Митрошенков О А

Философия

Философия: Учебник

Под ред. проф. О.А. Митрошенкова

Рецензенты:

д-р филос. наук, проф. И.Н. Грифцова;

д-р филос. наук, проф. В.Н. Садовский

Коллектив авторов:

д-р филос. наук, проф. О.А. Митрошенков - руководитель авторского коллектива (Предисловие, Введение, гл. 17, 20-22, 27); д-р филос. наук, проф. К.Х. Делокаров (гл. 2, 3, 4 - в соавторстве); канд. филос. наук, проф. Ф.Д. Демидов (гл. 4 - в соавторстве); д-р филос. наук, проф. В.П. Аяшенко зам. руководителя авторского коллектива (гл. 1, 23, 24, 26); д-р филос. наук, проф. А.Г. Мысливченко (гл. 8); канд. филос. наук, проф. В.А. Попов (гл. 6 3-6, гл. 7); д-р филос. наук, проф. ЮМ. Резник (гл. 16); д-р филос. наук, проф. Г.И. Рузавин (гл. 12-14); д-р филос. наук, проф. Н.В. Солнцев (гл. 5); д-р филос. наук, проф. Н.П. Французова (гл. 9, 10 1, гл. 11); канд. филос. наук, доц. Н.М. Чалов (гл. 6 1, 2); д-р филос. наук, проф. В.Н. Шевченко (гл. 15, 18, 19); канд. филос. наук, доц.. Л.Е. Шмакова (гл. 10 2, 3, гл. 25)

Учебник подготовлен с учетом государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования и включает все основные разделы современного философского знания - историю философии, онтологию, теорию познания, методологию, социальную философию, философские проблемы человека.

Именной указатель содержит основные сведения почти по 500 персоналиям. Есть также предметный указатель.

Предназначен для студентов, аспирантов и преподавателей нефилософских факультетов высших учебных заведений.

В оформлении переплета использован фрагмент картины Джорджо де Кирико "Песнь любви" (1914)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие.................. 5

Введение ................... 8

РАЗДЕЛ I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Глава 1. Проблемное поле философии как системы знаний ... 20

1. Генезис философии.............. 20

2. Предмет и аспекты философского знания....... 26

3. Философия и наука.............. 32

РАЗДЕЛ II. ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ФИЛОСОФИИ

Глава 2. Философия в потоке времени......... 38

1. Философия и время............. 38

2. Специфика восточной мысли........... 39

3. Китайский тип философствования.......... 41

4. Особенности индийского типа философствования..... 46

5. Философия Древней Греции........... 53

Глава 3. От Возрождения - к Просвещению....... 61

1. Философия Возрождения............ 61

2. Философские течения и школы Нового времени..... 67

3. Философия европейского Просвещения........ 84

Глава 4. От немецкой классической философии - к современности . 88

1. Немецкая классическая философия......... 88

2. В поисках нового основания: между рационализмом и иррационализмом.............. 95

3. Философия и кризис цивилизации......... 112

РАЗДЕЛ III. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Глава 5. Русская философия: генезис и особенности развития.........117

1. Проблемы возникновения и самобытности философской мысли в Древней Руси.............. 117

2. Особенности русской философии......... 128

Глава 6. Русская философия XVIII-XIX вв......... 134

1. Философия русского Просвещения......... 134

2. Русский материализм: М.В. Ломоносов, А.Н. Радищев . . . 138

3. Западники и славянофилы........... 144

4. Философские основы революционно-демократического движения. 149

5. Философские идеи второй половины XIX в....... 152

6. Русский космизм.............. 157

Глава 7. Русская религиозная философия конца XIX - начала XX в............... 161

1. Особенности формирования русской религиозной философии и ее основные идеи............. 161

2. Философские и социально-этические взгляды B.C. Соловьева . 163

3. Философия Н.А. Бердяева........... 172

4. Философские идеи в творчестве Л.Н. Толстого..... 179

Глава 8. Философская мысль в России советского и постсоветского периодов.......... 186

1. Становление советской философии........ . 186

2. Догматизация и идеологизация философских исследований в эпоху сталинизма..........-. 190

3. Новые тенденции и направления в философских исследованиях (1960-1980-е гг.).............. 191

4. Философские исследования в постсоветский период .... 203

РАЗДЕЛ IV. ПРОБЛЕМЫ ОНТОЛОГИИ И ГНОСЕОЛОГИИ

Глава 9. Бытие: сущее и существующее......... 210

1. Возникновение категории бытия.......... 210

2. Проблема бытия в европейской философии...... 214

3. Современное понимание и гносеологические перспективы категории бытия.............. 223

Глава 10. Материя и сознание............ 231

1. Материя, пространство, время.......... 231

2. Сознание как высшая форма психического отражения и объективная реальность............ 237

3. Идеальность сознания. Его структура........ 242

Глава 11. Теория познания............. 256

1. Многообразие форм знания........... 256

2. Объект и субъект познания........... 262

3. Взаимодействие чувственного и рационального в процессе познания ............. 268

4. Понятие истины.............. 276

Глава 12. Диалектическая категория развития и синергетика . . . 285

1. Концепция развития в диалектической философии .... 285

2. Самоорганизация систем как основа их развития..... 290

3. Экспликация категории развития.......... 294

4. Процессы самоорганизации и эволюции систем..... 297

5. Самоорганизация и организация в развитии социальных систем 300

РАЗДЕЛ V. МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Глава 13. Наука как предмет методологического анализа .... 306

1. Обыденное и научное знание.......... 306

2. Методы научного познания........... 307

3. Критерии и нормы научного познания........ 311

4. Модели анализа научного открытия и исследования .... 315

5. Общие закономерности развития науки........ 319

Глава 14. Методы анализа и построения научных теорий.... 325

1. Общая характеристика и определение научной теории . . . 325

2. Классификация научных теорий.......... 327

3. Методологические и эвристические принципы построения теорий 331

РАЗДЕЛ VI. СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Глава 15. Предмет социальной философии........ 336

1. Социальная философия как знание о всеобщем..... 336

2. Социально-философское знание как учение об общественном идеале................. 341

3. Развитие социально-философского знания в новоевропейской философии................ 348

4. Структура современного социально-философского знания . . 352

Глава 16. Социальное как объект философского познания. . . . 358

1. Категория "социальное": предварительное определение . . . 358

2. Теоретическое выражение социального в философии.... 360

Глава 17. Общество: генезис, природа, сущность...... 387

1. Происхождение общества............ 387

2. Природа и сущность общества.......... 393

3. Социальная трансформация........... 400

Глава 18. Философская идея истории.......... 407

1. Особенности философско-исторического знания..... 407

2. Формационный подход к анализу исторического процесса . . 413

3. Сущность цивилизационного взгляда на историю . . . . . 419

4. Связь формационного и цивилизационного подходов к анализу истории.............. 423

Глава 19. Современный этап всемирной истории...... 426

1. НТР и становление постиндустриального общества .... 426

2. Поиски нового понимания сущности общественного прогресса . 430

3. От глобальных проблем к глобализации мира...... 433

4. Современные проблемы модернизации незападных стран. . . 437

Глава 20. Культура и цивилизация.......... 441

1. Культура и цивилизация: понятия, определения, сущность . . 441

2. Содержание и закономерности развития культуры .... 451

3. Современные представления о цивилизации...... 459

Глава 21. Духовная жизнь общества.......... 466

1. Понятие, сущность и содержание духовной жизни общества . 466

2. Основные элементы духовной жизни общества..... 469

3. Диалектика духовной жизни общества........ 480

Глава 22. Российская цивилизация: мегатенденции 2002-2015 гг. . . 490

1. Понятие мегатенденции............ 490

2. От социальных потрясений - к факторам социальной стабилизации ............... 492

3. От хаоса - к социальному порядку........ 495

4. От форсированных жестких реформ - к превращению их в источник повышения жизненных стандартов и социальных возможностей............... 497

5. От вражды и разобщенности - к доверию...... 501

6. От формирования и развития рыночной системы - к осознанию ее пределов............ 505

7. От парадигмы сиюминутности - к парадигме превентивности . 509

8. От пассивной политики социальной защиты - к эффективной стратегии социального развития .......... 512

9. От традиционных глобальных проблем - к новым: нейтрализации социальных последствий ........ 516

РАЗДЕЛ VII. ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА

Глава 23. Традиции философского изучения человека и современность.............. 522

1. Проблема человека в истории философской мысли .... 522

2. Философская антропология как научная дисциплина и ее предмет............... 533

Глава 24. Человек как личность........... 543

1. Сущностные характеристики личности........ 543

2. Проблемы типологии личности.......... 550

3. Механизмы социализации личности......... 556

Глава 25. Деятельность как способ существования человека . . . 564

1. Сущность и специфические характеристики деятельности человека................. 564

2. Структура, виды, формы и уровни деятельности..... 577

Глава 26. Категории человеческой духовности....... 585

1. Понятие ценностей и их классификация....... 585

2. Жизнь и смерть как финальные ценности человека .... 594

Глава 27. Духовно-нравственные и ценностные императивы социальной работы ............ 603

1. Духовное и нравственное как высшие измерения социального бытия.............. 603

2. Гуманизм как форма жизненной практики....... 606

3. Ценности и нравственные императивы социальной работы . . 611

4. Ответственность как конституирующий принцип социальной работы.............. 614

5. Этические дилеммы и ценностные противоречия в социальной работе ..... ........ 617

Именной указатель................ 624

Предметный указатель . ,............. 641

Коротко об авторах............... 651

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мысль посылает нас осуществить действие, уже сама мысль есть дело. Знание без дела есть тщеславие, дело без знания - безумие, говорит древнеиндийская мудрость. Дело без мысли перестает быть таковым, становится не делом [1].

1 См.: Бибихин В.В. Узнай себя. СПб., 1998. С. 13-14.

Авторы предлагаемого учебника по философии надеются на то, что он способен побудить к свободной мысли и, следовательно, к осмысленному делу.

Найти гармонию, баланс между ломкой и созиданием, прошлым и будущим, традицией и новаторством, существованием и сущностью, понять причинно-следственные связи, не поменяв их при этом местами, уяснить хотя бы некоторые законы бытия, особенно социального, и т.д. - такую цель преследовали авторы, осознавая, что добиться этого далеко не просто.

Создавая этот учебник, авторы стремились сделать его фундаментальным и вместе с тем интересным, избежать назидательности и поверхностности, дать панораму философской мысли во всем ее многообразии, начиная с античности и заканчивая современностью. Разумеется, в книге просматривается авторско-личностное начало, поскольку вовсе не ставилась задача насильственно свести все составляющие ее материалы к какому-либо единому знаменателю.

Ведущими принципами, вдохновлявшими авторов в ходе работы над учебником, стали гуманизм, рассмотрение многообразной философской проблематики через призму человека и его потребностей. Исто

6

рия показала, что стоявший у истоков философского знания принцип "человек есть, мера всех вещей" не только не утратил своего значения, но и приобрел с веками все более глубокое экзистенциальное содержание.

Осознавая роль отечественной культуры в воспитании достойных граждан страны, авторы учебника сочли необходимым выделить особый раздел и рассмотреть в нем, хотя бы кратко, проблематику русской философии - от ее истоков и предпосылок до самого последнего времени.

В книге присутствует раздел, посвященный методологии научного исследования, что не часто встречается в учебной литературе по философии. Рассмотренные в нем, пусть сжато, проблемы эпистемологии, эвристики, логики научного открытия, методы анализа и построения научных теорий и т.д. могут быть полезными для студентов и аспирантов, активно занимающихся исследовательской работой.

Учебник, написанный на основе государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования и предназначенный для студентов и аспирантов нефилософских специальностей, может быть рекомендован в первую очередь для тех, кого особенно интересуют вопросы гуманизации общества. А таких в России сегодня очень много. Поскольку это направление является важным и динамично развивающимся, в книге рассмотрены некоторые особенности социального развития российской цивилизации, духовно-нравственные и ценностные императивы социальной работы. Соответствующие идеи присутствуют и в других разделах книги.

Мы надеемся, что учебник окажется не только полезным, но и отвечающим взыскательным критическим ожиданиям. В нем нет безапелляционности, категоричности, претензий на абсолютность суждений. Но в нем есть бережное отношение к философской мысли, стремление понять и передать ее плюралистичность и динамику, открытость и честность философского анализа, озабоченность будущим.

7

Отдавая себе отчет в сложности задач, которые были поставлены, понимая, что все можно подвергнуть усовершенствованию, авторы с благодарностью примут справедливые замечания и предложения читателей, способные улучшить качество книги.

Доктор философских наук,

профессор О.А. Митрошенков,

руководитель авторского коллектива

ВВЕДЕНИЕ

Любой эпохе, как правило, не хватает мудрости и мужества, чтобы воздать должное философу при его жизни.

Люди нередко пытаются приспособить философию к своим практическим потребностям, ищут для нее доступной "приземленной" службы, не догадываясь о ее способности к высшей. Пытаясь держать в руках Философию, они то самоуверенно почитают себя хозяевами ее, направляют, продают за деньги, угождают сильным, то обращают для религиозных, политических и идеологических мимолетных нужд, то, мало что поняв в ней, пренебрежительно отбрасывают якобы за ненадобностью. Философия же не оскверняется этими попытками, не теряет своей значимости, всякий раз и при всяком употреблении отдавая человечеству часть своего тайного внутреннего света.

Как заметил В.Виндельбанд, названия имеют свою судьбу, но редкое из них имело судьбу столь странную, как слово "философия". Если обратиться к истории с вопросом о том, что, собственно, есть философия, что думают сами философы о предмете своих занятий, то мы получим самые разнообразные и бесконечно далеко отстоящие друг от друга ответы. Хотя бы потому, что на одно и то же явление (вопросы) могут быть выработаны совершенно различные точки зрения (ответы) в силу особенностей: а) личностей философов; б) используемой методологии; в) употребляемых познавательных приемов. Так что попытка выразить это пестрое многообразие в одной простой формуле была бы делом совершенно безнадежным.

Правда, такие попытки предпринимались не раз. При этом старались отвлечься от тех различных определений философии по содержанию, в которых отражается обычное стремление каждого философа положить в основу решения своей задачи накопленный им багаж мнений и точек зрения. Таким путем рассчитывали достигнуть чисто формального определения, которое не находилось бы в зависимости ни от изменчивых воззре

9

ний данной эпохи, ни от односторонних личных убеждений, ни от других причин, и потому было бы в состоянии охватить все, что когда-либо называлось философией. Однако как бы при этом ни назвали философию - мудростью, наукой, формой знания или общественного сознания, учением об абсолютном - всегда определение оказывается либо слишком широким, либо слишком узким: всегда в истории найдутся учения, которые носят название философии и, однако же, не подходят под тот или иной из установленных формальных признаков этого понятия.

Вообще определенность ответов на смысложизненные для человека вопросы заставляет философию относиться к ним весьма сдержанно. Вопросы, которые формулирует сама философия, подчас глубже ответов, которые она дает. Философ, открывая тайны бытия и времени, один переживает в этот момент всю муку нелегкого формулирования с трудом добытого смысла, ибо только ему известна вся мера его неведения. "Я знаю, что ничего не знаю", - сказал Сократ. Но это же касается определенности ответов и по поводу самой философии.

И все же, прежде чем приступить к рассмотрению философских вопросов философскими средствами и по существу, следует попытаться дать ответ на один вопрос, который всякий раз срывается с языка людей, вольно или невольно имеющих дело с философией. Философия существует более двух с половиной тысяч лет. Спрашивается: что сделала она для человечества за это долгое время? Какие блага она ему дает? От каких зол избавляет?

Люди связывают со словами "философия" и "философ" чаще всего весьма нелестные представления. Для Фамусова из комедии А.С. Грибоедова "Горя от ума" философствование имеет значение гастрономическое. Судья Тяпкин-Ляпкин из гоголевского "Ревизора", который "своим умом дошел" до решения вопросов о мироздании, есть карикатурный философ. "Я вам не Спиноза какой-нибудь", утверждал один из персонажей А.П. Чехова. У нас любят называть философом того, кто ведет себя не так, как другие. "Прошу не философствовать, а делать", - говорит начальник подчиненному, осмелившемуся возражать.

Не случайно Н.А. Бердяев считал, что положение философа "поистине трагично". В самом деле, на протяжении всей истории культуры обнаруживается вражда к философии, причем с самых разнообразных сторон. Конфуций долгое время провел в изгнании и нелегких странствиях. Сократа принудили принять яд. Платон был продан в рабство, и лишь счастливый случай

10

спас его от худшего. Сенека, обвиненный в участии в заговоре, был вынужден покончить самоубийством. Дж. Бруно, преследуемый церковью, после восьмилетнего пребывания в тюрьме сожжен на костре. Т. Мор был обвинен в государственной измене и казнен. Б. Спиноза, изгнанный из религиозной общины и спасаясь от преследований, жил в деревне, занимаясь шлифовкой линз. Вынужден был оставить университет и переселиться в деревню Л. Фейербах. После революции 1917 г. несколько десятков русских философов покинули Россию, не имея возможности жить и творить на родине.

Философия - одна из самых незащищенных сторон культуры (как, впрочем, и многие другие). Постоянно подвергается сомнению сама возможность философии, каждый философ вынужден начинать свое дело с защиты философии и оправдания ее возможности и необходимости. Философия не пользуется тем, что называется общественным престижем. Она практически никогда не стремилась к конструированию жестко-императивных познавательных схем мирового развития, предполагающих радикальное изменение общественных форм человеческого бытия. Напротив, ее интерес был направлен скорее на объяснение, расшифровку происходящих изменений с целью обретения человеком устойчивости в меняющемся мире. Истинный философ всегда был далек от того, чтобы выполнять политический заказ.

Сделаем одно отступление с помощью художественного образа. "Один мудрец сказал, что "мир есть мысль". Другой сказал прямо противоположное. Третий же ничего не сказал, зато обманул обоих и у одного из них увел жену". Для обыденного сознания есть сильный соблазн считать, что этот последний был хотя и не самым достойным, однако самым умным среди спорщиков - ведь лишь его "точка зрения" единственно имела практические следствия и пользу. Такая позиция имеет много сторонников, но проблема, однако, в том, что вместе с ее принятием утрачивается предмет разговора. Вместе с практической эффективностью исчезает специфическая проблема. Наш мыслитель-прагматик утрачивает нечто персонально-личностное, а с ним и смысл человеческого.

Наш "герой" (и его поклонники) лишь думает, что он совершил нечто дельное и самостоятельное в отличие от "празднословия" остальных участников обсуждения. На самом деле он только персонифицировал требования социальной традиции, причем не самого лучшего свойства. Он следовал правилу поведения, установленному определенной организацией общества, и

11

принятым в этом обществе представлениям о смысле жизни, благополучии, практической хватке, допустимых приемах социального действия и т.д. Он не придумал и не совершил ничего оригинального и личностного - это социальная традиция внушила ему, что, обманув доверие, он достигнет жизненного успеха, а то и обретет в итоге уважение и даже власть над простодушными соплеменниками. Традиция тянется из седой древности и здравствует по сей день, несмотря на постоянные грозные запреты религий. Разумеется, официальные идеологии не афишируют подобных законов общежития и неписаных правил совместного проживания. На фасаде общества, государства начертаны письмена о чести и честности, порядке и порядочности. Реальные же правила общежития часто элиминируют моральное и человеческое. Как в литературном примере, человек, который проявил смекалку, на деле часто - разумеется, не всегда! - предпринимает действия, вытравляющие душу, деформирующие человеческое в человеке.

Фактически же именно оппоненты и объекты для иронических упражнений и насмешек нашего "умельца" заняты подлинно человеческим делом - пытаются определить смысл жизни и место человека в мироздании. Они совершают чистый акт познания. Другое дело, что одними такими актами нельзя ограничиваться, что и отражается в иронии рассказчика.

Итак, что же дала философия человечеству? Как считает B.C. Соловьев, в древнем мире, где личность была подавлена природным началом как чуждою внешнею силою, философия освободила человеческое сознание от исключительного подчинения этой внешности и дала ему внутреннюю опору, открыв для его созерцания и освоения мир духовного, идеального. В христианском мире, где само это духовное царство, идеальное начало, ставшее внешней силой, завладело сознанием и хотело подчинить и подавить его, философия восстала против этой изменившей своей внутренней сущности религиозно-духовной силы, сокрушила ее владычество, освободила и обратилась к собственному существу человека как в его рациональном и иррациональном, так и материальном началах.

В этом, собственно, обнаруживаются гуманистическая природа философии, ее человеческое измерение, ориентированность на человека как на главный объект и цель любого философствования, в каких бы формах оно ни проявлялось.

На чем основывается эта раскрепощающая деятельность философии? "Мы найдем ее основание в том существеннейшем и

12

коренном свойстве человеческой души, в силу которого она не останавливается ни в каких границах, не мирится ни с каким извне данным определением, ни с каким внешним ей содержанием, так что все блага и блаженства на земле и на небе не имеют для нее никакой цены, если они не ею самой добыты, не составляют ее собственного внутреннего достояния" (B.C. Соловьев). Эта неспособность удовлетвориться извне данным содержанием жизни, это стремление к все большей внутренней полноте бытия и разрушение всех чуждых богов уже содержат в возможности абсолютную полноту и совершенство жизни. Отрицательный процесс сознания есть вместе с тем процесс положительный, поскольку всякий раз, как дух человеческий, разбивая какого-нибудь старого кумира, говорит: это не то, чего я хочу, - он уже этим самым дает некоторое определение того, чего хочет, своего истинного содержания.

Эта двойственность критически-разрушительного и творческого составляет сущность философии, как и самого человека, того, чем определяется его достоинство и преимущество перед остальною природой. Так что на вопрос: что дает философия? - B.C. Соловьев предлагает ответ: она делает человека вполне человеком. Философия, сосредоточивая внимание на собственно человеческом в человеке, служит и божественному, и материальному началам в нем, вводя и то, и другое в форму свободной человечности [1].

1 См.: Соловьев B.C. Лекция "Исторические дела философии", произнесенная им 20 ноября 1880 г. в Санкт-Петербургском университете // Вопросы философии. 1988. № 8. С. 118-125.

С термином "философия" у людей нередко соседствует представление о чем-то темном, трудном, смутном, доступном лишь для специалистов. Против этого, пожалуй, нелегко возразить. Сухие лекции множества преподавателей и написанные трудным языком учебники и книги немало способствовали такому представлению. И совершенно справедливо те, с кем разговаривают таким образом о философии, чуждаются ее.

Между тем философия, будучи нераздельной с нашим существом, присутствует в жизни каждого человека. Люди философствуют без специального обучения, при каждом диалоге и осмысленном действии, философствуют - хорошо или плохо, но постоянно и неудержимо, независимо от уровня их философского знания. И утверждение о том, что мы все философствуем, не имеет ничего общего с удивлением мольеровского Жур

13

дена по поводу того, что он всю жизнь говорил прозой, но только не знал этого. Для Журдена в этом знании никакого проку, кроме удивления, не оказалось. Философия же вносит смысл и человеческое значение во все, куда она входит. Вообще у великих философов всегда существует соотнесенность с изначальным жизненным смыслом. Язык великих понятен, и человек обычный, не философ, без труда может в отвлеченных понятиях узнать их изначальный смысл. И тем самым в рассуждениях высокой философии узнать самого себя, свои состояния и проблемы. Мы осмысливаем нашу жизнь, нашу деятельность настолько, насколько вносим в нее элемент философии. Насколько человек обязан себе отдавать ясный отчет в каждом своем слове, мысли, чувстве, действии, настолько он обязан философствовать. Пренебрежение философией есть искажение в себе человеческого сознания, поскольку философия и есть сознание, делающее человека человеком. Требование сознательной философии равнозначно требованию развития человека [1].

1 См.: Лавров П.Л. Три беседы о современном значении философии // Философия и социология. М., 1965. Т. 1. С. 513-518.

Сущность философии - не предмет (который сделал бы философию похожей на науку), а свободное философское мышление. Рождение философского знания всегда внутренний акт, который вспыхивает, опосредуя собой другие действия. Именно поэтому подлинная философия личностна, несет в себе особенности мышления философа, его Я. Философия Платона отличается от философии его учителя Сократа, как и идеи М. Хайдеггера от философии Ж. П. Сартра. В силу же того, что философия есть внутренний акт познания и самопознания, "пауза недеяния", она трудно поддается институциализации, "организованным" формам собственного бытийствования. Философия пытается разобраться в установках мысли, способах рассуждения, которые носят личностный характер. При этом "проявляется" и собственно предмет, контуры которого, однако, зыбки, текучи и который может обнаружиться в любом мыслимом материале.

Философия раскрывается, или обнаруживает себя, в самых различных проекциях - и как знание о наиболее общих законах природы, общества и познания, и как отражение, и как надстроечное явление, и как форма общественного сознания и т.д. Но только потому, что она не столько "знание о...", сколько "бытие в...", в специфическом измерении сознания, собст

14

венного присутствия человека, субъекта в знании, что и делает это знание философским. И уж если мы говорим о философии и философском мышлении, употребляя понятие "предмета", необходимо раскрывать и личностный момент такой предметности [1], поскольку предмет "излучает" особенности философа как индивида, "светится" интересом субъекта. А коль скоро здесь столь силен субъективный момент, то философия окрашивается в его тона: это область мнений, споров, борьбы концепций. Это знание динамичное и всегда открытое.

1 См.: Зотов А.Ф. Феномен философии: о чем говорит плюрализм философских учений? // Вопросы философии. 1991. № 12. С. 15-16.

По своей сути и жизненному предназначению философская мысль всегда есть, с одной стороны, проблематизация действительности, с другой - попытка ее "депроблематизации", отрицания проблемы в виде идеального решения. Поэтому философия и философское мышление одновременно и прагматичны (проблемы истины, свободы, смысла жизни, блага, ответственности, выбора, власти и т.д.), и проективны (проекты гражданского общества Т. Гоббса, правового государства Дж. Локка, разделения власти Ш. Монтескье, "всеобщего мира" И. Канта и др.). В принципе таково всякое мышление, однако отличие философии в том, что она есть самосознающее мышление.

Истинная философия - почти всегда источник социального беспокойства. Ибо, будучи по природе неудовлетворенной и самокритичной, она оказывается дестабилизирующим фактором любой консервативной социальности. В то же время философия оказывается вполне созвучной динамической социальности, способной постоянно меняться и нуждающейся в средстве от окостенения, поскольку сама (философия) является динамичной внутренне и сущностно. В философии, как и в искусстве, нет последнего слова.

Философия вносит свой вклад в социализацию индивидов - как на пути превращения мысли в систему знаний, которая затем может быть трансформирована в идеологические, социальные и даже политические программы и руководства к действию, так и посредством диалога и дискурса. При всей своей неповторимой индивидуальности - биологической и культурной - человек есть существо и "родовое", и "общественное". Он может сохраняться в этом мире только при условии воспроизведения себя. Философия выступает как момент социализации индивидов, момент эволюции человечества, поскольку позволяет не на

15

чинать снова и снова с "нуля" культуры мышления и познания, не допускать тех же ошибок, которых не избежали другие народы и конкретные люди. И это сообщает философии гуманистически-антропологическое измерение.

Эта и другие "способности" философии оказываются возможными потому, что она есть прежде всего свободное мышление, не стесненное никакими оковами, продуктивное, рискующее, сомневающееся, критичное и самокритичное, и потому - никогда не успокаивающееся ни в каком своем результате. В этом, собственно, и состоит тайна философского мышления. Пренебрежение же к философской культуре и философскому мышлению рано или поздно оборачивается квазибытием народа и социума, беспомощностью при столкновении с серьезными проблемами. Зато в сохранившем философскую культуру народе даже кризис его социальности - еще не "конец истории", поскольку возможно рождение новой социальности на пути самоорганизации и восстановления "порождающих структур", которые в общей форме воплощены в мировой и национальной философии. Способность же философии генерировать "заготовки" социальности, которые воплощаются в действительность, а потом рано или поздно оказываются объектом ее критики, следовательно, ее самокритики, означает, что она есть не только отражение, но и причина Иного [1].

1 См.: Зотов А.Ф. Указ. соч. С. 19-21.

Философия, как и искусство, позволяет преодолевать ущербную особенность человека учиться только на собственном опыте, когда опыт других проходит бесплодно. От эпохи к эпохе, от человека к человеку, восполняя его короткое земное время, философия переносит груз чужого жизненного и интеллектуального опыта со всеми взлетами и падениями, воссоздает опыт, добытый другими - и позволяет усвоить его как собственный. Это относится и к целым странам и народам: перенося жизненный, социальный, духовный опыт, нередко трудный и многовековой, от одной нации к другой, философия в удачном случае способна оградить от избыточного, ошибочного или губительного пути, тем самым "сокращая извилины человеческой истории" (А.И. Солженицын).

У вечно критического отношения значительной части общества к философии как будто есть свои видимые основания. Философия - это порыв человека выйти на новый уровень миропостижения, за пределы необходимости и наличного бытия,

16

претензия на способность подниматься до более высоких ценностей, погружаться своими смыслами и действиями в глубины прошлого и контуры будущего. Попытки реализовать эти претензии всегда проблематичны и могут быть неадекватными вызовам времени, что влечет критику философии со стороны общества. Впрочем, тем самым философия получает новый импульс для самоуглубления, поиска новых путей истории, формирования новых парадигм мышления.

Но есть и другие "причины" для критики. За философией всегда идет ее тень в виде эпигонства, т.е. стремления интерпретировать философствование в свете полученных ранее результатов. Следствием является частичное сохранение старых программ со всеми результатами в новых условиях. Эпигонами были младогегельянцы по отношению к Гегелю, неокантианцы по отношению к Канту, Энгельс по отношению к Марксу и т.д. Эпигоны всегда слабее своих учителей и способствуют понижению уровня философствования. Кроме того, в роли философии нередко пытается выступать псевдофилософия, выполняющая идеологический или политический заказ, стремящаяся быть единственной и указывать обществу контуры и параметры его развития, в том числе и философствования. Надо ли убеждать, что говорить о философии здесь не приходится! Когда эпигон наносит "улучшающие" мазки на картину гения, это называется отнюдь не искусством, а называется варварством и преступлением. На место свободного философского мышления в этом случае выдвигаются его антиподы, т.е. здравый смысл, массовое сознание, мифологизация и т.д., субъекты которых не склонны и не способны искать новых подходов к миру. В результате низкий философский потенциал конкретного этапа экстраполируется критиками на философию вообще.

Однако эти и другие действительно уязвимые стороны философии оказываются не столь значащими по сравнению с тем, что она дает человечеству.

Выработанные в истории общества философские идеи, социальные проекты являются критериями масштабов, глубины, специфики этапов освоения человеком реальности. Они отражают уровень и способность людей формировать человеческий мир, т.е. мир, осваиваемый людьми. "Философия есть эпоха, постигнутая в мысли" (Г.В.Ф. Гегель). Уровень освоения конкретно-исторических форм мышления (в том числе опережающего), принятия решений, формирования смыслов в обществе фиксирует способность социума обеспечить собственную выживаемость вопреки угрожающим ему тенденциям дезорганизации, распада, опасности логического и смыслового хаоса, следовательно, разрушения общества.

17

Общество всегда обладает определенной (достаточной или недостаточной) способностью нейтрализовывать опасность. Оно также обладает (или не обладает) потенциалом повышать свои возможности воспроизводить себя и развиваться на фоне беспрерывно появляющихся опасностей и роста сложности. Этот возрастающий по своей важности процесс, определяющий "быть или не быть" народам, странам, государствам, человечеству, включает в себя способность к философствованию, которое можно назвать формой этого процесса. Сверхзадача философствования заключается в том, чтобы адекватно возникающим опасностям усложняющейся реальности формулировать вопросы на каждом этапе развития человечества и искать на них ответы, которые, во-первых, дают шанс выживаемости, жизнеспособности, стабильности общества, во-вторых, способствуют его развитию, в-третьих, обеспечивают человеку возможность творческой самореализации, сублимации в сфере духа, выхода за пределы имеющихся представлений о необходимости.

Философия как наиболее обобщенный ответ человечества на вызовы истории, хотя и всегда преломленный через личный опыт философа, появляется тогда, когда становится очевидной недостаточность прежних ответов, традиционных типов знания и поведения. Философствование - открытый процесс, не сводящийся ни к имманентному саморазвитию духа, ни к отражению реальности, как бы их ни интерпретировали. Философствование - это всеобщая "форма поиска меры творческой способности человека утверждать себя в сложном мире, в котором можно жить, лишь очеловечивая его. Это возможно, лишь постоянно совершенствуя, углубляя всеобщую основу смыслообразования. Этот процесс не должен отставать от усложнения подлежащих разрешению проблем, скорее, должен их опережать". Философствование, представляя собой определенную логику и являясь своей собственной проблемой, одновременно является проблемой человечества, нуждающегося во все более глубоких целях и смыслах, в более совершенных средствах, в более глубоком понимании условий своей жизнедеятельности в мире [1].

1 См.: Ахиезер А.С. Об особенностях современного философствования (взгляд из России) // Вопросы философии. 1995. № 12. С. 17-18.

18

Философия не может спасти мир, но в единстве "добывания" истины и следования нравственному долгу она постоянно ищет пути этого спасения, особенно на переломах человеческой истории. Масштабы, формы, темпы этого процесса определяются исторически сложившимся уровнем рефлексии, творческой способностью преодолевать ее ограниченность, отвечать на вызовы стремлением наращивать этот потенциал.

Философия - высшее воплощение поиска целей и смыслов, обеспечивающих выживание и развитие общества и человечества. В философствовании проявляются глубинное творческое стремление человека искать новые пути самоутверждения в мире, несогласие на бесследное исчезновение в бездне небытия. В этом обнаруживается глубокий гуманистический потенциал этой формы самосознания человечества. Философствование - стремление выйти за пределы необходимости и превратить немыслимое вчера в мыслимое сегодня. "Философствование можно понять как постоянное забрасывание в общество культурных тестов, мутаций, которые ...можно рассматривать как предложение, хотя и в абстрактной форме, обществу формировать новые программы... Философствование несет в себе попытки прорыва к эффективной функциональности субъекта в усложняющемся мире" [1]. Философия открывает человечеству новые возможности, стимулирует их проработку в гуманитарных и социальных науках, конкретных программах деятельности и т.д., побуждая вместе с тем общество выдвигать свои версии всеобщего (основанные на опыте), вступать в диалог, рождать новые формы философствования. По своей природе философия есть также опыт диалога с иными формами мысли.

1 Ахиезер А.С. Указ. соч. С. 17.

В этом смысле каждый философский проект, каждое философское решение представляют собой попытку выхода на более высокий уровень обобщений и освоения возрастающей сложности человеческого бытия и его отношений с окружающим миром.

В обыденном мышлении, в том числе социальном, люди часто совершают роковую ошибку. То, что в действительности является предельным смыслом, никогда не реализуемым в пространстве и времени, они пытаются вместить в мир в виде желаемого образца и ходячего идеала. После этого многие из них, например, говорят: покажите нам вполне справедливый закон, и тогда мы будем жить по закону. Но был ли когда-нибудь

19

и где-нибудь такой конкретный закон, при применении которого всегда торжествовала бы справедливость? Когда же им не могут показать и идеального совершенного общества, то в их мышлении и действии начинает доминировать нигилизм, проистекающий из непонимания того, как устроены сами люди и их нравственность. Нигилизм сначала есть требование того, чтобы было "высокое". Следующий шаг - формирование убеждения, что истинно высокого никогда не было: где он, истинно честный человек? У каждого можно найти какой-то недостаток, какую-то корысть. Последняя ступень - утверждение, что все высокое - сплошной обман, лицемерие, тонкий слой лакировки на весьма низменных вещах. Отсюда один шаг до известного: "Все дозволено, раз Бога нет" [1].

1 См.: Мамардашвили М. Как я понимаю философию. М., 1992. С. 61.

Если общество намерено жить социально грамотно, составляющие его люди должны доставить себе труд понимать относительно себя некоторые отвлеченные истины, свои предельные возможности. Они должны проходить свой путь до конца, извлекать опыт, разрешать смысл, грамотно отрабатывать структуры сознания. Тем самым избавляясь от инфантилизма и обретая достоинство и ответственность.

В выявлении этих отвлеченностей и их смысла и состоит призвание философии и философов.

Раздел I

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Глава 1

ПРОБЛЕМНОЕ ПОЛЕ ФИЛОСОФИИ КАК. СИСТЕМЫ ЗНАНИЙ

1. Генезис философии

Диоген Лаэртский [1], собиратель различных сведений о философах античности, рассказывает такую историю.

1 См.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979.

Однажды Пифагор, будучи уже известным мудрецом, нанес визит царю Пелопоннеса Леонтию. Во время беседы последний спросил Пифагора: "Какое твое занятие?" Мудрец ответил, что у него нет занятия, он - философ. Леонтий не знал значения этого слова и попросил объяснить. Пифагор ответил, что как на Олимпийские игры одни идут, чтобы обрести славу, другие - для получения барышей, и только немногие - для удовольствия, так и в мир люди являются с разными интересами и целями. Одни - для накопления богатства, другие - для получения наслаждений и только некоторые, избранные - для поиска истины и изучения природы. Вот эти последние и именуются философами, т.е. любителями (phileo - любить) мудрости (sophia - мудрость).

Философ - это мудрец, располагающий знанием о мире во всех его проявлениях и на всех уровнях (макрокосмосе), в том числе о человеке (микрокосмосе) как частице, элементе космоса. Независимо от рода занятий и сферы применения в античной Греции все знания были едиными, нерасчлененными, синкретичными. Поэтому не случайно философами назывались (и фактически ими являлись) и медик Гиппократ, и математик Пифагор, и физик Архимед.

21

По мере развития знаний, с одной стороны, происходит уточнение содержания понятия "мудрость". Все были едины в том, что мудрость - это знание. Но знание о чем? Пифагор под мудростью подразумевал поиск истины; софисты - умение доказывать то, что нужно в данный момент, безотносительно к истине; Платон - открытие "вечных истин"; Аристотель - постижение всеобщего, знание первоначал, причин и целей. С другой стороны, наращивание знаний человека о мире приводит к "отпочкованию" от философии как всеобщей мудрости различных отраслей знания. Самостоятельной жизнью начинают жить математика, астрономия, медицина и другие системы знаний о мире и человеке. Наконец, и в самом философском знании происходит своя, философская "специализация". Начало ей положил Аристотель, разделивший философские знания на метафизику, логику, этику, физику и другие составляющие.

Но дело, конечно, не в названии системы знания - мудрость, философия, метафизика. Более значимыми являются вопросы о том, что это за знания, чем они отличаются от других знаний, откуда они появились?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо обратиться к природе и сущностным характеристикам человека, поскольку философия - человеческое "изобретение", до и вне человека не существует. Как известно, главное отличие последнего от других живых существ - наличие сознания, рациональная и системная рационально-эмициональная, а не инстинктивная деятельность и, следовательно, осмысленное освоение действительности. Но для адекватной деятельности в этой действительности необходима некая система знаний о мире как целостности, о его общем устройстве.

Исходной для человеческого общества системой общих знаний о мире была мифология. Мифология - способ понимания и освоения природной и социальной действительности на ранних стадиях общественного развития. Мифологическому сознанию архаического общества свойственны нерасчлененность мышления и эмоционально, аффективно воспринимаемой среды, очеловечивание природы, одушевление космоса и вместе с тем разграничение раннего (сакрального) героического прошлого и текущего (профанного) настоящего. Миф выступает как способ отражения мира в сознании человека, характеризующийся чув

22

ственно-образными представлениями об окружающем мире. В этом смысле он включает в себя совокупность сведений, преданий, норм, табу, обрядов, верований, в которых делались попытки дать ответ на происхождение и устройство мира, происхождение человека и его рода (племени). Миф регламентировал поведение членов рода, обеспечивал гармонию в отношениях между миром и человеком, природой и обществом, регулировал взаимоотношения между родами и племенами, объяснял различные явления природной и социальной жизни - дождь, снег, мороз, войну, семью и т.д.

Конечно, с позиций современного знания эти объяснения были наивными, основывались на сведениях, которыми располагал древний человек. Но многое он попросту не мог объяснить. В этих случаях архаический человек прибегал к помощи воображения, фантазии, однако же основанных на том, что знал, что было известно древнему человеку. Так, процесс возникновения чего-либо он понимал как рождение; в мифах все - земля, небо, солнце, луна - порождены кем-то. В греческой мифологии молнии рассматривались как стрелы разгневанного Зевса.

И тем не менее не все так просто. Как полагает А.Ф. Лосев, традиционный миф - не идеальное понятие, не идея, это сама жизнь. Для мифического субъекта это есть подлинная жизнь со всеми ее надеждами и страхами, ожиданиями и отчаяниями, со всей ее реальной повседневностью и личной заинтересованностью. Миф всегда чрезвычайно практичен, насущен, эмоционален, аффективен, жизнен. И даже такое наивное (с позиций нашего времени) восприятие мира, выраженное в сказаниях, эмоциях, образах, метафорах, формировало мироощущение человека. Оно характеризовалось не только наивностью, но и антропоморфизмом - уподоблением природных явлений человеку, гилозоизмом - оживлением всего, анимизмом - одушевлением неживого и другими специфическими характеристиками.

Таким образом, самые первые представления о мире существовали как мироощущение, формируемое мифом. Но в то же время эти представления, знания о мире не были однородными. С одной стороны, миф включал фантазии, верования в богов и героев, а с другой - эмпирические знания, обобщения многолетних наблюдений, здравый смысл. Последние и представляли собой то, что А.Н. Чанышев назвал "предфилософией", т.е. предпосылкой, основанием для философии как развитого теоретического знания и мировоззрения, основанного на этом знании.

23

Некоторые авторы к "предфилософии" относят религию, рассматривая ее как предшественницу мифологии, другие выводят философию из зачатков науки. Так, еще Аристотель утверждал, что философия появляется на основе эпистемы знаний, выходящих за рамки чувств, навыков и опыта. И такое утверждение небезосновательно прежде всего вот в каком отношении. Известно, что первым идеализированным объектом в истории культуры человека было число. А по мнению Платона, именно число и счет учат человека размышлять не чувственно, а рационально. В этом смысле, учитывая, что число и счет появились до философии, можно предполагать, что донаучные, эмпирические знания в области исчисления, здоровья человека, природных свойств предметов явились не только зачатками науки, но и теоретическими предпосылками возникновения философии.

По мере совершенствования понятийного мышления происходит и рационализация мифа, в нем все дальше друг от друга "отходят" знания, основанные, с одной стороны, на опыте, с другой - на вере в сверхъестественное. В результате из мифологии выделяются и обретают статус самостоятельных две системы знаний. Та часть мифологии, которая рассматривала проблемы первоосновы мира, его природы, устройства, взаимосвязи с человеком, стала "праматерью" философии. А та часть мифологии, которая обращалась к проблемам постижения действительности через веру, стала основой для теологии как учения о религии.

В этом качестве философия выступает как способ решения мировоззренческих проблем при помощи разума, рационального мышления, интеллекта. Однако генетическая связь мифологии, религии и философии продолжается и в функциональной связи этих систем знаний. Все они выступают как способы освоения мира как целостности, рассматривают наиболее общие проблемы происхождения и устройства мира, взаимоотношений мира и человека, роли человека и смысла его жизни, т.е. являются средствами формирования и одновременно формами мировоззрения. Нельзя исключить и будущего их синкретизма.

Мировоззрение можно определить как совокупность взглядов, оценок, принципов, лежащих в основе общих представлений о мире, месте человека в нем, жизненных позициях, программах и нормах поведения людей. Оно включает следующие основные компоненты:

а) познавательный - обобщенные знания о мире и человеке;

24

б) ценностно-нормативный - идеалы, ценности, убеждения, нормы, определяющие жизненную позицию человека;

в) морально-волевой - система личностных установок и ориентаций, формирующих готовность к определенному действию;

г) практический - деятельность по реализации знаний, убеждений, установок, ценностных ориентаций.

Основными уровнями мировоззрения принято считать: а) мироощущение, б) мировосприятие, в) миропредставление, г) миропонимание (теоретический уровень).

В каждом конкретном обществе существуют различные формы мировоззрения, но ведущей является та из них, которая дает обществу наиболее значимые для него нормы, идеалы, ценности, стандарты поведения, обеспечивая тем самым духовные основы жизнедеятельности людей. Ведущими формами мировоззрения являются [1];

1 См.: Розов Н.С. Ценности в проблемном мире: философия основания и социальные приложения конструктивной аксиологии. Новосибирск, 1998. С. 16-29.

Мифологическое - основано на мифе, в котором обозначены закономерности, образцы поведения, правила, соответствующие сакральному порядку. Все происходящие события осмысливаются через сакральное, последнее же подкрепляется табу, обычаем или ритуалом. Мифологическое мировоззрение нацелено на защиту сообщества людей от внутренних и внешних угроз. Включает множество запретов, предписаний, табу для типичных ситуаций. Предполагает принцип единства мира и включенность человека в это единство.

В основе религиозного мировоззрения лежит принцип служения трансцендентному началу - божеству, поддержание установленного им порядка, зафиксированного в заповедях, догматах, религиозных добродетелях. Основные характеристики мира выводятся из воли Бога. Основными религиозными добродетелями считаются смирение, послушание, служение, богобоязненность, богопочитание. Главные пороки человека - гордыня, проявление индивидуализма. В религиозном взгляде на мир формируются зачатки нетерпимости к иным мировоззрениям. Выражается она, с одной стороны, в стремлении обратить всех в свою "истинную" веру, с другой - в агрессивной защите последней (и своего мировоззрения) от экспансии "неистинной" веры.

25

Идеологическое мировоззрение основывается прежде всего на политических интересах; противостоянии другим взглядам на мир; стремлении добиться победы над идеологическим противником. В основе выбора образа действия, поступка и его оценки часто лежит партийность как требование какого-либо политического сообщества, нередко воинственность. Вместе с тем для этого мировоззрения характерен рост внимания к научным знаниям. Религиозное служение замещается концепцией экономического роста.

Философское мировоззрение формируется философией как системой знаний об общем. Что же составляет специфику философии по сравнению с наукой? Во-первых, философия формирует у человека не мироощущение, не мировосприятие и не миропредставление, а миропонимание, которое основывается не только на чувствах, образах и здравом смысле, но прежде всего на рационально-теоретическом знании. В этом смысле можно утверждать, что философское мировоззрение есть теоретическое мировоззрение.

Из этого вовсе не следует, что мироощущение ущербно, неполноценно. Наоборот, мироощущение богаче миропонимания именно своей чувственностью, непосредственностью. Ведь не случайно нас трогает наивность и непосредственность детей. Более того, мы даже подчас утверждаем, что "устами младенца глаголит истина". Почему? Да потому, что дети видят мир ничем не опосредованно, непосредственно, а потому не врут, воспринимают мир таким, каков он им дан. Да, вопросы детей наивны, они многого не знают и не умеют (как хорошего, так и плохого). Они верят в существование Бабы-Яги, Кощея Бессмертного, Василисы Премудрой и Ивана-царевича, сострадают, переживают, ощущают мир так, как взрослому уже не дано. Но именно через мироощущение и на основе мироощущения воспитываются честность, порядочность, доброта, формируется мировоззрение.

Во-вторых, философия - "субстанциональная" система знаний. Это означает, что она объясняет мир и человека не только генетически, т.е. через происхождение, через определение того, что есть причина и следствие (или кто кого породил, что принципиально важно для мифологии и религии), но и через субстанцию - единое начало, первоначало, первооснову.

В-третьих, философия - это "процессуальное" знание, знание-процесс, постоянно меняющееся, уточняющееся, рождающееся в столкновении различных точек зрения, не имеющее своей завершенности, конечности. Как справедливо отмечает В.В. Миронов, "не овладение истиной, а поиск ее - вот цель философии" [1].

1 Философия / В.Г. Кузнецов, И.Д. Кузнецова, В.В. Миронов, К.Х. Мом-джян. М., 1999. С. 122.

26

В-четвертых, философские знания основываются на сомнении, критическом отношении к очевидным и устоявшимся знаниям, событиям, фактам, на переосмыслении предыдущих знаний. "Познай самого себя", "Подвергай все сомнению", "Ниспровергай авторитеты" - вот лозунги философского знания.

Философия как самостоятельная система знаний появляется примерно в одно время (VI-V вв. до н.э.) у разных народов и в разных странах - в Индии, Китае, Египте, Греции, Персии, Вавилоне. Первоначально философские системы разных стран существенно отличались друг от друга. Так, восточная философия рассматривала преимущественно гуманистические проблемы; египетская философия большое внимание уделяла исследованию здоровья; греческая - поиску первоначала и проблемам познания. Постепенно проблематика философии унифицировалась, что, разумеется, не влекло за собой единство взглядов на одни и те же проблемы, но позволило очертить объект и предмет этой системы знаний, ее предметное поле.

2. Предмет и аспекты философского знания

Любая система знаний имеет свой объект и предмет. Объект - та сфера или область действительности, которую исследует или объясняет, истолковывает данная система знаний. Наиболее существенные, главные для данной системы знаний стороны (аспекты) объекта составляют ее предмет. Учитывая, что различие объекта и предмета относительно (в разных отношениях одно и то же явление может быть либо объектом, либо предметом), в данном случае целесообразно рассматривать их в единстве, как предметное поле философии.

В контексте интересующей нас проблемы можно сказать, что определить предметное поле философии - это значит установить, что она изучает. Как известно, изначально философия изучала все, она была мудростью как таковой, знанием о природе, обществе и человеке.

Сегодня, несмотря на то затухающую, то усиливающуюся дискуссию о предмете и сущности философского знания, наибольшее распространение имеет точка зрения, что ее предмет синтетичен. Это объясняется тем, что философские знания многоаспектны, что и предопределяет синтетичность предмета этой системы знаний.

27

Действительно, для синтетичных знаний "однозначно" определить предмет весьма затруднительно. Наиболее часто встречающиесяся трактовки философии рассматривают ее как:

# мировоззрение, т.е. наиболее общее знание о мире и месте человека в этом мире;

# науку о предельно общих законах природы, общества и мышления;

# духовную ценность, элемент культуры любой цивилизации;

# форму общественного сознания, отражающую мир с точки зрения всеобщего, соотношения материального и духовного;

# всеобщую методологию, предельно общий способ, путь познания и преобразования действительности.

По-видимому, в каждой точке зрения есть рациональное зерно, по поводу каждой из них можно спорить, но бесспорно то, что философия действительно многоаспектное знание. Эта многоаспектность обусловлена многообразием различных сторон знания об общем, что подтверждается и усиливается внутренним делением, наличием множества "субфилософий" внутри "общей" философии.

Так, по месту возникновения философских учений различают индийскую, китайскую, греческую, римскую, английскую, немецкую, русскую, французскую, египетскую и другие философские системы (знания).

По авторам, создавшим оригинальные философские учения, можно назвать философии Пифагора, Конфуция, Сократа, Платона, Аристотеля, Бэкона, Гоббса, Локка, Канта, Маркса, Конта, Шопенгауэра, Ницше, Соловьева, Бердяева, Бахтина, Бергсона и др.

В зависимости от исторического времени различают философию эпохи рабовладения (до V в.), Средневековья (V-XV вв.), Возрождения (XV-XVI вв.), Нового времени (XVII-XVIII вв.), эпохи капитализма (XIX в.), современной эпохи (XX-XXI вв.) и т.д.

По широте распространения и доступности философию делят на доступную всем, предназначенную для широких слоев, и доступную лишь "избранным", "посвященным".

По тематике философию можно разделить (весьма условно) на классическую (основания ее содержания заложены в античности, включают проблемы первоосновы мира, его познавае

28

мости, изменчивости, роли разума в освоении мира человеком, смысл жизни человека, его ценности и т.д.) и неклассическую, рассматривающую другие, очень важные, но рядоположенные с классическими вопросы - роль подсознательного в жизни человека, степень научности философии и др.

По исходным установкам устройства мира различают монистическую философию, утверждающую, что первоосновой мира выступает какое-либо единое начало (monos - один) - материя, Бог, дух, идея, Логос; дуалистическую, которая в основу мирового устройства кладет два (dualis - двойственный) начала, как правило, природу и Бога, материальное и духовное; и плюралистическую (pluralis - множественный), которая рассматривает мир как образование, в основе которого лежит множество факторов.

По подходу к первоосновам мира, т.е. выяснению того, что является первичным, философия делится на материалистическую и идеалистическую.

Материализм - это философский взгляд на мир, утверждающий, что в основе всего сущего лежит материя. Первоначально под материей понималось первовещество (вода, воздух); в последующем - природа, физический мир или его свойства (протяженность); в наши дни под материей понимается все, что противостоит сознанию, духовному, идеальному. Идеализм - философский взгляд на мир, который кладет в основу сущего идеальное начало - Бога, Логос, Мировой разум, Идею. Они либо существуют независимо от человека (объективный идеализм), либо выводятся из разума самого человека или его ощущений (субъективный идеализм). Существуют и промежуточные формы решения этой проблемы - пантеизм, где первоосновой считается Бог, "всеприсутствующий" или отождествляющийся с природой; деизм, где признается создание природы Богом, но утверждается, что после ее сотворения природа уже существует без божественного вмешательства.

Учитывая значимость для философской позиции любого автора проблемы первоосновы мира, Ф. Энгельс назвал вопрос о соотношении материи и сознания, духа и природы "основным вопросом философии".

С точки зрения познаваемости мира философские системы имеют несколько классификаций. Философские концепции, признающие познаваемость мира, условно называют когнитивистскими. Другие, полностью либо частично отвергающие возможность познания мира и считающие, что человек не в состоянии познать окружающую действительность и самого себя, именуются агностицизмом.

29

Типологизация когнитивистских подходов продолжается при рассмотрении средств и способов познания. Так, по ведущим средствам познания различают: а) эмпиризм, который утверждает, что только опыт, эмпирические знания являются истинными и позволяют правильно познать мир; б) сенсуализм, в качестве ведущего средства познания рассматривающий чувства, ощущения; в) рационализм, считающий, что опыт и чувства не могут дать достоверного знания, лишь разум позволяет достоверно познать мир, постичь истину; г) иррационализм, отвергающий и опыт, и чувства, и разум и отводящий ведущее место в познании внерациональному - интуиции, вере, инстинктам, озарению и т.п.

По способу познания выделяют: а) диалектическую философию, утверждающую, что мир находится в постоянном изменении, развитии, а все его элементы, компоненты, процессы и явления взаимосвязаны между собою; б) метафизическую философию, которая рассматривает мир в статике, а его фрагменты как изолированные друг от друга и абсолютизирует их; в) феноменологическую философию, претендующую на универсальный метод раскрытия смысла предметов и постижения истины при помощи непосредственного восприятия идеальных достоверных сущностей (феноменов); д) герменевтическую философию как теорию интерпретации мира, событий и явлений при помощи "пред-мнения"., " пред-понимания ", "вчувствования".

Существуют и другие основания классификации и типологизации философских систем. Конечно, редко какая разновидность философского знания существует в рафинированно чистом виде. Элементы каждой из них присутствуют во многих других. Скажем, иррационалистическая философия, как правило, одновременно выступает как идеалистическая и претендует на то, чтобы быть эзотерической. А эмпирическая философия тесно переплетается с материалистической и т.д.

Кроме того, существует и предметное внутреннее деление философского знания. По этому основанию в современной философии выделяют следующие разделы: а) история философии - учение о возникновении, становлении и развитии философского знания как мудрости; 6) онтология - учение о бытии, его наиболее общих свойствах, способах и формах существования; в) гносеология - учение о познании, познавательной деятельности, чувственном и рациональном уровнях познания;

30

г) эпистемология - учение о логическом уровне познания, теоретическом мышлении, истине и путях ее постижения; д) социальная философия - учение об обществе, его сущностных характеристиках и закономерностях развития; е) философская антропология - учение о человеке, его предназначении, о смысле жизни и способах достойного ее обеспечения; ж) философская аксиология учение о ценностях, т.е. о том, что имеет значение для человека, об экзистенциалах человеческого бытия.

Существует также ряд философских дисциплин, которые, возникнув в лоне философии, обрели статус самостоятельных, не перестав тем не менее быть философскими. К таким дисциплинам относятся:

Этика - учение о морали, о добре и зле, всеобщих принципах совместной жизни людей.

Эстетика - наука о прекрасном и безобразном, проявляющихся в жизнедеятельности людей, их отношениях к природе и между собой.

Логика - наука о правильном мышлении, его законах и принципах, о формах рационального познания.

Философия права - теория, раскрывающая наиболее общие принципы бытия правовой реальности, взаимосвязи "системного мира" и повседневной реальности личности.

Философия политики - знание о наиболее общих основаниях и возможностях политики в различных ее проявлениях, их причинах и следствиях, связях между собой и другими общественными явлениями и процессами.

Философия науки - теория возникновения и закономерностей функционирования и развития науки и научного знания.

Философия религии исследует веру как социальный феномен, ее роль и функции в обществе.

В этом ряду находятся также философия культуры, философия истории и т.д.

Процесс предметной детализации философского знания происходит постоянно. Уже сегодня претендуют на относительную самостоятельность наиболее общие проблемы различных сторон общественной жизни, состояний самого общества и т.д. Например, в стадии становления находятся "вайоленсология" как философия насилия; "полемология" - философия войны; "паксология" - философия мира и др.

Таким образом, философия - это синтетическое знание, охватывающее наиболее общие вопросы природного, социального и человеческого бытия. Естественно, что такая синтетичность затрудняет универсальное определение предмета этой системы знаний.

31

По мнению многих философов, наиболее удачно предметное поле философии сформулировал И. Кант в своих знаменитых четырех вопросах: "Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться? Что есть человек?" [1]. В этих вопросах Кант формулирует предмет философии как проблемы познания, рассматриваемые в контексте долженствования, веры, взаимоотношения мира и человека.

1 Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 332.

В таком понимании предмета философии фиксируются две взаимодействующие стороны - субъект (человек) и объект (мир). И это очень важно, ибо философия в данном случае характеризуется как гуманистическое, человеческое знание, рожденное человеком и предназначенное для человека. Человек - основа и ядро философии, он - предельная ценность, все иные знания, независимо от их характеристик, рассматриваются через призму человека как меры всех вещей и предназначены для человека.

Развернутую характеристику предмета философии дал английский философ Б. Рассел. По его мнению, сущностными для философского знания являются следующие проблемы: "Разделен ли мир на дух и материю, а если да, то что такое дух и что такое материя? Подчинен ли дух материи, или он обладает независимыми способностями? Имеет ли Вселенная какое-либо единство или цель? Развивается ли Вселенная по направлению к некоторой цели? Действительно ли существуют законы природы, или мы просто верим в них благодаря лишь присущей нам склонности к порядку? Является ли человек тем, чем он кажется астроному, - крошечным комочком смеси углерода и воды, бессильно копошащимся на маленькой и второстепенной планете? Или же человек является тем, чем он представляется Гамлету? А может быть, он является и тем и другим одновременно? Существует ли возвышенный и низменный образ жизни, или же все образы жизни являются только тщетой? Если же существует образ жизни, который является возвышенным, то в чем он состоит и как мы его можем достичь? Нужно ли добру быть вечным, чтобы заслуживать высокой оценки, или же к добру нужно стремиться, даже если Вселенная неотвратимо движется к гибели?.. Исследовать эти вопросы, если не ответить на них, - дело философии" [2].

2 Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 7-8.

32

И у Канта, и у Рассела в принципе речь идет об одном и том же, что и составляет предмет философии - наиболее общие принципы взаимосвязи (взаимодействия) субъекта и объекта, человека и мира, "микрокосмоса" и "макрокосмоса", как говорили древние греки.

3. Философия и наука

Генетическая и в определенной степени содержательная связь мифологии, религии и философии с необходимостью ставит проблему их соотношения с наукой. И если касательно мифологии и религии установилось достаточно прочное единство мнений о том, что эти системы знаний являются донаучными и вненаучными, то в отношении философии такого единства на сегодняшний день нет [1].

1 Об этом убедительно свидетельствует дискуссия, проведенная в 1989-1990 гг. на страницах журнал "Философские науки", начатая статьей А.Л. Никифорова "Является ли философия наукой?" - см.: Философские науки. 1989. № 6, 12; 1990. № 1, 2, 3.

Существуют по крайней мере три точки зрения на соотношение философии и науки.

Первая исходит из утверждения, что философия - это система научных знаний. Этот взгляд берет свое начало от Аристотеля и рассматривает философию как "науку о всеобщих законах развития природы, общества и мышления" [2]. Крайним выражением этой позиции является утверждение Г.В.Ф. Гегеля о том, что философия - "наука наук". Аргументы, приводимые в защиту этой позиции, следующие:

# философия имеет единые с наукой принципы освоения действительности;

# важнейшими среди них являются объективность, системность, проблемность;

# философия как предельно общее знание интегрирует и обобщает научное знание и в силу этого не может не быть наукой;

# философия выполняет единые с наукой функции: познавательную, прогностическую, методологическую, мировоззренческую, воспитательную и др.;

# философия, как и любая научная система знаний, имеет свои законы (диалектики, развития общества и др.) и свой категориальный аппарат (материя, сознание, бытие, время, общество, человек и т.д.);

# если допустить, что философия не является наукой, то тогда в статусе научных знаний следует отказать всему обществознанию - истории, этике, эстетике, социологии и другим дисциплинам.

2 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 726.

33

Эта точка зрения и приводимые в ее защиту аргументы вполне правомерно порождают вопросы: если философия - предельно общее знание, то это мировоззрение, а мировоззрение не является наукой; наличие у философии своего категориального аппарата и устойчивых связей (законов) еще не свидетельствует о научности системы знаний. Скажем, свои категории имела алхимия (теплород, философский камень и т.д.), имеют их уфология, магия, которые по общему признанию не являются науками.

Вторая точка зрения заключается в доказательстве того, что философия не является наукой. Основные аргументы сторонников этой позиции таковы. Выводы философии всегда гипотетичны, а в науке должна быть точность, определенность и однозначность. Философия субъективна по определению - в ней сколько философов, столько и философий. Кроме того, философские знания всегда содержат в себе оценку, которая не может быть объективной, следовательно, и сами знания становятся субъективными. Полученные философией данные нельзя подтвердить опытом (верифицировать), равно как невозможно их и опровергнуть (фальсифицировать) в силу их неконкретности, абстрактности. Философия оперирует ненаучным языком, категории философии неопределенны, многозначны, разные философы в одно и то же понятие вкладывают различный смысл (например, многозначно трактуются понятия материи, души, человека, мира, познания и т.д.). Философия не является наукой в силу того, что в ее предмет входит культура.

На основе этих аргументов делается вывод о том, что философия - это не наука, а мировоззрение, модернизированный миф или своеобразная религия. Философия уравнивается с паранаучными системами знаний - астрологией, парапсихологией, уфологией и др. С такой позиции выступали и выступают прежде всего представители "логического позитивизма". Так, М. Шлик и Р. Карнап считали, что философия не является наукой потому, что она никогда не имела своего предмета. Ее история, по их мнению, - это история погони за миражами, попыток разрешать псевдопроблемы. Сегодня их последователи утверждают, что "наиболее близкой к науке оказывается философия. Однако в целом она, несомненно, не является наукой" [1].

34

1 Философия и методология науки / Под ред. В.И. Купцова. М., 1996. С. 24.

И эта точка зрения представляется недостаточно убедительной. Гипотетичность существует и в точных науках (теория вероятностей в математике, например); наличие множества точек зрения некоторые представители постпозитивизма, наоборот, считают одним из основных признаков научности системы знаний. Более того, П. Фейерабенд в своей концепции "философского анархизма" выдвинул принцип "пролиферации" (размножения знаний, выдвижения альтернативных точек зрения на проблему) как необходимое условие развития науки; категориальный аппарат и в естествознании далек от совершенства. Вспомним, что "атом" переводится как "неделимый", а мы называем атомом делимую частицу.

Наконец, третья точка зрения основывается на утверждении, что философия и наука как две самостоятельные системы знаний взаимопереплетаются, взаимопроникают друг в друга, неразрывно связаны между собой. Поэтому, с одной стороны, их противопоставление условно, а с другой - философия, одновременно является и научной, и ненаучной системой знаний.

При обосновании этой точки зрения приводятся разные аргументы.

Так, марксистско-ленинская философия длительное время утверждала, что только К. Маркс, Ф. Энгельс и В.И. Ленин придали философии научный характер, что статусом научной философии обладает только "диалектический и исторический материализм". Остальные философские системы домарксистского периода рассматривались как донаучные, а существующие ныне немарксистские философские знания - ненаучные и лженаучные, так как они выражают интересы не передового класса (пролетариата) и не прогрессивного социального строя (социализма), а иных классов и общества, не имеющего исторической перспективы.

Присутствие в этой аргументации идеологических мотивов очевидно, а потому она не может быть достаточно убедительной в силу своей субъективности.

Второй пример аргументирования этой позиции - разделение систем знаний на науки о природе и науки о духе, человеке, обществе. Так, родоначальники герменевтики Ф. Шлейерма

35

хер и В. Дильтей считали, что естественные науки объясняют действительность, подводят единичное под общее, устанавливают закон существования явления или процесса, выражают объективное; общественные же науки интерпретируют действительность, стремятся постичь неповторимое, индивидуальное в явлении или процессе, выражают (по крайней мере, учитывают) субъективное. В остальном их различие непринципиально.

И эта аргументация, на наш взгляд, неубедительна. Ибо и естественные науки разрабатываются людьми и уже в силу лишь этого несут на себе груз субъективности (конечно, в меньшей мере, чем общественные науки).

Имеются и иные обоснования взаимосвязи философии и науки. Например, доказывается подвижность этой взаимосвязи по мере развития цивилизации. Скажем, взаимосвязь философии и науки в Средневековье и в XX в. была различной; обосновывается наличие в любой системе знаний двух аспектов научного (гносеологического) и ценностного (аксиологического), которые не являются взаимоисключающими, и др.

Думается, что в этом споре о научности философии, наиболее взвешенную позицию занимают представители штарнбергской научной школы, которые признают влияние на науку социальных целей и потребностей, не отрицают в ней наличие субъективных моментов и тем самым снимают в этом аспекте противопоставление философии и науки.

В русле современного понимания сущности и особенностей философии можно утверждать, что философия - это научное мировоззрение. Или, другими словами, с одной стороны, это наука мировоззренческого, предельно общего, уровня, а с другой - это мировоззрение, основывающееся на рациональном, научном знании.

В обоснование этой позиции еще раз обратимся к структуре мировоззрения. Как уже отмечалось, мировоззрение - это совокупность и система знаний, взглядов, принципов, оценок, определяющих самое общее видение, понимание мира и места в нем человека, формирующих жизненные позиции, программы и ориентиры поведения людей.

В структуре мировоззрения выделяются два основных уровня - обыденный и теоретический. Обыденный уровень - это мироощущение, мировосприятие и миропредставление. На этом уровне в освоении действительности доминируют рассудок, чувства, здравый смысл, которые переплетаются с предрассудками, традициями и верованиями.

36

Теоретический уровень мировоззрения включает научные знания о естественной, социальной и духовной картинах мира. В этом отношении философия выступает обобщением знаний о мире, в силу чего приобретает черты науки и составляет ядро мировоззрения как системы знаний о мире в целом.

Такое положение философии вовсе не означает, что философские знания напрочь рационализированы и сродни сухой математике. Философские знания всегда интенциональны (нацелены на что-либо) и всю силу своих познавательно-эвристических возможностей направляют на вооружение человека знанием всеобщего, на определение жизненно важных для человека феноменов (иногда на определение второстепенных, ложно принимаемых за главные). В силу этого философия никогда не бывает абсолютно объективной, ибо включает в себя как элемент мировоззрения и аксиологические, и прогностические, и идеологические моменты. Более того, философия интегрирует рациональное знание науки и чувственное знание культуры, становясь тем самым рационально-эмоциональным мировоззрением. Это, на наш взгляд, вовсе не лишает философию статуса научной системы знания.

Таким образом, философия как теоретическое знание выделилась из мифологии в середине I тыс. до н.э. Являясь многоаспектным знанием о наиболее общих проблемах бытия, она является рационализированным мировоззрением, духовной ценностью, способом освоения действительности, элементом мировой культуры. Философия не претендует на то, чтобы быть "наукой наук", как считал Г.В.Ф. Гегель, но в то же время она является предельно широким знанием и в этом качестве способна вооружить другие науки исходными принципами, наиболее общими методами познания и преобразования действительности. Это позволяет рассматривать философию не только как элемент мировоззрения, но и как всеобщую методологию.

ЛИТЕРАТУРА

Вебер М. Наука как призвание и профессия // Избр. произв. М., 1990.

Кант И. Трактаты и письма. М., 1980.

Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М., 1990.

Миронов В.В. О понимании философии как мудрости // Философские науки. 1986. № 6.

Мотрошилова Н.В. Рождение и развитие философских идей. М., 1991.

Ортега-и-Гacceт X. Что такое философия? М., 1991.

Проблемы методологии постнеклассической науки / Отв. ред. Е.А. Мамчур. М., 1992.

37

Философия и методология науки / Под ред. В.И. Купцова. М., 1996.

Швырев B.C., Юдин Б.Г. Методологический анализ науки. М., 1980.

Является ли философия наукой? (Материалы заочной теоретической конференции) // Философские науки. 1989. № 6, 12; 1990. № 1, 2, 3.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Какие вы знаете способы духовного освоения мира?

2. В чем отличие философского знания от мифологического и религиозного?

3. Как делятся философские знания по основанию познаваемости мира? 4. В чем суть предмета философии, сформулированного И. Кантом?

5. В чем различие философии и естественных (точных) наук?

6. Какое место в структуре мировоззрения занимает философия?

Раздел II

ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ФИЛОСОФИИ

Глава 2

ФИЛОСОФИЯ В ПОТОКЕ ВРЕМЕНИ

1. Философия и время

Каждое время живет своими проблемами. Часть их уходит корнями в глубину веков и соединяет различные эпохи в интеллектуальную историю человечества, другая их часть относится к прогнозируемому будущему. Тем самым каждая эпоха связана с прошлым и будущим именно благодаря осмыслению этих проходящих через времена и народы проблем. Несмотря на внешнюю непохожесть многих философских систем, между ними существует глубокая внутренняя связь, поскольку они, каждая по-своему, стараются ответить на одни и те же смысложизнен-ные вопросы. Так, несомненна глубинная концептуально-смысловая преемственность не только между философскими, религиозными и научными идеями иудеев и греков, но и между восточной и европейской мыслью.

Существует неразрывное единство между эпохой, временем и мыслью. Мыслитель может быть независимым от власти, но не от времени, в котором он живет и творит. Разумеется, философ может опередить свою эпоху, высказав суждения, которые не будут поняты его современниками и лишь позже привлекут всеобщее внимание. Однако несомненна связь между характером вопросов, осмысливаемых философами, и временем, и вместе с тем имеет место влияние ментальности народа, его культуры на особенности возникающих философских систем.

Философия вне собственной истории, вне социокультурного контекста предстает как игра мыслящего разума абстрактными понятиями, далекими от жизни. И лишь соотнесение философ

39

ских школ и направлений с эпохой и взрастившими их обстоятельствами помогает наполнить философские рассуждения реальным содержанием, понять их связь с общей культурой, с происходившими событиями, которые могли выступать неявными их детерминантами.

Философия - не только сфера рационально-понятийного осмысления первоначал сущего, но и значительная духовная сила, оказывающая влияние на мировой процесс. Она непосредственно участвует в формировании общественного идеала, основных ценностно-мировоззренческих и методологических принципов, напоминая человеку о социально-практической значимости целостных представлений о мире, ставя перед мыслящим историческим субъектом вопрос о нравственных основаниях бытия.

Труднообъяснимым является то обстоятельство, что примерно в середине I тыс. до н.э. почти в одно и то же время в Индии, Китае и Греции возникают первые философские системы. Начинается интенсивное вытеснение мифологических представлений на периферию культурного пространства, дальнейшее развитие мысли начинает определять философия. Во всех трех указанных очагах цивилизации переосмысливаются прежние ценностные установки, имеет место новое толкование истории и мифологии, складываются различные, зачастую противоположные, направления мысли.

Вместе с тем Восток в определенном отношении старше Европы, поскольку первые цивилизации появились именно там. В различных регионах Востока сформировались мировоззренческие концепции, в которых своеобразно были сплавлены религиозные и философские представления. Наиболее известными и влиятельными оказались философские учения, которые возникли в Индии и Китае.

Будучи по духу восточными, они имели не только общие моменты, но и существенные различия, которые оказали огромное влияние на культуру этих стран и тех народов, которые соприкасались с ними. Эти различия позволяют говорить отдельно об индийском, китайском и греческом типах философии.

2. Специфика восточной мысли

В восточной мысли религиозное и философское начала более переплетены, чем в греческой. На Востоке религиозные представления менее индивидуализированы, носят характер общих представлений, что сближает их с философскими построениями.

40

Как отметил Г.В.Ф. Гегель, "содержание восточных религий - бог, в себе и для себя сущее, вечное - понимается больше в свете всеобщности, так понимается и отношение индивидуумов к нему" [1]. Тем самым исходная субстанция восточных религий "представляет собою... некую философскую идею" [2].

Восточная мысль более эмоционально-этична, нежели рационально-логична. Она исходит из непосредственно-этического восприятия жизни, не противопоставляя последнюю ее собственной цели. Восточные мыслители не сомневались в наличии тесной связи не только между природой и человеком, но и между общественными явлениями и человеческими поступками, с одной стороны, и природными явлениями - с другой. Мыслители Востока напрямую выводили порядок и спокойствие в обществе из поступков людей согласно естественным законам.

Гегель не очень высоко ценил восточную философию, поскольку, по его мнению, в ней "внешнее, предметное не постигается... соответственно идее" [3]. Восточную мысль Гегель считает недостаточно философичной и преимущественно религиозной, так как в ней индивид не полагает себя как нечто самостоятельное. Тогда как "истинно-объективная почва мышления коренится в действительной свободе субъекта" [4].

1 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. СПб., 1993. С. 161.

2 Там же.

3 Там же. С. 182.

4 Там же.

Между тем существует и другая, противоположная точка зрения, ставящая восточную философскую мысль выше западной и считающая ее крупнейшим достижением человеческой культуры. Таковы, в частности, позиции А. Шопенгауэра, Л.Н. Толстого, М. Хайдеггера, К.Г. Юнга и других известных мыслителей. Юнг в классической работе "Архетип и символ", в частности, писал: "Мы начинаем заново открывать для себя астрологию, являющуюся на Востоке хлебом насущным. Наши исследования сексуальной жизни, начатые в Вене и в Англии, не идут ни в какое сравнение с индийскими учениями по этому поводу. Восточные тексты тысячелетней давности дают нам образцы философского релятивизма, а идея индетерминизма, только что появившаяся на Западе, является фундаментом китайской науки... Сам психоанализ и возникшие вместе с ним направления мысли - мы считаем их специфически западным явлениям представляют собой лишь усилия новичка в сравнении с искусством, существующим с незапамятных времен на Востоке" [1].

1 Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991. С. 219.

41

Не входя в детальное обсуждение различных оценок восточной философии, отметим, что восточная религиозно-философская проза, восходящая к книге "Лунь юй" ("Суждения и беседы"), содержащей высказывания Конфуция и его учеников, и индийской "Махабхарате", дала образцы целостного рассмотрения сущности человека и во многом предопределила будущую историю не только Востока, но в определенном смысле всего человечества. При этом восточная религиозно-философская мысль не обретала статус систематической теоретической дисциплины, навязываемой всем извне по определенному алгоритму. Она была частью жизни и передавалась от Учителя к ученику.

3. Китайский тип философствования

Осознание человеком Востока себя и мира начинается, как и везде, с мифологии, которая выступает как предфилософский этап развития культуры. В Китае формирование предфилософско-мифологических представлений прослеживается вплоть до XVIII в. до н.э. и проходит несколько этапов, пока не возникают философские системы Конфуция, Лао-цзы и других мыслителей. На этом предфилософском этапе нет еще деления происходящих событий на природное и человеческое, физическое и нравственное. Так, природные процессы, например землетрясения, объясняются зачастую человеческими поступками, в частности оскорблением, нанесенным женой мужу.

Собственно философская традиция восходит к VI в. до н.э., когда появляется учение Кун Фуцзы, известного в Европе как Конфуций. Основные его идеи изложены в книге "Лунь юй". Центральной, системообразующей идеей учения Конфуция выступает "жэнь", или гуманность, человеколюбие. "Жэнь" нельзя трактовать как романтическое чувство или как любовь к Богу. Для Конфуция "жэнь" - это показатель истинно человеческого в человеке, естественное, инстинктивное чувство, обогащенное культурой. "Жэнь" раскрывается через категории "сяо" - цивилизованное, почтительное отношение к своим родителям, "ди" - распространение такого отношения на ровесников и других окружающих, "чжун" (преданность) - цивилизованное отношение к вышестоящим - правителям, императору, собственной стране.

42

Конфуций придавал большое значение поведенческим нормам, через которые должны быть реализованы эти отношения. Они тоже входили в смысл категории "жэнь". Таковы категории "ли" (ритуалы, обряды, церемонии, с помощью которых люди выражают свои чувства), "и" (долг - справедливость, характеризующие практику выражения цивилизованных чувств в нужное время и в нужном месте). Наконец, концептуальным в структуре "жэнь" выступает категория "цзюньцзы" "благородный муж", воплощающий в себе совершенство воспитания чувств.

Принципиально важно для Конфуция то обстоятельство, что "жэнь" - не врожденное знание, а возникает на практике "ли" с помощью познания и культивирования "и".

Стратегическая цель учения Конфуция - не только воспитание совершенной личности, но и совершенствование управления государством. Искусство управления впрямую зависит от нравственных качеств управляющего. Тем самым Учитель Кун сближает этику с политикой и делает их основным объектом философских размышлений. И хотя, следуя традиции, Конфуций признает культ Неба, но он обсуждает не статус этой безличной силы, судьбы, закона в структуре бытия, а проблемы морального совершенствования личности. Этическая концепция Конфуция опирается на принцип взаимности. Отсюда максима конфуцианства: "Не делай людям того, чего не желаешь себе, и тогда в государстве и в семье к тебе не будут чувствовать вражды" [1].

1 Древнекитайская философия: В 2 т. М., 1972-1973. Т. 1. С. 160.

Значительное место в этой концепции занимает правило "золотой середины". По мнению китайского мыслителя, люди или слишком осторожны, или слишком несдержанны, тогда как необходимо придерживаться правила "золотой середины" и избегать излишней осторожности и излишней несдержанности.

Принципиальное значение Конфуций придавал такой составляющей "жэнь", как человеколюбие, рассматривая его как свойство не всех людей, а лишь "благородных". Согласно Конфуцию, "низкие" люди не могут быть человеколюбивыми. В связи с этим Конфуций исследовал основания деления людей на "низких" и "благородных". По его мнению, "благородного мужа" отличает не только человеколюбие, но и высокие моральные качества, ибо он высоконравствен. Благородный муж - человек долга. Он поступает так, как велит долг. Низ

43

кий же человек думает не о долге и морали, а о том, как лучше устроиться в жизни. Далее, благородный муж думает, как бы не нарушить законы, тогда как низкий человек думает не о законах, а о том, как бы извлечь выгоду из любой ситуации. Благородный муж требователен в первую очередь к себе, тогда как низкий человек - к другим людям. Благородных мужей отличает то, что они стойко переносят нужду, не теряют достоинство, а низкий человек распускается. Наконец, благородные мужи живут в согласии с другими людьми, но не следуют за ними, тогда как низкие люди следуют за другими людьми, но не живут с ними в согласии.

Благородный муж не восстает против общества и не следует ему, а действует в соответствии с долгом и справедливостью, т.е. в соответствии с "и". Таким образом, благородство, соединенное с долгом, справедливостью, должно выступать регулятором общественных отношений. Конфуций обращается не столько к разуму, сколько к сердцу, моральным основам личности. Человек, совершенствуя себя, может совершенствовать социальные отношения.

Разумеется, Конфуций не только решает философские проблемы этико-политического характера, но касается и традиционных для философии вопросов гносеологии и онтологии. Но для его философской системы они не столь концептуальны. Конфуций вошел в историю культуры обсуждением не этих проблем.

Согласно концепции другого выдающегося китайского философа Аао-цзы, основополагающей категорией выступает дао. Эта концепция лежит в основе философии даосизма. Дао, согласно Лао-цзы, "пусто, но в применении неисчерпаемо". Дао выступает праотцом всех вещей. Вопрос о причинах появления дао не ставится. Оно невыразимо словами. В нем начало неба и земли. Тайна дао доступна только тем, кто лишен страсти. Уже здесь - начало созерцательности, самоуглубления для постижения сути первосущего, столь характерное для большинства философских систем на Востоке. Дао как путь, согласно которому происходит развитие Космоса, реализует себя во внешнем мире по принципу у-вэй, что означает непреднамеренную активность. Преднамеренная активность опасна.

Лао-цзы исходил из того, что деятельность человека разрушает гармонию сущего, естественный ход событий. Поэтому покой - путь к постижению сущности. Человек не должен вмешиваться в естественный ход событий. Согласно Лао-цзы, тот,

44

"кто действует, потерпит неудачу. Кто чем-либо владеет - потеряет. Вот почему совершенно мудрый бездеятелен, и он не терпит неудачу. Он ничего не имеет и поэтому ничего не теряет. Те, кто, совершая дела, спешат Достигнуть успеха, потерпят неудачу. Кто осторожно заканчивает свое дело, подобно тому как он его начал, у того всегда будет благополучие" [1]. Поэтому совершенно мудрый "не имеет страсти, не ценит труднодобываемые предметы, учится у тех, кто не имеет знаний, и идет по тому пути, по которому прошли другие. Он следует естественности вещей и не осмеливается (самовольно) действовать" [2]. Гармонизация Космоса проистекает из покоя, бездействия, а не из активности, переустройства мира. Лао-цзы, как и другие китайские мыслители, старался гармонизировать прошлое и будущее, совместить противоположности в настоящем. Дао - своеобразный первопринцип, который воплощает в себе гармонию идеального Космоса.

1 Древнекитайская философия. Т. 1. С. 166.

2 Там же.

Согласно Лао-цзы, все противоположности неразделимы, взаимодействуют друг с другом. Лучший способ разрешения проблем в соответствии с дао - это отказ от агрессии, достижение согласия с помощью компромиссов, уступок.

Идеи Лао-цзы некоторые последующие авторы противопоставляли идеям Конфуция, доказывая, что принятие обществом жестко определенной системы этических норм конфуцианства свидетельствует о наличии в этой этической системе проблем, которых она не может разрешить.

В последующем китайская философская мысль прошла сложный путь развития. Проблематика, рассматривавшаяся Лао-цзы и Конфуцием, расширялась, формировались новые школы и направления, но сохранялись некие инварианты, которые позволяют говорить об особом китайском типе философствования. Не имея возможности проанализировать подробно трансформацию китайской мысли в последующие века, обозначим некоторые общие признаки, присущие этому типу философствования, с учетом уроков Лао-цзы и Конфуция.

Философская концепция бытия у китайских мыслителей, как она представлена в "Книге перемен", исходила из нескольких принципов. Во-первых, мир целостен, един, представляет собой бесконечный процесс становления. Китайская философия даже не ставила вопрос о познании первосущего самого по

45

себе, вне и независимо от познающего субъекта. Задача сводилась к единобытию с миром, достижению гармонии с Космосом, проникновению в подлинную реальность небытия через бытие. Небытие - это нечто неоформившееся, которое можно постичь через бытие, имеющее форму. При этом принципиально важно, что между бытием и небытием, ставшим и становящимся, оформленным и оформляющимся нет жесткой границы, они переходят друг в друга и друг без друга не существуют. Из этого следует относительность добра и зла, движения и покоя, жизни и смерти, верха и низа и т.д. В основе всего принципы инь и ян, где инь - темное, пассивное начало, а ян - носитель активности, освещающий путь познания вещей. Теория инь и ян впервые систематически изложена в "Чжоу и", наиболее авторитетной книге канонической и философской китайской литературы. Инь и ян не существуют друг без друга, их взаимодействие - основа жизни. Чередование инь и ян называется путем дао, и этот путь проживают все вещи. Если инь и ян перестанут взаимодействовать, то наступит всеобщий упадок. Таким образом, в основе целостности мира, духа и тела, человека и природы лежит сущностное единство инь и ян.

Во-вторых, особенностью китайского типа философствования является антропологическая направленность с акцентом на его морально-этические принципы. Такая особенность китайской философии наиболее полно проявилась в конфуцианстве.

В-третьих, для китайского типа философствования важны образность, метафоричность и интуитивность, вызванные указанными выше особенностями, поскольку целое, единство бытия и небытия нельзя постичь наблюдениями или с помощью науки. Целостность постигается только интуитивно и выражается символически. При этом постижение этой целостности - не столь- ко разумный или, наоборот, эмоционально-чувственный акт, сколько результат сложного взаимодействия чувств, разума и воли.

В целом философская мысль Китая, как и его наиболее известных представителей Конфуция и Лао-цзы, направлена на познание человека, отношение человека и человека, человека и государства, анализ моральных принципов семьи и государства. Основная интенция восточной мысли формирование просветленного человека, который бы мог проникнуть в собственную сущность не с помощью науки, а непосредственно интуитивно. Для Востока не столько наука, сколько религиозно-философская мысль способна открыть тайны ми

46

роздания. Для этой культурной традиции наука выступает необходимым орудием функционирования цивилизации, она усиливает технологические возможности человека, но бессильна в области морали. Подобная направленность философской мысли является общей для Китая, Индии и, видимо, всего Востока.

Конфуцианство и даосизм в своей основе не исключают друг друга, а взаимодополняют. Они ориентированы различным образом, по-разному решают проблемы гармонизации Космоса, но в своей сути направлены на совершенствование духовного мира личности. Китайская философская мысль сознательно не пошла по пути создания эмпирического знания, справедливо полагая, что нельзя усиливать физические и технологические возможности человека, не формируя достаточно высокого морально-этического уровня. В этой культуре не занимались формированием абстрактных теоретических инструкций, мыслители сосредоточили внимание на реальных проблемах человека и социума. Отсюда преобладание социальных утопий в философских концепциях, попытки создания проектов идеального общества, идеализация прошлого и призывы к возврату в "золотой век", который представлялся совершенной эпохой.

4. Особенности индийского типа философствования

Не менее своеобразной, величественной и интересной является философская мысль Древней Индии. Древнеиндийская предфилософия исторически восходит к III-II тыс. до н.э. и простирается до III-IV вв. н.э. За это время предфилософская мысль эволюционировала, появились значительные памятники культуры. Внутри этого периода выделяются несколько весьма самостоятельных этапов: ведический (до VI-V вв. до н.э.); послеведический (до III-II вв. до н.э.); период философии сутр (до III-IV вв. н.э.) [1].

1 В литературе встречается и другая периодизация. В частности, выделяются три периода: ведический, классический и индуистский.

Индийская философия берет свое начало от священных книг древних индийцев, называемых Ведами (приблизительно середина II тыс. до н.э.) Веды укоренены в культуре народа и берут там свое начало. Означающие в переводе с санскрита "видение" или "знание", Веды выступают ядром культурных традиций великой страны, давшей миру такие памятники культуры,

47

как "Ригведа", "Упанишады", "Артгхашастра", "Махабхарата", которые в той или иной мере послужили основой всех влиятельных философских систем Индий.

Традиционно ведическая литература делится на четыре группы: а) Самхиты; б) Брахманы; в) Араньяки; г) Упанишады. Наиболее древними источниками выступают Самхиты, состоящие из четырех сборников гимнов, тогда как остальные выступают своего рода комментариями к ним.

Веды заключают в себе два рода знания: сакральное и профаническое. Согласно ведическим представлениям, знания имеют визуальную природу и потому "узнать" означает "увидеть".

Самой ранней по времени и главной по значению Ведой является "Ригведа", состоящая из десяти книг - гимнов. Гимны Ригведы - своеобразные обращения к богам, их восхваление, просьбы, описание жертв, приносимых богам. Это наиболее ранний известный индийский способ самопостижения человеком себя и тайн бытия. "Ригведа" включает в себя концепцию структуры Космоса, модель мира, в которой боги не вечны, они меняются в зависимости от человека. Уже в этих гимнах ставятся вопросы о начале мира.

Наиболее философичными из всех частей Вед являются "Упанишады", которые осмысливают природу и смысл жертвоприношений, явлений, относящихся к Человеку и божеству. В "Упанишадах" впервые делается попытка проникнуть в глубинные основания микрокосма, называемого "атманом", и макрокосма, обозначаемого термином "брахман". Последний имеет множество значений и несет большую смысловую нагрузку в индийский религиозно-философской культуре. Достаточно напомнить о философии брахманизма. Брахман - высшее начало, абсолют. Он вне пространства и времени, вне причинно-следственных отношений. Все, что есть в мире, исходит из Брахмана. Это абсолютное, духовное начало, из которого возникает все сущее. Вне Брахмана нет ничего. В нем, как в зародыше, заключено будущее бытия.

Таким образом, р ведической философской литературе Брахман выполняет роль первоначала, всеобщей субстанции, не имеющей вне себя оснований, поскольку сам выступает основанием всего сущего.

В "Упанишадах" Брахман - макрокосм неотделим от атма-на - микрокосма. Атман - своего рода духовная психическая субстанция. Атман - "душа" происходит от корня "as" - дышать. Дыхание передает ту сложную связь, которая существует

48

между материальным и идеальным. От него зависит сама жизнь, без дыхания нет жизни, прекращается дыхание - прекращается жизнь.

Таким образом, атман в "Упанишадах" выполняет роль субъективного начала, души и предстает как деятельная сущность мира. Познать особенности взаимосвязи атмана - человека - микрокосма с Брахманом - сутью бытия значит познать тайну человека и бытия. В процессе обсуждения этой фундаментальной проблемы анализируются роль чувств, ума, действие атмана во время бодрствования, во время сна и тогда, когда человек ничего не чувствует, отключается от всех связей, сливается с всеобщим, универсальным атманом. Человек глубже всего познает не тогда, когда бодрствует, действует, занят повседневными делами, и не тогда, когда спит и видит сны или спит без сновидений, но тогда, когда он отрешается от всех форм отношений. Именно в этом абсолютно безмятежном состоянии он постигает истинный смысл, сливаясь с универсально-всеобщим и обретая вечность и неизменность.

Тем самым брахманизм как философско-мировоззренческая концепция ориентирована в ту же сторону, что йога и буддизм, которые стремятся увести человека от страданий и треволнений жизни.

Можно сказать, что главной целью индийской философии является достижение вечного блаженства как до, так и после смерти. Это блаженство означает полное и вечное освобождение от всякого зла. Методом достижения этой цели выступает уход в себя, самоуглубление. Сосредоточившись в себе, человек постигает единое, нечувственное высшее существо. Эта мысль проходит и через ряд других философских концепций, таких как джайнизм и буддизм.

Для джайнизма, как и брахманизма, характерна направленность на индивида, личность. Однако в джайнизме больше элементов рационализма. Он в определенном смысле противостоит брахманизму. Джайнизм отрицает святость Вед, решающее влияние богов на судьбы людей и т.д. Центральной, системообразующей проблемой джайнизма выступает личность, ее место в мироздании. Джайнисты старались освободить не только телесное, но и духовное в человеке. Характерно, что в решении этого принципиального вопроса сторонники джайнизма шли по пути, близкому к брахманизму, йоге, буддизму при всех их конкретных различиях. Освобождение духа джайнизм основывает на действии закона кармы, который регулирует связь индивидуаль

49

ной души с природой. Сущность личности двояка: она одновременно материальна и духовна. Карма трактуется как тонкая материя, соединяющая материальное и духовное в человеке. Джайнизм исходит из того, что духовное в человеке может руководить материальным, контролировать материальное, управлять им. Душа может освободиться от влияния кармы в результате благих дел и аскетического поведения. Поэтому от самого человека зависит, насколько он духовен.

Отсюда эгоцентричность джайнистской этики, которая разрабатывает пути достижения блаженного состояния. Личное спасение возможно при соблюдении этических норм, таких как непричинение зла живым существам, отстранение от мирского богатства, соблюдение принятых правил поведения и т.д. Для сторонников джайнизма любая жизнь, даже насекомого, священна. Они не могут заниматься земледелием, чтобы не причинить вред растениям, разжигать огонь, употреблять в пищу мясо и т.д.

Таким образом, джайнизм пытается помочь человеку спастись, найти вечное блаженство, оказаться в состоянии нирваны.

Послеведический период духовного развития наиболее полно представлен в классическом памятнике индийской культуры "Махабхарата". Вся послеведическая культура по своей смысловой интенции и проблематике проникнута духом брахманизма, джайнизма и буддизма. Во всех этих концепциях человек - главный объект осмысления, но не как человек в многообразии его отношений с природой и социумом, а как отдельный индивид, подчиненный высшим целям. Жизнь надо прожить так, чтобы в конце концов достичь состояния блаженства, слиться с брахманом, оказаться в состоянии нирваны.

Все эти идеи нашли своеобразное отражение в буддизме религиозно-философской концепции, которая возникла в VI-V вв. до н.э. и упрочила свое влияние в мире и сегодня, когда буддизм является мировой религией. Основателем буддизма был Сиддхартха Гаутама, который постиг правильный жизненный путь в результате просветления (или пробуждения) и был назван Буддой, т.е. просветленным. Буддизм исходит из равенства всех людей в страданиях, потому все вправе избавиться от них. В основе буддийской концепции человека лежит идея перевоплощения (метемпсихоза) живых существ. Смерть в ней означает не полное исчезновение, а распад определенной комбинации дхарм - вечных и неизменных элементов сущего, безначального и безличного жизненного процесса - и образование другой комбинации, что и представляет собой перевоплощение. Новая комби

50

нация дхарм зависит от кармы, которая представляет собой сумму грехов и добродетелей человека в прошлой жизни. Человек должен стремиться к тому, чтобы сумма грехов была равна или меньше суммы добродетелей, тогда это может избавить от распада дхарм, перевоплощения и страданий.

Дхармы представляют собой ткань мирового вещества, они вечны, способны проникнуть во все психические и материальные процессы. Дхармы - своеобразные атомы, которые живут, видоизменяясь, перерождаясь каждый миг, вспыхивая и угасая; их поток и составляет жизнь.

Важной составной частью буддийского мировоззрения выступает учение о познании человеком себя и мира через процесс самоуглубления и самосозерцания в йоге. Как философская концепция и система медитационных техник йога возникает около I в. до н.э. и направлена на то, чтобы научить человека освобождаться от волнений жизни, страданий, оков телесно-материального, чтобы остановить поток перевоплощений. Это могут не все. Такое по плечу только "святым". Обыкновенные люди не могут полностью освободиться от связей с материально-телесным. "Святые" - это люди, достигшие нирваны, полностью освободившиеся от всего земного. Достичь нирваны чрезвычайно трудно, но можно. Как особое состояние его сложно представить рационально. Нирвану можно только ощутить. В состоянии нирваны нет времени, оно вечно; в нем прекращаются страдания, волнения, желания; в нирване человек достигает успокоения, избавляется от всего, что его волновало в жизни. По сути это бессмертие, вечность, конец мира. Достигнуть такого состояния могут те, кто тренируют веру, мужество, внимание, сосредоточенность, мудрость. Это позволяет им войти в состояние вечности, пустоты, отсутствия времени, пространства, желаний.

Краткий анализ брахманизма, джайнизма и буддизма свидетельствует об общей смысловой направленности индийской религиозно-философской мысли. Она предстает как целостная концепция личности, стремящаяся помочь человеку в его волнениях и страданиях. Это нашло отражение и в таких классических памятниках индийской культуры, как "Махабхарата" и "Бхагавадгита".

Человек - главный объект философско-нравственных размышлений "Махабхараты". Что такое человек, какие свойства отличают нравственного человека от безнравственного, какие свойства ведут человека к успеху, что считать успехом в жизни - эти и подобные вопросы систематически и разносторонне обсуждаются в этом классическом памятнике древнеиндийской культуры.

51

Разумеется, это не означает, что другие проблемы, например познания, бытия, не рассматривались в индийской философии. Гносеологические и онтологические вопросы обсуждались во всех философских системах, но они носили скорее подчиненный, периферийный характер по отношению к философско-антропологической проблематике.

В "Махабхарате" неоднократно подчеркивается господство неизбежности, необходимости, судьбы. В книге о страстях "Махабхараты" отмечается, что "человек не властен над своим благополучием и несчастьем. Он подобен деревянной кукле, которая приводится в движение нитями. Ведь, в самом деле, творцом он подчинен власти судьбы!" [1]

Власть судьбы и человек в мире - основной предмет другой классической работы "Бхагавадгиты". С точки зрения "Гиты", как кратко называют "Бхагавадгиту", "трояки врата этой преисподней, губящей человека: похоть (кама), гнев (кродха) и жадность (лабха)". Моральные нормы "Бхагавадгиты" близки к моральным нормам стоиков, поскольку заслуживает похвалы лишь человек "удовлетворенный, самоуглубленный, твердый в решениях... кто освобожден от радости, нетерпения, страха, волнения... неозирающийся, чистый, решительный, хладнокровный, не причастный унижению, кто не радуется, не ненавидит, не тоскует, не вожделеет, равный к недругу и другу, равнодушный к почести и презрению, равнодушный к холоду, жаре, неприятному и приятному, равнодушный к порицанию и восхвалению... удовлетворенный, что бы ни случилось..."

Цель "Бхагавадгиты" - вырвать человека из господства материальных сил, материального существования. Жить надлежит не ради материального, иллюзорного, внешнего, а служа богу Кришне, трансцендентально-идеальному. Любая деятельность должна считаться бессмысленной, если человек не задается вопросом об Абсолюте, его природе, не стремится к нему. В "Бхагавадгите" специально обсуждается вопрос о природе разума. Последний есть "способность не только читать много книг на различные темы, но и понимать их, и применять, когда это необходимо" [2]. Бог Кришна - изначален, нерожденный, в отличие от мудрецов. Его не может коснуться материальная скверна. Никто не должен стремиться стать наравне с Кришной, трактовать его как обыкновенную личность.

52

1 Махабхарата. Л., 1976. С. 94.

2 Бхагавадгита как она есть. М.; Л; Калькутта; Бомбей; Нью-Дели, 1990. С. 518.

В "Бхагавадгите" подчеркивается, что люди увлекаются внешней энергией Кришны, ошибочно полагая, что увеличение материального комфорта сделает их счастливыми. Это приводит к тому, что человек служит только чувствам, стремится удовлетворить все свои желания, не задумываясь о последствиях. Такой человек никогда не узнает истинного, трансцендентального счастья, поскольку живет в мире иллюзий, материи, преходящего.

Таким образом, индийский тип философствования, в отличие от китайского, сосредоточивает внимание на индивиде, абстрагируясь от сложных социальных связей. Более того, индийская философия ориентирует на уход от этих связей, ищет пути достижения независимости субъекта. Если Конфуций побуждает жить в социуме, объединяя этическое с политическим и социальным, то Будда стремится научить человека "уходить" от этих зависимостей. Несколько упростив ситуацию, можно сказать, что и нирвана, и йога служат не столько адаптации мира к человеку, сколько человека к миру. Тем самым индийская философия полагает, что если мир не удовлетворяет человека, то надо изменить не мир, а человека. По мнению современных индийских философов С. Чаттерджи и Д. Датта, "философия возникает из душевной тревоги за существующий порядок вещей". Философия рождается, стремясь помочь людям в страданиях, достижении стабильного, устойчивого положения в Космосе. Для Будды "бытие есть страдание", и он видит свою задачу в том, чтобы помочь человеку совершенствоваться, жить, принимая страдание как данность. Философия буддизма обращается к индивиду, его психологии, внутреннему миру.

Восточная философская мысль менее категорична и в этом смысле более неопределенна, чем западная. Это не случайно, ибо в культуре Востока, например в Индии, используется логика, в которой нет "закона исключенного третьего". В этой ментальности вполне допустимы утверждения "человек и добр и зол" или "он ни добр, ни не добр".

Эти особенности мировоззрения и религиозно-философские идеи являются, можно сказать, своеобразными архетипическими чертами народов Востока и оказывают влияние на процессы, которые происходят в мире. Знакомство с восточной философией показывает, что она вобрала в себя не только рациональные формы освоения человеком себя и мира, но и другие формы, которые существовали в культуре.

53

Особенность восточной философии - мировоззренческий синтез мифологического, религиозно-символического и рационального, нашедший отражение в учениях Будды и Конфуция, Ведах, священной книге персов "Авесте", а также целостность видения человека. Соотношение этих начал и элементов со временем меняется, но само единство различных подходов сохраняется. Упрощенным представляется взгляд на восточную синтетическую концепцию бытия с точки зрения европейской традиции, ставящей научно-рациональное его видение выше мифологического и религиозного, а подчас и философского взгляда. И мифология, и религия, и философия, и наука - формы и одновременно продукты культурного самоопределения человека, которые не субординированы по степени истинности, а координированы как самостоятельные, в определенном отношении несоизмеримые концептуальные структуры. Исторически усложнение созданных ранее ценностно-мировоззренческих представлений и появление новых форм не всегда приводило к полному вытеснению прежних, кажущихся архаичными, способов интерпретации бытия. Скорее имело место доминирование тех или иных форм рационально-духовного освоения мира с сохранением на периферии культурного пространства предшествующих форм. В определенных социокультурных ситуациях эти, казалось бы, отжившие способы духовно-практического освоения мира человеком могут актуализироваться, стать доминирующими. Такова сложная диалектика развития различных социокультурных форм освоения мира человеком.

5. Философия Древней Греции

Родина философии в собственно европейском смысле слова - Древняя Греция. Считается что, евреи дали миру религию, Рим - право, а философия берет свое начало от греков. Греческая философия - целый мир, имеющий свой предмет, свою историю, свою судьбу.

Появление этой интеллектуальной традиции возвысило Европу и до сих пор вызывает восхищение и вопросы. Как отметил Б. Рассел, "во всей истории нет ничего более удивительного и ничего более трудного для объяснения, чем внезапное возникновение цивилизации в Греции" [1]. Об этом писал и выдающийся физик-теоретик М. Борн: "Лишь один феномен возвысил в то время Европу над хаотическим потоком событий всемирной истории - появление

1 Рассел Б. История западной философии. С. 21.

54

греков. Это они породили свободное независимое мышление, стремящееся к изучению природы, мира вне всякой связи с непосредственными практическими потребностями..." [1]. Это позволяет говорить об особом античном типе философии.

1 Борн М. Моя жизнь и взгляды. М., 1973. С. 90.

Античная философия имеет свои временные и пространственные границы. Время ее бытия - с VI в. до н.э. и до VI в. н.э., когда император Юстиниан закрыл в 529 г. н.э. последнюю философскую школу - Платоновскую Академию. Пространство ее бытия - Греция и Рим. Естественно, что она обрела свою жизнь не только в это тысячелетие и не только греки и римляне испытали влияние этой культурно-философской традиции. Проблематика, намеченная греческими мыслителями, стала жить самостоятельной жизнью в первую очередь в Европе, а затем и во многих регионах мира. Рационалистическая традиция Платона Аристотеля в значительной мере стала идейной основой христианства. В целом открытие греками конструктивной возможности мышления стало принципиально новым явлением в истории человечества и предопределило последующее развитие интеллектуальной традиции.

Греческая философская мысль имеет свои этапы рождения, расцвета и увядания. Первый этап, который часто называют досократовским, носит космоцентрический характер и сохраняет вначале черты мифологии. Вместе с тем и пифагорейцы, и представители милетской и элейской школ выступают как философы, поскольку стремятся познать Космос, внешний мир, построить моноэлементную модель бытия. И Пифагор, и Фалес, и Гераклит, и Анаксагор делают значительный шаг от мифологии к философии, поскольку они пытаются объяснить мир из единого начала (воды, воздуха, числа, огня и т.д.). Вместе с тем у них есть общее с мифологической традицией, поскольку все они с разными оговорками не только признают сущее за проявление беспредельно-стихийного первоначала, но и считают его живым, развивающимся существом. Кроме того, они чаще всего не доказывают свои утверждения, а изрекают, как это делает, например, Гераклит.

Вместе с тем это принципиально важный этап становления философии как сферы рационального постижения исходных оснований Космоса, стремления проникнуть через видимое в невидимое, начало различения явления и сущности, бытия и небытия. Тем самым происходит становление философской категориальной системы.

55

Следует особо отметить значение первых космоцентрических философских концепций, поскольку самое сложное - начало чего-то фундаментального. Начало европейской философии, у истоков которой стояли греки, - революция в интеллектуально-мировоззренческой культуре, оказавшая влияние на все последующее развитие истории.

Именно они первыми нащупали фундаментальную проблему, поставили вопрос о первоначале, стали различать чувственную и мыслительную реальности. Потому именно с греков начинается философия. Если бы они не различали эти виды бытия, полностью отождествляя по сути мышление и бытие, одухотворяли все сущее, то они скорее представляли бы мифологию, нежели начало философской мысли. Как отметил Гегель, "Фалесово положение, что вода есть абсолют, или, как говорили древние, первоначало, представляет собою начало философии, так как в нем достигается сознание, что единое есть сущность, истинное, что лишь оно есть само по себе сущее" [1]. Милетская школа положила начало натурфилософской проблематике. Она поставила и попыталась решить вопросы о том, есть ли мировой порядок и что есть порядок, как он образуется и как поддерживается.

1 Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. С. 207.

Следующей за милетской школой философии была элейская, более определенно поставившая вопрос о бытии. Парменид доказывает, что бытие вечно, неподвижно и неизменно. Действительно существует не то, что мы непосредственно воспринимаем и чувствуем, а то, что мы мыслим. Отсюда утверждение о том, что мыслимое существует, а немыслимое, не существует. Все эти положения нашли отражение и в знаменитых апориях (парадоксах) Зенона, таких как "Ахиллес и черепаха", "Дихотомия (деление пополам)" и др.

Элеатам противостоял основоположник диалектической традиции в греческой философии - Гераклит, чье выражение "Все течет, все изменяется" стало классическим. Миром управляет Логос. Основными свойствами мира, его закономерностями выступают всеобщая связь и изменение.

Значительной в древнегреческой философии была атомистическая традиция Демокрита, углубившая обсуждение проблемы бытия и небытия. Демокрит исходит из того, что в основе сущего лежат неделимые, неуничтожимые, не состоящие из частей, вечные частицы, названные им "атомами". Тем самым многооб

56

разие сущего сводится к движущимся в пустоте атомам. Это продолжает традицию, идущую от Фалеса, Анаксимена, Пифагора, Гераклита, но углубляет ее, поскольку у атомов больше объяснительных возможностей, так как они могут образовать различные комбинации.

Первый этап развития философской мысли еще близок к прежним формам освоения мира, в частности к мифологии. В концептуальных построениях Фалеса, Анаксимандра, полагавшего, что все из апейрона (что-то неопределенного), Гераклита больше утверждающих суждений, основанных на интуитивном постижении сущего, нежели развернутых доказательств. Но на то это и начало. Главное, что они сформулировали новые вопросы, новые подходы к пониманию сути бытия.

На первом этапе развития греческой мысли не всегда осознается различие между понятиями и реальностью, бытием и мышлением, что приводит к их неявному или явному отождествлению. Это нашло отражение в построениях философов милетской школы, Гераклита, у которых нелегко провести границу между водой Фалеса, воздухом Анаксимена, огнем Гераклита как всеобщими сущностями, образующими начало бытия, с одной стороны, и соответствующими чувственно воспринимаемыми природными стихиями - с другой.

Вместе с тем принципиально то, что впервые ставится вопрос о соотношении чувственных данных и понятий. Противоречие между чувственной всеобщностью и всеобщностью понятия начинает стимулировать развитие мысли. Открывается новый мир - мир мысли, в котором "живут" ионятия различной степени общности. Начинают осознаваться конструктивные возможности разума. Последнее находит отражение в философских системах Сократа, Демокрита, Платона, Аристотеля. В греческой культуре любовь к мысли начинает оцениваться выше, чем любовь к телу. Это формирует новую культуру и нового человека.

Философия Древней Греции, появившись как стремление понять таинственный Космос, поставила вопросы о предельных основаниях природного мира, его структуре, сущности, став тем самым школой философствования для будущей мысли.

Космоцентризм интересен не только своими интеллектуальными результатами, но и спецификой постановки вопросов, которые носили принципиально мировоззренческий, философский характер и тем самым на века предопределили дальнейшее развитие греческой, а затем европейской и мировой философской культуры.

57

Греки открыли природу как объект философии, впервые поставив вопрос о ее первоначале. Здесь важным оказался не столько характер самих принятых первоначал - вода, воздух, огонь, сколько форма постановки вопросов. После открытия природы легче было поставить вопрос о человеке, затем о Боге.

Поэтому антропологический поворот в философии Сократа был подготовлен космоцентризмом, равно как и антропоцентризм Сократа подготовил появление систематических философских концепций Платона и Аристотеля.

Второй этап - период расцвета греческой философской мысли - отличается от первого, во-первых, значительным качественным расширением предметного поля философии, во-вторых, развитием категориальных средств постижения бытия и богатством мыслей, опередивших свое время; в-третьих, появлением в рамках общефилософских представлений зачатков научного знания и логики, которые впоследствии оказали существенное влияние на все сферы человеческой деятельности. В частности, к Платону восходит мысль о философии как интеллектуально-духовной деятельности по преодолению противоречия между несовершенством наличной материальной данности и совершенством мира идей. Подобное противоречие - не внешнее для мыслящего субъекта, а выступает как личная проблема, решение которой приводит к совершенствованию, преображению, одухотворению человека.

Платон, по словам B.C. Соловьева, считал, что мир, в котором по закону убивают великого мыслителя Сократа, не может быть совершенным и потому единственным. Поэтому он исходил из того, что кроме видимого, воспринимаемого существует невидимый, высший мир, который порождает первый, видимый. Именно этот идеальный мир Платон называет действительным, подлинным бытием.

В "Метафизике" Аристотель считал самоочевидным, что "исследование начал умозаключения... есть дело философа, т.е. того, кто изучает всякую сущность вообще, какова она от природы, - это ясно". Там же Аристотель пишет: "Мудрость есть некоторая наука о началах". Для последующей истории развития мысли важно то, что эти начала - не только чисто рациональные, логические конструкты, но и исходное бытие, они обосновывают сами себя. Эти начала пределы мысли и реальности одновременно. Исходное бытие "истинно через само себя". Тем самым эти начала суть исходные принципы, определения бытия, совпадение сущности и существования.

58

Аристотель различает два уровня философии. Первая философия занимается вопросами бытия как такового, бытия вообще, тогда как вторая философия, или физика, исследует бытие сущего, причастного к движению. Проблема соотношения первой и второй философии, как показала дальнейшая история мысли, не проста. Эти идеи оказали влияние на характер последующего развития философской мысли, особенно в Новое время.

Античная философия в эпоху Сократа, Платона и Аристотеля получает свое наивысшее, классическое развитие. Это этап расцвета греческого типа философии, наиболее полная реализация конструктивных возможностей спекулятивного разума.

Полемизируя с софистами, пытавшимися субъективировать истину, Сократ открывает новый мир для философии, реализуя ее возможности для защиты истины. Истина не субъективна и не относительна, как пытаются доказать софисты, настаивает Сократ; она как Солнце в небе, все освещающее и все согревающее, а потому может быть только одна.

И если кто-то не может открыть истину, не знает пути к ней, это означает не ее отсутствие, а то, что человек еще не научился искать и находить ее. Философ должен, пользуясь диалектикой, которую Сократ называет майевтикой (с греч. - повивальный), помочь найти объективную истину. Истина, ведущая к Благу, служащая Благу, - основной предмет философского исследования. Такой лейтмотив философии Сократа.

Принципиально важно, что Сократ, открыв новую эпоху в развитии европейской гуманитарной мысли, направил свои усилия на защиту добра и справедливости, пытался утвердить их приоритет. Для Сократа человек - высшая ценность, а защита добродетели и справедливости - высшая задача философии.

Третий этап греческой философии, эллинистический, характеризуется включением элементов восточной культуры, снижением уровня философских исследований, распадом высоких философских школ Платона и Аристотеля. Так, стоики и эпикурейцы больше интересуются философией практически, нежели с точки зрения Истины и Блага в традиционно греческом их смысле. Тем самым меняются акценты в понимании предмета философии, сужается сфера ее интересов, возрастают скептицизм и критицизм в противовес конструктивному мышлению предшественников, появляются эклектические философские течения.

Упадок интереса к фундаментальным вопросам был временным, хотя и продолжительным. Впоследствии эпоха Возрождения ознаменовала возвращение к античной мысли во всем ее многообразии и полноте.

59

Итак, эволюция философской мысли приводит к актуализации проблем, касающихся природы бытия и познания, усложнению постановки вопросов и их решений, характера их взаимодействия. Расширяется проблемное поле философии. Характерно, что греческая философская мысль развивалась под влиянием осмысления не только и не столько социальной практики, сколько противоречий логического характера, осознания несовпадения явления и сущности, знания и мнения.

Философия возникает лишь тогда, когда появляется личность, способная и имеющая возможность выйти за пределы непосредственно необходимого и задуматься свободно над непрактичными, но необходимыми для развития личности проблемами. Вот почему великие философы древности - Конфуций, Лао-цзы, Сократ, Платон, Аристотель - не только носители тех или иных истин, но и воплощение мудрости и личностного начала.

В лоне философии появились первые ростки математики и физики, астрономии и медицины, истории и биологии. Но как философия способствовала появлению элементов научного знания, так и сами научные концепции оказали пользу философскому мышлению, выступая питательной средой для осмысления бытия.

Развитие философии - это явный или неявный диалог различных философских школ и направлений. Но если источником развития научного знания преимущественно выступает несоответствие между новыми опытными данными и действующими теориями, то философия при всем внимании к новым социальным и иным процессам не ограничивается ими и обращает особое внимание на историю и логику мысли, проблемы, уже поставленные предшествующей эпохой и философскими школами.

Тем самым происходит процесс активного взаимодействия различных культурно-мировоззренческих традиций, диалог идей, в том числе во времени. Стержнем, соединяющим все философские концепции, выступает человек, его отношение к миру. Предметом философии становятся и те средства освоения мира, которые он создал - наука, государство, социальные институты, технологии и т.д. Необходимость концептуального анализа результатов деятельности вызвана тем, что через них человек раскрывает и утверждает себя в мире, они оказываются по своей природе амбивалентными и начинают играть двоякую роль, не только возвышая человека, но и угрожая его существованию.

60

Человек - всегда тайна не только для других, но и для себя. Поэтому бытие человека включает в себя стремление познать себя. Познавая внешний мир, других людей, человек познает себя. Отношение человека к другим, Космосу характеризует в первую очередь самого познающего человека, его интенции, ценностные установки и убеждения. В определенном смысле человек центр бытия, что и подчеркнули греки, предложившие максиму "Человек есть мера всех вещей".

ЛИТЕРАТУРА

Адо П. Что такое античная философия? М., 1999.

Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976.

Виндельбанд В. История философии. Киев, 1997.

Вундт В. Введение в философию. М., 1998.

Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1-2. СПб., 1993-1994.

Древнекитайская философия: В 2 т. М., 1972.

Лосев А.Ф. История античной эстетики: Софисты. Сократ. Платон. М., 1969.

Лукьянов А.Е. Становление философии на Востоке: Древний Китай и Индия. М., 1989.

Степанянц М.Т. Восточная философия. М., 1997.

Чанышев. А.Н. Философия древнего мира. М., 1999.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем особенности восточной философии?

2. Почему одни философы Запада, например Г.В.Ф. Гегель, критически относятся к восточной философии, а другие (А. Шопенгауэр) высоко оценивают ее?

3. В чем суть философии Конфуция?

4. Каковы основные идеи даосизма?

5. Каковы особенности древнеиндийской философии? Чем она отличается от китайской?

6. Каковы главные идеи, сформулированные древнегреческой философией?

7. В чем сущность антропологического поворота Сократа в философии?

8. Каковы основные идеи философии Платона и Аристотеля?

Глава 3

ОТ ВОЗРОЖДЕНИЯ - К ПРОСВЕЩЕНИЮ

1. Философия Возрождения

Эпоха Возрождения - один из наиболее плодотворных этапов развития европейской истории. Возрождение - точка выбора в историческом процессе, когда ищутся новые пути интеллектуального и цивилизационного развития. Мыслители, с одной стороны, возвращаются к классическому античному наследию в более полном объеме, чем это имело место в средневековой культуре, а с другой - открывают новый мир человека и природу.

Уникальность Возрождения и его философии нельзя понять хотя бы без краткого анализа духовного мира Средневековья, характеристики основных философско-мировоззренческих течений, на которые пришлось и опираться, и преодолевать становящейся возрожденческой культуре.

Средние века, охватывающие почти тысячелетие (с V по XV в.), мировоззренчески пронизаны христианскими представлениями о сущем. В IV в. "слово Божье" было провозглашено официальной религией, что позволило ее сторонникам бороться с язычниками за утверждение новых ценностей. Христианство дает новую интерпретацию сути Природы, Знания и Веры. Если для язычника природа самоценна, самодостаточна и божественна, то для христианина Бог первичен, он вне природы, которая им сотворена. Истинное бытие - Бог, остальное - его творение. Всевышний сотворил мир из ничего благодаря своему всемогуществу. Такое мировоззрение называется креационизмом (лат. creatio творение, создание). Истолкованием исходных положений Библии занимались так называемые отцы церкви, дятельность которых по обоснованию христианства в философии называется патристикой.

Патристика - первый этап, начало концептуализации текстов Библии. Чтобы послание Христа стало частью новой интеллектуальной традиции, необходимо было собрать многочисленные тексты, материалы, документы, которые появились с середины I в. н.э., отделить истинные, настоящие тексты от ненастоящих, выработать каноны, объяснить расхождения между различными книгами и т.д. Все эти и другие многочисленные проблемы композиционного, терминологического, содержательного характера решали отцы церкви.

62

Следующий период развития философской мысли - схоластика (лат. scholastica - школьный) - среди прочего призван решать вопросы: а) есть ли вещь? б) что она такое? в) какова она? г) почему (и для чего) она есть? Как показывает анализ, на этом этапе начинается различение бытия, существования и сущности. Первый вопрос вводит в круг проблем бытия, онтологической тематики, другие направлены на решение проблем сущности вещи. Тем самым появляется новая проблематика, которая способствовала формированию схоластики.

Концептуализация поставленных вопросов привела к появлению философских течений реализма и номинализма. Согласно реалистам, подлинной реальностью обладают только универсалии, общие понятия. Номиналисты же считали, что общие понятия не существуют независимо от конкретных вещей и только единичные, конкретные вещи обладают подлинной реальностью. Реализм преобладал в мировоззрении раннего Средневековья. В более позднем Средневековье большее влияние имели номиналисты - Оккам со своей знаменитой формулой "не умножать сущности сверх необходимости" и Лютер.

Средневековая философия поставила принципиальные вопросы о сущности и существовании, о Боге, человеке и Истине, смысле вечности, соотношении градов "земного" и "Божьего". Принципиальны на этом пути идеи таких религиозных мыслителей, как Августин, Боэций, Эриугена, Альберт Великий и др.

На вершине средневекового интеллектуального мышления стоит Фома Аквинский. Согласно Фоме Аквинскому, "есть некоторые истины, которые превосходят сколь угодно мощный разум: например, Бог един в трех лицах. Другие истины вполне доступны разуму: например, что Бог существует, что Бог един и подобные этому". Аквинат впервые ввел различение истин факта и истин веры, которое широко распространилось в религиозной философии. В целом влияние Фомы Аквинского на европейскую культуру трудно переоценить, поскольку именно он синтезировал христианство и идеи Аристотеля, гармонизировав, насколько мог, соотношение веры и знания. В его концепции они не противостоят друг другу, а сливаются в целое, что достигается допущением возможности рационального постижения сущности универсума, созданного Творцом.

Время брало свое. Средневековье, длившееся почти тысячелетие, исчерпало свои духовные силы. Общество нуждалось в новых идеях и мировоззренческих ценностях. В подобной атмо

63

сфере начинается освобождение разума, осознание человеком своих возможностей в познании и преобразовании мира. Вот почему философия эпохи Возрождения антропоцентрична по своей сути. Именно человек, его место в мироздании - основной объект формирующейся интеллектуальной традиции.

На человеке эпохи Возрождения лежит "печать" преодолеваемой теоцентрической культуры, в которой Бог - высшая и абсолютная ценность. Эпоха, которая приходит на смену этому умонастроению, разумеется, не могла быть атеистической. В подобной ситуации задача философии Возрождения была не столько в том, чтобы полностью уйти от теоцентризма, сколько сузить сферу действия религии и найти место новым ценностям, утвердить роль человека.

Так появляются идеи гуманизма. История получает антропологически-ориентированную трактовку. Гуманисты разделили исторический процесс на три периода: древний, средневековый и новый. Каждый из них вносит вклад в становление человека, его самосознание. Так, в античности осознается необходимость различения истины и мнения, самоценность мудрости. В средние века усиливается внимание к моральным ценностям через их соотнесение с абсолютом - Богом, концептуально осваиваются понятия "совесть", "долг", "честь" по отношению к отдельному индивиду. Средневековье делает этот нравственный ряд не только религиозно, но и личностно окрашенным. Начиная с эпохи Возрождения человек становится самостоятельной и со временем высшей ценностью. Если человек античности мог быть активным в сфере философских размышлений, то человек Возрождения сам утверждает себя не только и не столько в теоретической области, сколько в жизни, сфере реальной практики.

Естественно, для подобного ценностно-мировоззренческого сдвига должны были произойти значительные изменения в обществе. В этот период начинается развитие промышленности; в связи с применением пороха и изобретением огнестрельного оружия происходит переворот в военном деле. Книгопечатание, применение компаса способствуют расширению жизненного пространства европейского человека, установлению связей с другими континентами. Начинается перемещение центров экономического развития с юга Европы в Голландию, Англию и другие страны на западе и севере.

Значительными и принципиальными были изменения в области гуманитарной культуры. Формируется светская мысль, не

64

связанная непосредственно с религиозной проблематикой. Происходит расширение интеллектуального мира личности, его интересов, возвышение человека, который начинает проявлять интерес не только к Богу, но и к себе и природе. Первое находит отражение в живописи и поэзии. Сам термин "Возрождение" впервые встречается у итальянского живописца Вазари, а наиболее видным представителем "возрожденческой" концепции бытия выступает Леонардо да Винчи, который соединяет в себе художника, живописца, механика и мыслителя. Через постижение тела человека Леонардо пытался постичь бытие.

Возрастает интерес к науке, в частности к анатомии. Согласно А.Ф. Лосеву, "возрожденец всматривался в человеческое тело как в таковое и погружался в него как в самостоятельную эстетическую ценность" [1]. Такой подход возвышает живопись до уровня философии, а философию соединяет с реальностью. Искусство у Леонардо одновременно и мудрость, и знание. Такая установка отличается от средневековой, ибо живопись выступает самодостаточной ценностью, не зависящей от религиозных и иных метафизических воззрений.

1 Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М., 1978. С. 54.

Объектом интереса формирующейся науки и философии становится индивид в его эстетическом, анатомическом, чувственном, математическом выражении. Художники, поэты (Данте, Петрарка) начинают воспевать красоту человеческой личности, ее неповторимость, влияют на ценности формирующегося общества. Художественно-поэтическое видение человека приобретает социальную значимость, поскольку в новой культуре художник должен творить так, как творит сам Бог. Все это в конечном итоге способствует формированию пантеизма, а затем и деизма.

Не менее социально значимой оказалась и вера в разум человека, что нашло выражение в науке. Ядром новоевропейского познания начинают выступать эксперимент и наблюдение. Впервые ставится вопрос об отличии чувственных впечатлений от результатов целенаправленного экспериментального исследования природы. Единство эксперимента и математики в конечном счете привело к созданию Исааком Ньютоном первой научной картины мира, которую автор назвал "экспериментальной философией". У истоков такой философии стоял классик европейской науки эпохи Возрождения Галилео Галилей. Он одним из первых обратил внимание на необходимость использования методов наблюдения и эксперимента для изучения природы. Гали

65

лей четко поставил вопрос о различении чувственного наблюдения и целенаправленного опыта, эксперимента, видимости и реальности. Он отметил, что "там, где недостает чувственного наблюдения, его надо дополнить размышлением" [1]. Более того, если теоретические положения расходятся с показаниями органов чувств, считает Галилей, то не следует сразу же отказываться от того, что утверждает теория. Тезис "данные чувственного опыта следует предпочитать любому рассуждению, построенному умом" [2], им не принимается безоговорочно. Он "хотел бы выводить правила, более полезные и надежные, наученный большой осмотрительности и меньшей доверчивости к тому, что на первый взгляд представляют нам чувства, способные нас легко обмануть...". Поэтому Галилей считал, что следует "оставить видимость" и постараться посредством рассуждений или подтвердить реальность предположения, или "разоблачить его обманчивость" [3].

1 Галилей Г. Избр. труды. М., 1964. Т. II. С. 163.

2 Там же. Т. I. С. 129-130.

3 Там же. С. 352.

Таким образом, в начале XVII в. европейская мысль была готова к новой философии, опирающейся на идеи самоценности разума, с одной стороны, и осознание важности целенаправленного экспериментально-опытного изучения мира - с другой. С этого времени начинается развитие науки в новоевропейском смысле слова. Возможности разума находят отражение в начинающейся в эпоху Возрождения революции в познании. Кардано, Телезио, Парацельс, Ванини, Дж. Бруно подготовили классические работы Н. Коперника, И. Кеплера, Г. Галилея в области естественных наук. Подобное "переоткрытие природы" послужило основанием большинства фундаментальных социокультурных изменений, основанных явно или опосредованно на принципиальной ценности научного знания.

При этом для ученых, создавших основы современной науки - Коперника, Кеплера, Галилея, Ньютона, - наука и религия не исключали друг друга, поскольку в работе вселенского космического механизма мироздания принимает непосредственное участие Бог, трактуемый разными авторами по-своему. И только более поздняя "экспансия Разума" привела к "выключению" Бога из картины Сущего и заявлениям типа лапласовских о ненужности "гипотезы Бога" для объяснения процессов, происходящих в Универсуме. И если Галилей вынужден был стать на колени перед церковью, а Декарт - работать в другой стра

66

не, боясь преследования на родине, то это свидетельствует не столько об их революционности в вопросах веры, сколько о консервативности служителей церкви в вопросах знания. Для эпохи, с которой пытались "рассчитаться" Ф. Бэкон и Р. Декарт, характерны два эпизода. Во-первых, примечателен ответ профессора-иезуита на предложение Галилея убедиться в том, что на Солнце есть пятна, посмотрев в телескоп: "Напрасно, сын мой. Я дважды прочел Аристотеля и ничего не нашел у него о пятнах на Солнце. Пятен нет. Они происходят либо от несовершенства твоих стекол, либо от недостатка твоих глаз". Во-вторых, в установлении Оксфордского университета абсолютность аристотелевского видения мира поддерживалась... штрафами: "Тот бакалавр и учитель, который не правоверно следует Аристотелю, подлежит штрафу в пять шиллингов за каждый пункт расхождения и за каждую допущенную им ошибку в логике Органона".

Философские устремления Возрождения с разных сторон представляют Николай Кузанский, заявивший в работе с характерным названием "Об ученом незнании", что "творец и творение - одно и то же", "Бог во всех вещах, как все они в нём", "так как Бог есть всё, он также и ничто", "он везде и нигде", и тем самым способствовавший формированию нового духа веры в возможности человека; Томмазо Кампанелла, видевший задачу науки и философии в увеличении могущества человека и старавшийся реализовать на практике это понимание, что привело его к конфликту с властью, продержавшей мыслителя 27 лет в заключении; Никколо Макиавелли с его работой "Государь", одним из первых начавший анализ движущих сил общественного развития с учетом роли личных интересов.

Эпоха Возрождения - переходная от Средневековья к Новому времени. Ее мыслители, с одной стороны, находятся под влиянием уходящего теоцентрического мировоззрения, а с другой - закладывают фундамент нового здания философии и науки. Эта "близость" к уходящей эпохе нашла отражение как в терминологии, так и концепциях всех представителей эпохи Возрождения. Так, Кампанелла пытался соединить теологию, метафизику, магию и утопию, а в деятельности ученых, положивших начало механике, переплелись наука, магия, астрология. Галилей составлял гороскопы для двора Медичи, Коперник был не только астрономом, но и астрологом, а Кеплер проводил аналогию между гармонией Солнца, неподвижных звезд и пространства, с одной стороны, и троицей Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Святой Дух - с другой.

67

Но не эти непоследовательности, связанные с особенностями переходного периода, характеризуют титанов Возрождения. Главное, что они изменили направление развития мысли от схоластики к реальности, обратив философскую мысль к человеку и природе, придав философии и науке практическую направленность. С этого времени не Бог, а человек привлекает все большее внимание философии и культуры.

2. Философские течения и школы Нового времени

Наступившее после Возрождения Новое время, реагируя на потребности реальности, продолжило формировать иное отношение к природе и духовному миру человека. Расширение интеллектуального мира личности определило духовный облик эпохи, найдя выражение в философских системах английского мыслителя Фрэнсиса Бэкона и французского ученого и философа Рене Декарта. Они с разных ценностно-мировоззренческих позиций разработали свои философские концепции, ядром которых стала методологическая проблематика. Не случайно основная работа Бэкона носит название "Новый Органон" (1620), а Декарта - "Правила для руководства разума" (1628).

Лицо эпохи постепенно начинает определять наука, ее авторитет постоянно растет, вытесняя на периферию культурного пространства притязания религии. И хотя философы вынуждены еще оглядываться на церковь, развитие мысли неуклонно расширяло поле науки и философии. "Целью нашего общества, утверждал Бэкон, - является познание причин и скрытых сил всех вещей и расширение власти человека над природою, покуда все не станет для него возможным". И для Декарта, который был не только великим философом, но и не менее великим математиком, наука - высшая ценность. Она основа надежды, символ всемогущества человеческого разума, воплощаемого в технике. Техника, в свою очередь, расширяет возможности научного познания природы.

Бэкон провозгласил вместе с Декартом главные принципы философии Нового времени. Именно Бэкон выразил базовую заповедь нового мышления в афоризме "Знание - сила". В знании, в науке Бэкон видел мощный инструмент социальных изменений. Исходя из этого, он ставил "дом Соломона", дом мудрости в работе "Новая Атлантида" в центр общественной

68

жизни. При этом Бэкон призывал всех людей к тому, чтобы они не занимались наукой "ни ради своего духа, ни ради неких ученых споров, ни ради того, чтобы пренебрегать остальными, ни ради корысти и славы, ни для того, чтобы достичь власти, ни для неких иных низких умыслов, но ради того, чтобы имела от нее пользу и успех сама жизнь".

Стремясь соединить "мысль и вещи", Бэкон сформулировал принципы новой философско-методологической установки. Она противостоит не только традиционной аристотелевской концепции мышления, его "Органону", но и средневековой схоластической методологии, отвергавшей и недооценивавшей значимость эмпирии, данные чувственно-воспринимаемой реальности. Специально не занимаясь естественными науками, Бэкон тем не менее внес важный вклад в изменение отношения к истине, которая не может быть познана вне практики человека: "Плоды и практические изобретения суть как бы поручители и свидетели истинности философии".

При этом для Бэкона то, что на практике "наиболее полезно, то и в знании наиболее истинно". Исходя из этого Бэкон различает плодоносные и светоносные опыты. Первые - те, что приносят непосредственный полезный результат, тогда как второй род опытов проливает свет на глубокие связи, без знания которых малозначимы и плодоносные опыты. Соответственно и философию Бэкон разделяет на практическую и теоретическую. Теоретическая философия призвана выявить причины природных процессов, практическая направлена на создание тех орудий, которые не существовали в природе, но нужны для жизни.

Именно за непрактичность Бэкон критически относился к греческой философской мысли, за исключением наследия Демокрита. Греческой философии, считал он, "недостает, пожалуй, не слов, а дел". Наука, согласно Бэкону, образует своеобразную пирамиду, основание которой составляет история человека и природы. Затем ближе к основанию расположена физика, дальше всего от основания и ближе к вершине - метафизика. Что касается верхней точки пирамиды, то Бэкон сомневался в возможности проникновения человеческого познания в эту тайну. Для характеристики высшего закона Бэкон пользуется фразой из Екклезиаста: "Творение, которое от начала до конца есть дело рук Бога".

Заслуга Бэкона в том, что он отстаивал самоценность научного и философского методов, ослабив традиционно сильную

69

связь между философией и теологией. Певец нового подхода к природе, он доказывал, что "ни голая рука, ни предоставленный самому себе разум не имеют большой силы". Знание и могущество человека совпадают, поскольку незнание причины затрудняет действие. Для бэконовской методологии характерен тезис о том, что природа побеждается только подчинением ей.

Истинное Знание, по Бэкону, достигается с помощью познания причин, среди которых он вслед за Аристотелем выделяет материальные, действующие, формальные и конечные. Физика занимается исследованием материальных и действующих причин, наука идет дальше и вскрывает глубинные формальные причины, конечными причинами занимается теология. Формальные причины познаются индуктивным методом, который опирается на анализ, расчленение объекта.

Для Бэкона, учившего, что истина - дочь времени, а не авторитета, основная задача философии состоит в том, чтобы познать природу из самой себя, построить не искаженную субъективными привнесениями картину объекта. Он подвергает критике схоластику, которая, сосредоточив внимание на изучении силлогизмов самих по себе, занималась формальным выведением одних положений из других.

Прежде чем строить новое здание философии, Бэкон проводит "очистительную" работу, критически исследуя природу человеческого ума, формы доказательства и характер предшествующих философских концепций. В русле исследования природы человеческого ума находится его критика идолов (призраков). Идолы представляют собой предрассудки, с которыми человек настолько сжился, что не замечает их существования. Для адекватного отражения мира Бэкон специально выделяет и критически анализирует четыре типа идолов - "рода", "пещеры", "рынка" и "театра". Первые два он считает "врожденными", обусловленными естественными свойствами разума, тогда как идолы "рынка" и "театра" приобретаются в ходе индивидуального развития. Идолы "рода" порождаются природной ограниченностью человеческого ума, несовершенством его органов чувств. Человеческий разум похож на неровное зеркало, которое, отражая вещи, "смешивает свою природу и природу вещей", что приводит к искажению самих вещей. Идолы "пещеры" обусловлены индивидуальными особенностями каждого человека, который в силу специфики развития и воспитания видит мир как бы из своей пещеры. Идолы "рынка" возникают в результате взаимодействия людей, тех многочисленных связей,

70

которые складываются между ними в процессе общения, решающую роль в формировании этих идолов играют устаревшие понятия, речь, неправильное использование слов. Наконец, идолы "театра" возникают из-за слепой веры в авторитеты, в частности, в абсолютную истинность устаревших философских систем, которые своей искусственностью похожи на действия, разыгрываемые в театре. Такое поклонение приводит к предубеждениям относительно действительности. Достижение истинного знания предполагает преодоление этих идолов, что возможно только с помощью опыта и индукции. В этой методологии индукция и эксперимент помогают друг другу.

Следующий принципиальный шаг в развитии философско-методологической мысли сделал Декарт. Классический рационализм, у истоков которого стоял Декарт, опирается на постулат причинности: все сущее имеет причину. Принцип всеобщей детерминации служит основанием теоретической модели, содержащей в себе знание не только о настоящем, но и о будущем. Такое знание возможно, поскольку мир детерминистичен и потому его поведение предсказуемо. Детерминизм находит выражение в законах Ньютона, которые приобретают всеобщий онтологический статус. Декарт заново переоткрыл конструктивные возможности мыслительной деятельности человека. И хотя, подобно путешественнику, который, открыв новые земли, не может сразу увидеть их со всеми особенностями, Декарт не смог предусмотреть все следствия своего учения, но он сделал первый шаг. Как пишет Гегель, "глаз человека стал ясным, его чувства были возбуждены, мышление стало работать и объяснять" [1].

У истоков и в центре философии Декарта стоит человек, Я как "мыслящая вещь". Под нею Декарт понимает "вещь сомневающуюся, утверждающую, отрицающую, знающую весьма немногое и многое, не знающую, любящую, ненавидящую и чувствующую" [2].

1 Гегель Г.В.Ф. Философия истории. СПб., 1993. С. 442.

2 Декарт Р. Избр. произв. М., 1950. С. 352.

При всем этом именно разум делает человека человеком. Разумная природа в своем высшем выражении есть не что иное, как способность к осмысленному, самостоятельному решению.

Сделав мышление исходным пунктом своей философии, Декарт начал новую эпоху. С этого времени мышление о мышлении было избавлено от схоластики. Вере в авторитет было про

71

тивопоставлено господство субъекта, человека, которое и достигается благодаря разуму, открывающему законы природы и собственного мышления.

Доказательство могущества разума начинается у Декарта с критики притязаний чувственного познания быть абсолютным критерием истинности и с универсального сомнения в "старых истинах", опирающихся на авторитеты и не отвечающих критериям ясности и самоочевидности.

Исходя из этого, Декарт видит первую определенность философии в том, что "во всем должно сомневаться". Он призывает не превращать данные органов чувств в истину, ибо "чувства я иногда уличал в обмане", а то, что хоть раз обмануло, не может быть основой науки. Это же относится к вопросу о достоверности познания, основанного на имени "авторитетов". Прежде чем довериться данным органам чувств или мнению "авторитетов", надо исследовать творческие возможности интеллекта: "ничто не может быть познано прежде самого интеллекта, ибо познание всех прочих вещей зависит от интеллекта, а не наоборот" [1]. В центр внимания выдвигаются проблемы человеческого познания.

1 Декарт Р. Указ. соч. С. 108.

Принципиальный характер универсального сомнения обусловлен особенностями эпохи, которая с трудом расставалась со схоластическими традициями. И если господство этих традиций Бэкон преодолевал с помощью критики "идолов" и строил новое здание на основании опыта и индукции, то Декарт боролся с ними с помощью дедукции, основанной на ясных и очевидных истинах. Образцом рационалистической методологической программы Декарта выступает математика - символ ясности и дедуктивной строгости. Вот почему он стремился свести любую задачу к системе математических уравнений.

Но если сомнение универсально и следует во всем сомневаться, то откуда взять основу для построения нового здания метафизики? Декарт решает эту задачу, допустив существование двух равноправных субстанций: мышления и протяжения. Человек изначально обладает телесной, физической (протяженной) и духовной (атрибутивность мышления) природой. В поисках очевидных, ясных и достоверных истин Декарт пришел к заключению, что такому требованию удовлетворяет утверждение "Я мыслю, следовательно, я существую" (Cogito ergo sum).

72

Достоверность "я мыслю" проистекает из того, что такое утверждение не знает исключений, поскольку его отрицание "я не мыслю" тоже мысль. Тем самым утверждается всеобщность и универсальность "я мыслю". Данному суждению абсолютную истинность, по Декарту, придают его самоочевидность и ясность.

Из тезиса "я мыслю" он выводит положение "я существую", переходя от способности мышления к носителю мышления, к субъекту. Достоверность мыслящего Я сопряжена с существованием реального мира. Таким образом, сомнение не привело Декарта к скептицизму, а послужило орудием критики "старых истин" и расчистило площадь, охватываемую разумом. Гарантом существования реальности у Декарта выступает Бог, который "не может быть обманщиком" и ведет от Я к природе. Бог совершенен в отличие от человека, который сомневается в силу того, что ограничен и несовершенен. При этом, хотя Декарт и полагает, что дважды два четыре только потому, что так пожелал Бог, но он не раз подчеркивал, что "не нужно полагать человеческому уму какие бы то ни было границы", поскольку "нет ничего столь далекого, что нельзя было бы достичь, ни столь сокровенного, чего нельзя было бы открыть". Открыть же скрытые тайны можно только с помощью науки.

Этим вызвано решение Декартом проблемы взаимосвязи философии и наук. Согласно Декарту, "вся философия подобна как бы дереву, корни которого метафизика, ствол - физика, а ветви, отходящие от этого ствола, - все прочие науки..." [1]. И подобно тому как состояние ствола зависит от корня, так и статус физики как науки обосновывается метафизикой. При этом другие науки, такие как медицина, механика, этика, редуцируются в физике. Всех их соединяет стремление к истине, которая достигается с помощью соответствующих методов.

1 Декарт Р. Указ. соч. С. 421.

Декарт, как и другие ведущие философы рассматриваемого периода, был убежден в разумности мира и человека. Человек тем и отличается, что одарен разумной душой. Совершенствование человека достигается не развитием способностей отдельных людей, а изобретением такого метода, который бы давал возможность решать все необходимые проблемы. Задача же философов сводится к поиску таких методов, которые бы составили основу "органона" - системы универсальных методов, помогающих решать любые задачи. Согласно Декарту, "метод необхо

73

дим для отыскания истины". Поиски истины без метода Декарт сравнивает с поведением человека, который, желая найти драгоценность, вечно "блуждает по дорогам в надежде на то, что ее может обронить какой-нибудь прохожий". И хотя такое бывает, но это не результат умения, а результат везения, счастья. Поэтому "лучше совсем не помышлять об отыскании истин, чем делать это без всякого метода", поскольку "подобные беспорядочные занятия и темные мудрствования помрачают собственный свет и ослепляют ум".

Под методом Декарт понимает "точные и простые правила, строгое соблюдение которых препятствует принятию ложного за истинное и, без лишней траты умственных сил, но постепенно и непрерывно, увеличивая знания, способствует тому, что ум достигает истинного познания того, что ему недоступно" [1]. Без метода нет науки, ибо наука всегда системна и есть отражение целого. Метод выступает организующим началом, помогающим видеть за единичным целое, за отдельным - общее. Метод придает непрерывность поиску истины, придает ему характер алгоритма. Не случайно работа Декарта носит название "Правила для руководства ума". Он был уверен, что исследователь, используя сформулированные им правила, может получать необходимые истины как бы алгоритмически. Своим методологическим рекомендациям Декарт придал универсально-всеобщий характер и рассматривал их как основу любого конкретно-научного исследования. Подобно тому, как система Бэкона была и определенной методологией, так и система Декарта - не только философия бытия, но и определенный органон познания.

1 Декарт Р. Указ. соч. С. 89.

О каких же методологических правилах идет речь? Их у Декарта четыре. Первое правило призывает считать истинным лишь то, что очевидно, ясно и не вызывает никаких сомнений. Второе правило исходит из необходимости разделять рассматриваемые проблемы на части для лучшего их решения. Третье правило предлагает мыслить по порядку, начиная с самых простых и легко познаваемых предметов и, как по ступеням, восходить к наиболее сложным и трудно познаваемым. Четвертое правило исходит из необходимости учета уже сделанного, составляя обзоры настолько полные, чтобы быть уверенным, что ничего не пропустил.

Таким образом, рационалистическая методология предполагает расчленение мира на составляющие его элементы. Декарт,

74

как ранее Бэкон, предлагает свести сложное к простому, а затем ступень за ступенью познавать многообразный сложный мир. Дедукция как движение от общего к частному не может идти из бесконечности, нужные исходные положения, которые ниоткуда невыводимы, являются врожденными. Эти положения формулируются на основании интуиции, которая у Декарта не носит чувственный иррациональный характер, а выступает как предел рациональности, ее высшее воплощение, своего рода интеллектуальный свет.

Интуиция, порожденная "естественным светом разума", благодаря своей простоте выступает у Декарта более достоверным орудием познания, чем дедукция. Тем самым она противостоит как абсолютистским претензиям данных органов чувств, так и иррационалистическим суждениям, дискредитирующим разум. Интуиция непосредственна, ее результаты достоверны и не требуют доказательств. Однако, чтобы быть содержательными, интуитивные предложения должны стать составной частью системы рационально формулируемых положений.

Воспев разум и показав реальные возможности своей методологии на практике - через открытия в математике, физике, физиологии, космогонии, Декарт был осторожен в вопросах, которые могли вызвать недовольство церкви. По его мнению, ученый должен заниматься анализом того, каким образом Бог создавал те или иные вещи, но оставлять в стороне вопрос, для чего, зачем он это делает. Однако, как ни был осторожен ученый, он не смог удовлетворить отцов церкви: уже после смерти Декарта в 1663 г. его труды были внесены в Список запрещенных церковью книг.

Философом, расширившим предмет научных размышлений до систематического исследования общества и такого важного института, как государство, стал английский мыслитель Томас Гоббс. Продолжая материализм Бэкона, Гоббс испытал на себе влияние и рационализма Декарта. Гоббсу принадлежит определение философии как "рационального познания". Но он вкладывал в него иной, нежели Декарт, смысл, ибо подчеркивал, что рациональное познание опирается на данные чувственного опыта. Гоббс видит успехи человечества в достижениях науки и философии, которые увеличивают техническую мощь общества и господство людей над природой. И не только над природой. Для Гоббса философия является наукой об "истинных законах гражданского общества".

75

Главным условием философствования Гоббс считал наличие внутреннего света, указывающего путь к истине и предостерегающего от заблуждений. Такой свет должен исходить от человеческого разума, его мышления. Бэконовское "истина - дочь времени, а не авторитета" он перефразировал в положение "философия есть дочь твоего мышления". Поэтому философ видит в мышлении возможности истинного знания, раскрытия причин и следствий происходящих событий, а не только сбор фактов как таковых. Гоббс специально подчеркивает отличие философии от тех отраслей знания, которые, как естественная и политическая история, ограничиваются сбором эмпирических данных. Согласно Гоббсу, философия отвергает представления, основанные на сверхъестественном, теологию и астрологию, учение об ангелах и опирается на доводы разума.

Гоббс обогатил и бэконовское понимание научного метода рациональными мотивациями. Он, как и автор "Нового Органона", видел источник познания в ощущениях. Но сам процесс философствования он отождествляет с рациональным мышлением, которое он трактовал в духе метафизики и механики. Даже социальные явления познаются с помощью складывания и вычитания. Гоббс настолько высоко ценил математику, что вообще отождествлял с ней науку. Физику он считал прикладной математикой.

Вместе с тем Гоббс пытался сочетать универсальность математики с исходной эмпирической и даже сенсуалистской установкой. Это привело его к отрицанию декартовской интуиции и учения о врожденных идеях. Пытаясь совместить математический подход с данными чувственного опыта, Гоббс видел основы математики не в показаниях органов чувств, а в словах. Язык Гоббс трактовал в духе номинализма, согласно которому общее есть лишь название предметов. Называя слова именами, философ отдает словам роль условной метки, которая помогает оживить в памяти забытые мысли. Меткой может также выступать любое событие, вещь, помогающая вспомнить о чем-то. Так, тучи напомнят, что будет дождь. Связывая имя со словом, философ предупреждал об ошибочности отождествления имени с вещами. Гоббс не останавливался на словах, в которых, как в паутинах, запутываются слабые умы, а более сильные умы легко прорываются сквозь них к миру. Многозначность слов - факт, с которым должен считаться любой исследователь. Задача познания - преодолеть эту многозначность с помощью более точных определений слов: "Свет человеческого ума - это вра

76

зумительные слова, однако предварительно очищенные от всякой двусмысленности точными дефинициями". Исходя из этого он возражал против картезианского "Я мыслю, следовательно, я существую" и тезиса о врожденности идеи Бога как актуально бесконечного существа.

Вместе с тем Гоббс больше известен не столько своей гносеологической концепцией, сколько как философ государства, этатист, написавший труд "Левиафан" (1651), посвященный социально-философским проблемам государства. В библейской мифологии Левиафан - огромное морское чудовище. Государство, которое Гоббс и называет Левиафаном, не вечно, создано человеком по своему образу и подобию.

Согласно Гоббсу, все люди равны от природы. Однако, поскольку они эгоисты и стремятся не только сохранить собственную свободу, но и подчинить одного другому, возникает ситуация "войны всех против всех". Это делает жизнь "беспросветной, звериной и короткой". В подобном обществе человек человеку - волк. В таком состоянии не может быть собственности, справедливости или несправедливости, поскольку в обществе все процессы определяются инстинктами и наиболее нужными добродетелями выступают коварство и сила. Чтобы выжить в этой войне, люди объединяются, передав полномочия центральной власти. Таким образом, государство предстает как результат действия общественного договора. Договор между людьми завершается выбором правителя или верховного органа, который помогает положить конец войне, и от этого зависит форма правления. Поскольку государство отражает волю всех объединившихся, то отдельные люди не в силах бороться против него. Наступает мир.

Выбор правителя или верховного органа помогает, по Гоббсу, самосохранению, регулированию желаний, обузданию инстинктов, ограничивает стремление подчинить других. Тем самым мораль возможна только внутри государства: "Только в государстве существует всеобщий масштаб для добродетелей и пороков. И таковым масштабом поэтому могут служить лишь законы каждого государства" [1]. Подчинение законам является обязательным для каждого, их нарушение предстает у Гоббса как порок. Право выступает основанием морали. Подчинение власти представляет собой нравственный поступок и способствует совместной жизни людей в рамках государства. Тем самым

77

Гоббс жестко связывает бытие человека как разумного и наиболее "превосходного произведения природы" с великим Левиафаном как его творением. По существу, человек как разумное существо появляется с момента создания им самим государства. Проводя прямые аналогии между вновь созданным "искусственным телом" - государством и человеком, Гоббс сравнивает верховную власть с душой, судебные и исполнительные органы с суставами, награды и наказания с нервами, советников с памятью, законы и справедливость с разумом, гражданский мир со здоровьем, смуту с болезнью, и, наконец, гражданскую войну со смертью.

1 Гоббс Т. Избр. произв.: В 2 т. М., 1964. Т. 2. С. 71.

Без власти государства все призывы к морали превращаются в пустой звук. Только оно вносит порядок в беспорядочный поток человеческих страстей и инстинктов, с помощью закона обуздывает их, чтобы люди не могли вредить друг другу. "Вне государства владычество страстей, война, страх, бедность, мерзость, одиночество, дикость, невежество, зверство, в государстве владычество разума, мир, безопасность, блаженство, благолепие, общество, изысканность, знания, благосклонность" [1]. Лучшей формой государства, по Гоббсу, является абсолютная монархия.

1 Гоббс Т. Философские основания учения о гражданине. М., 1964. С. 121-122.

Другим мыслителем, продолжившим и развившим идеи Бэкона, был его соотечественник Джон Локк, который внес значительный вклад в обоснование тезиса о происхождении знания из чувств и сформулировал основные положения сенсуалистической теории познания. Основная цель главного труда Локка "Опыт о человеческом разуме" (1690) сводится к исследованию "происхождения, достоверности и объема человеческого познания ".

Локк доказывает несостоятельность тезиса о врожденных идеях. Такие принципы, как "что есть, то есть", "невозможно, чтобы одна и та же вещь была и не была", принимаемые как врожденные, по мнению Локка, таковыми не являются, поскольку они неизвестны детям и многим другим людям. Их нельзя считать "запечатленными" в душе от природы. Человеческая душа своего рода чистая доска (tabula rasa), на которой опыт пишет свои сведения о мире. Согласно Локку, мысль нельзя считать сущностью души, она лишь свойство ее. Мысль малоконструктивна, ее творческие возможности ограничены ощущениями, а роль сводится к сравнению, классификации, объединению данных опыта.

78

В своей теории познания Локк ограничивает процесс рассуждений, анализа познавательных механизмов теми задачами, которые важны непосредственно для "нашего поведения". Тем самым Локк пытается направить исследование в сторону познания включенного в практику конкретного индивида, что привело к смешению гносеологического и психологического аспектов. Обратившись к единичному субъекту, индивиду, Локк анализирует не только и не столько идеальные, трудно реализуемые, совершенные формы познавательной деятельности, сколько обычные, живые, встречающиеся в повседневной практике процедуры получения знания. Таким образом, Локк обращается не к общефилософским вопросам познания и бытия, а к познавательной деятельности конкретных людей в их динамике и противоречивости.

Исходное основание теории познания Локка - опыт. Именно он доставляет необходимый для размышлений материал. Вместе с тем в процессе познания мы должны обращаться не только к предметам, данным нам с помощью органов чувств, но и внутрь, наблюдая себя, свои действия. Результатом "внутреннего взора" являются идеи души. Тем самым опыт у Локка делится на внешний и внутренний. Первый род опыта он возводит к ощущению, а второй - к рефлексии.

