Юнг Гарр Боло

Девять жизней

Юнг Гарр Боло

Девять жизней

Сиреневые сумерки накатывали на Ортолан, теплый ветерок благоухал распустившейся черемухой. Дико орали коты под выползающей луной: прошедшая зима выдалась холодной, в марте полосатым порезвиться не очень удалось, вот они и отрывались сейчас. Однако, Дориан Лямо плевать хотел на красоты весенней столицы, еще меньше его волновали кошачьи амуры. Шута занимал более насущный вопрос: он бежал. Э-э-э… Пардон, одно уточнение: технически он, скорее, скакал и перепрыгивал, спускался и поднимался, чем бежал. Согласитесь, тяжело назвать дикое перемещение по крышам, паркам и кладбищам именно бегом, такой стиль передвижения ближе к акробатике. Особенно, если учесть прыскающих из-под ног котов. Да и суть того, что я назвал «бежал», заключалась не в стиле, и даже не в названии, а в том, что Лямо очень хотелось выжить. И по возможности – остаться невредимым: шуту не нравились мысли о том, что с ним собираются сотворить. Вы можете спросить, с чего он решил? Долгие годы жизни, опыт и интуиция подсказывали Дориану, что гнали его вполне профессионально, и, если бы хотели убить, то давно бы это сделали. Отсюда и предположение о том, что его предпочли изловить живьем.

Скрыться по улицам Дориан уже пробовал, но получил два болта в плечо и резаную рану на боку.

Пробовал спрятаться.

Когда в дверь мансарды, куда его занесло, вонзился первый топор, реальность вернула мысли к традиционному способу – уходить «огородами».

Вполне возможно, что именно этого загонщики и добивались, в свист и улюлюканье тут же вплелся лай собак. Бладхаундов.

Тем не менее, уходить от погони стало проще. Несмотря на усталость, боль и потерю крови, шут, в недавнем прошлом цирковой акробат, чувствовал себя на скользкой черепице не в пример комфортнее преследователей. Не говоря о собаках.

Обликом Лямо сейчас напоминал скорее подстреленного гиббона, ради смеха облаченного в рваные кюлоты и короткий камзол с остатками буфов. К тому же, вся одежда облеплена птичьим пометом – в общем, на королевского паяца Дориан точно не тянул, придворные лоск и гламур остались тремя крышами позади, остатки слетели на пожарной лестнице.

Вместе с правым сапогом.

Прошло целых четверть часа подобных салочек, и Лямо вдруг осознал, что тянет за собой погоню в конкретную сторону – к башне единственного человека, который мог ему помочь. К Аластеру Фуке, архимагу Его Величества и ректору Академии.

Одна маленькая деталь портила радужные перспективы, слегка смазывая надежду на спасение: Лямо ненавидел архимага, Фуке терпеть не мог шута. И они потратили уйму времени на отравление бытия друг другу. Столетия. Если же смотреть с иной стороны, Фуке вполне мог решиться удавить королевского клоуна позже, и собственноручно, нежели сейчас отдавать на растерзание посторонним людям (особенно – в руки неотесанного городского плебса, который ни черта не смыслит в грамотной мести, и к которому Фуке относился с нескрываемым презрением). Такое поведение в стиле Фуке, шут лично наблюдал случай, когда ректор потратил полгода на лечение своего врага, чтобы потом убить в магическом поединке. Кстати, именно таким образом архимаг чаще всего Лямо и злил, но в данный момент честь, спесь и самолюбие ректора можно записать скорее в плюс, чем в минус. И, правда – чем демоны не шутят, простите за каламбур? Шут сейчас не отказался бы и от лишнего дня, не говоря уже о шести месяцах. Лишь бы потом не пожалеть, что не сломал шею или не получил «перо» в бок весенним вечером…

Когда Дориан аккуратно и бесшумно, в подсмотренном им стиле нихонских шпионов, навис над окошком на верхнем этаже башни, он увидел прелюбопытнейшую картину. Фуке, нацепив на нос очки, сидел за освещенным лампой столом. Шут не сразу сообразил, чем занят архимаг, а когда понял, чуть не свалился вниз – Фуке с упоением выстругивал кораблик из куска сосновой коры. Завороженный действием, Лямо лишь краем уха отслеживал приближение погони, до тех пор, пока архимаг, насвистывая, не приспособил в качестве паруса кусок найденного на столе пергамента.

– Лямо, и долго вы собираетесь так висеть? Неудобно же, вниз-то головой. Ладно, входите уж… – от звука голоса архимага шут чуть вторично не сверзился вниз. Ночная мгла, подсвеченная луной, скрадывала истинное расстояние до земли, но Лямо прекрасно знал, что даже его вампирская регенерация не поможет размазанному о брусчатку телу. От понимания шута бросило в холодный пот. А если добавить к этому багровые отблески факелов, стекавшиеся к башне…

– И давно вы знаете, что я тут? – проговорил шут, приземляясь на письменный стол.

