишком ли бросается в глаза фиктивность брака? У Полины своя комната, у него своя, но об этом вроде не догадаешься… Зачем нервировать родителей и провоцировать совершенно ненужные вопросы…

– Нет, спасибо.

– А ты, пап?

– Нет, мы, наверное, уже скоро пойдем… – ответил Георгий Иванович и поймал суровый взгляд жены: «Пока не пойдем».

– Извините, что без приглашения, – наконец-то начала вступительную речь Амалия Сергеевна, долго устраивавшаяся в углу дивана. – Шли мимо и…

– А мы очень рады, – с лучезарной улыбкой протянула Полина и, шагнув к Андрею, прижалась бедром к его бедру. «Обожаю вашего сына, обожаю! Живем душа в душу – не сомневайтесь».

Он тоже улыбнулся и с благодарностью посмотрел на нее.

– Мы скоро убегаем… – виновато предупредил Андрей и, пользуясь случаем, обнял Полину. Жаль, конечно, что на ней в данный момент не та прозрачная туника… хотя, с другой стороны, шок родителям был бы обеспечен.

– Да, – подтвердила Полина, – не хотите с нами? Папа устраивает вечер для сотрудников «Форт-Экст» – будет здорово, если мы придем вместе.

«Ну, разве я не мила?» – подумала она, получая удовольствие от новой роли сказочно-волшебной невестки.

– Э-э-э, нет, спасибо, – ответила Амалия Сергеевна, резко погрустнев. Из списка минусов, выявленных ревизией, можно вычеркнуть разбросанные вещи. Теперь понятно, почему Полина так разодета – примеряла наряды. Остались пыль, чашка и нитки на ковре… хм… маловато будет…

– Очень хорошо, что вы проводите свободное время вдвоем, – встрял Георгий Иванович, делая знак жене, мол, погостили, и хватит, пошли скорее домой. Невестка нормальная… вроде… видишь, любовь у них… Но, посмотрев на сына, он все же поджал губы («Не нашел, значит, покладистую…»).

Андрей, проигнорировав стрелы укора, поцеловал Полину в щеку, в шею, заодно в плечо и отрапортовал:

– А нам друг без друга плохо, надолго и не расстаемся.

– Да, – подтвердила она, нарочно шумно и счастливо вздыхая. Лучше признавайте по-хорошему, что она самая замечательная невестка на свете… Хотите доказательств? Немного отстранившись, подняв голову, Полина посмотрела в глаза Андрею. «Жаль, нам помешали, – насмешливо говорил ее взгляд, – но впереди целый вечер…» О, она планирует быть бесподобно опасной!

Он в ответ не шелохнулся, лишь уголки губ поползли вверх: «Надеюсь, мы еще вернемся к тунике…»

Неожиданно откровенная «любовь детей» так проняла Амалию Сергеевну, что она вдруг смутилась, покраснела и засобиралась домой.

– Ну ладно, не будем вас задерживать, – сказала она, разглаживая ладонью край пледа. – Георгий, пойдем. Полина, передавайте привет папе и сестрам.

– Непременно, – ответила «самая покорная девушка на свете» и прижалась к Андрею уже спиной, взяла его руки и обвила ими талию.

Он, не теряя времени даром, поцеловал ее в макушку и ухо – не оттолкнет же, не вырвется… Вкусный и привычный аромат грейпфрута пощекотал нос, подразнил…

Полина, возвращая на плечо упавшую бретельку, охотно продемонстрировала томление – опустила ресницы и еще раз шумно вздохнула. «Обожаю вашего сына…»

На улице Амалия Сергеевна довольно быстро пришла в себя и, промолчав двести метров до перекрестка, наконец-то автоматной очередью выдала полученные впечатления:

– Наш мальчик влюблен по-настоящему. Георгий, у меня стресс! Он на нее так смотрел и совершенно не мог стоять ровно. Жался к ней и жался, а она…

– А она вроде ничего… ну в смысле хорошо к нему относится. Любит…

– Ты думаешь? Очень в этом сомневаюсь. И ее прошлое…

– Прошлое есть у каждого, – вступился за Полину Георгий Иванович (впредь он ни за что не станет участвовать в подобных ревизиях!). – Ты, между прочим, до меня с футболистом встречалась. Я из-за тебя до сих пор футбол спокойно смотреть не могу.

– Да будет тебе вспоминать, – сдвигая брови, ответила Амалия Сергеевна, тем не менее мысленно признавая вину. – Я им, конечно, мешать не стану, чего уж теперь, раз поженились, но, Георгий, навещать их необходимо…

Немного успокоившись, она подошла к ларьку с прессой, остановила взгляд на спортивном журнале и потянула мужа прочь. Футболист ему помнится… да когда это было и было ли?

– Георгий, я тебя люблю, – строго сказала Амалия Сергеевна, ускоряя шаг. – И ничего, что она его жена, да? – добавила она скорее для самовнушения.

– Да, – кивнул Георгий Иванович и усмехнулся. Лучший способ моментально свернуть разговор – это намекнуть на футболиста. Амалия становится удивительно шелковой (часа на два хватает) и как минимум неделю потом балует блинами и пирогами. А Андрей разберется. Видно же, что они и правда друг без друга уже не могут…

Глава 22

Столы стояли иначе, и весенние украшения зала отличались от пышно-помпезной обстановки, царившей на том самом банкете несколько недель назад. Но тем не менее память мгновенно окунула в прошлое. Полина обвела взглядом уже шумевшую публику, помахала танцующей Катюшке и, взяв Андрея под руку, направилась к папочке, по пути отмечая детали.

Вот там она сидела в обществе седой дамы и вроде разговаривала о семье и детях, вон там ожидал своей страшной участи торт со взбитыми сливками, а вон там… нет, лучше не возвращаться к ее «нравственному падению».

– Неплохо мы тогда повеселились, – с легкостью произнесла она.

– Согласен. Повторим?

Они посмотрели друг на друга, заулыбались и пошли дальше. Идиллия, царившая между ними еще с утра, Полину даже пугала. Она ловила начало его фраз и мысленно заканчивала их всегда правильно, Андрей, казалось, тоже понимает ее с полуслова. Ощущение, будто они вовсе не молодожены (не говоря уже о том, что знакомы они меньше месяца), а семейная пара с многолетним стажем теплых и ровных отношений, подкатывало к самому горлу и отчего-то именно пугало.

Конечно, ситуация под контролем. Под ее контролем. И, разумеется, между ними ничего нет… Они вынуждены мириться друг с другом и под влиянием своей игры несколько стерли границы. Вот и все. Она и не думала пускать Андрея в душу, она и не думала его…

«Учти, я тебе Свету не простила», – мысленно подчеркнула Полина и почувствовала некоторое облегчение. Да, она еще познакомит Андрея с досадой и потерей, она доведет план до конца. Он не только проиграет спор, но и влюбится в нее по самые уши! Зачем ей это? Когда-то она знала, а сейчас… не важно.

– Рад, что вы пришли, – Петр Петрович пожал Андрею руку и многозначительно добавил: – Надеюсь, сегодня обойдется без сюрпризов?

– О чем ты, папа? – улыбнулась Полина. О каких сюрпризах речь! Никакой текилы и никакого стриптиза с красочным пилотажем в торт!

Около часа она действительно просидела спокойно. Немного ела, немного пила, достойно отвечала на колкие шутки Андрея и рассказывала папочке, какие грядут перемены в салоне. Она увольняет трех нерадивых мастеров и заменяет их двумя новыми – дипломированными и талантливыми (сокращение штата на одну единицу и повышение профессионального уровня парикмахерской), частично обновляет интерьер, вычеркивает из списка услуг несколько позиций, совершенно не пользующихся спросом, и за счет освободившегося от ненужного оборудования помещения уверенно расширяет спа-территорию (на это нынче спрос, и еще какой!), а также налаживает учет.

К этому внушительному списку плюсов можно было добавить еще один пункт: она выдает замуж Леночку и тем самым выравнивает работу своего заместителя, а соответственно, и салона в целом. Но, во-первых, папочке столь деликатных подробностей знать ни к чему, а, во-вторых, Макс еще не готов… Он пока не осознает, какое счастье на него свалилось.

– А где Оля? – оглядываясь, спросила Полина.

– Надеюсь, отдыхает, а не обсуждает отчеты с подчиненными где-нибудь в сторонке, – ответил Петр Петрович и развел руками, мол, такое вполне возможно.

– Тогда я иду танцевать.

Глотнув «на дорожку» минералки, она встала и провела ладонями по бедрам, будто разгладила и без того обтягивающее фигуру платье.

– Одна? – поинтересовался Петр Петрович.

– Да, – Полина дернула плечиком и отправила мимолетный взгляд Андрею. «Подмени меня – расскажи что-нибудь занимательное и заодно объясни, что твоя жена вправе развлекаться самостоятельно».

О, она прекрасно понимала значение вопроса – папочке хотелось видеть ее танцующей исключительно с Андреем (а то словарь имен, купленный на днях, очень скоро может покрыться пылью).

– Не скучайте, – бросила она и устремилась в центр зала.