На различение внешнего и внутреннего опыта опирается локковское учение о "первичных" и "вторичных" качествах. Первичные качества - это не отчуждаемые ни при каких обстоятельствах свойства вещей: протяженность, форма, движение или покой, число, плотность. Вторичные качества возникают в определенных обстоятельствах и могут исчезнуть вместе с ними. Об их существовании свидетельствуют органы чувств: цвета, звуки, запахи, вкусы.

Анализируя исходные элементы процесса познания, Локк попытался выявить, какие из этих качеств объективны, а какие принадлежат субъекту. Ответ Локка сводится к тому, что первичные качества принадлежат самим вещам и объективны, а вторичные качества - субъективны.

Гносеологические идеи Локка оказали существенное влияние на трактовку других проблем. Так, будучи лично глубоко верующим человеком, Локк тем не менее считает необходимым контроль разума над истинами откровения. Не нужно "поддерживать никакого предположения с большей уверенностью, нежели позволяют доказательства, на которых оно построено".

79

Большое внимание Локк уделил рассмотрению социально-философских проблем. Он положил начало философии либерализма, доказывая неприемлемость любых догматических концепций. Это нашло отражение в его двух "Трактатах о государственном правлении". В них он сформулировал свое понимание естественного и гражданского состояний. В естественном состоянии люди свободны, равны и независимы, царят собственность и труд, без которых человек не может реализовать себя. Согласно Локку, естественному человеку свойственно стремление к собственности и эгоизм, а потому и индивидуализм. Но это нельзя трактовать в духе "войны всех против всех". Все располагают одинаковыми правами и обязанностями. Из этого следует тезис о свободе как результате договора. В обществе первенствует естественный закон, согласно которому никто не имеет права ограничивать другого в жизни, здоровье, свободе, имуществе. Уже это показывает границы индивидуальной свободы. Она не абсолютна. Она сопряжена с ответственностью перед другими, что вытекает из естественного закона. Это относится и к власти правителя, который получил ее на основе делегирования обществом части своих прав, что делает такую власть тоже зависимой от естественного закона. Договор, по Локку, и отражает согласие сторон уважать следствия, вытекающие из естественного закона. И если какая-то сторона нарушает договор, например правитель, то другая тоже имеет право отказаться от принятых на себя обязательств.

Таким образом, Локк делает следующий за Гоббсом шаг, анализируя обязанности государства, правителя перед людьми. Если Гоббс выступил певцом прав государства, которому фактически никто не может возразить, то Локк встал на защиту другой стороны - людей, утверждая их право отказаться от договора с государством-правителем, когда он не соблюдает основные положения договора.

Частью политической философии Локка была этика, трактовка добра и зла как пути к удовольствию или страданию. Наибольшие удовольствие и польза достигаются с помощью частной, личной собственности, права на которую неотделимы от человека. В частной собственности и труде Локк видел основу цивилизации. Труд и прилежание - главные источники человеческого богатства. Опираясь на эти рассуждения, Локк выдвинул идею разделения власти на законодательную, исполнительную и федеративную. Законодательная принадлежит парламенту, исполнительная - армии и суду, а федеративная - королю и его министрам.

80

Традиции европейского рационализма развивал Бенедикт Спиноза, живший в Голландии. Его идеи вначале распространялись с помощью переписки, бесед, поскольку работы не издавались. Единственный труд Спинозы, изданный при жизни, - "Принципы философии Декарта, изложенные в геометрическом порядке, с приложением методических идей". Кроме Декарта на формирование философских взглядов Спинозы оказали влияние Гоббс и Бруно. Отрицательное отношение церкви к Спинозе было вызвано неявной критикой им религии, что нашло позднее наиболее полное выражение в работе "Теологическо-политический трактат" (1670). По мнению Гегеля, Спиноза реализовал "философию Декарта в форме абсолютной истины".

Философия Спинозы делает акцент не на методе, а на системе знания о мире. В такой философии преодолевается не только метафизика, но и дуализм Декарта. В философии Спинозы каузальность универсальна: все сущее подчинено причинной необходимости, которая реализуется через категорию силы. Именно, сила воплощает абсолютную, всеобщую необходимость.

В основе философии Спинозы лежит единая протяженная и мыслящая субстанция. Она имеет два атрибута (свойства) - протяженность и мышление. Здесь Спиноза следует за Декартом. Он тоже хочет найти связь между ними. Под субстанцией, которую Спиноза отождествляет с Богом, философ понимает, собственно, всю природу. Особенно важно то, что природа является причиной самой себя - natura causa sui. Поэтому у Спинозы природа сотворенная совпадает с природой творящей. Вся Вселенная выступает как целостная система. Спинозу больше интересует сама система, нежели путь ее познания. Это не значит, что ему безразличен метод познания субстанции. Он у Спинозы последовательно математический, даже геометрический. Стараясь до конца реализовать всеобщность математического метода, он перенес идеи математики на все сущее. Поэтому Спиноза применяет аксиомы, теоремы, определения для познания не только физических тел, но и всего бытия.

Таким образом, была преодолена граница между физикой и метафизикой, которую проложил еще Декарт. Согласно Спинозе, физическое подчиняется метафизическому. Тем самым постулируется онтология рационализма. И если Декарт начинает

81

строить свою систему с мыслящего Я, то Спиноза строит свою систему на идее субстанции, природы как целого.

Спиноза отождествил не только субстанцию и природу в целом, но и субстанцию и Бога. Бог Спинозы - абсолютно бесконечное существо. Это то же самое, что субстанция, состоящая из множества атрибутов, каждый из которых "выражает вечную и бесконечную сущность". Атрибуты выражают сумму сущностей субстанции, и их много. Тем самым снимается вопрос о необходимости объяснения одних атрибутов другими, неизвестными, более глубокими. Природа сама творит себя с помощью своих атрибутов, она причина самой себя. В познании этих причин - цель науки.

Применяя подобную методологическую программу к социальным процессам и к поведению человека, Спиноза доказывал, что необходимость не исключает, а предполагает свободу. Человек и может быть свободным только потому, что все сущее закономерно. Познавая мир, себя, свои желания, человек может быть свободным, поскольку знание позволяет контролировать себя и происходящее.

Философия рационализма триумфально прошла по всем развитым странам Европы - Англии, Франции, Голландии. Германия здесь, "представлена" выдающимся ученым и мыслителем Готфридом Вильгельмом Лейбницем.

Лейбниц попытался преодолеть наметившийся в философии картезианства разрыв между миром и человеком. С этой целью он выдвигает концепцию о монадах. Последние суть неделимые, простые субстанции, своего рода последние кирпичики мироздания, "истинные атомы природы". Но в отличие от атома Демокрита монада - духовная единица бытия, своего рода "излучение божества". Монады не могут быть уничтожимы, они вечны и существуют всегда независимо от того, что происходит с конкретными физическими телами. Монады не имеют физических и геометрических характеристик, они скорее суть "метафизические", нежели естественно-научные точки. Поэтому они не протяженны в физическом смысле и возникают из непрерывных "излучений божества". Монады индивидуальны и отличаются друг от друга, как отличаются между собой разные индивиды. Согласно Лейбницу, "никогда не бывает в природе двух существ, которые были бы совершенно одно как другое". Монады неделимы, они не изменяются под воздействием внешних событий. Но это нельзя трактовать так, что монады статичны и существуют, не изменяясь. Наоборот, они находятся в беспрерыв

82

ном изменении, они динамичны. Монады не только просты, но и замкнуты. У них нет "окон, через которые что-либо могло бы войти" внутрь или выйти из них. Монады не только индивидуальны и различаются между собой, но и самостоятельны, и одна монада не может влиять на внутреннюю жизнь другой монады. Итак, монады суть бестелесные, лишенные пространственных характеристик духовные сущности, не имеющие частей и замкнутые в себе. Естественно, такую "метафизическую" сущность нельзя воспринимать непосредственно органами чувств, она постигается только умом.

Основным атрибутом монады у Лейбница выступает сила. Сила выступает "ближайшей причиной" изменений тел. Такой подход вносит динамизм в картину мира, поскольку, в отличие от Декарта и Спинозы, распространявших активность только на разум, Лейбниц считает саму субстанцию в форме монад активной, "способной к действию". По его мнению, "всякая подлинная субстанция только и делает, что действует".

Таким образом, Лейбниц выступает против превращения механики во всеобщий образец научного и философского видения мира, считая организмический идеал методологически более плодотворным, вносящим жизненность и в неорганическую природу. Жизненность всеобща, универсальна, она пронизывает все уровни бытия. С различным характером упорядоченности и структуризации связан тезис Лейбница о том, что в мире нет абсолютно одинаковых тел, даже две капли воды различны.

На этой идее Лейбница построено другое положение его философии - закон непрерывности, который дополняет его динамизм. Этот закон позволяет Лейбницу прийти к выводу о родстве всех живых существ и их связи с неорганической природой.

Если монады столь своеобразны, то кто же обеспечивает единство и согласованность их действий?! Согласно автору монадологии, указанное единство является результатом божественной предустановленной гармонии. В соответствии с ней все монады выражают одну и ту же Вселенную.

Для Лейбница факты, чувственные данные - не столько знания, сколько материал для знания. Чувственные данные играют роль толчка для проявления прирожденных идей. Исходя из этого, он не соглашается с Декартом, опиравшимся на принцип всеобщего сомнения. Лейбниц возражает и сенсуалистам, их образ "чистой доски" его не устраивает. Согласно Лейбницу, положение сенсуалистов "нет ничего в интеллекте, что бы не было в чувстве" следует дополнить ироничной фразой "кроме самого интеллекта ".

83

Лейбниц делит истины на истины разума, которые носят необходимый характер, и истины факта, которые случайны. Первые истины всеобщи, они индуктивно не выводятся из эмпирических данных и индуктивно недоказуемы. Основа их всеобщности в разуме, их необходимость вытекает из принятых логических предпосылок Таковы, например, основоположения математики и логики. Истины же факта основываются на индукции. Они имеют не логическую, а эмпирическую основу. Таковы все естественно-научные законы.

Лейбниц много и плодотворно занимался философскими проблемами морали, государства и права, доказывая, что первоисточником зла выступает ограниченность и конечность всех вещей, несовершенство мира, сотворенного Богом. Исходя из этого, Лейбниц создал свою концепцию "оправдания Бога" теодицею, где он доказывает, что сотворенный мир является лучшим из возможных миров. Согласно Лейбницу, в этом самом совершенном мире даже зло этот неизбежный спутник и условие добра - к лучшему. Поэтому Лейбниц исходит из того, что божественное всеведение должно было знать этот лучший из миров, божественная благодать должна была желать его осуществления, тогда как божественное всемогущество должно было быть способным его произвести. Все это возможно, согласно Лейбницу, поскольку не противоречит законам логики. Главное - "сотворенный мир" самый совершенный в силу того, что в нем добро значительно превосходит зло.

Дальнейшее развитие в Новое время получили идеи не только рационализма, но и эмпиризма. Значительный интерес представляет в связи с этим философия Дэвида Юма, который по своему умонастроению был скептиком, довел до логического конца эмпиризм Локка и Дж. Беркли. Ядро его методологической проблематики, нашедшей отражение в трехтомном трактате о человеческой природе, .вышедшем в 1739-1740 гг., сводится к субъективизации как "первичных", так и "вторичных" качеств, тем самым к онтологизации совокупности индивидуальных восприятий. Придав решающее значение данным органов чувств в познании реальности, Юм остановился в сомнении перед вопросом о бытии реальности, поскольку не верил в содержательный характер чувственных данных. Юм не шел "так далеко", как Беркли, который вообще отверг существование внешнего мира. Он старался не

84

входить в конфликт ни с науками, ни с религией. Это нашло отражение в его экономических, политических и философских работах.

Юм считал, что идеи не только происходят от впечатлений, но и точно воспроизводят их. Исходя из этого, Юм выступил против ряда основополагающих методологических допущений, в частности, понятий субстанции и причинности.

Юм категорично настаивал на том, что "знание отношения причинности отнюдь не приобретается путем априорного размышления, но проистекает исключительно из опыта". Согласно Юму, "все наши заключения относительно причин и действий основаны исключительно на привычке и... вера является актом скорее чувствующей, чем мыслящей части нашей природы" [1]. Отсюда попытка доказать, что к признанию существования связи между объектами ведет нас "не опыт, а привычка или механизм ассоциации". В принципе Юм сначала сводит все знания о мире к опытному познанию, а затем психологизирует его, сомневаясь в объективности содержания чувственных впечатлений. Скептицизм Юма закономерен, он покоится на сомнении в значимости результатов индуктивного вывода и на психологизации причинности.

1 Юм Д. Трактат о человеческой природе // Соч. Т. 1. М.., 1965. С. 293.

3. Философия европейского Просвещения

Если философия Нового времени - утро рационализма, То эпоха Просвещения входит в культуру как торжество рационализма, завершение идей, которые появились в период Возрождения и получили дальнейшее развитие в XVII-XVIII вв. Просвещение - эпоха гносеологического оптимизма и веры в прогресс. Как идейно-мировоззренческое движение Просвещение высшего расцвета достигло во Франции, хотя и получило распространение во всех странах Европы. Некоторые исследователи специально "не разводят" Новое время и Просвещение, понимая под первым всю европейскую историю, следующую за Средневековьем и эпохой Возрождения. Для этого есть основания, поскольку концептуально Просвещение не столько отрицает философию Нового времени, сколько углубляет и развивает ее. Не случайно некоторые философы принадлежат и Новому времени, и Просвещению (Локк, молодой И. Кант и др.). Вместе с тем философы эпохи Просвещения не только продолжают классические идеи рационализма, но и формулируют новые идеи, основываясь на критике картезианской метафизики за ее умозрительность и недостаточную связь с наукой и практикой.

85

Особенно радикально был поставлен вопрос о месте религии в культуре. Просвещение усилило критику религиозной идеологии, опираясь на достижения науки и принципы материалистической философии. Во Франции Просвещение приняло форму материализма и атеизма и подготовило почву для появления социалистических идей. Идеологи Просвещения ставили перед собой не только собственно философские и научные проблемы, но и общие социокультурные задачи, пытаясь просветить народ, научить его пользоваться возможностями своего разума. Последний призван освободить народ от предрассудков, сделать людей "совершеннолетними", научить их критически относиться к предлагаемым религиозным и социальным проектам. Эти идеи развивали Вольтер, Ш. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, Ж. Д'Аламбер, Д. Дидро, П. Гольбах, Ж. Ламетри, К. Гельвеций во Франции; Дж. Толанд, А. Шефтсбери, Б. Мандевиль, Т. Рид, А. Смит в Англии; X. Вольф, Г. Лессинг в Германии. Решению просветительских задач было посвящено издание "Энциклопедии" Дидро и Д'Аламбером с участием известных философов, экономистов, естествоиспытателей. Распространению идей Просвещения способствовали не только доступность статей, публиковавшихся энциклопедистами, но и литературный талант таких представителей нового движения, как Вольтер, Руссо, Лессинг и др.

Исходная ценностно-мировоззренческая установка Просвещения - "имей мужество пользоваться, собственным умом". Тем самым идеологи Просвещения утверждали веру в человеческий разум, который наиболее полно реализуется в науке и технике. Отсюда опора на научное знание, пропаганда самоценности научного разума. И. Кант в 1784 г. писал: "Просвещение - это выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие - это неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-нибудь другого. Несовершеннолетие по собственной вине имеет причиной не недостаток рассудка, а недостаток решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Дерзай быть мудрым! Имей мужество пользоваться своим собственным умом! - таков девиз эпохи Просвещения".

86

Философы Просвещения подчиняли научный разум жизни, преобразованию социальных отношений, улучшению жизненных условий и т.д. Отсюда защита ими естественных прав человека и гражданина, критика суеверий, воплощенных в религиях, пропаганда идей религиозной терпимости, пантеизма и деизма.

Реализация подобных идей требовала своеобразной трактовки разума. Согласно философии Просвещения, разум не дает вечных и общеобязательных истин. Разум - возможность истины, а не обязательная способность постижения всех тайн бытия. Разум - основа деятельности, помогает установить связь между различными событиями и фактами. Таким образом, основным свойством человеческого разума является готовность и способность искать истину.

Принципиально важно, что, возвышая разум, философы Просвещения ставили его в зависимость от опыта; в конечном итоге он контролируется опытом и потому не всемогущ. Таким образом, трактовка разума основана не столько на философско-методологической установке, сколько на достижениях науки. Философия Просвещения отрицает правомерность заранее установленных принципов, которые должны быть метафизическими указателями. Меняется роль исходных принципов, которые оказываются зависимыми от опыта, данных науки. Отсюда методологическая установка: опытные данные должны быть исходными в понимании происходящих процессов, от них следует идти к истине. Это поднимает статус науки и образования в культуре, поскольку именно наука и образование учат анализировать, критически мыслить, не принимая ничего на веру.

Вместе с тем, чтобы не упрощать рационалистическую концепцию эпохи Просвещения, следует отметить, что философы понимали несводимость человека к разуму, наличие в мире неразумного. Основная идея просветителей состоит не в том, что все в человеке сводится к разуму и все, что неразумно, бессмысленно, а в том, что все, что человек делает, думает, чувствует, все, во что он верит, может и должно быть осмыслено разумом. Человек - существо разумное, и в нем не должно быть ничего не осмысленного разумом.

Тем самым Вольтер, Руссо, Лессинг, Гердер, другие просветители делают новый шаг в развитии рационалистической трактовки разума. Они идут дальше Декарта, Спинозы, Лейбница, поскольку освобождают разум от врожденных, априорных истин, религиозных откровений. Метафизика в старом смысле слова теряет свое влияние. Новую трактовку получает человек: поскольку все природное естественно, значит, в естественных

87

стремлениях человека нет ничего плохого. Особенно настойчиво проводил эту точку зрения Руссо, который доказывал, что люди в "естественном состоянии" доброжелательны, нравственны и справедливы и только последующая цивилизация портит человека.

Социальный прогресс философы Просвещения видят в распространении знания, науки, образовании населения. Особое внимание следует уделять просвещению правителей, обладающих реальной властью.

ЛИТЕРАТУРА

Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М., 1997.

Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977.

История философии: Запад - Россия - Восток / Под ред. Н.В. Мотрошиловой. Кн. 1-4. М., 1995-2000.

Рассел Б. История западной философии. М., 1993.

Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997.

Соколов В.В. Введение в классическую философию. М., 1999.

Тарнас Р. История западного мышления. М., 1995.

Философия в СССР: версии и реалии // Вопросы философии. 1997. № 11.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы основные особенности философии и культуры эпохи Возрождения?

2. Каковы основные парадигмы, школы и течения в философии Нового времени?

3. В чем суть философско-методологической программы Ф. Бэкона?

4. Каковы особенности рационализма Р. Декарта? Какое содержание он вкладывал в утверждение "Я мыслю, следовательно, существую"?

5. Каковы характерные черты философии эпохи Просвещения?

Глава 4

ОТ НЕМЕЦКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ К СОВРЕМЕННОСТИ

1. Немецкая классическая философия

На идеях Просвещения выросла вся последующая европейская философская мысль. При этом одни мыслители строили свои концептуальные системы на возражениях идеям Просвещения, другие - на их развитии и углублении. Большое влияние идеи Просвещения оказали на немецкую классическую философию, основоположником которой был Иммануил Кант, начинавший свою деятельность как последователь просвещенческого мировоззрения. Кант прошел в своем философском развитии два этапа: докритический и критический. Эти термины определяются работами философа "Критика чистого разума", "Критика практического разума" и "Критика способности суждения". На докритическом этапе Кант разрабатывал проблемы, которые были поставлены предшествующей философской мыслью; на критическом он выдвинул на первый план гносеологическую проблематику, совершив переворот в развитии философской мысли. Кант делает предметом анализа процесс познания, доказывая, что оно имеет свои собственные законы и многие неразрешимые философские проблемы возникают лишь потому, что мы ставим вопросы, которые не имеют решения. Кант видит возможности познания не в специфике познаваемого объекта, а с особенностях познающего субъекта. Так, ответ на вопрос "Что я могу знать?", оказывается, впрямую выходит на проблему познающего субъекта, его познавательные возможности. Тем самым Кант продолжает просвещенческую традицию, отвергая даже очевидные сложившиеся подходы к познанию, если они не подтверждаются критическим анализом.

Таким образом, Кант радикально меняет предмет философии, сделав ядром своей философской системы не проблемы традиционной метафизики, а познающего субъекта.

Согласно Канту, прежде чем ставить и решать вопросы, касающиеся статуса и возможностей эмпирического, опытно-индивидуального познания, как это делали Ф. Бэкон и вся последующая эмпирическая методология, с одной стороны, и статуса и возможностей рационально-дедуктивной методологии подобно Декарту и всей рационалистической традиции - с другой, необходимо выяснить, что мы в принципе можем познать и можем ли познать то, что стремимся познать.

89

Систематический анализ в работе "Критика чистого разума", этой проблемы, восходящей, по мнению Канта, к работам Юма, который "разбудил его от догматического сна", привел великого философа к мысли, что "вещь в себе" непознаваема. Мы всегда имеем дело только с явлениями, с тем, что нам дается с помощью органов чувств, и только это можем с достоверностью познать. Вместе с тем, хотя знание начинается с опыта, оно не сводится к нему, поскольку часть наших знаний носит априорный, доопытный характер и обусловлена самой познавательной способностью человека. Именно априорность придает знанию всеобщий и необходимый характер. Кант различает в структуре знания аналитические и синтетические суждения, понимая под первым знания, которые носят поясняющий характер, а под вторым - те знания, которые расширяют наши знания о познаваемом объекте. Согласно Канту, все опытные эмпирические суждения синтетичны. В связи с этим встает принципиальной важности вопрос: как возможны априорные, синтетические суждения, не зависящие от опыта?

Решению этого вопроса посвящена "Критика чистого разума". Кант принимает как данность возможность такого общеобязательного знания и анализирует отдельно вопрос о возможности математики, естествознания и метафизики как наук. Обоснованию специфики получения априорных синтетических суждений в математике, естествознании и метафизике посвящены специальные разделы "Критики чистого разума". Вместе с тем Кант исходит из того, что априорные синтетические суждения в метафизике недостижимы. Вот почему вопрос о сущности вещи самой по себе оказывается неразрешимым.

В целом Кант убежден, что познание не имеет предела. Научное знание как синтез чувственности и рассудка исторично. Меняются содержание и объем понятий. Категории в определенной мере предзадают возможности познания. Они выступают активным элементом познавательной деятельности человека. Взаимодействие категорий и эмпирии - основа конструктивной деятельности воображения, которое помогает творить новое знание на основе синтеза рассудка и чувственности.

Концептуальный анализ познавательной способности человека, роли чувств и рассудка приводит Канта к мысли о том, что не знания должны сообразовываться с предметами, а, наоборот, предметы с нашим познанием. Отсюда известный вывод

90

Канта о том, что "вещь в себе" остается для нас непознаваемой, поскольку между тем, как действительность существует сама по себе, и тем, как она дается в опыте, существует принципиальная разница.

Вместе с тем человек устроен так, что у него есть априорные, доопытные формы сознания (Бог, причинность, необходимость, сущность и др.), которые позволяют ему жить в мире. Согласно Канту, следует признать, что действительность сама по себе - это одно, а наши знания об этой действительности, основанные на данных наших органов чувств, - другое. Попытка совместить их, по мнению Канта, приводит к противоречиям, которые он называет антиномиями. Антиномии - это равнодоказательные утверждения, исключающие друг друга и относящиеся к одному и тому же явлению. К подобным умозаключениям приходит разум, который стремится охватить мир как целое, познать сущность свободы, а также или доказать, или опровергнуть существование Бога и т.д. Согласно Канту, можно с одинаковой степенью убедительности доказать или опровергнуть такие, например, положения: мир, с одной стороны, имеет начало во времени и пространстве, а с другой безграничен во времени и пространстве. Подобно этому можно доказать одновременно, что все в мире необходимо и что в мире нет ничего необходимого.

Эти антиномии (приведенными примерами антиномичность не исчерпывается) свидетельствуют о границах познания. Так, с точки зрения Канта, нельзя теоретически доказать, что Бог есть или что Бога нет, но следует исходить из того, что Бог практически необходим. Кант считает ошибочными физико-теологическое, космологическое и онтологическое доказательства бытия Бога. Согласно Канту, знать достоверно что-то о Боге невозможно. Выход из такой ситуации только один - верить в Бога без доказательств. Это моральная, а не доктринальная вера, которую "ничто не может поколебать, так как этим были бы ниспровергнуты сами мои нравственные принципы, от которых я не могу отказаться, не став в своих собственных глазах достойным презрения. Моральная вера не нуждается в систематическом обосновании, она реализуется в жизни. Наука и мораль - самостоятельные, не редуцируемые друг к другу сферы человеческого бытия. Между ними имеется связь, но нравственность нельзя построить на основе научного знания. Категории долг, счастье, совесть, зло и другие лежат в иной плоскости, нежели понятие науки.

91

"Критика чистого разума" - ядро кантовской философской системы. Но философия Канта не ограничивается гносеологической проблематикой при всей принципиальной значимости вклада немецкого мыслителя в эту область. "Критика способности суждения" и "Критика практического разума" вместе с такими трудами, как "Религия в пределах только разума", "К вечному миру", "Метафизика нравов", "Антропология с прагматической точки зрения", открыли новый этап европейской философской мысли вообще и немецкой классической философии в особенности.

Проблемы, поставленные Кантом, разрабатывал Иоганн Готлиб Фихте с позиций всеобщего Я, в котором субъективное и объективное слиты воедино. Фихте называл свою философию "наукоучением" и основывался на диалектике объекта и субъекта, теории и практики. По своей сути всеобщее Я Фихте выполняет функцию первопринципа, который носит сверхчеловеческой, мировой характер. В этой концепции всеобщее Я полагает Я и не-Я, развитие Я предстает как сложный, бесконечный, противоречивый процесс восхождения от низших форм к более высшим.

Фихте пытался более последовательно провести идеи Канта о философии как целостной научной системе. Он анализирует на понятийно-теоретическом уровне познавательные способности человека. Понять их суть для Фихте - значит воссоздать все формы познания, которыми пользуется человек, начиная с самой элементарной до ее высших форм. Исходным основанием следует считать акт самосознания, который находит отражение в принципе Я = Я.

Для Фихте самосознание возможно только как соотнесение своего Я с нечто, с иным. Результатом этого соотнесения является более всестороннее, глубокое познание Я. Тем самым Я порождает не-Я и Я; отражаясь от этого не-Я, постигает свою суть. В этой рефлексивной деятельности проявляется активность субъекта. Деятельность субъекта порождает все, начиная с ощущений и кончая понятиями.

Таким образом, Фихте считал, что он разрешил неразрешимые в рамках кантовской гносеологии противоречия между ноуменами и феноменами, сущностью и явлениями, элиминировав из системы "вещь в себе". Кант не хотел отказываться от "вещи в себе", чтобы не субъективировать мир сущностей, а Фихте считал, что ради систематичности и последовательности надо отказаться от ненужных дополнительных допущений, без

92

которых можно обойтись. Активность субъекта, по Фихте, - отличительная его особенность и проявляется в деятельности воображения. Фихте углубляет кантовское учение о воображении, анализируя его различные формы.

Вместе с тем с Фихте случилось то, чего опасался Кант: он пошел по пути субъективизации данных органов чувств. Фихте не признавал, дабы быть последовательным, что в чувственных образах есть не только момент творчества, воображения, но и нечто реальное, действительное. Тем самым Фихте субъективировал и и даже мистифицировал процесс познания. Однако это не должно мешать осознанию того, что Фихте вслед за Кантом внес значительный вклад в понимание сути познавательного процесса, особенно своим учением о самосознании.

Следующий этап развития немецкой классической философии связан с именем Фридриха Шеллинга, начавшим свое развитие под влиянием идей Фихте, что нашло отражение в его первых работах "О Я как принципе философии, или О безусловности в человеческом сознании" и "Философские письма о догматизме и критицизме". Вместе с тем интерес к изучению природы приводит его к отходу от фихтеанского наукоучения, поскольку он осознает искусственность выведения закономерностей природы из действий трансцендентального субъекта.

Принципиальные трудности выведения многообразия природы из "всеобщего Я" Фихте заставляют Шеллинга предположить, что природа динамична и развивается благодаря присущему ей единству противоположных сил. Будучи хорошо знакомым с новейшими открытиями естественных наук, в частности, в области теории электричества (Кулона, Эрстеда, Галь-вани), Шеллинг строит на них свою философскую картину мира, которую назвал натурфилософией. Тем самым Шеллинг положил начало влиятельному направлению в области философии природы, когда разрозненные естественно-научные представления объединяются в целостную картину природы на основании неких заранее принятых философских принципов. При этом недостающие для создания целостной картины природы факты дополняются философским воображением.

Обращение Шеллинга к философии природы не было случайностью. Натурфилософия была призвана помочь решить традиционную проблему соотношения субъективного и объективного, Я и не-Я. Но поскольку природа, даже если она динамична и в ее основе лежит единство противоположностей, не может породить дух, а наука не позволяет доказать, что механиче

93

ское, химическое могут породить дух, то Шеллинг пришел к выводу, что логичнее предположить, что природа потенциально и в своей основе духовна. Согласно Шеллингу, природа изначально обладает возможностью духовности, тогда как человек стремится воплотить в реальность свои духовные способности. Впоследствии от этих пантеистических представлений Шеллинг перешел на позиции "абсолютного тождества". Его не удовлетворяла идея Фихте о вечном становлении тождества субъекта и объекта. Он пришел к философии трансцендентального идеализма, в которой самосознание погружается в высшую объективность, где с помощью интеллектуальной интуиции достигается "абсолютное тождество" в форме единства всех противоположностей. В интеллектуальной интуиции снимаются все опосредования и происходит погружение сознания в объект до его полного совпадения с ним. Если для Фихте тождество объекта и субъекта остается вечно желанной, но недостижимой целью, то для автора "Системы трансцендентального идеализма" подобное тождество достижимо, противоположности должны совпасть и свобода должна стать необходимостью. Тем самым в тождестве, в абсолюте угасает борьба противоположностей, достигаются абсолютное тождество и удовлетворенность. Реализацию возможностей абсолютного тождества Шеллинг находит в мире эстетики, философии, искусства. Искусство, воплощая "эстетическую активность", становится "вечным и единственным откровением". Только искусству оказывается доступной абсолютная объективность.

Философия Шеллинга прошла ряд этапов в своем развитии, отразив особенности интеллектуального поиска своего времени. Начав с натурфилософии, поздний Шеллинг стал на путь различения "позитивной" и "негативной" философии. "Негативная" философия основана на разуме и занимается исследованием сущности реально существующих вещей; "позитивная" основана на религии и откровении. Задачу культуры он видел в поиске их единства и интеграции. Философские идеи Шеллинга вызвали отклик у его современников, но нельзя сказать, что его идеи об "абсолютном тождестве" имели большой успех, поскольку большее распространение получили философия Гегеля, а затем многочисленные школы, претендовавшие на единственно истинное истолкование его идей.

94

Вершиной и завершением в развитии немецкой классической философии стала система Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Он начал свой творческий путь работой "Различие между системами философии Фихте и Шеллинга". В дальнейшем, однако, ему стало тесно в рамках размышлений об идеях Фихте и Шеллинга, и он разрабатывает собственную философию.

Система Гегеля носит сугубо рационалистический характер. Философ исходит из того, что вопреки Канту познание сути возможно. Познание носит рационально-понятийный характер, в этом Гегель расходится с Шеллингом, считавшим, что постижение истины происходит не с помощью понятий, а непосредственно интуитивно.

Гегель по существу логизировал сущее, доказывая, что "все действительное разумно, а все разумное действительно". Подобный панлогизм по духу близок платоновскому решению философских проблем, поскольку у Гегеля природа не самоценна, а является инобытием абсолютной идеи. Природа как "застывшая мысль" - ступень в развитии этой абсолютной идеи. Философия Гегеля по своей сути направлена на абсолютное, целое, которое не сводится к механическому соединению различных элементов. Целое - сложная органическая, развивающаяся система. В своей основе абсолют духовен. Тезис Гегеля о том, что все действительное разумно, а все разумное действительно, нельзя трактовать так, будто эмпирическая реальность, данная нам в непосредственном опыте, безусловно разумна. Подобный эмпиризм несовместим с основной интенцией философии Гегеля, логизирующей все сущее. Для Гегеля абсолют как первооснова всего сущего есть чистое бытие. Бытие просто есть. С этого начинает Гегель строить свою систему. Бытие на этом этапе не имеет никаких качеств. Однако, поскольку абсолют, не имеющий никаких качеств, есть суть ничто, то мы приходим к отрицанию исходного тезиса, к антитезису, что "абсолют есть ничто". Диалектическим преодолением противоречия "абсолют есть чистое бытие" и "абсолют есть ничто" является утверждение-синтез "абсолют есть становление", единство бытия и небытия. Таким образом, познание развивается диалектически от незнания к знанию, от знания одного порядка к знанию более высокого порядка.

В философии Гегеля сущее развивается по диалектической триаде тезис антитезис - синтез, а познание направлено на постижение истины, которая есть целое. Эти идеи, систематически разработанные мыслителем в работе "Наука логики", были применены им в самых различных областях философии - духа, истории, религии, природы. Столь большое внимание к абсолюту, истине, целому привело к недооценке относительного, конк

95

ретного, части. Этим вызвана переоценка роли философии и недооценка статуса конкретно-научного знания. Пытаясь снять противоречие между абсолютно-всеобщим и индивидуальным, Гегель выдвигает концепцию тождества мышления и бытия, в которой нет места противоположности субъекта и объекта, Я и не-Я. Преодоление этой противоположности означает освоение индивидом всего духовного и культурного богатства человечества и взгляд на сущее с позиций "абсолютной идеи", "мирового духа", целого, истины.

С этой точки зрения становятся понятными достоинства и недостатки философской системы Гегеля. Он, с одной стороны, разработал концептуальную модель бытия, основанную на самодвижении понятий, подчиняющихся таким законам диалектики, как единство и борьба противоположностей, переход количественных изменений в качественные и отрицание отрицания, с другой растворил в этих понятиях особенное, индивидуально-конкретное, что привело к недооценке реальных процессов, детерминирующих акты мыслительной деятельности. В основе системы Гегеля лежало фундаментальное противоречие, заключающееся в том, что, с одной стороны, в мире "нет ничего святого и безусловного, на всем лежит печать неизбежного падения, все существующее достойно гибели" (Ф. Энгельс), а с другой - за скобки этого процесса выносится абсолютная идея, которая оказывается самодостаточной и абсолютно завершенной.

Вместе с тем Гегель радикально изменил предмет философии. Если для Бэкона и Декарта философия в первую очередь суть методология, а для Канта гносеология, то Гегель возвращает философии ее первоначальный, греческий смысл, считая философию учением об основах всего сущего.

2. В поисках нового основания: между рационализмом и иррационализмом

В последующем развитии европейской философии можно выделить (условно) четыре ведущих направления в исследовании проблем общества и его культуры на новом этапе развития: а) позитивизм и б) марксизм, основанные на своеобразной интерпретации научной рациональности; в) иррационалистическая философия как реакция на монополизацию научным разумом культурного пространства и г) русская философия, пытавшаяся соединить веру и знание. Разумеется, эти направления и иссле

96

довательские парадигмы не исчерпывают всего громадного богатства европейской философской мысли в плодотворных для нее XIX и XX в. Вместе с тем они дают необходимые представления о панораме философских идей, владевших умами пытливых и ищущих людей, размышлявших над вечными и актуальными вопросами бытия, устройства мироздания, познания, смысла жизни.

Позитивизм, как и другие влиятельные интеллектуальные движения этого периода, - сложное и неоднородное идейно-теоретическое направление, сложившееся в Европе в первой половине XIX в. Он оказал значительное воздействие на социокультурные трансформации как в науке, так и в социальной практике.

В истории философии выделяют: а) классический позитивизм (О. Конт, Г. Спенсер и Дж. Милль); б) "второй позитивизм" (Э. Мах, Р. Авенариус); в) неопозитивизм (Р. Карнап, М. Шлик, О. Нейрат, Л. Витгенштейн, Г. Рейхенбах, Б. Рассел); г) постпозитивизм (К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд). Позитивисты продолжили традиции Просвещения, сведя сферу разума преимущественно к научному разуму. Различные варианты нео- и постпозитивизма, стремясь найти точный смысл научности, редуцировали научный разум к наиболее развитым областям физико-математического знания. Позитивистское направление мысли стало носителем сциентистских ценностей, способствовало наступлению индустриальной цивилизации, тому, что идеи науки не только проникли в различные сферы промышленности, но и стали в определенном смысле образом жизни.

Позитивизм, начало которому положили работы Огюста Конта, в отличие от многих философских систем с самого начала был ориентирован не столько на решение гносеологических вопросов и изучение методов получения нового знания и даже не на внутренний мир отдельного человека, его переживания и душевное состояние (как это делают персоналисты, философы жизни или экзистенциалисты), сколько на преобразование общества. Разумеется, при рассмотрении путей преобразования общества позитивисты обращаются и к гносеологии и проблемам человека, однако обращение к этим вопросам подчинено задачам трансформации общества. В дальнейшем различные школы неопозитивизма меняют предмет философии, сосредоточив свое внимание на изучении языка и логики функционирования научного знания. Исторически принципиально новыми ока

97

зались не только идеи Конта и его последователей о том, как следует преобразовать общество, но и методы решения этой задачи. Для французского мыслителя основным орудием предполагаемого социального реформирования выступала наука. Именно научное знание для Конта - решающее средство преобразования общества и человека. Вместе с тем учение Конта многопланово и содержало в себе значительный потенциал эволюции [1].

Во вступительной лекции к шеститомному сочинению "Курс позитивной философии" (1830-1842) Конт формулирует свой вклад в развитие мысли следующим образом: "Изучая... весь ход развития человеческого ума, в различных областях его деятельности, ...я, как мне кажется, открыл великий основной закон, которому это развитие подчинено... Этот закон заключается в том, что каждая из наших главных концепций... проходит три различных теоретических состояния: состояние теологическое или фиктивное; состояние метафизическое или отвлеченное; состояние научное или позитивное" [2]. Эти три ценностно-мировоззренческие установки и системы мышления определяют не только умственное состояние общества, но и функционирующие в нем типы правлений. Их смена характеризует уровень развития общества. Первое состояние - необходимый, исходный пункт развития человеческого мышления, этап позитивной философии - его окончательное состояние. Метафизика как способ абстрактный и отвлеченный подготавливает последний этап - этап господства научной философии.

1 См.: Огюст Конт: взгляд из России. М., 2000.

2 Родоначальники позитивизма. Вып. 4-5. Огюст Конт. СПб., 1912. С. 2.

На первом этапе имеет место господство сверхъестественного, поскольку оно объясняет все, что представляется аномальным и невозможным. На втором этапе все процессы объясняются с помощью абстракций. Таковыми могут быть Логос, идея, атом и т.д. Тем самым на место сверхъестественного ставятся абстрактные сущности, ответственные за все события, происходящие в мире. На третьем позитивном этапе развития человечества разум отказывается от объяснения всех процессов с помощью абстракций, отвлеченных начал и устанавливает связь между явлениями с помощью рассуждений и наблюдений, находя "неизменные отношения последовательности и подобия".

Разделив интеллектуальное развитие человеческого общества на три фазы, Конт дал им развернутую характеристику. На

98

первом этапе нет самостоятельной идеологии, отличной от религиозной, в мировоззрении слиты светское и религиозное, жизнь проникнута духом насилия, завоеваний. На втором, метафизическом этапе развития культуры в социуме господствуют отвлеченные философско-спекулятивные идеи - "общественный договор", "права человека" и т.п., что приводит к революциям, формированию индивидуализма, демократии, либерализма. На третьей фазе утверждается дух науки, из общества уходит агрессивность, вместо аристократов и анархистов приходят социократы. Отсюда необходимость новой науки, изучающей законы функционирования социальных систем, которую Конт предлагает назвать социологией.

Согласно Конту, в новом обществе имеются классы капиталистов и рабочих. Внутри этого общества - строгая иерархия. Собственность находится в руках фабрикантов, землевладельцев, банкиров, купцов, для которых она есть долг, обязанность, а не право. На них ложится "необходимая социальная функция" по созданию и управлению капиталами, формированию рабочих мест. Духовно-идеологическими проблемами этого общества занимаются философы-позитивисты и ученые. Политическая власть принадлежит банкирам, которые пользуются советами профессионалов. Конт исходил из того, что при такой организации общество будет самосовершенствоваться и самокорректироваться. Это жесткая, замкнутая, саморегулирующаяся система, где каждый элемент выполняет свою функцию. Основной закон социологии Конта "любовь как принцип, порядок как основание, прогресс как цель". В таком обществе революции излишни, они вроде патологии, в нем царит солидарность различных социальных групп и классов, поскольку общество гармонично, все классы стремятся сохранить материальное и духовное благоденствие.

По Конту, социальная физика, т.е. социология, устанавливает законы общественного развития. Он делит социологию на социальную статику и социальную динамику. Под социальной статикой Конт понимает такие институты и условия, как семья, разделение труда, кооперация и т.д., которые общи и одинаковы для обществ любой эпохи. Основной закон социальной статики состоит в том, что он исследует взаимосвязь различных аспектов жизни (экономической, политической, культурной). Социальная динамика изучает законы развития общества: таковы законы прогресса, смены теологического мировоззрения метафизическим, а его, в свою очередь, - позитивным. Для ин

99

дустриального общества характерны свобода сознания, рост влияния науки и технологическое внедрение ее достижений в жизнь общества. Таким образом, согласно Конту, социальная статика изучает законы порядка, а социальная динамика - законы развития.

Превращение философии в "служанку" науки, начатое Контом, продолжили Герберт Спенсер, развивавший эволюционистский позитивизм, и Джон Стюарт Милль - основоположник позитивистского утилитаризма. Согласно Спенсеру, философия представляет собой "познание на ступени максимального обобщения". Если наука унифицирована только частично, то философия представляет собой полностью унифицированное знание. Философия должна помочь науке достигнуть высшей формы унификации, опираясь на принципы неуничтожимости материи, непрерывности движения, силового сопротивления. Систематическое проведение эволюционистской методологической программы опиралось на идеи Ч. Дарвина и организмический подход к миру. Это привело к натуралистически-ориентированной этике, в которой моральные принципы трактуются как инструменты адаптации человека к миру.

Эти идеи по-своему развивал и Милль, чья работа "Система рассудочной и индуктивной логики" (1843) стала классической и оказала значительное влияние на европейскую позитивистски ориентированную культуру. Характерно, что и Спенсер, и Милль уделили значительное внимание социально-философским и нравственным проблемам, защищая идеи либерализма и свободы личности. Именно в подобном ценностно-мировоззренческом климате работали Ч. Дарвин, А. Смит, Д. Рикардо, Т. Мальтус и др.

Основоположники второго этапа позитивизма Эрнст Мах и Рихард Авенариус продолжили общепозитивистскую эмпирическую методологию, усилив роль "экономного" описания реальности, которая сводилась к совокупности "элементов мира" или данных ощущений. Вместе с тем усиление субъективистской линии в интерпретации бытия не помешало Маху подвергнуть критике такие основополагающие понятия классической механики, как абсолютное время, абсолютное пространство, абсолютное движение, что стимулировало появление неклассической релятивистской механики.

Становление индустриальной цивилизации, основанное на достижениях научного знания, привело к усилению влияния тех философско-методологических концепций, которые акцентиро

100

вали внимание на изучении науки как социокультурного феномена и ее методологического инструментария. Этим объясняется интерес к позитивистской философии, идеям Конта, Спенсера и Милля и всему позитивистскому потоку мысли вообще. Будучи апологетами науки, последующие представители позитивизма оказали огромное влияние на происходящие в культуре процессы не только глубиной философских идей, но и тем, что отразили начавшийся процесс отхода от классических форм научности, осознали необходимость перехода к новой неклассической методологической парадигме. Примечательна в связи с этим суть и судьба идей Э. Маха - лидера второго этапа развития позитивизма, физика и методолога науки, стимулировавшего многие дискуссии концептуального характера в период перехода от классической науки к неклассической.

Для Маха понятие настолько содержательно, насколько оно выражает непосредственную связь данных чувственного опыта. Поэтому "великие общие законы физики для любых систем масс, электрических, магнитных систем и т.д. ничем существенным не отличаются от описаний" [1]. Такая интерпретация сущности закона вытекает из того, что "понятие означает только определенный род связи чувственных элементов", а теория и наблюдение отличаются только количественно, а не по сути. В теоретической физике, по Маху, "все сводится к общему описанию в элементах". Эта идея обосновывается и в известной работе Маха "Познание и заблуждение": "Из ощущений и через связь их развиваются наши понятия, и цель последних - в каждом данном случае самыми удобными и кратчайшими путями вести нас к чувственным представлениям, находящимся в наилучшем согласии с чувственными ощущениями..." [2].

Науку, ее природу и цель Мах трактует чисто операционально-инструменталистски, рассматривая ее как совокупность операций, позволяющих полезно действовать на практике. При этом эти действия тогда истинны, когда они просты и экономны. Цель науки - простое и экономное описание фактов. Наука выполняет адаптивно-биологическую функцию, помогая человеку ориентироваться в жизни: "Биологическая задача науки - дать человеческому индивидууму, владеющему всеми своими чувствами, возможно полную ориентировку" [3].

1 Мах Э. Популярно-научные очерки. СПб., 1909. С. 197.

2 Мах Э. Познание и заблуждение. М., 1909. С. 119.

3 Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому. 2-е изд. М., 1908. С. 51.

101

Подобная интерпретация науки и ее статуса в культуре привела Маха к эмпирическому истолкованию и основных единиц познания - теории, роли описания и объяснения. Так, по Маху, теория - наиболее простое и экономное описание данных опыта и отличается от наблюдения лишь количественно, но не качественно, тем самым они совпадают по конечному результату. Мах различает прямое и косвенное (непрямое) описание, понимая под последним те виды описания, которые основываются на других описаниях. Научные теории и есть совокупность непрямых описаний. Мах не отрицает, что теория выполняет функции объяснения и предсказания. Но методологические возможности теории Мах объясняет не логико-гносеологически, а психологически.

Объяснить, по Маху, - значит сделать вновь открытое явление столь же привычным, как ранее известное. Поэтому объяснение - процедура не столько логическая и рациональная, сколько психологическая. "Обыкновенно обманываются, когда думают, что свели непонятное к понятному..." доказывает Мах. На самом же деле при объяснении "сводят непонятное, непривычное к другим непонятным вещам, но привычным" [1]. Само стремление к объяснению имеет не интеллектуальную природу, а эмоциональную, поскольку для жизни, науки достаточно и описания, знания того, как происходят явления. Но человек хочет жить во Вселенной, как у себя дома, чувствовать себя в ней комфортно, а для этого он хочет удовлетворить не только интеллектуальные, но и эмоциональные потребности.

1 Мах Э. Принципы сохранения работы. СПб., 1909. С. 37.

Идеи Маха оказали существенное влияние на интеллектуально-мировоззренческий и методологический климат науки конца XIX и начала XX в., когда в познании начались радикальные качественные изменения. Критика Махом методологических основ классической механики способствовала пересмотру содержания таких базисных понятий физики, как абсолютное время, абсолютное пространство, масса и т.д.

Вместе с тем субъективно-идеалистически интерпретированный эмпиризм и психологизм Маха был подвергнут критике А. Эйнштейном, М. Планком, другими учеными. Многие методологические идеи Маха не стали парадигмальными. Ни тезис о решающей роли описания в науке, ни попытки редуцировать идеи физики к данным органов чувств, что, по сути, означало сведение физики к психологии, ни метод экономии мышления не стали доминирующими в неклассической методологической культуре.

102

Вместе с тем проблемы, поставленные Махом, а также А. Пуанкаре, П. Дюгемом, В. Оствальдом, при всей уязвимости позитивной части их методологических программ способствовали релятивизации классической модели науки, обогащению методологического инструментария познания. Работа, проведенная этими физиками и методологами науки, очистила интеллектуальное поле культуры от многих абсолютов классической науки.

Неопозитивисты продолжили традицию критики оснований классической науки, обратив особое внимание на соотношение языка наблюдений и языка теории, методологические возможности принципа верификации, статус математических уравнений. Философские дискуссии, посвященные осмыслению новых релятивистских и квантово-механических концепций, с участием известных ученых и ведущих неопозитивистов (Карна-па, Рейхенбаха и др.) способствовали вместе с тем осознанию узости неопозитивистских методологических установок и расширению проблемного поля, в котором соприкасаются философия и научное знание. Именно это привело к пересмотру многих идей неопозитивизма (трактовка статуса философии в культуре, роли и статуса факта и др.) и появлению постпозитивизма, ставшего на путь анализа роста научного знания.

Неопозитивизм как самостоятельное философское течение сложился в 20-е гг. XX в. под различными названиями: логический атомизм, логический позитивизм, логический эмпиризм и, наконец, аналитическая' философия. В рамках неопозитивизма развивались и другие течения, такие как "философия науки", лингвистическая философия, операционализм и т.д. Базисные идеи неопозитивизма разрабатывали представители "Венского кружка" (М. Шлик, Р. Карнап, О. Нейрат, Ф. Франк, К. Ге-дель), "Берлинского общества эмпирической философии" (Г. Рейхенбах, К. Гемпель и др.). Основополагающими для формирования и дальнейшего развития неопозитивизма стали идеи Б. Рассела и Л. Витгенштейна.

Неопозитивизм отошел от психологизма и биологизма Маха и стал на путь применения аппарата логики и математики к рассматриваемым вопросам. Для неопозитивизма философия не имеет своего предмета, как химия или физика, она есть деятельность, анализирующая язык, чтобы выяснить смысл понятий, установить, какие понятия содержательны, а какие - нет. Традиционные проблемы философии неопозитивизм объявил

103

псевдопроблемами. Согласно, например, Карнапу, вопросы, касающиеся сущности истории, природы, реальности, универсума, научно неразрешимы и их постановка бессмысленна.

Неопозитивизм в отличие от "второго" позитивизма защищал идеи эмпиризма не с помощью данных органов чувств и ощущений, а посредством систематического анализа языка науки и редукции теоретического знания к эмпирическому на основе принципа верификации, Как писал Шлик, "с помощью философии предложения объясняются, с помощью науки они верифицируются" [1].

1 Шлик М. Поворот в философии // Аналитическая философия. Избр. тексты. М., 1993. С. 31.

Неопозитивизм внес значительный вклад в познание структуры и функционирования научного знания. Вместе с тем он рассматривал науку не в динамике, а в статике, исключив из сферы рассмотрения моменты перехода от одних концептуальных систем к другим.

Актуальные для науки своего времени методы эмпиризма и верификации для установления значения научных терминов привели к появлению влиятельной постпозитивистской традиции в философии, представленной такими философами и методологами науки, как Карл Поппер, Томас Кун, Пауль Фейерабенд и др. Постпозитивизм значительно расширил исследовательское поле: стал анализировать науку в контексте истории; дополнил принцип верификации принципом фальсификации (Поппер); ввел идею парадигмы (Кун) и принцип пролиферации (Фейерабенд). Согласно принципу фальсификации, истинность научной теории не всегда можно доказать, следовательно, ее следует проверить на возможность опровержения (фальсификации). Согласно Попперу, наука движется не от одних истинных теорий к другим более истинным, а от одних правдоподобных идей к другим. Научных теорий в строгом смысле слова нет, имеются более или менее работающие гипотезы. Движение познания предстает как переход от проблемы к проблеме. Свою позицию сам Поппер квалифицировал как "критический рационализм".

Пытаясь найти прочный фундамент для построения концепции развивающегося научного знания, американский философ и методолог науки Кун в работе "Структура научных революций" делит науку на нормальную и революционную и вводит термин "парадигма". Парадигмы представляют собой совокупность

104

идей, методов и образцов решений проблем, принимаемых научным сообществом на определенном этапе его развития. Ядром парадигмы выступает группа фундаментальных законов, которыми обосновываются онтологические интерпретации. Период господства одной парадигмы Кун называет периодом нормальной науки, который сменяется революцией и поиском новой парадигмы. Революции - следствие накопления кризиса, аномалий, встречи с фактами, не укладывающимися в рамки прежней парадигмы. Между парадигмами нет логического перехода. Просто ученые оставляют старую парадигму, поскольку она не справляется с аномалиями, и осваивают новую. Развитие научного знания предстает как движение от парадигмы к парадигме. Подобная трактовка научного знания не только делает проблематичным возможность достижения истинного знания, но и ставит под сомнение возможность взаимопонимания между учеными, которые придерживаются различных парадигм.

Еще дальше, чем Поппер и Кун, в критике традиционной трактовки научной теории и метода пошел другой американский методолог науки Фейерабенд, который отверг идею о наличии всеобщих правил научного метода, заменив ее утверждением "в науке годится все, что подходит". В основе такого утверждения лежит тезис о несоизмеримости теорий. По мнению Фейерабенда, любой научный метод, любая норма науки будет со временем заменена другой. Отсюда призыв к "умножению методов", поскольку может оказаться успешным любой из них. Не случайно подобная концепция получила название методологического анархизма, фактически она снимает вопросы об истине и развитии научного знания.

Другим рационально-ориентированным философским направлением, продолжившим идеи Просвещения и проблематику немецкой классической философии, стал марксизм. Непосредственно он вырастает из левого крыла в интерпретации гегелевской философии. Гегелевское идейное наследие стало объектом борьбы между правыми (Габлер, Гешель, Гинрихс) и левыми (Штраус, Бауэр, Штирнер, Фейербах) его сторонниками, пытавшимися интерпретировать гегелевскую философию в рамках своих мировоззренческих установок.

Видным представителем младогегельянской школы был Людвиг Фейербах, давший систематическую критику идей учителя, особенно в области философии религии. Ядром философской концепции Фейербаха был человек, который "и есть Бог". Религия у Фейербаха - продукт человеческой фантазии. В ра

105

боте "Сущность христианства" Фейербах дал концептуальный анализ специфики религиозного сознания, суть которой - в вере в сверхъестественное и фантастические образы. Именно чувства, особенно чувства зависимости человека от стихийных сил природы, играют решающую роль в религиозном поклонении. При этом Фейербах пытался не столько упразднить религию, сколько реформировать ее, поставив на место веры в Бога веру человека в самого себя. Исходя из этого он ратовал за религию любви к человеку. В вопросах гносеологии Фейербах делал акцент на роли чувств и опыта в познании. Этим он значительно отличался от предшествующей традиции немецкой классической философии и особенно трактовки проблем теории познания Гегелем. Фейербах считал, что прежняя философия преувеличивает роль разума в освоении мира.

В целом философия Фейербаха антропологична. В ней общественные связи трактуются преимущественно с нравственных позиций. В антропологической парадигме Фейербаха человек обладает изначальной неизменной природой, не зависящей от национальности, социального статуса, эпохи. Характерными чертами этого человека выступают любовь к жизни, стремление к счастью, инстинкт самосохранения, эгоизм, которые и определяют его поведение в культуре. Фейербах исходил из того, что человек изначально естествен и к нему неприменимы оценочные характеристики (добрый, злой и т.д.) и только условия человеческой жизни делают его тем, кем он становится.

Подобная антропологически и атеистически ориентированная философия оказала значительное влияние на мировоззренческие дискуссии о судьбе идей Гегеля. Особенно ценными оказались идеи о возвращении человека в центр философии, необходимости видеть мир через его потребности, что импонировало радикально настроенным исследователям Гегеля, среди которых был и Карл Маркс.

В своей философской концепции Маркс с самого начала продолжал решать традиционную для европейской мысли проблему отчуждения человека в обществе, где господствует частная собственность на средства производства, и искал пути преодоления этого отчуждения. Эта проблема обсуждается в "Эконо-мическо-философских рукописях 1844 года". Поскольку базисом любого вида отчуждения выступает экономическое отчуждение или отчужденный труд, то Маркс в дальнейшем много занимается концептуальным анализом природы и особенностей функционирования капиталистической системы экономи

106

ки. При этом проблемы конкретного человека отходят на второй план, заменяются социальными. Маркс высоко оценивает диалектический метод, разработанный Гегелем, но для него движущей силой выступает не дух, а материя. Маркс специально подчеркивает, что для него идеальное - не демиург всего, а лишь "материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней". Движущей, материальной силой в обществе является деятельное отношение человека к окружающему миру, главным звеном которого выступает материальное производство. Материя при подобной интерпретации не сводится к некой неизменной субстанции, она исторична и динамична. На этом построена и соответствующая теоретико-познавательная концепция. В ней Маркс реинтерпретирует традиционную онтологию материализма, где только познающий субъект активен, а познаваемый объект всегда пассивен. В Марксовой концепции исследователь в процессе познания имеет дело не с природой самой по себе, а с природой, данной "субъективно", как "человеческая чувственная деятельность, практика". Тем самым познание - сложный процесс взаимодействия субъекта и объекта. "Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос". Маркс - не традиционный, кабинетный философ, размышлявший об истине самой по себе. По его мнению, философия призвана помочь не только объяснять мир, но и изменять его.

При решении социально-философских проблем Маркс продолжал традиции эпохи Просвещения и Гегеля, верил в науку и прогресс, рассматривая развитие общества как естественно-исторический процесс смены общественно-экономических формаций. В трактовке этих проблем сказалось влияние господствовавшей классической научной парадигмы.

Вместе с Марксом в разработку этих философских представлений определенный вклад внес Фридрих Энгельс. Уже в ранней работе "Наброски к критике политической экономии" (1843), оказавшей влияние на формирование взглядов Маркса, проявилась материалистическая позиция Энгельса. На протяжении всей жизни разрабатывал он материалистическую концепцию бытия. Значительна роль его в выработке новой теории и концептуальном ее обогащении в работах "Анти-Дюринг", "Диалектика природы" (незакончена), "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии". Особое внимание Энгельс уделял разработке и концептуализации сущности диалектиче

107

ского способа мышления в сопоставлении с метафизическим подходом к миру, осмыслению достижений естественно-научного знания.

Марксистская философия была не только рационалистической, но и сциентистско-ориентированной. Несмотря на различные подходы в целом, и позитивизм, и марксизм исходили из признания большой роли научного разума для решения комплекса социальных, экономических, экологических, антропологических и других проблем.

Подобное стремление к рационализации всего сущего, которая во многих случаях приобрела форму сциентизма, теоретическая недостаточность спекулятивно-умозрительной немецкой классической философии вызвали критику со стороны других философов, названных иррационалистами. Видными представителями иррационалистического направления в философии были А. Шопенгауэр и Ф. Ницше.

Философия Артура Шопенгауэра исходит из первичности воли и вторичности всех остальных проявлений человека. "Я мыслю..." Декарта он перефразировал на "Я желаю, я хочу, следовательно, существую".

Желание - первичнее и фундаментальнее, чем мышление и тем более доброта или сострадание. Воля всеобща, универсальна для всего живого. Именно воля воплощается в силе и двигает миром. Воля не только универсальна, но и бессмертна. Она единственная реальность, не нуждающаяся в более прочном фундаменте, поскольку волею все движется и она - ключ к объяснению всего происходящего. Согласно Шопенгауэру, "воля - сама по себе бессознательна и представляет собой лишь слепой, неудержимый порыв, - такой она проявляется еще в неорганической и растительной природе и ее законах, как и в растительной части нашей собственной жизни" [1]. Воля самодостаточна. С ее помощью можно все объяснить, но ее саму нельзя понять, разумно постигнуть. Вот почему наука беспомощна в объяснении тех процессов, которые происходят в природе и обществе. С этих позиций Шопенгауэр критиковал предшествующие философские концепции, особенно Гегеля, называя его "великим бумагомарателем", который ищет в потоке человеческих страстей некие закономерности.

1 Шопенгауэр А. Собр. соч. Т. 1. М., 1992. С. 296.

108

В этом же направлении шли и философские рассуждения Фридриха Ницше, поставившего вопрос о переоценке всех фундаментальных ценностей. Действительно, в концепции Ницше имеет место пересмотр таких понятий и идей, как разум, мораль, религия, прогресс в культуре, добро, зло и т.д. Ницше считал себя "динамитом", который опровергает все и оказывается нужным человечеству в моменты кризиса. В начале третьего тысячелетия можно сказать, что Ницше оказался пророком. Многие его предсказания сбываются. Во-первых, современная философская мысль подвергает сомнению понятие прогресса в принципе. Во-вторых, тезис Ницше "Бог - умер" подходит к миру, который не может жить в согласии с собой и с природой. Ницше, как и ранее Шопенгауэр, считал опасной мысль о рациональности всего сущего. Он считал, что жизнь иррациональна, слепа и жестока. Современная философия также не отрицает того обстоятельства, что в мире далеко не все рационально и существуют такие сферы бытия, которые не поддаются рациональному постижению.

В целом Ницше критикует все достижения рационалистической традиции за их стремление к вневременным, вечным истинам. В этой связи особенно резко он относится к христианству как дегенеративному явлению, насаждающему "рабскую мораль". Христианство по своей сути представляет собой бунт "недоделанных и неполноценных" людей, взывающих к состраданию и жалости. Наоборот, утверждает Ницше, может быть, следует превозносить зло и порицать добро. Все ведь зависит от того, что считать добром, а что злом. На фоне подобной критики традиционной морали и христианской религии становится понятной его концепция "сверхчеловека", опирающаяся на иррациональную и доминирующую над всем остальным "волю власти". Новый человек должен сбросить старые предрассудки и стать хозяином жизни, солью земли. Если "все боги мертвы; так восславим сверхчеловека", лишенного слабостей, не сгибающегося перед трудностями, лишенного иллюзии и творящего мир по своему усмотрению.

Начиная с Нового времени социальные и культурные процессы детерминируются в европейской социокультурной традиции человеком дела. Глубинные метафизические вопросы несколько отходят на второй план. Люди больше действуют, нежели задумываются над тем, к чему эти действия могут привести и зачем вообще надо действовать. Разум инструментализируется и становится орудием достижения конкретных целей. Возникают философские системы, оправдывающие подобную мировоззренческую установку. Таковы многочисленные варианты позитивистской философии, прагматизма, сциентистски-ори-ентированных теоретико-методологических концепций.

109

Позитивизм, стремясь стать инструментально значимой ценностью, ограничивает философию практически важными, но частными проблемами, что особенно проявилось в неопозитивизме, который свел философию преимущественно к анализу языка науки или методов получения нового знания. Тем самым формируется мировоззренческий климат, в котором традиционные экзистенциально-метафизические проблемы считаются второстепенными и недостойными особого внимания. Возникает высокомерие к традиционным философским проблемам. Пренебрежение глубинными вопросами становится формой мысли. Начинается "диктатура лабораторий" (X. Ортега-и-Гассет).

Подобное отношение к глубинным, метафизическим вопросам оправдывается тем, что они объявляются псевдопроблемами. Все, что не работает на решение конкретных проблем, считается метафизическим пережитком прошлого.

Однако уже сам тезис о том, что поиск сущности бытия есть псевдопроблема, приводит к сложнейшим проблемам, поскольку влечет отказ от понимания бытия, человека, Бога, возможностей и границ разума, продуктов деятельности. Ведь человек - вечная тайна. Он не исчерпывается его конкретными проявлениями. Человека возвышает мысль, хотя живет он не только мыслью.

Следует признать, что мысль не исчерпывает себя только в науке. Мысль столь же многообразна и противоречива, как и сама жизнь. Поэтому философия не может и не должна ограничить себя изучением сути одной, даже такой важной формы проявления мысли, как наука. Философия как "священный светоч" (Г.В.Ф. Гегель) должна вести человека выше, дальше, глубже, чем этого требуют непосредственная практика, повседневность. Важно не дать потушить этот "священный светоч" Истины, ибо чем меньше он горит, тем меньше в человеке нравственного, высокодуховного. Если можно легко и быстро его погасить, значит, в обществе неблагополучный духовно-нравственный климат. В конечном счете какова философия, таков и человек. Духовная эволюция человека идет в естественной связи с эволюцией его философских представлений о себе и мире. Потому пока человек не осознает узость чисто утилитарно-экономического подхода к миру и другим людям, он не сможет решить экологические и другие глобальные проблемы.

110

Чем больше развивались наука и технология, которые увеличивали экономическую мощь индустриального общества, тем более острыми становились нерешенные экзистенциально-антропологические проблемы культуры. Впервые было осознано, что не только "сон разума рождает чудовищ", но и бодрствующий разум может привести человеческую культуру к катастрофе. В попытках решить эти проблемы возникли мощные интеллектуально-философские концепции феноменология, философия жизни, экзистенциализм, герменевтика, оказавшие огромное влияние на ценностно-мировоззренческий климат XX в. Истоками этих философских концепций были сложные внутренние проблемы человека и общества, остававшиеся вне поля зрения сциентистски-ориентированных течений. Именно в полемике с неопозитивизмом и марксизмом утверждали себя названные философские концепции.

Показательна в этом плане феноменология Эдмунда Гуссерля. Сначала Гуссерль выступил против психологизации логики и выдвинул идею чистой логики как науки об абсолютных сущностях, об истинах, содержание которых не зависит от субъекта, высказывающего те или иные суждения. Гуссерль подверг критике психологизм Липпса, Милля, Маха, Авенариуса и других, для которых мышление, суждение, умозаключение, доказательство - это психическая деятельность познающего субъекта или продукты этой психической деятельности. По мнению Гуссерля, подобная позиция ведет к субъективизации и релятивизации познания. Это не случайно, поскольку в основе подобной релятивизации и субъективизации лежат психологизация познания, игнорирование возможности интерсубъективности. Концепция чистой логики как науки об абсолютных сущностях, сформулированная Гуссерлем в первом томе "Логических исследований", была пересмотрена им во втором, где Гуссерль отходит от "абсолютного логицизма" к феноменологии сознания, которая, собственно, и прославила имя Гуссерля как основоположника нового направления в европейской философской мысли.

Феноменология многопланова, имеет сложную структуру и множество интерпретаций. Если кратко, то суть ее сводится к выделению и изучению в сознании некоторых существенных черт. Сознание - бесконечный и необратимый поток переживаний. Вместе с тем это не сплошной, однородный поток, в нем есть самостоятельные феномены, имеющие свои особенности, поток имеет направленный характер, т.е. сознание интенцио

111

нально, направлено на предметы. Нет ненаправленного сознания. Сознание всегда есть сознание о чем-то более или менее определенном. Неважно, существует ли реально то, о чем говорит сознание, главное, что сознание направленно. Феноменология стремится не к объективному знанию, а к "первоначальному", недискурсивному опыту. Это "жизнь духа", которая постигается интуитивно и выступает подлинным источником всякого существования.

Тем самым философия имеет дело с "чистой субъективностью". Феноменология не ставит своей задачей что-то объяснить на языке законов, она описывает данные непосредственного опыта. Задача философа состоит в том, чтобы в хаотическом потоке переживаний найти такие акты, которые бы переживались нами с полной очевидностью. Проблема в том, чтобы найти первоначальный, беспредпосылочный, очевидный акт сознания. Подобная процедура получила название "феноменологической редукции". Пытаясь понять бесконечное многообразие жизни сознания, феноменология предложила методы учета особенностей переживания в зависимости от изменения точки зрения, горизонта, модальности видения и применила эти подходы к социологии, религии и эстетике.

Попытку проникнуть в субъективный мир человека продолжили и экзистенциалисты (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.П. Сартр и др.), для которых человек - его экзистенция, бытие, могущее быть. Человек для экзистенциалистов, например Мартина Хайдеггера, - это "существо, которое в состоянии поставить вопрос о бытии". Человек как существо, вопрошающее о смысле бытия, не может быть редуцирован к чистому объекту. Хайдеггер пишет: "Только человек существует. Скала есть, но она не существует. Дерево есть, но оно не существует. Лошадь есть, но она не существует. Ангел есть, но он не существует. Бог есть, но он не существует" [1]. Тем самым существование это исключительно человеческое существование. Основной его признак переживание человеком своего собственного бытия. Есть подлинное и неподлинное существование, экзистенция - именно подлинное существование. Подлинность отличается осознанием временности человека, учитывающим страх смерти, возможность не быть. Только существование, осознающее свою временность, является подлинным. Такая постановка вопроса способствовала проблематизации "заботы", "страха" и других форм "бытия-в-мире".

1 Мотрошилова Н.В. Феноменология // История философии. Запад - Россия Восток. Кн. 3. М., 1999.

112

Если для неопозитивиста философия - это деятельность по нахождению значений терминов, то для экзистенциалиста Карла Ясперса "поиск истины, а не обладание истиной является сущностью философии". Отсюда открытость бытия, принципиальная значимость новых вопросов, касающихся его смысла и сути. При этом экзистенциализм рассматривает философию как "преодоление мира и аналог спасения". Философия сродни вере, но это не религиозная вера, а вера в интеллектуальном измерении. Философия помогает осознать суть происходящего и тем самым не только дает надежду, как это делает вера, но и способствует рационализации этой веры.

Ясперс, понимая опасность универсализации позитивистского идеала философии в самых разных его вариантах, пытался преодолеть две крайности европейской мысли - трактовки философии как служанки теологии или науки. Задача философии - обрести самостоятельность, опираясь на философскую веру: "Перед лицом грозящих уничтожением опасностей мы должны, философствуя, быть готовы ко всему, чтобы, мысля, способствовать сохранению человечества в своих высших возможностях" [1].

1 Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 42.

3. Философия и кризис цивилизации

Человечество вступило в третье тысячелетие не только со значительными достижениями, но и с проблемами, которые не имеют аналога в прошлом. В обоих случаях их источником выступает человек, который обладает несомненно большим знанием о мире, но, как показало время, не стал мудрее от увеличивающегося объема знания и новейших технологий. Возрастает разрыв между знаниями и мудростью, о чем свидетельствует возникновение, увеличение числа и углубление особого рода проблем, получивших название глобальных, - явный признак кризиса современной цивилизации [2].

2 См.: Делокаров К.Х. Философия и человек в век глобальных проблем. М., 1998.

Этот кризис уходит своими корнями в историю именно европейской культуры, которая в последние столетия стала лидером мирового сообщества. Это кризис жизнедеятельности в первую очередь европейской индустриально-технологической цивилиза

113

ции, которая идейно-мировоззренчески восходит к греческой культуре и философии. Одновременно это кризис современного человека, способа его самореализации, форм рациональности. Человек, способ его бытия - вот точка пересечения философии, религии, науки и других форм освоения человеком природы и себя.

Наиболее остро вопрос о будущем цивилизации встал перед теми учеными, которые во всём объеме осознали глубину и масштабы опасности атомного или ядерного самоуничтожения человечества. Впервые это нашло отражение в Манифесте Рассела - Эйнштейна (1955) и выдвинутой в нем идее о необходимости мыслить по-новому в ядерный век. Вновь заставила задуматься над этой проблемой надвигающаяся экологическая опасность, являющаяся ядром современного глобального кризиса и обнаруживающая уровень самосознания общества и человека. Характерно, что уже представители Римского клуба поняли укорененность экологической проблематики в способе деятельности человека и отметили, что это кризис не отдельных форм его бытия, но кризис человека как такового - итог, к которому пришла культура, восходящая к грекам. По мнению А. Печчеи, первого президента Римского клуба, кризис человека "коренится не в самой человеческой природе, он не является каким-то неотъемлемым его свойством или неискоренимым пороком" [1]. Нет, считает Печчеи, отмеченный кризис, при всей его глубине и опасности, вызван не врожденными свойствами личности, а выражает "кризис цивилизации или культуры", кризис "экономического человека".

У "экономического" человека сформировались такие ценностные установки, которые игнорируют возможности социопри-родных систем. "Экономический" человек подходит к миру и другим людям с точки зрения полезности, выгоды, возможности удовлетворить его интересы, которые формируются в основном экономическими мотивами. Как отметил Дж. Гэлбрейт, "никакая другая цель общества не нашла более решительной поддержки, чем экономический рост. Никакой другой показатель успеха страны не встретил такого почти единодушного признания, как годовой прирост валового национального продукта" [2].

1 Печчеи А. Человеческие качества. М., 1980. С. 137.

2 Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969. С. 218.

Между тем наиболее прозорливые мыслители недавнего прошлого видели ограниченность такого экономического подхода к жизни. А. Швейцер отметил, что "материальные достижения

114

это еще не культура; они становятся ею лишь в той мере, в какой их удается поставить на службу идее совершенствования индивида и общества" [1]. Вот почему трудно считать подлинно культурными многие процессы, которые происходят в современных индустриально развитых странах, где техника и индустрия становятся орудием покорения природы, дающим возможность использовать природные и интеллектуальные богатства других народов исключительно в своих целях. Прав был Н.А. Бердяев, одним из первых отметивший технократические тенденции эпохи: "Основная космическая сила, которая меняет лицо земли и человека, обезличивает и обесчеловечивает человеческую личность и человеческое существование - это... техника, настоящее чудо нашего времени... Техника имеет не только социальное, но и космическое значение... Техника рационализирует человеческую жизнь, но эта рационализация вызывает иррациональные последствия". Приведем также мнение B.C. Соловьева, отмечавшего: "Признавать в человеке только деятеля, экономического производителя, собственника и потребителя вещественных благ есть точка зрения ложная и безнравственная" [2].

Пророчески прав оказался Ф. Ницше, писавший, что "вся наша европейская культура уже с давних пор движется в какой-то пытке напряжения, растущей из столетия в столетие, и как бы направляется к катастрофе: беспокойно, насильственно, порывисто; подобно потоку, стремящемуся к своему исходу, не задумываясь, боясь задумываться" [3].

1 Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 15.

2 Соловьев В. Оправдание добра. Нравственная философия // Соч.: В 2 т. М., 1988. С. 407.

3 Ницше Ф. Поли. собр. соч. Т. 9. М., 1910. С. 3.

Масштабность современного кризиса выражается в том, что он касается основных параметров бытия цивилизации - экономического, политического и нравственного, способа бытия человека как такового. Это кризис Человека, человека производящего, потребляющего, экономического, а потому кризис прежних и функционирующих форм жизнедеятельности, рациональности, осмысления им своего места в мире. Проблема в том, что в состоянии кризиса оказались не отдельный человек, не отдельное общество и даже не отдельный континент. Кризис касается и не отдельных форм культуры и цивилизаций, а человека как социального существа, воспроизводящего свое бытие определенным экономическим и культурным образом. Экологическая несостоятельность прежних способов жизнедеятельности, в которых на

115

ука занимает не последнее место, невозможность решения вставших перед человечеством проблем частичными мерами говорят о фундаментальности вопросов, вставших перед человеком как таковым. Сегодня во многих случаях благополучие одних стран достигается за счет других, бесконтрольного, экологически непродуманного использования природных ресурсов других стран, вынужденных по тем или иным причинам решать сегодняшние задачи за счет будущего. Такой подход к проблеме типичен для общества, стремящегося решить проблемы, встающие перед ним, любым образом, не задумываясь о последствиях.

Стратегически такая политика неэффективна, поскольку общество не разрешает принципиального вопроса о взаимоотношении с природой, а обходит его. Сложность решения экологической проблемы путем частичной корректировки поведения человека XX в. основана на том, что цивилизация не может функционировать, если не будет пользоваться достижениями науки и техники и основанной на них экономики. Вот почему трудно перевести на практические рельсы суждения об опасности использования атомных электростанций, необходимости их закрытия, уменьшения объема добываемой энергии и т.д. Человек нуждается в этих продуктах культуры, не может полностью отказаться от них. Более того, наука, технологии и т.д. - необходимая среда его самореализации, его орудие, "язык", материальное воплощение. Вот почему проблема будущего сложна и противоречива. Структура цивилизации такова, что она систематически и все в больших размерах воспроизводит экологически опасную стратегию действия, ведущую к дальнейшему ухудшению среды обитания [1]. Для решения экологической проблемы необходимо изменить структуру потребностей и ценностных установок экономически ориентированного Я, чтобы можно было гармонизировать взаимоотношения человека и природы и тем самым человека и общества. Это предполагает уменьшение роли прагматически-ориентированной науки, стремящейся к познанию ради сегодняшней пользы, частной выгоды, но забывающей, игнорирующей будущее, а также более экологичные формы деятельности.

1 См.: Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С. Экологический вызов и устойчивое развитие. М., 2000.

116

Чтобы решить современные глобальные, особенно экологические проблемы, необходимо осознание единства человеческого рода. Все народы независимо от различий в области социально-экономических, духовных, религиозных отношений должны соблюдать один принцип - "не навреди". Общекультурная ситуация на рубеже тысячелетий осложняется тем, что экологический кризис - лишь одна из глобальных угроз, порожденных действиями человека. Все это актуализирует роль философии как концептуально-смыслового ядра культуры.

ЛИТЕРАТУРА

Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М., 1997.

Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977.

История философии: Запад - Россия - Восток / Под ред. Н. Мотрошиловой. Кн. 1-3. М., 1995-2000.

Рассел Б. История западной философии. М., 1993.

Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997.

Соколов В.В. Введение в классическую философию. М., 1999.

Тарнас Р. История западного мышления. М., 1995

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы основные идеи ведущих представителей немецкой классической философии?

2. В чем состоял "коперниканский переворот" Канта в философии?

3. Актуальны ли в наши дни философские идеи Г. Гегеля?

4. Каковы истоки и содержание философии позитивизма вообще и О. Конта в частности?

5. В чем суть философии К. Маркса и какова ее судьба?

6. В чем суть основных идей второго позитивизма, неопозитивизма и постпозитивизма?

7. В чем суть философии иррационализма?

Раздел III

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Глава 5

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ: ГЕНЕЗИС И ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ

1. Проблемы возникновения и самобытности философской мысли в Древней Руси

В истории русской философии, как и в истории русского государства, есть свои проблемы. На протяжении многих десятилетий идет полемика о национальной самобытности и времени возникновения отечественной философии. Предмет спора кратко можно сформулировать так: когда возникла русская философия как самостоятельное направление? Можно ли усматривать истоки ее в Древней Руси или время ее становления следует отнести на значительно поздние сроки?

Одни (В.В. Зеньковский, А.Ф. Лосев, Г.Г. Шпет и др.) считают, что самостоятельная национальная философская мысль сложилась в России только во второй половине XVIII и начале XIX в. До этого времени, до Петровской эпохи, утверждают они, Россия не имела и не могла породить по причине своей отсталости собственную философию. Другие (А. А. Галактионов, М.Н. Громов, П.Ф. Никандров, А.Д. Сухов) придерживаются противоположного мнения. Они относят начало русской философии к X-XI вв., непосредственно связывают ее истоки с принятием христианства [1].

1 См.: Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1; Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989; Лосев А.Ф. Русская философия // Очерки истории. Свердловск, 1991; Галактионов А. А, Никандров П.Ф. Русская философия IX-XIX вв. Л., 1989; Громов М.Н. Русская философская мысль X-XVII вв. М., 1990; Сухов А.Д. Русская философия: особенности, традиции, исторические судьбы. М., 1995.

118

Читатель вправе спросить: какое значение имеет эта полемика сегодня, когда людей волнуют куда более важные вопросы современной жизни и не является ли этот спор чисто академическим или даже схоластическим? Следует подчеркнуть, что дискуссия идет не просто о хронологии, хотя восемьсот девятьсот лет - срок немалый в истории любого народа. Неверно будет относить актуальность проблемы также только к области национального престижа. Не раз уже бывало, когда чрезмерные "патриотические чувства" мешали спокойно рассматривать истину.

Проблема, очевидно, намного важнее и сложнее. Если на протяжении нескольких столетий в Киевской и Московской Руси не развивалась русская философская мысль, то, следовательно, не могло быть и речи о существовании какого-либо теоретического сознания народа вообще. Без философии нельзя говорить о наличии у нации, общества какой-либо системы познавательных, ценностных, нравственных и эстетических взглядов. Как говорит Гегель, "народ без метафизики - что храм без алтаря". Так "безобидный" на первый взгляд вопрос календарного свойства приобретает иной смысл. Теперь уже речь идет о проблеме, которая имеет прямое отношение к духовному развитию русского народа.

В истории русской философии можно выделить два относительно самостоятельных периода: предфилософии и философии.

Период предфилософии (XI-XVII вв.) характеризуется глубокими и тесными связями элементов философского творчества с религиозной стихией Древней Руси и богословскими идеями византийского христианства. В литературных и религиозных текстах этого времени отчетливо просматривается философская проблематика. В понимании предыстории русской философии не следует, видимо, руководствоваться традиционными мерками, а нужно учитывать ее специфику. К древнерусской философской мысли не подходит определение философии как научного знания. Как вид духовной деятельности она носила прежде всего нравственно-эстетический характер, тогда как современная философия несет в себе весьма значительные теоретические и формально-логические начала. В этом последнем смысле русская философия до XVIII столетия действительно не существовала, но это обстоятельство не является основанием для отрицания наличия философской мысли вообще. Под термином "древнерусская философия" следует понимать не сложившуюся теоретическую систему, а совокупность идей, образов и концепций философского порядка, содержащихся в памятниках культуры X-XVII вв. [1]

1 См.: Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль X- XVII веков. М., 1990. С. 24.

119

Следует подчеркнуть, что и в наше время существует точка зрения, когда под философией понимают только науку, научно-теоретическую мысль. Если это верно, то можно ли вообще говорить как о философах о Сократе и Платоне, Я. Беме и В. Соловьеве? Не придется ли при таком подходе исключить из числа философов и такого крупного немецкого мыслителя, как Ф. Ницше? Наконец, правомерно ли будет включить в "научную философию" представителей западной, восточной и русской мистики вообще?

Вся история мировой философии убеждает нас в том, что философия, как справедливо полагает С. Франк, по своей сущности является не только наукой, а первично, по своим коренным основаниям есть сверхнаучное, всеобъемлющее учение о мировоззрении, которое стоит в тесной родственной связи с религиозным сознанием. Если принимать философию именно в таком, более широком и глубоком духовном контексте, то можно с полным правом говорить о русской философии.

Второй период, собственно философский, наступает в XVIII столетии и начался не только под влиянием "французского Просвещения и абсолютизма" (А. Лосев). Он был подготовлен в значительной степени и предыдущим развитием национальной духовной культуры.

Несомненно, что дальнейшее развитие русской философии шло при сильном воздействии западных школ. В начале и в первой трети XIX в. влияние французского Просвещения сменилось влиянием немецкого идеализма. Хотя последний не оформился в качестве отдельного направления русской философии, не стал русским по духу, однако на протяжении длительного времени служил основной базой университетского философского образования и оказывал существенное влияние на формирование мировоззрения отечественной интеллигенции. В 40-х гг. XIX в. немецкая философия, особенно учения Шеллинга и Гегеля, стала главным теоретическим оружием "западничества". Однако и в эту эпоху "ученичества" развитие русской философской мысли не было простым продолжением "чужих" традиций. Уже с XVIII в. начинается история самобытной русской философии. Первым ее представителем стал Григорий Сковорода, "жизнь и

120

учение которого совершенно уклоняются от западноевропейской традиции и вводят нас в путь самобытной русской философии" [1].

1 Лосев А.Ф. Русская философия // Русская философия. Очерки истории. Свердловск, 1991. С. 17.

Таким образом, прежде чем занять свое место в мировой мысли, русская философия прошла долгий и противоречивый путь. С самого начала русская мысль испытывала влияние различных мировоззрений, но это не помешало ей в итоге выработать собственную философию, пропитанную национальным духом.

Проблему становления и своеобразие русской философии трудно понять без характеристики исторических условий развития Древней Руси, которые, в сущности, определили содержание и направления движения отечественной культуры и русской мысли на долгие годы.

По свидетельству многих авторитетов, дотатарская Русь имела весьма развитую культуру. Шел динамичный процесс формирования целостного и органического национального стиля. Классических форм достигли русская иконопись и зодчество, сложились своеобразные формы быта. Это восходящее развитие было прервано татаро-монгольским нашествием. Нормальный ход естественного процесса был нарушен и надолго.

Однако в целом исторические судьбы России определялись не только длительным господством татарского царства. Восточные славяне значительно позже, чем западноевропейские народы, вышли на историческую арену. Государственность в Новгородской и Киевской Руси возникла примерно в середине IX в., тогда как первые государственные формирования в Западной Европе появились еще в I тыс. до н.э. Велик был отрыв и в социально-экономическом развитии. Феодализм в форме крепостничества сложился у восточнославянских народов пятью-шестью веками позднее, чем в Западной Европе. В XIII-XIV вв. в Западной Европе происходила постепенная отмена крепостного права; здесь остатки его исчезли окончательно в XVI-XVIII вв. Россия подошла к разрешению этого вопроса только во второй половине XIX в. На культуру восточных славян, равно как на культуру западноевропейских народов, сильное влияние оказало христианство. Но и оно пришло на Киевскую Русь пятью веками позже, чем, например, во Францию.

121

На своеобразие развития России наложило также свой отпечаток ее географическое положение. Она оказалась между двумя мирами. Противоречивость русского духа, отличие русского национального характера от европейского определялись столкновением и противоборством в них восточного и западного элементов [1]. На протяжении длительного времени она была вынуждена решать свои внутренние проблемы с учетом постоянной угрозы с Запада и Востока. Все средства государства уходили на нужды защиты страны, отражения систематических нападений внешних врагов. Вследствие этого серьезно страдало развитие мирной экономики, отставал рост культуры и образования. Первые университеты открылись в России только в середине XVIII столетия, тогда как в Западной Европе они стали основными формами получения образования уже в XIII-XIV вв.

1 См.: Бердяев Н.A. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 8.

В развитии общественного сознания и культурных ценностей Средневековья главную роль играла церковь. Но место церкви на Западе и в России было далеко не одинаковым. Католицизм с самого начала добился самостоятельности по отношению к государству. Постоянная борьба и противоречия между светской и духовной властями, отмечает Г.В. Плеханов, стимулировали развитие западной общественной мысли. Иначе сложилось положение восточной (православной) церкви. Христианство на Руси было воспринято по инициативе киевских князей. С момента появления оно распространялось государственной властью и никогда за свою тысячелетнюю историю не было полностью свободным от нее. Безусловно, несмотря на свое зависимое положение, православная церковь оказала заметное влияние на формирование духовных ценностей народа, но это влияние было бы гораздо плодотворнее, исторически значимее, если бы она располагала такой же свободой действия, как западноевропейская.

Появление первых элементов философской мысли в Древней Руси, как свидетельствуют источники, восходит к именам Кирилла и Мефодия, которые известны главным образом как великие просветители славян. В самых ранних древнерусских списках "Жития Кирилла" (известны 48 списков), где излагаются взгляды Константина-Кирилла, автор "Жития" подробно пересказал воззрения учителя на философию. На вопрос: "Что есть философия?" Кирилл ответил: "Знание вещей божественных и человеческих, насколько человек может приблизиться к Богу, что учит человека делами своими быть образу и подобию сотворившего его".

122

У Кирилла философия еще не отделена от веры, более того, она защищает интересы вероучения, но чрезвычайно важно, что здесь в содержании философии органически присутствует разум, который наравне с верой участвует в осмыслении не только "вещей человеческих", но и "вещей божественных". Кирилл не уподобляет философию только вере, для него не менее важно толкование философии как мудрого знания.

Кириллова трактовка философии не замыкается на христианско-богословских традициях, а имеет более глубокую подоснову: она восходит непосредственно к античности. Образ философии, сформулированный Кириллом, представляет синтез некоторых существенных идей стоицизма и платонизма: знание вещей божественных и человека, и платоновское уподобление Богу. Заметим, что уподобление Богу не означает уход от реальной жизни. По Платону, это "бегство от зла" и приближение к богам, так как среди них "зло не укоренилось". Уподобиться Богу - значит "стать разумно справедливым и разумно благочестивым" [1]. Выбор же разумного и справедливого поведения, согласно тексту платоновского "Теэтета", целиком определяется знаниями. Именно эти идеи были восприняты и переработаны на христианский лад Кириллом-философом.

1 Платон. Собр. соч.: В 4 т. М., 1993. Т. 2. С. 232.

Таким образом, в воззрениях Кирилла на первый план выступают идеи античных мыслителей. Через него проходит отдаленная историческая связь первичных философских познаний в Древней Руси с античной мыслью, которая оказала несомненное влияние на формирование духовной культуры восточных славян.

Наряду с Кирилло-Мефодиевским вариантом философствования в Древней Руси было известно и другое оригинальное направление - Киево-Печерское, основные идеи которого были изложены в "Киево-Печерском Патерике". По существу это был первый тип иррационального философствования в Древней Руси. "Патерик" отошел от рационально-познавательных начал Кирилловых философских традиций и был нацелен на мистико-аскетический идеал философствования. Подлинная философия понималось как "умное делание", которое якобы во всем превосходило "умные знания", т.е. "грубую" и "невежественную" философию. Настоящая философия отождествлялась с монашеством и аскезой, превосходством божественного откровения над слабым разумом человека.

123

Сложилось так, что это направление, враждебное рационализму и светским знаниям, постепенно набирало силу и к XVI в. иррациональная методология и мистико-аскетическая практика приобрели явно преобладающий характер. Росту его авторитета и влияния на сознание людей способствовало и то, что это направление нашло поддержку со стороны православной церкви.

Однако может ли это обстоятельство служить основанием для умаления значения Киево-Печерской модели русской философии в становлении отечественной философской мысли? Во-первых, следует подчеркнуть, что в негативном подходе "Патерика" к светской философии была своя собственная философия. Мистическое восприятие действительности представляет одну из форм осмысления мира, способ постижения сверхъестественного, трансцендентального, божественного путем ухода от чувственного мира и погружения в глубину собственного бытия, растворения в Боге, т.е. достижения мистического единения. Мистическое, по мнению Гегеля, способно выходить за пределы рассудка, но по этой причине оно не должно рассматриваться как непостижимое для мысли. Первоначально русская форма мистицизма была ориентирована не столько на решение познавательных задач, сколько на "умное делание". "Умное делание" в отличие от "умного знания" - это практическая, житейская мудрость, не мудрость "неучения", а приобретенная, выстраданная монашеской аскезой. Во-вторых, традиции иррациональной мистической философской мысли, берущие свое начало в воззрениях Нестора, Феодосия Печерского, Серапиона Владимирского, оказали заметное влияние на формирование некоторых сторон религиозной отечественной философии.

На распространение мистико-аскетической практики среди Киево-Печерского монашества в частности и на характер русской духовности вообще заметное влияние оказал исихазм. Сущность его заключается в том, что это есть особый тип христианского мистического мировоззрения, дающий религиозно-философское обоснование духовно-практической деятельности в аскезе, уединении, безмолвной молитве, которые сближают человека с трансцендентным. Для исихазма характерна принципиальная несовместимость материального и духовного, крайне отрицательное отношение ко всему мирскому.

Исихазм вытекает из богословского подтекста, но за практикой "умной молитвы" обнаруживаются философские идеи. Главное в исихазме - человек. Исихасты считали, что человек

124

через умную постоянную молитву, изнурительную, упорную внутреннюю работу и уединенную аскетическую жизнь способен вырваться из суеты повседневных житейских дел, даже преодолеть свою тленность и выйти за пределы земного бытия, слиться с Богом и победить смерть. Это была установка на уход от реального бытия для постижения идеальной полноты подлинного бытия, божественной реальности. Так человек преодолевает свою природную дуальность и, соединяясь с трансцендентной реальностью, обретает искомую и выстраданную гармонию.

Вполне вероятно, что противопоставление "умного делания" "умному знанию" уходило своими корнями в исихазм, так как его гносеология основывается на идее разорванности мироздания. Между божественным и тварным нет ничего общего. Познание мира не ведет к познанию Бога. Этим обусловливается ненужность и бессмысленность научного постижения мира. "Умное знание", т.е. светское теоретическое философское знание, не только не необходимо, но и вредно. Подобное знание уводит человека от истинного пути познания, который верно ведет мистически настроенного аскета к постижению тайны Бога.

Другим важным источником философских идей были переводные сочинения византийских авторов. Наибольшей известностью пользовались на Руси произведения Иоанна Дамаскина, Иоанна Экзарха Болгарского, Григория Богослова, Афанасия Александрийского, Иоанна Лествичника, а также сборники сочинений многих авторов - "Изборник" (1073), "Изборник" (1076), "Хроника" и др.

Одним из главных авторитетов в области философии был видный христианский богослов, философ и поэт Иоанн Мансур из Дамаска. Его главный труд "Источник знания" представляет собой свод наиболее важных православных и философских сведений. Трактат пользовался большой известностью, был распространен почти во всех христианских странах, в том числе в Древней Руси. Одну из двух частей трактата составляла "Диалектика", другую - "Точное изложение православной веры". "Диалектика" получила самое широкое распространение и была одной из основных и наиболее читаемых книг на Руси вплоть до XVII в. В средневековой Руси она выполняла роль единственного учебника по философии и логике.

Трудами Иоанна Дамаскина были привнесены на русскую почву основные принципы греческой патристики. Он исходил из' безусловного признания истинности философских знаний, однако отрицал право философии на самостоятельное существова

125

ние. Дамаскин не согласен с теми, кто противопоставлял богословие и философию. Философия должна воспринимать свое подчиненное положение столь же спокойно и покорно, как это делает служанка по отношению к своей госпоже. Богословие должно опираться на философские знания для защиты и укрепления христианских истин. Отводя философии служебную роль, Дамаскин был далек от отрицания ее значения для "дел человеческих". Философия подразделяется на "небытийственное" и "деятельное", где последнее направлено на познание сущности видимого, т.е. материального.

Содержание и предназначение философии Дамаскин представлял для своего времени достаточно полно и глубоко. Это хорошо просматривается в его известных шести определениях предмета философии: 1) философия есть познание сущего, поскольку оно сущее, т.е. познание природы сущего; 2) философия есть познание вещей божественных и человеческих, т.е. видимых и невидимых; 3) философия есть помышление о смерти, как произвольной, так и естественной; 4) философия есть уподобление Богу. Уподобляемся же мы Богу через мудрость, справедливость, праведность и доброту; 5) философия есть искусство искусств и наука наук, ибо философия есть начало всякого искусства; 6) философия есть любовь к мудрости; истинная же мудрость есть Бог. А потому любовь к Богу есть истинная философия [1].

1 См.: Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. С. 622.

Кроме произведений Дамаскина на Руси был популярен "Шестоднев" Иоанна Экзарха Болгарского. Истолковывая сюжет о сотворении мира, Экзарх стремился соединить библейские идеи о божественном начале с учением античных натурфилософов о четырех первоэлементах: земли, огня, воды и воздуха. Он утверждает, что огонь бывает двух видов: горний - невещественный и дольный вещественный. Первый незрим и бесплотен, исходит из божественного источника через иерархию ангельских чинов; второй зрим и ощущаем, проявляет себя в молниях, звездах, солнце, луне, пламени. Ссылаясь на греческих философов Фалеса, Демокрита, Платона, Аристотеля, Экзарх приводит ряд естественных сведений по астрономии, географии, ботанике, зоологии, анатомии; говорит о шарообразности Земли, объясняет причину затмений, приливов и отливов и т.д. В шестом слове, посвященном сотворению человека, Экзарх вдохновенно рассказывает о силе человеческого духа, о мысли, облетающей весь мир.

126

Существенную роль в распространении философских идей в Древней Руси сыграли "Изборники", которые составлялись из сочинений византийских и греческих мыслителей. Так, "Изборник" (1073), сборник Святослава, включал около 200 глав из произведений более 20 авторов. В нем разъясняются такие понятия, как "сущность" и "естество", "различие", "имение", "количество", "отношение", "противоречие" и др. "Изборник" считается первым логико-философским трактатом в древнерусской литературе.

Таким образом, переводные источники, обогащенные многовековыми идеями, опытом и традициями византийской духовной и философской культуры, объективно способствовали становлению первых начал отечественной мысли.

На формирование русской философии оказывали влияние не только иностранные источники. Наряду с ними развивалась и отечественная оригинальная мысль. В литературных национальных памятниках XI-XIV вв. ("Повесть временных лет", "Русская правда", "Слово о полку Игореве", "Задонщина", "Сказание о Мамаевом побоище" и др.) приводятся не только интересные сведения о гражданской истории, но и наблюдения и размышления об особенностях, характере и своеобразии миросозерцания людей того времени. Авторы этих произведений, несмотря на свою приверженность богословию и веру в различные языческие предрассудки, проявляют глубокий интерес к явлениям мира, стремятся понять и познать окружающее и происходящее.

Рассматривая многие вопросы, в частности вопрос о происхождении Руси и русского народа, стремясь к объяснению причин тех или иных явлений природы, исторических событий, авторы пытаются осмыслить их философски, обнаруживают элементы рационально-теоретического мышления. Это особенно четко и ясно просматривается в работах первых выдающихся представителей русского православия и русской мысли Илариона Киевского, Климента Смолятича, Владимира Мономаха, Кирилла Туровского, Даниила Заточника и др.

Несмотря на то что сочинения их являются богословскими, они вместе с тем своим содержанием и проблематикой выходят за рамки чисто религиозной тематики. Так, в "Слове о Законе и Благодати" Илариона представлена картина мировой истории в ее развитии. Осмысливая масштабы человеческой истории, Иларион выделяет три стадии: языческую, иудейскую и христианскую. Автор пользуется библейскими образами, однако они

127

не просто применяются для раскрытия, истолкования смысла богословских догм, а символизируют характерные особенности исторических периодов.

В творчестве первых отечественных богословских мыслителей существенное место занимают проблемы социальной справедливости, рационалистические и гуманистические идеи о праве человека на утверждение в зависимости от ума, личных качеств, а не по признаку богатства. "Не смотри на внешний мой облик, но узнай мои внутренние качества. Ибо я одеждой беден, но разумом богат; юн возрастом, но стар смыслом... Ибо нищий, но мудрый - как золото в грязном сосуде; а лишенный ума богач - как подушка в наволочке из дорогой ткани, но соломой набитая", - так писал в своем "Молении" Даниил Заточник.

Первые русские мыслители проявляют высокий необыденный интерес к человеку, удивляются его мудрости и таинству его бытия. "Что такое человек, как подумаешь о нем?.. И этому чуду дивимся, как из земли создав человека, как разнообразны человеческие лица, если и всех людей собрать, не все они на одно лицо, но каждый на свой облик, по божьей мудрости". Эти размышления Владимира Мономаха о природе человека находят свое продолжение в его этическом учении. Можно сказать, что он впервые в Древней Руси изложил некоторые основные житейские нормы морали, которые не потеряли своей нравственной ценности и сегодня. Вот лишь отдельные из них: "Старых чти, как отца, а молодых, как братьев"; "Не ленитесь, ни питью, ни еде не потворствуйте, ни сну"; "Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело"; "Больного проведайте, покойника проводите, ибо все мы смертны. Ни единого человека не пропустите, не поприветствовав его и не одарив его добрым словом"; "Не забывайте того хорошего, что вы умеете, а чего не умеете, тому учитесь"... [1]

1 Поучение Владимира Мономаха // Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. С. 699-700.

После освобождения от татаро-монгольского ига центр русской общественно-политической и культурной жизни переносится на Север, где ведущую роль начинает играть Московское царство.

Конец XIV и начало XV вв. ознаменовались появлением различных еретических движений и борьбой религиозных партий.

128

Наиболее распространенными были ереси "стригольников" и "жидовствующих", а также внутрицерковная борьба между "стяжателями" и "нестяжателями".

Хотя эти споры велись, как правило, по конкретным вопросам религиозной жизни, однако они нуждались в определенном идеологическом и теоретическом обосновании. Идеолог "нестяжателей" Нил Сорский подвергал критике принципы и формы монастырской жизни, призывал духовенство к нравственному совершенству, не слепо поклоняться Священным книгам, а "испытывать" их разумом. Истина, считает Сорский, существует изначально, вне мира и ума и постигается разумным путем. Предпочитая рациональный подход, он указывает на ошибки разума, как-то: его ограниченность уровнем эмпирического, обыденного мышления, самоуверенность ума, подчинение разума страстям. Представляют интерес попытки Сорского провести своеобразный гносеологический анализ сущности страстей: при-лога, сочетания, сложения, пленения и собственно страсти. Эти и многие другие идеи Нила Сорского были изложены в его произведениях - в "Предании" и "Уставе".

В развитии духовной жизни этого периода русской истории заметную роль сыграли Иосиф Волоцкий и Андрей Курбский.

Философские и социально-политические взгляды Курбского, последовательного приверженца православной ортодоксии и активного борца с еретическими течениями, сложились под влиянием учения древних, в частности Иоанна Дамаскина, Платона, Аристотеля, Парменида и др. Курбский примыкает к учению о разделении ума на "зрительный (созерцательный) и деятельный". Он переносит в русскую философию теорию о двух истинах. Его политические и историософские взгляды нашли наиболее полное отражение в знаменитой переписке с Иваном Грозным.

2. Особенности русской философии

Русская философская мысль является органической частью мировой философии и культуры в целом, вместе с тем она отличается национальной самобытностью и в какой-то мере уникальностью.

Первая характерная особенность русской философской мысли вытекает из проблемы духовного наследия. Западноевропейская философия почти с самого начала базировалась на достижениях античной мысли, была ее непосредственной преемни

129

цей. В сущности, западноевропейская мысль не начинала, а творчески продолжала и развивала то, что было наработано древнегреческими и древнеримскими мыслителями. Этому способствовал и общий язык образованных слоев - латынь.

Иначе сложилась судьба философии на Руси. Через Византию Древняя Русь позаимствовала лишь отдельные элементы античной культуры в виде переводных источников. Но дальше этого дело не пошло. Ни в Киевский, ни в Московский периоды на Русь не пришло ни одно из крупных древнегреческих философских произведений, способных серьезно повлиять на процесс формирования духовной жизни молодого народа. В этом не нужно искать только внешние причины. Это явление, видимо, необходимо объяснить также неготовностью общества к свободному восприятию, тем более усвоению философских идей античности. Запоздалый исторический старт, молодость восточнославянских обществ, относительно позднее прохождение стадий социально-экономического развития тормозили развитие культуры. Русская мысль в силу исторических обстоятельств не располагала философскими традициями, она их создавала сама. Это, на наш взгляд, чрезвычайно важный и интересный для понимания специфики нашей духовной культуры вопрос.

Вторая особенность русской философии, во многом обусловленная первой, заключается в том, что она почти всегда развивалась в недрах религии. В принципе такая связь присуща философии по существу. "Философия, - писал Гегель, - изучает те же предметы, что и религия... Обе занимаются областью конечного, природой и человеческим духом, и их отношением друг к другу и к Богу как их истине" [1]. Религиозная и философская формы общественного сознания зародились приблизительно одновременно. Элементы религиозного и философского свойства присутствуют в умах не только далеких предшественников современных философов, но и многих нынешних. Однако в русской философии эта связь с религиозным воззрением особенная. В ней мы видим тесный и глубокий внутренний синтез религии и философии, а в некотором смысле отсутствие безрелигиозной философии вообще. "Русская мысль, - справедливо писал В.В. Зеньковский, - всегда (и навсегда) осталась связанной со своей религиозной стихией, со своей религиозной поч

1 Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. М. 1975. С. 84.

130

вой; здесь был и остался главный корень своеобразия, но и разных осложнений в развитии русской философской мысли" [1].

1 Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1. Ч. 2. С. 12.

Третья особенность: русская философия характеризуется антропоцентризмом и социальной направленностью. Ее глубокий и существенный религиозный интерес постоянно сопровождается темой человека, его судеб и путей, цели и смысле его жизни.

Для русской философии человек, его духовно-нравственная жизнь являются не просто особой сферой внешнего мира, его выражением. Напротив, человек есть микрокосм, который несет в себе разгадку тайны бытия, макрокосма. Человек, утверждает Н.А. Бердяев, не дробная, бесконечно малая часть Вселенной, а малая, но цельная Вселенная. Сущность человека в его цельности. Цельный человек сочетает в себе такие качества, как чувственный опыт, рациональное мышление, эстетическое восприятие мира, нравственный опыт, религиозное созерцание. Только такому человеку доступно цельное познание, т.е. постижение сверхрационального бытия.

В русской философии человек не обособляется от других людей. Все индивиды интегрированы, они не изолированы друг от друга. Субстанциональную основу составляет не Я, а Мы. Мы - это неразложимое единство. Не случайно русские мыслители отвергали идею Лейбница о замкнутости и изолированности монад. Для них монады не только взаимодействуют между собой, не только связаны с Богом и миром, но и обладают собственным бытием в такой взаимной связи. Сущность и специфика русского духа в его соборности.

Через человека и во имя человека, для его духовного совершенствования и обустройства его земного бытия русские философы постоянно обращаются к социальным вопросам. "Русская философия неразрывно связана с действительной жизнью, поэтому она часто является в виде публицистики" [2]. Почти у всех русских мыслителей, даже у тех, которые склонны к мистическим обобщениям, ощущается внутреннее стремление к неразрывности теории и практики, отвлеченной мысли и конкретной жизни. Все это носит в их творчестве целостный и устойчивый характер.

2 Лосев А.Ф. Русская философия // Век XX и мир. 1988. № 2. С. 39.

Четвертая особенность: в истории и современной действительности русскую мысль тревожит проблема "правды", ибо

131

в этом слове, как писал Н.К. Михайловский, сливаются в одно единое истина и справедливость. Правда заключается не в отдельных эмпирических сторонах жизни, не в решении какого-либо отдельно взятого социально-политического дела, а в синтетической целостности всех сторон реальности и всех движений человеческого духа.

Правда не тождественна истине. Она означает не столько совпадение представления и действительности, адекватный образ действительности, сколько нравственную основу жизни, духовную сущность бытия. Правда - это поиск святости, душевной чистоты, справедливости. Для русских мыслителей главное заключается не просто в познании и понимании, а в переживании. Известное спинозовское кредо "не плакать, не смеяться, а понимать" не удовлетворяло их ввиду его подчеркнутого рационализма. Правда для них - не только сфера разума, но и сердца.

Русские мыслители, начиная от Илариона до Соловьева и Флоренского, это искатели правды. Они хотят не только познать истину в рациональном смысле, а постичь главный религиозно-нравственный принцип мироздания, устранить ложь и неправду, преобразить жизнь, очиститься и спастись. Поэтому русская философия не удовлетворяется только той истиной, которая предлагается теоретическим научным познанием, так как последнее не вскрывает основы жизни и, следовательно, не достигает действительной истины. Правда ориентирована на жизненно-интуитивное постижение бытия в сочувствии и переживании. Для русских философов "правда" - это ключевое понятие, тайна и смысл бытия.

Пятой особенностью русской философии, которая подчеркивается исследователями ее истории, является отсутствие в ней оригинальных философских систем. Следует отметить, что западное философское творчество практически всегда стремится к построению системы. Оно не всегда ее достигает, но всегда движется к ней. Это в духе философии.

В отечественной философии, напротив, мы не найдем таких построений, как, например, в немецкой философии. В этом смысле у нас нет своего, русского, Гегеля. Это - недостаток отечественной философии, однако отсутствие системы не говорит об отсутствии философии. Русская духовная культура необычайно богата оригинальной, яркой и живой мыслью. Русская философия состоит как бы из двух частей: первая - это собственно философские труды и вторая - художественная литера

132

тура. Среди русских, как заметил А.Ф. Лосев, очень мало "чистых" философов. Они есть, они гениальны, но зачастую их приходится искать среди литераторов. Глубокие и самобытные философские идеи растворились в литературе. Художественная проза и поэзия стали подлинным кладезем русской философской мысли. В них осмысливались важнейшие философские проблемы. Возможно, причина здесь в неудовлетворенности односторонним рационализмом науки.

Русское мышление не чурается систематического и понятийного познания вообще, однако считает его недостаточным для получения полной и живой картины действительности. Для него характерен интуитивизм, который лучше всего достигается через образно-художественное восприятие.

Говоря о характере русской философской мысли, нельзя не отметить и такую ее особенность (во всяком случае, на отдельных этапах), как влияние на ее развитие западноевропейской философии. В XVIII в. Россия с горячим энтузиазмом начала осваивать западную культуру, что было стимулировано главным образом реформами Петра Великого. Хотя "усвоение" чужого наследия в значительной степени носило поверхностный характер, однако нельзя отрицать и положительное значение этого явления. Когда в России происходило становление подлинной национальной философии, свободной от религиозного давления, рядом, на Западе активно и разносторонне развивалась философская жизнь. Русские мыслители имели возможность принять это богатое теоретическое наследие, как бы сокращая долгий и нелегкий путь собственного восхождения к высотам философской мысли. В то же время подобное ученичество, подражание чужому стесняли свободу собственного творчества. Русской мысли с самого начала было свойственно стремление к внутреннему, интуитивному постижению сущего, его скрытых глубин, которое более всего постигается не посредством сведения его к логическим понятиям и определениям, а посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности. Для русской философской мысли чрезвычайно характерно сочетание чувственного, рационального и иррационального, интуитивного и мистического. Что же касается западноевропейской философии, ее основной принцип - рациональность (ratio). Рационализм, естественно, руководствуется только категориями разума, и все, что невозможно охватить силой разума, он отбрасывает. Таким образом, он не оставляет места для других форм философствования. Именно по этой причине отечественная философия не могла оставаться вечной ученицей Запада и вскоре освободилась из плена. Во второй половине XVIII - начале XIX в. она вышла на собственный путь развития.

133

ЛИТЕРАТУРА

Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. Ч. 2.

Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль Х-XVII вв. М., 1990.

Зепьковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1. Ч. 1.

Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.

Лосев А.Ф. Русская философия. Очерки истории. Свердловск, 1991.

Новиков А.И. История русской философии. СПб., 1998.

Солнцев Н.В. Русская философия: Имена. Учения. Теизм. М., 2001.

Становление философской мысли в Киевской Руси. М., 1984.

Франк С.Л. Сущность и ведущие мотивы русской философии // Философские науки. 1990. № 5. Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем состоит суть полемики о времени возникнoвения русской философии?

2. Каково содержание двух" основных периодов становления русской философии?

3. Как можно охарактеризовать влияние исторических условий средневековой Руси на развитие философской мысли?

4. Каковы основные источники русской философской мысли?

5. В чем самобытность и особенности русской философии?

Глава 6

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XVIII-XIX вв.

1. Философия русского Просвещения

Русская философия XVIII-XIX вв. составляет важнейший элемент национального сознания россиян. В ней раскрывается богатство и своеобразие русского философского мышления. Ее становление и развитие, специфику и основные черты следует искать в динамике бытия России, в реальных процессах важнейшей эпохи нашего исторического прошлого, в духовной культуре страны.

XVIII в. расставил заметные вехи во всех сферах общественной жизни. По законам преемственности они еще долго служили точкой отсчета в последующих начинаниях.

В политической стратегии были поставлены и успешно решались цели укрепления абсолютизма и европеизации России. Огромным изменениям подверглась правовая сфера. И Петр I, и Екатерина II ставили целью в этой области полностью изменить устаревшее законодательство и много работали над этим. Наиболее заметными явлениями здесь стали "Духовный регламент" Петра, написанный Ф. Прокоповичем, подчинявший религиозную власть светской, и "Наказ" Екатерины.

В экономике, несмотря на постоянное тормозящее действие крепостного права, на новых основах сформировался российский рынок, что имело далеко идущие последствия для страны.

Произошло оздоровление религиозной жизни. Этому способствовали жесткие меры Петра по устранению раскола, учреждение Святейшего Синода и ликвидация патриаршества в 1721 г., что пресекало двоевластие путем подчинения государству религиозной власти. В то же время влияние западной просветительской идеологии также не могло не сказаться на внутрирелигиозной жизни. Элементы просветительства целенаправленно или помимо воли проникали в теологию и религиозную философию.

Оживление духовной жизни особенно ярко проявилось в расцвете философской науки. Такой расцвет России принесло Просвещение, которое в то время стало основным идейным течением в Западной Европе. Благодаря петровской переориентации страны на западный путь развития идеи Просвещения широким потоком хлынули в Россию и достаточно органично прививались на русской почве, прежде всего в среде интелли

135

генции. Это стало возможным благодаря относительному обособлению философии от религии и становлению ее как самостоятельной системы знания. Реформы Петра превратили церковь из носительницы глобальной идеологии в один из институтов политической жизни. Именно политической, ибо церковь в том состоянии, в каком она оказалась после реформ, была призвана и вынуждена решать своими религиозными средствами прежде всего политические задачи. Что же касается идеологии, то "свято место пусто не бывает": это место постепенно, можно сказать нелегальным путем (при Екатерине II полулегально), заняла идеология Просвещения.

Просветительская философия ярко проявляется в этот период в учениях российских философов самых различных, порой противоположных направлений.

Одним из основных способов "обхода" теологических догм стал деизм. С одной стороны, он позволял избежать обвинений в атеизме, ибо православную идеологию официально никто не отменял, более того, никто не мог отменить сложившуюся систему религиозного воспитания и вековые традиции. С другой стороны, деизм развязывал руки для свободного философствования после того, как "Богу уже отдано Богово". Наиболее ярко это проявилось в творчестве М.В. Ломоносова и А.Н. Радищева, хотя нередко наблюдается и у других философов.

Секуляризация философии, как любое сложное явление, конечно, имела и свою оборотную сторону. Религию принято (хотя и не всегда правомерно) отождествлять с духовными аспектами бытия. Поэтому при освобождении от религии всегда имеется опасность "выплеснуть с водой ребенка" "освободиться" от духовного, впасть в приземленность, натурализм и вульгарный материализм. Такие тенденции существовали и в XVIII в. в России, но на их пути встала сильная просветительская гуманистическая традиция в российской философии этого времени. Более определенно она проявилась в XIX в.

Освобождение мысли позволило самореализоваться многим образованным людям. Официально и стихийно создаются многочисленные общества, кружки, собрания, где происходит свободный обмен мнениями, дискутируются острые вопросы общественной жизни, формируются многообразные философские направления. Даже при Петре I существует "ученая дружина", в которую входят такие знаменитые мыслители XVIII в., как Феофан Прокопович, Василий Татищев, Антиох Кантемир.

136

Следует все же предостеречь читателя от идеализации духовных достижений XVIII в.: не надо забывать, что за ним последовал век XIX, век подлинного ренессанса России, высших ее достижений во всей ее истории, имевших и имеющих общемировое значение, ставших общечеловеческой классикой. XVIII в. в этом смысле имеет самостоятельную, но несопоставимую ценность и может рассматриваться как заложение основ для расцвета российской духовности.

Базовая, типичная черта любого Просвещения, без которой оно просто немыслимо, - гуманизм. Но в России он представлял собой, к сожалению, не объединяющую общество тенденцию, а поле борьбы, поскольку отношение к освобождению крестьян - а именно здесь основной пафос российского гуманизма - оказалось диаметрально противоположным у разных философских течений. Внимание к проблеме человека, его освобождения неизбежно порождает антропологизм, который делает единичного человека точкой отсчета философских систем. На Западе антропологизм нашел высшее выражение в теориях Фейербаха; у нас подобным компендиумом в XVIII в. следует, видимо, считать работы Радищева.

Развитие на Западе естественно-научных теорий вызвало в России пристальное внимание к сенсуализму и натурализму вообще. Почти все российские просветители, в том числе и религиозные, отдали дань этим направлениям, особенно если учесть, что в России XVIII в. естественно-научные изыскания достигли впечатляющих результатов - речь прежде всего идет о М.В. Ломоносове. Такое внимание определялось стремлением понять естественные корни духовности человека, найти синтез естественно-научных и гуманитарных знаний. Оно же порождало крайности в виде утилитаризма и прагматизма. В частности, в этом духе с позиций теории "разумного эгоизма" трактовались благородные, хотя и идеалистические западные теории "естественного права" и "общественного договора". Алгоритм естественно-научного обоснования гуманитарной проблематики оказался в России очень живучим. Это заметно и в философии XVIII в., но особенно ярко проявилось в философском антропологизме Н.Г. Чернышевского.

Еще одной особенностью Просвещения XVIII в. в России является сильное религиозное направление внутри него. Российское самодержавие, претендующее на то, чтобы насаждать Просвещение "сверху", естественно, ради этого не могло пойти на отрицание религии и церкви, свойственное многим направлени

137

ям западного Просвещения, в частности Вольтеру и Дидро, которые были кумирами Екатерины II. Православие хотя и было низведено до роли "служанки политики", все же имело огромное влияние в стране и поддерживалось государством. С другой стороны, в России, православной стране, имеющей корни в религиозной философии Востока, были сильны традиции философствования в рамках религии. Кроме того, православной теологии было свойственно достаточно уважительное отношение к науке, а века сосуществования теологии и философии в России не могли не привести к их относительной толерантности. Отдадим должное "прогрессивности" российских теологов: в своих охранительных системах они использовали просветительские идеи и идеалы, что сделало их взгляды если не прогрессивными, то по крайней мере современными.

Завершая краткую характеристику Просвещения в России, необходимо со всей определенностью подчеркнуть: просветительская направленность есть обязательная составляющая и объединяющая черта всех направлений философствования XVIII в. в России, включая религиозные. Другими специфическими чертами этого периода, на наш взгляд, были антропологизм и стремление подвести естественно-научное обоснование под философские построения. Обзор философских направлений и взглядов их представителей в XVIII в. целесообразно разделить на две части, соответствующие эпохам Петра I (первая половина века) и Екатерины II (вторая половина). Это не формальное деление: пафос петровских реформ заключался в приобщении России к западной цивилизации; екатерининские времена, особенно после восстания Пугачева, наиболее точно характеризуются идеологической борьбой по поводу проблемы крепостного права. Эта разнонаправленность не могла не отразиться на философии.

Наиболее яркое выражение новые научно-философские идеи петровских времен получили в кружке Феофана Прокоповича (называемом "ученой дружиной" Петра I), в который входили В.Н. Татищев, А.Д. Кантемир, A.M. Черкасский, И.Ю. Трубецкой и др. На собраниях кружка обосновывался приоритет светской власти над духовной, говорилось о необходимости размежевания науки и религии, обсуждалась идея светской философии, свободной от опеки теологии.

Вторая половина века характеризуется более резким размежеванием философских направлений. Этому способствовали демократизм Екатерины II в начале ее правления и обострение

138

проблемы крепостного права. Можно выделить собственно просветительское направление (Д.С. Аничков, М.Т. Болотов, С.Е. Десницкий, Я.П. Козельский, Н.И. Новиков, А.Я. Поленов, И.А. Третьяков) - дворянско-либеральная оппозиция, в основе которой лежала антикрепостническая идеология; патриархально-консервативное направление (виднейший представитель М.М. Щербатов) с его враждебностью западничеству и сетованиями о повреждении нравов и забвении традиций; радикально-демократическое, представленное революционным гуманизмом А.Н. Радищева; материалистическое, имевшее базу в естественно-научных прозрениях М.В. Ломоносова, и религиозно-просветительское (А. Байбаков, П. Величковский, Тихон Задонский, Г. Конисский, митрополит Платон). Излишне говорить, что такое деление весьма условно. И не только потому, что все эти философы мыслят оригинально и не образуют философских партий или что направление порой представлено одной фигурой. Важно и то, что они не исчерпывают всего спектра философской мысли XVIII в. - например, особняком стоит такое значительное явление, как этико-философские взгляды Г. Сковороды; трудно "расквартировать" при таком делении масонов; линия материализма (В. Татищев - М. Ломоносов - А. Радищев) прослеживается отнюдь не только во второй половине века и затрагивает другие направления.

2. Русский материализм: М.В. Ломоносов, А.Н. Радищев

Начало материалистической традиции в русской философии положил М.В. Ломоносов. В силу своих пристрастий и склада ума в философских размышлениях Ломоносов ограничивался в основном проблемами онтологии. Однако отдельные гносеологические идеи, которые можно найти в его творчестве, представляют значительный интерес. Началом знания он считал чувственное восприятие, которое перерабатывается затем разумом в понятия и идеи. "Идеями называются представления вещей или действий в уме нашем..." Сами идеи он делил на простые и сложные. Первые состоят из одного представления, вторые - из двух или многих между собою соединенных. Вместе с тем он видел ограниченность опытного знания, когда оно не подкрепляется рациональным обобщением, теоретическими выводами.

В своей философской позиции он деист, исповедующий теорию двойственной истины. Его привлекала методология древних "отцов церкви" - каппадокийцев, строго различавших творение и Творца, Бога и природу.

139

В духе ренессансных взглядов Ломоносов писал, что человечество имеет две книги - природу и Священное Писание. При этом он разделяет компетенции науки и религии: "Не здраво рассудителен математик, если он хочет Божескую волю вымерять циркулом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по Псалтири научиться можно астрономии или химии".

Центральный пункт мировоззрения Ломоносова - атомно-молекулярная гипотеза. Он считал, что материя есть то, из чего состоит тело и от чего зависит его сущность, что все тела состоят из материи и формы, последняя зависит от первой. Материя понимается им как атомы, состоящие из них тела и заполняющий промежутки между частицами вещества эфир. Понятие эфира должно объяснить сущность и передачу тепла, света, электричества и тяготения. Материю он характеризует как протяженное, непроницаемое, делимое на нечувствительные части. Протяженность - фундаментальное свойство тела, без которого оно не существует. Протяженность выражает пространственные свойства вещей. Непроницаемость означает, по Ломоносову, что данная точка пространства может быть занята лишь одной частицей материи.

Кроме указанных свойств материи Ломоносов говорил о силе инерции и движении: природа тел состоит в движении, и, следовательно, тела определяются движением. Источниками движения являются внешние факторы. Никакого движения не может произойти естественным образом в теле, если это тело не будет побуждено к движению другим телом. Движение Ломоносов разделял на внешнее и внутреннее, движение макротел и элементарных частиц, атомов. Мельчайшие частицы, по Ломоносову, находятся в движении трех видов: вращательном, колебательном и поступательном. Важное теоретическое значение имело объяснение тепловых явлений: теплота тел состоит во внутреннем их движении вследствие вращения частиц и взаимного трения их поверхностей.

Ломоносов сформулировал закон сохранения материи и движения: "Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что, сколько у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому, так, ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте; сколько часов положит кто на бдение, столько ж сну отнимет. Сей всеобщий естественный за

140

кон простирается и в самые правила движения, ибо тело, движущее своею силою другое, столько же оные у себя теряет, столько сообщает другому, которое от него движение получает".

В противовес догме о неизменности созданного Богом мира Ломоносов говорит о постоянном изменении природы: "Твердо помнить должно, что видимые телесные на земле вещи и весь мир не в таком состоянии были сначала от создания, как ныне находим, но великие происходили в них перемены, что показывает история и древняя география".

Великий ученый не обходит вниманием проблему первичных и вторичных качеств: "Натуральные вещи рассматривая, двоякого рода свойства в них находим... Первого суть величина, вид, движение и положение целой вещи; второго - цвет, вкус, запах, лекарственные силы и прочие... Первые чрез геометрию точно размерить и чрез механику определить можно; при других такой потребности просто употребить нельзя..." Таким образом, утверждается объективный характер тех и других качеств; они проявляются в связях и взаимодействиях предметов. Изменение качества всегда означает прибавление или убавление материи.

Представление Ломоносова об атомарном строении тел, объяснение первичных и вторичных качеств из специфики и характера движения физических тел свидетельствуют о том, что он исходил из признания материального единства мира.

Просветительская идеология нашла, может быть, наиболее яркое свое выражение в творчестве А.Н. Радищева. Но этот исключительно самобытный мыслитель и писатель не ограничивался идеями просветительства. В его трудах отчетливо просматриваются этическая струя, антропологическая линия и, как доминанта, гуманизм, боль за простого человека, за его бедственное положение. Отличительными чертами его произведений являются патетичность, эмоциональная окрашенность, интеллигентность мышления. Одной из важнейших черт его мировоззрения можно считать материалистические взгляды, идущие от гуманизма и антропологических представлений. Радищева традиционно считают продолжателем материалистической линии Ломоносова в российской философии.

Основной философский труд Радищева - "О человеке, его смертности и бессмертии" (написан в ссылке в Илимске). В этой работе используется любопытный прием: в первых двух частях доказывается, что бессмертие души не что иное, как

141

воображение, пустая мечта, а в двух последующих изложены религиозно-идеалистические представления о душе в пользу ее бессмертия. Радищев систематизировал и сопоставил типичные известные ему аргументы в защиту противоположных точек зрения.

В первой половине работы Радищев говорит, что судьей в этом споре должен быть опыт. Чисто умозрительный способ рассуждений не может дать достоверного знания. С точки зрения материализма душа является свойством, "произведением" материи. Нельзя допускать существования души до рождения человека. Душа возникает в процессе развития телесной организации. Становление умственных сил человека вызвано возмужанием всего организма. Сознание возникает и развивается на основе телесного органа - мозга, нервной системы и чувственных каналов. Материя в своих высших формах способна мыслить.

Жизнь, чувствование и мысль - способы существования и проявления особым образом "сложенной" материи. Когда же данный ее состав распадается на отдельные элементы, разрушается "мысленный" орган, исчезает душа, которая смертна. Под действием каких сил складываются мыслительная способность и содержание мышления? Человек - существо "подражающее", т.е. воспринимающее воздействия внешней среды. Отсюда, делает вывод Радищев, содержание мышления в конечном счете определяется внешним материальным миром.

Мышление человека изменяется с его возрастом. С развитием организма развивается и крепнет мышление. Время расцвета человека в физическом отношении - время наивысшего расцвета его умственных сил. Когда тело дряхлеет, притупляется и "мысленность". К тому же на способность мышления оказывают влияние болезнь, голод, усталость.

Есть еще и "общественные причины", определяющие развитие мышления целых народов, - климатические, природные условия, жизненные потребности. Итоговый вывод Радищева: "Если мозг и глава нужны для мысления, нервы для чувствования, то как столь безрассудно мечтать, что без них душа действовать может? Как может она быть, когда она их произведение, а они к разрушению осуждены?"

Во второй половине работы Радищев приводит доводы идеалистов, в основном используя аргументацию вольфианства. Первый основной аргумент заключается в том, что душа - это простая неделимая субстанция. Отсюда делается вывод о ее неразложимости, а потому неуничтожимости.

142

Однако вывод о бессмертии души, как считает Радищев, научно недоказуем. Если материалистические аргументы основываются на реальных фактах, то идеализм устремляется здесь в гадательную область. Но хотя бессмертие души научно недоказуемо, Радищев считает возможным верить в него.

В онтологии Радищев целиком стоит на позиции материализма, считая, что бытие вещей независимо от силы познания о них и существует само по себе. Главные свойства материи - движение, пространство, время. Причина движения в самой материи. Присущее материи движение дает начало каждому явлению, вызывает в нем изменения и, наконец, разрушает его. Все вещи существуют во времени и пространстве. Радищев не согласен с Ньютоном, допускавшим пустое пространство. Но иногда Радищев высказывает суждения в духе деизма, говоря о Боге как первопричине мира:

Закон незыблемый поставил Всеотец,

Чтоб обновление из недр премен рождалось,

Чтоб все крушением в природе обновлялось,

Чтоб смерть давала жизнь и жизнь давала смерть.

В гносеологии Радищев стоит на позиции сенсуализма. Познание начинается чувствами и переходит к мышлению. Душа появившегося на свет ребенка "чистая доска", готовая к восприятию впечатлений. Эти впечатления - материал для последующих суждений и понятий. Мышление находит связи, отношения вещей, их законы и причины. Мышление не тождественно ощущениям, оно познает такие отношения, которые не могут непосредственно восприниматься органами чувств. Мышление основывается на чувственных данных, с другой стороны, разум делает чувства человека изощреннее и тоньше.

В этике Радищев исходил из признания общественной природы человека. Нравственные представления зависят от законов. Но существует глубокое противоречие между истинной нравственностью, добродетелью и действующими законами. Господствующая социальная система губительно действует на нравственную жизнь общества. Основа нравственной жизни человека - интерес, личная заинтересованность. Если, например, нет личной заинтересованности в труде, то отношение к работе безразлично, а это морально разлагает людей, порождает лень, апатию. Наоборот, когда человек заинтересован, он старается сделать все хорошо, в нем раскрываются лучшие нравственные черты.

143

Радищев считал, что человек от природы не добр и не зол, а обстоятельства формируют его определенным образом. Человек должен быть умерен в проявлении своих страстей: и излишество, и подавление страстей гибельны для человека. Воспитание облагораживает и смягчает страсти. Задача воспитателя - сформировать гражданина, которого волнуют судьбы общества и своих сограждан. Каждый человек должен стремиться стать истинным сыном отечества. Этого великого имени недостойны светские щеголи, люди, жаждущие чинов, богатства, власти и т.д. Истинный сын отечества руководствуется понятиями чести, благородства.

По отношению к искусству Радищев считает, что у человека есть природное стремление "к прекрасному, величественному, высокому". Стремление человека к совершенству, к прекрасному является активной творческой силой. Он говорит об общественно-воспитательной функции искусства, о важности эстетического воспитания. Прекрасное в человеке - единство нравственной и физической красоты, а все украшения уродуют тело вместо усугубления его красоты.

Зададимся в заключение вопросом: чем же был XVIII в. в широкой исторической перспективе для России, ее исторических судеб, для истории философии? Ответ нам представляется следующим.

# Прежде всего он являет собою еще один пример перехода от Средневековья к Новому времени. События XVIII в. в России демонстрируют историческую закономерность этого феномена и обогащают опыт такого перехода.

# XVIII в. стал веком зарождения капитализма в России. Это был опыт насильственного введения закономерного феномена общественного развития на неподготовленную почву. Если же посмотреть еще шире, то можно говорить о том, что он стоит в ряду других российских примеров экспериментирования над своим народом.

# В XVIII в. Россия сделала решительный шаг в сторону Запада, сделала выбор в пользу европейского пути развития. Однако многовековая ориентация на восточные менталитет, традиции, религию (византийская ветвь православия) не могла измениться автоматически. Наложение восточного менталитета на западные духовные ценности обогатило обе эти ветви, позволило смотреть на любое явление с разных сторон, создавало стереоэффект исторического видения.

144

# Формируется новый алгоритм российской философской традиции. Появляется секуляризированная философия на почве непрекращающейся борьбы идей в раздираемом глубокими противоречиями российском обществе. Философы активно участвуют в политике, причем в разных лагерях. Отсюда накапливается опыт соединения в новой российской философии социального, политического и духовного, рельефно проявляется ее практическая, порой прагматическая направленность.

# В истории русской философии встречаются фигуры прогрессивных религиозных мыслителей, но речь чаще всего идет о прогрессивности их светских позиций или их собственно религиозные идеи выходят за рамки религиозной догматики. Обращение самой этой догматики лицом к Просвещению, восприятие и использование ортодоксальными религиозными философами просветительских идей, ориентация на человека как стратегическую цель религиозного вероучения - важный вклад России в опыт прогрессивных религиозных исканий, пример взаимной толерантности светского и религиозного.

# Наконец, XVIII в. в России подготовил почву для невиданного в истории страны духовного взлета в XIX в., для отмены крепостного права и окончательного перехода к капитализму. Изучая российскую философию XIX в., не следует забывать, что это плоды с древа познания, корни которого уходят в век российского Просвещения.

3. Западники и славянофилы

Первыми представителями "органической русской философии" были западники и славянофилы.

К западникам относятся П.Л. Чаадаев, А.Л. Герцен, Т.М. Грановский, Н.Г. Чернышевский, В. П. Боткин и др.

Основная идея западников заключается в признании европейской культуры последним словом мировой цивилизации, необходимости полного культурного воссоединения с Западом, использования опыта его развития для процветания России.

Особое место в русской философии XIX в. вообще, в западничестве в частности занимает П.Я. Чаадаев, мыслитель, сделавший первый шаг в самостоятельном философском творчестве в России XIX столетия, положивший начало идеям западников. Свое философское миропонимание он излагает в "Философических письмах" и в работе "Апология сумасшедшего".

145

Философское восприятие мира Чаадаевым носит объективно-идеалистический, религиозный характер.

Основное место в философском творчестве Чаадаева занимает проблема философии истории и человека. Он интересуется не внешним проявлением исторического процесса, а его высшим смыслом. Чаадаев подчеркивает, что история осуществляется божественной волей, которая и определяет направленность развития рода человеческого. Общественный прогресс отражает преемственность идей божественного разума, и история должна реализовать эти идеи. Ход истории направлен к царству Божию как выражению совершенного строя на Земле. В этом проявляется действие Промысла и действие божественной силы, направляющей ход истории. Церковь осуществляет в истории задания Бога и подчиняет внешнее историческое бытие идее царства Божия и тем самым вводит людей в тайну времени, приобщая их к священной стороне в истории. Этим определяется взаимосвязь исторического бытия и христианства.

Все это показывает, что, по мнению Чаадаева, основой философии истории является провиденциализм, вера в силу божественного промысла в развитии исторического процесса. Важно отметить, что провиденциализм не достигает у него абсолютности и крайности. Вера в силу божественного промысла у Чаадаева не отвергает, а, напротив, подчеркивает и утверждает роль и значимость человека в историческом процессе, свободы и ответственности в деятельности людей. Все это находит выражение в антропологии Чаадаева.

Представляют интерес политические взгляды Чаадаева. Резко критикуя крепостничество, превращающее в ничто самые благородные усилия и великодушные порывы человека, Чаадаев размышляет об установлении новых отношений между людьми. По его мнению, в основе этих отношений должны быть отсутствие социального неравенства и социальной розни, сближение людей и народов, принципы гуманности и справедливости.

Неоднозначна его оценка России: признается ее отсталость и подчеркивается ее историческая предназначенность. Чаадаев характеризует Россию как крайне отсталую страну, которой нечем гордиться и народ которой исторически ничтожен и никак не влиял на историю человечества. Отсталость России, по его мнению, обусловлена тем, что Провидение исключило ее из своего благодетельного действия, предоставив народы России самим себе, не заботясь об их судьбе.

146

Стремясь понять причину такого невнимания, Чаадаев предполагает, что в самом факте русской отсталости есть какой-то высший смысл, что она предопределена Провидением. Поэтому отсталость нельзя ставить в упрек России, ибо ее предназначением является выполнение высокой миссии, "всечеловеческого дела": дать решение исторических задач, стоящих перед миром. По мнению Чаадаева, Провидение создало народ России слишком великим, далеким от эгоизма и призвало его решить большую часть социальных проблем и ответить на важнейшие вопросы, волнующие человечество.

По-своему понимал Чаадаев и вопрос о сближении России и Запада. Он видел в этом сближении не механическое заимствование западноевропейского опыта, а объединение на общей христианской основе, требующей реформации, обновления православия. Это обновление Чаадаев видел не в подчинении православия католицизму, а именно в обновлении, освобождении от застывших догм и придании религиозной вере жизненности и активности, чтобы она могла способствовать обновлению всех сторон и форм жизни. Эта идея Чаадаева позже была глубоко разработана виднейшим представителем славянофильства А. Хомяковым.

Итак, значимость Чаадаева в развитии философской мысли России XIX в. заключается не только в том, что он положил начало философии западничества, определив основные его контуры.

В дальнейшем идеи Чаадаева развивались такими яркими представителями западничества, как Н.В. Станкевич, А.И. Герцен, В.М. Боткин, Н.Г. Чернышевский, Т.М. Грановский и др. [1]

1 См.: Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.

Второе направление в русской философии первой половины XIX в. славянофильство. О сторонниках этого направления сложилось устойчивое представление как о представителях либерального дворянства, провозглашающих особое историческое предназначение России, особые пути развития ее культуры и духовной жизни. Такое одностороннее толкование славянофильства нередко приводило к тому, что это направление трактовалось как реакционное или, в лучшем случае, как консервативное, отсталое. Подобная оценка далека от истины. Славянофилы действительно противопоставляли Восток Западу, оставаясь в своих философских, религиозных историко-фило

147

софских воззрениях на русской почве. Но противопоставление Западу проявлялось у них не в огульном отрицании его достижений, не в замшелом национализме. Напротив, славянофилы признавали и высоко ценили достоинства западноевропейской культуры, философии, духовной жизни в целом. Они творчески восприняли философию Шеллинга, Гегеля, стремились использовать их идеи.

Славянофилы отрицали и не воспринимали негативные стороны западной цивилизации: социальные антагонизмы, крайний индивидуализм и меркантильность, излишнюю рациональность и т.п. Истинное противостояние славянофильства Западу заключалось в различном подходе к пониманию основ, "начал" русской и западноевропейской жизни. Славянофилы исходили из убеждения, что русский народ должен обладать самобытными духовными ценностями, а не воспринимать огульно и пассивно духовную продукцию Запада. И это мнение сохраняет свою актуальность и поныне.

В развитии славянофильства особую роль сыграли И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин. Многообразие их взглядов объединяет общая позиция: признание основополагающего значения православия, рассмотрение веры как источника истинных знаний. В основе философского мировоззрения славянофильства лежит церковное сознание, выяснение сущности церкви. Наиболее полно эта основа раскрыта А.С. Хомяковым. Церковь для него не является системой или организацией, учреждением. Он воспринимает Церковь как живой, духовный организм, воплощающий в себе истину и любовь, как духовное единство людей, находящих в ней более совершенную, благодарную жизнь, чем вне ее. Основным принципом Церкви является органическое, естественное, а не принудительное единение людей на общей духовной основе: бескорыстной любви к Христу.

Этот принцип Хомяков выразил в понятии "соборность", ставшим одной из основных категорий русской философии. Соборность трактуется им как "единство во множестве", в котором можно выделить составляющие его элементы. Не монолит, а именно единство, единение, имеющее связующее духовное начало. Причем соборность не означает абсолютного единства, неотличимости его членов друг от друга. Напротив, она сохраняет автономность Я. Соборное единение предполагает подчинение его членов целому, но это акт свободного единения, ибо лишь в сочетании со свободой единство становится соборным.

148

Мысли Хомякова о соборности получили признание и дальнейшее развитие в русской философской мысли. И это не случайно. Дело в том, что типичной особенностью русского философского мировоззрения является предубеждение против индивидуализма и приверженность к определенного рода духовной солидарности, которая не игнорирует личную свободу и индивидуальность, а, напротив, является их надежной основой. На Западе можно найти некоторые созвучия этому духовному принципу, но не более того. В западной философии приоритет отдается индивидуальному сознанию, Я. Оно рассматривается либо как единственный фундамент всего сущего, либо как самодостаточная и самоуправляющаяся, независимая от всего прочего сущность, которая в области духовного является последней опорой для конкретной реальности.

Русская философия, напротив, последнюю основу духовной жизни и духовного бытия видит в понятии "Мы", вкладывая в него конкретное содержание. Мы - это не объединение нескольких Я, не механический синтез Я и Ты, а их первичное, неразложимое единство, из которого изначально "произрастает" Я и благодаря которому оно только и возможно. Это опора и живой носитель Я, его глубочайший корень. Каждое Я содержится в Мы и наоборот, в каждом Я внутренне содержится Мы. При этом Я сохраняет своеобразие, свою свободу именно благодаря его органической связи с целым, с Мы. Вот это органическое духовное единение человеческого сообщества и выражает понятие соборности.

Учение о церкви и соборности легло в основу философской антропологии Хомякова. Он отрицательно относился к теории социальной среды французских мыслителей XVIII в., утверждавших, что среда оказывает решающее влияние на человека. Хомяков рассматривает социальную среду как совокупность случайностей, которые окружают человека и препятствуют полному проявлению присущих ему качеств. Столь же категорически отвергается им индивидуализм, отделяющий человека от других людей.

Рассматривая проблему человека, Хомяков поднимает сложный вопрос о трагизме человеческой жизни, истоки которого он видит в борьбе свободы и необходимости, двух противоположных начал, присущих природе человека. У одного типа людей, отмечает Хомяков, преобладает стремление к свободе, поиску свободы. Другой тип людей, напротив, воспринимает свободу как тяжкий дар и предпочитает подчиненность необхо

149

димости. Люди могут найти себя, обрести духовную свободу в церкви, но они постоянно уходят из нее, чтобы стать рабами природной и социальной необходимости. И это обусловливается не "страстями" людей, а утерей ими разума и "внутренней устроенности", утерей здоровой цельности духа. Восстановить эту целостность можно с помощью "цельного живого знания". Отсюда интерес Хомякова к проблемам гносеологии, стремление создать "соборную", "церковную" концепцию познания, обосновать единство веры и разума. Хомяков предлагает теорию религиозного "живого знания", согласно которой овладение истиной доступно церкви, а не индивидуальному сознанию. Ибо только "церковный разум", "совокупность мышлений", объединенных любовью к Богу, является органом познания полной истины.

Итак, западничество и славянофильство - две противоположные, но и вместе с тем взаимосвязанные тенденции в развитии русской философской мысли, наглядно показавшие самобытность и большой творческий потенциал русской философии XIX в.

4. Философские основы революционно-демократического движения

Одной из особенностей западничества является его неоднородность, отсутствие цельности, сосуществование в нем направлений, различающихся своими философскими основаниями и социально-политической ориентацией. Наряду с умеренным либерализмом в нем был революционно-демократический радикализм, философский материализм "соприкасался" с позициями философского идеализма, атеизм - с религиозным восприятием мира.

Революционно-демократические убеждения наиболее ярко проявились во взглядах таких западников, как А. Герцен, Н. Чернышевский, В. Белинский, Н. Огарев, Д. Писарев, Н. Добролюбов.

Особенность философии революционных демократов заключается в ее отчетливо выраженной социальной направленности. Ей присуща глубокая резкая критика крепостничества, стремление найти действенный путь его замены другим общественным строем. Она дала материалистическое решение ряда важнейших мировоззренческих проблем.

Решая онтологические проблемы, революционные демократы выделяют роль и значение философии. Они видят в ней мощный

150

инструмент познания действительности, подчеркивая, что ее содержанием должна быть природа, окружающая человека реальная жизнь. Задача философии помочь людям осмыслить пути совершенствования общества и самих себя, найти пути и средства устранения социального зла. Мир, изучаемый философией, объективен, несотворим, неуничтожим и состоит из разных форм движущейся материи.

Революционные демократы исходят из возможности познания человеком окружающего мира с помощью чувства и разума, выделяя при этом значение природы как исходного начала познания. Но они не сводили познание к пассивному восприятию субъектом окружающего его мира, что было свойственно материализму XVIII в. Напротив, ими всячески подчеркивается активность сознания, тот факт, что человек не только испытывает воздействие внешнего мира, но и сам может, опираясь на разум, изменять его. С помощью чувств и разума люди могут выработать верное представление о мире и самих себе. Революционные демократы отвергли идею о врожденном характере знания, считая, что оно формируется, вырабатывается людьми в процессе их взаимодействия с природой и с себе подобными существами. Постижение действительного знания представляет собой сложный процесс, в котором чувственное и рациональное не изолированы друг от друга, а находятся в единстве и взаимодействии.

Творчески подошли они и к решению проблемы истины. Так, Герцен утверждал, что содержание истинных знаний не должно противоречить действительности, что истина должна подтверждаться как мышлением, так и бытием. Чернышевский обосновал важное положение о конкретности истины, о том, что отвлеченных, абстрактных истин нет, что все нужно рассматривать с учетом обстоятельств, места и времени. Он приблизился к пониманию роли практики в качестве критерия истины, отмечал, что практика разоблачает обман не только в делах, но и в чувствах, мыслях. Однако подлинного научного объяснения содержания практики революционные демократы дать не смогли, рассматривая ее только как деятельность людей по "переработке природы".

Большое внимание уделили революционные демократы проблеме человека. Опираясь на антропологизм Фейербаха, они рассматривали человека как высший результат деятельности природы, считая, что без него природа является чем-то незавершенным, что человеческий мир не отделен стеной от мира природы, что сознание человека - высшая степень развития природы.

151

В формировании философских позиций революционного демократизма принимает непосредственное участие Чернышевский. Вслед за Герценом он подчеркивает важность научного подхода при философском анализе явлений природной и социальной действительности, используя при этом методы и достижения естественных наук. В работе "Антропологический принцип в философии" Чернышевский высказывает ряд положений, подтверждающих его материалистический взгляд на мир. Это - признание материи и таких ее общих свойств, как пространство, время, протяженность, диалектический характер ее развития и др. Однако в материалистической позиции Чернышевского заметны элементы биологизма, присущего материализму Фейербаха, а иногда и признаки вульгарного материализма.

В своих антропологических взглядах Чернышевский разделяет мысль Герцена о естественном происхождении человека, утверждает, что человека нужно рассматривать как одну "натуру", одно существо, т.е. как единство природного и социального. Но он идет дальше, подчеркивая важность не только биологической, но и социальной характеристики человека и отношений между людьми, отмечая, что мир человека есть мир социально-исторический, нравственно-свободный и положительно-деятельный. Тем самым был намечен путь преодоления абстрактного характера фейербаховского понимания человека.

Чернышевский подчеркивает веру в "чудодейственную" силу личности, защищает права человека на свободу и стремится найти путь, ведущий к его нравственному совершенствованию. Он провозглашает принцип "разумного эгоизма", согласно которому человек должен осознавать, что его личное счастье сочетается с общим благополучием, понимать, что свойственное каждому человеку естественное стремление к счастью реализуется, когда он сам борется со всем, что мешает счастью других.

Для революционных демократов в целом, для Чернышевского в частности характерен самостоятельный подход к оценке гегелевской диалектики. Они не отбросили ее, подобно Фейербаху, а сумели понять значимость идеи развития, заложенной в диалектике Гегеля как методе преобразования действительности, и дать философское обоснование необходимости революционно-демократических изменений в России.

152

Чернышевского вдохновляла мысль о коренном преобразовании социального строя. Он глубоко верил в русский общинный строй, в крестьянскую общину, как и другие представители революционного демократизма. Размышляя о судьбе русского народа, отождествляемого ими с крестьянством, революционные демократы выдвинули утопическую идею крестьянского социализма. Суть этой идеи заключается в том, что главным средством совершенствования общества станет крестьянская революция, которая ликвидирует крепостнический строй в России и откроет возможность, минуя капитализм, перейти к социалистическим формам общественной жизни. Причем ячейкой, из которой разовьется крестьянский социализм, будет сельская крестьянская община. Наиболее радикальный путь к воплощению этой идеи выразил Чернышевский своим призывом "К топору зовите Русь!"

Итак, продолжая традиции философского материализма, революционные демократы дали решение ряда онтологических и гносеологических проблем, оставаясь в целом под влиянием материализма Фейербаха. Преимущество их взглядов в том, что они в значительной степени преодолели пассивность, созерцательность прежнего материализма, сумев понять рациональный характер гегелевской диалектики, интерпретируя ее в духе материализма и сделав вывод о неизбежности прогрессивного развития общества и человека.

5. Философские идеи второй половины XIX в.

Идеи революционно-демократического движения получили развитие в философских и социально-политических концепциях народничества, основными идеологами которого были М.А. Бакунин, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский, П.Н. Ткачев. Общим принципом народничества является философский антропологизм и примат этики, вера в созидательные возможности человека, убеждение в необходимости свержения самодержавия революционным путем и организации нового общества на принципах крестьянской общины. Наиболее полно эти взгляды разработаны Лавровым и особенно Михайловским.

Центральной проблемой философии, по мнению народников, является проблема человека, его идеалов и осознания им своего нравственного долга. Человек рассматривается как разумная и свободная личность, которая осознает свою свободу и действует в соответствии со своими нравственными идеалами.

153

Не оспаривая в принципе значения специализации, разделения труда для прогресса в общественной жизни, народники основывают его прежде всего на развитии самосознания каждой личности, реализации ею всех своих возможностей, росте социальной солидарности. Общество, по их мнению, должно состоять из индивидуумов, способных к взаимопониманию, взаимоуважению и объединению усилий всех ради достижения общей справедливости и счастья.

Народники, особенно Бакунин, утверждали, что необходимым условием появления такого общества является отрицание старого, что социальное и экономическое освобождение достигается только путем отмены наследственной собственности, передачи земли общинам крестьян-тружеников, а фабрик ассоциациям рабочих. И это может быть осуществлено в результате крестьянской революции. Ибо русская деревенская община, основанная на совместном возделывании земли и общем пользовании продуктами труда, наименее "раздробленная" последствиями специализации и разделения труда, дает реальное основание предположить, что именно крестьянство способно совершить социальную революцию. Итогом такой революции будет новый тип общества - союз свободных общин.

Народники усилили радикализм революционно-демократического направления, сконцентрировав внимание на проблеме свободы личности и обосновании необходимости революционного преобразования общества. Идеи народничества оказали заметное влияние на социально-политическую жизнь России начала XX в.

В 1860-1870-е гг. появляется новое направление русской философии "почвенничество". Оно возрождает идеи славянофильства о самобытности и историческом предназначении России, особо подчеркивая, что ее дальнейшее развитие возможно лишь на основе осмысления народной жизни, погружения в глубину народности, в ее почву, в духовные народные начала. Общей чертой почвенников и славянофилов является религиозность, стремление выразить свое миропонимание в соответствии с православием, выявляющим и раскрывающим глубины русского духа.

Сторонники этого направления А.А. Григорьев, Н.Н. Страхов и особенно Ф.М. Достоевский продолжили и значительно углубили философский антропологизм и этический персонализм народничества.

Идеи философского антропологизма, противоречивость внутреннего духовного мира человека занимают центральное

154

место в творчестве Ф.М. Достоевского. Особенность его антропологизма в том, что он не ограничивается рассмотрением человека как высшего продукта природного мира. В центре внимания мыслителя духовный мир человека, его природа и характер, душевный склад, чувства и мысли человека, обнаружение внутренних "пружин этого мира", суть его противоречий. Человек для Достоевского - микрокосмос, центр бытия, духовное существо, загадка мировой жизни.

Исследуя духовный мир человека, Достоевский подчеркивает, что человеческая природа противоречива, иррациональна и крайне динамична. Покой, устойчивость свойственны лишь поверхностному пласту души человека. За устойчивым бытом и душевным благообразием человеческого существования скрыты бури, темные бездны "подполья". Полярность природы человека, столкновение скрытых в ней противоположностей, идущих до самой ее глубины, где царствует движение страстей, определяет причину движения природы человеческой, считает Достоевский.

Он исследует характер и процесс этого движения, раскрывает диалектику идей "подпольного человека", т.е. борьбу рациональных и иррациональных сил в его душе. Достоевский отмечает, что человек - существо проблематическое и загадочное, склонное постоянно доказывать себе, что он человек, а не "клавиша фортепиано".

Природу человека, считает писатель, нельзя полностью рационализировать, ибо ему свойственны индивидуализм, непомерное самолюбие, бунт против внешнего миропорядка. Он испытывает неискоренимую потребность в иррациональном, в свободе, в желании жить и действовать по своему собственному хотению, фантазии, капризу, "по своей глупой воле", а не по велению разума, общепринятых норм и выгод. Главное для человека поступать так, как хочется, независимо от того, к хорошему или плохому это может привести, ибо важно сохранение самого дорогого для него: его личности, индивидуальности. Ради этого человек способен на любые поступки, противоречащие здравому смыслу и совести.

Отсюда органическая связь проблемы человека с проблемой свободы, ибо сама сущность человека определяется жаждой свободы, желанием быть самим собой, стремлением утвердить свою независимость. Чтобы сохранить себя как личность, человек должен пройти через свободу, подчеркивает Достоевский. Но стремясь к свободе, люди не осознают ее сложности и про

155

тиворечивости. Жизненный путь есть путь раздвоения между свободой изначальной и свободой конечной. Первая - выбор добра и зла, определяющий его образ жизни. Это низшая свобода, ибо она иррациональна, зависит от чувства и настроения человека, от власти его страстей и своеволия. Вторая высшая, конечная свобода, свобода Добра, Бога, Разума. Подлинное освобождение человека, достижение им высшего духовного уровня возможны только при наличии такой свободы. Однако путь человека к ней мучителен и полон страданий. Он проходит через сомнения и переживания, раздвоение личности познанием на собственном опыте добра и зла, множество искушений, соблазнов, и прежде всего соблазна "вседозволенности", который значительно ослабляет нравственные устои в душе человека. Руководствуясь вседозволенностью, человек отступает от четкого выбора, его "тянет" в противоположные стороны, он как бы "раздваивается". Личность человека теряет свою целостность, раскалывается на два Я. В ней начинает выделяться и персонифицироваться другое Я, его внутреннее зло. И человек "гибнет как личность".