– С тех пор, как вскарабкались на крышу. – архимаг на Лямо, рассевшегося на бумагах, даже не смотрел, он любовался на дело своих рук. Кораблик ему нравился. Такой подарок порадует любого малыша, не говоря уже о праправнуке архимага, который обожал деда. Пытливому сорванцу завтра исполняется ровно пять лет, самый возраст для первооткрывателя, пусть даже и городских каналов и канав.

Фуке погрузился в мечты о фейерверке, который он устроит в честь внука, Лямо в это время тактично молчал.

Так прошло полчаса, шум за окном стал отчетливым, в нем уже можно было разобрать отдельные слова. Эти слова заставили шута вторично облиться холодным потом, не выдержав, он кашлянул, привлекая внимание Фуке.

– Ах, да, вы все еще здесь, Лямо… И что же вас привело, могу я поинтересоваться? – архимаг нехотя отложил кораблик.

– На меня охотятся, господин Фуке. Мне нужно спрятаться.

– И чем же вы не угодили горожанам, ваше палачество?

– Я вампир, Фуке. Не забыли?

– Такое разве забудешь… А что король? Вы же в фаворитах, если не ошибаюсь?

– Король-то и объявил всех вампиров города вне закона. Начиная с меня. Вы же знаете Вардана, Фуке – какая-то сволочь нашептала, он и рад стараться. По-пу-лизм. Ему хочется, чтобы народ его любил.

– А, ну да, ну да. Камнелобый третьего дня говорил о… как же он это назвал? – арихимаг согнал шута со стола и начал рыться в бумагах – Вот, нашел! «Вампиромахия». И где он это слово раскопал? Кстати, не удивлюсь, если наш добрый друг трактирщик сейчас там. – Фуке ткнул в окно рукой – И в первых рядах. Очень он вас не любит.

– Я его тоже, Фуке.

-Ну, тут разница весьма существенная – не он сейчас прячется, а вы от него.

Лямо сел на табурет рядом со столом и почесал, заживающий на глазах, бок.

– Так вы мне поможете, Фуке?

– Почему бы нет? Это будет… забавно. Насколько вы желаете спрятаться, Лямо?

– Чтобы меня искали как можно дольше.

– Договорились!

Как Фуке и предполагал, тролль был в рядах загонщиков. Архимага народ откровенно побаивался, и потому разбираться с хозяином возможного убежища послали именно Фредерика, как наиболее близкую к Фуке личность.

Тролль политесами брезговал, зато архимага считал своим другом, со всеми вытекающими, потому без особых предисловий развалился в гостевом кресле, вынув из под себя сдавленно мякнувшего кота:

– Где он, Аластер?

– Я тебя не понимаю, Фред. Кто – он? – архимаг отточил свое актерское мастерство до невиданных высот, но с троллем такой фокус проходил не всегда, Камнелобый вранье чуял за аквилонскую милю, потому на слова только поморщился:

– Не строй из себя дурачка, Аластер. Этот вонючий, клыкастый шут, конечно. Мы погоней на уши весь город подняли, ты не мог не слышать. Собаки привели по следам к твоей башне. «Сторожки» у тебя на каждой дырке стоят, незамеченным он проникнуть не мог. Я повторяю свой вопрос – ну, и где он?

Голос Фуке в ответ зазвенел сталью:

– Фредерик, ты переходишь границы. Ты прекрасно знаешь о нашей «приязни» с господином Лямо, и после этого мог подумать, что я буду его прятать!?

На тролля металл голоса архимага особо впечатления, однако, не произвел:

– Аластер, я знаю твою хитрую задницу уже не одну сотню лет. Прятать бы ты не стал, это да. Но и нам бы не отдал. Это же твоя добыча.

– Знаешь, Фред, я думаю, на все твои вопросы ответит вон та кучка пепла. – Фуке показал троллю обугленное пятно у камина. – А я все сказал – никаких больше шутов, вампиров и прочей ерунды здесь нет.

– Ладно, сам, так сам. Не буду настаивать, главное, что не убёг, зараза. Извини, приятель, за грубые слова, я до сих пор от азарта отойти не могу – это была зрелищная охота. Как он бежал, как бежал!

– Ничего, я понимаю, Фред. Ты завтра на день рождения придешь?

– Да. Вот только ума не приложу, что твоему постреленку задарить?

– Фред, не ломай голову, подари что хочешь, главное, чтобы от души. Он же тебя обожает, старый ты булыжник. О, ты бочонок аквитанского подари, разопьем на его совершеннолетие.

– Это мысль! А что ты дарить собрался? Типа, как в прошлый раз, что-нибудь навроде дракона?

– Нет, в этот раз попроще: кораблик и фейерверк. Баловать еще рано.

Фредерик осторожно взял за шиворот рыжего котяру, которого перед этим чуть не придавил. Кот испуганно поджал лапки и зажмурил глаза – тролль ему не нравился. – А это что за продувная бестия? И с чего это ты стал вдруг любителем животных? На уличного не похож, морда сытая. Где взял? Мышей ловит? А то у меня крыс в подвале развелось – тьма тьмущая!