Музыка гремела. Народ потребовал хиты прошлых лет, и к громыханию еще добавился нестройный хор голосов. «Белая черемуха» сменилась «лавандой, горной лавандой», а затем сотрудники «Форт-Экст» завертелись, запрыгали под «балалайку в руки возьму…». Официанты, огибая танцующих, пронесли мимо на подносах свежую выпечку, массовик-затейник отпустил пару штампованных острот. Основной свет погас, и по залу заскользили разноцветные пятна цветомузыки.

Полина устала довольно быстро, чему очень удивилась. Еще месяц назад она почти каждую ночь гуляла по клубам и развлекалась: то с бывшими одноклассниками, то с подругами и друзьями, то с недавними знакомыми, а то и одна. И ничего – никаких проблем. На следующий день, правда, она обычно спала приблизительно до трех, что очень не нравилось папочке и Ольге. А теперь… Меньше месяца она живет совсем в другом ритме, и уже хочется элементарного уюта и покоя.

Ее так вымотал салон или отношения с Андреем?

Увидев в углу около большой нелепой икебаны Олю, окруженную мужчинами, Полина отделилась от толпы и устремилась к ней. Сестра, конечно же, не отдыхает, не проводит время праздно, попивая мартини или коктейли, не налегает на пирожные и булочки, а, листая бумаги, обсуждает с подчиненными какие-нибудь договоры или цифры отчетов. И ладно бы она это делала ради того, чтобы привлечь внимание приятного во всех отношениях молодого человека – для подобных ловушек любые способы хороши, но так нет же! Рядом с ней, если не считать тощего лохматого брюнета, нацепившего ярко-розовый галстук, – одни стариканы. Интересно, что должно произойти, чтобы Оля хотя бы на минуту забыла о работе?

– Привет. – Полина схватила сестру за руку и потянула за собой. – Извините, извините, Ольга Петровна приехала отдыхать, нечего надоедать ей всякими глупостями! Цифры подождут.

– Но… – Оля отреагировала не сразу, несколько секунд ей понадобилось на то, чтобы прийти в себя. Не так-то легко вырваться из мира порядка и окунуться практически в хаос.

– Всем спасибо, – продолжила сеять «доброе, вечное» Полина. – И как вам не стыдно, не даете Ольге Петровне развлекаться. Вы, молодой человек, – она обожгла улыбкой брюнета в розовом галстуке, – принесите нам два мартини со льдом и-и-и… фрукты. Да, точно, фрукты.

– Хорошо. – Парень мгновенно испарился.

Стариканы, покивав, побормотав: «Конечно, конечно», – разошлись в разные стороны. Одни сожалели, что маленькое совещание закончилось («налетели фанатики!»), другие порадовались глотку свободы.

– Полина, – строго начала Ольга, повышая голос, – сколько тебе раз говорить, что нельзя так легко…

– Слушай, у тебя совесть есть? Ну ладно, ты законченный трудоголик, но людям-то такие пытки за какие грехи? Скажи мне спасибо…

– За что?!

– За то, что я дала тебе возможность немножко побыть хорошим начальником. Ты же бессовестно пользуешься служебным положением. Праздник, сегодня праздник, понимаешь? Зануда ты моя любимая. – Полина улыбнулась и подтолкнула Олю к танцующим. – Давай, сделай это ради меня. Хочешь, я научу тебя танцевать танго, а хочешь, мы спилотируем вместе в торт?! У меня уже есть некоторый опыт, а значит, твоя жизнь в безопасности, считай меня инструктором.

Оля в очередной раз потеряла дар речи и послушно, вспоминая, как это делается, принялась танцевать под довольно ритмичную песню.

– Андрей приехал?! – через несколько секунд спросила она, стараясь перекричать музыку.

– Да, мы здесь вместе! – тоже повышая голос до максимума, ответила Полина.

– Как вы доехали… тогда… после клуба?

– Отлично! У нас… м-м-м… взаимное притяжение и…

– Не продолжай! – испугалась подробностей Оля. – Я рада… да. Я рада!

– Папа тоже рад! – Полина хихикнула и повернула голову, ища его столик. Катюшка уже вернулась на свое место и с аппетитом лопала не то булочку, не то пирожок.

– Ты не жалеешь… – Оля осеклась, видимо, опасаясь выкрикивать следующий вопрос, но Полина ее поняла.

– Не жалею, что вышла замуж? Не-а! Жизнь удивительна! Мне нравится!

– Андрей… человек положительный.

– Н-да? Вот не думала, что ты его так воспринимаешь!

– Я вчера разговаривала с папой, он считает его вполне…

– Остановись! – Полина засмеялась. – Ну вы даете!

– Что?! Я не расслышала…

– Не важно, я вас всех люблю! Да! Именно это я и хотела сказать! – Полина подняла руки вверх и закружилась на месте. Укольчики счастья пробежали по телу, даря самый настоящий восторг. Как же хорошо, как хорошо… и Андрей не сводит с нее глаз (она чуть-чуть поглядывает в его сторону)… Папочка говорит, говорит, а Андрей в основном молчит и следит за ней…

– Полина, – раздался за ее спиной голос, и она, остановившись, дождавшись, когда прекратится головокружение, обернулась.

– Полина, это вы?

Ну, да, это она.

– Извините, вы кто? – тоже позабыв о танце, мгновенно почувствовав запах очередного жареного скандала, спросила Оля. Высокий, широкоплечий, одетый с иголочки…

Мужчина смотрел со значением, и Полина сначала напряглась, а затем превратилась в кокетливую кошку. Мгновенно. То есть еще ничего не сделала и не сказала, а стала другой, чем удивила и даже шокировала сестру.

– Вы кто?! – настойчиво повторила вопрос Оля.

А Полина смотрела на Вадима, не веря глазам. Откуда он взялся здесь? Точно ее мысли весьма удачно материализовались. Она собиралась позвонить ему – сегодня или завтра – и размышляла, как бы так провернуть встречу, чтобы до Андрея дошли слухи… и вот, пожалуйста – Белов Вадим собственной персоной. Идеальные стрелки на черных брюках, серая рубашка с отливом в синеву, подходящий галстук, пиджак.

– Познакомься, это Вадим – руководитель департамента… как дальше? Я забыла.

– По правовому обеспечению, – закончил он.

– Ага. А это Оля, моя сестра, тоже очень крутая и умная. Гордость нашей семьи. Я беру с нее пример и уже научилась вставать утром в семь часов… ну, полвосьмого.

Вадим заулыбался, неотрывно глядя на Полину.

– Охотно верю.

– А я как раз собиралась тебе позвонить, ничего, что я на «ты»? Формальности, конечно же, ерунда! Здесь ужасная слышимость, пойдем. – Она взяла Вадима под руку и, бросив Ольге: «Извини, у нас важнейший разговор», – повела его к зимнему саду. Но углубляться «в дебри» не стала.

«Люди, люди, отойдите в сторонку, не загораживайте моему ненаглядному мужу обзор. Привет Светлане, дорогой!» – пронеслась в голове полушутливая фраза.

– «Форт-Экст» – наш клиент, – коротко объяснил Вадим, подхватывая бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта. – А ты работаешь в…

– Нет-нет, – замотала она головой, не дослушав вопроса. – Я здесь… благодаря родственным связям. – Полина мило улыбнулась и чуть опустила плечо. «Дрессированная» бретелька послушно съехала вниз.

* * *

Петр Петрович буравил взглядом старшую дочь и заодно ее кавалера. Этого парня он знал не очень хорошо, но пару раз видел… Почему она прижимается к нему и почему он ведет себя будто так и надо? На ее пальце – обручальное кольцо, а это что-то да значит! Или уже нет?! Шурыгин выпил полстакана газированной минералки и поморщился (гадость пузырчатая). От старшей дочери можно ожидать всего, и как бы она не устроила еще один стриптиз – теперь уже совсем с другим мужчиной, который в данный момент возвращает упавшую бретельку на ее плечо.

– Андрей, – Петр Петрович резко повернул голову, – а почему ты не со своей женой?

– Папа, хочешь пирожок, – торопливо предложила Катя, предчувствуя бурю. Ох, Полина, остановись…

– Нет.

– Мы не можем проводить двадцать четыре часа в сутки вместе, – ответил Андрей. – Ей весело и…

– Она ведет себя недопустимо.

– Она взрослый человек.

К столу подошла Оля, кивнула Андрею, нарочно заняла стул напротив отца, загородив ему тем самым обзор, и кинула на Катю быстрый взгляд.

«Сердится?»

«Еще как!»

Петр Петрович пересел на соседний стул и, мрачно сдвинув брови, забарабанил пальцами по столу. У Полины с плеча упала вторая бретелька («Как это происходит? Выкинуть платье к чертовой матери!»). Она повела молодого человека к танцующим, обвила его шею руками, заулыбалась, прижалась… Его руки мгновенно очутились на ее талии и, нагло скользнув чуть ниже, замерли. («Порядочная девушка осадила бы нахала, но, кажется, это не про мою дочь!») Ее пальцы запутались в его волосах… он опустил голову, приближаясь к ее губам… осталось небольшое расстояние… разговаривают и смотрят друг другу в глаза…

– Андрей, – нервы Петра Петровича накалились до предела, – мне не нравится то, что я вижу, моя дочь опять нарушает всяческие приличия. И твое равнодушие мне совершенно непонятно. Немедленно приведи ее сюда!

– Этот молодой человек ее знакомый, – сказала Ольга. Плюсом это будет для Полины или минусом – непонятно.