Вседозволенность превращает человека в раба своих страстей, он ставит себя выше Бога, воображает себя человеко-божеством, способным создать мир, более совершенный, чем созданный Богом. На деле же он творит мир, полный страданий и зла. Своеволие и бунт против мирового смысла, "человекобожество" закрывают сознанию человека путь к подлинной свободе. Стремление превзойти Бога в новом устройстве мира воплощается в идее всеобщего счастья и доброты, преодолении зла и страданий путем отказа от свободы, ибо для счастья людей необходимо успокоить их совесть, т.е. отнять у них свободу выбора. Это открывает возможность принудительного создания доброго и счастливого мира, пусть даже с применением насилия. Достоевский показывает, что следствием безграничного своеволия с его принудительной рациональностью будет безграничная власть необходимости, целесообразности, допускающих ради "счастья" людей любое насилие, "беспредельный деспотизм".

Достоевский глубоко раскрывает диалектичность свободы. Свобода может вознести человека на вершины нравственного совершенства, разбудить "ангельское начало" в нем. Но она же может дать простор темным, "демоническим" силам в душе человека, нести в себе хаос разрушения, "семя смерти", насилие, ссылаясь при этом на необходимость достижения счастья для

156

людей. Последнее обусловливается рационализацией свободы, отрывом ее от чувств и души человека. Когда свобода осознается только "голым разумом", она становится слепой, способной открыть путь злу, обнажить самые темные и низшие движения души человека, поставить его в зависимость от настроения и влечений, обречь на мучительные страдания. Противоречивость и трагизм свободы, по Достоевскому, в том, что в ней сосуществуют две опасности: свобода добра, предполагающая свободу зла, ибо добро не может быть принудительным, и свободу зла, которая ведет к перерождению свободы в злую необходимость. С другой стороны, отрицание свободы зла и утверждение абсолютной свободы добра ведет к ее перерождению в добрую необходимость и к отрицанию свободы. Возможность гибели свободы, вытекающая из противоречия свободы добра и свободы зла, доброго принуждения к злой свободе и заключается или в раскрепощении своеволия, или в принуждении к добру.

Реализация любой их этих возможностей определяется выбором человека, Достоевский пристально исследует проблему выбора. Человек по природе своей призван к чему-то великому, и поэтому его выбор предполагает огромную ответственность за свои поступки, за сохранение добра, за страдания чужие и свои. Он должен решить, сделать выбор: принять свободу, сопровождающуюся ответственностью и страданиями, или удовлетвориться жизнью без свободы, но благополучной и благоустроенной. Трудность выбора делает путь к свободе мучительным, страдальческим, трагическим. И нередко человек не выдерживает бремени ответственности и отрекается от выбора между добром и злом, от свободы. Он отказывается от свободы, предпочитая принудительное благополучие, основанное на принципе "муравейника". И лишь немногие из людей, подчеркивает Достоевский, способны взять на себя бремя ответственности за выбор и тем самым сохранить свободу. Наиболее верный путь к свободе, по его мнению, путь к Богочеловеку.

Достоевский утверждал, что человеку нельзя прожить без Бога, ибо в нем объединены природа божественная и природа человеческая. И даже в самом последнем человеке сохраняется образ и подобие Бога. Поэтому для приближения к Богочеловеку каждый должен сам, без всякого принуждения и насилия принять свободу высшую, т.е. добровольно встать на путь ответственности и страданий, принять Истину Бога. Только она ведет к Богочеловеку, в котором свобода человеческая соединяется со свободой божественной.

157

Свое видение человека и мира Достоевский в художественно-философской форме выразил в произведениях "Преступление и наказание", "Бесы", "Братья Карамазовы", "Идиот", "Записки из мертвого дома", "Записки из подполья" и др.

Отмечая новое, внесенное Достоевским в решение проблемы человека, можно выделить следующее. Достоевский не ограничивается признанием ценности человека. Он не только раскрыл и глубоко исследовал добро, любовь и страдание, присущие душе человека, но и обнажил "демоническую стихию" в человеке, его "подполье", "бессознательное". Тем самым было показано, что исследовать сущность человека, руководствуясь только простыми истинами типа "дважды два - четыре", нельзя, что здесь нужна не "арифметика", а "высшая математика". Достоевский доказал, что природу человека и общества невозможно полностью рационализировать, ибо всегда остается иррациональный остаток, что борьба рационального и иррационального, рассудочного и импульсивного, темного и светлого является источником жизни, гарантом того, что человек не превратится в "штифтик", а общество в "муравейник". Достоевский не только показал, что свобода человека есть его естественное свойство, но и раскрыл противоречивость и трагичность самой свободы, обнажил пагубность своеволия и человекобожества. Достоевский видит будущее человека и его свободы в Богочеловеке.

6. Русский космизм

Космизм, своеобразное направление в русской философской мысли конца XIX-XX вв., включает в себя философско-теологические (Н.Ф. Федоров, B.C. Соловьев), естественно-научные (В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский), художественные (Н.К. Рерих) представления и размышления о проблеме Космоса, о месте человека в нем, соотношении человека и космоса.

Здесь мы кратко остановимся только на учении Н.Ф. Федорова, давшего глубокую и оригинальную разработку идей русского космизма. В его философских взглядах переплетаются религиозно-христианский подход к пониманию основ бытия и стремление создать проект всемирного спасения - натурализм, фантастичность, мистицизм и реализм, мечтательность и научность, утопизм и действительность. И вместе с тем все его учение пронизывает вера в мощь разума, науки и творческие возможности человека. Все главные идеи Федорова изложены в его труде "Философия общего дела".

158

Исходным пунктом философии Федорова является определение главной задачи человека и человечества. Он видит ее в правильном понимании смысла жизни и цели, ради которой живет человек, а главное, в организации жизни в соответствии с этим смыслом и целью. Такая задача обусловливает "проективный" подход к истории, которая нуждается, по мнению Федорова, в отношении не безучастном, объективном, не сочувственном, а в проективном. Только в этом случае знания о смысле и цели жизни трансформируются в "проект лучшего дела" и в реализацию этого проекта. И философия должна стать активным проектом того, что должно быть, проектом всеобщего дела, а не ограничиваться пассивным, умозрительным объяснением сущего.

Он утверждает, что после искупления Христом первородного греха людей дальнейшее спасение их и окружающего мира целиком зависит от людей. Нам, людям, вручено дело спасения мира и себя. И это не является противопоставлением человеческого Божественному, отмечает Федоров, ибо после искупления Христа людям открылась возможность и способность сделаться орудием реализации Божественного плана.

Федоров убежден в наличии тесной связи всего происходящего на земле с процессами во Вселенной, в Космосе, считая, что деятельность человека не должна ограничиваться пределами земной планеты. Опираясь на силу разума, человек, может не только познавать Вселенную, но и населить все миры, упорядочить хаос, царящий в Космосе, сознательно управлять преобразованием всей природы, завершая тем самым предначертания Творца.

Однако для реализации этой возможности необходимо преодолеть людскую разобщенность и холодную отчужденность в отношениях живых людей и забвение усопших, преодолеть отсутствие братства, родственности между людьми. Причину этого отчуждения Федоров видит в том, что люди сосредоточены только на самих себе, подчеркивает несправедливость, "неправду" замыкания каждого в самом себе, отделение себя от живых и от умерших. Этим обусловлен призыв к людям: жить не для себя, ибо это эгоизм, и не для других, ибо это альтруизм, а со всеми и для всех.

Исходным пунктом "Философии общего дела" является учение о родстве. Федоров убежден, что родство лежит в основе жизни не только человеческой и мировой, но и в основе жизни самого Бога и является естественной божественной основой жизни. Родство есть общество сынов человеческих, помнящих

159

отцов. Братство, единство невозможны без сыновства, без связи поколений, каждое из которых помнит, чтит поколения предшествующие и опирается на их достижения. Он считает, что любовь к отцам, предкам, органически родовое, родственное составляет нравственное, высшее в человеке, то, что уподобляет его Святой Троице. Культ предков является, по утверждению Федорова, единственной истинной религией.

Таким образом, основой и движущей силой общего дела выступает родство как начало, имеющее свой прообраз в недрах Божественной Троицы, как стержень жизни общественной, мировой и божественной.

Религиозная основа идеи родства предопределила религиозность всей философии "общего дела". Федоров всемерно возвеличивает и пропагандирует преобразующую роль человека, вовлеченного в общее дело, внося в христианство активный антропологизм.

Для окончательного торжества общего дела человечества необходима победа над "последним врагом" человека - смертью. Федоров ставит и пытается решить проблему воскрешения, рассматривая ее как важнейшую. Жизнь, сохранение и развитие человечества рассматриваются им как высшая цель и благо. Он размышляет о проблеме преодоления смерти, воскрешения всех живших на земле, сохранения идейных трудов минувших поколений.

Проблему "воскрешения" Федоров решает в свете христианского учения о победе над смертью через воскресение в "будущей жизни", в которой человек обретает всю полноту своего бытия. Он верит в правду грядущего воскресения и непримирим к смерти. Но Федоров дает этому учению свою интерпретацию.

Процесс "воскрешения" он не трактует как непосредственное воскрешение каждого умершего человека. Полным воссозданием он считает не механическое "возрождение" умерших в их прежней материальной природе, а превращение их природы в принципиально другую, высшую самосозидаемую природу. Он понимал "воскрешение" как полноту жизни умственной, нравственной, художественной и путь к нему видел в соединении людей в общем деле. Через человека и его общую деятельность Бог воссоздает мир, воскрешает все погибшее, считает Федоров. В проблеме "воскрешения" Федоров сочетает как религиозные, так и научные аспекты. Активность человечества во всеобщем деле воскрешения анализируется им с религиозных позиций. Но конкретные пути и способы этой активности Федоров рассмат

160

ривает с естественно-научных, позитивно-технических позиций. При всех элементах утопичности и фантастичности учение о "воскрешении" пронизано одной идеей - идеей единства, взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего.

"Философия общего дела" Федорова, несмотря на религиозную оболочку, наличие элементов натурализма, наивности, фантастичности и мистицизма, содержит ряд прогрессивных идей. Это идеи преемственности поколений людей, сплоченных "общим делом" для решения жизненно важных задач; всеобщего братства, "родства" людей, бессмертия рода человеческого; веры в безграничные возможности разума и активности человека в регулировании слепых сил природы; бережного отношения человека к природе; значимости достижений науки и техники в освоении Космоса и утверждения возможности выхода человека в Космос; нравственной ответственности при использовании достижений научно-технического прогресса.

Таковы некоторые основные положения русского космизма, развитые в философии Федорова.

Итак, основные направления философской мысли России XIX в. подтверждают оригинальность постановки мировоззренческих проблем и оригинальность их решения русской философией, ее самобытность и самостоятельность.

ЛИТЕРАТУРА

Бердяев Н.А. О русской философии: В 2 ч. Свердловск, 1991.

Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991.

Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.

Лосев А.Ф. Русская философия. Очерки истории. М., 1991.

Русский космизм. М., 1993.

Хомяков А.С. Соч.: В 2 т. М., 1995.

Чаадаев П.Я. Соч. М., 1989.

Чернышевский Н.Г. Соч.: В 2 т. М., 1989.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы особенности русского просвещения?

2. В чем состоит преемственность российского материализма от Ломоносова к Радищеву?

3. Каково значение философии XVIII в. для дальнейшего развития отечественной философии?

4. Что общего и особенного во взглядах славянофилов и западников?

5. Что нового внесли революционеры-демократы в разработку проблем диалектики и социальной философии?

6. Что нового внес Ф.М. Достоевский в решение проблемы человека?

7. В чем состоит прогрессивный характер философии русского космизма?

Глава 7

РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ КОНЦА XIX - НАЧАЛА XX в.

1. Особенности формирования русской религиозной философии и ее основные идеи

В основе истории и духовного развития русского народа лежало христианское православие. Поэтому философия приобретает религиозный характер, что проявляется в русской философии в целом и ее религиозно-идеалистическом направлении в частности. Важнейшие философско-мировоззренческие проблемы по поводу понимания и толкования духовного и материального, веры и разума, смысла жизни, свободы, человека, смерти и бессмертия и другие были в поле зрения как философии, так и религии.

В статье "О характере русской религиозной мысли XIX века" Н. Бердяев отмечает, что оригинальная русская мысль проявилась как мысль историософическая, что она стремилась разгадать, что помыслил творец о России и каков путь и предназначение России и русского народа в мире [1].

1 См.: Бердяев Н.А. О русской философии. Свердловск, 1991. Т. 2. С. 5.

Особенностью русской религиозно-философской мысли является то, что ее носителями были не церковные иерархи, а свободные светские мыслители - А. Хомяков, И. Киреевский, Ф. Достоевский, Л. Толстой, Н. Федоров, В. Соловьев, Н. Бердяев, И. Ильин и др. Светская мысль формировала христианскую философию, не оглядываясь на авторитет иерархов официальной церкви и официального богословия.

Стремление осознать и осмыслить сущность православия, основой которого является свобода духа, вызвало потребность создать православную, христианскую философию. Ее фундамент закладывает Киреевский, определив задачи русской религиозной философии. Хомяков и последующие мыслители возводят на этом фундаменте "философское здание".

Русская религиозная философия возникает, имея перед собой опыт новой истории. Она не могла изолироваться от основных путей философского познания, от философской проблематики своего времени, от проблем, выдвинутых в европейской философской мысли XIX в. Наиболее полно эта проблематика разрабатывалась в классической немецкой идеалистической фи

162

лософии. Отсюда влияние немецкого идеализма на формирование философской и богословской мысли России XIX в. Однако русской религиозно-философской мысли, всем ее представителям было чуждо механическое следование в русле идеализма Фихте и Гегеля, Шеллинга и Канта. Напротив, она критично подошла к оценке их идей, творчески и самостоятельно решая сложнейшие философские проблемы.

Среди основных проблем русской религиозной философии конца XIX - начала XX в. можно выделить следующие.

Проблема христианской свободы, оригинальность решения которой в том, что свобода трактуется не как борьба за право индивида, а как свобода, реализуемая в соборной жизни, как ответственность во имя высшего достоинства и богоподобия человека.

Проблема соборности как духовного коллективизма, противостоящего авторитарности и индивидуализму и сохраняющего свободу личности, коллективизма, не знающего принуждения и внешнего авторитета. Проблема смысла жизни, смерти и воскрешения, соотношения тела и души, веры и разума человека, его активности и призвания. Мессианское предназначение России в мире, призыв к общему делу христианизации мира, к активности человека в сохранении преемственности поколений и устройстве мировой жизни, социальной и космической. Гуманизм как христианская человечность, диалектика человеческого и божественного в человеке, богочеловечество. Сущность христианства и признание возможности религиозного обновления, отношения христианства к миру, культуре, современности. Религиозная космология, рассматривающая человека как вершину и центр космической жизни, как микрокосм.

Сложность этих проблем и мотивов, органически вытекающих из православного типа христианства, определяет лицо русской религиозно-философской мысли. Конец XIX - начало XX в. выделяются мощным подъемом русской религиозной философии, ее духовным ренессансом. Она представлена такими мыслителями, как В. Соловьев, Н. Бердяев, В. Розанов, С.Л. Франк, И. Ильин, С. Булгаков, П. Флоренский, Л. Толстой, К. Леонтьев и др.

163

2. Философские и социально-этические взгляды B.C. Соловьева

B.C. Соловьев, один из наиболее ярких представителей религиозной философии конца XIX в., выделялся своим духовным универсализмом. Он был философом, поэтом, историком, публицистом, критиком. Вероятно, в силу этого Соловьев не создал философской системы типа гегелевской. Но он выдвинул и глубоко разработал ряд важных идей, совокупность которых значительно развила философско-религиозное мировоззрение в России. Эти идеи отражены в его работах "Кризис западной философии", "Критика отвлеченных начал", "Философские начала цельного знания", "Чтения о Богочеловечестве", "Теоретическая философия", "Оправдание добра", "Три разговора" и др.

Одна из ведущих тем его творчества - определение смысла и предназначения философии, а также проблема "цельного знания". Соловьев стремится определить место философии в духовной жизни человечества, выяснить ее значение и соотношение философского и религиозного миропониманий. Он отмечает, что западная философия с ее рационализмом, односторонней рассудочностью, приверженностью к отвлеченным началам впала в кризисное состояние. Для выхода из кризиса философия должна преодолеть отвлеченность.

Соловьев рассматривает философию как развивающееся знание, которое органически сочетается с другими сферами познания и в котором фиксируются различные формы бытия, деятельности человека и общества. Философия, считает Соловьев, призвана освободить человека от рабского подчинения природе, открывая ему идеальное царство, и от насилия со стороны духовных сил. Эта освобождающая деятельность философии основана на том, что человек никогда не удовлетворяется раз и навсегда данными границами, не хочет быть рабом никакой, даже самой высокой ограниченности. Философия, являясь вечным поиском достоверной истины и духовной свободы, делает самого человека человеком, осуществляет собственно человеческое начало в нем.

Для выполнения своего предназначения и преодоления отвлеченности философия, по мнению Соловьева, должна опираться на "цельное знание", универсальный синтез философии, науки и религии. Центральное место в этом синтезе занимает теология, ибо она определяет абсолютное содержание знания. Затем идет философия, придающая знанию рациональную форму, и, наконец, наука, обеспечивающая знание конкретным материалом.

164

Соловьев отмечает, что философия должна обладать относительной самостоятельностью, но только для того, чтобы вместе с наукой использовать свои возможности для достижения общей, главной цели познания, определяемой теологией, В процессе разработки идеи "цельного знания" Соловьев анализирует важные философские категории: "бытие", "сущность", "истина", "сущее" и др. Опираясь на идею "цельного знания", он приходит к понятию "цельная жизнь".

В его интерпретации "цельная жизнь" есть живое и подлинное общение с Абсолютом. И все частные формы и элементы жизни и знания станут необходимыми органами единой "цельной жизни", приобретут свое положительное значение и цену лишь после общения воли и ума людей с Вечным истинно сущим. "Цельная жизнь" трактуется им как "Царство Божие", но не как благодатное царство, данное свыше, а как окончательная фаза исторического развития. При этом он выдвигает на первое место тесную связь познания и этической сферы как необходимое условие преодоления "отвлеченного" характера философии.

Но он идет дальше простого сочетания теоретической и нравственных сфер. Соловьев стремится раскрыть религиозный смысл соединения теоретической и этической сфер, обосновать необходимость связи философии и веры. Он считает, что теоретическая потребность имеет частное значение, а высшая потребность человека приобретает чисто религиозный характер, ибо именно она определяет то, что выдвигается другими запросами духа. Поэтому целью истинной философии должно быть содействие в сфере знания перемещению центра человеческого бытия из ему данной природы в абсолютный мир. Так философия оказывается в прямом подчинении религиозной сфере.

Однако Соловьев не растворяет философию в религии, не отрицает важности свободного разумного мышления. Он лишь приближает к секулярному мышлению содержание христианской веры, настойчиво сближая философию и веру. Он стремился построить систему философии, соответствующую принципам христианства, восстановить мир между философией и верой, религиозно осмыслить и осветить путь философии. И в этом заключались его исходная философская установка, его влияние и основное дело.

165

Одна из основных идей Соловьева, идея Всеединства, определяет направленность всей его философии. Он отмечает, что все явления существуют только в отношении друг к другу, ибо они выступают как части целого. Но под целым Соловьев понимает не просто множество вещей, явлений, соединенных между собой, а Всеединство, существующее во всем и выступающее как начало всего, как Абсолют. Раскрывая смысл этого Абсолюта, Соловьев утверждает, что есть всеединое первоначало всего сущего, оно в своей реальной действительности, которую мы познаем нашим опытом, представляет духовный характер. И эта духовная действительность принадлежит первоначалу независимо от нашего сознания и первее его. Таким духовным первоначалом, стоящим выше всякого бытия и определяющим его собой, является "сверхсущее", т.е. Бог. Каждое из существ бытия обладает поэтому лишь относительной самостоятельностью, ибо они выступают как часть целого и имеют свое основание в высшем Абсолюте, в Боге. Бог есть "все во всем" и мир вне Бога не существует. Бог производит бытие и проявляется в нем, но не переходит в него полностью. Абсолют, Бог - это последняя основа всякого бытия, оно всеединое, т.е. заключающее в себе все. Абсолют непосредственно дан нам, но его нельзя вывести рациональным путем, доказать чисто логически.

В него можно лишь верить, ибо само существование божественного начала, по мнению Соловьева, может утверждаться только актом веры. В абсолютном Соловьев различает два начала, "два полюса". Первое - "становящееся Абсолютное", видимый мир, открывается разумом, доказывается рациональным путем. Этот видимый мир действителен, множествен и многообразен. Он полагается, создается Богом как его, Бога, "другое", чтобы иметь возможность проявить себя в нем. И в мире не может быть таких существ, которые имели бы основание своего бытия вне Бога. Все существа природного мира, по мнению Соловьева, имеют причины основания своего бытия в божественном мире, ибо сам мир создан Богом. И эволюция мира протекает как богоматериальный процесс, божественный по содержанию и материальный по форме. Началом этого эволюционного развития мира является акт божественной воли. Абсолютный божественный мир богаче видимого мира, ибо в нем есть "свой особенный, вечный мир", мир идеальный. Благодаря ему видимый мир постепенно избавляется от присущих ему несовершенств. И все новое в видимом мире - творение, предопределенное высшей целью. Абсолютное первоначало, Бог, от

166

крывается нам как идеальная действительность, т.е. собственно божественный мир, сфера вечных идей, а также как мир видимый, мир действительности и мир человека, обусловливающий связь мира - идеального, божественного, безусловного и реального, природного, условного, т.е. порожденного божественным миром. На этом пути Абсолют из единого становится всеединым. Бог воздействует на процесс всеединства через " посредника ", человека.

Важной идеей философского творчества Соловьева является идея Богочеловека. По мнению Соловьева, она неотделима от проблем человека и человечества. Между двумя абсолютными началами, т.е. Космосом, природой и Богом, находится человек как крошечная часть мирового целого, представляющая собой таинственный мир огромных и потенциально бесконечных сил. Причем человека он рассматривал, как и вся русская философия, не только как часть мирового целого, но и как представителя рода человеческого. А судьба и благо человека зависят от благополучия и судьбы человечества и спасения Мира.

Человек наделен самосознанием. Он является высшим звеном эволюции природы и обладает способностью знать цель космогонического процесса. Более того, он может продолжить дело Творения, осуществляя в своей жизни высшую целесообразность бытия. Человек в состоянии утверждать себя отдельно от Бога, вне его, осознавать себя внутри свободным, выше всякого внешнего, от него не зависящего начала, считать себя центром всего. Но это неизбежно порождает массу проблем. Прежде человек как духовный центр мироздания был близок к природе, понимал и любил ее и в силу этого мог управлять природой. Теперь, когда человек заявляет о своей самостоятельности и независимости от Бога, он "закрывает" от всего свою душу и оказывается в чуждом, враждебном для себя мире. Отступив от Бога, человек вынужден искать его, чтобы избавиться от этой враждебности. Постепенное одухотворение человека через внутреннее усвоение и развитие им божественного начала открывает путь к богочеловечеству. Человек становится естественным посредником, связующим звеном между Богом и бытием, между природой божеской и человеческой.

Выдвигая идею богочеловечества, Соловьев обосновывает свободу и активность человека и человечества. Он верит, что свободное раскрытие человеком своих сил и потенциала приведет к осуществлению Царства Божьего, которое нельзя реализовать путем принуждения и насилия, ибо к Богу возможно толь

167

ко свободное движение. Он особо подчеркивает активное выражение человеческого начала в богочеловечестве, не только рассматривая человека в качестве связующего звена, но и подчеркивая его активность.

Осуществление Царства Божьего зависит не только от Бога, но и от людей. Человечество должно не только принимать благодать и истину во Христе, но и осуществлять их в своей собственной и исторической жизни. Человек безусловно вечен, и не только в Боге, но и в самом себе, и каждое Я обладает своим качеством, отмечает Соловьев. Но человек вечен не как природное явление, а как носитель Бога. Действительно самостоятельной и содержательной личность человека делается тогда, когда утверждает себя, выступая как ипостась другого, высшего, Бога. В богочеловечестве коллективно должно произойти такое же соединение божественного и человеческого начал, какое индивидуально произошло в Богочеловеке - Христе, отмечает Соловьев. И человечество как целое, истинное, чистое и полное является высшей и всеобъемлющей формой и живой душой природы и Вселенной. Оно вечно соединено с Богом и соединяет с ним все, что есть. Мир и человечество - духовный организм, главой которого является Бог. Он проявляет себя в человечестве через человека как связующего звена между природным и божественным миром. Такова суть идеи богочеловечества.

С концепцией богочеловечества тесно коррелирует одна из наиболее сложных и наименее разработанных идей Соловьева - идея "Софии". По мнению Соловьева, всем существам мира свойственно неопределенное, инстинктивное стремление к всеобщему единству. Во всяком организме содержится два единства. С одной стороны, единство действующего начала, благодаря которому множественность элементов сводится им к себе как единому целому. Это всеединство воплощено в Боге. С другой стороны, единство как определенный образ этого единого начала, как осуществление идеи божественного единства. Это единство "произведенное", и оно воплощено в Софии. "София", по Соловьеву, - это "мировой разум", "душа мира", "божественная премудрость". "София" - это выражение творческого женственного начала, животворной силы Бога, которая проявляется в его способности создавать новое. Это персонифицированная, очеловеченная, божественная премудрость. София проявляется как живое духовное существо, обладающее всей полнотой сил и действий. В ней заключена объединяющая сила раздробленного мирового бытия.

168

Главное предназначение человечества заключается в том, чтобы воплотить в себе Софию, т.е. творческую энергию Бога. Воплощая Софию, божественную премудрость, человечество, и через него весь мир, приближается к Богу как к Абсолюту.

Философский смысл учения о Софии заключается в том, чтобы дать более глубокое обоснование божественного присутствия в реальной действительности, показать, что это присутствие вызвано проявлением, деятельностью в действительности "души мира", Софии, олицетворяющей и выражающей премудрость Бога. При этом София выступает как организующая сила, обеспечивающая всеединство, единство всего сущего. И эта способность Софии быть организующей силой обусловливается ее соединением с божественным началом.

Рассмотрение социальных проблем Соловьев связывает с вопросами нравственного совершенствования человека и общества. Он исходит из признания наличия в мире добра как идеальной сущности, как нормы и должного. Вместе с тем Соловьев подчеркивает значение активности индивидуального и социального объекта в творческом осознании добра и его воплощения во всем.

Нравственный смысл человека, считает Соловьев, состоит в служении чистому, всестороннему добру, ибо только оно ведет к абсолютному совершенству, сочетающему в себе добро, благо и блаженство. Говоря о совершенствовании человека, Соловьев отмечает, что человек должен прежде всего осознать свое нравственное несовершенство. Далее, ему необходимо признать существование абсолютного добра. И, наконец, он должен испытать свое стремление приблизиться к идеалу добра, чувствовать постоянное желание совершенствоваться. Причем это "долженствование" исключает любое принуждение. Человек вступает на путь служения добру на основе внутренней потребности, сознательного убеждения, свободно раскрывая возможности своих сил. И никакое насилие над человеком, даже во имя самых высших целей, недопустимо. Духовная свобода человека, свободная воля его души в стремлении делать добро и исполнять общее дело как свое собственное лежат в основе всех благ на земле, подчеркивает Соловьев.

Процесс совершенствования человека, по мнению философа, поддерживают, кроме божественной помощи, природные предпосылки его нравственности. К ним относятся такие первичные атрибуты человеческой природы, как стыд, жалость и благоговение. Человек стыдится своей животности. Он проявляет

169

чувство жалости и сочувствия ко всем живым существам, обнаруживая солидарность с ними как непременное условие общественной жизни. Чувство благоговения выражает особое отношение человека к высшим началам и является "индивидуально-психическим корнем религии". Чувства эти - стыд, жалость и благоговение - выражают специфическое отношение человека к тому, что он считает ниже себя, равным себе и выше себя. В основе данных чувств лежит стремление человека к цельности своего бытия.

Человек не может игнорировать негативные стороны действительности, равно как и абсолютизировать их. Он должен замечать в настоящем, в том, что есть, реальные зачатки и задатки того, что должно быть и максимально способствовать сохранению, росту и торжеству этих добрых начал. Тем самым достигается все большее и большее сближение действительности с идеалом. В этом заключена суть достойной жизни человека, считает Соловьев.

Личное совершенствование каждого человека, по мнению Соловьева, зависит не только от его желания и стремления, но и от состояния общественной среды в данный исторический момент, т.е. оно органически едино с совершенствованием общества. Подобно другим русским философам конца XIX в., Соловьев стремится найти истинные формы "собирательной", совместной, солидарной жизни людей, определить земные средства для их достижения. Он считает, что солидарность - всеобщий шаг мирового развития человечества, но она сама нуждается в совершенствовании, ибо зачастую не одухотворена высокими нравственными нормами. Поэтому общество должно не просто жить и развиваться, но должно постоянно совершенствоваться. И это должно проявляться в общественном прогрессе, направленном на достижение идеально-совершенной цели. Нравственное совершенствование общества, считает Соловьев, будет способствовать разрешению социальных противоречий и установлению "христианского мира" и всеобщей справедливости.

Рассматривая структуру общества, Соловьев отмечает, что оно должно прежде всего жить естественной жизнью, т.е. обеспечить свое материальное существование, твердо стоять на земле. Нормальное развитие общества обусловливается наличием реальных средств для его совершенствования. Эту возможность открывает искусственная жизнь общества, т.е. цивилизация, достижения которой способствуют движению общества вперед и

170

развитию его сил. Цель и направленность развития цивилизованной жизни, смысл общественного прогресса определяет духовная жизнь, т.е. формирование высших идеалов и духовных благ, ради которых вообще стоит жить и действовать.

Развитием общества, считает Соловьев, управляют "три коренные силы". Первой является центростремительная сила. Она стремится подчинить человечество одному верховному началу, устранить все многообразие общественных форм и подавить свободу личности. Вторая сила центробежная. Она отрицает значение общих единых начал, утверждает множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи, "всеобщий эгоизм и анархию". Наибольшее значение имеет третья сила, дающая положительное содержание первой и второй силам, освобождая их от исключительности. Это сила примиряет единство высшего начала со свободной множественностью частных форм и элементов, способствует формированию целостного общечеловеческого организма и дает ему внутреннюю жизнь. Такой третьей силой может быть только откровение высшего божественного мира. Поэтому именно она должна дать общественному развитию его безусловное содержание и цель.

Идеалом общества, воплощающего в себе высшую цель и основанного на принципах справедливости, является, по мнению Соловьева, свободная теократия. Это общество, в котором нравственная власть принадлежит церкви и ее верховному представителю первосвященнику, сила - царю, а право живого совета с Богом - пророкам. Характерной особенностью такого социального порядка является добровольное подчинение государства власти церкви. Истинная теократия может существовать только на принципах свободы, на основе добровольного единства духовных и светских сил, считает Соловьев.

По его мнению, христианская культура и свободная теократия создаются на основе единства положительных элементов духовной культуры Востока и Запада. И началом этого должно быть соединение восточной и западной церквей, синтез православия, католичества и протестантизма. Такой синтез приведет к созданию вселенской церкви. Ее союз с единым всемирным государством образует в будущем истинно нормальное общество - теократическую христианскую монархию, и свободную теократию.

Соловьев надеялся, что именно Россия заложит основы свободной теократии. Ибо она является носителем божественной силы, подлинного православия. Этим определяется историче

171

екая миссия России в посредничестве между человечеством и высшим божественным миром, в церковном примирении Востока и Запада.

Высшая сила, которую русскому народу предназначено провести в человечество, есть сила не от мира сего. Историческое призвание России, определяющее значимость ее ближайших задач, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова, отмечал Соловьев. Следует отметить, что в конце жизни Соловьев придает большое значение проблеме взаимоотношения общества и личности, подчеркивая их органическое единство. Эта проблема решается им в свете главной задачи исторического процесса - совместного осуществления Добра, разумного сочетания их прав и обязанностей по отношению друг к другу. Соловьев подчеркивает, что каждый человек независимо от своего общественного статуса имеет безусловное право на достойное существование и свободное развитие своих положительных сил. Вслед за Кантом он выдвигает требование, в соответствии с которым личность не должна быть средством для достижения блага другого лица или общества. Напротив, она всегда должна быть целью. Ибо каждое лицо есть нечто особенное и незаменимое. Но Соловьев не ограничивается формальными, абстрактными рассуждениями на эту тему. Он утверждает, что суверенное достоинство человека должно проявляться во всем многообразии жизни людей в мировом процессе восхождения к Истине, Добру, Красоте.

Соловьев выдвигает нравственное требование и для общества. Он отмечает, что единственной нравственной нормой общества, при соблюдении которой оно может определяться как внутреннее, свободное согласие всех, должен быть принцип достоинства человека, или безусловное значение каждого лица. Соловьев подчеркивает, что степень подчинения отдельного лица обществу должна соответствовать степени подчинения самого общества нравственному добру. Без выполнения этого требования общественная среда никаких прав на единичного человека иметь не может.

Значение философского наследия Соловьева состоит прежде всего в том, что он активно боролся за духовное в человеке, за высшие идеалы личности и общества, скрупулезно, творчески синтезируя духовные ценности не только отечественной, но и мировой культуры. Он разработал учение об эволюции и сущности исторического процесса, рассматривая его сквозь призму совершенствования человека и общества.

172

Соловьев рассматривал христианство как религию жизни и абсолютной полноты духовного и земного бытия. Он вывел русскую философскую мысль на общечеловеческие проблемы.

3. Философия Н.А. Бердяева

Видным представителем русской религиозной философии является Н.А. Бердяев. Он, как и B.C. Соловьев, не создал всеобъемлющей философской системы. Однако ряд глубоких философско-мировоззренческих проблем поставлен и решен им в работах "О смысле творчества", "Философия неравенства", "Судьба России", "Философия творчества, культуры и искусства", "О назначении человека", "Истоки и смысл русского коммунизма" и др. Сжатую, но содержательную характеристику своей философской позиции Бердяев дает в статье "Мое философское миросозерцание".

Из всего многообразия идей Бердяева, в силу ограниченности объема учебника, выделим проблемы, которые проходят через все его философское творчество. Это а) проблема человека; б) проблема свободы; в) проблема творчества.

Бердяев подчеркивает, что центральной темой его философского творчества является человек, что его философия в высшей степени антропологична. Ибо исследование этой темы определяет постановку проблем свободы, творчества личности, духа и истории. И сама философия является знанием о человеке, о человеческом существовании. Бытие, отмечает Бердяев, проявляет себя через субъект, а не через объект. Субъект экзистенционален, имеет свой внутренний духовный мир. Смысл бытия познается философией прежде всего через субъект. В объекте внутреннее существование закрыто. Поэтому философия, стремясь познать смысл существования человека, опирается прежде всего на духовный, внутренний мир и опыт человека. Исследование этого мира и должно быть подлинным предметом философии. Она должна начинаться не с объекта, а с человека, Я, выяснения его сущности, судьбы и предназначения, носить личностный характер. Главное в философии - личность, индивидуальность, которая мучается над разработкой своего бытия, ищет смысл своей жизни, смысл мира. Личность, человек первичнее бытия, ибо является абсолютным центром всего бытия, всех миров. И судьба личности выражает судьбу мира, считает Бердяев.

173

Раскрывая сущность человека, Бердяев обращает внимание на двойственный характер его природы. Человек есть микрокосм и микротеос. Он сотворен по образу и подобию Бога. Но в то же время человек есть существо природное, ограниченное. Двойственность человека проявляется в пересечении в нем двух миров: высшего и низшего, духовного, божественного и материального, природного. Будучи образом и подобием Бога, человек выступает как личность, как категория духовно-религиозная, обладающая свободой и творчеством. Как существо духовное, человек является образом Бога, частью мира духовного. Духовная основа в человеке не зависит от природы и общества и не определяется ими, составляя его сущность. Являясь частью природы, человек предстает как категория натуралистически-биологическая, существо плотское, в качестве такового человек подвержен круговороту мировой жизни и находится в зависимости от нее [1].

1 См.: Бердяев Н.А. О русской философии: В 2 ч. Свердловск, 1991. Ч. 1. С. 20-21.

Дуализм, двойственность природы человека заключается и в различии видимости его проявления и его сущности. Человек, рассматриваемый как часть внешнего мира, видится крошечной частью мирового целого, и на первый взгляд его сущность исчерпывается этой видимостью. Но в действительности он есть нечто неизмеримо большее и качественно иное, чем маленький осколок мира. Человек представляет собой таинственный мир огромных, потенциально бесконечных сил, внешне втиснутых в малый объем. Потаенные глубины духа человека несопоставимы с их внешним проявлением.

Бердяев, как и его предшественники, например Ф.М. Достоевский, уделяет большое внимание вопросу о необходимости связи человека с Богом и недопустимости противоречия между человеком и Богом. Смысл и истину мира, его дух и свободу выражает Бог. И человек без Бога, взятый сам по себе, теряет свою ценность, ибо потеря Бога означает, по Бердяеву, потерю смысла и цели жизни, делает ее абсурдной. Но еще хуже, если человек пытается себя поставить на место Бога, самообожествляет себя, стремится стать "человекобогом". В этом случае он теряет самого себя, исчезает как личность. Поэтому реализация человека в качестве личности есть сложный процесс восхождения от подсознательного через сознательное к сверхсознательному, к божественной духовности.

174

Двойственный характер человека порождает противоречивость и даже трагичность его существования, которое проявляет себя в извечном стремлении человека к свободе и его подчинении необходимости. Этим обусловливается, по мнению Бердяева, важность проблемы свободы. Бердяев убежден в самоочевидности свободы человека. Уже то, что человек способен осознать мир и тем самым возвыситься над ним, свидетельствует о его свободе от мира. "Человек может познать свет, смысл, свободу потому, что в нем самом есть свет, смысл, свобода... он обнаруживает в себе начало высшее, чем мировая данность" [1], - отмечает Н. Бердяев. Свобода в его трактовке - это свобода духа человека, его осознания и самосознания.

Бердяев различает три вида свободы. Первичная с в о б о -д а иррациональна, представляет собой свободу принять или не принять истину. Эта свобода выражает независимость личности, ее творческую силу, способность творить как добро, так и зло. И никто, даже Бог не властен над ней, ибо действия человеческого существа, обладающего свободной волей, непредсказуемы. Поэтому ответственность за добрые и злые последствия такой свободы несет только человек. Бог лишь способствует тому, чтобы воля человека направлялась в сторону добра и проявлялась в нем. И само зло возникает, когда человек в гордыне своей отпадает от Бога и в своей иррациональной свободе стремится поставить себя на его место.

Второй вид свободы - это свобода, "проистекающая из истины и из Бога, свобода, проникнутая благодатью" [2]. Она рациональна, ибо предполагает свободу человека познать высшее добро и идти к нему, понимание человеком силы морального закона и осознание им необходимости исполнения своего нравственного долга, своей ответственности перед собой и человечеством. Это свобода сознательная, внутренняя, свобода принять Бога, высшие ценности и следовать им, жить ими.

1 Бердяев Н.А. Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективизация. Париж, 1947. С. 14.

2 Бердяев Н.А. О русской философии. Ч. 1. С. 20-21.

Третий вид свободы - любовь к Богу. Преображение, совершенствование человека возможно только путем восхождения к такой свободе. Их нельзя достичь принудительно. Такое преображение предполагает свободную любовь человека к Богу, свободу общественного действия, основанного на началах абсолютных, религиозных, воспринятых лично каждым субъектом. Это свободное совместное действие человека и Бога. Она поэтому предполагает и требует ответственности человека и перед Богом.

175

Таким образом, проблема свободы у Бердяева неотделима от проблемы ответственности человека перед самим собой за свой выбор, перед обществом и человечеством и перед Богом. Такая тройственная ответственность превращает, по мнению Бердяева, свободу человека в тяжкое бремя, вынести которое может далеко не каждый. Свобода является достоинством только сильной личности.

Свои размышления об этом он выразил в философско-публицистической интерпретации "Легенды о Великом инквизиторе" Ф.М. Достоевского. Бердяев выделяет в этой легенде один главный, на его взгляд, сюжет - о трудности свободы. Свобода, предполагающая выбор и ответственность, есть шаг в неизвестность и поэтому чревата опасностью и даже гибелью, тяготит жизнь человека, становится ненужной ему. Человек настолько слаб, что готов сменять свободу на спокойное пребывание в безответственности. Он сам ищет того, кто сделал бы за него выбор, взял на себя ответственность, определил бы его судьбу. Он готов делегировать сильной личности свою свободу. Он примет науку, которая учит его подчинению необходимости; эмпирический мир, своей массивностью принудивший человека признать его подлинность; социальную организацию, решающую за него, где, когда и в каком качестве человек может существовать; вождя, соблазняющего его светлым будущим.

Великий инквизитор под предлогом и во имя любви к слабым людям отбирает у них свободу, дав взамен спокойную, безответственную жизнь. У его подданных улыбки лучезарны, совесть спокойна, дружба искренняя, а слезы непритворны. Но они живут в детском неведении о свободе. Они - рабы, не подозревающие о своем рабстве. Ради их спокойствия Великий инквизитор обещает казнить, распять сына Божьего - носителя истины о свободе. Великий инквизитор в трактовке Бердяева становится символом всеобщей несвободы, духовной тирании.

Где есть опека над людьми, кажущаяся забота об их счастье и довольстве, соединенная с презрением к людям, с неверием в их высшее происхождение и предназначение, где "счастье" предпочитается свободе, где утверждают, что истина не нужна для счастья людей, что можно хорошо устроиться, не зная смысла жизни, - там жив дух Великого инквизитора, дух воплощения в истории злого начала.

176

Свобода, подчеркивает Бердяев, предполагает уважение к человеческой личности, признание ее неотъемлемых прав. Поэтому она совместима с дисциплиной, самообладанием и самоограничением, но несовместима с насилием. И тот, кто совершает насилие, независимо от его мотивов, тот сам еще остается рабом.

Человечество и мир спасет только слово истины и свободы. Только оно поведет его к жизни вечной, полной, свободной и осмысленной. Личность человеческая должна спастись свободно, свободной любовью избрать Бога, ибо в божественной любви и свободе - спасение человечества, считает Бердяев.

Однако смысл и цель жизни человека не должны сводиться только к личному спасению и упованию на Бога. Бердяев подчеркивает, что человек как "микротеос" призван к творческой работе, к тому, чтобы совершенствовать мир, созданный Богом, продолжать творение мира. Отсюда внимание Бердяева к проблеме творчества. Он определяет творчество как преображение мира, творение "нового бытия", прорыв к "миру иному", превращение небытия в бытие. Творчество должно охватывать все сферы деятельности человека. Но главной областью приложения творческих сил, по мнению Бердяева, является художественная деятельность, которая лучше всего раскрывает сущность творческого акта.

Бердяев выделяет в творческом процессе главные элементы. К ним относится прежде всего свобода как возможность, потенциал новизны. Далее непременным элементом творчества должен быть дар, гений. Он дан человеку вне зависимости от его религиозных или нравственных усилий достигнуть совершенства и преобразовать себя. Даже если человек "гуляка праздный", он остается "орудием божьего дела в мире", ибо дар свой получает от Бога. Наконец, сотворенный мир также является элементом творческого процесса: в нем совершается творчество и из него оно черпает материал. Ибо, в отличие от Бога, человек не может творить из ничего, нуждается для творчества в материале, чтобы продолжать дело самого Творца [1].

1 См.: Бердяев Н.А. О русской философии. Ч. 1. С. 21.

Бердяев обращает внимание на то, что творчество, направленное в бесконечное, совершается в конечном. Этим обусловливается противоречивость и даже трагичность творчества, что проявляется в несоответствии творческого замысла с его осуществлением. Начальный момент творчества, его исток всегда

177

"взлет, победа над тяжестью мира". Но конечный результат творчества, его продукт в виде книг, картин, машин, культурных ценностей и т.п. оказывается несовершеннее, заземленнее, грубее по сравнению с его замыслом, обнаруживает "тягу к низу". Помимо несовпадения замыслов и результатов их воплощения в творчестве, сами эти результаты попадают под контроль общества путем цензуры, законов, правовых норм, нравственных принципов и т.д. В итоге человек-созидатель или продолжает развивать свой творческий дар, стремясь максимально приблизиться к совершенству, к преодолению различия между замыслом и конечным результатом, или "ломается", погибает как творческая личность, становясь ремесленником, созидающим нечто на потребу публике.

В связи с этим Бердяев ставит вопрос о смысле творчества. Преображение человека достигается в акте творчества, но создание продуктов культуры - это лишь момент творчества. Постичь смысл акта творения, смягчить его противоречивый характер можно только путем приобщения к Богу как воплощению совершенства, считает Бердяев. Главное в творчестве заключается в подъеме всего человеческого существа, направленного к высшей жизни, к новому бытию, к Богу. Человек встречается с Богом. Теперь для него исчезает все внешнее, чуждое. Возникает творческое, "экзистенциональное" время, которое зависит от напряженности переживания внутри человеческого существования, когда миг переживается как бесконечность. Бердяев верит в возможность преображенного бытия, в котором человека ожидает новое духовное и телесное существование.

Он отмечает огромное значение нравственной сферы в творчестве, подчеркивая, что творческое деяние является нравственным долгом человека. В истории человечества Бердяев выделяет этапы эволюции духовных, этических отношений: этика закона, этика искупления и этика творчества.

Этика закона - низшая этика, этика "социальной обыденности". Она опирается на религиозный страх и игнорирует личность. Бог здесь воспринимается как Царь и господин мира, требующий от человека только безоговорочной покорности. Она охраняет человека, проповедуя абстрактное добро, но одновременно и ограничивает его, проявляясь в строго нормативной форме и тем самым сдерживая творческую свободу человека, ведет к лицемерию.

Этика искупления характерна тем, что человечество, осознав вину за грехопадение, стремится искупить ее отказом

178

от социального творчества, спасается покаянием, призывом любви к Богу. Человек спасается покаянием, а не творчеством. Такая этика требует от человека аскетического образа жизни для подготовки себя к высшим целям, ведет к эгоизму.

Высшей степенью в этической эволюции является этика творчества. Это подлинно христианская этика, предполагающая творчество, религиозное преображение мира. Она основана на понимании того, что грехопадение - не препятствие для творчества, а лишь помеха его совершенству. Душа человека как бы переходит в другой план бытия, когда страх наказания вечными муками отступает на задний план и не играет никакой роли, а творческое горение в человеке побеждает. На этом этапе творчество делает волю человека свободной от страха, от скованности и ограниченности законом, становится "первожизнью", обращается к вечному, объединяет с Богом как Творцом.

Проблема творчества восходит к учению Бердяева об "объективации духа" и к идее персонализма. Он утверждает, что духовный мир человека является подлинным бытием, в котором и раскрывается его творческий потенциал. Природное и социальное бытие человека, его "низинный мир" представляет собой, по мнению Бердяева, материализацию духовного мира, превращение его в объект, объективацию. Мир объективации всегда антиперсоналистичен, ибо обезличивает человека, пробуждает в нем приспособленчество к обыденщине, создает "рабью" психологию, лишает его стремления к творчеству. В обществе это социальное царство механических коллективов, в которых отношения людей опосредованы нормами и законами, исключающими "свободную интимность" отношений. Здесь человек выступает не от себя, а как член коллектива, повинуясь его требованиям. В результате проблемы решаются не по совести, а с ориентацией на коллектив. В таких условиях человек утрачивает индивидуальность и полностью подчиняется конформистским установкам, т.е. существующему порядку вещей, господствующим мнениям и т.п. Коллективизм проявляет себя как господство массы над личностью.

К наиболее типичным признакам объективации Бердяев относит отчужденность субъекта от объекта; поглощение неповторимо индивидуального, личного общим, безлично-универсальным; господство необходимости, детерминации извне; подавление свободы; приспособление к массивности мира и истории; социализацию человека и его мнений, стирание его оригинальности; усеченную реализацию человеком своих творческих возможностей.

179

Личность в своем творческом движении стеснена объективацией, считает Бердяев. Этим обусловлена его активная защита личности, возвышение ее духовного мира, утверждение, что личность вообще первее бытия, что она имеет большую ценность, чем общество, которое стремится подчинить себе человека, превратить его в орудие, средство для достижения своих целей.

Но человек является союзником Бога в преображении мира. Мир не перестал твориться, подчеркивает Бердяев. Он не завершен: творение продолжается деяниями человека. Духовное возрождение человека, его творчество должны опираться на "русскую идею", призывающую осуществить царство Божие на земле, братство людей и народов.

Значимость философского творчества Бердяева определяется прежде всего тем, что он, продолжая традиции гуманизма, провозгласил и обосновал абсолютную ценность личности и ее неотъемлемые права на духовную свободу и творчество, на совершенствование себя и своего бытия. Он не остался в стороне от решения и других актуальных и острых проблем духовной жизни России и мировой цивилизации.

4. Философские идеи в творчестве Л.Н. Толстого

Гениальный писатель и глубокий мыслитель Л.Н. Толстой занимает важное место в русской философии второй половины XIX в. В центре его религиозно-философских исканий стоят вопросы понимания Бога, смысла жизни, соотношения добра и зла, свободы и нравственного совершенствования человека. Он выступил с критикой официального богословия, церковной догматики, стремился обосновать необходимость общественного переустройства на принципах взаимопонимания и взаимной любви людей и непротивления злу насилием.

К основным религиозно-философским работам Толстого можно отнести "Исповедь", "В чем моя вера?", "Путь жизни", "Царство Божие - внутри нас", "Критика догматического богословия". Духовный мир Толстого характерен этическими исканиями, сложившимися в целую систему "панморализма". Нравственное начало в оценке всех сторон жизни человеческой пронизывает все творчество Толстого. Его религиозно-нравственное учение отражает своеобразное понимание им Бога.

180

Для Толстого Бог - это не Бог Евангелия. Он отрицает все те его свойства, какие рассматриваются в православном вероучении. Он стремится освободить христианство от слепой веры и таинства, видя предназначение религии в доставлении человеку земного, а не небесного блаженства. Бог представляется ему не Личностью, которая может открываться людям, а туманным, неопределенным Нечто, неопределенным началом духа, живущим во всем и в каждом человеке. Это Нечто является и хозяином, велящим поступать нравственно, творить добро и уклоняться от зла.

Толстой не верит в божественность Христа, не считает его Богом, но искренне верит словам Христа. Он всей душой воспринял учение Христа о путях жизни, рассматривая его как учителя и наставника, проповедника нравственных ценностей, необходимых для достижения земного блаженства. Христос, считает Толстой, дал некий нравственный закон, следуя которому человек спасается, т.е. становится счастливым в земной жизни, опираясь только на свои силы.

Толстой сам сознавал неясность и двусмысленность своих рассуждений о Боге. В конце жизни он заявлял, что не знает, есть ли Бог, но знает, что есть закон его духовного существа, источник которого он называет Богом. Поэтому главная задача человека - следовать божественным заповедям, ибо только так можно понять смысл жизни и найти пути ее правильного устройства.

Нравственное совершенствование человека Толстой отождествлял с вопросом о сущности жизни. Он оценивает сознательную, культурную и социальную жизнь с ее условностями как жизнь лживую, призрачную и в сущности ненужную людям. И это относится прежде всего к цивилизации. Толстой рассматривает ее как отсутствие у людей потребности сближения, как стремление к личному благосостоянию и игнорирование всего, что прямо не относится к собственной особе, как убеждение в том, что лучшее благо мира - деньги. Цивилизация, считает Толстой, калечит людей, разъединяет их, искажает все критерии оценки человека и лишает людей наслаждения общения, наслаждения человеком.

Для Толстого подлинной, не замутненной цивилизацией является "природная" первожизнь, которая включает в себя вечную природу и звездное небо, рождение и смерть, труд, жизнь, какой ее представляет непредвзятый взгляд на мир простого человека из народа. Именно такая жизнь и является единственно

181

нужной. И все жизненные процессы, считает Толстой, направляет непогрешимый, всемирный, всепроникающий Дух. Он в каждом человеке и во всех людях, взятых вместе, он вкладывает в каждого стремление к тому, что должно, велит людям бессознательно жаться друг к другу, дереву расти к солнцу, цветам увядать к осени. И его блаженный голос заглушает шумное развитие цивилизации. Только такое натуральное начало жизни и ее первозданная гармония могут способствовать земному счастью человека, утверждает Толстой.

Жизнь воспринимается Толстым как бы в двойственном ракурсе - жизнь в цивилизации и первичная жизнь в самой жизни. Он целиком на стороне первичной жизни, ее "природы", стихийной силы и правды, которые представляются ему божественными. Правда непосредственной жизни, по его мнению, не имеет ничего общего с сознательными и разумными нормами правды, которые установлены цивилизацией. Поэтому Толстой выступает против попыток искусственной и насильственной организации жизни по разуму, сознанию и нормам цивилизации.

В соответствии с пониманием сущности жизни Толстой рассматривает проблему человека и смысла его жизни. По его мнению, в каждом человеке раскрывается особое, лишь ему одному присущее отношение к миру. Это и образует индивидуальность человека, его, по выражению Толстого, "животную личность". Люди привыкли к иллюзии своей особенности, отделенности от мира. Но это осознание своей отдельности вызвано лишь фактом их телесной отдельности. Сама же сфера телесности с ее множественностью и делимостью является бытием временным, призрачным, нереальным проявлением чего-то невременного и непространственного, отмечает Толстой в своем Дневнике [1].

1 См.: Толстой Л.Н. Дневник. М., 1916. Т. 1. С. 137.

Настоящее и действительное Я духовной личности проявляет себя в "разумном сознании", Боге. И сущность жизни человека не в его отдельном существовании, бытии, а в Боге, заключенном в нем самом, считает Толстой. Смысл, ценность жизни, по мнению Толстого, составляет любовь как источник нравственной связи человека с миром и окружающими его людьми. Причем любовь трактуется им как этический принцип, как бережное и благородное отношение человека к своему бытию, которое является даром высшей, божественной любви. И сама

182

жизнь, бытие являются поэтому благом, определяющим суть и глубину человеческого существования. Однако, считает Толстой, человек должен осознавать, что дар его личностного бытия дан ему вместе с другими, что благодарная любовь за свое бытие переживается им как любовь и к другим людям, как "всеединство". Оно доступно только тем, кто не оторван от жизни всех остальных людей, которые своим повседневным трудом и своим постоянным общением оберегают дарованное всем людям благо: бытие человечества, жизнь.

Поэтому и смысл жизни человеку открывается лишь тогда, когда он осознает свою божественную сущность, поймет, что его действительное Я есть частица Бога. И понимание этого, считает Толстой, избавляет человека от тягостного душевного состояния, которое он неизбежно ощущает из-за незнания истины о смысле жизни. Эту истину, подчеркивает Толстой, открыл людям Христос, и она едина для всего человечества. Поэтому нужно соединиться всем. Необходимо научить всех людей установить Царство Божие на земле, торжество всеобщего блаженства, имеющего нравственную основу. Понять суть этого Царства может каждый, ибо оно есть внутри каждого. Царство - это есть тот Дух, который дает начало всему и открывает возможность всеобщего блаженства. Путь к нему доступен всем. Нужно лишь познать пять основных заповедей Христа, проникнуться ими.

Церковное учение затемняет понимание этой истины, мороча людям головы ненужными догмами и таинствами. Иерархи церкви не поняли учение Христа, живут телесными интересами, для обеспечения которых и устроили то, что называется церковной жизнью, отмечает Толстой. Этим обусловлена его непримиримая критика официальной церкви.

Наиболее полно нравственную позицию Толстого раскрывает его учение о непротивлении злу насилием. Толстой исходил из предположения, что Бог установил в мире закон Добра, которому должны следовать люди. Сама по себе человеческая природа естественно благостна, безгрешна. И если человек творит зло, то только по незнанию закона Добра. Добро само по себе есть разумное, и лишь оно ведет к жизненному благополучию и счастью. Осознание этого предполагает "высшую разумность", которая всегда хранится в человеке. В отсутствии такого выходящего за рамки повседневной жизни понимания разумности и заключается зло. Понимание добра сделает невозможным появление зла, считает Толстой. Но для этого важно

183

"пробудить" в себе высшую разумность путем отрицания обычных представлений о разумности повседневной жизни. А это вызывает душевный дискомфорт переживания людей, ибо всегда страшно отказаться от привычного, видимого ради необычного, невидимого.

Отсюда активное обличение Толстым зла и лжи реальной жизни и призыв к немедленному и окончательному осуществлению добра во всем. Важнейшим шагом в достижении этой цели является, по убеждению Толстого, непротивление злу насилием. Для Толстого заповедь непротивления злу насилием означает безусловное нравственное начало, обязательное для исполнения всеми, закон. Он исходит из того, что непротивление не означает примирение со злом, внутреннюю капитуляцию перед ним. Это особый вид сопротивления, т.е. неприятия, осуждения, отвержения и противодействия. Толстой подчеркивает, что, следуя учению Христа, все деяния которого на земле были противодействием злу в его многообразных проявлениях, необходимо бороться со злом. Но эту борьбу следует полностью перенести во внутренний мир человека и осуществлять ее определенными путями и средствами. Лучшими средствами такой борьбы Толстой считает разум и любовь. Он верит, что если на любое враждебное действие отвечать пассивным протестом, непротивлением, то враги сами прекратят свои действия и зло исчезнет. Применение насилия по отношению к ближнему, которого Заповедь требует любить, лишает человека возможности блаженства, душевного комфорта, считает Толстой. И наоборот, подставление щеки и подчинение чужому насилию только укрепляет внутреннее сознание собственной нравственной высоты. И это сознание не сможет отнять никакой произвол со стороны.

Это учение Толстого отличают непоследовательность, абстрактность, противоречивость, и не случайно оно критиковалось такими мыслителями, как И. Ильин, Е. Трубецкой, Н. Бердяев, С. Франк. Они считали, что Толстой допускает ошибку в самой постановке проблемы, игнорируя основные условия возможности такой постановки. Это - наличие подлинного, а не абстрактного зла, правильность его восприятия, сила любви, практическая необходимость пресечения зла.

Отсутствие хотя бы одного из этих условий, замечает Ильин, делает неверными и вопрос, и ответ.

184

Толстой не раскрывает содержание самого понятия зла, которому не следует противиться. И поэтому идея непротивления носит абстрактный характер, существенно расходится с реальной жизнью. Толстой не хочет видеть разницы в прощении человеком своего врага ради спасения своей души и бездеятельностью государства, например по отношению к преступникам. Он игнорирует, что зло в своих разрушительных действиях ненасытно и что отсутствие противодействия только поощряет его. Заметив, что отпора нет и не будет, зло перестает прикрываться личиной добропорядочности и проявляет себя открыто с грубым и нахальным цинизмом.

Все эти непоследовательности и противоречия вызывают определенное недоверие к позиции толстовского непротивления. Оно приемлет цель преодоление зла, но делает своеобразный выбор о путях и средствах. Это учение не столько о зле, сколько о том, как не следует его преодолевать. Проблема не в отрицании противления злу, а в том, всегда ли насилие может быть признано злом. Эту проблему последовательно и четко Толстой решить не сумел.

Однако, несмотря на противоречивость и непоследовательность своих религиозно-философских исканий, нетерпимость Толстого к насилию и лжи, его протесты против равнодушия и отчужденности людей составляет ценность его учения. "Он мог иногда заблуждаться в своем главном искании истины, но он заставлял работать мысль, нарушал самодовольство молчания, будил окружающих от сна и не давал им утонуть в застое болотного спокойствия" [1].

1 Коше А. Л.Н. Толстой // Л.Н. Толстой в воспоминаниях современников. М., 1978 Т. 2. С. 196.

Итак, развитие русской философии в целом, ее религиозной линии в частности подтверждает, что для понимания российской истории, русского народа и его духовного мира, его души важно познакомиться и с философскими поисками русского ума. Это обусловлено тем, что центральными проблемами этих поисков были вопросы о духовной сущности человека, о вере, о смысле жизни, о смерти и бессмертии, о свободе и ответственности, соотношении добра и зла, о предназначенности России и многие другие. Русская религиозная философия активно способствует не только приближению людей к путям нравственного совершенствования, но и приобщению их к богатствам духовной жизни человечества.

185

ЛИТЕРАТУРА

Бердяев Н.А. О русской философии. Свердловск, 1991.

Бердяев Н.А. Философия творчества культуры и искусства. М., 1994. Т. 2.

Дунаев М.М. Православие и русская литература. М., 1998.

Зенъковский В.В. История русской философии. Л., 1997. Т. 2. Ч. 1.

Ильин И.А. Соч. М., 1993.

Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.

Солнцев Н.В. Русская философия: Имена. Учения. Тексты. М., 2001.

Соловьев B.C. Собр. соч.: В 2 т. М., 1998.

Толстой Л.Н. Путь жизни. М., 1993.

Толстой Л.Н. Исповедь. В чем моя вера? А., 1991.

Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем особенности формирования русской религиозной философии?

2. Каковы основные идеи В. Соловьева?

3. В чем суть проблемы свободы и творчества в трактовке Н. Бердяева?

4. В чем непоследовательность и противоречивость учения Л. Толстого о непротивлении злу насилием?

Глава 8

ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ СОВЕТСКОГО И ПОСТСОВЕТСКОГО ПЕРИОДОВ

1. Становление советской философии

Развитие философской мысли в России после Октябрьской революции 1917 г. претерпело кардинальные изменения. Видные представители религиозно-философских течений конца XIX - начала XX в. были высланы или эмигрировали из страны. Разработку идей всеединства, персонализма, интуитивизма, экзистенциальной философии они продолжали за рубежом. Материалистическая же традиция в философии и социологии получила благоприятные возможности для своего развития. Сторонники марксистского мировоззрения развернули фронтальное наступление на различные идеалистические школы, объявив их "буржуазными", т.е. сразу же став на идеологические позиции. Впервые за свою историю марксистское мировоззрение получило государственную поддержку, было объявлено теоретической основой развития общественного бытия и сознания, внутренней и внешней политики государства.

С начала 1920-х гг. диалектико-материалистическая проблематика формируется и рассматривается в качестве философской дисциплины, самостоятельного предмета изучения и преподавания. В результате сложилась советская версия философии диалектического и исторического материализма, называемого также марксистско-ленинской философией. В соответствии с этой версией предмет, структура, задачи и функции философии трактовались слишком расширительно. Она призвана была мировоззренчески обосновывать политическую линию партии, развитие всех сфер культуры, наук и т.д. Критическая функция философии трансформировалась в апологетическую. Вследствие многочисленных идеологических кампаний был установлен жесткий партийный контроль за философскими исследованиями. Утвердились догматизм, доктринерство и вульгаризация.

В то же время за рамками доминировавшей официальной философии пробивались и другие тенденции, порожденные противоречивой социально-культурной обстановкой и интенсивным развитием естественных наук и психологии. Именно в 1920-1930-е гг. появились новые идеи, в русле разработки проблем культурологии, тектологии, герменевтики, ноосферы и другие, получившие свое развитие позже - после 1960-х гг.

187

Философская мысль в советские годы прошла тернистый путь. В ее развитии можно выделить ряд периодов, соответствующих определенным этапам развития общества. Наиболее существенные перемены произошли после осуждения культа Сталина. В результате ослабления идеологического контроля, успехов науки и техники возникли новые, неортодоксальные тенденции в философских исследованиях (1960-1980-е гг.), которые часто шли вразрез с официальной доктриной. Их развитию способствовал также ряд эвристических положений, сформулированных в областях психологии и теории познания еще в 1940-1950-е гг. и направленных на обоснование принципа единства сознания и деятельности. Сложились новые направления и дисциплины - философия науки, философская антропология и др.

Постепенно происходил отход ряда творчески-ориентированных философов от марксистских канонов, формировались неортодоксальные школы в истории философии, гносеологии, логике, философии науки, философской антропологии и т.д. Унифицированная версия марксистской философии уступала место нетрадиционным, более гибким подходам.

После распада СССР произошли переоценка ценностей, отказ от идеологизированного "советского марксизма". Вместе с тем позитивные наработки творчески мыслящих философов советского периода способствовали созданию идейных предпосылок для последующего периода российской философской мысли. Потенциал этих наработок сочетается с новым осмыслением истории как русской, так и зарубежной философии, особенно идей, которые созвучны современным потребностям выработки обновленной системы ценностей.

Сложившиеся еще в дооктябрьский период философские течения (неокантианство, неогегельянство, гуссерлианство, позитивизм и др.) продолжали развиваться не только в русской эмигрантской среде на Западе, но и в первые годы существования Советской России - до конца 1920-х гг. Однако неуклонно нарастало вытеснение идеалистических и позитивистских течений из философской жизни общества. В 1922 г. были высланы из страны многие представители старой философской профессуры, названные "особо активными контрреволюционными элементами" (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Б.Н. Вышеславцев, В.В. Зеньковский, И.А. Ильин, И.О. Лосский, П.А. Сорокин и др.).

188

Важной предпосылкой становления советской философии явилось издание и переиздание основных философских произведений К. Маркса, Ф. Энгельса, К. Каутского, Ф. Меринга, П. Лафарга, А. Бебеля, а также Г.В. Плеханова и В.И. Ленина.

Еще в конце ХIX в. Плеханов выступил как первый теоретик и пропагандист марксизма в России. Не ограничиваясь систематизацией, он по сути сформулировал самостоятельную философскую концепцию, расходившуюся по ряду позиций с идеями основоположников марксизма.

Составными частями марксистской философии Плеханов считал диалектику как метод и универсальную теорию развития, философию природы и философию истории. Опираясь на принцип единства субъекта и объекта в духе материалистического монизма, он в основном интересовался воздействием объекта на субъект, оставляя в тени вопрос об активной роли познающего субъекта. Объяснение истории он искал в степени развития производительных сил, отдавая дань экономическому материализму, "стихийному ходу вещей". Он критиковал Ленина за философский субъективизм.

Отношение В.И. Ленина к марксистской теории, в частности к философии, претерпело эволюцию. Если в своих первых работах он считал, что марксизм это наука об обществе, социология, то в межреволюционный период (1905-1917) он выступал в защиту философского своеобразия марксизма и органической целостности его трех составных частей - философии, политэкономии и учения о социализме. В этот период он написал собственно философские труды "Материализм и эмпириокритицизм" (1909, 2-е издание в 1920 г.) и "Философские тетради" (рукопись 1914-1916 гг., первое отдельное издание в 1933 г.). В первом труде он делает акцент на материализм и объективность познания как отражения действительности. Критикуя попытки эмпириокритицизма идеалистически интерпретировать новейшие открытия в физике (радиоактивности, электрона и т.д.) как "исчезновение материи", Ленин провел разграничение между философской категорией материи ("объективная реальность, данная нам в ощущении") и изменчивыми конкретно-научными представлениями о ней. Во втором труде содержатся конспекты ряда философских работ и фрагментарные попытки материалистически истолковать некоторые положения гегелевской диалектики. При этом Ленин выдвинул положение о единстве диалектики, логики и теории познания и необходимости разработки диалектической логики.

189

Ленин внес оригинальный вклад в разработку вопроса о возрастающей роли субъективного фактора в истории. Он упрекал Плеханова и меньшевиков в том, что они пытались делать конкретные выводы не из "конкретного анализа конкретной ситуации", а чисто логически. В послеоктябрьский период Ленин предложил разграничивать антагонистические и неантагонистические противоречия, считая, что последние останутся и при социализме.

В первые послеоктябрьские годы марксистские философские исследования в стране выступали еще в неразвитой форме, чаще всего под общим наименованием "исторический материализм". К 1920 г. началось идеологическое наступление на немарксистские философские течения, борьба за монополию марксизма. Был введен контроль над преподаванием и программами курсов философии, отстранены от работы многие немарксистские философы.

В 1920-х гг. развернулась дискуссия по вопросам соотношения философского мировоззрения и естествознания, всеобщего философского метода и частных методов познания. Лидерами спорящих сторон были И.И. Степанов (Скворцов) и A.M. Деборин. Сторонников первого стали называть "механистами", второго - "диалектиками". Первые считали, что философские принципы - это лишь выводы из наук, поэтому философы обязаны совершенствовать свою методологию на основе новейших достижений науки. Однако "механисты" давали повод для упреков в сведении всеобщего к частнонаучному и всех форм движения материи к механической (хотя сами они отрицали это). Сторонники же Деборина, подчеркивая специфику философского знания, преувеличивали роль всеобщего метода в познании конкретных явлений. Это дало основания для упреков их в формалистическом уклоне, в отрыве философии от практики естествознания.

И хотя в ходе дискуссии происходило постепенное сближение дискутирующих сторон, все же победили "диалектики". Одна из причин этого заключалась в том, что "диалектики" фактически ориентировали философию "управлять" науками, "командовать" ими. Эта ориентация шла в русле сложившегося во второй половине 1920-х гг. понимания особой роли философии, согласно которой на нее стали возлагать задачу по теоретическому обоснованию практически-политической линии партии, по руководству всеми сферами науки и культуры. Однако со временем оказалось, что и "деборинцы" перестали устраи

190

вать сталинское политическое руководство. В 1930-х гг. спорящим сторонам стали навешивать политические ярлыки: "механистам" - "правый политический уклон", "диалектикам" - " меньшевиствующие идеалисты ".

Хотя из страны была выслана значительная группа философов и ученых-немарксистов, все же некоторая часть их оставалась. Многие из них были репрессированы. Г.И. Челпанов придерживался дуалистического принципа параллелизма души и тела, противопоставляя этот принцип как материализму, так и спиритуализму. Г.Г. Шпет исследовал проблемы герменевтики, философии языка, эстетики, этнической психологии. М.М. Бахтин проделал эволюцию от первоначальных идеалистических взглядов к материализму и марксизму. Он стремился применить диалектический метод в литературоведении, языкознании и культурологии. В философии языка он рассматривал слово как посредствующее звено социального общения, при этом осуждал узко идеологический подход к явлениям культуры.

2. Догматизация и идеологизация философских исследований в эпоху сталинизма

С установлением режима личной власти И.В. Сталина началось угасание творческих поисков в философии. Он рекомендовал перекопать весь "навоз", накопившийся в философии и естествознании, "разворошить" все написанное "деборинцами".

Пришедшие к руководству философской наукой М.Б. Митин, П.Ф. Юдин и др. под видом укрепления партийной линии возвеличивали Сталина как философа. Философию стали трактовать как форму политики. Методологическая роль философии подверглась вульгаризации. Призывы к преодолению "отрыва" философской теории от практики, развитию "прикладных" вопросов философии оборачивались появлением статей на темы "Диалектика двигателя внутреннего сгорания", "За партийность в математике", "О марксистско-ленинской теории в кузнечном деле" и т.п.

Возвеличивание Сталина особенно усилилось после опубликования его работы "О диалектическом и историческом материализме" в качестве главы в "Кратком курсе истории ВКП(б)" (1938). Эта работа была объявлена "вершиной" марксистской философии. В действительности же ей присущи схематизм и упрощенчество. В представлении Сталина диалектический метод и материалистическая теория (составные части диалектического

191

материализма) - это учение об одном и том же: о бытии, о мире, о законах ("чертах") объективной действительности. Под методом познания он фактически понимал только сами законы развития объективного мира. Закон единства и борьбы противоположностей сводился к закону их борьбы. Закон отрицания отрицания вовсе устранялся (как некий "пережиток" гегельянства). Из абстрактных философских посылок "напрямую" выводились конкретные политические рекомендации.

В тяжелые годы репрессий и культа Сталина наблюдались и некоторые позитивные явления. Вышли в свет три тома всемирной "Истории философии" (1940-1943), началось изучение истории философии народов СССР, преодолено былое нигилистическое отношение к формальной логике и др.

Большое влияние на идейно-философский климат в стране оказала дискуссия 1946 г. по книге Г.Ф. Александрова "История западноевропейской философии", проведенная под руководством А.А. Жданова. Последний определил всю историю домарксистской философии как "ненаучную" и противопоставил ей "научную" марксистскую философию. Современные течения немарксистской философии фактически отождествлялись с буржуазной идеологией. Вместе с тем Жданов высказал ряд положений о предмете и задачах марксистской философии, которые расходились с господствовавшими взглядами. Диалектический материализм, отмечал он, является не наукой наук, а инструментом познания. Марксистская философия не должна стоять над другими науками. В результате уже тогда значительно возрос удельный вес исследований по проблемам теории познания и диалектической логики, состоялись дискуссии о соотношении диалектической и формальной логики. Усилился процесс дифференциации философского знания, автономизации его отдельных отраслей. Советская философия превращалась в систему философских дисциплин.

3. Новые тенденции и направления в философских исследованиях (1960-1980-е гг.)

Осуждение в 1956 г. культа личности Сталина способствовало ослаблению жесткого идеологического контроля над общественными науками и открыло более благоприятные возможности для развития философской мысли в стране. Формировалось новое поколение ученых, философов, деятелей культуры, стремившихся преодолеть стереотипы и догматизм. На рубеже

192

1950-1960-х гг. из философии в качестве самостоятельной дисциплины выделилась психология, более автономными становились этика, эстетика, формировались новые дисциплины - аксиология, социология (выступавшая первоначально под названием "конкретные социологические исследования") и др.

Проблемы теории познания. Принцип единства сознания и деятельности. Наряду со сложившимися в период идеологического потепления социокультурными условиями развитию философских исследований в 1960-е и последующие годы способствовали и некоторые теоретико-методологические предпосылки в области психологии и теории познания, возникшие еще в 1940-1950-х гг. Они в основном исходили из творческого наследия советского психолога и философа С.Л. Рубинштейна. Он выдвинул принцип единства сознания и деятельности, сыгравший важную методологическую роль не только в психологии, но и в философии. В соответствии с этим принципом человек и его психика формируются и проявляются в деятельности (изначально практической). Исследуя вопрос о природе психического и его месте во всеобщей взаимосвязи явлений, Рубинштейн подчеркивал, что мозг является только органом психической деятельности, а не ее источником и субъектом. Источником же ее является мир, воздействующий на мозг, а субъектом выступает сам человек. Исследуя категорию бытия, он показал неправомерность ее сведения к категориям объекта и материи. Не "меньшей" реальностью, чем материя, является сознание.

Рубинштейн обратил внимание на то, что в современных ему исследованиях по проблемам диалектического материализма человек выступал в "усеченном" виде - лишь в качестве субъекта, для которого все вокруг - объект. В результате он "выпадал" из учения о действительности. Между тем определение бытия должно включать человека как неразрывную его составляющую.

На рубеже 1950-1960-х гг. ядром философских исследований в стране стали проблемы гносеологии, теории и логики познания. Видную роль здесь играли Э.В. Ильенков, Б.М. Кедров, П.В. Копнин и их сторонники.

Э.В. Ильенков еще в аспирантские годы начал преподавать на философском факультете МГУ, но в 1953 г. после обнародования своих "гносеологических тезисов" был освобожден от преподавательской деятельности по обвинению в "гегельянстве". Затем он работал в Институте философии АН СССР. Сво

193

ими трудами "Диалектика абстрактного и конкретного в "Капитале" Маркса" (1960), "Диалектическая логика: очерки истории и теории" (1974) Ильенков сделал важный вклад в разработку теории материалистической диалектики как логики, а также в создание системы логико-диалектических категорий. Опираясь на метод восхождения от абстрактного к конкретному Гегеля и Маркса, он наметил контуры диалектической логики как науки о формах и путях формирования научных абстракций с целью достижения объективной истины в противовес старой логике, которую считал сводом правил оперирования готовыми понятиями, суждениями, умозаключениями, а не наукой о достижении истины. Согласно Ильенкову, научное познание объекта развивается от "абстрактных" представлений о нем (т.е. мысленного отвлечения от ряда несущественных его свойств и выделения основных, общих его свойств) через установление абстрактных же, неполных определений, касающихся отдельных сторон и выявления существенных связей между этими определениями, - к полному "конкретному" понятийно-теоретическому знанию. Восхождение от абстрактного к конкретному он рассматривал как "универсальный метод мышления в науке вообще".

Широкий резонанс среди философов в 1960-1980-х гг. вызвали дискуссии о природе идеального и его соотношении с понятиями индивидуального и общественного сознания. Обсуждение этого вопроса имело тем большее значение, что в первой трети 1960-х гг. получила некоторое распространение точка зрения, представители которой пытались обосновать материальность сознания путем сведения психического к физиологическому. Однако опыт показал, что изучение проблем сознания преимущественно на естественно-научном материале ведет к неразрешимым трудностям. Физическое или физиологическое отражение хотя и играет важную роль в формировании сознания и познании, однако последнее осуществляется не биологическим организмом, перерабатывающим информацию, а человеком как активным субъектом, включенным в систему социальной деятельности. Исходя из такого понимания, Ильенков и его сторонники считали, что идеальное есть не индивидуально-психологическое явление, тем более не физиологическое, а общественно-историческое, продукт и форма духовного производства. Он подверг критике сведение идеального к материи, которая "находится под черепной коробкой индивида". Идеальность по своей природе и генезису носит социальный характер.

194

Центральным у Ильенкова является тезис о том, что идеальные явления хотя и не сводятся к физическим, выступают как подлинные компоненты объективной реальности. Иными словами, идеальное существует объективно как форма человеческой деятельности, воплощенная в форме "вещи". Мысль об объективности идеального некоторые оппоненты подвергли сомнению, так как она ассоциировалась у них с объективным идеализмом гегелевского типа.

В дискуссии о природе идеального деятельностному подходу был противопоставлен информационный подход, согласно которому идеальное - это актуализированная для личности информация в "чистом виде" и способность свободно оперировать ею. Иными словами, идеальное - это субъективная реальность.

В течение 1960-1980-х гг. вновь возникла дискуссия о соотношении диалектики, логики и теории познания, поскольку предыдущие обсуждения не привели к решению этой проблемы. Развернулась также дискуссия о предмете и структуре диалектической логики. Как наиболее важные ее проблемы рассматривались восхождение от абстрактного к конкретному, соотношение исторического и логического, анализ и синтез, индукция и дедукция, проблема противоречий (Э.В. Ильенков, Б.М. Кедров, П.В. Копнин, М.Н. Алексеев, В.И. Шинкарук, Д.П. Горский, И.С. Нарский).

Заметный вклад в изучение проблем логики научного исследования, диалектики как логики внесли работы П.В. Копнина. В последние годы жизни он работал директором Института философии АН СССР. Копнин критически оценивал широко распространенную в те годы трактовку предмета философии (диалектического материализма), сводившую его к наиболее общим законам природы, общества и мышления. Он выступил за создание самостоятельной дисциплины "метафилософии", считая, что философия может сама стать предметом особого теоретического анализа. Он обращал также внимание на необходимость раскрытия природы и особенностей языка философского знания.

В философской литературе этого периода началась разработка такой важной гносеологической проблемы, как субъект-объектные отношения в познании. В противовес распространенным подходам, в которых акцентировалась, как правило, одна сторона этого отношения - существование объекта вне субъекта и до него и соответственно в тени оставалась активность познающего субъекта, было проведено разграничение

195

бытия и объекта и подчеркнуто, что если бытие само по себе существует независимо от субъекта, то в качестве объекта оно соотносительно с субъектом. Важные результаты в исследованиях диалектики субъекта и объекта были достигнуты в работах В.А. Лекторского, A.M. Коршунова, и в ряде коллективных трудов.

- Рассмотрение субъекта познания как субъекта деятельности стимулировало интерес многих философов и психологов к особенностям деятельности и творчества человека (А.Н. Леонтьев, Г.С. Батищев, B.C. Библер). В работах по диалектике творчества Батищев, вышедший из ильенковской школы, разработал парадигму "межсубъектного подхода" (включающего в себя субъект-объектные отношения).

Новые идеи разрабатывались в ходе исследования проблем сознания и самосознания (А.Г. Спиркин, В.П. Тугаринов, Ф.Т. Михайлов), соотношения чувственного, рационального и иррационального, роли интуиции и фантазии в познании, взаимосвязи языка и мышления, философских проблем семантики и семиотики.

Природа человеческого сознания и мышления - стержневая тема размышлений М.К. Мамардашвили. Ее исследование он проводил не в традиционном плане объективного соотношения души и тела, психического и физического, а выявляя особенности и условия умственной деятельности философа, наблюдающего процессы, происходящие в сознании. Согласно его представлениям, философ существует прежде всего не в своей психологической субъективности, а в объективном своем отношении к сознанию. Он выступает как философ лишь тогда, когда процесс познания у него основывается на уровне рефлексии сознания и самопознания. Совокупность философских актов, содержащихся внутри научных операций, Мамардашвили называл "реальной, или натуральной, философией", приверженцем которой он себя считал. Ясно, что эти подходы шли в русле не традиционной проблематики материалистической диалектики, а прежде всего феноменологии.

Необходимость философского осмысления проблем кибернетики обусловила анализ созданных ею новых понятий - информации, управления, обратной связи, которые стали играть важную роль в других науках и сферах - биологии, медицине, экономике, лингвистике и т.д. Соотношение информации и отражения рассматривалось в работах B.C. Тюхтина, А.Д. Урсула и других философов.

196

Философия науки и логические исследования. В 1960- 1980-е гг. в философском знании сформировалось новое крупное направление - философия науки, изучающая последнюю как специфическую область человеческой деятельности и развивающуюся систему знаний. Было опубликовано много работ по логическому строению и типологии научных теорий, взаимоотношению теоретического и эмпирического уровней научного исследования, проблемам объяснения и понимания, осмыслению предпосылок и механизмов формирования нового знания в науке и т.д. (B.C. Швырев, B.C. Степин, А.И. Ракитов, М.В. Мостепаненко, Ю.В. Сачков, И.А. Акчурин, Е.П. Никитин и др.).

Логико-методологические исследования науки обогатили представления о структуре научного познания. Были выявлены исторически сменяющиеся стили мышления, исходные картины мира, лежащие в основе формирования конкретных научных теорий. Изучение стилей мышления, относительно устойчивых парадигм возможно лишь тогда, когда исследователь выходит за пределы данной теоретической системы, обращается к ее философским основаниям, анализирует теорию в контексте культуры определенного периода. Объектом исследований стали также научные революции, проблемы дифференциации и интеграции научного знания, преемственности и прерывности в его развитии и т.д. (Б.М. Кедров, С.Р. Микулинский, Н.Ф. Овчинников, А.П. Огурцов и др.).

Кедров - первый главный редактор журнала "Вопросы философии" (1947-1949), в разные годы - директор Института истории естествознания и техники и Института философии АН СССР - внес заметный вклад в исследования взаимосвязи философии и естествознания (особенно химии, физики, биологии), философских проблем науковедения, научного творчества, классификации наук.

В результате разработок проблем кибернетики, информатики, экологии, освоения Космоса был сделан вывод о наличии в современной науке общенаучного уровня знания. Это означало, что помимо двух выделявшихся ранее уровней познания - специфического (для каждой отдельной науки) и особенного (для ряда наук) вводился в научный оборот третий уровень - общенаучный, не сводимый ни к философскому, ни к частнонаучно-му. Общенаучный характер методологии позволяет применять ее одновременно в нескольких различных научных дисциплинах. В этой связи активно исследовались не только традиционные в диалектическом материализме категории и понятия, но и новые

197

или мало разрабатывавшиеся: структура, система, вероятность, мера, симметрия, инвариантность, единичное, особенное, всеобщее, субстанция, вещь, саморазвитие и др. Дискутировался вопрос о статусе этих категорий: какие из них следует отнести к философским, а какие - к общенаучным. К общенаучным методам относили системно-структурный, структурно-функциональный, логико-математический, моделирования и др.

Широкое развитие получили философские исследования системного подхода и общей теории систем. Их непосредственное начало восходит к работе междисциплинарного семинара, собиравшегося в 1960-е гг. под руководством Г.П. Щедровицкого. Ортодоксы от диамата расценили деятельность сторонников Щедровицкого как попытку "гальванизации логического позитивизма". И все же в Институте истории естествознания и техники АН СССР был создан сектор системного исследования науки, который выпускал ежегодник "Системные исследования" (1969-1990).

Исследования системного подхода первоначально проявлялись в форме критического анализа общей теории систем австрийского ученого Л. Берталанфи, позже началась самостоятельная разработка методологических проблем и путей построения общей теории систем. Анализировались основные понятия системного подхода - система, структура, элемент, организация, целостность, связь и др. (И. В. Блауберг, В.Н. Садовский, Э.Г. Юдин).

В тесной связи с проблематикой философии науки развивались и исследования в области логики. Начиная с 1950-х гг. был написан ряд фундаментальных трудов по истории традиционной и символической логики (В.Ф. Асмус, А.С. Ахманов, П.С. Попов, Н.И. Стяжкин). В дальнейшем внимание было сосредоточено на возможностях формализации языка науки, построении различных неклассических логик, ориентированных на большее приближение к реальной практике научного мышления.

Использование символической логики позволило осуществить интерпретацию многих традиционных логических проблем, обогатило методы логического исследования элементами нового формально-математического аппарата (Д.П. Горский, А.Л. Субботин). Интенсивное применение математического аппарата побудило исследовать новые вопросы логической семантики, теории истины, проблемы существования и философских оснований самой логики, возможностей и границ формализации. Разрабатывались проблемы индуктивной и вероятностной логики, особенностей логики квантовой механики (Г.И. Рузавин, Б.Н. Пятницын и др.).

198

Вместе с тем попытки применения современной логики с ее мощным логико-математическим аппаратом к решению проблем методологии и философии науки выявили, что сформировавшаяся классическая символическая логика является недостаточной для их решения, поскольку строилась в свое время для нужд математики. Стало очевидным, что для решения содержательных по своей сути проблем она нуждается в коренном изменении.

Это привело к созданию и развитию неклассической логики. Отечественные исследователи внесли, в частности, серьезный вклад в развитие многозначных логик (А.А. Зиновьев), модальных логик (В.А. Смирнов, Ю.В. Ивлев, А.А. Ивин и др.), силлогистики (В.А. Бочаров, В.И. Маркин).

Новые подходы в социально-философских исследованиях. Дискуссии 1960-1970-х гг. выявили отставание разработок как общей теории исторического процесса, так и проблем современного общественного развития. Назрела потребность в переосмыслении статуса исторического материализма, который чаще всего стали называть общесоциологической или социально-философской теорией. Этот подход нашел свое отражение в работах Ю.К. Плетникова, В.Ж. Келле, М.Я. Ковальзона, К.Х. Момджяна. Творчески ориентированные философы выступили за преодоление догматического разделения и обособления диалектического материализма и исторического материализма.

Целостный подход проявился в создании обобщающих работ по теории материалистической диалектики, которая охватывала бы все сферы бытия. В первой половине 1980-х гг. вышел в свет ряд таких многотомных трудов.

Деятельностный подход позволил осуществить более глубокий анализ производства как способа общественной жизнедеятельности. Социальный компонент, выступающий в форме производства самого человека, рассматривался как связывающий воедино материальную и духовную составные части общественного производства и воспроизводства. В коллективной монографии "Духовное производство" (1981) анализировалась духовная деятельность (производство сознания) в системе общественного разделения труда, была дана его историческая типология. Широко исследовались структура общественного сознания, соотношение материального и идеального в обществе, проблемы образа жизни и общественной психологии (B.C. Барулин, А.К. Уледов и др.).

199

Новые подходы проявились в исследованиях проблем цивилизации и культуры (Э.С. Маркарян, В.М. Межуев). Широкое признание получила концепция, согласно которой в культуре представлено личностное измерение общества, его человеческий потенциал, пронизывающий все его сферы жизни. Развитие культуры есть становление и развитие самого человека как субъекта исторического процесса.

Философские исследования проблем человека до 1960-х гг. фактически не проводились. Преобладала точка зрения, что человек должен рассматриваться не как объект специального познания, а в контексте соотношения личности и общества и лишь в его массовидной форме (как "совокупность" общественных отношений, "элемент" производительных сил, продукт антропо- и социогенеза, человеческий фактор производства и т.д.). Сторонники новых подходов к изучению человека подвергли критике механистические попытки растворить индивида в обществе и тем самым снять саму проблему изучения человека как личности и индивидуальности. Таким образом, формирование философской антропологии как относительно самостоятельного направления исследований проходило в конфронтации с теми, кто стоял на позициях ортодоксально-догматического марксизма.

Начавшийся с 1960-х гг. "поворот к человеку" был вызван потребностью противостоять доминировавшей установке рассматривать человека как "винтик" государственной машины, а также развитием частнонаучных исследований человека, возникновением таких дисциплин и направлений, как генетика человека, дифференциальная психофизиология, аксиология, эргономика и др.

Концептуальная разработка философских проблем человека нашла свое отражение в работах Б.Т. Григоряна, А.Г. Мысливченко, М.С. Кагана, Л.П. Буевой, И.Т. Фролова. В них были признаны неправомерность сведения человека к его сущности, необходимость анализа ее в диалектической взаимосвязи с категорией существования (как проявления многообразия социальных, биологических, нравственных, психологических качеств жизнедеятельности индивида). Анализируя механизм взаимодействия биологического и социального в человеке, философы пришли к выводу, что нет ни их взаимного растворения, ни параллельного сосуществования двух начал. Биологические структуры и функции человеческого организма под воздействием социального фактора претерпели модификацию и достигли в ряде отношений более высокого уровня развития, нежели у других

200

представителей животного мира, т.е. "очеловечились". Было подвергнуто критике традиционное для марксизма понимание свободы лишь как "познанной необходимости" и выдвинута концепция внутренней свободы как возможности самостоятельного выбора и самореализации человека.

Философско-антропологические исследования оказали влияние на формулировку предмета и задач философии. В отличие от квалификации ее как науки о всеобщих законах развития природы, общества и мышления появились определения философии как целостного учения о мире и человеке в их взаимоотношении.

Историко-философские исследования. В противовес некоторым зарубежным авторам, противопоставлявшим "западное" и "восточное" мышление, советские исследователи исходили из необходимости выявлять вклад каждого народа во всемирную историю философии, преодолевать как традиционный "европоцентризм", так и обозначившиеся тенденции "азиоцентризма". В 1957-1965 гг. вышла в свет шеститомная "История философии". Это была первая в марксистской литературе попытка охватить всемирный историко-философский процесс с древнейших времен до 60-х гг. XX в. Вместе с тем уровень анализа оказался сниженным вследствие расширительного понимания предмета истории философии, раздробленности материала, проявлений схематизма и упрощенчества в освещении историко-философского процесса.

Высоким профессионализмом отличаются труды В.Ф. Асмуса по истории античной философии, философии Нового времени, немецкой классической философии и литературы. Особое внимание он уделял проблемам истории диалектики, интуиции (ее роли в решении ключевых проблем гносеологии) и эстетики.

В период 1960-1980-х гг. исследования в области истории философии приобретали все более многоаспектный характер, что требовало разработки ее методологии. Было признано, в частности, что противоположность материализма и идеализма в какой-то мере определилась только на заключительных стадиях развития древнегреческой философии, а окончательно оформилась лишь в Новое время. Наряду с антитезой "материализм - идеализм" стали применяться и иные принципы деления философских учений: рационализм и иррационализм, рационализм и эмпиризм, сциентизм и антисциентизм. В отличие от прежних установок отмечалось, что материалистиче

201

ские взгляды подчас носили консервативный характер, а религиозно-идеалистические порой становились знаменем прогрессивных сил. Было преодолено сложившееся с конца 1940-х гг. нигилистическое отношение к классической немецкой философии, особенно к философии Гегеля. Подверглись критике вульгарный социологизм и модернизация, проявлявшаяся в попытках сблизить мировоззрение отдельных философов прошлого с марксизмом.

Важный вклад в познание истории философии и методологию ее исследования внесли труды Т.И. Ойзермана, А.С. Богомолова, И.С. Нарского и других философов.

Заметными событиями стали выход в свет серии трудов по истории диалектики, пятитомной "Философской энциклопедии" (1960-1970) и издание многотомных философских первоисточников в серии "Философское наследие". Историко-философская наука обогатилась трудами по древней, античной, средневековой философии, эпохи Возрождения (В.А. Асмус, А.Ф. Лосев, В.В. Соколов, А.Н. Чанышев), философии Нового и Новейшего времени (М.Ф. Овсянников, А.В. Гулыга, Ю.К. Мельвиль, Н.В. Мотрошилова). Исследовались направления современной философии на Западе - экзистенциализм, неопозитивизм, феноменология, философская антропология, неотомизм, прагматизм, критический рационализм, герменевтика, структурализм и др. (П.П. Гайденко, Б.Т. Григорян, А.Ф. Зотов, Э.Ю. Соловьев и др.). В относительно самостоятельное направление сложились исследования истории философии и религии в странах Востока - Китае, Индии, Японии, Иране, арабских странах (С.Н. Григорян, М.Т. Степанянц, А.В. Сагадеев). Широкое развитие получили исследования истории марксистской философии.

Постепенно историография русской философии обретала новые масштабы. Появились труды по эпохе Киевской и Московской Руси (М.Н. Громов, В.В. Мильков и др.). Но выявился большой разброс точек зрения по вопросу о том, что представляет собой древнерусская философская мысль XI-XVII вв. 1000-летие принятия христианства Киевской Русью стимулировало исследования по древнерусской культуре, в том числе философии. Расширился круг представлений о русской философии XVIII в. Выявились различные оценки материалистического направления в русской мысли 1840-1860-х гг., представленного именами Белинского, Герцена, Огарева, Чернышевского, Добролюбова, Писарева и их единомышленников. Ряд авторов тради

202

ционно трактовали взгляды этого круга мыслителей как "философию русских революционных демократов" (А.Н. Маслин, З.В. Смирнова, А.Д. Сухов); другие считали их главными представителями русского просветительства XIX в. (В.Ф. Пустарнаков). Проявился интерес к консервативно-романтическому направлению в русской философии XIX в., особенно к взглядам П.Я. Чаадаева и славянофилов. Прошли острые дискуссии о роли и месте славянофилов в истории русской мысли. Существенный сдвиг произошел в изучении русской идеалистической философии: былое игнорирование сменилось растущим интересом (Л.А. Коган, П.П. Гайденко).

Таким образом, несмотря на жесткие идеологические рамки, преследование различных отступлений ("уклонов") от институционального марксизма (по сути квазимарксизма), во многих трудах имелись определенные достижения, давшие приращение знаний в различных областях философии, прежде всего в логике и методологии научного познания, истории философии, философии человека.

Растущая специализация философских кадров, логика научной работы способствовали все большей сосредоточенности ученых на вопросах избранной темы, соотнесению своих разработок с аналогичными исследованиями в немарксистской философии, в конечном итоге - к постепенному отходу от догматизированных канонов и выработке вариативного философского мышления. В результате под общей "крышей" философии диалектического материализма фактически сложились не только разные позиции, но и различные философские школы: онтоло-гистско-метафизическая, гносеологическая, логическая, философия науки, философская антропология и др. Если "онтологисты" в своих разработках теорий бытия, универсалий, законов, категорий ориентировались на "классические", особенно гегелевские, традиции панлогизма и систематичности, то "гносеоло-гисты", "логисты", "сциентисты" и "антропологисты" - на современные им течения (неопозитивизм, критический рационализм, герменевтику, структурализм, экзистенциализм, философскую антропологию и др.).

Официальная принадлежность к "классическому марксизму" (а тем более его превращенной форме "советского марксизма") для многих философов нового поколения становилась все более формальной. Процесс их дистанцирования от марксистской ортодоксии, носивший поначалу подспудный характер, приобретал открытую и естественную форму. Марксизм в целом

203

терял свою монополию на истину, претензию на роль аккумулятора духовных достижений человечества, сам становился все более плюралистичным.

4. Философские исследования в постсоветский период

После распада СССР в 1991 г. страна вступила в переходный период. Природа нового социального строя пока не определилась. Наряду с разрывом с прежним порядком вещей сохраняется некоторая преемственность по отношению к нему.

В начале 1990-х гг. усилился драматический процесс переоценки ценностей, пересмотра отношения к марксизму вообще, марксистской философии в частности. В философских исследованиях, как и в других областях культуры, идут трудные поиски элементов нового мировоззрения, идейно-духовных оснований происходящих реформ в контексте цивилизационных перемен в современном мире.

В философской жизни страны возобладало мнение о необходимости преодоления тотального господства какой-либо одной доктрины, отказа от оценок марксизма как "единственно верного учения". Марксистская философия не "высший этап" в развитии мировой философии, а лишь одно из крупных и влиятельных течений. Культурную ценность представляет все богатство мировой философской мысли, составной частью которой является и русская философия. В поисках подходов к философскому образованию звучат призывы к деидеологизации и депо-литизации образования, преодолению идеологической "зашоренности".

Проблематика философских исследований в современной России определяется и теми подходами и результатами, которые были достигнуты в предшествующий период и шли вразрез с догмами официального марксизма. Эвристический потенциал этих достижений сочетается с новым, более глубоким осмыслением творческого наследия русской философии и зарубежных мыслителей.

Интенсивное развитие получили изучение и издание работ по истории отечественной философии, в том числе конца XIX - начала XX в., осмысление ее места и роли в истории мировой философии и культуры. Впервые в России были изданы труды многих видных философов, репрессированных, эмигрировавших или высланных из страны. В отличие от прежних

204

исследований истории русской философии, уделявших преимущественное внимание выявлению ее самобытности, разрабатываемые ныне подходы ставят более широкие задачи непосредственного включения ее идей в современную философскую культуру. Иллюстрацией этого процесса служит словарь "Русская философия" (под ред. М.А. Маслина. 1995, 1999).

В условиях взаимодействия различных культур, поиска новых путей цивилизационного развития важное значение в философии приобретают исследования диалога философских идей, взаимодополнительности типов философствования на Западе и Востоке. В России осуществляется компаративный (сравнительный) анализ современной западной и восточной философии. Философская компаративистика, выделяя типы мышления, рациональностей и иррациональностей, используя методы проведения аналогий, параллелей и диалога, раскрывает тождество и различие философских культур, механизм их взаимодействия.

Проблема диалога в философии обрела особую актуальность в изучении роли несиловых взаимодействий в сложных самоорганизующихся системах. В отличие от прежней марксистской традиции делать упор на роль конфликта, борьбы и негативно оценивать идею примирения, современные поиски общественно-политической стабильности сопровождаются попытками обоснования примирения противоположностей, согласия и ненасильственного развития. Былой пафос революционного преобразования уступает место обоснованию ценностей ненасилия, терпимости к инакомыслию. Глобальные опасности для человечества второй половины XX в. обострили проблему его выживания, требующую отказа от силы как средства решения противоречий и конфликтов. Растет потребность в выработке новых мировоззренческих ориентаций, нового отношения к природе, обществу, людям, которые должны сменить прежние ценности, порожденные техногенной цивилизацией. Отражением этих потребностей стал возросший интерес к проблемам этики ненасилия.

Импульсы к исследованиям этики ненасилия рождаются и логикой познания в современных естественных науках - физике элементарных частиц в ее связи с космологией, в термодинамике неравновесных систем и т.д. Формируется новая концепция Вселенной как саморазвивающейся системы, в которой человек не просто противостоит объекту познания как чему-то внешнему, а включается своей деятельностью в систему. При

205

этом увеличение энергетического и силового воздействия человека на систему может вызвать не только желательные, но и нежелательные, а то и катастрофические последствия. Изучением общих закономерностей самоорганизации и реорганизации, становления самоорганизации и реорганизации, становления устойчивых структур в сложных системах занимается синергетика (греч. synergos - совместно действующий). Эта наука существенно изменила прежние представления о соотношении гармонии и хаоса. Выяснилось, что хаос является не абсолютной антитезой гармонии, а переходным состоянием от одного уровня упорядоченности к другому, более высокому типу гармонии. Поэтому решающим для судеб бытия является не распад и хаос, а процесс усложнения порядка и организованности.

Было привлечено внимание к идеям синергетики как теории нестандартных быстроразвивающихся структур в открытых нелинейных системах (Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов). Подверглись философско-методологическому осмыслению результаты аналитико-математических расчетов и моделирования процессов в открытых нелинейных средах, проведен сравнительный анализ синергетического миропонимания и восточного образа мышления и деятельности (буддизм, даосизм, йога). Возникнув в лоне термодинамики неравновесных открытых систем, синергетика завоевала ныне статус общенаучной, междисциплинарной парадигмы, обладающей большими эвристическими возможностями в области общефилософского знания.

В постсоветский период продолжалось сотрудничество логиков-философов и логиков-математиков (А.А. Марков и др.). Закрепилось устойчивое направление логических исследований, называемое "философской логикой" (одним из лидеров которой был В.А. Смирнов). В последнее десятилетие логики работают именно в этой сфере независимо от того, занимаются ли они применением логики в компьютерных науках или анализируют проблемы творчества и искусственного интеллекта, работают ли в области логического анализа языка науки или решают проблемы методологии.

В условиях политической нестабильности, политического и идеологического плюрализма в стране усилился интерес к проблемам политики вообще и мировоззренческо-философским ее аспектам в частности.

206

Сфера политического имеет много аспектов и измерений. В философском исследовании она вычленяется в качестве относительно самостоятельной области человеческого социума, мировоззренческим осмыслением которой занимается политическая философия.

В опубликованной литературе пока что нет однозначного понимания, что такое политическая философия, чем она отличается от философии политики и политологии. Одни авторы (К. С. Гаджиев) считают, что политическая философия - это особая дисциплина, располагающаяся на точке пересечения философии и политической науки и призванная изучать мировоззренческие, сущностные аспекты, принципы политической деятельности. Другие авторы (Б.Г. Капустин) полагают, что в политической философии мир политического борется в модальности долженствования - должного и недолжного, справедливого и несправедливого, а не, скажем, выгодного и невыгодного. При этом теоретик выступает не как сторонний наблюдатель, а как действующее лицо, занимающее определенную ценностную позицию.

Опубликованы работы, в которых философские проблемы политики обозначаются как "философия политики" (А.С. Панарин). Исходя из понимания политики как вида рисковой (не гарантированной) деятельности в области властных отношений, определяют философию политики как науку о наиболее общих основаниях и возможностях политики, о соотношении в ней объективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального. Философия политики включает в себя разделы: политическая онтология (обоснование бытийственного статуса политики - в отличие от марксистского истолкования ее как "надстройки"), политическая антропология, политическая эпистемология и политическая праксеология (теория политического действия).

Остро дискутируется ныне вопрос о месте России в общемировом цивилизационном процессе. Если одни ученые утверждают, что Россия самобытная евразийская цивилизация, внесшая важный вклад в культуру человечества, то другие разделяют точку зрения о неполноценности России как цивилизации и необходимости ее включения в общемировую (главным образом европейскую) цивилизацию. Известный резонанс вызвали работы по актуальным проблемам социокультурной модернизации посткоммунистической России, выявления ее специфики на перекрестке культур Запада и Востока, поиска альтернативных сценариев будущего России (А.А. Кара-Мурза, А. С. Панарин, В.Г. Федотова).

207

Вопрос, куда идет человечество, куда идет Россия, занимает умы многих ученых. Широкую известность получили исследования А.А. Зиновьева. В ряде книг, написанных в жанре "социологического романа", он на основе изучения общественного строя и духовной ситуации в СССР и странах Запада изложил в сатирической форме свое понимание сущности как коммунизма, так и западного образа жизни, сравнивает два человеческих типа - "коммуноидов" и "западоидов". Его концепция "западнизма" существенно отличается от теорий социального строя западного общества, выдвинутых другими российскими и зарубежными исследователями.

В целом философские исследования в постсоветский период базируются на отказе от устаревших подходов в методологии и теории, поиске идей, которые в перспективе привели бы к обновлению мировоззренческих позиций. Важное место в этих поисках занимают исследования саморазвивающихся систем с "синергетическими" характеристиками, проблем этики ненасилия, развитие диалога мировых культур. Особое значение приобретает осмысление тех идей в истории русской философии, которые созвучны современным исследованиям как в России, так и за рубежом, в том числе в традиционных восточных культурах. Речь идет, в частности, об идеях русского космизма (в религиозно-философском и естественно-научном их выражении), перекликающихся с современными представлениями о взаимосвязанном развитии человека и природы, о феномене жизни на Земле как результате космической эволюции. Русские философы предостерегали от чисто технологического, хищнического отношения к природе. Категории космизма ("всеединство", "соборность" и др.) на современном этапе выступают как динамические принципы нового мышления, служащие трансформации общества эпохи ноосферы. Обсуждая проблему объединения различных подходов к идеям космизма, концепцию выживания и устойчивости развития в современную эпоху, некоторые ученые истолковывают русский космизм как фундаментальное мировоззрение, истоки которого прослеживаются в традициях не только русской, но и мировой культуры.

Следующий круг проблем, выявляющий созвучие русской философской традиции с современными попытками обновления мировоззрения, относится к переосмыслению роли классического новоевропейского рационализма XIX в. и поисками новых

208

типов рациональности и вненаучного знания - в искусстве, морали, религии, массовом сознании. Еще в середине XIX в. Герцен и славянофилы, а затем Достоевский, Данилевский, Леонтьев, Бердяев и другие философы подвергли критике принципы новоевропейского рационализма и вызываемые им пороки капиталистической цивилизации - индивидуализм, потребительские ориентации и т.д. Тем самым русские мыслители, по сути дела, развивали философию альтернативного типа, предвосхитив мировоззренческие основы современных альтернативных движений ("новых социальных движений") на Западе и в России, выступающих против негативных последствий технократического рационализма. Равным образом неприятие русскими философами теорий, жестко разделяющих субъект и объект познания, разработка ими идей цельного, "живого знания", основанного на единстве теории и жизненно-практического действия, предвосхитили соответствующие установки различных течений "философии жизни", возникших позже в Западной Европе.

Все это побуждает исследователей цельного миропонимания исходить из того, что не существует единственного, универсального типа рациональности и что поиск нового ее типа предполагает определенный критицизм (с удержанием всего положительного) по отношению к гегелевско-марксистской традиции. Противоречие между духовностью и рациональностью нуждается не в былом абстрактном противопоставлении, а в таком истолковании, как реальность, проявляющая себя в живом единстве субъективного сознания с объективным началом. В этой связи актуально звучат попытки "наведения мостов" между европейским рационализмом и восточной духовностью.

Осмысление идейного богатства русской философии применительно к современным духовным исканиям способствует осознанию действительного исторического места русской культуры в современном мире. Равным образом использование гибких подходов - цивилизационного и культурологического способов мышления, развитие диалога и взаимодействия духовных традиций Востока и Запада способствуют выработке обновленной системы ценностей, обрисовывающих перспективу вступления человечества в постиндустриальную эпоху.

209

ЛИТЕРАТУРА

Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Париж, 1989. Т. 2. История философии в СССР. М., 1985-1988. Т. 5. Кн. 1-2.

Солнцев B.C. Русская философия: Имена. Учения. Тексты. М., 2001.

Степин B.C. Российская философия сегодня: проблемы настоящего и оценки прошлого // Вопросы философии. 1987. № 5.

Философия в СССР: версии и реалии (материалы дискуссии) // Вопросы философии. 1997. № 11.

Философия не кончается... Из истории отечественной философии. XX век: В 2 кн. М., 1998.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы особенности становления философии советского периода?

2. Каковы основы догматизации и идеологизации философских исследований в эпоху сталинизма?

3. В чем проявились новые тенденции и направления в философских иследованиях в 1960-1980-е гог.?

4. Какие новые идеи были предложены отечественными философами в области теории познания, по проблемам идеального, логики, истории философии и т.д.?

5. В чем выражаются особенности философских исследований в России в постсоветский период?

Раздел IV

ПРОБЛЕМЫ ОНТОЛОГИИ И ГНОСЕОЛОГИИ

Глава 9

БЫТИЕ: СУЩЕЕ И СУЩЕСТВУЮЩЕЕ

1. Возникновение категории бытия

Любая философская категория выражает лишь один из "срезов" действительности. Но это самый общий срез, имеющий отношение ко всем многообразным формам предметов и явлений. Бытие - самая общая философская категория. Иметь бытие - значит существовать. Существуют конкретные предметы и явления, их свойства и отношения. Существуют материальный и духовный миры. С помощью категории бытия не может быть раскрыто все богатство и многогранность явлений, но рассматривается лишь одна из их сторон, а именно причастность к Универсуму, ко всему существующему. Но философия не ограничивается лишь констатацией существования мира. Ее интересует анализ природы бытия и универсальной связи его элементов, соотношение бытия и конкретных форм его существования. Первые подходы к пониманию единства мира, его целостности, поиски его основ и управляющих им закономерностей намечаются уже в философии Древней Индии. Так, в "Ригведе" говорится: "Едино то, что стало всем". Это единое существовало, когда не было неба и земли, смерти и бессмертия. Но мы не знаем, откуда возникло это мироздание, кто его создал. В "Упанишадах" создателем этого мира признается Атман, из которого возникли пространство, ветер, огонь, вода, земля, растения, животные и человек. Из сущего возникает несущее как мир конкретных предметов. В философии великого китайского мыслителя Лао-цзы основой мира и его началом признается дао. Оно бестелесно, бесконечно, но именно его превращения "врата рождения" всех воспринимаемых человеком вещей.

211

Появление категории "бытие" относят к истокам философского мышления, которое соответствовало требованиям рациональности и могло успешно преодолевать недостаточные объяснительные возможности мифологии. Впервые этот термин предложил древнегреческий философ элейской школы Парменид. Для этого периода характерен кризис мифологического мировоззрения. Люди начали терять веру в традиционных богов, которые для них были гарантами порядка и стабильности в мире. Человек утрачивал опору, ощущение надежности, защиты, уверенности в достижении своих целей. Если в мире нет порядка, то как можно быть уверенным в том, что зажженный огонь принесет тепло, а не сожжет все, находящееся вблизи его? Подобные размышления порождали пессимизм и отчаяние. Человек почувствовал себя одиноким, заброшенным в этот мир, вынужденным барахтаться в нем без всякой надежды на помощь и поддержку со стороны высших сил.

Обращение Парменида к понятию "бытие" стало реакцией на эту кризисную мировоззренческую ситуацию. В его поэме "О природе" выделяются основные характеристики бытия. Там говорится, что "нерожденным должно оно быть и негибнущим также". И нельзя сказать, что его не было или не будет. Оно едино, Его не может быть больше или меньше, "но все наполнено сущим", "нет и не будет другого сверх бытия ничего". Здесь же говорится о тождестве мысли и бытия. "Можно лишь то говорить и мыслить, что есть". "То же самое - мысль и то, о чем мысль возникает, ибо без бытия, о котором ее изрекают мысли, тебе не найти" [1].

1 Парменид. О природе // Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. Ч. 1. С. 297.

Абсолютная мысль, которая обеспечивает порядок и стабильность этого мира, дает человеку ощущение надежности его существования. Этот Абсолют называется также божеством, Судьбой, Вечностью. Он гарантирует существование необходимости, порядка, который не может внезапно измениться. Поэтому человек может надеяться получать ожидаемые результаты своих действий и нет оснований для отчаяния и пессимизма. Но бытие для Парменида - это не мир явлений, воспринимаемых человеком с помощью органов чувств. Это нечто, стоящее за ними, обеспечивающее их существование и порядок. Оно едино,

212

неизменно, представляет собой всю возможную полноту совершенства, которое выражается прежде всего как Истина, Добро, Благо, Свет.

Бытие в философии Парменида рассматривается как истинное сущее. Оно самодостаточно, лишено чувственных качеств и его можно постигать только умом. В то же время бытие сравнивается с шаром, который не имеет пространственных границ. Бытие - это прежде всего мысль. Но это не индивидуальная мысль, а космический разум - Логос. Именно Логос открывает человеку непосредственно истину бытия. Логос Парменида не совпадает с понятием Бога в более позднем христианском учении. Логосу не присущи какие-либо личностные качества, у него нет контактов с людьми, бытие (или Логос) понимается как безличностная трансцендентная реальность.

Бытие всегда есть, но оно открывается нам, если мы сделаем усилие и попадем в соответствующее состояние. Бытие проявляется в нас через такие бытийственные характеристики, как совесть, любовь, честь, справедливость. Например, совесть неделима, она не может существовать вчера, а сегодня не существовать, не имеет причин во внешних эмпирических обстоятельствах, по совести поступают, потому что не могут поступать иначе, независимо от конкретных обстоятельств. Совесть дается и в мыслях. Но только находясь в состоянии совести, человек способен мыслить о ней.

Важным в учении Парменида является то, что возникает мысль, выводящая за пределы субъективности, новый способ мышления, независимый от эмпирической действительности. Так возникает специфическое философское знание.

Сократ открывает бытие как третью реальность, которая не сводится к природе или человеку. В ходе диалогов, написанных уже Платоном, Сократ пытается выяснить, что собой представляет справедливость или прекрасное. Обычно прекрасное отождествляют с красивой девушкой, а добро - с добрыми поступками. Однако подобное отождествление не всегда правомерно, так как и добрые поступки могут приносить зло, а воровство и ложь могут оцениваться как проявления справедливости. Но смысл прекрасного и доброго остается общим и неизменным. Оказывается, что никакая конкретная реальность не соответствует этим чистым идеям. Они продукт особого усилия мысли, за счет чего приобретают самостоятельное существование. Для Сократа добродетель есть знание. Но как можно объяснить, что люди, знающие о недобродетельных поступках, тем не менее

213

совершают их? Сократ объясняет это тем, что такое знание не является подлинным. Это внешнее, заимствованное знание, которое не идет из глубины человеческого бытия. Необходимо знание как постижение собственного сознания. Но это не эмпирическое сознание, а то, которое удерживается в бытийствен-ном статусе и обладает объективной природой, не зависящей от природы человека и его амбиций. Чем глубже мы проникаем в его природу, чем истиннее мыслим, тем в большей степени мы обладаем бытием.

Так осуществляется преемственность во взглядах двух великих философов Древней Греции. Уже Парменид рассматривал бытие как объективную мысль. Для Сократа подлинной мерой бытия становится человек, живущий в особом бытийственном режиме, где существуют красота вообще, добро и справедливость. Добродетель Сократа это, в сущности, то же бытие Парменида. Это особый вид реальности, который относится к природе и эмпирическому человеку как действительность к видимости. В качестве субстанциональной основы мышления признается понятие, имеющее объективное содержание и соответствующее понятию "бытия". Так была заложена основа последующих европейских онтологий.

Проблема бытия занимает значительное место в философии Платона. Он подводит некоторые итоги обсуждения этой проблемы и в своем диалоге "Софист" говорит о противостоянии двух концепций понимания бытия:

"Одни все совлекают с неба и из области невидимого на землю, как бы обнимая руками дубы и скалы. Ухватившись за все подобное, они утверждают, будто существует только то, что допускает прикосновение и осязание, и признают тела и бытие за одно и то же, всех тех, кто говорит, будто существует нечто бестелесное, они обливают презрением, более ничего не желая слышать" [1]. Другие же настаивают на том, что "истинное бытие - это некие умопостигаемые и бестелесные идеи; тела же, о которых говорят эти люди, и то, что они называют истиной, они, разлагая в своих рассуждениях на мелкие части, называют не бытием, а чем-то подвижным, становлением".

1 Платон. Соч.: В 3 т. М., 1970. Т. 2. С. 364-365.

Платон признает истинным бытием мир вечных объективных идей. Мир конкретных вещей рассматривается как порождение мира идей, которые выступают как образцы, модели конкретных вещей, участвуют в этих вещах. Материя признается небытием, а

214

чувственно воспринимаемые предметы - соединением бытия с небытием, которое тоже существует, но рассматривается как иное по отношению к бытию. Соединением бытия и небытия объясняется движение и развитие окружающего мира. Если в ранних работах Платона идеи рассматривались как вечные и неподвижные ("Пир", "Федр"), то в диалоге "Парменид" говорится уже о взаимодействии бытия и небытия в самом мире объективных идей. Идеи понимаются как движущиеся, переходящие друг в друга, что характерно для диалектики Платона.

В "Пармениде" особенно четко представлена диалектика идей и материи. Если идеи вещей отделены от самих вещей, то вещи, лишенные идей, теряют свои признаки и свойства, перестают быть самими собой и становятся недоступными познанию. Интересна диалектика одного и иного. В системе объективного идеализма преимущества признаются за миром идей. Принцип идеи лежит в основе "одного", а принцип материи в основе "иного". "Одно" порождает и свою собственную структуру, и структуру "иного". Если раздельность материальных вещей проистекает из порождения их идеями, то изучение самих идей привело Платона к мысли о существовании высшей формы - чистого бытия или единого, которое стоит выше мира объективных идей, подверженных разделению.

Аристотель рассматривает бытие как объективный мир, актуальный принцип вещи, неразрывный с ней, как неподвижный двигатель, божественный ум или нематериальную форму всех форм. Для характеристики бытия предлагается система категорий. На первом месте стоит категория сущности с выделением первой сущности - индивидуального бытия, и второй сущности - бытия видов и родов. Другие категории раскрывают свойства и состояния бытия: количество, качество, отношение, место, время, обладание, действие, страдание. Содержание и значимость каждой категории определяются объективным, движущимся бытием.

Таковы некоторые наиболее важные особенности возникновения и осмысления категории "бытие" в древнегреческой философии.

2. Проблема бытия в европейской философии

В средневековой философии проблема бытия занимает одно из важнейших мест. Ее анализ был необходим при осмыслении основ и сущности сотворенного мира, обосновании онтологических доказательств бытия Бога, выяснении соотношения универсалий и конкретных вещей, осознании взаимодействия веры и разума в познании мира.

215

В философии Фомы Аквинского только Бог - подлинное, истинное бытие. Все остальное существующее в мире обладает неподлинным бытием, даже ангелы, хотя в иерархии всех творений они стоят на высшей ступени и больше, чем человек или природа, причастны к истинному бытию. Чем выше стоят "творения" на ступеньках иерархической лестницы, тем менее они представляют лишь частицу многого, тем большей автономией и самостоятельностью они обладают. Свойства вещей определяются лишь степенью их отношения к подлинному бытию, но эти вещи не порождаются друг другом, поэтому нельзя говорить об их эволюции, как и пытаться установить происхождение человека. В философии номиналистов устраняется понимание бытия как абсолюта, гарантирующего стабильность этого мира. Универсалии уже рассматриваются не как творения Бога, не как инструменты, с помощью которых он наводит порядок в этом мире, но всего лишь как общие понятия, имена, создаваемые человеком для отображения некоторых свойств окружающих его предметов и явлений.

Философия Нового времени отказывается от идеи абсолютного бытия. Центром внимания становится человек. Именно его сознание, потребности рассматриваются Р. Декартом как единственно несомненное и подлинное бытие. Он утверждал, что можно сомневаться в существовании Бога, объективного мира, даже собственного тела. Но если я мыслю, то я несомненно существую.

Для И. Канта априорные формы чувственности и рассудка, за которыми в конечном счете стоит социальный опыт человека, достижения культуры, направляют познание человека. Если бы ученый для обоснования своих теоретических положений попытался ссылаться на волю Бога, то этим он обнаружил бы лишь свою беспомощность. Так место Бога занимает человеческий разум. Но этому разуму придается объективный характер. Его принципы и требования обязательны в равной степени для всех людей. Он рассматривается как необходимое условие единства Я и мира, позволяет понять разумность истории общества, важность социальных ценностей, необходимость самопожертвования человека во имя осуществления разумных общественных идеалов.

Кант закладывает основы построения онтологии, которые стали классическими для следующих поколений философов. Для него онтология возможна как учение, совпадающее с гносеологией, как

216

направленность размышлений на выяснение оснований и истоков опыта познающего сознания. Так выделяются особые сферы деятельности рассудка и разума. Если рассудок устанавливает априорные законы постижения объектов, доступных органам чувств, "создает" пространство и время как априорные формы чувственного созерцания, то разум - высшая познавательная способность, "создающая" априорные законы свободы и ее особой каузальности как сверхъестественного в субъекте. Разум направляет рассудок к определенной цели, побуждает его заглянуть за горизонт достигнутого знания, стремится свести это знание в единую систему. Разум понимается и как условие нашей свободы. С его помощью человек может подниматься над природной закономерностью, открывать в человеке другую природу - свободную и творческую. Это высшая цель разума, и ее раскрывает философия. Поэтому от нее зависит и благо человека.

Для Канта вещь-в-себе - онтологическая основа всего сущего, но обнаруживает себя как предел, на который наталкивается человеческое познание. Она проявляется в нас как способность воображения и как чистый разум. Благодаря способности воображения мы можем создавать чистые образы, законы, которых нет в окружающем мире. Благодаря этой способности как бы переплавляются опытные данные и освобождаются от всего случайного. Эта способность обусловлена действием вещи-в-себе, проявлением которой являемся мы сами и наша душа. Целостное знание, абсолютная нравственность рассматриваются как продукт разума. Без них невозможны опыт и теоретическое исследование, получение однозначного, объективного знания. Разум - особая сила, которая не контролируется рассудком и не подчиняется произволу человека. Это условие всех целенаправленных поступков, в которых реализуется человек. Чувствуя идею (а ее нельзя выразить в понятиях), человек знает больше, чем он может выразить. Он проникает в атмосферу духовности, фундаментальную основу мыслей и чувств, смыслов и первообразов. Человек в любой сфере деятельности стремится к максимуму понятого, максимуму поступка, и это служит доказательством метафизической природы человека. Это - трудное занятие, "но чтобы дух человека когда-нибудь совершенно отказался от метафизических исследований - это так же невероятно, как и то, чтобы мы когда-нибудь совсем перестали дышать из-за опасения вдыхать нечистый воздух" [1].

1 Кант И. Соч.: В 6 т. M.t 1995. Т. 4. С. 207.

217

Очевидно, это положение относится и к пониманию Кантом нравственного закона ("категорического императива"), следование которому служит основой чувства достоинства и самоуважения человека. А оно дороже всяких материальных благ и осуществления повседневных желаний.

С категорией бытия как бы появляется другое измерение нашего опыта и существования в целом. Кант писал, что в нашей душе всегда остается место для чистого разума, которое не заполнено естествознанием, искусством или моралью. Это "зов разума, требующего в соответствии со своим назначением чего-то такого, что удовлетворяло бы для него самого, а не занимало бы ради других целей или в пользу склонностей" [1]. Это размышления, направленные на понимание сущности бытия, сущности и смысла человеческого существования.

1 Кант И. Соч. Т. 4. С. 207.

В это время в истории философии наметилось выделение двух аспектов бытия - предметного и динамического. Его основы заложены в философии Гегеля. Для него бытие - наиболее абстрактная и бедная категория, поскольку с ее помощью фиксируется лишь существование реальности. Но с позиции диалектики мир нельзя рассматривать, не признавая существующей в нем взаимосвязи явлений и их развития. Поэтому вводятся и такие категории, как "ничто", "нечто", "становление", "чистое бытие", "наличное бытие" и др. Если с помощью категории "чистое бытие" констатируется лишь существование реальности, абстрагирующееся от ее реального содержания, то категория "наличное бытие" предполагает существование предметной определенности, качественную определенность. Взаимосвязь категорий "ничто", "нечто" и "становление" раскрывает взаимосвязь предметного и динамического аспектов бытия.

Но если категория бытия в целом охватывает все существующее (а это признается многими философами, и именно такой подход может быть принят за основу при осмыслении этой категории), то "ничто" и "небытие" должны как-то укладываться в рамки обозначаемого этой категорией. Тогда "нечто" (как бытие) может противопоставляться "ничто" как "небытию" в предметном аспекте. Нечто существует как определенный предмет, представляющий целостное образование, имеющий определенные границы своего существования в реальности, и как предмет мышления. Он самостоятелен и самодостаточен. И в то же время он отличается от других предметов. Это различие может

218

рассматриваться как отрицание, каждый предмет может быть рассмотрен в ряду других предметов, выступающих как его "иное", в которых он проявляет свои свойства и с которыми имеет определенные отношения. Но другие предметы не могут отнять бытие у данного предмета, пока он существует, поэтому могут рассматриваться как его "ничто". "Ничто", противопоставляемое всякому "нечто", есть "ничто" какого-нибудь "нечто", определенное "ничто" [1]. Поэтому категории "нечто" и "ничто" могут выделяться лишь в определенной системе связей предметов, когда можно показать, по отношению к чему и в каком смысле с методологической точки зрения можно рассматривать данный предмет (явление) или процесс как "нечто" или как "ничто". Так, Демокрит признает атомы как "нечто", а пустоту по отношению к ним как "ничто". Ж.П. Сартр в трактате "Бытие и ничто" говорит о том, что "ничто" возникает лишь с появлением человека, ибо только вместе с ним возникает особая реальность, обладающая свободой. В целом же, применяя категорию "ничто", мы выходим за пределы бытия данной конкретной реальности и вместе с тем осознаем многообразие и дифференцированность бытия в целом.

1 Гегель Г. Наука логики. М., 1970. Т. I. С. 141.

Динамический аспект бытия выражается с помощью противопоставления категорий бытие и небытие. Если в первом случае необходимо было сравнение хотя бы двух предметных реальностей, то вычленение бытия и небытия возможно как сопоставление различных состояний, стадий изменения одной и той же реальности. Небытие рассматривается как завершение, прекращение определенного состояния. Такое понимание соотношения бытия и небытия характерно для диалектических концепций, основанных на признании принципа развития.

Эти положения находят дальнейшее развитие в философии Гегеля. Отрицание любого наличного бытия, возникновение новых качественных характеристик может рассматриваться как небытие по отношению к предшествующему состоянию данной предметной реальности.

Важнейшее место при анализе перехода бытия в небытие занимает категория времени. Прошлое становится небытием для данного состояния предмета, а будущее есть небытие для настоящего. В целом понимание небытия как определенного состояния, этапа изменения предметной реальности более плодотворно для методологического анализа процесса познания, чем признание существования небытия как противоположного бытию в целом.

219

Проблема бытия занимает важное место в феноменологии Эдмунда Гуссерля. Его концепцию рассматривают как движение от "философии жизни" к экзистенциализму, ставящему своей задачей преодоление гносеологизма в философии и обоснование новой онтологии. Наука, по мнению Гуссерля, не может дать истинное знание о мире, потому что она не учитывает активность субъекта, которая присутствует в его суждениях. Для преодоления этого наивно-объективистского взгляда необходимо вернуться к "первоначальному опыту" сознания, который еще не подвергся концептуальной обработке. Для этого необходима совокупность процедур, которая обозначается термином "эпохе", или феноменологическая редукция. С их помощью существующее знание о мире как бы заключается в скобки, отвергается его тождество с реальным миром. Но это тоже проблема гносеологизма, от которого пытается уйти Гуссерль. Поэтому познавательная деятельность рассматривается им как бытие самого познающего субъекта. Предметом философского анализа должно быть не предметное содержание мышления, а сам процесс в единстве мыслей и переживаний, сама субъективность человека.

Именно она остается после редукции как специфический вид бытия, как трансцендентальная субъективность в ее смысло-конституирующей деятельности. Она рассматривается Гуссерлем как единственная смысловая инстанция мира, абсолютный источник смысла и значения, а следовательно, и как своеобразная сфера абсолютного. Мы не можем вынести за скобки субъективность, потому что осмысливаем мир по ее законам. Возвращаясь к самому себе, сознание начинает ощущать свою самодостаточность, абсолютность как смыслообразующий центр бытия. Именно конституирующая деятельность сознания рассматривается как исходная и абсолютная инстанция смысла мира. Сама природа понимается как нечто, движущееся в духовном мире. Поэтому Я нельзя рассматривать как вещь, изолированную от других вещей. В сущности, прекращается бытие Я как личности вне и наряду с другими, и такое бытие уступает место внутреннему " бытию-в-других-и-для-других ".

Особый опыт бытия познающего субъекта трактуется в онтологическом плане. Для его характеристики вводится понятие "жизненный мир", которое охотно используется и в других философских учениях. "Жизненный мир" противопоставляется на

220

учной и социально-детерминированной деятельности. Только на основе его анализа возможно установление подлинно человеческого общения и горизонтов человеческого бытия, понимание ограниченности европейской цивилизации, утерявшей связь со своими "живыми истоками" и подпавшей под власть бездушного научного "объективизма".

В рассуждениях Гуссерля привлекает его критика наивно-созерцательного понимания мира, отождествляющего его содержание со знаниями, имеющимися в разрезе времени "сейчас". Можно не соглашаться о ним в том, что именно остаток, полученный от редукции, вернет нас к первоначальному опыту, поможет раскрыть истину. Но сама мысль о том, что мир значительно богаче, сложнее, чем наше научное представление о нем, плодотворна в методологическом отношении и важна для понимания бытия. Важно и особое внимание к человеческой субъективности, которая служит основой создания новой реальности - человеческого бытия. Именно здесь раскрывается смысл этого мира, конституируется реальность, отвечающая внутренним, исконно-личностным запросам человека, что позволяет с достоинством преодолевать давление эмпирических ситуаций.

В философии экзистенциализма идеи Гуссерля находят дальнейшее развитие. Она еще дальше уходит от проблем, характерных для классической философии, стремления осознать мир, как он существует сам по себе, его предметное содержание. Центральной проблемой становится осознание субъективности, ее суверенности, поиски особой человеческой истины, отличной от истин, добываемых в сфере отчужденного научного познания. В реакциях человека, в его самочувствии в процессе столкновения с внешним миром выявляются исходные и неизменные структуры человеческого бытия, в которых совпадают бытие и его осознанность. Поэтому для философского анализа этого бытия нет необходимости разграничивать субъект и объект. Особую значимость приобретает проблема смысла и знака. Экзистенциализм стремится устранить все субстанционалистские характеристики человеческого бытия. Под сомнение ставятся и нормы человеческого общежития, моральные ценности, поскольку они представлены как объективно фиксируемые, устойчивые формы, которым должен следовать человек. Но освобожденный от них человек оказывается предоставленным лишь беспредельной стихии своей субъективности.

Мартин Хайдеггер утверждал, что проблема бытия - самая важная проблема всей философии. Она была поставлна в рабо

221

тах досократиков, но уже с Платона и Аристотеля начинается эпоха "забвения бытия", что сказывается на нашей культуре, ценностях, идеалах, личностных установках. Но сегодня бытие взывает к человеку через кризисные явления (угроза техницизма, распад языка, обессмысливание культуры и т.д.). В "Письме о гуманизме" он говорит о бытии как "особой силе", "стихии", "желающей способности", благодаря которой есть все сущее. Философию всегда волновал вопрос, "почему вообще существует нечто, а не ничто". Он появляется с возникновением человеческой реальности как смысловой реальности. Поэтому совпадают вопросы о сущности бытия, человека и смысла. Бытие как способное и желающее есть возможное. Но это не потенция, а само бытие, которое может иметь власть над мышлением и таким образом над сущностью человека. Бытие понимается как сила, дарующая сущность, как исток всего сущего. Но оно не дается как нечто наличное и сходное с сущим. Его нельзя рассматривать как причину, субстанцию или Бога. Но это сила, которая дарует человеку его человеческую сущность. И человек должен хранить этот дар, прислушиваться к "зову бытия", обращенному к человеку, дать ему возможность сказаться в его языке и деятельности.

Для человека "экзистенция" - это обозначение его сущности и в то же время выхода за ее пределы. Это выход в "истину бытия", "стояние в истине бытия". Только человеку дано существовать в "просвете бытия". Бытие же - это особое измерение человеческой экзистенции и особое отношение человека к своей сущности. Бытие не дается человеку как строго определенный предмет его представлений, поэтому не может быть объектом его практических или гносеологических манипуляций. Ему открыта лишь малая "просека" или "прогалина". Пребывание в "истине бытия" - это осмысленное хранение специфичности человеческого бытия. Но Хайдеггер считает, что нормы и закономерности, управляющие коллективной жизнью людей, - это "неподлинное бытие", которое приводит к выпадению человека из своей сущности. Когда речь идет о жизненных установках человека, то Хайдеггер выступает против субъективистского "активизма", неоправданного экспансионизма человеческих притязаний и опасной переоценки человеком самого себя, что привело ко всем противоречиям современной технической цивилизации. Главное для него отказаться от гигантомании, социальных преобразований и "слушать бытие", дать бытию "сказаться". Все возникающие проблемы рассматрива

222

ются с позиций непредвиденного, непредсказуемого "свободного" решения и глубоко индивидуальной интерпретации собственного бытия. Но в конечном счете это ведет к пассивному подчинению господствующим нормам и ценностям, против которого так активно выступал Хайдеггер.

Самое интересное в экзистенциализме - это рассуждения об экзистенции, под которой понимается индивидуальность, неповторимость, "самость" человека. Человек "заброшен" в этот мир, и для него доступно прежде всего "бытие-в-мире", где он растворяется в толпе, следует канонам конформизма. Но человек не может существовать без других людей. Поэтому для него существует, согласно Ж.П. Сартру, "бытие-в-себе", "бы-тие-для-себя" и "бытие-для-другого". Экзистенция, которую осознают с помощью длительных усилий духа, которая просвечивает в "пограничных ситуациях", предполагает "бытие-для-другого", от которого человек не должен избавляться. Более того, человек, "обреченный на свободу", не ждущий поддержки в своем выборе ни от Бога, ни от других людей, ни даже от законов природы, несет колоссальную ответственность за выбор своего "бытия", который уподобляется выбору дальнейшего пути развития человечества. Этот гимн самобытности, индивидуальности, творческим способностям и возможностям человека в сочетании с призывами формирования обостренного чувства ответственности за результаты своей деятельности составляет несомненную ценность рассуждений экзистенциалистов, в частности Сартра.

В материалистической философии бытие обычно отождествляется с природой или какими-то основаниями природных вещей. Так, для Демокрита существуют два начала Вселенной - атомы и пустота. Атомы, неизменные и неделимые частицы материи, обладают первичными качествами: а) величиной; б) формой; в) порядком. Есть и вторичные качества - цвет, запах и вкус, рассматривающиеся Демокритом как субъективные качества.

Французские материалисты XVIII в. отождествляли бытие с субстанцией, природой, материей. Так, П. Гольбах полагал, что нет и ничего не может быть вне природы, объемлющей собою все сущее. Л. Фейербах критикует Гегеля за то, что тот превращает бытие в абстрактную мысль. Для него бытие составляет единство с той вещью, которая существует. Поэтому на место бытия он ставит природу, а на место мышления - человека.

223

Эти положения впоследствии стали основанием для утверждения В.И. Ленина о том, что "материализм вообще признает объективно реальное бытие (материю) независимо от сознания, от ощущения, от опыта и т.п. человечества" [1]. В марксистской философии, которая следует традициям предшествующего материализма, в сущности, не находится места для бытия как самостоятельной категории. Оно отождествляется с природой или материей. Именно материя, которая противопоставляется сознанию как объективная реальность, признается основой единства мира. Так, Ф. Энгельс отмечал, что высший вопрос всей философии - вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе. Для Ленина самые широкие понятия философии - это материя и мышление, материя и ощущение, физическое и психическое.

Но в отличие от метафизического материализма в марксистской философии центральное место занимает идея развития. Поэтому мир заключает в себе как постоянство, так и изменение, как бытие, так и становление. Марксизм вводит также понятие "общественного бытия". Так, в "Немецкой идеологии" говорится, что бытие людей - это реальный процесс их жизни, обусловленный уровнем развития производительных сил и соответствующих им производственных отношений.

Несомненно, что само выделение общественного бытия было большой заслугой марксистской философии. В отличие от созерцательного материализма, который признавал объективное существование лишь вещественных образований, марксизм включает в сферу бытия и отношения людей, прежде всего экономические, которые создают стержень общественного бытия, обусловливают его структуру. Но, в сущности, это можно рассматривать как расширение рамок категории материи, которая в новом варианте противопоставлялась общественному сознанию, при этом последнее не включалось в сферу бытия.

3. Современное понимание и гносеологические перспективы категории бытия

Для современной философии характерно стремление раздвинуть рамки применения категории бытия. Так, выделяются следующие основные формы бытия: 1) бытие вещей (тел), процессов, которое, в свою очередь, делится на бытие природы как целого и бытие вещей и процессов, произведенных человеком; 2) бытие человека, включающее бытие человека в мире вещей и специфически человеческое бытие; 3) бытие духовно

224

го (идеального), состоящее, с одной стороны, из индивидуализированного духовного и, с другой - из объективированного духовного; 4) бытие социального, которое делится на индивидуальное бытие (отдельного человека в обществе и в истории) и бытие общества [1].

Достоинством приведенного содержания бытия и его форм является расширение рамок этой категории и включение в нее сознания человека (в его индивидуализированной или социализированной форме). В конечном счете под бытием понимается все существующее как равнозначное. Но нужна ли эта категория в такой форме философии? Возможно, предложенная схема классификации форм бытия может рассматриваться лишь как предварительный эскиз, нуждающийся в более весомом обосновании? Может быть, центром теоретической конструкции должно стать именно человеческое бытие, а другие характеристики должны располагаться в зависимости от степени их важности и значимости именно для этого бытия?

В сущности, современное состояние природы можно представить как результат взаимодействия человека с этим миром, которое по масштабам сравнимо с воздействием на природу геологических факторов. Подчеркивая особую значимость воли человека в преобразовании мира, Хайдеггер отмечал, что "земля и атмосфера земли превращаются в сырье. Человек делается людским материалом, который в нужный момент пускается в ход ради достижения предварительно поставленных целей, преднамеренное составление мира неукоснительно пробивает себе путь, а все это устраивается как состояние человеческого приказывания - вот процесс, который выступает наружу из скрытой сущности техники" [2]. Поэтому полагание мира вещей с присущими ему свойствами может быть исходным пунктом философского категориального анализа. Это необходимо и для уяснения сущности деятельности, ибо для человека всегда важно устанавливать состояние предметов и процессов, на которые она направлена.

1 См.: Введение в философию. М., 1989. Т. 2. С. 29.

2 Хайдеггер М. Человек в мире. М., 1990. С. 89.

Несоменно, бытие можно рассматривать для обозначения всего, что существует, а не только сущности. Нет оснований выносить существующее за пределы бытия, рассматривать его как "неподлинное бытие" и даже "небытие", тем более что это не исключает возможности разграничения сущности и существо

225

вания. Поэтому в сферу бытия включается не только чувственно-предметный мир, но и сознание человека, которое тоже имеет бытие. Следовательно, категория бытия может рассматриваться как более широкая, чем категория материи как объективной реальности.

Но как тогда быть с формулировкой основного вопроса философии как вопроса о соотношении мышления и бытия? На наш взгляд, следует разграничивать разные стороны сознания, в частности его бытийственную сторону (существование, роль в жизни и деятельности человека, его структуру и т.д.) и познавательную, которая особенно отчетливо выделяется на определенных ступенях его развития. В последнем случае речь идет о мобилизации внутренних сил, возможностей, имеющихся в распоряжении человека, практических и теоретических средств для проникновения в тайны бытия. Но к этому бытию относятся не только природные и социальные образования, но и все достигнутые прежде знания, опыт, ценности и т.д. Это значит, что речь может идти не об отношении мышления и бытия вообще, но об отношении мышления определенного периода к уже сложившемуся бытию в его материальных и идеальных формах.

При разграничении сущности и существования можно использовать достижения различных философских школ. Так, в экзистенциализме экзистенция рассматривается как сущность человека, отличная от его существования. Как полагает Ж.П. Сартр, "существование предшествует сущности", человек появляется на свет, существует и формирует себя по своему проекту. Экзистенция - внутренняя основа, "самость" человека, его индивидуальность и неповторимость. Обычно люди растворяются в безличном обществе, которое навязывает им определенные социальные роли. Выход к "подлинному" бытию осознается в "пограничных ситуациях". Можно говорить также о расхождении сущности тех или других идеалов и их реального воплощения, несовпадении того, что хотелось бы сказать тому или другому художнику, с тем, что у него получилось, и тем, как это было воспринято. Поэтому стремление к достижению гармонии сущности и существования - одна из важнейших задач человеческого бытия.

Философская категория небытия, очевидно, не может быть равной по объему или значению категории бытия. Однако она необходима для анализа реальных процессов становления и развития. Тогда она может употребляться в двух значениях. Во-первых, категория небытия позволяет разграничивать

226

актуальное и потенциальное бытие. Тогда последнее по отношению к первому может рассматриваться как нечто, близкое к небытию. Возможно, целесообразно с методологической точки зрения разграничивать не только актуальное, потенциальное, но и ретроспективное бытие. К актуальному бытию можно относить все предметы, процессы, которые существуют в текущем времени, "сейчас", хотя не все они доступны восприятию и теоретическому мышлению, особенно те, которые поддерживают порядок и стабильность этого мира. Потенциальное бытие - это весь реальный мир, который будет продолжать свое существование со всей многогранностью и многоцветностью своих предметов и процессов. В него включаются реальные и абстрактные возможности. К потенциальному бытию можно относить также прогнозы, планы, ожидания, идеалы, направляющие деятельность человека. Во-вторых, существует и такое понятие, как виртуальная реальность. Это не только реальная возможность, но и нечто, существующее в текущем времени, "сейчас", но недоступное восприятию. Это может быть вакуум с его виртуальными частицами, до которых пока не может "дотянуться" человек. Иногда считают, что виртуальная реальность - это лишь сфера интересов физиков и тех, кому доступен мир компьютеров. Но это понятие имеет достаточно широкую сферу применения. К такой реальности можно относить идеи, смыслы, уже заложенные в созданных научных теориях или художественных произведениях, о существовании которых не догадывались ни сами авторы этих произведений, ни их современники. Только с высоты более поздней ступени развития научного сообщества или общества в целом удается разглядеть это "неявное" знание, обнаружить его скрытый смысл. Очевидно, эти различные формы виртуальной реальности тоже можно охватывать категорией потенциального бытия.

К ретроспективному бытию можно относить события, процессы, явления, которые были доступны восприятию людей прошлых эпох, оказали влияние на развитие общества, зафиксированы в художественных произведениях или научных текстах, но уже не существуют сегодня, т.е. не имеют физического бытия. Если же от них ничего не остается, то они целиком включаются в небытие. Например, картины или письма Левитана или Ван-Гога - важный компонент структуры нашего сегодняшнего бытия. Они воодушевляют людей, служат материалом для обучения и подражания, вызывают эмоциональный отклик, хотя сами художники как биологические существа относятся уже к

227

сфере небытия. В этой конструкции центральное место занимает человек, по отношению к которому, и прежде всего к его потребностям, интересам и целям, можно выделять актуальное, потенциальное и ретроспективное бытие.

Категория небытия может применяться и для характеристики конкретных процессов и явлений. Например, в данной местности и в данное время зима существует, а лето не имеет бытия. В состояние небытия по отношению к определенной системе связей могут переходить люди, города, цивилизации и т.д. Каждая вещь, имеющая бытие, может рассматриваться как самодостаточная. Но в то же время она находится в определенном отношении к другим вещам, в бытии которых она приобретает свое инобытие и как бы существует через их существование. Формы предметной реализации бытия - вещи, свойства и отношения. Можно говорить о неподлинном бытии вещи, когда под влиянием воздействия других вещей она приобретает состояние, в котором ее бытие перестает соответствовать ее сущности.

Категория "небытие" может применяться не только для характеристики процессов развития, но и для обозначения искаженных форм бытия. Например, бытие как жизнь и небытие как смерть, бытие как красота, благо, истина и небытие как безобразие, зло, ложь (отсутствие красоты, блага, истины). Таким образом, с помощью категории "бытие" создается смысловой центр, вокруг которого в зависимости от его интерпретации создается система философских идей, позволяющая человеку размышлять о своей сущности и своем месте в этом мире.

Методологическое значение категории бытия выражается в том, что она помогает уходить от наивно-сезерцательной концепции, расширяет горизонты познания, предохраняет от абсолютизации имеющихся знаний. Нужно осознавать, что мы знаем лишь малую частицу окружающего нас мира. Бытие нельзя отождествлять с миром предметов и явлений, воспринимаемых с помощью органов чувств и потому, что мир намного богаче и сложнее, чем его картина, создаваемая человеком на любом этапе развития его познавательной деятельности. Игнорирование этого положения приводило к возникновению субъективного идеализма с его принципом "существовать - быть воспринимаемым" и принципом "тождества ощущений и бытия". В его основе - игнорирование идеи историзма, отрицание бесконечности процесса познания. С помощью историзма еще будет написано множество страниц об этом, казалось бы, вполне понят

228

ном, но таком таинственном и загадочном бытии, о котором мы что-то знаем, что-то осознаем как неизвестное, но о самых его значительных сторонах, аспектах мы даже не знаем, что этого не знаем. И то, что иногда отвергается с порога как недостойное внимания, на других этапах развития обнаруживается как заслуживающее самого тщательного исследования.

Так, обычно придается важное значение вычленению предпосылок и условий образования такой картины мира, которая существует сегодня, подчеркивается необходимость вычленения предзнаний, предрассудков, намерений, целей, гипотез и других компонентов, создаваемых в процессе познания предметов и сопровождающих создание современной картины мира, не только научной, но и на уровне обыденного сознания. Особенно важны эти компоненты в познании социальной реальности, что дает основание феноменологам говорить не только о "конституировании" определенных смыслов, но и о конструировании реальности.

Особого внимания заслуживает проблема нравственных ценностей, идеалов. Только человек, по словам К. Маркса, приобретает способность преобразовывать мир по законам красоты. Добро, истина, справедливость - необходимые спутники человеческого существования. Лишь человеку даны самосознание, способность оценки своей значимости и своего места в этом мире. А это - основа осознания ближайших целей деятельности и идеалов, которые в полной мере никогда не достигаются, но само стремление к ним, реальные шаги, прокладываемые по тропинкам, намеченным светом этих идеалов, уже наполняют смыслом человеческое существование, осознаются как необходимый элемент самоактуализации личности.

Ценности и идеалы - это не просто творения отдельной личности, но достояние человеческого рода. Однако реальная жизнь общества настолько сложна и противоречива, что на некоторых этапах ее развития люди выбрасывают "за ненадобностью" такие ценности, как добро и справедливость. Идеалы оказываются "захватанными неумелыми и неопытными" руками и также отвергаются. В подобных ситуациях кажутся особенно привлекательными попытки Парменида и древних греков поместить социальные ценности и идеалы в особую сферу "истинного бытия", защищенную от произвола и неразумных действий людей. Даже если за ними не стоят Абсолют или божественная сила, а люди сами создают эти ценности и идеалы, они приобретают отчужденную форму и начинают управлять деятельностью людей. Они действуют подобно традициям, следование которым порой оценивается выше человеческой жизни, подобно вере в Бога, которая определяет жизненный путь человека.

229

Все эти компоненты - традиции, социальные ценности и идеалы, религиозная вера - важнейшие характеристики человеческого бытия как объективно-идеальной реальности. К этой реальности можно отнести и "коллективное бессознательное", которое исследовалось в теории К. Юнга. Разрушение нравственных ценностей приводит к нравственному нигилизму. Для его возникновения существуют объективные основания, которые заключаются в разрыве между практическими условиями, обеспечивающими исторически определенное бытие основной массы населения, соответствующее чувству собственного достоинства, и реальными формами существования народа. Создаются такие условия, когда человек не находит в социальных ценностях истины своего бытия. Творческий потенциал личности реализуется лишь в разнообразных формах его социальной деятельности. И он теряет смысл этой деятельности, когда перестает видеть в ней осуществление общего блага и универсальных принципов Добра, Истины и Красоты.

Бытие - центральная проблема и категория философии. Она обусловливает особый способ рассуждения о существующей действительности, накладывает отпечаток на решение других философских проблем. Воспринимаемый нами мир лишь фрагмент, осколок, часть реального бытия, в котором скрыты его корни, движущие силы. Задача философии - осознание этих корней с помощью разума. Для М. Хайдеггера философия - это "постоянное стремление человека быть дома", чувствовать себя приобщенным к бытию. Для его поддержания необходимы философское усилие, философская "захваченность", которая, как мелодия, пронизывает существование человека, позволяет ему преодолеть ограниченность своего эмпирического бытия.

С помощью категории бытия человек овладевает основами философского мышления, размышляет над истоками своего существования, над смыслом жизни. Это позволяет ему выходить за пределы бессмысленного существования, повседневных забот, чувствовать себя необходимой частицей бытия, осознавать свою самобытность и ответственность за существование и состояние этого мира.

230

ЛИТЕРАТУРА

Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977.

Бытие. Методические рекомендации к семинарским занятиям по философии для аспирантов. Пущино, 1993.

Гайденко П.П. Бытие и разум // Вопросы философии. 1997. № 3.

Гегель Г.Ф. Энциклопедия философских наук (учение о бытии). М., 1974.

Доброхотов А.Л. Учение досократиков о бытии. М., 1980.

Кучевский В.Б. Философия: проблемы бытия и познания: Учебник. М., 1998.

Сартр Ж.П. Бытие и ничто // Философские науки. 1989. № 3.

Скворцов А.В. Культура самосознания. Человек в поисках своего бытия. М., 1989.

Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1995.

Чанышев А.Н. Трактат о небытии // Вопросы философии. 1990. № 10.

Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии //

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем выражались социальные и гносеологические предпосылки возникновения категории бытия?

2. Какое содержание вкладывалось Парменидом в категорию бытия?

3. Как понималось бытие в средневековой философии?

4. Какое место занимала категория бытия в философии Нового времени?

5. В чем выражаются особенности понимания бытия в марксистской философии?

6. Какая взаимосвязь существует между общественным бытием и общественным сознанием?

7. Что понимается под бытием в философии экзистенциализма?

8. В чем проявляется ограниченность концепции, отождествляющей бытие с миром чувственно-воспринимаемых предметов и явлений?

9. Какое место занимают категории бытия и небытия в исследовании процессов развития?

10. Какое содержание вкладывается в понятия актуального, потенциального, ретроспективного бытия?

Глава 10

МАТЕРИЯ И СОЗНАНИЕ

1. Материя, пространство, время

Если сказать, что под материей понимается внешний мир, существующий независимо от нашего сознания, то многие согласятся с таким подходом. Он коррелируется и с представлениями на уровне здравого смысла. И в отличие от некоторых философов, которым казалось несерьезным рассуждать на уровне обыденного мышления, материалисты принимают эту "естественную установку" в качестве основы своих теоретических построений.

Но, соглашаясь с таким предварительным пониманием материи, принимая его как нечто само собой разумеющееся, люди не испытывают чувство удивления и восхищения его глубоким смыслом, богатством методологических возможностей, которые открываются в его содержании. Оценить его значение нам поможет небольшой исторический анализ предшествующих концепций материи, понимания сущности этой категории.

Ограниченность материализма XVIII в. в понимании материи выражалась прежде всего в абсолютизации достигнутых научных знаний, попытках "наделить" материю физическими характеристиками. Так, в трудах П. Гольбаха наряду с самым общим пониманием материи как мира, воспринимаемого с помощью органов чувств, говорится о том, что материя обладает такими абсолютными свойствами, как масса, инерция, непроницаемость, способность иметь фигуру. Это значит, что главным принципом материальности признавалась вещественность, телесность окружающих человека предметов. Однако при таком подходе за пределами материальности оказывались такие физические явления, как электричество и магнитное поле, которые явно не обладали способностью иметь фигуру.

Существовало и понимание материи как субстанции, что особенно характерно для философии Б. Спинозы. Субстанция - это не мир, окружающий человека, а нечто, стоящее за этим миром, обусловливающее его существование. Субстанция обладает такими атрибутами, как протяжение и мышление. При этом оставалось, однако, непонятно, как связана единая, вечная, неизменная субстанция с миром изменяющихся вещей. Это давало повод для иронических метафор, сопоставления субстанции с вешалкой, на которую навешиваются различные свойства, оставляя ее неизменной.

232

Ограниченность понимания материи в его обоих вариантах отчетливо обнаружилась в XIX в. Обычно главной причиной, вызвавшей необходимость перехода к новому пониманию материи как философской категории, называют кризис методологических оснований физики на рубеже XIX и XX вв. Как известно, наиболее значительным достижением философии марксизма было открытие материалистического понимания истории. Общественное бытие, согласно этой теории, определяет общественное сознание. Однако экономические отношения лишь в конечном счете определяют функционирование и развитие общества; общественное сознание, идеология относительно самостоятельны и также влияют на социальное развитие. Этим марксистская теория отличается от "экономического детерминизма".

В марксистской теории как бы расширяются границы материальности, к которой относятся не только сами предметы с их вещественностью и телесностью, но также свойства и отношения (не только огонь, но и свойство теплоты, не только сами люди, но и их производственные отношения и т.д.). Именно в этом состоит вклад марксизма в понимание материи, который до сих пор недостаточно исследован.

Понимание материи как объективной реальности, существующей независимо от человека и не тождественной совокупности его ощущений, способствовало преодолению созерцательности предшествующей философии. Это вызвано анализом роли практики в процессе познания, которая позволяет выделять новые предметы и их свойства, включенные на данном этапе исторического развития в объективную реальность.