– Сам пришел, живет у меня уже неделю, я не против, подкармливаю. Насчет мышей не знаю, у меня их нет. Мальчишка давно мечтает о домашнем животном, думал его порадовать. Однако вспомнил, что мой отпрыск сотворил с драконом, и решил ограничиться корабликом. Так что можешь забирать.

– Покажи судно, наверняка же что-то неверно сделал. – Фредерик сорок лет прослужил боцманом на фрегате Его Величества, и в морском деле был докой.

Следующие полчаса Фуке и тролль переругивались на тему верности оснастки и обводов, и сошлись на том, что для канавы большой точности копирования не требуется.

За окном трещали и плевались смолой факела. Толпа молчаливо ждала гонца.

Через неделю после инцидента хмурый тролль заявился в гости. Осторожно поставив какой-то ящик, накрытый тряпицей, он вынул из-за пазухи кота. Рыжего перепеленали бечевкой, как мумию – лапы, пасть – все было надежно связано.

– Говоришь, сам забрел, да, Аластер? – Фредерик шлепнул пленника на стол, тот сдавленно вякнул.

– А в чем дело, Камнелобый? Плохо крыс ловит? – Фуке оторвался от бумаг, разыгрывая недоумение.

– Нет, крыс он мне почти всех извел, тут я пожаловаться не могу – высосал больше сотни досуха. Но зато появились вот эти твари… – и тролль сдернул дерюгу. Под ней скрывалась грубо сделанная клетка, в которой сидела… сидело… Нет, это была точно не крыса, вернее, уже не крыса: бледноватое тельце под черной набриолиненой шерстью, красные глаза, два торчащих из-под верхней губы клыка. И чистенькое крошечное жабо вокруг шеи. Фуке внутренне усмехнулся – гламур и стиль, похоже, суть вампирской крови. Крыса крысой, а в жабо. Где нашла, как надела? Тролль продолжил:

– Так кого ты мне подсунул, старый паскудник, уж не шута ли видоизмененного? Знаешь, сколько я времени потратил, чтобы этого мерзавца изловить? И капканы ставил, и с самострелом охотился, и ядом травил. Безрезультатно, пока не позвал настоятеля храма с Кривой улицы, только святой водой и загнали. У меня все работники боятся в подвал лазить, пока там эти страхолюдины бегают. Пришлось на неделю карантин объявить. Это убытки, Аластер. Я убытки не люблю, и желаю их возместить.

– А в чем проблема? Лови, да сдавай мелкоту в канцелярию, там же цена за голову назначена, так? По тысяче за голову… ну, или за хвост, какая разница? Грызуны кровососущие, да.. – после этих слов архимагу отчетливо показалось, что кот хихикнул.

Фредерик угрюмо посопел, потом осторожно опустился в кресло:

– В том-то и дело, что король свой указ о вампирах отменил. Сейчас ловят и вешают тех, кто больше всех над вампирами измывался. Ко мне тоже приходили, да только у меня куча свидетелей, что я шута так и не поймал. Потому отделался штрафом за несанкционированную охоту на территории города. Так что, я даже рад, что ты, старый пень, меня надул, и не сержусь. Король, кстати, пять тысяч назначил тому, кто его любимого… хм… палача живым доставит.

– Хитрый негодяй… Это я про нашего друга шута. Я ведь на него заклятие наложил, неприченения прямого вреда пока он в этой шкуре, а он, видишь, как извернулся, мерзавец. Продолжаю твою мысль: ты же знаешь, что Вардан король очень непостоянный, я что-то такое и предполагал. Но так еще симпатичнее, неси этого рыжего во дворец – и убытки покроешь, и на карман останется. Хотя, погоди, погоди… Один маленький нюанс остался. Вампиры и так мерзость трудновыводимая, а если еще и в кошачьей шкуре… Сколько раз, говоришь, ты его уже на тот свет отправлял?

Фредерик на секунду нахмурил лоб и начал перечислять:

– Три раза стрелял, один раз травил, два раза он в капканы ловился, один раз мы его в чане со святой водой топили. А этой заразе хоть бы хны! А ты к чему это?

Фуке пошевелил губами, загибая пальцы, кот настороженно следил за архимаговыми манипуляциями, скосив желтые глаза.

– Знаешь что, Фред? Ты его, перед тем, как нести во дворец, еще это… Маслом облей и подпали, что ли. – архимаг посмотрел на ошалевшего от этих слов кота – У него все равно еще одна жизнь останется. На добрую, так сказать, память.

Лямо заорал во всю мощь кошачьих легких, Фуке содрогнулся от призрака того, что его ожидает. Фредерик посмотрел на архимага, и расплылся в улыбке…

Content

Юнг Гарр Боло Девять жизней

Юнг Гарр Боло Девять жизней