– Это не имеет никакого значения! Андрей…

– Я предпочитаю не вмешиваться, – лениво ответил он, натыкаясь сначала на испуганный взгляд Кати, а затем на сочувственный, но все же холодный взгляд Оли.

– Девочки, идите потанцуйте, – жестко сказал Петр Петрович, и его дочери, зная, что лучше не перечить, дружно встали и направились в центр зала. Сейчас папочка «расставит всех по углам», и больше всех, конечно же, достанется Полине. – Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили ранее? – Петр Петрович прищурился и проигнорировал гудящий мобильный телефон.

Андрей, растягивая время, взял мандарин, покрутил его и положил на салфетку рядом с пустой тарелкой – помнит, он прекрасно помнит… сейчас опять начнется шантаж.

Ленивое равнодушие давалось Андрею с трудом. Меньше всего ему хотелось обсуждать свои отношения с кем-то еще, а уж тем более он не собирался этого делать с Шурыгиным. Она мстила – имела право, но легче от осознания этого не становилось. И болезненный вопрос: «А только ли дело в мести?» – сверлил мозг посильнее взгляда Петра Петровича. Оля сказала, они знакомы… ну и что, он со Светой тоже не три дня дружбу водил, и с ней бывало… Обычное прошлое и ничего более… Не прикасайся к нему, не прижимайся, не смотри на него так и даже не улыбайся! «Ты же моя, только моя…»

– Полина – взрослый человек, – еще раз напомнил Андрей, – и она сама решает…

– Замужняя женщина не имеет права так себя вести, а моя дочь вообще не имеет никакого представления, что можно, а что нельзя. Я полагал… – он осекся, проглатывая надежды и мечты. – Когда ты женился на ней, ты взял на себя ответственность за все ее выкрутасы. Я предупреждал тебя, что больше краснеть не намерен… Иди, я даю тебе пять минут на то, чтобы прекратить это безобразие. – Петр Петрович хлопнул ладонью по столу.

Неужели Полину невозможно укротить? Андрей ей подходит, и в душе уже поселилась стойкая уверенность – они созданы друг для друга, но она будто не замечает его или… или поступает так нарочно… Петра Петровича бросило в жар. Пришлось угрохать кучу нервов и средств, чтобы организовать банкет именно в этом ресторане, он и корпоратив-то устроил раньше предполагаемого дня… А они… что же между ними происходит?

Петр Петрович потянулся к мобильнику и тут же отдернул руку – еще немного, и он превратит Егора в личного психоаналитика (или давно уже превратил?). Нет, он не станет ему звонить, да и какой задать вопрос?..

– Андрей, – Петр Петрович откинулся на спинку стула и с тяжелым вздохом подумал о сигарете… всего одной… – разними эту парочку, иначе… Я не хотел бы…

– Можете не продолжать, – перебил Андрей, испепеляя взглядом Шурыгина

«Скажи спасибо, что я не поставил условием внука», – подумал тот.

«Да иди ты… – мысленно обрезал Андрей. – И без того тошно».

Увидев его, Полина, скорее всего, посмеется. Ну и пусть, она усиленно демонстрировала ревность в «Гангстере», а он от души поревнует сейчас. Раз «папа» хочет. «Полина-а-а, домой! Быстренько-о-о! Это я – твой муж, пришел тебя немножечко поругать». Андрей хмыкнул и обогнул возникший на пути стол. Ему не придется изображать ревность, потому что он… Сейчас бы расслабиться и спрятаться за привычной иронией, но о покое он давно забыл, потому что женился… на Полине Шурыгиной… И он готов еще лет сто не расслабляться, только бы…

– Дорогая, я соскучился! – подходя ближе, Андрей громко повторил слова, которые она прокричала в клубе «Гангстер». На ее партнера по танцам он решил особого внимания не обращать – обойдутся оба.

Обернувшись, Полина замерла, а затем широко улыбнулась.

– Познакомься – это Вадим, представляешь, мир оказался так тесен…

– Рад и за тебя, и за вас, – он проткнул Вадима взглядом, точно шпагой, – и за весь мир. Извините, – он взял Полину за локоть и отлепил от соперника, – я ужасно ревнив и плохо себя чувствую, когда жена находится в столь тесном обществе с другим мужчиной. Дорогая, пойдем к нашему папе, – последнее слово он выделил с огромным удовольствием.

– Прости, – бросила Полина расстроенному кавалеру, – надеюсь, мы еще увидимся.

– Обязательно, – пообещал Вадим.

Она пошла вперед, тихо «недоумевая»:

– В чем дело, мы так хорошо танцевали…

– Это не моя инициатива, – добавив голосу равнодушия, ответил Андрей. – Петр Петрович волнуется. – Он поднял руку и ловким движением опустил бретельку с ее плеча. – Так лучше, дорогая.

Глава 23

В глазах уже плавали мутно-серые мушки, но Макс, «припадая на обе ноги», тяжело дыша, обливаясь потом, продолжал утреннюю пробежку. За ночь подморозило, но холода он, одетый в тонкий тренировочный костюм, купленный еще пять лет назад, не чувствовал. Вперед к подтянутой фигуре и пышущему здоровью!

«На-до спор-том за-ни-мать-ся», – по слогам бубнил он под нос, пружиня дальше.

Собственно, со стороны его передвижение вовсе не напоминало классический бег – ровный, уверенный. Он то замедлялся, то полупрыжками ускорялся, то уходил в сторону, то еле перебирал ногами и спотыкался. Четвертая автобусная остановка – это вам не хухры-мухры.

К спорту Макс ранее особого интереса не имел, и когда друзья-приятели посещали секции, он пилил лобзиком фанеру в кружке «Сделай сам». И то, что он уже второе утро «отмерял километры», являлось грандиозным подвигом. Очень уж хотелось быть именно замечательным…

«Я смогу», – подумал Макс, поворачивая обратно. Он не пойдет пешком – домой вернется, не сбавляя темпа, как настоящий физкультурник, которому несвойственно отступать и сдаваться.

«Не, я не смогу», – простонал он и сделал слабый рывок вперед. Ручейки пота скользнули по вискам, сердце взмолилось о пощаде.

– Я необыкновенный, – приободрил себя Макс и споткнулся.

С Леночкой он просидел в кабинете чуть больше часа, она говорила с ним то спокойно, точно обволакивала мягким одеялом, то эмоционально-искренне. Как много хорошего он узнал о себе за столь короткий промежуток времени. Он и мужественный, и скромный, и добрый, и эрудированный, и остроумный, и похож на Винни-Пуха, только более атлетически сложен. Вот это слово – «атлетически» – и заставило его заняться доступным видом спорта. Нужно поддерживать марку и соответствовать! Вчера-то Макс вяленько осилил одну автобусную остановку, а сегодня-то он о-го-го – бегун на длинные дистанции! Еще бы мышцы не ныли, точно их коровы жуют…

Макс перешел на черепаший шаг, но продолжил протыкать воздух локтями, свято веря, что он и далее прокладывает путь почти со скоростью ветра. Уши заледенели, но на такие мелочи обращать внимание не стоило – в половине первого он обедает с Леночкой (исключительно с целью разведать обстановку и… еще чего-нибудь узнать о себе).

– Ох, Андрюха, на какие жертвы иду ради тебя, сам лезу прямо в сети…

На Полину за запертую дверь Макс ни капли не сердился – не осталось в душе осадка, но настойчиво продолжал считать ее хитрым врагом, которого нужно срочно и непременно переиграть. И Леночка, безусловно, ключ к победе. Надо ее разговорить, и всплывет пара-тройка тайн, которыми можно будет воспользоваться в дальнейшем. Да и пусть не тайны, а хотя бы немного полезной информации…

Мысли Макса выстраивались плохо – к дому он еле-еле доплелся, положив одну руку на грудь, а другую – на живот (ухало и булькало). Нет у него четкого плана, и сам он не знает, чего ждать, что нужно, что не нужно, но сегодня он увидит Леночку и обязательно скажет ей приятные слова: «Привет, моя… отрада. Во! Моя… кудрявая кнопочка… это я – твой мужественный Винни-Пух».

Макс зашел в квартиру, издал протяжное «а-а-а», доплелся до дивана и, не снимая кроссовок, рухнул на подушку. Свесил руку, со стоном попытался нашарить на журнальном столике телефон, нашел его, поднес к лицу и стал набирать номер. На работу он не пойдет – связей с общественностью сердце уже категорически не выдержит.

* * *

Леночка ела, точно птичка клевала, Максу даже стало неловко за три куска пиццы и тарелку пасты с беконом, которые он слопал за считаные минуты.

– Волнуюсь, – оправдался он и, вспомнив характеристики, которыми Полина наградила его образ, добавил: – И очень стесняюсь.

– Устойчивый аппетит – признак хорошего здоровья. Это прекрасно, – заулыбалась Леночка. – Вы вообще замечательный человек. Хотите мои спагетти?

Макс хотел, но, кажется, в нем действительно проснулась скромность. Потупив взор, будто благовоспитанная барышня, он стащил с тарелки пять креветок и дольку помидорины, а спагетти по-джентльменски не тронул.

– Вкусно? – спросила девушка.

– Ага, – ответил он.

За час, проведенный с Леночкой в итальянском ресторане, Макс не задал ей ни одного вопроса, касающегося Полины, и, только доставив ее обратно к салону, чуть ли не хлопнул себя ладонью по лбу – забыл же разведать!