Особенность такого понимания материи состоит в том, что материальными признаются не только телесные предметы, но также свойства и отношения этих предметов. Стоимость материальна, потому что это количество общественно необходимого труда, затраченного на производство продукта. Признание материальности производственных отношений послужило основой материалистического понимания истории и исследования объективных законов функционирования и развития общества.

Можно попытаться найти определенные границы применения таких категорий, как "бытие" и "материя". Во-первых, бытие более широкая категория, так как она охватывает не только объективную, но и субъективную реальность. В о - в т о -р ы х, бытие и материя могут использоваться для разграничения сущего и существующего (являющегося). Тогда существующее может быть представлено как объективная реальность, осознанная человеком в процессе его деятельности.

233

В современной методологии научного познания важное место занимают такие понятия, как "физическая реальность", "биологическая реальность", "социальная реальность". Речь идет об объективной реальности, которая становится доступной человеку в определенной сфере его деятельности и на определенном этапе исторического развития.

Философское осмысление мира обычно начинается с разграничения материального и идеального. Но для более полной характеристики изучаемых объектов нужны и другие категории. Среди них важное место занимают категории "движения" и "покоя".

Марксистская философия, опираясь на лучшие традиции предшествущих мыслителей, признает, что весь мир находится в состоянии непрерывного движения, которое внутренне присуще материальным объектам и не нуждается для своего существования во вмешательстве божественных сил, в первотолчке. Движение понимается как философская категория для обозначения любого изменения, начиная от простого перемещения и кончая мышлением. Мир - не совокупность законченных вещей, а совокупность процессов.

Основа социальной формы движения - целесообразная деятельность людей, и прежде всего, по Марксу, способ производства материальных благ. Человек выступает как объект и субъект истории. В конечном счете история - это деятельность людей, преследующих свои интересы.

Пространство и время как самостоятельные категории появляются уже в философии Древнего Востока, где они рассматриваются наряду с такими первоначалами, как огонь, вода, земля (санкхья). У Аристотеля среди девяти основных категорий называются время, место, положение. В философии Древней Греции начинают складываться основные концепции пространства и времени: субстанциональная и реляционная. Первая рассматривает пространство и время как самостоятельные сущности, первоначала мира; вторая - как способ существования материальных объектов. Такое понимание пространства и времени находит наиболее яркое выражение в философии Аристотеля и Лукреция Кара.

В философии Нового времени основой субстанциональной концепции были положения И. Ньютона об абсолютном пространстве и времени. Он утверждал, что абсолютное простран

234

ство по своей сущности безотносительно к чему-нибудь внешнему остается всегда одинаковым и неподвижным. Абсолютное время рассматривалось как чистая длительность. Основанием для таких утверждений был опыт классической физики, математические исследования (в частности, геометрия Евклида).

В XX в. реляционная концепция получает солидное естественно-научное обоснование, прежде всего в работах А. Эйнштейна, великого физика и философа. Философская культура Эйнштейна позволила ему создать теорию относительности, которая была крупнейшим достижением научной мысли и послужила основой для нового осмысления пространства и времени.

Эйнштейн признавал огромные заслуги Ньютона как ученого, но утверждал, что вынужден идти дальше, опираясь на другой характер субъектно-объектных отношений. Особенность созданной Эйнштейном теории относительности в том, что в ней исследуется движение объектов со скоростью, приближающейся к скорости света (300 000 км в секунду). В специальной теории относительности (1905) утверждается, что с приближением скорости движения объекта к скорости движения света временные интервалы замедляются, а длина объекта сокращается (в направлении движения). Общая теория относительности (1916) утверждает, что вблизи больших полей тяготения время замедляется, а пространство искривляется. В сильном поле тяготения кратчайшим расстоянием между точками будет уже не прямая, а геофизическая кривая, соответствующая кривизне гравитационных силовых линий. В таком пространстве сумма углов треугольника будет больше или меньше 180°, что описывается неевклидовыми геометриями Н. Лобачевского и Б. Римана. Искривление светового луча в поле тяготения Солнца было проверено английскими учеными уже в 1919 г. во время солнечного затмения. Если в специальной теории относительности связь пространства и времени с материальными факторами выражалась лишь в зависимости от их движения при абстрагировании от влияния гравитации, то в общей теории относительности раскрывалась их детерминированность структурой, характером материальных объектов (вещество и электромагнитное поле). Выяснилось, что гравитация влияет на электромагнитное излучение. В гравитации была найдена связующая нить между космическими объектами, основа упорядоченности в Космосе, сделан общий вывод о структуре мира как сферическом образовании.

Теорию Эйнштейна нельзя рассматривать как опровержение теории Ньютона. Между ними существует преемственность. Принципы классической механики сохраняют свое значение и в

235

релятивистской механике в пределах малых скоростей. Поэтому некоторые исследователи (например, Луи де Бройль) утверждают, что теория относительности в определенном смысле может рассматриваться как венец именно классической физики.

По мнению современных исследователей, теория относительности ликвидировала всеобщее время и оставила только локальное время, которое детерминируется интенсивностью полей тяготения и скоростью движения материальных объектов. Эйнштейн сформулировал принципиально новые и важные в методологическом отношении положения, которые помогли лучше осознать особенности пространства и времени в различных сферах объективной реальности.

Даже самое общее определение пространства и времени как философских категорий требует уточнений. Если пространство - это протяженность и порядок сосуществования материальных объектов, то насколько это применимо к социальному пространству? Если время - длительность и последовательность событий и состояний материальных объектов, то насколько это применимо к характеристике психологического времени?

При общей характеристике времени неизбежно возникает вопрос о соотношении прошлого, настоящего и будущего.

Интересные суждения о соотношении настоящего, прошлого и будущего можно найти в работах М. Хайдеггера. Опираясь на труды Августина, он выделяет "настоящее прошлого", "настоящее настоящего" и "настоящее будущего". Под настоящим прошлого понимаются результаты прошлых событий, процессов, актов жизнедеятельности, которые влияют на современное состояние мира. Таким настоящим прошлого могут быть объективные процессы, далеко не всегда осознаваемые в полной мере. Настоящим прошлого можно называть состояние производственной деятельности, экономических и политических отношений, традиций и т.д. Это "объективная" сфера "настоящего прошлого". Свои особенности характерны для "настоящего прошлого" в духовном мире человека. Тысячелетиями создавалась культура человечества. Это несметное богатство человеческой мудрости, интеллекта, многоцветие человеческих переживаний, проектов и надежд. И если условно называемое "объективное настоящее прошлого" вторгается в нашу современную жизнь без нашего желания и ведома, то овладение духовной культурой, превращение ее в наше настоящее, установление диалога с нашими предшественниками возможно только с помощью осознанного усилия человека. И тогда Рафаэль или Крамской становятся для нас более настоящими, чем сосед по дому.

236

Казалось бы, нет необходимости выделять "настоящее настоящего", которое окружает нас со всех сторон и как бы доступно непосредственному восприятию. Однако оказывается, что настоящее доступно не больше, чем прошлое, к тому же оно различно для отдельных социальных групп и людей.

Есть по крайней мере три критерия выделения различных фрагментов настоящего: 1) по сферам действительности, в которых концентрируются главные интересы личности (политика, искусство, спорт и т.д.); 2) по степени осведомленности о важнейших для человека процессах и событиях и отличию реальных знаний о них от их внешней интерпретации; 3) по характеру эмоционального отношения к доступному каждой личности "настоящему". Чем шире диапазон охватываемого личностью "настоящего", уровень объективности его осознания и степень эмоционального отношения к нему, тем больше возможностей создания благоприятных условий для творческой деятельности и воспитания чувства ответственности за ее результаты.

Под "настоящим будущего" понимается способность человека определять цели своей деятельности, детерминированные определенной системой ценностей, идеалами.

Важнейшими категориями современной философии являются понятия "биологическое пространство и время" и социальное пространство и время".

К особенностям "биологического пространства" относят строение организмов, особую симметрию молекул. Это и биоценоз как взаимодействие групп организмов, их совместимость и взаимное пересечение в определенных сферах географического пространства. "Биологическое время" организмов зависит от сложности их строения, скорости обменных процессов, пола, возраста и т.д. Оно обладает темпом, частичной обратимостью, разнонаправленностью, индивидуальностью и ритмичностью.

Социальное пространство - результат предшествующей деятельности людей и служит основой для сопоставления стадий общественного развития. Каждое поколение создает новые общественные структуры, которые выступают и как социально опредмеченное время. Одним из важных качеств социального пространства называют "меру захвата" современной деятельностью глубины исторического опыта и вертикали исторической перспективы. Это находит выражение в масштабах научного и культурного освоения истории, предвидении будущего и выра

237

ботке определенного способа действия. Анализ системы общественных отношений позволяет оценить масштабы социальных связей, их нарастание или ослабление, меру многообразия и взаимного пересечения.

Когда обсуждается проблема "социального времени", иногда пытаются сформулировать представления о нем на уровне здравого смысла. И тогда время определяется чаще всего как движение от прошлого к будущему. Момент "теперь" рассматривается как настоящее время, отделяющее прошлое от будущего. Утверждается, что прошлое никогда не возращается, но мы способны влиять на будущее. Но эти утверждения далеко не бесспорны. Так, настоящее не только отделяет прошлое от будущего, но и объединяет их. Мы не можем вернуть прошлых событий, но они не всегда уходят от нас бесследно и продолжают влиять на наше бытие и деятельность. Прошлое отдает нам свое тепло или заражает нас продуктами своего разложения. Это почва, на которой живет настоящее и созревает будущее.

2. Сознание как высшая форма психического отражения и объективная реальность

Вот уже более двух с половиной тысячелетий понятие сознания остается одним из основополагающих в философии. Но до сих пор мы относимся к феномену сознания, несмотря на определенные успехи в его исследовании, как к самой загадочной тайне человеческого существования.

Актуальность философского анализа проблемы сознания обусловлена прежде всего тем, что философия сознания представляет методологическую основу решения основных теоретических и практических вопросов фактически всех гуманитарных наук - психологии, информатики, кибернетики, юриспруденции, педагогики, социологии и т.д. В то же время многогранность сознания делает его предметом различных междисциплинарных и частнонаучных исследований.

При изложении философской теории сознания мы ограничимся обсуждением только некоторых, на наш взгляд, наиболее важных, глобальных вопросов темы.

К одной из основных характеристик психического, или сознания, в широком смысле относится способность его к отражению.

Философская теория отражения понимает последнее как имманентную характеристику любого взаимодействия, выражающую

238

способность предметов и явлений воспроизводить более или менее адекватно, в зависимости от уровня их организации, в своих свойствах и особенностях свойства и особенности друг друга. Отражение представляет собой как сам процесс взаимодействия отражаемого и отражающего, так и его результат. Возникающие в результате взаимодействия изменения в структуре отображающего предмета детерминированы его особенностями и адекватны структуре отображаемого объекта. Структурное соответствие и выражает сущность отражения, присущую всем его формам, в том числе и сознанию человека. И естественно, что более сложноорга-низованным материальным системам присуща способность более адекватного отражения вплоть до самой сложной и адекватной формы сознательного психического отражения.

Если отражение в неживой природе характеризуется относительно простыми формами и пассивным характером, то для биологических форм отражения уже свойственна различного уровня приспособительная активность, начиная с раздражимости как наиболее простой способности живого избирательно реагировать на воздействие окружающей среды. На более высоком уровне эволюции живого отражение принимает форму чувствительности. О психической форме взаимодействия живого организма со средой мы можем говорить тогда, когда появляется адекватное отображаемому объекту содержание отражения, не сводимое к собственным биологическим свойствам живого организма. Именно психическая форма отражения осуществляет регулятивное отражательное взаимодействие организма со средой, которое заключается в нацеливании живого организма на деятельность, воспроизводящую биологические условия его существования.

Мотивация деятельности животного обеспечивается врожденными нейрофизиологическими структурами в форме определенных чувственных импульсов на базе системы безусловных рефлексов. С появлением головного мозга возможности адаптивного отражения уже реализуются, как считают некоторые исследователи, с помощью наглядно-действенного и наглядно-образного мышления на фундаменте условных и безусловных рефлексов.

Сказанное имеет в своей основе отношение и к человеческой психике. Однако человек несводим к совокупности биологических условий его существования. Человек существует в пространстве социума, отражение и регулирование взаимодействия с которым осуществляется главным образом с помощью созна

239

ния. Если психика животного отражает только простые, внешние свойства вещей в чувственных образах, то человеческое сознание - сущность вещей и явлений, скрытую за их внешними характеристиками. Другими словами, психическое отражение на уровне животного осуществляется посредством отождествления внешних объектов с самим отражающим субъектом "в той форме непосредственности, в которой не существует различий между субъективным и объективным" (Г.В.Ф. Гегель).

В сознании человека, напротив, предметы и явления внешнего мира отделяются от самих переживаний субъекта, т.е. они становятся отражением не только объекта, но и самого субъекта. А значит, в содержании сознания всегда представлен не только объект, но и субъект, его собственная природа, что обеспечивает качественно новый по сравнению с животной психикой уровень адаптивного отражения на базе целеполагания [1]. "Психический образ у человека есть результат не только воздействия конкретной ситуации, но и отражения онтогенеза индивидуального сознания, а стало быть, в известной мере и филогенеза общественного сознания" [2], поэтому при анализе сознания как формы психического отражения необходимо учитывать трехплановость отражения. А именно, понимание сознания как "субъективного образа объективного мира" предполагает несколько уровней "образного" отражения: непосредственного, опосредованно-обобщенного отражения на уровне индивида и опосредованно-обобщенного отражения как итога всей истории социума. Сознание является высшей формой психического целенаправленного отражения действительности общественно развитым человеком, формой чувственных образов и понятийного мышления.

1 См.: Смирнов С.Н. Диалектика отражения и взаимодействия в эволюции материи. М., 1974. С. 54-66.

2 Жуков Н.И. Философия: Учебник для вузов. М., 1998. С. 154.

Сознание, будучи целесообразным, упорядоченным, регулятивным отражением, представляет собой высший вид информационных процессов. Информационная характеристика сознания дает возможность уточнить понимание его как высшей формы отражения действительности.

Информация не тождественна отображению, поскольку в процессе передачи отражения утрачивается часть его содержания, ибо информация является передаваемой частью отраженного многообразия, той его стороной, которая поддается опредме

240

чиванию, передаче [1]. К тому же отражение зависит от своего материального носителя самым непосредственным образом: отражение зачастую невозможно перенести на иной материальный носитель - как музыку в цвет или живописное полотно в музыкальные ритмы, - т.е. трудно перекодировать. Информация же всегда перекодируется с одного материального носителя на другие [2]. Однако нельзя забывать, что образы сознания, сформированные в результате получения информации, никогда не совпадают с образами передатчика информации, - в них есть свои особенности и индивидуальность, они субъективны. Общее между ними будет заключаться лишь в определенной переданной информации. Субъективный образ, полученный в результате передачи информации, оказывается обязательно богаче самой полученной информации, поскольку является не ее пассивным воспроизведением, а взаимодействием субъекта-получателя с самой информацией [3].

1 См.: Урсул А.Д. Отражение и информация. // Ленинская теория отражения в свете развития науки и практики. София, 1981. Т. 1. С. 145-160.

2 См.: Там. же. С. 154.

3 См.: Там же.

Идеальность и субъективность - специфические характеристики сознания; идеальное - это всегда субъективное бытие индивидуального сознания, в том числе в социальных формах его взаимодействия с окружающим миром. Бытие сознания не поддается обычному описанию в координатах пространства и времени, его субъективно-идеальное содержание не имеет существования в физическом и физиологическом смысле слова. Вместе с тем чувства, мысли, идеи человека существуют не менее реально, чем материальные предметы и явления. Но как, каким образом? Философы говорят о двух типах реальности: объективной реальности материальных явлений и субъективной реальности сознания, идеального.

Понятие субъективной реальности выражает прежде всего принадлежность субъекту, субъективному миру человека как определенной противоположности объекту, объективному миру явлений природы. И в то же время - соотнесенность с объективной реальностью, определенное единство субъективного с объективным. Так понимаемая реальность идеального позволяет сделать вывод о функциональном, а не субстанциональном характере ее существования.

Другими словами, субъективная реальность сознания не имеет онтологически самостоятельного бытия, она всегда зависит

241

от объективной реальности материальных явлений, например, от нейрофизиологических процессов головного мозга, от взаимодействия с предметами материального мира как прообразами образов сознания. Можно сказать, что бытие субъективной реальности сознания - это всегда бытие деятельно-отражательного процесса взаимодействия общественного человека и окружающей действительности: идеальное не обнаруживается ни в голове человека, ни в окружающей его действительности, а только в реальном взаимодействии.

Как уже отмечалось, понятие субъективности выражает, в первую очередь, свою принадлежность субъекту, будь то человек, группа людей или общество в целом. То есть субъективность сознания предполагает принадлежность субъекту, характеризующую своеобразие его мира потребностей и интересов, отражающих объективную реальность в той мере, в которой это значимо или возможно для субъекта. Субъективность выражает своеобразие жизненного опыта исторически конкретного субъекта, специфической работы его сознания, а также ценностей и идеалов.

Под субъективностью существования идеального понимается и определенная зависимость образов сознания от индивидуальных особенностей субъекта: развития его нервной системы, работы головного мозга, состояния организма в целом, качества его индивидуальной жизни и опыта, уровня овладения накопленным человечеством знаний и т.д. Образы формируются в единстве рациональных и иррациональных компонентов идеального, в результате непосредственного и опосредованного обобщенного отражения действительности, в том числе отражения как итога всей истории человеческого индивида, а в значительной степени и истории всех предшествующих поколений и общества в целом.

Образы человеческого сознания как относительно самостоятельные мыслимые формы субъективной реальности могут быть чувственными, наглядными, визуально сходными со своим оригиналом, но также - и понятийными, сходство которых с предметами объективной реальности носит внутренний характер, выражая лишь существенные типы связей и свойств предметов.

Сознание, понимаемое в качестве субъективности отраженного в нем и субъективности самого процесса отражения, обусловлено способностью человека различать образ и предмет, мыслить последний в условиях его отсутствия, а также - отделять себя от объекта, ощущать и понимать собственную "от

242

дельность" и тем самым выделять себя из окружающей среды. Субъективность сознания выражается в усвоении человеком отдельности как самого человека, так и предметов внешнего мира [1]. Она определяется также присущим индивиду самосознанием, т.е. осознанием себя как Я, отдельного от других. Некоторые авторы вообще трактуют субъективность как то, что отделяет нас от окружающего мира.

Завершая рассмотрение вопроса, отметим, что субъективность существования сознания выражается и в определенной неполноте отраженного в нем: образы отражают предметы объективного мира всегда с некоторой степенью приближения к ним, через различение, обобщение и отбор, являются результатом творческой свободы индивида, его практически-деятельного отношения к миру. Отмечая "неполноту", надо сказать и о "переполненности" субъективного образа через аналогии, домысливаемый субъективный опыт, который, естественно, шире отображаемого предмета.

3. Идеальность сознания. Его структура

Идеальность - важнейшее свойство сознания. На протяжении многих веков проблема идеального остается одной из самых актуальных и сложных в мировой философии. Именно из противоположного отношения к природе и идеальному в философской мысли рождается противостояние материализма и идеализма, а также разнообразные "прочтения" идеального и материального в различных философских школах.

Философская интерпретация идеального эволюционирует от вопроса о соотношении сознания, идеи и материи, предметов реального мира. Идеалистическая традиция рассматривает идеальное как конструктивно-преобразующую сущность действительности, импульс изменения и развития вещественного мира, а мир материальных явлений как сферу реализации, выражения и проявления идеального. Как справедливо отмечает Э.В. Ильенков, "объективность "идеальной формы" не ошибка Платона и Гегеля, а бесспорный факт трезвой констатации независимого от воли и сознания индивидов существования идеального в пространстве человеческой культуры" [2].

1 См.: Смирнов С.Н. Возникновение и сущность сознания // Ленинская теория отражения в свете развития науки и практики. София, 1981. Т. 1. С. 135.

2 Ильенков Э.В. Проблема идеального // Вопросы философии. 1979. № 7. С. 150.

243

Идеальность как внепространственность, недоступность чувственному восприятию, невещественность, невидимость, неслышимость и т.п. чувственных образов и знаково-символического мышления существует лишь в восприятии, воображении, мысли чувствующего и мыслящего общественного субъекта. В этом принципиальное отличие реальности сознания от реальности материального, реальности психического, субъективного от реальности физического, объективного.

"Идеальное" обозначает как сам процесс, так и результат этого процесса, а именно процесса идеализации, психического отражения действительности, формирующего образ предмета, который, в свою очередь, является "идеальной формой бытия предмета в голове человека" [1]. Изначально идеальные образы возникают и формируются как момент практического отношения человека к миру, опосредованного формами, созданными предшествующими поколениями людей.

Идеальное, будучи миром образов и понятий, обладает собственной логикой, относительной самостоятельностью собственного функционирования [2], определенным уровнем свободы, выражающейся в способности идеального порождать новое или вообще нечто, непосредственно в действительности не встречающееся и являющееся результатом духовной деятельности.

1 Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М., 1972. С. 70.

2 Нужно иметь в виду, что на первых порах своего становления идеальное непосредственно вплетено в материальную деятельность, становясь далее все более самостоятельным. С увеличением "пространства идеального" оттачивается логика мышления как воспроизведения предметов окружающего мира, поднимается уровень опережающего отражения действительности, уровень и качество творческого воображения.

Идеальное всегда остается личностным явлением, субъективным проявлением мозговых процессов человека. Последние актуализируют для индивида информацию в виде субъективных переживаний, знаний и т.п. Неактуализированная для личности (потенциальная) информация, хранящаяся в различных структурах головного мозга, зафиксированная в памятниках культуры, произведениях искусства, книгах, инженерных сооружениях и разработках, никак не может быть соотнесена с понятием идеального, пока не станет актуальной для сознания индивида.

244

Идеальное всегда остается тождественным индивидуальному сознанию, определяющему и формирующему в свою очередь сознание общественное. Только в процессе актуализации, распредмечивания форм общественного сознания сознанием конкретных индивидов общественное сознание становится идеальным, субъективной реальностью сознания этих индивидов.

В философской литературе встречается и точка зрения на идеальное как творчество в широком смысле слова, т.е. его активность, конструктивность, направленность мысли на новое, избирательную интенциональность, опережающий характер отражения действительности и т.п. [1] В этом смысле идеальное как креативность сознания представляет собой целенаправленное, контролируемое и управляемое личностью отражение внешнего и внутреннего мира. Именно поэтому идеальное включает в свое содержание эмоционально-волевые компоненты, интуицию, ценностные структуры, определяющие оценку явлений действительности и соответственно выбор желаемого будущего. Идеальное становится мысленным "проигрыванием" будущих вариантов действия, постоянно опережает в своих идеальных структурах структуры будущей практики.

1 См., напр.: Морозов М.Н. Творческая активность сознания. Методологический анализ естественно-научных аспектов. Киев, 1976.

Итак, идеальное многозначно в своих сущностных характеристиках, что обусловливает и многообразие философских классификаций идеального содержания сознания.

Нередко в литературе различаются три уровня функционирования идеального: а) идеальное в психической деятельности животных; б) идеальное человеческой психики; в) идеальное в ценностях культуры.

Особые сложности возникают при анализе специфического характера функционирования идеального в сфере культуры. Действительно, тексты, символы и предметы культуры представляют собой нечто в глазах индивида и общества только потому, что несут в себе идеальные смыслы, ценности и значения. Они обладают идеальным содержанием в той мере, в какой являются общезначимыми элементами общественной культуры и воспроизводятся ее носителями. При этом в процессе восприятия и "расшифровки" идеального содержания предметов культуры осуществляется диалог каждого индивида с автором культурных ценностей и значений, их "присвоение" и понимание. Некоторые авторы, такие как К. Поппер, вообще приходят к выводу, что функционирование общественно-культурных ценностей нельзя отнести ни к материальной, ни к идеальной сфере, что это - нечто третье, хранящееся в предметах культуры.

245

В зависимости от содержания и функций идеального его можно также классифицировать на: а) когнитивное (научные и другие теории, гипотезы, представления); б) аксиологическое (нравственные, эстетические идеалы); в) психологическое (субъективные переживания в эмоциях и чувствах); г) праксеологическое (конкретные идеи, цели и задачи повседневной практической деятельности людей) и иные формы функционирования идеального.

Принято различать и такие типы и формы идеального, как практическое и теоретическое, конкретное и абстрактное, реальное и формальное, утопическое и реалистическое и т.п.

Структура сознания. Напомним, понятие "сознание" неоднозначно. Определение сознания зависит от широкого или узкого его толкования, онтологического или гносеологического аспекта его рассмотрения и других подходов к его анализу.

В широком смысле под сознанием имеют в виду психическое отражение человеком действительности независимо от того, на каком уровне оно осуществляется - чувственном или рациональном. В узком и специальном значении понятия под сознанием имеют в виду высшую понятийную форму отражения действительности.

Сознание структурно организовано, представляет собой целостную систему различных элементов, находящихся между собой в отношениях структурного и процессуального характера. Сознание изучается как в аспекте организованности его содержания, так и в плане динамического развития его характеристик процесса психического отражения действительности, свойственного социализированному индивиду.

Чаще всего структуру сознания (психики) человека рассматривают как трехуровневую, состоящую из сфер бессознательного (к нему примыкает подсознание), сознания и сверхсознания. Каждый из этих элементов сознания в широком смысле слова играет важную роль в реализации основных функций сознания: а) получении информации о внешнем и внутреннем мире человека; б) преобразовании и совершенствовании внутреннего и внешнего мира человека; в) обеспечении коммуникации, "диалогового взаимопонимания" людей; г) управлении жизнедеятельностью и поведением людей и др.

К сфере сознания относится прежде всего отражение действительности в отчетливых формах чувственности и мышления. Сознание как процесс характеризуется обычно термином "осознание" как включение отражаемого предмета в систему знаний

246

и отнесение его к определенному классу родственных явлении, как осознание смысла воспринимаемого в контексте реальных событий.

Но сознание и в узком смысле также не является однозначным феноменом. Это всегда осознание не только окружающего и внутреннего мира в определенных чувствованиях и логических выводах, но и своего личного отношения к миру и своего места в нем. И уже поэтому человеческие знания, являя собой ядро сознания, эмоционально окрашены, т.е. отражают объекты осознания в форме переживаний, оценочного к ним отношения. В эмоциональной сфере сознания различают элементарные эмоции - голод, усталость; чувства - любовь, горе, радость; аффекты - ярость, отчаяние; различного рода эмоциональные настроения и самочувствие, стрессы как состояния особой эмоциональной напряженности. Сильные эмоции способны оптимизировать или, наоборот, дезорганизовывать процессы осознания, повышать или понижать их уровень, ориентировать и направлять их [1].

1 См.: Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. С. 82.

Другими словами, в структуре сознания наиболее отчетливо выделяются два взаимосвязанных процесса осознания и переживания как отношения человека к содержанию того, что осознается. Ощущения, восприятия, представления, понятия и мышление в суждениях и умозаключениях образуют ядро сознания. Однако они не исчерпывают всей его структурной полноты: сознание включает в себя и акты внимания, воли, памяти, различных чувств и эмоций как необходимые компоненты. Именно благодаря постановке цели, волевым усилиям по ее достижению, сосредоточенности и ценностной заинтересованности определенный круг объектов находится в фокусе внимания, осознается субъектом.

Сознание как сложный информационно-регулятивный процесс осознания, воспоминания, узнавания включает также память, т.е. процессы, обеспечивающие фиксацию прошлого опыта - запечатление, сбережение, воспроизведение (репродукцию) и узнавание (идентификацию) информации.

Весьма распространенной концепцией природы памяти сегодня является голографическая теория, рассматривающая память как набор голограмм, определенным образом взаимодействующих между собой. Подобно тому как часть голограммы сохраняет образ всего объекта, так и любой нейрон головного

247

мозга несет в себе информацию обо всех состояниях других нейронов, т.е. выступает лишь как участник всеобщего процесса хранения и воспроизведения информации, но полноправный участник, содержащий в себе аккумулированную в головном мозге информацию, - как "всю обо всем".

Воля как основа интенционалъности (направленности) сознания выступает усилием, определяющим вектор психической энергии человека, сознательную регуляцию его поведения и деятельности. Воля как бы усиливает главенствующую потребность человека, ослабляя другие, конкурирующие с ней, и оказывая противодействие отрицательным эмоциям, сопровождающим необходимость достижения главенствующей цели, доминанты жизнедеятельности человека или его "сверхзадачи" (К.С. Станиславский).

Итак, сознание способно адекватно функционировать только в волевой форме эмоций, т.е. интенционально-ценностного переживания человеком пространства "Я - мир". В этом смысле качественные характеристики воли, памяти и эмоций являются решающими факторами регуляции деятельности человека, так как не только составляют основу процессов осознания важного и значимого для индивида, но также придают целенаправленность действиям субъекта осознания. Поэтому проблема сознания неотделима от проблемы свободы как характеристики добровольно осуществляемого выбора в постановке цели и реализации действий.

В связи с этим некоторые философы, например М. Мамардашвили, определяют сознание как моральное явление, выводя термины "сознание" и "совесть" из одного корня [1]. Сознание морально в своей основе, поскольку выражает способность человека руководствоваться причинно ничем не вызванной мотивацией. Сознание есть сфера свободного морального выбора и ответственности за него, есть "нечто, что между нашими головами" [2]. Благодаря этому реализуется встреча и "взаимоотождествление сознания" у разных людей. Таким образом, сознание понимается как информационное поле, благодаря которому происходит понимание одним человеком другого, а именно в сосуществовании двух точек этого "поля", дающих дополнительный эффект сознания [3].

1 См.: Мамардашвили М. Парадоксы сознания // Тайны сознания и бессознательного: Хрестоматия. Минск, 1998. С. 20.

2 Там же. С. 25.

3 См.: Там же. С. 12-30.

248

Ю.М. Бородай полагает, что сознание в своем генезисе происходит из нравственности, ибо сутью первичных идеально-общинных связей людей (их первоязыка - мифа) повсеместно являются представления о должном, а не об истинном. След своего первородства нравственность сохраняет в сознании и современного человека - любого! [1] Нравственность как сущностная основа сознания проявляется в способности к произвольной оценке всего, что осознается индивидом, в том числе и самооценке, как доброго или как злого. Именно нравственность обеспечивает единство ценностной ориентации многих Я, включенных в человеческую общность, посредством их идентификации с какой-либо идеальной сущностью [2].

1 См.: Бородай Ю.М. Эротика. Смерть. Табу. Трагедия человеческого сознания. М., 1996. С. 188.

2 См.: Там же. С. 190.

Проблема границы между чувственно-образным и понятийно-символическим сознанием нередко оценивается как одна из "мировых загадок", возможным решением которой является понимание генетически исходного процесса "компактного свертывания" чувственных образов в логико-понятийные знаки.

Итак, сознание базируется на памяти, эмоциональной сфере, волевом усилии и является интенционально-произвольным процессом отражения действительности, реализуемом на чувственном и понятийном уровнях. Можно ли считать, что все, что человек наблюдает и слышит, осознается им? Конечно, нет. Осознается только то, что становится объектом внимания человека. В этом смысле сознание работает как акт (произвольный или непроизвольный) внимания, т.е. сознание всегда интенционально, направлено на что-то.

Программа действий вырабатывается, несомненно, под контролем сознания. Однако, когда действия многократно повторяются, их выполнение носит уже стереотипный характер, действие становится навыком, тогда управление им осуществляется на другом уровне сознания, лежащем "ниже поля сознания" (З.П. Зинченко), на уровне подсознания. К сфере подсознания относится все то, что было осознанным или может стать осознаваемым в определенных условиях доведенные до автоматизма навыки, укоренившиеся в сознании индивида, социальные нормы и правила и т.д. Подсознание выполняет роль помощника сознания, защищая его от излишней непосильной работы постоянного контроля за всей совокупностью действий, направля

249

емых и регулируемых психикой человека. Как отмечает А.Г. Спиркин, "человек не мог бы ни результативно думать, ни результативно действовать, если бы все элементы его жизнедеятельности одновременно потребовали осознания" [1].

Поэтому подсознание определяется как совокупность психических явлений, состояний, рефлексов, не являющихся центром осмысленной деятельности в данное время, не поддающихся контролю сознания, по крайней мере в данный момент, т.е. безотчетных психических актов, совершаемых автоматически-рефлекторно. Другими словами, не вся, а скорее сравнительно небольшая часть психической деятельности осознается человеком, преобладающая ее часть остается вне фокуса сознания. Конечно, граница между осознанным и неосознанным достаточно подвижна: неосознанное ранее может быть осознано позднее, и наоборот, являющееся предметом тщательного осмысления со временем уходит в сферу подсознания.

Можно сказать, что хорошо развитое подсознание служит фундаментом для четкой работы сознания, и наоборот. Не случайно подсознание оценивается как "приобретенный непроизвольно, неосознаваемый исследовательский опыт, как бы навязанный теми предметами, с которыми приходилось действовать" [2]. "Где находится вторая фраза, когда я произношу первую? - В зале ожидания" (т.е. подсознании), - заметил выдающийся французский математик Адамер.

Что касается бессознательного, к которому обычно относят сновидения, гипнотические состояния, сомнамбулизм, состояния невменяемости и т.п. как некоторые высвобождающиеся реликтовые формы дологического мышления [3], оно всегда присутствует в психике человека. То, что может быть включено в сферу сознания через усилия воспоминания, не относится к бессознательному, в отличие от инстинктов (хотя порождаемые инстинктами чувства рано или поздно становятся областью сознания).

1 Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. С. 171.

2 Пономарев Я.А. Психика и интуиция. М., 1987. С. 244.

3 См.: Гримах Л.П. Резервы человеческой психики. Введение в психологию активности. М., 1987. С. 32.

Проблема бессознательного волновала человеческую мысль с древних времен. Бессознательное интерпретировалось по-разному: и как высший уровень познания, интуиция внутреннего голоса (Сократ), и как внутреннее скрытое знание (Платон), и как скрытое от сознания внутреннее помещение (Августин), и

250

как низшая форма духовной деятельности, дремлющие представления - малые перцепции (Лейбниц), и как не освещенные светом сознания чувственные образы, интуиция (Кант), и как воля (Шопенгауэр), и как стихийная "жизненная сила" (Гартман), и, наконец, как комплексы бессознательных влечений, либидо (Фрейд) и архетипы "коллективного бессознательного" (Юнг).

Различают четыре основные формы проявления бессознательного: 1) надындивидуальные образцы типичного для общности, членом которой является субъект - "архетипы коллективного бессознательного" К. Юнга, "коллективные представления" Э. Дюркгейма и т.п.; 2) неосознаваемые побудители деятельности (мотивы и смысловые установки личности) - "динамическое вытесненное бессознательное" 3. Фрейда, постгипнотическое внушение Дж. Бернхема и т.д.; 3) неосознанные операциональные установки и стереотипы автоматизированного поведения, например, "бессознательные умозаключения" Г. Гельмгольца, "проперцепции" У. Джемса, "предсознательное" 3. Фрейда, "гипотезы" Д. Брунера, "динамические стереотипы" И.П. Павлова, "акцепторы действий" П.К. Анохина; 4) неосознаваемое субсенсорное восприятие некоторых раздражителей - диапазон чувствительности И.М. Сеченова, "предвнимание" У. Найссера, "субсенсорная область" Г.В. Гершуни, - как зоны раздражителей (неслышимых звуков, невидимых световых сигналов и др.), вызывающих непроизвольную объективно регистрируемую реакцию и способных осознаваться при придании им сигнального значения [1].

1 См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 58-59.

Одну из разновидностей бессознательного вслед за К.С. Станиславским и М.Г. Ярошевским называют сверхсознанием или надсознанием. Работа сверхсознания, порождающая на том или ином этапе новую, ранее не существовавшую информацию путем рекомбинации полученных извне представлений, не контролируется осознанным волевым усилием. Анализу сознания представляются только результаты неосознаваемой деятельности сверхсознания, причем этим результатам присуща известная вероятность их соответствия действительности. Именно в сфере сверхсознания осуществляется рождение гипотез, догадок, происходит интуитивное озарение.

Материал для рекомбинационной работы (ассоциаций, аналогий и т.д.) сверхсознание приобретает из осознаваемого опы

251

та и резервов подсознания. И все же в сверхсознании наличествует нечто именно "сверх-", чем собственно сознание или бессознательное, а именно новая информация, не вытекающая непосредственно из ранее приобретенного. Поэтому, сверхсознание понимается как высший этап творческого процесса отражения мира или интуиция.

Деятельность сверхсознания направляется устойчиво доминирующей потребностью субъекта (принцип доминанты А.А. Ухтомского). Но в отличие от подсознания деятельность сверхсознания не осознается ни при каких условиях, осознаются лишь ее результаты.

Рекомбинационная работа сверхсознания проявляется во вдохновении как интенсивном проявлении чувств, ведущих к предвосхищению результата мыслительной деятельности: воображения, интуитивного озарения. Интуиция, являясь ярким проявлением сферы сверхсознания, представляет собой эмоционально-рациональный процесс догадки или "прямого усмотрения" истины, процесс, не требующий специального логического обоснования и доказательства. Интуитивно постигнуть - значит "догадаться", "сообразить", "вдруг понять" и т.п.

Структурное осмысление человеческой психики строится и на разграничении сознания и самосознания, т.е. осознания человеком окружающего мира и самого себя, или самоотнесенности Я с самим собой.

Самосознание как знание самого себя предполагает включение в его содержание самонаблюдения, самопознания, самооценки, самообладания, самоанализа и т.д. Все перечисленные формы самосознания служат средством самоконтроля, самоуправления и самоидентификации человека.

На начальных стадиях самосознание возникает как отождествление самого себя с окружающими индивида людьми, предметами и явлениями, которые он воспринимает как относящиеся непосредственно к нему и идентифицирует их со своим Я. Например, практически любой человек эмоционально реагирует на позитивную или негативную оценку профессии, круга людей, поселения и т.п., к которым он сам принадлежит. Программа самосознания формируется в ходе постоянного повторения актов сравнения себя с некоторыми образцами, хранящимися в памяти и как бы "сросшимися" с собственным Я, и корреляция системы этих сравнений с новым внешним или внутренним опытом.

Итак, индивидуальное сознание имеет сложную структуру. Но не менее сложную организацию своего содержания предполагает надличностное сознание общества, составляющее систему диалектически взаимосвязанных форм и уровней.

252

Общественное сознание функционирует, с одной стороны, как результат объективирования личного (индивидуального) сознания в языке, предметах и процессах культуры, научных концепциях и методах исследования и т.д., а с другой - как источник индивидуального сознания, содержание которого по своей природе также социально, как и общественное сознание. Общественное сознание развивается через сознание отдельных людей, будучи лишь относительно независимым от последнего: "нерасшифрованные письмена сами по себе еще не заключают в себе мыслительного содержания, только в отношении к отдельным людям книжные богатства библиотек мира, памятники искусства и т.п. имеют смысл духовного богатства" [1].

Иными словами, сознание социума не обладает сознанием в том смысле, в котором им владеет отдельный индивид: сознание общества не существует в виде отдельного от конкретных людей надличностного субстратного носителя головного мозга или какого-то другого инструмента сознания. Оно существует как факт сознания только через свою приобщенность к реально функционирующему сознанию индивида. Получается, что индивидуальное и общественное - как разные уровни и способы организации сознания - существуют в качестве субъективной реальности лишь в постоянном взаимодействии друг с другом.

Сознание и язык. Содержание сознания выражается через язык (речь) [2], т.е. объективируется с помощью языка, служащего материальным оформлением идеального содержания сознания. Мыслительные, а в определенной степени и чувственные процессы сознания всегда осуществляются на каком-либо языке.

1 Философская энциклопедия. Т. 5. С. 47.

2 Язык рассматривается в качестве материальной системы содержательно (идейно) значимых знаковых форм, как непосредственная действительность сознания. Или как система знаков, служащая средством человеческого общения, мышления и выражения, (см.: Философская энциклопедия. Т. 5. С. 604), а речь (речевая деятельность) - как один из видов специфической человеческой деятельности, под которым обычно понимается коммуникативная деятельность, опосредованная знаками языка как средства осуществления речевой деятельности (см.: Философская энциклопедия. Т. 4. С. 506).

Язык так же древен, как и сознание: в процессе становления сознания мыслительная деятельность "одевается" в словесную оболочку. Первоначально речь формируется для обозначения (называния) вещей и явлений, необходимых в процессе комму

253

никаций. По мере фиксации в памяти происходит формирование механизмов выделения категориальных признаков. Они начинают закрепляться в долговременной памяти в качестве слов [1]. Дальнейшая эволюция понятий является результатом процессов мысленного уплотнения информации. Так осуществляется становление системы понятий, суждений и т.п. как идеальных образов действительности и соответствующих им условных знаков, моделей и т.д.

Слово является не только фиксатором, но и оператором всех мыслительных процессов, поскольку и формирование понятий, и оперирование ими невозможны вне словесных знаков, выступающих в данном случае внутренним механизмом мышления [2].

Итак, слово как основная элементарная единица языка представляет собой единство материального знака и идеального значения, или смыслового содержания (понятия) [3]. Наглядное представление о противоречивом единстве слова и понятия дает "семантический треугольник", вершины которого соответствуют отображаемому объекту, слову и адекватному им понятию: понятие в опосредованной и обобщенной форме отображает объект, а слово выражает понятие и обозначает объект (в семиотике и теории информации слову будут соответствовать знак и сигнал, а понятию - значение и информация [4]).

1 См.: Клике Ф. Пробуждающееся мышление. Автор рассматривает становление понятий, требующих речевого наименования, в процессе целого ряда этапов абстрагирующих сжатия и сокращения информации (с. 278-287).

2 По определению Л.С. Выготского, слово потому является и оператором мысли, что мысль в слове не просто выражается, но совершается в нем, что благодаря слову направляется ее дальнейший ход. Поэтому не может быть и жесткой связи между языком и мышлением, между словом и понятием. Хотя мысли могут возникать как бы в предъязыковом выражении, свою отчетливость они обретают именно благодаря языку.

3 Философское осмысление различия между словом и понятием, мышлением и речью намечается уже в диалоге Платона "Теэтет".

4 См.: Жуков Н.И. Философия: Учебник. М., 1998. С. 170-171.

Закодированная с помощью естественного языка информация выражается не только во внешней форме языковых знаков, но и во внутренней форме, структурирующей мыслительные процессы. Поэтому слово в разных контекстах мышления и общения несет различную информационную нагрузку.

Язык выполняет важные для осуществления жизнедеятельности человека функции - коммуникативную, орудийно-мысли-тельную, когнитивную, регулятивную, транслирующую и др.

254

К тому же язык, обладая относительной самостоятельностью, собственной логикой функционирования и развития, оказывает воздействие на характер протекания чувственных и мыслительных процессов, на складывание того или иного стиля мышления в той или иной языковой культуре.

Язык функционирует в формах внешней и внутренней речи. Внутренняя речь имеет сокращенный вид по сравнению с внешней. В ней упускаются неосновные слова, восстанавливаемые по контексту, проговариваются лишь опорные слова и темы. Внутренняя речь, выраженная в ключевых словах, концентрирующих в себе смысл всей фразы, иногда целого текста, становится языком "смысловых опорных пунктов" или "семантических комплексов" [1]. И в случае интуитивного озарения мышление опирается на эти внутренние речевые комплексы.

Говорят и о языке животных. Отметим только, что язык животного служит выражением ситуативного состояния, вызываемого голодом, жаждой, страхом и т.п., или призывом к каким-либо конкретным действиям, предупреждением об опасности. Язык животного никогда не предполагает опосредованного воспроизведения объективной реальности посредством обобщения, он функционирует с помощью безусловно-рефлекторной психической деятельности.

Встречаются точки зрения на существование, наряду с естественными и искусственными языками, языка древнего, изначального и почти забытого современным человеком - мифологического языка снов, символов как языка внутренних переживаний и чувств, языка сферы бессознательного. Э. Фромм считает, что "язык символов - это такой язык, с помощью которого внутренние переживания, чувства и мысли приобретают форму явственно осязаемых событий внешнего мира, это язык, логика которого отлична от той, по чьим законам мы живем в дневное время; логика, в которой главенствующими категориями являются не время и пространство, а интенсивность и ассоциативность". Автор уточняет: "Это единственный язык, изобретенный человечеством, единый для всех культур во всей истории. Это язык со своей собственной грамматикой и синтаксисом, который нужно понимать, если хочешь понять смысл мифов, сказок и снов" [2].

1 Коршунов A.M., Мантатов В.В. Теория отражения и эвристистиче-ская роль знаков. М., 1974. С. 131.

2 Фромм Э. Забытый язык: смысл снов, сказок и мифов // Тайны сознания и бессознательного. Минск, 1998. С. 367-368.

255

Действительно, не все чувства и переживания человека находят свое выражение в точной языковой форме, оставаясь сферой бессознательного. Фромм прав, утверждая, что нередко язык и логика понятийного мышления выполняют роль некоего социального фильтра, не позволяющего определенным чувствам достичь сознания. И все же, если чувственную жизнь сферы бессознательного отождествлять с языком, то саму способность к символизации и мифологической интерпретации мира следует на законных правах поместить в сферу бессознательного. Думается, что так называемый язык мифов и снов становится языком как системой знаков, выражающих пусть самые "древние" и алогичные переживания, только тогда, когда он становится формой сознания, т.е. приобретает определенное идеальное значение. Другими словами, когда переживания осознаются, они облекаются в форму языка.

ЛИТЕРАТУРА

Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. М., 1996.

Виноградовский В.Г. Социальная организация пространства. М., 1988.

Иванов А.В. Сознание и мышление. М., 1994.

Ильенков Э.В. Идеальное // Философская энциклопедия. М., 1962. Т. 2. С. 219-227.

Ильенков Э.В. Проблема идеального // Вопросы философии. 1979. № 6, 7.

Петров Ю.А., Французова Н.П. Категория материи. Логико-методологические и научно-прикладные проблемы // Философские науки. 1998. № 7.

Пригожий И., Стенгерс М. Бремя, хаос, квант. М., 1997.

Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М., 1972.

Тайны сознания и бессознательного: Хрестоматия. Минск, 1998.

Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы особенности понимания материи в рамках метафизического материализма?

2. В чем выражается сущность марксистского понимания материи?

3. Какие свойства объективной реальности выражаются с помощью категорий пространства и времени?

4. В чем особенности субстанциональной и реляционной концепций пространства и времени?

5. Что нового внес А. Эйнштейн в понимание пространства и времени?

6. Что общего между материей и сознанием, объективной и субъективной реальностью, делающей противоположность между ними относительной?

7. Как вы представляете структурное содержание сознания?

8. Можно ли говорить об идеальности общественного сознания?

Глава 11

ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ

1. Многообразие форм знания

Возможно, одним из первых "серьезных" вопросов, которые задавал себе "человек разумный", был вопрос об отношении его знаний к окружающему его миру. Но этому предшествовали длительная подготовка и достаточно высокий уровень развития абстрактного мышления. Скорее всего на первых этапах становления человечества знания воспринимались как нечто само собой разумеющееся, тождественное самому миру. Но уже в Древней Греции появляются утверждения о том, что "многознание не научает быть мудрым", что "плохие свидетели глаза и уши для тех, кто имеет грубые души" и, более того, "я знаю, что я ничего не знаю". В сущности, ни одна философская концепция не могла уйти от ответа на вопрос об отношении наших знаний к объективному миру, о возможности получения достоверных знаний о его функционировании и развитии.

Разработкой этих проблем занимается гносеология, или теория познания раздел философии, который исследует природу познания и его возможности, отношение знаний к реальности, условия его достоверности и особенности его существования в системе культуры и процессах общения. Задача гносеологии вычленение и изучение наиболее общих аспектов получения знания в разных сферах человеческой деятельности. Можно выделять, например, такую его форму как обыденно-практическое познание. Его результаты находят свое выражение в суждениях "здравого смысла", в пословицах и поговорках "Своя рубашка ближе к телу", "Яблоко от яблони недалеко падает", "В тихом омуте черти водятся" и т.д. Можно выделять познавательные функции эстетической и нравственной деятельности.

Особое место занимают ценностно-мировоззренческие формы познавательной деятельности: мифология, религия, философия, гуманитарное познание. Так, наука исследует объекты, не сводимые к объектам обыденного опыта или других форм познания. Она создает свой язык, стремится к четкому фиксированию понятий и определений, использует особую систему научных методов, формирует специфические способы обоснования истинности знания. Системность и обоснованность - важнейшие признаки научного знания. Особенности научного познания исследует эпистемология. Гносеологию нельзя сводить к эписте

257

мологии, хотя эти понятия нередко отождествляются. Гносеология рассматривает наиболее общие проблемы познания, к которым можно относить взаимосвязь объекта и субъекта познания, чувственного и рационального познания, проблему истины и ее критериев.

Развитие современной философской мысли требует новых подходов к проблемам гносеологии. В наши дни происходит смена парадигм философского мышления. Если раньше утверждалось, что истина одна, а заблуждений много, что подлинно научной теорией познания является лишь марксистская гносеология, а остальные - лишь отклонения от правильного пути, спровоцированные буржуазной идеологией, то сегодня речь идет о диалоге фундаментальных идей, рассматривающих проблемы теории познания. Иные философские концепции можно рассматривать не как сознательное искажение реальности, но как различные тропинки, прокладывающие путь к истине. Особую значимость в исследовании процесса познания приобретают достижения философов таких направлений, как феноменология, герменевтика, экзистенциализм, неопозитивизм и др.

Диалог с этими направлениями способствует преодолению ограниченности классической марксистской гносеологии. Ее важнейшее достижение - обоснование деятельностной концепции познания, когда субъект рассматривается не только как "чистое сознание", но как человек, преобразующий мир в соответствии со своими целями и интересами. В конкретных же исследованиях недостаточно акцентировались антропологический и социокультурный аспекты гносеологии. В сущности, рассматривалась лишь одна функция гносеологии - получение объективно-истинного знания. Проблемы гносеологии сводились к проблемам эпистемологии, поэтому и эталоном знания признавалось лишь научное, более того, естественно-научное знание.

Как достигается истинное знание о мире и сущности человека, о различных формах межличностных и общественных отношений, о значимости создаваемых человеком идеалов? Можно ли считать науки единственным или главным источником достоверных знаний?

258

Эти вопросы активно обсуждаются в современной философии [1]. Одни считают науку высшей формой познания, "снимающей" исторический опыт иного интеллектуального освоения действительности. Другие подчеркивают несопоставимость исторически сменяющих друг друга типов знания и культуры, не признают за наукой уникальную способность давать истинное знание и служить критерием состоятельности иных форм познания. Решить эту проблему поможет анализ особенностей получения знания в различных сферах человеческой деятельности как основа разработки общей теории познания (гносеологии), не сводимой к эпистемологии как методологии научного познания. Этому процессу могут способствовать и идеи русских философов о необходимости изучения "цельного знания", включающего не только разум человека, но и его веру, эмоции.

1 См., напр.: Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания. М., 1990.

Один из вариантов выяснения особенностей различных форм знания выяснение его связи со способами деятельности человека - практической, духовно-практической и теоретической. Практическое знание как обобщение опыта производственной, политической, врачебной, педагогической и других форм деятельности содержит определенные рекомендации и предписания. Оно не всегда вербализуется и передается иногда в виде рекомендации "делай как я". Большое место здесь занимает и "неявное знание" [1]. Плодотворное применение практического знания зависит от уровня опыта людей, воспринимающих это знание, их умений.

1 Полани М. Личностное знание. М., 1985.

С помощью духовно-практического знания (мифологическое, магическое, мистическое, религиозное, моральное, художественное, обыденное) накапливается и осознается социальный опыт, пропускаемый через призму человеческих интересов, межличностных отношений. Его сущностные черты образность, наличие норм и предписаний, целей деятельности и идеалов. Оно позволяет лучше осознавать свое отношение к другим людям и к самому себе, вырабатывать обобщенные образцы поведения и мышления.

Основой теоретического знания (наука, философия, теология) служит исследовательская деятельность - процесс получения нового знания на основе осмысления результатов предшествующего развития. Теоретическое знание может использовать практическое и духовно-практическое знание. Но его развитие зависит и от изменений в обществе, от характера субъектно-объектных отношений, приобретающих специфические черты в каждую историческую эпоху.

259

Рассмотрим особенности лишь некоторых форм духовно-практического знания.

Одна из форм вненаучного знания - обыденное знание. Его основной предмет и проблемное поле - "жизненный мир" человека. Это понятие было предложено в феноменологии Э. Гуссерля. Обычно этот мир понимался как нечто само собой разумеющееся и не требующее специального анализа. Обыденное знание и здравый смысл рассматривались как "недоразвитое" знание, которое необходимо "подтянуть" к достойному уровню. Обращение к анализу "жизненного мира" было детерминировано научно-техническим прогрессом, который "пытался" превратить человека в управляемый механизм, "винтик", до предела рационализировать человеческую деятельность, оттесняя на задний план "человеческое измерение", потребности, страсти, не поддающиеся унификации и однозначной интерпретации. Сопротивление человека подобному "давлению" и "насилию" нашло яркое выражение в философии экзистенциализма и феноменологии.

С помощью понятия "жизненный мир" теоретическим конструкциям противопоставляется обыденная жизнь человека с его интересами, надеждами и разочарованиями. Это особый универсум, обладающий собственными законами и характеристиками. Его основными структурными особенностями феноменологи (А. Шюц, Т. Лукман) называют интерсубъективность, интерпретацию и постоянную переинтерпретацию объективных событий и явлений, прагматический характер. Социальные феномены обретают значимость лишь на основе их признания сообществом людей (например, контролер, президент). Согласно "теореме Томаса", если ситуация определяется как реальная, то из нее следуют реальные выводы и действия. Поэтому социальная реальность на уровне жизненного мира постоянно создается и пересоздается. Раскрывается и механизм этого процесса [1]. Поэтому в познании "жизненного мира" особое значение приобретает "понимание". Это стремление раскрыть смыслы, которыми люди наделяют те или иные социальные явления и сопоставить их со своим опытом, "вписывая" их в структуру своего собственного жизненного мира. Понимание необходимо и для преодоления хаотичного накопления интерпретаций и поисков стабильных основ общения людей. Б каждой

260

культуре существуют устойчивые интерпретации, создающие ее каркас, позволяющие говорить о ментальности нации или цивилизации. Прагматичность жизненного мира выражается в том, что людей в обыденной жизни волнуют прежде всего проблемы поддержания их существования, безопасности, материального благосостояния, возможностей самореализации.

1 См.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: трактат по социологии жизни. М., 1995.

Особенности обыденного знания выражаются в придании смыслов и значений социальным явлениям и в поисках стандартных норм мышления и поведения. Это знание "нашпиговано" множеством представлений и мнений, принятых на веру и не подлежащих логическому обоснованию и доказательству. Так, Э. Дюркгейм отмечал, что основа обыденного знания - набор типологических конструкций, придающих мышлению и деятельности стандартность, рецептурность, очерчивающих пути, по которым удобнее передвигаться в конкретной ситуации. Это может быть вера в правомерность определенного общественного порядка, определенных систем ценностей, что необходимо для стабильного функционирования общества. Прагматический характер жизненного мира детерминирует и особый способ поиска знаний. Человека интересует не столько социальный объект сам по себе, сколько его отношение к познающему человеку, способность удовлетворять потребности. Поэтому на первый план выдвигаются нормы, предписания, запреты по поводу использования тех или иных социальных феноменов, приемлемые формы общения с другими людьми.

Обыденное знание включает разносторонний и многогранный мир переживаний и эмоций, неявного знания, которые не поддаются строгому научному анализу. Сегодня в этом не усматриваются ограниченность обыденного знания, "идолы", которые необходимо устранить как затемняющие ясный свет рационального знания, но акцентируется их самобытность и особая ценность. Именно это знание рассматривается как "базисное" в котором нужно искать корни наших представлений, очищая с помощью феноменологической редукции, или "эпохе", наше сознание от признанных теоретических конструкций, выдаваемых за истинное знание, как бы заключая в скобки, подвергая сомнению существующие представления о реальности.

Особый тип познания - художественное познание, находящее выражение в искусстве. Оно отличается от чувственного познания, поставляющего "науке конечные данные, на которых она строит познания, и вообще от всякого понятийного познания, оставаясь все же познанием, то есть опосредованием истины" [1].

261

В чем выражаются особенности "художественной правды"? Прежде всего в его целостности, интеграции рациональных и эмоциональных форм познания, чего не хватает науке.

В отличие от науки искусство дает целостное знание о мире, особенностях реальных людей с присущими им духовными ценностями, эмоциями, способами ориентации в действительности. Результаты творческой деятельности, представленные в художественных образах, нельзя рассматривать как синтез знания, получаемого с помощью рационального мышления. Художественное произведение не копирует действительность, но создает особую эстетическую реальность, существующую и развивающуюся по своим законам. Здесь действуют люди, созданные воображением художника, подчиненные его замыслу, детерминированные его пониманием реальности и человека. Но такие "выдумки", как Гамлет, Отелло или Чичиков, часто "реальнее" живущих людей по силе своего воздействия на ум и сердце человека. При "знакомстве" с ними зритель и читатель выступают как соавторы художника. Способ понимания художественного произведения - творческий процесс. Здесь происходит не только постижение смысла произведения, но и порождение нового смысла, в создании которого обнаруживается слитность, взаимосвязь духовного бытия понимающего и понимаемого, художественного вымысла и реального бытия воспринимающего его человека. Соприкосновение с произведениями искусства не только дает новое знание, но и способствует формированию самого понимающего субъекта, открывает простор новым творческим актам созидания нового смысла. Это важно для человека, "способного изменять мир по законам красоты". "Там, где господствует искусство, действуют законы прекрасного и преодолеваются границы действительности" [2].

1 Гадамер Х.Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики М., 1988. С. 143.

2 Там же. С. 127.

"Художественная правда" позволяет глубже понять межличностные отношения, акцентировать различные варианты житейских ситуаций, приобрести жизненный опыт. Поэтому искусство можно рассматривать как "испытательный полигон" для анализа человеческих стремлений и страстей, осознания ценности проектов будущего. "Художник не столько творец, сколько открыватель

262

невиданного, изобретатель никогда не существовавшего, которое через него проникает в действительность бытия" [1]. В искусстве "проигрываются" возможные реальности, получающие конкретно-чувственное воплощение, ставятся нелегкие вопросы. Искусство "высвечивает" потенциал, скрытые возможности знакомой человеку эмпирической реальности, призывая выйти за ее пределы. Оно участвует в формировании направленности человеческих стремлений, раскрывает их личностный смысл.

Знания, переданные с помощью художественных образов, - необходимый компонент исторического сознания, которое важно не только для понимания прошлого, национальных традиций, но для воспитания чувства ответственности за современную деятельность. Главная особенность искусства - его роль в эстетической оценке явлений через призму прекрасного и безобразного, формирования чувства прекрасного как важнейшего компонента духовного ядра личности, когда человек не только видит красоту в мире, но и способен "вести себя эстетически".

1 Гадамер Х.Г. Актуальность прекрасного. М., 1991. С. 187.

2. Объект и субъект познания

Объект познания - это то, на что направлена практическая, познавательная и оценочная деятельность человека. Это та часть (или фрагмент) мира, с которой в той или другой форме взаимодействует субъект, или до чего он может и хочет "дотянуться". Зачем нужно последнее уточнение? Конечно, на первом плане стоит неисчерпаемость этого мира, который раскрывает свои тайны по мере того, как мы научаемся задавать ему вопросы и приобретаем достаточное количество технических и теоретических средств для того, чтобы получать на них ответы. Но таким материалом для размышления и анализа могут быть и многообразные формы исторических документов, источников, которые уже хранятся в архивах, до которых может, но пока "не хочет" дотянуться исследователь. Хотя это "не хочет" нельзя рассматривать лишь как результат произвола и чисто личной заинтересованности или ее отсутствия. Здесь действуют и объективные факторы. Прежде всего это "социальный запрос" на подобные исследования, осознание их необходимости для решения научных и социальных задач.

263

Объект познания - это прежде всего охваченный человеком мир реальных вещей и их отношений. Световое воздействие предметов на зрительные нервы воспринимается как объективная форма вещи. Мы видим стол, а не коричневое или желтое пятно. Конкретный предмет нам позволяет видеть особый механизм создания объект-гипотез, формирующийся в процессе практической деятельности и усвоения социального опыта. Возможно и создание "идеальных" объектов в ходе научного познания (например, "идеальная точка", "абсолютно твердое тело", "несжимаемая жидкость" и др.), когда некоторые свойства реальных объектов доводятся до предела, что помогает лучше разобраться в их реальных отношениях. В качестве идеальных объектов могут выступать и теоретические конструкции, ставящие своей целью целостное воспроизведение изучаемого объекта. Например, для Гегеля таким объектом была абсолютная идея. И ответом на вопрос, что это такое, была вся система философских категорий, разработанная этим мыслителем и построенная по принципу восхождения от абстрактного к конкретному.

Совпадают ли объект практической деятельности и объект познания? Можно сказать, что обычно совпадают, хотя и не всегда. Так, люди стихийно приспосабливаются к тем или другим законам природы и общества, которые позднее становятся объектом их познания (например, экономические законы). Но возможны и открытия "на кончике пера", которые позднее получают экспериментальное обоснование (например, теория относительности). Это подтверждает необходимость разграничения объективного мира и объекта познания. Но нет объекта познания без субъекта познания. Именно субъект в зависимости от запросов своей практической деятельности, степени овладения достижениями культуры вычленяет в многообразии и многоцветий объективного мира те или другие его фрагменты, стороны, которые становятся предметом его познавательной активности, основой новых форм взаимодействия с окружающей действительностью. Один и тот же физический предмет может быть различным объектом, как, например, лес для биолога, лесоруба, художника. Объектом познания могут быть не только материальные предметы, но и сознание. Здесь также выделяются разные его грани (сознание как объект психологии, эстетическое сознание как объект философии, самосознание как объект размышления отдельного человека).

Разграничение объекта познания и объективного мира важно для анализа процесса научного познания. Целесообразно выделять такие понятия, как "физический мир" и "физическая ре

264

альность", под которой понимается та часть объективной реальности, с которой взаимодействует ученый на данном этапе исторического развития. Так, при явной неизменности атомов за период существования человечества сменилось несколько картин физической реальности - классическая физика, электромагнитная теория, квантовая теория.

Подобное разграничение важно и для исторического познания. Объективное прошлое всегда многограннее, богаче, чем та историческая реальность, которая доступна научному исследованию. Например, древние цивилизации не могут быть материалом для размышления ученых и создания теоретических концепций до тех пор, пока до них не смогли "дотянуться", открыть какие-то источники, подтверждающие их существование. Для выяснения же их особенностей могут использоваться не только сохранившиеся памятники жизнедеятельности людей минувших эпох (здания, орудия труда, искусство, письменные источники), но и анализ особенностей функционирования современных социальных общностей.

Под субъектом познания понимается носитель познавательной активности, осуществляющий целенаправленную деятельность и оценивающий ее результаты. Это могут быть отдельные люди, социальные и научные общности, человечество в целом.

Особую значимость проблема соотношения объекта и субъекта познания приобретает в современных условиях. Ее вынуждены обсуждать не только философы, но и ученые. Одна из причин - новое понимание взаимосвязи научного знания и объекта, характерное для некласической науки. Посредниками между ними выступают системы приборов, измеряющих устройств, научных интерпретаций. Так, выясняется, что в разных экспериментальных ситуациях электроны обнаруживают свои корпускулярные или волновые свойства. Как отмечают физики, мы вынуждены сегодня входить в микромир в "пальто и галошах", т.е. характер применяемых средств наблюдения сказывается на его результатах.

Влияние субъекта на результаты познания необходимо учитывать не только "входя в микромир в пальто и в галошах", но и пробираясь к человеческим душам. И это путешествие не менее ответственно. Так, увлеченные возможностями, предоставляемыми современной техникой, когда в течение нескольких минут можно провести множество опросов и интервью с тысячами людей и наглядно представить их результаты, социологи и журналисты не всегда отдают себе отчет в том, что они "вламыва

265

ются в человеческие души, заставляют сознание людей работать в определенном направлении, думать над вопросами, которые они сами могли бы и не делать предметом своего размышления. Щупальца средств массовой информации безнаказанно шарят по всем закоулкам человеческой души, придают ей выгодную для определенных групп людей форму.

При характеристике субъекта познания важно подчеркнуть, что мир познает социальный человек, который смотрит на него через призму всех доступных ему достижений культуры. Существует неразрывная связь практической, познавательной деятельности и общения людей. Необходимо также осознанное отношение субъекта к самому себе. Поэтому можно говорить о постоянном изменении не только объекта, но и субъекта познания, которое определяется характером его отношений с окружающим миром.

Необходимость выделения категорий субъекта и объекта познания обусловлена тем, что они позволяют раскрыть творческий характер познавательной деятельности. Человек не созерцает пассивно объективный мир, а постоянно задает ему вопросы и требует на них ответа. Это разграничение позволяет также понять взаимосвязь объективного и субъективного в процессе познания, которая проявляется в структуре познавательного образа. Исследование субъектно-объектных отношений помогает выяснить степень социальной обусловленности познания, зависимости объекта познания от уровня развития общественных отношений и культуры в целом.

Основной недостаток традиционных теорий познания видится в том, что субъект познания понимался в основном как "чистое", или наблюдающее, сознание. Не исследовались антропологические характеристики субъекта, его включенность в социокультурный контекст. Человек исчезал как целостное существо. Его единственной функцией признавалась способность получать истинные знания. Задача современной гносеологии - дать иное понимание субъекта, расширить его границы. Таким субъектом сегодня выступает целостный человек. Его нельзя представить как стерильное существо. Он наполнен предрассудками, эмоциями, интересами. Важное место занимают и его причастность к достижениям культуры, способность овладевать ею и создавать новые ценности. Современным философам пока удается исследовать социокультурный аспект познания. Осознание особенностей "жизненного мира" человека - дело будущего.

266

Раскрывая особенности личностного знания, крупнейший его исследователь М. Полани отмечал, что "личностная причастность познающего субъекта тому процессу познания, которому он вверяет себя, осуществляется в порыве страсти. Мы осознаем интеллектуальную красоту как ориентир для открытия и как признак истинности" [1]. В деятельность субъекта включается и его вера. Акцент на личностный фактор определяется страстностью поиска или стремлением убедить. Поэтому и признание истины, по мнению Полани, требует не только формулировки определенных положений, но и убеждения в их достоверности.

1 Полани М. Личностное знание. На пути к посткритический философии. М., 1985. С. 299.

В современной теории познания, очевидно, целесообразно сохранить понятие трансцендентального субъекта как сознания вообще, "предельную абстракцию всеобщего и необходимого в познании". Однако особую значимость приобретает исследование эмпирического субъекта, который представляет наличное бытие, обладает предметной природой, существует во времени и пространстве, обладает единством мышления и деятельности, чувств. Он может рассматриваться как базовая категория теории познания, не совпадающая целиком с понятием психологического субъекта.

Сегодня с новой силой звучат идеи русских философов о важности исследования "цельного знания", которое включает рациональное познание, чувства и веру. С.Л. Франк полагал, что сознание познающего человека должно рассматриваться как единство предметного знания, чувств и духа, под которым можно понимать веру и духовные ценности, определяющие направленность познавательной и практической деятельности человека. Н.А. Бердяев подчеркивал, что личность обладает самоценностью. Ее внутренняя активность проявляется как построение и утверждение собственного человеческого мира. Свобода понимается как необходимое условие активности человека. В процессе познания уже происходит нарастание смысла действительности и раскрытие смысла существования самого человека. Созерцание и преобразование рассматриваются как две формы творческой активности духа. Субъект привносит в познание элемент свободы, не детерминированный познаваемым объектом. Это свобода в утверждении собственного человеческого бытия. Субъект не копирует действительность, но создает новые ценности бытия. Один из ведущих мотивов в современных дискуссиях - призыв к доверию к субъекту познания. Теоретический разум может рассматриваться лишь как момент практического разума. В центре внимания должен быть реальный познающий человек.

267

Наряду с понятием индивидуального эмпирического субъекта существует понятие коллективного эмпирического субъекта. Формы его существования многообразны. Это любой диалог, в ходе которого передается опыт, уточняется представление о действительности. Такой коллективный опыт представлен и в "жизненном мире" человека, который может рассматриваться как область до-теоретического, неявного знания, включенного в повседневную практическую деятельность. Он может пониматься и как смысловой контекст процессов общения, переданный с помощью культуры и закодированный в языке запас межсубъектных образцов толкования, который становится основой взаимопонимания. Высшая форма коллективного субъекта - деятельность научного сообщества, в ходе которой осуществляется "мозговой штурм", вырабатываются новые парадигмы как модели постановки и решения научных проблем. Овладение знаниями, представленными в текстах, объяснение и понимание, использование общепринятых норм, правил и методов - необходимые условия коллективной познавательной деятельности.

Выделение объекта и субъекта познания помогает лучше понять особенности различных философских концепций, рассматривающих возможность достоверного познания мира. Познаваем ли мир? Как относятся наши знания о мире к самому миру? Насколько они способны давать достоверные сведения о предметах и их сущности? Как относиться к мнению, что человеческое познание безгранично, что возможно познание всей бесконечной Вселенной? Очевидно, это была бы позиция своеобразного "радостного невежества". Вот здесь и приходят на помощь категории объекта и субъекта познания. Возможно безграничное познание (в том числе и сущности, причин и законов) тех сфер бесконечной Вселенной, которые становятся объектом познания, до которых человек хочет и может "дотянуться" в своей практической и познавательной деятельности. В этом состоит отличие тех философских школ и направлений, которые придерживаются принципа "гносеологического оптимизма", от любых форм агностицизма.

268

3. Взаимодействие чувственного и рационального в процессе познания

Начальным этапом познавательной деятельности обычно называют чувственное познание. Например, если какой-либо незнакомый предмет вызывает в человеке определенные эмоции, интерес, то он стремится к созданию образа этого предмета, хранит этот образ в своей памяти. Поэтому ощущения определяют как непосредственную связь сознания с внешним миром, как превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания, как субъективный образ объективного мира.

В структуре чувственного познания выделяют ощущения, восприятия и представления. Ощущение - отражение отдельных сторон действительности с помощью органов чувств (слуха, зрения, осязания, обоняния, вкуса). Но, в сущности, ощущений больше, чем те, которые "привязаны" к ним. Так, можно выделять температурные, вибрационные, равновесные и другие ощущения. К чувственной ступени познания можно отнести и такие состояния сознания, как предчувствие, неприязнь, расположение к другому человеку и др.

В современной философской литературе, в том числе западной, весьма распространено признание социальной обусловленности человеческих ощущений. Этим они отличаются от ощущений в животном мире. Поэтому человеческий глаз иначе воспринимает мир, чем глаз животного. Глаз орла видит дальше, чем глаз человека, но человек видит больше и находит в предметах много интересного. Существует не только специализация, но и взаимодополнительность в деятельноости органов чувств. Это служит основой, например, формирования из слепоглухонемых людей полноценных личностей. Субъективность ощущений определяется влиянием наследственных задатков, степенью развития органов чувств в процессе их тренировки, интересами познающего человека и его эмоциональным настроем.

Восприятия определяются как целостный образ предмета, находящегося перед нами. Это может быть образ восходящего солнца, горной вершины или музыкальной мелодии. В современной философии (феноменологии) выделяют различные уровни восприятия: а) восприятие без интерпретации (что-то мелькает за окном, какой-то предмет лежит на дороге); б) восприятие конкретного предмета (веревка, а не змея); в) понимание, что объект существует независимо от моего сознания; г) сознание, что именно я воспринимаю этот предмет; д) понимание, что мое

269

восприятие и сам объект не тождественны, что в объекте могут быть другие стороны и свойства, не воспринимаемые в данный момент. Уже этот анализ показывает, что восприятие нельзя рассматривать лишь как копирование, бездумное созерцание внешнего мира. Оно пронизано, как щупальцами, мыслительной деятельностью человека.

Влияние духовного облика человека, уровня его культуры на характер восприятия проявляется и в других формах. Оно определяет избирательный характер восприятия. Человек обращает внимание прежде всего на то, что ему интересно. Не случайно Р. Декарт в работе "Страсти души" на первое место ставит удивление, которое служит важнейшим стимулом познания и открытия нового. Размышления придают особую эмоциональную окраску воспринимаемому. Так, выделяют "закадровое" мышление, когда ожидание приятной встречи вечером накладывает определенный отсвет на все предметы (и солнце кажется ярче, и люди добрее). Особенно важна роль теоретической подготовки в восприятиях, относящихся к проведению научных наблюдений и экспериментов. Кроме того, в зависимости от системы ценностей один и тот же предмет может восприниматься разными людьми как красивый или безобразный, вредный или полезный. Могут изменяться и восприятия одного и того же человека. Так, он может видеть в любимом массу достоинств, которые не замечают другие. Но если любовь сменяется равнодушием или даже ненавистью, то даже признанные всеми качества покинутого человека оказываются за пределами восприятия.

Представление - образ ранее воспринятого предмета, сохранившийся в памяти, или создание нового образа с помощью воображения и знания. Представление "беднее" восприятия, так как теряются некоторые качества объекта, проявлявшиеся на уровне восприятия. Здесь более четко выражен избирательный характер познания, так как запоминаются наиболее интересные и значимые для субъекта черты предмета, играющие роль в деятельности человека и его переживаниях. В представлении более отчетливо, чем в восприятии, проявляется активная роль мышления, особенно при создании образов будущего.

Классификация представлений включает: а) образы-репродукции (мысленное воспроизведение восприятия); б) образы-предположения (образы героев художественных произведений, описанных пейзажей); в) образы-модели (модель атома); г) образы, выражающие цели деятельности и последовательность операций, необходимых для достижения этих целей (посадить сад, вылечить больного); д) образы-символы и т.д.

270

Особенность чувственного образа - его целостность. Предмет воспринимается как органическое единство составляющих его элементов. В то же время воспринимаются его пространственная ограниченность, длительность как изменение его состояний. Здесь особенно ярко выражается связь восприятий и представлений. Необходимо отметить также избирательность чувственного образа, когда воспринимаются прежде всего значимые для субъекта стороны и свойства предметов.

Особенность чувственного образа - включенность в него знаково-языковых структур. Знак служит для замещения предмета, выступает как основа метода формализации, средство получения проверяемого, концентрированного знания. Он сокращает умственные операции, дает возможность передавать машинам отдельные логические операции. Слова, формулы используются как знаки. Широко употребляются предметы-символы для замещения абстрактных идей (например, флаг, голубь, елка). Символы используются в художественном творчестве, в познании социальной реальности. Так, образу Прометея придавалось разное звучание в различные исторические эпохи. В наши дни он становится образом-символом западной цивилизации как активной деятельности.

К чувственному познанию относятся также эмоции, гнев, страх, сомнение, заинтересованность, удивление. Без их влияния невозможен поиск истины. А. Эйнштейн писал, что самая прекрасная и глубокая эмоция, которую мы можем испытать, - это ощущение тайны. Если же человек утратил способность удивляться и замирать в священном трепете, то его можно считать мертвецом. Трудности в преодолении препятствий, страдания, недовольство собой необходимые компоненты любой познавательной деятельности.

Чувственное познание включает и интуицию. Она определяется как способность постижения истины путем ее прямого усмотрения без помощи логических аргументов. Ее роль особенно велика в творческом процессе, создании новых научных теорий, когда необходимы внезапные скачки ума, прорывающие сеть сложившихся стереотипов, доказательств и обоснований. Интеллектуальная интуиция рассматривается как внутреннее прозрение. Не случайно в "Рассуждении о методе" Декарт ставит интуицию на первый план. К особенностям интуитивной деятельности относят неожиданность решения задачи, неосознанность путей и способов ее реше

271

ния, непосредственное постижение истины на сущностном уровне. Существует стандартизованная интуиция (например, определение врачом характера заболевания пациента по его действиям) и эвристическая (например, осознание Кеккуле структуры молекулы бензола как образа змеи, хватающей себя за хвост).

Чувственное познание нельзя рассматривать лишь как отражение действительности, тем более копирование. В сущности, те ощущения, которые мы получаем с помощью органов чувств, не являются непосредственным отражением предметов и их физических свойств. Это было известно уже Демокриту, который писал о том, что по истине" существуют лишь атомы и пустота, а вкус, запах и цвет существуют лишь "по мнению". Чувственное познание включает не только образные, но и знаковые компоненты. Ощущения дают нам первоначальный материал для знания. Только с помощью логических операций удается раскрыть природу воспринимаемых объектов. Поэтому необходима такая познавательная операция, как репрезентация - единство изображения и обозначения, представление сущности познаваемых явлений с помощью посредников - моделей, символов, знаковых систем. Репрезентация - эффективный способ выяснения влияния культурной среды на содержание познания и способы его представления. Поэтому в моделях как результатах репрезентации можно видеть не только природный компонент, служивший для нее первоначальным материалом, но и деятельность субъекта, уровень его знаний и культуры. Сам процесс чувственного познания предстает как процесс выдвижения перцептивных гипотез, предсказание новых свойств, связей объектов. Здесь особенно ярко проявляются интеллектуальные способности человека, его умение задавать вопросы природе, использовать философские принципы и категории, логические схемы, а также духовные ценности, которые находят преломление в его деятельности.

Если чувственное познание приобретает такую сложную структуру, вбирает в себя не только воспроизведение объектов, но и деятельность субъекта во всем богатстве ее оттенков, то как осуществляется взаимное понимание людей? Как формируется представление о том, что имеются в виду одни и те же предметы как объекты познания?

Здесь на помощь приходит конвенция, которая предполагает введение определенных норм, правил, языковых и других систем на основе договоренности людей, общего понимания этих правил и норм.

272

Понимание роли конвенции может быть новой ступенью в осознании этой проблемы. Репрезентация не только становится достоянием отдельного познающего субъекта, но приобретает черты общности, превращается в норму для людей, принимающих осознанное, а чаще неосознанное участие в этой конвенции. Особенно важна роль конвенции в научных исследованиях, когда требуются налаженные формы взаимодействия исследователей в рамках научного сообщества. Как результат конвенции можно рассматривать языки - разнообразные формы передачи информации, выраженные в знаковых системах, логические и иные правила, единицы измерения и т.д. В этих исторически сложившихся конструктах, закрепленных соглашением, представлен социальный опыт познающего человека. Но эти творения представляют своеобразное единство объективного и субъективного. Они могут выполнять свои функции, если признаются людьми, тогда как физические объекты, по поводу свойств и связей которых создаются эти соглашения, продолжают свое существование независимо от людей.

Среди познавательных процедур особое место занимает интерпретация. Она пронизывает весь процесс получения новых знаний. Интерпретация как придание определенного смысла объектам или выявление заложенного смысла в продуктах человеческой культуры (в текстах или произведениях искусства) тесно примыкает к пониманию. Если раньше эта проблема рассматривалась лишь применительно к рациональному познанию, то с развитием герменевтики этот аспект выявляется и по отношению к чувственному познанию. Интерпретация как понимание может рассматриваться как соотнесение полученного знания с индивидуальным опытом субъекта, в который оно может "вписываться" или "не вписываться". В последнем случае речь идет о "непонимании". За пределами понимания может оказаться не только антропный принцип или законы синергетики, но и запах цветов или звучащая мелодия. Тогда возникает проблема индивидуального смыслового контекста, который при всей своей уникальности обладает и общими чертами со смысловыми контекстами других людей, что и служит основой их взаимного понимания.

Интерпретация как понимание обычно исходит из представлений о целостности познаваемого объекта. Оно, как правило, не дается как внезапный скачок ума, озарение, хотя это и не исключено, но предполагает целую серию поисков, представленных как создание перцептивных объект-гипотез, опирающихся на предшествующий опыт, традиции, признанные образцы и схемы.

273

Самостоятельной познавательной процедурой, проникающей в чувственное и рациональное познание, можно считать экстраполяцию как применение знания, полученного в определенных условиях, к характеристике других, сходных в каких-то отношениях объектов. Она может применяться и при создании научных гипотез, основанных на детальном изучении эмпирического материала. Так, геологи, установив определенные черты сходства горных образований в Африке и Сибири, создали гипотезу о возможном нахождении кимберлитов (горных пород, включающих алмазы) в Сибири. Эта гипотеза получила подтверждение с открытием алмазных месторождений в Якутии. Экстраполяция и лежащий в ее основе метод аналогии обычно может давать лишь вероятностное знание, нуждающееся в основательной проверке, но она служит определенным стимулом и вектором поиска, который может закончиться плодотворными результатами.

Главная особенность рационального познания выражается в том, что с его помощью исследуют общие и существенные признаки и связи явлений действительности, выясняются законы их строения, функционирования и развития. Его основные формы - понятия, суждения и умозаключения.

В понятиях выражаются общие и, существенные признаки предметов и явлений. Они отличаются от общих представлений, включающих элементы наглядности. Иногда это разграничение не проводится достаточно четко. Так, одно из первых определений человека, данное Платоном, звучало: "Человек это двуногое существо, лишенное перьев". Но когда ему принесли ощипанного петуха и спросили: "Это человек?" - он уточнил свое определение: "Человек существо бескрылое, двуногое, с плоскими ногтями, единственное из существ восприимчивое к знанию, основанному на рассуждении". Здесь еще сохранившиеся элементы наглядности сочетаются с выделением существенных признаков.

Аристотель уже не обращается к чувственным характеристикам. Для него человек - это прежде всего общественное или политическое существо, одаренное речью и способное к осознанию таких понятий, как добро и зло, справедливость и несправедливость, т.е. обладающее нравственными качествами. Сегодня человек рассматривается как компендиум развития органического мира, способный производить орудия труда и использовать их для преобразования действительности, обладающий абстрактным мышлением, членораздельной речью, руководствующийся в своей деятельности нравственными нормами.

274

Для выделения существенных признаков предметов особую важность приобретает практическая деятельность. Так, авторучка определяется как предмет, с помощью которого можно писать, а не как гладкий, закругленный цилиндр небольшого размера. В зависимости от характера практической деятельности возможно образование различных понятий одного и того же предмета. Содержание понятий эволюционирует с изменением характера деятельности и теоретических исследований. Особую роль в познании выполняют философские категории как самые общие понятия. С их помощью осуществляются концентрация социального опыта, вычленение узловых центров существования и развития мира, выделение основных ступеней его познания.

В суждениях выделяются определенные признаки, свойства предметов (калина - дерево, все люди смертны). Здесь выделяются предмет, свойство, которое ему приписывается, и связь. Суждения могут быть общими, особенными и единичными.

Умозаключение - это связь суждений, позволяющая получать новое, выводное знание.

Главные типы выводного знания - индукция, т.е. движение мысли от частного к общему, и дедукция - от общего к частному. Выделяются разные формы индукции: а) полная индукция через простое перечисление; б) неполная индукция - на основе изучения некоторой группы явлений и отсутствия данных, противоречащих выводу, знание переносится на весь класс сходных явлений (так было получено суждение "все лебеди - белые", считавшееся истинным до открытия Австралии, где обнаружили черных лебедей). Это основа выводов по аналогии. Особую важность приобретает индукция в эмпирических исследованиях, когда обобщение результатов наблюдений и экспериментов создает необходимый базис для формулирования эмпирических законов.

Дедукция широко применяется в повседневной жизни. Но особенно велико ее значение в научном познании. Она необходима для построения научных теорий, когда из одного исходного принципа, идеального объекта выводится система раскрывающих его содержание понятий. Например, Декарт считал таким исходным принципом утверждение "Мыслю, следовательно, существую". С помощью дедукции из гипотезы выводятся следствия для их последующей проверки в экспериментальной дея

275

тельности. И, наконец, дедукция помогает давать логическую аргументацию отдельным утверждениям, служит средством доказательства.

При характеристике мышления различают такие понятия, как рассудок и разум. И. Кант считал главной сферой рассудочного мышления научное познание. Разум же находит свое применение в области философии. Сходные идеи развиваются и в философии А. Бергсона, который считал, что наука фиксирует внимание лишь на повторяющихся сторонах явлений, от нее ускользает все, что не может быть упрощено. Сегодня одной из важных основ разделения рассудка и разума считают своеобразное функционирование левого и правого полушария головного мозга. Так, для левого полушария, которое служит основой рассудочной деятельности, характерно создание однозначных, жестких схем, упорядоченной системы логических рассуждений, стремление к упрощению связей изучаемых явлений. Мышлению же, приписываемому деятельности правого полушария, присущ образный характер. Оно способно к целостному воспроизведению многообразных связей, постижению сущности явлений. Оно опирается на опыт, но для него главное средство познания не мир логических рассуждений и обоснований, а интуиция. Именно с ее помощью формируются пред-знание, пред-понимание, объект-гипотезы, конструкты, которые играют важную роль в познавательных процессах. Подобный способ взаимодействия человека с миром и соотносится с категорией "разум". Несомненно, что было бы неправомерным жесткое противопоставление рассудка и разума, которые постоянно взаимодействуют и дополняют друг друга.

Чувственное познание выступает как необходимый компонент и основа теоретических рассуждений. Оно дает исходный материал для теоретического анализа. При создании новых научных теорий большую роль играют интуиция, воображение, ассоциации, особенно относящиеся к произведениями искусства. Несомненно, увлечение живописью Н. Бора, скрипка Эйнштейна помогали им и в научной деятельности. Эйнштейн писал, что "в научном мышлении всегда присутствует элемент поэзии. Настоящая наука и настоящая музыка требуют однородного мыслительного процесса". Он отмечал также, что знакомство с конфликтными ситуациями в произведениях Ф.М. Достоевского помогало ему в разработке теории относительности. Чувственное знание выступает как важнейший элемент моделирования.

276

Оно необходимо для эмпирической интерпретации научных конструкций. Оно проистекает из эмоциональной заинтересованности ученых, без которой не существует человеческого поиска истины.

Жесткое деление познания на чувственное и рациональное, тем более стремление рассматривать их как ступени познания ("от живого созерцания к абстрактному мышлению") сегодня понимается как слишком упрощенное понимание процесса познания. Нет чистого "созерцания" мира. Оно "нашпиговано" идеями, гипотезами, ценностями, предрассудками и другими "творениями" мышления.

4. Понятие истины

Вопрос о возможности получения истинного знания, способах обоснования достоверности тех или других утверждений, их значимости для жизни человека не только философская, но и общечеловеческая проблема. Она решается и на уровне обыденного сознания в пословицах и поговорках. Выявляются особенности художественной правды, в которой познание сливается с оценкой, бытийственная характеристика - с нравственно-эстетической. В философии истина осознается не только как категория теории познания, но и как человеческая ценность.

Какими чертами обладает истина? В каких формах она существует? В популярной литературе говорится о том, что существует конкретная, относительная, абсолютная истины. Создается впечатление, что это самостоятельные и различные формы истины. Но более целесообразно рассматривать их как различные аспекты истинности знания. Тогда объективность знания можно понимать как такое содержание человеческих представлений и понятий, которое детерминируется внешним миром. Объективность знаний доказывается уже тем, что человек на их основе способен приспособиться к окружающей его среде и даже преобразовывать ее в своих целях. Объективность знаний служит и основой преемственности в их развитии. Наконец, объективность знания проявляется и в его детерминированности определенным уровнем развития социальной практики.

Однако истина не только объективна, но и субъективна. Характер и форма полученного знания неизбежно испытывают влияние психологических особенностей познающего человека, уровня его теоретического развития, степени заинтересованности в результатах познания. Попытки рассматривать знание только как объективную истину могут привести к абсолютиза

277

ции этих знаний, к превращению их в склад законченных, неизменных ценностей. Такие истины становятся веригами, оковами человеческого разума, а не стимулами его творческого развития. Все это относится, разумеется, не только к знаниям о материальной действительности, но и к исследованию сознания человека.

В гносеологии рассматривается также взаимосвязь абсолютной и относительной истины. Эта проблема возникает только в том случае, если процесс получения истины рассматривается не как мгновенный акт, но как постоянное изменение и совершенствование знаний. Этот аспект был хорошо выражен в философии Гегеля, который считал, что истина - это не отчеканенная монета, которая может быть дана в готовом виде и этаком же виде спрятана в карман. Достижение истины - это бесконечный процесс познания. Он раскрывается и в лекциях Гегеля по истории философии, когда различные философские концепции рассматриваются не как своеобразная кунсткамера заблуждений и ошибок, но как своеобразное прокладывание тропинок в вершинам истины.

Масса знаний, которые получает человек в процессе взаимодействия с действительностью, охватывает лишь некоторые стороны этого многоликого и многогранного мира; эти знания дают лишь приближенное представление о нем, которое постоянно уточняется и совершенствуется. В этом и выражается относительность истинности наших знаний. Очевидно, главная причина относительности наших знаний - ограниченность общественно-исторической практики как основы познания.

Открытие в частности материалистического понимания истории, в основе которого было признание экономических отношений как определяющих структуру и развитие общества и вместе с тем признание объективного характера социальных институтов, было достижением марксистской теории. В течение многих лет оно, в сущности, рассматривалось как абсолютная истина. Но в современную эпоху выясняется и ограниченность такого понимания детерминант социального развития. Это и слишком одностороннее акцентирование экономических факторов, и ограниченность понимания истории лишь как однолинейного восходящего развития, и преувеличение роли пролетариата в совершенствовании социальных отношений.

В процессе познания человек способен получать не только относительные, но и абсолютные знания, которые не будут опровергнуты в будущем. При этом нельзя сказать, что абсо

278

лютная истина складывается из суммы относительных истин. Лучше разграничивать абсолютные и относительные аспекты истинности полученных знаний. Пределы истинности каждого научного положения могут сужаться или раздвигаться с изменением характера практического и теоретического освоения действительности. Абсолютная истина - это не та корзина, в которую складываются все плоды познания. Отбираются лишь некоторые фрагменты из полученного урожая, его ядро, которое тщательно сохраняется, когда отбрасывается шелуха, потерявшие свою достоверность и надежность фрагменты плодов.

В каких значениях может употребляться понятие абсолютности полученных знаний? Прежде всего мышление абсолютно по своему источнику, потому что оно отражает объективный мир. Это придает устойчивость, инвариантность нашим знаниям, служит основой преемственности в их развитии. Это понятие выводит нас на признание безграничных возможностей развития познания, отсутствие пределов выяснения сущности, причин и законов явлений, которые становятся объектами познания. Но на каждом конкретном этапе развития мы не получаем исчерпывающего знания всей действительности, потому что бесконечно развивается мир, совершенствуются наши знания об уже существующих объектах. В сущности, подобная интерпретация не столько выделяет абсолютные компоненты полученных знаний, сколько говорит об общем идеале познания.

Если же говорить об обнаружениях абсолютности знания, то они проявляются в двух основных формах. Во-первых, это знание определенных законов и уверенность в их достоверности по отношению к определенным условиям и системам связей (например, законы классической физики в условиях нашей планеты). Во-вторых, к такому знанию относят истины "фактов" (А.С. Пушкин родился в 1799 г.).

Существуют различные основания для классификации основных концепций истины. Один из возможных способов решения этой проблемы предложил К. Манхейм. Он выделял онтологический, психологический и логический подходы к теории познания, для которой всегда характерна логическая напряженность между объектом и субъектом познания. При онтологическом подходе акт узнавания отнесен к бытию, при психологическом - к опыту, при логическом - к обоснованию достоверности мысли. Каждый из них может быть воспринят как одно из возможных решений вечной темы - установления истинности наших знаний.

279

Онтологический подход подчеркивает, что знания в их чувственной форме или логической интерпретации - это проявления бытия, и сам познающий субъект должен рассматриваться как часть этого бытия. Именно для этого подхода, который называют иногда трансцендентно-онтологическим, характерно осознание напряженного отношения между объектом и субъектом познания, выяснение степени соответствия наших знаний объективному миру. Этот подход, в сущности, является основой корреспондентной концепции истины.

В современной литературе наряду с корреспондентной концепцией истины выделяются также когерентная и прагматическая концепции. Критерием истинности знаний становится их взаимная согласованность, логическая непротиворечивость или полезность. Можно ли эти концепции рассматривать как совершенно самостоятельные и исключающие друг друга? Представляется, что их нельзя признавать как равнозначные. В сущности, одной из главных проблем гносеологии является "напряженность" субъекта и объекта познания, степень соответствия знания действительности. В конечном счете знания полезны, если они соответствуют действительности. Или они соответствуют действительности, если они логически непротиворечивы. Поэтому эти концепции можно оценивать как разновидности корреспондентной концепции истины, и они взаимно дополняют друг друга.

Сегодня происходит изменение подходов по отношению к истине. Если раньше руководствовались как аксиомой положением "истина - одна, заблуждений - много", то сегодня ему на смену приходит другое утверждение "истин много". Одним из аспектов его реализации можно признать взаимодополнительность уже названных концепций истины. Так, признается, что прагматическая концепция фиксирует социальную значимость познаваемого объекта, степень его признания обществом, его место в коммуникациях и т.д.

Особое место при обсуждении проблемы истины занимает выяснение особенностей познающего субъекта. Если Ф. Бэкон пытался очистись знание от любых компонентов, привносимых познающим человеком, то сегодня это занятие признается бесперспективным. Внимание исследователей привлекают, среди прочего, и личностные, индивидуальные особенности субъекта, влияние его опыта, предрассудков, эмоций и интересов на характер знания. Умение видеть творца знаний позволяет лучше понять, что все формулировки понятий и законов не должны

280

восприниматься догматически как единственно верные и надежные. Это особенно опасно при осознании сущности социальных явлений, когда их многогранность и неповторимость пытаются сковать жесткими теоретическими схемами.

Значимость раскрытия особенностей субъекта для понимания истины подчеркивается в философии экзистенциализма. М. Хайдеггер обсуждает вопрос о том, почему субъект может понять и выразить общий тип действительных явлений, не совпадающий с эмпирическим предметом, но выражающий его сущность. Появляются и такие формулировки, как "сущность истины есть свобода" [1]. Это поясняется тем, что сущность истины, которую можно увидеть со стороны сущности свободы, проявляет себя как вхождение в сферу обнаружения сущего. В целом делается вывод о том, что на пути "человеческих блужданий" будет, наконец, осознано, что "сущность истины - это не пустая генерализация" абстрактной всеобщности, а скрытая единичность прошлой истории, раскрытие смысла того, что мы называем бытием и о чем с давних пор привыкли думать только как о сущем в целом" [2]. Здесь подчеркивается бытийственный характер истины, что служит основой для выяснения базиса человеческого знания, выявления предмнений, которые основаны на социальном бытии, существуют в форме стереотипов и предрассудков. Предмнение рассматривается как глубинный горизонт личности. Только понимание субъекта как целостности позволяет исследовать истину в ее сущностных параметрах.

1 Хайдеггер И. Разговор на проселочной дороге. М., 1992. С. 15.

2 Там же. С. 27.

Стремление к осознанию целостности знания, включающего не только мышление, но чувства и веру человека, было лейтмотивом русской философии XIX в. Так, B.C. Соловьев рассматривает добро как высшую ценность человеческого существования, в котором важное место занимают также надежда, потребность в утешении и сострадание. Один из главных тезисов этого мыслителя: "Стыжусь, следовательно, существую".

Эти положения находят дальнейшее развитие в современной философии. Так, в одном из исследований говорится о том, что с помощью разума и логических рассуждений трудно доказать объективное существование смысла человеческого бытия и исторического процесса, но человек жаждет утешения. Во имя его он готов добровольно отказаться от любых претензий на зна

281

ние, отречься от разума и интеллектуальной честности, принять любой произвол [1]. Поэтому развитие духовного мира можно представить как стремление к истине и в то же время как непрекращающееся сопротивление "бездушности" открываемых истин. Человек жаждет утешительных истин о мире и своей собственной жизни. Поэтому каждая культура создает собственный миф о смысле существования человека и его предназначении, что служит реальным стимулом жизнедеятельности человека и его ориентации в социальной действительности.

1 См.: Чернякова Н.С. Истина как смысл человеческой деятельности. СПб., 1993. С. 153.

Осознание этих противоречий служит основой для разграничения таких понятий, как истина и правда. Иногда они употребляются в одном значении как объективное отражение мира, но правда понимается и как то, что представляется кому-то правильным с точки зрения морали, то, чем человек должен руководствоваться в своих поступках. Правда может пониматься и как социальный порядок, основанный на справедливости ("всяк правду ищет, да не всяк ее творит").

Как разграничить эти понятия? Истину можно рассматривать как важнейшую характеристику процесса познания и прежде всего научного познания, основанного на экспериментальных исследованиях, стремящегося к получению общезначимого знания. Правда же раскрывает прежде всего особенности человеческой деятельности в сфере социальной реальности, человеческого общения. Она продукт моральных ценностей, личного опыта, особенностей конкретной ситуации, в которой осуществляется жизнедеятельность человека с его интерпретацией тех или других явлений.

Очевидно, развитие творческих возможностей людей будет приводить и к возрастанию количества самостоятельных суждений. Но, возможно, будут сбываться и прогнозы философов о движении общества к "единству человечества" (К. Ясперс), что предполагает сближение наций и государств, повышение чувства ответственности за свои дела и судьбы человечества. Это может быть вызвано и формированием более или менее однозначного понимания добра и справедливости, что будет создавать плацдарм для объединения разных "правд", а это, несомненно, будет способствовать повышению уровня "мирового добра".

282

Почему люди думают, что их знания правильно отображают окружающий их мир и дают им возможность успешно ориентироваться в сложнейшем переплетении его свойств и связей? Множество ответов на этот вопрос было получено за долгую историю человеческой мысли. Одни утверждали, что истинные знания дает Бог, а заблуждения - результат человеческого несовершенства. Другие считали, что несомненно истинно то, что воспринимается ясно и отчетливо с помощью интуиции. Признавалась также важнейшая роль эксперимента в обосновании истинности знаний.

Марксистская философия поставила вопрос о практике как главном критерии истинности наших знаний. Маркс отмечал: "Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике человек должен доказать истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующийся от практики, есть чисто схоластический вопрос" [1].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 1-2.

Практика служит основой процесса познания. Это значит, что именно в процессе практического взаимодействия с окружающим миром обнаруживаются его новые свойства и отношения. Предметы как бы поворачиваются к человеку новыми гранями, отвечают на вопросы, которые он способен им задавать. Далее, практика способствует совершенствованию чувственного познания, потому что требует постоянного развития способностей и навыков человека, тренировки органов чувств. Кроме того, в процессе практической деятельности создаются новые приборы, средства наблюдения, многократно усиливающие ограниченные возможности человеческих органов чувств. Практика лежит в основе теоретической деятельности, познания сущности явлений, причин, закономерностей их функционирования и развития. Практика является также движущей силой познания. Практические потребности - важнейший, хотя и не единственный, стимул теоретических исследований, который иногда быстрее двигает науку, чем десятки университетов. Совершенствование практической деятельности часто выступает как цель познания, потому что большинство знаний направлено на их реализацию, на то, чтобы сделать жизнь человека более достойной и комфортной. Это не значит, что знания добываются только ради пользы. Подобно тому как существует искусство для искусства, наука и другие формы знания могут существовать и ради "знания", для того, чтобы приносить человеку чувство интеллекту

283

ального удовлетворения. Так, Аристотель считал, что философия не очень нужна в обыденной жизни человека, но ничто не приносит ему такого удовольствия и наслаждения, как занятия философией. Кроме того, есть имманентное развитие всех сфер жизни, когда новые знания выводятся из предшествующих.

Наконец, практика служит наиболее надежным критерием истинности знаний. Так, в повседневной жизни мы на собственном опыте можем убеждаться в истинности утверждений о полезности тех или других лекарств, методов тренировки, способов общения с другими людьми (например, рекомендаций Д. Карнеги). Для доказательства истинности научных теорий требуется сложная система измерений, экспериментов, моделирования, которая далеко не всегда дает гарантию получения абсолютно достоверного знания.

Практика может рассматриваться как абсолютный и относительный критерий истинности знания. Его абсолютность выражается в том, что он дает наиболее достоверную и надежную гарантию истинности знаний, служит основой преодоления агностицизма. Его относительность в том, что он не может давать окончательное знание о мире, потому что постоянно изменяется само материальное взаимодействие человека с миром. Если в XIX в. практика подтверждала утверждения ученых о неделимости атома, то в XX в. истиной становится положение о его делимости.

Очевидно, практику нельзя рассматривать в качестве единственного критерия истины. Даже в сфере научного познания, где объектом исследования служат тексты (например, в исторических науках), практика не является непосредственным критерием истинности знания. Кроме того, опора на практику характерна прежде всего для корреспондентной концепции истины. Для других же концепций критерием истинности знания может быть его логическая непротиворечивость, согласованность с другим знанием, его полезность и т.д.

Так, даже "бритва Оккама" ("не умножай сущностей без надобности") может рассматриваться как своеобразный критерий истины, по крайней мере, на стадии формирования гипотез. Можно говорить и об эстетическом критерии, когда выбор гипотез определяется на основе чувства красоты и гармонии. Очевидно, свои критерии существуют для художественной правды (например, "на смуглые ладони площадей мы каждый день выплескиваем души") и для моральной правды. Их вычленение и анализ - предмет будущих исследований.

284

Завершая раздел об истине, хотелось бы еще раз подчеркнуть, что истинное знание - это величайшая ценность. Стремление к нему и достижение его через преодоление множества преград - увлекательное и необходимое для человека занятие. Оно необходимо для нашей повседневной жизни, когда "во всем мне хочется дойти до самой сути, в работе, в поисках пути, в душевной смуте" (Б. Пастернак). Оно необходимо для понимания сути общественных отношений, чтобы человек не выпадал из развития современной цивилизации, сохранял способность целенаправленно изменять социальную реальность.

ЛИТЕРАТУРА

Алексеев П.В., Панин А.В. Теория познания и диалектика. М., 1991.

Автономова Н.С. Рассудок, разум, рациональность. М., 1988.

Бутенко А.Д. Социальное познание и мир повседневности. М., 1987.

Загадка человеческого понимания. М., 1991.

Коршунов A.M., Мантатов В.В. Диалектика социального познания. М., 1978.

Лекторский В.А. Субъект, объект, познание. М., 1980.

Микешина Л.А., Опенков М.Ю. Новые образы познания и реальности. М., 1997.

Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М., 1985.

Теория и жизненный мир человека. М., 1995.

Философия и методология науки. М., 1996.

Французова Н.П. Методология научного познания. М., 1996.

Чернякова Н.С. Истина как смысл человеческой деятельности. СПб., 1993.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Как различаются понятия "объективный мир" и "объект познания"?

2. Что такое "агностицизм" и в каких формах он существует?

3. Может ли гносеологический образ быть "копией" действительности? А. Какую роль играет интуиция в процессе познания?

5. Как влияют репрезентация, интерпретация и конвенция на результаты познания?

6. В чем различие понятий "чувственное" и "эмпирическое" познание?

7. Чем отличается эксперимент от наблюдения?

8. Какими критериями истины пользуется наука?

9. Чем истина отличается от правды?

10. В чем особенности практики как критерия истинности знания?

11. Можно ли считать истину смыслом человеческой деятельности?

Глава 12

ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ РАЗВИТИЯ И СИНЕРГЕТИКА

1. Концепция развития в диалектической философии

Категорию развития в учебных пособиях, а иногда и в специальных исследованиях обычно определяют как процесс необратимых изменений системы. Для уточнения часто добавляют, что этот процесс состоит в переходе от низшего уровня организации системы к высшему уровню и от простого к сложному.

Интуитивно такое определение кажется вполне убедительным, но как только мы начинаем анализировать встречающиеся в нем термины, то сразу же возникает множество вопросов. Правда, понятие необратимости, заимствованное из современной науки, имеет вполне определенный смысл, однако остается неясным, какое направление она имеет. Ведь необратимость может быть направлена как в сторону организации, так и дезорганизации системы. Понятия же низшего и высшего, простого и сложного являются неопределенными и расплывчатыми и все еще служат предметом дискуссий.

Еще не так давно многие считали, что исчерпывающее определение категории развития дает диалектическая концепция с помощью трех основных своих законов - единства и борьбы противоположностей; перехода количественных изменений в качественные; отрицания отрицания. Однако сегодня эти законы, опиравшиеся на результаты исследований классического естествознания, в частности, на три его великих открытия (закон сохранения и превращения энергии; теория клеточного строения организмов; эволюционное учение Ч. Дарвина), сами нуждаются если не в пересмотре, то в уточнении и корректировке с позиций современной науки.

Как философская концепция идея развития наиболее развернуто была сформулирована Гегелем, но она, как известно, имела идеалистический характер и относилась к развитию объективного духа, абсолютной идеи, существующей независимо от чьего-либо сознания. Если освободить гегелевскую концепцию от весьма сложных спекулятивно-идеалистических формулировок, то ее рациональный смысл сводится к тому, что по законам диалектики развиваются мысль, система идей или теория. Поскольку же между мышлением и бытием в философии Гегеля постулируется тождество, то тем самым законы диалектики оказываются применимыми и к бытию.

286

Наиболее конструктивным принципом гегелевской диалектики считается знаменитая триада, описывающая общий ход развития мысли. Согласно триаде, развитие начинается с определенного позитивного утверждения, или тезиса. Затем этот тезис подвергается отрицанию, и таким путем возникает антитезис. Наконец, благодаря сопоставлению и объединению тезиса и антитезиса появляется их синтез.

Такая форма развития мысли действительно встречается в познании, в том числе в познании научном. Иллюстрацией может служить развитие учения о природе света, исходным пунктом которого является тезис, что свет представляет собой поток корпускул, или мельчайших частиц, испускаемых светящимся телом. Этот тезис встречается еще в античной науке, но позднее был развит И. Ньютоном в его оптике. Однако уже сам Ньютон сознавал, что явления интерференции и дифракции света требуют иного объяснения. Такое объяснение впоследствии было найдено с помощью представления о свете как волновом процессе, которое выступает как антитезис по отношению к прежнему тезису. Наконец, в наше время свет рассматривается как поток фотонов, т.е. элементарных частиц, которые одновременно обладают как корпускулярными, так и волновыми свойствами. В этом утверждении корпускулярные и волновые свойства света выступают в определенном единстве и поэтому представляют собой синтез тезиса и антитезиса.

Подобных примеров развития мышления через триаду можно найти немало в развитии идей и теорий, но многие критики Гегеля справедливо указывают, что развитие через триаду нельзя считать универсальным даже по отношению к мышлению, не говоря уже о применении его к реальному миру природы и общества.

В отличие от идеалистической диалектики в марксистской философии всегда подчеркивался материалистический характер развития, совершающегося в природе и обществе. Более конкретное представление о процессе развития дается в законе отрицания отрицания, который отображает поступательный характер развития. В качестве геометрического образа для иллюстрации обычно обращались к фигуре спирали, поскольку она показывает поступательное движение по восходящей линии, в котором происходит повторение на более высокой стадии определенных стадий и моментов развития. Именно такая схема

287

служила для пояснения категории развития в природе и обществе, результатом которого является возникновение новых, более сложных структур и систем. Однако обоснование этого закона наталкивалось на недостаток убедительных научных аргументов.

Больше того, гегелевская схема этого закона иногда искусственно накладывалась на развитие природных и общественных явлений. Такой подход присущ, в частности, Ф. Энгельсу, который популяризировал этот закон в целом ряде своих работ. Например, рассматривая развитие растения из ячменного зерна, он, по-видимому, в угоду триадической схеме почему-то ограничивается выделением лишь двух отрицаний. Когда зерно попадет в благоприятные почвенные условия, оно подвергнется первому отрицанию: оно перестанет существовать как зерно, и из него возникает растение. Как только созреют новые ячменные зерна, "стебель отмирает, подвергается в свою очередь отрицанию. Как результат такого "отрицания отрицания" мы здесь имеем снова первоначальное ячменное зерно, но не просто одно зерно, а в десять, двадцать, тридцать раз большее количество зерен" [1]. Остается неясным, почему выбраны здесь только два отрицания, а не три или большее число соответственно стадиям развития растения.

Пожалуй, наиболее наглядно "подгонка" под гегелевскую триаду заметна с отрицанием отрицания математической величины. Так, если первое отрицание величины а достигается умножением на минус единицу (-1), то второе отрицание, т.е. "отрицание отрицания", достигается уже умножением на минус а (-а), чтобы продемонстрировать, что полученный результат находится "на более высокой ступени, а именно во второй ступени" [2]. Легко показать на численном примере, что если в качестве первоначальной величины а взять 1/2, то полученный результат а =1/4 не будет больше исходной величины а.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 139.

2 Там же. С. 140.

Закон перехода количественных изменений в качественные также нуждается в уточнении, так как в идеалистической системе Гегеля речь идет о переходе одной категории в другую: количества в качество и обратно качества в количество. По-видимому, традиционная формулировка несет в себе остаток гегелевского определения количества как внешней, безразличной к качеству определенности, а это создает впечатление об

288

отсутствии изменений при количественном этапе развития. На самом же деле речь должна идти о переходе постепенных изменений в коренные, качественные изменения, ибо постепенность отнюдь не исключает реальных изменений, хотя и другого характера. Другими словами, в этом законе устанавливается различие между количественными и качественными изменениями, переход первых во вторые в определенный момент развития.

Наконец, говоря о противоречиях, необходимо четко отличать противоречия развития от противоречий формально-логических, которые запрещаются логикой. Действительно, согласно известному логическому закону непротиворечия в правильном рассуждении недопустимо одновременно утверждать суждение А и его отрицание не-А, т.е. их конъюнкция будет всегда ложным суждением, а из него логически можно вывести как истину, так и ложь. В результате этого исчезнет различие между истиной и ложью, что приведет к нарушению логической последовательности не только в научных, но и в любых рассуждениях вообще.

Критики диалектики обычно ссылаются именно на этот аргумент, заявляя, что допущение противоречий приводит к разрушению науки. Следует, однако, не путать формально-логические противоречия с противоречиями развития научного познания. Такие противоречия действительно обнаруживаются в ходе развития науки и выражаются в несоответствии между старыми методами объяснения и вновь открытыми фактами и данными. Когда старые идеи и теории оказываются не в состоянии понять и объяснить новые факты, тогда они приходят в противоречие с ними. Такие противоречия представляют собой проблемы для науки и к их разрешению направлена вся исследовательская деятельность ученых.

Говоря о недостатках диалектической концепции развития, не следует забывать, что она опиралась хотя и на крупные естественно-научные открытия, но совершенные теперь уже свыше столетия назад. Известно, что такими достижениями считались три великих открытия в естествознании. "Первым, из них, - указывал Ф. Энгельс, - было доказательство превращения энергии... так что данному количеству энергии в одной форме всегда соответствует определенное количество энергии в другой форме" [1]. "Вторым - хотя по времени более ранним - открытием является создание Шванном и Шлейденом теории клеточного строения живых организмов. Именно из органических кле

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 511.

289

ток, из их размножения и дифференциации возникают и вырастают все организмы, за исключением низших" [1]. На вопрос: откуда возникает бесконечное разнообразие таких организмов, дало ответ "третье великое открытие - теория развития, которая в систематическом виде впервые была разработана и обоснована Дарвином" [2].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 512.

2 Там же.

С того времени, когда были сделаны эти открытия, естествознание добилось новых крупнейших достижений не только во всех этих направлениях исследования, но и во многих других, которые коренным образом изменили наши представления о научной картине мира и оказали существенное влияние на философию и научное мировоззрение. Не вдаваясь в подробное их обсуждение, остановимся лишь на тех, которые непосредственно относятся к трем великим открытиям XIX в. и являются прямым их продолжением.

# Закон сохранения и превращения энергии, несомненно, имел большое значение для установления связи между различными формами движения материи, но не раскрывал механизма перехода от одних форм движения к другим в процессе их организации и усложнения. Более того, вся классическая термодинамика, в рамках которой впервые был четко сформулирован этот закон, опиралась на представление о закрытых и равновесных системах. Однако это представление сильно упрощает и искажает природу реальных систем, встречающихся в природе и обществе. Подавляющее большинство таких систем являются открытыми, поскольку они взаимодействуют с окружающей средой.

# От изучения живых организмов на клеточном уровне биология углубилась до их анализа на молекулярном уровне. Это дало ей возможность широко использовать новейшие физико-химические методы и средства исследования, раскрыть тайны наследственности и расшифровать генетический код. Результаты этих исследований не только изменили многие прежние теоретические представления о сущности жизни и ее происхождении, но нашли многочисленные практические применения в борьбе с наследственными болезнями в медицине и генной инженерии по созданию новых видов растений и пород животных для сельского хозяйства.

# Эволюционная теория Дарвина также подверглась значительным изменениям и дополнениям. Это касается прежде всего

290

пересмотра прежних взглядов о механизмах наследственности и особенно роли мутаций в эволюционном процессе. Все это привело к появлению синтетической теории эволюции, в которой было сохранено основное содержание дарвиновской теории, в частности принцип естественного отбора. В то же время в ней пересмотрены и изменены представления о наследственности, микро- и макроэволюции. Было признано, что эволюция начинается не с вида, как считал Дарвин, а с популяции как совокупности организмов, обладающих общим генофондом.

Все эти достижения современного естествознания, бесспорно, приходится учитывать при обсуждении вопроса о развитии систем, ибо они конкретизируют и уточняют ряд общих положений, относящихся к категории развития. Однако для анализа этой проблемы наибольшее значение приобретают общие понятия и принципы таких междисциплинарных направлений исследования, как парадигма самоорганизации, выдвинутая синергетикой в рамках современной теории систем. Именно они дают возможность, во-первых, выявить направленный характер изменений в системе, во-вторых, рассмотреть механизм возникновения порядка и организации, на которых основаны процессы перехода от одних структур и систем к другим.

2. Самоорганизация систем как основа их развития

Поскольку в реальном мире предметы и явления выступают не как изолированные и обособленные объекты, а взаимосвязаны и взаимодействуют друг с другом, их необходимо рассматривать как определенные системы. Понятие системы представляет собой конкретизацию и уточнение универсального принципа диалектики о всеобщей взаимосвязи и обусловленности явлений природы и общества.

Для любой системы характерно взаимодействие элементов, в результате которого возникают новые ее свойства, которые отсутствуют у элементов. Уже элементарная единица вещества, например молекула воды, состоит из водорода и кислорода, которые в свободном состоянии представляют газы. Однако в результате взаимодействия они образуют воду, являющуюся жидкостью. Именно благодаря подобному взаимодействию система выступает как определенное целостное образование по отношению к своим элементам или частям. С такой точки зрения не только взаимосвязанную совокупность объектов, но и любой предмет, состоящий из взаимодействующих частей, мож

291

но рассматривать как систему. Поэтому всякий процесс развития в природе и обществе предполагает развитие систем и должен рассматриваться с системной точки зрения. Только при таком подходе можно понять характер тех необратимых изменений, которые происходят в процессе развития как неорганических, так и органических систем, как систем природы, так и систем общества.

Долгое время существовало мнение, что системы неорганической природы в корне противоположны живым системам, ибо они якобы неспособны к какой-либо эволюции, а в состоянии только разрушаться. Такое мнение как будто подтверждалось классической термодинамикой, второй закон которой постулировал, что закрытые системы - а ими она только и ограничивалась могут эволюционировать лишь в сторону увеличения их энтропии, т.е. усиления их беспорядка, хаоса и дезорганизации. Это представление резко противоречило эволюционной теории Дарвина, которая убедительно доказала, что в живой природе, в мире растений и животных происходит постоянное совершенствование порядка, организации и самое главное - возникновение новых видов растений и пород животных. То же самое относится к социально-экономическим системам, где развитие происходит значительно быстрее, чем в живой природе.

Такое противоречие между классической термодинамикой, с одной стороны, и эволюционной биологией и социально-экономическими теориями, с другой - по сути дела, оставалось неразрешенным до середины XX в.

Первым шагом к разрешению этого противоречия было введение понятия "открытой системы", которая в отличие от закрытой системы учитывает взаимодействие системы с окружающей средой. Развернутое определение такой открытой системы, как организм, дал один из создателей квантовой механики Э. Шрёдингер: "Средство, при помощи которого организм поддерживает себя на достаточно высоком уровне упорядоченности (равно на достаточно низком уровне энтропии), в действительности состоит в непрерывном извлечении упорядоченности из окружающей среды " [1].

1 Шрёдингер Э. Что такое жизнь с точки зрения физика. М., 1972.

По отношению ко всем самоорганизующимся системам аналогичное определение дал немецкий кибернетик Г. Фёрстер: "Термин "самоорганизующаяся система", - писал он, - становится бессмысленным, если система не находится в контакте

292

с окружением, которое обладает доступными для нее энергией и порядком и с которым наша система находится в состоянии постоянного взаимодействия, так что она умудряется как-то "жить" за счет этого окружения" [1].

В кибернетике как общей теории управления самоорганизация направлена на достижение устойчивого динамического равновесия между системой и средой. Начиная от регулятора паровой машины Д. Уатта и кончая современными автоматами, все системы конструируются так, чтобы поддерживать заданный режим функционирования. Иначе говоря, самоорганизация в них заранее предусмотрена человеком. Поэтому такая самоорганизация представляет, по существу, динамическое регулирование, которое опирается на принцип отрицательной обратной связи. Согласно этому принципу, всякое отклонение системы от заданной программы корректируется управляющим устройством, приводящим систему в заданное, устойчивое состояние.

Совершенно иной характер имеет самоорганизация в природных системах, где благодаря ей возникают системы с новыми свойствами, структурами и режимами функционирования и поведения. Здесь действует принцип положительной обратной связи, согласно которому изменения, происходящие в системе, не устраняются, а, наоборот, накапливаются и усиливаются, что и приводит в конечном итоге к переходу от старой системы к новой системе. Исследованием таких сложноорганизованных систем занялось новое направление междисциплинарных исследований, которое было названо синергетикой.

Автор этого термина немецкий физик Г. Хакен образовал его из древнегреческого слова "синергия", означающего совокупное, согласованное действие. Разрабатывая теорию твердотельных лазеров, он выяснил, что если в самом начале движения образующих его молекул происходят беспорядочно, то под воздействием "накачки" внешней оптической энергией их движения становятся все более упорядоченными. При достижении некоторого критического значения "накачки" все молекулы начинают колебаться в одной фазе и вследствие этого лазер начинает излучать мощный поток световой энергии. Подобное согласованное взаимодействие элементов системы, приводящее к их "коллективному" поведению, Хакен назвал кооперативным, или синергетическим [2].

1 Фёрстер Г. О самоорганизующихся системах и их окружении // Самоорганизующиеся системы. М., 1964. С. 116.

2 См.: Хакен Г. Синергетика. М., 1980. С. 20-21.

293

Другие исследования были направлены на изучение самоорганизующихся химических реакций, которые впервые экспериментально открыли наши отечественные ученые - сначала Б. Белоусов, затем группа исследователей во главе с А. Жаботинским [1]. Их опыты послужили основой для построения соответствующей теоретической модели ("брюсселятора [2]") бельгийскими учеными под руководством И. Пригожина (русского по происхождению). Было установлено, что в ходе специфических химических реакций возникают определенные пространственные структуры. В других реакциях периодически меняется во времени цвет раствора ("химические часы"). Пригожин объяснил эти реакции взаимодействием системы со средой, из которой в нее поступают свежие реагенты, а выводятся использованные. Поскольку все подобные процессы сопровождаются диссипацией, или рассеянием, энергии, то самоорганизующиеся структуры такого рода он назвал диссипативными.

1 См.: Жаботинский A.M. Концентрационные автоколебания. М., 1974.

2 Она названа так по названию г. Брюсселя.

В отличие от классической термодинамики, которая имела дело фактически с закрытыми и равновесными системами, новая теория самоорганизации опирается на неклассическую термодинамику, оперирующую открытыми и неравновесными системами. Согласно этой теории началом процесса самоорганизации служат случайные отклонения системы от точки равновесия, которые называют флуктуациями. Они происходят постоянно, но в первое время эти флуктуации подавляются системой. Поскольку, однако, система взаимодействует с окружающей средой и является неравновесной, то постепенно такие флуктуации не только не ослабляются, но, наоборот, усиливаются. В результате их усиления прежняя динамическая структура, или режим функционирования, "расшатывается", т.е. старые взаимосвязи между элементами системы подвергаются изменениям, и как следствие такого процесса возникают новый динамический режим, структура, или спонтанный порядок.

Все перечисленные термины характеризуют тот же самый общий процесс изменения характера взаимодействия между компонентами, или элементами, системы, хотя называются они по-разному в конкретных исследованиях. В теории систем и ее приложениях предпочитают говорить об изменении структуры систем. В динамическом регулировании - об изменении режима функционирования, в экономике и социальных науках - о воз

294

никновении нового спонтанного порядка, причем эпитет "спонтанный" подчеркивает, что речь в данном случае идет о порядке, возникающем самопроизвольно в силу внутренне присущих системе причин и факторов.

Следует отметить, что понятие порядка раньше применялось лишь по отношению к фиксированным структурам, начиная от взаимосвязи частей в устойчивых системах и кончая расположением атомов в кристаллической решетке. Никакого представления о динамическом порядке, возникающем спонтанно, в классической науке не существовало. Между тем макроскопический динамический порядок играет важную роль не только в биологии и социальной жизни, где структура систем не остается неизменной на протяжении их существования. Даже в неорганической природе многие процессы сопровождаются возникновением динамического порядка, о чем свидетельствуют бесчисленные примеры образования разнообразных форм, начиная от появления водяных вихрей и песчаных дюн и кончая космическими процессами, примером чего могут служить образование колец вокруг Сатурна.

Хотя понятие стабильного порядка является весьма важным для технологии и практической деятельности, оно оказывается весьма ограниченным и даже неудовлетворительным, когда приходится анализировать процессы эволюции и развития систем. Поэтому синергетический подход к определению порядка является необходимым дополнением для дальнейшего исследования развития и систем.

3. Экспликация категории развития

Ознакомившись в общих чертах с принципами самоорганизации, мы можем теперь ближе рассмотреть, как они могут быть использованы для более точной экспликации категории развития. Чисто формально, по традиционному способу определения через ближайший род и видовое отличие мы могли бы представить развитие как особый вид необратимого движения, характеризующийся появлением нового. В свою очередь, движение можно определить как изменение вообще, и тем самым в качестве исходной категории рассматривать изменение. Такое разграничение не лишено интереса хотя бы потому, что оно позволяет проводить классификацию форм движения материи и соответственно наук, которые их изучают. Экспликация (лат. explication - истолковывать, объяснять) в отличие от формаль

295

ного определения раскрывает содержание процессов, характеризуемых соответствующим понятием. Именно для этой цели мы и обращаемся к таким общетеоретическим дисциплинам, как синергетика и теория систем. С помощью их понятий и теорий можно лучше понять и объяснить философскую категорию развития. С точки зрения современных результатов, полученных в этих теориях, можно сформулировать несколько тезисов, которые характеризуют некоторые особенности процесса развития.

# Любой процесс развития может совершаться лишь в открытых системах, т.е. системах, которые взаимодействуют с окружающей средой. Закрытые системы, согласно второму закону термодинамики, могут изменяться лишь в направлении увеличения их энтропии, а следовательно, усиления их беспорядка, хаоса и дезорганизации.

# Условие открытости системы необходимо, но далеко не достаточно, чтобы считать ее самоорганизующейся. Кроме него, важнейшим является требование, чтобы система была достаточно удалена от точки термодинамического равновесия, ибо в противном случае она будет стремиться к состоянию равновесия, закрытости и, следовательно, максимального беспорядка. Необходимо также множество других условий, которые определяются природой соответствующих систем и которые детально анализируются в конкретных науках. Чем выше на эволюционной лестнице находится система, тем больше требований предъявляется к ней, и тем более сложный характер приобретают происходящие в ней процессы самоорганизации.

# Поскольку всякое развитие всегда предполагает возникновение нового, то источником и исходным его пунктом служит появление случайностей. В строго детерминированном мире, где возникновение будущих событий однозначно определено прошлым и настоящим их состоянием, появление случайностей совершенно исключается, и поэтому в таком мире не может появиться что-либо новое, а следовательно, немыслимо и развитие. В этом тезисе находит свое подтверждение гениальная догадка античных философов Эмпедокла и Лукреция Кара о необходимости допущения случайности для развития мира.

# Флуктуации, или случайные отклонения системы, которые рассматриваются в синергетике, по сути дела, являются тем пусковым механизмом, который направляет дальнейшее развитие системы. В принципе флуктуации существуют всегда, но только в открытых неравновесных системах они начинают постепенно накапливаться и усиливаться и в конце концов приводят к раз

296

рушению прежнего порядка и структуры и тем самым способствуют самоорганизации элементов или составных частей системы. Результатом этого процесса служит возникновение новой системы с качественно иной структурой. По этому поводу известный немецкий ученый М. Эйген, автор новой синергетической концепции происхождения жизни, заявляет, что "самоорганизация материи, которую мы связываем с "возникновением жизни", должна была начаться со случайных событий" [1].

1 Эйген М. Самоорганизация материи и эволюция биологических макромолекул. М., 1973. С. 13.

# Признание существования случайностей в мире дает возможность принципиально по-новому подойти и к решению проблемы времени. Действительно, и в классической, и квантовой механике время выступает как простой геометрический параметр, знак которого в уравнениях движения можно менять на обратный. Это означает, что никакие действительные изменения в таком времени не происходят, так как рассматриваемые процессы считаются обратимыми. Хотя классическая термодинамика впервые ясно показала, что тепловые процессы являются необратимыми, тем не менее она связала понятие времени, а точнее, "стрелу времени", или его вектор, с ростом энтропии, или беспорядка, в системе. А это не согласуется ни с интуитивным представлением о времени, ни с эволюционными процессами в биологических и социальных системах.

Новое понятие о "стреле времени" учитывает роль случайностей, ибо только тогда, когда система ведет себя случайным образом, в ее описании можно различать прошлое и будущее состояния, а следовательно, говорить о необратимости времени. Но сама необратимость может быть направлена в сторону либо развития системы, либо ее разрушения. Классическая термодинамика, хотя и вскрыла несостоятельность принципа необратимости, выдвинутого механикой, но не вывела из него принцип развития, поскольку ориентировалась на термодинамические системы, полностью или частично закрытые.

# Необратимость, неустойчивость и неравновесность системы являются более фундаментальными свойствами для эволюционирующих систем Вселенной, чем их устойчивость и равновесность, которые характеризуют лишь временные, преходящие состояния и моменты их развития. Именно указанные фундаментальные свойства предопределяют возможность появления нового спонтанного порядка и структуры во вновь возникающих

297

системах, а следовательно, их самоорганизацию и развитие в мире. Это, конечно, не исключает существования в ней диалектических противоположных процессов организации и дезорганизации, возникновения и разрушения.

# Важнейшая заслуга синергетики состоит в том, что она впервые экспериментально доказала и теоретически обосновала возможность возникновения самоорганизации при наличии определенных условий в простейших физических и химических системах, т.е. в самом "фундаменте здания" материи. Именно к ним относятся рассмотренные выше процессы самоорганизации в лазере и химических реакциях. Благодаря таким новым результатам синергетики постепенно исчезает прежнее резкое противопоставление неживой материи живой, а само возникновение жизни больше не рассматривается как результат крайне редкой и чисто случайной комбинации необходимых для этого условий и факторов.

4. Процессы самоорганизации и эволюции систем

Идея о том, что развитие всегда ведет к становлению порядка и организованности в системах, интуитивно сознавалась очень давно. Доказательством тому могут служить космогонические мифы древних народов, а также первые космологические гипотезы античных ученых. Для обозначения порядка древние греки употребляли слово "космос", которое они понимали совсем в другом смысле, чем тот, к которому привыкли мы. Если для нас Космос чаще всего ассоциируется с представлением о ближней области Вселенной, то античные греки под ним подразумевали любой порядок и гармонию, в том числе упорядоченность окружающего мира. Противоположным по смыслу к термину "космос" было для них понятие "хаос", которое обозначало беспорядок и дезорганизацию.

Особенность древних мифов о происхождении Вселенной и первых космогонических гипотез состоит в том, что в них Космос, олицетворяющий упорядоченную Вселенную, возникал из первобытного хаоса, который представлялся в виде бесформенной, неорганизованной и нерасчлененной материи. Сам процесс перехода от хаоса к Космосу в различных мифах и гипотезах интерпретировался по-разному. В первых мифах речь шла о разделении единого океана на небо и землю. В последующих мифах - о выделении слитых в первобытном хаосе таких первоначал или стихий, как вода, земля и огонь. Из этих стихий впоследствии образовались Солнце, звезды, а уже из них минералы, растения и животные.

298

"Переход от неорганизованного хаоса к упорядоченному Космосу, - читаем мы в "Мифах народов мира", - составляет основной внутренний смысл мифологии, содержащийся уже в архаических мифах творения" [1].

Во многом аналогичные взгляды мы находим в первых космологических гипотезах, выдвинутых античными философами. Пожалуй, наиболее развернутую гипотезу подобного рода предложил Платон в диалоге "Тимей", в котором он признает, что начало процесса сотворения мира остается невыясненным, о нем можно лишь догадываться. В то же время он, как и его предшественники, считал, что до начала этого процесса материя находилась в беспорядочном, хаотическом и пассивном состоянии. Необходима была поэтому активная организующая сила Демиурга, который привел ее в движение, придал ей упорядоченность и организацию.

Эта основная идея о "косной" материи и деятельной, организующей форме получила дальнейшее развитие в космогонии его ученика Аристотеля, который также признавал, что началом построения мироздания было выделение из хаоса и обособление четырех основных стихий: воздуха, воды, земли и огня. Примечательно, что античная гипотеза о возникновении упорядоченного, организованного мира из неупорядоченного хаоса была воспринята, хотя, конечно, и в сильно видоизмененной форме, новейшей космологией. Речь здесь идет не о деталях и подробностях, а именно об основной идее возникновения порядка из хаоса, которая перекликается с современными идеями синергетики, о чем свидетельствует заглавие книги И. Пригожи-на и И. Стенгерс "Порядок из хаоса" [2].

1 Топоров А. Космогонические мифы // Мифы народов мира. Т. 2 М 1982. С. 6.

2 Пригожий И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986.

По современным представлениям, космологическая эволюция дает начало всем процессам и формам развития материальных систем во Вселенной. Хотя в настоящее время выдвигаются различные гипотезы ее происхождения и эволюции, но в качестве стандартной модели принимается гипотеза "Большого взрыва", которая впервые была выдвинута Г. Гамовым для объяснения открытий, сделанных во внегалактической астрономии. В 1929 г. американский астроном Э. Хаббл обнаружил, что свет, идущий от далеких галактик, в спектроскопе смещается в красную сторону. Это явление, названное впоследствии "красным смещением", стали интерпретировать как "разбегание галактик".

299

По стандартной модели материя, сосредоточенная в сингулярной области и находившаяся под огромным давлением, испытала "Большой взрыв". После этого взрыва Вселенная начала расширяться и постепенно охлаждаться. Что собой представляла Вселенная до взрыва, никаких надежных данных не существует, высказываются лишь предположения и гипотезы. Относительно более надежными являются представления об эволюции Вселенной после взрыва и начавшегося ее расширения. Предполагают, что после 0,01 секунды после взрыва материя представляла своеобразную смесь вещества и излучения, состоящую в основном из электронов, позитронов и фотонов, которые непрерывно взаимодействовали между собой: электроны и позитроны превращались в фотоны, а последние, сталкиваясь друг с другом, образовывали пару электрон и позитрон. Следовательно, на этой стадии происходило непрерывное превращение вещества в излучение и, наоборот, излучения в вещество. После дальнейшего расширения Вселенной и соответственно понижения ее температуры возникли более тяжелые ядерные частицы - протоны и нейтроны. Самым главным результатом этой стадии микроэволюции Вселенной было образование крайне незначительного перевеса вещества над излучением. Но именно из этого излишка в результате дальнейшей эволюции возникло все богатство и разнообразие материальных образований и форм, начиная от атомов, молекул, кристаллов, минералов и кончая галактиками.

Таким образом, современная космология утверждает, что эволюция Вселенной сопровождалась непрерывным упорядочением и самоорганизацией возникающих в процессе ее расширения материальных систем. Из микросистем возникли макросистемы, а от них в ходе космологической эволюции и действия гравитационных сил появились звезды и планетные системы. В дальнейшем появились галактики, которые образовали грандиозное их скопление, названное Метагалактикой. Таким образом, космологическая эволюция вполне соответствует представлениям о возникновении и развитии самоорганизующихся систем все увеличивающейся сложности.

300

Подобное же упорядочение и совершенствование систем можно ясно проследить в ходе эволюции живых организмов на Земле. Идеи и принципы эволюции, сформулированные в фундаментальном труде Ч. Дарвина "Происхождение новых видов" (1859), стали основой эволюционной парадигмы в биологии. Впоследствии первоначальная теория Дарвина подверглась значительным дополнениям, исправлениям и изменениям в синтетической теории эволюции. Наряду с последней появились также некоторые альтернативные теории эволюции. Тем не менее такие основные идеи дарвиновской теории, как идея изменчивости, наследственности и естественного отбора составляют содержание всех новейших концепций эволюционной биологии. В свою очередь эти идеи опираются на существование в живой природе открытых неравновесных систем, которые для адаптации к окружающей среде должны были вступить во взаимодействие с ней, а тем самым, с одной стороны, подвергнуться самоорганизации, а с другой оказывать воздействие на среду, так или иначе изменяя ее. Во всех биологических теориях эволюции обычно подчеркивается именно воздействие среды на организмы и их системы, заставляющее их приспособиться к существующим или изменяющимся условиям. Однако часто остается в тени обратное влияние живых систем на среду их обитания. Это явление, получившее название коэволюции, имеет существенное значение для экологических исследований.

5. Самоорганизация и организация в развитии социальных систем

Хотя принципы синергетики сформировались в рамках естествознания, идеи самоорганизации и эволюции оказались достаточно адекватными и плодотворными также для понимания и объяснения процессов становления и развития экономических, социальных и гуманитарных систем. На интуитивном уровне еще в XVIII в. они высказывались шотландскими экономистами, моралистами и философами. Тот факт, что спонтанный порядок возникает в ходе рыночного регулирования, был отчетливо осознан основоположником классической политической экономии Адамом Смитом: "Каждый отдельный человек старается употребить свой капитал так, чтобы продукт его обладал наибольшей стоимостью. Обычно он и не имеет в виду содействовать общественной пользе и не сознает, насколько содействует ей. Он имеет в виду лишь свой собственный интерес, преследует лишь собственную выгоду, причем в этом случае он невидимой рукой направляется к цели, которая не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится служить им" [1].

301

Хотя у самого Смита мы не находим ответа на вопрос, на какие принципы опирается "невидимая рука", устанавливая цены на рынке, ни некоторые энтузиасты кибернетики объявили таким регулятором принцип отрицательной обратной связи. "На свободном рынке, - считает Хардин, - цены в конечном счете регулируются с помощью принципа отрицательной обратной связи" [2]. Однако этот принцип обеспечивает порядок и устойчивость такой системы, как рыночный механизм, но не объясняет, каким образом возникает такой порядок и как происходит переход от одного порядка к другому.

Самоорганизация в социально-экономических системах также предполагает наличие определенного взаимодействия, или синергии, между участвующими в общественных процессах людьми, группами и классами. По мнению теоретиков "маржинального анализа", или теории предельной полезности, в экономике, возникновение равновесной цены на рынке происходит в результате согласования субъективных шкал полезностей или ценностей, которыми руководствуются индивидуальные его участники. Такое согласование происходит за их спиной и поэтому на рынке возникает никем заранее не предусмотренная равновесная цена. Поэтому австрийский экономист Е. Бем-Баверк определяет, например, равновесную цену как равнодействующую сталкивающихся на рынке субъективных оценок товаров [3]. Известный современный экономист Ф. фон Хайек считает такой учет субъективной оценки полезности товаров чуть ли не революцией в экономической теории [4].

1 Смит А. О происхождении и причинах богатства народов. М., 1962. С. 332.

2 Hardin G. Nature and Man's Fate. N.Y., 1959. P. 52.

3 См.: Бём-Баверк Е. Основы теории ценности хозяйственных благ. М., 1929. С. 147.

4 См.: Хайек Ф. Пагубная самонадеянность. М., 1992. С. 169.

Понятие субъективной ценности товара, характеризующее его полезность для покупателя, бесспорно, является необходимым дополнением его объективной стоимости, определяемой общественно необходимым трудом, который затрачен для его производства, и выявляемой в ходе рыночного обмена. Согласование целей, интересов и мотиваций составляет важную, но не единственную особенность самоорганизации экономических, социальных, культурных и гуманитарных систем.

302

Самым главным условием их самоорганизации является постепенное формирование спонтанного порядка и новых структур в процессе исторического развития. Такое формирование происходило путем многократных и неустанных проб и ошибок, где каждый успех подкреплялся достижением лучших условий для жизнедеятельности людей. Приобретаемый таким путем социальный, экономический, культурный и нравственный опыт закреплялся в традициях и обычаях и путем воспитания и обучения передавался от поколения к поколению. Именно на основе этого исторического опыта и традиций возникли такие феномены и институты общества, как мораль, право, рынок, деньги, наука, язык, культура в целом.

Если в живой природе эволюция происходит путем передачи наследственной информации от родителей к потомкам, то в обществе на смену ей приходит передача социального опыта, в котором аккумулированы навыки, умения, практика и духовная культура всех предшествующих поколений. Хотя биологическая эволюция рода Homo sapiens уже давно прекратилась, но социальное и культурное развитие общества продолжается и происходит несравненно более высокими темпами именно благодаря "социальному наследованию". Однако такое наследование принципиально отличается от природного, биологического и по своей сущности, и по механизмам передачи наследственной информации. В отличие от этого в обществе происходит рациональное освоение и передача социального опыта всего общества.

Фундаментальное различие между развитием природных и общественных систем заключается в том, что самоорганизация в последних дополняется сознательной организацией. Поскольку в обществе действуют люди, одаренные волей и сознанием, преследующие те или иные интересы и ставящие себе определенные цели, они могут влиять на стихийные процессы, совершающиеся в обществе, корректировать и предупреждать их негативные последствия. Искусство управления социально-экономическими и гуманитарными системами во многом зависит именно от умения учитывать не столько различие, сколько взаимодействие между процессами самоорганизации и организации в этих системах.

Необходимость такого взаимодействия особенно наглядно видна на примере развития рыночной экономической системы. До Великой депрессии 1929-1933 гг. в США среди западных экономистов существовало убеждение, что самоорганизация рынка путем механизма цен является единственным инструмен

303

том его регулирования. Даже сейчас М. Фридман и сторонники монетаризма заявляют, что такая сложноорганизованная система, как рынок, "может эволюционировать и процветать без всякого центрального управления" [1]. Поэтому они решительно выступают за то, "чтобы ограничить правительственную власть в экономике и социальной сфере, дополнить и усилить первоначальный билль о правах - экономическим биллем" [2].

В противоположность этому выдающийся английский экономист Д. Кейнс, анализируя результаты Великой депрессии в работе "Общая теория занятости, процента и денег" (1936), убедительно доказал, что рынок не является полностью саморегулирующейся системой. Поэтому в своей новой теории он указывает "на жизненную необходимость создания централизованного контроля в вопросах, которые ныне в основном предоставлены частной инициативе" [3].

1 Friedman M.&R. Free to Choose. N.Y., 1980. P. 7.

2 Ibit

3 Кейнс Д.М. Общая теория занятости, процента и денег. М., 1978. С. 452.

Противоположный подход к экономике, при котором совершенно игнорировалась рыночная самоорганизация, был предпринят в административно-командной экономике бывшего Советского Союза. Попытки централизованного управления и планирования всей экономической деятельности вплоть до мелочей, игнорирования самоорганизации на местах привели к потере заинтересованности людей в результатах своей деятельности, не стимулировали рост производительности труда и в итоге привели сначала к стагнации производства, а затем к его спаду и кризису.

Реформы, направленные на выход из этого кризиса и ориентированные на создание рыночной экономики, к сожалению, не избежали другой крайности. В основе "шоковой терапии", которая начала проводиться в России с конца 1991 г., лежали три основные цели:

# либерализация цен, которая в условиях сверхмонополизации производства и отсутствия свободной конкуренции на рынке привела к галопирующей инфляции и спаду производства;

# массовая и ускоренная приватизация, которая исходила из непродуманной и не оправдавшейся предпосылки, что передача государственной собственности в частные руки немедленно приведет к более эффективному ее использованию. На деле ее результатами стали падение производства и перекачка капитала в спекулятивные коммерческие структуры и за границу;

304

# макроэкономическая стабилизация экономики путем проведения жесткой денежно-кредитной политики при отсутствии свободы выбора поставщиков и сверхмонополизации производства, что вынуждало предприятия соглашаться с все растущими ценами на сырье и комплектующие изделия и повышать цены на продукцию. В итоге еще больше раскручивалась спираль инфляции и сокращались инвестиции.

Такая политика экономических реформ исходила из ошибочной предпосылки, что декретирование рынка само собой приведет к самоорганизации экономики, установлению правильных структурных пропорций между разными ее отраслями и в конечном итоге к стабилизации народного хозяйства. Но если даже в развитой западной экономике механизм рынка не является самодостаточным для регулирования хозяйства и нуждается во вмешательстве государства, то тем более это относится к странам, где нормальный, цивилизованный рынок предстоит еще создать.

Методологический урок, который можно извлечь из проведения реформ в нашей стране, заключается в том, что не может игнорироваться взаимодействие процессов самоорганизации, или рыночного регулирования, с процессами организации, которые направлены на устранение возникающих при этом недостатков, осуществляемых государством и его органами управления.

Интересные мысли по этому вопросу высказал выдающийся экономист В. Леонтьев, который сравнил организацию экономики с движением яхты в море. "Чтобы дела шли хорошо, нужен ветер, это - заинтересованность. Руль государственное регулирование" [1]. В этом высказывании в образной форме выражена глубокая связь между самоорганизацией и организацией как непременное условие успешной экономической деятельности. Но такая же связь существует не только в экономике, но и во всех других сферах, где приходится сочетать сознательное управление общественными процессами и их организацию с самоорганизацией самих участников этих процессов.

1 Леонтьев В. Экономические эссе. М., 1990. С. 15.

Концепция развития, как мы видели, неотделима от парадигмы самоорганизации синергетики. Но синергетика раскрывает конкретные механизмы перехода от одних качественных состояний к другим, которые в природе выражаются в обмене энергией и веществом с внешней средой. Критические точки, в которых это происходит, как и образование порядка из беспорядка,

305

а также возникновение новых динамических структур - все это служит новым убедительным подтверждением общего диалектического закона перехода количественных изменений в качественные. Развитие через противоречия, диалектическое отрицание старого новым ("отрицание отрицания"), превращение случайного в необходимое также находят свое конкретное выражение в понятиях и принципах синергетики. Таким образом, синергетика выступает по отношению к диалектике как общенаучная, междисциплинарная концепция, новые результаты и достижения которой конкретизируют и развивают принципы и законы всеобщей, философской концепции диалектического развития.

Самоорганизация и генетически, и исторически предшествует сознательной организации, поскольку именно она выступает как форма проявления внутренней активности материальных систем, их потенциальной способности к саморазвитию. Как свидетельствует современная наука, процесс развития обусловливает необратимые изменения в открытых системах, направленных на усиление в них порядка и самоорганизации. Эволюционные процессы в космологии, биологии и обществе ясно показывают, что они теснейшим образом зависят от внутренних изменений, происходящих в системах, способствующих их упорядочению, совершенствованию и усложнению. Вместе с тем следует подчеркнуть, что развитие систем, особенно социальных, зависит также от внешних факторов. В обществе целенаправленное воздействие со стороны государства должно содействовать устойчивому развитию социально-экономических и культурно-исторических систем.

ЛИТЕРАТУРА

Гегель Г. Энциклопедия философских наук // Соч. Т. 1. М., 1974.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20.

Пригожий И.Р., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем заключается недостаточность гегелевской категории развития?

2. Что называют триадой и в чем состоит ее ограниченность?

3. Как происходит самоорганизация систем?

4. Что нового дает синергетика для понимания категории развития?

5. Почему самоорганизация служит основой для эволюции систем?

Раздел V

МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Глава 13

НАУКА КАК ПРЕДМЕТ МЕТОДОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

1. Обыденное и научное знание

Наука как особая отрасль рациональной человеческой деятельности по производству объективно истинного знания об окружающем нас мире возникает как естественное продолжение обыденного, стихийно-эмпирического процесса познания. Кроме научного познания существуют также ненаучные способы постижения действительности, важнейшим из которых является искусство, а самым знакомым - обыденное познание. Поэтому первая наша задача заключается в том, чтобы выяснить, в чем состоит, с одной стороны сходство и преемственность, а с другой - качественное отличие научных форм познания от форм ненаучных.

Известно, что люди приобретали необходимые им знания о свойствах и качествах вещей и явлений, с которыми они сталкивались в повседневной практической деятельности, задолго до возникновения науки. И сейчас немало нового для себя мы узнаем с помощью обыденного познания. Нередко, отмечая качественное отличие научного знания от обыденного, забывают о связи и преемственности между ними. Эта связь состоит прежде всего в том, что они имеют общую цель - дать объективно верное знание о действительности - и поэтому опираются на принцип реализма, который в обыденном сознании ассоциируется с так называемым здравым смыслом. Хотя понятие здравого смысла не является точно определенным и меняется со временем, тем не менее в его основе лежит представление об объек

307

тивно реальном существовании окружающего мира, отвергающее наличие каких-либо сверхъественных сил. Поскольку рассуждения в рамках здравого смысла ставят своей целью достижение объективной истины, они опираются на те же законы традиционной логики, которые обеспечивают последовательный, непротиворечивый характер мышления.

Преемственность между обыденным знанием и наукой, здравым смыслом и критическим, рациональным мышлением состоит в том, что научное мышление возникает на основе предположений здравого смысла, которые в дальнейшем подвергаются уточнению, исправлению или замене другими положениями. Так, обыденное представление о движении Солнца вокруг Земли, вошедшее в систему мира Птолемея, и многие другие предположения были подвергнуты критике и заменены научными положениями. В свою очередь, здравый смысл также не остается неизменным, ибо со временем включает в свой состав утвердившиеся в науке истины.

Наука хотя и начинает с анализа предположений здравого смысла, не отличающихся особой обоснованностью и надежностью, в процессе своего развития подвергает их рациональной критике, используя для этого специфические эмпирические и теоретические методы исследования, и тем самым достигает прогресса в понимании и объяснении изучаемых явлений.

Поскольку наука вообще и научное исследование в частности представляют собой особую целенаправленную деятельность по производству новых надежно обоснованных знаний, постольку они должны располагать своими специфическими методами, средствами и критериями познания. Именно эти особенности отличают науку как от повседневного знания, так и от ненаучных его форм.

2. Методы научного познания

Метод познания можно определить как некоторую специфическую процедуру, состоящую из последовательности определенных действий или операций, применение которых либо приводит к достижению поставленной цели, либо приближает к ней.

В первом случае говорят о существовании определенного фиксированного порядка действий или операций для решения задач практического или теоретического характера. Первоначально представление о методе возникло в рамках практической деятельности, где под ним подразумевают некоторую последовательность действий для производства тех или иных вещей. В со

308

временной науке эти методы характеризуются как алгоритмы, так как они допускают однозначное решение задач массового характера. Чаще всего с алгоритмами встречаются в математике, где для решения многих задач, начиная от четырех действий элементарной арифметики и кончая исчислениями высшей математики, существует свой набор правил, которые надо последовательно выполнить, чтобы прийти к искомому результату.

Но уже из той же математики известно, что не все ее задачи и проблемы допускают алгоритмическое решение. Тем более это относится к сложным проблемам естественных, технических, социально-экономических и гуманитарных наук, которые развиваются в постоянном контакте с наблюдениями, экспериментом, производственной и общественной практикой в целом. Однако и в этих науках существуют свои эмпирические и теоретические методы, ибо исследование в них не ведется вслепую или с помощью непрерывной цепи проб и ошибок, как заявлял, например, К. Поппер. Он даже придает такому способу статус универсального метода, которым пользуются как живые организмы в ходе приспособления к окружающей среде, так и люди в процессе познания.

"От амебы до Эйнштейна, - считал он, - рост знания происходит единообразным путем", т.е. путем проб и ошибок. Поппер, безусловно, справедливо критиковал приверженцев логики открытия, таких как Ф. Бэкон и его последователи, которые считали возможным создать безошибочный метод поиска новых истин в науке. Но сам он также несколько упрощенно представлял процесс научного поиска, обращая внимание скорее на внешние аналогии, чем на существенные различия между приспособительными реакциями амебы и сознательными усилиями ученого. Впрочем, в другой своей книге, разбирая этот пример, он справедливо подчеркивает, что "Эйнштейн сознательно стремится к элиминации ошибок". Именно сознательный подход человека принципиально отличает его от инстинктивных попыток, присущих животным, в особенности таким низшим организмам, как амебы.

Научное исследование представляет собой развитую форму рациональной деятельности, которая не может осуществляться по каким-то фиксированным правилам. Научный поиск тем и отличается от таких механических процедур, как способ проб и ошибок или даже каноны нахождения простейших причинных связей Бэкона - Милля, которые изучают в логике, что он предполагает наличие творчества, допускающего абстрагирова

309

ние и идеализацию и опирающееся на воображение и интуицию. Именно поэтому такие логические формы, как индукция, аналогия, статистические и другие способы рассуждений, заключения которых имеют лишь вероятностный, или правдоподобный, характер, и используются в качестве эвристических средств открытия новых истин. Другими словами, они приближают нас к истине, но автоматически не гарантируют ее достижение. Можно поэтому сказать, что большинство исследовательских методов имеют эвристический, а не алгоритмический характер. Пользуясь такими эвристическими методами, можно систематически, целенаправленно и организованно вести научный поиск.

Научное познание отличается от обыденного системностью и последовательностью как в процессе поиска новых знаний, так и при упорядочении всего найденного, наличного знания. Каждый последующий шаг в науке опирается на шаг предыдущий, каждое новое открытие получает свое обоснование, когда становится элементом определенной системы. Чаще всего такой системой служит теория как наиболее развитая форма рационального знания.

В отличие от научного обыденное знание имеет разрозненный, случайный и неорганизованный характер, в котором преобладают не связанные друг с другом отдельные факты либо их простейшие индуктивные обобщения. Дальнейший процесс систематизации результатов научного познания находит свое продолжение в объединении теорий в рамках отдельных научных дисциплин, а последних - в междисциплинарных направлениях исследования.

В качестве примера междисциплинарных исследований, возникших в последние десятилетия, можно указать сначала на кибернетику, а затем синергетику. Известно, что процессы и принципы управления изучались в разных науках и до появления кибернетики, но именно она впервые четко сформулировала их, придала недостающую общность и разработала единую терминологию и язык, что значительно облегчило общение и взаимопонимание между учеными разных специальностей. Аналогично этому проблемы самоорганизации исследовались на материале биологических, экономических и социально-гуманитарных наук, но только синергетика выдвинула новую общую концепцию самоорганизации и тем самым сформулировала ее общие принципы, которые используются в разных областях исследования. Важная заслуга синергетики состоит в том, что она впервые показала, что при наличии определенных предпосылок и условий самоорганизация может начаться уже в простейших неорганических системах открытого типа.

310

Возникновение подобных междисциплинарных исследований свидетельствует о наличии в науке тенденции к интеграции научного знания, значительный импульс которой придало развернувшееся после Второй мировой войны "системное движение". Эта тенденция преодолевает недостатки противоположной тенденции к дифференциации знания, направленной на обособленное изучение отдельных явлений, процессов и областей реального мира. Разумеется, тщательный их анализ играет значительную роль в прогрессе науки, так как позволяет глубже и точнее исследовать их. Тем не менее, чтобы отразить единство и целостность мира и отдельных его систем, необходимо интегрировать научное знание в рамках соответствующих концептуальных систем.

Методы познания могут классифицироваться по разным основаниям деления. По у р о в ню познания различают эмпирические и теоретические методы, по точности предсказаний - детерминистские и стохастические (вероятностно-статистические), по функциям, которые они осуществляют в познании, - методы систематизации, объяснения и предсказания, по конкретным областям исследования - физические, биологические, социальные и т.д.