– А завтра мы встретимся? – спросила Лена, открывая дверцу.

– Да, обязательно, – горячо ответил он.

Леночка смутилась (пухлые щечки порозовели), метнулась к нему, быстро поцеловала куда дотянулась – в подбородок, выпорхнула на улицу и, затягивая на ходу пояс пальто, не оглядываясь, зашагала к стеклянным дверям «Анни».

Дотронувшись до подбородка, Макс погрузился в шок. Ему показалось… нет, он был абсолютно уверен, что несколько секунд назад в его жизни случилось невероятное по важности событие. Если бы его попросили, он бы не смог описать словами чувства, разрывающие душу в данный момент. Тоска, боль, нежность, одиночество, радость, грусть, умиление… – он не знал, он был растерян.

Придя в себя, Макс посмотрел на двери салона со страхом. Ведьмы они там все, что ли… тайное общество… Может, они знают древний рецепт, позволяющий сводить с ума мужчин при помощи одного мимолетного поцелуя в подбородок?.. Не, его Леночка никакая не ведьма, она чудесная! А Полинище… Он потряс в воздухе кулаком и… и тут же пригнулся, увидев выходящую из салона Полину.

Куда она собралась?

* * *

Порыв ветра подхватил мятую рекламку и понес ее к проезжей части. Ветки березы, пока еще не одетые в шуршащую листву, мелко задрожали и замерли. Неподалеку крякнул трамвай, а две самоуверенные вороны, точно две невоспитанные торговки, устроили перебранку из-за горбушки белого хлеба. Но Полина окружающих прелестей в данный момент не замечала – мысленно она прокручивала события вчерашнего вечера и вспоминала то слова и прикосновения Андрея, то укоризненный взгляд Ольги, то короткие, но приятные фразы Вадима, то сдвинутые брови папочки… А не нужно диктовать ей, что и как делать, не нужно навязывать свои принципы. И вообще – она сама разберется, с кем ей танцевать и кому давать номер телефона… Может, в паспорте и стоит штамп, но она – женщина свободная, ни от кого не зависящая… и чтобы доказать это всем (и себе?), она сейчас отправляется на свидание с Вадимом.

До чего же приятно кружить головы мужчинам, до чего же приятно нравиться. О, Полина чуть не забыла, как это бывает! То есть чуть не забыла, как это – нравиться нескольким мужчинам сразу…

Мимолетное угрызение совести скользнуло по душе и исчезло. «У меня фиктивный брак, и в свое время мы с Андреем обо всем договорились». И ему полезно ревновать, разве нет? Кажется, в последние дни она делает на этом акцент слишком часто, будто уговаривает себя. Ерунда.

Поделившись с Вадимом телефоном во время танца, Полина полагала, что он забудет его, но мужчина позвонил в десять и упросил встретиться. Собственно, Полина была и не против, но все же позволила себя поуговаривать. Вечером Вадим улетает в командировку на три дня, и для начала было решено попить кофе на первом этаже ближайшего торгового центра. Для начала? А будет продолжение? Ну… Она улыбнулась, остановившись перед «зеброй», кокетливо убрала за ухо короткие волосы. Облизала губы и пожалела, что не надела утром чего-нибудь менее официальное, и зачем после ссоры с папочкой она купила три брючных костюма? Видимо, сошла с ума и решила походить на Ольгу.

В таких случаях Полина обычно опаздывала – мужчина должен попереживать и даже волноваться: придет – не придет. Но сегодня был именно тот редкий случай, когда она приехала вовремя. Вадим уже сидел за столиком и пил кофе из смешной маленькой чашки – в его руках она казалась игрушечной.

– Привет. – Полина опустилась напротив и наклонила голову набок, принимая восхищенное любование. А, подумаешь деловой костюм – она хороша в любой одежде… и без нее тоже.

– Привет.

Он порекомендовал ей салат и пирожные, но Полина выбрала только зеленый чай и сухофрукты в йогуртовой глазури с орешками.

– А тебя не смущает, что я замужем? – спросила она, когда принесли заказ.

– Нисколько, – пожал плечами Вадим, автоматически глядя на обручальное кольцо. – А муж у тебя, похоже, ревнивый.

Ее муж… ревнивый… Полина сделала глоток чая и кивнула. На вечере она не зря старалась. Андрей, правда, и слова потом не сказал – не дождалась она пылкой перепалки, но злость в его глазах сверкала так, что даже рябило. А с другой стороны, какие могут быть слова после его танца со Светой? И соломку на ее короткую юбчонку он очень «мило» ронял, а потом три часа собирал… Вот пусть своей подружке и указывает… Его ход, ее ход – все остается по-прежнему.

– Я еще при первой встрече увидел на твоем пальце кольцо и немного расстроился. Но, как говорится, надежда умирает последней… – Вадим вытянул через стол руку и коснулся Полининых пальцев, но она игриво отодвинула руку и закусила нижнюю губу, зная, что выглядит озорной и весьма опытной девчонкой. Тогда Вадим по-двинул ногу вперед и дотронулся до кончика ее туфли. Полина засмеялась, смяла бумажную салфетку и игриво метнула в него.

Вот такой она была раньше, и ничего не изменилось, абсолютно ничего! Через три дня Вадим вернется из командировки, и они отправятся в ночной клуб, где, конечно же, будут «соблюдать приличия». Он преподнесет ей кучу маленьких, но очень приятных подарков, начнет присылать по пять эсэмэсок в час и на долгие месяцы обрушит на нее конфетно-букетный период. Она отбросит прочь сомнения, вечный самоанализ, перестанет слишком часто напрягаться по поводу и без повода и даже сократит свой рабочий день ровно наполовину – на фиг салон с вечными проблемами, цифрами, грязями-мазями, клиентами… Есть же у нее чудо-Леночка… да здравствует прежняя жизнь без всяких заморочек!

– А тебя не напрягает, что ты замужем? – в свою очередь, спросил Вадим, протягивая руку к ассорти сухофруктов.

Полина отклонилась назад, провела тонким пальцем по краю блюдца и произнесла именно то, что и должна была сказать…

* * *

Руки Макса дрожали, и он чуть не уронил мобильник на асфальт. Паника на корабле! Паника!

– Андрюха, ты где? Какая, на фиг, работа, хватит считать бутылки! Я ее застукал… только что… сидят тепленькие, кофе попивают! А я же тебе говорил, предупреждал… змея и жучка твоя Полина. Почему жучка? Не те вопросы ты задаешь, Андрюха! 8 Марта накрылось медным тазом! Слышишь, плач летит над землей? Это страна рыдает над безвременно погибшим «Гангстером»! – Макс тяжело задышал, запыхтел и выдал следующую порцию информации: – Она хохочет – прямо заливается, а он плечистый такой, но я, конечно, покруче буду… да, челка на лоб и отутюженный, гладенький… и нос греческий. Свидание у них… он лапы свои тянет, а она глазки строит – противно смотреть! Ты его знаешь?

Андрей его знал.

* * *

Ключи звякнули, брелок – туфелька, усыпанная переливающимися бледно-розовыми камушками, качнулся маятником… Полина открыла дверь, зашла в квартиру и небрежно положила сумку на узкую зеркальную тумбочку. Скинув полусапожки, повесив плащ на вешалку, она направилась в ванную, но подозрительная тишина, когда чувствуешь, что рядом кто-то есть, но ничем не выдает своего присутствия, заставила остановиться.

Полина заглянула в кухню и увидела Андрея, удобно устроившегося с ноутбуком на диванном уголке.

– Так рано? – Она приподняла брови. На часах – четыре.

– Да, – коротко ответил он.

Постояв немного, не получив больше никакого внимания, Полина пожала плечами и отправилась мыть руки. Занят Андрей или у него неприятности?..

Когда она вернулась, он уже пребывал в обычном расположении духа. Энергично выкладывал из холодильника продукты и болтал с кем-то по телефону. Пообедать так и не удалось, и Полина, пребывая на последней стадии голода, с интересом посмотрела на овощи, яйца и ветчину. Что у них на ужин? Похоже, Андрей приготовит ее любимую яичницу с баклажаном и сладким перцем. Отлично.

– А сколько обещают? Соглашайся, неплохой вариант… а это тебе зачем?.. нет, не трать время…

Пусть разговаривают. Полина улыбнулась ему и пошла в комнату переодеваться. Еще она собиралась позвонить Кате, поболтать…

Когда же она вновь появилась в кухне, то застала следующую картину. Ее муж сидел за столом и с удовольствием наворачивал бутерброд с ветчиной и золотистую, ароматную, посыпанную укропчиком яичницу. Перед ним стоял высокий стакан с пивом. А вот на ее месте ничего не было…

– А где мой ужин? – поинтересовалась Полина.

– Приготовь, – ответил Андрей. Подцепил на вилку румяный кружок баклажана и отправил его в рот.

– И что это значит? – усаживаясь боком к столу, спросила Полина.

– А это значит, что я ничего не имею против твоих принципов. Ты же сама говорила, что равенство в браке – это когда ты готовишь себе, а я – себе.

– Говорила, – спокойно согласилась она, закидывая ногу на ногу. И, тут же вспылив, добавила: – Я есть хочу!

– На сковородке, – просто ответил он и кивнул в сторону плиты.

Полина почувствовала себя идиоткой.

На сковородке действительно оказалась ее порция яичницы, но аппетит резко пропал. Интуиция шептала: Андрей провоцирует на ссору. Но с чего столь резкая перемена?..

Чувство вины отточенным коготком царапнуло сердце и выдало простенькое «кхм» – я здесь, вызывала? Нет, она не вызывала! Но она хочет сию же секунду знать… в чем дело?!

Шмякнув сковородой о конфорку, как и положено каждой разгневанной жене, Полина задала вопрос, требующий немедленного ответа:

– Ну, и?..

Андрею было плохо. Звонок Макса резанул по живому, столкнул лоб в лоб с правдой. И самое ужасное, Стрельцов прекрасно понимал – ему Полине предъявить нечего. Она встречалась с этим парнем… Вадим, кажется… и им было хорошо… весело. Можно себя, конечно, утешить тем, что парень ее знакомый – без всяких там… Но, во-первых, утешение получается слабым… почему-то. Во-вторых, плевать на договоры и партнерские отношения!

Андрей пытался сделать вид, будто ничего не случилось, отвлекался, думал, пройдет… Но не прошло.

Он встал, поставил тарелку в раковину и резко спросил:

– Ты где была?

– Когда?

– Пару часов назад.

Подсознательно Полина ждала этого вопроса и даже оказалась к нему готова. К чему изображать недоумение? Теперь понятно, что именно задело Андрея… речь о Вадиме. Но откуда он узнал?

– Обедала в ресторане, – ответила она, не вдаваясь на всякий случай в подробности.

– Не одна, так?

– Не одна, – теперь сомневаться не приходилось. – И что? Может, ты ревнуешь? – Она улыбнулась, сделала шаг к нему. Да, он ревнует, точно… как долго она ждала вот такого взгляда, такой реакции… «Ты собирался меня соблазнить, ты хвастал Максу на свадьбе, что я никуда не денусь, стоит только подарить пару букетов и поманить пальцем… Ты отнесся ко мне, как к одной из своих подружек, но я другая… Нравится или не нравится?»

Кажется, она достигла цели, и это оказалось не трудно.

– Нет, не ревную, – легко, с улыбкой ответил Андрей, – не хочу, чтобы кто-нибудь отвлекал тебя от нашего спора. Не в моих интересах терпеть соперника.

– Боишься проиграть ему и мне? – чувствуя, как исчезает вкус победы, игриво спросила Полина. Он все равно ревнует, она же видит! Напрягся, прищурился, и нет в глазах привычного веселья, несмотря на беспечный тон…

– Не собираюсь делить тебя с кем бы то ни было, – теперь холодно ответил он, не узнавая собственного голоса.

– А ты ни с кем и не можешь меня делить – я не твоя.

– Моя.

– И никогда твоей не буду.

Накал страстей достиг пика, воздух в кухне стал тяжелым и горячим. В душе Андрея поднималась буря, которую он тщетно пытался остановить после разговора с Максом. Представить Полину в объятиях другого невозможно, даже ее смех, подаренный не ему, ранит. Между ними уже было так много…

В душе Полины тоже поднималась буря, которую она могла объяснить – у нее имелось с десяток или больше поводов, но уверенность отчего-то отсутствовала. Растерянность и сожаление сбивали с толку. Она будто изменяла… и от этого становилось совершенно невыносимо. Но кому изменяла? Андрею? Нет. Себе…

– Я никогда не буду твоей, – повторила она и вздернула подбородок. – Ты – мой фиктивный муж, который так боится потерять клуб, что готов на все, лишь бы затащить меня в постель.

– Этот спор предложила ты.

– А не надо было его принимать!

Как он мог его не принять тогда? Когда еле уловимый запах грейпфрута тянул к себе, точно магнит, когда она стояла перед ним ослепительно дерзкая, когда взгляд переплетался со взглядом, когда не было запретов и игра обещала быть честной. И для него призом был не салон, а она – Полина Шурыгина, избалованная дочка короля алкоголя.

– Я хотел тебя, – ответил Андрей.

И…

Полина размахнулась и залепила ему оглушительную пощечину.

Задумываться над тем, с каких это пор подобные слова расцениваются ею как обидные, она не стала – бросилась в свою комнату и принялась быстро запихивать в сумку первые попавшиеся вещи.

– За ключами от «Гангстера» я кого-нибудь пришлю! – громко заявила она, перед тем как хлопнуть дверью.

Останавливать ее Андрей не стал. Выбросил в мусорное ведро яичницу со сковородки, достал из холодильника еще одну бутылку пива, сделал несколько глотков из горлышка и устало буркнул:

– Жизнь продолжается.

Глава 24

Спорт – зло. Теперь Макс был в этом абсолютно уверен. Мало того что у него болели все мышцы, так еще в ушах стрелял и взрывался отит. У-у-у… невыносимая боль.

– Какие, к черту, пробежки, – ныл он, вынимая из коробочки пузырек с каплями. – Никогда, больше никогда… – добавлял он, подхватывая с полки холодильника бутылку водки.

Прикрепить грамотно компрессы не получалось – они бессовестно отваливались. Но с двадцатой попытки наконец удалось примотать их широким бинтом к гудящей голове. Видок получился странный – Макс напоминал альбиноса-муравья и на мужественного Винни-Пуха совершенно не тянул. А скоро придет Леночка… Вечер на двоих. Первый раз в гости. И увидит вот такое чудо…

– У-у-у, – вновь взвыло «чудо», хватаясь теперь за поясницу.

Боль в мышцах, образовавшаяся после все того же бега, отступила через день, но поясница… будто гвозди вбивают!

– Я самый больной человек в мире… – жалобно протянул Макс, превращаясь в Карлсона. – Мамочка-а-а! Леночка-а-а!

Он подергал носом, вдыхая пары спирта, летящие от компресса, покосился на бутылку водки (чем не обезболивающее?) и решительно (и опрометчиво) помотал головой, воспитывая силу воли.

– А-а-а! – Боль тут же взорвалась в правом ухе.

Нет, никакой водки! Сегодня… 8 Марта! Он и так гад-неудачник, потому что не ведет Леночку в ресторан – в таком виде его вряд ли пустят в приличное заведение. Правда, за цветами он буквально сползал к ларьку – пышный букет белых хризантем, упакованный в мягкую бледно-розовую бумагу, ждет своего часа в хрустальной вазе на подоконнике. Вот выздоровеет и-и-и… ух, ах!

Леночка… чудо как хороша! Единственное, за что можно сказать спасибо Полинище, – это за Леночку. Кстати, Полина…

Макс тяжело вздохнул и поплелся в комнату, шаркая тапками. Спор они проиграли – Андрюха с ней поругался… кто ж знает, где Полина теперь? «Гангстер», прощай…

Глупая была затея… но все равно за друга он переживает куда больше, чем за клуб.

Первые два дня Андрюха вел себя вроде обычно, только избегал тем, касающихся исчезнувшей супруги, а потом «ушел в монастырь», то есть сидит теперь дома и вяло отвечает на телефонные звонки. Тема спора вообще закрыта. Макс поправил бинты и еще раз шумно втянул воздух, пропитанный водкой. А случались же моменты – верилось: дрогнет Полинища, дрогнет… и свечки тащил ей, и с Василичем выпивал… эх. Вроде гладенько шло, а она… все испортила! Загубила надежду на корню! Виновата! Не могла сдаться по-быстренькому…

Макс старался расшевелить друга, но потом понял – лучше Андрею побыть одному. Он и сам попросил об этом: «Работаю, не мешай». Как же! Работает он! Небось сидит перед ноутбуком, пьет пиво, злится и сожалеет о «Гангстере». Нужно было на свадьбе головой думать, а не…

Макс критически осмотрел комнату на предмет порядка, понюхал хризантемы («Не пахнут, зараза») и выдохнул:

– Эх, Андрюха, доля наша тяжелая – мужская… ничего… поругался, и ладно, ну, не влюбился же ты в нее, в конце концов. Клуб жалко – да, но… протянем… или откупимся!

Кстати, а может, ей денег предложить?..

Хорошенько обдумать гениальную мысль Макс не успел – раздался звонок в дверь. Она! Леночка!

«О, я самый больной человек на свете», – настойчиво выбирая образ Карлсона, он в меру возможностей «полетел» к двери. Тух-тух-тух, тух-тух-тух – закудахтал в душе пропеллер.

Первое, что увидел Макс, – огромный пакет-куль, перетянутый лохматой веревкой, а уж потом выглядывающую из-за него Леночку. Кудряшки на лбу, кудряшки пучком на макушке, кудряшки на плечах.

– С 8 Марта, – растерянно произнес он, не зная, что сделать в первую очередь: то ли схватить огромный пакет, то ли побежать за букетом, то ли поцеловать долгожданную гостью.

– Спасибо, – с чувством ответила Леночка, вручая ему куль. – Как же я по тебе соскучилась – минуты считала…

Поясница подвела, и Макс, присев, выдал кривую улыбку, а затем крякнул.

– Болит? – заботливо спросила Леночка, имея в виду уши.

– Да-а-а, – просипел он, пятясь назад. Вспомнив о бинтах и компрессе, он покраснел и добавил: – Я говорил… у меня отит…

– Плохо, но я сейчас буду тебя лечить.