Все эти методы анализируются в рамках особой философской дисциплины, которую называют методологией науки. Нередко, однако, она понимается либо слишком широко, либо очень узко. Иногда методология отождествляется с теорией научного познания и даже с философией вообще, так как именно последняя служит мировоззренческой ее основой. При слишком узком взгляде методология рассматривается как теоретическая основа некоторых частных и специальных приемов и средств анализа. Иногда, например, говорят о методологии эксперимента, ценообразования, расчетов на устойчивость и т.п., тогда как точнее и корректнее во всех этих и подобных случаях говорить о методике соответствующих действий.

Главной целью методологии науки является изучение тех методов, средств и приемов, с помощью которых приобретается и обосновывается новое знание в науке. Но кроме этой основной задачи методология изучает также структуру научного знания вообще, место и роль в нем различных форм познания и методы анализа и построения различных систем научного знания.

311

Отсюда становится ясным, что в методологии науки целесообразно различать динамический и статический аспекты рассмотрения. Если динамика анализирует проблемы генезиса, роста и развития научного знания, то статика имеет дело с готовым, имеющимся знанием. Соответственно этому, если в первом случае говорят о методологии научного исследования, ориентированной на поиск нового знания, то во втором - о методологии структуры существующего знания. Этот второй аспект методологического анализа смыкается с логикой науки, вследствие чего ее иногда отождествляют с методологией. Однако логика науки занимается исследованием научного языка с помощью понятий и принципов современной семиотики вообще и логической семантики в особенности. Еще больше общего у методологии с гносеологией, или теорией познания вообще и гносеологией научного познания в особенности. Некоторые авторы даже считают ее специальным разделом гносеологии. Конечно, все указанные разграничения имеют лишь относительный характер, ибо такую сложноорганизованную систему, как наука, нельзя понять, не изучив все ее части во взаимосвязи друг с другом.

3. Критерии и нормы научного познания

В отличие от здравого смысла наука руководствуется определенными стандартами или нормами исследования, которые обеспечивают интерсубъективность полученных при этом результатов. Например, данные наблюдений или экспериментов должны быть воспроизводимы любым ученым соответствующей области знания, а это означает, что они не должны зависеть от субъекта, его желаний и намерений. Вот почему они называются интерсубъективными. История науки знает немало случаев добросовестного заблуждения ученых, когда они сообщали о полученных результатах, не говоря уже о преднамеренной их фальсификации. Именно поэтому в науке устанавливаются определенные критерии и нормы исследования, которыми должен руководствоваться любой ученый. Эти критерии служат прежде всего обеспечению объективности результатов научного исследования, исключающих всякую предвзятость, предубеждение, произвол и логическую противоречивость выводов.

312

Важнейшим критерием не только для научного, но и для обыденного знания является критерий непротиворечивости, или последовательность мышления, который обеспечивается соблюдением известных законов аристотелевской логики, и прежде всего закона недопущения противоречия.

Соблюдение критерия непротиворечивости обязательно не только для формальных и абстрактных наук, например математики и логики, но и для наук, опирающихся на опыт и факты. Такие науки часто называют эмпирическими, поскольку они развиваются и основываются на наблюдениях, экспериментах и практике, составляющих совместный опыт науки. К ним относится большая часть естественных и технических наук.

В отличие от них преобладающая часть экономических, социальных и гуманитарных наук опирается на факты, устанавливаемые в ходе наблюдения и практики, и поэтому их называют фактуальными. Поскольку те и другие науки опираются в конечном счете на опыт и практику и тем самым отличаются от абстрактных и формальных наук, то в дальнейшем для простоты изложения мы будем называть их эмпирическими.

Почему так важен критерий непротиворечивости для эмпирических и теоретических систем?

Из логики известно, что два противоречащих суждения не могут быть одновременно истинными, т.е. их конъюнкция дает ложное высказывание, а из него можно получить как истинное, так и ложное высказывание. Очевидно, что такая ситуация привела бы к разрушению всякого порядка и последовательности в наших рассуждениях. Чтобы исключить такую возможность, в логике и вводится закон, исключающий противоречия, или принцип непротиворечивости. С содержательной точки зрения противоречивость привела бы к полной бесплодности науки, ибо противоречивая система не дает никакой информации об изучаемом мире.

Поскольку все эмпирические теории дают нам конкретную информацию о реальном мире, постольку фундаментальным для них является критерий проверяемости. Этот критерий признают не только сторонники эмпиризма и наивного реализма, но и представители многих направлений философии науки, в частности такие влиятельные, как логические позитивисты и критические рационалисты. Все они также согласны в том, что критерий проверяемости нельзя понимать слишком упрощенно и требовать, чтобы каждое высказывание в теории или в науке в целом допускало непосредственную эмпирическую проверку. Однако когда заходит речь о том, какими специфическими способами достигается такая проверка, то мнения здесь расходятся. Если суммировать эти мнения, то можно выделить две основные группы.

313

Сторонники эмпиризма, к которым примыкают также логические позитивисты, считают, что гипотезы и теоретические системы эмпирических наук должны проверяться с помощью критерия подтверждения. Чем больше и разнообразнее будут факты, подтверждающие гипотезу, тем более правдоподобной, или вероятной, она может считаться. Нетрудно понять, однако, что будущие опыты и вновь открытые факты могут опровергнуть не только отдельную гипотезу, но и теоретическую систему, которая раньше представлялась достоверно истинной. Почти три столетия никто не сомневался в истинности законов и принципов классической механики Галилея - Ньютона, но в XX столетии появилась теория относительности Эйнштейна, которая указала на новые факты, исправившие прежние представления о пространстве, времени и гравитации. Несколько позднее возникшая квантовая механика открыла совершенно новые законы движения в мире мельчайших частиц материи. Этот исторический опыт развития науки учит, что не только к гипотезам, но и к теориям науки не следует подходить как к непреложным, абсолютно достоверным истинам. Поэтому и критерий подтверждения не следует рассматривать как абсолютный, так как рост и развитие научного познания происходит диалектически - от менее достоверных и неполных истин к истинам более достоверным и полным.

Проверку гипотезы на истинность посредством подтверждения ее фактами принято называть верификацией. Логические позитивисты, выдвинувшие верификацию в качестве единственного критерия научного знания, считают, что с его помощью можно разграничить не только суждения эмпирических наук от неэмпирических, но и осмысленные суждения от суждений бессмысленных. К таким бессмысленным суждениям они относят прежде всего утверждения философии, которую в западной литературе именуют метафизикой. Хотя непосредственно верифицировать фактами можно действительно лишь суждения эмпирических наук, но совершенно необоснованно считать все другие, неверифицируемые суждения, бессмысленными. Если придерживаться такого подхода, тогда придется объявить бессмысленными и все суждения чистой математики. Более того, поскольку общие законы и теории естественных наук также нельзя непосредственно верифицировать с помощью эмпирических фактов, то и они оказываются бессмысленными.

314

Впоследствии логические позитивисты попытались избежать таких крайних выводов, тем не менее поставленная ими цель не была достигнута. Все эти и другие недостатки, вызванные абсолютизацией критерия верификации, в конечном счете обусловлены эмпирической и антидиалектической позицией логических позитивистов. Как и их ранние предшественники в лице О. Кон-та, Дж.С. Милля и других, они считают надежным только эмпирическое знание и поэтому стремятся свести к нему теоретическое знание, которое некоторые их сторонники считают результатом чисто спекулятивного мышления. Сами логические позитивисты ясно сознавали, что они продолжают концепцию эмпиризма, дополнив ее логическим анализом структуры науки. Не случайно поэтому они называли себя как эмпирическими, так и логическими позитивистами.

Пожалуй, одним из первых резко выступил против критерия верификации К. Поппер, когда он жил еще в Вене и присутствовал на заседаниях Венского кружка, положившего начало формированию логического позитивизма. Указывая на логически некорректный характер верификации, Поппер выдвинул в качестве критерия научности эмпирических систем возможность их опровержения, или фальсификации, опытом. Этот критерий с логической точки зрения является безупречным, так как опирается на правило опровержения основания гипотезы в случае ложности ее следствия, известного в логике как modus tollens. В то время как подтверждение гипотезы ее следствиями обеспечивает лишь вероятность ее истинности, ложность следствия опровергает, или фальсифицирует, саму гипотезу.

Эта принципиальная возможность фальсифицируемости гипотез и теоретических систем и была принята Поппером в качестве подлинного критерия их научности. Такой критерий, по его мнению, давал возможность, во-первых, отличать эмпирические науки от неэмпирических наук (математики и логики); во-вторых, он не отвергал философию как псевдонауку, а лишь показывал абстрактный, неэмпирический характер философского знания; в-третьих, он отделял подлинные эмпирические науки от псевдонаук (астрология, фрейдизм и др.). Их предсказания не поддаются опровержению из-за неясности, неточности и неопределенности. Учитывая это обстоятельство, Поппер называет свой критерий фальсифицируемости также критерием демаркации, или разграничения, подлинных наук от псевдонаук.

315

"Если мы хотим избежать позитивистской ошибки, заключающейся в устранении в соответствии с нашим критерием демаркации теоретических систем естествознания, то нам, - указывал Поппер, - следует выбрать такой критерий, который позволял бы допускать в область эмпирической науки даже такие высказывания, верификация которых невозможна. Вместе с тем я, конечно, признаю некоторую систему эмпирической, или научной, только в том случае, если имеется возможность опытной ее проверки. Исходя из этих соображений, можно предположить, что не верифицируемость, а фальсифицируемость системы следует рассматривать в качестве критерия демаркации" [1].

1 Поппер К. Логика и рост научного знания М., 1983. С. 62-63.

Такой чисто отрицательный подход к критериям научности и демаркации хотя и является корректным с чисто формальной точки зрения, тем не менее едва ли приемлем методологически, а тем более эвристически. Начиная научный поиск, ученый либо уже располагает фактами, которые нельзя объяснить с помощью старой теории, либо пытается подтвердить возникшую у него идею или предположение посредством некоторых фактов. В любом случае он никогда не начинает с совершенно необоснованной догадки и не действует посредством простых проб и ошибок, как представляет процесс научного исследования Поппер. Не подлежит сомнению, что догадки, предположения и гипотезы, предложенные для решения определенной проблемы, нуждаются в критическом анализе и в этом отношении метод рациональной критики Поппера заслуживает внимания. Но критика должна распространяться не только на сформулированные предположения и гипотезы, но также на те аргументы, доводы и основания, на которые они опираются. В реальном научном исследовании верификация и фальсификация выступают в нерасторжимом единстве, они взаимодействуют и влияют друг на друга. Таким образом, не противопоставление фальсификации верификации, а их взаимосвязь и взаимодействие дают более полное и адекватное представление о критериях научности.

4. Модели анализа научного открытия и исследования

Представления о том, как совершаются открытия в науке и как в ней происходит сам процесс исследования в целом, менялись на протяжении всей ее истории. Поскольку начиная с XVII в. среди эмпирических наук доминировало экспериментальное ес

316

тествознание, постольку впервые эти проблемы возникли именно в его рамках. Однако на протяжении XVII-XVIII вв. оно лишь накапливало и систематизировало необходимую эмпирическую информацию, делало простейшие индуктивные обобщения на основе фактического материала и устанавливало элементарные эмпирические законы. Многие философы тогда верили в возможность создания особой логики, с помощью которой можно было бы почти чисто механически совершать открытия в науке. В области эмпирических наук наиболее ясно такой взгляд выразил Ф. Бэкон, который надеялся на то, что созданные им каноны индуктивной логики помогут осуществить эту задачу. "Наш же путь открытия наук, - утверждал он, - немногое оставляет остроте и силе дарования, но почти уравнивает их. Подобно тому как для проведения прямой или описания совершенного круга много значат твердость, умелость и испытанность руки, если действовать только рукой, - мало или совсем ничего не значит, если пользоваться циркулем и линейкой. Так обстоит и с нашим методом" [1].

Однако как индуктивные каноны самого Бэкона, так и усовершенствованные и систематизированные впоследствии Дж.С. Миллем методы исследования (сходства, различия, сопутствующих изменений и остатков) дают возможность устанавливать только простейшие эмпирические (по терминологии Милля "причинные") связи между непосредственно наблюдаемыми свойствами явлений. Но даже в этом случае нередко приходится обращаться к гипотезе и уточнению прежних гипотез.

В области дедуктивных наук Г. В. Лейбниц мечтал о создании всеобщего метода, который позволил бы свести любое рассуждение к вычислению. С помощью такого метода он надеялся решать любые споры не только в науке, но и в политике и философии. "В случае возникновения споров, - считал он, - двум философам не придется больше прибегать к спору, как не прибегают к нему счетчики. Вместо спора они возьмут перья в руки, сядут за доски [2] и скажут друг другу: "будем вычислять" [3]. Эта идея о сведении дедуктивного рассуждения к вычислению хотя и привела к созданию математической логики, тем не менее оказалась утопической, ибо даже в рамках математики существуют алгоритмически неразрешимые проблемы.

1 Бэкон Ф. Новый Органон // Соч.: В 2 т. М., 1972. Т. 2. С. 27-28.

2 Имеется в виду счетная доска - абак.

3 Цит. по: Новые идеи в математике. Сб. № 1. СПб., 1913. С. 87.

317

Там же, где приходится учитывать взаимодействие опыта и логики, эмпирических данных и рационального рассуждения, положение еще больше усложняется. В этом сложном процессе исследования творчество и интуиция, логика и опыт, дискурсия и воображение, знания и талант взаимно дополняют и часто обусловливают друг друга. Поскольку все эти разнородные и сложные факторы не поддаются формализации и алгоритмизации, невозможно и создание логики открытия ни в форме индуктивной, ни в форме дедуктивной логики. Таким образом, и эмпирическая и индуктивная модель открытия, предложенная Бэконом, и рациональная и дедуктивная модель, выдвинутая Лейбницем, оказались несостоятельными из-за слишком упрощенного понимания процесса научного исследования вообще и открытия нового в науке в особенности.

В первой половине XIX в. некоторые логики и философы науки ясно осознали бесперспективность попыток построения логики открытия. Вместо этого они стали призывать к исследованию логических следствий из предложенных в ходе исследования гипотез, их оценке и проверке с помощью эмпирических наблюдений и экспериментов. "Научное открытие, - отмечал известный историк науки У. Уэвелл, - должно зависеть от счастливой мысли, проследить происхождение которой мы не можем. Поэтому некоторые благоприятные повороты мысли выше всяких правил и, следовательно, нельзя дать никаких правил, которые бы неизбежно приводили к открытию" [1].

1 Whewell W. The Philosophy of the Inductive Sciences, Founded upon their History. Vol. 1. L., 1847. P. 20-21.

Таким образом, в эмпирических науках вместо индуктивной логики, ориентирующейся на открытие новых научных истин, с середины прошлого века все настойчивее выдвигается дедуктивная логика для обоснования существующих догадок, предположений и гипотез. В связи с этим все большее распространение получает гипотетико-дедуктивная модель анализа структуры исследования. Согласно этой модели, проблема генезиса, или происхождения самих гипотез, способов их получения или формирования не имеют никакого отношения к методологии и философии науки. Последние должны заниматься только логическим анализом существующих гипотез или их систем, а именно выведением из них логических следствий и проверкой последних с помощью результатов наблюдений и экспериментов. Наиболее четко такое противопоставление контекста обоснования контек

318

сту открытия сформулировал в свой книге "Опыт и предсказание" Г. Рейхенбах. "Акт открытия, - считает он, - не поддается логическому анализу. Не дело логика объяснять научные открытия; все, что он может сделать, - это анализировать отношения между фактами и теорией... Я ввожу термины контекст открытия и контекст обоснования, чтобы провести такое различие. Тогда мы должны сказать, что эпистемология занимается только рассмотрением контекста обоснования" [1]. Под эпистемологией подразумевается учение о научном знании и его развитии, которое отличается от психологии тем, что рассматривает "скорей логическую реконструкцию, чем реальный процесс познания" [2].

Такая замена реального процесса исследования его логической реконструкцией составляет суть позитивистского подхода к анализу науки, при котором почти все внимание уделяется проблемам верификации новых гипотез и теоретических систем, т.е. их обоснованию, а не открытию. Поппер, решительно выступавший против критерия верификации позитивистов, тем не менее разделял их общий взгляд на задачи логики и философии науки: "Вопрос о путях, по которым новая идея - будь то музыкальная тема, драматический конфликт или научная теория - может представлять существенный интерес для эмпирической психологии, но он совершенно не относится к логическому анализу научного знания. Логический анализ не затрагивает вопросов о фактах (кантовского quid facti), а касается только вопросов об оправдании или обоснованности (кантовского quid juris)... В соответствии со сказанным я буду различать процесс создания новой идеи, с одной стороны, и методы и результаты ее логического исследования - с другой" [3].

Гипотетико-дедуктивная модель развития научного знания доминировала в западной философии науки почти до 60-х гг. XX в. Она даже получила название "стандартной модели", но постепенно возникли сомнения в ее адекватности и все настойчивее стали раздаваться возражения против нее со стороны не только философов других направлений, но и специалистов-естествоиспытателей и гуманитариев. После отказа от "стандартной модели" возникло множество альтернативных концепций развития научного знания. Наибольший интерес среди них вызывают те, которые по-новому освещают процессы открытия, разработки и обоснования научных идей.

1 Reichenbach H. Experience and Prediction. An Analisis of the Structure of Knowledge. Chicago, 1938. P. 6-7.

2 Ibid. P. 5.

3 Поппер К. Логика и рост научного знания. С. 50-51.

319

Что касается разработки конкретных проблем методологии открытия, то мнения здесь расходятся. Одни авторы сосредоточивают свое внимание на процессе генерирования новых научных идей и гипотез, относящихся главным образом к предварительной оценке их перспективности в приращении научного знания. Другие полагают, что разработка гипотез охватывает как процесс их генерирования, так и дальнейший логический и эпистемологический анализ тех стадий исследования проблемы, для решения которой построена гипотеза. Третьи интересуются специфическими особенностями умозаключений, которые используются в ходе разработки гипотез, обращая особое внимание на правдоподобные и эвристические методы рассуждений.

5. Общие закономерности развития науки

В последние десятилетия заметно возрос интерес к обсуждению общих проблем научного прогресса, причем такое обсуждение не ограничивается анализом взаимодействия внешних и внутренних факторов в развитии науки - все глубже начинают исследоваться конкретные механизмы и модели роста знания. Не подлежит сомнению, что наука возникла под воздействием стремления к практическому и теоретическому процессу, которое и в дальнейшем продолжают влиять на ее развитие. Было бы упрощением и вульгаризацией сводить все стимулы ее развития только к обслуживанию потребностей производства, экономики и других внешних явлений. Такой экстерналистский, или внешний, взгляд на развитие науки, настойчиво защищавшийся сторонниками экономического детерминизма, уходит уже в прошлое. Теперь все признают, что в эволюции науки огромную роль играет преемственность идей, проявляющаяся в сохранении и дальнейшем развитии всего твердо обоснованного и проверенного научного знания, унаследованного от предшественников [1].

1 Не пора ли вообще выделять внешнее и внутреннее развитие любой системы и рассматривать специфику того и другого видов развития. Отрицание взаимосвязи между ними при этом было бы лишь одной крайностью. Другая же, в которую впадают многие постмарксистские ученые, заключается в постулировании приоритета внешних факторов развития, а тем более в подмене внутренних факторов внешними.

320

Такая преемственность наиболее отчетливо видна в абстрактных, теоретических науках, например в чистой математике, которые не имеют непосредственного контакта с эмпирическим материалом. На первый взгляд может даже показаться, что они развиваются чисто логически путем обобщения, спецификации и построения умозаключений, основанных на прежнем материале. По мере возрастания теоретического уровня эмпирических наук и проникновения в них математических методов исследования и в этих отраслях науки нередко возникает иллюзия о независимом от внешнего мира, автономном их развитии. Такой чисто интерналистский подход (изнутри) сводит развитие науки к чистой филиации идей, который в лучшем случае допускает возможность возникновения исходных ее понятий и идей из внешнего мира. Однако в дальнейшем подобный подход, как правило, приходит к отрицанию какой-либо связи теории с реальным миром, считая, что все последующее развитие науки осуществляется путем чисто теоретической и логической разработки ее идей.

Не вдаваясь в подробную критику этих двух крайних точек зрения на развитие науки, отметим, что они односторонне преувеличивают роль и значение одних действительно важных факторов перед другими, не видят всей сложности и противоречивости развития такой сложноорганизованной системы, какой является наука.

Сам процесс развития науки также понимается далеко неоднозначно. Долгое время он рассматривался в виде простого приращения научного знания, постепенного накопления все новых фактов, открытий и объясняющих их законов и теорий. Такой взгляд, получивший название кумулятивистского (лат. cumulatio - увеличение, накопление), по сути дела, сводит на нет и даже игнорирует качественные изменения, которые происходят в структуре научного знания и вызываются изменением основных понятий и принципов науки, особенно в ходе научных революций. Но именно эти революции представляют собой поворотные пункты в развитии науки, меняющие взгляды ученых на изучаемый ими мир и определяющие перспективы дальнейшего его исследования. Не случайно поэтому в последние десятилетия так резко возрос интерес к этим проблемам со стороны не только философов и методологов науки, но и самих ученых.

Значительную роль в этом деле сыграла дискуссия, развернувшаяся в западной, а позднее и в нашей философской литературе вокруг книги американского историка и философа науки Т. Куна "Структура научных революций". В ней он обращает

321

внимание на то, что представления об истории науки, встречающиеся в современных учебниках, по которым обучаются будущие специалисты, искажают реальную картину научных открытий, возникновения новых идей и теорий.

"Развитие науки при таком подходе, - указывал он, - это постепенный процесс, в котором факты, теории и методы слагаются во все возрастающий запас достижений, представляющий собой научную методологию и знание" [1]. Иными словами, научный прогресс выступает как чисто кумулятивный процесс накопления все новых и новых научных истин. Однако, как показывает история науки, реальный прогресс науки всегда сопровождается коренными, качественными изменениями ее концептуальной структуры, возникновением новых фундаментальных понятий и теорий, которые появляются в процессе научных революций. Такие революции, по мнению Куна, "являются дополнениями к связанной традициями деятельности нормальной науки, - дополнениями, разрушающими традиции" [2]. Соответственно этим установкам Кун и строит свою модель развития науки, в которой он различает прежде всего период нормальной науки, когда ученые работают в рамках единой парадигмы. Хотя понятие парадигмы остается у него точно не определенным и допускает множество разных интерпретаций, тем не менее из приведенных в книге примеров становится ясным, что под ней он подразумевает фундаментальную теорию или концепцию, которой ученые руководствуются в своей деятельности, применяя ее к конкретным явлениям и случаям. Типичными парадигмами являются, например, классическая механика или волновая теория света.

1 Кун Т. Структура научных революций. М., 1975. С. 17

2 Там же. С. 22.

Таким образом, нормальная научная деятельность сводится к использованию парадигмы для исследования частных случаев или, как говорит сам Кун, решения головоломок. При этом парадигма выступает как образец для их решения, что соответствует буквальному значению этого слова в переводе с древнегреческого (paradeigma - пример, образец). Однако уже в период нормальной науки исследователи встречаются с фактами и явлениями, которые оказываются труднообъяснимыми в рамках существующей парадигмы. Такие аномальные факты пытаются объяснить путем модификации имеющейся теории или уточнения вспомогательных гипотез или даже придумывают так называемые ad hoc гипотезы для данного случая.

322

Наиболее поучительной в этом отношении является история с птолемеевской системой мира, согласно которой центром мироздания признавалась Земля, вокруг которой вращаются другие планеты и Солнце. Несмотря на то что наблюдения за движением планет и других небесных тел все больше расходились с предсказаниями геоцентрической системы, Птолемей и его сторонники придумывали различные эпициклы к основной орбите, чтобы таким путем согласовать свои предсказания с действительными наблюдениями. Гелиоцентрическая система Н. Коперника разом покончила с этими трудностями прежней системы, поместив Солнце в центр системы, а Землю - в разряд обычных планет. Многочисленные примеры не только из прошлого, но и недавней истории науки свидетельствуют, что доминирующие в ней теории, выступающие как парадигмы исследования, сталкиваясь с противоречащими или аномальными случаями, в конце концов уступают место новым парадигмам. Переход от парадигмы классической механики к парадигме теории относительности, с одной стороны, и квантовой механики - с другой, являются наиболее убедительным подтверждением этой закономерности.

Таким образом, по мере накопления аномальных фактов возрастает сомнение в правильности существующей парадигмы, которое выливается в явный кризис прежних принципов и методов исследования. На смену нормальному периоду развития науки приходит кризисный период. "Переход от парадигмы в кризисный период к новой парадигме, от которой может родиться новая традиция нормальной науки, - делает вывод Кун, - представляет собой процесс далеко не кумулятивный и не такой, который мог бы быть осуществлен посредством более четкой разработки или расширения старой парадигмы" [1].

1 Кун Т. Указ. соч. С. 115.

В подчеркивании качественных различий в развитии науки, в существовании в ней наряду с периодами относительно спокойного развития коренных фундаментальных сдвигов, сопровождающихся революционными изменениями, переходом к новым парадигмам исследования, состоит одна из важных заслуг концепции развития науки Куна. Эта концепция не сводит развитие науки к простому количественному росту знания, к накоплению все новых фактов и истин, как считали сторонники кумулятивного взгляда, а рассматривает его именно как развитие, как процесс возникновения качественно нового, прогрессивного в науке.

323

Такой подход вполне понятен с общефилософской точки зрения на развитие, но его необходимо было подтвердить и обосновать исследованием фактической истории науки, в которой преобладала, начиная с П. Дюгема, кумулятивистская точка зрения. Неопозитивистская концепция науки, господствовавшая в западной философии, обращала внимание лишь на рост, а не на развитие научного знания, что создавало неверное представление о природе науки в целом.

Второе достоинство концепции Куна состоит в том, что он попытался взглянуть на развитие науки с точки зрения тех профессиональных групп, которые создают эту науку и составляют научное сообщество. Такой подход означал выход за рамки чисто интерналистской концепции, в которой все внимание сосредоточивается на исследовании чисто внутренних, логико-методологических проблем развития науки. Изучение деятельности научного сообщества как социологического коллектива открывает возможность исследования более широкого круга вопросов взаимодействия науки с культурой и обществом в целом. Но Кун сознательно ограничил рамки своего исследования научным сообществом.

Несмотря на эти и некоторые другие достоинства, его концепция подверглась основательной критике со стороны не только западных философов науки, но и целого ряда ученых как за рубежом, так и в нашей стране. Большинство возражений встретило понятие нормальной науки, в период которой вся деятельность ученых сводится к применению существующей парадигмы к решению частных и второстепенных проблем, которые Кун сравнивает с решением головоломок. Многие критики хотя и не отрицают возможности таких периодов в развитии науки, но считают их застойным, догматическим и консервативным, а отнюдь не нормальным явлением в науке. Дух критики, творчества и поиска присущи науке на всех этапах ее развития. Ученые не всегда работают в рамках единой парадигмы, и это означает, что в науке одновременно может существовать несколько парадигм. Ведь даже сам Кун признает, что аномалии, которые встречаются в нормальной науке, заставляют ученых сомневаться в принятой парадигме, не говоря уже о том, что именно увеличивающееся число аномалий в конце концов приводит к отказу от старой и принятию новой парадигмы.

324

Второй недостаток его концепции заключается в отсутствии четкого представления о переходе от нормальной науки к революционной стадии, сопровождающейся сменой парадигм. Переход от старой парадигмы к новой Кун нередко объясняет субъективными и волевыми факторами, такими, например, как изменение индивидуальной точки зрения субъекта, его ценностных установок, убеждений и даже сравнивает такой переход с обращением в другую веру. Поэтому многие авторы критиковали его за то, что он отказывается здесь от рационального объяснения причин возникновения новых парадигм и приводящих к ним научных революций.

ЛИТЕРАТУРА

Бердяев Н. Смысл творчества// Философия. свободы. Смысл творчества. М., 1992.

Кун Т. Структура научных революций. М., 1975.

Лакатос И. Методология научных исследовательских программ // Вопросы философии. 1995. № 4.

Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.

Философия и методология науки. М., 1996.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем состоит преемственность и различие между обыденным знанием и научным?

2. Каковы основные методы научного знания?

3. В чем состоят различия между методологией и логикой науки?

4. Каковы важнейшие критерии и нормы научного познания?

5. В чем суть методов верификации и фальсификации в науке?

6. Каковы основные модели анализа научных открытий и исследования?

7. Каковы общие закономерности развития науки?

8. В чем состоит суть концепции "научных революций" Т. Куна?

Глава 14

МЕТОДЫ АНАЛИЗА И ПОСТРОЕНИЯ НАУЧНЫХ ТЕОРИЙ

1. Общая характеристика и определение научной теории

Чаще всего под теорией подразумевают рациональную форму познания и в этом смысле ее противопоставляют эмпирическим формам, таким, например, как наблюдение и эксперимент. Однако к рациональным формам относятся также понятия, гипотезы, теоретические суждения и законы, которые хотя и входят в состав теории, но в отдельности не составляют целостной системы. Поэтому первое, что нам предстоит обсудить - это рассмотреть теорию как целостную систему научного знания, со своей специфической структурой. Во-вторых, теорию можно анализировать, с одной стороны, как результат завершенного исследования, а с другой - в процессе ее формирования. Статический подход явно недостаточен для того, чтобы понять теорию в ее динамике, становлении и развитии, не говоря уже о ее генезисе. Наконец, нельзя получить полное представление о теории, не обсудив и не выяснив основные ее функции в научном познании.

В научном исследовании различают две основные стадии познания: эмпирическую и теоретическую. Для последней характерно широкое использование процессов абстрагирования и идеализации, сопровождающихся образованием понятий, суждений, гипотез и законов. Поскольку в реальном процессе познания все эти формы мышления выступают во взаимосвязи и взаимодействии, то теоретическая деятельность концентрируется именно вокруг точно определенных систем этих форм.

Очевидно, что и понятия, и суждения, и гипотезы, и другие формы мышления играют определенную самостоятельную роль в процессе познания. Однако конечной целью познания является образование не отдельных понятий и не выдвижение изолированных гипотез и даже не открытие обособленных законов, а построение единой, концептуальной системы, посредством которой достигается более адекватное и целостное отображение определенной области действительности. В рамках теории все ранее обособленные и изолированные формы мышления становятся элементами концептуальной системы, единым целым с помощью логических отношений определения, дедукции и подтверждения.

326

Нередко теорию противопоставляют эмпирии, опыту на том основании, что ее положения и результаты имеют якобы гипотетический характер, в то время как данные наблюдений и эксперимента представляются более надежными и заслуживающими доверия. На первый взгляд такое представление кажется правильным, так как в процессе эмпирического исследования мы опираемся на наши чувственные восприятия и ничего постороннего не привносим в их результаты. Однако такой взгляд оказывается несостоятельным, во-первых, потому, что чистых восприятий, лишенных мысли и теоретических представлений, в действительности не существует, а во-вторых, потому, что с помощью эмпирического познания обнаруживаются лишь внешние, непосредственно наблюдаемые свойства и отношения предметов и явлений. Для раскрытия же глубоких внутренних отношений и закономерностей необходимо обращение к теоретическому познанию, которое предполагает построение гипотез, абстрактных понятий, моделей и теорий.

Идею о том, что единственно надежными и не вызывающими сомнения являются данные опыта или даже результаты непосредственных чувственных данных (sense data), защищают сторонники феноменализма, радикального эмпиризма и бихевиоризма. К ним же следует отнести и позитивистов, которые хотя и признают роль логики в систематизации научных знаний, тем не менее считают единственно надежными и достоверными результаты наблюдений и экспериментов, которые фиксируются в так называемых протокольных предложениях и составляют исходный базис всего дальнейшего познания. Теория же с ее понятиями и утверждениями рассматривается как некое вспомогательное построение, имеющее чисто гипотетический характер. Руководствуясь именно такой идеей, логические позитивисты ввели различие между языками чистого наблюдения и теории и попытались свести теоретические понятия и высказывания к эмпирическим понятиям и предложениям. Рассматривая теорию как форму рациональной мыслительной деятельности, мы, во-первых, четко отделяем ее от практики и таких ее специфических форм, как наблюдения и эксперимент. Во-вторых, мы разграничиваем ее от эмпирического познания, в котором в сравнении с мышлением превалирующую роль играет чувственно-практическая деятельность.

327

Ограничившись такой предварительной общей характеристикой теории, мы можем определить ее как концептуальную систему, элементами которой служат понятия и суждения различного рода (обобщения, гипотезы, законы и принципы), подчиненные двум типам логических отношений. К первому из них относятся логические определения, с помощью которых все производные понятия теории стремятся вывести из исходных, основных, неопределяемых понятий. Ко второму принадлежит отношение логической дедукции, посредством которой выводятся другие утверждения теории из первоначальных, выступающих в форме аксиом и постулатов в математике и фундаментальных принципов или основных законов в эмпирических науках. Полученные из них выводы соответственно называются теоремами и производными законами.

В связи со сказанным строение теории можно представить в такой схеме.

(1) Эмпирический базис теории - содержит основные факты и данные, а также результаты их простейшей логико-математической обработки.

(2) Исходный теоретический базис - включает основные допущения, аксиомы и постулаты, фундаментальные законы и принципы.

(3) Логический аппарат - содержит правила определения производных понятий и логические правила вывода следствий, или теорем из аксиом, а также производных законов из фундаментальных законов.

(4) Потенциально допустимые следствия и утверждения теории.

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что информативное содержание теории меняется в зависимости от обнаружения новых фактов и открытия ранее неизвестных законов. Все это, конечно, не укладывается в прежнюю структуру теории, ибо существенно меняет ее эмпирический базис, а в период революционных изменений в науке - также и теоретический базис.

2. Классификация научных теорий

Научные теории являются весьма разнообразными как по предмету исследования, так и по глубине раскрытия сущности изучаемых процессов и функциям, осуществляемым ими в познании. Все это делает крайне сложной проблему установления их

328

общих структурных элементов и утопичной попытку нахождения какой-то единой модели или схемы, с помощью которой можно было бы объяснить все теории. Такую модель настойчиво пытались найти сторонники позитивизма, которые в качестве идеала рассматривали теории математического естествознания и прежде всего теоретической физики. Безуспешность таких попыток, признанная в конце концов лидерами неопозитивизма, привела к скептическому отношению к самой проблеме анализа структуры теорий, в результате чего возникла тенденция к простому описанию теорий различного содержания, которая всегда поддерживалась многими историками.

На наш взгляд, более перспективным является такой подход к классификации теорий, при котором учитываются определенные общие их особенности в зависимости от уровня абстрактности, глубины проникновения в сущность явлений, точности предсказаний, структуры и функций в познании.

Все научные теории, как и науки в целом, могут классифицироваться прежде всего по предмету исследования, т.е. той области действительного мира, которую они изучают. По этому основанию мы различаем, с одной стороны, теории, отображающие объективные свойства и закономерности реального мира, такие как физические, биологические, социальные и т.п. теории. В нашей философской литературе такая классификация трактуется как изучение различных форм движения материи. С другой стороны, существует немало теорий и наук, которые ставят своей целью изучение субъективной реальности, т.е. мира нашего сознания, эмоций, мыслей, идей. К ним относятся психология, логика, риторика, педагогика, этика и др. Дополнительно к указанной классификации мы рассмотрим иные, базирующиеся на других основаниях деления.

1. Феноменологические и нефеноменологические теории. Эта классификация теорий основывается на глубине раскрытия ими специфических особенностей и закономерностей изучаемых процессов. Она соответствует, таким образом, развитию процесса научного познания, который обычно начинается с изучения в феноменологических теориях наблюдаемых свойств и отношений явлений. Глубина познания в них не идет дальше сферы явлений, отсюда и происходит само их название (древнегреческое phainomenon означает "явление"). Но на этом наука не может остановиться и поэтому от изучения явлений переходит к раскрытию их сущности, внутреннего механизма, управляющего явлениями, а тем самым и к более полному и глубокому их объ

329

яснению. В этих целях ученые выдвигают гипотезы о ненаблюдаемых объектах, таких, как молекулы, атомы, элементарные частицы и кварки в физике, гены в биологии и т.п., с помощью которых объясняют свойства наблюдаемых объектов. Феноменологические теории часто отождествляют с эмпирическими и описательными, и для этого имеются определенные основания, во-первых, потому что они опираются также на опыт и наблюдения, во-вторых, они не вводят ненаблюдаемые объекты и не прибегают к абстракциям и идеализациям и основанным на них теоретическим понятиям.

В отличие от них нефеноменологические теории стремятся объяснить наблюдаемые явления, и поэтому их называют также объяснительными теориями. На ранней стадии развития любой науки в ней преобладают теории, которые описывают и систематизируют накопленный эмпирический материал, а также устанавливают логические связи между отдельными его элементами. Переход от феноменологических теорий к объяснительным характеризует уровень развития науки, ее теоретическую зрелость. В одних науках этот переход произошел уже давно, в других - только происходит, в третьих - еще лишь начинается.

В последние десятилетия интерес к феноменологическим теориям возрос благодаря широкому использованию в кибернетике, а затем и в других науках модели так называемого черного ящика. Внутреннее устройство такого "ящика" исследователю неизвестно, он может лишь манипулировать сигналами, поступающими на "вход" и наблюдать сигналы на "выходе". По ним он должен установить, по каким законам происходит в ящике преобразование информации и благодаря этому "превратить" "черный ящик" в "белый". Ценность такого подхода состоит в том, что любую теорию, описывающую взаимодействие системы с окружающей средой, можно уподобить "черному ящику", в котором входящиее сигналы характеризуют воздействие со стороны внешней среды, а выходящие реакцию системы на эти воздействия.

2. Деление теорий на детерминистические и стохастические имеет основанием точность предсказаний. В западной методологии такие теории обычно именуются как детерминистические и индетерминистические, но такое название не вполне корректно. По сложившейся традиции детерминистическими там принято называть теории, допускающие достоверные предсказания, такие, как теории классической механики и гравитации, теорию

330

электромагнетизма Д.К. Максвелла и другие, которые в нашей литературе раньше называли непонятно почему динамическими, а в последнее время строго детерминистическими. Такое название хотя и нельзя признать вполне удачным, но оно по крайней мере указывает на существование теорий противоположного характера, т.е. не строго детерминистического, а стохастического, или случайного, типа. Часто стохастические теории называют также вероятностно-статистическими, так как они основываются на статистической информации, а их предсказания являются вероятностными. С логической точки зрения основное отличие между детерминистическими и стохастическими теориями объясняется различием их исходных посылок. Если в теориях первого типа посылками служат некоторые универсальные утверждения (аксиомы, постулаты, законы, принципы), то в теориях второго типа для этого используется статистическая информация в форме статистических законов, обобщений или гипотез.

3. Динамические и статические теории, как показывает их название, различаются по такому основанию деления, как равновесие и движение природных или социальных систем. Поскольку все в мире находится в постоянном движении и развитии, то динамические теории преобладают в науке. Они анализируют переходы от одного состояния системы к другому или от одних систем к другим. Статические теории описывают взаимосвязи между элементами систем, находящихся в равновесии. Они представляют собой как бы "моментальный снимок" с системы, находящейся в относительном покое. Обычно такие теории изучаются вместе с динамическими теориями, составляя необходимый элемент единой научной дисциплины.

4. Формальные и содержательные теории различаются между собой тем, что первые исследуют общую структуру, или форму явлений, предметов и процессов, вторые - их конкретные свойства и отношения. Наиболее типичными формальными теориями являются теории математики и логики, поэтому последнюю часто называют формальной логикой.

Характерная особенность формальных теорий состоит в том, что в своем исследовании они абстрагируются, отвлекаются от конкретного содержания изучаемых предметов и процессов и выделяют их форму, или структуру, в чистом виде. Так, в математике мы используем одни и те же числа для счета небесных тел, живых существ, людей и т.п. объектов. Одними и теми же математическими уравнениями описывают движение земных и небесных тел, биологические и социальные процессы. В фор

331

мальнои логике не интересуются конкретным содержанием понятий, суждений и умозаключений, а выделяют общую их форму, или структуру, благодаря чему ее методы могут быть применены в любом процессе рассуждений как в науке, так и в повседневной жизни. Что касается содержательных теорий, то они могут быть весьма разнообразными как по предмету исследования, так и по методам и глубине раскрытия сущности изучаемых явлений, о чем говорилось выше.

3. Методологические и эвристические принципы построения теорий

Среди методологических принципов можно выделить, во-первых, логические и интуитивные факторы, во-вторых, эмпирические и рациональные.

1. Логические факторы, несомненно, играют важную роль в построении теории, так как именно они служат для установления связи, во-первых, между ее основными и неосновными понятиями посредством определений, во-вторых, для вывода (дедукции) из исходных посылок теории следствий, в-третьих, для индуктивного подтверждения эмпирически проверяемых следствий теории. На первом этапе научного познания, когда возникающая наука, например естествознание, была занята накоплением и систематизацией эмпирической информации, логике придавалось решающее значение в открытии новых научных истин, в том числе и создании теорий.

Как уже отмечалось выше, именно из этого исходили при создании так называемых логик открытия. Несостоятельность таких попыток стала очевидной именно после того, как в науке начали создавать теории, содержащие абстрактные понятия и неэмпирические законы. "Чисто логическое мышление, указывает Эйнштейн, - не могло принести нам никакого знания эмпирического мира. Все познание реальности исходит из опыта и возвращается к нему" [1]. По его мнению, большинство физиков XVIII-XIX вв. верило, что основные понятия и законы физики могли быть выведены из экспериментов посредством "абстракции", т.е. логическими средствами. Ясное осознание несостоятельности такого представления, на его взгляд, "принесла, по существу, только общая теория относительности, которая показала, что соответствующий опытный материал можно объяснить на основе совершенно других принципов, и притом гораздо более удовлетворительным путем" [1].

1 Эйнштейн А. Собр. научных трудов. М., 1967. Т. IV. С. 182.

332

2. Интуитивные факторы в создании новых научных идей и теорий получили широкое признание после того, когда была установлена несостоятельность попыток построения логик открытия. Конкретные механизмы и типы интуиции изучаются главным образом в психологии творчества, хотя многое здесь остается неясным и спорным. Когда говорят об интуитивном познании в науке, то обычно имеют в виду не чувственное созерцание, а интеллектуальную интуицию, т.е. дискурсию, или рассуждение, не контролируемое жесткими правилами логики, а опирающееся на аналогии, сравнения, наглядные образы, эвристические соображения и т.п. Нередко интуицию рассматривают как озарение, инсайт, внезапное открытие и на этом основании противопоставляют логическому рассуждению, а иногда и систематическому исследованию. Часто при этом ссылаются на воспоминания и рассказы известных ученых, которые действительно свидетельствуют, что к некоторым важным своим открытиям они пришли после того, как перестали размышлять над интересующей их проблемой, находясь на отдыхе, во сне, перейдя к изучению других вопросов и т.д. Загадочным такое внезапное открытие, по-видимому, выглядит потому, что игнорируется вся предшествующая деятельность мышления, а по мнению известного французского математика А. Пуанкаре, также и подсознания. Он считал, например, что большинство комбинаций идей возникают в подсознании, а сознание лишь отбирает те из них, которые являются красивыми и вследствие этого оказываются наиболее полезными [2].

Выдвигались и другие гипотезы о внутренних механизмах интуиции [3], но ни одна из них даже в области математического творчества не была достаточно обоснована и поэтому не получила признания. Положение осложняется тем фактом, что к интуиции нередко относят "все интеллектуальные механизмы, о которых не знаем, как их проанализировать или даже точно назвать" [4].

1 Эйнштейн А. Указ. соч. С. 183.

2 См.: Пуанкаре А. Математическое творчество. Юрьев, 1909.

3 См.: Адамар Ж. Исследования психологии изобретения в области математики. М., 1970.

4 Бунге М. Интуиция и наука. М., 1967. С. 93.

3. Влияние эмпирических и рациональных факторов зависит от их роли и отношений в построении теории. Естественно, что речь в данном случае идет об эмпирических или фактуальных теориях, которые дают нам всю систематизированную и целостную информацию о реальном мире.

333

а) Эмпирические факторы теории составляют ее наблюдательный и экспериментальный базис, т.е. ту первичную информацию, на которой основываются ее абстрактные понятия и утверждения. С точки зрения различных направлений философии эмпиризма (позитивисты, феноменалисты, бихевиористы, инструменталисты и др.) единственно надежным и прочным в теории является именно ее эмпирический базис, прежде всего факты, которые можно непосредственно наблюдать и проверять. Все же остальное представляет собой рациональную, умозрительную конструкцию, которая служит для обобщения, систематизации, более компактного и удобного представления большого массива эмпирической информации. Такой подход к построению теории был намечен еще Ф. Бэконом, который считал, что ее формирование сводится к постепенному и осторожному обобщению путем индукции точно установленных эмпирических фактов, пока не будут найдены такие общие законы, с помощью которых можно объяснить все известные факты.

Поскольку, однако, с помощью индуктивных методов могут быть найдены лишь простейшие эмпирические законы, отражающие регулярные связи между наблюдаемыми свойствами явлений, то они не могут стать посылками подлинно научных теорий, призванных объяснить не только факты, но и эмпирические законы. В связи с возрастающим появлением в науке общих и глубоких теорий, опирающихся на ненаблюдаемые объекты и абстрактные понятия, во второй половине XIX в. в методологии науки вновь происходит возврат к эмпиризму, который сводится к превращению теории в простую дескрипцию, или описание, фактов.

б) Сторонники дескриптивизма утверждают, что построение теории сводится к наиболее точному и непредвзятому описанию фактов, а поскольку факты обнаруживаются на эмпирической стадии исследования, то защитников таких взглядов также можно отнести к эмпирикам. Но они занимают более радикальную позицию, считая, что факты сами по себе достаточны для научного познания, а поэтому рассматривая теорию просто как логическую систематизацию фактов, как косвенное их описание. Такие взгляды в конце XIX в. настойчиво пропагандировал известный австрийский физик и философ Э. Мах, который утверждал, что то, что мы называем теорией, или теоретической идеей, относится к категории косвенного описания, которое придает ей количественное

334

преимущество перед простым наблюдением, тогда как качественно между ними нет никакой существенной разницы [1]. Выход за пределы наблюдаемого, введение атомов Демокритом и их признание Дальтоном, возрождение вихрей Декарта в электромагнитной теории и т.п. теоретические представления составляют, по мнению Маха, "шабаш ведьм". Появившуюся в тогдашней физике атомно-молекулярную теорию вещества Мах назвал "мифологией природы".

1 См.: Мах. Э. Познание и заблуждение. М., 1908.

в) Сторонники рационализма, напротив, утверждают, что только абстрактные понятия и утверждения (аксиомы, законы и принципы) составляют концептуальное ядро исследования. Необходимость в них возникает потому, что они могут объяснить эмпирические факты и законы. Поэтому исходным пунктом построения теории должно стать выдвижение абстрактных понятий и фундаментальных гипотез, из которых по правилам дедукции может быть получена остальная часть теории, т.е. другие ее теоретические и эмпирические утверждения (факты и эмпирические законы).

Несомненно, рационалисты правы, когда заявляют, что теоретические понятия и законы не могут быть получены непосредственно из наблюдений и опыта, но они ошибаются, когда утверждают, что процесс генерирования последних не поддается никакому контролю. Поэтому К. Поппер, например, сводит такой процесс к непрерывным догадкам и опровержениям, а Т. Кун - к отказу от старой парадигмы и принятию новой парадигмы на чисто субъективных основаниях. Сторонники гипо-тетико-дедуктивного подхода вообще отказываются, как мы видели, от исследования генезиса научных гипотез и теорий. Хотя процесс построения теории нельзя регламентировать какими-либо жесткими правилами и схемами, тем не менее его можно контролировать, с одной стороны, посредством логики, а с другой - через данные опыта.

г) Роль моделей в построении теорий. В ходе исследования часто возникает необходимость построения моделей изучаемых процессов, начиная от вещественных и кончая концептуальными и математическими моделями. Такие модели опираются на аналогии свойств и отношений между оригиналом и моделью. Изучив взаимосвязи, существующие между величинами, описывающими модель, их затем переносят на оригинал и таким образом делают правдоподобное заключение об особен

335

ностях поведения последнего. В концептуальных моделях отображаются логические связи между элементами моделируемых систем, а в математических моделях исследованию подвергаются системы уравнений, описывающих такие системы. Изменяя параметры этих уравнений, можно получить различные варианты моделей, вычислить их результаты на компьютере и сравнить с данными натурных экспериментов. Такой вычислительный, или машинный, эксперимент в последние годы стал применяться для решения многих научных, народно-хозяйственных, экологических и других проблем.

ЛИТЕРАТУРА

Бунге М. Интуиция и наука. М., 1967.

Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.

Пуанкаре А. О науке. М., 1983.

Рузавин Г.И. Методология научного исследования. М., 1999.

Рузавин Г.И. Роль и место абдукции в научном исследовании // Вопросы философии. 1998. № 1.

Философия и методология науки. М., 1996.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Чем отличаются эвристические методы от алгоритмических?

2. Что называют проблемной ситуацией в науке?

3. Каковы функции, строение и структура научной теории?

4. Что представляют собой теории типа "черного ящика"?

Раздел VI

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Глава 15

ПРЕДМЕТ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

1. Социальная философия как знание о всеобщем

Социальная философия - составная часть любой философской системы, важнейшая философская дисциплина, которая оказывала огромное влияние на эволюцию общественного сознания и социальной практики на всех этапах исторического развития общества.

Социальная философия выполняет целый ряд функций. Мировоззренческая состоит в выработке определенного целостного взгляда на строение, функционирование и развитие общества, его прошлое, настоящее и будущее; критически-рефлексивная - в осмыслении современного этапа социального развития с точки зрения представлений об идеальном, совершенном устройстве общественных порядков; методологическая - в определении границ предмета частных социальных и гуманитарных дисциплин - политологии, социологии, истории и т.д., в разработке базовых принципов и понятий этих дисциплин. Есть и другие функции - интегративная, просветительская, но указанные принято считать главными.

Сложность выполнения социальной философией своих функций вызвана тем, что до сих пор все попытки создать единую и единственную социально-философскую теорию общества заканчивались неудачей. Вообще говоря, существование многих решений основных проблем социальной философии вполне правомерно. Каждое философское направление может по-разному оценивать современное состояние общественной жизни и перспективы на будущее - от наивно-оптимистических взглядов до

337

апокалипсических. Разнообразие теоретических подходов и поиск общего в них представляют собой две стороны бесконечного процесса развития социально-философской мысли.

Содержательный разговор требует решения вопроса о том, чем отличается рассмотрение общества в общетеоретической философии как учении о бытии от рассмотрения общества с позиций социальной философии.

При рассмотрении качественной специфики социального бытия как особого рода бытия, его коренного отличия от природы общество берется как некоторая нерасчлененная целостность. Так, в европейской философии, начиная с Нового времени, получила распространение концепция раскрытия этой специфики через деятельностную сущность человека. Именно Человек с большой буквы выступает олицетворением бытия общества в целом, его синонимом и эквивалентом. Как родовое существо он, с одной стороны, раскрывает свои природные задатки и способности в свободе и творчестве, в деятельности по преобразованию природного мира и утверждению себя в нем. С другой стороны, в ходе активной преобразовательной деятельности он меняется сам, в том числе его знания, идеалы, цели и ценности, представления о смысле жизни и своем предназначении.

Такой взгляд на деятельностную природу человека является по происхождению и сущности новоевропейским. Он лежит в основе капиталистической, техногенной цивилизации. В других цивилизациях, в философских системах Древнего Китая, Индии, античной Греции содержатся иные представления о природе и назначении человека, о социальном бытии, которые до сих пор оказывают огромное воздействие на современную культуру, философскую и общественную мысль этих стран.

Так, в философии индуизма утверждается социально пассивный и политически индифферентный идеал человека, предполагающий полное растворение индивидуального сознания в космическом, абстрактном сознании, а медитация выступает средством достижения идеала. В философии конфуцианства говорится о существовании в мире неизменного космически-нравственного порядка. Человеку предписывается общественно-активная позиция, направленная на сохранение этого порядка. Отсюда культ чиновника и морально-практического знания, выступающего основой правильного, лояльного поведения человека в обществе. На арабском Востоке в социальной философии ислама утверждается жесткое подчинение его религиозным нор

338

мам. Фигура воина выступает образцом поведения для всех людей, она как бы задает принципы решения конкретных проблем во всех сферах жизни, в том числе и в личной.

Специфика социально-философского взгляда на общество заключается, в частности, в рассмотрении его как дифференцированной и сложноорганизованной целостности, выявлении его существенных черт, строения, закономерностей функционирования и развития. Это есть социальная онтология, т.е. знание о бытии общества, об условиях его существования как такового; знание, раскрывающее фундаментальные основы общества посредством создания определенной системы категорий. Общество рассматривается как надприродная реальность, способ существования которой принципиально отличается от других видов бытия объективного мира. Эта реальность возникает и существует только в процессе деятельности людей. Вне и помимо их деятельности существование такой реальности признает только религиозная социальная философия.

Другими словами, социальная реальность, т.е. само общество, возникает и существует как некоторая совокупность, устойчивая общность людей, имеющих определенные потребности, удовлетворение которых возможно лишь в результате их заинтересованной, совместной целенаправленной деятельности, предполагающей удовлетворение этих потребностей.

В этом суждении указаны исходные характерные черты общества как некоторой сложноорганизованной целостности. Таковыми его всеобщими чертами являются: а) устойчиво существующая общность людей с их потребностями и интересами; б) совместная деятельность людей как непрерывный процесс; в) общественные отношения между людьми, возникающие в процессе совместной деятельности, которые, как правило, имеют организованный характер, что достигается через возникновение в ходе истории различных социальных институтов (государство, семья, община); г) общие для живущих вместе людей цели.

Устойчивость и длительность существования общества зависят от того, насколько ему удается удовлетворять жизненно значимые для людей потребности. Если это не удается сделать по каким-то причинам, то общество неминуемо ждут социальные потрясения, катастрофы, а нередко распад и гибель.

Названное в качестве исходных всеобщих характеристик общества не содержит в себе в явном виде тех принципов, согласно которым оно как целостность дифференцируется, становится сложноорганизованной и расчлененной целостностью.

339

Как решается в социальной философии эта задача по выявлению всеобщих сторон, связей и отношений общества, т.е. таких, которые присущи ему на всех этапах исторического развития и, стало быть, носящих необходимый и достаточный характер? Сложность состоит в том, что каждая из всеобщих сторон и связей может иметь разную полноту исторического воплощения. Так, наука как теоретический способ выявления закономерностей объективного мира лишь во второй половине XX в. стала приобретать решающее значение для существования и развития человеческой цивилизации. И она еще далеко не до конца раскрыла свои возможности. Социальная философия призвана доказать всеобщность науки, как и других выделяемых ею всеобщих сторон и связей общественной жизни.

Количество и сущность всеобщих сторон, связей и отношений общества обусловливаются особенностями социального, человеческого взаимодействия с природой. Справедливо, но недостаточно сказать, что общество постоянно и целенаправленно осуществляет обмен веществом, энергией и информацией с окружающей средой на основе принципа обратной связи. Речь должна идти о таких формах или способах освоения обществом окружающей действительности, которые в совокупности раскрывают универсальный характер отношения общества и человека к природе и самому себе. Такое понимание смысла бытия человека задается и разрабатывается в духовной сфере общества.

Новоевропейская философская мысль долго искала правильную постановку проблемы человека. И. Кант в "Критике чистого разума" (1781) дал точную формулировку трех аспектов этой проблемы: "Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?" [1] Впоследствии Кант пояснил, что все эти вопросы могут быть сведены к одному - к вопросу о человеке и его предназначении в мире.

1 Кант И. Соч. М., 1964. Т. 3. С. 661.

Человек осваивает окружающую действительность тремя способами: а) чувственно-практическим; б) теоретическим; в) духовно-практическим (духовно-ценностным). Они обретают свой истинный, всеобщий смысл и конкретное содержание, когда общество функционирует, действует, преследует конкретные цели. Философский взгляд на природу всеобщности по этой причине должен быть пронизан внутренней напряженностью, диалектикой связи между целевыми устремлениями системы и ее состоянием.

340

Известный отечественный ученый П. Айохин высказал важную мысль о том, что структура любой живой системы детерминируется ее функциями, совокупностью способов освоения ею окружающей внешней среды. По-видимому, каждому способу такого освоения в обществе должна соответствовать своя сфера совместной деятельности людей, направленная на реализацию этого способа в реальной жизни.

Материальное производство - важнейшая всеобщая сфера общества как системы. При ближайшем рассмотрении чувственно-практическая деятельность людей по преобразованию природного мира оказывается взаимозависимой со сферой теоретической деятельности, которая поставляет обществу знания о том, как устроен этот мир. Это знание, разумеется, может приобретать самые разные формы - существовать в виде науки, магии, колдовства, астрологии. Общество постоянно собирает информацию о внешней по отношению к нему среде, сделав это профессией определенного круга лиц - астрологов, отцов Церкви, в Новое время - ученых.

Всеобщую сферу жизни общества составляет также деятельность людей по духовно-практическому освоению действительности. Этим занимаются прежде всего философия, искусство, религия. Ценности выступают механизмом связи сфер материального производства и теоретической деятельности. Любая осознанная целенаправленная деятельность может достичь положительного результата, если человек имеет представление о значимости, ценности тех процессов, явлений или предметов для жизни общества, его собственной жизни, которые вовлекаются в эту деятельность.

Еще одна сфера - управление обществом как целостной саморазвивающейся системой. С момента появления классов и государства как института и аппарата власти эта сфера принимает характер политического управления обществом. Субъектом управления начинает выступать определенная группа лиц, вырабатывающая общие для государства цели, с которыми согласовываются более частные цели деятельности людей. Сфера управления несет ответственность за эффективность функционирования всего общественного организма, хотя и она бывает бессильна перед лицом природных стихий или социальных потрясений.

341

Важнейшей в обществе является социальная сфера. Здесь происходит потребление созданного в материальном производстве, науке, духовно-ценностной сфере. Это потребление вместе с тем является и производством и воспроизводством человека как природного, социального и духовного существа.

Если бы люди занимали в обществе одинаковое положение с точки зрения их доступа к общественному богатству, то воспроизводство человека представляло бы в значительной мере управленческую, технологическую, но не политическую проблему. В реальной жизни положение людей по способам присвоения (или освоения) созданных обществом богатств сильно разнится у различных групп и индивидов. Существование богатых и бедных, стариков и детей, более одаренных природой и менее талантливых делает картину социального положения людей и отношений, регулирующих доступ к общественному богатству, чрезвычайно сложной. Но в адекватном и своевременном решении социальных проблем - ключ к органичному функционированию и развитию общества как системы.

Усилия людей по удовлетворению их жизненных потребностей предполагают, что они должны заниматься различными видами деятельности. Разделение труда с давних пор выступало и продолжает выступать условием прогрессивного развития общества независимо от того, какой смысл вкладывается в понятие прогресса. Общество с неизбежностью делится на большие социальные группы людей, которые вступают в сложные отношения. Люди создают продукты своего труда, будь это производство станков или мебели, научных теорий или политических решений назревших проблем. И следовательно, в обществе возникает сложнейшая задача по осуществлению обмена различными продуктами конкретной трудовой деятельности. Этот обмен может иметь место как в процессе деятельности, так и готовыми продуктами. Но в любом случае и его можно считать одной из важнейших сторон социального взаимодействия между людьми.

2. Социально-философское знание как учение об общественном идеале

Утверждение о том, что обмен деятельностью осуществляется с целью удовлетворения потребностей, верно, но все же односторонне отражает существо дела. В социальной философии общепринято, что целью, которую преследует общество, является общее благо. Кажется, еще не было такого политика, который утверждал бы, что нанесение максимального вреда своей стране выступает его заветной мечтой, которую он намерен осуществить на практике.

342

Общее благо со времен античности понимается как имеющее две составляющие - внутреннюю и внешнюю. Внешняя составляющая зависит от степени развитости и интегрированности общества. На высоких стадиях развитости общее благо может состоять в сотрудничестве во имя человека и человечества, при слабой материальной и духовной развитости общества общее благо может состоять в обеспечении безопасности общества, предотвращении угроз его развитию. Внешняя составляющая общественного блага в последнее время играет все более важную роль, ибо степень взаимовлияния государств достигла такого уровня, при котором постоянно действующие внешние факторы существования начинают в значительной мере определять ход развития отдельных стран. Об этом речь пойдет в разделе по философии истории.

Общее благо как определенное состояние самого общества предполагает, что в нем достигнут достаточно высокий уровень удовлетворения человеческих потребностей - материальных, социальных, духовных; что большинство людей не только хорошо живет материально, но и спокойно и уверенно себя чувствует, полагая, что их жизнь надежно защищена государством. Общее благо - для каждого и всех, всей общности людей. Однако достижение гармонии между благом общества и благом отдельного человека для многих стран, как показывает история, было трудноразрешимой задачей на протяжении веков. А в России, кажется, до сих пор не нашли ее удовлетворительного решения.

Производство общественного богатства - материальных, социальных, духовных благ - всегда отстает от потребностей людей. Это закономерно. Следовательно, перед обществом возникает задача определить, каким должен быть способ обмена деятельностью, а следовательно, способ разрешения взаимных претензий различных слоев и граждан друг к другу, которые не позволяли бы нарушать более или менее нормальный ход жизни социума.

Что окажется сильнее - интегративные или разрушительные тенденции, зависит прежде всего от общественных отношений, которые выступают формой, способом существования обмена деятельностью. Существенную роль здесь играют два их вида: а) экономические отношения в обществе, основу которых составляет собственность на средства производства материальных и иных благ; б) политические отношения, т.е. отношения между социальными слоями и группами по поводу власти, участия в принятии и реализации на высшем государственном уровне политических решений, обязательных для исполнения всеми гражданами страны.

343

От характера собственности и власти, а также исторических традиций, нравственного климата, духовной ситуации в социуме зависит способ обмена и распределения общественных богатств. Поэтому справедливость носит интегративный характер и включает в себя сегодня политический, правовой, духовный, морально-нравственный и, конечно же, экономический аспекты, взятые в их неразрывном единстве. Справедливость предполагает адекватное соответствие между трудовой деятельностью человека, социальной группы и их реальным положением в обществе, их правами и обязанностями, затраченным трудом и вознаграждением, действительными заслугами перед обществом и их официальным признанием. В реальной жизни такое соответствие может быть только относительным и неполным. Одни слои общества считают обмен и распределение общественных богатств справедливым, другие так не считают. Чувство несправедливости, которое они испытывают, оказывается сильнейшим побудительным мотивом к изменению сложившихся порядков в обществе.

Социальная справедливость есть представление о должном, о том, как должно быть устроено общество, чтобы считаться справедливым с позиций, разумеется, определенной социальной группы или общества в целом. Совершенное государство, отмечал еще Платон, будет и справедливым государством. Иначе говоря, социальная справедливость может быть достигнута лишь в совершенном, идеально устроенном обществе.

Вторая особенность социально-философского знания (первая, напомним, определяет его как знание о всеобщем) состоит в том, что оно имеет другую модальность, т.е. оно есть другой способ отношения к социальной реальности, нежели научное, теоретическое знание, которое есть знание о сущем, о существующей природной и социальной реальности. Общество как целостный социальный организм все устремлено в будущее, никакая наука не может дать ответа на вопрос о том, каким должно быть идеальное, совершенное общество, чтобы оно могло процветать и благоденствовать.

В научной и популярной литературе последних лет высказано много возражений против не только широкого обсуждения проблематики общественных идеалов, но даже и их теоретической разработки. Время отвлеченных мечтаний об идеальном устройстве общества ушло, мол, в прошлое. Сегодня следует

344

жить интересами, а не идеалами; последние зачисляются, как правило, по ведомству утопий. Является ли эта дилемма надуманной или нет, попробуем разобраться.

Действительно, частные социальные дисциплины в той мере, в какой считают себя настоящими науками, изучающими существующее состояние дел, не занимаются и не могут заниматься проблемой общественного идеала. Методологией изучения будущего с точки зрения науки занимается научная прогностика. Получаемые с ее помощью результаты отражаются в конкретных социальных дисциплинах - политологии, социологии, экономике - и представляют собой научные прогнозы, которые в последнее время стали часто называться прогнозными сценариями развития, особенно сложных социальных систем и образований.

Механизм научного прогнозирования состоит в следующем. Первый его этап - поисковое, или трендовое, прогнозирование. Сначала выявляется содержание закономерностей, трендов (тенденций), которые сложились и действуют в изучаемом предмете на определенном отрезке времени. Это может быть общество в целом, регион, город или отдельная сфера жизни людей. Затем действие этих трендов экстраполируется в будущее, исходя из того, что в нем они продолжат действовать так же, как они действовали до настоящего момента. Далее устанавливается совокупность возможных состояний изучаемого предмета и вероятность наступления каждого из них.

Второй этап называется нормативным прогнозированием. Выбирается одно из возможных состояний, которое признается желательным, затем определяются конкретные пути его достижения. В частности, просматриваются варианты сочетания тех правовых и технических норм, социальных факторов и природных условий, которые влияют на функционирование и развитие изучаемого объекта. Нередко оказывается, что желательное состояние возможно достичь только при игнорировании тех или иных норм или социальных факторов, например, уровня заработной платы, жилищных условий и т.д. В таких случаях приходится либо отказываться от намеченной цели, либо сознательно идти на нарушения правовые, экологические, социальные в зависимости от политических последствий принимаемого решения.

Таковы методологические особенности научного взгляда на будущее, сфера научно определяемых возможностей и вероятностей наступления тех или иных событий или состояний предмета изучения в перспективе. Выбор одного из возможных состояний в качестве желательного в реальной жизни осуществляется на основе интересов действующего субъекта - общества в целом, региона, города, определенного социального слоя или политической партии.

345

Философское знание представляет собой другой способ (модус) отношения человеческого разума к социальной реальности, нежели научно-теоретическое, и он заключается в долженствовании. Социальная философия в конечном счете предлагает проект должного общественного устройства. В этом смысле философский анализ должного начинается там, где кончается сфера действия конкретных социальных наук, где располагается граница достоверного научного знания. Философские поиски общественного идеала - совершенного устройства государственной власти, организации деятельности людей, отношений между людьми, в том числе и нравственных - не должны и не могут быть ограничены только горизонтом текущих потребностей и интересов определенных социальных или политических сил, существующих в обществе.

Философия являет собой одну из форм ценностного освоения окружающей человека действительности. Поиски высших ценностей, идеалов и целей, которые могли бы сделать существующее общество более совершенным, всегда выступали важнейшей задачей культуры. В сфере духа человек обретает полную свободу. Всеми доступными средствами философия, религия, искусство стремятся полнее и разнообразнее выразить назревшие потребности общественного развития. Однако в ходе поисков общественного идеала нельзя игнорировать конкретные интересы общества, различных социальных слоев и групп. Многие выдающиеся мыслители при поисках общественного идеала открыто вставали на позицию защиты и поддержки конкретных социально-политических сил, их потребностей и интересов, вырабатывали приемлемый и желанный для них привлекательный образ будущего.

Философия при разработке общественного идеала соединяет в себе два принципиально разных способа отношения человека к социальной действительности - конкретно-научное, теоретическое и образное, точнее говоря, воображаемое, утопическое. Тем самым философское мышление проявляет здесь в наибольшей полноте свою истинную природу.

Наука занимается изучением того, что есть. Она представляет собой знание, базирующееся на эмпирическом опыте, доступном проверке или по крайней мере допускающем принципиальную ее возможность. Утопия же - знание о воображаемом

346

состоянии общества, совершенном устройстве общества и совершенных людях, в нем живущих. Правда, пути и способы достижения такого состояния, как правило, остаются неведомыми для самого создателя утопии. Поскольку утопия есть игра прежде всего воображения, она может уносить человеческий разум как угодно далеко в будущее. Человек или группы людей, поверившие в возможность осуществления утопии в реальной жизни, становятся фанатиками своего дела, но поскольку пути и средства достижения цели неясны, оно, как правило, изначально обречено на поражение. Но это верно лишь с конкретно-политической точки зрения. Большой философский смысл содержится в словах о том, что именно утопии движут вперед историю.

Философская мысль в поисках должной модели общества пытается, с одной стороны, прочно опереться на накопленный научный опыт и существующие философские представления о желаемом будущем, критическое их осмысление. Но, с другой стороны, всякий новый шаг, который пытается сделать мысль, не может не содержать элементов утопизма. Однако следует иметь в виду, что любые суждения по поводу будущего, выходящие за рамки научного прогноза, уже нельзя назвать достоверным знанием.

Как показывает история философии, многообразие философских поисков общественного идеала имеет широкий диапазон и простирается от попыток сциентистского, чисто научного определения параметров будущего, которое выдается за подлинное его философское видение, до совершенно умозрительных построений. Однако все попытки исключить из социальной философии всякие вненаучные, утопические элементы приводят к тому, что философия утрачивает свою специфику.

В литературе можно встретить и такие построения моделей будущего общества, которые сознательно игнорируют или принижают накопленный обществом научный опыт. Таковы религиозные интерпретации будущего.

Одна из наиболее полных и интересных попыток создания религиозной социально-философской системы в отечественной мысли принадлежит известному русскому мыслителю С.Л. Франку. Будучи в эмиграции, он издал в 1930 г. большую работу "Духовные основы общества". В ней утверждается, что социальная философия и есть познание вечного в общественной жизни, которая по своему существу духовна, а не материальна. Согласно Франку, должное есть первичная категория, выражающая подчиненность человеческой воли высшему, идеальному, абсолютно

347

обязывающему началу, восходящему к Богу. Человек, постоянно испытывая чувство должного, тем самым возвышается над своей эмпирической природой и обретает свою подлинную богочеловеческую природу. Именно в добровольном и коллективном служении высшему все люди вместе и каждый человек в отдельности обретают подлинную свободу.

Несмотря на всю привлекательность религиозных идеалов, их реализация в земной жизни со светской точки зрения вызывает серьезные сомнения, поскольку им предписываются изначально абсолютное совершенство и неизменность.

Вообще говоря, именно так ставилась проблема общественного и личного идеала в философских и религиозных воззрениях в древности и в средние века. И. Кант выдвинул иное понимание идеала - как регулятивного принципа, императивного требования к человеку или к обществу, который указывает лишь движение в направлении к идеалу. Идеал есть горизонт. Он принципиально неосуществим, и любые попытки такого рода просто нелепы.

Разрыв между идеалом - абсолютным образом и идеалом как указателем движения преодолевается в интегративном понимании идеала, когда он трактуется конкретно-исторически. Это означает, что по мере развития общества философская, теоретическая мысль начинает переосмысливать, пересматривать созданные ранее представления о совершенном устройстве общества. Если общество научится сочетать постоянный поиск и пересмотр перспектив развития с удовлетворением меняющихся потребностей его различных слоев, тогда оно имеет все возможности для устойчивого функционирования и развития. Но если такой поиск не ведется или не приводит к обновлению общественных идеалов, тогда общество рано или поздно оказывается в духовном тупике. Духовный же кризис общества всегда является предвестником серьезных социальных потрясений.

Появление в социально-философской мысли представлений об общественном идеале означает, что она обрела масштаб оценки существующего общества, т.е. состояния государственной власти, деятельности социальных институтов, получила возможность подвергнуть общество конструктивно-критическому анализу с позиций должного.

В истории социально-философской мысли было немало попыток создать универсальную модель идеального устройства общества. Достаточно вспомнить здесь идеал государства древнегреческого философа Платона. Конечно же, он мыслил

348

универсальными категориями. Но впоследствии оказалось, что его утопия была обусловлена временем, особенностями античной цивилизации. Сегодня очевидным считается тот факт, что в каждой цивилизации, в ее культуре складываются и развиваются свои представления о человеке и его назначении, об идеальном устройстве общества и идеальных нравственных отношениях между людьми.

Поэтому социально-философской мысли постоянно приходится иметь дело с дилеммой: либо признать равноправность философских представлений об обществе будущего во всех существующих странах и цивилизациях, в таком случае трудно говорить о единстве исторического процесса, о взаимопонимании между отдельными его субъектами; либо признать принципиальную возможность создания универсальной модели устройства совершенного общества для всех стран на всех континентах. Так считает либерализм - наиболее влиятельное течение мысли на Западе. Ключ к решению этой антиномии дает современная история. Объективные интегративные процессы и угроза глобальной катастрофы, нависшей сегодня над всем человечеством, указывают путь примирения, поиска некоторого синтеза различных представлений о будущем, способного открыть реальные пути для выживания и дальнейшего прогресса мирового общества.

3. Развитие социально-философского знания в новоевропейской философии

До возникновения капитализма как общественного строя история человечества состояла, по существу, из обособленного развития отдельных, локальных цивилизаций. В XV-XVI вв. в Европе начинает складываться всемирная история, когда большие и малые страны всех континентов втягиваются в единый процесс совместного взаимосвязанного развития. В социально-философской мысли в Новое время начинаются активные поиски нового идеала общественного устройства, который был вскоре найден общественной мыслью Запада, и затем началась его практическая реализация.

Этот момент принципиально важен для понимания современной социально-философской мысли в Европе и России. Поэтому следует рассмотреть подробнее, как складывался и развивался общественный идеал в европейской философии Нового времени и какое влияние этот процесс оказал на развитие социально-философской мысли в России.

349

В центре внимания социально-философской мысли Нового времени, как и средневековой религиозной мысли, находится проблема идеального устройства общества. Но теперь поиски общественного идеала ведутся под влиянием правового, юридического мировоззрения, которое становится господствующим в западном общественном сознании по мере утверждения в обществе раннекапиталистических отношений, т.е. отношений рынка в условиях свободной конкуренции.

Отправным принципом культуры и общественной мысли Нового времени был рационализм. Рационализм - это уверенность человека в способности его разума познать окружающий природный и социальный мир, переустроить общественный порядок на разумных началах и тем самым достичь гармонии в отношениях между обществом и человеком. Природа человека, его сущность, основные качества и способности начинают трактоваться как изначально заданные природой на все времена. Каждый человек наделен разумом, разумностью. Он обладает также естественными и неотчуждаемыми правами, такими, как равенство, свобода, собственность, право защищать себя от посягательств извне. Впервые с такой определенностью человеческая "естественная" сущность была описана видным английским философом Дж. Локком в работе "Два трактата о правлении" (1690).

Он строит свою философско-политическую концепцию "общественного договора", в который вступают лично независимые, автономные и равные друг другу индивиды. Суть общественного договора - принцип разделения и обособления друг от друга трех ветвей власти - законодательной, исполнительской и, по Локку, федеративной (по поводу внешних отношений), впоследствии замененной в работах других ученых на третью ветвь власти судебную. Государственная законодательная власть является выборной на основе избирательного права. В обществе имеет место верховенство закона, которому должны подчиняться все граждане и прежде всего исполнительная власть правительство.

Вопросы разумного устройства государственной власти занимали умы английских и французских просветителей XVII- XVIII вв. Именно в устройстве власти они видели решающее средство для преодоления общественных противоречий и установления гармоничных отношений между людьми. Поэтому поиски общественного идеала велись прежде всего в сфере правового его содержания.

350

Мыслители Просвещения доказывали, что они ничего не выдумывают, а имеют дело только с очевидными фактами - естественной сущностью, природой человека, заданной ему изначально. На самом деле они строили некий образ должного, исходя из умонастроений, духовной ситуации в обществе, возникающих в ходе поиска новых "вечных" ценностей и идеалов. История человечества, с точки зрения просветителей, есть непрерывный поиск человеком естественных законов устройства всего мира - природы и общества. Мир устроен рационально. Человеческий разум в лице просветителей впервые узрел эти законы. Теперь необходимо просвещение, которое может рассеять мрак невежества, заблуждений и лжи, охвативших человечество, и таким образом вернуть человечество и человека на путь разума. Девиз Просвещения, напомним - Sapere aude - "Имей мужество пользоваться собственным разумом". Есть и другой перевод - "Имей смелость знать, стремиться к знанию". Когда каждый человек станет таким, каким он создан самой природой, тогда появится возможность установления в обществе отношений справедливости, гармонии между людьми, достижения общего блага для каждого и всех.

Иначе говоря, истинная сущность идеального устройства власти не имеет отношения к историческому прогрессу. Если становится известной сущность, тогда воплотить ее в жизнь можно когда и где угодно. Недаром французские просветители XVIII в. обращались к правителям многих европейских стран со своими идеями относительно переустройства общественных порядков, пытались их в этом убедить. Французский мыслитель Гельвеций, например, утверждал, что предвидит время, когда власть приступит к реализации плана, начертанного мудростью.

К примеру, Екатерина II переписывалась с Вольтером, встречалась с Дидро, который прожил полгода в Петербурге, хорошо знала работы других философов-просветителей, в общем, старалась показать себя "философом на троне", признавала даже в себе "отменно республиканскую душу". Однако наиболее пригодным для России образом правления она считала самодержавие или деспотию и полагала, что "примирительный дух государя сделает более, чем миллионы законов".

Во второй половине XVIII в. в западной общественной мысли появляются новые моменты в понимании исторического характера развития разума, научного знания. Впервые термин "философия истории" употребил Вольтер, имея в виду историческое обозрение во времени достижений человеческой культу

351

ры. История свидетельствует о том, к каким бедствиям приводят заблуждения и невежество, как важно на место их поставить разумные суждения. Люди со временем научаются думать. В прошлом общество не развивалось. Прошлое есть воплощение варварства и тирании. Александр Македонский и Юлий Цезарь - величайшие злодеи. Лишь в античной древности и в эпоху Возрождения наблюдались проблески разума. Вся остальная история - мрак и варварство. Но если позади нет настоящей истории, то впереди перед человечеством открывается величественное будущее, заключающееся в воплощении на основе достижений разума философских представлений о совершенном обществе, соответствующем природной сущности человека.

С начала XIX в. идея исторического прогресса получает широкое распространение в общественном сознании. Все становятся прогрессистами. Издержки, которые несет общество, с лихвой будут перекрыты благами, ожидающими его в будущем по мере приближения к идеалу, иначе говоря, к конечной цели исторического развития. При этом сам прогресс отделяется от деятельности людей и предстает перед ними как естественный закон, заранее предписанный человечеству природой, требованиям которого общество должно строго следовать. Разумное есть одновременно и справедливое, благое в истории.

Таким образом, в рамках буржуазной либеральной мысли начинает складываться еще одна неотъемлемая часть социальной философии - философия истории, философский анализ исторического процесса развития общества.

С онтологической точки зрения общество есть особый род бытия в мире. Но теперь общество рассматривается как исторически развивающееся. Вместе с тем оно сохраняет в теории свой онтологический статус как бытие, способное к развитию. Это было несомненным достижением западной социально-философской мысли. Но у складывающегося социально-философского знания между двумя его составными частями - философией общества и философией истории - возникает одно зримое противоречие. С одной стороны, философско-политический идеал в виде республиканской демократии, разделения власти и правового государства остается по сути своей неизменным. Западная мысль полагает его универсальным. Отдельные уточнения в его содержании здесь не в счет. С другой стороны, возникающие в обществе мощные социальные движения и классовая борьба ставят под сомнение неизменность либеральной модели общества и

352

вместе с нею положения и выводы позитивистской философии О. Конта, трактовавшей закономерности функционирования и развития общества как носящие эмпирический, наблюдаемый характер. В западном обществе усиливается активный поиск альтернативного видения хода его дальнейшего развития, что приводит к открытию более глубоких, сущностных закономерностей исторического процесса, не сводимых к простому индуктивному обобщению эмпирических фактов. На такое открытие претендовало учение К. Маркса, появившееся в середине XIX в. При создании своего учения он прочно опирался на важнейшие достижения немецкой классической философии и в первую очередь на диалектику и философию истории Гегеля. С тех пор борьба и взаимодействие либеральной и марксистской интерпретаций целей и задач социальной философии начинает определять на долгие десятилетия основные тенденции развития социально-философского знания на Западе и в России.

4. Структура современного социально-философского знания

Из сказанного видно, что социально-философское знание состоит по крайней мере из двух относительно самостоятельных, но тесно переплетающихся между собой теорий: а) учения о всеобщем, о бытии общества как таковом, или, иначе говоря, социальной онтологии; и б) философии истории, главное назначение которой - выдвижение созвучного эпохе идеала совершенного общества с позиций целостного понимания исторического процесса, его прошлого, настоящего и будущего.

Знание о бытии общества представляет собой теоретическую конструкцию, описывающую всеобщие, константные факторы и свойства общества как такового, не зависящие от конкретно-исторических форм их воплощения. Конечно, имеется в виду не просто перечисление отдельных сторон и элементов общества политики, государства, права, экономики, социальных качеств человека (наличие у него способностей к общению, практическим действиям, к умственной работе, духовным исканиям и т.д.). Знание о бытии общества есть его функционально-структурная модель, которая в состоянии раскрыть и обосновать структурные, функциональные и причинно-следственные связи и отношения, существующие в социуме.

По сути дела, рассматриваемое в таком виде знание есть должное, т.е. описывающее, каким должно быть идеально устроенное общество в его всеобщих характеристиках. Такую

353

действующую модель в принципе возможно представить в качестве идеала, включающего в себя все черты и свойства общества - политические, правовые, нравственные и другие отношения и сферы деятельности, идеал человеческой личности и т.д. Это, собственно, и сделала западная философская мысль в Новое время.

Выдвинув идею естественных и неотчуждаемых прав человека, создав на этой основе либерально-демократическую модель устройства институтов государственной власти, других сфер общественной жизни, социальные философы Запада тем самым определили основные контуры модели в ее всеобщих характеристиках. То, что рассматривается впоследствии в социальной философии в качестве этих всеобщих и непреходящих черт, есть на деле черты западного идеала устройства общества.

С таким решением проблемы всеобщности применительно к общественной жизни спорить трудно. Западное общество с тех пор и по сегодняшний день самое развитое общество. Оно стоит выше остального мира по уровню экономического, военного, правового развития, хотя это и не избавляет его от серьезных недугов и кризисов. Однако в той мере, в какой западное общество уверено в совершенстве собственной модели социального бытия, оно утрачивает потребность в философии истории. Мысль начинает заниматься лишь оправданием либерально-демократического общественного устройства.

, Существует различие между социально-философским и социологическим подходами к анализу общества, и оно носит принципиальный характер. Прежде всего многие всеобщие черты, выделяемые социальной философией и свойственные обществу, едва ли возможно прямо соотносить с реальной жизнью. Они слишком абстрактны и дают весьма обобщенный портрет общественной жизни. К тому же всеобщность сама находится в состоянии непрерывного становления.

Социология же как частная наука описывает общество посредством категорий и понятий, которые могут быть соотнесены с эмпирически наблюдаемыми и проверяемыми фактами. Социология - наука о социальном, занимается изучением деятельностной структуры современного общества. Понятия социальной общности действующих людей, социального субъекта деятельности являются ключевыми в определении предмета социологии. Таким социальным субъектом может выступать группа людей, трудовой коллектив, класс, слой, народ, этнос, отдельное общество.

354

Социальный субъект есть большая или малая группа индивидов, которых объединяет общность целей и интересов, реализации которых она добивается в противоборстве и во взаимодействии с другими действующими социальными субъектами. Последние различаются между собой не просто характером профессий конкретной деятельности, а положением в обществе, способом приобщения к общественному богатству - материальным благам, социальному обеспечению, доступом к культурным ценностям.

Те социальные слои и группы, которые осознают свое положение как несправедливое в сравнении с положением других, выступают за изменение существующего положения посредством конкретных действий в сферах политики, экономики, права. Через противоборство социальных субъектов происходит чаще всего движение и развитие общества. Характер противоборства объясняет устойчивость или нестабильность общества, согласие между социальными субъектами или их растущую враждебность, вплоть до вооруженных столкновений.

Необходимо подчеркнуть, что универсальность западной модели переустройства общества подвергается сомнению по крайней мере на протяжении последних полутора столетий. Китай мыслил и мыслит свое будущее совсем не так, как западные философы, а Индия - не так, как исламский мир. Конечно, многие из всеобщих черт, характеризующих общество как таковое и признанных в европейской мысли, принимаются сегодня самыми различными философскими школами и направлениями в незападном мире. Но если брать проблему общественного идеала, то в каждой отдельной цивилизации, в ее философской мысли, во всей культуре функционально-структурное устройство будущего общества, к которому устремлена цивилизация, приобретает свои конкретные особенности и конфигурацию.

Итак, социальная философия, описывающая сущностные характеристики общества, есть знание о социальном, социальности как таковой. Это означает, что она раскрывает всеобщий характер связи общество - человек. Таков действительно первый и основной вопрос социальной онтологии - вопрос об отношениях между обществом и человеком. Социально-философская мысль каждой цивилизации выявляет характерный для нее тип социальности, тип связи общество - человек. Именно он и составляет или должен составлять философскую основу общественного идеала, поиск которого ведется в культуре той или иной цивилизации. Так, западная мысль утверждает первенство индивида перед обществом, восточная, напротив, отдает приоритет не индивиду, а обществу и даже государству.

355

Общественный идеал, найденный и обоснованный как должное, становится философской основой для создания теоретической социологии как науки. Последняя в ходе рассмотрения взаимодействия социальных субъектов, эмпирического наблюдения фактов и их обобщения дает целостную картину того, как функционирует конкретное общество, действительно ли оно устремлено к тому идеалу, о котором говорят и пекутся политики. Или в обществе на самом деле происходят совсем другие процессы - оно разлагается, перерождается, идет в другую сторону. Понятно теперь, почему у социологии в постреволюционной России была такая же незавидная судьба, как и у социальной философии. Иначе она давно бы уже привела к выводу, что с советским обществом происходит неладное.

В той мере, в какой схожи судьбы цивилизаций, могут быть схожи социологические теории и по содержанию, и по конкретным результатам. Но сходство предполагает различие. Для российской философской и социологической мысли, например, весьма важная проблема состоит в том, чтобы решить, чего больше между Западом и Россией - сходства или различий.

В заключение коротко о третьей составной части социальной философии - о философской (социальной) антропологии. Несмотря на ряд работ, опубликованных в последнее время, вопрос о предмете философской антропологии остается спорным. Аргументация в пользу существования такой философской дисциплины выглядит следующим образом. Если для социальной философии основным предметом является общество и лишь затем человек, то для философской антропологии основным является человек и лишь затем все остальное, относящееся к собственно обществу. Оба подхода как бы взаимодополняют друг друга.

Такая аргументация представляется верной, хотя и не очень определенной. На наш взгляд, подлинная социальная философия рассматривает все стороны отношения общество - человек или человек - общество. Если же в философских работах человека нет, а есть только общественные структуры и институты, как, например, в структуралистских интерпретациях общества, где человек оказывается ничтожеством перед мощью структур, то прочтение таких работ, несомненно, дает аргументы в пользу создания философской антропологии. Ее сторонники открыто

356

заявляют в последние десятилетия о том, что необходимо сделать предметом специального анализа процесс "очеловечивания" современного общества. Во имя гуманизма, во имя человека в XX в. было совершено столько преступлений, что заверения политиков в желании следовать самым возвышенным целям воспринимаются сегодня как преднамеренный обман и лицемерие.

Поэтому, по мнению сторонников философской антропологии, необходимо отдельно изучать, как происходит "очеловечивание" или, наоборот, "расчеловечивание" политики, экономики, социальной сферы, культуры в современном обществе. К примеру, политическую антропологию как часть философской интересует, действительно ли политика как особая сфера деятельности постепенно освобождается от принципа "цель оправдывает средства" и становится все более нравственной и человечной.

Но решение такой задачи достижимо лишь при условии, что философская антропология может самостоятельно решить вне рамок собственно социальной философии вопрос о сущности человека и человечности с точки зрения идеала, к которому следует стремиться. Тогда диагноз, поставленный социальной антропологией, будет точным. Но в любом случае отбор качеств, характеризующих человечность, оказывается субъективным. Представления о человечности в китайской, в российской или арабской мысли существенно отличаются от западных. И проблема "очеловечивания" политической или экономической жизни тогда не может быть исчерпана показом реализации лишь некоторых, хотя и действительно общечеловеческих норм поведения людей в жизни конкретного общества.

Но если выделение философской антропологии в качестве самостоятельной дисциплины остается спорным, то как минимум ясно одно: человек не может быть устранен из социальной философии при рассмотрении любого вопроса, начиная от повседневности и до самых абстрактных рассуждений о бытии общества, которые на поверку оказываются одновременно и рассуждениями о бытии Человека.

ЛИТЕРАТУРА

Барулин B.C. Социальная философия. М., 1999.

Идеал, утопия и критическая рефлексия. М., 1996.

Ильенков Э.В. Идеал // Философский энциклопедический словарь. М., 1989.

Глава 15. Предмет социальной философии

Кемеров В.Е. Введение в социальную философию. М., 1996.

К. Маркс и современная философия. М., 1999.

Очерки социальной антропологии. СПб., 1995.

Очерки социальной философии. СПб., 1998.

Шаповалов В.Ф. Основы философии. М., 1998.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Как понимать мысль о том, что социальная философия занимается изучением всеобщего применительно к общественной жизни?

2. Что есть общее благо и социальная справедливость?

3. Почему важно стремиться к достижению социальной справедливости в любом по строю обществе?

4. Каковы особенности изучения будущего в конкретных социальных науках и в философии (общее и особенное)?

5. Что такое общественный идеал? Достижим ли он? Если не достижим, то какую роль он играет в жизни людей: созидательную или дезориентирующую? А если достижим, то можно ли утверждать, что развитие общества тогда остановится?

6. В чем отличие светского понимания идеала от религиозного?

7. Как понимали общественный идеал в эпоху Просвещения?

8. Какова структура современного социально-философского знания?

9. Можно ли выделять философскую антропологию в отдельную часть социальной философии? Приведите аргументы за и против.

Глава 16

СОЦИАЛЬНОЕ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО ПОЗНАНИЯ

1. Категория "социальное": предварительное определение

Исследование природы социального относится к числу фундаментальных проблем социальной философии. Социальная реальность выступает также в качестве исходного объекта всех социальных наук [1]. Ее актуальность и значимость обусловлены тремя причинами - идейно-теоретическими, внутринаучными ("институциональными") и практическими.

Во-первых, разработка данной категории вызвана необходимостью творческого переосмысления многих категорий философии и социальных наук в связи с кризисом их теоретико-методологических оснований. Прежняя "объясняющая" социальная наука, действующая по образцу естественных наук, уходит в прошлое. Социальное есть не только объективная данность, обусловливающая индивидуальное сознание и поведение, но и определенным образом интерпретируемая людьми реальность. При этом, однако, и "интерпретирующие" концепции и социальные теории, акцентирующие свое внимание на субъективной или интерсубъективной стороне социальной реальности, не могут не признавать объективной роли социальных институтов и систем.

Следует помнить также, что смысловое содержание понятия "социальное" необходимо рассматривать в контексте научной позиции того или иного исследователя или целой школы. Значения данного понятия варьируются в зависимости от теоретических и методологических ориентаций того или иного ученого. Как говорится, "о вкусах не спорят". В то же время можно спорить по поводу обоснованности тех или иных теоретических оснований, выдвигаемых положений (гипотез) и способов интерпретации социальной реальности.

Во-вторых, развитием представлений о социальной реальности характеризуется уровень развития самой социальной философии как обобщенной формы теоретического выражения социального. Оно означает вместе с тем научное самоопределение данной теории. Для социальной философии всегда были

1 Объектом социальных наук выступает не "общество в целом", не "социум", а тот или иной фрагмент или аспект общества, социальной реальности.

359

интересны "внешние", опосредующие связи социального с другими явлениями человеческой и природной жизни. Поэтому философский уровень познания социального является предельно широким. Вместе с тем социальная философия в исследовании социального тяготеет также к контексту его "внутренних" связей (между компонентами и сторонами).

В-третьих, исследование природы социального имеет и практический смысл. В последние годы на всех уровнях системы управления обострился интерес к пониманию сущности этой категории. От этого зависят определения таких практически-индуктивных понятий, как "социальная сфера", "социальная демократия", "социальное государство", "социальная политика", "социальное управление", "социальная помощь", "социальная работа" и др.

У категории "социальное" есть свои радикальные противники. Так, Ф.А. Хайек настойчиво выступает против применения понятий "общество" и "социальное", считая их принадлежностью отравленного идеологией научного и обыденного языка и превращенной формой диктата тех или иных доктрин. Он называет термин "социальный" словом-"лаской", которое подобно хищному существу выедает содержимое птичьих яиц. Точно так же и содержание составных понятий, с которыми соединяется этот термин, лишается всякого смысла или полностью изменяется. Хайек приводит около 160 существительных, смысл которых определяется и искажается прилагательным "социальный". Главную опасность распространения этого термина Хайек видит в том, что он не только выхолащивает подлинный смысл слов, но и порождает иллюзию сознательного и рационального конструирования общего порядка [1].

1 См.: Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М., 1992. С. 190-205.

Нам представляется, что опасность, исходящая от понятия "социальное", все же преувеличена. Еще рано хоронить данное понятие. К тому же в позиции Хайека чрезмерно проглядывает его неприязнь к коммунизму и социализму, которые он считает пагубными для человечества и не выдерживающими критики по сравнению с предлагаемым им "расширенным порядком человеческого сотрудничества". Чтобы избежать дальнейшей бесполезной полемики, перейдем к предварительному рассмотрению социального.

В самом общем виде понятие "социальное" можно определить как область или сферу реальности, определяемую человеческими взаимодействиями. По мнению ряда исследователей, оно имеет четыре основных значения:

360

1) социальное как надприродное, надорганиче-ское существование человека, поднявшегося в своем развитии на уровень духовной жизни;

2) социальное как синоним общественного (т.е. способ совместной деятельности или способ организации человеческих отношений);

3) социальное как социетальное, т.е. понятие, служащее для обозначения совокупности отношений между людьми как представителями различных групп и общностей (социальных групп, этносов и т.д.), осуществляемых в пределах всего социума или внутри его сфер жизнедеятельности;

4) социальное как собирательное и нормативное понятие, обозначающее сферу государственного (или негосударственного) обеспечения условий труда и жизни людей, а также регулирования отношений между ними по поводу удовлетворения потребностей в защите их права на достойную жизнь (например, "социальная сфера общества", "социальное обеспечение" и т.д.).

Научное понимание социального совпадает с первыми тремя значениями, которые рассматриваются многими учеными соответственно как его "широкий" и "узкий" смыслы.

2. Теоретическое выражение социального в философии

Анализ категории "социальное" предполагает следующие процедуры:

а) соотносительная характеристика социальных и несоциальных явлений (дихотомический анализ);

б) сравнительный анализ основных концепций социальной реальности;

в) характеристика предметных и проблемных подходов к исследованию социального;

г) характеристика онтологического и гносеологического аспектов изучения природы социального.

Обратимся к этим процедурам более предметно.

Дихотомический анализ категории "социальное". Общая характеристика категории "социальное" предусматривает в качестве отправного пункта анализа построение некоторой системы соотнесения. Она задается в виде дихотомического ряда понятий-антонимов. При помощи дихотомий производится "сборка" и "разборка" категории социального. Рассмотрим их по порядку.

361

К дихотомиям, фиксирующим "внешние" различия, т.е. различия между социальным и несоциальными явлениями, относятся следующие:

1. Социальное - природное

Специфика социального определяется посредством указания на его качественные отличия от природной реальности. Такой подход характерен для социально-философских теорий, изучающих общие (или всеобщие) свойства и законы развития социальной реальности.

2. Социальное - биологическое

Социальное рассматривается как разновидность или форма существования органического мира наряду с его биологическими явлениями. Такой ракурс исследования присущ целому ряду дисциплин, в том числе философской и физической антропологии, антропосоциологии и т.д. Однако некоторые современные научные направления (этология, социобиология и др.) отрицают необходимость такой дифференциации, подчеркивая "смешанный", биосоциальный характер человеческого поведения.

3. Социальное - индивидуальное

Социальное определяется через указание на его совместный, коллективный и интерсубъективный характер существования. Другими словами, оно выражает надындивидуальную природу человеческой деятельности и взаимодействия. При таком понимании основной упор исследователи делают на изучении способов и форм социального взаимодействия, подчеркивая их несводимость к индивидуальным актам сознания и поведения людей.

4. Социальное - культурное

Человеческая реальность характеризуется в данном случае единством и взаимосвязью двух сторон - социальной и культурной. Социальное понимается как форма человеческих взаимодействий, описываемая в терминах "социальная структура", "группа", "социальные отношения", "социальный статус", "социальная роль" и т.д., а культурное - как содержание взаимодействия, выраженное в терминах "способ деятельности", "образцы", "нормы", "ценности", "правила" и т.д. Такой подход получил распространение во многих западных и отечественных концепциях.

5. Социальное - техническое

При помощи данной дихотомии определяются существенные различия между двумя сферами человеческой практики, между миром человеческих взаимодействий и созданной людьми "второй" природой - миром материальных средств, сооружений и технических систем. Учитывая их тесную и неразрывную связь в реальном процессе жизни, многие ученые предлагают использовать термин "социотехнический" для обозначения явлений и систем смешанного типа.

362

К дихотомиям, определяющим "внутренние" различия, т.е. различия между социальным как целым и его частями, относятся следующие пары категорий.

6. Социальное - асоциальное

Понимание социального предполагает представление о нормальном или ненормальном состоянии социального организма. Все явления, которые подвержены патологии, называются в научной литературе аномийными или асоциальными.

Имеется также и нравственно-правовой смысл понятия "асоциальное". Он выражает любые противоправные и аморальные формы человеческой активности, нарушающие общественный порядок или приносящие вред обществу, любому субъекту. Как бы то ни было, асоциальное следует рассматривать как частный случай или модификации социального. Оно не имеет самостоятельного статуса в отрыве от всей социальной реальности. Поэтому такое противопоставление в строгом научном плане теряет свой смысл.

7. Социальное - социетальное

Имеется два основных значения понятия "социетальный". Во-первых, понятие "социетальное" относится к анализу всей общественной жизни и ее сфер - экономической, политической и т.д., а понятие "социальное" понимается в более широком смысле, т.е. как охватывающее все уровни и формы взаимодействия между людьми и группами. Во-вторых, этим понятием обозначают также сложную сеть взаимодействующих и взаимопроникающих коллективов и групп, образующих для индивида систему поддержания социальной иерархии и выражения лояльности (Т. Парсонс).

Второе определение нам представляется более удачным, поскольку оно охватывает более широкий круг явлений, не обязательно относящихся к макроуровню. Это - социальные статусы и роли, престиж и лояльность, дифференциация и интеграция, т.е. практически все то, что относится к положению людей в обществе, их принадлежности к определенным социальным общностям и группам.

8. Социальное - экономическое

Обычно такое разделение принято в идейно-политической или нормативной лексике. В этом смысле понятия "социальное" и "экономическое" характеризуют две взаимосвязанные сферы общественной жизни - социальную и экономическую. Причем их содержание трактуется скорее по ведомственному, чем по объективно-научному и практическому признаку. К "социальной сфере общества" зачастую относят институты жизнеобеспечения челове

363

ка: здравоохранение, быт, семейные, этнические отношения, науку, образование, физкультуру и спорт. Именно это значение термина "социальный" более всего отрицают философы позитивистской и функционалистской ориентации.

Что касается собственно философского плана, то здесь устанавливаются совершенно иные логические связи между экономическим и социальным. По характеру системных связей социальное выступает как целое, а экономическое как его часть, "ответственная" за жизнеобеспечение общества и адаптацию его членов к условиям окружающей (прежде всего природной) среды.

Однако если принимать во внимание специфический оттенок социального, тождественный социетальному, то тогда такое разделение имеет смысл. По способу регуляции социетальное опосредовано главным образом ценностно-нормативными рамками, тогда как экономическое, будучи составной частью социального, в значительно большей степени, чем его другие части, испытывает на себе влияние внесоциальных факторов - природных условий, плотности населения и пр. Ценности и нормы, являясь основными регуляторами поведения человека в социетальном сообществе, в экономической сфере приобретают иное значение. Они обусловлены прежде всего состоянием рынка и стоимостными механизмами.

9. Социальное - политическое

Данная дихотомия призвана якобы развести объекты двух общественных наук - социологии и политологии. Считается, например, что социология в отличие от политологии, изучает прежде всего неполитические социальные структуры и институты, получившие в некоторых источниках название "гражданские", обозначающие, в свою очередь, область групповых, семейных и иных социальных отношений. Здесь опять мы наблюдаем попытку ряда исследователей свести социальное к социетальному. Этим объясняется употребление термина "социально-политический" с целью обозначения области пересечения социальных (т.е. социетальных) и политических явлений.

10. Социальное - духовное

Такая дихотомия встречается в научной литературе редко. Противопоставление, зафиксированное в ней, имеет узкий тематический контекст. Обычно, когда характеризуют сущность духовного в терминах морали или религии, подчеркивают приоритет "высших", надындивидуальных ценностей по отношению к эгоистическим интересам, своекорыстию и личной пользе. В то же время духовное выражает единство и взаимосвязь трех сторон социальной активности людей, основанных на базовых человеческих ценностях, познавательной (ей соответствует понятие "истина"), нравственной ("добро") и эстетической ("красота").

364

Еще один смысл духовности сопряжен с его религиозными или теософскими трактовками. Он означает выход человека за пределы телесного и собственно социального существования.

Термин "духовность" является здесь производным от понятия "дух", которое охватывает три формы духовного существования: (1) личный дух, или душа человека; (2) общий или объективный дух (например, мировой дух, дух народа, нации или корпоративный дух); (3) объективированный дух, т.е. совокупность завершенных творений духа, или культура [1].

В данном контексте социальное, социум возможны лишь как проявления общего духа, поскольку именно последний воплощает в себе сознание целостности всего социального организма, его качественной определенности.

Таким образом, дихотомическое моделирование социального позволяет нам правильно установить контекст анализа, т.е. задать тематические и смысловые рамки использования данной категории.

Сравнительно-исторический анализ концепций социального. Рассмотрим основные этапы постижения природы социального и характерные для них концептуальные подходы, сложившиеся в социально-философской мысли за последние два столетия [2].

1 См.: Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 146-147.

2 Читателю может показаться, что автор при характеристике природы социального отдает явное предпочтение социологическим версиям и практически не приводит положения других социальных наук. Такая "тенденциозность" объясняется тем, что научные исследования социальной реальности до недавнего времени были прерогативой теоретической, или общей социологии. Другие же социальные науки, в том числе социальная антропология, специально не разрабатывали проблему социального, уделяя значительно большее внимание анализу культурных форм первобытной или традиционной социальности, включая анализ форм языкового взаимодействия людей. По нашему мнению, в настоящее время происходит процесс перераспределения сфер влияния между науками с точки зрения изменения места и роли проблемы социального в общенаучном и конкретно-научном социальном познании. Исследование природы социального становится центральной темой общей социальной философии. Социология, антропология, социальная психология, экономика и политология продолжают разрабатывать далее различные уровни и аспекты научного познания социальной реальности. Время спекулятивных дискуссий о предмете социологии (равно как и других наук об обществе) уходит в прошлое, уступая место более взвешенным и проблемно-ориентированным дискурсам. Так, социология развивает и совершенствует свой концептуальный аппарат применительно к анализу одного из уровней социальной реальности - социетальным процессам и системам, относящимся к об-щностной (групповой) дифференциации и интеграции индивидов.

В качестве оснований классификации концепций социального возьмем критерии, выделенные Г. Беккером и А. Босковым [1], и используем их с точки зрения решения указанных задач: 1) природа (сущностные черты) социальной реальности; 2) структурная дифференциация социального (его деление на части и компоненты); 3) степень целостности и взаимосвязанности частей социального (интегративность или "слитность", "нерасчлененность"); 4) степень детерминированности, в том числе наличие главного компонента или фактора, определяющего содержание социального и характер существования его других сторон.

По первому критерию концепции социального подразделяются условно на объектно-ориентированные ("натуралистические"), субъектно-ориентированные и "смешанные"; по второму - на полиструктурные, или "комплексные" (т.е. содержащие множество взаимосвязанных сторон и уровней структурной организации объекта), и моноструктурные (выделяющие в качестве объекта изучения единый фрагмент социальной реальности); по третьему - на монистические [2], дуалистические [3] и плюралистические [4]; по четвертому - на детерминистские и индетерминистские [5].

1 См.: Беккер Г., Бесков Л. Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении. М., 1961. С. 25.

2 Напомним, что в философской литературе под монизмом понимается учение о единстве и качественной однородности (однообразности) действительности. Монистические теории исходят из признания какой-либо одной, главной или основной "субстанции" социальной реальности - материи, сознания, духа, божественного и т.д. Это касается их разнообразных версий - материализма и идеализма, формализма и функционализма, пантеизма и т.д.

3 Дуализм характеризуется наличием и сосуществованием двух различных, не сводимых к единству состояний какого-либо объекта или конкретной реальности. В зависимости от предмета рассмотрения различают религиозный, метафизический, гносеологический, антропологический, этический и т.п. дуализм. В социальной философии и науке дуалистическими считаются теории и подходы, признающие рядоположенность и сосуществование двух начал объективного и субъективного, естественного и искусственного, субъектного и объектного, деятельностного и структурного и др.

4 Плюрализм означает точку зрения или подход, согласно которым реальная действительность рассматривается как сосредоточие множества самостоятельных сущностей, не образующих в своей совокупности абсолютного единства. Современная социальная философия плюралистична по своей сути. Она включает множество концепций и учений о социальной реальности, конкурирующих научно-исследовательских программ и парадигм. Поэтому построение какой-либо единой или универсальной теории, претендующей на всеобщность своих законов, исключено. Однако это не исключает возможность "интегральных" подходов, объединяющих эвристические возможности разных теорий.

5 В философской литературе термины "детерминизм" и "детерминистский" относятся к характеристике концепций и учений о взаимосвязи и взаимообусловленности социальных явлений, их детерминации (т.е. обусловленности) со стороны других явлений и процессов. Главным условием этих учений является формулирование законов детерминации. Например, в марксизме признается закон определяющей роли способа материального производства по отношению к другим сторонам общественной жизни - политике, духовной жизни и т.д. Различают несколько разновидностей детерминизма в науке - экономический, технологический, экологический и др.

366

Представим результаты периодизации и классификации основных концепций социальной реальности в виде таблицы (табл. 1).

Таблица 1.

Представитель

Исходные теоретические определения характеристики социального

ПЕРВЫЕ СОЦИАЛЬНО-НАУЧНЫЕ КОНЦЕПЦИИ (конец XVIII-XIX в.)

О. Конт (1798-1857)

Общество - органическое единство всего человечества или какой-либо его части, объединенных идеей "всеобщего согласия". Оно представляет собой органическую систему, порожденную необходимостью в поддержании общего порядка и состоящую из множества подсистем. Между обществом и индивидом находится семья, которая представляет собой "истинное единство" в отличие от самого общества, которое выступает как "внешняя", принудительная сила. Социальная статика как раздел позитивной науки об обществе изучает условия его стабильного существования, конкретный состав и взаимосвязь частей, а также основные общественные институты - семью, религию, государство. Социальная динамика - теория социального развития, базирующаяся на вере в прогресс умственного развития человечества и призна-нии закономерного прохождения стадий его развития.

К. Маркс (1818-1883)

Социальность, общество - исторически определенные формы совместной жизни людей, основанные на господствующем способе материального производства и определенном способе общения (совместной деятельности). Так, общество включает в себя экономическую структуру (совокупность производственных отношений), гражданское общество ("организацию семьи, сословий и классов"), политический строй как "официальное выражение" гражданского общества и формы общественного сознания, взаимозависимость которых и зависимость от способа производства определяются "жесткими" законами детерминации.

Г. Спенсер (1820-1903)

Общество есть агрегат индивидов, характеризующийся определенным сходством и постоянством их жизни. Оно подобно биологическому организму растет и увеличивается в своем объеме. Вместе с тем усложняется его структура, происходит разделение функций. Общество состоит из трех относительно автономных частей - поддерживающей (производство необходимых продуктов), дистрибутивной (распределение благ на основе разделения труда) и регулятивной (организация частей на основе их подчинения целому). Своеобразные "органы" общества - учреждения и институты (домашние, обрядовые, политические, церковные, профессиональные и промышленные).

367

II. КЛАССИЧЕСКИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕОРИИ (вторая половина XIX - начало XX в.)

Л. Гумплович (1838-1909)

Общество есть высшая, подлинная реальность, детерминирующая поведение каждого индивида. Другими словами, это - надындивидуальная, существующая помимо индивидов "реальность". Главным фактором социальной жизни является беспощадная борьба за выживание различных социальных групп. Каждая группа стремится, по мнению мыслителя, к порабощению других и господству над ними и тем самым - к удовлетворению своих потребностей за счет других.

Э. Дюркгейм (1858-1917)

Общество есть реальность особого рода, элементарными "кирпичиками" которой выступают социальные факты. Это - образы действий, оказывающие на индивида внешнее, принудительное воздействие и имеющие объективное существование. Социальные факты подразделяются в свою очередь на факты коллективного сознания (идеи, чувства, легенды, верования, традиции и пр.) и морфологические факты, обеспечивающие порядок и связь между индивидами: численность и плотность населения, форма жилища, географическое положение и т.д. Факты коллективного сознания включают следующие классы явлений: общие идеи и чувства, моральные максимы и верования, моральные нормы и юридические кодексы поведения, экономические мотивы и интересы людей. По степени консолидации людей различаются структурные (анатомические) факты, институциональные факты и социальные течения, проявляющиеся в формировании и реализации общественного мнения. Разные типы фактов лежат в основе образования социальных форм. Простое общество или группа образовано на основе кровного родства. Сложное общество предполагает разделение труда и специализацию видов деятельности. Этим двум формам общества соответствуют механическая и органическая солидарность людей.

Л. Уорд (1841-1913)

Социальная реальность в отличие от природных явлений характеризуется наличием у людей чувств и целей. Она выступает результатом действия социальных сил, т.е. психических сил людей, которые достигаются ими в коллективном состоянии. Первичные желания людей составляют главную силу, поддерживающую жизнь индивида и обеспечивающую продолжение его рода. На основе желаний складываются более сложные интеллектуальные, моральные и эстетические свойства людей.

Г. Тард (1843-1904)

Общество есть продукт взаимодействия индивидуальных сознаний людей. Коллективное сознание является производным от индивидуальных сознаний и выступает функцией последнего. Социальная жизнь людей возникает благодаря таким психическим механизмам, как подражание. Элементарное социальное отношение сводится к попытке передачи верования или желания путем подражания. Предпосылкой социального развития является нововведение, которое передается посредством адаптации, повторения и оппозиции.

368

В. Парето (1848-1923)

Общество рассматривается как система, находящаяся в состоянии равновесия. Оно включает в себя экономическую подсистему, которая приводится в движение материальными потребностями и интересами людей. Элементарные единицы социальной жизни - действия, которые подразделяются на логические и нелогические. Психическое состояние является константой социального действия. В нелогических действиях люди руководствуются преимущественно чувствами и эмоциями, а логических - соответственно разумом, регулируемым нормами. В каждой системе имеют место "остатки" (то, что остается в человеческом поведении за вычетом его рациональных и логических элементов) и "деривации" (ложные, псевдологические рассуждения и идеологические спекуляции, служащие для оправдания нелогических действий).________________________

Ф. Теннис (1855-1936)

Общество образуется волевыми усилиями людей. Под волей понимается любая духовная сила человека, основанная на акте мышления. В зависимости от типа воли социальные явления подразделяются на общинные, в основе которых лежит инстинктивная воля, эмоции, привязанности и душевные склонности людей, и общественные, базирующиеся на рассудочной воле и покоящейся на рациональном обмене вещей. К общинным отношениям относятся прежде всего отношения кровного родства и соседства. Следовательно, любое социальное явление выступает формой соединения общинных и общественных элементов. Различают следующие социальные формы - социальные отношения, круги, группы и объединения (корпорации). Их деятельность опосредована нормами права, морали и порядка.

Г. Зиммель (1858-1918)

Социальные явления представляют собой чистые формы социации, объединения людей, основанные на психическом взаимодействии. Социация предполагает наличие источника единства у самих действующих индивидов, т.е. в их взаимных ориентациях. Примером социаций могут служить явления господства и подчинения, интеграции и дифференциации. В то же время социаций подразделяются на несколько форм - социальные процессы, социальные типы и модели развития. Простейшие формы социаций - сочувствие и благодарность, зависть и общительность, открытость и секретность.

М. Вебер (1864-1920)

Социальные явления выступают в виде действий как осмысленных актов поведения людей. Под социальным действием понимается поведение индивида, в котором он видит субъективный смысл и которое ориентировано на поведение других людей. Такие действия подразделяются на: а) целерациональные, направленные на достижение ясно осознаваемых индивидом целей и осуществляет мые при помощи адекватных средств; б) ценностно-рациональные, основанные на вере в безусловную ценность определенного типа поведения индивида; в) аффективные, вызванные определенным эмоциональным состоянием действующего субъекта; г) традиционные, основанные на привычке к конкретному образцу действий. На основе указанных действий формируются более сложные социальные формы - социальные отношения (конфликт и согласие, институты и союзы), легитимные порядки (условность и право), которые призваны поддерживать высокую степень согласия меж-ду действующими индивидами.

369

III. НЕОКЛАССИЧЕСКИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕОРИИ (30-60-е гг. XX в.)

1) Концепции социального действия

Ф. Знанецкий (1882-1958)

Простейшая единица анализа социальной жизни - действие, т.е. поведение, ориентированное на сознательных людей или их коллективы. Социальные действия выступают исходным типом социальных систем наряду с социальными отношениями, группами и личностями. В онтологическом плане социальные явления следует рассматривать как результат сознательной деятельности людей. В методологическом плане при изучении социальных систем необходимо принимать во внимание точку зрения действующих индивидов.

Г. Беккер (1899-1960)

Общество представляет собой поле социальных действий и взаимодействий индивидов. Социальное действие осуществляется в ситуациях, аналитически задаваемых следующими элементами - объектами действия, методами, инструментами средствами и ответной реакцией. Существуют четыре типа рациональности действия: целесообразная, санкционирующая, традиционная и аффективная. Социальное взаимодействие как обмен действиями реализуется далее в форме конфликта, соревнования и сотрудничества. Социальный процесс складывается в реальной жизни как практическое воплощение социальных структур и взаимодействий. Идея светского и священного послужила основанием для подразделения обществ на четыре типа: провербально священное (дописьменные и сельские); прескрептивно священные (фашистские и коммунистические); принципиально-светские (городские); светские, проаномические (современные глобальные и космополитические общества).

Т. Парсонс [1] (1902-1979)

1 Здесь приводятся основные положения концепции социального действия Т. Парсонса, которые разработаны им в ранний период профессионального творчества. В дальнейшем же некоторые из этих положений были переосмыслены и дополнены им с учетом требований функционалистской теории.

Понимание социальной реальности зависит от установления "элементарной клеточки" - действия, которое включает следующие моменты или аспекты: действующее лицо ("Эго"), цель как субъективный смысл будущего действия, ситуацию (внешнее окружение действия) и нормативную ориентацию (способ соотнесения элементов действия, заданный определенными нормами). В социальном действии присутствуют еще другие деятели, их взаимные ориентации, а также общие ценности. Впоследствии Парсонс объединяет различные элементы социального действия в три основные подсистемы - личность ("Эго" и его целевые ориентации), культура (ценностные и нормативные ориентации), социальная система (ситуация взаимодействия другие действующие лица и их взаимоориентирование). Система социального действия объясняется при помощи пяти пар типовых переменных: эффективность - аффективная нейтральность, ориентация на себя - ориентация на группу, универсализм - партикуляризм, предписание - достижение специфичность - диффузность.

370

2) "Интегральные" варианты социальной философии

П. Сорокин (1889-1968)

Общество представляет собой систему, которая образуется значимыми (в том числе ценностно-ориентированными) взаимодействиями людей. Другими словами, это - важнейшая сторона или часть более широкой сферы социокультурной действительности, включающей еще две подсистемы - личность и культуру. Различаются несколько уровней структурной организации социокультурной реальности: глобальные системы суперсистемы), охватывающие многие общества, социетальные системы и социальные группы. Среди суперсистем выделяются "чувственная" система, реальность внутри которой воспринимается непосредственно чувствами, "умозрительная" система, в которой решающую роль играет интуиция, и "идеалистическая" система, для которой характерно рациональное постижение действительности. На уровне социетальных систем вычленяют еще пять основных культурных порядков - язык, этика, искусство, религия и наука. Суперсистемы и культурные порядки определяют, в свою очередь, деление общества на группы, или страты. В зависимости от характера культурных ценностей выделяются разные типы групп (организованные или неорганизованные), род и семья, этнос и община, элита и класс

Г. Гурвич (1894-1965)

Социальное - динамическая и целостная реальность, организованная по горизонтали на нескольких структурных уровнях: микросоциальные типы, частные социальные группы, социальные классы и глобальные общества. Все эти явления представляют собой "целостные социальные явления", которые выступают одновременно экономическими, политическими, религиозными и т.д. Они являются "вулканическим" элементом всей общественной жизни. Непременное условие существования социального мира как динамической целостности заключается в его деятельностном и творческом характере. В то же время социальная реальность имеет "вертикальный" срез. Она делится на глубинные уровни, расположенные "снизу вверх" в зависимости от степени сложности того или иного явления. Сюда входят морфологическая основа, социальные институты как организованные аппараты, социальные модели как типичные образцы поведения, регулярные коллективные действия, сети социальных ролей, коллективные установки и символы, идеи, инновации и умственные состояния.

3) "Структурно-функциональные" модели социальной реальности

Б. Малиновский (1884-1942)

Человек не только удовлетворяет свои первичные потребности (в пище, жилище, продолжении рода и т.д.), но и порождает искусственную среду и, соответственно, новые способы удовлетворения потребностей, совокупность которых и есть культура. Культура, как и общество, является целым, состоящим и частично скоординированных и автономных институтов - типических единиц человеческой организации, основанных на соглашении по поводу некоторого набора ценностей и норм, ради чего люди объединяются вместе.

371

А. Редк-Лифф-Браун (1881-1955)

Общество есть система, которая не сводится к совокупности взаимодействующих индивидов. Оно состоит из следующих компонентов: а) социальная структура (способ воспроизводства социальных отношений); б) социальные обычаи и институты; в) образы мыслей и чувств, базирующиеся на обычаях. Структура общества неотделима от его функций. В качестве функциональных узлов человеческой деятельности выделяются институты "установленные нормы поведения определенной социальной группы". Поэтому структурный анализ социальной жизни должен быть дополнен функциональным, т.е. выявлением роли тех или иных явлений в социальной системе.

Т. Парсонс (1902-1979)

Введение Парсонсом функциональных императивов (универсальных требований) в систему социальных действий позволяет представить социальный мир как функционально ограниченное и дифференцированное пространство. Каждой подсистеме социального действия предписывается определенная функция: личность (целедостижение как инструментально-экспрессивное потребительное исполнение и удовлетворение); культура (латентность как поддержание внутренних стандартов и урегулирование напряженности); социальная система (интеграция как способ соотнесения ролевого поведения и нормативных экспектаций или ожиданий). Социальные системы организованы, в свою очередь, на взаимосвязанных уровнях: индивид - группа и коллективы - институты общество в целом. Каждому из этих уровней соответствует свой тип иерархии технический, "менеджериальный", институциональный и социетальный. На социетальном уровне социальная система организуется в виде общества, содержащего соответственно четыре подсистемы - экономическую (адаптация), политическую (целедостижение), "фидуциарную" (латентность) и "социетальную общность" (интеграция). Последняя является ядром всей социальной системы. Это - система или сеть коллективов, организованных и упорядоченных на основе единых нормативных образцов. Как упорядоченная система, социетальное сообщество содержит не только нормы, но и ценности и ролевые комплексы. В качестве обобщенного средства взаимообмена между людьми здесь признаются не "деньги" (экономика), не "власть" (политика), не "ценностные обязательства" (система социализации), а "влияние" и "солидарность".

К. Леви-Строс (р. 1908)

В основе разнообразных социальных и культурных систем лежат единые правила и законы, поддерживающие порядок. Другими словами, за видимым разнообразием социальных установлений скрываются общие схемы деятельности и мышления. Фундаментальные ментальные структуры являются общими как для современных людей, проживающих в сложных, индустриальных обществах, так и для дикарей, живущих в "примитивных" обществах.

Р. Мертон (р. 1910)

Для описания социокультурной реальности используются понятия "культура" (способ определения и реализации целей), "социальная структура" (способ включения индивидов и групп в общество, а также организованная система социальных взаимодействий), "способы взаимодействия" (сети социальных отно

372

шений), "ситуация выбора" (выбор альтернативных моделей поведения), а также "механизмы обратной связи". Центральным понятием выступает социальная структура, каждый элемент которой несет определенную функциональную нагрузку. Поскольку социальная структура может иметь несколько функций, необходимых для обеспечения жизнедеятельности социальных групп, то и та или иная функция может проявляться по-разному в разных социальных структурах.

IV. НЕКЛАССИЧЕСКИЕ И ПОСТМОДЕРНИСТСКИЕ КОНЦЕПЦИИ (60-90-е гг. XX в.)

Э. Тирикьян (р. 1929)

"Социальная реальность является глобальным феноменом интерсубъективного сознания". Она состоит из множества слоев и уровней. Прежде всего выделяются лежащие на поверхности, видимые или поверхностные, узаконенные и социально значимые, т.е. институциональные слои общества. Затем выявляются более "глубинные" уровни, скрытые от непосредственного наблюдения и коренящиеся в культуре как многослойной системе символов. Это символические формы, моральные идеи, ситуативно возникающие компоненты личности, онтологические схемы действительности и др.

Ю. Хабермас (р. 1929)

Люди живут в трех различных социальных измерениях: в объективном мире, в котором господствуют исключительно деловые отношения; в субъективном мире, в котором они выражают свои надежды и ожидания; и, наконец, в социальном или интерсубъективном мире, где они строят свои отношения в соответствии с нормами и господствующими оценками. Социальный мир имеет в то же время двухполюсную, или двухступенчатую, организацию. Он выступает одновременно как "система" и как "жизненный мир". Системный мир формируется преимущественно на основе формально-организованных систем действия инструментальных, целерациональных действий. Он подчиняется требованиям формальной или инструментальной рациональности, эффективности и целесообразности. Этот мир включает главным образом экономическую и политическую системы, регулируемые формально-правовыми и символически-опосредованными средствами типа "деньги", "власть", "господство" и "подчинение", "труд" и "доминирование". Жизненный мир - это сфера непосредственных коммуникаций между людьми, которые реализуются в семье, на работе, в дружеских компаниях в виде сети социальных отношений, ориентированных на взаимопонимание и согласие. Поэтому эта сфера обусловлена требованиями коммуникативной рациональности. Взаимоотношения между людьми в жизненном мире строятся путем дискурса, т.е. аргументированного спора. Обе сферы социальной жизни характеризуются разными типами интеграции. Системная интеграция закрепляет нормативный порядок, объединяя разрозненные части общества в единое целое на основе общих норм и значений. Социальная интеграция имеет преимущественное распространение в сфере жизненного мира. Она характеризует процесс "внутренней" интеграции, которая достигается путем социализации индивидов в рамках тех или иных институтов и приобщения их к общим ценностям.

Н. Луман (1927-1998)

Понятие "система" используется для характеристики социального мира. Система - это то, что отличает объект от внешней среды. Система есть не просто выражение целостности объекта. Она самореферентна, т.е. обладает способностью относиться сама с собой, а не только с окружающим миром. Другими словами, критерии существования системы находятся в ней самой. В то же время система обладает способностью к самоописанию и символическому самовыражению. Она может "понимать", "объяснять" и "оценивать" то, что происходит внутри нее. Поэтому это - система коммуникаций. Система, будь то общество в целом или группа, внутренне дифференцирована. Она выражает себя при помощи таких характеристик, как коммуникации и события, структура и процесс, время и смысл. Основными компонентами системы выступают не индивиды, как полагает большинство предшествующих мыслителей, а коммуникации, которые далее разлагаются на простейшие элементы - события. События не имеют длительности во времени. Они исчезают в момент свершения. Система образуется совокупностью самовоспроизводящихся событий. Структура и процесс характеризуют соответственно порядок и хаос, порождение и распад событий. Система обладает смысловой природой. Ее границы определяются смыслом, а точнее тематическими рамками ком-муникаций.

П. Бурдье (р. 1930)

Социальная реальность есть многомерное и многоуровневое пространство возможностей действующих и взаимодействующих агентов. Последние занимают определенные позиции в социальном пространстве и различаются типом капитала и различными видами практики. Социальное пространство, будучи одновременно объективированной реальностью и ареной сознательной деятельности агентов, включает, в свою очередь, множество полей, в том числе политику, экономику, религию. Каждое поле характеризуется наличием того или иного капитала, автономностью и специфичностью позиций, занимаемых или "проигрываемых" людьми, определением "ставок" и специальных правил игры, легитимностью достигнутого социального деления и пр. Для более детального анализа социального пространства и поля вводятся понятия габитуса, вкуса и жизненного стиля.

Э. Гидденс (р. 1938)

Социальный мир представляет собой структурированную целостность. Структура - это правила и средства, организованные как свойства социальных систем. Система означает постоянно воспроизводимые отношения между субъектами действия. Структурные свойства системы характеризуются "отсутствием субъекта". Они формальны и безличны. Напротив, система включает в себя действующих индивидов и их отношения. Понятие "структурация" относится к характеристике условий воспроизводства системы, выступающей вовне как упорядоченная и организованная регулярная социальная практика. Институты рассматриваются в свою очередь как стандартизированные способы поведения систем. Выделяется несколько институциональных уровней структурного изменения современного общества: индустриализм, капитализм, развитый аппарат надзора, контроль над средствами насилия.

374

"Предметные" и "проблемные" подходы к исследованию природы социального. В основе различения "предметных" и "проблемных" подходов к изучению социального и его объектных границ лежит тип или характер изучения объекта. Для первых характерно исследование социальной реальности в качестве самостоятельной области или предметного поля. Предмет изучения позволяет выделить конкретную сторону или фрагмент объективной реальности. Определение же предмета изучения предполагает, в свою очередь, установление конкретного ракурса (взгляда) рассмотрения указанного фрагмента.

Предметный подход представляет собой ориентацию на выявление качественного своеобразия социальной реальности, ее существенных свойств и особенностей.

Проблемные подходы к исследованию сущности социального характеризуются общей направленностью на решение научных и практических проблем существования и развития социальной реальности. В соответствии с этими подходами определяется не сфера исследования, специфическая для данной науки, а круг проблем (проблемное поле), которые она призвана решать.

Каждая из названных групп исследовательских подходов имеет свою сферу распространения. Предметные подходы, предполагающие фундаментальные исследования и разработки, получили (большее распространение в Западной Европе и в России. Проблемные подходы утвердились преимущественно в американской социальной философии и науке.

В современной западной литературе наиболее известна предметная классификация Н.Д. Смелзера, который предложил выделить несколько подходов в зависимости от ракурсов рассмотрения социального, в том числе демографический, психологический, "общностной" (социально-групповой), "отношенческий" (интерактивный) и культурологический [1]. К этому следует добавить часто встречающиеся в философской литературе "деятельностный" (акционистский), "институциональный" (или "социально-организационный") и "интегральный" аспекты изучения социальной реальности. Представители этих подходов выделяют обычно какую-либо одну существенную с их точки зрения сторону социальной реальности.

1 См.: Смелзер Н.Д. Социология. // Социологические исследования. 1990. № 11. С. 126-127.

Рассмотрим более подробно некоторые из этих подходов.

Деятельностный ("акционистский") подход. В его основе лежит представление о деятельностной природе социальной реальности. Социальное рассматривается как совокупность взаимно ориентированных действий людей.

375

Данный подход представлен прежде всего концепцией социального действия М. Вебера. Социальным он считал всякое действие индивида, в котором тот видит субъективный смысл и которое ориентировано на поведение других индивидов. Признаками такого действия являются, следовательно, его субъективная осмысленность и сознательная установка (ориентация) на ответную реакцию со стороны других участников взаимодействия.

Социальное действие рассматривается в качестве исходной категории анализа социального некоторыми другими философами и учеными (Ф. Знанецким, Г. Беккером, Ю. Хабермасом и др.). Так, Ю. Хабермас в последние годы своего научного творчества пытается строить предмет социальной философии, исходя из понимания природы так называемого коммуникативного действия - действия, содержанием которого является коммуникативная рациональность (символическое, языковое взаимодействие и взаимопонимание), противостоящая инструментальной рациональности (предметно-преобразующим действиям в их объективной фактичности).

"Отношенческий" (интерактивный) подход. В основе социального лежат отношения, взаимодействия, процессы интеракции в обществе. Общественная жизнь описывается не посредством указания на конкретных индивидов, а через спецификацию их взаимоотношений, обусловленных теми или иными факторами. Эту традицию развивали многие социальные мыслители. В частности, Г. Зиммель считал, что социальная наука должна изучать "чистые формы социации", в основе которой лежит психическое взаимодействие индивидов.

В отечественной литературе конца 1980-х гг. социальные отношения (совокупность которых образует так называемую социальную сферу общества) рассматривались частью философов в качестве предмета теоретической социологии. Они характеризуются как "отношения между социальными группами по поводу их положения и роли в обществе, образа и уклада жизни" [1]. Это классовые, национальные, семейные и прочие отношения людей, выделяемые по признаку их групповой принадлежности.

1 Социальная сфера: совершенствование социальных отношений. М., 1987. С. 9-10.

376

Данный подход требует определения сущности социального в узком и собственном значении. "Основанием категории социального служит дифференциация общества на взаимодействующие общности" [1]. Нетрудно заметить, что такая интерпретация исходит из отождествления понятий "социальное" и "социетальное" и не может быть признана удовлетворительной по канонам строгой науки. Однако подход, заложенный в ней, сегодня разделяется многими российскими социальными философами.

"Общностной" (групповой) подход. Здесь предметом изучения социальной реальности выступают соответственно социальные общности, группы, социальные организации.

Впервые эту точку зрения высказал польско-австралийский ученый Л. Гумплович. Социальная наука, по его мнению, должна исследовать социальные группы и отношения между ними. Эти отношения он рассматривал как постоянную и беспощадную борьбу групп за утверждение своего господства. При этом группа определялась Гумпловичем как надындивидуальная реальность, детерминирующая поведение индивида и подчиняющая его себе.

В различных формах этот подход выражен у многих философов начала XX в. Отчасти его разделял Ф. Теннис, рассматривающий в качестве важнейшей задачи изучение таких форм социальной общности, как "общество" и "общину". В их основе лежат различные типы воли. Общество основано на рассудочной воле и предполагает рациональный обмен вещей и сознательные цели. Община же образуется в результате взаимодействия внутри семьи, рода и характеризуется "сущностной" волей, в которой преобладают эмоциональные, аффективные и полуинстинктивные моменты.

В современной отечественной литературе "общностной подход" разделяется В.А. Ядовым и некоторыми другими исследователями. В частности, социология, по мнению Ядова, "есть наука о становлении, развитии и функционировании социальных общностей, социальных организаций и социальных процессов как модусов их существования" [2]. Этот тезис последовательно развивается им и в ряде других работ [3]. Меняются эпохи, их идеологическое содержание, но прежние концептуальные схемы социального остаются невероятно живучими и устойчивыми.

1 Социальная сфера: совершенствование социальных отношений. С. 10.

2 Ядов В.А. Размышления о предмете социологии // Социологические исследования. 1990. № 2.

3 См.: Ядов В.А. Социологическое исследование. Методология. Программа. Методы. М., 1987. С. 11; Он же. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности. М., 1998. С. 36.

377

"Институциональный" подход. Представители данного подхода исследуют социальное с точки зрения институциональных связей и систем. Институциональный (или функциональный) аспект - "такая область, в которой выявляются действующие в социальных системах нормативные экспектации, коренящиеся в культуре и определяющие, что именно надлежит делать при тех или иных обстоятельствах людям в различных статусах и ролях одного или нескольких различных значений" [1].

В представлении Т. Парсонса и других функционалистов социальные системы - это прежде всего институциональные системы, рассматриваемые как устойчивые комплексы правил, норм, установок, регулирующих человеческое поведение и преобразующих его в систему ролей и статусов.

"Феноменологический" ("понимающий") подход. По мнению его сторонников, в основе социальности лежат целостные феномены. "Феномен, - уточняет Э. Тирикьян, - это то, что появилось или явилось сознанию, то, что возникло... чтобы стать здесь и теперь для субъекта... Для феномена возникнуть из основы, структурирующей его явление, означает быть воспринятым " [2].

Следовательно, социальный феномен есть то, что воспринято субъектом и переживается им как непосредственная, первичная реальность, не сводимая полностью к содержанию сознания. Социальная реальность в отличие от природной - это реальность, обладающая смысловой структурой. Она конституируется смыслом. Поэтому постигать ее можно лишь посредством понимания (а не познания, как в естествознании и позитивистской социологии). "Социальный мир - это, следовательно, повседневный мир, переживаемый и интерпретируемый действующими в нем людьми как структурированный мир значений, выступающих в форме типических представлений об объектах этого мира " [3].

1 Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. М., 1972. С. 365.

2 Критика современной буржуазной теоретической социологии. М., 1977. С. 144.

3 Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 50.

Кроме того, социальные феномены понимаются большинством сторонников данного подхода как феномены интерсубъективности, интерсубъективного сознания. Интерсубъективность

378

выражает способность людей вырабатывать в процессе коммуникации, взаимодействия типические и взаимосогласованные представления об объектах социального мира.

"Интегральный" подход. Его сторонники полагают, что предметом социальной науки являются "целостные", "интегративные" явления социальной жизни. В качестве последних П.А. Сорокин рассматривает "социокультурные явления в их родовых видах, типах и разнообразных взаимосвязях" [1], значимые человеческие взаимодействия, включающие субъекта взаимодействия (индивида или группу), значения, ценности и нормы, опосредствующие процесс взаимодействия и открытые действия и материальные проводники, с помощью которых объективируются действия людей.

Французский социолог Г. Гурвич использует понятие "целостные социальные феномены", введенное в научный оборот его соотечественником М. Моссом, последователем Э. Дюркгейма. Целостные социальные феномены есть явления социальной реальности, которые пронизывают все стороны жизни общества, фокусируют и сосредоточивают ее в себе. Эти феномены являются одновременно юридическими, религиозными, эстетическими, экономическими и т.д. Они в "определенных случаях приводят в движение целостность общества и его институтов" [2].

1 Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 173.

2 Там же. С. 220.

В отечественной литературе этот подход разделяется сторонниками системного анализа, в частности, авторами одного из первых в советское время учебников по социологии, подготовленного на отделении социологии философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. С их точки зрения, социальное есть выражение целостности бытия общества, человека и как особая сторона или область общественной жизни наряду с экономической и политической, в которой осуществляется деятельность по воспроизводству и развитию общества и других социальных субъектов. В этом допущении содержится логическое противоречие, характеризующее попытку совместить в одном понятии два основных значения - "социальный как общественный" и "социальный как социетальный".

Представим теперь кратко собственную версию социального, которую мы условно назовем "событийным" подходом.

379

"Событийный" подход. Этот подход выступает во многом как альтернатива "сциентистски" и позитивистски ориентированным структурно-функциональным моделям социального. Он исходит из признания социального события в качестве простейшей единицы научного познания.

Под социальными событиями мы будем понимать, подобно Сорокину, значимые взаимодействия между людьми, группами и, подобно К. Попперу, типические, повторяющиеся явления, которые можно описать при помощи универсальных имен (понятий, категорий, высказываний и т.д.). При таком подходе общество можно рассматривать как огромное пространство, "вместилище" разнообразных и многоуровневых событий совместной жизни людей, вступающих между собой в причинные и смысловые отношения.

В отличие от исторических событий социальные события не обладают уникальностью и неповторимостью. Они выражают общие, типические свойства социальных явлений. Социальные события по своей природе могут быть одновременно политическими, экономическими, правовыми и т.д. в зависимости от тематического содержания, которым их наделяют сами люди.

Событийный статус общественной жизни накладывает еще одно ограничение на ее познание. Социальное событие есть простейшая единица социально-научного анализа. Именно с него начинается процесс познания как таковой. Социальные события составляют ткань общественной жизни, а их совокупности образуют различные социальные системы, структуры, организации и т.д. Так, социальная группа как сложное социальное образование есть не что иное, как комплекс событий разного рода (образование группы, ее динамика, распад).

Социальные события нельзя определить как некие "статические" (неподвижные, застывшие) сущности. Они представляют собой, говоря словами Вебера, своеобразные "идеальные типы", проявляющиеся в действиях людей и предопределяющие во многом образ их жизни. В отличие от субъективистски понимаемых идеальных типов социальное событие выступает объективно-идеальным по своей сути. Они обусловлены объективно-идеальными формами культуры, языка, речевого общения и т.д.

Социальные события организованы внутри себя в форме символического, в том числе языкового, взаимодействия и выступают вовне в виде дискретной деятельности групп, организаций, институтов, обществ. Современное общество, рассматриваемое как система, ежедневно и ежечасно воспроизводит себя во множестве социальных событий, порождающих в свою очередь разнообразные формы взаимодействий - условий возникновения последующих событий.

380

Таким образом, преимущество "событийного подхода" заключается, во-первых, в акценте на "процессуальной", динамической природе социальной реальности, во-вторых, в аналитическом соединении структурных и деятельных характеристик социальной реальности, в-третьих, в установлении пространственно-временных характеристик.

Итак, в качестве ракурсов изучения социального в рамках указанных подходов выступают категории "социальные действия", "социальные отношения", "социальные общности", "социальные группы", "социальные институты", "социальные феномены" или "феномены интерсубъективности", "социальные системы", "целостные социальные феномены", "социальные события" и пр.

В качестве других разрабатываемых в научной литературе предметных ракурсов изучения социального можно назвать психологический и культурологический подходы, апеллирующие к субъективной или интерсубъективной стороне социального взаимодействия.

Обратимся вкратце к характеристике проблемных подходов.

В современной литературе проблема социального порядка является исходной темой изучения на протяжении двух столетий и формулируется как проблема институционализации. Она охватывает широкий комплекс вопросов и способов их решения, относящихся к процессам возникновения, функционирования, развития и распада различных социальных систем и институтов. Проблема институционализации может быть изображена в виде "дерева проблем". В качестве ее подпроблем можно назвать проблемы социальной интеграции и дифференциации, стратификации и мобильности, социализации и социального контроля и др.

В целом "проблемные" подходы позволяют отвлечься от бесконечных споров о том, что такое социальное, предоставив это дело методологам науки, и сосредоточить главное внимание на разрешении реальных противоречий в обществе методами и средствами социальной науки.

По-видимому, достоинства обоих подходов (предметного и проблемного) могут быть объединены в рамках синтетического подхода. Такие попытки уже предпринимаются некоторыми теоретиками социальной науки.

381

"Онтологический" и "гносеологический" аспекты изучения социальной реальности. Онтологический уровень анализа социальной реальности апеллирует к реальным фактам и законам существования социального мира, объясняющим поведение конкретных индивидов и групп. Разновидностями онтологического анализа являются позитивизм (естественно-научная методология социального познания) и антипозитивизм (гуманитарная, "понимающая" наука). Позитивизм стремится рассматривать социальные явления по аналогии с объектами естественных наук, как самостоятельные, объективные, существующие сами по себе, независимо от позиций участников социальной жизни и самих исследователей. С точки зрения антипозитивистских концепций - феноменологии, этнометодологии, интерпретативной антропологии и других - природа социальной реальности не может быть объяснена только из ее объективных свойств. Она должна быть подвергнута герменевтическому анализу и интерпретации как символическая реальность, воспринимаемая и понимаемая людьми как агентами коммуникаций.

Гносеологический подход ориентирован на исследование самого процесса познания социальной реальности при помощи соответствующих (адекватных или менее адекватных ее природе) категорий, средств и методов. Так, если социальная реальность определяется на онтологическом уровне как целостная и системная, то и ее познание на гносеологическом уровне должно быть целостным и системным.

Как известно, гносеологический подход включает два противоположных и взаимодополняющих аспекта - теоретический и эмпирический. С позиции теории необходимо определенным образом обосновывать и интерпретировать полученные социальные факты и на этой основе строить концептуальные схемы, формулировать законы. С эмпирической же точки зрения процесс получения достоверной информации о социальных явлениях при помощи определенных методов и приемов является основополагающим.

Чтобы понять природу социума как исходного объекта социальной философии, необходимо определить вначале линии разногласий, по которым происходит дифференциация представлений философов о социальном или социокультурном мире в целом. Эти линии характеризуют проблемные ракурсы его онтологического и гносеологического рассмотрения.

1) Социальный мир есть идеальный или реальный феномен

Большая часть философов признает, что социальный мир и конституирующий его порядок представляют собой феномены реального бытия людей, существующий объективно, т.е. независимо от их идеальных представлений.

382

Однако философы феноменологической и экзистенциальной ориентации полагают, что мир социального не может рассматриваться как некоторая данность или изначально конституированное поле объектов, ожидающих лишь своего объяснения [1]. С их точки зрения этот мир упорядочивается не реальными причинами и следствиями, как считают функционалисты, а при помощи взаимосогласованных типических представлений людей о нем. Если социальные феномены и являются реальными, то только в том смысле, что люди организуют свою деятельность постольку, поскольку подтверждают в своих представлениях их реальное существование.

Значит, для ученых данной ориентации социальный мир идеален по своей сути. Содержание этого мира определяется тем, какими смыслами (значениями) наделяют его люди, а упорядочение связей зависит от способности людей приходить к согласованным действиям. В рамках этой противоположности современное общество рассматривается либо как реальность sui generis, существующая отдельно от конкретных индивидов, либо как "экзистенциальный продукт" или идеальная конструкция, возникающая в процессе интерпретации людьми определенных фрагментов социального мира. При этом современный порядок определяется соответственно в терминах "реального" или "идеального" существования современного общества.

2) Социальный мир как "искусственный" или как "естественный" феномен

Дихотомия "естественное - искусственное" стала, по мнению Ф. Хайека, поводом для размежевания различных социальных теорий. Социальное понимается либо как порядок, создаваемый в соответствии с чьим-либо сознательным замыслом, т.е. сознательно творимый людьми, либо как спонтанно складывающийся и развивающийся подобно биологическим организмам. То, что называют "естественным правом", на самом деле является системой спонтанно сложившихся традиционных норм, которые, в отличие от рациональных установок людей, определяются не разумом, а их объективными потребностями в общежитии. Но, например, для ученых феноменологической ориентации специфика социального порядка заключается в его искусственной, т.е. социально организованной и конструируемой, природе [2].

1 См.: Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 37.

2 См.: Там же. С. 35.

383

Поэтому задачей, по мнению Д. Уолша, является изучение процессов конструирования социального мира [1]. Социальный мир конституируется смыслом. Он представляет собой мир структурируемых значений, выступающих в форме типических, взаимосогласованных представлений об этом мире.

Напротив, функционалисты и представители теории социальных систем считают, что социальный порядок образуется общей системой ценностей и норм, которые складываются независимо от действий отдельных индивидов и обеспечивают контроль за ними. На этом основано противопоставление двух теоретико-методологических ориентаций в теориях современного общества рационализма и институционализма.

Сторонники рационализма считают, что социальный порядок является результатом целенаправленной деятельности людей, их рационального выбора. Социальное поведение людей в современном обществе можно понять на основе анализа системы "цели - средства". "Классические" же институционалисты рассматривают поведение людей как деятельность, определяемую в основном нерациональными (нормами, ценностями и традициями) и даже иррациональными (чувствами, желаниями и пр.) факторами. "...Социальное поведение, подчеркивает П. Бурдье, - не имеет ничего общего с рациональным выбором, кроме как, вероятно, в очень специфических кризисных ситуациях, когда не спасает рутина будничной жизни..." [2]

1 См.: Новые направления в социологической теории. С. 54.

2 Монсон П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы. СПб., 1992. С. 423.

В данном контексте современное общество характеризуется либо как "естественное состояние", аналогичное по своему происхождению природе "физических" явлений, либо как "искусственное образование", создаваемое и поддерживаемое в процессе сознательной и целенаправленной деятельности людей. А современный порядок определяется при этом в терминах "спонтанного" или "рационального" происхождения и развития.

3) Социальный мир как субъективный (и интерсубъективный) или объективный феномен

Следующая дихотомия позволяет дифференцировать точки зрения по одному из важнейших для философии оснований. Социальный мир рассматривается с двух противоположных позиций - субъективизма или объективизма. Его можно, с одной стороны, рассматривать, подобно Э. Дюркгейму, как совокуп

384

ность вещей, а с другой - сводить (редуцировать) к представлениям людей об этом мире. "Онтологический субъективизм, - пишет Т. Бранте, - отстаивает идею, что существует только то, что мы воспринимаем или ощущаем, то есть идеализм, в то время как онтологический объективизм, или реализм, утверждает, что вещи существуют независимо от сознания" [1].

Так, с точки зрения феноменологической теории социальный мир характеризуется субъективной (или интерсубъективной) природой. Он конституируется прежде всего как пространство сознательной деятельности людей и уже затем "экстернализуется как существующий вне их и независимо от них, то есть обретает некоторую степень объективной фактичности" [2].

Согласно же мнению представителей марксизма и функционализма, этот мир представляет собой объективную реальность, детерминирующую тем или иным образом субъективные явления, характерные для индивидов. В качестве объективной основы (объективных факторов) социального порядка рассматриваются экономическая, нормативная или иная детерминирующая структура общества.

Данная методологическая оппозиция чаще всего обнаруживается в различных трактовках современного общества. Последнее изучается либо как объективная реальность (например, социально-экономическая структура или форма общественных отношений), либо как интерсубъективная реальность, совместно конструируемый мир значений и взаимосогласованных правил (например, форма дискурса между людьми).

4) Социальный мир есть "субстанция" или же "взаимосвязь явлений"

Эта дихотомия означает противопоставление двух позиций в исследовании природы социального - субстанционализма и реляционизма. Часть исследователей склонны рассматривать его как реальность, обладающую некой субстанцией, к которой редуцируется все многообразие ее явлений. Против такого понимания категорически возражают феноменологи. "Явление, - подчеркивал Э. Гуссерль, не есть, следовательно, какое-либо "Субстанциональное" единство, оно не имеет никаких "реальных свойств", оно не знает никаких реальных частей, никаких реальных изменений, никакой причинности..." [3]

1 Монсон П. Указ. соч. С. 424.

2 Новые направления в социологической теории. С. 52.

3 Там же. С. 36.

385

Для сторонников реляционизма социальное идентифицируется с некоторой совокупностью взаимосвязей. Оно представляет собой сеть разнообразных и разнонаправленных связей. Поэтому "реляционистская" теория в отличие от "субстанционалист-ской" рассматривает мир социального не как изначально данную субстанцию, а как постоянно меняющуюся конфигурацию (взаимное расположение) определенных жизненных процессов и связей между людьми.

В отношении познания социального субстанционализм проявляется в попытке некоторых исследователей найти специфическую сферу социальной реальности или элементарную частицу, "клеточку" ее жизнедеятельности. В то же время нельзя не отметить и другую крайность - стремление "реляционистов" свести современное общество к совокупности связей разного уровня и типа, не прибегая к поиску специфических признаков и факторов его развития. Соответствующим образом решается и вопрос о том, имеет ли современный социальный порядок субстанциальную основу (например, общественный договор или согласие людей) или нет.

5) Социальный мир есть "деятельность" или "структура"

Для данной методологической оппозиции характерно рассмотрение социального как феномена, конституированного в одном случае действиями индивидов, а в другом - структурой или структурами. На абсолютизации этих двух полюсов социального познания основано различие деятельностного (в том числе "функционалистского") и структурного (в том числе "структуралистского") подходов.

Онтологические и гносеологические ракурсы познания социального нельзя абсолютизировать. Это лишь два возможных и допустимых взгляда на социальный мир и способы его познания и соответствующие им познавательные позиции ученых.

ЛИТЕРАТУРА

Американская социологическая мысль. М., 1994.

Барулин B.C. Социальная жизнь общества. М., 1987.

Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть //THESIS: Теория и история экономических и социальных институтов и систем (альманах).

Весна 1993. Т. 1. Вып. 2. М., 1993.

Вебер М. Избр. произв. М., 1990.

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1990.

Луман Н. Понятие общества //Проблемы теоретической социологии. СПб., 1994.

386

Монсон П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы. СПб., 1992.

Пирсонс Т. Общий обзор //Американская социология: Перспективы, проблемы, методы. М., 1972.

Резник Ю.М. Гражданское общество как феномен цивилизации. Ч. 2. Теоретико-методологические аспекты исследования. М., 1998.

Резник Ю.М. Введение в социальную теорию. Ч. 1. Социальная эпистемология. М., 1999. Гл. 1.

Резник Ю.М. Введение в социальную теорию. Ч. 2. Социальная онтология. М., 1999. Введение.

Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.

Социальная сфера: совершенствование социальных отношений. М., 1987.

Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром //THESIS: Теория и история экономических и социальных институтов и систем (альманах). Весна 1993. Т. 1. Вып. 1. М., 1993.

Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М., 1992.

Шавелъ С.А. Социальная сфера общества и личность. Минск, 1988.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Чем обусловлена значимость исследований категории "социальное"?

2. Какие основные значения имеет понятие "социальное"?

3. Какие дихотомии фиксируют различия между социальным и несоциальным, социальным как целым и его частями?

4. Каковы основные концептуальные подходы в постижении социального?

5. В чем сущность "предметного" и "проблемного", онтологического и гносеологического подходов в исследовании природы социального?

Глава 17

ОБЩЕСТВО: ГЕНЕЗИС, ПРИРОДА, СУЩНОСТЬ

1. Происхождение общества

Современный мир живет в состоянии неустойчивости и неуверенности. И люди вполне это осознают. "Ни для кого не было бы неожиданностью, если бы однажды безумие вдруг прорвалось в слепое неистовство", которое оставило бы после себя цивилизацию в руинах. "...Моторы продолжали бы вращаться, а знамена - реять, но человеческий дух исчез бы навсегда" (Й. Хейзинга).

Но все же человек не утратил надежды. И если цивилизация будет спасена и не потонет в веках варварства, тогда совершенно необходимо, чтобы ныне живущие отдавали себе отчет в том, в каком обществе они живут, каковы его интенции и чего не следует делать, чтобы не допустить катастрофы.

На первый взгляд совершенно очевидно, что общество существует как данность. Этот тезис имеет эмпирическое подтверждение, ибо мы все в нем живем. Но что такое общество? Как оно возможно? Каким оно может быть?

Обычный человек скорее всего не поймет даже смысла этих вопросов. Он сам и его предки жили в обществе. И оно воспринимается ими как данность. Но уже люди, которые берут на себя труд пойти несколько глубже, в частности философы, рассматривают общество прежде всего как дело рук человека. Такова старая идея И. Канта, который полагал, что интересующие нас явления можно понять только как результаты человеческой деятельности. Суть этого подхода в том, что все феномены, вообще говоря, нельзя принимать как заданности. Они однажды возникли, и каждый из них надо объяснить как результат становления. Тем более это относится к обществу.

Но как все же возникло общество? Что для этого должно было произойти? Какие этому предшествовали причины?

В предыдущей главе показано, что существует множество подходов к пониманию сущности социального и его трактовок. Но практически все они не исключают по меньшей мере два обстоятельства. Объективными предпосылками существования общества, его функционирования и развития выступают, во-пер-в ы х, деятельные индивиды и, во-вторых, пригодные для их жизни внешние условия. Чтобы возникло общество, на Земле

388

должен был сложиться уникальный комплекс подходящих для этого природных условий, в которых и произошло становление человека как Homo sapiens. Нет общества без человека, равно как и человека вне общества.

Но, вообще говоря, в процессе становления человека как "предпосылки" общества много таинственного и неразгаданного и по сей день, и точного ответа здесь не существует. Тейяр де Шарден говорит, в частности, что человек появился бесшумно и шел столь тихо, что, когда мы замечаем его по нестирающимся следам каменных орудий, выдающих его присутствие, он уже покрывает весь Старый Свет - от мыса Доброй Надежды до Пекина. Он уже имеет речь, добывает огонь и живет группами, локальными общностями. "Первый человек" является и может быть только как множество людей. Причем "парадокс человека" состоит в том, что переход осуществился не через морфологические, а через внутренние изменения, потому и не оставил заметных следов. Эту точку зрения поддерживают и другие философы, усматривая суть перехода от обезьяны к человеку не в возникновении особой эмпирической формы "обезьяночеловека", а в уходе внутрь, в самость, в субъективации внешних проявлений жизнедеятельности. В результате расчленяется единый прежде процесс бытийствования объективного мира и его закономерностей, в нем "проклевывется" особая сфера бытия "для себя". Это объяснение отсутствия эмпирически фиксируемого "промежуточного звена" в эволюции человека представляется вполне убедительным. Однако остается загадкой, почему развитие ушло во внутрь и было столь интенсивным, что спустя "исторический миг" обнаружило себя на огромной территории каменными орудиями, групповой организацией, речью, использованием огня.

Как бы то ни было, возникнув из глубокого единства с природой, человек принципиально разнится от своих животных предков. В отличие от животного он способен производить, причем по мерке любого вида, а не только своего, а также строить по законам красоты. Животное действует утилитарно, в соответствии с потребностью, человек же способен выйти за ее пределы и быть свободным и универсальным. Животное непосредственно тождественно своей жизнедеятельности, человек делает собственную жизнь своим предметом. В результате он достигает высшей формы деятельности - самодеятельности, она делается свободной. Все это становится возможным в результате принципиального, революционного, качественного сдвига - замены генетических форм и механизмов на социальные.

389

Для нас здесь важно, что общество и человек появляются, собственно, одновременно. Человек - не только природное, но и общественное предметное существо, живущее в человеческом, общественно-предметном мире. Последний, с одной стороны, создается человеком, с другой - сам формирует человека, социализирует его. Каждый общественный "предмет" становится посредником между людьми, средством их соединения, и в этом смысле - общественным отношением. Человек реализует себя как целостность не только потому, что в нем неразделимы тело и дух, но и потому, что как он сам есть момент движения общественной системы, так и общество - момент движения человека.

С самого начала возникшее общество обнаруживает себя как противоречивый феномен. Оно постоянно саморазрушается, поскольку в нем наличествуют хаос, катастрофы различного уровня, преступность, коррупция, конфликты интересов. Есть огромное количество тенденций, которые изнутри "взрывают" общество. История показала, что множество обществ (Вавилон, Римская империя, Хунну, Хазария, Золотая Орда, государства инков, майя, ацтеков и др.), не говоря уже о доисторических общностях, исчезло с лица Земли. А это значит, что они не выдержали какого-то вызова, экзамена. Их крах - исторический факт. Множество обстоятельств свидетельствует о том, что и современное общество также является обществом риска, риска для существования самого человека.

Таким образом, общество постоянно балансирует на грани исчезновения. И все же оно существует вопреки массе факторов, воплощающих хаос и дезинтеграцию, бесчисленные войны, экологические катастрофы, революции. Жизнеспособное общество находит в себе потенции обуздать, "вписать" в целое, трансформировать и превратить в конструктивное начало то, что его разрушает. Оно стремится держать под контролем деструктивные тенденции, не подлежащие интеграции.

Следовательно, в процессе своего генезиса и развития общество смогло выработать такую сущность, такие механизмы, которые обеспечивают не только его выживание, но и прогрессирующую по многим параметрам динамику. Но каким образом состоялся этот переход? Что для этого должно было произойти?

Если обратиться к истории, то обнаружится, что есть два больших типа целостностей, объединяющих людей. Первый, из

390

начальный, просматривается на всю глубину исторического видения. Это семья, род, племя, родовые и племенные союзы. Их можно объединить под 'названием традиционных или архаических локальных групп. Эти общности представляют собой форму совместного бытия или взаимодействия людей, объединенных общим происхождением, языком, судьбой, взглядами на мир. Второй тип социальности возникает в ходе становления государства и цивилизации и представляет собой "большое общество", т.е. фактически тип современного общества. Принципиальное различие этих сущностей состоит в том, что большое общество несет в себе новое качество и тем самым не тождественно локальным общностям или их механической сумме. Его природа, законы, способы, формы функционирования иные. Большое общество возникает как "снятие" (старого качества) в гегелевском смысле. Его новое качество есть тот порог, который отделяет догосударственного человека, едва выделившегося из природы, от человека исторического. Здесь нас, собственно, интересует именно это большое общество с его новым качеством, представляющее собой тип социальности, который, несмотря на все изменения, произошедшие за многие тысячи лет, остается доминирующим и по сей день.

Переход к большому обществу - процесс исторический. Очевидно, существовала объективная потребность превращения родовых и племенных групп, насчитывающих по нескольку десятков или сотен человек, в большие сообщества, качественно отличавшиеся от локальных. Но почему люди совершили этот шаг, психологически представляющийся непостижимым? Как получилось, что они вдруг взвалили на себя ярмо государства? Можно предположить, что к такой гигантской перемене их подвигла жесточайшая необходимость. Дело обстояло таким образом, что следовало или совершить этот шаг, или погибнуть. Те, кто не принимал во внимание эту необходимость, выдавливался на историческую обочину, оттеснялся от жизненно важных ресурсов и сталкивался с перспективой деградации.

В качестве детерминант, вынудивших доисторические общности к принятию новой стратегии, следует рассматривать факторы социальной энтропии, т.е. такие, которые разрушают, дезорганизуют устойчивую жизнь. Вообще человек всегда, во все времена живет в такой ситуации, находится в кризисе. Во всяком случае экологический кризис - константная характеристика существования человека. Точка зрения, будто в древности люди жили в гармонии с природой, есть реликт мифологии "зо

391

лотого века". Археология доказала, что людьми уже тогда были уничтожены многие виды животных. Поэтому переход от палеолита к следующей стадии исторического развития задавался, среди прочего, и чрезмерным, хищническим истреблением объектов охоты. Постоянное разбалансирование человеком отношений со средой обрекает его на замену менее устойчивых и отживающих видов бытия. Те архаические общности, которые нашли этот выход, смогли выжить, закрепив механизм преемственности и склонность к поиску более адекватных моделей жизни. В результате новый тип социальности оказался гораздо более эффективной жизненной и исторической стратегией. Остальные "сошли с дистанции" в силу недостаточности их ответов на предлагавшиеся вызовы окружающего мира.

Таким образом, большое общество возникает как необходимость, далее эта "мутация" закрепляется и становится доминирующей.

Становление большого общества - процесс долгий, противоречивый, осложняемый зигзагами и попятными движениями. Обретая новые качества социальности, люди утрачивали привычные условия жизни, чувство защищенности, устойчивости, душевного комфорта, которые в известной мере обеспечивал локальный мир. Более того, сам человек, как и окружающий контекст, менялся, становился другим, поскольку вынужден был осваивать принципиально иные "механизмы" бытия и общения в большом обществе (см. об этом ниже). Часто окружающая архаика "взламывала" большое общество. Оно было вынуждено идти на компромиссы, впускать в себя элементы локального. В момент утверждения большого общества в мировой истории, когда ранние государства были окружены океаном догосударст-венной стихии, вопрос стоял о жизни и смерти новой формы человеческого бытия. Она не располагала силами для ассимиляции этой стихии. Поэтому она чаще всего уничтожала противостоящую ей локалистскую, догосударственную социальность, нередко превращая в пустыню населенные земли, уничтожая племена и народы. Это было, конечно, жестоко, но речь шла о выживании большого общества - прообраза современного.

Поэтому, несмотря на все регрессы и откаты в архаику, большое общество всякий раз в конечном счете побеждало. Это означает, что оно содержало в себе больший потенциал, несло конкурентные преимущества и одерживало верх с необходимостью. Поэтому оно возникает каждый раз заново, сколько бы оно ни разрушалось.

392

Однако проблема возникновения общества, несомненно, не исчерпывается сказанным. В момент становления большого общества оно сталкивается не только с внешней, но и с внутренней стихией архаики. Элита нарождающегося общества учится мыслить в категориях государства, осознавая, во-первых, что это такое, во-вторых, почему его создание жизненно необходимо. В результате создаются институты и механизмы государства, постепенно подчиняющие себе все сферы и уровни общества и вместе с тем обеспечивающие условия для его более эффективного развития. Патриархально-племенная же масса принимает государство вынужденно, рассматривая его как навязанный механизм принуждения (собственно, так оно и есть), дополнительную тяжесть бытия помимо всех тех, которые и так существуют естественным образом. Еще длительное время идея государства как стержневого элемента нового типа социальности не входит в совокупность ценностей и идеалов этой массы.

В результате складывается ситуация, когда в рамках одного общества сосуществуют две разновидности человеческого сознания. С одной стороны, это административная, бюрократическая ментальность элиты, которая выкристаллизовалась в толще своего народа и пронизана токами ее архаического сознания, но которая доросла до понимания необходимости государства и, следовательно, большого общества. С другой стороны, это массовое сознание низовых слоев, сохранивших почти нетронутые архаические представления о мире. В нем отсутствует понимание необходимости большого общества, государства и подлинной его природы, оно отказывается принимать последнее.

Разумеется, этот процесс происходил сложнее, чем представлено в предложенной модели. Нетрудно, например, заметить, что настроения элиты могли быть весьма консервативными и не всегда носили новаторский характер и что народные массы все же оказывались способными воспринять отдельные элементы государства и в трудные моменты объединиться вокруг него для того, чтобы сохранить свое коллективное существование. Однако в целом исторически сложилось так, что основная масса населения не осознавала, тем более в полном объеме, смысл и функции государства [1]. Реликты архаики в подходе к новому сохраняются и по сей день даже в самых развитых обществах мира, не говоря уже о тех, которые принято считать "вторым" или "третьим миром", в том числе в России.

1 См.: Ахиезер А.С, Яковенко И.Г. Что же такое общество? // Общественные науки и современность. 1997. № 3. С. 30-34.

393

2. Природа и сущность общества

Из сказанного следует, что общество есть выделившаяся из природы и надстроенная над нею искусственная реальность ("вторая природа"), единственно в которой возможна и реально происходит жизнеобеспечивающая деятельность вышедших также из природы и неотделимых от нее людей. Генетически общество "происходит" из природы и не может игнорировать ее законы, но, однажды выделившись из нее, развивается затем на собственной основе и согласно собственной логике.

Субстратом общества является человек. Поэтому, чтобы понять феномен общества, необходимо уяснить сущность человека как социального "атома". Вместе с тем оно не есть просто сумма индивидов, но образует новое качество, объединяющее людей в целостность.

Ключевыми понятиями, раскрывающими природу и сущность общества, являются, на наш взгляд, "деятельность", "общение", "отношения людей", "взаимодействие", "жизнеобеспечение", "культура", "механизмы бытия и коммуникации", "отчуждение", "система" (целостность).

Исторически и логически составляющие общество люди суть деятельные существа. Деятельность есть специфически человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которой составляют его целесообразное изменение и преобразование реальности в интересах людей. Побудителями к действию (деятельности) любого индивида являются различные: а) потребности, т.е. нужда человека в определенных внешних условиях своего бытия; б) интересы как форма проявления и осознания потребностей; в) стимулы как определенный импульс. Всякая деятельность включает в себя целеполагание, средство, результат и сам процесс деятельности. Следовательно, неотъемлемой ее характеристикой является осознанность. Основания сознательно формулируемой цели лежат в сфере мотивов, интересов, идеалов, ценностей. С этой точки зрения общество есть мир сознательных групповых взаимодействий, коллективного деятельностного обмена.

В ходе деятельности человек вступает в разнообразные и многомерные отношения с другими людьми. При этом отношения, будучи порождением деятельности, выступают ее необходимой общественной формой. Вообще любое взаимодействие людей неизбежно принимает общественный характер. Общественные отношения можно определить как формы взаимодей

394

ствия и взаимосвязи, возникающие в процессе деятельности между социальными группами, а также внутри них. Эти отношения - и материальные, и духовные - обладают высокой степенью абстрактности.

И деятельность, и взаимодействие, и общественные отношения направлены прежде всего на устойчивое жизнеобеспечение во всех его многообразных измерениях, т.е. на создание необходимых и достаточных условий и средств функционирования общества и воспроизведения составляющих его людей как родовых существ, а также дальнейшего их развития. Сюда включаются действия по обеспечению фундаментальных потребностей людей - физиологических, в безопасности и стабильности, в любви и принадлежности к группе, в признании, самоутверждении, знании и понимании, эстетических (А. Маслоу). Эти базисные потребности представляют собой мотивационные переменные, которые по мере взросления человека и их реализации в качестве необходимых условий социального бытия индивидов следуют друг за другом. Первые два типа потребностей в этой иерархии являются первичными (врожденными), последующие - вторичными (приобретенными). При этом процесс возвышения потребностей выглядит как замена первичных (низших) вторичными (высшими). Потребности каждого нового уровня становятся актуальными для индивида лишь после того, как удовлетворены предыдущие запросы. Это принцип доминанты, т.е. господствующей на данный, момент потребности.

Бытие составляющих общество людей представляет собой постоянную борьбу за удовлетворение потребностей. Их поведение - реакция организма и духа, направленная на достижение цели и результата. Лишь в процессе деятельности, протекающей в результате взаимодействия людей друг с другом и возможной только в обществе, возникает возможность удовлетворения этих потребностей. С известной долей условности эта модель может быть перенесена и на само общество. Разумеется, потребности здесь носят несколько иной характер, как и формы и механизмы их удовлетворения в целях устойчивого и развивающего жизнеобеспечения общества. Но хотя потребности и действия людей, с одной стороны, и общества - с другой, могут даже противоречить друг другу, в конечном счете усилия каждой из сторон по обеспечению собственных потребностей способствуют их взаимному развитию.

395

Культура аккумулирует опыт предшествующих поколений, традиции, знания, ценности, благодаря чему в сознании и поведении людей, объединенных исторической судьбой, постоянно воспроизводятся ценностно-значимые для социума образцы. Тем самым складываются естественные связи между звеньями многочисленных общностей, объединений и институциональных образований. Культура представляет собой фактор творческого жизнеустроения, источник социальных новаций, задает общую тональность и характер институционального развития. Поскольку содержанием культурного процесса выступает, по сути, развитие самого человека, культура выступает фактически как способ социализации субъекта (подробнее см. гл. 20 "Культура и цивилизация").

Под механизмами социального бытия и коммуникации мы рассматриваем феномены, возникающие в ходе становления "большого общества", выражающие и обеспечивающие его потребность в развитии, характеризующиеся высокой степенью абстрактности и требующие способности возвышения над предметностью вещей. К ним относятся логические формы мышления, власть, государственность, социальные институты, право, новые формы общения, деньги, мировые религии и т.д.

Например, человек локального общества мыслит эмоционально-образно, у него соседствуют противоположные мысли и при этом он не ощущает противоречий. Он представляет себе, что каждая вещь, каждое существо, живущее капризами, прихотями, непредсказуемы, как он сам. Логические же рассуждения имеют внутреннюю принудительную силу для человека. Мысль, если она адекватна, имеет свою имманентную жизнь, детерминируется не прихотями, а внутренней необходимостью. С разработки логики, с уяснения ее силы и мощи, собственно, начинается европейская цивилизация, и по сей день базирующаяся в своих определяющих чертах на рациональности.

Если говорить о власти, то первые лица большого общества уже не могли управлять как прежде, когда все собирались вместе и решали важнейшие для жизни локальной общности вопросы. Возникают органы управления, примитивные по современным понятиям, однако наделенные властью. Автор, источник закона, приказа, чаще всего не виден, а сами законы и приказы также приобретают абстрактную форму - форму текста, бумаги, закона, изданного государством и имеющего обязательную регулирующую силу. Закон не виден, не прочувствован, но обязателен. При любом эмоциональном настрое людей он является объективной заданностью, такой же реальной для индивида большого, тем более современного, общества, как топор и жилище для человека локальной общности.

396

В этом же ряду абстракций находятся и деньги. Они представляют собой абстрактную всеобщую связь (меру стоимости, средство платежа), позволяющую развивать обмен, товарооборот и при этом совершенно непонятную доисторическому человеку. Последний знает, что такое лук, топор, рыба, однако сущность денег для него неведома. Для того чтобы ее понять, нужно, повторим, возвыситься над предметностью вещей. Современные же деньги становятся еще более абстрактными, утрачивая даже бумажную форму и все больше приобретая виртуально-электронный характер.

Эти и другие "механизмы" социального бытия и коммуникации, представляя собой сущности, жизненно необходимые для общества, в силу своей принципиально абстрактной природы отчуждены от человека. От него требуется исполнение тех функций, норм, обязательств, которые они налагают и которые являются для него внешними. Отчуждение в широком смысле - объективный социальный процесс превращения деятельности человека и ее продуктов в самостоятельные, довлеющие над ним сущности. В этом явлении содержатся потенциал личности и возможность самоотдачи, созидающие более высокие формы бытия. Опуская негативные стороны отчуждения, отметим, что оно выступает исторически закономерным процессом развертывания человеческой деятельности и вызывается к жизни объективными механизмами ее целеполагания в разделении труда, опредмечивания, получения конечных результатов производства, необходимых для бытия людей, возможностью их передачи. Корни отчуждения - в самой социально организованной деятельности, предусматривающей обособление на основе разделения труда, освоения и присвоения ее продуктов, в ходе отправления индивидами жизненно важных функций. При определенных обстоятельствах это обособление может приобретать самостоятельное, самодовлеющее значение с принципиальным выводом результатов деятельности из-под контроля человека и его подчинением. Возможность обособления в таком случае превращается во внешнюю для него необходимость. При этом возникают как необходимые для развития общества феномены, часть из которых мы рассмотрели выше (логическое мышление, деньги, государственность, право и др.), так и деструктивные - эксплуатация, манипулирование человеком, использование его как средства, одиночество, бюрократические системы, авторитарные идеологии и т.д.

397

Поскольку философский смысл и понимание общества состоят в определении типа связей, объединяющих индивидов в социальную целостность, его природа и сущность наиболее зримо раскрываются в понятии система.

Системный характер общества есть проявление системности окружающего мира. Он не оспаривался и не оспаривается никем из мыслителей прошлого и настоящего. Более того, развитие представлений о социальной системе можно считать одним из теоретических достижений XIX-XX вв.

Общество как система есть упорядоченная, самоуправляющаяся и саморазвивающаяся совокупность связей и отношений, которые образуют качественную целостность и носителями которых являются действующие люди и образуемые ими группы.

Представляя собой систему, общество обладает, во-первых, сложной и иерархической структурой, поскольку включает различные элементы и уровни; во-вторых, интегративным системообразующим качеством - отношениями деятельных людей; в-третьих, свойством самоуправляемости, которое отличает только высокоорганизованные системы.

Общество представляет собой открытую систему. Это означает, что, несмотря на автономность по отношению к внешнему миру, оно испытывает на себе его активное воздействие, воспринимает и перерабатывает информацию, реагирует на изменяющийся контекст. Общество есть адаптивно-адаптирующая система, т.е. способно не только приспособиться к окружающей среде, но и изменять ее в силу возможностей соответственно своим интересам.

Весьма продуктивным подходом к выделению базовых элементов общества является обращение к основным сферам жизни, соответствующим происходящим в нем важнейшим процессам, - производственно-экономическому, социальному, политическому, духовному, охватывающим фактически все многообразие его бытия. Основная сфера жизни есть элемент общества как системы и представляет собой определенную качественную целостность, подсистему, имеющую свои законы функционирования и развития, взаимодействующую с другими сферами жизни. Иначе говоря, основная сфера жизни есть элемент общества, его часть, объективно существующая, структурно оформленная и взаимно связанная с другими сферами.

398

Экономическая сфера включает в себя производство, распределение, обмен и потребление материальных благ. Основными ее элементами являются производительные силы - люди; орудия и предметы труда; материально-предметная деятельность; ее духовно-идеологическое обоснование (цели, мотивы, программы), а также отношения людей в процессе труда. Эта сфера выступает как жизневоспроизводственный механизм, экономическое пространство, в котором организуется хозяйственная жизнь общества, развиваются ее отрасли. Здесь сосредоточены интересы множества субъектов общества, в результате взаимодействия которых - столкновения или сотрудничества - осуществляется динамика экономической жизни общества.

Социальная сфера общества есть целостная совокупность всех функционирующих в нем общностей, взятых в их взаимодействии. К таким общностям (взятым по разным основаниям и измерениям) можно отнести народы, нации, классы, сословия, страты, касты, социально-демографические и профессиональные группы, трудовые коллективы, неформальные образования и т.д. В этой сфере осуществляется взаимодействие по поводу условий жизни, быта, производства; проблем здравоохранения, образования, социальных защиты и обеспечения; соблюдения социальной справедливости; регулирования всего комплекса этнических, национальных, социально-классовых и групповых отношений.

Политическая сфера - содержание ее составляет взаимодействие субъектов с целью реализации их интересов по поводу власти, государственного устройства, прав и свобод посредством осуществления выработанных ранее проектов с помощью социальных технологий и трансформационных программ. В качестве элементов этой сферы выступают политические институты (государство, организации, партии); политические и правовые нормы (конституции, законы, уставы); политические отношения и действия; политическое сознание. Роль этой сферы в некоторых обществах, в том числе российском, чрезвычайно велика и в огромной степени детерминирует все остальные.

Духовная сфера общества - область социальной жизни, содержание которой составляет объективная идеальная реальность как совокупность смыслов, знаний, ценностей, обнаруживающихся в деятельности общества и людей и детерминирующих сущность, качество и направленность социального и индивидуального бытия. Духовная сфера включает в себя все формы общественного сознания - философию, религию, мо

399

раль, право, искусство, а также науку, идеологию, образование, воспитание во всех их многообразных проявлениях. В этой сфере формируются комплексы ценностей и жизненные стратегии общества, социальные проекты и средства их реализации, осмысливается прошлое, творится настоящее, закладываются ориентиры будущего. С этой точки зрения роль духовной сферы непрерывно возрастает и значение ее для развития общества переоценить невозможно (подробнее см. гл. 21 "Духовная жизнь общества").

Все сферы жизни общества можно рассматривать как взаимозависимые элементы системы общества и взаимодействующие между собой. Общество, как уже говорилось, есть саморазвивающаяся и саморегулирующаяся система, что свойственно высокоорганизованным целостностям. Вместе с тем центром управления, координации, регулирования происходящих в обществе процессов, обеспечивающим условия его динамичного развития, является сегодня такой социальный институт, как государство.

Сложнейший комплекс механизмов функционирования общества предполагает эффективное влияние на человека. Основой этого комплекса являются процессы: а) социализации; б) институционализации; в) легитимации.

Социализация есть процесс интегрирования, "встраивания" субъекта в общество в соответствии с принятыми в нем правилами. В ходе социализации индивид подключается к социальному опыту - символико-семиотическому, коммуникативному, культурному. Феноменология социализации включает множество процедур и приемов, однако за исключением элементарного подражания иные ее формы "поставляют" истины, которые, как правило, не декларируются, не демонстрируются, не выставляются. Они вытекают из способа жизни, принятого людьми мироотношения. Как заметил Л. Шестов, эти истины такого же порядка, как бог, бессмертие души. О них, разумеется, можно говорить, но именно тогда, когда о них не спрашивают, не пытаются делать очевидными. По своей природе они не могут быть и не хотят быть очевидными [1]. Подобные истины идут от практического разума, экзистенциальной убежденности; законность их в жизненной глубине, откровении, а не в доказательстве.

1 См.: Шестов Л. Власть ключей. Берлин, 1923. С. 81.

Институционализация может рассматриваться как процесс объективации, конституирования социальных единиц надындивидуального уровня, выступающих субъектами новых статусно-ролевых общественных отношений. Естественная институционализация есть постепенное нормативное оформление соответствующего положения и ролей. Искусственная институционализация, осуществляемая, как правило, при поддержке государства, предполагает вначале создание норм, правил, а затем реальных участников взаимодействия. Типичный пример структурные реформы, т.е. рационально разработанные параметры новых социальных образований, которые еще предстоит операционализировать в виде конкретных статусно-ролевых взаимодействий.

Благодаря легитимации происходит постоянное сравнение результатов социализации и институционализации с принятыми в обществе ценностями. В результате отторгаются те новообразования, которые им не соответствуют. Тем самым поддерживается целостность общества при развитии его внутреннего разнообразия. Легитимация объясняет причины относительной устойчивости общества интериоризацией ценностей, т.е. переходом их извне во "внутренний план" индивидов и социальных субъектов. В этом же, собственно, состоят причины и трудностей реформирования общества, когда усвоенные обществом и массами ценности противоречат предлагаемым типам социальных взаимодействий.

3. Социальная трансформация

Функционируя, общество непрерывно изменяется. Люди создают новые виды взаимодействий, преобразуют институциональную ткань социальной жизни, меняют ценностно-нормативный порядок.

Источниками этих изменений являются прежде всего люди - индивиды, институт семьи и образуемые ими социальные субъекты, такие как государство и другие институты, а также гражданское общество. В результате сложной комбинации действующих в этих феноменах сил между ними возникает постоянный диссонанс, рассогласование. Поведение индивидов, процессы в обществе оказываются сложнее и многомернее предлагаемых, в частности государством, статусно-ролевых отношений.

С точки зрения системного подхода динамику общества можно представить следующим образом.

401

Импульсы инновационной энергии, идущие от индивидов, их сообществ, гражданского общества, нарушают равновесие системы. Механизмы функционирования гасят эти колебания, однако общество тут же испытывает новые, приобретая в результате новое качество. Изменения могут быть малозаметными и постепенными, если инновационная энергия невелика, рассеяна в социальном пространстве. В этом случае ценностно-нормативный порядок практически не меняется, новые явления интегрируются в него.

Если же инновационная энергия резко возрастает, может произойти кардинальное обновление общества. Признаками флуктуации, нарушающей работу механизмов поддержания его целостности, являются:

# невозможность или нежелание большей части людей ориентироваться на сложившиеся статусно-ролевые предписания;

# неэффективность механизмов институционализации, т.е. неспособность как воспроизводить сложившиеся связи и отношения, так и интегрировать новые взаимодействия;

# кризис легитимности, утрата доверия людей к ценностно-нормативному порядку [1].

1 См.: Пушкарева Г.В. Общество: механизмы функционирования и развития // Социально-политический журнал. 1998. № 1. С. 87-91.

В результате система оказывается неспособной удерживать поведение индивидов и некоторых социальных субъектов в привычных институциональных рамках. Лишенные ценностно-нормативной ориентации, они либо впадают в депрессию, либо становятся активными, руководствуясь сиюминутными интересами и переставая воссоздавать имеющиеся структурные связи, определяющие облик общества.

Такое состояние пагубно как для индивида, так и для общества. Первый оказывается перед угрозой десоциализации, утраты навыков моральной, правовой регуляции своего поведения, превращения мотивации в примитивно-гедонистическую. Общество начинает распадаться, поскольку не воспроизводятся свойственные ему устойчивые социальные связи и отношения.

Чем глубже и многообразнее эти процессы, тем шире амплитуда колебания системы, тем труднее добиться ее равновесного состояния. Лишенная возможности восстановить равновесие привычными средствами, она утрачивает определенность и предсказуемость развития, поскольку переживает бифуркацию, т.е. ветвление путей выбора своего нового состояния. Нарушается постепенность развития общества с отчетливо выраженной причинно-следственной зависимостью, характерной для линейного вида изменений.

402

Признаками грядущих потрясений является нарастание девиации во всех сферах общества - изменение ценностных ориентаций, кризис в экономике, обострение социальных и национальных проблем, протесты, бунты, гражданское неповиновение. Бифуркационный сдвиг - всегда непредсказуемость, неожиданные взаимодействия и связи; его трудно описать привычной логикой причинно-следственных отношений, ибо он является ее нарушением. Общество, находящееся на изломе, внешне индетерминантно, в нем перестают срабатывать механизмы каузальной зависимости. Его новый облик невозможно уловить, он может измениться самым неожиданным образом. И только постфактум, спустя годы исследователи составляют искусственную цепочку событий, придавая ей привычный причинно-следственный вид [1].

1 Пушкарева Р.В. Общество: механизмы функционирования и развития // Социально-политический журнал. 1998. № 1. С. 92.

Трансформации социума происходят как результат сложной диалектики взаимоотношений двух его, Пожалуй, самых значительных составляющих государства и гражданского общества. Государственность в период своего становления обеспечила новый тип социальности, придала обществу новое качество, стала более эффективной, чем прежде, его жизненной и исторической стратегией. Государство есть форма коллективного общения людей, основной институт общества, организующий, направляющий и регулирующий совместную деятельность и отношения людей и социальных субъектов. Сущностными характеристиками государства являются: а) момент общности; б) суверенитет; в) способность применить силу; г) воплощение духовной идеи. Признаками государства принято считать публичную власть, располагающую специальным аппаратом управления и принуждения; территорию, на которую распространяется его юрисдикция; систему права - совокупность обязательных норм, соблюдение которых обеспечивается органами власти.

Гражданское общество есть совокупность негосударственных отношений, сфера проявления свободных индивидов, организаций и ассоциаций граждан, включая добровольно сформировавшиеся первичные негосударственные структуры в экономической, политической, социальной и духовной областях жизнедеятельности. Проще говоря, гражданское общество есть невовлеченное в орбиту "государства" многообразие человеческих проявлений.

403

Отношения государства и гражданского общества, все контексты которых в силу их многочисленности обозрению практически не подлежат, в ходе истории носили драматический, часто трагический характер. С одной стороны, различного рода тирании, диктатуры, авторитарные государства доминировали над обществом, а тоталитарные даже пытались заменить собой и практически поглотить его. С другой стороны, разгул стихии в обществе практически всегда вел к смуте, развалу государства. Найти гармоничный баланс между ними оказывалось чрезвычайно сложно даже, казалось бы, в странах с вековыми традициями высокой культуры и демократии - Греции, Италии, Германии и т.д.

Объясняется это прежде всего различной природой этих феноменов. Интенция государства - обязательность "целого", граждан. Интенция общества самодеятельность "части", людей. Государство отражает позицию универсального целого, общество концентрирует интересы граждански ответственных лиц, не по должности, не по нужде, а по призванию пекущихся об интересах как целого, так и части. Имея огромные полномочия, государство обладает практически монополией на социальную инициативу, которая лишь в идеале отвечает праву, национальным интересам и согласуется с народной волей, однако на деле очень часто ущемляет интересы "части". Более того, вполне реально обособление частичных интересов институциональной власти, могущих вступать в противоречие с интересами социального целого.

Однако в конечном счете именно общество обладает правом легитимации действий государства. Последнее является, конечно, субъектом силы и права, однако они далеко не исчерпывают всего объема легитимации. Альтернативные силе и праву ресурсы легитимации сосредоточены в культуре, ментальности народа и находятся в сфере влияния именно общества.

Способы оптимизации взаимодействия гражданского общества и государства коренятся в культуре - истории, традициях, нравах, принципах народной жизни. Содержащиеся в ее недрах ценностные устои ориентируют общество и государство на взаимоучет, гармонизацию универсальных и частичных измерений социального бытия. Примат государства неизбежен в экстраординарные периоды для общества, несущие угрозу бытию целого.

404

В спокойные времена общество и составляющие его люди приоритетны, свободны следовать своим интересам и воле во всех случаях, когда это не запрещает закон, не ощущая зависимости "от непостоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека" [1].

1 Локк Дж. Соч. М., 1988. Т. 3. С. 275.

Сложнейшая и драматичная диалектика отношений государства и гражданского общества в ходе истории, особенно в эпохи Возрождения, Реформации и Просвещения, для Европы способствовала их взаимной эволюции. В классически зрелом виде это обнаруживается в формах демократического, правового и социального государства, с одной стороны, и развитого гражданского общества - с другой.

Современное демократическое государство основано на признании и последовательном обеспечении принципов народовластия, свободы и равенства граждан, неотчуждаемости прав человека. Соблюдение интересов граждан и общества осуществляется в условиях развитого законодательства и неукоснительного его исполнения через такие институты демократии, как разделение власти, система сдержек и противовесов, многопартийность, всеобщие, прямые, тайные выборы высших органов власти и т.д. Современные концепции демократического государства поощряют активное участие граждан в политической жизни.

Признаками правового государства являются: а) развитая система прав и свобод граждан и отлаженный механизм их защиты; б) верховенство закона; в) четкое разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную; г) сильная судебная власть. Государственная власть базируется на праве, находится под правом и контролируется им. Она не может ничего предпринимать в отношении людей, общества или его части без законных оснований. Источник легитимации действий государственной власти лежит не в ней самой, а в воле общества и праве.

Социальное государство в качестве важнейшей функции для себя определяет активное влияние на социальную сферу жизнедеятельности общества в интересах всего населения. Такой подход возведен в ранг правового принципа и закреплен в конституциях ряда стран - Германии, Франции, Швеции, Италии, Испании, Японии, России, Румынии и т.д. В круг интересов и обязанностей социального государства входит перерас

405

пределение дохода в пользу менее обеспеченных слоев, политика занятости и защита прав работника на предприятии, создание доступных систем здравоохранения, образования, досуга, социального обеспечения и страхования, в том числе пенсионного, развитие системы социальных служб, поддержка семьи, молодежи, инвалидов, престарелых и т.д.

Развитое гражданское общество, сохраняя все свои классические признаки, с одной стороны, усиливает воздействие на государство, побуждая развивать его демократические, правовые характеристики, а с другой - берет на себя многие обязательства, освобождающие государство от чрезмерной опеки различных частей, фрагментов самого общества и патронирования частных интересов. Свободное развитие различных ассоциаций граждан способствует децентрализации власти государства за счет передачи части ее самоуправлению. Признаком развитого гражданского общества является юридически оформленный и структурно закрепленный плюрализм любой деятельности. Личная жизнь должна быть табу для политического властного вмешательства, как и превращение ее в публичный факт. Степень воплощения этого императива в публичной жизни есть первый показатель эффективности гражданского общества. От государственной власти гражданское общество добивается: а) легитимности; б) всеобщности, полноты демократизма; в) эффективности.

Развитое гражданское общество обеспечивает личную, а также социально-экономическую безопасность людей. Основной вектор его влияния на власть и ее политику в целом направлен на ограничение и преодоление политического отчуждения. Это обеспечивается посредством релятивизации и инструментализа-ции государства и власти: они поддерживаются в зависимости от успешности выполнения должностных функций и полномочий. Идеология правового государства и инструментальная версия государственности обогатили общественное сознание формулой "государство - сфера обслуживания" народа. Представители государства при таком подходе рассматриваются как наемные работники гражданского общества, а их власть над людьми и их объединениями допускается только в пределах необходимости, полномочий, компетентности решать проблемы свободного развития и жизнеустройства человека и общества.

406

ЛИТЕРАТУРА

Барулин B.C. Социальная жизнь общества. М., 1987.

Вебер М. Избр. произв. М., 1980.

Келле В.Ж., Ковальзон М.Я. Теория и история. М., 1981.

Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. М., 1991.

Марксистско-ленинская теория исторического процесса. М., 1987.

Митрошенков О.А. Онтология гуманизма и тоталитаризма. М., 1993.

Момджян К.Х. Введение в социальную философию. М., 1997.

Общественное сознание и его формы. М., 1986.

Озмитин В.Д. Материальное производство - основа существования и развития общества. Ч. 1. М., 1997.

Резник Ю.М. Гражданское общество как феномен цивилизации. М., 1993.

Что такое общество? Кн. 1. М., 1993.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы объективные предпосылки существования общества?

2. В чем состоит отличие "большого" общества от "малого"?

3. Каковы ключевые понятия, раскрывающие природу и сущность общества?

4. В чем заключается философский смысл феномена отчуждения?

5. Каковы основные элементы (сферы) общества как системы?

6. Что означают феномены: а) социализация; б) институализация; в) легитимация?

7. Что представляет собой динамика общества с точки зрения системного подхода?

8. В чем заключается диалектика взаимоотношений гражданского общества и государства?

9. Каковы основные характеристики развитого гражданского общества?

10. В чем особенность современного понимания роли государства в его отношениях с гражданским обществом?

Глава 18

ФИЛОСОФСКАЯ ИДЕЯ ИСТОРИИ

1. Особенности философско-исторического знания

История общества всегда была и есть продукт деятельности людей, осознают они это или нет. На протяжении своей жизни люди ставят перед собой конкретные цели, тратят порою огромные усилия для их достижения. Вечная проблема, стоявшая перед философией во все времена, состоит в том, чтобы ответить на вопрос, почему устройство общества остается далеким от совершенства, почему люди, ставящие перед собой возвышенные и благородные цели, их не достигают, и потому разочаровываются в них и начинают искать другие смыслы жизни и другие цели.

Философы и историки по-разному смотрят на исторический процесс. Поэтому они часто не понимают друг друга. Историки подходят к изучению истории общества с позиций науки, их цель - получение достоверного, истинного знания в отношении любых конкретных, зафиксированных фактов и событий. Предмет истории как науки - реальный исторический процесс, как он складывался и развивался во взаимодействии отдельных стран и государств. Однако историки нередко сталкиваются здесь с проблемами, которые без философской помощи им не удается разрешить. К примеру, всем известно, что Петр I "прорубил окно" в Европу. С тех пор деятельность Петра получает самые противоречивые оценки у историков - от спасителя Отечества до Антихриста и предателя. Какую из множества этих оценок следует принять за подлинно научную?

Философы обязаны считаться с конкретными событиями истории, результатами и выводами исторической науки. Но предметом их исследовательского интереса выступает другой круг проблем: имеет ли история смысл и в чем он состоит? Куда, к какой цели "ведет" страну или мир история? В чем заключается направленность исторического процесса?

В философии истории последняя предстает в виде целостного процесса, связывающего воедино прошлое, настоящее и будущее. Но таким исторический процесс можно увидеть только в том случае, когда ему придана концептуальная оформленность, когда он устремлен, хотя бы в теории, к такому будущему состоянию, которое философ признает за ко

408

нечную цель, неважно, в абсолютном смысле или в относительном. Философия истории, таким образом, вопреки ее названию, обращена равным образом от настоящего как в прошлое, так и в будущее.

Философия истории как теоретическое знание начинается с идеи истории. Откуда она берется? Отдельные намеки на нее, различные аспекты постоянно обсуждаются в различных сферах культуры общества. Философия призвана уловить эти умонастроения, составляющие самосознание определенной эпохи, и выразить в теоретической форме, в виде философского текста.

В философии истории, пожалуй, с наибольшей полнотой проявляется природа социально-философского знания. Философия выражает духовные, идеальные устремления конкретного общества или цивилизации, которым она пытается придать теоретическую форму, т.е. логически последовательно и упорядочение изложить смысл истории, который принимает для себя страна или цивилизация. Но это теоретическое знание нельзя назвать чисто научным знанием.

Философия истории выходит за рамки научно достоверного знания в сферу духовных исканий и свободы. Выходит с тем, чтобы, опираясь на исторический опыт и традиции, научное знание и искусство, все богатство культуры, выдвинуть и обосновать идеал совершенного устройства общества, будущего, к которому, по мысли философа, устремлена история и реализации которого люди должны всемерно содействовать

Должное, становясь высшей ценностью и целью, помогает понять конкретное состояние общества, его несовершенство, отсталость, неразвитость. Философский идеал становится основой для конструктивно-критического (а в некоторых случаях и революционно-критического) преобразования действительности. Философская идея истории может иметь разное содержание. У малочисленных народов это, как правило, идея общности исторической судьбы с другими, более многочисленными народами. У последних, а также у сложившихся крупных цивилизаций обычно возникает общенациональная идея истории, скажем, русская идея, совсем не похожая на западную идею XVIII-XIX вв. - идею линейно восходящего прогресса общества к либерально-демократическому идеалу. А в Польше, оказавшейся волею судеб зажатой между двумя мощными цивилизациями, начиная с конца XVI - начала XVII в. складывается своя национальная идея истории - идея "сторожевой крепости", форпоста западной цивилизации. После падения общества

409

"реального социализма" и вступления в НАТО Польша вновь вернулась к привычной для нее роли сторожевой крепости. Надолго ли, покажет время.

Огромный интерес к философии истории, который проявлялся в российской мысли последних столетий, не случаен. Трудности экономического и политического развития, с которыми постоянно сталкивается Россия в сравнении с Западом, периодически потрясающие страну революционные кризисы вызывают попытки заново понять и осмыслить своеобразие исторического пути страны, дать ему новую, более адекватную интерпретацию.

Вообще говоря, социальные катастрофы, особенно в XX в., как правило, случаются с теми обществами, у которых, в силу ряда причин, не было развитого исторического самосознания. Историческое сознание общества по структуре сходно с сознанием отдельной личности. Оно обращено не только в прошлое, но в будущее, включает целеполагание и формулировку задач, постоянную рефлексию над ними.

Когда развитие общества идет более или менее нормально, то все вокруг и философская рефлексия, и реальное состояние дел - показывает, что нет необходимости круто менять цели и заново осмысливать ход истории, ставить под сомнение привычные оценки крупных исторических событий. Когда же страна попадает в тяжелый затяжной кризис, мыслящая часть общества задумывается над тем, почему, в силу каких причин возник кризис? Почему цели, к которым стремилось общество, оказались утопическими, недостижимыми? Как обосновать новые идеалы и цели, наметить теперь уже привлекательные и одновременно реалистические перспективы?

Философию истории характеризуют две важнейшие черты: идея будущего и идея развития.

Все, что наделено природой качеством живого, имеет цель, направленную в будущее. Только живое обладает опережающим отражением действительности, способностью к целеполаганию и предвидению действий или событий. Будущее это конкретная цель для любого существа, человека, общества. Но будущее это и идеальная модель совершенного общества или совершенного человека, моральных норм, складывающихся в отношениях между людьми. Будущее как идеал определяет иерархию человеческих или общественных целей. Потеря будущего как идеала, а тем более конкретных целей означает потерю смысла жизни. Отсюда один шаг до самоубийства, которое могут совершать

410

как люди, так и отдельные общества. Если общество желает нормально и успешно развиваться, оно должно непрерывно заниматься будущим, постоянно его обсуждать во всех сферах культуры и духовного творчества. Так в последние столетия живет западное общество. Но об этом позже.

Для обозначения теоретических, философских концепций будущего немецкий социолог О. Флехтхейм в 1943 г. предложил термин "футурология" (футурум будущее, логос - слово, учение). В 1960-е гг. термин широко распространился в научной литературе и публицистике, приобретя различные толкования и интерпретации. В настоящее время вместо термина футурология ввиду его неопределенности чаще употребляют выражение "исследование будущего". Тем самым подчеркивается, что будущее нельзя изучать так, как изучают прошлое, поскольку его еще нет. Существует лишь настоящее и сложившиеся тенденции развития тех или иных общественных процессов. А вот к какому будущему ведет действие той или иной тенденции, можно изучать с помощью научных методов.

Методология научного предвидения разрабатывается в рамках специальной дисциплины - прогностики. Получаемые с ее помощью результаты становятся прогнозами - социологическими, политологическими, экономическими. Прогностика в последние десятилетия бурно развивается. Есть достижения в теоретической разработке проблем прогностики и в отечественной мысли (работы И.В. Бестужева-Лады и других ученых).

Философское предвидение выходит за рамки научного рассмотрения развития процессов. Раскрытие широких перспектив будущего устройства человеческой цивилизации, контуры совершенного общества и перспективы его создания подвластны только свободному творческому воображению - философскому, художественному, религиозному.

Важное значение для раскрытия образа будущего имеет позиция философа как субъекта познания - каким ему мыслится человек в подлинном смысле слова и от имени каких социальных сил он выступает. Это обстоятельство отличает философское предвидение, как несущее в себе социальную ответственность перед обществом, от разного рода пророчеств. Размышления о будущем, когда профессиональный философ многое знает о всех несовершенствах и пороках современного ему общества, дело весьма ответственное, ибо философия - высший опыт духовного осмысления исторической практики и перспектив развития. Философские концепции могут на десятилетия и даже столетия оказывать значительное воздействие на ход исторического процесса, на мысли и поступки огромных масс людей.

411

Философ, если он не хочет оказаться в роли пророка, должен отдавать отчет не только в том, чьи потребности, в конечном счете, выражает его видение будущего, но и в том, кто более всего окажется заинтересованным в реализации предлагаемых моделей общества, какие социальные силы смогут встать на путь реального воплощения общественного идеала.

Так, угроза глобальной катастрофы, нависшая над человечеством, вызывает разные представления о будущем - как оптимистические, как и пессимистические, вплоть до апокалиптических. Варианты решения проблемы могут оказаться различными в зависимости от того, в каких руках, у каких социальных субъектов окажется реальная власть. Ведь объективно существуют варианты не только преодоления угрозы, но и шантажирования ею и даже превращения ее в настоящую катастрофу.

Другая характерная черта философско-исторического знания - идея развития. Как объяснительный принцип она приходит в социально-философскую мысль не сразу. Античная мысль, например, не знает линейного времени, направленности исторического процесса. В ней господствует идея круговорота, возвращения общества к когда-то утраченному идеалу, к золотому веку.

Выдающийся вклад в формирование принципа развития внесло христианство, которое представляет исторический процесс линейным, однозначно направленным в будущее. История носит эсхатологический характер, поскольку имеет начало творение мира и конец - второе пришествие Христа и Апокалипсис. Как заметил Н.А. Бердяев, "только христианство признало общественную цель человечества, сознало единство человечества и этим создало возможность философии истории". Принципиально важен универсализм христианской религии, утверждающей единство человечества, всех людей независимо от уровня материального и духовного развития отдельных народов, их национальной принадлежности и социального положения.

Христианство, однако, лишило историю свободного творческого начала, свойственного человеку, поскольку содержание и конечная цель истории заданы ей извне. Провидение, Божья воля направляет ход истории. Познание того, что замыслил Бог, непосильно человеческому разуму. Секуляризация запад

412

ной общественной мысли в эпоху Возрождения и Просвещения рождает первоначально светское, но неисторическое понимание общественной жизни. Общество как часть природы устроено, как и она, рационально. Эта рациональность доступна разуму просвещенного человека. Она состоит в том, что необходимо во всем следовать велениям природы. Необходимо лишь разгадать ее загадки, открыть истинные и вечные принципы справедливой организации общества.

Динамическая природа западной цивилизации, обусловленная новым взглядом на человека как на практическое существо, удовлетворяющее свои потребности в ходе активного воздействия на природу, приводит в XIX в. к появлению идеи исторического прогресса, линейно-поступательного развития человечества по мере развития материального производства, индустриальной цивилизации. Согласно этой идее, социальная действительность меняется в результате активной деятельности людей, а история творится человеком. Это было важным завоеванием западной общественной мысли.

Во второй половине XX в. в связи с угрозой глобальной катастрофы эта идея была поставлена под сомнение. В мировой общественной мысли стал доминировать цивилизационный подход к анализу исторического процесса, согласно которому на место принципа линейно-поступательного прогресса всего человечества должно прийти признание разнонаправленности векторов исторического развития в отдельных, локальных цивилизациях.

Понятие развития предполагает наличие у процесса определенных закономерностей, по которым он протекает. В противном случае нет никакой возможности отличить развитие от простого изменения. В англо-американской позитивистской традиции эти закономерности представляются в виде простого, индуктивного обобщения исследователем эмпирических фактов. Следуя континентальной, немецкой традиции, признающей наличие онтологической проблематики, Гегель выдвинул идею существования глубинных законов истории, выражающих ее сущность и определяющих фактически наблюдаемый ход истории. Люди не имеют ясных представлений о существовании такого рода законов. Отсюда несовпадение между замыслом, целью и конкретным результатом, получаемым людьми. Гегель это назвал "хитростью мирового разума". Подлинный смысл исторического события открывается только тем, кто обладает знанием законов истории, их глубоко спрятанной сущности.

413

Признание закономерного характера процесса развития приводит к выделению определенных этапов в истории общества. В христианской философии истории насчитывается три этапа - от сотворения мира до явления Христа, затем от явления Христа до его второго пришествия, которое означает конец истории, и, наконец, установление Божьего царства на земле, когда спасутся лишь истинно верующие. Французский философ-просветитель М. Кондорсе в конце XVIII в. писал о десяти стадиях прогресса человеческого разума. Он считал развитие знания и просвещения главной движущей силой исторического прогресса. В начале XIX в. французский философ-утопист А. Сен-Симон разработал свою схему чередования ступеней эволюции общества - античная, рабовладельческая, феодально-крепостническая и, наконец, научно-промышленная стадии.

Гегель в грандиозном труде "Философия истории" пишет о направленности исторического процесса и его закономерном характере. Смысл истории - в развитии свободы. Всемирная история направляется с Востока на Запад, т.е. Европа есть, безусловно, конец всемирной истории, а Азия ее начало. Восток знал и знает только, что "один свободен", греческий и римский мир знает, что "некоторые свободны", германский мир знает, что "все свободны". Таким образом, всемирная история проходит четыре ступени, и на последней, в германском государстве, абсолютный дух - основа и движущая сила всемирной истории - достигает полной зрелости, возвращается к себе через полное раскрытие своего идеального содержания, которое он вмещал в себя, однако, еще до начала реального процесса всемирной истории.

2. Формационный подход к анализу исторического процесса

Стадиальный подход к анализу исторического процесса как Прочное достояние западной мысли был критически переосмыслен К. Марксом при создании им формационной теории развития общества. Эта теория приобрела впоследствии огромную известность. Она сыграла важную роль в осмыслении мировой истории, особенно последних двух веков. Спектр современных оценок Марксовой теории формаций весьма широк: от полного и безусловного принятия до столь же полного и категорического отрицания.

414

Следует различать собственно взгляды Маркса на формационное деление исторического процесса, т.е. то, что он в действительности говорил; затем различные интерпретации его теории, имевшие место на протяжении всего XX в., и, наконец, современные попытки переосмысления и развития формационного подхода к анализу истории, которые порождаются грандиозными изменениями, происходящими в мире.

Теоретический смысл идеи стадиального, формационного подхода к анализу истории заключается в том, что он выражает сущностное единство конкретных историй отдельных стран и регионов. Его нельзя обосновать в теории простым обобщением эмпирических фактов, особенно древней и средневековой истории. Теория формаций, исходя из материалистического понимания истории, вскрывает логику исторического развития человеческого общества, закономерности перехода от одной формационной ступени развития к другой, более высокой и с этой точки зрения более совершенной. Формация есть одновременно и ступень исторического развития, и принципиально отличный от других тип организации всего социального организма в целом.

Отличительная черта формационной теорий состоит в том, что используемая в ней категория общества наполняется особым смыслом. Это есть логическая абстракция предельно высокой степени общности. Иными словами, это общество вообще, как таковое, а не конкретное общество, скажем, американское, российское или китайское. Посредством такого использования категории "общество" логика исторического развития приобретает всеобщий характер, поскольку она вскрывает сущностное единство в эволюции отдельных обществ, начиная от Германии, России и вплоть до Индии, Китая и т.д. Разумеется, сущность проявляет себя в конкретных исторических процессах и событиях по-своему. Задача философа в том и состоит, чтобы показать, как сквозь хаос и запутанность истории просматриваются неумолимая поступь истории, ее неотвратимость и, в конечном счете, неизбежность.

В этом императивном требовании заключается не только сила, но и ограниченность объяснительных возможностей формационной теории: единство исторического процесса понимается в ней как реализация однолинейного, поступательного развития общества в качестве некоторой единой целостности. При этом теория не допускает в силу исходных условий возможности иной, альтернативной логики развития. Нет ничего удиви

415

тельного в том, что формационная теория, как ее сформулировал Маркс, оказалась европоцентристской: он писал в "Капитале", что ушедшие вперед страны показывают отставшим путь их собственного развития.

В середине XIX в. идея универсальности общественного прогресса, однолинейно-поступательного хода истории была распространена в европейской культуре и общественной мысли. Европа так далеко ушла от других неевропейских стран, что ответ на вопрос, как стать цивилизованной, современной страной, мог быть только один: хотите быть цивилизованной страной - делайте, как в Европе. Это касалось всего - промышленности, государственного строя, политических свобод, школьного образования, выпуска газет и т.д.

Впоследствии Маркс много занимался Россией и пришел к выводу о возможности некапиталистического пути развития страны при условии помощи ей со стороны других, более развитых государств Запада, ставших к тому времени социалистическими. Тем самым Маркс допускает теперь возможность многолинейного развития истории. В письме в редакцию журнала "Отечественные записки" Маркс возражает одному из своих критиков. По словам Маркса, ему "непременно нужно превратить мой исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы".

Позже, в 1881 г. Маркс высказывает мысль о том, что если социалистическая революция произойдет в надлежащее время, то сельская община, сохранившаяся в России, станет элементом возрождения общества и элементом превосходства над другими странами. Однако впоследствии эти замечания Маркса получили такие трактовки в советской философии, которые отодвигали в сторону все сомнения по поводу универсальности формационной теории, раскрывающей магистральный путь развития всемирной истории.

Во второй половине XX в. стало очевидным, что развитие истории все меньше поддается объяснению с позиций догматически понятого Маркса. Теория формаций утверждает, что социализм вырастает закономерно из общества высокоразвитого капитализма, который создает материальные и иные предпосылки для существования нового общественного строя. По этой логике социализм является посткапиталистическим обществом, но не антикапиталистическим. Следовательно, для возникновения

416

социализма западного образца в любой стране, по меньшей мере, необходим высокий уровень развития капитализма также западного образца.

Марксов социализм, однако, не смог появиться в странах высокоразвитого капитализма, напротив, он возник в странах среднего и даже низкого развития капитализма и приобрел в них скорее антикапиталистический, чем посткапиталистичский характер.

С другой стороны, со вступлением высокоразвитых стран Америки и Европы на постиндустриальный этап стало очевидным, что общество классического, индустриального капитализма, основанное на машинном способе производства и либеральных принципах, не является высшей стадией в развитии общества, как утверждала вся либеральная мысль Запада, начиная с эпохи Просвещения.

Д. Белл, теоретик постиндустриального общества, высоко оценил идеи Маркса о том, что в будущем, постиндустриальном (или, по Марксу, коммунистическом) обществе не материальное производство, а наука, знание станут определяющими факторами общественного развития. В работе "Приход постиндустриального общества" Белл назвал себя постмарксистом, а Маркса первым ученым, который заложил основы теоретического объяснения постиндустриального общества.

Известно, что развитие капитализма на Западе не пошло по пути, начертанному Марксом. Капитализм в течение XX в., достигнув высокого уровня экономического развития, смог решить ряд важных проблем, которые в XIX в. были программными требованиями многих рабочих партий. Конечно, превращение Маркса в теоретика постиндустриализма представляется спорным. Но дело здесь в другом. Классическим капитализмом история не заканчивается, он постепенно трансформируется в посткапиталистическое общество с некоторыми элементами социалистического характера. Но достижения такого общества в целом оказываются недоступными для незападных стран. Сложившаяся сегодня совершенно новая ситуация на мировой арене переворачивает многие представления, считавшиеся привычными как в либеральной, так и в социалистической мысли Запада в XIX - первой половине XX в.

Как показал опыт последних двух столетий, ни одно из незападных государств не стало капиталистическим по западному образцу, даже если учесть, что Япония и ряд небольших азиатских государств смогли освоить современные наукоемкие и информационные технологии, создать эффективно действующее производство.

417

Исходной основой для понимания причин, почему незападные страны не смогли пойти по пути "догоняющего развития", явилось понятие азиатского способа производства, впервые выдвинутое Марксом и оказавшееся самым спорным звеном в его теории формаций. Известно, что Сталин в начале 1930-х гг., опасаясь намеков на сходство установленного им режима с азиатским способом производства, запретил упоминать о нем в печати и касаться его даже в научных спорах. Начиная с 1960-х гг., когда дискуссии об азиатском способе производства вновь возобновились в нашей стране и за рубежом, большинство исследователей пришло к выводу, что это понятие позволяет полнее раскрыть особенности функционирования и развития древних и средневековых обществ и государств Востока.

Структура последних представляла собой следующую конструкцию: наверху всемогущий деспот, опирающийся на мощный государственный аппарат, управляющий обществом. Внизу - сельские общины, производитель материальных благ и объект эксплуатации со стороны аппарата власти. Общины одинаково устроены и самодостаточны. Вместе с тем они представляют собой низовую, территориальную ячейку государственного строя и имеют сложную организацию.

Отличительная черта обществ, основанных на "азиатском способе производства", заключается в неразрывности власти и собственности. Государство не есть орудие господствующего класса. Оно само в лице государственного аппарата (бюрократии) играет роль господствующего класса. Возникающая в таком государстве частная собственность отдельных лиц не получает правового статуса и ничем не может защитить себя от произвола всемогущего централизованного аппарата власти.

Появление раннеклассовых деспотий, впоследствии обретающих статус империй, в основном было вызвано необходимостью придания стабильности, устойчивости общественной жизни; воспроизводства общества из поколения в поколение; ограждения его от бесконечных вооруженных столкновений между различными племенами и этносами; защиты от набегов кочевников. Другая причина - упорядочение отношений между общинами по поводу эксплуатации природных ресурсов. Первые огромные деспотии занимались распределением в первую очередь воды между земледельческими общинами (Египет, Ассирия, Китай,

418

Индия, Средняя Азия). Благоприятные климатические условия позволяли выращивать богатые урожаи при минимальных затратах труда. Но это и препятствовало развитию общества, вело к застою, ибо богатая природа делает излишней интенсификацию трудовой деятельности, а соответственно совершенствование орудий труда.

До появления античного общества, если можно так выразиться, кругом был Восток. Впервые противопоставили себя Востоку именно греки и римляне. У греков все, что было за пределами греческих государств, обозначается Востоком, и прежде всего Персидская империя. Для Римского мира даже Греция это уже Восток.

Античное общество, погибшее в результате разложения института рабства, в конечном итоге приводит к рождению на территории Западной Европы христианской цивилизации в лице "Священной Римской империи". Появление в Западной Европе в XIV-XV вв. раннебуржуазных отношений вызывает коренные изменения в историческом развитии. Заканчивается самостоятельное существование в истории отдельных государств и цивилизаций. Мир начинает становиться взаимосвязанным и взаимозависимым, мировая история - всемирной. Запад уходит далеко вперед в своем экономическом и политическом развитии и бросает всему незападному миру "вызов", на который каждая страна ищет свой ответ.

Азиатский способ производства как в древности, так и в средние века составлял - разумеется, с некоторыми модификациями - опору и основу всех империй Востока. Именно наличие азиатского способа становится главным препятствием на пути преобразования средневековых общественных структур в раннекапиталистические.

Нельзя забывать о том, что антифеодальным буржуазным революциям в Европе удалось решить целый ряд сложнейших задач, без чего возникновение раннекапиталистических отношений, а тем более превращение их в ведущий экономический уклад, не могло бы состояться. Среди них - отделение власти, государственного аппарата от собственности; признание государственной властью легитимности, законности частной собственности; защита ее от посягательств, что возможно при появлении гражданского общества и разделения власти; аграрная революция - ликвидация феодального, помещичьего землевладения, разрушение общины и наделение крестьян землей.

419

Успешное решение этих задач в незападных странах оказалось невозможным. Попытки немедленного разрушения государственного аппарата власти во имя перехода на рельсы капиталистического развития, как правило, приводили к хаосу в стране, буквально к гибели всего социального организма, поскольку государственный аппарат есть системообразующее начало всей общественной жизни этих стран. Даже добровольный отказ властной бюрократии от функций управления государственной собственностью и присвоения значительной доли общественного богатства - явление практически невероятное, не способен привести к быстрым положительным переменам в обществе. Переход на иной путь развития требует исключительно благоприятных внешних условий, огромных усилий и времени. Но суть дела не только в этом.

3. Сущность цивилизационного взгляда на историю

Понимание того, что незападным государствам не удастся последовать по европейскому пути появляется в общественной мысли разных стран уже во второй половине XIX в. Первые работы, в которых намечаются контуры цивилизационного подхода как альтернативы либеральной концепции, появились в России. Их авторы Н.Я. Данилевский и К.Н. Леонтьев выступили против единства исторического процесса и объявили реальной единицей истории обособленный локальный "культурно-исторический" тип общества, т.е. цивилизацию. В XX в. продолжили разработку цивилизационного подхода западные ученые О. Шпенглер, А. Тойнби, а также П.А. Сорокин.

Однако еще долгое время доминирующими и противоборствующими концепциями в мировой философско-исторической мысли оставались либеральная концепция капитализма и Марк-сова концепция социализма. Только в 1960-1970-е гг. начинается стремительный рост интереса к цивилизационному взгляду на исторический процесс. Причины тому были самые разные. Но прежде всего они проистекали из неудач как западной теории модернизации, так и советской теории некапиталистического пути развития, - соперничавших между собой моделей преобразования бывших колониальных стран в современное общество.

420

Цивилизационный подход позволяет глубже понять причины, почему одни страны все же смогли более или менее успешно двигаться по пути модернизации своих обществ (наглядный пример - Япония, Китай, Южная Корея, Сингапур), а другие оказались не в состоянии выбраться из отсталости и глубокого внутреннего кризиса. Так, Китай начиная с 1950-х гг. на протяжении десятилетий разрабатывал концепцию социализма с китайской спецификой. Руководству страны удается все это время лучше или хуже, но учитывать своеобразие китайской цивилизации, имеющей более чем двух с половиной тысячелетнюю историю, в решении острейших проблем развития страны.

Что же представляет собой цивилизационный подход к анализу исторического процесса? Одни считают его модой, другие превращают в универсальное средство познания истории, отрицая стадиально-формационную теорию как устаревшую и непригодную.

В XIX в. под цивилизацией имелись в виду порядки, которые установились в капиталистических странах Западной Европы и которые резко бросались в глаза тем, кто приезжал на Запад из незападных стран, тем более с других континентов. Европоцентризм (Европа - это подлинная цивилизация, Европа это пример для подражания) был порожден осознанием неоспоримого превосходства западного устройства общества по сравнению с другими. Европоцентризм становится господствующим умонастроением в европейской культуре независимо от научной или идеологической позиции отдельного ученого, мыслителя.

Однако по мере становления цивилизационного подхода все более распространялся взгляд, что европейская цивилизация (Запад) - не единственная на земле, что в других регионах, хотя и менее развитых экономически и политически, существуют иные культурно-исторические миры. И в этом смысле цивилизации равноправны, каждая из них ищет и находит свои смыслы жизни и деятельности, пути и формы развития.

В научной литературе названы разные цифры, касающиеся количества существовавших и ныне существующих цивилизаций. Данилевский выделял 11 культурно-исторических типов общества, в том числе и становящийся славянский тип; Шпенглер - восемь своеобразных социальных организмов или культур; Тойнби - сначала 21, затем 13, не считая второстепенных и недоразвитых, затем 5 сохранившихся в XX в. - китайскую, индийскую, исламскую, западную и русскую. Современный американский политолог С. Хантингтон утверждает, что облик мира в будущем будут определять 7-8 цивилизаций.

421

Следовательно, нельзя видеть в истории отдельных этносов и народов в каждом случае самостоятельную и вполне сложившуюся цивилизацию. Далеко не всегда совпадают и границы отдельной цивилизации с государственными границами. К одной цивилизации могут принадлежать несколько государств, или же цивилизация может резко сократить или увеличить государственные границы, в которых она существует.

Данилевский рассматривал цивилизацию как культурно-исторический тип общества. В целом это верная мысль, но она. получила сегодня современную интерпретацию. Основу любой сформировавшейся и достаточно развитой цивилизации составляет некоторая совокупность устойчивых, неизменных принципов, которую называют матрицей, или культурным кодом, цивилизации. В соответствии с этими принципами осуществляется производство и воспроизводство всего общества как целостного социального организма.

Культурный код общества не есть нечто умственное, принадлежащее только к сфере сознания, духа. Это практически действующие культурные и мировоззренческие стереотипы, которые воплощают, во-первых, определенный тип социальности, т.е. отношения: общество - человек во всем многообразии его конкретных форм проявления, т.е. общество - государство; государство человек; человек - человек; народы данной цивилизации - другие народы; во-вторых, определенный тип отношения общества к природе (сакральное отношение к ней, природа как место практического развертывания человеческих сил и способностей, как естественная среда обитания и т.д.).

Поэтому культурный код сформировавшейся цивилизации может оказаться преградой для одних теоретически возможных вариантов развития и указателем для других. Так, временем величайшего расцвета Китая стали триста лет правления императорской династии Тан (618-907). Бумага, порох, компас, сложнейшие технические сооружения, расцвет философии и поэзии, религиозная терпимость, - все это свидетельствовало о высоком уровне культуры страны, благополучии народа, государственном уме императоров.

Китайцы почти во всех областях опережали Европу тех времен, однако впоследствии Европа сначала как бы догнала Китай, а потом ушла далеко вперед. Почему в Китае не смогли возникнуть капиталистические отношения? В первую очередь это обусловлено именно культурным кодом общества. Конфуцианская философия проповедует жизнь в гармонии с природой,

422

осуждает всякие попытки мыслить о природе с активистских позиций, характерных для буржуазного Запада, направленных на освоение и покорение природы; культурная традиция утверждает сакральную природу государства (государь - сын неба и родитель народа), запрещает любую критику в адрес родителей и за безусловное благо считает сыновью почтительность.

Лишь в результате длительного влияния извне, давления капиталистических порядков в китайском обществе происходят перемены. Однако и сегодня в социалистическом Китае культурный код цивилизации в своем сущностном ядре остается прежним.

Важным является вопрос о том, как образуется культурное своеобразие цивилизации. Исторически сложилось так, что его основу составляет религия, хотя и не всякая. Нетрудно заметить, что многие исследователи дают названия выделяемых ими цивилизаций в соответствии с названиями мировых религий. Почему так происходит?

Прежде всего мировая религия создает священные тексты, в которых получают божественную санкцию идеалы устройства общества и нравственные нормы человеческой жизни. На основе идей, заключенных в священных текстах, возникают устойчивые связи между людьми, которых объединяет вера в единые абсолютные, высшие ценности, стремление осмыслить и воплотить в жизнь религиозные идеалы. Мировая религия претендует также на универсализм, всеобщность применения своих высших идеалов и ценностей. В христианстве нет ни иудея, ни эллина. В нем все верующие равны перед Богом.

По мере развития цивилизации ее культурные основы постепенно охватывают все более широкий круг явлений, обретая при этом целостность и во многих случаях светский характер. Разумеется, современный мир, как и прежде, не состоит только из нескольких могущественных цивилизаций, взаимодействие и взаимовлияние которых определяло и определяет конкретные пути развития исторического процесса. Существует много обществ, которые находятся под влиянием сразу нескольких цивилизаций и судьбы которых складываются в зависимости от того, чье влияние оказывается более мощным.

Так, к примеру, Польша претерпела в XVIII в. три раздела между Россией, Германией и Австро-Венгрией, в 1918 г. обрела вновь независимость. Полтора века Польша не существовала как государство, но между поляками, жившими в разных странах, сложились устойчивые духовные связи, которые помогли им сохранить свою национальную идентичность. Этой духовной связью выступило тогда католичество.

423

Пример с Польшей показывает, что цивилизационный подход дает совсем другое видение исторического процесса. Цивилизации могут возникать, достигать расцвета или останавливаться в своем развитии, переживать кризис и даже распадаться частично или полностью на отдельные общества. Некоторые из них могут затем войти в другие цивилизации и т.д.

Тем не менее любое общество производит материальные блага, имеет определенную социальную структуру, политическую систему. Решение вопросов об уровне развития общества, его отдельных сфер, историческом типе государства вполне достижимо с позиции стадиально-формационного подхода, разумеется, не догматического, а творчески развитого, ориентированного на сегодняшние реалии.

4. Связь формационного и цивилизационного подходов к анализу истории

Выше уже говорилось о различных сомнениях, высказанных в литературе по поводу целесообразности использования сегодня стадиально-формационного подхода вплоть до утверждений о его полной устарелости и ненужности. Суть дела, однако, в том, что различные интерпретации стадиального видения исторического процесса в любом случае направлены на выявление логики развития человеческого общества. В каждой из них обосновывается необходимость того или иного членения исторического процесса на определенные, качественно различные стадии.

В одном из распространенных в литературе подходов выделяются традиционное общество, современное общество (общество модерна) и постсовременное общество. В другом подходе говорится о первобытной, аграрной, индустриальной и постиндустриальной стадиях в развитии человеческого общества. В формационной концепции Маркса в основу стадиального членения истории положены отношения собственности как системообразующий фактор, т.е. как фактор, который определяет исторический тип и социальную организацию общества. Можно спорить относительно объяснительных возможностей каждого из существующих подходов, хотя у них есть много общего - они выражают западный (универсалистский) взгляд на логику истории.

424

Историческая наука во всем мире и сегодня пользуется стадиально-формационными понятиями - первобытное общество, античное рабовладельческое общество, феодализм и классический капитализм XIX в. Определение их сущности так или иначе исходит из природы сложившихся в них форм собственности. Более того, многие современные западные философы и социологи, подчеркивая свершившийся переход западного общества на постиндустриальную стадию развития, пытаются выявить социальную организацию грядущего, а точнее говоря, наступающего посткапиталистического общества. Решающую роль здесь должны сыграть, по их мнению, радикальные изменения в формах собственности, в частности появление и рост коллективных форм собственности, и в формах доступа всех членов общества к общественному богатству.

Существенно новые проблемы перед философской мыслью ставят ускоряющиеся процессы глобализации мира. Различные модели будущего, которые создаются главным образом в рамках политического прогнозирования, - однополярный мир, двухполярный или многополярный мир - на сегодняшний день не получили пока хорошей философской проработки со стадиально-формационной точки зрения. Но в любом случае эта точка зрения, этот подход не должен претендовать на некое универсальное объяснение истории: ее прошлого, настоящего и будущего. Стадиально-формационный и цивилизационный подходы не исключают, а взаимодополняют друг друга. Каждый из них односторонен, а примененные вместе они в состоянии дать целостную картину реального единства и многообразия исторического процесса.

Мы считаем, что между логикой всемирной истории, выраженной в членении исторического процесса на стадиально-формационные этапы, и логикой истории отдельного общества, иначе говоря, между всеобщим и единичным находится особенное - цивилизационная теория исторического процесса. Она показывает всю сложность и многообразие исторических путей реализации логики развития общества, вскрывает особенности перехода в стадиальном, формационном развитии каждого конкретного общества, страны, государства.

Каждая незападная цивилизация, после того как она вошла в исторический контакт с возникающей и затем бурно развивающейся западной цивилизацией, продолжала линию развития, исходя из сущности своего культурного основания. Ее стадии могут быть сопоставлены с логикой развития западной цивилизации, которая выступает здесь как бы масштабом измерения незападных путей развития, имеющих свою собственную цивилизационную специфику.

425

Чем сильнее отличия культурных оснований незападных цивилизаций от западной, тем явственнее проявляет себя эта специфика. Линии развития незападных цивилизаций, задаваемых их культурным кодом, имеют различную направленность. Они обусловлены конкретными представлениями об идеальном справедливом обществе, о человеке и его смысле жизни. Культурный код цивилизации не может быть произвольно изменен по требованию политиков, по решению законодательных органов, по указу президента.

В начале 1990-х гг., когда еще только начинались либерально-радикальные реформы в России, много было сказано о необходимости скорейшего изменения менталитета русского человека на западные стандарты. Системный кризис, который охватил затем российское общество, оказался логическим следствием того, что реформаторы и слышать не хотели о какой-то специфике российской цивилизации.

ЛИТЕРАТУРА

Философия истории / Под ред. А.С. Панарина. М., 1999.

Гобозов И.А. Введение в философию истории. М., 1993.

Гречко П.К. Концептуальные модели истории. М., 1995.

Семенов Ю.И. Философия истории. М., 1999.

Межуев В.М. Философия истории и историческая наука // Вопросы философии. 1994. № 4.

Философия истории. Антология / Сост. Ю.А. Кимелев. М., 1995.

Сравнительное изучение цивилизаций / Сост. Б.С. Ерасов. М., 1999.

Черняк Е.Б. Цивилиография. Наука о цивилизации. М., 1996.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем различие подходов философии истории и исторической науки к изучению истории?

2. Как трактовалась идея развития в философии истории в прошлом и настоящем? Когда появляется линейная трактовка истории?

3. Какое место занимает в философии истории идея будущего?

4. Можно ли избавиться от утопической составляющей в философии истории?

5. В чем состоит сущность теории формаций и каковы границы ее применимости?

6. Что такое азиатский способ производства?

7. Что такое цивилизационный подход к анализу исторического процесса?

8. Формационный и цивилизационный подходы: альтернативность или дополнительность?

Глава 19

СОВРЕМЕННЫЙ ЭТАП ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ

1. НТР и становление постиндустриального общества

В середине XX в. делает первые шаги, сначала в западных странах и в СССР, грандиозная по масштабам научно-техническая революция (НТР). Ее последующее развитие вызвало глубокие перемены во всем мире - в материальном производстве и науке, политике и социальном положении людей, культуре и международных отношениях. Вскоре стало ясно, что с приходом НТР заканчивается эпоха индустриального капитализма на Западе. Более того, завершается эпоха индустриальной цивилизации, к которой были причастны так или иначе все страны и континенты, в том числе и колониальные страны Азии, Африки и Латинской Америки.

Научно-техническая революция выводит человеческое общество, прежде всего западное, из тупика неразрешимых противоречий. Она открывает фантастические по прежним представлениям пути развития и формы организации общества, средства реализации человеческих сил и способностей, одним словом, гуманизации исторического процесса. Но вместе с новыми возможностями появляются и новые опасности. Над человечеством нависает угроза собственной гибели в результате непродуманных действий самих людей. Можно сказать, что глобальная катастрофа - это в определенном смысле антропологическая катастрофа.

Первоначально научно-техническая революция охватывает сферы науки и материального производства. Революционный переворот в промышленности был вызван созданием электронно-вычислительных машин (ЭВМ) и на их основе автоматизированных производственных комплексов. Произошел поворот в сторону применения немеханических технологий, резко сокративших время изготовления различных материалов и продуктов.

Уровень механизации и автоматизации производственных процессов стал настолько высоким, что решение конкретных задач потребовало от любого работника, не только от инженера, но и от квалифицированного рабочего, серьезной профессиональной подготовки, современных научных знаний. По мере развертывания НТР наука становится определяющим фактором в развитии общества в сравнении с материальным производст

427

вом. Научные открытия фундаментального характера приводят к появлению новых отраслей в промышленности, например производства сверхчистых материалов, космической техники. Для сравнения, отметим, что во времена индустриальной революции сначала делались технические изобретения, а затем наука подводила под них теоретическую базу. Классический пример из XIX в. паровой двигатель.

В течение 1950 - первой половины 1960-х гг. общественная мысль полагала, что главным результатом НТР выступает появление высокопроизводительной индустрии, и на ее основе - зрелого индустриального общества. Западное общество быстро осознало те преимущества, которые несет с собой научно-техническая революция, и много сделало для ее продвижения по всем направлениям. В конце 1960-х гг. западное общество вступает в качественно новый этап своего развития. Ряд ведущих западных ученых - Д. Белл, Г. Кан, А. Тоффлер, Ж. Фурастье, А. Турен - выдвинули концепцию постиндустриального общества и стали усиленно ее разрабатывать.

Д. Белл в работе "Приход постиндустриального общества" (1973), в частности, высоко оценил мысль К. Маркса о том, что в обществе, которое придет на смену капитализму, наука станет всеобщей производительной силой. И действительно, в постиндустриальном обществе центральное место занимает теоретическое знание, которое становится источником нововведений и политических программ, превращается в главное богатство общества. Производство услуг (в сферах информации, образования, здравоохранения, культуры и т.д.) существенно опережает производство материальных товаров. Классовое деление общества постепенно заменяется разделением по профессиям. Численность белых воротничков начинает заметно превышать численность синих воротничков - рабочих. А основные конфликты в постиндустриальном обществе, по Беллу, развиваются вследствие столкновения науки, знаний с некомпетентностью.

В 1970-е гг. в западном обществе начинается новый этап НТР. Энергетический и сырьевой кризисы ускорили структурную перестройку промышленности, а вслед за ней всех сфер общественной жизни, которая сопровождалась массовым внедрением наукоемких технологий. Резко возрастает роль транснациональных корпораций, что означало дальнейшую интеграцию мировых экономических процессов. Наряду с радикальными преобразованиями в экономике ускоряется глобализация информационных процессов. Создаются мощные те

428

лекоммуникационные системы и информационные сети, спутниковая связь, которые постепенно охватывают весь мир. Изобретается персональный компьютер, совершивший подлинную революцию в науке, деловом мире, печати. Информация постепенно становится важнейшей экономической категорией, производственным ресурсом, ее распространение в обществе приобретает огромную социальную значимость, ибо тот, кто владеет информацией, владеет и властью.

Переход западного общества на постиндустриальную стадию развития является наиболее значительной по масштабам вызываемых перемен из всех социальных революций, которые когда-либо имели место в истории. Такое суждение вряд ли можно считать преувеличением. Поистине революционные преобразования, охватившие по-разному весь мир, вызвали к жизни целый ряд совершенно новых проблем, и прежде всего проблемы, которые были названы глобальными. Имеются в виду проблемы, которые затрагивают интересы всего человечества и от своевременного разрешения которых зависят его выживание и дальнейший прогресс. Таковы экологическая, сырьевая, энергетическая, демографическая проблемы, угроза ядерной катастрофы и др. Процесс становления человечества как единого субъекта деятельности начался именно с осмысления причин возникновения и сущности глобальной ситуации на земле. Появляются такие новые понятия, как глобальное сознание, глобальная этика, общечеловеческие ценности.

Разумеется, о человечестве много рассуждали и в прежние времена. Но принципиальное отличие здесь состоит в том, что под человечеством тогда имелась в виду простая совокупность всех людей, живущих на земле, т.е. народонаселение. Единство человеческого рода задавалось его происхождением и способом жизнедеятельности людей. Труд, культурные достижения, социальная организация есть то общее, что объединяет все малочисленные и многочисленные народы и народности, этносы и нации, обусловливает их принадлежность к единому человеческому роду.

В прошлом возможность и способность человечества выступить единым субъектом в истории отрицались или ставились под сомнение. А.И. Герцен в книге "Былое и думы" писал в середине XIX в.: "Слово "человечество" препротивное: оно не выражает ничего определенного. ...Какое единство разумеется под словом "человечество?" Разве то, которое мы понимаем под всяким суммовым понятием, вроде икры и т.п.".

429

Появившаяся в первой половине XX в. концепция локальных цивилизаций отвергла идею исторического единства стран и народов мира. О. Шпенглер в нашумевшей работе "Закат Европы" отзывался пренебрежительно о человечестве как о зоологическом понятии или пустом слове. А. Тойнби хотя и говорил о коллективном Человечестве, упорно собирающем и накапливающем из века в век плоды трудов и достижений науки и техники, однако не считал его субъектом исторического действия.

Вплоть до второй половины XX в. не возникало потребности в осознании человечеством самого себя как некоторой единой целостности. По мере обострения глобальных проблем стали вырисовываться контуры механизма становления человечества как сложного, противоречивого, но вместе с тем единого субъекта исторического процесса. Впервые человечество из "человечества-в-себе", т.е. из изначально заданного единства человеческого рода на Земле, постепенно стало задумываться над своими возможностями стать вершителем, творцом собственной судьбы, т.е. превратиться в "человечество-для-себя".

С появлением угрозы глобальной катастрофы в философской и научной литературе начинается изучение складывающейся ситуации. В процессе многовекового развития промышленной цивилизации наблюдается постоянное возрастание антропогенной нагрузки на природу, однако это не вызывало особого беспокойства, хотя локальные по масштабам природные кризисы периодически случались. В целом господствовал взгляд на природу как на пассивный объект человеческого воздействия, как на простое средство удовлетворения материальных потребностей.

В XX в. становится очевидным, что масштабы природных изменений, вызванных деятельностью человека, уже соизмеряются с естественными геологическими процессами. В таком случае его деятельность больше не может носить стихийного характера. Известный отечественный ученый В.И. Вернадский выдвинул в 1940-е гг. идею ноосферы. Он считал, что перед человеком встает задача сознательного управления процессами, происходящими в биосфере, преобразования биосферы в ноосферу в результате планомерного воздействия человека на природу. Ноосфера представляет собой единую систему, состоящую из техносферы и природной среды (биосферы), которая организуется и управляется разумом людей в интересах всего человечества.

430

Ноосферная концепция активно разрабатывалась в 1950- 1970-е гг., затем получила дальнейшее развитие в трудах известного ученого Н.Н. Моисеева, в работах других отечественных и зарубежных авторов. Была выдвинута идея коэволюции, т.е. совместной эволюции природы и общества. Суть идеи состоит в том, что необходимо, во-первых, качественно изменить антропогенную нагрузку на биосферу, а значит, перестроить само общество, во-вторых, соотнести допустимую антропогенную нагрузку на биосферу с возможностями сохранения ее стабильного существования в том русле эволюции, в котором она сейчас находится.

Ускорять движение биосферы, направлять ее развитие можно только вдоль линии эволюции. Если будет превзойден критический порог воздействия на биосферу, она может перейти на другой канал эволюции, где человеку и человечеству не останется места ввиду коренного изменения всех параметров биосферы. В этом подходе сторонники коэволюции видят мировоззренческую основу всех фундаментальных наук и практической деятельности людей в наступившем XXI в.

Большая работа по изучению глобальных проблем была проведена Римским клубом - международной неправительственной организацией (создана в 1968 г.). Широкую известность приобрел целый ряд исследовательских проектов, в реализации которых принимали участие видные западные ученые. Римский клуб одним из первых стал предупреждать мировую общественность о грозящей катастрофе, говорить о ее возможных масштабах, искать альтернативные пути развития.

2. Поиски нового понимания сущности общественного прогресса

После первых же докладов Римского клуба у многих ученых, мыслителей, общественных деятелей складывается твердое убеждение, что линейно-поступательная концепция общественного прогресса устарела. Помимо того что она носит откровенно европоцентристский характер, смысл ее состоит в том, что определяющим фактором развития общества выступает развитие экономической сферы, материального, индустриального производства. В этой парадигме применение все более совершенной техники и технологий должно приводить к устойчивому росту производительности труда, вещественных и иных благ, которые в своей совокупности составляют общественное богатство, предназначенное для удовлетворения растущих потребностей людей.

431

В этом сходятся даже либерализм и марксизм в их классическом понимании, несмотря на принципиально различное представление, в частности, о роли собственности в жизни общества. Чем больше производится товаров, тем лучше могут жить люди. Безграничное развитие производительных сил раскрывает простор для безграничного развития человека. И хотя классический либерализм и марксизм по-разному понимают цель и историческое предназначение человека, их, однако, объединяет одно - понимание западной, в данном случае индустриальной, цивилизации как техногенной.

Для всех незападных стран Европа становится образцом, на который им следует ориентироваться в поиске целей и перспектив собственного развития. Так же рассуждают и в Европе. Постепенно складывается концепция догоняющего развития, которая становится господствующей как в метрополиях, так и в постколониальных странах.

С переходом на постиндустриальную стадию западное общество классического капитализма претерпевает значительные изменения. Но оно по-прежнему сохраняет свой техногенный характер. В западном обществе продолжают доминировать экономические, материальные интересы. Постоянный рост материального благополучия граждан является основной целью правительств всех стран Запада, несмотря на превратности их политической жизни.

Несложные подсчеты показывают, что на Западе живет пятая часть населения планеты, использующая 80% мировых природных богатств, вовлекаемых в хозяйственный оборот, для удовлетворения своих потребностей. Разрыв в уровнях развития между западным миром и остальными странами постоянно растет и достигает примерно 12-14 раз, а пять самых богатых стран мира богаче пяти самых бедных в 70-80 раз. В значительной мере такой разрыв есть результат неэквивалентного обмена между Западом и остальным миром, который поставляет ему не только сырье, энергоносители, рабочую силу, кстати по дешевым ценам, но и свои лучшие умы. Огромное количество талантливых ученых, инженеров, менеджеров из развивающихся стран живут и трудятся на Западе, в немалой степени способствуя его процветанию и развитию.

Многие ученые верно пишут о том, что все более заметная часть населения Запада начинает руководствоваться неэкономическими мотивами в выборе специальности, конкретных занятий, образа жизни в целом. Причины массового появления

432

"постэкономического" человека несомненно коренятся в достигнутом высоком уровне жизни и потребления. Государство всеобщего благоденствия, социальное государство стало не просто идеологическим лозунгом, но и повседневной реальностью, по крайней мере для двух третей населения западных стран. Но Запад неизменно стремится к постоянному повышению материального благосостояния, уровня социального благополучия для себя и только для себя. Такой подход разделяют в целом и нынешние социал-демократы - оппоненты либеральной и консервативной мысли.

Можно долго спорить о том, является ли современное западное общество капиталистическим или нет, ведь многие социальные требования XIX - первой половины XX в. удовлетворены. Бесспорно одно: как индустриальное общество, так и постиндустриальное на Западе выступают ступенями развития единой техногенной цивилизации, которая продолжает добиваться огромных успехов в развитии экономики, науки, техники, современных технологий, в достижении социальной консолидации общества. Это и означает, что западная цивилизация по-прежнему ставит на первое место свои экономические, материальные цели и интересы.

Внутри, в границах западного общества имеют место известная толерантность, терпимость к различным взглядам и мнениям, философский и политический плюрализм. Все это, однако, не избавляет западное общество от многих пороков и недостатков. Но в отношении незападных стран западная техногенная цивилизация демонстрирует высокую степень агрессивности, стремления к господству, что диктуется самими основами ее существования. Рост материального благополучия - основа устойчивого развития западного общества. Падение жизненного уровня с неизбежностью породит мощную социальную напряженность, поставит под сомнение установившиеся в обществе порядки, и прежде всего отношение собственности.

Мировая общественная мысль приходит к убеждению, что понимание общественного прогресса должно включать в себя в качестве безусловно высшей его цели приоритет идеи выживания человечества. Угроза глобальной катастрофы, нависшая над ним, не оставляет альтернативных решений. Неизменная же нацеленность западного общества на повышение материального благополучия делает глобальную катастрофу, за что Запад постоянно подвергался и подвергается растущей критике в мире, все более вероятной. Это же обстоятельство постоянно вызывает и на самом Западе кризисные явления в сфере духа, порождает огромную критическую литературу.

433

Несомненно, что западному обществу присущи как выдающиеся достижения, так и глубокие противоречия и пороки. Но сам факт наличия в обществе постоянного стремления к критическому осмыслению основ существующего строя, к созданию более совершенных общественных отношений выступает одной из его постоянных и важнейших движущих сил по пути собственного прогресса. Хотя следует все же заметить, что уровень критичности, оппозиционности в западной мысли заметно снизился в последние десятилетия. Особо это наглядно видно в сравнении с 1950-1960 гг., когда с критикой западного общества за утрату духовных ценностей, за дегуманизацию человеческих отношений выступили такие известные ученые и мыслители, как Т. Адорно, Г. Маркузе, В. Франкл, Э. Фромм, М. Хайдеггер, М. Хоркхаймер, К. Ясперс и др.

3. От глобальных проблем к глобализации мира

Качественно новый этап во всемирной истории наступает в начале 1990-х гг. после распада СССР и мировой социалистической системы. Начинаются стремительно развивающиеся процессы глобализации мира и одновременно с этим перерастание постиндустриального общества на Западе в информационное общество. Если для постиндустриального общества характерной чертой выступало заметное преобладание производства услуг над производством материальных продуктов, то информационное общество отличает прежде всего наличие высокоэффективных информационных технологий в финансовой и экономических сферах, в средствах массовой информации.

Процессы глобализации в целом носят объективный характер. Они порождаются растущей потребностью в единых, хорошо скоординированных действиях государств, многочисленных общественных организаций в решении острейших общечеловеческих проблем: эффективного использования природных богатств, защиты окружающей среды, роста населения и социальных болезней наркомании, преступности, СПИДа и т.д.

Но вместе с тем процессы глобализации мира по важнейшим параметрам все более приобретают вполне определенные формы. Доминирующей тенденцией выступает тенденция, ведущая к образованию однополярного мира, в котором первые роли оказываются принадлежащими Западу, а точнее Соединенным Штатам Аме

434

рики. В идейном плане это означает несомненную победу неолиберализма. Экономические его аспекты в плане глобализации были прописаны в 1970-1980-е гг. известным американским ученым-экономистом Валлерстайном. Масштабная работа по внедрению либерализма в мировое общественное мнение применительно к условиям, сложившимся к концу 1980-х - началу 1990-х гг., была проведена американскими политологами, в первую очередь Ф. Фукуямой, С. Хантингтоном, 3. Бжезинским. В частности, Фукуяма в опубликованной в 1989 г. статье "Конец истории?" утверждал, что после краха коммунистической идеологии единственно жизнеспособной идеей в мире остается либеральная идея. И в этом смысле история как борьба идей за различные пути преобразования общества в основном завершена.

С. Хантингтон в своих работах 1990-х гг. утверждает, что западная цивилизация является скорее уникальной цивилизацией, чем универсальной. Поэтому будущее Запада как оплота либерализма вовсе не так безоблачно, и что для западной цивилизации существует реальная угроза столкновения с другими, незападными цивилизациями. Тем не менее Хантингтон также убежден в превосходстве либеральных основ западного общества над всем остальным миром. 3. Бжезинский в своей ставшей широко известной работе "Великая шахматная доска" (1997) пишет о том, что Америка в настоящее время является единственной супердержавой, что она занимает доминирующие позиции в военной, экономической, технологической и культурной сферах и что цель политики США должна быть без каких-либо оправданий направлена на закрепление собственного господствующего положения.

В работах Валлерстайна дана во многом верная картина становления глобализирующейся экономики. Валлерстайн создал "миросистемный" подход для анализа мировой экономики. Человеческий мир - это некоторая система. Основу миросистемы на протяжении последних пяти веков составляет капиталистический Запад. С начала этого периода можно говорить о возникновении капиталистической мир-экономики (КМЭ). Движущей ее силой выступает разделение труда, а главной производительной силой - непрерывное накопление капитала. КМЭ способна к безграничной экспансии и не совпадает с политическими границами. Отсюда глобальные размеры КМЭ, втягивающей в свои границы весь мир.

435

В капиталистической мир-экономике производство материальных благ представляет собой единство производительных сил и производственных отношений. Между ними возникает противоречие вследствие общественного разделения труда в следующем смысле. Капиталистические производственные отношения охватывают весь мир и становятся в своей совокупности целостной системой - капиталистической мир-экономикой. Но как материальное производство, как совокупность производительных сил индустриальный капитализм сосредоточивается лишь в рамках западноевропейского региона, а впоследствии североатлантическо-западноевропейского региона, и выступающего ныне в качестве западной цивилизации.

В КМЭ выделяют центр, периферию и полупериферию. Центр посредством неравноправного обмена получает возможность распределять мировую прибавочную стоимость в свою пользу. Центр получает прибыль, периферия - теряет ее. Полупериферия, ряд государств, находящихся на границе с центром, борются за более справедливое перераспределение мировой прибавочной стоимости. Потому не случайно мировой рынок становится основой капиталистического способа производства. Обмен - это та часть производственных отношений, с помощью которых и обнаруживается мировая прибавочная стоимость в вещах, товарах, услугах, создаваемых для получения прибавочной стоимости производительными силами центра.

Концепция КМЭ Валлерстайна позволяет глубже понять важнейшую черту развития человеческого общества последних столетий - почему весь мир не стал и не может стать капиталистическим как в индустриальную эпоху, так тем более и в постиндустриальную. Капиталистический способ производства простирается функционально на весь мир, создает в различных странах отдельные отрасли материального производства. Но именно центр интегрирует их в единую систему производительных сил, подчиняя развитие системы достижению собственных задач по удовлетворению материальных и социальных потребностей населения центра. Несмотря на то что в большинстве стран, относимых к полупериферии, в течение всего XX в. возникали социальные революции, бунты и восстания, ни в одной из них не появился тот уровень развития производительных сил, который позволил бы ей войти в центр - ядро капиталистической мир-экономики.

С уходом СССР с исторической арены и исчезновением второго полюса процесс глобализации мира прибрел новое качество. К концу XX в. стало очевидным, что его несущими конструкциями выступают массовая коммуникация между от

436

дельными обществами и эффективная рыночная экономика, в которой финансовый капитал доминирует над материальным производством и товарным рынком. Глобализация привела к победе транснациональных капиталов и информационных потоков над национальными границами.

В процессах глобализации ведущую роль играют транснациональные корпорации, базирующиеся главным образом в США. Из 50 крупнейших корпораций штаб-квартиры 33 из них находятся в США, и они владеют тремя четвертями всех акций на мировых биржах. Глобализация привела к созданию "клуба" избранных стран по экономике. Помимо западных стран в него входит не более десятка таких стран, как Бразилия, Индия, ЮАР, Южная Корея. В этом списке нет России. Пропуском в этот клуб выступает производство высокотехнологичных и информационноемких продуктов, а не добыча сырья или производство товаров в результате первичной индустриальной переработки.

Становление глобальной экономики ведет к дальнейшему увеличению разрыва по уровню развития между богатыми и бедными странами. Озабоченность такой ситуацией высказывают многие западные ученые. Американский экономист Д. Сакс говорит о необходимости новой стратегии глобализма, которая бы гарантировала прибыль от расширения мирового рынка для бедных стран мира. Но пока такого рода пожелания никак не сказываются на реальной политике ведущих западных стран, что ведет к дальнейшему росту антиглобалистских настроений и выступлений во всем мире.

События, происходящие в мировой истории в последние десятилетия, заставляют пересматривать некоторые устоявшиеся взгляды на процесс развития общества.

На протяжении последних двух столетий в европейской мысли господствовал взгляд на историю как на естественно-исторический процесс, не зависящий от конкретных форм его воплощения. История есть реальный, объективный процесс, складывающийся из взаимодействия поступков и воль многих миллионов людей. Поэтому история либо носит иррациональный характер и не укладывается ни в какие заранее заданные рамки, либо до определенной степени поддается упорядочению. Но в любом случае не ставится под сомнение главная черта исторического процесса - вторичность рационального управления по сравнению со стихийным и вместе с тем с объективным характером его протекания.

437

В современной западной философии все отчетливее звучит мысль о том, что сегодня созданы все необходимые предпосылки для превращения хода мировой истории в его главных и определяющих чертах в контролируемый и целенаправленный процесс. Запад намерен сделать все возможное, чтобы направить ход истории в XXI в. в соответствии с теми целями и задачами, которые вытекают из его жизненных интересов.

Очевидно, что управляемость историей в принципиальном плане может быть значительно повышена посредством осуществления как конструктивных, так и деструктивных проектов, например локальных и национальных конфликтов. Их масштабность, интенсивность, направленность могут определяться заранее и реализоваться через совокупность экономических, силовых, политических, информационных технологий с четко обозначенным набором субъектов конкретных действий, форм материального обеспечения и информационной поддержки и т.д. Но как показывает весь прошлый опыт, попытки поставить под контроль ход истории в целом заведомо обречены на поражение.

Иными словами, как в идейно-теоретической сфере, так и в реальной жизни в современном мире актуальна идея разных путей глобализации мировых общественных отношений в XXI в. Вызывает интерес, например, мысль о восстановлении второго полюса, наличие которого могло бы способствовать, по мнению ее сторонников, созданию более предсказуемых и управляемых международных отношений.

Разумеется, борьба за реализацию различных моделей устройства будущего глобального мира не должна вести к возрождению тотальной конфронтации, характерной для времен холодной войны. Многое здесь будет зависеть от того, насколько успешно будет решаться основная проблема современности объективная потребность в экономическом и ином единстве мира.

4. Современные проблемы модернизации незападных стран

Проблема модернизации незападных стран появляется в конце 1950 - начале 1960-х гг., когда страны Азии, Африки, Латинской Америки освободились от колониальной зависимости. Первые теории модернизации, выдвинутые к тому времени на Западе, представляли собой своеобразный вариант европоцентристской концепции исторического развития, сложившейся в период индустриального капитализма.

438

Отличительной чертой этих теорий являлся универсализм. Процесс развития рассматривался в них как имеющий всеобщий характер для всех стран и народов, одни и те же этапы и закономерности. Теории модернизации 1950-1960-х гг. признавали некоторые особенности развития у разных стран и народов, но считали их несущественными, второстепенными в сравнении с единственно верным путем развития общества. Французский философ Р. Арон писал в те годы: "Ничто не мешает странам Азии, Африки и Латинской Америки идти в своем развитии по стопам высокоразвитых стран Запада, используя их капиталовложения, технологию и опыт".

Методологической основой идеи универсальной догоняющей модернизации выступает технологический детерминизм, который выводит развитие общества непосредственно из прогресса техники и видит в нем рост благосостояния, решение социальных проблем. Одним словом, по мере изменения материально-технической базы экономики меняются социальная структура общества, политические институты, культурный облик страны.

Однако осуществление программ модернизации в бывших колониях и полуколониях с самого начала столкнулось с серьезными трудностями. Становление индустриального сектора в экономике быстро приводило к ослаблению и даже к разрушению многих социальных институтов, управлявших традиционным обществом, что порождало хаос и нестабильность. Незначительный индустриальный сектор оказывался накрепко привязанным к капиталистическому мировому хозяйству, в то время как традиционные аграрные виды деятельности продолжали сохраняться. Так что в целом общество лишалось ясных перспектив развитии.

С середины 1960-х гг. начинается критика западного варианта модернизации на основе идеологии индустриализации, которая начинает рассматриваться как неоколониализм, или теория зависимого развития. Были предприняты попытки создания иных вариантов модернизации. Их общий смысл сводился к тому, что превращение страны в современную не обязательно должно трактоваться как вестернизация. Так возникает потребность в применении цивилизационного подхода к анализу исторического процесса, когда все незападные страны столкнулись с тем мощным вызовом, который бросил им Запад, вступавший в постиндустриальную фазу развития.

439

Суть найденного решения состояла в том, что модернизация в постиндустриальную эпоху может быть успешной лишь при сохранении каждой незападной страной своей цивилизационной специфики, идентичности. Это означает сохранение сложившихся в национальной культуре представлений о смысле и целях человеческого сущестования, о роли конкретного общества в историческом процессе. Впервые это поняли Япония, Сингапур, Тайвань, Корея, некоторые другие "маленькие драконы Азии". При таком подходе становится ясным, что нельзя построить единую модель модернизации, на которую можно было равняться, как в случае с догоняющей модернизацией. Поэтому в настоящее время резко возрастает роль научной прогностики и социальных технологий применительно к каждой отдельной стране.

В эпоху постиндустриализма должна быть создана особого рода идеология модернизации как становления страны современной страной. Проблема заключается в сложности объединения на платформе национального согласия тех, кто ориентируется на западный путь развития, и тех, кто выступает за сохранение национальной, цивилизационной идентичности страны.

Еще одна проблема, которая проявилась в ходе применения цивилизационного подхода, заключается в том, что вектор развития отдельной цивилизации и даже некоторых стран, входящих в нее, может не совпадать с векторами развития других стран. Появляется большое разнообразие конкретных путей движения стран к своему будущему. В настоящее время в незападном мире одни страны пытаются развиваться по прежним моделям модернизации в надежде на солидную помощь Запада, другие осуществляют на практике синтез новейших достижений постиндустриального капитализма с национально-культурными основами. Третьи продолжают движение по социалистическому пути, внося серьезные коррективы в прежнее понимание социализма. Есть и такие страны, которые заявляют о своем нежелании заниматься вообще модернизацией своих обществ.

Мощный рост взаимосвязи и взаимозависимости цивилизаций, регионов и стран, становление мировых производственных и информационных структур есть объективный процесс. Будущее человечества оказывается зависимым от того, какой характер будет носить взаимодействие всех цивилизаций и стран - будет ли это диалог и согласие, или оно окажется диктатом и насильственным подчинением всего мира самой могущественной ныне цивилизации - западной. После падения советского социализма в мире, к сожалению, не стало спокойнее.

440

Важную роль в выборе международным сообществом путей выживания и дальнейшего развития может сыграть осознание им всей сложности проблем глобализации мира, в первую очередь экономических и финансовых проблем, необходимости их неотложного решения. Нельзя забывать и о глобальных проблемах. Важно успеть отвести от человечества глобальную катастрофу с ее непредсказуемыми последствиями.

ЛИТЕРАТУРА

Глобальное сообщество: новая система координат. СПб., 2000.

Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. М., 2000.

Капитализм на Востоке. М., 1995.

Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В.Л. Иноземцева. М., 1999.

Панарин А.С. Искушение глобализмом. М., 2000.

Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование в условиях стратегической нестабильности. М., 1999.

Социализм в перспективе постиндустриализма. М., 1999.

Степин B.C. Эпоха перемен и сценарии будущего. М., 1996.

Этос глобального мира. М., 1999.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Почему современный этап всемирной истории связывают обычно с приходом научно-технической революции?

2. В чем смысл концепции постиндустриального общества? Какие факторы развития общества выдвигаются в ней на первое место?

3. Как решаются глобальные проблемы в концепциях ноосферы и коэволюции?

4. Почему возникла потребность в новом понимании сущности общественного прогресса по сравнению с индустриальной эпохой?

5. Что позволяет понять в развитии современного общества миросистемный подход И. Валлерстайна?

6. Почему так сложно и противоречиво протекают процессы модернизации обществ в незападных странах?

Глава 20

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

1. Культура и цивилизация: понятия, определения, сущность

Понятиями "культура" и "цивилизация" обозначены чрезвычайно важные точки роста на нескончаемой нити человеческого познания и самой жизни. Феномены культуры и цивилизации стремительно преображают окружающую среду, оцениваются как факторы творческого жизнеустроения, средства человеческой самореализации, неиссякаемый источник социальных новаций. Отсюда стремление выявить их потенциал и способы возможно полного использования.

Культурные и цивилизационные особенности конкретных обществ, составляющих их народов или этносов не только придают значительное своеобразие и специфику историческому процессу, но и причудливо меняют его направление. Поэтому судьбы мира во многом зависят от философского постижения сущности культуры и цивилизации, их соотношения и взаимодействия.

Философия исследует сущность культуры и цивилизации, характер их воздействия на природу, историю, выявляет онтологические и экзистенциальные основания человеческой жизни, разрывы между самочувствием реального индивида и объективным, зачастую обезличенным потоком культурного творчества.

В современном философском языке понятия "культура" и "цивилизация" одни из самых распространенных и многозначных. Использование их в наши дни выходит далеко за рамки первоначального, этимологического значения. Термин "культура" (лат. cultura) переводится как "возделывание, обработка, развитие, почитание" и подразумевает на ранних этапах его употребления целенаправленное воздействие человека на природу (обработка почвы и т.п.), а также воспитание и обучение самого человека. Понятие "цивилизация" (лат. civilis - гражданский, государственный) появилось во французском языке в рамках теории прогресса в XVIII в., хотя слова "цивилизовать" и "цивилизованный" известны уже в конце XVI в. М. Монте-ню, и обозначали идеальное общество, основанное на разуме и справедливости.

Эволюция представлений о культуре. Интерес к культуре и попытки осмыслить этот сложный феномен восходят к глубокой

442

древности. В античном сознании понятие культуры отождествляется с пайдейей, т.е. воспитанностью, образованностью, которые отличали эллинов от "некультурных" варваров. В то же время у софистов и киников просматривается противопоставление природы как явления относительно постоянного человеческому закону, или установлению, - изменчивому, произвольному. Культура в этой системе ценностей трактуется как феномен менее значимый, нежели природа.

В позднеримскую эпоху зародился, а в средние века получил распространение иной комплекс значений: усилилось внимание к внутреннему миру человека, культура стала ассоциироваться с признаками личного совершенства, как устранение греха и приближение к божественному замыслу. В то же время возникает позитивное отношение к ценностям городской социальной жизни, что знаменовало собой движение в направлении к возникшему позднее понятию цивилизации.

Философы Возрождения рассматривают культуру как средство формирования идеальной универсальной личности - всесторонне образованной, воспитанной, соответствующей гуманистическим ценностям, содействующей развитию наук и искусств и укреплению государства.

Понятие культуры становится одним из центральных в философии Просвещения. В сочинениях Вольтера, Тюрго, Кондорсе, Вико культура предстает как результат поступательного развития истории и степень воплощения разумного начала, реализованного в религии, философии, науке, праве, морали как объективациях разума. Цель культуры, соответствующая высшему назначению "разума", - сделать людей счастливыми, живущими в согласии с потребностями своей "естественной" природы.

В немецкой классической философии культура рассматривается как область духовной свободы человека. И. Кант подходит к культуре как субъективному состоянию личности и проводит различие между культурой умения как цивилизованностью и культурой воспитания как нравственностью. Гегель рассматривает такие обнаружения культуры, как искусство, религия, философия, наука в качестве различных форм самопознания разума, духа народа, творящего историю и формирующего "лики" культуры. Немецкая классическая философия характеризуется признанием множественности типов и форм культуры, располагающихся в определенной исторической последовательности и образующих единую линию духовной эволюции человечества.

443

В XIX - начале XX в. относительный универсализм сложившихся эволюционных представлений о культуре "преодолевается" появлением целого ряда философских течений и школ. "Философия жизни" (В. Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер, X. Ортега-и-Гассет, А. Бергсон и др.) рассматривает дух как субстанцию культуры, которая может быть понята не рационально, а посредством внутреннего переживания, интуиции. Культура трактуется как самобытная и локальная реальность, обладающая своеобразием, особым менталитетом, "душевным настроем" жизни. Ф. Ницше видит в любой культуре средство подавления и порабощения человека.

Марксистская философия рассматривает культуру как специфическую характеристику общества, выражающую достигнутый человечеством уровень исторического развития, включающий в себя определенное отношение человека к природе и обществу, а также развитие творческих сил и способностей личности. Культура понимается не только как чисто духовная проблема воспитания и просвещения человека, но и как проблема создания необходимых условий, в том числе материальных, для всестороннего и целостного развития индивида. Культура может быть понята не из самой себя, а только в связи с обществом, с трудом; она есть не только совокупность его результатов, но и сам процесс человеческой деятельности.

Названные школы и концепции можно отнести (с известной степенью условности) к классической модели культуры. В основе этой модели лежат принципы гуманизма, рациональности и историзма, а культура выступает как результат освобождения человека от жесткой зависимости природного и божественного миров. Человек - субъект культуры - выступает как разумное динамическое существо, развивающее свой дух и творящее культуру. Объектом познания является надындивидуальная культурная реальность, из которой выводится культура отдельного человека. В философском отношении эта модель преимущественно идеалистична (за исключением марксистской концепции), поскольку культура выступает чисто духовным образованием, детерминированным актами трансцендирующего из самого себя сознания. Происходит замещение предметных форм человеческой деятельности духовностью.

В качестве универсалий, служащих основаниями осмысления культуры и одновременно нормами культуротворчества, в классической модели выступают: 1) знания, искусство, мораль, право, обычаи, культы (Э. Тэйлор); 2) общезначимые ценности

444

нравственные, эстетические, религиозные, эротические, логические (В. Виндельбанд, Г. Риккерт); 3) универсальные структуры человеческого сознания (М. Шелер); 4) трансцендентально-логические основания; мышление, данное в форме науки (Г. Коген, П. Наторп); 5) символополагающая деятельность практического разума как субстанциональная основа всех сфер культуры, рассматриваемых в качестве символических форм - языка, мифа, религии, искусства, науки, истории (Э. Кассирер); 5) общечеловеческие первообразы архетипы, динамика которых лежит в основе творения культуры (К. Юнг); 6) идея "осевого времени", выявляющая изначальный и универсальный смысл истории и культуры, для поиска и понимания которого во всех их последующих обнаружениях необходимы новые "шифры" (К. Ясперс).

Теоретическая недостаточность классической модели культуры (умозрительность и неспособность объяснить многие ее эмпирические формы), несостоятельность претензий на строгую научную объективность в исследовании культуры, воплощение идеологии европоцентризма, сомнения в линейной направленности развития культуры - все это привело к возникновению других моделей культуры.

Модернистская (неклассическая) модель, сложившаяся в начале XX в., имеет истоком и основой идеи А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Бергсона, Э. Гуссерля, К. Юнга, М. Хайдеггера, Ж.П. Сартра, А. Камю и других философов, носит подчеркнуто антитрадиционалистский характер. Культура рассматривается как повседневная реальность, имеющая скрытый смысл; элементы ее взаимодействуют между собой и воспринимаются человеком в процессе переживания, а не рационального осмысления. Мир предстает в этой модели чаще всего жестоким и абсурдным, не нуждающимся в упорядоченном проектировании, человек в нем - одиноким и обреченным, окружающие обстоятельства "темными", враждебными, бессмысленными. Искусство модернизма, стремясь преодолеть канонизированные формы и стили, открывает и разрабатывает новые "поток сознания", коллаж, ассоциативный монтаж и др.

Постмодернистская модель культуры конституируется в конце 1960 - 1970-е гг. в трудах Ж.-Ф. Лиотара, Ж. Бодрийара, Ж. Дерриды, Р. Рорти и других исследователей. Критическое отношение к установке на преобразование мира сопровождалось здесь отказом от попыток его систематизации: мир не только не поддается человеческим усилиям его переде

445

лать, но и не умещается ни в какие теоретические схемы. Антисистематичность - характерная черта постмодернистской модели, которая возникает как результат нарушения "чистоты" такого феномена, как искусство: предполагается, что в постиндустриальном обществе с его бесконечными возможностями технического воспроизведения отсутствует изначальное смыслопорождение в искусстве, восходящее к созидающему началу, оригинальному творческому деянию. Кроме того, современный творец культуры, художник, как правило, не имеет дела с "чистым" материалом - последний уже тем или иным образом освоен. Его "произведение" никогда не является первичным, существуя лишь как сеть аллюзий на другие произведения. Активность художника смещается от "творчества" к компиляции и "цитированию". Приметой выражаемой культурной ситуации становятся кавычки, расставляемые как указание на условность любых знаковых систем. В культурно-эстетическом аспекте постмодернизм привел к размыванию граней между искусством и неискусством, прекрасным и безобразным и т.п.

Из сказанного следует, что общее, всеми принимаемое определение культуры невозможно в принципе, что вполне отражает плюралистическую природу философского знания. Исследователи насчитывают свыше 400 определений культуры [1]. Такое многообразие трактовок объясняется тем, что культура выражает глубину и неизмеримость человеческого бытия (онтологический аспект). В той мере, в какой неисчерпаем и разнолик человек, многогранна, многоаспектна и культура. Кроме того, сущность культуры понимается по-разному в зависимости от подходов к ее осмыслению философско-исторического, антропологического, аксиологического, социологического, семиотического, структуралистского, деятельностного, гуманитарного и т.д. (гносеологический аспект), которые дополняют друг друга и способствуют выработке более полного и глубокого представления о ней.

1 См.: Полищук В.И. Мировая и отечественная культура. Екатеринбург, 1993. Ч. 1. С. 12.

С точки зрения наиболее распространенного и выражающего сущность самого человека деятельностного подхода культура рассматривается как:

1) специфический способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленный в продуктах материального и духовного труда, в системе социальных норм и

446

учреждений, в духовных ценностях, в совокупности отношений людей к природе, между собой и к самим себе; 2) качественное своеобразие исторически-конкретных форм этой жизнедеятельности на различных этапах общественного развития, в рамках определенных эпох, формаций, этнических и национальных общностей (античная, феодальная, латиноамериканская, русская культура и т.д.); 3) особенность сознания, поведения и деятельности людей в конкретных сферах общественной жизни (культура труда, быта, художественная, экологическая, политическая культура).

Культура выступает как механизм передачи социального опыта. Охватывая все стороны человеческого бытия, она предстает как процесс воспроизводства человека во всем богатстве его свойств, потребностей, универсальности. В этом смысле культура есть процесс созидания человеком своей родовой сущности, мера человеческого в самом человеке.

Философское понимание культуры есть осмысление выраженного в ней стремления к бесконечности и универсальности человеческого развития. Способность мира "излучать" из себя человеческий смысл, характеризующая его как явление культуры, - таково философское измерение культуры.

Взгляды на цивилизацию в их развитии. Понятие "цивилизация" появилось, как отмечалось, в XVIII в. в русле теории прогресса и несло на себе отпечаток просветительского мышления. В это время практически отсутствовало критическое рассмотрение этого понятия. Цивилизация понималась как прогресс, развитие общества на началах "разума" и "универсализма", некий идеал. Цивилизация отождествляется также с цивилизованностью, т.е. хорошими манерами и навыками самоконтроля (Вольтер). В эпоху Реставрации во Франции Ф. Гизо рассматривает цивилизацию как единство двух элементов - уровня социального развития и уровня интеллектуального развития.

Затем значение термина было расширено, и помимо обладания воспитанностью и навыками "цивилизованного поведения" он стал употребляться для характеристики стадий развития человечества. Л. Морган, а вслед за ним и Ф. Энгельс рассматривают цивилизацию как стадию развития общества, наступившую после дикости и варварства. В это время понятие цивилизация используется также как характеристика европейского капитализма в целом.

447

В XIX-XX вв. эти подходы к пониманию цивилизации - линейно-унитарный и стадиальный - были дополнены локально-историческим. Н. Данилевский в работе "Россия и Европа" (1869) трактует цивилизацию в качестве обособленного культурно-исторического типа - основной реальной и самодостаточной единицы (субъекта) истории. Не существует всемирной универсальной истории, есть лишь история конкретных цивилизаций, имеющих индивидуальный замкнутый характер.

В концепции немецкого философа О. Шпенглера, продолжающей традицию Данилевского, цивилизация рассматривается как заключительная стадия развития любой отдельной культуры, свидетельствующая об отмирании культурного мира как организма, вырождении и затухании одушевляющей его культуры, хаосе, не порождающем более культурной индивидуальности. Цивилизация как противоположность культуры есть эквивалент мертвой "протяженности", бездушного интеллекта. Переход от культуры к цивилизации есть переход от творчества к бесплодию, от развития к окостенению, от героических "деяний" к механической "работе". Признаки цивилизации - развитие индустрии и техники, деградация искусства и литературы, скопление людей в огромных городах, превращение народов в безликие "массы".

Для английского историка и философа А. Тойнби цивилизация - система, отличающаяся от других типом и значимостью связей между ее элементами, возникающая в результате поиска адекватных Ответов на Вызовы природы или социума. В подобном ключе развивались представления о цивилизации Н.А. Бердяева, X. Ортеги-и-Гассета, других философов XX в.

Многообразие определений, концепций и точек зрения относительно понятия "цивилизация" - культурологических (М. Вебер, В. Каволис), социологических (Д. Уилкинс, П.А. Сорокин), этнопсихологических (Л.Н. Гумилев), географических (Л. Мечников) и других - сводится, на наш взгляд, в конечном счете к трем основным группам. Цивилизация рассматривается как: 1) синоним культуры; 2) уровень, ступень общественного развития, материальной и духовной культуры; 3) стадия общественного развития, следующая вслед за дикостью и варварством.

На наш взгляд, цивилизация может быть определена как собственно социальная организация жизни, характеризующаяся всеобщей связью индивидов на основе воспроизводства обеспечивающего ее бытие и развитие общественного богатства. Накопление, перераспределение и реализацию последнего цивилизация контролирует путем сознательного регулирования вза

448

имного обмена деятельностью и информацией внутри социума и взаимодействия его с окружающей природной и социальной средой. Само зарождение цивилизации означало, что над естественно возникающими связями надстраиваются управляемые людьми институты и что, следовательно, механизмы биологической эволюции и "выживаемости видов" вытесняются социальными отношениями.

Современная цивилизация выступает как общество, основанное на идеалах "разума", "справедливости", "уважения прав человека", использования достижений науки и техники, обеспечивающих безопасность и комфорт в жизни человека. В философии второй половины XX в. важнейшим системообразующим элементом понимания сущности цивилизации рассматриваются ее технологические характеристики, принципиально отличающиеся от культуральных характеристик жизни. Научно-технический прогресс, экономическая эффективность и целесообразность выступают как реализация "формальной рациональности" в развитии духа (М. Вебер), подчиняющая себе все стороны общественной жизни. Подлинная сущность цивилизации совпадает с собственно технической цивилизацией, а развитие техники и экономики становится субстанциональной основой и универсальным критерием цивилизованности.

Взаимосвязь культуры и цивилизации. Различие культуры и цивилизации наметил уже И. Кант, который в сочинении "О предполагаемом начале человеческой истории" ставит в полемике с Ж.Ж. Руссо вопросы: что такое цивилизация и вправе ли человек отказаться от нее? Кант считает, что цивилизация начинается с установления правил человеческой жизни и поведения. Цивилизация ограничивает врожденный эгоизм людей. Цивилизованный человек тот, кто не чинит неприятностей другому, принимает его в расчет, при этом вежлив, обходителен, тактичен, внимателен, уважает человека в другом. Культура же есть деятельность, в которой человек реализует свою сущность и субъективность, суть условие его свободы. Культура состоит в общественной ценности человека, а также в обретении им способности целеполагания. Высшая ступень развития культуры заключается в развитии способностей и моральном совершенстве человека, которое проистекает единственно из уважения к нравственному закону, а не только из эмпирической склонности к его выполнению.

Для философии культуры XX в. в еще большей степени характерно разведение понятий культуры и цивилизации. Культура продолжает оставаться символом позитивного в развитии человечества, цивилизация в большинстве случаев получает нейтральную оценку, а нередко и резко отрицательную.

449

Цивилизация как достаточно высокая ступень овладения силами природы, несомненно, содержит в себе мощный потенциал научно-технического прогресса и способствует повышению качества и уровня жизни людей, более комфортному их существованию. Едва ли нужно доказывать очевидные факты благотворного влияния результатов этого прогресса на все стороны общественного и повседневного бытия людей. Сегодняшняя жизнь немыслима без современных электронных средств связи и глобальных информационных систем, средств передвижения и поиска новых источников энергии и т.д.

В то же время эти достижения сами по себе еще не означают культурного, духовного расцвета, они не могут быть оценены как безусловно нравственные или же безусловно безнравственные: ценностно и этически они нейтральны. Технические достижения цивилизации приобретают культурную значимость в зависимости от целей и ценностей, которыми руководствуются при их использовании. Так, лазер способен не только лечить людей, но и разрушать. С помощью телевидения можно сеять "доброе, вечное", но можно также возбуждать подозрительность, ненависть, вражду, низменные чувства. Достижения химии это не только эффективные лекарства и предметы быта, но и оружие массового поражения и наркотики.

Понятие цивилизации поэтому чаще всего видится в этих культурно-нейтральных по своей внутренней природе результатах развития техники и экономики, которые можно использовать в самых разных целях, понятие же культуры сближается с понятием духовного прогресса. Цивилизация это созданный и преобразованный человеком мир внешней социальности и внеположенных ему материальных объектов, культура - внутреннее достояние самого человека, его духовная экзистенция, достигнутая степень внутренней свободы.

Отчетливо сформулированное О. Шпенглером негативное отношение к цивилизации как "агонии культуры" находит немало оснований в современной жизни и потому довольно распространено в философии. Негативными чертами цивилизации чаще всего полагают ее интенцию к стандартизации повседневности и мышления, насаждение унифицированных истин и ценностей (преимущественно западных), свойственную ей подозрительность к независимости и оригинальности индивидуального со

450

знания, которые воспринимаются как "социальная опасность". Культура ориентирована на развитие духовной и свободной личности, цивилизация - на формирование социально лояльного и законопослушного члена общества, довольствующегося предоставляемыми ему благами. Культурным человек становится из внутренних побуждений, хотя при этом он, разумеется, не может не обратиться к освоению культуры, созданной до него, т.е. по видимости внешней. Цивилизованным он становится под воздействием внешних регулирующих норм социальности, часть из которых так и не становится его внутренним достоянием и которые он соблюдает исключительно по необходимости.

Цивилизация часто ассоциируется с урбанизацией, скученностью, тиранией техники и технологий, в том числе социальных, выступает как источник и причина дегуманизации мира. В самом деле, интеллект человека в состоянии постичь многие тайны мира, но глубины его собственного духовного мира остаются для него загадкой. Прогресс цивилизации и науки не идентичен культурному развитию, последнее включает в себя также нравственные, эстетические, религиозные измерения и составляет самостоятельный и активный пласт в жизни социума.

Тем не менее культура и цивилизация органично связаны, их нельзя мыслить как два параллельных рядоположенных процесса. Генетически цивилизация "произрастает" из культуры, она есть в некотором роде культура, но не сама по себе, а с болью и трудами воплотившая себя в эмпирических и подвижных этносоциальных, экономических и политических структурах. Другими словами, цивилизация выступает как отчужденная в институциональных, общезначимых процессах культура. Цивилизация есть совокупность условий, избавляющая людей от затрат невосполнимого времени индивидуальной жизни на заурядное природное выживание. Именно цивилизация вырабатывает средства, постоянно сокращающие вмешательство человека в мир природный - необходимый признак культуры. Материальные ресурсы современной цивилизации позволяют обеспечить бытие индивида, неделимость человека, благодаря чему дух получает куда больше возможностей заняться тем, что соответствует его сути - от воздействия на природу в ее физическом виде обратиться к человеку, его нефизическому бытию. Поэтому цивилизация, являясь результатом культуры, не противостоит ей.

451

2. Содержание и закономерности развития культуры

Уже в первоначальном значении язык выразил существенную особенность культуры - содержащееся в ней человеческое начало, единство культуры, человека, его способностей и деятельности. Культура всегда - "творение" человека. Исходной формой и первоисточником развития культуры является человеческий труд, способы его осуществления и результаты. Не может быть культуры до или вне человека, как не может быть и человека до и вне культуры; культура, как отмечалось, - сущностное, родовое свойство человека, который сам есть феномен культуры. Способности человека, понимаемые как реализация естественных задатков в процессе собственного жизненного пути источник всех свершений культуры. Все созданное людьми, все продукты их деятельности могут рассматриваться как объективация этих способностей. Ценности же культуры есть реализованные в деятельности способности людей. Потенциально содержащиеся в них миры возможного актуализируются, осуществляются посредством культуры. Мир культуры, представленный как ценность, есть наличный мир развернутых человеческих способностей, реализованных в деятельности.

Культура, с одной стороны, является аккумулятором общественно значимого опыта, накопленного народами в ходе исторического развития, с другой стимулирует целеполагание, т.е. постановку социально значимых целей и интенцией их достижения. Культура включает институты, учреждения и механизмы, обеспечивающие, во-первых, сохранность, во-вторых, преемственность базовых ее элементов и образцов, в-третьих, формирование и "творение" новых ценностей и моделей.

Уровень культуры общества лишь в конечном счете детерминируется социально-экономическим бытием. Это измерение культуры, будучи сущностным, определяющим, не является единственным: в культуре одного базового уровня наблюдается огромное разнообразие культур. Преобразование культуры, сколь бы ни было оно медленным, происходит путем культурного "взрыва", в результате которого старая культура преодолевается. Преодоление это, однако, происходит только на основе старой культуры, чем и обеспечивается ее преемственность.

452

Основа социальной динамики - смена традиций, преодоление культуры. Сложный сам по себе, не поддающийся однозначной трактовке, этот процесс направляется мощными стимулами, лежащими вне культуры. В то же время это внешнее сущностно зависит от внутренних культурных механизмов, и культурная динамика катализирует процесс смены социальных идеалов, представляющих собой высшие слои культуры.

Существенную роль в культуре играет культурная норма. Она лежит в основе культуры, ее стабильность - условие бытия культуры как таковой. Культурная норма фиксирует устойчивые исходные моменты трансляции социального опыта в процедурах примера, показа и языковой символики. Ненормативное поведение подлежит культурным санкциям. Норма лежит в основе системы понятий, отражающих реальное бытие культуры и составляющих фундаментальное звено культурной системы - привычка, обычай, этикет, церемония (церемониал), ритуал.

Важнейшее звено культуры - традиция, представляющая собой форму социального наследования, моментами которой являются обычай и обряд из вышеприведенного ряда. В категории традиции фиксируются моменты стабильности, устойчивости каждой конкретной культуры - то, что делает культуру каждый раз тождественной себе и без чего лишается смысла понятие культурной преемственности. Отказ от традиций есть по сути смена культурных ориентиров, смена культур [1].

Любой факт культуры представляет собой единство материального и идеального, духовного, объективного существования и субъективного осмысления и полагания. Культура включает в себя как предметные и духовные результаты деятельности людей, так и субъективные человеческие силы и способности, реализуемые в деятельности. Культура есть то, что возникает вследствие порыва человека из тьмы материального мира к свету метафизического существования. Культура - свет и дух, природа - материя и тьма. В культуре человек избавляется от страха собственной смерти; им проживаются такие сроки, такие жизни, что смерть теряет значение личной катастрофы. Более того, именно культура придает его недолгому пребыванию в материальном мире духовное содержание. "Душа в заветной лире мой прах переживет и тленья убежит", - строками А.С. Пушкина можно ответить на неотвратимость смерти [2].

1 См.: Муравьев Ю.А. Истина. Культура. Идеал. М., 1995. С. 108, 109, 114, 116, 118.

2 См.: Мильдон В.И. Природа и культура // Вопросы философии. 1996. № 12. С. 67, 73.

453

Материальная культура несет в себе духовное начало, поскольку она всегда есть воплощение идей, знаний, целей человека, равно как и духовная культура существует в овеществленной, опредмеченной форме - в предмете, знаке, образе, символе - или обладает материальным носителем. В материальной культуре выделяют сферы:

# практически-преобразовательной деятельности людей - средства производства и сообщения, орудия труда, жилище, технические сооружения, все то, что является искусственной средой или средой обитания, а также производственные технологии и специфические формы общения людей в процессе производства, их трудовой и творческий потенциал, их технические знания;

# производства и воспроизводства общественной жизни - социальные институты, системы власти, здравоохранения, образования, воспитания, отдыха, досуга;

# производства и воспроизводства самого человека - традиции, нормы, ценности, идеалы, освоение и адаптация предшествующего или иного опыта.

Материальная культура - показатель уровня практического освоения человеком природы.

Духовная культура охватывает сферы сознания, духовного производства познание, нравственность, воспитание и образование, а также философию, этику, эстетику, право, религию, науку, искусство, литературу, мифологию. Составной частью духовной культуры является мир ценностного знания, позволяющий человеку ориентироваться в мире в целом и в обществе, в котором он живет. Духовные ценности являются тем экзистенциальным базисом, на котором человек строит свое бытие и отношения с другими людьми. Трактовка культуры как системы ценностей позволяет отграничить культуру От природы и одновременно не отождествлять ее с обществом. При таком подходе культура выступает как определенный аспект общества, тем самым проясняется ее социальная природа, и в то же время не снимается важная проблема соотношения культуры и общества.

К духовной культуре относится сфера творчества, благодаря которому создаются новые артефакты духовного производства, никогда не существовавшие прежде и обретшие свое бытие и его конкретные формы в ходе созидательной деятельности творца. Культура, понимаемая как ценность и способ деятельности, есть не замкнутая, а открытая система. В основе ее развития лежат открытые, "взламывающие", корректирующие алгорит

454

мы. Культура - диалектическое единство традиции и новации, сохранения и преодоления, порожденной и порождающей деятельности. Развивающаяся культура невозможна без творчества, без порождающей новое созидательной (креативной) активности.

Здесь, правда, возникает антиномия традиции, понимаемой как передача опыта. Суть антиномии состоит в том, что, с одной стороны, смысл традиции в неизменности, консерватизме, неподвижности, с другой стороны, передача, трансляция - это всегда процесс. Разрешение этой антиномии видится в обращении к категории "форма". Традиция - форма, которой передается культурное содержание. Между тем традиция содержательна. Не меняющееся по сути содержание традиции облекается в постоянно видоизменяющуюся форму.

Материальная и духовная культура находятся в органичном единстве друг с другом, разграничение же их носит функциональный характер. Так, элементы материальной культуры являются результатом воплощения определенных идей, материализации знания (мост через реку, океанский лайнер, космический аппарат, высотное здание, компьютер), а духовная культура объективируется с помощью материальных средств (картина, фильм, книга, музыкальное произведение, спектакль, скульптура).

В обществе культура выполняет следующие важнейшие функции, выступая в качестве:

# типа социальной памяти.

Культура сохраняет предшествующий опыт. Она неразрывна с историей, предполагает непрерывность нравственной, интеллектуальной, духовной жизни человека, общества и человечества. Современная культура - результат огромного пути, который она прошла. Путь этот насчитывает тысячелетия, перешагивает границы исторических эпох, национальных культур, становясь потенциально достоянием всех людей. Ценности и символы культуры приходят, как правило, из глубины веков и, видоизменяя свое значение, передаются будущим состояниям культуры. Следовательно, культура исторична и трансисторична по своей природе. Само ее настоящее всегда существует в отношении к прошлому (реальному или сконструированному в порядке некой мифологии) и к прогнозам будущего [1].

1 См.: Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994. С. 4-9.

455

# формы трансляции социального опыта.

Культура характеризует обновляющееся бытие социума и человека, выступая в качестве живой и самовозобновляющейся "субстанции", основаниями которой являются алгоритм, код, матрица, канон, эталон, норма, традиция и т.д. Каждое поколение осваивает как предметный мир культуры, способы и навыки технологического отношения к природе, так и культурные ценности, образцы поведения. Культура, донося голоса прошлого, предстает, таким образом, формой передачи социального опыта, причем во всех его этнических и национальных проявлениях.

# способа социализации человека.

Культура как устойчивая традиция социальной деятельности человека позволяет переносить образцы социального поведения от поколения к поколению. Индивид выступает в качестве носителя культурных норм и образцов. В этом смысле культура предстает и как продукт, и как детерминанта социального развития. Культура, обеспечивая сохранение и перенос духовности человека на весь уклад его жизнедеятельности - повседневность, политику, экономику, искусство, спорт и т.д., - фактически представляет собой способ социализации субъекта, поскольку содержанием культурного процесса выступает, по сути, развитие самого человека. В ситуации трудного выбора именно культура (или ее отсутствие) позволяет (или не позволяет) человеку развивать внутренний мир, творчески реагировать на социальные требования, осознавать их моральный, эстетический, политический или иной смысл, принимать адекватные решения.

Возможны и другие классификации функций культуры. Различные исследователи выделяют, в частности, преобразующую, защитную, коммуникативную, познавательную, информационную, нормативную и другие функции.

Плюралистический характер бытийствования культур породил проблему их типологий. Важнейшей из них является та, которая фиксирует уходящие в глубь веков различия между крупными культурными совокупностями, прежде всего западной и восточной культурами.

Сравнение их проходит по проблеме отношения, во-первых, к человеческой личности, во-вторых, к возможностям разума, в-третьих, к социально-политической активности. Если в Европе культивировалась личность человека как образ и подобие Творца, то восточная культура основывалась преимущественно на идее ложности индивидуальных форм социальной

456

и духовной жизни, отказа от личного Я в пользу коллективного и обезличенного целого. Особенностью европейской культуры был акцент на рациональной и прагматической составляющих познания, в то время как Восток рассматривал их ниже интроспективно-интуитивных и этических измерений и потому глубоко разработал совокупность медитативных техник и приемов самовнушения. В отличие от европейской культуры, ориентированной на активное социальное проектирование и действие, восточная культура основана на принципе "недеяния" ("у-вэй"), согласно которому человек не должен нарушать установившееся в природе и обществе положение вещей, а действия его в лучшем случае могут быть органично "встроенными" в этот порядок.

Следует отметить, что в последние десятилетия по этим и другим вопросам наблюдается не только расхождение, но и сближение западной и восточной культур. На Западе усилилось внимание к социальному, коллективному (корпоративному) целому, к достижениям восточной медитативной психологии, принципу "недеяния". В свою очередь, в странах восточной культуры "прорастают" ценности демократии и либерализма, очевиден интерес к индивидуально-личностным формам бытия, усиливаются рациональные начала в познании (наука), просматривается тенденция к усвоению идеи активного вмешательства в социальную жизнь.

Другой вариант типологии культур - выделение массовой и элитарной культур. Массовая культура - феномен, охватывающий многообразные и -разнородные явления культуры, получившие распространение в связи с научно-технической революцией, развитием коммуникационных и репродуктивных систем, глобализацией информационного обмена и пространства. Основными характеристиками массовой культуры являются, во-первых, массовое производство культурных образцов, во-вторых, массовое их потребление. Массовая культура внутренне противоречива. В условиях зрелой рыночной экономики артефакты массовой культуры функционируют как, с одной стороны, потребительский товар, с другой - культурные ценности. Как товар они должны продаваться и приносить прибыль, поэтому многие из них формируют вульгарные потребности и мифологемы, потакают неразвитым вкусам, способствуют стандартизации и унификации личности. Вместе с тем массовая культура рассматривается как в целом удовлетворительная форма демократизации общества, средство подъема культурного уровня широких масс, возможность приобщения к мировым шедеврам и осознания связи со всем человечеством и его проблемами.

457

Актуализируя и опредмечивая социально-психологические ожидания значительных масс людей, массовая культура удовлетворяет их потребности в эмоциональной разрядке и компенсации, общении, досуге, развлечениях, игре. Поточный характер производства и стандартизация продукции-сопровождаются процессом формирования субкультур (возрастных, профессиональных, этнических и др.) со свойственными им и специально создаваемыми образцами массовой культуры. Это - особый вид индустрии с острой конкуренцией, своими продюсерами, режиссерами, менеджерами, маркетингом, специалистами по рекламе и работе со средствами массовой информации и т.п. Установка на общие стандарты потребления, на моду с ее законами подражания, внушения и заражения, на сиюминутный успех и сенсационность дополняются мифотворческими механизмами массовой культуры, перерабатывающей практически все ключевые символы предшествующей и современной культуры.

Массовая культура - феномен XX в., однако корни ее обнаруживаются на более ранних стадиях - лубок, частушки, бульварная пресса, карикатура. Содержательно она весьма разнообразна - от примитивного кича (комиксы, "мыльные оперы", "блатные песни", электронные сочинения, дорожные романы, "желтая пресса") до сложных насыщенных форм (некоторые виды рок-музыки, "интеллектуальный детектив", поп-арт) и балансирует между вульгарным и изощренным, примитивным и оригинальным, агрессивным и сентиментальным.

Особой разновидностью массовой культуры является культура тоталитарных обществ, в которых государство присваивает культуротворческие функции и подчиняет их политическим и идеологическим задачам, формируя обязательные для всех поведенческие стереотипы, насаждая конформизм [1].

1 См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 345.

Элитарная культура - совокупность специфических форм, создаваемых в сферах искусства, литературы, моды, а также предметов индивидуального производства и потребления, роскоши, продуцируемых в расчете на то, что они будут востребованы и поняты лишь небольшой группой людей, обладающих особой художественной восприимчивостью и материальными средствами, называемой в силу этого "элитой" общества. Основные идеи, относящиеся к элитарной культуре, были сфор

458

мулированы в трудах А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, а в XX в. разработаны О. Шпенглером, X. Ортегой-и-Гассетом, Т. Адорно, Г. Маркузе. Элитарная культура характеризуется ими как возможность для избранных натур, осознавших единство друг с другом, противостоять аморфной толпе, "массе" и тем самым "омассовляющим" тенденциям в культуре. Однако из-за отсутствия четких критериев, позволяющих судить об адекватности понимания артефактов элитарной культуры, оказывается невозможным провести разграничение "элиты" и "массы". Как правило, то, что получало название "элитарной культуры", оказывалось лишь временной и преходящей формой духовного и эстетического самоутверждения тех или иных социальных групп, которая довольно быстро отбрасывалась за ненадобностью, превращаясь при этом в объект освоения далекими от элиты, относительно широкими слоями общества, в том числе и по причине роста их культурного уровня.

Таким образом, массовая и элитарная культуры не имеют четко выраженных границ, они представляют собой части целого - единого социокультурного процесса.

Неотъемлемой частью культуры является контркультура - совокупность феноменов и социокультурных установок, противостоящих фундаментальным принципам той или иной культуры, находящихся в оппозиции к господствующим образцам. Основные идеи контркультуры были сформулированы в 1960- 1970-е гг. в работах американских исследователей Т. Роззака и Ч. Рейча и сводятся к следующему: а) отрицание индивидуально-личностного начала западной культуры; б) культивирование безличного, коллективно-анонимного начала; в) возражение против принципа самотождественности человеческого Я; г) отказ от традиционно-христианского ригоризма в области брачно-семейных отношений и интимизации эротической сферы; неприятие протестантской этики индивидуального труда и личной ответственности; д) возведение в культ бесцельного времяпрепровождения.

Ведущими разновидностями контркультуры являются молодежная контркультура и андерграунд. Молодежная контркультура рассматривается как форма протеста против отчуждения и бездушия цивилизации на ее индустриальной, постиндустриальной, а теперь и информационной стадиях. В качестве альтернативы образу жизни и системе ценностей отцов молодежь 1970-х гг. создала движения хиппи, панков и др., обратилась к изучению восточных религиозных, эзотерических учений, де

459

монстрировала вызывающее поведение. Наряду с этим молодежная контркультура обратила внимание общества на целый ряд реальных вопросов выживание человечества, глобальные проблемы современности, война во Вьетнаме, способствовала созданию движения "зеленых" и т.д.

Андерграунд - подпольная культура (искусство), преследуемая со стороны власти и характеризующаяся оппозицией проводимой политике и нежеланием ее творцов гнаться за коммерческим успехом. Эта культура имеется во всех странах мира, но особенно характерна для тех из них, которые отличаются тоталитарными и авторитарными формами правления.

Важнейшей проблемой культуры является ее противостояние диктату товарно-денежных отношений. Коммерциализация культуры, с одной стороны, позволяет многим талантливым творцам добиваться успеха и обрести условия жизни, соответствующие их способностям и усилиям. С другой стороны, она не позволяет массе столь же талантливых людей надеяться на успех и признание при жизни в силу отсутствия спроса на их творения на рынке. Лишь немногие учреждения культуры и художники могут противостоять диктату рынка. Их существование определяется степенью устойчивости культурной традиции в том или ином обществе, отношением государства и власти к проблемам культуры и культурной идентификации страны, деятельностью подвижников и энтузиастов из разных кругов населения, заинтересованных в том, чтобы подрастающие поколения входили в мир подлинной, а не суррогатной коммерческой культуры.

В определенных условиях культура может стать проблемой национальной безопасности страны, этнической самоидентификации отдельных народов, особенно малочисленных. Довольно остро в наши дни стоит вопрос культурного многообразия на планете, с одной стороны, перед лицом тотального нашествия образцов западной массовой культуры, а с другой - на фоне интеграционных мировых процессов.

3. Современные представления о цивилизации

В понимании природы и сущности процессов, относящихся к цивилизации, в XX в. конкурировали несколько основных методологических подходов:

1) цивилизационный (на основе упоминавшегося локально-исторического);

2) историко-стадиальный:

460

а) формационный (марксистский), согласно которому любая цивилизация проходит в своем развитии пять общественно-экономических формаций первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, коммунистическую;

б) технократический (теория постиндустриального общества);

3) всемирно-исторический, представители которого (К. Ясперс, Д. Уилкинс) считают, что только на определенном этапе развития отдельных цивилизаций возникает феномен всемирной истории и начинается процесс становления единой цивилизации. К. Ясперс таким этапом считает "осевое время" - период между 800 и 200 гг. до н.э., когда независимо друг от друга в разных местах - в Индии, Китае, Персии, Палестине и Древней Греции возникает универсальная интеллектуально-нравственная основа всего человечества, появляются духовные движения, сформировавшие тот тип человека, который существует и поныне.

В последней четверти XX в. наиболее значительным и доминирующим подходом является теория постиндустриального общества (Д. Белл, Г. Кан, Э. Тоффлер, Ж. Фурастье, А. Турен). Она вполне адекватна потребностям времени, открыта для совершенствования. Ее авторы выделяют: а) аграрную (доиндустриальную); б) промышленную (индустриальную) и в) постиндустриальную стадии в развитии цивилизации.

"Аграрная цивилизация" (до XVIII в.) характеризуется примитивным сельскохозяйственым производством, иерархической социальной структурой и властью, принадлежащей земельным собственникам, церкви и армии как главным социальным институтам. Важнейший аспект социальной связи - имитация действий других.

"Индустриальная цивилизация" (XVIII в. - 50-е гг. XX в.) отличается интенсивным развитием промышленности, широким внедрением достижений науки и техники, ростом инвестиций в индустрию, увеличением доли квалифицированного труда, изменением структуры занятости, преобладанием городского населения. В системе личностных взаимоотношений доминирует усвоение знаний и возможностей прошлых поколений.

"Постиндустриальная цивилизация" представляет собой общество, основанное на высоких технологиях, доминировании сферы услуг, производстве товаров массового потребления, но особенно теоретического знания и информации. Социум оказывается управляемым не стихией рынка, а решениями, принимаемыми научной элитой. Межличностные взаимоотношения становятся в полной мере комплексными.

461

С точки зрения теории постиндустриального общества - наиболее распространенного сегодня инструмента социального анализа - современный мир оказывается разделенным на три группы цивилизаций. Первая группа собственно постиндустриальные общества - Западная Европа, США, Канада, Япония. Вторая группа - страны так называемого догоняющего развития Восточная Европа, Россия, Юго-Восточная Азия, Китай с относительно развитой промышленностью и обладающие отдельными характеристиками постиндустриализма. Третья группа - развивающиеся страны Африки, Азии, Латинской Америки, выступающие в основном источником сырьевых ресурсов для первой группы.

Основной вектор мирового развития обусловлен общецивилизационной тенденцией перехода к постиндустриализму, который тем временем уже вступил во вторую фазу - информационное общество.

Характеристиками информационного общества являются: # производство, функционирование и доступность современных информационных технологий;

# возможность для индивидов или групп людей в любой точке общества и в любое время получить необходимую информацию и знания;

# наличие развитых инфраструктур, обеспечивающих создание информационных ресурсов в объеме, необходимом для поддержания постоянно ускоряющегося научно-технологического и социально-исторического процесса;

# ускоренная автоматизация и роботизация всех сфер производства и управления;

# радикальное изменение социальных структур, следствиями чего оказываются расширение сферы информационной деятельности и услуг; неуклонное снижение количества людей, занятых в традиционных отраслях, при столь же неуклонном повышении производительности труда.

В информационном обществе одним из ведущих является управленческий аспект развития (социума). Информация является не просто сообщением или знанием о чем-либо, а количественно выражаемой мерой управляемости той или иной системы, а также стратегическим и, соответственно, геополитическим и интеграционным ресурсом, позволяющим находиться в авангарде цивилизационного развития.

462

В значительной мере именно информационные характеристики цивилизации на рубеже XX-XXI вв. обусловливают противоречивый и небесспорный феномен глобализации (лат. globus - шар) - усиления взаимосвязи и взаимозависимости стран и регионов, а также явлений, проблем, процессов, происходящих в мире в различных его сферах. Современные технологии всемирны по характеру своего воздействия, информационные же технологии соединяют людей в едином "глобальном объятии". Сегодня средства связи и коммуникации "ужимают" земной шар до размеров деревни. Мир становится все более целостным, а соответствующим образом координируемое хозяйственное развитие призвано способствовать укреплению этой целостности.

Важнейшей чертой глобализации является формирование в масштабах всего мира не просто финансового или информационного рынка, но финансово-информационного пространства, в котором во все большей степени осуществляется не только коммерческая, но и вся деятельность человечества.

Глобализация создает предпосылки для преодоления информационного провинциализма и отсталости, появления новых форм образования, оптимизации принятия и реализации управленческих решений во всех сферах деятельности человека и т.д. Вероятно, впервые за всю историю человечество приблизилось к тому, чтобы стать единым и целостным и обрести в таком качестве практическую значимость. Глобализация способствует также, пусть медленно, распространению и утверждению не только идеалов демократии и прав человека, но и соответствующей практики.

Вместе с тем феномены постиндустриализма и глобализации порождают в современном мире множество проблем. Мы присутствуем при рождении мира, гораздо более разделенного на две части, чем когда бы то ни было: сегодня постиндустриальная цивилизация, способная развиваться на собственной основе, все более жестко замыкается в себе. Широко распространив высокие и информационные технологии по всему миру и сделав их неотъемлемой чертой современного производства, постиндустриальные страны могут диктовать цены на этот вид продукции, что лишь ускоряет отрыв центров постиндустриальной цивилизации, где сосредоточивается все большая часть этого производства, от остального мира. Попытки "догоняющего" развития, основанные на вторжении отстающих стран в технологические ниши, находящиеся на уровне, в целом уже пройденном постиндустриальными странами, могут принести лишь мимолетные результаты и бесперспективны в качестве долгосрочной стратегии.

463

Кроме того, западные страны, выступая в роли носителей высоких стандартов потребления и эталонов поведения, невольно внушают населению бедных стран завышенные притязания, не имеющие под собой основы для их реализации. Это влечет, с одной стороны, массовую миграцию в богатые регионы земного шара, с другой - отрицание западных ценностей (особенно массового потребления) и уход в фундаментализм.

Наконец, продвижение к открытому обществу в масштабах планеты может стать целью для западных стран лишь после того, как они в своих пределах преодолеют нарастающий социальный конфликт, возникающий между новым господствующим классом постиндустриальной цивилизации - классом интеллектуалов - и низшим классом, остающимся за пределами информационного сектора экономики.

Из всего сказанного не следует, что человечество должно искать пути "преодоления" процесса глобализации. Последний в конечном счете лишь объективен и не имеет альтернативы (если не считать таковой войну всех против всех). Речь должна идти о том, чтобы создать механизмы, способные обратить на пользу конструктивный потенциал и интенции глобализации и одновременно нейтрализовать или ограничить возможные негативные ее последствия.

Основной вектор развития России обусловлен общемировой тенденцией перехода к постиндустриализму. Если этого перехода не произойдет, Россия рискует остаться на периферии мирового развития, за порогом современной цивилизации. Вместе с тем проблема состоит в том, должна ли Россия механически брать в качестве образцов для подражания западные модели и пытаться использовать их на своей почве. Очевидно, главной теоретической проблемой становится соотнесение общецивилизационных универсалий современного мира с российскими особенностями, которые должны выступать не в качестве побочного и изживаемого в ходе эволюции "фона", а как важнейший источник творческой энергии развития. Творческое прочтение западного опыта, использование его с учетом социокультурной специфики - продуктивнее пассивного эпигонства. Поэтому важнейшей парадигмой современного развития России является культурологическая: оценка цивилизационных, социальных, политических перемен посредством обращения к собственному социокультурному опыту.

464

Другой особенностью вхождения России в постиндустриализм является необходимость использования трансцендентального и идеалистического элементов гетерогенной национальной культуры с их сосредоточенностью на самом человеке, его способности жить в коллективе, а также креативных способностей наиболее развитой части общества.

В последние десятилетия XX в. появились новые подходы к рассмотрению цивилизаций. Развернутые векторно-стадиальные модели развития мировой цивилизации возникают не только на Западе, но и в незападных странах Бразилии (Д. Рибейру), Японии (Ш. Ито). Японский историк Ш. Ито, предлагая изучать культурные бифуркации как результат взаимодействия глобального и локального, пытается соединить векторно-стадиальные подходы Гегеля, Ранке, Маркса с теорией локальных цивилизаций Тойнби и Шпенглера. Появляются новые понятия - "центральная цивилизация" (Д. Уилкинс), "процесс цивилизации" (Н. Элиас), "расколотая цивилизация" (С. Хантингтон), "цивилизация неграмотности" (М. Надин), ставятся новые проблемы - цивилизация как источник варварства (С. Латуш, П. Кауфман), культурная самоидентификация и столкновение цивилизаций (С. Хантингтон) и др.

ЛИТЕРАТУРА

Ахиезер А.С. Социокультурные проблемы развития России. М., 1992.

Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991.

Ильенков Э.В. Философия и культура. М., 1991.

Кертман Л.Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1987.

Аотнан Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994.

Ортега-и-Гассет X. Философия культуры. М., 1991.

Россия: духовная ситуация времени. 1999. № 1.

Самосознание европейской культуры XX века. М., 1991.

Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.

Тойнби А. Постижение истории. М., 1991.

Философия и культура. М., 1987.

Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993.

Ясрерс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что такое культура?

2. Что такое цивилизация?

3. Каково соотношение культуры и цивилизации? Как они взаимодействуют между собой?

4. Что выступает в качестве универсалий культуры в классической модели?

5. Каковы важнейшие функции культуры?

6. В чем сущность массовой культуры?

7. Как вы понимаете элитарную культуру?

8. Какие основные подходы к цивилизации вы знаете?

9. В чем сущность теории постиндустриального общества?

10. Каковы основные характеристики информационного общества?

11. В чем сущность феномена глобализации?

Глава 21

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА

1. Понятие, сущность и содержание духовной жизни общества

Духовная жизнь человека и человечества - феномен, который, как и культура, отличает их бытие от чисто природного и придает ему социальный характер. Через духовность идет осознание окружающего мира, выработка более глубокого и тонкого отношения к нему. Через духовность идет процесс познания человеком самого себя, своего предназначения и жизненного смысла.

История человечества показала противоречивость человеческого духа, его взлеты и падения, утраты и обретения, трагизм и громадный потенциал.

Духовность сегодня - условие, фактор и тонкий инструмент решения задачи выживания человечества, его надежного жизнеобеспечения, устойчивого развития общества и личности. От того, как человек использует потенциал духовности, зависит его настоящее и будущее.

Духовность - сложное понятие. Оно использовалось прежде всего в религии, религиозной и идеалистически ориентированной философии. Здесь оно выступало в виде самостоятельной духовной субстанции, которой принадлежит функция творения и определения судеб мира и человека.

В других философских традициях оно не столь употребимо и не нашло своего места как в сфере понятий, так и в сфере социокультурного бытия человека. В исследованиях психической сознательной деятельности это понятие практически не используется в силу своей "неоперациональности".

Вместе с тем понятие духовности широко используется в концепциях "духовного возрождения", в исследованиях "духовного производства", "духовной культуры" и т.д. Однако его определение по-прежнему остается дискуссионным.

В культурно-антропологическом контексте понятие духовности употребляется при характеристике внутреннего, субъективного мира человека, как "духовного мира личности". Но что входит в этот "мир"? По каким критериям определять его наличие, а тем более развитие?

467

Очевидно, что понятие духовности не исчерпывается разумом, рациональностью, культурой мышления, уровнем и качеством знаний. Не формируется духовность и исключительно посредством образования. Разумеется, вне перечисленного духовности нет и не может быть, однако односторонний рационализм, особенно позитивистски-сциентистского толка, недостаточен для определения духовности. Сфера духовности шире по объему и богаче по содержанию того, что относится исключительно к рациональности.

Равно духовность нельзя определить как культуру переживаний и чувственно-волевого освоения мира человеком, хотя и вне этого духовность как качество человека и характеристика его культуры тоже не существует.

Понятие духовности, несомненно, необходимо для определения утилитарно-прагматических ценностей, мотивирующих поведение и внутреннюю жизнь человека. Однако еще более оно важно при идентификации тех ценностей, на основе которых решаются смысложизненные проблемы, обычно выражающиеся для каждого человека в системе "вечных вопросов" его бытия. Сложность их решения в том, что, хотя они имеют общечеловеческую основу, всякий раз в конкретном историческом времени и пространстве каждый человек открывает и решает их заново для себя и при этом по-своему. На этом пути осуществляется духовное восхождение личности, обретение духовной культуры и зрелости [1].

1 См.: Буева Л.П. Духовность и проблемы нравственной культуры // Духовность, художественное творчество, нравственность (материалы "круглого стола") // Вопросы философии. 1996. № 2. С. 3-4.

Таким образом, главное здесь - не накопление разнообразных знаний, а их смысл и цель. Духовность есть обретение смысла. Духовность - свидетельство определенной иерархии ценностей, целей и смыслов, в ней концентрируются проблемы, относящиеся к высшему уровню освоения мира человеком. Духовное освоение есть восхождение по пути обретения "истины, добра и красоты" и других высших ценностей. На этом пути определяются творческие способности человека не только мыслить и действовать утилитарно, но и соотносить свои действия с чем-то "внеличностным", составляющим "мир человека".

Дисбаланс в знаниях об окружающем мире и о самом себе придает противоречивость процессу формирования человека как духовного существа, обладающего возможностью творить по законам истины, добра и красоты. В этом контексте духовность есть интегративное качество, относящееся к сфере смысложизненных ценностей, определяющих содержание, качество и направленность человеческого бытия и "образ человеческий" в каждом индивиде [1].