Она прошла в комнату, забрала пакет, ловко развязала веревку и начала быстро выкладывать на журнальный столик свое богатство. Место быстро закончилось, и некоторые вещи пришлось размещать на полу.

Банка малинового варенья, шарф, «батон» ваты, грелка, куча лекарств, банка с медом, витамины, петрушка, укроп, чеснок, лимон, пластмассовая оранжевая терка и даже маленькая плоская бутылка коньяка не вызвали у Макса удивления, но вот стопка нижнего белья, тапочки, махровый халат, зубная щетка, пижама в горошек, абрикосовая пена для ванны, фен и многое другое повергли в безграничный шок. Это зачем… а?

– У тебя душно, но окна лучше не открывать. Намучился, мой маленький. – Леночка подошла к Максу, поправила бинтовую повязку и прижалась к нему. – Какой же ты замечательный… Я должна заботиться о тебе с утра и до ночи – возьму отпуск и буду лично тебе делать спа-процедуры. Это очень полезно. Согревающие массажи, обертывания, обтирания… тебе понравится.

В этом Макс как раз не сомневался. Из Леночкиных уст подобные обещания звучали весьма эротично.

Он в секунду превратился в податливый пластилин и, пропустив прострел в ухе, обнял свою милую, славную, кудрявую красавицу за талию. Пусть она обертывает его сколько хочет! Поскорей бы!

За последние два дня их отношения существенно изменились – началась стадия продолжительных поцелуев, томных и робких взглядов, ласковых слов и некоторой неловкости. Макс, обычно форсирующий события, млел и временами действительно начинал смущаться (Полинища порчу навела!). Он безумно боялся обидеть Леночку и каждый раз, когда она смотрела в его сторону, чувствовал жар в груди. Блондинки и брюнетки из клуба «Гангстер» практически не вспоминались.

– Букет! – вдруг выкрикнул Макс и потащил Леночку к вазе с белыми хризантемами. – Это тебе… вот… от меня… с 8 Марта, – вновь поздравил он.

Леночка от волнения даже всхлипнула.

– Спасибо, – тихо произнесла она и подняла на Макса переполненные любовью глаза. – Ты для меня так много делаешь…

– Э-э… пустяки, – пожал он плечами, поправил компрессы и не к месту добавил: – Я, наверное, водкой пахну.

– А я-то думаю, от чего голова кружится, – Леночка провела ладонью по лбу и остановила взгляд на Максе.

В ответ по его телу мгновенно пробежал электрический ток – колючий, как миллион ежиков, и приятный, как расшалившийся весенний ветерок. Поясница, к глубокому огорчению, напомнила очередной болью, что он сегодня не в форме, а оба уха запульсировали одновременно.

– Приляг, пожалуйста, – попросила девушка дрогнувшим голосом.

– А… ну, да… процедуры… – выдохнул Макс, пятясь.

– Да… процедуры, – горячо подтвердила Леночка.

Легко сказать – приляг, но как это сделать без кряхтения и охов, а главное – дальше-то что будет?

В четыре приема, сменив несколько поз, Макс мужественно принял горизонтальное положение и, как только голова коснулась подушки, почувствовал себя самым беспомощным и несчастным человеком на свете. Беспомощным, потому что шевелить он мог только руками, несчастным, потому что Леночка, заботливо наклонившись над ним, сначала продемонстрировала глубокое декольте, а затем, взяв со столика баночку с чем-то мутным – серого цвета, предложила:

– Я помажу тебя.

О! Она рядом, и она мажет, но он не в состоянии… Немыслимое расстройство – почти трагедия!

Но в состоянии была Леночка…

– Мне кажется, мой ненаглядный, нам не нужно тянуть… – Она медленно задрала край его футболки и положила теплую ладонь на пухлый живот. – Я готова… сама удивляюсь… я готова, – посмотрев на аккуратные стопки вещей, она улыбнулась.

Но мозг Макса полунамеков не воспринимал. Теперь пульсировали не только уши, но и все остальное.

– И я готов! – выпалил он, пытаясь красивым жестом сорвать компрессы (не получилось). И тут же, осознав плачевность своего положения, горестно добавил: – Но я не могу… э-э… я это… отит…

– Я все сделаю сама, – строго сказала Леночка и потянула хвостик завязки на его спортивных брюках.

«Сама так сама», – подумал Макс и зажмурился.

Через час он по-прежнему лежал на спине и счастливо смотрел в потолок, рядом пристроилась Леночка, прижавшись щекой к его плечу. В комнате пахло водкой и, как ни странно… хризантемами, будто они вдруг научились источать сладкий аромат. Отит прошел, поясница – неизвестно, даже шевелиться сейчас не хотелось.

«Отличная вещь – спа-процедуры», – подумал Макс и поцеловал Леночку в нос.

– Я вот думаю… – неторопливо произнесла она тихим, убаюкивающим голосом, – почему мне повезло? Вероятность того, что я могла встретить на своем пути тебя, – ничтожно мала, но тем не менее мы вместе… Спасибо.

– За что? – тоже тихо спросил он.

– Ну, ты такой необыкновенный человек.

Макс поправил на подбородке бинт и, боясь глупо расплакаться, с чувством сказал:

– И тебе спасибо.

Наверное, он бы все же разрыдался от умилительности момента, но загудел мобильник. С трудом отыскав его на краю журнального столика, в куче вещей Леночки, Макс обрадовался, увидев в окошке имя – Андрюха.

– Привет, ты как? – начал он, надеясь, что хандра друга волшебным образом прошла.

– Приезжай, – раздался короткий ответ.

Мысленно постанывая, Макс неторопливо поднялся – поясницу нужно еще немного полечить (вот вернется и долечит), отыскал футболку и стал ее натягивать.

– Я свинтус, – сказал он, выдавая искреннюю извинительную гримасу, – но мне нужно уйти, прости, тысячу раз прости! Другу плохо, понимаешь? Я сбегаю к нему и сразу обратно, ладно? Прости!

– Конечно, конечно, – улыбнулась Леночка, смущенно натягивая на плечи простынку. – Друзья – это очень важно, и я тобой горжусь. Ты – верный.

Собравшись, Макс захлопнул дверь и по мере возможности заспешил к лифту, бинты он оставил дома и теперь нервно приглаживал волосы, надеясь, что видок у него более-менее приличный. Ничего, Андрюха… в жизни столько хорошего… а еще Полинища к деньгам неравнодушна… зачем ей клуб, похорохорится и успокоится… столько в жизни счастья…

Двери лифта разъехались в стороны, но Макс вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов и припустил обратно к своей квартире. Нет, он не может так просто уйти… ему нужны гарантии, что Леночка не исчезнет, не испарится…

Вынув из кармана ключи, он закрыл дверь на два оборота и только после этого почувствовал уверенность и облегчение. Всем можно, а ему – нельзя? Ну уж нет! Он свою «певунью» никому не отдаст! И вещи пусть ее остаются, и еще пусть принесет!

Абсолютно счастливый, он вызвал лифт снова.

«Из нас вышла хорошая пара – она необыкновенная, и я необыкновенный», – подумал Макс и улыбнулся до простреленных отитом ушей.

* * *

– Ты мне внука обещал?

– Нет, – честно ответил Егор, но Петр Петрович в данный момент слушал только себя.

– Днем мне позвонил Андрей… оказывается, они поругались – в пух и прах! Она ушла… И представь себе, он спрашивал меня, где Полина. Он – ее муж – спрашивал меня! И причину конфликта объяснить отказался! А я же с ней разговаривал утром, поздравлял… о ссоре она умолчала! А теперь ее мобильник не отвечает. Она ушла от него… ушла… и случилось это несколько дней назад… Ты знал?

– Знал.

– И ничего мне не сказал? Дай сигарету!

– Пепельницы нет, – напомнил Егор, нарочно неторопливо вынимая пачку из кармана джинсов… сейчас босс передумает… сейчас…

– Не надо, я бросил.

Петр Петрович прошелся по кабинету, вернулся к столу. Сегодня он вряд ли успокоится, и впереди бессонная ночь… Переживания, неизвестность заставили его набрать номер Егора и потребовать, чтобы тот срочно прибыл. Наверное, когда старшая дочь наконец-то выйдет замуж, он станет самым счастливым человеком на свете… Господи, она уже замужем!

Привычно развалившись на стуле, Егор следил глазами за Шурыгиным. Ну, давайте, Петр Петрович, задавайте вопросы.

– Почему ты ничего мне не сказал?

Потому что любовь размножается только на свободе…

– Вроде вы меня об этом не просили.

– О чем?

– Об этом, – улыбнулся Егор. Поиграл пачкой сигарет, положил ее на стол и нарочно спросил: – Пепельницы нет?

– Нет! – рявкнул Петр Петрович и резко отвернулся. Когда-нибудь он разорвет с Егором деловые отношения! И этот день тоже будет самым счастливым в его жизни! Где он просчитался, где ошибся, где передавил? Он же собирался… а впрочем…

– Где моя дочь?

– Например, в гостинице.

– В какой?

– Забыл название.

– Егор!

Их взгляды встретились, и в комнате повисло холодное молчание, казалось, даже настенные часы перестали тикать. Настоящая дуэль двух сильных, двух равных, двух неуступчивых, двух правых…

– Я вас хоть раз подводил? – В глазах Егора появился стальной блеск.

Иногда Шурыгину казалось, будто Кречетову не тридцать два года, а гораздо больше…

– Нет.

– Мне пора ехать…

Егор качнулся на стуле, встал, забрал сигареты и, больше не произнося ни слова, вышел. Петр Петрович устало опустился в кресло. Сегодня 8 Марта, а его дочь не пойми где, возможно, одна и ей наверняка плохо.

– Оля! Катя! – крикнул Петр Петрович, не зная, дома дочери или нет. За последние два часа он выходил из кабинета лишь однажды – открыть дверь Егору, но душевный раздрай не позволил обратить внимание ни на звуки, ни на вещи, ни даже на свет в комнатах. Сколько времени? Дома девочки или отмечают с друзьями, или… он забыл, говорили они что-нибудь по этому поводу или нет?..

8 Марта Полина обычно отправлялась в ресторан с друзьями-приятелями, Катя веселилась с однокурсниками, Оля… когда как. Он привык быть один в этот праздник.

Точно по мановению волшебной палочки тут же открылась дверь, и на пороге появились дочери. Вид виноватый и взволнованный.

– Как у вас дела? Вы уже поужинали? Подарки мои понравились? – удивительно мягко спросил Петр Петрович. – А проблемы какие-нибудь есть?

– Дела отлично, еще не ужинали, подарки супер… я сейчас, – выпалила в ответ Катя и пулей вылетела из кабинета.

– Все в порядке, папа, – тоже мягко улыбнулась Оля. – Тебе чаю налить или кофе?

Катя неслась вниз – она должна догнать Егора, должна спросить… Ноги перепрыгивали через ступеньки. Первый пролет, второй… он же не уехал, еще не уехал… Да, они опять подслушивали, взобравшись на тумбу… и они имеют право знать… Полина звонила вчера и сегодня, но ничего же не сказала, болтала, будто ссоры с Андреем не произошло…

Ноги перепрыгивали через ступеньки… пролет… еще пролет…

Выскочив на улицу, Катюшка сразу увидела Егора, он стоял рядом с машиной в свете фонаря и курил – он никуда не торопился. Может, у него в голове счетчик, который четко отмечает события, факты, минуты, который подсказывает, когда и где нужно оказаться чтобы успеть?

Она подлетела к нему, остановилась, тяжело дыша. Наткнулась на усмешку, но не отступила. Главное – не опоздала.

– Где Полина, что с ней? Немедленно говори! – Поджав губы, Катя рассерженно топнула ногой.

Егор поднес сигарету к губам, затянулся, отправил дым тонкой сероватой струйкой в сторону и насмешливо поинтересовался:

– А что мне за это будет?

– Дурак! – не сдержалась Катя и тут же пожалела о своих словах – от него слишком много зависит, слишком много. – Извини…

– Переживу как-нибудь.

– Где Полина? Я прошу тебя, скажи… пожалуйста…

– Иногда я гадаю, кто из вас больше похож на отца?.. – Секунду помедлив, точно раздумывая над этой загадкой, Егор подмигнул Кате и добавил: – Не переживай, малявка, все будет хорошо.

Втянув сигаретный дым, он быстро сел за руль, и через пару секунд «Тойота» сорвалась с места.

– Обещаешь?! – крикнула на весь двор Катя, будто он мог ее услышать.

Но машина на повороте остановилась, дверца открылась, появилась голова Егора, а затем донеслось четкое и уверенное:

– Обещаю.

Глава 25

Но жизнь не продолжалась, она остановилась в тот самый миг, когда за Полиной захлопнулась дверь. И эта остановка была серой, унылой. Следующий день после ссоры Андрей провел в офисе, вечер – в клубе. Бильярд и пиво. И последующий день он собирался провести точно так же, и потом… Но воздуха не хватало, не хватало ее голоса, смеха, грейпфрутового аромата. Взгляд постоянно останавливался на обручальном кольце, сердце шептало: «Найди ее».

Андрей ходил из угла в угол и ненавидел себя за каждое слово, которое тогда сказал… Он должен был говорить совсем другое… ему не нужно было выставлять напоказ бывшие отношения со Светой… Если бы отмотать жизнь назад…

Полина не принадлежала ему, но чувство потери душило… Договорились, установили сроки и правила и пошли навстречу друг другу по параллельным прямым…

8 Марта… где она?

Он пробовал ее искать. Хотя как искать, если телефонов друзей не знаешь, а ее мобильник не отвечает. Плевать, он позвонил Шурыгину. Пусть злится сколько хочет, пусть шантажирует! Но Полина не вернулась домой и по-прежнему оставалась недоступной.

Андрей зашел в ее комнату, посмотрел на кровать, шкаф, телевизор… здесь пахло грейпфрутом… пахло грейпфрутом.

Сейчас приедет Макс и, размахивая руками, забурлит: я же говорил, надо было вот так попробовать или вот так… Ничего-то он не понимает… Андрей с грустью улыбнулся, перебирая приятные моменты, связанные с Полиной…

«Я тебя все равно найду…»

Макс приехал и действительно забурлил. Проведя срочную ревизию холодильника, он остался жутко недоволен и, постоянно приглаживая волосы, торчащие на макушке, пять минут потратил на рассказ о себе любимом. Поясница болит, отит уже почти не беспокоит.

– Твоя-то не звонила? – осторожно поинтересовался он, «выруливая на скользкую дорожку».

– Нет, – ответил Андрей, наблюдая, как его друг выковыривает из черствой булки изюм.

– А у меня новости… хотя потом… Что думаешь делать? Я прикинул, можно Полине денег предложить. Зачем ей с клубом возиться, купит себе чего-нибудь другое. У тебя столько есть? Кредит возьмешь. А «Гангстер» дорого стоит? Наверное, дорого. Чего молчишь, какого курса придерживаться будем?

– Я должен ее найти, – просто ответил Андрей, прислоняясь спиной к стене. Сунул руки в карманы и добавил: – Только про клуб, пожалуйста, больше не заикайся.

– Ага, – кивнул Макс, откладывая булку. Вопросы, наверное, лучше тоже не задавать… – Позвони Шурыгину.

– Звонил.

– И?

– Глухо, он вообще не знал, что мы поругались, и домой она не возвращалась.

– Еще у тебя чьи-нибудь телефоны есть?

– С этим тоже глухо.

– Постой… а салон! Надо бежать туда!

– Сегодня выходной.

– Ах да, – вдруг засмущавшись, буркнул Макс. Как он мог забыть…

Неожиданно подскочив, с криком: «У меня секретный разговор!» – он скрылся в ванной комнате.

Но Леночка, увы, ничем помочь не смогла. Друзей и приятелей Полины она не знала, да и задавать вопросы на всякий случай пришлось осторожно, не вдаваясь в подробности.

«Ты меня ждешь?» – в конце, растаяв, спросил Макс.

«Очень жду», – ответила Леночка.

В кухню он вернулся задумчивый – раньше поиском избалованных дочерей крутых папочек ему заниматься не приходилось.

– А гостиницы? – с надеждой спросил он. – Обзванивал?

– Да, – ответил Андрей. – Пусто, но в гостиницах спрятаться нетрудно, главное предупредить, что хочешь сохранить инкогнито.

Макс заерзал на стуле, кидая на друга вопросительные и недоуменные взгляды. Что происходит? Андрюха хочет еще успеть?.. Чего они не поделили? Кому тарелки мыть?

– Андрюха, а может, ну ее… разведешься, посидим, выпьем… ну зачем она тебе, а? Кого хочешь доведет! Спор глупый, сто раз глупый – не было шансов… подкралась в нужный момент – и хрясь! Клуб ей подавай! Ну, зачем она тебе?

Андрей потер лоб, прищурился, отлип от стены и подошел к окну. Затем резко развернулся и твердо заявил:

– Я жениться на ней хочу.

Выражение лица друга сказало Максу о многом, чего уж говорить о словах… Уф, мама дорогая… неужели?.. когда успел… то есть… Андрей был не просто решительно настроен, он был болезненно серьезен. Отит, поясница – это полнейшая ерунда по сравнению с той хронической, неизлечимой болезнью, которая читалась в его глазах.

– Я сейчас, – тихо сказал Макс, медленно поднимаясь. – Ой! – Он схватился за поясницу. – Я сейчас… за пивом только и колбасой сбегаю, мне нужно, а то мозги закипят… е-мое… мама дорогая…

«Много пива, много закуски и… водка… Леночка, прости, тут такое дело».

– Мы ее найдем, Андрюха, мы ее обязательно найдем! – выпалил он и поковылял к двери.

Но где найти?

Как найти?

Макс мысленно застонал, пытаясь наладить связь с космосом. Нужны точные координаты… Ну же, ну же, пожалуйста… Сейчас, сейчас, еще секунда – и в голову обязательно постучится гениальная идея! Он вышел из подъезда, свернул к магазину-стекляшке и… замер.

Перед ним стоял Егор. Загорелый, подтянутый, уверенный в себе… на лице – абсолютное спокойствие.

«А-а-а… – недобро протянул про себя Макс… – это же частный детектив… здравствуйте, давно не виделись… Ищейка! Шерлок Холмс недоделанный, дружок шурыгинский!»

Наконец-то появился человек, на котором можно сорвать злость! И Макс себе в этом удовольствии отказывать не собирался.