468

Проблема духовности - это не только определение высшего уровня освоения человеком своего мира, отношения к нему - природе, обществу, другим людям, к себе. Это проблема выхода человека за рамки узко эмпирического бытия, преодоления себя "вчерашнего" в процессе обновления и восхождения к своим идеалам, ценностям и реализации их на своем жизненном пути. Следовательно, это проблема жизнетворчества". Внутренней основой самоопределения личности является "совесть" - категория нравственности. Нравственность же является определителем духовной культуры личности, задающей меру и качество свободы самореализации человека [2].

1 См.: Вопросы философии. 1996. № 2. С. 5.

2 См.: Там же.

Таким образом, духовная жизнь - важная сторона бытия и развития человека и общества, в содержании которой проявляется подлинно человеческая сущность.

Духовная жизнь общества - область бытия, в которой объективная, надындивидуальная реальность дана не в виде противостоящей человеку внешней предметности, а как идеальная реальность, совокупность смысложизненных ценностей, присутствующая в нем самом и детерминирующая содержание, качество и направленность социального и индивидуального бытия.

Генетически духовная сторона бытия человека возникает на основе его практической деятельности как особая форма отражения объективного мира, как средство ориентации в мире и взаимодействия с ним. Как и предметно-практическая, духовная деятельность следует в целом законам этого мира. Разумеется, речь не идет о полном тождестве материального и идеального. Суть заключается в их принципиальном единстве, совпадении основных, "узловых" моментов. При этом создаваемый человеком идеально-духовный мир (понятий, образов, ценностей) обладает принципиальной автономностью, развивается и по своим собственным законам. В результате он может очень высоко воспарить над материальной действительностью. Однако полностью оторваться от своей материальной основы дух не может, поскольку в конечном счете это означало бы потерю ориентации человека и общества в мире. Результатом такого отрыва для человека является уход

469

в мир иллюзий, психические болезни, а для общества - его деформация под воздействием мифов, утопий, догм, социальных прожектов.

2. Основные элементы духовной жизни общества Структура духовной жизни общества весьма сложна. Ядром ее является общественное и индивидуальное сознание.

Элементами духовной жизни общества принято считать также:

# духовные потребности;

# духовная деятельность и производство;

# духовные ценности;

# духовное потребление;

# духовные отношения;

# проявления межличностного духовного общения.

Духовные потребности человека представляют собой внутренние побуждения к творчеству, созданию духовных ценностей и их освоению, к духовному общению. В отличие от природных духовные потребности заданы не биологически, а социально. Потребность индивида в освоении знаково-символического мира культуры носит для него характер объективной необходимости, иначе человеком он не станет и жить в обществе не сможет. Однако сама по себе эта потребность не возникает. Она должна быть сформирована и развита социальным контекстом, окружением индивида в сложном и длительном процессе его воспитания и образования.

При этом сначала общество формирует у человека лишь самые элементарные духовные потребности, обеспечивающие его социализацию. Духовные потребности более высокого порядка - освоение богатств мировой культуры, участие в их создании и т.д. - общество может формировать лишь косвенно, через систему духовных ценностей, служащих ориентирами в духовном саморазвитии индивидов.

Духовные потребности имеют принципиально неограниченный характер. Пределов роста потребностей духа не существует. Естественными ограничителями такого роста могут выступать лишь объемы уже накопленных человечеством духовных богатств, возможности и сила желания человека участвовать в их производстве.

Духовная деятельность есть основа духовной жизни общества. Духовная деятельность - форма активного отношения человеческого сознания к окружающему миру, результатом которого являются: а) новые идеи, образы, представления, цен

470

ности, воплощающиеся в философских системах, научных теориях, произведениях искусства, моральных, религиозных, правовых и иных воззрениях; б) духовные общественные связи индивидов; в) сам человек.

Идеальные образования как продукт духовной деятельности и производства обладают всеобщим характером их потребления. Любая духовная ценность, в отличие от материальной, в идеале может быть достоянием всех. От потребления они не убывают, как материальные, напротив, чем больше людей овладевают духовными ценностями, тем больше вероятность их приращения.

Духовная деятельность как всеобщий труд осуществляется в кооперации не только с современниками, но и со всеми предшественниками, когда-либо обращавшимися к той или иной проблеме. Духовная деятельность, не опирающаяся на опыт предшественников, обречена на дилетантизм и выхолащивание собственного содержания.

Усилия отдельных личностей, продуцирующих духовные ценности, способны обогатить все человечество (идеи Конфуция, Будды, Сократа, Платона, Аристотеля, Христа, Леонардо да Винчи, Коперника, Шекспира, Маркса, Л. Толстого, Достоевского, Эйнштейна и др.). Следовательно, эффективность духовного труда намного выше эффективности труда материального. Собственно, в этом состоит одна из причин того, что лиц, занятых духовной деятельностью, меньше, чем занятых в материальном производстве. Другие причины естественные ограниченные возможности общества содержать таких людей, а также степень их таланта и способностей.

Духовный труд, оставаясь всеобщим по содержанию, по сути и форме своей является индивидуальным, персонифицированным - даже в современных условиях, при высочайшей степени своего разделения. Прорывы в духовной жизни осуществляются преимущественно усилиями одиночек или небольших групп людей во главе с ярко выраженным лидером, открывающих новые направления деятельности для постоянно растущей армии работников умственного труда. Вероятно, именно поэтому Нобелевские премии не присуждаются коллективам авторов. В то же время существует множество научных или художественных коллективов, работа которых при отсутствии признанных лидеров носит откровенно неэффективный характер.

Особенностью духовной деятельности является принципиальная невозможность отделить применяемые в ней "средства труда" (идеи, образы, теории, ценности) в силу их идеального ха

471

рактера от непосредственного производителя. Поэтому отчуждение в обычном понимании, характерное для материального производства, здесь невозможно. К тому же основное средство духовной деятельности с момента ее зарождения остается, в отличие от материального производства, практически неизменным - интеллект отдельной личности. Поэтому в духовной деятельности все замыкается на творческую индивидуальность. Собственно, в этом и обнаруживается основное противоречие духовного производства: средства духовного труда, будучи всеобщими по содержанию, могут применяться только индивидуально.

Духовная деятельность обладает огромной внутренней притягательной силой. Ученые, писатели, художники, пророки могут творить, не обращая внимания на признание или его отсутствие, поскольку сам процесс творчества доставляет им сильнейшее удовлетворение. Духовная деятельность во многом напоминает игру, когда удовлетворение приносит сам процесс. Природа этого удовлетворения имеет объяснение - в духовной деятельности продуктивно-творческое начало доминирует над репродуктивно-ремесленным.

Следовательно, духовная деятельность самоценна, обладает нередко значимостью безотносительно к результату, что практически невозможно в материальном производстве, где производство ради производства - нелепость. Кроме того, если в сфере материальных благ исторически больше ценился и ценится их обладатель, нежели производитель, то в сфере духовной интересен производитель ценностей, идей, произведений, а не их владелец.

Диалектика духовной деятельности существенно отличается от диалектики материального производства. В материальном производстве производителю благ навязывается сам труд, а его результаты в основном отчуждаются от работника, он лишен возможности их потреблять. В духовной сфере призводством занимаются немногие, большинству же навязываются продукты - идеи, теории, ценности, образы, сам процесс их создания остается недоступным для большинства. В первом случае задача состоит в том, чтобы увеличить возможности потребления, во втором - производства.

Особым видом духовной деятельности является распространение духовных ценностей с целью усвоения их возможно большим числом людей. Особая роль здесь принадлежит учреждениям науки, культуры, системам образования и воспитания.

472

Духовные ценности - категория, указывающая на человеческое, социальное и культурное значение различных духовных образований (идей, теорий, образов), рассматриваемых в контексте "добра и зла", "истины или лжи", "прекрасного или безобразного", "справедливого или несправедливого". В духовных ценностях выражается общественная природа самого человека и условия его бытия.

Ценности - форма отражения общественным сознанием объективных тенденций развития общества. В понятиях прекрасного и безобразного, добра и зла и других человечество выражает свое отношение к наличной действительности и противопоставляет ей некое идеальное состояние общества, которое должно быть установлено. Любая ценность "приподнята" над действительностью, содержит в себе должное, а не сущее. Это, с одной стороны, задает цель, вектор развития общества, с другой - создает предпосылки отрыва этой идеальной сущности от своей "земной" основы и способно дезориентировать общество посредством мифов, утопий, иллюзий. Кроме того, ценности могут изжить себя и, безвозвратно утратив свой смысл, перестать соответствовать новой эпохе.

Духовное потребление направлено на удовлетворение духовных потребностей людей. Оно может быть стихийным, когда никем не направляется и человек самостоятельно, на свой вкус выбирает те или иные духовные ценности. В других случаях духовное потребление может навязываться людям рекламой, средствами массовой информации, массовой культурой и т.д. В результате такого рода воздействий можно говорить о манипулировании сознанием, об усреднении и стандартизации потребностей и вкусов людей.

Вместе с тем сознательное потребление подлинных духовных ценностей познавательных, художественных, нравственных и др. - выступает как целенаправленное созидание и обогащение духовного мира людей. Любое общество заинтересовано с точки зрения долгосрочной перспективы и будущего в повышении духовного уровня и культуры индивидов и социальных общностей. Понижение духовного уровня и культуры ведет к деградации общества практически во всех его измерениях.

Духовные отношения - категория, выражающая взаимозависимость элементов духовной сферы общества, многообразные связи, возникающие между индивидами, социальными группами и общностями в процессе их духовной жизни и деятельности.

473

Духовные отношения существуют как отношения интеллекта и чувств человека или группы людей к тем или иным духовным ценностям (воспринимает он их или нет), а также как его отношения к другим людям по поводу этих ценностей - их производства, распространения, потребления. Основными видами духовных отношений являются познавательные, нравственные, эстетические, религиозные, а также духовные отношения, возникающие между наставником и учеником.

Духовное общение - процесс взаимосвязи и взаимодействия людей, в котором происходит обмен идеями, ценностями, деятельностью и ее результатами, информацией, опытом, способностями, навыками; одно из необходимых и всеобщих условий формирования и развития общества и личности.

Структурирующим элементом духовной жизни общества является общественное и индивидуальное сознание.

Общественное сознание - целостное духовное образование, включающее чувства, настроения, идеи и теории, художественные и религиозные образы, отражающие те или иные стороны общественной жизни и являющиеся результатом активной мыслительно-творческой деятельности людей. Общественное сознание феномен, социально обусловленный как по механизму своего зарождения и реализации, так и по характеру своего бытия и исторической миссии.

Общественное сознание обладает определенной структурой, в которой выделяют различные уровни (обыденное и теоретическое, идеология и общественная психология) и формы сознания (философское, религиозное, моральное, эстетическое, правовое, политическое, научное).

Сознание как отражение и активно-творческая деятельность способно, во-первых, адекватно оценивать бытие, обнаруживать в нем скрытый от повседневного взгляда смысл и осуществлять прогноз, во-вторых, через практическую деятельность влиять на него и преобразовывать его. Общественное сознание есть результат совместного осмысления социальной действительности практически взаимодействующими между собой людьми. В этом, собственно, и состоит его социальная природа и основная особенность.

Общественное сознание обладает относительной самостоятельностью по отношению к общественному бытию. Оно не просто отражает последнее, а раскрывает его суть, внутреннюю логику. Общественное сознание может как опережать развитие социальной жизни, осуществлять довольно точные прогнозы, так и отставать от него, оказываясь не готовым к происходящим изменениям.

474

Опираясь в своем развитии на достижения человеческой мысли и духа, общественное сознание обеспечивает преемственность в развитии духовного наследия поколений. Следовательно, оно имеет собственную логику развития, свои законы и принципы, что хорошо видно на примере философии, религии, морали, искусства, права, политики, науки.

Общественное сознание надличностно, но не внеличностно. Это означает, что общественное сознание невозможно вне индивидуального сознания. Носителями общественного сознания являются индивиды, обладающие собственным сознанием, а также социальные группы и общество в целом. Развитие общественного сознания происходит в процессе постоянного приобщения к нему вновь и вновь появляющихся на свет индивидов. Все содержание и формы общественного сознания созданы и кристаллизованы именно людьми, а не какой-либо внечеловеческой силой. Авторская индивидуальность идеи и даже образа может быть элиминирована обществом, и тогда они осваиваются индивидом в надличностной форме, но само их содержание остается человеческим, а происхождение - конкретно-индивидуальным.

Вместе с тем общественное сознание есть не количественная сумма индивидуальных сознаний, а их качественно новое состояние - внутри себя и по-особому структурированная идеально-объективная реальность, с требованиями которой индивид вынужден считаться так же, как он считается с природными и социальными явлениями. Своими объемом, возможностями, преобразовательной силой общественное сознание для общества несомненно значимее субъективного конечного и ограниченного отдельным человеком личного сознания. Власть общественного сознания над личностью выражается в безусловном восприятии его исторически сложившихся форм духовного освоения действительности, тех способов и средств, с помощью которых осуществляется производство духовной жизни общества, того смыслового содержания, которое накоплено человечеством веками и вне которого невозможно становление индивидуальности.

Обыденное сознание - низший уровень общественного сознания, характеризующийся жизненно-практическим, несистематизированным и вместе с тем целостным миропониманием. Обыденное сознание чаще всего стихийно, вместе с тем близко к непосредственной действительности жизни, которая в нем от

475

ражена достаточно полно, с конкретными деталями и смысловыми нюансами. Поэтому обыденное сознание - тот источник, из которого черпают свое содержание и вдохновение философия, искусство, науки, и вместе с тем первичная форма понимания обществом социального и природного мира.

Обыденное сознание носит исторический характер. Так, обыденное сознание античности или Средневековья было далеко от научных представлений, современное же его содержание уже не является наивно-мифологическим отражением мира, напротив, оно насыщено научными знаниями, хотя и преобразует их в некую целостность с помощью средств, не сводимых к научным. Вместе с тем и в современном обыденном сознании немало мифов, утопий, иллюзий, предрассудков, которые, возможно, помогают жить их носителям, но в то же время имеют мало общего с окружающей реальностью.

Теоретическое сознание - уровень общественного сознания, характеризующийся рациональным осмыслением социальной жизни в ее целостности, закономерностях и существенных связях. Теоретическое сознание выступает как система логически связанных положений. Носителями его являются не все люди, а ученые, способные научно судить об исследуемых явлениях и объектах в рамках своих областей, за пределами которых они размышляют на уровне обыденного сознания - "здравого смысла", а то и просто на уровне мифов и предрассудков.

Общественная психология и идеология являются уровнями и вместе с тем структурными элементами общественного сознания, в которых выражается не только глубина понимания социальной действительности, но и отношение к ней со стороны различных социальных групп и общностей. Это отношение проявляется прежде всего в их потребностях, мотивах и побуждениях к освоению и преобразованию социальной действительности.

Общественная психология представляет собой совокупность присущих людям и социальным группам и общностям чувств, настроений, нравов, традиций, стремлений, целей, идеалов, а также потребностей, интересов, убеждений, верований, социальных установок. Она выступает как определенный настрой чувств и умов, в котором сочетается понимание происходящих в обществе процессов и духовно-эмоциональное отношение к ним. Общественная психология может проявляться как психический склад социальных и этнических общностей, т.е. социально-групповая, корпоративная или национальная психология, во многом обусловливающая их деятельность и поведение.

476

Основными функциями общественной психологии являются ценностно-ориентирующая и мотивационно-побудительная. Отсюда следует, что социальные и политические институты, государство прежде всего, должны учитывать особенности общественной психологии различных групп и слоев населения, если они хотят добиться успеха в реализации своих замыслов.

Идеология представляет собой теоретическое выражение объективных потребностей и интересов различных социальных групп и общностей, их отношение к социальной действительности, а также систему взглядов и установок, отражающих социально-политическую природу общества, его строй и социальную структуру.

Поскольку различные идеологии отражают интересы различных социальных групп и общностей, которые могут не просто не совпадать, но быть противоположными, это означает, что говорить об их теоретичности в научном смысле слова можно весьма условно. Степень теоретичности идеологии соответствует тому, насколько выражаемые ею интересы конкретной группы совпадают с объективным ходом развития общества, его основными тенденциями и интересами. Следовательно, далеко не все идеологии научны. Некоторые из них рисуют ложную картину происходящих в обществе процессов, тем самым мистифицируя действительность и способствуя появлению социальных мифов, затемняя сознание масс и замедляя развитие общества.

Поэтому идеология может быть научной и ненаучной, прогрессивной и реакционной, радикальной и консервативной.

Если общественная психология формируется стихийно, то идеология создается ее авторами вполне сознательно. В роли идеологов выступают мыслители, теоретики, политики. Благодаря различным системам и механизмам образования, воспитания, средствам массовой информации - идеология целенаправленно внедряется в сознание больших масс людей. На этом пути вполне возможно манипулирование общественным сознанием.

Сила влияния той или иной идеологии определяется степенью ее научности и соответствия реальности, глубиной проработки ее основных теоретических положений, положением и влиянием тех сил, которые в ней заинтересованы, способами воздействия на людей. Учитывая особенности психологии социальных групп, идеология в лице ее носителей способна оказать

477

влияние на смену всей системы социально-психологических установок и умонастроений составляющих эти группы людей и придать их действиям определенную целенаправленность.

Формы общественного сознания - способы самосознания общества и духовно-практического освоения окружающего мира. Их можно также определить как социально необходимые способы построения объективных мыслительных форм, вырабатываемые в ходе многообразной деятельности людей по преобразованию и изменению мира. Они историчны по своему содержанию, как историчны порождающие их общественные связи и отношения [1].

1 См.: Общественное сознание и его формы. М., 1986. С. 66.

Основными формами общественного сознания, как уже отмечалось, являются философия, религия, мораль, искусство, право, политика, наука. Каждая из них отражает определенный аспект социальной жизни и воспроизводит его духовно. Формы общественного сознания обладают относительной самостоятельностью, следовательно, собственной природой и логикой внутреннего развития. Все формы общественного сознания активно влияют на окружающую действительность и происходящие в ней процессы.

Критериями различения форм общественного сознания являются:

# объекты отражения (окружающий мир в его целостности; сверхприродное; нравственные, эстетические, правовые, политические отношения);

# способы отражения действительности (понятия, образы, нормы, принципы, учения и т.д.);

# роль и значение в жизни общества, определяемые функциями каждой из форм общественного сознания.

Все формы общественного сознания взаимосвязаны и взаимодействуют между собой, как и те области бытия, которые они отражают. Тем самым общественное сознание выступает как целостность, воспроизводящая целостность природной и социальной жизни, обеспеченную органичной связью всех ее сторон. В рамках общественного сознания как целостности взаимодействуют также обыденное и теоретическое сознание, общественная психология и идеология.

В зависимости от эпохи, характера общества, вызовов времени и стоящих задач на первый план могут выходить те или иные элементы общественного сознания - общественная психология или идеология, обыденное или теоретическое сознание, а также религия, наука, мораль, искусство, право, философия или политическое сознание.

478

Особенностью религиозного сознания является стремление людей освоить окружающий мир посредством обращения к высшим измерениям человеческого духа, в категориях трансцендентного, запредельного, сверхъестественного, т.е. выходящего за рамки ограниченного существования, конечного эмпирического бытия. Развитие научного знания обусловило антропологический поворот религии - обращение ее преимущественно к внутреннему миру человека, этическим проблемам. Изменяется характер связи религиозного сознания с политикой - чаще всего она опосредована идеологическим воздействием, моральной оценкой политической деятельности. Вместе с тем носители религиозного сознания нередко занимаются активной политической деятельностью (Ватикан, Иран, фундаменталисты и т.д.) Отчетливой является тенденция представить религию в качестве универсального начала, воплощающего общечеловеческий интерес, а также высшей моральной силы, призванной противостоять мирским "порокам" и "злу".

Искусство представляет собой форму общественного сознания и практически-духовного постижения мира, отличительный признак которого состоит в художественно-образном освоении действительности. Искусство воссоздает (образно моделирует) саму человеческую жизнь в ее целостности, служит ее воображаемым дополнением, продолжением, а иногда и заменой. Оно обращено не к утилитарному использованию и не к рациональному изучению, а к переживанию - в мире художественных образов человек должен жить подобно тому, как он живет реально, но сознавая иллюзорность этого "мира" и эстетически наслаждаясь тем, как он сотворен из материала мира реального.

Мораль есть гуманистическое измерение и заданность истории, поскольку реализует потребность людей в человечности, придающей самоценное значение каждой личности и объединяющей их всех благосклонным отношением друг к другу. Мораль регулирует поведение и сознание человека во всех сферах общества. Ее принципы имеют всеобщее значение и распространяются на всех людей, поддерживая и санкционируя тем самым определенные общественные устои (или, напротив, требуя их изменения). Нравственная норма - не правило внешней целесообразности, а императивное требование, которому человек должен следовать в своей деятельности и поведении. Авторитет в

479

морали не зависит от официальных полномочий, власти и общественного положения, но является авторитетом духовным, т.е. обусловленным его же моральными качествами и способностью адекватно выразить смысл нравственного требования. Высшей формой моральной регуляции является саморегуляция, позволяющая предъявлять требования и к другим.

Роль сознания в сфере моральной регуляции выражается в том, что нравственная санкция (одобрение или порицание) имеет идеально-духовный характер; она выступает не в форме действенно-материальных мер общественного воздаяния (наград или наказаний), а как оценка, которую человек должен сам осознать, принять внутренне и соответственно направлять свои действия.

Правовое сознание представляет собой совокупность взглядов, идей, выражающих отношение людей и социальных общностей к праву, законности, правосудию, их представление о правомерном или неправомерном. Фактором, оказывающим решающее влияние на содержание этих знаний и оценок, является интерес творцов и носителей правосознания. Воздействуют на правосознание и другие формы общественного сознания, прежде всего политическое, моральное, философское, а также сложившаяся система права. В свою очередь, правосознание воздействует на существующее право, отставая или опережая его по уровню развития и, соответственно, обрекая его на неуспех или выводя на более высокий уровень. Главной функцией правосознания является регулятивная.

Политическое сознание есть совокупность чувств, устойчивых настроений, традиций, идей, теоретических систем, отражающих коренные интересы социальных общностей, их отношение друг к другу по поводу политического устройства общества, государства, власти, политических институтов и процессов. Предметное содержание политического сознания реализуется в разветвленной системе категорий - политические "убеждения", "ориентации", "установки", "культура", "общественное мнение" и т.п. В философском плане политическое сознание может быть рассмотрено как, во-первых, способность людей соотносить себя в мыслях и чувствах с миром политических отношений; во-вторых, процесс реализации этой способности; в-третьих, естественный продукт (результат) этого процесса. Как один из элементов политической системы, ее субъективная основа, политическое сознание оказывает на общество активное влияние, ускоряя или замедляя его развитие, стабилизируя или дестабилизируя его. Эта роль особенно вели

480

ка в кризисных и транзиторных ситуациях, когда общество стоит перед выбором ценностных и политико-стратегических альтернатив. Существует прямая корреляция между массовым распространением определенного типа политического сознания и утверждением в обществе соответствующего ему типа личности, поведения, морали, политических норм и ценностей.

Наука как форма общественного сознания существует в виде системы эмпирического и теоретического знания. Ее отличает стремление к производству нового, логичного, максимально обобщенного, объективного, закономерного, доказательного знания. Наука ориентирована на критерии разума и рациональна по своей природе и используемым механизмам и средствам. Развитие ее находит свое выражение не только в возрастании суммы накапливаемых положительных знаний, но и в изменении всей ее структуры. На каждом историческом этапе научное познание использует определенную совокупность познавательных форм фундаментальных категорий, принципов, схем объяснения, т.е. стиль мышления. Наука имеет огромное значение для развития социума, особенно для становления современного общества на его постиндустриальной и информационной стадии. Возможность использования достижений науки не только в конструктивных, но и деструктивных целях порождают противоречивые формы ее мировоззренческой оценки, от сциентизма до антисциентизма.

3. Диалектика духовной жизни общества [1]

1 В данном параграфе использован материал В.Ф. Шаповалова "К итогам XX века: факторы духовной ситуации времени" // Россия: духовная ситуация времени / Под ред. О.А. Митрошенкова. М., 1998. С. 5-30.

Характерной чертой современной духовной ситуации является ее глубочайшая противоречивость. С одной стороны, в ней есть надежда на лучшую жизнь, захватывающие дух перспективы. С другой - она несет тревоги и опасения, поскольку отдельный человек остается в одиночестве, теряется в грандиозности происходящего и море информации, утрачивает гарантии защищенности.

Ощущение противоречивости современной духовной жизни нарастает по мере того, как одерживаются блестящие победы в науке, технике, медицине, увеличивается финансовое могущество, растет комфорт и благополучие людей, приобретается более высокое качество жизни. Обнаруживается, что достижения нау

481

ки, техники и медицины могут быть использованы не во благо, а во вред человеку. Ради денег, комфорта одни люди способны беспощадно уничтожать других.

Таким образом, главное противоречие времени состоит в том, что научно-технический прогресс не сопровождается прогрессом нравственным. Скорее наоборот: захваченные пропагандируемыми светлыми перспективами, большие массы людей утрачивают собственные нравственные опоры, усматривают в духовности и культуре некий балласт, не соответствующий новой эпохе. Именно на этом фоне в XX в. стали возможными гитлеровские и сталинские лагеря, терроризм, девальвация человеческой жизни. История показала, что каждый новый век приносил гораздо больше жертв, чем предыдущий - такова была до сих пор динамика социальной жизни.

При этом самые жестокие злодейства и репрессии совершались в различных социально-политических условиях и странах, в том числе имеющих развитую культуру, философию, литературу, высокий гуманитарный потенциал. Осуществляли их нередко высокообразованные и просвещенные люди, что не позволяет отнести их на счет неграмотности и невежества. Поразительно также то, что факты варварства и человеконенавистничества далеко не всегда получали и не всегда получают до сих пор широкое общественное осуждение.

Философский анализ позволяет выявить главные факторы, определившие ход событий и духовную атмосферу в XX в. и сохранившие свое влияние на рубеже XXI в.

Научно-технический прогресс. Небывалый прогресс науки и техники определил неповторимое своеобразие XX в. Его последствия прослеживаются буквально во всех сферах жизни современного человека. Новейшие технологии правят миром. Наука стала не только формой познания мироздания, но и главным средством преобразования мира. Человек превратился в геологическую силу планетарного масштаба, ибо его мощь порой превосходит силы самой природы.

Вера в разум, просвещение, знания всегда были значимым фактором духовной жизни человечества. Однако идеалы европейского Просвещения, которые породили надежды народов, были попраны кровавыми событиями, последовавшими вслед за ним в самых цивилизованных странах. Оказалось также, что новейшие разработки науки и техники могут быть использованы во вред людям. Увлечение возможностями, автоматизации в XX в. таило в себе опасность вытеснения из трудового процесса

482

уникально-творческих начал, грозило свести деятельность человека к обслуживанию автомата. Компьютер, информация и информатизация, революционизируя интеллектуальный труд и становясь фактором творческого роста человека, являются мощным средством воздействия на общество, человека, массовое сознание. Становятся возможными новые виды преступлений, которые способны подготовить только хорошо образованные люди, владеющие специальными знаниями и высокими технологиями.

Таким образом, научно-технический прогресс выступает фактором усложнения духовной жизни общества. Он характеризуется свойством принципиальной непредсказуемости своих последствий, в ряду которых оказываются и те, которые имеют деструктивные обнаружения. Человек, следовательно, должен находиться в постоянной готовности, чтобы уметь ответить на вызовы порожденного им самим искусственного мира.

История духовного развития XX в. свидетельствует о напряженных поисках ответов на вызовы науки и техники, о драматическом осознании уроков прошедшего и возможных новых опасностей, когда приходит понимание необходимости неустанной и кропотливой работы по укреплению нравственных основ общества. Это не есть задача одноразового решения. Она встает вновь и вновь, каждое поколение должно решать ее самостоятельно, учитывая уроки прошлого и думая о будущем.

Возрастание роли государства. XX в. продемонстрировал невиданный рост могущества государства и его воздействия на все сферы общественной и индивидуальной жизни, в том числе духовной. Налицо факты тотальной зависимости человека от государства, которое обнаружило способность подчинить себе все проявления бытия личности и охватить рамками такого подчинения практически все население.

Государственный тоталитаризм следует рассматривать как самостоятельный феномен истории XX в. Он не сводится к той или иной идеологии или периоду и даже типу политической власти, хотя эти вопросы исключительно важны. Дело в том, что даже страны, считающиеся бастионами демократии, не избежали в XX в. тенденций к вторжению в частную жизнь граждан ("маккартизм" в США, "запреты на профессии" в ФРГ и т.д.). Права граждан нарушаются в самых различных ситуациях и при самом демократическом государственном устройстве. Это говорит о том, что государство само по себе выросло в особую проблему и имеет интенции к тому, чтобы подмять под

483

себя общество и личность. Не случайно на определенном этапе возникают и развиваются различные формы негосударственных организаций правозащитной направленности, стремящиеся оградить личность от произвола государства.

Рост могущества и влияния государства обнаруживается в росте численности государственных служащих; усилении влияния и оснащенности репрессивных органов и спецподразделений; создании мощного пропагандистско-информационного аппарата, способного собирать самую подробную информацию о каждом гражданине общества и подвергать массовой обработке сознание людей в духе заданной государственной идеологии.

Противоречивость и сложность ситуации состоит в том, что государство как в прошлом, так и настоящем необходимо обществу и индивиду.

Дело в том, что природа социального бытия такова, что человек повсюду сталкивается со сложнейшей диалектикой добра и зла. Эти проблемы пытались решить самые сильные человеческие умы. И все же скрытые причины этой диалектики, направляющие развитие общества, остаются пока непознанными. Посему сила, насилие, страдание - пока неизбежные спутники человеческой жизни. Культура, цивилизация, демократия, долженствующие, казалось бы, смягчить нравы, остаются тонким слоем лакировки, под которым скрываются бездны дикости и варварства. Этот слой время от времени прорывается то в одном месте, то в другом, а то и в нескольких сразу, и человечество оказывается на краю бездны ужасов, зверств и мерзостей. И это при том, что существует государство, не позволяющее скатиться в эту бездну и сохраняющее хотя бы видимость цивилизованности. И та же трагическая диалектика человеческого бытия заставляет его то возводить институты для обуздания собственных страстей, то разрушать их силою тех же страстей.

И все же то страдание, которое сообществу приходится испытывать от государства, неизмеримо меньше того зла, которое выпало бы на его долю, не будь государства и его сдерживающей силы, являющейся основой безопасности граждан в целом. Как заметил Н.А. Бердяев, государство существует не для создания на земле рая, а для того, чтобы не дать ей превратиться в ад.

История, в том числе отечественная, свидетельствует, что там, где государство разрушается или слабеет, человек становится беззащитным перед ничем не контролируемыми силами зла. Становятся бессильными законность, суд, управление. Ин

484

дивиды начинают искать защиты у негосударственных образований и сильных мира сего, природа и действия которых носят часто криминальный характер. Так устанавливается личная зависимость со всеми признаками рабства. И это предвидел еще Гегель, заметивший, что люди должны очутиться в беззащитном положении, чтобы почувствовать необходимость надежной государственности [1], или, добавим, "крепкой руки". И каждый раз им приходилось начинать заново образование государства, недобро вспоминая тех, кто увлек их на путь мнимой свободы, оборачивающейся на деле еще большим рабством.

1 См.: Гегель Г. Философия истории // Соч. Т. 8. М.; Л., 1935. С. 348.

Таким образом, значение государства в жизни современного общества велико. Однако это обстоятельство не позволяет закрывать глаза на опасности, исходящие от самого государства и выражающиеся в тенденциях к всевластию государственной машины и поглощению ею всего общества. Опыт XX в. показывает, что общество должно уметь противостоять двум в равной мере опасным крайностям: с одной стороны, разрушению государства, с другой - его подавляющему воздействию на все стороны жизни общества. Оптимальный путь, который обеспечивал бы соблюдение интересов государственного целого и в то же время отдельной личности, пролегает в сравнительно узком промежутке между хаосом безгосударствености и государственной тиранией. Уметь оставаться на этом пути, не впадая в крайности, чрезвычайно сложно. России в XX в. этого сделать не удалось.

Иных средств противостояния государственному всевластию, кроме как осознание этой опасности, учет роковых ошибок и извлечение из них уроков, пробуждение чувства ответственности всех и каждого, критика государственных злоупотреблений, становление гражданского общества, защита прав человека и законности, - нет.

"Восстание масс". "Восстание масс" - выражение, примененное испанским философом X. Ортегой-и-Гассетом для характеристики специфического феномена XX в., содержание которого составляет усложнение социальной структуры общества, расширение сферы и увеличение темпа социальной динамики.

В XX в. относительную упорядоченность общества и его прозрачную социальную иерархию сменила его массовизация, породив целый комплекс проблем, в том числе духовных. Индивиды одной социальной группы получили возможность пе

485

реходить в другие. Социальные роли стали распределяться относительно случайно, часто вне зависимости от уровня компетенции, образованности и культуры индивида. Какого-либо устойчивого критерия, определяющего продвижение на более высокие ступени социального положения, не существует. Даже компетенция и профессионализм в условиях массовизации подверглись девальвации. Поэтому на самые высокие посты в обществе могут проникнуть люди, не обладающие необходимыми для этого качествами. Авторитет компетенции легко заменяется авторитетом власти и силы.

Вообще в массовом обществе критерии оценок изменчивы и разноречивы. Значительная часть населения либо равнодушна к происходящему, либо принимает стандарты, вкусы и пристрастия, навязываемые средствами массовой информации и формируемые кем-то, но не вырабатываемые самостоятельно. Самостоятельность и оригинальность суждений и поведения не приветствуются и становятся рискованными. Это обстоятельство не может не способствовать утрате способности к методическому мышлению, к социальной, гражданской и личной ответственности. Большинство людей следуют навязанным стереотипам и испытывают дискомфорт при попытках их разрушения. На историческую арену выходит "человек-масса".

Разумеется, феномен "восстания масс" при всех его негативных сторонах не может служить аргументом в пользу восстановления старого иерархического строя, как и в пользу наведения твердого порядка посредством жесткой государственной тирании. В основе массовизации лежат процессы демократизации и либерализации общества, предполагающие равенство всех людей перед законом и право каждого избирать свою судьбу.

Таким образом, выход масс на историческую арену есть одно из следствий осознания людьми открывшихся перед ними возможностей и ощущения того, что всего в жизни можно достичь и для этого не существует непреодолимых препятствий. Но здесь же заключается и опасность. Так, отсутствие видимых социальных ограничений может рассматриваться как отсутствие ограничений вообще; преодоление социально-сословной иерархии - как преодоление духовной иерархии, предполагающей уважение к духовности, знанию, компетентности; равенство возможностей и высокие стандарты потребления - как оправданность притязаний на высокое положение без заслуженных оснований; относительность и плюрализм ценностей - как отсутствие всяких ценностей непреходящего значения.

486

Помимо того что такая ситуация чревата социальным хаосом или установлением диктатуры как следствием стремления избежать такого хаоса, есть опасности собственно духовного характера.

"Человек-масса" не способен и не хочет оценить себя как с плохой, так и с хорошей стороны, он чувствует себя "таким, как все" (X. Ортега-и-Гассет) и вовсе не переживает из-за этого. Ему нравится чувствовать себя "таким, как все". Он не требует от себя многого, не стремится к самосовершенствованию, предпочитает не усложнять жизнь и склонен плыть по течению. Делая акцент на материальной стороне жизни, он может добиваться успеха, благополучия и комфорта.

"Человек-масса", решая какую-либо умственную проблему, ограничивается первой мыслью, которая приходит в голову. Этот стиль мышления принципиально отличается от более высокого, который принимает как достойную и адекватную лишь такую мысль, которая требует напряжения духа и интеллекта. Он также не чувствует внутренней потребности в высоких эстетических ценностях и тем более в следовании им. Высокая дисциплина духа, требовательность к себе чужды ему. Он не хочет ни признавать чужую правоту, ни сам быть правым, стремясь просто навязать свое мнение или примкнуть к общепринятому. Вместе с тем он заражен энергией и динамизмом. Мир представляется ему широким полем приложения энергии и предприимчивости.

"Среднему" человеку свойственно чувство превосходства по отношению к прошлому, основанное прежде всего на достижениях в области науки, технологии и информации. Однако при этом он не замечает, что этот прогресс - вовсе не его заслуга, к тому же не означает такого же продвижения вперед в области духовной, культурной, нравственной. Поэтому масса, не утруждая себя рефлексией, легко принимает простые лозунги, а не серьезные размышления, с готовностью откликается на простые решения. И практически всегда находятся демагоги, использующие эту особенность массы в собственных интересах, не заботясь о последствиях. Отсюда - шаг до насилия, которое, будучи в иных условиях последним средством, в данном случае выступает как первый шаг, преграждая тем самым путь к диалогу и партнерству. Для оправдания же неудач и трудностей лучше всего подходит образ врага, который легко сконструировать на основе неизвестного, слухов и домыслов.

487

Именно так возникает и культивируется на волнах массового сознания грозная опасность и болезнь нашего времени - агрессивный национализм. Происходящие в мире процессы - обретение суверенитета и независимости, а также взаимозависимость и взаимовлияние - дают для этого некоторые основания. Здоровый национализм есть отражение национальных интересов и патриотизма. Однако крайняя его форма, произрастающая на непритязательности массового человека и его сознания, агрессивна и представляет собой угрозу человечеству.

Еще одна опасность, ставшая реальной на фоне массовизации современной жизни, - усиление влиядия религиозного фундаментализма в крайних его формах и сектантства, особенно тоталитарного типа. Это стало возможным на фоне утраты людьми ценностей традиционного характера, отрыва от исторических корней, разочарования в многообещающих теориях. Религиозный фундаментализм и тоталитаризм, спекулируя на доверчивости людей, ограничивает право человека на частную жизнь, отсекает индивида от социальных связей, за исключением религиозных, чаще всего встает на почву экстремизма и терроризма.

"Человек-масса" - это не слой, а тип современного среднего человека, который распространен во всех группах и сферах общества. Он может быть и в среде, считающей себя элитной и интеллектуальной. Черты его обнаруживаются повсюду и одновременно он как бы нигде. Это объясняется его изменчивостью, т.е. возможностью самоизменения. Массовый человек таков, что в нем заложен потенциал его собственного преодоления. Внешних препятствий к этому не существует, все преграды носят внутренний характер, а потому преодолимы.

Возможности преодоления худших черт массового человека зависят от особенностей времени, технологических и других достижений. Он сегодня больше информирован, чем предшествующие поколения, знает гораздо больше. Правда, это знание и информация носят довольно поверхностный характер. Однако сегодня ничто не мешает сделать их более глубокими, кроме отсутствия желания и воли к преодолению собственной инертности и умственной дремоты. Фоном и возможностями такого роста выступают неограниченные технологические возможности, расширение коммуникаций между людьми и другие факторы.

"Неклассичность" культуры. На содержание и характер современной духовной ситуации существенное влияние оказала динамика культуры, и прежде всего искусства, переход их в неклассическое состояние.

488

Классическое искусство отличалось концептуальной ясностью и определенностью изобразительных и выразительных средств. Эстетический и нравственный идеалы классики также отчетливы и легко распознаваемы, как и ее образы и персонажи. Классическое искусство возвышало и облагораживало, поскольку стремилось пробуждать в человеке лучшие чувства и помыслы. Грань между высоким и низменным, прекрасным и безобразным, истинным и фальшивым в классике вполне очевидна.

Неклассическая культура ("модерн", "постмодерн") носит, как отмечалось, подчеркнуто антитрадиционалистский характер, преодолевает канонизированные формы и стили и разрабатывает новые. Для нее характерны размытость идеала, антисистематичность. Светлое и темное, прекрасное и безобразное могут быть поставлены в один ряд. Более того, безобразное и уродливое порой сознательно ставятся на первый план. Гораздо чаще, чем прежде, происходит обращение к области подсознательного, делая, в частности, импульсы агрессивности и страха предметом художественного исследования.

В результате искусство, как и философия, обнаруживает, что, к примеру, тема свободы или несвободы не сводится к политико-идеологическому измерению. Они коренятся в глубинах человеческой психики и сопряжены с желанием господства или подчинения. Отсюда приходит осознание, что устранение социальной несвободы еще не решает проблемы свободы в полном смысле слова. "Маленький человек", о котором столь сочувственно говорилось в культуре XIX столетия, превратившись в "массового человека", обнаружил не меньшую тягу к подавлению свободы, чем прежние и новые властители. Несводимость проблемы свободы к вопросу о политическом и социальном устройстве, а бытия человека к социальности обнаружилась во всей остроте. Именно поэтому в XX в. велик интерес к творчеству Ф.М. Достоевского и С. Кьеркегора, которые разрабатывали тему свободы, обратившись к глубинам человеческой психики и внутреннего мира. Впоследствии этот подход был продолжен в произведениях, наполненных размышлениями о природе и сущности агрессивности, рационального и иррационального, сексуальности, жизни и смерти.

При всей спорности и проблематичности неклассической культуры и искусства их обращение к темным сторонам человеческого естества есть не только элемент эпатажа, но и средство достижения очищающего эффекта. Известно, что незнание,

489

умолчание, сокрытие рождают тревогу и агрессивность. Высвечивание же сокрытого способно прояснить его содержание и, следовательно, нейтрализовать агрессивность. В силу своей идеальной природы художественный или иной образ зла, безобразного, бескультурья способен уменьшить их шансы на реализацию в жизни, ибо человек, ужаснувшись увиденному на сцене или полотне, постарается избежать этого в действительности. К тому же современная неклассическая культура как сложная комбинация рационального, иррационального и сверхрационального появилась именно потому, что рационализм культуры просветительского типа оказался недостаточным для предотвращения самых чудовищных преступлений; более того, выяснилось, что "чудовищ рождает" не только "сон разума" (Ф. Гойя), но и его "высокомерие" (Ф. Хайек). Рациональные проекты и схемы способны уродливо деформировать действительность, одновременно не препятствуя прорыву на свет самых диких страстей и инстинктов. Вынужденно обратившись к низкому и темному в человеке и социуме, культура предупреждает.

ЛИТЕРАТУРА

Духовность, художественное творчество, нравственность (материалы "круглого стола") // Вопросы философии. 1996. № 2.

Маркузе Г. Одномерный человек. М., 1994.

Митрошенков О.А. Онтология гуманизма и тоталитаризма. М., 1993.

Общественное сознание и его формы. М., 1986.

Ортега-и-Гассет X. Избр. труды. М., 1997.

Освобождение духа. М., 1991.

Уледов А.К. Духовная жизнь общества. М., 1980.

Уледов А.К. Структура общественного сознания. М., 1968.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.

Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.

Шаповалов В.Ф. К итогам XX века: факторы духовной ситуации времени // Россия: духовная ситуация времени / Под ред. О.А. Митрошенкова. М., 1998.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем состоит сущность духовности?

2. Что такое духовная жизнь общества?

3. Каковы основные элементы духовной жизни общества?

4. Что такое общественное сознание?

5. Какова структура общественного сознания?

6. Каковы основные формы общественного сознания?

7. В чем состоит главное противоречие современной духовной жизни общества?

8. Каковы основные факторы, определившие характер и динамику духовной жизни общества в XX в.?

Глава 22

РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ: МЕГАТЕНДЕНЦИИ 2002-2015 гг.

1. Понятие мегатенденции

Представление о прогрессе как качественно изменяющемся, восходящем поступательном движении истории от неразвитых форм существования к более совершенным сегодня не является не только единственным, но и доминирующим в социально-философской мысли. Утвердилась идея многообразия исторических путей развития человечества, осознано, что социальная динамика может реализоваться в самой неожиданной последовательности - в форме круговоротов, эпициклов, спиралей, челночных движений, даже в виде непроизвольного хаотического движения.

Попытка сформировать обоснованный прогноз развития российской цивилизации показывает: нет оснований ожидать, что в период 2002-2015 гг. коренным образом изменится сам тип этой динамики, обусловленный расколом общества, преобладанием инверсионных решений, цикличностью. Об этом говорит и устойчивость поляризации оценок современной ситуации как специалистами, так и общественностью, т.е. раскол самого видения современной реальности.

Вместе с тем в рамках этой динамики существует множество возможностей для ослабления раскола и инверсионной логики, возрастания роли медиации (посредничества и посредствующих звеньев). От общества требуется осознание самого факта существования проблемы ослабления раскола, нейтрализации цик-лизма, превращения циклов - по крайней мере в перспективе - из социально-политических и социокультурных поворотов, подчас разрушительных, в сферу "интеллектуального диалога" между альтернативами развития. Прогноз не сулит быстрого преодоления раскола в российском обществе и тем самым ориентирует на необходимость учиться жить, действовать в условиях его господства, закладывать во все значимые решения предпосылки его ограничения и преодоления. Собственно, смысл прогноза в области социального развития состоит в том, что он всякий раз нацелен на определение границ возможных изменений в обществе в соответствующий момент, на поиск скрытой логики переходов между периодами, путей ее изменения.

491

Нам представляется, что наиболее оптимальный прогноз возможен не посредством обращения к поражающим воображение цифрам и фактам, иллюстрирующим, как правило, весьма очевидные и поверхностные процессы, а на пути глубинного осмысления сущности социальных трансформаций. Поэтому прогноз относительно собственно российской цивилизации должен быть неизбежно предварен анализом, хотя бы кратким, бытийных и экзистенциальных изменений, происходящих в российском обществе и в мире, а также природы и черт самого человека.

При таком подходе существенное значение приобретает понятие мегатенденции. В нашем понимании мегатенденция - глубинная, сущностная основа направленности развития рассматриваемого явления. Содержание мегатенденции обнаруживается чаще всего за пределами содержания исследуемого феномена и включает множество более мелких и менее значительных тенденций. Мегатенденция - своего рода общий "знаменатель" последних. Для социальной динамики это означает воздействие со стороны экономики, политики, культуры, необходимость учета исторических традиций и особенностей национальной психологии и т.д.

В сделанных ниже прогнозах использованы основные способы их разработки - экстраполяция, моделирование, экспертная оценка, их различные сочетания, хотя преимущественное применение получил последний.

Наиболее вероятным фоном и контекстом проявления рассмотренных далее мегатенденций станет сохранение дезинтегри-рованности общества и власти с усилением одних элементов за счет других. Меняющаяся в России социальная реальность останется противоречивой и неопределенной. Постоянно будут переплетаться старое и новое, поскольку, несмотря на масштабность трансформаций, которые переживает страна, ей не уйти от своей истории, архетипов и кодов национальной психологии, от подсознательно, на генетическом уровне усвоенных традиций и стереотипов.

Неразвитость инфраструктуры гражданского общества, слабость сетевых структур социума и имеющейся вертикали власти, отсутствие или недоступность каналов самовыражения будут отчасти компенсироваться конструированием множества сообществ со своими группами корпоративных интересов. Уже сегодня с вялым развитием общественного плюрализма вполне успешно конкурирует динамичное оформление корпоратизма.

492

Неразвитость социальных и политических институтов, их недостроенность возмещаются за счет возникновения разнообразных неформальных связей, политических клубов, кулуарных центров выработки и принятия решений.

В условиях отсутствия системы институциональных противовесов ее будут продолжать подменять теневые балансиры. Они представляют собой всевозможные полуконституционные органы, которые являются каналами согласования интересов отдельных экономических и властных субъектов в России - типа Совета Безопасности, Совета обороны, администрации президента, "большой четверки" и т.п. Это система сдержек, хотя и недостаточно легитимных, в целом эффективна в сдерживании аппетитов слишком амбициозных групп. Однако кулуарность этих процессов, непроницаемость процедур принятия решений в обществе являются благоприятной почвой не только для коррумпированности власти, но и для ее криминализации.

Этот фон - дезинтегрированность, фрагментарность, амальгамность общества и власти - будет фактором, затрудняющим выработку и реализацию целей адекватного и эффективного развития российской цивилизации, хотя ведущие субъекты экономики и власти не смогут полностью игнорировать эту задачу. Со сменой власти, с приходом к ней других сил последние всякий раз будут вынуждены смещать акценты в стратегии и тактике, сталкиваясь с изменением ресурсной, финансовой базы. В целом это будет означать довольно непоследовательный курс, являющийся отражением общей ситуации в России и представляющий собой "нащупывание" несущих конструктов и основных параметров адекватного развития общества.

С учетом сказанного выше в 2002-2015 гг. логику развития российской цивилизации будут определять - одни больше, другие меньше - следующие мегатенденции.

2. От социальных потрясений - к факторам социальной стабилизации

В ближайшее десятилетие маловероятной представляется возможность резких поворотов "сверху" или революций "снизу", поскольку ряд факторов будет иметь стабилизирующее значение. Общество после длительного периода социальных экспериментов, часто неудачных, решительно не желает любых потрясений и скорее всего сумеет их бойкотировать. Основная часть населения России критически относится к политике и полити

493

кам вообще и мало во что верит. Люди предпочитают не рисковать и не терять то, что имеют. К тому же речь идет об огромной и неповоротливой машине, которая движется больше по инерции и которую резко развернуть в другую сторону было бы чрезвычайно трудно.

Российское общество еще не во всем, но во многом научилось полагаться само на себя. Проявляется инстинкт самовыживания народа, социогенетически заложенный в нем сотнями лет драматического развития в условиях жесточайших национальных катастроф, смут, бунтов, революций, гражданских войн. Этот инстинкт обнаруживается и в усиливающемся здоровом консерватизме и центризме общества, в его стремлении избежать крайностей любого толка, хотя этого не всегда удается придерживаться. Слабость же власти позволяет обществу нащупывать собственные пути выживания и движения вперед.

Отмеченная выше дезинтегрированность российского общества способствует предотвращению концентрации недовольства и социальных эксцессов, хотя не может полностью исключить их. Различные слои общества в основном еще не прошли периода самоидентификации и оформления собственных социальных интересов.

При этом множественность постоянно зарождающихся конфликтов на всех уровнях общества оборачивается для власти, как ни парадоксально, благом. Дело в том, что эта множественность не только не создает пока больших зон напряженности, но предотвращает появление конфронтации, которые были бы губительны для власти.

Посредством системы теневых противовесов власть научилась отчасти ограничивать амбиции и аппетиты отдельных групп интересов: тот факт, что ни одна из них не может монополизировать власть и собственность, заставляет их идти на сделки и компромиссы друг с другом. В провинции и регионах центральная власть овладела "искусством" привлекать на свою сторону одних и устрашать других. Стабилизирующую роль играет и уже неплохо налаженная система подкупа потенциально активных слоев, способных причинить власти неприятности и стать катализатором социальной напряженности (шахтеров, армии и т.д.). Нужно отметить и чувство страха как основу инстинкта самосохранения различных группировок российской власти - страха перед активизацией общества, перед выходом ситуации из-под контроля. Этот страх побуждает основных политических субъектов вести себя более сдержанно.

494

Разнородность, противоречивость властного поля являются источником постоянного напряжения и конфликтности - и в обществе, и в самой власти. Но одновременно они дают власти возможность постоянно менять свою окраску, принципы и цели, не меняя ее глубинной сущности. Поэтому-то во власти можно обнаружить представителей всех основных политических ориентаций - либералов, консерваторов, левоцентристов, державников, популистов. Это многообразие внутри самого поля власти осложняет формирование серьезной оппозиции. Более того, силы, считающиеся сегодня оппозицией - коммунисты, демократы, державники, - фактически превратились в системные элементы, способные не столько к радикальному изменению ситуации, сколько к органичному инкорпорированию во власть, что на деле постоянно и происходит. Вероятно, это обстоятельство можно было бы трактовать как беспринципность и власти, и оппозиции. Но вместе с тем оно говорит и о возросшей гибкости и прагматизме обеих сторон: практически все политические силы в стране могут менять свои убеждения и позиции в зависимости от ситуации. Одновременно это есть и следствие неоформленности социальных интересов и оторванности политических сил и институтов от общества. Однако в данном случае это обстоятельство оборачивается и известным преимуществом, становясь фактором определенной стабильности и устойчивости общества.

В целом относительно стабильная ситуация в обществе благоприятствует накоплению ресурсов - материальных, финансовых и временных - для выработки и проведения курса на развитие экономики и институтов гражданского общества страны, если на то, добавим, проявится политическая воля и мудрость власти.

Все названные выше стабилизаторы, однако, не могут не носить временного характера. Нельзя исключать, что любой из них в какой-то момент в будущем может отказать. Не вызывает оптимизма и тот факт, что спокойствие в России зиждется прежде всего на пассивности и неорганизованности низов и слабости верхов. Такого рода "спокойствие" ведет скорее к длительной стагнации, чем к бурному подъему [1]. Это означает, что ресурсы и возможности для проведения необходимых реформ будут накапливаться трудно и медленно.

1 См.: Шевцова Л.Ф. Дилеммы посткоммунистического общества // ПОЛИС. 1996. № 5. С. 83-90.

495

3. От хаоса - к социальному порядку

Одной из ведущих тенденций в предстоящее десятилетие обещает стать ярко выраженное стремление абсолютного большинства граждан России к социальному порядку, который в стране пока не обеспечен, что вызывает крайне негативное к этому отношение. Люди устали жить в условиях перманентного нескончаемого "перехода" от одного этапа к другому и сопровождающей всякий "переход" неустроенности жизни.

Исследования показывают, что "категорическое неприятие беспорядка объединяет людей независимо от возраста, образования, места жительства, рода занятий, получаемых доходов. Оно затеняет даже политические разногласия между ними и различия в жизненных установках" [1].

1 Лапкин В.В., Пантин В.И. Русский порядок // ПОЛИС. 1997. № 3. С. 85.

Поскольку мысль о наведении порядка не имеет отчетливо выраженной идейной окраски, она претендует сегодня и будет претендовать в ближайшие годы на то, чтобы, встав над другими социальными, политическими и иными направлениями, консолидировать абсолютное большинство нации, к тому же она глубоко проникла в сознание россиян. Однако эта солидарность, порожденная массовым неприятием существующего беспорядка, исчезает, как только речь заходит о реальных контурах желаемого социального порядка и о конкретных действиях, которых потребует его утверждение, и уступает место привычному размежеванию.

Единого, устоявшегося мнения о том, каким должен быть российский порядок, сегодня в массовом сознании нет. Представления о социальных, экономических, политических основах порядка фрагментарны, противоречивы, неоформлены. Образ желаемого социального порядка абстрактен, оторван от реальности, его черты размыты и неопределенны. В этом образе присутствуют и патернализм, рассматривающий государство в качестве источника и "отца" порядка; и "железная рука" как одно из средств наведения порядка; и свобода от диктата и произвола государства; и понимание роли права и законности как основы порядка и т.д.

Вместе с тем особенности российской психологии не выдвигают никаких непреодолимых препятствий на пути к достижению и построению нового российского порядка. Реальная проблема российского массового сознания состоит не в том, чтобы приспособить к себе элементы этого социального порядка, а в

496

том, чтобы самому приспособиться к новым правилам жизни, без которых он невозможен. Удастся это или нет, зависит от того, сумеют ли власти всех уровней и наиболее динамичные слои российского общества осознать свой общий интерес в обеспечении на перспективу устойчивости устраивающего их социального порядка. Для этого необходимо, чтобы они предприняли значительные усилия по формированию в стране новой социальной атмосферы, помогающей большинству населения включиться в рыночные отношения и, соответственно, в строительство нового порядка на приемлемых для себя условиях. Именно отсутствие такой атмосферы, отсутствие ощущения личной заинтересованности в успехе преобразований, а вовсе не какая-то врожденная предрасположенность, мешают переводу абстрактных представлений о желаемом порядке на язык естественных правил повседневной жизни.

Несомненно, психологическая непереносимость беспорядка превращает - чем дальше, тем больше - значительную часть населения в сознательного или бессознательного союзника политических сил, выступающих за ужесточение власти - неважно, в прежнем или каком-либо ином варианте. Вероятность такого развития событий не исключена в России и сегодня, когда ощущение людьми нарастающего в стране беспорядка грозит стать главной проблемой власти. Поскольку ни одна из находящихся сегодня в обращении идей не обладает такой консолидирующей социальной мощью и потенциалом, до тех пор, пока власть не предложит стране тот порядок, который будет принят большинством граждан, ее оппоненты будут получать фору и наращивать свои возможности. Усиление хаоса будет делать их аргументы все более убедительными.

Чтобы избежать потрясений смены власти или ее перерождения, необходимо, чтобы "партия власти" наряду с продолжением рыночных реформ обозначила себя как "партию" социального порядка. Это означает прежде всего осмысленную, рациональную, понятную для населения стратегию упорядочения жизни общества, реальное продвижение к утверждению права и законности.

Важнейшая задача, стоящая перед российской властью в обозреваемый период, - "оседлать" эту тенденцию, использовать потенциал тяги граждан к порядку и в результате придать устойчивость социальному строю, сформировавшемуся в стране в последние годы. Одним из наиболее действенных средств для решения этой задачи может стать повышение роли производи

497

тельного труда, превращение его в главный фактор достижения жизненного успеха. Нынешний кризис трудовой мотивации обусловлен не только тем, что людей не устраивает их заработок, но и утратой ими чувства общенародной, общенациональной значимости их труда. Еще имеющаяся в массовом сознании ностальгия по прежним временам с характерной для них установкой на сознательное отношение к труду как к общенародному делу обусловливает возможную стратегию для нынешней власти. Ее смысл - в укреплении российской государственности не только "сверху", но прежде всего "снизу", за счет придания работе значения и перспектив, сочетающих в себе ценности частного и всеобщего благополучия.

Тогда потребность в социальном порядке, смыкаясь с потребностью в интегрирующей общенациональной идее, ориентированной на человека и предлагаемой обществу не вместо благополучия, а наряду с ним [1], могла бы стать реальной основой динамичного развития общества и жизненного успеха людей, следовательно, обретения перспектив для российской цивилизации в целом.

1 См.: Лапкин В.В., Пантин В.И. Указ. соч. С. 86-88.

4. От форсированных жестких реформ - к превращению их в источник повышения жизненных стандартов и социальных возможностей

Успех страны в 2002-2015 гг. зависит от того, будут ли реформы проводиться в пользу трудящихся и всего населения или за счет них. В отечественной общественной мысли и историографии практически достигнуто единство в понимании того, что реформы предстоящего периода должны стать источником повышения жизненных стандартов и социальных возможностей граждан страны. Расхождения касаются того, какие средства для этого следует употребить.

Сегодня и в развитых странах, и в России при всей настороженности и нелюбви по отношению к государству совершенно отчетливо обозначилась тенденция не только максимально эффективного использования традиционных функций государства, но и их существенного расширения.

До сих пор реформы в России осуществлялись и продолжают осуществляться сегодня за счет трудящихся и населения страны, причем не в последнюю очередь в результате ослабле

498

ния и самоустранения государства, утраты им контроля над ситуацией. Это привело к радикальному снижению уровня жизни людей, ухудшению их социального самочувствия, углублению раскола, усилению политической напряженности и противостояния. Подобная политика самоустранения государства, однако, имеет свои качественные и количественные пределы (меру), которые хотя и трудно определить, но совершенно невозможно отрицать (в истории России это самым впечатляющим образом показали 1917 год и последующие события).

Существующая система экономических и социальных отношений в России, за исключением единичных отраслей и регионов, пока малоэффективна и не способна адекватно реагировать на быстро меняющиеся потребности рынка, что неблагоприятно сказывается на конкурентоспособности российской экономики. Одна из важнейших причин такого положения состоит в неспособности осуществляющейся сегодня социальной политики эффективно защищать интересы трудящихся.

Один из возможных путей прорыва - институциональные изменения в сфере трудовых отношений. Прежде всего речь идет о таких отчетливо просматривающихся тенденциях, как:

1) определение новых функций и места государства в условиях возрастания его роли во взаимоотношениях труда и капитала;

2) интеграция на качественно ином уровне интересов государства, предпринимателей, менеджмента, наемной силы; 3) поддержание института профсоюзов со стороны государства, в некоторых случаях даже в их архаичной форме [1]. До той поры, пока в России возникнет развитое гражданское общество с его способностью к саморегуляции, государство не имеет права самоустраняться от решения жизненно важных проблем и игнорировать глубинные тенденции в обществе. Тем более что этого себе не позволяют даже государства развитых стран Европы и Северной Америки.

1 См.: Ростиашвили К.Д. Проблемы и перспективы государственного регулирования трудовых отношений в США // Социально-политический журнал. 1997. № 5. С. 222.

Важнейшей тенденцией в 2002-2015 гг. будет трансформация существующей концепции регулирования трудовых отношений при непосредственном и усиливающемся участии государства. Пока в рамках существующих отношений государство (в лице правительства) выступает в качестве пассивного либо опосредованного участника. Оно, правда, декларирует право рабочих заключать коллективные соглашения по вопросам оплаты

499

и условий труда, побуждает бизнес рассматривать профсоюзы как социального партнера, выступает в качестве арбитра при разрешении трудовых споров и конфликтов. В то же время эта система социального договора не способна равномерно и эффективно распределять ресурсы и затраты. Существующие механизмы по смягчению существующих в обществе противоречий минимальны, обюрокрачены и оборонительны. Сегодня они выглядят малоэффективными.

Роль государства в нынешнем виде не может удовлетворить быстро развивающиеся отношения труда и капитала. Поэтому функции государства неизбежно будут расширяться в направлениях:

# превращения его в непосредственного гаранта заключаемых трудовых договоров и технической помощи;

# придания правительству статуса равноправного субъекта переговоров между трудом и капиталом;

# координации и финансирования подготовки и переподготовки кадров с целью снижения безработицы и повышения квалификации работников;

# реформирования пенсионных фондов;

# внедрения единых государственных стандартов и т.д.

Значимым представляется движение государства в направлении превращения в акционера предприятий, т. е. владельца части акций. Это даст государству право голоса в Совете директоров при принятии решений и обеспечении долгосрочных и стратегических интересов - повышения производительности труда, эффективности соглашений между трудом и капиталом и т.д. В перспективе приобретаемые государством акции предприятий целесообразно передать непосредственно служащим с целью предоставления им большей экономической и политической власти, повышения региональной занятости, достижения адекватной оплаты труда. Фактически это будет означать социализацию предприятий, следовательно, расширение возможностей для решения части социальных вопросов на уровне этих предприятий.

В связи с реструктурированием экономики неизбежно расширение ответственности государства и доли его участия (прежде всего финансирования) в подготовке и переподготовке кадров. Потребуется создание системы локальных институциональных баз, обеспечивающих на уровне рабочих мест гибкое реагирование на происходящие технологические изменения. С этой целью будет учреждаться сеть подготовительных структур на базе предприятий,

500

общественных организаций, профсоюзов, образовательных учреждений, местных трудовых организаций. Для этого потребуется особая схема кредитования из федерального бюджета. Предприятию могут, например, выделяться государством специальные гранты, с ними могут заключаться контракты, обязывающие обеспечить подготовку и переподготовку наемных работников. Чтобы государственные средства целевого назначения не расходовались на иные нужды, потребуется передача администрациям губерний и республик контролирующих функций по аудиторским проверкам расходования средств на местах.

Урегулирование проблемы безработицы, еще по-настоящему не коснувшейся России, но непрерывно усугубляющейся, в предстоящее десятилетие будет также тесно увязано с расширением полномочий государства. Безработица должна быть под жестким контролем. Поэтому неизбежно создание специальных государственных структур, которые будут призваны учитывать тенденции, детерминированные технологическими изменениями, и разрабатывать рекомендации по реструктурированию существующих систем организации труда как на уровне регионов, так и на отдельных предприятиях. Эти структуры будут одновременно проводить мониторинг инвестиций, производимых финансовыми институтами, и контролировать предприятия, поощряя их на высокие стандарты социальной защиты, вовлечение наемных работников в программы по оплачиваемым отпускам с целью получения другой профессии. Гарантирование рабочих мест, обеспечиваемое на уровне предприятий и в национальном масштабе, позволит существенно смягчить последствия переходного периода.

Новые социальные возможности и источники повышения жизненных стандартов появятся в случае реструктурирования управления пенсионной системой, в том числе пенсионными фондами, и изменения схемы их формирования. Сегодня эксплуатация пенсионных фондов происходит не во благо, а за счет трудящихся. Государство и предприниматели увольняют наемных работников и распоряжаются их же средствами. Пенсионные фонды находятся вне контроля трудящихся и используются государством или компаниями в собственных краткосрочных интересах. В перспективе же фонды как мощные аккумуляторы финансовых средств способны стать значимым стабилизирующим фактором в обществе, использоваться для финансирования реструктурирования производства, улучшения жизни наемных работников. Суть тенденции в том, что существующая пенсионная система берется под жесткий социальный контроль, усовершенствуется, освобождается от злоупотреблений [1], используется в интересах людей и общества.

1 См.: Социально-политический журнал. 1997. № 5. С. 223-235.

501

Среди других ориентиров развития российской цивилизации в конце XX начале XXI в., игнорировать которые государство не может без риска нанести ущерб самому себе и стране в целом, - разработка эффективной стратегии сотрудничества труда и капитала, которая должна основываться на: а) расширении функций системы коллективных договоров и реформировании трудового законодательства; б) выработке единых стратегических и тактических целей нанимателей и наемной силы, возможно максимальном сближении интересов труда и капитала; р) адаптации наемной силы и предпринимателей друг к другу на всех уровнях; г) сохранении и развитии института профсоюзов.

Логика развития страны ведет государство, власть к необходимости использования эгалитарных ценностей и средств, а не дискриминации производительного труда через искусственное сокращение его рыночной стоимости, как это происходит сегодня. На власть и правительство возлагается основная ответственность за инвестирование в основы будущего богатства, прежде всего в образование и здоровье населения, за адаптацию работников к новым условиям и технологиям, конструктивное сотрудничество труда и капитала на основе социального партнерства и корпоратизма. Перспективное развитие страны ориентирует государство на такую политику в сфере трудовых и социальных отношений, которая основана на эгалитаризме рабочих мест.

5. От вражды и разобщенности - к доверию

В предстоящее десятилетие неизбежно восстановление и усиление комплекса социальных ценностей, без которых успешное и гармоничное развитие российской цивилизации экзистенциально маловероятно. Одной из центральных ценностей этого комплекса, как представляется, будет доверие.

Дело в том, что интеллектуальное и политическое доминирование теории свободного рынка вызвало явно неадекватную оценку роли экономического фактора со стороны экономистов, деловых людей, политиков, средств массовой информации. Многие из них уверовали, будто рыночные принципы позволяют по

502

нять общество и человека до последних глубин, забыв, что стремления человека не ограничены желанием увеличить объем потребляемых благ, что смысл жизни и успех могут иметь неэкономические составляющие, что во все исторические эпохи люди стремились удовлетворить, согласно "пирамиде" А. Маслоу, высшее стремление человека быть "признанным другими людьми".

Сама по себе эта последняя мысль не нова, ее в течение столетий развивали выдающиеся мыслители, философы, религиозные деятели. Но лишь недавно оказалось возможным обозначить ее как мегатенденцию, поскольку она оказалась условием дальнейшего развития цивилизации. В начале 1980-х гг. американские футурологи Д. Нэсбит и П. Эбурдин заявили о "триумфе личности" как об одной из глубинных особенностей развития цивилизации на рубеже тысячелетий. Ф. Фукуяма в качестве ключевого понятия для обозначения этой тенденции избрал слово "trust" - "доверие" [1].

Российские реалии побуждают по-новому взглянуть сегодня как на принцип индивидуализма, некритично привнесенный с Запада, так и на принцип коллективизма, чрезмерные упования на который уже принесли немало разочарований стране. Поскольку, с одной стороны, простая сумма личностных предпочтений не тождественна интересам общества и социальным ценностям; с другой - совокупные интересы социума часто не коррелируются с потребностями составляющих его личностей [2].

1 Fukuyama F. Trust. The Social Virtues and the Creaton of Prosperity. N.Y., 1995.

Как показали богатая отечественная история и современная социальная практика, человек мог реализоваться как личность в России чаще всего не благодаря, а вопреки социальной тотальности. Сама жизнь человека, несмотря на многочисленные декларации, никогда не представляла и по сию пору не представляет собой в России высшей социальной ценности.

2 См.: Иноземцев В. Рецензия на книгу: "Ф. Фукуяма. Доверие. Социальные ценности и созидание процветания" // Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.

Доверие - это такие отношения, которые делают возможным сотрудничество как между членами общества, в том числе находящимися на разных уровнях иерархии, так и между гражданами и социальными институтами и государством. Элементами доверия являются разделяемые людьми взгляды на место человека в обществе, их интересы и интенции, приверженность семейным ценностям, этическим, религиозным и этническим традициям, национальное самосознание и многое другое. Одна

503

ко доверие - не просто сумма этих факторов, это нечто большее. Доверие - это и стремление людей к социальному экспрессивизму, к выражению себя в действиях, пусть и индивидуальных по форме, но социальных по существу, способность к сотрудничеству в широких пределах, не ограниченных групповыми, семейными или иными интересами. Доверие - то, что делает общность обществом, подобно тому как, например, законы делают систему управления - государством, поскольку сами по себе законы лишь заполняют вакуум, образующийся в условиях отсутствия доверия [1]. Именно отсутствие культуры доверия в России делает малоэффективными усилия по развитию гражданского общества, преодолению раскола и достижению общенационального согласия, формированию института социального партнерства.

Доверие как социальная ценность заставляет несколько иначе взглянуть на традиционное деление обществ на преимущественно индивидуалистические и преимущественно коллективистские, тем более на их противопоставление. Практически любое общество основывается на признании, только это признание в России или Японии осуществляется на ином уровне и в иных формах, чем в странах западной цивилизации. Наиболее яркие проявления индивидуализма чаще всего выступают в качестве предпосылок укрепления коллективистских и корпоративных начал, и наоборот. Поэтому не индивидуализм, не коллективизм в отдельности, но взаимодействие этих двух противоположных принципов привело к успешному социальному и экономическому развитию Запада. Этот тезис может быть отнесен ко многим странам, которые развиваются сегодня наиболее успешно и прогресс которых определяется не коллективизмом или индивидуализмом, не рыночными принципами или доминированием государства или традиции, а утверждением одного, но чрезвычайно важного элемента культуры - уровня доверия, существующего в обществе [2].

1 См.: Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.

2 См.: Там же.

Россия, как и Мексика, Бразилия, Китай, относится к цивилизациям с "низким уровнем доверия" в обществе, в отличие от Японии, Германии, США группы стран с "высоким уровнем доверия". Экономические и социальные успехи последних, считает Фукуяма, были достигнуты в условиях, когда действия государства лишь дополняли и координировали органичное раз

504

витие общества, основывавшегося на принципах доверия ("trust"), а не пытались конституировать его внешним образом. В этих странах ни проявления индивидуализма, вызванное индивидуализацией производства и потребления в условиях информационной революции, ни индикаторы, якобы фиксирующие "общее снижение уровня общения", не могут ничего изменить коренным образом до тех пор, пока общество остается объединенным этическими ценностями и идеей доверия.

Напротив, Россия как общество с низким уровнем доверия отмечена: а) внутренней "десоциализацией" - неуважением к жизни и личности человека; б) недостатком ответственности на всех уровнях; в) разобщенностью нации; г) стремлением быстро обогатиться, не прилагая особых усилий и за счет других людей; д) эгоистичной клановостью, корпоратизмом с криминальным оттенком ("Воруют-с!" - как заметил Н. Карамзин) и т.п.

Все это делает российское общество в определенном смысле несамодостаточным - подтверждением тому являются сначала некритичные заимствования западных идей, культуры, ценностей, понятий, символов, названий, товаров, денежных займов и т.п., а потом - безосновательное самоутверждение и обособление от ведущих мировых тенденций - и требует более жесткой и разносторонней позиции государства, регламентации, без которой невозможно обеспечить должную хозяйственную эффективность, но которая сама по себе приводит к многочисленным социальным издержкам. Дело в том, что недостаток доверия в обществе может смягчаться государственным вмешательством лишь отчасти: эффективность функционирования политических институтов и социальных субъектов в условиях демократии зависит от уровня доверия не меньше, чем хозяйственная деятельность предприятий; снижение же уровня доверия в обществе требует для регулирования отношений в нем более жесткой регламентации со стороны государства. Подобные меры, однако, должны быть не правилом, а исключением, при этом само государство должно обладать способностью вызывать к себе доверие [1], а не ликвидировать остатки последнего.

1 См.: Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.

В этом контексте экономический и социальный прогресс предстает как своего рода вознаграждение обществу за его внутреннюю гармонию, в основе которой лежит доверие и согласие и отсутствие которой препятствует социальному процветанию. Однако формирование самого доверия носит эволюцион

505

ный характер, перепрыгивание через необходимые ступени здесь невозможно. Сам рынок становится школой общения, создавая условия для сотрудничества и стимулируя людей к взаимодействию ради взаимной выгоды. При этом социальная коммуникация не возникает спонтанно там, где функции государства перестают играть главенствующую роль. Способность к социальному взаимодействию зиждется на ранее сформированных привычках, традициях, нормах, которые, в свою очередь, способствуют или препятствуют построению рыночной инфраструктуры. Ситуация раскола в России, несомненно, не способствует повышению культуры доверия в обществе. Поэтому тем более необходимо осознание того, что устойчивость социума, его политическое и экономическое развитие, степень гуманности отношений зависят в конечном счете не только от принятия и соблюдения законов, но и от внутренней толерантности людей, образующих общество.

Сложность стоящих перед Россией задач определяется, среди прочего, и тем, что ни принятие новых законов, ни построение рыночной инфраструктуры, ни становление частного бизнеса не создадут современное и развитое общество с сильной социальной защищенностью людей без изменения идейных и социальных ориентиров, без становления новой системы ценностей, для чего необходима последовательная работа многих поколений. Однако эта работа должна быть начата уже сегодня.

6. От формирования и развития рыночной системы - к осознанию ее пределов

Эта мегатенденция взаимозависима с предыдущими, однако осознание ее затруднено прежде всего тем обстоятельством, что становление рыночной системы в России находится в самом начале и мысль о ее пределах выглядит не слишком своевременной. Но есть две другие причины, облегчающие такое понимание - мировой контекст и происходящие в нем процессы, с одной стороны, и особенности российского национального менталитета с его обостренной интенцией к духовности - с другой.

В интеллектуальных кругах и общественном сознании развитых стран Запада все большее распространение и понимание получает находящаяся в явном диссонансе с рыночными концепциями идея о том, что становление нового качества общества как социального целого зависит от преодоления со

506

стояния, в котором человек не воспринимает себя активным носителем своих собственных власти и богатства, а чувствует себя усовершенствованной "вещью", зависимой от внешней силы, которая определяет смысл его жизни (Э. Фромм), т.е. того "отчуждения" (К. Маркс), которое порождено индустриальной рыночной системой. Теоретики постиндустриализма Д. Белл и А. Тоффлер еще в 1970-е гг. констатировали, что "сегодня общества ищут лидерства" не через наращивание массового производства благ, а через максимальное развитие и использование человеческого потенциала, стремятся заместить "экономизированные" ценности и приоритеты "социализированными ".

В наши дни на Западе этот процесс отмечается как на уровне общества в целом, так и на уровне отдельных корпораций, где происходит замена материальных нужд потребностями человека в качестве основного ориентира развития и показателя продуктивности. В результате общество, в котором значительная часть человеческой активности представляется не взаимодействием человека с преобразованной им природой, как это было в обществах индустриального типа, а "игрой между людьми" (Белл), становится способным к более быстрому и сбалансированному развитию [1].

1 См.: Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // Вопросы философии. 1997. № 10. С. 33.

Этапами этого процесса являются разрушение стен между образованием, трудом и досугом; формирование так называемой адаптивной корпорации (термин Тоффлера), отказывающейся от приоритета максимизации прибыли и стимулирующей формирование менее поляризованных социальных структур; повышение роли научно-исследовательских центров и университетов, вокруг^ которых группируется все возрастающее количество людей и где создается все большая доля национального продукта, а также иных неприбыльных организаций, участие в которых носит добровольный характер и которые становятся важными центрами принятия решений и воздействия на остальные социальные институты. Все это отражает тенденцию, вектор движения от экономики, основанной на стихии рынка, к хозяйству, которое носит не плановый, но согласованный характер и в котором мощная социальная политика и поддержка представляются не только органичными, но прежде всего неизбежными. Весьма симптоматичны в связи с этим мысли о пределах рыночных от

507

ношений, высказываемые сегодня людьми, в компетенции которых трудно усомниться - крупнейшим футурологом Тоффлером, патриархом современного менеджмента П. Дракером, живым воплощением информационной революции миллиардером Б. Гейтсом [1].

Поскольку основной чертой современной экономики сегодня является быстрое замещение труда знаниями, в том числе, несмотря на трудности, и в России (разумеется, пока в меньших масштабах), развитие человека становится главным условием любого хозяйственного прогресса. Это дает многим исследователям основания говорить о предстоящей замене трудовой деятельности новым типом активности, отличающимся выраженными элементами творчества, причем в перспективе в массовом масштабе, когда "если не все, то по крайней мере большинство людей станут более креативными в своих действиях, чем они являются сегодня " [2].

1 См.: Вопросы философии. 1997. № 10. С. 33.

2 Hage ]., Powers Ch.H. Post-Industrial Lives: Roles and Relationships in the 21st Century. Newbury Park (Ca), 1992. P. 72.

Новым явлением становится стремление все возрастающего числа людей посвящать значительное время семье, участию в разного рода общественных организациях, самообразованию, спорту, путешествиям и т.п. При этом в конце 1990-х гг. перспективы быстрого профессионального роста - главный мотив деятельности в 1970-е и 1980-е гг. - уже не привлекают более половины работников, если для достижения подобных целей им пришлось бы проводить меньше времени в кругу семьи и отказаться от привычных увлечений.

Невозможность объяснить эти и другие явления с точки зрения лишь рыночных теорий делает последние недостаточными и подводит к мысли о необходимости придать им совершенно иное измерение, учитывающее новые социальные реалии. И развитый Запад, и переходное российское общество стоят сегодня перед лицом новых изменений, которые несводимы к трансформации прежних порядков и представляют собой формирование принципиально нового социального устройства. Осознание этого обстоятельства заставляет пересмотреть отношение к тем ценностям, которые взяты на вооружение современными российскими реформаторами. Не отрицая необходимости и вынужденности стратегии "догоняющего развития", нужно подчеркнуть, что выбранные ими ориентиры принадлежат индустриальной эпохе,

508

оставляемой позади всем развитым миром. Поэтому тем более губительна легкомысленная деструкция тех немногочисленных элементов постмодернистского сознания (культ образования, технического и художественного творчества, овладение богатствами культуры) и постмодернистской мотивации (труд на благо общества, бескорыстные усилия для пользы дела и ради смысложизненной самореализации), которые десятилетиями культивировались в советском обществе. Тем более опасно пренебрежение к информации и знаниям, которые во всем мире расширяют рамки субъект-объектных взаимодействий и без которых "победивший" в 1917 г. пролетариат навсегда останется тем, чем он был, и никогда не станет тем "когнириатом" (Тоффлер), в который он превращается в развитых странах Запада.

Конечно, в России, в отличие от Запада, эта тенденция едва "проклюнулась", страна решает совершенно другие проблемы. Прежде всего стоит задача снизить давление материальной нужды, только после этого люди перестанут задумываться об удовлетворении базовых потребностей и начнут искать самовыражения вне традиционных и устаревших стереотипов социальной жизни. Поэтому применительно к России сегодня корректнее говорить не о исчезновении материальной мотивации - она как раз остается, - а о проявлении определенного сдвига от максимизации материального потребления к обеспечению более высокого качества жизни и о том, что увеличение денежных доходов сверх определенного уровня не является самоцелью и не оказывает прежнего воздействия на поведение человека.

Вместе с тем обозначившаяся на Западе тенденция к увеличению "удельного веса" духовных ценностей в жизни людей способна закрепиться и получить развитие и в России в силу исторически сложившегося признания в российском социуме подобных ценностей, традиционного влечения значительной части общества к высоким нравственным и художественным идеалам и образцам.

Изменения, описанные по необходимости весьма кратко, порождают целый ряд проблем в социальной сфере и экономике. Развитие духовных потребностей побуждает к радикальной переструктуризации экономики. Трудность, однако, состоит в том, что новые поколения представлены сегодня людьми, которые не являются ни рабочими, ни бизнесменами, ни фермерами, а лишь работниками своих организаций. Они не пролетариат и не "эксплуататоры". Меняя свою работу, они меняют

509

свои организации. В такой ситуации они должны быть управляемы таким образом, как если бы они были членами добровольных организаций. Однако сегодня лидеры даже западных корпораций не в состоянии применить подобные системы менеджмента, в результате чего общество оказывается перед лицом нового основного социального конфликта - противостояния носителей материалистических и постматериалистических ценностей.

Новые же "адаптивные корпорации" (Тоффлер) неизбежно вынуждены будут соподчинять свои цели со стремлениями своих работников и интересами общества таким образом, что появляется возможность говорить о них не только как об экономической единице, но и как о социальном институте. Возникает система управления, основанная на широком участии как менеджеров, так и работников, и в этих условиях получают значительные экономические преимущества те мелкие предприятия, где не разделены собственность и участие, деятельность и контроль над ней, где существуют значительные возможности для проявления ответственности работников и обеспечения их саморазвития. Не случайно мелкие и средние фирмы обнаруживают быстрый рост в последние десятилетия (в России - прежде всего в Москве). К тому же они в значительной мере сами решают свои социальные проблемы.

7. От парадигмы сиюминутности - к парадигме превентивности

Наибольших успехов в развитии социальной жизни добиваются те цивилизации и общества, которые "мыслят" стратегически, ориентированы на перспективу, проявляют заботу о будущих поколениях, руководствуются просматривающимися далеко во времени стратегическими интересами.

Нельзя сказать, что у российских властей напрочь отсутствует превентивное мышление. Многие их усилия были ориентированы на перспективу и принесли блестящие результаты - колонизация Сибири в XVI-XVII вв.; "окно в Европу", прорубленное Петром I; выход к Черному морю в XVIII в.; реформы Александра II во второй половине XIX в.; реформы С. Витте и П. Столыпина в конце XIX - начале XX в.; освоение целины, космоса и Сибири в 1950-1980-е гг. и многие другие начинания. Почти весь XX в. страна жила, "под знаменем строительства коммунизма" устремляясь в будущее.

510

Вместе с тем устремленность в будущее причудливо сочеталась в России с утопизмом, с реализацией сиюминутных интересов, тактикой "латания дыр" и фактически тем самым почти полностью дезавуировалась, что позволяет усомниться в способности российских властей в определенные периоды к превентивному мышлению. Так были допущены катаклизмы 1917 г. и последовавшая затем Гражданская война, ставшая национальной катастрофой, хотя, как заметил Н. Бердяев, вся русская литература и философия XIX - начала XX в. носила "профетический характер". Сталинские репрессии и война 1941- 1945 гг., опасность которой была недооценена, значительно подорвали генофонд нации и общий потенциал страны. В конце 1950 - начале 1960-х гг. была "не замечена" электронная революция, осуществлявшаяся в мире, что сказывается на технической отсталости России и по сию пору. Российская власть полностью проигнорировала пронзительные предупреждения писателей-"деревенщиков" и ученых Ф. Абрамова, В. Астафьева, В. Белова, В. Распутина, А. Солженицына, Ф. Углова и др. о губительных процессах, происходивших в российской деревне и в недрах сельского населения, в результате чего был подорван весь деревенский уклад и в значительной мере - нравственный и физический потенциал народа.

Гигантский поток нефтедолларов в 1970-1980-е гг. бездарно был растрачен на закупки ширпотреба и продовольствия (эта политика продолжается и сегодня), в то время как такие же нефтедоллары в Саудовской Аравии, Кувейте и Объединенных Арабских Эмиратах позволили обеспечить населению этих стран высокий уровень и качество жизни и положить на счета будущих поколений громадные суммы денег. Недальновидность властей привела к распаду великой страны - СССР, росту сепаратистских настроений в России, ослаблению силовых структур и, соответственно, криминализации жизни, бездарной политике и конфликту в Чечне и т.п. Близорукое перечеркивание истории, традиций, культуры, невнимание к образованию, девальвация духовных ценностей обусловили растерянность, опустошенность, усталость людей, дезориентацию и "разорванность" национального самосознания, размывание идентифицированности нации, угнетение ее культурного кода. Этот "мартиролог" можно было бы продолжить.

511

Раскол между настоящим и будущим, ныне живущими и будущими поколениями неочевиден, незаметен и сегодня будто бы никого не затрагивает, однако именно он представляется наиболее серьезным из имеющихся. Этот раскол касается многих сторон жизни, но наиболее важные среди них - экология и невозобновимые ресурсы. О них российские власти мало думают (в отличие от Европы и США, чрезвычайно бережно и трепетно относящихся к собственным ресурсам и охране окружающей среды), поскольку конец, истощение вынесены за пределы настоящей жизни. Мало стимулируют превентивные начала в мышлении и перманентно происходящие в России выборы различных уровней, а также получившая распространение в среде как политиков, так и чиновников и бизнесменов психология временщиков и "халявщиков", затронувшая к тому же значительные слои населения. Многие из них ставят целью лишь безудержное личное обогащение, перекачивая сырье за рубеж и способствуя превращению страны в сырьевой придаток. Охране окружающей среды в этих и множестве других случаев не придается ни малейшего значения.

Конечно, с точки зрения узкого и сегодняшнего понимания социального развития российской цивилизации экология и сохранение сырьевых ресурсов не являются "кричащими", сферой непосредственных интересов. Однако с точки зрения будущих поколений, качества и параметров их жизни они напрямую относятся именно к таковым. И дело не в том, чтобы непосредственно вмешиваться в деятельность соответствующих ведомств. Дело в том, чтобы идея и концепция заботы о будущих поколениях под воздействием граждански ответственных социальных субъектов закладывались во все стратегические государственные и межгосударственные программы, планы, договоры, соглашения, декларации и подвергались жесткому контролю с целью неукоснительного практического воплощения.

Защитить наших потомков, которым грозит участь родиться в истощенной и зараженной стране урожденных инвалидов, пьяниц и неумех, может только сама российская цивилизация, осознав эту опасность, проникнувшись национальными и государственными интересами, обретя философию и парадигму пре-вентивности в мышлении и действиях. Возможно, следовало бы создать специальный Совет Попечителей будущих поколений, избираемый общественностью на основе бесспорных гражданских заслуг, преданности долговременным интересам Отечества, профессионализма и неподкупности. Он должен обладать правом законодательной инициативы, правом вето на законы и действия, ведущие к ущемлению прав будущих поколений в отношении природных ресурсов и чистоты окружающей среды,

512

доступом к средствам массовой информации для разъяснения своих решений и формирования общественной поддержки гуманистическим и экологическим инициативам [1].

Философия превентивности может быть применена, разумеется, не только по отношению к ресурсам и экологии. Она необходима во всех сферах социальной жизни, являясь атрибутом социальной деятельности вообще, способна принести пользу по всем направлениям цивилизационного, общественного развития России.

1 См.: Розов Н.С. Национальная идея как императив разума // Вопросы философии. 1997. № 10. С. 20.

8. От пассивной политики социальной защиты - к эффективной стратегии социального развития

Один из векторов социального развития России в 2002- 2015 гг. значительное сокращение любых форм гуманитарной помощи, особенно извне, в силу практической исчерпанности ее потенциала, и переход к таким видам социального взаимодействия и отношений с населением, которые обладают мощным зарядом прагматичности и интенцией эффективности.

Гуманитарная помощь в самые трудные времена для страны сыграла свою положительную роль. Прежде всего она способствовала осуществлению права остро нуждающихся на удовлетворение самых насущных потребностей. Это было тем более важным, что государству более не под силу стало оказывать помощь всем нуждающимся.

Однако со временем гуманитарная помощь, не исчезая вовсе, стала недостаточной, и прежде всего по причинам, которые известны в развитых странах еще с середины XIX в. Она, безусловно, помогала и помогает страждущим, но вместе с тем должна способствовать тому, чтобы число людей, нуждающихся в посторонней помощи, сокращалось. Но для этого сама гуманитарная помощь не должна быть профессиональной, организованной, коммерциализированной, поскольку в таком виде она порождает целые слои населения, которые обречены на иждивенчество, которые не способны, не умеют и не желают себе помочь. Одновременно она "обусловливает появление групп людей, которые живут за счет того, что организуют помощь бедным; заинтересованность в сохранении бедности и бедных оказывается частью их профессии". Такая "помощь, решая одни

513

текущие проблемы, порождает другие, более серьезные: живущие за счет помощи в любом случае оказываются униженными, чувство зависимости порождает раздражение, злобу, становится источником дополнительного социального напряжения" [1]. Во второй половине XX в. в первую очередь США, Канада, Германия, Швеция, Нидерланды, Франция, другие развитые страны, развернувшие широкие программы социального обеспечения, столкнулись с фактом появления массового и самовоспроизводящегося слоя иждивенцев, живущих только на пособия по бедности и ни на что другое не способных, кроме получения социальной помощи [2]. Подобные явления обозначились и в российском обществе.

1 Апресян Р.Г. Дилеммы благотворительности // Общественные науки и современность. 1997. № 6. С. 61.

2 См. Там же.

Если история чему-либо учит, то в России неизбежна смена парадигм взаимоотношений власти и членов общества, а также социальной политики и благотворительности. Прежде всего они должны быть направлены на ослабление социальных противоречий, "амортизирование" напряжений и конфликтов, выполнение социально компенсирующей роли. Новое качество, в частности, социальной политики и благотворительности в России должно заключаться в том, чтобы решать проблему бедности, по возможности меняя конкретные жизненные обстоятельства конкретных людей, способствовать сокращению числа людей, нуждающихся в посторонней помощи. Иначе говоря, подарить голодному сеть и научить ловить рыбу, а не кормить его все время рыбой, спасая от голода.

С теоретической точки зрения активная социальная политика и эффективная благотворительность выполняют две важные социальные функции. Первая содействие сохранению и воспроизводству общества посредством попечения о бездомных, голодающих, о немощных и одиноких стариках, о тяжелобольных и попавших в беду по независящим от них обстоятельствам и т.д. Вторая функция - поддержка социально значимых и перспективных начинаний и инициатив, осуществление которых невозможно из-за отсутствия средств; при этом социальная политика и благотворительность должны иметь целью поощрение людей в их начинаниях, а не потворствование им в их материальной необеспеченности. Ситуация и время требуют переноса акцентов с первой функции на вторую.

514

Смысл новых отношений общества и власти, эффективной социальной политики в ее новом для России качестве будет состоять в том, чтобы предоставление максимально необходимой помощи в минимальной степени поощряло людей к тому, чтобы они на нее полагались. Помощь, безусловно, не всегда развращает, она бывает необходима во многих случаях, может поощрять инициативу, активность, изобретательность. Но при этом она должна строиться таким образом, чтобы именно стимулировать, а не расслаблять нуждающегося, способного к активной работе, чтобы внешняя помощь не заменяла необходимости рассчитывать на свои силы - за исключением случаев, когда необходимо обеспечить удовлетворение элементарных потребностей людей. В этом, собственно, и состоит главный критерий любых социальных и благотворительных программ, которые, разумеется, должны спасать от голода и нищеты, однако теряют смысл, если подрывают индивидуальное трудолюбие и способность человека к самообеспечению [1].

Социальная защита и благотворительность все меньше будут рассматриваться как способ раздачи благ и пособий бедным. Они призваны обеспечивать людей не предметами потребления, а средствами, используя которые они могут себе помочь. Помощь, таким образом, должна состоять в том, чтобы нуждающиеся перестали быть зависимыми и смогли стать ответственными за самих себя. Но для этого сама социальная политика и благотворительность должны стать иными - просвещенными, научными, технологичными, контролируемыми [2].

1 См.: Общественные науки и современность. 1997. № 6. С. 61.

2 См.: Там же.

Конечно, на практике дело обстоит не так просто. Как быть с организацией рабочих мест, например, в условиях экономического спада и роста безработицы в России? Есть ли смысл в таких условиях тратить деньги, собранные, скажем, посредством благотворительных акций, когда денег мало и их хватает только на организацию краткого курса обучения, но не на организацию рабочего места по профессии? Что выбрать - оказание конкретной помощи конкретному человеку сегодня или создание условий для того, чтобы нуждающийся сегодня не нуждался завтра? Ведь понятно, что решение первой проблемы требует намного меньше усилий и средств, чем второй.

515

Уже из сказанного видно, что проблема структурно неоднородна. Ее не следует трактовать односторонне: отказаться от раздачи не обеспеченных трудом благ и организовать обучение и переквалификацию нуждающегося населения. Вопрос не стоит таким образом, что надо оказывать социальную поддержку и благотворительность именно так, а не по-другому, например, перестать раздавать продукты, одежду, деньги и начать раздавать знания и умения. Общество, состоящее из конкретных людей, нуждается и в том, и в другом, но в разной степени. Кому-то необходимы деньги для организации вернисажа, а кто-то не знает, как ему дожить до очередной пенсии. Следовательно, формы помощи должны быть различными как с точки зрения ее объекта (кому) и предмета (чем помогают), так и с точки зрения ее социальных функций (какие задачи посредством благотворительности решаются).

Несомненно, государство будет вынуждено оказывать помощь своим гражданам, участвуя в реализации различных социальных программ в меру своих возможностей. Однако в первую очередь будет нарастать корпоративная помощь поддержка членов сообществ со стороны самих сообществ, в частности, корпораций как профессиональных сообществ, например, ученых - научными фондами, студентов - образовательными, сотрудников - фирмами и т.д. Оказание помощи в корпорации - это поддержание "своих". К тому же корпоративная помощь, от "своих" психологически гораздо легче воспринимается теми, кому она оказывается, чем помощь со стороны, от "чужих". В той мере, в которой человек идентифицирует себя с корпорацией, поддержка со стороны последней рассматривается как естественная акция, лишь как средство самоорганизации корпорации [1]. Вместе с тем любая корпорация вовсе не будет расположена платить деньги напрасно, и потому будет пресекать иждивенческие настроения в зародыше.

1 См.: Там же. С. 63-64.

Разумеется, нереалистично было бы полагать, что с помощью различных благотворительных программ можно разрешить серьезные социальные противоречия в любом обществе. Однако каждая из них - вклад, пусть небольшой, в такое разрешение. Суть же и тенденция в этой области состоят в том, чтобы в осуществлении как социального развития в целом, так и благотворительности в частности руководствоваться принципиальными критериями расчета и рачительности: свободные финансовые средства и материальные ресурсы аккумулировать с наибольшей эффективностью и распределять таким образом, чтобы благо частных лиц, фондов, корпораций могло максимальным образом способствовать увеличению блата общества в целом [1].

516

1 См.: Общественные науки и современность. 1997. № 6. С. 67.

9. От традиционных глобальных проблем - к новым: нейтрализации социальных последствий

Характер и сущность цивилизационного развития России в период 2002-2015 гг. самым серьезным образом будут детерминированы появлением и усилением влияния новых проблем, которые можно квалифицировать как глобальные.

Как известно, глобальные проблемы - совокупность жизненно важных вопросов, от решения которых зависит развитие общества; глобальный характер им придает: а) всечеловеческий масштаб, т.е. их нерешенность создает угрозу всему человечеству; б) распространенность по всему миру, всем его регионам и сферам; в) необходимость решения с использованием сопряженных усилий всего человечества.

В 1970-е гг. члены Римского клуба выделили комплекс классических глобальных проблем, к которым отнесли:

# предотвращение войны и сохранение мира, разоружение;

# социальное развитие и экономический рост в мире;

# преодоление экономической отсталости, бедности и нищеты стран "третьего мира";

# рациональное использование природных ресурсов и охрана окружающей среды;

# осуществление активной демографической политики.

Развитие социальной жизни позволяет выделить на рубеже XX-XXI в. еще целую группу проблем, к которым применимы все критерии и признаки "глобальности". Эти проблемы в полной мере относятся и к России. Поскольку их наличие сказывается и будет сказываться на процессах, происходящих в стране, не учитывать их в ходе исследования перспектив ближайших 10-12 лет окажется совершенно невозможным. Совокупность этих "новых" глобальных проблем можно рассматривать как мегатенденцию, обусловливающую характер, сущность, содержание социального развития (и не только) как в наши дни, так и - как минимум - в обозреваемый период. Эту мегатенденцию образуют следующие проблемы.

517

1. Терроризм

Это средство используется в борьбе за обретение государственности, решения расовых, общинных и межнациональных конфликтов, достижения политических и религиозных целей (в том числе небольшими группами). По данным ООН, теракты, "исчезновения", похищения, пытки, убийства практикуются правительствами, политическими, экстремистскими движениями или находящимися под их защитой военизированными группами более чем в 40 странах мира. Россия, к сожалению, входит в их число, что подтверждают события последнего десятилетия в Чечне, Ингушетии, Северной и Южной Осетии, Буденновске, селе Первомайском в Дагестане, Буйнакске, Каспийске, Москве, Волгодонске и т.д. Не избежали опасности терроризма и самые развитые страны Запада.

Жертвы террористов, если остаются живыми, требуют значительной психологической и социальной реабилитации и помощи. Действия боевиков приводят к значительным разрушениям объектов социального назначения больниц, жилых домов, транспорта, вокзалов.

Борьба с терроризмом требует объединенных усилий всего мирового сообщества, стимулирования защитной функции государства, действий по решению обширного комплекса культурных, национальных, экономических, социальных, политических, религиозных и иных проблем.

2. Наркотики

Сегодня наркотики - одна из наиболее доходных форм международной торговли. Совокупные прибыли субъектов наркобизнеса исчисляются сотнями миллиардов долларов и превышают показатели крупнейших корпораций. В развивающихся странах наркобизнес ведет к трансформации национальных экономик, влияет на политику. Наркобизнес выступает обычно в совокупности с торговлей оружием и играет важную роль в вооруженных конфликтах.

Сегодня Россия рассматривается не только как канал транспортировки наркотиков на Запад, но и как огромный рынок их сбыта. Все большее количество населения страны, прежде всего молодежь, поражается этим злом. Однако до сих пор перехватывается лишь незначительная часть общего потока наркотиков в Россию - от 3 до 8%. Последствия употребления наркотиков выходят за пределы собственно наркотиков и затрагивают проблемы здоровья, генофонда, социокультурного кода нации, торговли оружием, национальной и социальной безопасности. Эта

518

проблема еще не получила адекватного осознания в обществе и требует самого пристального внимания и превентивных, своевременных и значительных усилий со стороны всех заинтересованных сил. Действия по решению проблемы наркотиков должны носить упреждающий, системный и координированный характер и закладываться во все государственные, политические и социальные программы и решения.

3. Уязвимые группы

Молодежь. Этой группы уязвимых людей касаются прежде всего следующие проблемы:

# охрана детства. Огромное число детей в России, как и в мире в целом, лишено родительской заботы, страдает от голода, конфликтов, подвергается экономической и сексуальной эксплуатации. Практикуется вывоз детей в другие страны, похищения. Многие дети дома, в школе, интернатах, исправительных учреждениях подвергаются насилию и жестокому обращению;

# беспризорные дети. Их появление не прогнозировалось ни в одном национальном плане. Вместе с тем они составляют громадную группу по всей России и ведут настоящую борьбу за выживание, обитая практически во всех крупных городах. Способы выживания - попрошайничество, мелкая работа на улице, многие объединяются в преступные группы и банды, занимаются воровством, продажей наркотиков, угоном автомобилей, проституцией;

# молодежь в городах. Низкое качество жизни, перенаселенность, проблемы с работой, утрата ценностных ориентиров создают предпосылки для вовлечения молодых людей в мир преступности, проституции, наркомании. Трудности с получением образования, медицинского обслуживания, низкооплачиваемый труд вызывают апатию, отчужденность, недовольство, в результате многие выбирают путь насилия как средство быстро решить все свои проблемы.

Лишенные родины и отверженные. В эту группу входят прежде всего следующие категории людей:

# беженцы и перемещенные лица, как правило, из числа гражданского населения, зажатого между противоборствующими сторонами, а также представители этнических, религиозных, языковых групп, трудящиеся-мигранты. Эти миграции - не исключение, а порождение ряда глубинных структурных проблем; одни из них ведут свою "родословную" из советских времен, другие результат некомпетентных действии руководителей эпохи "перестройки" и "реформ";

519

# лица без гражданства (апатриды), лишившиеся последнего в силу разных причин - продолжительного пребывания за пределами родины, нелояльности по отношению к властям, наказания, браков с иностранными гражданами, преследований, всевозможных высылок;

# отверженные - лица, лишившиеся жилья (бомжи), исконных земель в результате захвата мошенниками, строительными, добывающими корпорациями (тысячи людей были в свое время согнаны со своих родных мест при строительстве гигантских водохранилищ и так и не обрели счастья в местах новых поселений); исчезнувшие в силу разных причин, в основном криминальных.

Все эти довольно значительные группы людей предоставлены сами себе, в то время как они нуждаются в помощи общества, прежде всего для максимально возможной социализации, интегрированности в общество, получения работы, образования, медицинского обслуживания, просто в человеческом участии.

4. Новые виды бедствий, вызываемых деятельностью человека

В эту группу глобальных проблем входят опасности, проистекающие из сфер:

ядерной энергетики. При авариях число жертв и материальные потери достигают высокого уровня. Радиоактивные осадки вызывают рост раковых заболеваний, генетических нарушений, родовых дефектов, заражают сельскохозяйственные угодья, на дезактивацию которых требуются колоссальные средства и время. Население в случае эвакуации испытывает сильнейшие эмоциональные стрессы, требующие снятия и участия специалистов. До сих пор не существует удовлетворительных решений по захоронению радиоактивных отходов АЭС, реакторов подводных лодок и т.д.;

генной инженерии. В результате ухудшения состояния окружающей среды, использования новых агротехнических приемов теряются тысячи видов растений, животных. Безвозвратно утрачиваются генетические комбинации и сами гены, которые могли бы понадобиться в будущем. Генетическая эрозия ведет к сдерживанию эволюции сельскохозяйственных культур, их уязвимости перед лицом возможных изменений в окружающих условиях (климат, вредители, заболевания, биологическое оружие и т.д.). Например, кукуруза не способна выжить без помощи человека. Судьба человечества может попасть в зависимость от решений нескольких государств и коммерческих фирм, обладающих семенным фондом.

520

Совершенно не просчитаны и непредсказуемы последствия клонирования животных и тем более людей;

промышленности (аварии). Возрастает число потенциальных жертв в зоне промышленного производства - химического, угледобычи, на авиатранспорте. Физическое старение предприятий, отсутствие необходимого контроля и ответственности резко обостряют проблему. Последствия участия во вредном производстве нередко могут проявиться через много лет, когда установить связь между ним и заболеванием будет уже трудно и доказать ее будет делом весьма проблематичным, усугубляющимся традиционным нежеланием государства видеть в человеке человека и оказать ему необходимую медицинскую и социальную помощь (пострадавшие при аварии в Чернобыле, участники войны в Афганистане, Чечне, многих других событий - убедительное тому доказательство).

Несомненно, перечень проблем, рассматриваемых здесь как глобальные, не является полным и тем более завершенным. Вероятно, развитие общества будет приводить к разрешению, хотя бы частичному, некоторых из них и появлению других. Суть заключается в том, что необходимо вовремя замечать появление новых проблем, которые со временем могут стать глобальными, и вырабатывать реакцию общества, его ответы на эти вызовы. Необходимо то самое превентивное мышление, о котором речь шла выше. До сих пор и человечество в целом, и Россия в особенности запаздывали с оценкой серьезности глобальных проблем. Сегодня российская цивилизация - и общество, и государство - лишилась права ошибаться, ибо социальные и иные последствия таких ошибок неизбежно принимают роковой характер. Воздержание же от решения глобальных проблем становится все более взрывоопасным.

В данной главе была поставлена вполне конкретная задача - показать, что глубинные тенденции в обществе не могут быть обойдены вниманием со стороны тех, кто стремится осмыслить направления и возможные пути развития российской цивилизации. Выявлены, разумеется, далеко не все мегатенденции. Некоторые же из обозначенных здесь мегатенденций носят очевидный характер, другие - глубоко скрытый, третьи с трудом выявляются пока даже в наиболее развитых странах, не говоря уже о России. Отдельные мегатенденций вообще выражены как социальные или даже моральные императивы. Однако если российская цивилизация намерена иметь перспективу, а власть и общество не желают более играть в традиционную рус

521

скую игру "в грабли", сам факт существования, динамика этих мегатенденций не могут быть обойдены и не положены в основу осознанной и рационально выстроенной социальной деятельности, обеспечивающей достойное бытие общества и составляющих его индивидов как в настоящем, так и будущем.

ЛИТЕРАТУРА

Апресян Р.Г. Дилеммы благотворительности // Общественные науки и современность. 1997. № 6.

Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // Вопросы философии. 1997. № 10.

Лапкин В.В., Пантин В.И. Русский порядок // ПОЛИС. 1997. № 3.

Митрошенков О.А. Социальная политика в России: мегатенденций 1999-2010 гг. // Социально-политический журнал. 1998. № 6; Социально-гуманитарные знания. 1999. № 1.

Розов Н.С. Национальная идея как императив разума // Вопросы философии. 1997. № 10.

Ростиашвили К.Д. Проблемы и перспективы государственного регулирования трудовых отношений в США // Социально-политический журнал. 1997. № 5.

Шевцова А.Ф. Дилеммы посткоммунистического общества // ПОЛИС. 1996. № 5.

Hage ]., Powers Ch.H. Post-Industrial Lives: Roles and Relationships in the 21st Century. Newbury Park (Ca), 1992.

Fukuyama F. Trust. The Social Virtues and the Creaton of Prosperity. N.Y., 1995.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что можно считать мегатенденцией в общественном развитии?

2. Что обусловливает дезинтегрированность и расколотость российской цивилизации?

3. Какие факторы являются стабилизирующими для российского социума на рубеже веков?

4. Каким должен быть социальный порядок в России на рубеже веков?

5. Каковы основные факторы превращения реформ в источник повышения жизненных стандартов в России?

6. Какова роль доверия в комплексе социальных ценностей, без которых гармоничное развитие России маловероятно?

7. В чем состоят пределы рыночной системы на современном этапе?

8. Что означает для российской цивилизации переход к философии и парадигме превентивности?

9. Каковы новые глобальные проблемы на рубеже тысячелетий?

Раздел VII

ФИЛОСОФИЯ ЧЕЛОВЕКА

523

Глава 23

ТРАДИЦИИ ФИЛОСОФСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА И СОВРЕМЕННОСТЬ

1. Проблема человека в истории философской мысли

За 40 тыс. лет своего существования человек достаточно многое узнал не только об окружающем мире, но и о себе. Сегодня человека изучают свыше 200 наук. Тем не менее и на пороге XXI в. он, как говорил Ф.М. Достоевский, остается тайной, которую надо разгадывать.

Мыслители каждой исторической эпохи, каждая философская школа стремились и стремятся разгадать тайну человека. И это стремление - не праздное любопытство. Знания о себе самом необходимы человеку для повседневной жизни, для того, чтобы быть Человеком.

Вся система знаний о человеке называется антропологией (antropos человек, logos - учение). Возникнув в лоне философии, антропологические знания сегодня представляют собой множество научных дисциплин - от эмбриологии до футурологии. Но только философия в состоянии дать ответ на четвертый вопрос И. Канта "Что такое человек?", только она располагает средствами, позволяющими обобщить все аспекты антропологических учений в единую систему человекознания.

Философская антропология как человекознание берет начало в древности. Вопросы мировоззренческого уровня, такие, как "Что собой представляет человек?", "Чем свой отличается от чужого?", "Зачем человек живет?", возникают вместе с появлением человеческой культуры.

Уже мыслители Древнего Востока делают попытки ответить на эти вопросы с философских позиций. Представления о происхождении и сущности человека в древневосточной философии еще в значительной степени мифологичны. Весь мир уподоблялся человеку. Поэтому для этого периода характерны ассоциативность, гилозоизм, анимизм и антропоморфизм, т.е. оживление, одухотворение и уподобление природных явлений человеку, а человека - миру. Мир и человек рассматривались как творения богов.

Однако уже в первых письменных источниках Древнего Китая, в частности, в "Книге перемен" (III-II вв. до н.э.), в учении Конфуция осмысливаются специфические характеристики человека. Быть человеком, считал Конфуций, значит любить людей. Взаимность и любовь к другим отличают человека от иных существ Поднебесной. Последователь Конфуция Мэн-цзы полагал, что человек от природы добр, а проявление зла - утрата им врожденных добрых качеств. Подчеркивая важность человекознания, Мэн-цзы утверждал, что лишь тот, кто познает свою природу, может познать Небо. Принципиальное отличие человека от животного Мэн-цзы видел в том, что человек соблюдает определенные нормы взаимоотношений между людьми.

Противник конфуцианства Мо-цзы полагал, что человек отличается от животного умением трудиться, а Лао-цзы и все представители школы даосов были убеждены, что главное в жизни человека - это недеяние, непротивление тому, что предначертано путем дао.

В Древней Индии проблема человека является не только ключевой, но и исходной для всей философии. Именно в учении о человеке появляются ее базовые понятия: "сансара" - переселение душ, или перевоплощение, "дхарма" закон, обязательный для исполнения, "мокша" - избавление от страданий и перевоплощений, "карма" - предначертание, или судьба, и др. В "Упанишадах" (VI-III вв. до н.э.) отмечается, что высшая цель жизни - "мокша", т.е. освобождение от "сансары" путем аскетизма, отречения от всего земного, достижения нирваны. В "Мокша-дхарме" утверждалось, что человек есть сочетание тела, чувств и сознания. Они обособлены, но в деятельности соединяются друг с другом [1].

1 См.: Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 112.

Таким образом, в древневосточной философии была заложена традиция включения человека в предмет философии, сделана

524

попытка определить его специфические (преимущественно нравственные) признаки, отличающие человека от животного. В качестве социальной ориентации человека была сформулирована установка на его адаптацию (приспособление) к окружающей среде, на неукоснительное следование предначертанному ему свыше пути.

В древнегреческой философии, как и древневосточной, еще сохраняются сильные мифологические традиции. Этим во многом можно объяснить гилозоизм многих философов Древней Греции. При всем многообразии существовавших в античности точек зрения общими вопросами для философско-антропологической проблематики были вопросы происхождения, сущности, специфических качеств, цели и предназначения человека.

В вопросе о происхождении человека возникают первые наивно-материалистические концепции. Так, Фалес считал, что люди произошли от рыб. Анаксимандр полагал, что человек произошел от животного, а животные возникли из влаги. Представитель римской философии Лукреций Кар утверждал, что человек не сотворен богом, а появился под воздействием солнечного тепла.

В вопросе о сущности человека в .античной философии доминировала космоцентрическая концепция. Ее суть была изложена еще Демокритом. Он считал, что человек есть микрокосм (малый мир), подобный макрокосму (Вселенной) [1]. Протагор, один из первых европейских философов, поставивших проблему человека в центр философского знания, утверждал, что "человек есть мера всех вещей" [2]. Тем самым он подчеркивал, что человек - главное действующее лицо бытия, что любые знания, любые ценности, законы и обычаи относительны и должны быть соизмеримы с человеком конкретного времени.

1 См.: Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 1. С. 337.

2 Там же. С. 316.

Платон сущность человека усматривал в его вечной и бессмертной душе, вселяющейся в тело при рождении. Она (следовательно, и человек) восприимчива к знанию. В этом Платон видел родовое (общее) отличие человека от животного. А на видовом (частном) уровне человек отличается от животного своими внешними особенностями. На основе этих отличий Платон сформулировал одно из первых определений сущности человека:

525

"Человек существо бескрылое, двуногое, с плоскими ногтями, восприимчивое к знанию, основанному на рассуждениях" [1]. Разумеется, у Платона нет абсолютного противопоставления животных и людей. В силу того что душа человека бессмертна, а тело смертно, человек дуалистичен, считал Платон. В этой дуалистичности заложен вечный трагизм человека - тело тянет его в животный мир, а душа - в божественный (в мир идей). Этот платоновской вывод имеет свое продолжение вплоть до сегодняшних дней.

Вершина античной философии - Аристотель впервые определил сущность человека через его социальные качества. В "Никомаховой этике" он отмечал, что "человек по природе существо общественное" [2], а в "Политике" писал, что человек - это политическое существо [3]. Значение такой характеристики огромно и сохраняется до сегодняшнего дня.

В античной философии предпринимались попытки обнаружить главное человеческое качество, отличающее человека от других живых существ. В решении этого вопроса среди мыслителей античности наблюдается относительное единодушие - большинство из них такое качество усматривали в разуме, способности мыслить. Некоторые философы к этому общему свойству добавляли и другие: Демокрит - подражание, коллективизм, взаимопомощь и развитую речь; Сократ - умеренность (знание, как обуздать страсть); храбрость (знание, как преодолевать опасности); справедливость (знание, как соблюдать божественные и человеческие законы). Платон главными качествами человека считал мужество и целомудрие ума, синтез разума и веры, Аристотель - речь, ибо только она позволяет воспринимать такие понятия, как добро и зло, справедливость и несправедливость [4].

1 Платон. Диалоги. М., 1986. С. 433.

2 Аристотель. Соч.: В 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 63.

3 См.: Там же. С. 578.

4 См.: Там же. С. 379.

Итак, человек есть разумное, мыслящее и говорящее существо. Оно отлично от животного, соответственно и целевое предназначение этого существа иное. Над этой проблемой задумывались мыслители античности, но каждый из них вкладывал свое содержание в понимание предназначения и цели человека и человечества. Демокрит считал главным для человека достичь хорошего расположения духа, так называемой эвтюмии. Примерно на этой же точке зрения стоял

526

Эпикур, который полагал, что главная цель человека - наслаждение, понимаемое как отсутствие страданий души и тела, как достижение спокойствия духа, или "атараксии". В целом же Эпикур в качестве цели человека выдвинул свое кредо "проживи незаметно". Сократ предложил другой лозунг - "познай самого себя" и считал самопознание основной целью человека. Он полагал, что если человек знает, что есть добро, то не будет делать зло, поступать безнравственно, совершать беззаконие. Наконец, стоики полагали, что цель человека не наслаждение, а самосохранение, призывали жить сообразно с природой, покорно переносить невзгоды, ибо в мире все фатально предопределено.

Таким образом, в античности были намечены основные линии и параметры философской антропологии, человек обозначен как предмет философского осмысления и определены самые очевидные грани его существенных характеристик - природность, разумность, социальность. Они рассматривались с разных позиций - натуралистической (Фалес), космоцентристской (Демокрит), логоцентристской (Сократ), социоцентристской (Аристотель), что обеспечило полноту и комплексность в дальнейшем развитии знаний о человеке.

В основе средневекового человекознания лежали религиозные (теоцентристские) в своей сути установки о том, что Бог - начало всего сущего. Он создал мир, человека, определил нормы человеческого поведения. Первые люди (Адам и Ева), однако, согрешили перед Богом, нарушили его запрет, захотели стать наравне с ним и самим определять, что есть добро и зло. В этом заключается первородный грех человечества, который частично искупил Христос, но который должен искупаться и каждым человеком через раскаяние и богоугодное поведение.

Наиболее емко философско-антропологические взгляды Средневековья представлены в трудах Августина Блаженного. Он утверждал, что человек - это душа, которую вдохнул в него Бог. Тело, плоть - презренны и греховны. Душа есть только у людей, животные ее не имеют. Человек полностью и всецело зависим от Бога, он несвободен и не волен ни в чем. Человек создавался Богом как свободное существо, но, совершив грехопадение, сам выбрал зло и пошел против воли Бога. Так возникает зло, так человек становится несвободным. С момента грехопадения люди предопределены ко злу, творят его даже тогда, когда стремятся делать добро.

527

Главная цель человека, считал Августин, - спасение перед Страшным Судом, искупление греховности рода человеческого, беспрекословное повиновение церкви как "граду Божьему".

Вершиной средневековой схоластики был Фома Аквинский, философско-антропологические взгляды которого в известной мере были развитием идей Августина Блаженного. Бог - действующая и конечная причина мира, мир создан Богом "из ничего"; душа человека бессмертна, его конечная цель - блаженство, обретаемое в созерцании Бога в загробном мире; сам человек тоже творенье Божье, а по своему положению - промежуточное существо между тварями (животными) и ангелами.

Таким образом, в средневековой философии господствует теоцентристское понимание человека, суть которого заключается в том, что происхождение, природа, целевое предназначение и вся жизнь человека предопределены Богом. Тело (природное) и душа (духовное) противопоставлены друг другу. Впоследствии вопрос об их соотношении стал одним из стержневых в философской антропологии.

Теоцентристские установки в учении о человеке эпохи Средневековья постепенно преодолевались в философии Возрождения. Появились деистические и пантеистические концепции сотворения мира и человека. Греховность человеческого рода отрицалась, возрождались идеи античности о самоценности человека, о его праве на счастье, свободу не в загробном мире, а еще при жизни. Сформировалась гуманистическая установка, ставящая в центр мироздания и философии человека, а не Бога.

Однако окончательно развенчала теологическую философско-антропологическую концепцию философия Нового времени. На основе достижений науки, изменений в экономическом строе, политических интересов формируются новые, логоцент-ристские (от logos - ум, разум) представления о человеке. Рационалистическая парадигма философии Нового времени в качестве центрального вопроса философско-антропологического плана поставила вопрос о сущностном признаке человека. И здесь мнение мыслителей Нового времени было почти единодушным: человека делает человеком Логос, ум, способность мыслить.

Так, для Р. Декарта главное в человеке - поиск не пищи, но мудрости. В "Рассуждении о методе" он изложил антропологический аспект своей дуалистической концепции, суть которой заключалась в обосновании того, что нематериальная душа и материальное тело - это две независимые субстанции, соединенные в одно целое Богом.

528

Т. Гоббс в "Левиафане" утверждал, что люди рождаются равными, с одинаковыми "стартовыми" возможностями. Но в силу того что желания и возможности их удовлетворения не совпадают, возникают соперничество, конкуренция, порождающие злобу, зависть, войны. В конечном итоге, по Гоббсу, отношения между людьми выражаются формулой "человек человеку - волк". От животных же человека отличает умение рассуждать, прогнозировать и обобщать, формулировать общие правила, т.е. мыслить.

В XVIII-XIX вв. логоцентристская установка дополняется натуралистическими и механистическими концепциями. Наряду с сознанием большая роль отводится самосознанию. Так, Г. Лейбниц считает, что человека от животных отличает разум, который позволяет ему познать самого себя. В дальнейшем эта идея получила свое развитие в трудах И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля.

В наибольшей степени натуралистические тенденции проявились в философско-антропологических взглядах французских философов XVIII в. Ш. Монтескье напрямую связывал качества человека с климатом, а Ж. Ламетри полагал, что человек - это машина, самозаводящийся часовой механизм. На жесткую детерминацию человека природой указывал П. Гольбах. В трактате "Система природы" он заметил, что человек - это природное устройство, способное чувствовать, мыслить и действовать. Он порожден природой и должен подчиняться ее законам.

И. Кант после Протагора был первым философом, который полагал, что предметом философии является не просто мудрость, а знание, обращенное к человеку. Отвечая на вопрос о том, что такое человек, Кант отмечал, что человек по своей природе зол, но обладает зачатками добра. Чтобы сделать его добрым, его нужно воспитывать, руководствуясь при этом определенными установками, требованиями, императивами. Основным среди них является безусловное повеление (категорический императив) о том, что человек есть цель сама по себе и его нельзя рассматривать как средство. Поступай так, учил Кант, чтобы ты всегда относился к человечеству и к другим людям как к цели, но не как к средству.

У Канта рационализм (признание разума и рассудка в качестве сущностных признаков человека) дополняется нравственной и натуралистической составляющими. По Канту, человек - это

529

природное существо, которое подчинено природной необходимости, законам природы, и в то же время он нравственно свободен. В этом заключается суть нравственно-натуралистического дуализма учения Канта.

В XIX в. начинает зарождаться противоположная натурализму концепция социологизм. Суть его заключается в обосновании приоритета социальной стороны человеческого бытия. Конечно, это были еще лишь ростки этой концепции, но их влияние на последующее развитие философской антропологии огромно.

Одним из первых после античных философов к социологическому аспекту человеческого бытия обратился И. Фихте. Он утверждал, что человек предназначен для жизни в обществе, его цель - достижение согласия со всеми индивидуумами, совершенствование себя и других.

В .русле критики рационалистического дуализма Декарта и Гегеля излагал свою позицию А. Фейербах. Критикуя Гегеля, Фейербах утверждал, что тело и душа едины, что не только разумное является истинным и действительным. Разумное может быть только человеческим, поэтому человек является мерой разума, и только человеческое может быть истинным. Фейербах признавал принципиальное отличие человека от животного, но не сводил его только к мышлению. Человек отличается от животного всем своим существом, прежде всего "всечувственностью и всечувствительностью". Человеком можно считать того, полагал Фейербах, кто обладает эстетическим, моральным, религиозным, философским и научным смыслом, сущность же человека проявляется лишь в общении, во взаимоотношениях между людьми.

Вершиной социологической трактовки человека в XIX в. стала марксистская философско-антропологическая концепция. В трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, Г.В. Плеханова человек рассматривался в русле диалектико-материалистического подхода в неразрывной связи с природной и социальной средой. Человек продукт эволюции вечной, несотворимой и неуничтожимой материи, он биосоциальное существо, наделенное сознанием. Человек выделился из животного мира благодаря труду, умению создавать орудия труда. Для него характерны не только приспособление к окружающей среде, но и адаптирование природы, изменение ее в своих интересах.

В своей сути человек - существо не природное, а общественное. Природная основа - лишь предпосылка человека, но

530

его сущность заключается в том, что он "есть совокупность всех общественных отношений" [1]. Эта формула Маркса означает, во-первых, что общественные отношения через трудовую деятельность, обучение, воспитание формируют качества человека, его образ жизни. Во-вторых, человек сам формирует эти отношения, активно изменяет природную и социальную среду. В-третьих, общественные отношения включают опыт человеческой культуры, а не только отношения сегодняшнего дня. Общая тенденция динамики человека заключается в развитии его сущностных сил, т.е. в социализации на основе практического овладения опытом всей человеческой культуры.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 3.

На основе такого понимания человека основоположники марксистской философии делали вывод, что для того, чтобы "изменить" человека, нужно изменить общество, одни общественные отношения заменить другими.

Рационалистической трактовке человека в середине XIX в. противостояли иррацоналистические взгляды субъективно-идеалистического толка. Вместо Логоса, разума иррационалисты в основу объяснения природы и сущности человека ставили его психику, эмоции, инстинкты, рефлексы и другие подсознательные факторы.

Одним из первых представителей философско-антропологического иррационализма был А. Шопенгауэр. Основой сущего он считал мировую волю как слепую, бессознательную жизненную силу. В человеческом измерении она проявляется как "воля к жизни" и выражается в бесконечном стремлении к реализации желаний. Однако такое стремление выступает постоянным источником страданий, поэтому человек обречен на страдание. Из этой ситуации Шопенгауэр видел два выхода: либо умерщвление всех своих желаний, аскетическое безрадостное существование; либо эгоистическое удовлетворение своих желаний, жизнь по принципу "если очень хочется, то все можно".

Эту традицию продолжил Ф. Ницше, ставший одним из родоначальников так называемой философии жизни. Он считал, что основу жизни составляет не мировая воля, а воля к власти. Ей подчинены все желания, мысли, чувства и поступки человека, которого он рассматривал как неопределившееся животное. Люди не равны между собой, полагал Ницше. Существуют раса рабов и раса господ. Народ - это стадо, а историю творят ве

531

ликие личности, представители касты избранных. Но эту касту нужно формировать, воспитывать. Для этого необходимо отказаться от христианской религии, от морали равенства всех перед Богом, милитаризовать общество, а народ принуждать к труду силою. Идеал великой личности Ницше видел в "сверхчеловеке", в "белокурой бестии", которой все дозволено, которая стоит "по ту сторону добра и зла", т.е. неподвластна никаким моральным нормам.

Датский философ С. Къеркегор считал, что наука, рациональное знание не могут объяснить природу и сущность человека. В лучшем случае можно охарактеризовать его существование, но это следует делать и возможно сделать лишь на иррационально-чувственном уровне. Существование - это постоянное изменение отдельного человека во времени, выражающееся не в понятиях, а в чувствах, переживаниях. Человек ощущает свое существование не всегда, а лишь в момент выбора, в ситуации "или - или" (так назвал философ одну из своих работ). Кьеркегор выделял три уровня существования. Первый уровень эстетический. На этом уровне человек погружен в чувства. Символ этого уровня - Дон Жуан, стремящийся все испытать и всем насладиться. Однако это стремление заканчивается в конечном счете разочарованием. Второй уровень этический. Здесь господствует долг. Человек добровольно подчиняется нравственному долгу. Символ - Сократ, выпивший яд по приговору неправедного суда. На этом уровне человек полностью зависим от внешнего мира. Третий уровень - религиозный. Человек здесь не подчинен внешнему воздействию, он поднимается выше морали, становится абсолютно свободным. Символ - Авраам, мечущийся в выборе между требованием Бога убить сына и отцовским чувством. Именно в подобном выборе, считал Кьеркегор, заключено подлинное существование (экзистенция), характеризующая сущность человека.

Философско-антропологические воззрения русских философов во многом созвучны идеям мыслителей других стран. В то же время было бы неверным не видеть и специфики развития человекознания в России, обусловленной особенностями истории русского народа, его культурой, менталитетом, другими факторами.

Как и в европейском Средневековье, в России XIV-XV вв. человек рассматривался в русле религиозной трактовки сотворения мира, а в теоретическом человекознании получила распространение идея "исихазма" (от греч. - покой), ориентировав

532

шая на аскетический образ жизни, на единение с Богом в отшельничестве. В дальнейшем эта идея получила свое развитие в учении Нила Сорского о "нестяжательстве", основу которого составляет призыв к моральной чистоте, противостоянию страстям и порокам, истинному и бескорыстному богослужению.

В XVIII в. значительный вклад в развитие мировой философско-антропологической мысли внес А.Н. Радищев. В работе "О человеке, его смерти и бессмертии" он критиковал умозрительный подход к исследованию человека, настаивал на смертности души. Спецификой человека Радищев считал способность подражать, сочувствовать и оценивать.

Один из видных сторонников материалистического истолкования человекознания В.Г. Белинский видел в человеке не только мыслящее, но и деятельное существо, которое по своей природе склонно к добру. Злым человека делает общество. Белинский не соглашался с кантовским тезисом о том, что человек сам себе цель, и утверждал, что народ всегда выше отдельного человека, цели народа важнее целей индивида, а свобода человека зависит от того, в каком обществе он живет. Только в справедливом обществе, считал Белинский, человек может быть свободным.

Другой русский философ-материалист Н.Г. Чернышевский суть антропологического принципа видел в рассмотрении человека как проявления природы, как организма, имеющего одну, не разделенную на душу и тело, натуру.

Идеалистически-религиозная трактовка человека в русской философско-антропологической мысли представлена учением B.C. Соловьева. Он полагал, что человек - это связующее звено между божественным и природным мирами. Поскольку в природе господствует зло, то и человек погружен в мир зла. Зло и страдание - естественные состояния индивида. Однако как духовное существо человек на основе любви к Богу преодолевает зло. В этом преодолении зла, в самосовершенствовании, в единении с Богом заключается жизненная задача человека.

Иррационалистические взгляды на человека исповедовал Ф.М. Достоевский. Человек недоступен рациональному объяснению, считал Достоевский, он - тайна. В то же время человек - центр бытия, а главное его качество - свобода. Истинной свободы человек достигает тогда, когда освобождается от страстей, перестает быть рабом себя и окружающей среды. Обретение свободы, считал Достоевский, это путь трагедий, испытаний и страданий, ибо свобода может породить и добро, и

533

зло, она иррациональна. Когда свобода переходит в своеволие, порождается зло, ведущее к преступлению, а преступление - к наказанию. Другой путь - когда свобода порождает зло, зло приводит к искуплению, а искупление возвращает человеку утраченную свободу. Происходит духовное перерождение человека, но все пути обретения свободы - и преступление, и наказание, и искупление - неизбежно проходят через страдание.

В центре философской антропологии Н.А. Бердяева стоит проблема свободы человека, которого он рассматривал как созданное Богом существо.

Человек по своей природе свободен, полагал Бердяев, но когда он стремится поставить себя на место Бога, разрывается связь между духовным бытием человека и божественной духовностью, порождается зло, человек утрачивает свободу. Цель человека - не в спасении, а в творении. Именно в творческом процессе человек уподобляется Богу как Творцу: "Человек есть не только существо греховное и искупающее свой грех, не только существо разумное, не только существо эволюционизирующее, не только существо социальное, не только существо больное от конфликта сознания с бессознательным, но человек есть прежде всего существо творческое" [1]. В творении человек и обретает свободу. Она не означает вседозволенности. Но в то же время это свобода от подавления, подчинения внешнему принуждению.

1 Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993. С. 61.

2. Философская антропология как научная дисциплина и ее предмет

В качестве альтернативы позитивизму и рационализму XIX в. на рубеже двух веков появилось особое течение в человекознании, получившее название философская антропология.

Одним из основоположников этого течения был немецкий философ М. Шелер. Опираясь на феноменологию и "философию жизни", Шелер в человеческом существовании выделял области "реального" (голод, половое влечение и инстинкт власти) и "идеального" (истины, идеи, ценности). Любой человеческий акт представляет собой, по мнению Шелера, интенциональное и строго индивидуальное переживание ценностей, свободное от витальных (жизненных) зависимостей. В силу этого человек "открыт миру". Это значит, что человек не имеет четкого проекта своего развития, не обладает завершенно

534

стью, постоянно меняется, приобретает новые качества, которых первоначально не имел. Например, предчеловек был вегетарианцем, а человек стал всеядным. Или, скажем, по степени адаптации к среде человеку нет равных в животном мире, он посрамляет в этом отношении даже пресловутых тараканов. Благодаря такой "открытости", считал Шелер, человек "убежал от природы", "дезертировал из природы", выделился из животного мира.

По замыслу Шелера, философская антропология должна стать метафилософской теорией, объектом которой станет человек, а предметом - его происхождение, сущность, отношения с окружающей действительностью, взаимосвязь души и тела, побудительные силы к действию, закономерности его развития.

Однако замыслу Шелера не суждено было сбыться. Тому было несколько причин.

Во-первых, уже в самом его учении был заложен дуализм реального и идеального существования человека, что обрекало эту теорию на противоречивость. Попытку преодолеть это противоречие предпринял другой немецкий философ X. Плеснер. Поддерживая идею Шелера о философской антропологии как специальной философской дисциплине, он утверждал, что именно цельный человек занимает центральное положение в мире, однако тайна его бытия - непостижима. В процессе своей деятельности человек постоянно "выходит" за рамки своего бытия, считал Плеснер, нарушает его своими эксцентрическими, неестественными для "нормальных" биологических особей поступками и в результате этого изменяет свои характеристики и свое отношение к самому себе.

Во-вторых, в философско-антропологической мысли усилилось противостояние, вытекающее из дуализма души и тела, биологического и социального в человеке. Появились учения, в которых доминирующим фактором в становлении и развитии человека рассматривались либо биологические, либо социальные обстоятельства. Тем самым нарушалась цельность и целостность понимания философской антропологии как непротиворечивой научной дисциплины.

Одним из видных представителей биологической ветви философско-антропологического знания был А. Гелен. По его мнению, человек биологически недостаточное существо, он не способен жить по природным трафаретам. Его недостаточность выражается в неспециализированности, в его ущербности по сравнению с животными. Он - "халтура природы". Природа

535

не дала человеку зубов как у хищников, когтей, быстрых ног, у человека слабое зрение, обоняние. Такая биологическая неполноценность вынуждала человека восполнять свою ущербность посредством создания искусственных орудий. Для своей самозащиты человек изобрел лук, копье, овладел огнем, приручил собаку и лошадь, создал родовую общину - в конечном итоге была сформирована неживотная, человеческая культура. Созданные человеком орудия и социальные институты, по мнению Гелена, "разгружают" его от опасностей, позволяют ему действовать по установленному им самим алгоритму, возвышают его над ситуацией.

К биологизаторской ветви философской антропологии можно отнести и те концепции, которые специфичность человека видят в его инстинктах. Немецкий философ Э. Кассирер утверждал, что отсутствие инстинктов у предчеловека создавало угрозу уничтожения вида, но природа оставила ему возможность компенсировать этот недостаток. Будущий человек неосознанно стал подражать, в результате вместо инстинктивной возникла символическая система организации жизнедеятельности. Символы стали заменителем инстинктов, а человек символическим животным.

Социологизаторские концепции основываются на тезисе о том, что человек в своей сущности представляет собой совокупность общественных отношений. Из этого тезиса делался вывод о том, что определяющими факторами в появлении человека выступают социальные условия, социальная среда, общество, деятельность самого человека. Американский социолог Дж. Muд считал, что человек полностью формируется в процессе взаимодействия с социальной средой. Внешний социальный контроль воспринимается человеком и превращается в самоконтроль, который и обеспечивает его формирование. Однако как формируется социальная среда, осуществляющая внешний по отношению к человеку контроль, Мид не объяснил.

Наиболее явственно социологизаторская концепция реализовывалась в трудах философов, исповедовавших марксистскую парадигму происхождения человека, - Л.П. Буева, Б.Т. Григорьян, Н.П. Дубинин, Г.Л. Смирнов, И.Т. Фролов и др. Справедливости ради следует отметить, что в работах советских философов биологическая сторона человека не отрицалась, но рассматривалась как неосновная, подчиненная социальной стороне.

536

Особое место в человекознании XX в. занимает культурно-философская антропология немецкого мыслителя Э. Ротхак-кера. Главное, что отличает человека от других живых существ, считал Ротхаккер, это способность творить, формировать культуру и быть ее носителем. Как и Шелер, Ротхаккер признает открытость человека, но рассматривает ее не как адаптацию к среде, а как способность создавать искусственную среду, искусственное жизненное пространство. Это пространство ограничено с точки зрения доступности и значения различных аспектов действительности для человека. Как для рыб суша не имеет значения, а вода жизненно значима, так и для человека существуют аспекты действительности в жизненно важном для него смысле. Дичь, считал Ротхаккер, становится дичью лишь с появлением охотника, а бухта становится бухтой с появлением мореплавания.

Эти аспекты действительности, значимые для человека, формируют определенный набор "жизненных стилей", совокупность которых и составляет культуру. У разных народов, у представителей разных профессий формируются свои жизненные стили, своя культура. Житель пустыни культивирует воду и ее источники, а житель островов - лодки, корабли; население тропиков ищет защиты от жары, а севера - от холода. Поэтому культурные ценности, нормы, обычаи, вкусы для всех разные, но именно они образуют для каждого народа, сословия, профессии некое замкнутое жизненное пространство, которое ограждает человека от всего незначимого для него и формирует самого человека.

Тем самым в теории Ротхаккера природная среда человека отделяется от искусственно созданной среды, а последняя, понимаемая как культура, рассматривается в качестве основного фактора выделения человека из животного мира.

В-третьих, на дифференциацию философско-антропологического знания, не позволившую осуществиться замыслам Ше-лера, существенное влияние оказали не вполне антропологические учения, но затрагивавшие в той или иной степени проблемы человекознания. К таким учениям можно отнести этологию, фрейдизм и экзистенциализм.

Так, австрийский философ и этолог К. Лоренц в своей концепции обосновывал, что человек - аномальное биологическое существо, наделенное невиданным в природе инстинктом агрессии. В животном мире подобный инстинкт присущ хищникам-одиночкам (ягуару, белому медведю), но он имеет механизм

537

сдерживания на брачный период. У человека же инстинкт агрессии постоянен. Человек, таким образом, выделяется из животного мира благодаря тому, что он агрессор, убийца.

Инстинкты как главный движитель человеческой жизни, как суть его природы рассматривал и 3. Фрейд. Он также считал человека аномальным существом, но видел его аномальность в нарушении естественных инстинктов и замене их на специфически-человеческие, основными из которых являются либидо, эрос и танатос. Его последователь Э. Фромм рассматривал человека как уникальное творение Вселенной. Ни философия, ни религия не могут раскрыть тайну человека, утверждал Фромм. Он показал, что в рассмотрении природы и сущности человека имеется две точки зрения. Первая - антропологического релятивизма, утверждающего, что человек постоянно меняется, а следовательно, никакой четко фиксированной человеческой природы нет. Эту точку зрения поддерживают сторонники социоцентризма, которые преувеличивают роль культуры, общественной жизни над биологической стороной человека. Вторая точка зрения заключается в утверждении, что человек имеет некую неизменную сущность, неизменные человеческие качества. Сам Фромм считал, что человек двойствен, противоречив в силу того, что существует противоречие между его биологическим и социокультурным бытием. Именно в этом противоречии, утверждал Фромм, и заключается уникальность человека. Он принадлежит к миру животных, но уже выделился из животного мира. Человек неотделим от природы, но он осознает свою беспомощность, осознает свою смерть, осознает самого себя. Это противоречие заставляет человека думать, решать проблемы своей жизни. Он - пленник природы, но, несмотря на это, свободен в своем мышлении; он - часть природы, и все же ее причуда; он - одновременно и тело, и душа, ангел и зверь.

В основу философско-антропологического аспекта экзистенциализма положена проблема подлинного и неподлинного существования человека. Известно, что экзистенциализм рассматривает личность как самоцель, а общество - как средство, обеспечивающее существование личности. В человеке экзистенциалисты выделяют четыре слоя - природный, социальный, духовный и экзистенциальный. Причем акцент делается на невозможности объяснения рациональными средствами ни экзистенциального слоя, ни в целом проблемы существования человека.

538

Так, К. Ясперс в работе "Духовная ситуация времени" утверждал, что неизвестно, какие факторы сделали человека человеком, это осталось за пределами переданной нам истории. Мы можем лишь догадываться о том, считал Ясперс, что целый комплекс причин - создание орудий, употребление огня, язык, преодоление половой ревности и мужское товарищество - поднял человека над миром животных. В силу этого, по мнению Ясперса, человек не может быть познан полностью как бытие.

Французский философ-экзистенциалист Ж.П. Сартр утверждал, что человек существо страдающее, стремящееся к тому, чтобы другие люди признали факт его свободы. Но свобода, с точки зрения Сартра, - это несчастье, человек боится свободы, бежит от нее. Однако тщетно: свобода неотчуждаема от человека, он "обречен на свободу".

Пессимистические установки характерны и для философско-антропологических взглядов "новых философов". Они полагают, что современный человек деперсонализирован властью, превращен в фишку. В силу того что любые противодействия власти обречены на неудачу, мир невозможно переделать, считает Б.-А. Леви. В ситуации, когда человек не может изменить мир, преодолеть зло, его основные усилия должны быть направлены на удержание мира от полного распада. Впрочем, по Леви, и это бесполезно. Другой представитель "новых философов" А. Глюксман рассматривает человека как существо недостойное, вполне заслуживающее именно безотрадной, рабской, глупой судьбы.

Итак, рядоположенные с философской антропологией учения, рассматривая человека под углом зрения своего предмета и своей проблематики, показывают и подтверждают факт его многозначности, уникальности и таинственности.

В современных условиях интерес к философской антропологии и интенсивность исследования проблем человекознания резко усиливаются. Это обусловлено прежде всего изменением условий повседневного существования человека, вызванным экологическими катастрофами, а также распространением невиданных ранее и чрезвычайно опасных для человека болезней. Сыграли свою роль и негативные последствия научно-технического прогресса и другие бедствия, совокупность которых создает впечатление, что грядет Апокалипсис, а человек тотально незащищен. Он может быть уничтожен СПИДом, ядерным оружием, жестким ультрафиолетовым излучением и т.д. Поэтому человек начинает воспринимать созданное им же как враждебное ему. Появляется страх перед будущим.

539

Вывод о том, что человек не только уникальное, но и хрупкое существо, потребовал специальных исследований в области человекознания.

Наряду с проблемами физического (биологического) выживания человека в эпоху научно-технической революции резко обострились и проблемы социально-психологического плана: происходят разрушение привычных стереотипов жизни, стандартизация уникального под влиянием массовой культуры, резкая смена идеалов и ценностей жизни. Все это с необходимостью подводит к выводу о том, что человек утрачивает представление о собственной идентичности, о своем внутреннем мире, о своей специфичности как Человека.

В таких условиях не случайно одно из ведущих мест в человекознании занимает, как это и предполагал Кассирер, проблема самопознания человека. Налицо дальнейшая специализация и углубление изучения человека, появляются различные аспекты философско-антропологического знания. От философской антропологии "отпочковываются" и конституируются в качестве самостоятельных научных дисциплин все новые и новые ее ответвления - "социальная", "культурная", "религиозная", "психологическая", "политическая" и другие "антропологии". Эта аспектность, образовавшаяся в человекознании, его "узкоспециализированность", с одной стороны, обеспечивают фундаментальную проработку отдельных его проблем, а с другой стороны, расчленяют комплексную теорию на отдельные фрагменты, а философское осмысление человека заменяют "технологическими" вопросами. Поэтому не случайно то, что наряду с дифференциацией философско-антропологического знания, происходит и его частичная интеграция. Подтверждением тому служит возникновение "бинарных" антропологий - "социально-философской", "социокультурной", "социобиологической", "естественно-исторической" и др.

Такая частичная интеграция в определенной мере расширила предметную область антропологических исследований, позволила детальнее проследить взаимосвязи "природа - общество - личность - культура". Тем не менее неопределенность предмета бинарных антропологий, наличие у всех "аспектных антропологий" общего предметного поля, неисчерпаемость человека как объекта исследования приводит к убеждению, что ни одна, будь то монистическая, дуалистическая или "аспектная" ант

540

ропология, не может собственными ресурсами постичь человека и его взаимосвязи полностью. Любая узкоаспектная антропология "высвечивает" лишь какую-то сторону человека, но не дает и не может дать общего его видения.

В связи с этим возникает проблема конституирования философской антропологии как самостоятельной философской научной дисциплины, определения ее предмета и задач. Очевидно, что, возникнув в лоне философского знания, антропологическая проблематика не может полностью "раствориться" ни в естественных науках - в медицине, генетике, физиологии, ни в социальных психологии, социологии, педагогике, культурологии и прочих дисциплинах. Очевидно и то, что собственно философский аспект этой дисциплины должен оставаться именно философским, т.е. наиболее общим, предельно широким учением о человеке.

Уже преодолены такие подходы к пониманию предмета философской антропологии, как "специализированное учение о причинах появления человека и его связях с животным миром" [1], равно как и "разделение" человека на природную и общественную части. Сегодня делаются попытки соединения некоторых аспектов человекознания в единую предметную область.

Так, В. Барулин определяет философскую антропологию как учение о человеке, рассматриваемом в качестве первоначала и первосущности мироздания в целом, и его взаимосвязях с предельно широкими предпосылками человеческого существования - природой, Космосом, Богом, а взаимосвязи "человек - человек" и "человек - общество" отдает на откуп более специализированной "социально-философской антропологии" [2]. Ф. Минюшев, наоборот, расширяет предмет "социальной антропологии", включая в него не только взаимосвязи "человек - социальное окружение", но и взаимосвязи "человек - природное окружение" [3]. Э.А. Орлова ограничивает философскую антропологию проблематикой знаменитых вопросов И. Канта - "Что я могу знать?", "Что я должен делать?", "На что я могу надеяться?", "Что такое человек?" [4]

1 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 735.

2 Барулин B.C. Социально-философская антропология. М., 1994. С. 31-34.

3 Минюшев Ф.И. Социальная антропология. Курс лекций. М., 1997. С. 12.

4 Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М., 1994. С. 15-16.

По-видимому, в каждой точке зрения на предмет философской антропологии можно найти не только интересный подход, своеобразный ракурс рассмотрения проблемы, но и общеприз

541

наваемые "общие площади" предметной области - проблемы природы и сущности человека, условий его социализации, соотношения в нем биологического и социального, сознательного и бессознательного, индивидуального и родового, места и роли человека во Вселенной, смысла его жизни и смерти и др. Фактически это те проблемы, которые ставились еще М. Шелером в качестве предметной области человекознания!

Очевидно, что при всем многообразии специализированных антропологий, общефилософская проблематика человекознания не только остается, но в силу его дифференциации конституируется в самостоятельную научную дисциплину. Оставаясь в русле и структуре философского знания, будучи специализированной системой философских знаний о Человеке, эта дисциплина решает собственные задачи и имеет свой предмет исследования.

Не претендуя на роль метанауки по отношению к частным аспектам антропологического знания, философская антропология вместе с тем выступает наиболее общей системой знаний о человеке, рассматривает человека как общее. Философская антропология, далее, выступает как рефлексивная теория, обобщающая данные конкретно-антропологических дисциплин и в силу этого является по отношению к ним методологической основой самого общего уровня.

Наконец, несмотря на то что человек как предмет исследования "поделен" между частными антропологиями, для философской антропологии остается и свой собственный аспект человекознания, непосильный для других уровней рассмотрения человека. Такими собственно философско-антропологическими проблемами, совокупность которых составляет предмет данной системы знаний, являются: человек как субъект деятельности; деятельность как способ существования человеческой действительности; ценности человеческого бытия.

В качестве предметного поля эта дисциплина рассматривает вопросы истории философско-антропологических знаний; специфику познания человека; модусы и экзистенциалы его бытия; разрабатывает научную методологию для частноантропологиче-ских дисциплин; исследует взаимовлияния антропологического знания и различных сторон материального, социально-политического и духовного бытия общества. Содержание названных аспектов предметного поля является основой для выделения основных разделов философской антропологии как специальной научной дисциплины - история, гносеология, методология, социология философской антропологии.

542

Таким образом, очевидно, что человекознание имеет древнюю традицию, это старейшая и важнейшая проблема философии. За многовековую историю его существования возникало, угасало и снова возрождалось множество учений, точек зрения на природу, сущность и целевое предназначение человека. Уже это свидетельствует о том, что человек - сложный, многогранный, многоаспектный и неисчерпаемый предмет исследования. Он действительно тайна, которую каждая эпоха трактует по-своему.

С другой стороны, каждая точка зрения на человека, каждый подход отражает и выражает определенный уровень развития культуры, самосознания человечества.

Наконец, в каждой, даже самой древней точке зрения можно найти рациональное "зерно". Ведь действительно верно подметил Б. Спиноза, что человек - это животное, "умеющее смеяться", а Ф. Ницше - "умеющее обещать". Ни одно существо не умеет ни смеяться, ни обещать. Наверное, эти признаки не являются сущностными для человека, но ведь они свойственны ему! Поэтому к каждой точке зрения в философской антропологии следует относиться корректно, уходить от нигилистического отрицания или крайней апологетики. Все точки зрения имеют право на существование, и их следует рассматривать в ракурсе культурного прогресса человечества.

ЛИТЕРАТУРА

Барулин B.C. Социально-философская антропология. М., 1994.

Белик А.А., Резник Ю.М. Социокультурная антропология. М., 1998.

Буржуазная философская антропология XX века. М., 1986.

Григорян Б.Т. Философская антропология. М., 1982.

Минюшев Ф.И. Социальная антропология. М., 1997.

Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М., 1994.

Проблема человека в западной философии. М., 1988.

Человек (антология). М., 1995.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем суть космоцентризма, логоцентризма и теоцентризма в философской антропологии?

2. Каковы философско-антропологические основы фрейдизма и экзистенциализма?

3. Как решается проблема соотношения биологического и социального в человеке в философско-антропологических учениях XX в.?

4. Какие проблемы современных философско-антропологических учений составляют предметное поле философской антропологии как научной дисциплины?

Глава 24

ЧЕЛОВЕК КАК ЛИЧНОСТЬ

1. Сущностные характеристики личности

От анимизма и гилозоизма наших древних предков, несмотря на все величие современных научных знаний, мы сохранили способность персонифицировать хорошее и плохое, добро и зло, прекрасное и безобразное. Вся духовная жизнь человечества пронизана "парами" позитивных и негативных персон: Бог и Сатана, Иван-царевич и Змей Горыныч, Авель и Каин, Моцарт и Сальери... Но и в границах этих противопоставлений, где находится большинство "нормальных" людей, нет обезлички. Как на дереве нет двух абсолютно одинаковых листьев, так и в человеческом сообществе не было и нет двух абсолютно одинаковых людей. У каждого из нас "свое лицо" не только в прямом, физиологическом, смысле, но и с точки зрения различий в ценностях, привязанностях, интересах, потребностях, идеалах, социальной активности, политических убеждениях, религиозности и т.д.

Тем не менее каждый человек стремится иметь "хорошее лицо", т.е. быть личностью. Но для этого необходимо знать ответы по крайней мере на три основных вопроса: что такое личность? какие бывают личности? как стать личностью?

К сожалению, в последнее время наблюдается "отход" философии от проблем личности, личностная проблематика перемещается в сферы социологии, психологии. В философском знании господствующее положение занимают проблемы человека. Мы полагаем, что философская антропология без рассмотрения наиболее общих вопросов личности теряет свою практическую направленность, а в теоретическом плане приобретает вид умозрительного рассуждения о "человеке вообще".

Наконец, философские проблемы личности особую значимость имеют для будущих специалистов социально-гуманитарной сферы, ибо вся их будущая профессиональная деятельность - это работа с личностями.

В философско-антропологическом знании человек рассматривается в различных аспектах, что, в общем-то, объяснимо, ибо объект рассмотрения многогранен и многоаспектен. Однако для теоретического осмысления этого объекта необходимо, по крайней мере, на уровне принципа, эти аспекты различать. Традиционно таких аспектов выделяют три:

544

1. Человек как индивид - отдельный представитель рода человеческого, конкретный носитель всеобщих человеческих свойств и характеристик. Ключевая проблема в рассмотрении индивида - проблема соотношения биологического и социального.

2. Человек как индивидуальность - также отдельный человек, но при его характеристике рассматриваются не общие человеческие свойства, а неповторимые, особенные его биопсихосоциальные качества. Основной вопрос в характеристике индивидуальности - соотношение и взаимосогласование в ней общественного, общего и неповторимо-специфического.

3. Человек как личность - такой человек, такой индивид и такая индивидуальность, сущностные характеристики которого выражаются в его духовности. Для личности не являются определяющими такие ее биофизиологические характеристики, как пол, вес, рост, цвет глаз и др. Петр I был двухметровым великаном, а Наполеон - полутораметровым коротышкой. Не являются принципиальными для личности и социальные характеристики национальность, сословие, семейное положение, профессия и т.д. Сократ был каменотесом, Диоген - "бомжем" (в современном понимании этого слова, жил-то в бочке!), Спартак - рабом, а Перикл - правителем. При рассмотрении человека как личности оценивается другое - духовность, влияние человека на социокультурное развитие человечества. И основная проблема в характеристике личности - проблема соотношения и взаимосвязи социального общего и духовного индивидуального.

Эта точка зрения на человека как личность восходит к учению родоначальника философской антропологии М. Шелера, который утверждал, что собственная сущность человека лежит за пределами его биологического и социального существования, она лежит в его духовности, в возможности человека быть личностью.

До недавнего времени в отечественной литературе эта позиция именовалась псевдогуманистической, антидемократической и субъективно-идеалистической [1]. Очевидно, что эта характеристика основывалась не на научном, а на идеологическом подходе, а ее негативность объясняется лишь тем, что подход Шелера "не вписывался" в подход К. Маркса.

1 См.: Социализм и личность / Под ред. Л.М. Архангельского. М., 1979. С. 17.

545

Таким образом, личностный срез рассмотрения человека абстрагируется от его индивидных и индивидуалистических характеристик, а сопряжен прежде всего с его социально-духовными качествами. Однако в рамках личностного аспекта, при рассмотрении сущности человека именно как личности в философско-антропологическом знании обозначилось несколько подходов.

Первый заключается в сведении сущности личности к нестандартным, неповторимым характеристикам человека, к его индивидуальности.

Традиция индивидуализации личности давняя. Известно, что само слово личность происходит от латинского термина persona, обозначающего маску актера в театре, играющего свою, строго индивидуальную, отличную от других роль. В последующем под персоной стал пониматься человек как юридическое лицо, затем - конкретный индивид в психологическом смысле, и, наконец, персоной стали называть абстрактное лицо, обладающее набором общезначимых характеристик.

Одно из первых определений личности как индивидуальности дал Боэций: "Лицо есть рациональная по своей природе индивидуальная субстанция". На современном философском языке это означает, что лицо (т.е. личность) - это уникальность отдельного человека, основывающаяся на наличии разума.

Индивидуальность как главное свойство личности рассматривали многие мыслители. Д. Юм усматривал сущность личности в способности самоощущения своего Я [1], а И. Кант считал, что личностью становится тот человек, который "может обладать представлением о своем Я" [2].

1 См.: Юм Д. Трактат о человеческой природе // Юм Д. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1965. С. 366.

2 Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 6. М., 1966. С. 357.

Такой подход правомерен уже в силу лишь того, что развитие личности проистекает из способности человека вырабатывать и измерять отношение к самому себе, смотреть на себя "со стороны". Обобщенной характеристикой познания личностью самой себя, отношения к самой себе и является образ Я. Это не всегда осознаваемая, но устойчивая и всегда переживаемая как неповторимая система представлений индивида о самом себе, на основе которой он строит отношения с другими людьми. По отношению к личности Я выступает как регулирующее образование, в котором воплощается ощущение собственных состояний, переживаний, поступков, собственной целостности и нерасторжимости, а также своего прошлого, настоящего и будущего.

546

Действительно, поворотные события в жизни человека, изменяющие социальный контекст развития личности, часто приводят к смене ролей, которые были для нее типичными, меняют привычное окружение, ставят перед личностью новые проблемы, меняют образ жизни и, наконец, представления личности о самой себе. Отсюда следует необходимость личностного изменения, перестройки своего Я, а это всегда дискомфортно, болезненно переживается личностью.

Тем не менее представляется, что такая позиция правомерна и продуктивна для объяснения происхождения, становления личности, рассмотрения ее в психологическом ракурсе, в котором ее сущность отождествляется с индивидуальностью как набором особенных и единичных признаков.

И в современной литературе можно встретить стремление рассматривать сущность личности через ее индивидуальную уникальность. В ряду основных причин, которые "делают каждого человека как личность неповторимыми и уникальными", называются: особенности психологического склада, опыт детства и воспоминания о детстве, особенности индивидуальной биографии, противоречивость жизненных ролей. В то же время, как признают сами авторы, "эта уникальность выражается в понятии Я" [1], что в принципе совпадает с юмовско-кантовской позицией.

Думается, что такой подход, являясь частным случаем характеристики личности, не обеспечивает проникновения в сущность, достаточного для философского уровня абстрагирования от частностей. Ставка на неповторимость, индивидуальность, по словам Э.В. Ильенкова, "обессмысливает личность" [2], если неповторимость и индивидуальность берется на биологическом и психологическом уровнях.

1 Губин В.В., Некрасова Е.Н. Философская антропология. М., 2000. С. 50.

2 Ильенков Э.В. Что такое личность?// Философия и культура. М., 1991. С. 389.

Кроме того, самопознание, самоощущение, самооценка - это субъективные феномены, поэтому рассмотрение сущности личности в ракурсе данных феноменов неизбежно ведет к субъективизму.

Наконец, как справедливо отмечал И.С. Кон, "за различиями в понимании Я стоят не только мировоззрения мыслителей,

547

но и разные типы культуры" [1]. Содержание, вкладываемое в понятие Я, для гомеровской эпохи и нынешней принципиально различно. Поэтому и сущность личности усматривается в различных ее характеристиках. Следовательно, личность нельзя понять на философском уровне, если оградить ее рамками и условиями чьей-то конкретной жизни.

1 Кон И.С. Открытие "Я". М., 1978. С. 138.

Второй подход к рассмотрению сущности личности основывается на марксистской концепции человека как совокупности (ансамбле) общественных отношений. Характеристики человека переносились на личностный уровень, в результате чего и личность рассматривалась как производная от отношений, существующих в данном обществе, при данном способе производства.

Аргументы, приводимые в обоснование такого подхода к сущности личности, сводятся к следующему:

# личность несводима к биопсихосоциальным индивидуальным характеристикам. Любое их дополнение химико-физико-электро-механико-квантовы ми и прочими характеристиками ведет в "дурную бесконечность". Поэтому сущность личности следует искать не в индивидуальном, а в общем. Таким "общим" для любой личности выступают общественные отношения. "Личность явление только социальное", - утверждали многие последователи марксизма;'

# личностные отношения возникают во взаимодействии "Я - вещь - Ты". Чтобы определить сущность личности, необходимо изучить социально-историческую обусловленность взаимосвязей элементов этой "триады";

# индивидуальные биопсихологические качества проявляются и выражаются, прежде всего, как самосознание, самомнение, осознание своего Я и другие субъективные феномены. Понятно, что субъективные оценки не могут характеризовать сущность личности объективно. В то же время общественные отношения, будучи объективированными по своей природе, а для отдельного человека - объективными, могут дать и дают объективное понимание сущности личности.

Однако преувеличение роли социальной среды, общественных отношений, таит в себе опасность социологизма, далеко не в полной мере объясняет сущность личности. Нельзя отрицать того, что общественные отношения и другие институциональные образования общества влияют на личность. Но в человеке наличествует и нечто такое, что не зависит от социальной среды, называемое экзистенциальным.

548

Если бы все в личности определялось ансамблем общественных отношений, которые постоянно меняются, иногда на противоположные, то сегодняшняя личность не смогла бы восхищаться величием Сократа, гуманизмом Петрарки, верностью княгини Евпраксии и т.д. Мы бы их просто не поняли!

Кроме того, данный подход не может объяснить того факта, что в единых для всех общественных отношениях существуют разные личности - герои и трусы, патриоты и предатели, совестливые и хамы, труженики и воры.

Третий подход к рассмотрению сущности личности берет свое начало от Г.В.Ф. Гегеля и И. Бентама, которые подчеркивали дуализм личности. Причем это дуализм не души и тела, который рассматривался еще в эпохи античности и Средневековья, а индивидуального и социального, единичного и общего, индивидного и коллективного в личности.

Так, Гегель различал личность как волю и историческую личность как "доверенное лицо Всемирного Духа". Бентам различал личность как индивидуальность и личность как члена общества [1].

Попытки "разведения" индивидуального и социального в личности предпринималась и в марксистской литературе. Так, например, С.С. Батенин отмечал, что "при определении личности как социальной единицы надо помнить замечание Маркса о том, что "человек как личность" - понятие более строгое и точное, чем понятие "личность". В первом понятии "личность" - это характеристика человека, всегда конкретного и качественно определенного в своих социальных чертах. Во втором понятии "личность" - это абстракция, синтезирующая определенные социально значимые качества социальной группы" [2].

1 См.: Антология мировой философии: В 4 т. Т. 3. М., 1971. С. 361, 589.

2 Батенин С.С. Человек в его истории. Л., 1976. С. 129.

В каждом из названных подходов к рассмотрению сущности личности есть свое рациональное зерно. Действительно, личность - это не социальная группа, а индивид. Действительно, личности различаются между собой не общими, а индивидуальными признаками. В то же время, как справедливо заметил Э.В. Ильенков, есть индивидуальность физиологическая, а есть

549

человеческая [1]. Физиологическая индивидуальность (тембр, высота и сила голоса, антропоморфологические данные для игры в баскетбол и т.п.) выступает лишь предпосылкой для того, чтобы индивид стал личностью. А степень реализации предпосылок, превращение их из возможности в действительность зависит уже не от физиологии, не от генетической наследственности.

С другой стороны, вне сообщества себе подобных, вне социальной среды личность возникнуть не может, она формируется под воздействием общественных отношений и других социальных институтов. Более того, сформировавшись, личность вне общества чувствует себя дискомфортно. Именно изоляцией от других людей общество ограждает себя от преступников, наказывает за совершенные преступления. Правда, есть и другая крайность. Диктат общества над личностью, подавление обществом индивидуальности его членов, стремление "усреднить" всех, попытки использовать личность в качестве средства для достижения каких-либо групповых целей также уничтожают личность, разлагают и деформируют ее. Тем не менее социальное выступает тем полем, на котором "взращивается" личность.

Наконец, очевидно и то, что личность - это "коллективная индивидуальность", это сплав социально-общего и индивидуально-неповторимого. Личность образуется лишь тогда, когда социальные требования, нормы, идеалы, ценности обретают для индивида значимость, не меньшую, чем физиологические параметры жизнедеятельности. Но и важнейшей стороной социализации является то, что социальное в личности приобретает индивидуализированный смысл, конкретизируется, окрашивается неповторимо-индивидуальными характеристиками, становится смысложизненным.

В результате социальное преобразуется в индивидуально-духовное. Следовательно, личность - это прежде всего духовное в человеке. В этом отношении надо согласиться с великим русским философом Н.А. Бердяевым, который писал, что если индивид есть категория натуралистически-биологическая, то личность - это духовная сущность. И если индивид является частью природы и общества, то личность по определению не может быть частью чего-то [2].

1 См.: Ильенков Э.В. Что такое личность? // Философия и культура. М., 1991. С. 398.

2 См.: Бердяев Н.А. Мое философское миросозерцание// Н.А. Бердяев о русской философии. Свердловск, 1991. Ч. 1. С. 21.

550

Таким образом, личность в своей сущности - это индивидуально-духовное в человеке, возникшее на основе индивидно-природных задатков и факторов социальной среды. Показателем величины индивидуально-духовного, его подлинности и соответствия общечеловеческому духовному выступает практическая деятельность личности.

2. Проблемы типологии личности

Люди различаются не только физиологически, но и по множеству других параметров. Отсюда возникает проблема составления типологических рядов (классификаций) личностей. Известно, что еще Платон разделял граждан государства по "образованности" души, которая вселялась в тело новорожденного. Обладатель самой "умной" души становился философом, затем шли стражи, домохозяева, учителя, врачи, жрецы, поэты, художники, ремесленники, земледельцы. А завершали эту классификацию софисты и тираны. У Платона есть и иная классификация, основывающаяся уже не на характеристиках индивида, не на качествах индивидуальной души, а на характеристиках определенных групп людей, выполняющих определенные же социальные функции, правители, военные и земледельцы.

По этому же основанию Аристотель делил всех граждан государства на пять разрядов - земледельцы, ремесленники, торговцы, наемные рабочие и военные. Кроме того, Аристотель впервые предпринял попытку классового разделения людей на свободных и рабов. Причем он был убежден, что предрасположенность к рабству - это врожденное качество личности [1].

1 Впрочем, аристотелевская классификация, несколько модифицированная, была реанимирована в XIX в. Ф. Ницше, который делил людей на "сверхчеловеков " и "толпу".

Уже эти примеры свидетельствуют о том, что проблема типологии личностей уходит своими корнями в глубокое прошлое. Но единой классификации и до сих пор нет, по-видимому, и быть не может - слишком много существует оснований для классификаций.

В марксистской литературе в качестве оснований для типологий берется либо роль личности в истории - рядовая, историческая, гениальная, либо способ производства материальных благ - первобытная личность, личности эпох рабовладения, фе

551

одализма, капитализма и коммунизма. К. Г. Юнг различал личности по степени их общительности на экстравертов и интровертов, В. Шибутани по доминированию интересов выделял мускульную, мозговую и желудочную личности. Существуют и другие классификации.

В качестве попытки систематизации различных типологий разделим их на две базовые группы - социальные и индивидные - по тем приоритетным основаниям, которые кладутся в основу предлагаемой ниже классификации.

Социальные типологии исходят из посылки о том, что личность есть продукт общественных отношений, производное социальной среды. Следовательно, какие существуют в обществе отношения, такова и личность. В этом контексте личность есть историческая конкретизация человека, "такая первичная социальная единица, во взаимоотношениях которой с другими наиболее полно выражается сущность определенных общественных отношений" [1]. В рамках этой типологии личности рассматриваются как производное от общественно-экономической формации: "Каждая новая общественно-экономическая формация утверждает себя в истории, формируя свои социально-исторические типы личностей" [2].

1 Батенин С.С. Указ. соч. Л., 1976. С. 129.

2 Там же. С. 134.

Социально-исторический тип личности - это обобщенные характеристики, относительно устойчивые типические черты определенной социальной группы, возникающие на основе соответствующего типа общественных отношений и проявляющиеся в отдельном человеке как субъекте и носителе определенных социально значимых отношений и интересов.

Понятно, что в антагонистических общественно-экономических формациях определенный социально-исторический тип личности существует как противоречивое единство, персонализирующееся в подтипах эксплуататоров и эксплуатируемых. В самом общем виде данная типология выделяла:

# первобытную личность как персонифицированного человека, в котором индивидуальное и общественное содержание жизни существовало как целостность; жизнь этой личности еще не делилась на частную и общественную. Интересы рода (племени) были интересами и отдельного индивида, человек осознавал себя лишь в качестве коллективного субъекта, а его субъективное отношение к миру не выходило за рамки коллективных интересов рода или племени.

552

Однако по мере развития производительных сил, роста производительности труда, появления прибавочного продукта формируется индивидуальное самосознание членов рода, происходит их персонализация. Частнособственнические отношения изменяют социальное положение индивида, его взаимоотношения с другими людьми. Формируются типические черты личности собственника и личности подневольного, раба.

# Личность рабовладельческого общества уже разделяется на подтипы: рабовладельцы, свободные граждане и рабы. Основанием для выделения подтипов служит степень личной зависимости. Понятно, что личностные характеристики каждого из подтипов были противоположными - что утверждалось и развивалось в одном подтипе, полностью отрицалось в другом.

В этом отношении принципиально важной является проблема: может ли раб быть личностью? В рамках данного подхода эта проблема рассматривается следующим образом. Де-юре, естественно, раб личностью не признавался. А де-факто он становился таковой в той мере, в которой он не смирялся со своим рабским положением, боролся за свою свободу против рабовладельцев. Именно в этом смысле личностями были и Спартак, и Эзоп.

# Личность феодального общества имела свои подтипы: помещики, крестьяне, а позже и ремесленники. В условиях феодализма крестьянин находился уже не в абсолютной личной зависимости от помещика, и в силу этого он обладал статусом личности как мелкий собственник. Однако в условиях феодальных отношений ведущую роль в типолотических характеристиках личности стали играть ее сословный статус, принадлежность к духовенству, дворянству или к третьему сословию. В последующем третье сословие дифференцировалось, образуя собственные типы личности - буржуа, пролетарий, служащий.

# Личность капиталистического общества, в котором личная зависимость заменяется отношениями вещной зависимости. Утверждается два основных социальных типа личности - капиталист и пролетарий, а также неосновные типы - крестьянин и интеллигент. Юридически это все свободные люди, формально равные в своих правах, неравенство определяется "лишь" неравенством капиталов, собственности.

# Социалистическая личность формируется в классовой борьбе как результат классовой и социальной дифференциации,

553

соответствующей данной ступени коммунистической формации. Наиболее важными социально-типическими чертами социалистической личности называются: свобода и ответственность; труд для общества; коллективизм; патриотизм и интернационализм; гуманизм и др. [1]

В последующем эта жесткая взаимозависимость формационного деления общества и социальных типов личности смягчалась, дополнялась другими взаимосвязями, обосновывалась историческая неоднозначность в понимании и трактовке личности. Так, И.С. Кон утверждал, что "каждая этническая культура формирует специфический образ человека как личности" [2].

Наконец, современные сторонники социальных типологий уже не отрицают роли индивидуальности, используют специальный термин "социальная индивидуальность", под которой понимается совокупность характерных для человека социальных качеств, его социальная самобытность. Отсюда выводится и основной критерий развития человека - степень его социальности, что еще раз подчеркивает методологическую установку сторонников этого подхода на то, что сущность человека социальная [3].

1 См.: Социализм и личность / Под ред. Л.М. Архангельского. М., 1979. С. 59-76.

2 Кон И.С. Открытие "Я". М., 1978. С. 145.

3 См.: Философия / Под ред. В.Н. Лавриненко. М., 1998. С. 484.

В основе индивидной типологии лежит широко распространенное отождествление личности с единичным самосознанием, с самосознанием своего Я, с индивидуальными особенностями людей.

Существует множество оснований для составления типологических рядов по индивидным особенностям. Здесь важно помнить, что типология личности не совпадает с типологией человека, беднее ее. В личностной индивидной типологии фиксируются не особенности индивида как представителя человеческого рода, а особенности индивидуальности как личности. Поэтому многие типологии, которые называются типологиями личности, фактически таковыми не являются. Не могут считаться личностными типологиями ни разделение людей по темпераменту (холерики, сангвиники, меланхолики и флегматики), ни фрейдистская классификация людей по психическим расстройствам (истерики, невротики, алкоголики, ипохондрики, параноики, шизоики и др.), ни шелдонская классификация их по нацеленности и доминирующим потребностям (соматоники - для

554

которых смысл существования заключается в накачке мускулов, церебротоники - как "рафинированные интеллигенты" и висцератоники усматривающие смысл жизни в еде).

Большое распространение имеет типология, составленная по основанию степени воздействия, влияния личности на социальное окружение, по роли личности в истории. В рамках этой классификации выделяют следующие типы.

Рядовая личность - это нормальный человек, комфортно чувствующий себя в социальной среде, выполняющий свои обязанности перед другими, играющий типичные для людей роли и не оказывающий прямого влияния на ход исторического развития. В рамках этой общей характеристики можно выделить подвиды рядовой личности по какому-либо параметру. Так, некоторых людей характеризуют как "мелкую" личность, т.е. такую, которая если и проявляет себя, то в не значимых для других действиях, поступках. В качестве таких незначимых действий можно рассматривать стремление некоторых молодых людей "выделиться", быть "неповторимыми", но не в социально значимом, а в одежде, прическе, манерах, украшениях и т.п. В конечном счете такая "неповторимость", "оригинальность" призвана скрыть отсутствие значимых личностных качеств, характеристик, подчеркивает примитивность мышления, стандартность поведения и отсутствие элементарного вкуса. "Значительная" личность - это те индивидуальности, которые своей деятельностью выражают социально и духовно значимое, затрагивающее или волнующее многих людей, доставляют другим людям радость.

Исторические личности - те люди, которые существенно повлияли на ход человеческой истории в какой-либо области. В военной сфере - это полководцы, одержавшие крупные, исторически важные победы (или проигравшие не менее важные сражения); в политике - правители, которые привели свои государства к расцвету (или к упадку); в искусстве - создатели шедевров, пионеры новых направлений в эстетической сфере; в науке - теоретики, открывшие новые законы; в философии - мыслители, создавшие оригинальные философские концепции, повлиявшие на мировоззрение многих людей. Особенность этой характеристики в том, что личность здесь рассматривается безотносительно к направленности результатов ее деятельности: они могут быть как положительными, прогрессивными, так и отрицательными, трагичными для человечества, а для отдельных народов - даже катастрофичными.

555

Выдающаяся личность - такая историческая личность, которая своими действиями способствовала историческому развитию общества. В каждой отрасли, в каждой сфере жизнедеятельности общества существуют свои выдающиеся личности. Кроме того, есть выдающиеся или гениальные личности цивилизационного, общечеловеческого масштаба, положительно повлиявшие на развитие всего человечества, навечно оставившие свой след в истории.

Таким образом, очевидно, что типизировать личности можно по разным основаниям. Тем не менее не всякая типология может рассматриваться как философская. Скажем, как социальные, так и индивидные подходы к типологии личностей не являются философскими в подлинном смысле слова. Первая преимущественно социологизированная, а вторая, индивидная, преимущественно психофизиологизированная.

Учитывая, что философский подход прежде всего суть мировоззренческий, всеобще-целостный, то представляется возможным по доминирующему типу мировоззрения построить именно философскую типологию личностей. Конечно, такая типология будет предельно широкой, а следовательно, и весьма абстрактной. Однако значимость такой типологии в том, что в ней учитывается доминирующий тип мировоззрения, поскольку именно мировоззрение формирует и поставляет образцы организации и идейного обоснования ключевых, жизненно важных форм социальности и духовности [1].

1 См.: Розов Н.С. Ценности в проблемном мире: философские основания и социальные приложения конструктивной аксиологии. Новосибирск, 1998. С. 16.

В рамках этого подхода можно выделить следующие типы личности.

Мифологический тип личности - это человек, который только начинает осознавать свое Я, а в поведении руководствуется мифологическими образцами, традициями племени, табу, ритуалами.

Религиозный тип личности - для такого человека характерно подчинение своих взглядов и действий служению Богу, следование религиозным заповедям и догматам.

Идеологический тип личности - для такого человека в его деятельности и взглядах, оценках доминируют политические идеалы и ценности, выражающиеся, прежде всего, в нетерпимости к носителям других идеологий, в стремлении уничтожить идейного противника.

556

Ценностный тип личности - можно рассматривать как перспективу в динамике типов личности. Для этого типа характерны ориентация на общечеловеческие нормы и идеалы, сотрудничество, гуманизм, терпимость к другим культурам и т.д.

Понятно, что "в чистом виде" эти типы в природе не существуют, что, кстати, относится к любой типологии. Речь скорее может идти лишь о доминировании того или иного типа. Сегодняшняя личность - это целостность, в которой причудливо удерживаются и переплетаются признаки мифологического, религиозного, идеологического и ценностного типов, но доминируют пока, к сожалению, идеологические характеристики. А перспектива все же - за ценностными характеристиками. По крайней мере в это хотелось бы верить.

3. Механизмы социализации личности

Личность представляет собой предельно персонифицированного индивида, социальную, психофизиологическую и духовную индивидуальность. Но эта индивидуальность не начало, а итог процесса формирования, становления личности, который называют социализацией.

Социализация в широком смысле - процесс усвоения индивидом знаний, норм, ценностей, позволяющих ему быть полноправным членом общества [1]. Однако, как отмечают многие специалисты по теории личности, это понятие в силу своей широты весьма неопределенно. Из всего многообразия трактовок социализации представляется целесообразным выделить лишь две наиболее распространенные.

Первая рассматривает социализацию как внешнее воздействие на человека, его воспитание. Так, в социологии под социализацией понимают "процесс становления личности, постепенное усвоение ею требований общества, приобретение социально значимых характеристик сознания и поведения, которые регулируют ее взаимоотношения с обществом... или процесс постоянного познания, закрепления и творческого освоения человеком правил и норм поведения, диктуемых ему обществом" [2]. Зарубежные социологи Н. Смелзер и Т. Парсонс под социализацией подразумевают соответствие человека определенным стандартам, процесс усвоения им требований и ценностей общества,

1 См.: Философско-энциклопедический словарь. М., 1982. С. 629.

2 Тощенко Ж.Т. Социология. М., 1994. С. 228.

557

умение человеком выполнять социальные роли, преобразовывать социальный опыт в собственные ценности, установки и ориентации [1].

Вторая трактовка характеризует социализацию как стихийное формирование ценностных ориентаций, стереотипов поведения и умений в процессе адаптации человека к среде, или как процесс реализации заложенных природой (Богом) биологических и психофизиологических задатков человека.

Однако обе трактовки социализации, берущиеся в отрыве друг от друга, малопродуктивны. Так, биологические задатки сами по себе не всегда реализуются, а некоторых биологических задатков личности человеческий индивид просто не имеет! Как справедливо подметил Э.В. Ильенков, биологически человек не предназначен даже к прямохождению, ребенка учат ходить на двух конечностях. Да и "передние" наши конечности биологически и функционально вовсе не приспособлены изначально к держанию ложки, застегиванию пуговиц или игре на рояле. Уже не говоря об артикуляционном аппарате человека, который, собственно говоря, не является человеческим. Только по мере превращения, модификации биологически неприспособленных органов индивида в органы человека, его жизнедеятельности как человека и появляется личность [2].

1 См.: Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 94-95.

2 См.: Ильенков Э.В. Что такое личность?// Философия и культура. М., 1991. С. 397.

В действительности процесс становления личности, обретения человеком своего лица, его "лицетворение" идет по двум каналам.

С одной стороны, под влиянием внешних для индивида факторов социальной среды происходят воспитание человека, предъявление ему норм и стандартов общежития в качестве обязательных для исполнения и подкрепление этих требований поощрением или принуждением.

В этом смысле, чтобы человек стал личностью, его нужно поставить в определенные взаимоотношения с другими людьми, создать для него такую социальную среду, в которой он не только мог бы, но и "вынужден" быть личностью.

Основными механизмами социализации как воспитания можно рассматривать следующие:

# информационно-образовательный - организованная деятельность по распространению и внедрению в сознание человека знаний о нормах поведения, духовных ценностях, традициях, запретах, законах и т.д.;

558

# стимуляционный - призван побуждать человека к деятельности определенной направленности при помощи материального, духовного, а иногда и физического поощрения или наказания;

# регулятивно-контролирующий - система должных эталонов, ориентиров, предписаний, которые могут быть деонтическими (императивными, предписывающими) и недеонтическими (неимперативными, "привлекательными", стимулирующими, воодушевляющими);

# организационно-регулирующий механизм, основывающийся на социализирующем воздействии прав, обязанностей и полномочий человека в коллективе, вытекающих из его общественного положения, статуса и выполняемых функций.

Все эти механизмы социализации предполагают усвоение общественных знаний, формирование убеждений и ценностных ориентаций. В результате требования социальной среды приобретают личностный смысл и значение. Такое взаимодействие человека с социальной средой образует субъективные, личностные качества человека, формирует у него опыт такого поведения, который обеспечивает признание его личностью со стороны других.

Однако социальные требования не могут быть конкретизированы до каждой уникальной ситуации, в силу чего человек вынужден сам принимать решения в рамках общепринятого в обществе деления "справедливо - несправедливо", "законно - незаконно", "правильно - неправильно", "хорошо - плохо" и т.д.

Кроме того, у человека есть и свои потребности, свои интересы, которые не всегда совпадают с общественными. В этом отношении гармонизация общественных и личных интересов зависит прежде всего от понимания и личностью, и общественным мнением диалектики прав и обязанностей. Личность характеризуется тем, что она обладает как определенными правами, так и обязанностями, которые должны находиться в гармоничном сочетании. Наличие у человека обязанностей без прав - это рабство, деспотизм, уничтожение личности. Наличие у человека прав без обязанностей - это "беспредел", анархия, которые также губят личность.

Поэтому социализация, с другой стороны, - это образование личностных мотивов, установок, потребностей, интересов, целей, ожиданий и их объективация в деятельности человека.

558

По мнению П. Бергера и Т. Лукмана, существует два уровня индивидной социализации или, лучше сказать, самосоциализации, т.е. обретения себя как члена общества. Первичная социализация осуществляется в детском возрасте, когда ребенок идентифицирует себя с мамой или бабушкой и только через них воспринимает окружающую действительность. Вторичная социализация основана на непосредственно восприятии индивидом норм, идеалов и требований институтов "системного мира".

В психологических теориях личности разработаны различные варианты индивидной социализации. Ж. Пиаже, например, в основу механизма социализации ставит познание и выделяет следующие этапы самосоциализации: сенсомоторный (до двух лет) - умение ребенка сохранять образы (матери, игрушки) и реагировать на их присутствие или отсутствие; предоперациональный (2-7 лет) - умение различать символы и понимать их значение (ребенок строит дом из песка, играет с куклой); конкретных операций (7-11 лет) - умение мысленно совершать определенные действия (считать, например); формальных операций умение осмысливать нравственные проблемы, оценивать противоречивые события [1].

Л. Колберг в качестве основания механизма самосоциализации рассматривает не только познавательные способности, но и процесс нравственного самосовершенствования. В этом механизме он выделяет шесть стадий. Первая - избегание наказания. Вторая - зарабатывание поощрения, похвалы от ближайшего окружения. Третья стадия - стремление заслужить социальное одобрение, приспособление к тому "как принято". Колберг считает, что первые три стадии проходят все люди, а последующие этапы доступны уже не всем. Четвертая стадия - осознание правил нравственного поведения. Пятая формирование личных оценок и убеждений. Наконец, шестая - это этап выработки нравственных принципов как жизненного кредо в духе кантовского категорического императива [2].

1 См.: Смелзер Н. Социология. М., 1994. С. 105-106.

2 См.: Там же. С. 106-107.

Конечно, все эти этапы и стадии схематичны и условны. Скажем, находясь на одной стадии социализации, люди не всегда ведут себя одинаково. Тем не менее попытки найти типические признаки динамики самосоциализации представляются продуктивными.

560

В связи с этим представляется важным в обобщенной форме охарактеризовать систему индивидной социализации. В качестве одного из вариантов ее можно представить как взаимосвязь и взаимодействие следующих подсистем:

# подсистема индивидуальных потребностей и интересов, которая выступает основой активности человека. Осознанная потребность превращается в интерес, а интерес формирует у человека идеальное стремление;

# подсистема ориентаций и позиций выражается как совокупность целей, установок и оценок, которые порождают соответствующие предпочтения и поведение для удовлетворения потребностей и интересов человека. Позиция это отношение личности к своему статусу и к социальной ситуации. Внутренним содержанием этой системы выступает аксиологический (ценностный) и деонтологический (нормативно-долженствова-тельный) аспекты, которые формируют установку человека, т.е. его активное отношение к социальным нормам и ценностям;

# подсистема самоорганизации поведения приводит поступки человека в соответствие с потребностями, нормами, оценками и мобилизует его на реализацию собственных целей, интересов и потребностей;

# подсистема деятельности - завершающий и самый главный этап самосоциализации человека. В своей сути это практическая реализация потребностей, мотивов, целей в поведенческих актах, это способ бытия человека как личности [1].

1 См. гл. 25.

В процессе (и результате) индивидной социализации человек корректирует свои установки, интересы, потребности, свою деятельность, формирует свое Я. Важнейшую роль в этом процессе играют механизмы саморегуляции и самоконтроля, к которым можно отнести страх, стыд и совесть. В отношении конкретной личности последние выступают как самосанкции, корректирующие процесс самосоциализации. Каждая из этих самосанкций имеет бинарную природу, т.е. выступает как единство противоположностей. Страху противостоит защищенность, антиподом стыда выступает честь, а совесть существует в форме вины и достоинства.

Если "страх - защищенность" имеет преимущественно инстинктивно-биологическую природу и в основном корректирует деятельность индивида в отношении внешней среды, тс "стыд - честь" - это осознанное средство (механизм) самс

561

контроля, проявляющийся только в "своей" среде, в "своем" окружении. Стыдно бывает перед "своими", но еще не перед самим собой. Наконец, совесть, как механизм саморегуляции, в негативном плане проявляется как вина, т.е. как субъективное переживание своих действий, поступков, помыслов. По меткому выражению И.С. Кона, вина - это "суд человека над самим собой" [1]. Положительное проявление совести - достоинство, как субъективное осознание своей значимости, своего величия, безотносительно к фактам внешнего подтверждения. Потребность в самоуважении, осознание своего достоинства важнейшее условие не только становления, но и самосохранения личности.

Однако, как уже отмечалось, под воздействием внешних факторов и субъективной самооценки возникают ситуации, которые угрожают устойчивости Я, ведут к раздвоению личности и в конечном счете к ее разрушению.

В качестве "противовеса" таким ситуациям личность вооружена, по выражению 3. Фрейда, защитными механизмами, вытесняющими из сознания информацию о своей неполноценности, бесчестии, вине. Такими защитными (по своей сути - самозащитными) механизмами Фрейд называет: а) вытеснение - т.е. исключение из сознания информации, порождающей страх, тревогу. Человек "забывает" об опасности (в боевых условиях, например), об обязанностях, о бесчестном поступке; б) реактивное образование (инверсия) - это перенесение импульса на противоположный, когда любовь, например, переходит в ненависть и наоборот, а смех - в слезы; в) проекция - это бессознательный перенос своих чувств, эмоций, переживаний на другое лицо. Как описывает Фрейд, часто больные проецируют свои страхи, опасения на врачей [2]; г) вымещение - т.е. переориентация импульса или чувства на более доступный объект. Так, начальник свою неудачу или вину вымещает на подчиненных, а муж - на жене и детях, а дети - на домашних животных; д) рационализация - это стремление "онаучить", обосновать логическими средствами свои недостатки, дурные поступки и тем самым оправдать себя перед собой.

1 Кон И.С. Открытие "Я". М., 1978. С. 158.

2 См.: Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1991. С. 187, 282; Он же: Психоанализ. Религия. Культура. М., 1991. С. 52-53.

562

Следует также иметь в виду, что наряду с социализацией существует и ре социализация как процесс переоценки ценностей, взглядов, убеждений, идеалов, норм, восстановления утраченных свойств и характеристик личности или принудительная их коррекция, приведение в соответствие с общественными требованиями.

Таким образом, формирование личности, ее социализация идет как бы "извне" - через механизмы воспитания и "изнутри" - через механизмы самосоциализации, саморегуляции и самозащиты. Очевидно, что содержание, способы и методы ее формирования зависят от уровня экономического, политического, правового, культурного развития конкретного общества, от традиций и обычаев народа и многих других факторов. Учесть все объективные и субъективные факторы формирования личности невозможно, поэтому невозможно ни дать окончательного определения "личности", ни описать все возможные ее характеристики и качества, о чем предупреждал в свое время Э. Кассирер. Тем не менее обобщенным показателем личности выступает ее духовность, выражающаяся в соответствии ее поступков, качеств, интересов, потребностей, идеалов как коренным общественным интересам, так и своей человеческой природе.

ЛИТЕРАТУРА

Батенин С.С. Человек в его истории. Л., 1976.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.

Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993.

Бубер М. Проблемы человека // Философские науки. 1992. № 3.

Григорян Б.Т. Человек. Его положение и призвание в современном мире. М., 1986.

Ильенков Э.В. Что такое личность? // Философия и культура. М., 1991.

Камю А. Бунтующий человек. М., 1990.

Кон И.С. Открытие "Я". М., 1978.

Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.

О человеческом в человеке / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991.

Рикер П. Человек как предмет философии // Вопросы философии. 1989. № 2.

Сержантов В.Ф. Человек, его природа и смысл бытия. Л., 1990.

Философия социальной работы. М., 1998.

Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1991.

Хабермас Ю. Понятие индивидуальности // Вопросы философии. 1989. № 2.

Человек: образ и сущность. М., 1991.

Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М., 1990.

Шанин Т. Социальная работа как культурный феномен современности // Вопросы философии. 199,7. № 11.

563

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каково содержание понятий "индивид", "индивидуальность", "личность"?

2. В чем суть индивидуалистического подхода к пониманию личности?

3. В чем недостатки социологической трактовки сущности личности как продукта общественных отношений?

4. Как взаимосвязаны в личности ее индивидные, индивидуальные и социальные качества?

5. В чем проявляется сущность личности?

6. Каковы существуют классификации личностей?

7. Каково содержание социальной типологии личности?

8. Как классифицируются личности по их роли в истории?

9. Как различаются личности по типу мировоззрения?

10. Каково содержание механизмов социализации личности как воспитания?

11. Каковы механизмы самосоциализации личности?

12. Какие существуют механизмы самозащиты личности от разрушения своего Я?

Глава 25

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК СПОСОБ СУЩЕСТВОВАНИЯ ЧЕЛОВЕКА

1. Сущность и специфические характеристики деятельности человека

История и наука свидетельствуют о том, что все в человеке, в его бытии является результатом его индивидуальной деятельности, с одной стороны, и деятельности предшествующих поколений, общества в целом - с другой. Без деятельного преобразования окружающего и внутреннего мира человек не может ни существовать, ни развиваться как субъект изменений.

В широком смысле понятие "деятельность" означает процесс создания общественным субъектом условий своего существования и развития, преобразование окружающего мира и самого себя в соответствии со своими потребностями и целями. В философской антропологии принципу деятельности придается важное методологическое значение при анализе общественной сущности человека, внутренней связи природного и социального. Здесь деятельность выступает системообразующей силой, формирующей самого человека, весь образ его жизни и мыслей.

Объективной предпосылкой деятельного способа существования человека является недостаточность его наличных природных качеств для удовлетворения специфически человеческих потребностей. Ведь возможность удовлетворения человеческих нужд лишь заложена в объективной реальности, обладающей способностью к образованию бесконечного количества новых качественных определенностей, в том числе необходимых человеку. Человеческая природа как незавершенная возможность, требующая постоянного целенаправленного действия по ее реализации, по развитию и совершенствованию задатков и способностей человека - такова предпосылка осмысления деятельности как способа существования человека.

Выступая субъектом взаимодействия как с окружающим миром, так и с другими людьми, человек становится деятельно активным, субъектом реализации самого себя как природного существа на качественно ином - социальном уровне организации бытия. В связи с этим деятельность выступает способом актуализации индивидуальных и социальных потребностей, выражаю

565

щим всю меру самобытности человека и образующим основу всех форм его отношений к окружающей действительности, самому себе и другим субъектам деятельности.

Исходным для анализа категории деятельности является понятие "активность" [1].

Активность биологических систем поддерживает их динамическое равновесие через приспособление к внешней среде. Животные в своей жизнедеятельности (за некоторыми исключениями вроде строительства норы, гнезда и т.п.) лишь пользуются готовыми продуктами природы, ею же и воспроизводимыми. Эти животные тождественны своей жизнедеятельности, их активность носит адаптивный характер.

Человек также поддерживает свое биологическое существование, используя физиологические силы, способы и функции как основные формы жизненной активности. Таковы, например, физические движения тела в пространстве, воспроизведение нормального вещественного состава и энергии организма, психические реакции на внутренние и внешние воздействия и т.д. Все эти формы активности являются непрерывными жизненными процессами, протекающими параллельно с осуществляемой в это время деятельностью человека, и являющимися, с одной стороны, условиями этой деятельности, с другой - ее составными частями.

Являясь особой формой жизненной активности индивида, деятельность отличается от нее рядом принципиально иных характеристик. Конкретные формы жизненной активности приобретают качество деятельности только тогда, когда они становятся целенаправленным, сознательным воздействием на предмет для получения определенного результата с определенным предназначением.

Деятельность является адаптивно-адаптирующей, т.е. приспособительно-приспосабливающей активностью, в процессе которой, перерабатывая элементы природы, человек создает и постоянно воссоздает так называемую вторую природу, искусственную среду обитания, человеческий мир. Тем самым он реализует свои природные потенции и родовую сущность.

Под "активностью" принято понимать всеобщее атрибутивное свойство материи, выражающее собой ее способность к взаимодействию и самодвижению, а также интенсивность реализации этой способности как упорядоченное отражение воздействий внешней среды и возможность на данной основе вырабатывать информационные программы, обеспечивающие опережающее отражение будущего результата.

566

Важнейшими качественными характеристиками деятельностного отношения человека к миру является предметность и целенаправленность.

Предметность человеческой деятельности. Деятельность характеризуется качеством предметности в том смысле, что она являет собой некоторый физический процесс, происходящий в соответствии с законами природы, в котором участвуют человек, предмет деятельности, средства деятельности или орудия и предметный, будь то материальный или идеальный, результат этой деятельности.

Так, Гегель рассматривает деятельность как специфически человеческое отношение к предметам окружающего мира, как результат "побуждения", благодаря которому создаются предметы, удовлетворяющие человеческие потребности. Гегель акцентирует внимание на предметности и историчности деятельности, поскольку последняя осуществляется в единстве процессов опредмечивания (превращения деятельных способностей человека в свойства предмета) и распредмечивания (превращения свойств и характеристик предмета в деятельностные способности человека). Эти противоположные процессы деятельности являются тождественными, поскольку опредмечивание предмета сопровождается распредмечиванием человека, и наоборот. Однако для великого философа деятельность - прежде всего чистое мышление, предметность же - лишь момент деградации духа, мышления.

Если Гегель акцентирует свое внимание на мыслительной деятельности, то Л. Фейербах и К. Маркс в своих ранних работах преимущественное внимание уделяют качеству предметности в деятельности человека. Человек прежде всего предметное существо, всегда действующее с предметами и всегда - предметным способом.

Маркс показывает, что именно в деятельности самоформируется творец материального и духовного мира, в деятельности человек созидает свои способности.

Однако пока не созданы условия безграничного развития сущностных сил человека, деятельность не может быть производством его жизни во всем ее богатстве, а является главным образом производством средств существования. Поэтому деятельность реализуется в чуждых человеческой природе формах формах отчуждения и овеществления самих людей и отношений, их организующих, выступающих как "вещные отношения зависимости". Речь идет об "отчужденных" отноше

567

ниях деятельности и результатах этой деятельности, отношениях, характеризующих постепенный отрыв от человека и господство над ним тех сил, которые он же и создал и создает.

Целенаправленность как характеристика деятельности. Целесообразность действий человека, осуществляемая в форме целенаправленности, целеполагания, реализуется через сознательную постановку цели и проявляется в стремлении к удовлетворению социокультурно заданных потребностей. Например, потребление пищи при помощи ножа, вилки, в обществе приятных собеседников; чтение религиозной или научной литературы и т.д.

Целесообразность присуща и животным, но у них она проявляется в стремлении к удовлетворению природно заданных потребностей (потреблению пищи, продолжению рода и т.д.), т.е. реализуется через инстинктивную программу действий.

Целеполагание как атрибутивная характеристика человеческой деятельности предполагает рассмотрение ее информационных характеристик, означающих способность не только свободной ориентации в окружающей среде, но и ее моделирования. Информационная специфика деятельности определяется ее целеполаганием, наличием цели действий в виде идеального образа планируемого результата.

М. Вебер в основу понимания деятельности положил понятие целерационального действия, к основным характеристикам которого отнес однозначность, ясность поставленной индивидом цели, наличие четкой, рационально продуманной программы действий. Веберовская концепция целерационального действия, удельный вес которого в историческом процессе постоянно увеличивается, строится на анализе этого действия в качестве элементарной клеточки социальной реальности и объясняет человеческое поведение, направленное на другого человека. Механизм реализации действия, в первую очередь целерационального, предполагает реляционный его аспект ожидание соответствующих действий от других субъектов. А это означает, что в своей деятельности человек всегда осуществляет социальное отношение одного субъекта к другому субъекту (субъектам).

Целерациональная деятельность является "идеальным типом", обладающим очевидным методологическим конструктивом, поскольку через соотнесение с ним как с моделью становятся возможными определения и анализ других, не столь рациональных и вообще нерациональных типов человеческого действия. Конкретные воплощения идеальной модели целерацио

568

нального действия выражаются у М. Вебера в понятиях ценностно-рациональное (как следование каким-либо убеждениям, ценностям), аффективное (обусловленное сильными эмоциями, желанием снять их "напряжение"), традиционное (как реакция на привычное раздражение и действие по шаблону, или по привычке) действия. Все эти типы действий являются в веберовском понимании универсальной характеристикой любых общественных образований и состояний.

О доминировании иного рода целей в человеческой деятельности нерациональных, алогичных - говорит итальянский исследователь В. Парето. Он исходит из утверждения первичности комплекса чувственных стимулов, составляющих фундамент любого нелогического действия, которое называет "остатком", являющим собой особую логику чувств. Получается, что человек не поступает так, как он думает (целеполагает), а, наоборот, думает так, потому что он так поступает - нелогично, иррационально. Но нуждаясь в логическом оправдании своих действий, индивид интерпретирует их некими "деривациями" (производными объясняющими). Так, по мнению Парето, создаются религиозные концепции, моральные кодексы, идеологические концепции.

Итак, целенаправленность деятельности - это установление неявных связей разрозненных явлений и создание на этой основе единой картины мира, формирование относительно автономной от природной среды логики (понятийного мышления, воли и эмоций).

Адаптирующий характер деятельности человека. Адаптивно-адаптирующая форма отношения человека к действительности представляет собой его способность как приспосабливаться к среде, так и преобразовывать, видоизменять ее через создание некоторых условий и средств, отсутствующих или недостаточно представленных в этой среде. Но может ли адаптирующий характер деятельности проявляться без некоего опосредующего звена, без некоторых средств (орудий) воздействия на окружающую среду?

Изначально адаптирующая характеристика человеческой активности формировалась и выступала в форме трудовой орудийной деятельности. Рефлекторные формы орудийности, подготовившие появление человеческой деятельности, постепенно перерастают в целенаправленную орудийность, которая становится важным признаком деятельности. Некоторые философы вообще считают орудийность деятельности ее определяющим признаком.

569

Такое понимание специфики деятельности приводит к утверждению, что человек идет по пути "экзосоматической" эволюции (внетелесной), т.е. по пути совершенствования внешних, искусственных органов деятельности. При этом к обязательным признакам деятельной активности человека относят систематическое изготовление, хранение и передачу навыков по производству и использованию орудий деятельности, будь то каменный топор, авторучка или лазерная установка.

Именно адаптирующий, предметно-преобразующий характер деятельности обусловливает универсальность взаимоотношений человека с окружающим миром. Так, в качестве орудия деятельности может выступать лишь тот предмет, который воплощает в себе свойства, необходимые для изменения других предметов. Например, каменный топор, концентрирующий в себе важные для осуществления деятельностной функции свойства твердости, тяжести и т.п., является носителем этой необходимой по отношению к изменяемым в ходе деятельности предметам (дерево, кость и т.д.) характеристики. В то же время он является некоторым "обобщением", позволяющим осуществлять деятельность на надситуативном, надэмпирическом уровне.

Другими словами, орудия труда, или шире - средства деятельности, с одной стороны, являются природными предметами, а с другой - носителями определенной социально значимой функции, воплощением определенной ценностной установки, цели. И в первом, и во втором случае необходимы определенный уровень абстрагирования от конкретного предмета, некоторое обобщение природных свойств и общественно значимой потребности.

Именно на адаптирующем, предметно-преобразующем характере деятельности в первую очередь основана концепция трудового происхождения и сущности человека.

Деятельность, труд, практика. Впервые сделал труд объектом философского рассмотрения Гегель, он понимал его как средство удовлетворения потребностей (вожделений) человека, как посредствующее звено между человеком и объектом его деятельности, между потребностями и их удовлетворением. Гегель пишет о труде как о переходе некоего движения в предметно-фиксированную форму, как о посюстороннем делании-себя-вещью. Другими словами, труд понимается как единый процесс опредмечивания и распредмечивания, который основан на орудийном его характере. И все же главное в труде, по Гегелю, созидание не как действие, а как "задуманный результат", как "заторможенное вожделение" (реализация) поставленной цели. Таким образом, Гегель акценти

570

рует внимание на таких моментах трудовой деятельности, как целеполагание и опредмечивание сознания, являющих собой тождество знания и предмета этого знания, тождество мышления и бытия, субъекта и объекта.

Понятие труда раскрывается и Марксом, но уже как процесс, совершаемый между человеком и природой, в котором человек своей деятельностью опосредует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой [1]. Маркс подчеркивает особую генетическую роль труда, на фундаменте и в процессе которого складываются и развиваются все формы общественного бытия и отношений людей. Поскольку только в ходе труда общественный человек преобразует мир, создает "вторую природу" - мир предметов и ценностей культуры, труд выступает содержательной основой всех форм отношения человека к окружающему миру, всех форм его деятельностной активности.

В 1920-е гг. в СССР широкое распространение получает трудовая теория происхождения и сущности человека [2], согласно которой фундаментальным основанием всей его жизнедеятельности является именно труд, который начинается с изготовления орудий. Энгельс в свое время отмечал, что именно трудовой орудийной деятельности предок человека обязан осуществлением собственной антропоморфной эволюции, возникновением сознания, речи, становлением социальных форм организации человеческой жизни. Другими словами, труд создал человека.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 188-189.

2 Начало трудовой концепции человека было положено работой Ф. Энгельса "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека", главы незавершенной "Диалектики природы", написанной в 1876 г., но опубликованной позже.

Однако способен ли труд как целенаправленная, осознанная деятельность общественного человека создать целенаправленность, осознанность, социальность в качестве деятельностных характеристик этого человека, т.е. сам создавать эти свои характеристики? Вероятно, корректнее выразить идею Энгельса будет таким образом: труд является базовым (содержательно и генетически) элементом триединого процесса совместного становления орудийного труда, социальных форм организации жизни занятых трудом пралюдей и соответственно - сознания и речи.

Труд, являясь совместной орудийной целенаправленной деятельностью, усиливает возможности человека предметами окружающего мира, тем самым создает новые большие возможности

571

для распредмечивания окружающего мира и опредмечивания логики природных связей. Изготовление, использование и передача другим орудий труда невозможны без наличия в среде наших предков некоторого уровня социальной организованности и сознания.

И сегодня трудовая концепция деятельности, идея труда как генетически первой формы человеческой деятельности, ее родовой, содержательной характеристики имеют широкое хождение, приобретая, однако, определенные интерпретации в соответствии с новыми научными открытиями. Однако трудовая теория деятельности оставляет массу нерешенных проблем и вопросов. Принадлежность человека к животному миру мало кем оспаривается, но вот объяснение надприродной человеческой специфики, его уникальности дается в разнообразных теориях самым различным образом.

В определении труда акцентируется внимание на том, что это орудийная, сознательная, целенаправленная, общественно необходимая чувственно-предметная деятельность по созданию материальных и духовных ценностей и условий, обеспечивающих удовлетворение индивидуальных и общественных потребностей. В связи с квалификацией труда как общественно-необходимой деятельности становится понятно, что не всякая деятельность может быть названа трудом. Для определения какого-либо процесса как трудового он как минимум должен быть включен в систему общественного разделения труда, результатом же должны быть материальные или духовные блага, некоторая польза. В этой связи Сизифов труд вряд ли может быть назван трудом, хотя он вовсе не бездеятелен. И последнее: ведущей стороной труда как орудийной деятельности становится созидание, "обмен веществ" между человеком и природой, а не разрушение. Труд всегда "положительная творческая деятельность".

Что касается понятия "практика", то под ней обычно понимают предметно-чувственную, материальную деятельность общества, направленную на внешний, независимый от субъекта деятельности объект.

В широком смысле практика рассматривается как деятельность человека в целом, включая и процесс познания.

Социальный характер деятельности. Анализируя трудовую и практическую форму деятельности, мы неизбежно утверждаем ее социальный характер. Действительно, вне социальности своих форм деятельность человека не смогла бы быть целенаправ

572

ленной и преобразующей активностью, поскольку оказались бы невозможными языковое взаимодействие, кодирование, хранение и передача информации от человека к человеку, из поколения в поколение.

Сама деятельность, являясь специфической формой субъект-субъектных взаимоотношений, выступает как способ взаимодействия людей. В силу этого в социальной характеристике деятельности сливаются воедино два ее аспекта: субстанциональный (деятельность как основание социальной субстанции) и реляционный (деятельность как специфически человеческое ценностное отношение к миру, другим людям).

Некоторые исследователи считают, что социальность деятельности генетически предшествует другим ее существенным свойствам, например, целенаправленности, орудийности.

Так, идея толпы как источника специфически человеческих действий, выдвинутая Г. Тардом в конце XIX в., получила в последующие годы немало последователей и сторонников как в мире науки, так и в области философского осмысления проблем антропологии и социальной истории. Согласно теории Тарда, "толповая" общность усиливает и видоизменяет "путем взаимного помножения" чувства и устремления людей, тем более наших предков. В толпе эволюционизирует психический механизм взаимного подражания, а именно биологические законы имитации определяют становление и последующее бытие человека, поскольку благодаря им человеческие общности оказываются способными сохранять свою целостность и развиваться.

К основным формам деятельности Тард относит повторение и адаптацию, психологическое "заражение" и внушение, выражающие собой приспособление к психологии "своей" толпы. Существуют, конечно, отдельные оригиналы и творцы, благодаря открытиям которых в обществе функционируют язык, религия, наука, искусство и т.д. Но решающим фактором возникновения и эволюции человеческой культуры Тард считает именно подражание масс нововведениям - подражание как основной системообразующий компонент человеческой социальности.

Созвучно идее "толповости" и понятие пассионарности Л.Н. Гумилева, понимаемой им как "поле этнической активности", как внутренняя способность организма абсорбировать энергию внешней среды и выдавать ее в виде различных форм деятельности.

Деятельность как свободное раскрытие сущностных сил человека. Итак, человек отличается от других живых существ тем,

573

что сам создает себе необходимые, но не данные природой в чистом виде условия жизни. Эти условия складываются из объективных возможностей предметов и явлений природы и субъективных - энергетического потенциала самого человека, его способностей, навыков и т.п., т.е. сущностных сил, деятельности по свободному распредмечиванию своей сущности.

В деятельности человек стремится к достижению оптимального результата, что в итоге обеспечивает развитие общества. На основе длительного взаимодействия с предметами окружающего мира человек получает возможность сравнивать, обнаруживать меры вещей в соотношении с мерой собственного вида. А значит, действовать по мерке любого вида, безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу. И в этом реализуется универсальность человеческой деятельности.

Универсальное [1] отношение человека к миру в процессе реализации его сущностных сил все более усиливается. Согласно П. Тейяр де Шардену, человечество движется в сторону все большей универсализации, которая достигается путем расширения человеческого познания и объединения людей.

Весь цикл человеческой деятельности, начиная с осознания потребностей и кончая их удовлетворением в полученном результате, приводит, с одной стороны, к возрастанию потребностей, а с другой - к развитию способностей, знаний и умений самого субъекта, к универсализации человеческой деятельности, ее свободы.

Расширение свободы и универсальности взаимоотношений человека с миром осуществляется через реализацию и развитие его родовых (сущностных) сил на основе свободного действия, с одной стороны, и использования этих сил в условиях свободного доступа к ним - с другой. В единстве процессов свободы производства и потребления осуществляется подлинное развитие самого человека.

Насколько свободен человек в своей деятельности? Как сопряжены понятия свободы и необходимости действия?

1 Универсальность понимается как всеобщность, тотальность духовно-практического отношения человека к миру, в котором человек возвышается над своими индивидуальными потребностями видового существа, осваивает и преобразует мир как родовое существо, стоящее на определенном уровне общественного развития. Гегель, например, именно в общественном разделении труда усматривает основание его всеобщности.

574

Действование, по Гегелю, свободно, если оно осуществляется согласно логике предмета, поскольку действие субъекта обусловливается законами объекта. Энгельс также подчеркивает, что свобода заключается не в воображаемой независимости от объективных законов окружающего мира, а в способности принимать решения на основе знания необходимости как "возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей" [1]. Маркс поставил вопрос о разных уровнях свободы, приобретаемой в деятельности (труде). В обществе, деятельность которого определяется нуждой и внешней целесообразностью ("царстве необходимости"), человек соответственно служит средством, а не целью деятельного производства, в таком обществе свободны немногие и уровень самой свободы не высок. Это означает, что подлинная свобода может быть достигнута тогда, когда деятельность всех членов общества приобретет форму самодеятельности, когда она становится формой самоактуализации сущностных сил каждого индивида, формой самоосуществления и самовыражения на основе свободного выбора средств, целей и смысла его деятельности.

Маркс говорит о том, что в отличие от животного человек производит и будучи свободным "от физической потребности, а в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее; животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу; продукт животного непосредственным образом связан с его физическим организмом, тогда как человек свободно противостоит своему продукту" [2].

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 116.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. С. 566.

Таким образом, свобода - это прежде всего способность и возможность реализации в деятельности поставленных целей. Подлинной основой свободы является "свобода жить", т.е. свобода от нужды, эксплуатации, властного давления, ограничения доступа к знаниям и т.п. Свобода - это характеристика действия, совершаемого, во-первых, со знанием объективных ограничений, во-вторых, по собственному желанию, в-третьих, в условиях выбора возможностей и психико-эмоциональной удовлетворенности этим выбором, в-четвертых, при способности личности к самообладанию. Свобода реализуется самой деятельностью человека, в процессе которой он осуществляет свой выбор и "выход" за пределы наличной ситуации.

575

Одной из первичных форм свободного действия человека является игра, игровой способ взаимодействия с окружающим миром, другими людьми.

Начало исследований игры было положено идеями Ф. Шиллера и Г. Спенсера, Ф. Ницше.

Существенный вклад в разработку концепции игры как изначальной формы деятельности человека внесли голландский философ Й. Хейзинга и немецкий философ Э. Финк. Хейзйнга рассматривает игру как источник и высшую форму проявления деятельности. Соответственно, игра есть выражение самой сущности человеческого в человеке. Игра универсальна, в скрытой или явной форме человек всегда играет. Игра важнее труда, практики, утилитарных видов деятельности, поскольку она выполняет более объемную жизненную функцию и не сопровождается серьезностью. И эта "несерьезность" игры позволяет творить, соединять воображаемое с реальным, так как в игре вещи имеют иное, чем в обычной жизни, лицо и иные, нелогичные связи.

Финк также определяет игру как основной способ действия с возможным, недействительным, как царство рафинированной свободы, расширяющей способности и возможности человека и преодолевающей "необходимость объективных условий бытия". Игра становится чисто человеческим "инструментом" свободы его деяний.

Говоря об игровой интерпретации деятельности, трудно не упомянуть о взглядах американского психотерапевта Э. Берна, автора известной книги "Игры в жизни людей". Согласно Берну, действуя, человек всегда играет ту или иную роль: ребенка в творчестве, родителя в традиционных действиях, взрослого в рациональных, прагматических поступках. Преобладание во внутреннем мире индивида одной из этих игровых установок означает для него и доминирование соответствующих мотивов деятельности, формирующих сам образ жизнедеятельности личности, определяющих его взаимоотношения с другими членами общества.

В игровых концепциях деятельности игра важна сама по себе, она доминирует по отношению к играющему субъекту, творит его. Игропорождающая сила деятельности основывается на вечном стремлении человека к свободе, к индивидуальному самоутверждению и самоопределению, реализации потребности в созидании и всей полноты бытия.

Адаптирующее, преобразующее отношение человека к действительности является его неотъемлемой характеристикой как

576

родового существа, поэтому свободу и универсальность можно рассматривать как атрибутивные свойства деятельности, выражающие его человеческую сущность.

Итак, субстанция социального в человеке выражается в целеполагающей деятельности. Следовательно, и сущность человека заключается в деятельности, но не в деятельности вообще, а в особом ее характере, некоторых определяющих ее характеристиках, важнейшей из которых является творчество.

Деятельность как творчество. В литературе существует более 120 определений творчества и творческой деятельности. Пожалуй, единственное, что их объединяет - это характеристика творчества как деятельности, направленной на новый продукт, на нечто, никогда ранее не бывшее; или как деятельности, осуществляемой новыми, ранее неизвестными средствами или способами. Некоторые исследователи творчества выдвигают серьезные аргументы в пользу того, что креативность человеческой деятельности в большей степени выражает сущность человека, чем, например, мышление или свобода, поскольку творчество глубже укоренено в самих основаниях антропосоциогенеза [1]. Творчество есть специфическая видовая характеристика человека, отличающая его от любого иного представителя животного мира, это атрибутивная характеристика деятельности человека как родового существа.

1 См., напр.: Шаронов В.В. Основы социальной антропологии. СПб., 1997.

Творчество как специфическое качество деятельности, выражающее свободное раскрытие сущностных сил и способностей человека, не может быть не чем иным, кроме как самодеятельностью индивида. Самодеятельность - это живая форма деятельности людей, в которой совпадает развитие как родовой социальной сущности человека, так и его индивидуальных способностей и потенциала. Самодеятельность - это форма и уровень самоцельной деятельности, уровень самораскрытия и самореализации заложенных в человеке потенций, жизненной энергии его способностей, навыков и умений безотносительно к какому бы то ни было заранее установленному масштабу.

Б культуре как суммарном общезначимом результате человеческой деятельности выражается социальный масштаб, качество, степень распредмечивания основных человеческих потенций.

Культура, воспроизводящая в своих идеальных и материальных формах цели и результаты человеческой деятельности, ори

577

ентирует последнюю на производство и потребление именно социально значимых ценностей. Поэтому интересы индивида предстают в деятельности как его ценностные ориентации и цели. Ценностное содержание интересов побуждает человека к действию, будучи само обусловлено уровнем культуры общества.

Уровень культуры - это всегда уровень объективированного существования идеального в значениях и ценностях деятельности, в процессе которой и создается "неорганическое тело" культуры. Именно в ходе создания культуры осуществляется "самотворение" человека, поскольку мир культуры - это мир значений человека [1].

1 См.: Бэкхерст Д. Философия деятельности // Вопросы философии. 1996. № 5. С. 72, 73.

Итак, рассмотрев содержательный аспект деятельности и определив ее через родовое понятие активности, можно констатировать, что деятельность это способ существования человека и общества, выраженный как процесс преобразования окружающей реальности, включая самого человека. Спецификой человеческой деятельности является целенаправленно-адаптирующая активность человека, способ реализации его потребностей (как материальных, так и духовных). Содержание понятия деятельности дополняется такими существенными ее характеристиками, как ее предметность, осознаность, орудийность, социальность, свободное креативное раскрытие сущностных сил человека.

2. Структура, виды, формы и уровни деятельности

Структура деятельности представляет собой взаимосвязь ее основных элементов: а) субъекта действий, направленных на те или иные объекты; б) объектов, т.е. тех предметов и явлений, на которые направлена деятельная активность субъекта; в) материальных и духовных орудий и средств деятельности, с помощью которых субъект деятельности воздействует на объект деятельности.

Субъект деятельности (человек, группа людей, общество) является активной стороной деятелъностного процесса, носителем целенаправленных действий, выражающих его жизненные нужны и потребности.

Что же делает субъекта инициатором собственных действий?

578

Основополагающей причиной деятельного отношения субъекта к миру служит необходимость в определенных условиях его бытия, детерминирующая потребности, интересы и цели.

Именно потребности индивида, отражающие адаптивный характер деятельности, определяют все предшествующие ей состояния сознания и воли, которые выступают в качестве регуляторов человеческих действий (через целеполагание, продуманность, идеальную версию способов и результатов деятельности, осознанный контроль над последней).

Другими словами, все человеческие действия осуществляются ради реализации самых разных человеческих нужд и потребностей. "Беспотребностной" деятельности не существует, поскольку потребность - это свойство субъекта нуждаться в определенных условиях своего существования [1].

1 Нужно различать потребности и предмет потребности, например "быть сытым и одетым" от "пищи и одежды", а также отличать потребность субъекта как свойство его деятельности от нужды как актуализированной потребности, ее состояния, которое после удовлетворения потребности переходит в состояние удовлетворенности. См. об этом: Момджян К.Х. Введение в социальную философию. М., 1997. Разд. А. Гл. 2.

Разумеется, многообразие человеческих потребностей не исчерпывается необходимостью физического существования и воспроизводства. Можно вслед за А. Маслоу выделить два основных типа потребностей: дефициентных и бытийных. Первые выражают необходимость в биологическом или социальном существовании, а вторые - отношение человека к своим потребностям, т.е. их качество, уровень реализации. Например, бытийная потребность людей - это не просто их потребность в пище, а потребность в определенном качестве и условиях удовлетворения дефициентной потребности в пище. К числу бытийных потребностей относятся потребности человека в самоуважении, переживании прекрасного, любви, дружбе, сочувствии и т.д.

Человек стремится к удовлетворению прежде всего тех потребностей, от которых он не может отказаться и которые принимаются им как данные. В зависимости от ряда факторов, в том числе сложившейся системы собственных ценностных предпочтений, он классифицирует свои индивидуальные потребности или как жизненно необходимые, первоочередные, или как второстепенные, неактуальные.

579

Можно предложить и иные классификации всей многоликости потребностей человека: материальные и духовные, индивидуальные и общественные, стратегические и тактические, здоровые и нездоровые, субстанциональные и атрибутивные, т.д.

Классифицируя потребности действующего человека, мы сталкиваемся еще с одной его существенной характеристикой - отношением к своим потребностям, осознанием их, субъективным выражением. Все это обнаруживается в форме интересов. Нужно видеть отличие понятия интереса как свойства самого субъекта, с одной стороны, и предмета интереса как объекта действия, представляющего для человека определенную ценность - с другой. Например, денежные купюры являются предметом интереса, отличного от самого интереса человека в них как средстве удовлетворения своих различных потребностей.

В качестве осознания потребности интерес выступает как единство объективного и субъективного моментов деятельности, объективного положения субъекта действия и субъективных характеристик состояния его сознания, идеальных побуждающих к действию сил: мотивов, установок, желаний, ценностных ориентаций. Обычно интересы становятся отчетливым осознанием потребностей в ситуациях повторяющихся затруднений, когда субъектом деятельности определяются и конкретизируются цели и средства для получения определенного результата действий.

Цель и средства - понятия соотносительные: средства призваны способствовать достижению цели, а сама цель определяется в соответствии с имеющимися у субъекта средствами. Не менее важной предпосылкой целеполагания служит реальный опыт, полученный субъектом в итоге предшествующей деятельности. Формирование цели всегда есть процесс мысленной организации законов и характеристик внешнего и внутреннего мира человека в соответствии с его потребностями для создания версии предстоящей деятельности. Предметы окружающего мира в ходе реализации цели становятся средствами деятельности.

Содержание понятия "средства деятельности" можно описать как предмет, явление или процесс, используемые человеком в его деятельности, т.е. все то, что благодаря своим свойствам служит орудием действий. В качестве средств деятельности может выступать лишь уже существующее в действительности, и поэтому деятельность всегда обусловлена возможностями ее средств. По мере развития деятельности увеличивается число средств и степень использования содержащихся в них возможностей. В процессе своей деятельности человек осуществляет выбор существующих или создает новые, необходимые для его действий средства.

580

Существуют ли объективные причины, от которых зависит выбор средств деятельности?

На первый взгляд выбор средств зависит от реализуемой цели. Действительно, любое средство деятельности - это орудие достижения цели, способствующее ее реализации наиболее оптимальным образом. Но выбор средства деятельности определяется уровнем развития общества и самого субъекта, а значит, уровнем развития потребностей. Чем выше потребности субъекта деятельности, тем выше и уровень организации используемых средств, тем выше уровень их специализации. Выбор средства деятельности осуществляется также в связи с волеизъявлением субъекта.

Именно поэтому к одной и той же цели люди нередко приходят разными путями, с использованием различных средств деятельности. Да и сама структура деятельности предполагает возможность альтернативы средств для осуществления одной и той же цели. В пределах этих возможностей и осуществляется свобода выбора средств достижения цели.

Цель деятельности человека - получение определенного результата, т.е. предмета, процесса, явления. Осуществленная цель становится результатом человеческих деяний. Однако факт обусловленности результата деятельности ее целью еще не говорит об их тождестве.

Результатом деятельности может быть та или иная, большая или меньшая степень воплощения поставленной цели. Но в любом случае никогда мы не будем наблюдать совпадения результата и цели хотя бы уже потому, что цель гипотетична, а результат реален.

Кроме того, результат нe является простым механическим воплощением цели. На структуру и содержание результата воздействуют и ряд специфических характеристик действующего субъекта. Это и его опыт, навыки и умения, характер, эмоциональный настрой жизни и многие другие индивидуальные особенности, которые как минимум позволяют субъекту деятельности предпочесть те или иные средства реализации поставленной цели.

Несоответствие результата поставленной действующим субъектом цели происходит также в связи с недостаточно четкой и детализированной формулировкой цели, программы действий, а также по причине некоторых форс-мажорных обстоятельств,

581

появившихся в процессе достижения цели. То, что получилось в итоге деятельности, но не целеполагалось, именуется последствиями. Здесь важно иметь в виду, что иногда последствия могут противостоять результату, дискредитировать даже благую цель. Несовпадение цели и результата, отрицательная роль последствий в образной форме удачно выражены в афоризме: "Хотели как лучше, а получилось как всегда".

И еще одно обстоятельство. Если на прежних этапах осуществления деятельности основными средствами достижения необходимых результатов были сначала мускульная сила человека, затем машины и автоматы, то теперь "главным являются информация и творчество. И это изменяет все" [1], считает известный автор "новой технократической волны" А. Тоффлер. Это означает, что для достижения целей деятельности все в большей мере необходимыми становятся символические, знаковые, языковые, информационные и биокомпьютерные средства и технологии.

Обратимся теперь к вопросу о том, как осуществляется взаимодействие основных компонентов в деятельности. К.Х. Момджян предлагает различать три основных типа связей в структуре процесса деятельности [2]: а) взаимоположенности; б) композиционного взаимопересечения; в) взаимопроникновения субъекта и объекта.

1 Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 254-255.

2 См.: Момджян К.Х. Введение в социальную философию. М., 1997. С. 246-251.

Связь взаимоположенности выражает единство субъекта действия со всеми составляющими действия: не может быть никакого действия вне и помимо субъекта - носителя субстанциональной способности к целенаправленной деятельности. Не бывает "бездействующего" субъекта, самим способом существования которого является деятельность, даже если она есть релаксация или "толерантное действие" в интерпретации П.А. Сорокина, или деятельность по "терпеливому приятию" в трактовке М. Вебера.

Субъект-объектная связь композиционного взаимопересечения характеризует относительность понятий субъекта и объекта, возможность замены свойств субъекта на противоположные свойства объекта, определенную совмещаемость инициирующей и инициируемой сторон деятельностного процесса в одном и том же индивиде. Подобное происходит, например, в ситуации морального и физического самосовершенствования, саморефлексии, аутотренинга и т.д.

582

Субъект-объектная связь взаимопроникновения субъекта и объекта выражена в уже упоминавшихся процессах опредмечивания и распредмечивания: переходе в процессе деятельности свойств и характеристик субъекта в свойства и характеристики объекта, и наоборот.

Таким образом, структура деятельности представляет собой процессуальную взаимосвязь определенным образом взаимодействующих элементов: субъекта действия (его потребностей и интересов, информационных механизмов сознания, нормирующих постановку целей, мотивы, контроль за деятельностью и пр.); объекта действия, на который распространяется деятельность, средств деятельности, используемых в процессе целереализации; результатов, продуктов деятельности.

Многообразие проявлений деятельности ставит серьезный вопрос о ее классификации. Чаще всего деятельность типизируют по видам, формам и уровням.

Осуществляя классификацию основных видов деятельности, обычно выделяют две ее разновидности - духовную и материальную. Это вызвано прежде всего различным предназначением и характером создаваемых продуктов.

Материальная деятельность всегда предполагает наличие в качестве ее субъекта работника физического труда и достаточно весомую степень самого этого физического труда. Целью же субъекта духовной деятельности - работника умственного труда - является не производство материальных предметов, а производство идей, образов, символов, духовных ценностей.

К основным формам деятельности человека относятся организационно-управленческая и социальная деятельность. Организационно-управленческая или регулятивная деятельность - это сфера регулирования связей и отношений между людьми, их согласования и упорядочения с помощью различных способов - от сотрудничества до принуждения.

Содержание социальной или гуманитарной формы деятельности представляет собой обслуживание людей, создание основных условий жизни человека, условий воспроизведения его жизненной активности. К социальной относится и воспитательная деятельность, и бытовое обслуживание членов семьи, и врачевание, и оказание помощи нуждающимся и т.п.

582

В реальном бытии общества все перечисленные формы деятельности тесно переплетаются, дополняют друг друга и в целом формируют единую целостную систему человеческой жизни.

Что касается уровней деятельности, то таковых принято различать два: индивидуальный и общественный.

Деятельность на индивидуальном уровне - это прежде всего проявление способности конкретного индивида быть субъектом своей деятельности; одновременно это процесс, взятый в отношении к нуждам и потребностям этого субъекта без учета обязательных связей с другими субъектами деятельности. Отличие индивидуальной деятельности от общественной условно, так как деятельность индивида всегда социальна с точки зрения ее условий, целей и средств, благодаря которым она и совершается. Однако деятельность отдельного индивида не сводится к производству и потреблению общественного продукта. Люди всегда создают продукты, предназначенные для личного потребления. Независимо от того, осуществляет человек производство общественно необходимого продукта (продукта, предназначенного для общественного обмена) или производит продукты для личного пользования, его индивидуальная деятельность структурируется в зависимости от индивидуальных и общественных условий ее осуществления, уровня его общей культуры и профессиональной специализации.

В отличие от понятий жизненного пути, судьбы, биографии, экзистенции, в категории индивидуальной деятельности раскрываются разнообразные формы взаимодействия общественно-исторического индивида с действительностью во всей ее конкретности как проявление его общественной сущности, развернутое в исторически определенном времени и пространстве.

Основными уровнями личностно-общественного взаимодействия являются отношения по линии: субъект - микросреда (уровень семьи, круг приятелей, коллег по работе и т.п.); субъект - мегасреда (взаимодействие в масштабе социальной группы, страны проживания и пр.); субъект - макросреда (взаимоотношения с окружающей средой, обществом в целом).

Подытоживая сказанное, определим индивидуальную деятельность как конкретную систему личностного проявления активности, взятую в масштабе индивида и соответствующую уровню и формам его жизнедеятельности. Деятельность представляет собой не исчерпывающую, но существенную характеристику человеческого бытия. Невозможно составить более или менее полное представление о человеке, многообразных формах его взаимоотношений с миром предметов, явлений и других людей, не обратившись к философскому пониманию деятельности.

584

Многообразные явления жизни человека предстают перед нами как тот или иной вид деятельности, будь то организация семейного быта, выполнение профессиональных обязанностей, воспитание детей или образование и самосовершенствование человека. Философская теория деятельности служит методологической базой для специально-научных исследований деятельности, обеспечивает упорядочение и определенную интеграцию узкопрофессиональных подходов к ней в любой сфере научного анализа - биологии, социологии, психологии, экономической теории и т.д. Философия деятельности представляет и немалый практический интерес с точки зрения ее использования в целях оптимизации управления в различных областях общественной жизни.

ЛИТЕРАТУРА

Деятельность: теории, методология, проблемы. М., 1990.

Каган М.С. Человеческая деятельность. М., 1974.

Кветной М.С. Человеческая деятельность: сущность, структура, типы. Саратов, 1974.

Момджян К.Х. Введение в социальную философию. М., 1997. Разд. 3, 4, 5.

Энгельс Ф. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Как вы понимаете деятельность в качестве способа существования человека?

2. Каковы специфические черты процесса деятельности как творчества?

3. В чем проявляются особенности взаимосвязи субъекта и объекта деятельности?

4. Каково соотношение свободы и необходимости в процессе реализации поставленных субъектом деятельности целей?

5. В чем заключается принципиальное различие материальной и духовной деятельности?

Глава 26

КАТЕГОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДУХОВНОСТИ

1. Понятие ценностей и их классификация

"Не хлебом единым жив человек", - гласит народная мудрость. Естествен вопрос: а чем еще? Как известно, плебеи и рабы Древнего Рима требовали хлеба и... зрелищ. Зачем зрелища голодному?

Оказывается, одного удовлетворения биологических потребностей человеку недостаточно. В этом одно из важнейших отличий человека от животного. Животное ориентируется на окружающую среду лишь с точки зрения использования ее естественных свойств для удовлетворения своих естественных же потребностей. Диапазон же человеческого отношения к действительности значительно шире.

Во-первых, это отношение к действительности не только по использованию созданных самой природой благ, но и, как отмечалось выше, практическое освоение, преобразование природы своим трудом, т.е. создание таких благ, которых природа сама не дает.

Во-вторых, человек способен творчески осваивать -действительность, т.е. познавать, а затем и использовать законы природы в своих интересах.

Наконец, окружающую действительность человек может рассматривать и относиться к ней с точки зрения ее значения для человека. Такие отношения получили наименование "аксиологические" (axios - ценность, logos - учение). А раздел философского знания, в котором осмысливается природа, сущность и роль значимых для человека явлений, вещей и процессов, называется аксиологией.

Вся история философской мысли непосредственно имеет дело с оценочными отношениями, со стремлением выявить наиболее значимое для человека. Длительное время аксиологическая проблематика была "вплетена" в философское знание, рассматривалась как одна из сторон философской мудрости.

С вычленением из философского знания теологии, этики, эстетики, аксиологические проблемы стали рассматриваться преимущественно в лоне этих дисциплин, оставаясь тем не менее философским знанием.

586

В самом общем виде аксиологическая тематика первоначально сводилась к выяснению вопроса - "что есть благо и каковы формы его существования?" В решении этого вопроса уже в эпоху античности, при общем понимании блага как того, что имеет для человека смысл, наметились разные подходы.

Так, Демокрит полагал, что благо и цель жизни - счастье. Будучи благом высшего порядка, счастье существует в следующих формах: эвтюмия - спокойное и ровное настроение, хорошее расположение духа, которое устанавливается в результате равномерного и спокойного движения атомов человеческой души; евесто - внутренняя устойчивость; гармония - понимаемая Демокритом как симметрия во всем; атараксия - безмятежность и этамбия - неустрашимость.

Сократ высшим благом считал мудрость как единство знания, выбора добра и практической реализации добродетели. Именно для достижения высшего блага Сократ призывал познать самого себя. В то же время рационализм Сократа сочетался с некоторыми элементами утилитаризма. Он, например, утверждал, что абстрактного блага нет, лишь конкретные вещи или поступки могут быть благими, приносить пользу.

С еще более утилитаристских позиций к ценностям подходил Эпикур. Высшим и первым благом он считал удовольствие, понимаемое как отсутствие страданий. Благами низшего уровня он считал справедливость как непричинение вреда другим и атараксию - физическую и духовную невозмутимость, достигаемую через познание природы.

В эпоху Средневековья высшим благом считалось добро, понимаемое как то, чего все желают. В конечном итоге у Фомы Аквинского добро совпадает с Богом. Так, в четвертом доказательстве бытия Бога он отмечал, что есть некоторая сущность, являющаяся для всех сущностей причиной блага и всяческого совершенства. Эта сущность и есть Бог.

В Новое время благо уже делится на общественное и личное, причем общественное благо, по мнению Ф. Бэкона, всегда должно преобладать над личным благом. Такая точка зрения была противопоставлением эпикурейству с его душевной безмятежностью и пониманием блага как личного наслаждения. Высшим проявлением общественного блага Ф. Бэкон считал долг как обязанность и обязательства человека по отношению к другим людям.

Б. Спиноза отождествлял благо с разумом и свободой. Свобода, в его понимании - это подчинение страстей разуму, а не эпикурейское наслаждение страстями. В качестве важнейшей ценности Спиноза также рассматривал жизнь, ставил ее на порядок выше смерти.

587

Большую роль в становлении аксиологии как самостоятельного учения сыграл И. Кант, который в центр своей философии поставил Человека, чем, собственно, открыл новый этап развития аксиологического знания. Кантом заканчивается традиция и период рассмотрения ценности как блага и с Канта же начинается этап понимания ценности как значимого для человека.

В основе аксиологии Канта, как и у Бэкона, лежит категория долга. Именно чувство долга, считал Кант, отличает людей от животных и обеспечивает путь к благу, которое имеет смысл только в человеческом измерении. Поэтому к человеку нужно относиться только как к цели, но никогда - как к средству. Таково безусловное категорическое повеление (императив) Канта. Из этой принципиальной установки следовал не менее принципиальный вывод: высшей ценностью является сам человек. Он должен добровольно подчиняться требованиям категорического императива, только в этом случае он обретает еще одну ценность - свободу.

Диалектическому противопоставлению долга и свободы как теоретическому фундаменту аксиологии посвящены работы Г. Гегеля и Ф. Ницше.

Однако окончательно статус самостоятельной философской дисциплины аксиология получает во второй половине XIX в. Формировалась эта дисциплина преимущественно в лоне неокантианства. В частности, В. Виндельбанд определял философию как учение об общезначимых ценностях, а воплощение ценностей в деятельности рассматривал как главную цель человека. Существуют общезначимые ценности не в виде каких-либо вещей, а в виде "значения".

В качестве высших ценностей Виндельбанд рассматривал истину, благо, красоту и святость как вневременные и внеистори-ческие принципы, которыми руководствуется человек, осознавая их как нормы безусловного долженствования. Кроме высших ценностей Виндельбанд выделял ценности-блага (наука, правопорядок, искусство и религия) как жизненно важные для существования человечества.

Другой представитель неокантианства Г. Риккерт рассматривал ценности как нечто полностью безотносительное к бытию и познающему субъекту. В отличие от Виндельбанда он различал ценности и нормы и полагал, что ценности становятся нормами лишь тогда, когда они (ценности) сообразуются с субъектом.

588

Основными ценностями Риккерт считал истину, безличную святость, нравственность, счастье и личную святость. По мнению Риккерта, эти ценности существуют вне физического и психического бытия, а образуют "потустороннее бытие", которое постигается лишь религиозной верой. В основе существования этих ценностей лежит, согласно Риккерту, воля сверхиндивидуального субъекта.

Против субъективизма в истолковании природы и сущности ценностей, с доказательством их объективного характера выступили Ф. Брентано, его ученик А. фон Мейнонг, М. Шелер и другие философы.

Шелер доказывал, что цель не сама по себе определяет волю, цель детерминируется ценностями, которые и направляют волю на благие или дурные поступки для ее достижения. А в силу того, что существует своего рода иерархия ценностей, на их основе возникают определенные интуитивные акты предпочтения в выборе поступка. Наиболее значимыми выступают ценности, которые характеризуются долговечностью, неделимостью и прагматичностью. Наивысшая ценность, по Шелеру, - "святое", которая дает длительное и глубокое удовлетворение человеку.

В социально-философском аспекте ценности рассматривались как способ бытия культуры (М. Вебер) или средство функционирования социальных институтов (Т. Парсонс), сообществ и цивилизаций (П.А. Сорокин).

В марксистской философии ценности рассматривались в классово-политическом ключе. Наиболее четко марксистская позиция была сформулирована в тезисе В.И. Ленина (который можно назвать "категорическим императивом" марксизма) о том, что нравственным (а следовательно, и ценным) является все то, что отвечает интересам пролетариата.

В то же время было бы несправедливым сводить марксистскую аксиологию лишь к классовым интересам. Марксизм не отрицал ни общечеловеческих, ни личностных ценностей. Другое дело, что в советский период существовал двойной стандарт во всем, в том числе и в сфере ценностей. Для широких масс постулировались одни, а партноменклатура исповедовала совершенно другие ценности. В "хижинах" нашего общества всегда ценились героизм, совестливость, скромность, трудолюбие. Совершенно иные ценности и иная мораль господствовали во "дворцах" - лесть, комчванство, стяжательство, алчность

589

и пр. История крушения КПСС убедительно показала, что двойной стандарт в аксиологии, в ценностных отношениях делает любую организацию нежизненной.

В современных условиях аксиология все больше и больше обретает черты самостоятельной философской дисциплины.

Ключевыми понятиями современной аксиологии являются "ценность", "ценностная ориентация", "ценностная установка", "оценка", "оценочное отношение", "оценочное суждение".

Ценность - это свойство предмета или явления иметь значение для людей в культурном, общественном или личностном отношениях.

У каждой эпохи, у каждого народа или отдельного человека - свои ценности. Так, для некоторых народов золото не являлось ценностью. У людей также менялись представления о красоте, счастье и т.д. Отсюда, казалось бы, напрашивается вывод о том, что ценность - это нечто преходящее, временное, относительное. Однако это не совсем так.

Во-первых, действительно, ценности относительны, они меняются в зависимости от изменения потребностей и интересов людей, от формы господствующих в обществе отношений, уровня цивилизованности и других факторов. Но вместе с тем ценности и устойчивы, ибо существуют определенное (иногда весьма продолжительное) время. Более того, есть ценности, которые сохраняют свое значение на протяжении всего существования человечества (например, жизнь, благо), имеющие, следовательно, абсолютное значение.

Во-вторых, ценность - это единство объективного и субъективного. Ценность объективна в том смысле, что объективны свойства предмета или процесса, которые имеют значение для человека, но при этом от него не зависят. Эти свойства зависят от самого предмета или процесса. Субъективность же ценности заключается в том, что она существует лишь как процесс или результат оценки, т.е. субъективного человеческого действия. Ибо, еще раз подчеркнем, ценность - это не сам предмет, а значение предмета для человека. Вне человека ценность лишена смысла и в этом плане она субъективна. Наглядно эту взаимосвязь объективного и субъективного показал С.Ф. Анисимов: температура воздуха 40 градусов - это объективная характеристика; "жарко" - это субъективная оценка этой температуры; а "тепло" как условие жизни - это ценность [1].

1 См.: Анисимов С.Ф. Ценности реальные и мнимые. М., 1970.

590

Таким образом, ценность совмещает в себе изменчивость и устойчивость, объективность и субъективность, абсолютность и относительность. Она не существует вне оценки, оценочного отношения.

Под оценкой обычно понимают суждение о значении предмета или явления для людей, вступающих с ними в оценочные отношения.

Оценочное отношение возникает не к любому предмету или явлению, а лишь к такому, который имеет индивидуальную или социальную значимость. В процессе (и в результате) отношения формируется оценка как суждение о значимости данного феномена для человека и человечества.

Оценочное суждение, как и познавательное, основывается на наличии объективного предмета и его свойств, которые оцениваются; на относительно общем понимании того, что оценивается; оценочное суждение, как и познавательное, может быть верным и неверным.

В то же время оценочное суждение имеет отличия от познавательного. Во-первых, в оценке субъективного больше, нежели в познавательном суждении. Это вытекает уже из того, что в познании человек стремится свести субъективное к минимуму, познать предмет "таким, как он есть". В оценочном суждении цель другая - определить значимость данного предмета для познающего или оценить, в силу чего такое суждение окрашивается переживаниями, чувствами, т.е. субъективными обнаружениями. Скажем, для познавательного суждения землетрясение - колебание почвы, а для оценочного - стихийное бедствие, опасность. Оценочные суждения широко применяются не только в аксиологии, но и в других сферах философского знания, например, в этике и эстетике, ибо "добро" и "зло", "красота" и "безобразное" существуют только в чувственно-человеческой оценке, в отношении к предмету или процессу.

Во-вторых, оценочное суждение носит нормативный характер, предполагает наличие нормы-эталона, с которой сравнивается, сопоставляется оцениваемый предмет или явление. В этом отношении различие познавательного и оценочного суждений заключается и в том, что любое явление, любую "вещь-в-себе" в принципе можно познать, но не любое - признать ценностью. Более того, существуют антиценности, т.е. явления, имеющие отрицательную значимость для человека (например, смерть), существуют также феномены и предметы, не имеющие значимости для человека.

591

В-третьих, оценка, как правило, сопровождается паралингвистическим кодом передачи информации, в котором присутствует скрытое или открытое отношение к явлению - восторг, осуждение, предвкушение и т.п. Так, познавательное суждение "Земля круглая, как яйцо" фиксирует факт подобия формы Земли и формы яйца и не несет паралингвистической нагрузки. А оценочное суждение "У Ивана голова, как яйцо" может иметь несколько подтекстов - умный, лысый, некрасивый и т.д.

Любая оценка дается по отношению к чему-либо, на основании определенного критерия. Существует несколько точек зрения по проблеме критерия оценки. Первая, наиболее распространенная, рассматривает в качестве критерия оценки полезность того или иного свойства предмета или процесса для человека. Однако этот критерий имеет большую степень неопределенности. Скажем, змеиный яд, в зависимости от дозы его получения, может спасти от смерти (т.е. выступает в качестве ценности), а может привести к смерти (т.е. выступает в качестве антиценности).

Некоторые исследователи критерием оценки считают приятность. Такой гедонистический подход к определению критерия также не может быть принят однозначно в силу субъективности самого "приятного". Одному приятна классическая музыка, а другому - "попса".

Попытки соединения этих критериев воедино также не дают критерия, ибо "приятное" и "полезное" нерядоположены. Например, курение приятно курильщику, но не полезно. В данном случае приятное оценивается не по явлению в целом (курение в конечном итоге ведет к преждевременной смерти), а по его отдельному, сиюминутному фрагменту.

Наибольшее распространение имеет точка зрения, в которой полезное увязывается не с субъективно-гедонистическим наслаждением, а с объективным прогрессом человечества, следовательно, с развитием самого человека. В этом смысле можно считать, что полезное это то, что способствует прогрессу человечества и развитию личности, что во благо человеку и человечеству. Именно такое полезное, т.е. благо, представляется достаточно общим, относительно объективным и приемлемым критерием для оценки ценности. Разумеется, надо учитывать, что и благо подвержено субъективной оценке.

В силу множества предметов и процессов, имеющих значение для человека, а также многообразия человеческих потреб

592

ностей и ориентаций возникает большое количество различных ценностей, которые по определенным основаниям можно привести в систему. Наибольшее распространение получили классификации ценностей по следующим основаниям.

По содержанию деятельности, в которой реализуются или обретаются ценности, последние квалифицируют как производственные, бытовые, профессиональные и др.

По широте их содержания выделяют индивидуальные, групповые (классовые, этнические, конфессиональные и др.) и общечеловеческие ценности.

По сферам общественной жизни различают материально-экономические, социально-политические и духовные ценности. Так, к ценностям материальной жизни относятся природные ресурсы, орудия труда. К социальным ценностям относятся общественные институты, необходимые человеку - семья, этнос, Отечество. Ценности духовной жизни - это знания, нормы, идеалы, вера и т.п.

По значимости для человека и человечества все ценности делят на высшие и низшие. Как правило, они совпадают с абсолютными и относительными ценностями, которые обусловлены длительностью их существования.

Высшие (абсолютные) ценности обладают неутилитарным характером, они являются ценностями не потому, что служат для чего-либо иного, а напротив, все иное приобретает значимость лишь в контексте высших ценностей. Эти ценности непреходящи, вечны, значимы во все времена, абсолютны. Они воспринимаются человеком как нечто такое, что другим быть не может в принципе.

К высшим ценностям относятся общечеловеческие - мир, человечество; социальные - справедливость, свобода, права человека; ценности общения дружба, любовь, доверие; культурные - мировоззренческие, этнические; деятельностные - творчество, истина; ценности самосохранения - жизнь, здоровье, дети; личностные качества - честность, патриотизм, верность, доброта и др.

Низшие (относительные) ценности выступают средствами для достижения каких-либо более высоких целей, они больше подвержены влиянию обстоятельств, изменению условий, ситуаций, более подвижны, время их существования ограничено.

Ценности могут различаться и в зависимости от типа цивилизации. В этом отношении некоторые авторы делят ценности на три группы, каждая из которых включает ценности, преимущественно культивируемые в основных типах современных цивилизаций - восточной, западной и евразийской.

593

Восточная цивилизация ориентируется на коллективизм, традиционализм, адаптацию к среде. В силу этого базовыми ценностями восточной цивилизации являются уравнительность, гуманизм, справедливость, культ общины, почитание родителей и старших, авторитаризм. Общество рассматривается как большая семья, в которой глава (правитель) пользуется непререкаемым авторитетом, а установленные предками порядки и ценности считаются неизменными и не подлежащими пересмотру.

Западная цивилизация ориентируется на индивидуализм, на культ личности, на адаптирование среды к интересам индивида. Поэтому ключевыми ценностями западной цивилизации являются свобода, лидерство, индивидуальность, равноправие и др.

В евразийской цивилизации своеобразно сочетаются ценностные ориентации Востока и Запада. Для менталитета русского народа как одного из основных представителей евразийства характерны коллективизм, корнями уходящий в общину; патриотизм, выработанный многовековой борьбой за независимость; взаимопомощь, открытость, доверчивость, терпимость, духовность, анархичность и даже, по словам Н.А. Бердяева, женственность [1].

1 См.: Бердяев Н. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. М., 1990. С. 5-15.

Одновременно евразийская цивилизация не приемлет насилия, подавления свободы, чужеземного владычества, тирании доморощенных правителей. Но в отличие от Запада для евразийства особой ценностью является социальная свобода. Тому свидетельством являются ереси, борьба за веру, антикрепостнические бунты, восстания и другие социальные формы протеста.

Евразийские ценности ориентируют человека не на адаптацию к среде и не на нигилистическое к ней отношение, а на уважительно-критическое отношение к прошлому, настоящему и будущему, к отдельному человеку и коллективу, ко всем ценностям своего народа. К сожалению, стремление огульно вестернизировать российскую цивилизацию - экономику, образование, политику, культуру - ведет к утрате духовных ценностей, выработанных евразийской цивилизацией.

Однако ценности любой цивилизации и эпохи не существуют вне человека как родового существа. По-видимому, есть в уче

594

нии Протагора рациональное зерно, ведь только в соотношении с человеком как мерой всех вещей имеют смысл и ценности. В то же время существующие ценности выполняют важные функции в обществе в целом и в отношении конкретного человека - познавательную, нормативную, регулятивную, коммуникативную, целевую, которые в конечном счете интегрируются в функции социализации. Другими словами, ценности социализируют индивида.

Социализация (как уже было сказано) - это процесс усвоения конкретным человеком знаний, норм, традиций, идеалов и других ценностей, позволяющих ему стать полноправным членом общества. Социализирующая роль ценностей выражается в том, что в них задается идеал для человека, они формируют потребности и мотивы деятельности, духовный мир личности, духовное содержание человеческого бытия.

В этом процессе важное место занимают ценностные ориентации как отбор, индивидуальное восприятие ценности субъектом, как личностные предпочтения идеалов, норм, эталонов и других ценностей, построение их иерархии в соответствии с субъективными предпочтениями, включение их в цели и мотивы деятельности.

Не менее значимыми для социализации выступают и ценностные установки, понимаемые как направленное воздействие социальной группы (этноса, класса, партии, государства, религиозной конфессии, семьи, школы и т.п.) на формирование ценностных ориентаций личности. Причем ценностные ориентации и ценностные установки могут иметь различную степень совпадения. Если ценностная установка ориентирована на интерес социального субъекта, то она содействует его внутренней активности, творческому отношению к действительности. Противоречия же между ценностными установками и ценностными ориен-тациями порождают диспозиционную активность, которая в свой диапазон включает множество форм: от активности-несогласия до бунта, мятежа, революции, гражданской (этнической, религиозной) войны.

2. Жизнь и смерть как финальные ценности человека

Высшей, абсолютной ценностью является человеческая жизнь. Сущность жизни в истории человечества трактовалась по-разному: от борьбы за существование (Ч. Дарвин) и способа сущест

595

вования белковых тел (Ф. Энгельс) до космического процесса качественных изменений "жизненного порыва" (А. Бергсон). Но аксиологический аспект осмысления жизни заключается не столько в выяснении ее сути, сколько в поисках ответов на вопросы; "в чем смысл жизни?", "зачем человек живет?".

Эти вопросы рано или поздно встают перед каждым человеком. Стояли они перед Сократом, когда он держал в руках кубок с цикутой, перед Гамлетом, зафиксированные в крылатом "to be, or not to be", перед Александром Матросовым... Но не только в "пограничной ситуации" или на пороге смерти люди стремятся найти смысл жизни. В той или иной мере человек повседневно сталкивается с этими вопросами и пытается найти на них ответ. Почему эти вопросы так важны для человека?

Во-первых, жизнь является всеобщим необходимым условием осуществления всех иных (реальных и утопических) целей, задач, мечтаний, которые человек ставит перед собой. Действительно, ведь для того, чтобы успешно закончить университет, стать хорошим специалистом, обрести семью и т.д., прежде всего нужно "быть живым", нужно жить. Осознание человеком того, что он живет, что его жизнь наполнена определенным смыслом, обеспечивает ему психическую устойчивость, психическую нормальность, общую комфортность.

Во-вторых, как уже отмечалось, в отличие от животного человек осознает свою смертность, понимает, что жизнь не бесконечна. Поэтому он стремится продлить свою жизнь, приобщиться к вечному, оставить о себе память. Но это удается человеку лишь в том случае, если его жизнь была наполнена смыслом. Выяснение, уяснение и поиск этого смысла выступают, таким образом, предварительными условиями человеческого бессмертия.

В-третьих, выступая абсолютной, высшей ценностью, жизнь может иметь различную цену. Пословица "Собаке - собачья смерть" говорит и о том, что жизнь умершего оценивается не выше жизни животного. Естественно, что каждый человек стремится повысить ценность своей жизни в своих глазах и в глазах окружающих. Для этого он сам для себя формулирует свое жизнепредназначение, ставит перед собой не только утилитарные, но и смысложизненные цели. А таковыми они становятся лишь тогда, когда наполнены смыслом.

Таким образом, поиск смысла жизни для человека является естественным процессом и вытекает он из естественной же потребности самоощущения значимости своей жизни для других и самого себя. Так в чем же смысл жизни?

596

В истории существования человечества и его самоосмысления выделялось несколько основных подходов к данной проблеме.

Одним из первых был сформулирован фаталистический (от fatum - рок, судьба) подход к смыслу жизни, суть которого сводилась к предположению, что есть высшая инстанция (карма, дао, Бог), которая предопределяет человеку его прошлое, настоящее и будущее, его судьбу. В силу этого истинный смысл жизни заключался в том, чтобы постичь свое предопределение и последовательно реализовывать предустановленное свыше.

Натуралистический подход ориентирует на понимание того, что жизнь не имеет смысла, как не имеет его природа. В лучшем случае смысл жизни можно рассматривать как следование биологически запрограммированным влечениям и инстинктам. Отсюда оказывается, что общего, единственного для всех людей смысла жизни нет, что каждый имеет свой неповторимый путь жизни и должен жить на радость себе. Такой точки зрения придерживался Демокрит, усматривавший смысл жизни в достижении эвтюмии; близким к этому было гедонистическое учение Эпикура. В XX в. крайними формами натуралистического подхода были теории "выпитого стакана", "цветов асфальта", обосновывавшие вседозволенность, сиюминутное удовлетворение любых желаний.

Волюнтаристский подход акцентирует внимание на смысле жизни конкретного индивида и усматривает этот смысл либо в безграничной свободе ницшеанского толка, либо во внутренней независимости индивида от нивелирующего влияния общества, т.е. в экзистенциальной свободе.

Функционалистский подход рассматривает смысл жизни как средство реализации какой-либо значимой цели. Это в некоторой степени интегральный подход, так как его рамками охватываются и религиозно-телеологическая установка - "жить, чтобы служить Богу", и марксистская норма - "жить, чтобы служить обществу, его прогрессу".

Аксиологический подход акцентирует внимание на тех ценностях, которые придают жизни смысл. Американский ученый А. Маслоу насчитывал четырнадцать таких ценностей - истина, красота, добро, совершенство, простота, всесторонность и др. Именно эти ценности, считал Маслоу, составляют смысл жизни большинства людей.

597

Австрийский философ В. Франкл, исследуя смысложизненные ценности, разделил их на три группы: а) ценности созидания - все то, что человек создает своим трудом; б) ценности переживания, выражающие чувственное отношение человека к действительности, дающие духовное наслаждение жизнью (поэзия, музыка, театр и т.п.); в) ценности отношения, которые возникают тогда, когда человек не может достичь ценностей переживания. В такой ситуации появляются мужество, твердость духа, достоинство, которые и придают смысл его жизни.

Множество точек зрения на смысложизненные ценности свидетельствуют, с одной стороны, что каждая подлинная ценность в какой-то мере придает жизни смысл. Это и труд, ибо вне труда жизнь не имеет смысла, паразитическая жизнь бессмысленна. Это и борьба, ибо в борьбе утверждаются достоинство, социальная значимость человека. Это и мир, и здоровье, и любовь...

С другой стороны, отдельные ценности не исчерпывают всего смысла человеческой жизни. Ведь кроме труда есть еще общение и игра, а они так же жизненно необходимы человеку, как и труд. Или, скажем, когда достоинство человека утверждено, зачем бороться?

Отсюда следуют по крайней мере два вывода. Во-первых, что смысл жизни не может быть определен окончательно, потому что он не задан наперед, а формируется человеком на каждом конкретном этапе своего бытия. Любые конкретные привязки к отдельным смысложизненным ценностям имеют смысл, но не могут охватить все целое. Во-вторых, очевидно, что смысл жизни не может быть исчерпан даже самым полным перечнем смысложизненных ценностей.

Поэтому, если и возможно, то лишь самое абстрактное (а поэтому и малоценное в практическом отношении) определение смысла жизни: смысл жизни заключается в самой жизни, в том, чтобы жить подлинной жизнью, быть Человеком при всех обстоятельствах и даже вопреки им.

"Ничто не вечно под Луной" - эти слова великого Гегеля говорят и о том, что все в мире преходяще, имеет конец своего бытия, который для живых существ именуется смертью.

Философско-аксиологическое "измерение" смерти заключается в выяснении вопроса: "в чем ее смысл?" Сложность определения смысла смерти обусловлена прежде всего тем, что в истории человечества отношение к смерти было неоднозначным.

598

Древние египтяне, например, были убеждены, что подлинное бытие человека начинается после смерти в загробном мире, а жизнь в этом мире - лишь временное, неподлинное, безрадостное существование, момент перехода в подлинное, счастливое бытие. Следовательно, смерть - это благо. Отсюда и культ мертвых, построение пирамид-гробниц, бальзамирование тел, убийство жен и слуг, лошадей для загробной жизни вместе с господином.

В философии Древнего Востока смерть трактовалась в русле буддийского религиозного догмата о перевоплощении. Смерть и здесь не рассматривалась как трагедия, так как по вероучению буддизма человек не пропадает бесследно, фактически не умирает, а перерождается в другое существо и тем самым как бы возрождается бесконечно.

Смягчен трагизм смерти и в философии античности. Платон, например, рассматривал смерть как отделение души от бренного тела, которая через определенный срок снова вселяется в новое тело. А Эпикур вообще считал, что человек со смертью не встречается. Известны его слова: "Пока я живу, смерти нет, когда есть смерть, меня нет" [1].

1 Антология мировой философии. М., 1983. Т. 1. Ч. 1. С. 356.

В эпоху европейского Средневековья доминировала точка зрения о том, что смерть - это кара Господа за первородный грех Адама и Евы. Смерть сама по себе - это зло, несчастье, но оно преодолевается верой в Бога, верой в то, что Христос спасет мир, а праведников после смерти ждет блаженное существование в раю.

В Новое время гуманистическая направленность социального и. духовного развития вообще отодвинула проблему смерти на второй план.

Иррационалистическая философия XIX в. рассматривала смерть как возврат к первоосновам подлинного бытия, как завершение кратковременного и случайного отклонения от подлинной экзистенции. Смерть в конечном счете рассматривается как главная цель человеческой жизни.

Марксистская философия видит в смерти диалектический момент существования человечества. Диалектику жизни и смерти описал Ф. Энгельс в "Диалектике природы". Он утверждал, что отрицание жизни находится в самой жизни. Жить - значит умирать. А сама жизнь возникает из неорганической природы, и если бы ее не было на Земле, то она возникла бы где-то в другом месте при благоприятном стечении определенных обстоятельств.

599

Выступая против точки зрения о случайном возникновении жизни, некоторые ученые обращали внимание на то, что живая клетка в синергетическом смысле значительно сложнее фабрики. Но ведь даже фабрика, т.е. более простая организация, не может нигде возникнуть случайно. Следовательно, жизнь явление не случайное. Эта мысль получила глубокое обоснование в трудах В.И. Вернадского, рассматривавшего жизнь и смерть человека как моменты существования Вселенной, понимаемой как живой сверхорганизм. На примерно такой же позиции стоял и П. Тейяр де Шарден, считавший, что преджизнь, жизнь, мысль и сверхжизнь присущи Космосу как сверхразумному сверхорганизму в его эволюции.

Сегодня мы можем с достаточной уверенностью утверждать, что смерть это антипод жизни и что жизнь достойна того, чтобы жить. Жизнь каждого - это уникальный невозобновимый дар. А в силу того что невозобновимое всегда ценнее возобновимого, смерть лишь подчеркивает ценность жизни. Смерть - это таинство и тайна, отсюда и страх перед смертью как перед неизвестностью.

Но всегда ли жизнь достойна того, чтобы жить? Скорее всего это так. Однако достойной может быть только подлинно человеческая жизнь. Последнее предполагает, что человек обеспечен минимумом человеческих благ - работает не больше, чем он может; пользуется поддержкой семьи или общества; восстанавливает свои физические силы ночью; имеет пищу, крышу над головой, надежду на будущее и т.д.

Вместе с тем существуют ситуации, когда смерти желают, когда жизнь прекращают добровольно, совершают эвтаназию или суицид. Причины последнего могут быть разными. Основными из них в современных условиях выступают наркомания, бедность, неизлечимая болезнь, предательство, позор, другие психические потрясения. В конечном итоге человек приходит к убеждению, что смерть - единственное средство избавления от боли, пытки, душевной муки или позора.

Наконец, существует и насильственная смерть, преднамеренное лишение человека человеком жизни, т.е. убийство. В этике и праве не прекращаются дискуссии о квалификационных признаках убийства. В США принята официальная классификация убийств на три степени, делаются попытки устано

600

вить грань между убийством и самозащитой, между убийством и войной, между убийством добровольным и убийством по приказу. Ведутся споры о том, следует ли считать эвтаназию благом для безнадежно больного или убийством, пусть и по отчаянной просьбе последнего. Но дискуссии дискуссиями, а во всем цивилизованном мире убийство осуждается. И основывается это осуждение на том постулате, что человеческая жизнь - ценность. Во-первых, человеческая жизнь создана Богом и в силу этого священна (религиозное обоснование). Во-вторых, каждый человек высоко ценит свою жизнь и не может безразлично относиться к ней (субъективно-ценностное обоснование). В-третьих, убийство нарушает естественное право человека на жизнь, фундаментальность которого была доказана еще Т. Гоббсом и Дж. Локком.

В естественном процессе перехода от жизни к смерти существует своя градация, свои этапы.

Этап старения сопровождается ограничением выбора сферы деятельности, снижением уровня здоровья, переходом от независимости к зависимости от других. В общем-то старение дискомфортно. Поэтому человечество всегда волновала проблема продления жизни. Детально эти вопросы изучает геронтология. Здесь отметим лишь, что первый опыт продления жизни был зафиксирован еще в древние времена, когда царя Соломона обкладывали молоденькими девушками чтобы вдохнуть силу и молодость в немощное тело. Аристотель искал "квинтэссенцию" - пятую сущность, стоящую выше земли, воды, воздуха и огня, в которой, как он полагал, заключена тайна рождения и умирания. Алхимики Средневековья искали "философский камень", дающий не только богатство, но и вечную жизнь, с его помощью предполагалось создать "эликсир молодости". В общем-то и до сегодняшнего дня человечество не отказалось от попыток продлить жизнь человека. Частично это удается. Но мечты о "вечной жизни" остаются. Наглядный пример тому - популярность фильмов типа "Горец", различных триллеров о жизни после смерти.

Этап обратимой (клинической) смерти некоторые представители интуитивизма объясняют как такое качественное состояние организма человека, в котором он продолжает жить. Так, Р. Моуди в книге "Жизнь после смерти" приводит результаты исследования ста случаев клинической смерти. Эти исследования показали, что перенесшие клиническую смерть испытывали одни и те же ощущения - "движение по тоннелю",

601

"встречу с покойными близкими" и т.д. Это дало основания Моуди сделать вывод о том, что человек после смерти продолжает жить. Однако пока этот вывод является лишь слабым утешением, не более того.

Третий этап - необратимая биологическая смерть. Для человека это грядущая вселенская катастрофа. И он боится смерти, поэтому страх перед смертью - это естественное, нормальное состояние нормального человека.

Перед лицом этого страха человек ищет защиты. Он не может постоянно находиться под гнетом осознания неизбежности смерти. Поэтому он вытесняет это осознание, создает различные способы компенсации своей смертности. В качестве такой защиты от страха неминуемой смерти человек создает механизм упрочения в сознании идеи своего бессмертия, идеи отрицания смерти, т.е. механизм иммортализации.,

Эти способы зависят от того, какие смысложизненные ценности берутся в качестве основополагающих, в каких из них человек видит свое бессмертие. Наибольшее распространение имеют следующие способы иммортализации: а) родовое бессмертие, т.е. видение продолжения себя и своей жизни в потомстве, в детях; б) творческое бессмертие, т.е. оставление памяти о себе в результатах своей деятельности (в построенном доме, написанной книге, в своих учениках); в) религиозное бессмертие, основанное на установке о продолжении жизни в раю, на стремлении слияния с Богом и т.п.; г) натуралистическое бессмертие, ориентированное на слияние с природой или на перерождение в буддийском смысле; д) чувственное бессмертие, представляющее собой стремление к потере чувства времени в экстазе, наркотическом опьянении и т.д.

Сегодня ученые, художники, политики много размышляют о клонировании как одном из способов достижения бессмертия. Человек вступил в соперничество с природой и Богом. Принесет ли это ему счастье, или он в результате окажется на краю пропасти, как уже не раз бывало? Ответа пока нет.

Так есть ли бессмертие? И да, и нет. В него можно верить, но это дело каждого.

В качестве вывода можно лишь отметить, что важнейшей философско-этической проблемой, имеющей смысложизненное значение для человека, является проблема сохранения достоинства перед лицом смерти. Достойный образец решения этого вопроса дают нам наши предки. Вспомним слова князя Святослава

602

Игоревича перед решающей битвой: "Да не посрамим земле Русские, поляжем косьми, мертвии бо срама не имам".

А есть ли смысл у смерти? Трудно сказать. Не знаем. Поживем - увидим.

ЛИТЕРАТУРА

Анисимов С.Ф. Духовные ценности: производство и потребление. М., 1988.

Дробницкий О.Г. Мир оживших предметов. М., 1967.

Здравомыслов А.Г. Потребности, интересы, ценности. М., 1986.

Кузнецов А.С. Человек: потребности и ценности. Свердловск, 1992.

Назарова О.Н. О смысле жизни, его утрате и творении. М., 1989.

Сержантов В.Ф. Аксиология и теория личности // Вестник ЛГУ. 1988. Сер. 6. Вып. 3.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что есть благо?

2. Какова роль учения И. Канта в возникновении аксиологии?

3. Чем различаются понятия "ценность", "оценка", "оценочное отношение"?

4. Какие ценности являются высшими и почему?

5. В чем смысл жизни?

6. Какие существуют способы иммортализации?

7. Какое место в дихотомии жизни и смерти занимают эвтаназия и клонирование?

Глава 27

ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫЕ И ЦЕННОСТНЫЕ ИМПЕРАТИВЫ СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ

1. Духовное и нравственное как высшие измерения социального бытия

Различные понимания духовного и духовности, имеющиеся как в религиозной, так и светской мысли, объединяет один общий момент. Духовное всегда означает выход за пределы эгоистических интересов, личной пользы, своекорыстия. Духовное предполагает, что цели и экзистенциальные ориентиры личности укоренены в системе надындивидуальных ценностей.

В традиционно философском понимании духовность включает три начала познавательное, нравственное и эстетическое. Этим трем способностям человеческой природы соответствуют три сферы духовной деятельности созидающие научное знание и философию, нравственность, искусство. Им, в свою очередь, соответствуют духовные ценности, относимые к разряду высших истина, добро, красота. В истории человечества выработались и три "чистых" типа духовных творцов - познающий (мыслитель, мудрец, ученый), праведник (святой), художник (поэт, композитор, музыкант, живописец и т.д.). Все три стороны образуют то, что называется духовной жизнью, духовным поиском.

По своей сути добро, истина и красота - экзистенциальные константы в духовных исканиях людей, различные способы обретения одного и того же высшего смысла жизни, согласия с собой и миром, гармонии. И хотя взаимоотношения их между собой складывались весьма непросто в истории духовной жизни людей, можно определенно сказать, что нравственность является ядром, "нервом" духовности. Ибо красота без добра холодна и бездуховна, а одно лишь бесстрастное знание способно привести к злу.

Между тем в последние несколько столетий в западной культуре доминирующим началом являлся рационализм, интеллектуализм. На этом пути достигнуты, бесспорно, впечатляющие результаты. Однако и разрушительные начала не менее "убедительны" - рациональность не воспрепятствовала, скорее даже способствовала инквизиции, уничтожению самобытных цивилизаций, использованию рабского труда, аморальным отношениям с колониями, приходу в Европу нигилизма, религиозным и

604

двум мировым войнам и т.п. Следствием утилитарного отношения к природе, опиравшегося на понимание науки и техники как средств силового овладения природным и социальным миром, стал экологический кризис. Утилитаризация человеческих отношений привела к отчуждению между людьми и между поколениями, утрате смысложизненных ориентиров, потере самоидентификации, к "одномерности" (Г. Маркузе) существования. Как заметил М. Вебер, процесс рационализации сопровождается "расколдовыванием мира", не нуждающегося более в духовных измерениях, а посему добро, истина и красота превратились в разных богов, тянущих человека в разные стороны. Дезинтеграция внутренних духовных сил человека достигла высочайшей степени.

Перспективы технологической цивилизации, подошедшей к пределам своего развития исключительно на пути рационализма, видятся в возврате к духовности. Суть этого процесса состоит во включении достижений технологического развития в преобразованном виде в состав качественно новой целостности, в переходе к новой системе отношений человека, общества и природы. Возврат к духовным измерениям современной цивилизации предполагает признание суверенности и ценности Иного - природной реальности, другого человека, иной культуры и системы ценностей, прошлого. В этом контексте по отношению к ним становятся невозможными прежние средства - стремление подчинить, грубая сила, чисто рациональные и утилитарные подходы. С Иным возможны диалог, коммуникация, в ходе которых меняется каждый участник, но не нажим, не давление.

Мысль Бентама о том, что "сообщество - это фикция", слишком надолго пережила его время. Одиночество, покинутость, неприкаянность могут и должны быть преодолены в таких социальных формах бытия и действия, в которых личность признается и принимается как таковая другими людьми. Это могут быть любовь, дружба, творчество, религиозное единение. Но в любом случае атомизированное бытие людей в обществе устраняется на основе духовного возвышения человека, отречения от себя только как потребляющего, ожидающего участливого отношения лишь со стороны других людей.

Иными словами, партикулярность преодолевается на основе нравственности, в соединении с другими не просто в наслаждении, пользовании, но безусловно в заботе, милосердии, альтруизме. Сама мораль начинается с различенности Я и Ты, с внутренней раздвоенности Я, с интенции к преодолению обо

605

собленности людей в обществе. Это обстоятельство выражено в классических формулах золотого правила (Мф. 7:12) и заповеди любви (Лк. 10:27), составляющих существенное содержание морали. И хотя повседневный нравственный опыт не способствует восприятию этих формул как отражения фундаментальных оснований бытия человека, заключенное в них ценностно-императивное содержание, во-первых, является транскультурным, во-вторых, во всех культурах воспринимается как базовое, в-третьих, конструктивно коррелирует с теоретическими выводами моральной философии.

Это позволяет определить мораль как систему ценностей, ориентирующих человека на идеал единения, который выражается в примиренности, солидарности, милосердной любви [1]. Более того, согласно предложенной А. Швейцером и получившей признание этике "благоговения перед жизнью", высшей ценностью является сама жизнь. Основной принцип нравственного состоит в том, чтобы испытывать побуждение выказывать равное благоговение перед жизнью как по отношению к своей воле к жизни, так и по отношению к любой другой. Добром в этой системе координат является только то, что служит сохранению и развитию жизни; всякое уничтожение жизни или нанесение ей вреда независимо от того, при каких условиях это произошло, есть зло.

1 См.: Апресян Р.Г. Первичные детерминанты нравственного опыта // Вопросы философии. 1993. № 8. С. 43, 32.

Понимаемая подобным образом мораль задает спонтанно-экзистенциальным поискам человека ориентиры, которые бы соответствовали потребностям и ожиданиям, сформированным в рамках первичного опыта, в частности материнства и детства. Тем самым мораль предлагает императивы таких человеческих отношений, которые не вытекают из характера и парадигм общественных связей, т.е. связей, формирующихся в рамках функционирования людей как членов социальных систем, носителей извне воспринятых ролей, участников политических движений и т.п. Иначе говоря, мораль не выводима рационально исключительно из логики социальной жизни. Именно поэтому она и может быть и абсолютной, и категоричной, и трансцендентной - в той мере, в какой она утверждает идеал совершенства и предоставляет человеку возможность выйти за пределы внешних обстоятельств и обрести себя как внутренне свободную личность. Обоснование морали возможно из нее самой, из ее априорных императивов [1], предназначение которых достаточно очевидно - стоит лишь содержательно включить их в контекст социальной жизни.

1 См.: Вопросы философии. 1993. № 8. С. 44, 45.

606

Нравственное расположение духа - условие экзистенциально осмысленных бытия, социальной деятельности и, в частности, социальной работы. Духовность, окрашенная высокой нравственностью, проявляется в восстановлении и развитии системы высших, надличностных гуманистических ценностей, определяющих цели, идеалы и смыслы общественного и индивидуального бытия, в осознании ценности человеческой личности, ее совести, чести и достоинства, самой человеческой жизни.

Духовность означает возрождение "сакральных" зон, не допускающих цинизма, нигилизма и глумления над тем, что имеет отношение или к антропологическим пределам человеческой жизни - священности рождения, материнства, отцовства, детства, болезни, смерти, или к сущностным признакам человеческого духовного образа, с утратой которого индивид может называться "особью", но не человеком в смысле нравственного, культурного, свободного человека.

2. Гуманизм как форма жизненной практики

Фундаментальным основанием и духовно-нравственным измерением социальной работы является гуманизм.

"Явление" гуманизма в Жизненный мир - многоплановый, развернутый в историю процесс, который предстает в виде серии мироощущенческих ценностных революций, вызвавших глубокие преобразования "второй" человеческой природы. Жизнь дарована человеку непосредственно и как таковая ближе всякого иного бытия. Но этой жизненной данности имманентна гуманность, составляющая одну из онтологических форм человеческого бытия и полагания мира (наряду с двойственностью полов, трудом, языком, волей, интеллектом, игрой, смертью). Гуманность, рассматриваемая как человечность, человеколюбие, уважение к достоинству человека, относится к бытийному строю человеческого конечного существования и является фундаментальным моментом, основанием возможности человека, с одной стороны, и его конечности как таковой - с другой.

Так понятая гуманность есть то, в чем существо человека содержит источник своего определения. Как онтологическая форма она охватывает человеческую жизнь до самого основания и существенным образом определяет бытийный склад чело-' века и его способ понимания бытия.

607

М. Хайдеггер в известном "Письме о гуманизме" (1947) заявил, что "гуманизм" означает теперь, если только мы решимся сохранить это слово, только одно: существо человека существенно для истины бытия" [1]. В этом гуманизме, мыслящем "человечность человека из близости к бытию", во главу угла поставлено "историческое существо человека с его истоком в истине бытия" [2].

Хайдеггер видит направленность экзистенциала "забота" (одна из ключевых категорий его труда "Бытие и время", 1927) в возвращении человека его собственному существу. И в этом нет никакого иного смысла, кроме возвращения человеку человечности, т.е. гуманности (humanitas). Человечность же человека, согласно Хайдеггеру, покоится в его сущности.

Так трактуемая гуманность лежит в основе различных определений гуманизма как "системы воззрений" или совокупности взглядов [3]. Собственно, обеспокоенность человеческой мысли относительно человечности человека и есть гуманизм. Иначе говоря, гуманность есть то, по поводу чего обеспокоен гуманизм. И сколько бы версий гуманизма ни существовало, к нему в его "историографическом" понимании всегда относится, считал Хайдеггер, культивирование "человечности", т.е. гуманности.

1 Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 340.

2 Там же. С. 338.

3 Подробнее о соотношении понятий "гуманность" и "гуманизм" см.: Мит-рошенков О.А. Онтология гуманизма и тоталитаризма. М., 1993. С. 10-13.

С точки зрения фундаментальной онтологии гуманность (и, соответственно, гуманизм) не является чем-то безусловно первичным, изначальным. Она скорее обнаружение человеческого бытия, его внутренней формы. Как экзистенциально-онтологическое основание гуманность исторична. И мыслить это событие надо бытийно-исторически, что позволяет обнаружить, что у гуманности есть свое "прошедшее бытие", равно как "настоящее" и "будущее бытие". Именно в этом смысле она носит феноменальный характер. Онтологическую сущность "человеческой человечности" следует в таком случае искать в том "движении самого бытия", "движении становления и перехода" (Гегель), которое порождает возможность полагания и приближения человека к своему существованию в истине бытия.

608

Рассматривая гуманность как человечность, мы не можем ограничиваться фиксацией лишь одной ее стороны - структуры самодетерминации, целевой причинности. Она также не может быть сведена к желанию, стремлению, хотению, неосознанному инстинкту, хотя и может бытийствовать в них. Природа гуманности, на наш взгляд, дифференцированнее. Гуманность, во-первых, предполагает, что есть нечто, что является объектом человечности, человеколюбия, во-вторых, являет собой такой феномен, который находится в отношении взаимополагания с другими формами духовно-практического самоопределения человека и человечества - свободой, искусством, наукой, техникой, культурой, властью, цивилизацией, прогрессом и т.д. Последние в зависимости от степени, силы "положенности" могут быть более или менее гуманными, а нередко и антигуманными.

Гуманность, или "человечность человека", как экзистенциально-онтологическая форма самополагания индивида в мире, куда он "заброшен" без его собственного согласия, оказывается вместе с тем формой соотнесенности, единения с этим миром. Э. Фромм, усматривая ключ к гуманистическому психоанализу в особенностях человеческого существования, увидел возможность такой соотнесенности с жизненным миром в одном из фундаменталных гуманистических экзистенциалов - любви. Любовь является одним из моментов того, что Фромм обозначил как продуктивную ориентацию: деятельное и творческое отношение человека к другому человеку, а также к самому себе и природе. Любовь - это опыт деления и общности, позволяющий развить собственную внутренюю активность. Опыт любви делает излишними иллюзии - человеку больше не нужно преувеличивать образ другого или представление о самом себе, поскольку реальность любви позволяет индивиду трансцендировать, т.е. преодолевать собственное изолированное существование и одновременно переживать себя в качестве субъекта тех сил, которые составляют гуманистический акт любви. Это касается особого качества процесса любви, а не ее объекта. Любовь, согласно Фромму, проявляется в солидарности с окружающими нас людьми, в эротической любви между мужчиной и женщиной, в любви матери к ребенку и в любви к самому себе как человеческому существу. Деятельная любовь включает такие ориентации, как забота, ответственность, уважение и понимание [1].

1 См.: Фромм Э. Ситуация человека - ключ к гуманистическому психоанализу // Проблема человека в западной философии. С. 452, 453.

609

И в западной, и в отечественной философской традиции любви - любви к человеку, человеколюбию, иначе говоря, любви как форме гуманистической соотнесенности человека с другими людьми и миром в целом - отведена значительная роль. Уже в древнегреческой мысли любовь присутствует как строящая, движущая и соразмеряющая энергия мироздания (орфики, Эмпедокл, Аристотель, Посидоний). Другая линия античной философии любви идет от Платона. По мысли А.Ф. Лосева, глубинный смысл платоновского Эроса "рождение в красоте". Своим гуманистическим Эросом Платон хотел победить преграды между отдельными душами [1]. Христианство усматривает в любви сущность Бога и одновременно главную заповедь человеку. То направление западной философии, истоки которого коренятся в Возрождении, предпринимает ряд попыток восстановить понимание любви как пути к глубинной истине и самой этой истины (Л. Фейербах, М. Шелер, Г. Марсель, М. Бубер).

В отличие от западных философов с их преимущественно интеллектуалистски-гуманистической онтологией любви русские мыслители оригинально разрабатывают аксиологически гуманистическую традицию в понимании любви. Эротическая энергия человека распространяется не только на продолжение рода, но и на духовную культуру - творчество, религию, но прежде всего на поиски нравственных ценностей. Одна линия, представленная именами B.C. Соловьева, Н.А. Бердяева, Л.П. Карсавина, ориентирована на обоснование идеи неоплатонического Эроса, попытки просветления и возвышения чувственности, отрицание аскетизма и усмотрение связи любви и творчества, другая линия - богословское направление (С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский, С.Л. Франк), понимающее любовь как сострадание, милосердие, жалость [2].

1 См.: Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 202.

2 Более подробный анализ западной и отечественной философской традиции любви см.: Митрошенков О.А. Онтология гуманизма и тоталитаризма. М., 1993. С. 14-20.

Гуманизм как "культивирование человечности" (и в этом смысле одна из структур человеческой жизни) полагает сущее, т.е. порождает бытие в определенном - аксиологическом - его аспекте. Это утверждение, разумеется, не обязывает признавать гуманность сущностью бытия в целом, речь идет о человеческой жизни как особом уровне и форме бытия. Как форма жизненной практики гуманизм порождает конкретные совокупности отношений гуманности и негуманности, добра и зла, свободы и насилия между социальными, этническими, политическими и иными субъектами.

610

В этом качестве гуманизм проявляется в таких ориентациях и установках, как "человечность", "забота", "любовь", "уважение", "понимание", "ответственность", "обеспокоенность", "добрая воля", "моральный закон", "долг", а также в интенции устранения отчуждения в его бесчеловечных формах. Антропологическая парадигма, одна из философских основ гуманизма как системы мышления, держит в центре внимания человека как определяющую ценность. Человек в жизненном мире, в исторической, социальной, психологической, экзистенциальной ситуации - таков исходный пункт гуманистического философствования.

Поместив человека как определяющую ценность в центр социального бытия, гуманизм мыслит все проектируемое на сегодня и на будущее от и для человека. Ничто не может быть выше человека, и ни один человек не может быть ниже другого человека. Любая попытка поставить выше человека иные ценности и начала определяется как угнетение и насилие.

Гуманистическая природа человеческого мышления отчетливо обнаруживается и в структурах демократической организации общества, в принципах "активного ненасилия", "недискриминации", "свободы выбора", "кооперативизма". Гуманизм как мышление выражает готовность к преодолению не только условий, стесняющих в действиях меня, но и условий, вызывающих боль и страдание у других. Угнетение любого человека - это также угнетение меня. Его страдание - это мое страдание, и мои действия направлены против страдания и того, что его вызывает.

И как форма жизненной практики, и как система мышления гуманизм неоднозначен, внутренне противоречив, испытывал и испытывает взлеты и падения. Он не всегда способен предложить адекватные этические, социальные, политические критерии и ориентиры. Развитие цивилизации ввергло гуманизм в глубокий кризис, проявлениями которого стали "одномерность" бытия, духовный нигилизм, снятие внутренних и внешних ограничений для людей, преобладание технократических подходов к человеку и культуре, одиночество людей, утрата ясного и спокойного отношения к смерти, конфликт поколений.

Трудности, с которыми столкнулся и которые не смог разрешить гуманизм, выступают одновременно онтологическими основаниями негуманности, насилия, зла, угнетения, зримо

611

проявившихся в разных сферах общества в форме волюнтаризма, авторитаризма в худших его выражениях, но прежде всего тоталитаризма и отчуждения. В результате многие люди отброшены на периферию бытия, периферийными становятся их потребности и интересы.

Все это означает, что гуманизм должен обрести новое качество. Те обстоятельства, что гуманизм бытийно укоренен в жизненном мире, что именно на основе гуманизма возможен экзистенциальный плюрализм, что гуманизм приобретает институциональные формы - возникают гуманистические партии, союзы, ассоциации, клубы, - позволяет надеяться, что он предоставляет человечеству возможность восстановления целостности собственного бытия и обретения людьми его сущностных сил.

3. Ценности и нравственные императивы социальной работы

Духовную силу люди обретают лишь тогда, когда в каждом отдельном случае добиваются гуманности. Однако они слишком мало для этого прилагают усилий, чувствуя себя во власти расчетливой и безличной морали благоприятных обстоятельств, обычно не требующей значительных усилий ума и воли. Эта мораль способна ради осуществления ничтожных интересов оправдать любое зло. Поэтому часто одна безличная мораль благоприятных обстоятельств противостоит столь же безличной морали неблагоприятных обстоятельств. Все проблемы решаются бесцельной борьбой этих сил, ибо не существует нравственных убеждений, которые могут сделать эти проблемы разрешимыми. Только в действиях по достижению гуманности рождаются силы, способные добиваться истинно разумного и целесообразного и одновременно оказывать благотворное воздействие на существующие нравственные убеждения.

Возведение жизни до уровня высшей ценности побуждает людей почувствовать безграничную ответственность в их отношениях с другими людьми. Нравствен человек только тогда, когда он повинуется внутреннему побуждению помогать любой жизни, которой он может помочь, и воздерживается от того, чтобы причинить вред. Он не спрашивает, насколько та или иная жизнь заслуживает его усилий, как и то, может ли она и в какой степени ощутить его доброту. Для него священна жизнь как таковая. Если субъективная воля одного индивида действует

612

на благо жизни другого, то эта воля переживает единение с бесконечным, в котором всякая жизнь едина и являет собой высшее ценностное измерение и инстанцию. Это способствует нейтрализации экзистенциального вакуума и обретению полноты бытия в мире, представляющем собой драму раздвоения воли к жизни в результате самоутверждения одной воли к жизни за счет другой.

Состояние современного общества в любой точке планеты таково, что оно нуждается, хотя и в разной степени, в развитии социальной сферы и особой разновидности социальной деятельности - социальной работы. Как культура, философия, наука, образование, отношение к прошлому и будущему, так и уровень и качество социальной работы отражают самоидентификацию и самосознание нации, степень цивилизованности и гуманности государства. Социальная работа призвана оказывать помощь тем, чьи физические, психологические и моральные ресурсы недостаточны, возможности невелики, а способности самостоятельно разрешить свои трудности неудовлетворительны.

Основываясь на гуманизме и нравственном расположении духа, социальная работа ориентируется на ключевые элементы комплекса ценностей, сохраняющиеся с незначительными изменениями в ходе всей ее истории - благополучие людей, социальную справедливость, достоинство индивида. Повседневные же этические проблемы социальных работников под воздействием времени больше подвержены трансформациям. Так, возникшая в 1970-е гг. биоэтика явилась ответом на "проблемные ситуации" в клинической практике - эвтаназию, клонирование, искусственное оплодотворение, пересадку жизненно важных органов и т.п.

Принципиальная новизна "проблемных ситуаций" заключается в следующем. Во-первых, они продуцируются теми направлениями медицины и биологии, где врачи и ученые манипулируют процессами рождения и умирания. Во-вторых, в рамках "проблемных ситуаций" некоторые классические этические стандарты врачевания обнаружили очевидную недостаточность. Поиск выходов из этих ситуаций - это нечто большее, чем моральный выбор конкретного врача, это человечество перед нравственным выбором, открытость самого идеала гуманности. В-третьих, широкое обсуждение "проблемных ситуаций" в обществе стало манифестацией идеологии защиты прав человека в медицине, что оказалось созвучным моральным дилеммам, возникающим при оказании психиатрической помощи.

613

В этом контексте смысл биоэтики как разновидности интеллектуальной деятельности и социальной практики заключается в попытке обнаружить возможности диалога и солидарности людей в защите добра и противостоянии злу в ситуациях, порожденных современной медициной. Таким же образом в результате масштабной компьютеризации социальные работники столкнулись с этическими проблемами относительно сохранения конфиденциальности, что является новым явлением по сравнению с иными обстоятельствами и возможностями прошлого.

Широкий круг традиционных и новых духовно-нравственных детерминант и ценностных ориентиров социальной работы касается трех различных и вместе с тем взаимосвязанных уровней и аспектов. Речь идет, во-первых, о зависимости ее ценностной базы от миссии, целей и задач, во-вторых, о внедрении этических стандартов професии, в-третьих, об этических дилеммах, с которыми сталкиваются социальные работники при выполнении своих обязанностей.

Гуманистической целью и ключевой ценностью социальной работы является, как отмечалось, благополучие людей, которых одолевают проблемы бедности, здоровья, психологического состояния, занятости, обеспеченности жильем, детством, старостью, голодом и т.п. Это означает, что подход к жизни каждого индивида как высшему ценностному измерению дополняется пониманием того обстоятельства, что сама эта жизнь должна быть достойной человека. Каждый человек ценен своей уникальностью, которую следует учитывать и уважать. Обладая основными потребностями - в пище, одежде, жилище, здоровье - люди имеют право на уважение и достойное существование и должны иметь равные возможности удовлетворять эти потребности.

В данном случае речь идет о принципе социальной справедливости, одном из основных элементов комплекса ценностей социальной работы. Правом на помощь со стороны субъектов социальной работы обладает каждый, кто обращается к ним, без несправедливой дискриминации по половым, возрастным, расовым, национальным, религиозным, политическим признакам и мотивам. (Собственно, признание и уважение этих прав в практике социальной работы проистекает из признанной мировым сообществом Декларации прав человека ООН и других международных конвенций, вытекающих из этого документа.)

614

Гуманистические ориентиры побуждают субъектов социальной работы к тесному взаимодействию с субъектами ожиданий и притязаний на благо последних, причем не в ущерб другим. Поощряя их к сотрудничеству, социальные работники исходят из того, чтобы клиенты вместе с ними предпринимали усилия по изменению своего положения, хотя это и не всегда возможно, особенно когда последние беспомощны в силу возраста, болезни, иных причин. Наконец, социальная работа несовместима с прямой или косвенной поддержкой индивидов, групп, властных структур, использующих террор, пытки, неоправданное насилие или другие действия, направленные на угнетение людей.

Ввиду динамизма развития общества, трудностей ориентации в рассмотренных ценностях едва ли возможны универсальные этические рецепты в социальной работе. Существует лишь одна возможность оказаться на высоте по отношению к нынешним и грядущим моральным вызовам - поощрять нравственное сознание. Наиболее актуальными являются развитие профессиональной этики и соответствующее образование.

Рост интереса к профессиональным ценностям и этике в социальной работе обусловлен несколькими причинами. Технический прогресс поставил профессионалов перед нравственным выбором, который был неизвестен предыдущим поколениям социальных работников. Развитие здравоохранения, компьютерные технологии, политические и иные факторы сопровождались чрезвычайным усложнением требований, относящихся к ценностям и этике. Кроме того, социальные работники столкнулись с необходимостью опираться на все более ограниченные ресурсы, невысокий социальный статус профессии, что внесло свои изменения в ценностные ориентации и этику профессиональной жизни. Внимание к последним отражает также становление и развитие самой профессии, ибо на них основывается ее репутация.

4. Ответственность как конституирующий принцип социальной работы

Принципы и стандарты этического поведения сведены, как правило, в национальные и международные уставы, кодексы, декларации. В них формулируются программные цели и долговременные ценности социальной работы; предписывающие и запрещающие принципы; ключевые положения, определяющие ответственность и обязательства социальных работников.

615

Если рассматривать их как всего лишь моральные сентенции, то они выглядят азбучными. Если же их поместить в контекст реальных трудностей и невзгод конкретных людей, то их можно сравнить с "архимедовым рычагом", с помощью которого производятся радикальные изменения в социальной работе, особенно в последние десятилетия.

Поведение и образ действий, предписываемые профессиональной этикой, основываются на балансе личных интересов социального работника и его обязанностей. Последние предусматривают конкретные действия по улучшению положения людей, профессиональное обучение и компетенцию, участие в исследовательской деятельности, честность и категорически исключают мошенничество, оскорбление, обман, дискриминацию.

Этическая ответственность перед клиентами предполагает приоритет интересов последних, запрет на использование их для получения частной выгоды и на раскрытие информации третьим лицам. Ответственость перед коллегами касается проблем, возникающих при контактах с другими профессиональными работниками - сотрудничество, корректность, разрешение конфликтов, использование коллег для получения личной выгоды, временное предоставление услуг клиентам коллег и т.п. Этическая ответственность перед работодателями базируется на необходимости твердо выполнять свои обязанности перед соответствующим агентом (органом) социальной работы (защиты) - действовать в соответствии с принятыми процедурами, в интересах совершенствования его политики и повышения результативности; не препятствовать профессиональной деятельности социального работника, проводимой в интересах его клиента; не преследовать его в связи с такой деятельностью; не допускать дискриминационной политики в вопросах приема на работу; рационально использовать ресурсы учреждения.

Этическая ответственность социальных работников перед профессией заключается в сохранении ее ценностей и предназначения, в использовании и развитии специальных знаний. В частности, от них требуется защищать и утверждать достоинство и честь своей профессии; давать ответ на неэтичное поведение коллег, включая незаконную или неквалифицированную практику; избегать дезориентирующей рекламы; основывать практические действия на точных знаниях; исследовать новые ситуации; вносить вклад в базу профессиональных знаний, методов и подходов.

616

Сказанное требует дополнения в виде общефилософской концепции ответственности, в которой были бы учтены требования времени. Идея моральности неразделима с идеей человеческого достоинства. Человеку, обладающему развитым чувством достоинства, присуще брать на себя ответственность, поскольку он является действующим и относительно свободным в своей способности оказывать воздействие существом. Свобода действия и ответственность обусловливают друг друга. К идее человеческого достоинства относится уважение к ближнему и к собственной личности, а также идея существования, достойного человека. Будучи разумным, т.е. способным частично познавать, расшифровывать взаимосвязи бытия и управлять ими, человек может и должен брать на себя ответственность за познанную сферу бытия. Только в качестве способного нести ответственность существа человек является зрелой моральной личностью.

Однако в эпоху глобального переплетения различных взаимосвязей и взаимодействий этика любви к ближнему хотя и необходима, но уже недостаточна. Условия ее применения изменились довольно ощутимо. "Фаустовский договор" с социальным прогрессом нельзя односторонне расторгнуть, не примирившись с ухудшением обеспеченности, снижением жизненного уровня, эффективности экономики и т.п. И этого договора можно придерживаться только в рамках гуманной ответственности, за счет более зрелого, более гуманного обращения с возможностями социальной (особенно технической) экспансии.

Предметом обсуждения может быть не упразднение или остановка социального - научного, технического и иного - развития. Именно на основании моральной ответственности за исторически возникшее и существующее человечество, динамика популяции и обеспечения которого все в большей мере становилась зависима от развития общества, можно утверждать, что предметом обсуждения может быть только глобально-этически ориентированная гуманизация социальной экспансии и возможностей. Это означает, что новая ситуация возникла и для этической ориентации, которая требует новых правил поведения и норм, относящихся уже не только к индивидам, но и группам и сообществам людей.

В связи с этим концепция ответственности должна быть расширена: необходимо осуществить переход от концепции ответственности ex post ("после того") к своевременной и предупреждающей ответственности, от ориентированной на прошлое ответственности за результат действия к ориентированной на будущее ответственности, которая определяется способностью контролировать власть и возможностью располагать ею.

617

Действительно, перед лицом сложных кумулятивных воздействий уже не может быть достаточной концепция ответственности, ориентированной на отдельное лицо и изолированную активность. Ответственность индивида затруднена при комбинированных и коллективных действиях. И поскольку недопустимо, чтобы эти "неприписываемые" индивиду и в то же время имеющие последствия воздействия были предоставлены сами себе, должны быть определены коллективные виды ответственности, ставящие цель предотвратить эти опасные или нежелательные последствия [1].

1 См.: Ленк X. Ответственность в технике, за технику, с помощью техники // Философия техники в ФРГ. М., 1989. С. 372-392.

Это не означает "отмены" традиционной индивидуально ориентированной этики частных моральных обязательств, она лишь должна быть расширена до этики, выходящей за временные рамки настоящего, ориентированной и на будущее, и распространена на действующие сообщества, коллективы, группы, а также на власти, особенно там, где последние бездействуют или действуют во вред человеку. Появление новых зависимостей создает и новую моральную ответственность как личного, так и надличного (но не внеличного) характера.

Коллективная ответственность, ответственность сообществ не означает ответственность "всех за все" и, следовательно, безответственность. Она должна быть делимой. За масштабные проекты, действия, решения отдельный человек может нести ответственность чаще всего формально, что не является достаточным.

5. Этические дилеммы и ценностные противоречия в социальной работе

Рассмотренные нравственные парадигмы и ценностные императивы - жизнь, достоинство человека, гуманность, добро, любовь, благополучие людей, социальная справедливость, ответственность - являются основаниями, на которых строится конкретная социальная работа.

На практике социальным работникам приходится сталкиваться с разнообразными этическими проблемами и дилеммами вследствие их обязательств по отношению к клиентам, коллегам, собственной профессии, обществу в целом. Эти проблемы нередко расплывчаты, неопределенны и порождают неуверен

618

ность, стремление не замечать и уклоняться от них. Легко на словах, абстрактно придерживаться величественных ценностей, изложенных в монографиях и учебниках, и таким образом проявлять свою ответственность. Но применять для руководства в повседневной работе такие, например, абстрактные ценности, как самоопределение или суверенность личности клиента не только трудно, но подчас и опасно, если они вызывают у социального работника ложное чувство самоуспокоенности, в то время как клиент не в состоянии адекватно их реализовать.

Большинство затруднений для социального работника обусловлено необходимостью выбора между двумя или более противоречивыми обязательствами. Например, многие национальные этические кодексы и уставы социальной работы требуют от социальных работников не участвовать в действиях, нарушающих или уменьшающих гражданские или юридические права клиентов. В то же время они должны соблюдать свои обязательства перед организацией-работодателем. Совершенно реальна ситуация, когда эти два принципа вступают в противоречие друг с другом, если политика учреждения, которому переданы права, приводит к нарушению гражданских прав клиентов, например, в силу финансовых интересов или корысти в случае "распределения" гуманитарной помощи.

Проблемные области и этические дилеммы далеко не всегда являются общими для разных стран из-за различий в культуре и государственном управлении. Каждая национальная ассоциация социальных работников должна поощрять дискуссии с целью выяснения важнейших вопросов и проблем, характерных для данной страны. Тем не менее можно выделить группу этических дилемм, которые рано или поздно возникают в практической социальной работе в любом обществе и к преодолению которых в силу предупреждающей ответственности следует быть подготовленными.

Независимость и манипулирование. Для социального работника, который рассматривает независимость человека как одну из базовых ценностей, всякое управление его поведением выглядит как манипулирование и, следовательно, как разрушение самой сущности гуманизма. Там, где можно решить проблемы без манипулирования волей человека, вопрос о ценностях не стоит. Но если такое решение невозможно без хотя бы незначительного воздействия или навязывания ценностей, а цель заманчива и реальна, социальный работник сталкивается с этической дилеммой.

619

Например, настаивая на том, что человек должен не мириться с обстоятельствами, а стремиться их изменять, что надо рационально использовать достоверные знания и планировать свое будущее, социальный работник не может быть уверен, будто бытие станет совершеннее благодаря его усилиям. Не может он быть уверен, что данная ситуация и не ухудшится от его вмешательства.

Имея дело с пессимистически настроенными людьми, социальные работники нередко используют такие выражения, как "безразличие и сопротивляемость клиента", "помощь в осознании клиентом его ситуации и необходимости ее преодоления", "помощь человеку в развитии его сопротивляемости трудностям" и др. Однако в известном смысле эти выражения - лишь эвфемизмы стремления внедрить в сознание людей ценности самого социального работника и его веры в успех перемен, что, вероятно, должно рассматриваться как форма манипуляции.

В этих и других подобных ситуациях неясным является вопрос о пределах независимости человека от воли социального работника, о праве клиента на принятие решения и обязаности социального работника определять, в каких рамках он может предоставить это право клиенту. Поэтому в социальной работе необходимо ограничивать возможности манипулирования сознанием и поведением, с тем чтобы ориентировать клиента на идентификацию собственных ценностей и соотнесение с ними своих поступков. Когда в центре внимания клиента находятся его собственные ценности, потенциал манипулирования снижается. Для этого надо развивать способности клиента делать осознанный и целенаправленный выбор ценностей и нести ответственность за этот выбор.

Патернализм и самоопределение. Одна из ключевых ценностей социальной работы - благополучие клиентов - актуализирует проблему патернализма. Патерналистская парадигма предполагает опекунскую модель отношений социального работника и клиента, "ведение" последнего, допускает вмешательство в его желания или свободу для его же собственого блага. В интересах клиента, защиты его от самого себя патернализм считает возможным ограничивать саморазрушительные действия клиента, обязывать его принимать услуги против желания или принудительно, признает право социального работника утаивать информацию или предоставлять дезинформацию и т.п.

Подобная практика воспринимается неоднозначно и вызывает споры о пределах допустимости патернализма. С одной стороны, считается возможным предоставить клиенту право на

620

определенные формы саморазрушительного и рискованного поведения, с другой - социальные работники ответственны за защиту клиентов от них самих в случае их неадекватного восприятия мира и действий. Эта этическая дилемма относится к самоопределению клиентов и их способности осознать свое положение и принять оптимальное решение.

В современном мире патерналистская модель социальной работы постепенно - на Западе быстрее, в России значительно медленнее - утрачивает свои позиции. Укрепляется принцип информированного согласия, превращающий клиента из пассивного получателя благ и объекта для манипуляций в партнера. Это означает совместное принятие социальным работником и клиентом решения о помощи и признание того факта, что обе стороны вносят нечто существенное во взаимоприемлемый и эффективный характер сотрудничества. В самом деле, только клиент знает свои ценности, которые приобретают решающее значение при оценке ожидаемых результатов помощи. Большинство людей заинтересовано в том, чтобы самостоятельно принимать решения, влияющие на их жизнь. Самоопределение человека есть одна из высших ценностей, и социальная работа не должна являться исключением.

Необходимость говорить правду. Эта дилемма близка с предыдущей и состоит в том, что, с одной стороны, не подвергается сомнению законное право клиентов на получение достоверной информации об их состоянии и благополучии, и считается, что нельзя отказывать им в правдивой информации или предоставлять дезинформацию. С другой стороны, в отдельных случаях представляется этически оправданным и даже необходимым скрыть правду от клиентов или "снабдить" их дезинформацией ("спасительной ложью") для их же пользы.

В западной практике социальной работы преобладает первая позиция, в российской - пока вторая. В сочетании с низкой правовой культурой акцент на возможности обмана, хотя бы и "спасительного", представляет собой размывание нравственных ценностей и профессиональной этики, а также реальную почву не только для нарушений закона, но и для криминализации отношений "социальный работник - клиент".

Конфиденциальность и частный характер сообщений. Во всех национальных этических кодексах и уставах содержится положение о том, что социальный работник, уважая личность и достоинство клиента, должен сохранять полученную от него информацию строго конфиденциально. Информация, используемая

621

в одном случае, не должна быть применена для других целей без соответствующих санкций. Хотя это справедливо почти всегда, в отдельных случаях социальные работники вынуждены рассматривать возможность раскрытия конфиденциальной информации, например перед лицом угрозы со стороны клиента третьему лицу. Отсюда возникает необходимость информировать клиента о границах конфиденциальности в конкретной ситуации, о целях получения информации и ее пользования и одновременно получить согласие клиента, например, на печатание, запись разговора, участие третьего лица.

Масштабная компьютеризация всех сфер социума, возможность доступа к информации через электронные средства также ставят проблему конфиденциальности.

Хотя профессиональная этика предусматривает возможность раскрытия конфиденциальных сведений, не существует согласия в том, при каких именно условиях допустимо это раскрытие. Считается, что побудить к этому могут чрезвычайные обстоятельства. На наш взгляд, отсутствие ясности в этом вопросе влечет необходимость более глубокого обсуждения моральных оснований проблемы. Кроме того, при определенных обстоятельствах рассматриваемую дилемму можно квалифицировать не только как ценностно-этическую, но и как этико-юридическую.

Доносительство. Подчас социальные работники вынужденно или сознательно преступают закон или нарушают правила учреждений, в которых работают. В этом случае они ставят перед моральным выбором своих коллег, которые узнали об этих нарушениях. На одной чаше весов находятся нормы профессиональной этики, на другой - профессиональная лояльность и солидарность, чувство дружбы, репутация, угроза собственному положению.

Бремя и сложность подобного выбора побуждают социальных работников опасаться выявлять и делать предметом гласности правонарушения в своей профессии. Поэтому те из них, кто получил информацию и доказательства этически или юридически неправомерных действий своих коллег, вынуждены тщательно взвешивать свои действия ввиду своих обязательств по отношению к профессии, клиентам, коллегам, организации, своему будущему.

Законы и благополучие клиента. Законодательство не может предусмотреть все многообразие социальной жизни, поэтому подчас благополучие клиента вступает с ним в противоречие. В ряде случаев следование букве закона способно причинить вред клиенту, что ставит социальных работников перед слож

622

ным выбором. Некоторые из них считают допустимыми любые действия с целью защиты интересов клиента, даже если они нарушают закон или другие этические нормы; большинство же социальных работников выбирает закон. В России нередко приоритет отдается нравственным решениям. Как и в случае с другими дилеммами, простых ответов здесь нет.

Личные и профессиональные ценности. В основе еще одной группы этических дилемм лежит конфликт между личными и профессиональными ценностями социального работника. Он может быть не согласен с клиентом по политическим, религиозным, нравственным и иным мотивам, но обязан исполнить профессиональный долг. Мнения социальных работников о том, каким ценностям отдать приоритет, далеко не всегда совпадают. В каждом случае социальный работник должен соотнести обязательства перед клиентом, профессией, организацией, коллегами, третьими лицами, самим собой. Здесь необходимо также понимать природу воздействия субъективных ценностей на осознание проблем другого, в частности клиента [1].

1 См.: Ример Ф.Г. Ценности и этика // Энциклопедия социальной работы: В 3 т. М., 1993-1994. Т. 3. С. 385-392.

Эти и другие этические проблемы социальной работы требуют выработки способов их разрешения. В теоретическом плане в истории философии, этики и религии за многие сотни лет было предложено немало теорий и идей, касающихся моральных противоречий. Многие из них могут быть основой решений этических проблем и в социальной работе, хотя последние имеют свои особенности в силу специфики не только профессии и времени, но и каждой страны, к которой это относится.

В известной мере ситуация облегчается тем, что аналогичные проблемы разрабатываются и в других областях человеческой активности - науке, технике, медицине, педагогике, психологии и др. На стыке биомедицины и этики даже возникла биоэтика как исследовательское направление междисциплинарного характера. Выработанные здесь решения могут быть полезными для социальной работы.

Этические кодексы, в которых социальные работники стремятся найти ответы, не всегда способны удовлетворить их запросы, поскольку, во-первых, составлены в общих терминах и с довольно высокой степенью абстракции, а во-вторых, содержат принципы, которые в ряде случаев противоречивы и сами представляют этическую дилемму.

623

В любом случае рассмотренная проблематика подтверждает, что в динамичном мире перманентной переоценки ценностей и "борьбы богов", продолжения традиций и рождения новой картины мира ни одна человеческая "система" мышления и ценностей, включая религиозную и основывающуюся на светских гуманистических принципах, не может претендовать на воплощение полной истины, подлиной "святости" и совершенства.

Это относится и к социальной работе во всех ее содержательных и национальных формах, ее духовно-нравственным парадигмам и ориентирам, Главная миссия социальной работы - помочь человеку быть человеком, обрести чувство солидарности с другими людьми и разделить ответственность за их судьбу. Это и есть этика солидарности, преодолевающая отчуждение и разъединение людей в этом мире.

ЛИТЕРАТУРА

Апресян Р.Г. Первичные детерминанты нравственного опыта // Вопросы философии. 1993. № 8.

Духовность, художественное творчество, нравственность (материалы "круглого стола") // Вопросы философии. 1996. № 2.

Ленк X. Ответственность в технике, за технику, с помощью техники // Философия техники в ФРГ. М., 1989.

Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991.

Митрошенков О.А. Онтология гуманизма и тоталитаризма. М., 1993.

Ример Ф.Г. Ценности и этика // Энциклопедия социальной работы: В 3 т. М., 1993-1994. Т. 3.

Фромм Э. Ситуация человека - ключ к гуманистическому психоанализу // Проблема человека в западной философии. М., 1988.

Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Проблема человека в западной философии. М., 1988.

Швейцер А. Упадок и возрождение культуры. М., 1993.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем состоит традиционно философское понимание духовности?

2. Что означает сегодня возврат к духовным измерениям современной цивилизации?

3. В чем суть гуманизма как формы жизненной практики?

4. Что означает любовь как фундаментальный человеческий экзистенциал?

5. Каковы ключевые элементы комплекса ценностей, на которые ориентируется социальная работа?

6. Каково содержание общефилософской концепции ответственности, выступающей как конституирующий принцип социальной работы?

7. Каковы основные ценностно-этические дилеммы и противоречия социальной работы?

КОРОТКО ОБ АВТОРАХ

Делокаров Кадырбеч Хаджумарович (р. 1939) - философ, специалист в области философских проблем естествознания, синергетики, истории философии

Демидов Федор Данилович (р. 1945) - специалист в области истории философии, теории познания

Ляшенко Виктор Петрович (р. 1947) - специалист в области социальной философии, аксиологии, философии права

Митрошенков Олег Александрович (р. 1952) - философ, специалист по философии истории, социальной и политической философии, общей социологии

Мысливченко Александр Григорьевич (р. 1924) - специалист по философской антропологии и истории зарубежной и отечественной философии

Попов Владилен Александрович (р. 1932) - специалист в области истории русской философии

Резник Юрий Михайлович (р. 1959) - философ, социолог, специалист в области социальной и философской антропологии, общей социологии

Рузавин Георгий Иванович (р. 1922) - специалист по логике и методологии математики и естествознания, философии экономики и социальных наук

Солнцев Николай Васильевич (р. 1927) - специалист в области социальной философии, истории отечественной философии

Французова Надежда Павловна (р. 1928) - специалист в области философской онтологии, истории и теории познания

Чалов Николай Михайлович (р. 1948) - специалист по истории русской философии, философии культуры

Шевченко Владимир Николаевич (р. 1939) - специалист в области социальной философии, истории и теории общественного развития

Шмакова Любовь Евгеньевна (р. 1954) - специалист в области теории познания, социальной философии

Content

Митрошенков О А
Философия