«Ищейка. Ищейка! Детективчик! Чего надо? Нет тут Полины, давно уже нет! Профукал ты ее, про-фу-кал! А за Андрюхой можешь больше не следить, он того… этого… вали отсюда! Я спортом занимаюсь и тебя на одну ладонь положу, а второй…» Еще секунда – и Макс подпрыгнул бы от перевозбуждения.

– Полина в подмосковном доме отдыха «Алый парус», номер 212, – ровно произнес Егор и замер, ожидая реакции.

Услышанное дошло до Макса не сразу, мысленно он по инерции еще добавил: «Давай, давай, иди сюда… хук слева, хук справа…» – а уж потом…

– Друг! Спасибо, друг! – Он бросился на Егора, точно перед ним стоял ближайший любимейший родственник, которого он не видел минимум десять лет. – Мы ж теперь о-го-го! Ты молодец, уважаю!

Макс схватил руку Егора и потряс ее. И тут же подобрался, стал удивительно серьезным и спросил:

– А я могу уже идти? То есть я свободен?

Егору с большим трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Даже он, привыкший ко многому, такой эмоциональной встречи не ожидал.

– Да, можешь идти, – ответил он. – Свободен.

– Вот спасибо! Ты если что – звони, заходи! – выкрикивал Макс, ковыляя обратно к подъезду. «Сначала к Андрюхе, а потом к Леночке!» – взбодрил он себя и потер поясницу. Срочно нужны специальные спа-процедуры…

* * *

Тюльпаны и трогательные веточки мимозы были везде: на столиках маленького уютного ресторанчика, расположенного на первом этаже, на подоконниках и тумбочках номера, на стойке администратора, в магазинчике… Весна. 8 Марта. Полина отломила кусочек хлеба, положила его в рот, пожевала и прислушалась. Народ гуляет! Музыка и смех! Она специально заказала ужин в номер, чтобы отгородиться от всеобщего веселья. Потому что ей… невесело.

Думала ли она, что расставаться будет столь тяжело, собиралась ли она расставаться?.. Она шла вперед, гордо вздернув нос, уверенная в том, что будут исполняться только ее желания…

Андрей…

Тогда на банкете она выбрала его – он притягивал… взгляд фокусировался только на нем… «Танго! Я хочу танцевать танго!»

Почему?

Она выходила за него замуж, развлекаясь, но долго в душе звучали слова «и в горе, и в радости». Даже если бы она не подслушала разговор с Максом, она бы сделала все, чтобы Андрей ее… полюбил.

Почему?

Она получала особое удовольствие, когда он на нее смотрел, когда прикасался, когда находился рядом…

Почему?

Она ждала его следующего хода с нетерпением и волнением, как дети ждут подарка на день рождения. Она ревновала к Свете, она помнила каждый поцелуй…

Почему?

Она злилась на него и даже хотела причинить боль поступками и словами.

Почему? Почему? Почему?

Потому что… так… страшно… полюбить… того… кто… тебя… не… любит…

Полюбить… Она дотронулась пальцами до губ и почувствовала, как гулко бьется сердце. Когда Вадим спросил ее: «А тебя не напрягает, что ты замужем?» – она, несмотря на браваду, ответила совсем не то, что собиралась… Она сказала: «Брак для меня слишком много значит…» Вадим был чужой – из другого мира, из мира ненужных мужчин.

Посмотрев с равнодушием на тарелку, заваленную холодными закусками, Полина вдруг улыбнулась. Разве важно, при каких обстоятельствах она познакомилась с Андреем, разве важно, почему они оказались вместе? И спор не важен, и Света, и Вадим – не важны! Нет, она сбежала не от него, она бежала от себя. От того сильного нового чувства, которое заставляет то плакать, то смеяться. Да, это очень страшно – полюбить того, кто тебя не любит, но все же лучше этот огонь, чем однотонная и безоблачная пустота.

Зачем же она поссорилась с Андреем? Зачем ударила, зачем сбежала – без него хорошо не будет… никогда…

Уже поздно, сколько времени? 23.20… Послышалось или в дверь постучали? Полина повернула голову, но не двинулась с места.

Тук-тук…

Отодвинув тарелку, покусывая губы, она пошла к двери. Нельзя спрашивать «кто?». Нельзя… Мгновений, пропитанных надеждой, станет меньше… Она сделала все, чтобы ее не нашли, и ее, конечно же, не найдут…

Распахнув дверь, Полина почувствовала, как по телу побежали ручейки тепла… Перед ней стоял Андрей. В черном костюме, белой рубашке, галстуке… немного помятый, немного небритый. В одной руке бутылка шампанского, в другой – красная роза.

Нужны ли слова? Да, они ей очень нужны!

– Выходи за меня замуж, – сказал он, перешагивая порог.

«Алый парус» – пароль, шанс, надежда. Он гнал в Подмосковье, проклиная светофоры. Казалось, она может уехать из дома отдыха в любой момент или уже уехала… Да, ночь, но сегодня праздник – народ гуляет… И он опоздает… Вдруг опоздает сказать самые нужные, самые… честные слова. В нем уже давно сидит болезнь под названием любовь, и он знает – лекарства нет, не будет и… не надо.

Они стояли друг напротив друга, и каждый был готов проиграть, и в этом и заключалась их главная победа.

– Да! – воскликнула Полина и бросилась ему на шею.

Бутылка, роза мешали, и Андрей поторопился отправить «джентльменский набор» в кресло. Руки заскользили по ее телу, губы коснулись ее губ. Новые ощущения, в которых не было ни капли игры, оказались еще более сильными, еще более значимыми.

На секунду Андрей отстранился, заглянул в глаза Полины и сказал с улыбкой:

– Дорогая, с 8 Марта.

– Спасибо, – ответила она и сильнее прижалась к нему.

– Я люблю тебя.

– А как же я тебя люблю…

– И ты будешь готовить мне яичницу? – Он дотронулся до «молнии» ее короткой юбки.

– Да, никакого дурацкого равенства. – Она дотронулась до ремня его брюк.

– А в баню со мной пойдешь?

– Уже договорились.

– И ужин при свечах?

– Да, и пусть свечи обязательно будут в виде ангелочков…

Больше говорить они не могли, слишком долго и он, и она ждали этой встречи, слишком долго… Полина закрыла глаза, а Андрей, вдохнув аромат грейпфрута, подхватил ее на руки и покрепче прижал к себе.

«А как насчет страстного танго на всю оставшуюся жизнь?»

«С удовольствием!»

* * *

Всего один гудок и быстрое: «Я слушаю».

– Как жизнь, Петр Петрович, – спросил Егор, усаживаясь в машину. – Как отмечаете 8 Марта? По мне еще не соскучились?

– На дворе полночь, – ответил Шурыгин, не желая демонстрировать отцовскую тревогу.

– Но вы же все равно не спите, правда? Сколько раз вы открывали ящик и смотрели на пачку сигарет? Маршировали, наверное, по кабинету и ждали моего звонка. А я в Подмосковье… прекрасная погода, хотя и ночь – самая настоящая весна.

– Уволю тебя, уволю…

– Ну, во-первых, я не сотрудник вашей фирмы, а во-вторых, напрашивается вопрос: за что? – Егор включил «дворники», маханул ими пару раз и выключил. Шурыгин молчал, и это означало только одно – Петр Петрович медленно закипает, доходит до нужной взрывоопасной температуры. – Они помирились, – без иронии в голосе сказал Егор. – Поздравляю и вас, и себя. И знаете что… когда вы будете выдавать замуж следующую дочь, я, пожалуй, устрою себе отпуск.

– Значит, Полина и Андрей…

– Счастливы. Внука обещать?

В трубке раздался тихий, продолжительный вздох облегчения – Петр Петрович в данный момент был тоже абсолютно счастлив. А внука он дождется, обязательно дождется…

– Спасибо, пусть уж сами как-нибудь.

– Думаете, справятся? – Егор вновь не сдержался от иронии.

– Поговори у меня!

– Ладно, я поехал домой…

– Подожди… а с чего ты взял, что я буду выдавать замуж еще кого-то?

– А нет вам покоя, Петр Петрович, – усмехнулся Егор.

– Спокойной ночи, – донеслось в ответ. – И об отпуске даже не мечтай!

На первом этаже дома отдыха «Алый парус» полным ходом шло праздничное веселье: до машины долетали звуки ритмичной музыки, а в желтых окнах мелькали танцующие фигуры отдыхающих. Егор прислонился к спинке кресла, щелкнул зажигалкой и устало улыбнулся:

– Кто следующая – Оля или Катя?

Эпилог

Она счастлива. Она счастлива!

Это когда тепло и уютно, когда совсем не страшно, когда с радостью ждешь завтрашнего дня, потому что он обязательно будет добрым и солнечным, когда непременно хочется стать лучше, когда не помнишь ничего плохого и когда рядом самый любимый мужчина на свете.

Она счастлива и… и только один вопрос не дает покоя!

– Андрей, – Полина проложила дорожку коротких поцелуев от его плеча к груди и подняла голову, – а ты не помнишь… это случилось до двенадцати ночи или после?

В его глазах запрыгали искры смеха, он обнял ее и с удовольствием ответил:

– Боюсь, дорогая, мы этого никогда не узнаем…

Content

Юлия Климова
Чуть-чуть не считается!

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог