Елена Усачева

Козерог. Сердце ледяной принцессы

Вступление

Сияющая Венера, красноватый воинственный Марс, искрящийся Меркурий, тускло мерцающий далекий Сатурн, манящая Луна, ослепительное Солнце. Что бывает красивее и загадочней? Можно стоять, запрокинув голову, пока не затечет шея. Можно валяться на песке и под шум прибоя считать падающие звезды. Можно сидеть на морозе в сугробе, дышать в кулачок и, от восторга забывая о холоде, наблюдать восход мерцающей жемчужины Сириуса. И вот ты сидишь на лавочке, стоишь посреди поля, лежишь на песке, смотришь наверх и даже не догадываешься, что эти драгоценные камешки, крошечные планеты, Луна и Солнце руководят тобой. Да, да, от этих далеких светил зависит твое настроение, удача, даже то, вызовут ли тебя сегодня к доске и успеешь ли ты достать шпаргалку. Не веришь? Не надо. Они все сделают без твоей веры.

За окном стояли тугие сумерки. В такую погоду хорошо сидеть дома, пить горячий чай, замечать в темном окне мерцающие блики телевизора и ни в коем случае не выходить на улицу.

Митька Звонилкин (так-так-так, я бы попросил без смеха, у некоторых фамилии и покруче бывают) оторвал взгляд от улицы и постарался выкинуть из головы вдруг возникшие мысли о промозглой измороси во дворе. В стекле отразилась его длинная сутулая фигура, взъерошенный вихор на затылке. Митька по привычке натянул до отказа рукава свитера и сунул руки под мышки.

Ожидание затягивалось. Они уже сидели здесь десять минут, а занятие по изучению звездного неба все не начиналось. Девчонки на первых партах болтали, листая журнал с гороскопами, пацаны резались в карманную игрушку. Серега Тихомиров, Митькин сосед по парте, сейчас сидящий от него через проход, лениво разрисовывал учебник по физике. Вместе их свел одинаковый рост. Оба они были долговязы, уже класса с пятого первыми стояли друг за другом на физкультуре. Как вытянулись чуть ли не до потолка, так их обоих усадили за последнюю парту, чтобы другим доску не загораживали. С тех пор они ни на доску особенно не смотрели, ни на учителей.

Быстрые шаги физички слышны издалека, но никто не подумал поменять свое местоположение — девчонки как сидели на столе, так и остались сидеть, мальчишки даже громче стали обсуждать игру. Кружок не урок, здесь можно вести себя вольнее, да и Виктория Борисовна не тот человек, что будет ругаться из-за такой ерунды.

— Извините, ребята! — Учительница была высокой крепкой женщиной с весело прыгающим в такт шагам толстым упругим хвостиком волос на голове. — Я задержалась… — Она быстро обвела глазами класс, и под этим взглядом народ стал расползаться по местам. — Не надо, не надо, — махнула она рукой, вздохнула, словно собираясь с силами, и, глядя перед собой, быстро произнесла: — Ребята, занятий больше не будет!

Слова эхом метнулись к потолку, зацепились за решетку лампы дневного освещения, пощекотали старую пыльную паутину и упали на головы притихших старшеклассников.

— Чего? — вскочил белобрысый парень, сидящий рядом с учительским столом. — Чё за байда?

— Никита! — укоризненно посмотрела на него Виктория Борисовна. — Сядь.

— Как не будет? — наперебой затараторили девчонки с первых парт.

— Почему не будет? — забасили с галерки мальчишки.

— Ой, мамочки, — надрывно всхлипнул голос.

Митька негромко присвистнул. Ничего себе заявочки. Не будет…

— Опаньки! — Серега Тихомиров резко пролистал лежащую перед ним книгу, так что страницы затрещали, прихлопнул затертую обложку ладонью. Книга обиженно вздохнула, выплевывая из себя уже ненужные слова.

ОВЕН. ДЕВА. БЛИЗНЕЦЫ. СКОРПИОН. КОЗЕРОГ. ТЕЛЕЦ…

Знаки Зодиака, звезды и туманности, движение Солнца, заходы и восходы планет. Какого фига они всем этим занимались, если все вдруг так заканчивается?

— А что случилось?

Лиза Токаева медленно поднялась из-за стола. Была она невысокой, полноватой, светловолосой и, как давно решили все мальчишки, а чуть позже вынуждены были согласиться и девчонки, — красивой. Даже несмотря на отсутствие пресловутых ног от ушей и необходимого минимума 90-60-90. Небольшой носик, вечная полуулыбка на губах, лукавые глаза. Лиза чувствовала, что нравится, и от этого становилась еще уверенней. Первое, что она говорила при знакомстве, — это что родилась под знаком Льва, подразумевая, что связываться с ней не стоит — все равно победит. И Митька не связывался.

— Мы не хотим, чтобы кружок закрывался, — категорично заявила Токаева.

— Это не зависит от вашего желания. — Виктория Борисовна старательно отводила взгляд, пряча глаза в лежащих перед ней тетрадках — она перекладывала их из стопки в стопку, смешивала и раскладывала заново.

Учительница знала, что скажут эти хорошие мальчики и девочки, с таким удивлением смотрящие на нее. Какие у них были грандиозные планы. Собирались в поход, в институтскую обсерваторию. Да что там! В шумно-бестолковой школе их кружок был самый дружный.

Обидно…

Она знала, что им надо ответить. Приблизительно это может выглядеть так. Со старшими не спорят. Это решение руководства школы. Помимо их кружка, после уроков можно пойти еще куда-нибудь — на волейбол, на плавание, в авиамодельный или театральный. Был даже литературный кружок, куда с удовольствием принимали мечтателей и любителей смотреть на звездное небо. Ах, какие стихи можно написать о звездах… «Среди миров, в мерцании светил одной звезды я повторяю имя. Не потому, чтоб я ее любил, а потому, что мне темно с другими… [1]

Но ни вопросы, ни ответы не смогут ничего вернуть. Их кружок запретили, ставку сняли.

Все.

— Грядут перемены! — довольно потянулся Звонилкин.

Подумаешь, кружок закрыли! На занятия Митька ходил со своим интересом — ему нужна была четверка по физике, а во всех этих формулах и законах он не рубил. Мелькание перед глазами физички давало ему шанс на хорошую оценку. Другое дело Тихомиров. Он сюда за Лизой таскается и делает вид, что ему все нравится. Ага, знаем мы такое «нравится»! Специально за Токаевой сел, а на Вику и не смотрит.

— Не трезвонь, — поморщился Серега.

— Все когда-то начинается и когда-то заканчивается, — пожала плечами Виктория Борисовна, складывая свои книги. — Мальчики, занесите карты в лаборантскую.

На ее слова дернулись лишь Тихомиров с Митькой. Остальные предпочли пропустить просьбу учительницы мимо ушей.

— Ну, так нечестно. — Пашка Шангин съехал по стулу, перегородив длинными ногами проход.

Он был невысок, черняв, с мелкими чертами лица. Его можно было смело назвать вечным двигателем, потому что если не руки, так ноги, если не ноги, так глаза, если не глаза, так плечи были у него в постоянном движении.

— Только мы собрались, можно сказать, во вкус вошли, — он глянул на недовольно надувшую губки Лизу и хихикнул. — А тут такое…

— Дурак, — фыркнула Токаева, отворачиваясь.

— Баба-яга против! — Шангин перекинул ногу на ногу, сложил руки на груди и демонстративно зевнул. — Предлагаю устроить сидячую забастовку. Каски поднесут сочувствующие.

Девчонки захихикали, кто-то из парней одобрительно щелкнул пальцами.

— Виктория Борисовна, — капризным тоном начала Надя Вытегра, но учительница хлопнула книгами по столу.

Митька вздрогнул и обернулся на Надьку. Она всегда так тихо себя вела, что Звонилкин постоянно забывал, что у него за спиной вообще кто-то находится. Вытегра сидела ссутулившись, опустив голову на ладони, локти уперлись в парту. Взгляд у нее был какой-то странный. С одной стороны — растерянный, а с другой… ожесточенно-злой. И наверно, поэтому все ее невыразительное лицо — вечно бледное, с шелушащимися губами и впалыми щеками, с темными кругами вокруг глаз — вдруг стало пронзительно-красивым. Словно кто-то таинственный мгновенно добавил недостающих красок. Глаза потемнели, на высоких скулах появился румянец.

Митька поежился. Вот уж от кого он не ожидал ничего подобного.

— Я сказала — все! — Виктория Борисовна последний раз обвела взглядом ребят и ушла в лаборантскую. Тихо, словно боясь кого-то спугнуть, закрыла за собой дверь.

— Ничего себе закидонцы, — Лиза все еще пыталась уложить в голове сказанное. Ни с того ни с сего, вдруг, в середине года… — Чего это она? Мы же хотели…

Хотели, хотели, много что хотели. Ждали ясной погоды, чтобы ночью отправиться на какую-нибудь высотку и оттуда смотреть звезды. Лизе отец обещал купить телескоп. Настроились ждать августа со звездопадами. И что теперь? Просто встать и разойтись по домам? Позанимались — и хватит?

— Тебя забыли спросить. — Серега резко поднялся. — Эй, Звонница, чего опять сел? Вставай карты собирать!

Митька приподнялся.

— А давайте ее уговорим. — Он глянул назад, ища поддержки у собратьев по несчастью. — Чего она, действительно?

— Ага! Уговорил один такой, — фыркнул Никита с первой парты, вскочил, подошел к двери в лаборантскую, глянул в оставшуюся щель.

— Обидно, — прошептала Вытегра и раздраженно передвинула тетрадки к углу парты. Упала ручка.

Никита вздрогнул и отошел от двери.

— Так, это надолго, — пробормотал он, ушел, подхватив сумку.

Удивленно пожимая плечами и переглядываясь, за ним потянулись остальные. Все-таки школа — это субординация: сказали «Все!», значит, все.

Вытегра наклонилась за упавшей ручкой, задела книгу, та соскользнула с парты, стукнувшись корешком об пол. Треснула, отрываясь, обложка.

— Ну вот, — вздохнула Надя, опускаясь на корточки. Секунду она растерянно смотрела на вывернутую обложку, а потом начала тереть кулаком нос.

— Эй, ты чего? — заподозрила неладное Лиза. — Подумаешь…

Но договорить не успела. Вытегра всхлипнула раз, другой и вдруг расплакалась в голос. Задержавшиеся в кабинете звездочеты, испуганно оглядываясь, заторопились к выходу. Остались только те, которые учились в 9-м «А». Надька была из их класса.

— Вытегра, фонтан прикрой! — Токаева раздраженно складывала в сумку тетрадки. — Нашла место.

— Отвали, а? — Надя на секунду приподняла лицо, и Митька сразу отвел глаза. Вытегру было жалко, видеть ее заплаканные глаза он не мог. И сделать тоже ничего не мог.

— Здесь что-то произошло, а ты со своими соплями, — продолжала давить на Надю Лиза.

— У меня книжка, — приподняла оторванную обложку Вытегра.

— Из-за тебя теперь ничего не узнаем! — Токаева повернулась к Сереге. — Тихий, чего стоишь? Топай за Викой. Чего она там?

Серега словно очнулся, подхватил карты и ушел в лаборантскую.

Когда он вернулся, Надя уже не плакала, а тяжело вздыхала, с всхлипыванием втягивая в себя воздух.

— Пошли отсюда, — толкнул Тихомиров Митьку, и Звонилкин качнулся, выныривая из задумчивости.

— Чего это с Надькой? — побежал он следом за приятелем.

— У нее бы и спрашивал! — огрызнулся Тихомиров. — С этими бабами не разберешься. Козерог она, вот и рыдает.

— Объяснил! — Митька закинул рюкзак на плечо.

— Ну ты, Звонарь, прямо с колокольни свалился. — Серега крутанулся на пятках и какое-то время пятился задом наперед, с удивлением глядя на одноклассника. — Ты чего тут четыре месяца делал? Мы же это проходили! Широта, долгота, расположение звезд. День рождения!

— Чего сразу день рождения? — насупился Митька. — Ну, в июле.

— Да не твой, дубина! Вытегры! — постучал согнутым пальцем по лбу Серега. — Она в Старый Новый год родилась. Сечешь? Значит, она Козерог, а Козероги легко расстраиваются, когда их планы нарушают. Ну, ты дуб!

— Сам ты дуб! — толкнул его в плечо Митька. — Чего мне, у всех дни рождения спрашивать?

— Какого ты вообще туда ходил?

— Я думал, звезды смотреть будем, ну, там, созвездия. — Митька заулыбался. — Идешь так с девчонкой вечером, бац, на небе звезда. Ты так руку выбрасываешь и уверенно ей: «Это Сириус, а это Южный Крест».

— Сириус в одном полушарии, Южный Крест — в другом, — вздохнул Серега.

— Чего в другом-то? — Подобные ошибки Звонилкина не смущали. — Нам же показывали созвездие, на крест похоже. Верняк, он!

— Звонарь, тебе надо в комики идти, а не астрономию изучать, — тяжело покачал головой Тихомиров и зашагал вперед. — Это было созвездие Лебедя.

— Да хоть Орла, — отмахнулся Митька, не догадываясь, что на небе эти два созвездия находятся рядышком и что вообще такое созвездие существует.

— Все-таки ты дуб, Звонарь! — Тихомиров сел на перила и съехал вниз.

Митька не стал повторять за приятелем, потому что спешить ему было некуда. Дома скучно, да к тому же целый час его там никто не ждет. А тут еще эти слезы. Как-то они сбили Звонилкина с нужной волны, он даже не успел расстроиться, что теперь ему четверки по физике не видать.

А кружок-то у них был неплохой. Астрономию проходят только в одиннадцатом классе, вот Виктория Борисовна и придумала: будут у них не серьезные уроки по программе, со всеми этими астролябиями и туманностями, а разговоры более понятные — созвездия, гороскопы и предсказания. Было суперски: легенды там всякие, устройство телескопа. И тут вдруг раз — и все. Вытегра со своей истерикой. Подумаешь — Козерог. Могла бы и сдержаться.

Сказать честно, Митька во все эти Зодиаки не верил. Как будто можно разных людей к одному знаменателю подвести!

— Слушай, а Виктория Борисовна кто по гороскопу? — догнал он Серегу.

— Тоже Козерог. У нее 28 декабря день рождения.

— А чего тогда она не рыдает?

— Дурак ты, Звонилкин! Все вы, июльские, с тяжестью в башке.

— Ты на себя посмотри — Стрелец-переросток!

— Молчи уж, Трезвонкин, а то колокол потеряешь!

— Свой не урони, — огрызнулся Митька и повернул в обратную сторону.

С этого дня он решил обходить Вытегру стороной. А то мало ли на что истеричные девчонки способны. Еще учудит что-нибудь, а ты потом расхлебывай, оправдывайся.

Глава 1

Звонок на уроке

«Козероги решительны и целеустремленны. Именно про них сказано — цель оправдывает средства. Они погружены в себя и редко обращают внимание на свою или чужую внешность. Главное, что человек собой представляет, а не как он выглядит. Поэтому Козероги редко следят за модой, предпочитают темные практичные цвета, а одежду скорее удобную, чем модную».

Митька стоял перед дверью Надькиной квартиры и набирался храбрости, чтобы позвонить. Сейчас он мог только удивляться, как его сюда занесло. С того момента, когда физичка объявила о закрытии кружка, прошла всего неделя. И все это время Надя не выходила у него из головы. И вот теперь он шел к ней в гости. За пазухой у него был спрятан горшок с фиалкой.

А что? Козероги знак Земли, Надьке должен понравиться цветок в горшке.

О Козерогах он читал сегодня. Специально подготовился. Пошел в книжный, купил брошюру.

Черт! Он никогда не думал, что люди настолько похожи на свои знаки! Прямо мистика какая-то…

Оказывается, другое название Козерога — Морской козел. Очень похоже на Вытегру, есть в ней что-то от холодной рыбины. И бодается она постоянно, ну, чисто как этот… ну, коза, одним словом.

Козероги не довольствуются сегодняшним днем.

Да он Надьку вообще никогда довольной не видел. Вечно она ворчит, вечно ей что-то не нравится.

Козероги живут разумом.

И это есть. Надька порой напоминает калькулятор, особенно во время контрольной. Как начнет строчить задачи, только искры во все стороны летят.

Козероги уверены, что впереди их ждет великое будущее, что они совершат нечто особенное.

Этот момент особенно Митьке понравился. Может, после этого он и стал к Надьке внимательней приглядываться, даже по вечерам о ней думал. Вот так подружишься с человеком, а он потом президентом станет. Круто! А что? Вытегра может, она такая. Как загнет что-нибудь, никто ничего не понял, а она сидит, глазами хлопает.

Звонилкин вздохнул и поднял руку.

К Надьке его привел не только интерес побывать у нее дома. Сам бы он ни за что не отважился к ней прийти. Но у него было ДЕЛО. Важное. Хитрая Лиза послала почему-то именно его.

Митьке надо было забрать Камень.

Палец утопил кнопку звонка.

Надька должна была быть дома. Вообще-то она болеет, значит, отлеживается, а потом Звонилкин предупредил ее о своем приходе. И хоть голос у Вытегры при этом был не очень радостный, принять его она согласилась, хотя и пугала, что заразная и нормально поговорить не удастся.

Дверь распахнулась, и возникший при этом сквозняк втянул Митьку в квартиру.

Надя была еще бледнее, чем всегда, куталась в халат и мяла тонкими пальцами платок — она постоянно кашляла, отвернувшись, прикрывая рот платком.

— Это тебе! — Звонилкин потянул из-за пазухи шуршащий пакет, неловко вытащил из него цветок. — Держи. И это… не болей больше.

Надя осторожно приняла в ладошки шершавый горшок с обалдевшей от такого перемещения фиалкой. Митька посмотрел на ее руки и впервые заметил, что у нее не накрашены ногти. Ну и подумаешь, что не накрашены. Так даже лучше…

Пауза затянулась, пора было говорить что-то еще.

— Погода сегодня ничего, да? — сделал далекий заход Звонилкин.

— Не видела. — Эта фраза вызвала у Вытегры приступ кашля. — Проходи в комнату, — мотнула она головой и ушла по коридору.

В какую конкретно комнату, Надя не уточнила, но Звонилкин через секунду и так все понял.

Хорошо, когда живешь в нормальной квартире, где у каждого есть своя комната… А то кое-кто отхапал себе кабинет (это про папу, который постепенно прибрал к своим рукам гостиную, где еще недавно было так удобно поваляться перед телевизором. Теперь там стоит стол, появилась куча книжных полок, темные шторы. И хоть телевизор с диваном остались, сидеть там перестало быть интересным). У Вытегры же все было просто — одна комната, одна кухня. Комната большая, под завязку заставленная мебелью. Этажерки с безделушками, низкие пуфики, столики с бесконечными вазами. Сквозь все это нужно было продираться, просачиваться. Неуклюжий Звонилкин уронил стопку книг, те задели обиженно зазвеневшую этажерку, опрокинув пару флаконов.

— Чай будешь? — Появившаяся на пороге Надя равнодушно смотрела, как одноклассник мучается среди разлетающихся во все стороны предметов. — Тогда заходи на кухню. — Митькино сопение она приняла за знак согласия и исчезла в коридоре.

Смахнув с кровати подушки и утащив за собой плед, Звонилкин выбрался на кухню. Отсюда на него пахнуло ветхозаветной стариной. В то время, когда все уже наделали в своих квартирах евроремонты, понатыкали встраиваемую технику и увешали стены бесконечными рядами шкафов, семейство Вытегры шло своим путем, а вернее, никуда не шло, застряв в безвременье. Такого древнего стола, хромающего на все ножки сразу, Митька никогда не видел. На столе стояли выщербленные чашки, удивительно тонкие, так что их страшно было брать в руки. У заварочного чайника был надколот носик, а тарелку для печенья явно склеили. Шкаф на кухне был один, двухконфорочная плита стояла отдельно, и между нею и притулившимся к мойке низеньким столиком зиял странный прогал. Зато чай оказался невероятно вкусным, а печенье таяло во рту.

— А чего ты болеешь-то? — начал светскую беседу Звонилкин.

— Простудилась, — пожала плечами Надя, не вынимая носа из большой чашки. — У меня легкие слабые.

— А то чего… — Печенье крошилось в Митькиных пальцах, убивая последнюю надежду внятно что-то объяснить. — Лизка там без тебя уже все придумала. Говорит, у нас будет тайное общество «Братство Камня». Ну чтобы астрологию не забрасывать, говорит. Будем сами дальше заниматься. Выясним, кто когда родился, карточки заведем, узнаем, кто с кем скорее всего подружится. — Он чувствовал, что несет полную чушь, но остановить себя не мог. Ни о какой картотеке они еще не договаривались. — Ну и ты давай подтягивайся. А то Токаева все в свои руки заберет. А квартирка у тебя ничего, — развернулся он на стуле, отрываясь наконец-то от пресловутого печенья. — Ничего такая. Жить можно. Бывает, конечно, лучше, но здесь даже неплохо.

— Спасибо, — сухо отозвалась Вытегра и положила на стол украшение — цепочку с красноватым камнем. Оказывается, она все время держала его в кулаке, словно решая — отдавать или не отдавать. Отдала.

Митька поперхнулся и от старания одновременно вдохнуть и не громко кашлять покраснел хуже рака в кипящей воде. И вдруг забыл, как дышать. Прямо на его глазах камень из кроваво-красного превратился в зеленый.

— А ты с ним не боишься? — Он ткнул пальцем, имея в виду внезапное изменение.

Надя пожала плечами, не отрывая глаз от чашки.

— А давай поэкспериментируем, вдруг он чего может? — Звонилкин чайной ложкой тронул камень. Он ожидал удара молнии, электрического разряда, на худой конец, что тот подпрыгнет и убежит. Ничего не произошло. Камень спокойно лежал на столе и даже цвет не менял.

Осмелев, Митька ухватился за цепочку.

— Может, с его помощью мысли читают? — предположил он и приблизил кулон к Надиному лицу.

— Щаз! — Вытегра отшатнулась. На щеках заполыхал румянец. — Грабли убери, — произнесла она грубо. — И вообще — катись отсюда!

— Чего ты? — подпрыгнул Звонилкин. — Я ж ничего!

— И я ничего! Не утомляй больную! — Она встала и начала наступать на Митьку, вытесняя из кухни. От неожиданности Звонилкин покачнулся. Грохнул упавший табурет.

— Дверь за собой захлопни! — крикнула девчонка и скрылась в комнате.

Митька нацепил ботинки, поковырялся с замком и выскочил на лестничную клетку.

Что он такого сказал?

Камень жег ладонь. Он мельком глянул и ахнул. Тот вновь стал кроваво-красным.

Зачем его подсунули? Ведь ясно, что не случайно он к ним попал, не просто так. Кто-то неизвестный все продумал заранее.

…Вчера. Первый урок. Математика. Они только-только начали писать самостоятельную. Кажется, первым затрезвонил его телефон.

Сначала завибрировал, так что портфель подпрыгнул, а потом пронзительно пискнул.

— Детский сад! — подняла голову от журнала математичка. — Я кому говорила не носить мобильные телефоны в школу? Друг с другом на перемене договориться не можете?

Митька долгую секунду смотрел на свои побелевшие костяшки пальцев — от неожиданности он сильно сжал ручку — и только потом перевел дух. Пришла эсэмэска. Хорошо, что ему никто не надумал в такое неудобное время звонить. С матери бы сталось выяснить, что он сейчас делает.

Когда класс перестал вертеть головой в поисках источника звука, Звонилкин сунул руку в портфель, приоткрыл клапан и быстро глянул сообщение.

Незнакомый абонент сообщил всего одно слово: «Стеллаж».

От неожиданности Митька выпрямился и положил телефон перед собой. Что за идиот шлет такие странные письма?

— Звонилкин! А ты у нас не только глухой, но и слепой! Ты что делаешь?

Митька был настолько увлечен пришедшим сообщением, что на время выключился из происходящего. А все-таки не стоило забывать, что он сидит на уроке, мало того — пишет самостоятельную.

Математичка его, наверное, съела бы с потрохами, но в этот момент дзинькнул еще один телефон.

— Я не понимаю, что здесь происходит? Звонилкин, тебе больше заняться нечем?

— Чего я-то? — искренне возмутился Митька, потому что ничего предосудительного он не совершил, ну, подумаешь, достал из чемодана мобильник. — Это Токаева у нас в звонари подалась.

— Так, замолчали все! — прикрикнула на зашевелившийся класс математичка. — Токаева, отомри и положи свой телефон мне на стол. Предварительно выключив его.

Лиза подняла зардевшееся лицо от мерцающего экранчика.

— Байда какая-то, — пробормотала она, но договорить не успела, потому что математичка коршуном налетела на нее, отбирая сотовый. Учительница уже набрала в грудь воздуха, чтобы прочитать старшеклассникам прочувственную речь о том, как надо вести себя в школе, когда рядом с ней пропиликал очередной телефон.

— Да за такие шутки! — взревел Серега, ныряя под парту.

— Девятый класс! — С оглушительным хлопком журнал встретился с партой. От неожиданности все подпрыгнули. — Быстро достали свои мобильные телефоны, подняли их над головами и при мне выключили.

Все завертели головами, словно ожидали услышать какую-то еще команду, после которой можно будет начать действовать.

И команда такая поступила.

Звякнул сотовый у Вытегры.

Все тут же полезли в карманы и портфели.

— А чего мне не звонят? — возмутился Пашка Шангин, придирчиво изучая содержимое своего телефона.

— Ничего, сейчас и на тебя какая-нибудь пурга свалится, — Тихомиров недовольно вглядывался в разноцветный экранчик. — Заспамят по полной.

— Все слушаем меня! — гаркнула математичка. — Быстро выключили телефоны и положили перед собой!

Притихшие ученики стали послушно жать на кнопки. Учительница ураганом пронеслась к своему столу, выхватила пакет и помчалась обратно, сгребая в сумку разнокалиберные трубки.

— За телефонами придут родители! — припечатала она последний приказ. — А теперь — все работают.

Но никому не работалось. Класс по нарастающей обсуждал произошедшее. Сотовые, конечно, были у многих, обычно их не выключали. А все потому, что по утрам никогда никому не звонили. Родители вспоминали о своих чадах ближе к обеду, а друг другу они эсэмэски писали только на переменах. Но чтобы вот так, на первом уроке, и сразу у четверых?

— Фигню прислали, — жаловался Серега. — «Физика». Какая физика, если сейчас алгебра? И номер незнакомый. Я сразу удалил. Вообще обнаглели — по утрам рекламу рассылают.

— А мне ничего не написали, — нервничал Шангин. — Могли бы тоже какую-нибудь ботанику подкинуть. Все веселее бы жилось.

— А у меня «Лаборантская» было написано, — шепотом сообщала Лиза. — Какое-то «Молчание ягнят» получается. Страшно.

Но вскоре здравый смысл взял верх, и все стали работать. Только Митька продолжал изучать рисунок на парте, который сам же и прочертил еще в сентябре.

Бывает такое — вроде живешь, живешь, ничего не происходит. А потом вдруг начинаешь замечать какие-то странности. Например, тапочки несколько раз подряд надеваешь не на ту ногу. Вечером наверняка правильно их поставил, а утром они оказываются перепутаны. Побежал в ванну умываться, рубанул горячей воды, а полилась она не из крана, а из душа, все вокруг обрызгала. Скажете, случайно? Нет, нет, точно, скоро должно что-то произойти…

Черную кошку можно не считать. Она у них в подъезде живет и часто путается под ногами. Нет, конечно, она не каждый день перебегает дорогу, сидит обычно в своей коробке и не вякает. А тут вдруг бросилась под ноги. Странно это.

Опять же самостоятельная первым уроком. Тоже не подарок.

Четыре эсэмэски. Друг за другом. Хорошо бы проверить отправителя, и если номера совпадают… Хотя как их проверишь? Грымза-математичка все трубки отобрала.

Физика… Лаборантская… Стеллаж…

Стеллаж… Физика… Лаборантская…

По всему выходит — дорога лежит в кабинет физики, в царство приборов и магнитных аномалий. Наверняка очередная идея Виктории Борисовны. Она всегда что-нибудь придумывает. Сейчас всех соберет и скажет, что вместо кружка по астрономии у них откроется школа пиратов. А чего? Там тоже надо звездное небо знать, чтобы в море не заблудиться в шторм. Да и в спокойную погоду тоже.

Митька уже повернулся к Сереге, чтобы сообщить ему о своих догадках, когда в голову пришла мысль, что это может быть проверка. На борт корабля попадут самые сообразительные, поэтому надо молчать.

Предчувствие неожиданной тайны, жгло ему душу весь день. У Звонилкина даже пузо зачесалось — так хотелось попасть в лаборантскую и все узнать. Для верности он пару раз заглянул в кабинет физики. Но там постоянно толкался народ. Виктория Борисовна была раздражена, ругалась на семиклашек, а когда на пути попался Митька, выгнала его в коридор и захлопнула дверь. Так Звонилкин ничего и не понял.

Пришлось ждать конца занятий.

Со звонком народ вывалился в коридор, Митька отправился вслед за всеми — не хотелось никому показывать, что он хочет остаться. Звонилкин пошел вниз, в раздевалку. Постоял около своей куртки, пожал с десяток протянутых рук, троим пообещал вечером позвонить, у отличника попросил завтра на утро списать домашку по алгебре, в который раз за сегодняшний день пожалел, что лишился телефона, и не спеша пошел по первому этажу, проявляя повышенный интерес к фикусам на подоконниках.

Здесь же, на первом этаже, крутился Серега, но Звонилкин решил, что тот выжидает удобного момента, чтобы отобрать у математички свой сотовый или хотя бы перехватить ее, пока она не отнесла телефоны завучу.

Вытегра с недовольным видом стояла около окна и сосредоточенно смотрела на улицу.

Тоже, наверное, кого-нибудь ждала. Или к чему-нибудь готовилась. Их же, девчонок, не поймешь. Сейчас плачут, через секунду хохочут, вечно им что-то не так. К тому же Козероги и Раки, как недавно выяснил Звонилкин, плохо сочетаются. Еще его очень напрягало, что под знаком Козерога, помимо более-менее мирных Киплинга, Ньютона, Эдгара По и Грибоедова, родилась Жанна д’Арк. Насколько он помнил из истории, девушка эта отличалась упертым характером и стукнутостью на всю голову. Возомнила из себя невесть что и на резвом коне поскакала к заветной цели — в смысле к костру инквизиции.

Он так и видел Надьку в кирасе и с копьем, верхом на толстозадом белом жеребце. Конь гарцует на месте, недовольно звенит уздой, и Вытегра, вся такая боевая, орет одуревшим одноклассникам, что им надо сейчас собраться и идти штурмовать кабинет завуча, где лежат несметные богатства в виде десятка сотовых телефонов.

Конь встает на дыбы, одноклассники шарахаются в стороны, Надька мчится вперед одна. Вверх, вверх по ступенькам. Лошадь с трудом вскидывает передние ноги, делает огромный скачок. Камень лестницы крошится под тяжелыми копытами, летят во все стороны искры.

— Звонарь, колокольню обломаешь! Ты чего тут застыл? Надька понравилась? Так забирай, она твоя!

Митька качнулся, приходя в себя после столь яркого видения, и тупо захлопал ресницами.

Пашка Шангин скептически изучал вид Вытегры сзади. На это наглое заявление Надька и не подумала оборачиваться. Она рассматривала что-то за окном, делая вид, что комментарии мальчишек к ней не относятся.

— Вот тормоз! — доверительно повернулся к Митьке Шангин. — Скажи?

Звонилкин пожал плечами. Надька уже девять лет Надька, все давно устали склонять ее фамилию на разные лады. Вытегра — это река, есть такая где-то на севере. А больше ничего интересного в Надьке не было.

— И одевается как с базара, — продолжал гнуть свою линию Пашка.

Одевалась Надька действительно не так чтобы очень. Девчонки через день хвастались обновками, постоянно вертелись перед зеркалом — Митька этого не замечал бы, если бы те сами не верещали о новых кофточках и юбочках, модной прическе или очередной татушке. Надька же в этих бурных обсуждениях участия не принимала. Держалась в стороне, выглядела нелюдимой, словно ей не нужно было каждый день сообщать потрясающие новости последней серии очередного сериала, обсуждать «зашибенный» прикид Танюхи и решать, козел Максимов или нет. И ходила она постоянно в чем-то сером — то серая юбка с черной кофтой, то черные джинсы с серым свитером. Короче, смотреть не на что.

— А не пошел бы ты? — посоветовал любознательному однокласснику Звонилкин и отправился на пятый этаж. Из-за Шангина он чуть не забыл, зачем остался в школе. Он благополучно избежал столкновения с по-обычному деловой Лизой Токаевой, что-то забывшей на третьем этаже, и подошел к кабинету физики.

Дверь уже, конечно, была закрыта, но это его не волновало. Виктория Борисовна сама однажды рассказала, как можно попасть внутрь без ключа. Для этого надо поднять шпингалет, запирающий узкую часть распашной двустворчатой двери. К нему прикреплен специальный язычок, за который очень удобно дергать. Потом достаточно толкнуть обе створки одновременно, и путь в кабинет физики открыт.

Для приличия Митька выждал несколько испуганных толчков сердца, прислушался к затихающей школе и склонился к шпингалету.

Когда же Виктория Борисовна им это показала? Да, да, в самом начале учебного года. Тогда они долго придумывали, как назвать кружок. Просто «астрономический» всем показалось скучно. Ведь астрономия — это всегда загадка. Потому-то астрономы, то есть астрологи, в Cредневековье были чуть не главными людьми в государстве.

После долгих споров решено было назвать кружок «Звездочеты». В первый день они этим и занимались — считали звезды. Говорят, невооруженным глазом можно увидеть на небе около двух тысяч звезд. Они насчитали меньше, но и этого хватило.

Вся жизнь «Звездочетов» была окружена таинственностью. Где звезды, там всегда тайна. Чтобы попасть на занятия, нужно было знать пароль, меняющийся каждый день. Пароль писался на листочках, спрятанных в разных углах школы. Чтобы найти их, нужно было отгадать несколько загадок, прочесать все этажи и решить чуть ли не весь учебник по физике. В начале занятий они давали клятву Нострадамуса, что не станут применять свои знания во вред людям и что если им вдруг откроется какой-нибудь страшно вредный для человечества секрет, то он уйдет вместе с ними в могилу. Покой человечества должен был оставаться незыблемым.

Чтобы стать звездочетом, надо было пройти сложный ритуал — огнем, водой и славой. Человек со свечкой должен был обойти вокруг стола, на котором лежала книга в черной обложке, потом на него брызгали водой, пытаясь загасить свечку. Если огонь сохранялся, то обряд считался завершенным. Глупо, но захватывает.

И не лень Виктории Борисовне было всем этим заниматься!

Открыв дверь, Звонилкин сразу прошел направо, в лаборантскую.

Судя по эсэмэскам, именно там на стеллаже что-то спрятано. Все ясно, как таблица Менделеева. Наверняка какая-нибудь записка, где указано, что они дальше будут делать.

Митька бодро огляделся. Но чем дальше его взгляд скользил по бесконечным полкам, тем быстрее из его души улетучивалась уверенность.

Везде что-то лежало, стояло и пылилось.

— М-да, — почесал он в затылке. — Работы здесь…

Он подошел к столу, шевельнул сложенные стопкой тетрадки, качнул шарики «вечного маятника».

Чтобы понять, что искать, надо разобраться в психологии таинственного автора эсэмэсок. Посылал в середине первого урока, значит, заранее знал, где будут получатели. Раз был урок, значит, рассчитывал на то, что текст посланий станет известен всем — не сообщить во всеуслышание о таком идиотизме просто невозможно. И наконец, четыре сообщения, в которых указывалось четыре кодовых слова. Физика. Лаборантская. Стеллаж…

Так, стоп, а где четвертое слово? Серега, Лиза, он… У кого же еще звонил телефон? Эх, дура-математичка у всех забрала трубки. Если бы только у тех, кто получил послания…

Вытегра!

Митька метнулся на выход. Надька могла еще быть в школе! Вдруг она все еще изучает пейзаж за окном. Только бы на улице произошло что-нибудь интересное! Только бы…

— Далеко бежишь?

Звонилкин отшатнулся, спиной налетая на полки. Испуганно дрогнули приборы на потревоженном стеллаже.

Лиза Токаева стояла в дверном проеме, по-деловому сложив руки на груди. В черном одеянии смотрелась она величественно.

— Хорош крушить округу. — Лиза сдвинулась с места. — Что у тебя там?

— Где? — от волнения в горле у Митьки пересохло, голос изменил ему, и он перешел на шепот.

— В Караганде! — фыркнула Лиза и откинула с плеч мешавшие волосы. — Тебя домкратом, что ли, стукнуло? Что ты тут забыл?

— Это ты чего здесь забыла? — набычился Звонилкин. — Чеши отсюда, а то все магазины позакрывают.

Лиза окинула взглядом захламленную лаборантскую и вдруг шагнула к окну.

— Вылезай! — скомандовала она шторе. — С твоей «Физикой» все понятно.

Штора шевельнулась и ответила Лизе голосом Тихомирова:

— Ты бы сюда еще весь класс привела!

— Достаточно одного Звонилкина, чтобы весть пошла по всей Руси великой, — лихо процитировала классика Токаева.

— Вы шумите больше меня, — возмутился Митька, наблюдая, как Тихомиров лезет через стол, стараясь не нарушить порядок расположения тетрадей и ручек. — Сами чего тут делаете?

— Нам эсэмэски пришли, — напомнила Лиза. — У кого-нибудь номер определился?

— Незнакомый какой-то, — качнул головой Звонилкин. — Пятьсот двадцать три. Дальше я не запомнил.

— Я удалил, — признался Тихомиров. — Чего мне всякую ерунду сохранять?

— А математичка куда-то к начальству отправилась, — задумчиво протянула Токаева, проявляя повышенную осведомленность в учительских делах. — Чего ищем-то?

— На стеллаже что-то, — Митька снова повернулся к полкам.

Серега с Лизой тоже посмотрели каждый на свою стену.

— Что здесь должно быть? Вроде ничего нового, все то же! — И Звонилкин стукнул эбонитовой палочкой по стеклянному шару. — Наверное, это очередной Викин прикол. Это она так своих собирает.

В классе грохнул стул, и все бросились к выходу.

— С чего вы взяли, что стеллаж обязательно должен быть в лаборатории? — Пашка Шангин стоял на столе и пытался дотянуться до видимой только ему цели над доской. — Стеллаж — это просто полка. А полок здесь до фига.

Он вытянулся, привстал на цыпочки, не удержался и рухнул на пол.

— Так, а ты что здесь делаешь? — Лиза недовольно уперла руки в бока. — Тебя не звали.

— А тебе, значит, именное приглашение прислали? — Пашка отряхнул колени и довольно огляделся. — Может, мне тоже пришла эсэмэска, только у меня телефона нет, чтобы ее прочитать.

— Понятно, — скривилась Токаева. — Версий никаких? Остальным, значит, ничего не пришло?

— Я же говорю — всем все пришло, читать некому, — начал Шангин, но Серега не дал ему договорить.

— Это засада! — выкрикнул он, бросаясь к выходу.

Дверь закрылась. Щелкнул, падая в паз, шпингалет.

Глава 2

Сила Камня

«Козероги упорны и трудолюбивы. Поставив перед собой цель, они не спеша идут к ней и всегда добиваются своего. Чаще всего дается им это нелегко. Ничто так не пугает Козерогов, как страх падения или неудачи. Они очень выносливы, готовы ради цели пожертвовать всем, поэтому часто остаются в одиночестве. Не любят сравнения, потому что считают себя лучше и достойнее всех. В детстве болезненны, но к юности здоровье ук репляется, и болеть они начинают гораздо реже».

На пороге стояла Надя. Спокойная, как броненосец «Потемкин» перед расстрелом. Она и по жизни отличалась какой-то странной отчужденностью, всегда имея такой вид, словно делает одолжение своим присутствием.

Митька восхитился способностью Вытегры эффектно появляться. Вот ее не было — и вот она уже есть. Супер! Он даже вдруг забыл, зачем они здесь собрались.

В руке у Вытегры был сотовый.

— Камень, — негромко произнесла она, глядя почему-то только на Лизу. — Надо искать камень.

Лиза вырвала у нее трубку и нажала на клавишу, заставляя экран ожить.

— «Камень», — прочитала она. — Гранит, что ли? — оглянулась она на застывших одноклассников.

— Помните, Виктория Борисовна рассказывала о масонах [2]тайном обществе? — Вид у Нади был более чем загадочный. — Я долго думала и поняла: камень — это от масонства. Их еще называли «каменщиками». Нас четверо, это число символическое для масонов.

«Круто!» — мысленно выдохнул Митька. До такого могла додуматься только Вытегра. Где-то он про этих масонов читал… Или слышал?

— Считать разучилась? — Шангин толкнул Надьку в бок. — Нас пятеро. Или тебе зрение подправить? Так чего искать? — он решил побыстрее уйти от темы, кто тут лишний и почему. — Кирпич?

— Два кирпича. — Лиза пошла обратно в лаборантскую. — Чтобы на один положить твой длинный язык, а другим его сверху прихлопнуть.

Все столпились в узкой полутемной комнатке. Вроде бы света с улицы еще хватало, и они решили пока лампы не включать, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Ну и какой камень нам нужен? — Пашка смотрел на полки с горными породами.

Митька остался в дверях — он предпочел держаться подальше от слишком много знающей Надьки. Она всегда была со странностями, а тут вдруг начала совершать абсолютно непонятные действия. Ведет себя так, как будто обо всем догадалась.

Или не догадалась, а все знала заранее. Как-то слишком складно у нее получается.

Звонилкин напрягся и стал внимательней смотреть по сторонам. А ну как какой Спайдермен сейчас из-за полки выскочит…

Из-за полки? Звонилкин оглянулся и сразу увидел КАМЕНЬ.

Это было украшение — кулон, сероватая подвеска на длинной цепочке. Митька осторожно взял ее в ладонь, чтобы лучше рассмотреть, развернул к окну. Кулон стал медленно наливаться изумрудно-зеленым цветом. От удивления Митька перешел из лаборантской в кабинет, где был включен свет и можно было как следует изучить находку.

Зеленые краски из камня стали уходить, уступая место красному. Ярко-красному, как кровь.

— Вот черт! — Украшение полетело на пол. Звонилкин стал испуганно тереть свою ладонь, словно боясь увидеть на ней следы смертельного укуса.

— Ты чего драгоценностями кидаешься? — метнулся к упавшему предмету Шангин. — Не нужен, так и скажи, другие возьмут.

— Не бери! — дернул его назад Митька. — С ним что-то не так.

— Это с тобой что-то не так, — покрутила пальцем около виска Лиза. — Еще скажи, что он кусается. — Она поддела цепочку длинным накрашенным ногтем.

Камень блеснул матовым серым боком.

— Он только что красным был, — начал оправдываться Звонилкин. — А перед этим зеленым.

— Галлюцинация, — пожал плечами Шангин.

— Глюк, — поддакнул Серега.

— Так он, может, того, волшебный? — Митьке уже было неудобно, что он испугался, судя по всему, собственной фантазии. — Типа волшебной палочки.

— Мы искали это! — От волнения Вытегра заметно побледнела. Она вытянула цепочку из Лизиных рук и подошла ближе к окну. Камень стал медленно зеленеть.

— Ерунда какая-то, — разочарованно протянул Шангин, который ожидал найти как минимум валун с человеческий рост. — На фиг нам эта побрякушка?

— Это не побрякушка. — Надя стояла около окна. Кулон в ее руке был двухцветным. Видимо, не решив, какой цвет предпочесть, камень с одного края стал зеленым, а с другого — красно-лиловым.

— Давай сюда! — Серега отобрал у нее камень, положил его на стол. — Говоришь, номер сохранился? Сейчас мы все выясним.

За окном уже было темно, а ребята все еще сидели в кабинете физики вокруг стола, на котором лежал кулон, вновь ставший серо-зеленым. Рядом с ним обиженно пищал разряженным аккумулятором сотовый Вытегры — каждый посчитал своим долгом несколько раз попробовать вызвать таинственного отправителя эсэмэски, благо умная Надя не удалила сообщение и не отдала свой мобильник математичке.

В ответ на вызовы телефон с настойчивостью дятла твердил противным женским голосом, что абонент в сети не зарегистрирован.

Чем ниже опускалась на город ночь, тем мрачнее становились лица ребят.

— Нас пятеро, камень один. Может, его стоит поделить на пять частей? — вносил уже совсем безумные предложения Шангин.

— А если мы должны были найти не его? — предположила Лиза. — Это же украшение. Дорогое. Может, его Виктория Борисовна просто забыла. А нам был оставлен какой-нибудь полевой шпат.

— Ага, или железный колчедан, — хмыкнул Пашка. — Сходить поискать?

— Иди всю таблицу Менделеева принеси, — отпихнула его от себя Токаева. — Подобные украшения не кидают просто так. Здесь же не баня, чтобы перед входом снимать с себя все, что может испортиться.

Все снова уставились на камень, который прочно утвердился в красном цвете и меняться пока не спешил.

— Колечко, колечко, выйди на крылечко, — пробормотал Серега и с усмешкой покосился на одноклассников. — Слушайте, а никто ничего не чувствует? Может, какая радиация пошла? Или мы попадаем под его власть?

Услышав это, ребята зашевелились, подальше отодвигаясь от парты.

— Ладно, пускай все пока останется тайной. — Лиза довольно улыбнулась какой-то своей мысли. — Пошли по домам. Мне уже с собакой гулять пора.

— И чего? Вот так просто разойдемся? — Шангин был явно разочарован.

— Зачем нам его подсунули? — упрямо задавала вопросы в пустоту Надя. — Хотят, чтобы мы были вместе? Почему больше никто не пришел?

— Все остальные мобильники дома оставили! — предположил Серега. — Сегодня вечером прочитают, завтра придут.

— Тогда до завтра? — за всех решила Лиза. — С утра соберемся, пойдем к Вике и скажем ей, что мы ее не бросим, перейдем на нелегальное положение и все такое. Кто возьмет камень?

— Завтра так завтра! — Пашка подхватил свой рюкзак. — Свистните, когда решите, где и когда.

Он чуть отодвинул свой стул, но уходить не спешил — интересно было, чем все закончится.

— Давайте хранить камень у себя по очереди. — Лиза щелкнула по кулону ногтем, подталкивая его ближе к Тихомирову. — Держи, Серега, ты будешь первым.

— А почему я? — Тихомиров отфутболил камень дальше по кругу к Шангину. — Пашка у нас неподсчитанный, вот пускай он и хранит.

— Это кто тут еще не подсчитанный! — возмутился Шангин, передвигаясь вместе со стулом ближе к Сереге. — Звонилкин первый пришел, вот пускай у себя и держит. Ему положено, он у нас каланча.

— Матери-то я что скажу? — Митька с ужасом смотрел на неминуемо приближающийся к нему кулон — Пашка линейкой двигал украшение в его сторону. — Она непременно докопается! Не, я, конечно, могу взять. Но в другой раз. — Звонилкин отобрал у Шангина линейку и забросил ее подальше. — А будешь у меня перед носом дубинами размахивать, в сугроб закопаю. Понял?

И он тоже вместе со стулом стал перемещаться ближе к Тихомирову, так что у них получилось противостояние — Вытегра на одном конце парты, а все остальные на другом.

Надя даже спорить не стала. Она легко подхватила кулон и встала.

— Я узнаю, что это за камень, и завтра расскажу.

— Вот это женщина! — выдохнул Шангин, когда за Вытегрой закрылась дверь. — Все, считайте, что завтра мы ее не увидим.

— Это мы тебя завтра не увидим, — рассердился Митька. Кто такой этот Пашка, чтобы рассуждать о Наде? — Потому что я тебя сейчас прибью, и в школу будет ходить твоя бледная тень.

На следующий день Шангин в школу пришел живой и здоровый, а вот Надя действительно не появилась. Это Звонилкин сразу отметил. Последняя парта около окна сигналила ярко-красным светом пустоты, сообщая о том, что произошло нечто нехорошее.

— Чего это она? — Митька топтался около Надиной парты, не в силах отвести от нее глаза.

— Присвоила камешек и в кусты, — зло улыбнулся Шангин. — С бабами никаких дел иметь нельзя, все проворонят.

— Спокойно, она просто заболела. — Лиза уже успела сбегать наверх, убедиться, что никто больше в кабинет физики по зову эсэмэсок не пришел, и вернулась обратно.

— С чего вдруг? — начал заводиться Пашка. — Вчера вроде здоровой была.

— Расслабься, она часто болеет. — Токаева нервно побарабанила пальцами по столу. — Ну, кто что выяснил?

Все дружно посмотрели каждый в свою сторону — Серега на доску, Пашка в окно, а Митька все еще изучал порезанную парту Вытегры.

— Понятно, — вздохнула Токаева и выразительно посмотрела на Шангина, намекая на то, что не одни бабы ничего не могут. Кое-кто тоже бездельничает. — Ладно, какие у нас есть предложения?

— Чего тут гадать? — пожал печами Тихомиров. — Пошли к Вике и все у нее выясним. Понятно же, что это она сообщения рассылала. Больше некому.

Каждый попытался представить, как Виктория Борисовна посреди урока вдруг прерывается, достает телефон, отправляет четыре эсэмэски и…

— Я знаю, в чем разгадка! — Шангин спрыгнул с парты и деловым шагом направился в коридор.

— Ты куда? — устремилась следом за ним Лиза. — Ты что, забыл? Мы теперь все время вместе!

Шангин на секунду оглянулся, загадочно сверкнув глазами.

— Не боись, куколка, все под контролем.

Лиза мгновенно покраснела и быстро глянула на Тихомирова, но Серега и не думал за нее заступаться. Он сидел за своей партой и выбивал пальцами нервную дробь.

— Телефоны бы вернуть. Вдруг там что еще есть? — пробормотал он.

— Ну так я за ними и иду, — нетерпеливо щелкнул пальцами Шангин.

Так получилось, что за поисками и волнениями про отобранные телефоны как-то забыли. Митька даже родичам ничего говорить не стал. Для начала отругают и все равно никуда не пойдут, посоветуют разбираться со своими проблемами самостоятельно. А зачем ему два выговора за один вечер? Еще потом будут неделю на ушах висеть — родителей же хлебом не корми, дай в чем-нибудь упрекнуть. Поэтому добывать телефон по-любому предстояло самостоятельно.

На третий этаж к кабинету завуча подошли в гробовом молчании. Говорить было не о чем — дело надо было сделать, а потом уже обсуждать.

— Ну, чего? Кто первый? — замялся Шангин. Чем ближе он подходил к заветной двери, тем меньше было в нем решимости.

Завуч у них была новенькой, если так вообще можно сказать об учителях. Месяц всего как у них работала. Но и этого всем хватило, чтобы начать обходить ее стороной. Вряд ли кто-то назвал бы Нонну Георгиевну приятной женщиной. Всегда в черном, на голове тугой пучок темных волос, белое бескровное лицо, сурово поджатые губы. И вроде бы она не была злой или несправедливо жестокой. Просто она была завучем, и ее личные качества этим определялись и исчерпывались.

— Звонилкин, давай! — Тихомиров подтолкнул приятеля вперед.

— А чего я? — уперся Митька. — Давай ты!

Все остальные сделали шаг назад, отделяя себя от Сереги. Тихомиров уже открыл рот, чтобы высказать вескую причину, почему ему ни в коем случае нельзя сейчас показываться на глаза школьному руковод-ству — землетрясения, аварии и другие стихийные бедствия, включая вирусные аллергии и заразные переломы, всегда были в его распоряжении. Но воспользоваться шансом на спасение он не успел.

Дверь за его спиной бесшумно распахнулась, и брызнувшие во все стороны девятиклассники оставили Серегу одного.

— 9-й «А»? — коротко поинтересовалась завуч и улыбнулась. Вернее, просто растянула губы в подобии улыбки. Глаза при этом оставались равнодушными. — Что нового?

Вопрос был странный, потому что по части нового их школа всегда била рекорды — то самостоятельную им неожиданно подкинут, то вдруг бег на лыжах без снега по пересеченной местности, то внеплановую уборку кабинетов. Что конкретно интересовало Нонну Георгиевну, Серега не знал.

— Мы за телефонами, — робко подал голос Тихомиров. — Матем… Ой, Лариса Сергеевна их вам отдавала вчера.

— Так… — Нонна Георгиевна быстро оглянулась. — А еще тут кто?

— Мы только попросить хотели, — вышел из-за двери мужского туалета Митька — все равно он спрятался неудачно, за узкой дверью был наполовину виден. Лиза вернулась из коридора, за ней шел Пашка.

— Как вы одеты?

Все машинально огладили себя по бокам, покосились друг на друга, ища явные следы неполадок в одежде.

— Вроде все чисто, — растерялся Пашка. — Что-то не так?

— Ты как стоишь? — Голос Нонны Георгиевны пошел по нарастающей. — Что у тебя с волосами? Это прическа школьника? — Она дернула за отросшие патлы Шангина. — Это одежда девушки? — Завуч схватила Лизу за кофту и притянула к себе, тыча пальцем в короткую юбку и черную татушку, видневшуюся сквозь колготки на бедре. — Школу превратили в сарай! Да еще бесовскими делами занялись!

— Какими? — ахнула пораженная Лиза.

— Такими! — голос завуча уже гремел. — Что это у вас за кружок такой странный? Гороскопы, гадания… А вы знаете, что гадание — это грех? Судьбу свою знать нельзя! Вместо того чтобы голову ерундой забивать да удачные с неудачными дни высчитывать, лучше бы за учебники сели. Декабрь! Четверть кончается. Предмет надо изучать, а не на авось рассчитывать.

— А чего мы? — смущенный несправедливыми замечаниями, Пашка расстроенно тер рукав пиджака. — Это же после уроков…

— Ну, теперь мне все понятно! — вдруг обрадовалась Нонна Георгиевна. — Я теперь вижу, чему вас учили в этом так называемом «астрономическом» кружке. Совсем распустились! Думали бы об учебе! А они все звезды считают!

— Театральному кружку можно, а нам нельзя? — пробормотала Лиза, поглядывая по сторонам — пора было искать пути отхода.

— С ними я тоже разберусь! — отрезала Нонна Георгиевна. — Все эти гороскопы и зодиаки до добра не доведут. Вот вырастете, тогда и дурите себе голову чем угодно.

— Мы уже выросли, — с видом партизана на допросе у фашистов пробурчал Тихомиров.

— Да что же это такое! — всплеснула руками завуч, вслед за Токаевой осматривая коридор, но не с целью куда-то сбежать, а желая призвать свидетелей такому безобразному поведению учеников. — Вы где находитесь? Вы с кем разговариваете? Быстро мне фамилии и дневники! Я разберусь с вашими учителями. Кого они воспитали! И чтобы я больше ни слова не слышала об этой глупости!

Ребята нехотя потянули из портфелей дневники, сунули их в протянутую руку и, косясь друг на друга, отошли в сторону.

— А телефонов ваших у меня нет! Спрашивайте у Ларисы Сергеевны. Хотя с ней я тоже поговорю. Мы еще разберемся с вашими мобильниками. Трезвон по всей школе, а в голове пустота. — Завуч скрылась в кабинете.

— Попали! — с трудом перевел дух Шангин.

— Типичный скорпион, — фыркнула Лиза, поправляя на себе сбитую кофту. — Только бы ядом плеваться.

— Ничего себе она загнула, — почесал в затылке Серега. — Совсем, что ли, крыша поехала? Какое мракобесие? Астрология — это общепринятая наука.

— Да ладно, — хлопнул его по плечу Звонилкин. — Она живет прошлым веком, ничего, кроме Пушкина, не читала. Пожалей старушку, и пошли к математичке, пока она наши сотовые на базар не снесла.

Лариса Сергеевна до базара не дошла, поэтому с ворчанием выдала им пакет с мобильниками, пообещав в следующий раз, если на уроке раздастся хотя бы один позывной, выбросить все в окошко.

В первую очередь они включили свои трубки, убедились в их целости и сохранности. Изучив свой аппарат, Шангин заметно погрустнел — сообщений ему так и не приходило.

День тянулся бесконечно долго. На уроках сидели напряженные, вслушивались в молчание своих телефонов. Нетерпеливый Пашка время от времени набирал номер таинственного отправителя. Тишина.

В середине дня к ним подошел Никита, тот самый белобрысый парень, что на последнем занятии многострадального кружка сидел перед столом учителя.

— Ну, чего у вас? — спросил он так, как будто 9-й «А» каждый день отчитывался перед ним о проделанной работе.

— А чего у нас? — уклончиво переспросил Серега. — У нас все хорошо. А у вас?

— И у нас все хорошо. — Сказал и пошел прочь.

Митька тяжело вздохнул. Ему не нравилось все, что происходило. Он любил детективы, но только если события происходили в телевизоре, а ты при этом сидел в кресле и какой-нибудь умный Пуаро все за тебя решал. Секреты, которые в ближайшие полтора часа не спешат стать понятными, Звонилкина только раздражали.

Сбежав ото всех, он поднялся в кабинет физики.

— Привет! — Виктория Борисовна раздраженно перекладывала тетрадки у себя на столе, падали на пол затесавшиеся между листками ручки. — Разве сейчас вы у меня? — Она глянула на полупустой класс, где резвился класс седьмой или восьмой. — Телефон найти не могу. Второй день. Куда-то пропал.

— А мы здесь вчера были, — сделал пробный заход Митька.

— Да? — Тетрадки стали перемещаться с места на место по второму кругу. — Что-то искали?

— Мы получили ваши эсэмэски! — перешел на шепот Митька и заговорщицки улыбнулся.

— Какие эсэмэски? — Стопка тетрадей полетела на пол. — У меня телефон куда-то делся! А что вы здесь вчера делали? Я же говорила, что занятия закончились. Я узнавала про вас в других кружках. Вас с удовольствием возьмут.

Звонилкин опустился на четвереньки. Тетради для лабораторных, 10-й класс.

— А вы разве ничего для нас в лаборантской не оставляли? — буркнул он из-под стола.

— Ты там видел мой телефон? — Виктория Борисовна метнулась в комнатушку. Но вернулась еще мрачнее, чем была. — Все одно к одному, — устало пробормотала она. — Ничего не получается. Все из рук валится. Вы еще тут… Что вы здесь вчера забыли? По лаборантской словно слон прошелся.

Митька сложил тетради на свободном пятачке стола.

— Так просто зашли, — соврал он неловко. — По старой памяти. Как же мы теперь без вас? Здорово ведь было — звезды, легенды всякие…

— Больше, пожалуйста, никаких «так просто»… — хлопнула ладонью по вновь рассыпавшимся стопкам физичка. — И меня подведете, и у самих неприятности будут. Что у вас там за компания собирается? Бросайте! Хватит! Летом будете звезды смотреть, на дачах.

Виктория Борисовна устало опустилась на стул, спрятала лицо в ладони.

— Как мне все надоело, — прошептала она. — Да! — подняла она постаревшее усталое лицо. — Свое заберите!

Звонилкин взял выданные ему тетрадки и отправился восвояси.

А что ему оставалось? На нет, как говорится, и суда нет. На выходе из кабинета его перехватила Лиза. Глаза у нее горели любопытством — ей не терпелось все узнать. Но порадовать ее Митьке было нечем. Он сам ничего не понял.

— Значит, не она сообщения присылала? — Токаеву эта новость почему-то обрадовала. — А кто?

— Спроси что-нибудь полегче, — пожал плечами Митька и всучил ей тетрадку.

Чем больше он думал об этом деле, тем сильнее его начинала волновать судьба Вытегры. Вдруг камень непростой? А наивная Надька взяла его и теперь тихо у себя дома отдает концы. Эсэмэски эти странные…

— Я знаю, что надо делать! — Лиза хлопнула дневником по ладони. — Мы тут посовещались, и я решила. Ты с нами?

— А чё за дело? — Митька знал, что сразу соглашаться не стоит, Лиза обожала бредовые идеи. — Я, конечно, не против, но все же хотелось узнать заранее…

— Идем, тебе говорят!

Лиза ринулась вперед.

Последние два урока пролетели незаметно. Посланный на пятый этаж Шангин примчался в раздевалку с сообщением, что Виктория Борисовна ушла и закрыла кабинет. Самое время действовать. По одному, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания — где это видано, чтобы после уроков дети стремились к знаниям? — они по разным лестницам поднялись наверх. Тихомиров открыл кабинет и так же бесшумно закрыл его, когда все были в сборе.

— Версии? — Лиза сидела на высоком демонстрационном столе и от этого смахивала на военачальника. При этом армия ее выглядела не очень убедительно. На лице Сереги прочно засела саркастическая улыбка, Митька недовольно почесывал затылок, Шангин хмурился.

— Разводят, — прервал затянувшееся молчание Тихомиров.

— Если украшение не Викино, а чье-то другое, то нас могут обвинить в воровстве, — предположил осторожный Пашка. — Мало ли какая уборщица повесила и забыла.

— Ясен пень, от нас чего-то хотят! — хлопнул по коленям Серега. — Нужно новых сообщений ждать. Все объяснится.

— Чего это нами все время командуют? — Треуголку, черный пиджак, белые легинсы — и из Токаевой вышел бы чистый Наполеон. — Чего от нас хотят? Чтобы мы слушались чьих-то приказов? Сказали: «Кружка не будет», мы и разбежались. Камень подсунули, и мы уже готовы терпеливо ждать дальнейших указаний!

— Чего ты хочешь? — хмыкнул Тихомиров. — Культурной революции?

— Я вообще думаю, что эсэмэски к нам пришли по ошибке. — Пашка все больше и больше хмурился. — Писали не нам. И если это откроется, то нам точно по шее наваляют.

— Пускай сначала дотянутся! — легкомысленно отмахнулась Токаева.

— Вытегру бы предупредить, чтобы она с камнем поосторожней была, — озвучил давно мучившую его мысль Звонилкин. — А то вдруг и правда радиация какая…

— Камень надо у нее забрать, — продолжала раздавать команды Лиза. — Он нам здесь пригодится… Давай, Митька, ты самый заботливый, вот и метнись к Надьке за нашим сокровищем.

— Чего сразу я? — опешил Звонилкин. — Без меня идите. Ваше бабское дело, сами и разбирайтесь…

Он бы непременно уговорил Токаеву самой добыть украшение, но тут дверь распахнулась. Прежде чем скрыться под партой, Тихомиров успел ахнуть: «Кто не закрыл?» Все остальные слова потонули в грохоте опрокидываемых стульев и заскрипевших по полу сдвинутых столов.

На пороге стоял Никита. Взору его предстала забавная картина: торчащие зады, прячущиеся пятки и ожившие шторы.

— Отбой воздушной тревоги! — захлопал он в ладоши. — Хорош громить кабинет!

— Ты чего пришел? — Над партой появилась Серегина голова.

— Позвали, — пожал плечами Никита, проходя к столу учителя.

— И кто же? — Тихомиров выпрямился и стал деловито отряхивать колени.

— Она. — Никита остановился около учительского стола и ткнул пальцем в Лизу. Токаева густо покраснела, засопела и принялась что-то спешно поправлять в своем ботинке.

— Ну и дура! — вырвалось у Митьки. Он же видел, как она строила глазки этому Никите. На старшеклассников потянуло?

— А теперь тебя никто не зовет. — Тихомиров двинулся по проходу. — Можешь идти.

— Ну-ну, полегче! — Никита схватил со стола пачку тетрадей и закрылся ими как щитом. — А то потом делай прививки от бешенства. Сами говорили, гороскопы составляете. Я вот и подумал, что вы тут делом занимаетесь. А вы все еще в штанишки писаете и в игрушки играете…

— Уходи! — налетел на незваного гостя Серега. — Без тебя разберемся, чем нам заниматься.

— А я чего? Я ничего! Другие вон чего — и то ничего! А я чего? — скороговоркой пробормотал Никита и стал пятиться, не выпуская из рук тетрадей. — Я даже не спрашиваю, как вы вошли в закрытый кабинет.

— У нас ключ, — пискнула Лиза.

— И у меня. — У Никиты на пальце повис на кольце желтый ключик. — Какое странное совпадение. Прямо звезды ведут. Знаете, у меня к вам явная симпатия просыпается. Случайно, здесь не Близнецы собрались? А то, знаете ли, бывают мистические совпадения.

— Мистические падения! — выскочил из-за шторы Звонилкин, и Никита тут же скрылся за дверью.

— Тетради унес, — пробормотал Шангин. Визит старшеклассника убил его окончательно. — Теперь нам точно влетит.

Мальчишки дернулись каждый к своей сумке.

— Главное, не разбегаться! — Лиза поймала Серегу за руку. — Мы должны быть вместе.

— Ага, вместе! — дернулся Тихомиров. — Ты больше за десятиклассниками бегай.

— Я думала, что ему тоже пришла эсэмэска, спросить хотела, — произнесла Токаева, глядя прямо в глаза Сереге, но тот отводил взгляд, желая показать, что обиделся. — Я не говорила, что мы собираемся, он сам пришел! Нельзя нам сейчас разбегаться! — Тихомиров вырвался из Лизиных рук, но уходить не стал, начал раздраженно поправлять замятый рукав.

— Так чего, мне за камнем-то идти? — пробурчал Звонилкин.

— Да идите, куда хотите, — Лиза была заметно расстроена. — Я дело вам хотела предложить, а вы разбегаетесь, как тараканы.

— Да уж, дел у нас теперь будет вагон, — всплеснул руками Серега. — Сначала в милиции объясняться из-за кулона, потом у физички за сломанную дверь и пропавшие тетради прощенья просить…

— Какие же вы тупые! — взвыла Лиза. — Неужели вы не догадываетесь, зачем нам подкинули этот камень? Кто-то хочет, чтобы мы не расходились. Чтобы звездочеты были вместе! Этот камень — наша волшебная палочка!

— А почему бы и нет? — пожал плечами Пашка.

Звонилкин с интересом посмотрел на приятелей.

— Вы чего? На пару пирожков с глюками наелись? — искренне удивился он.

— Никита прав! — воскликнула Токаева, и Митька подумал, что слишком уж она часто упоминает его имя. Вон Серега каждый раз бледнеет от ярости. — Давайте создадим свой кружок, начнем составлять гороскопы. Неделя, и вокруг нас вся школа прыгать будет! — Она положила открытую ладонь на стол. — Ну, согласны?

— Если таскать сюда никого не будешь, то я согласен. — Тихомиров прикрыл ее руку своей.

Митька вытер вспотевшую от волнения ладонь о штаны и прикрыл ею руку Тихомирова.

— Ладно, я с вами, — согласился он, хотя не совсем еще понял, куда его зовут.

— Делать-то чего будем? — осторожно поинтересовался Шангин, испуганно глядя на выложенные перед ним руки.

— Не хочешь — как хочешь! — Токаева дернула кулаком, разбрасывая ладони приятелей.

— Не, ну я чисто разобраться, — заканючил Пашка, хватая Лизу за локоть. — Чего ты сразу вскочила?

— Давайте дадим друг другу слово, что никому ничего говорить не будем. — И Токаева выразительно посмотрела на Шангина.

— А чего сразу я? — взвился Пашка. — Ты же знаешь, я кремень! Могила разговорчивей меня!

— Могила-то, может, и разговорчивей, — покачала головой Лиза. — Но разговаривать и трепаться — не одно и то же. Короче, будем давать клятву на крови. Шангин, проговоришься, гореть тебе синим пламенем! Черти прибегут и начнут тебя на сковородке жарить.

— А чего сразу я? — повторил Пашка, на всякий случай пряча руки за спину: а ну как кровожадная Токаева захочет одну прямо сразу отпилить?!

— Да ладно, Лизк, мы и так никому не скажем, — решил смягчить воинственный тон подруги Серега.

Токаева обвела всех прищуренным взглядом.

— Ладно, посвящение проведем в следующий раз, — милостиво разрешила она.

— Опять огонь, вода и слава? — Пашка сегодня был всем недоволен.

— Хуже, — пообещала Лиза. — А пока надо вернуть камень.

— А потом что? — продолжал давить на Токаеву Шангин.

— Хорош гнать, не на кобыле! — цыкнул на него Серега.

— Вы еще подеритесь! — подняла руку Токаева. — Короче, собираем данные по всей школе — даты рождения, числа, — делаем сводную таблицу, кто по знаку Зодиака кому больше подходит. Да к нам очереди выстроятся за этими сведениями!

— Это каждый может сделать, — пожал плечами Серега. — Узнать даты рождения и посмотреть по гороскопу.

— Поэтому нам понадобится камень!

— Приехали! — подпрыгнул на своем месте Митька. — Он-то тут при чем?

— Если он у кого-нибудь на глазах снова поменяет цвет, то, считай, вся школа у нас в кармане!

— Мне нравится! — высказался Пашка. — А деньги мы за это брать будем?

— Зачем нам деньги? — всплеснула руками Лиза. — Если наша система будет работать, то мы и без всяких денег станем самыми главными в районе. Без нас ни одного романа не завяжется.

От глобальности перспектив закружилась голова.

— Круто! — выдохнул впечатлительный Пашка.

— Ничего крутого, — поморщился Серега. — Камня у нас сейчас нет, а чтобы такую бодягу раскрутить, нужно пару лет. Мы уже из школы уйдем.

— Камень будет, — Лиза ни секунды не сомневалась в успехе своего предприятия. — Митька! Чего стоишь? Дуй к Вытегре! Заодно узнаешь, что она там про него раскопала.

— Давай, давай, — ехидно фыркнул Тихомиров. — Ты у нас с женщинами умеешь общаться. Особенно с больными на голову.

— Я умею? — От удивления Митька чуть со стула не свалился. — Когда это я умел?

— Всегда, — хихикнул Серега. — И глаза подбери, а то выскочат.

— Тихомиров, не радуйся, — Лиза теперь переключилась на Серегу. — Садись за комп и составляй программу.

— А мне чего делать? — Пашка не любил, когда его не включали в совместные дела.

— Ничего, ждать завтра. — Лиза была невероятно довольна своей идеей. — Будет камень…

— Братство камня какое-то… — пробормотал Митька.

Надьку ему, конечно, жалко, но идти к ней домой было стремно.

— Ага, булыжника, — нервно хихикнул Шангин.

— Короче! — Токаева поморщилась. — Никому ни слова. Чем меньше народ об этом будет знать, тем крепче мы будем спать. Главное, чтобы завуч не пронюхала, а то замучает своими нравоучениями. А ты, Шангин, будешь лыбиться, отправишься в приемную за журналами выписывать даты рождения всех от пятого класса до одиннадцатого.

— А чего сразу я? — Пашка поискал сочувствия в глазах одноклассников, но все были только довольны, что такую неприятную миссию доверили не им.

— Ну, мне, в общем, нравится. — Серега потянулся к своему рюкзаку. — Звонарь, дай набатом пару сигналов, когда выяснишь с Вытегрой. А то, может, она тебя съест! — Он подхватил свою сумку и выскочил за дверь.

— Придурок! — отозвался Митька, ища свой рюкзак.

К Надьке идти не хотелось все больше и больше. От одной мысли об этом сразу становилось как-то неуютно. Все в Надьке было мутно. Начиная со странной фамилии, от которой веяло тайной, и кончая ее загадочным поведением. Не понимал он ее, ну совсем не понимал.

— Все, расходимся, — отдала последний приказ Токаева, закидывая сумочку на плечо. — Остальное решим завтра. — Она послала мальчишкам прощальный взгляд, в котором было столько же презрения, сколько сочувствия, что они такие бестолковые.

— А кровь сдавать когда будем? — все еще переживал за сохранность своих рук Пашка.

— Завтра приноси литр в пакете, — фыркнула Лиза, исчезая в коридоре.

Митька с Пашкой, может, еще долго размышляли бы о странностях женской натуры, о ее непостоянстве и непредсказуемости, но с каждой минутой увеличивался шанс, что кто-нибудь заглянет на пятый этаж и обнаружит открытый кабинет физики. Поэтому они тоже заторопились.

Вот так помимо своей воли он оказался у Вытегры. Вернее, уже оказался за дверью Надькиной квартиры, потому что Вытегра его почему-то выгнала. И в этом не было ничего удивительного. Надька — она такая, с ней никогда ничего не поймешь!

Глава 3

Не говорите Козерогу о его рогах

«Козероги похожи на пауков. Чтобы добиться своего, они создают специальные условия, при которых достигают желаемого. Так же паук плетет паутину, а потом ждет, чтобы в нее залетела муха. Порой может показаться, что они жестоки. Но жестокость эта проявляется только в умении добиваться своего в то время, как другие уже готовы пасовать. Тщеславны, любят, когда признают их заслуги. Прямолинейны, не терпят тайн и загадок».

Содержимое ящика радостно звякнуло, выставляя себя напоказ — брошки, сережки, цепочки, перстни и кольца. Звонилкин недовольно скривился. И как мама разбирается в своих украшениях? Все ведь перепутано. Были здесь и зеленые камни, но они матово поблескивали, даже не думая менять свой цвет. Попался даже один красный рубин. Но он как был красным, так красным и оставался, сколько Митька ни сжимал его в кулаке.

Лежащий перед ним камень Вытегры (мысленно он почему-то только так его называл) не спеша наливался краснотой, и чем ниже садилось солнце, тем насыщеннее становился цвет.

По коридору прошуршали шаги. Митька вздрогнул, силой заставляя себя отвести взгляд от украшения.

На кухне вздохнули.

Звонилкин медленно закрыл ящик комода, в котором только что копался, спрятал камень в карман.

В квартире явно кто-то был.

Митька подкрался к двери, подтащил к себе стул — другого оружия под рукой не оказалось — и выглянул в коридор.

По ногам потянуло сквозняком. Холод забрался в носки, пробежал по штанине, заставил сердце съежиться, превращаясь в ледышку. Звонилкин вытащил из кармана кулак с зажатым в нем камнем, выставил его перед собой и шагнул вперед. Ладонь мгновенно вспотела, дышать стало тяжело. Стул задел за дверь и пролезать вслед за Митькой в коридор отказался. Возня со стулом ненадолго отвлекла Звонилкина. Коридор он пробежал, стараясь ни о чем страшном не думать. Задержал дыхание и заглянул за угол.

Кухня была пуста.

Митька даже расстроился. Он уже успел придумать как минимум красного дракона, покусившегося на запасы макарон, представить, как побеждает его, направив прямо в глаз красный камень, и как назавтра всем рассказывает о своем подвиге.

Но побеждать было некого.

Паркет в коридоре снова скрипнул. Митька побежал обратно.

Наваждение какое-то! Никого!

На всякий случай он выглянул на лестничную площадку.

Перед дверью на коврике стоял Пашка Шангин. Лицо его медленно вытягивалось от удивления.

— Как ты угадал? — Пашка шмыгнул носом и зашел без приглашения. — Я даже руку поднять к звонку не успел…

— Показалось. — Митька поморщился и отправился на кухню. Пережитый страх нужно было запить чаем. — А ты чего притащился-то? — крикнул он из кухни все еще стоящему в прихожей Шангину. — Позвонил бы.

— Так я звонил, — Пашка засуетился, скидывая ботинки. — У тебя никто не подходит, я и решил зайти.

«Логично», — хмыкнул Митька, щедро отправляя в чашку пятую ложку сахара.

— Давно звонил?

— Так это, только что и звонил.

Митька бросил ложку и вышел в коридор. Вид у него был, наверное, грозный, потому что Пашка прижался к двери и стал машинально искать ручку.

— Как это звонил? Я уже час как дома!

Митька поднял трубку и прислушался к льющейся из нее тишине. Подергал провод. Тот легко поддался, брякая штекером.

Телефон был отключен. Кем и когда? Явно не мамой, она минуты не может прожить без телефона. Отцу и подавно такое в голову не придет, ему не нужно ссориться с мамой, поэтому к аппарату он близко не подходит. Значит?.. Неужели это действие камня? Сначала морок наслал, теперь вот подстроил так, что дозвониться невозможно…

— Какого ты вообще сюда пришел? — накинулся на приятеля Звонилкин. Он и так был напуган, а тут еще этот телефон…

— Так я подумал, ты же не хочешь к Вытегре идти. — Пашка почесал нос, набираясь храбрости. — Так давай я сгоняю. Я вроде свободен.

— А чего это ты к ней собрался? — напрягся Митька.

— Нельзя, что ли? — шмыгнул носом Пашка и снова поискал глазами выход. — Так я схожу, ладно?

— Не споткнись на повороте, — процедил сквозь зубы Звонилкин. Он вынул руку из кармана. Красный камень матово блеснул, повиснув на цепочке.

— Взял, да? — В волнении Шангин потер ладони. — И чего?

— Ты пришел. — Митька спрятал кулон в ладони и пошел на кухню. — Вот и все. Камень-то тебе зачем понадобился?

— Так просто. — Пашка был непривычно суетлив. — Чисто позырить хотел.

— Позырил? — Митька потянулся ложкой в сахар и добавил еще пару ложек. — Катись отсюда.

Уже севший за стол Шангин удивленно вскочил.

— Ты чего на людей кидаешься? — набычился он. — На самом деле такого обращения Пашка не заслуживал. — Сейчас камень у тебя, потом будет еще у кого-нибудь. А без меня вы все равно ничего не сделаете!

Он бочком-бочком пробрался в прихожую.

— А у Вытегры я и так все узнаю, — бормотал он себе под нос. — Она поразговорчивей некоторых будет. Подумаешь, главный тут нашелся…

Митька глотнул чаю, подавился невероятной сладостью и раздраженно пошел в прихожую.

— Прямо к Надьке и пойду, — бухтел Шангин. — Чего я к тебе приперся, непонятно. Все равно телефон был выключен. Могло ведь вообще никого дома не быть.

— А ну, стой! — шагнул вперед Митька. — Куда это ты собрался?

Пашка на всякий случай вжался в косяк двери, обняв ненадетый ботинок.

Звонилкин и сам не понимал, с чего накинулся на невинного Шангина. Ну, подумаешь, пришел человек. Может, помочь хотел? А все камень виноват. Глюченый он какой-то, словно глаза отводит.

— Совсем с головой раздружился? — замахнулся ботинком Пашка. — Не приду я к тебе больше. Не боись! Баран! Телефон включи, чтобы до тебя дозвониться можно было.

Пашка схватил болтающийся штекер и сунул на место. Телефон сразу ожил. Даже как будто подпрыгнул на месте от возмущения, что его так долго не включали.

— Дмитрий? — голос Вытегры был снова сух. — Что там еще придумала Токаева?

— Не знаю, — Звонилкин растерялся. До недавних пор ему не то что девчонки, одноклассники не звонили. А тут вдруг Надька. — Завтра, сказала, все решим. И это… — он покосился на притихшего Павла. — Шангин к тебе зайти собирался. Так вот — он не придет.

Не слушая комментариев Вытегры по поводу его странного заявления, Митька положил трубку.

— Можешь топать домой. — В глаза Пашке он старался не смотреть. — Завтра все решим.

— А камень у тебя останется, да? — снова засуетился Шангин, натягивая второй ботинок. — Ты с ним не боишься?

— Если под дверью торчать не будешь, не боюсь. — От Павла хотелось поскорее избавиться.

— Ну, ладно, я пошел! — махнул рукой Шангин, но не двинулся с места. Взгляд его задержался на кулаке с зажатым кулоном. — Как думаешь, кто нам его подкинул? Он же не так просто появился…

Митьку не так волновало, откуда у них взялся камень, сколько интересовало, что теперь с этим камнем можно сделать. А если он обладает какими-нибудь магическими свойствами? Например, умеет исполнять желания, читать мысли или приваживать людей. Он бы сейчас был не прочь воспользоваться этими свойствами.

— Вдруг это засада, — быстро зашептал Пашка. — Шпионский небось камешек. Новейшая разработка, сигналы передает. Иначе зачем ему цвет менять? Берешь его в ладонь, он тебя сканирует и инопланетянам информацию передает.

— Кому? — Звонилкин выпал из своих раздумий и с недоверием посмотрел на одноклассника. — Каким инопланетянам?

— Совсем от жизни отстал! Они везде! Вообще — что ты на занятиях делал? Мы только про них и говорили!

— Да ну тебя! Обыкновенный камень. Название узнать надо — и все!

— Ты его куда-нибудь положи, — уже с порога крикнул Пашка. — Чего в кулаке держать? Вдруг и правда сканирует?

Митька пошел к себе в комнату, сел за стол. Хлопнула входная дверь — Пашка наконец-то убрался.

Камень все еще был темно-красный. Звонилкин проверил ладонь — ничего. Ни покраснения, ни смертельных укусов.

Трепло Шангин! Никто никого не сканирует. Какую информацию можно передать через подвеску? Наверняка что-нибудь обыкновенное, с внутренним чипом, заставляющим камень краснеть от соприкосновения с чем-нибудь теплым.

Митька достал лупу и внимательно изучил край камня. Следа склеивания не было. Сам камень прозрачен, ничего постороннего внутри не видно.

Ха, а у Пашки губа не дура! Сразу к Вытегре хотел мчаться.

К Вытегре!

Митька отодвинул от себя камень и вновь открыл книгу с гороскопом. Он уже жалел, что так мало времени провел у Нади в гостях. Все же какой-никакой шанс получше с ней познакомиться. С каждым днем ему все интересней и интересней было за ней наблюдать. Или это не просто интерес?

Чтобы прогнать некстати забредшую мысль о возможной влюбленности, Митька хмыкнул и заерзал на стуле. Что такое любовь, он не знал. Только догадывался…

Впрочем, не будем об этом.

Митька нахмурился и ниже склонился над книгой. Так, что тут у нас?..

Честолюбие, постоянство, старательность. Правильно, есть такое у Надьки. Пока контрольную не напишет, ее лучше не трогать, а вот потом уже можно клянчить правильные ответы. Будет в хорошем настроении — даст списать.

Учатся не ради самой учебы, а ради овладения знаниями. Ну? А что еще в школу-то ходить? Типа за знаниями, будь они неладны!

В детстве много болеют…

Что там говорила Токаева? Надька часто простужается? Надо же! Все по гороскопу! И сама Вытегра пожаловалась, что легкие у нее слабые.

Митька отложил книгу. Как все удивительно. Вроде обо всем, и в то же время точно про Надьку. Неужели так вот можно про любого человека узнать?

Видимо, про Вытегру он думал в этот вечер слишком много. Так много, что она ему даже ночью приснилась. Кадр был один в один как в «Снежной королеве». Как будто он, Митька, Кай и идет по огромному ледяному залу, в конце которого виднеется гигантский трон. С каждым шагом ему становится все холоднее и холоднее, и он бы хотел отвернуться, но неведомая сила тянет его вперед. Он пытается не смотреть на трон, но глаза против его воли ищут холодное, резко очерченное лицо королевы. Он смотрит на нее и узнает в высокой белой фигуре Надю. Но не такую, как сейчас, в старенькой юбке и свитере, с неряшливо подвязанным хвостиком, а богато одетую даму с надменным взором. Концом ледяного посоха Вытегра пододвигает к Каю, то есть Митьке, осколки.

— Если ты из них сложишь слово «любовь», то я подарю тебе весь мир! И волшебный камень в придачу. С его помощью ты всегда будешь знать, где я нахожусь. Если камень позеленеет, я рядом. Если покраснеет, я далеко. Смотри!

Королева Вытегра медленно подняла руку, опал вниз тяжелый бархатный рукав шубы. Митька с трудом повернул голову. За окном расстилалась бескрайняя снежная равнина, и только где-то далеко на горизонте виднелась черная точка. Митька напрягся, чтобы лучше рассмотреть, что же это такое.

Снежная королева щелкнула пальцем, и точка стала стремительно приближаться, постепенно превращаясь в школу.

В их родную общеобразовательную школу!

Здание тряслось и подпрыгивало, содрогаясь от звонка.

Дворец Снежной королевы тоже задрожал, пошел волнами и стал пропадать.

— Запомни! — в прощальном жесте подняла руку Вытегра. — Любовь!

И растаяла. А звон остался. Он настойчиво лез в уши, не давая возможности ни отгородиться от него, ни спрятаться. Митька закопался в одеяло с головой, крутанулся на кровати раз, другой и свалился на пол.

Звонил телефон.

— Да кто ж его включил! — возмущенно прокричала мать, пробегая по коридору. — Алло! Да! Нет, это не мясокомбинат! Номер надо внимательней набирать!

— Твоя работа? — Мать уже стояла на пороге. — От них же ни днем ни ночью покоя нет, постоянно номером ошибаются. Ты телефон включил?

— А это ты его выключила? — из-под одеяла простонал Звонилкин. От резко прерванного сна болела голова, от падения гудел бок, а от осознания собственного идиотизма хотелось забраться под кровать и никогда оттуда не вылезать.

— Зачем нам этот телефон? — Мама воинственно размахивала проводом, словно собиралась гнать всех слабовидящих, слабослышащих и тугодумающих граждан, не умеющих правильно набирать номера мясокомбината, плеткой в ближайший карьер да там и закапывать. — Все равно все по мобильным разговариваем! Надо будет, включишь. У меня на этих ненормальных терпения уже нет!

Как все легко объяснилось… А он-то вчера напридумывал…

Все еще пребывая в полусонном состоянии, постоянно прокручивая в голове странное ночное видение, Митька побрел в школу. За последнее время он настолько сжился с образом Вытегры, что даже не сразу удивился, увидев на крыльце Надю. Она была укутана в шубу, меховую шапку и шарф. Из ее экипировки торчал только нос да глаза блестели.

Сначала Звонилкин подумал, что сон продолжается. Наверное, именно так и должна выглядеть Снежная королева в наших теплых краях.

— Эй! Ты чего? — подлетел Пашка. — А говорили, на две недели залегла.

— Выздоровела, — фыркнула Надя и убежала в школу.

— Принес? — Шангин нехорошо улыбнулся. — И как ночь?

— Нормальная ночь, — буркнул Митька, который наконец-то осознал, что Вытегры сегодня в школе быть не должно и что он совершенно к этой встрече не готов.

В классе никто не заметил Надиного возвращения. Народ гудел, обсуждая события прошедшего вечера, кто-то чем-то хвалился, кто-то что-то доказывал. Пятерка «каменщиков» сидела с торжественными лицами. У каждого были свои новости, но в открытую обсуждать их никто не решался. Митька постоянно трогал карман, в котором лежал кулон. Он все волновался, что камень может исчезнуть.

Словно сговорившись, никто из них даже на переменах друг к другу не подходил. Серега, рядом с которым сидел Митька, старательно отводил глаза. Надсадно со своей последней парты кашляла Надя.

— Ты чего приперлась? — не выдержала Токаева. — Испугалась, что без тебя все сделаем? Не боись, ты тоже в команде!

— А я и не боюсь, — равнодушно пожала плечами Надя.

Митька вдруг вспомнил свой сон и осторожно потянул подвеску из кармана. При дневном солнечном свете, лившемся из окна, было хорошо видно, что камень зеленый.

Значит, все правда. Вечером, когда Вытегра была от него далеко, камень покраснел, а сейчас, рядом с Надей, позеленел. И вчера то же самое было. Значит, он реагирует на человека!

После уроков все собрались в кабинете физики. Теперь Виктория Борисовна уходила сразу после занятий. Хотя раньше любила задержаться на часок-другой. Но сейчас это было только на руку «каменщикам».

— Ну что, ничего нового? — Токаева внимательно оглядела сообщников.

Камень лежал на парте. Обыкновенная драгоценность. Пашка с сомнением косился в окно, видимо, все еще ждал вмешательства иных цивилизаций.

— Есть версия, что без инопланетян здесь не обошлось, — не выдержал наконец он.

— Еще, — поморщилась Лиза.

— Может, он на человека реагирует? — осторожно предположил Митька. — На хорошего дает зеленый сигнал, на плохого красный.

— Или наоборот! — Токаева медленно взяла камень. — Красный — цвет Огня. Я Лев, значит, это цвет моего знака. — Кулон стал нехотя буреть. — Зеленый — знак Земли. — Она протянула камень Наде. В свете гаснущего солнечного дня было хорошо видно, как кулон нехотя избавлялся от красного, переходя опять в зеленый.

— Фантастика, — прошептал Серега. — Это какая же у нас в руках сила!

— Зато пользы никакой! — Пашка обиделся, что его версию про инопланетян так быстро отвергли. — Если только знаки определять. Но для этого никакие приспособления не нужны. Узнал даты рождения и раскрывай всем их тайны.

— А что там у вас с Братством камня? — вернула всех к действительности Надя.

Лиза внимательно посмотрела на одноклассников и после некоторого колебания начала объяснять:

— Мы создадим что-то вроде глобальной сети по нашей школе. — Сидя сообщать такую важную новость было неудобно, поэтому Токаева встала. — Выясним, у кого когда дни рождения, и распишем, кто с кем лучше сочетается. Ну, там, Васе лучше дружить с Петей и держаться подальше от Сережи. Коля должен влюбиться в Олю, а если он станет заглядываться на Вику, то ничего хорошего у него не выйдет. Будем составлять персональные гороскопы на каждого. А для подтверждения наших слов возьмем камень. Его всего один раз стоит показать, как нам все тут же поверят.

Повисла пауза. Все смотрели друг на друга. Надя полезла в портфель.

— На, держи! — На ее столе оказался листочек с именами одноклассников и цифрами рядом с ними.

— Что это? — первым потянул к себе листок Пашка.

— А это твоя работа, — усмехнулась Лиза. — Даты рождения девятого «А».

— Тут нужна компьютерная программа. — Серега отфутболил листок к Митьке. — Набираешь имя, тебе выпадает знак Зодиака и сразу симпатии — антипатии. Чтобы не возиться с карточками. Я уже почти все сделал.

— Молоток! — развернулась в его сторону Лиза.

— Ладно. — Пашка нервно закусил губу. — К утру у вас будут все даты рождения от пятого до одиннадцатого класса.

— Как вы, интересно, собираетесь оповещать о своем агентстве? — усмехнулась Надя. — Объявление в газете дадите?

— Зачем? — Токаева просто лучилась от осознания собственной значимости. — Мы по секрету расскажем об этом Катюхе Ждановой. За ней не заржавеет. Через неделю об этом будет знать вся школа.

И школа узнала. Причем гораздо быстрее, чем предполагала Лиза. Уже на следующий день вокруг пятерки заговорщиков стал кружить народ.

— Завтра, все завтра, — отбрыкивалась Токаева.

Серега отмалчивался и только кривил губы в насмешливой улыбке. Пашку с Митькой не трогали, хотя именно они должны были заниматься сортировкой имен и дат рождения. Надя вновь слегла, пообещав вернуться через пару дней.

Собирались они теперь постоянно в кабинете физики. Чуть ли не в открытую, карауля около класса, дожидались, когда Виктория Борисовна уйдет, и тут же вскрывали дверь. Первое время их спасало то, что кабинет физики находился на пятом этаже, случайно сюда никто не забредал, специально тем более. Серега притащил отцовский ноутбук, на котором успел состряпать простенькую программу и теперь под диктовку приятелей заполнял ее.

Звонилкин последний раз проверял списки. Что-то ему в них не нравилось. Шестые, седьмые и восьмые классы его не очень волновали. Про десятые и одиннадцатые он сам мало что знал. А вот девятые…

Абрамов, Аверченко, Ашин, Бондарь, Воротникова, Дутов…

Он снова пробежал глазами по списку. Точно! Надьки нет. Вытегра должна быть между Воротниковой и Дутовым.

Митька поднял глаза. Пашка, довольно скаля зубы, быстро надиктовывал Сереге имена и даты рождения.

В голове щелкнула неприятная мысль.

Козерог, Козерог, Козерог…

С Раками у Козерога плохие отношения. Хотя, правда, в разных книжках пишут по-разному… А вот с Девой все ясно. Шангин родился 1 сентября, он Дева, знак Земли, как и Вытегра. А значит, они очень подходят друг другу. И что-то там было с кулоном. Он, кажется, тоже зеленел в его присутствии.

— Звонарь! Алло! Очнись! — тряс его за плечо Тихомиров. — Ты чего в нирвану впал? Список отпусти.

Шангин специально не внес Надьку в список. Он не хочет, чтобы на нее делали расчет, чтобы ее упоминали, как подходящий вариант для контакта и возможного романа.

— Держи, — хрипло прошептал Митька, расставаясь с листком.

Он тупо смотрел перед собой.

Неужели все так прозрачно? Неужели Пашка так же догадывается о нем, как он сам все понял про Шангина?

Теперь, главное, не оплошать. Выбор, конечно, за Вытегрой. Но и на этот выбор можно повлиять.

Митька вскочил, быстро прокручивая в голове книжку гороскопов. «Гордая, всегда идет к победе, тщеславная, не любит сравнений…»

Тщеславная! Вот, что ему нужно!

— Стоять! — Лиза перехватила Звонилкина на выходе из кабинета. — Что с тобой происходит? Куда ты собрался?

— А чего? — Митька совсем забыл, что они пообещали держаться вместе. — Пойду я. Мы же сегодня всё?

— Какое всё? — подалась вперед Токаева. — У нас сегодня обряд посвящения! Забыл?

— Какое посвящение? А Вытегра?

— Что ты в нее вцепился? — нехорошо сузила глаза Лиза. — Болеет она! Без нее обойдемся.

— Хорошо, — быстро согласился Звонилкин. — Я до туалета и обратно.

— Не задерживайся! — проводила его взглядом Токаева.

Митька исчез за дверью туалета и сразу же потянул из кармана мобильный телефон. Эсэмэски он обычно набирал, не глядя, а тут разволновался, и вся очередность букв вылетела у него из головы. Поэтому коротенькое сообщение: «Токаева начинает посвящение в братство, приходи», заняло у него непростительно много времени.

Он как раз вовремя успел спрятать телефон, когда в коридоре послышались шаги. В дверях он столкнулся с Шангиным. Шустрый Пашка уже держал в руках мобильник.

— Живот прихватило? — съязвил Митька, кивая на Пашкин кулак.

— Ага, — непонимающе согласился Шангин и скрылся в кабинке.

Расслабленной походкой победителя Митька вернулся к классу и потянул дверь.

В первую секунду он подумал, что не туда попал. За дверью была непроглядная тьма. Только что светлый кабинет превратился в мрачную пещеру.

— На колени! — пророкотал голос, и справа от Звонилкина чиркнули спичкой. Митька вздрогнул, но падать не стал. С чего он будет штаны пачкать о грязный пол?

— Давай, давай, не упирайся! — хихикнули слева, что-то щелкнуло, и тусклый свет фонарика осветил лицо Сереги снизу, отчего выглядеть он стал зловеще.

Звонилкин оперся о парту и медленно согнул колени.

— Клянись! — Справа все еще мучили спички, загораться они в Лизиных руках не спешили.

— Клянусь! — с готовностью потянул руку вверх Митька.

— Чего ты там? — не выдержал Тихомиров. Он выключил фонарь, пробежал через класс и выхватил у Токаевой коробок. Спичка загорелась, проплыла по воздуху и коснулась фитилька свечки. От нее пламя побежало вбок по тонкой ниточке и зажгло еще одну свечку. Так от свечки к свечке свет обежал круг.

— Здорово! — выдохнул появившийся на пороге Пашка. Митька потянул его за штанину вниз.

— Опускайся! Сейчас у тебя кровь пить будут.

Шангин тревожно нахмурился, переступил с ноги на ногу, но колени все же преклонил.

— Клянитесь! — с тем же подвыванием обратилась к нему Токаева.

В тон ей запиликал сотовый.

— Ну, елки-палки! — всплеснула она руками. — А по-серьезному нельзя? Отдавай! А то выгоню!

Она вырвала из Пашкиных рук мобилу и снова насупила брови.

— Клянитесь быть верными делу Братства! Никому о нем не рассказывать! Хранить тайну камня! Все вопросы решать сообща! Слушаться старших, — добавила она уже спокойным голосом.

До этого покорно бормотавшие: «Клянемся!», «Клянемся!», «Клянемся!» — мальчишки остановились.

— Эй, а про старших ничего не говорили! — приподнялся Шангин.

— Какие старшие-то? — тоже забеспокоился Звонилкин.

— Кого назначат, те и старшие, — пресекла назревающий бунт Лиза. — Ты вообще с собой телефон притащил, а там может быть записывающее устройство. И ты окажешься засланным шпионом. — На этих словах Митька с Серегой прыснули. Из Шангина шпион, может, и получился бы, но ненадолго — он бы разболтал все тайны первому встречному.

— Не верите? — Лиза схватила Пашкин мобильник и ткнула на нем кнопку. В матовом свете экрана лицо ее приобрело еще более злое выражение. — Шангин, знаешь, кто ты?

— То же самое, что и ты. — Пашка больше не смеялся. И на коленях он тоже не стоял.

— Зачем ты ее позвал? — взвизгнула Токаева, и Митька про себя выдохнул — как хорошо, что он сначала дождался отзвона, что его эсэмэска пришла, и только потом пошел в класс. Пашка оказался не таким умным. Но ему, видимо, было все равно.

— Предатель! — бушевала Лиза.

— Это ты — предатель! — фырчал ей в лицо Шангин. — Проводишь посвящение, когда одного человека нет! Это нечестно!

— Да кому нужна эта Вытегра! — гнулась вперед Токаева, пытаясь не просто крикнуть эти слова, а вбить их Пашке в голову.

— Если бы не она, мы бы камень не нашли! — не уступал ей Шангин.

— Братство я придумала и могу делать с ним что хочу!

— Вот и оставайся в нем одна!

Пашка подхватил рюкзак и пошел вон из класса, но далеко не ушел. Потоптался на пороге и, со злобой швырнув рюкзак под дверь лаборантской, повернулся к Токаевой.

Если Вытегра придет, она придет сюда, и значит, он должен остаться.

— Черт с тобой! — прошептал он и раздраженно хлопнул ладонью по выключателю.

Серега щурился на яркий свет, его фонарик теперь был бесполезен. Свечи возмущенно затрещали, словно давая понять, что соперничество с электричеством не для них.

Ребята с ненавистью смотрели друг на друга.

— А ведь мы даже не пытались выяснить, откуда у нас этот камень, — Митька кивнул на матово блестевший бордовый кулон. Интересно, когда придет Надька, цвет изменится? — И таинственного отправителя эсэмэсок не нашли. И может, мы не зря цапаемся?

— Ты этот бред бабушке своей говори! — Лиза раздраженно задувала свечи. — Дали, значит, надо. У меня уже очередь желающих выстроилась получить свой персональный гороскоп, а вы фигней страдаете. Не хотите посвящения — не будет.

Она сдернула с учительского стола тряпку, из которой посыпались значки.

— Что это? — наклонился Пашка.

— Знаки отличия, — ехидно улыбнулась Лиза. — Но раз вы не в Братстве, вам они не нужны.

— Чего не в Братстве? В Братстве! — заторопился Шангин, изучая картинки на значках. Это были знаки Зодиака. Через Пашкино плечо Митька заметил свой знак Рака и Деву — женская фигурка, льющая воду. Это для Шангина.

— Держи, Серега! — Лиза взяла значок Тельца — быка с тяжелыми рогами и, отвернув Тихомирову борт пиджака, приколола с другой стороны.

— А чего так? — Пашка мял в руке свой значок Девы.

— Хочешь быть меченым? — ехидно поинтересовалась Токаева. — О том, сколько у нас человек в группе и, главное, кто, посторонние не должны знать!

Да, Лиза и вправду была прирожденным командиром. Вон как лихо все просчитала.

Шангин засопел, пытаясь приколоть свой значок. Митька с любопытством смотрел на то, что осталось лежать на полу. Лизин Лев — это понятно. Его — Рак…

Звонилкин коснулся третьего значка, переворачивая его. Это был Козерог, наполовину козел, наполовину рыба. Значит, Вытегру она ждала.

— Не трожь! — стукнула его по руке Лиза. — Не твое! Ты вообще уходить собирался. Вот и катись отсюда!

Ответить Митька не успел. Пашкин телефон ожил, жалобно тренькнув.

Глава 4

Универсальное средство

«Козерог окружен аурой грусти и серьезности. Его покровитель Сатурн требует от своих подопечных строгой дисциплинированности и суровости. У Козерогов обычно ровный, спокойный голос, и хоть внешне они могут казаться мягкими, на самом деле тверды как скала. Козероги легко вписываются в любую обстановку, порой становясь привычными и невидимыми. Очень скрытны».

— Беги, отвечай своей ненаглядной Наденьке, — скривилась Лиза, отбрасывая значок Козерога и беря Льва. Чтобы его прикрепить, ей пришлось сильно отгибать ворот своей водолазки.

Шангин хлопнул себя по груди, довольный проделанной работой, и схватил трубку.

На секунду Митьку кольнула ревность — Вытегра на его сообщение не ответила, а на Пашкино, выходит, решила написать…

Но вот радостное выражение лица у Шангина сменилось удивлением.

— Чего это? — прошептал он, гоняя эсэмэску туда-сюда, чтобы лучше понять, что же это ему пришло. — Хру… хризб… хризол… — с трудом вчитывался он в незнакомое слово.

— Что там у тебя? — Лиза бросила безрезультатные попытки нацепить значок и шагнула к Пашке. Тот покорно повернул к ней мобильник.

— Хризоберилл, — быстро прочитала она.

— Это к чему? — с тревогой посмотрел по сторонам Пашка, словно это простое слово вынесло ему смертный приговор.

— Камень, — пожала плечами Токаева. — И чего?

Ребята снова уставились друг на друга.

Гудение сотового в кармане Митька почувствовал не сразу. Ему поначалу показалось, что это гудит у него в ушах от волнения.

— Звонилкин, загоришься, — ткнул Серега в светящийся Митькин карман. Только после этого он понял, что это надрывается телефон, поставленный на вибрацию.

Доставать трубку не хотелось. А вдруг все-таки это Вытегра. Но деваться было некуда.

— Агат, — прочитал он.

— Ну, а это что за хреновина? — поморщился Пашка.

— Тоже камень. — Лиза сощурилась, словно к чему-то принюхивалась и прислушивалась.

Из ее сумки раздавались позывные — сотовый сообщал о приходе эсэмэски.

— Не бери, взорвется! — пошутил Тихомиров — его задело, что пишут всем, кроме него.

— Кошачий глаз, — расстроенно прошептала Токаева и затравленно посмотрела на одноклассников.

— Ага, зверушек расчленять начали, — обрадовался Серега, довольно потер руки и вдруг замер, услышав звонки своего мобильника.

— Халцедон, — прошептал он.

В пустом коридоре раздались быстрые шаги.

— Шухер! — первым среагировал Шангин, падая под парты.

— Тикаем! — в тон ему зашипел Митька, головой вперед прыгая под демонстрационный стол. Лиза бросилась в лаборантскую. Тихомиров шагнул за штору.

Первым в класс вошел возмущенный звонок сотового. А следом за ним с телефоном в руке появилась Надя.

— Знаешь, кто ты? — с порога начала Вытегра, глядя на Лизу, выглядывающую из дверей лаборантской.

— Ой, да ладно! — отмахнулась от нее Токаева своим сотовым. — Ты лучше посмотри, чего у нас здесь!

— Да знаю я, что у вас, — с видом превосходства поморщилась Надя. — Халцедон или аметист какой-нибудь.

— А ты откуда знаешь? — опешила Лиза, и во взгляде ее появилось уважение.

«Точно мысли читает!» — про себя ахнул Митька и украдкой глянул на камень. Но в ярком свете ламп он как был красноватым, так таким и оставался. Звонилкин напрягся. Что-то не то происходило. Камень обязан был поменять цвет. Это же Надя пришла. Он что, этот камень, слепой, что ли?

— Аметист с халцедоном — самые известные разновидности кварца. — Нет, в голосе Вытегры не было ни превосходства, ни чувства победы. Он скорее был уставший, словно утомленная воспитательница в детском саду пятый раз говорит малышам, что землю из цветочных горшков есть нельзя, а они в пятый раз не понимают, почему, если так вкусно.

Надька тем временем продемонстрировала им свой телефон. На экране мерцало слово «Кварц».

— Что там у нас еще с кварцем? — нервно потер руки Шангин.

— Еще кварцем является горный хрусталь, — как само собой разумеющееся сообщила Надя, словно они про этот кварц вчера на уроке географии проходили и все должны это еще помнить.

— И откуда ты такая умная взялась? — Лиза злилась. — Подготовилась?

— Зачем? — Надя села за стол, на котором лежал камень, и стала разматывать шарф. — Аметист мой камень, я про него все знаю.

— Твой? — выскочил вперед Митька — во-первых, чтобы выступить, а во-вторых, чтобы еще раз посмотреть на подвеску. — Там же должен быть рубин и этот… как его?

Все-таки чтение брошюры не прошло зря, что-то из нее он запомнил.

— Гранат, — усмехнулась Надя. — А еще малахит и бирюза. Но есть там и аметист. Все зависит от того, по какой таблице смотреть.

Спорить с ней не хотелось. Тем более кулон, как назло, все еще оставался бордовым. Звонилкин почувствовал, что у него вспотели ладони. Не нравилось ему, что камень не менял цвет, ох, не нравилось! На душе стало тревожно, и он начал прислушиваться ко всем звукам, доносящимся из-за двери. Звуков было не великое множество. А вернее, их совсем не было — тихо было в школе.

— Кто-то пытается объяснить, что попало нам в руки? — предположил Тихомиров. — Номер тот же. Сначала камешек подбросил, потом намекнул, что это. А там, глядишь, расскажет, что с ним делать.

Серега держал телефон у всех на виду и так же демонстративно нажал на кнопку вызова.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — произнес механический женский голос.

— Вот ведь! — еще больше стал волноваться Пашка. — Прямо Гарри Поттер какой-то. Совершил чудо и улетел на метелке.

Лиза фыркнула, и все наконец смогли спокойно выдохнуть — ничего страшного пока не происходило.

— И чего? — Шангин нервно пробежался вдоль доски. — Выходит, у нас самый обыкновенный кварц?

— Не кварц, — покачала головой Надя. — Он другой.

— Авантюрин — это чё? — не унимался Пашка. — Такого слова-то нет.

— Слов на свете много! Ты и половины не знаешь. — Лиза решила вновь взять управление в свои руки. — Ну, так чего? Будем проводить посвящение или нет? Мы тут с Серегой все подготовили. — Она кивнула на расставленные по кругу свечки и на занавешенные окна. Идея была не оригинальная. Как-то так проводила прием в звездочеты Виктория Борисовна.

— Только давайте без главных, — сразу предупредил Шангин. — А то нечестно получится — делаем все вместе, а какой-то главный все бонусы получит.

Лиза быстро глянула на Надю, но та смотрела в пол, брови ее были недовольно нахмурены.

— Но все равно кто-то ведь должен руководить! — не сдавалась Лиза.

— Я согласен, — щедро предложил свою кандидатуру Серега.

Надя хмыкнула. На ее болезненно бледном лице улыбка выглядела устрашающей.

— Ладно! — Токаева похлопала себя по карманам в поиске спичек. — Начнем работать, а там видно будет. — Она вдруг остановилась. — А кто же проведет посвящение, если у нас не будет главного?

— Иди! — Тихомиров нехотя поднялся. — Я проведу посвящение. Во всех делах должен командовать мужчина.

— Ага! — довольно закивал Пашка. — Вот это правильно.

Он выхватил у Лизы коробок и стал зажигать свечки.

Надя улыбалась широко и открыто. И Митька сразу успокоился. Все-таки не зря он ее позвал.

То, что Надя могла прийти не из-за его эсэмэски, а Пашкиной, Звонилкину в голову не приходило.

Тихомиров выгнал всех в коридор, закрыл дверь. Было слышно, как он ходит по классу, двигает стулья, чертыхается. Любопытный Пашка склонился к замочной скважине, но видно ничего не было.

— Заходим по одному! — раздался замогильный голос, и в чуть приоткрытую дверь первым просочился Шангин. Следом за ним шагнула Лиза.

— Как ты? — шепотом спросил Митька, чтобы его больше никто, кроме Нади, не услышал. — Как здоровье?

Ему очень хотелось, чтобы Вытегра поблагодарила его за известие о том, что Токаева готовит переворот. Но Надя только дернула плечом.

— С вами поболеешь, — проворчала она. — Так до Нового года дома и просижу!

— Следующий! — позвал Серега, и Митька пропустил Вытегру вперед. Выждал полминуты и потянул на себя успевшую закрыться дверь.

Парты стояли полукругом, сверху на них амфитеатром громоздились стулья, свечки были закреплены около их ножек. Токаева с Шангиным уже забрались на высокие сиденья. Пашка довольно хихикал. Серега натянул на себя халат физички, нацепил на нос очки, из наглядного пособия сделал конический колпак и водрузил его на голову.

— Дверь! — напомнил Тихомиров, и Звонилкин потянулся к ручке, но та вырвалась у него из пальцев. Поток воздуха подтолкнул его вперед.

— Это что такое?

Последовавший за этим возгласом грохот возвестил о том, как быстро Пашка попытался оказаться на полу.

Вспыхнул свет. На пороге стояла Нонна Георгиевна. Ее туго собранные черные волосы отливали сталью, медленно перетекающей в глаза.

— Так! — она нехорошим взглядом окинула собравшуюся компанию. — Так!

Лиза спешно одернула юбку, поправила всклокоченные после прыжка с парты волосы. Митька огладил себя по бокам, вроде все в его костюме в порядке. Серега меланхолично тушил свечки.

— А чего? — жалобно улыбнулся Пашка. — Мы ж ничего…

Надя шагнула к парте и накрыла ладонью кулон. Митьке показалось, что он особо ярко полыхнул красным.

— Что же вы тут делали? — Нонна Георгиевна нехотя переступила порог класса.

— Играли, — вздохнул Тихомиров.

Пашка нервно хихикнул и покосился на одноклассника. Сереге, успевшему к девятому классу вымахать чуть ли не под два метра, только играть и оставалось.

— Я и смотрю, в детстве вам играть не давали, что вы в темноте мальчик с девочкой сидите! — завуч грозно глянула на все еще оправлявшую юбку Лизу.

— Что вы, мы не такие! — скромно потупила глаза Токаева. — У нас тут так… ничего…

— А ключ у вас откуда? Кто дал? — продолжала греметь Нонна Георгиевна.

— Никто, — испуганно выпалил Пашка. Митька толкнул его в бок, но было уже поздно. Страшные слова были произнесены.

— Мы убираться должны были! — попытался исправить положение Серега. Он шагнул к партам и стал переворачивать стулья. — Токаева, чего застыла, иди за тряпкой. Шангин, ща вообще в лоб получишь!

— Я и вижу, как вы убираетесь. — Под холодным взглядом завуча Лиза перестала изображать хозяйственную деятельность. И так было понятно, что им не поверили. — Прямо генеральная уборка, не иначе. — Нонна Георгиевна прошла по классу, взяла в руки свечку, зачем-то понюхала ее, при этом страшно поморщившись. — А свечами, я так понимаю, вы собирались пол натирать?

— Чего пол? — снова вступил Пашка. — Он тут не грязный.

Митька с тревогой поглядывал на Вытегру. Он все боялся, что Надька снова разрыдается, ну, прямо как тогда, когда Виктория Борисовна сообщила о закрытии их кружка. Но Вытегра была спокойна. Спрятав кулон, она равнодушно уставилась в окно. Митька вдруг вспомнил, что камень не поменял цвет, когда пришла Надька. А может, он потому был красным, что хотел предупредить об опасности?

— Ну что же! — Нонна Георгиевна брезгливо отбросила свечку. — Ты! — Она ткнула пальцем в Надю. — Сядь и напиши мне список тех, кто участвовал в оргии.

— В какой оргии? — От возмущения Серега выпустил стул. — Не пиши, Надька!

— А давайте я напишу! — выскочил вперед Звонилкин — стремительно побледневшую Вытегру было жалко, а другого способа выгородить ее Митька с ходу не придумал.

— Я тебе напишу! — Тихомиров показал Звонилкину убедительный кулак и пошел к завучу. — Ничего мы здесь не делали. Убирались. А потом в мафию играли. Не нравится, что в детские игры играем? А чего остается? Вот такие мы еще маленькие. — Серега наигранно широко развел руками. — И Виктория Борисовна здесь ни при чем. Это я попросил ребят мне помочь! А Надька вообще больная — вон, у нее температура даже!

— Как твоя фамилия? — Показательное выступление не произвело на завуча никакого впечатления.

— Тихомиров моя фамилия, — с решимостью Мальчиша-Кибальчиша ответил Серега. — И я вам отвечаю, что здесь ничего не было.

— Ставьте парты на место и выходите отсюда! — Нонна Георгиевна не была похожа на человека, который поверил во все то, что ей только что наговорили. — И уберите всю эту чертовщину! — ткнула она пальцем в свечки. — Что за гадость!

Наверное, никогда еще класс не приводился в порядок с такой скоростью. Через минуту парты и стулья стояли на своих местах, доска сияла чистотой, шторы были распахнуты, а лишние бумажки лежали в мусорном ведре.

Нонна Георгиевна лично закрыла кабинет, дважды повернув ключ в замке — никто даже не подумал, откуда он у нее взялся. Завуч повернула бы ключ и три раза, и четыре, но дальше замок не шел. Под бдительным взглядом начальницы ребята спустились на первый этаж, натянули куртки и вышли на крыльцо. Дверь за ними захлопнулась, лязгнул засов.

— Тихомиров, ты что? — тут же шагнула к Сереге Лиза. — Зачем? Она же тебя запомнит.

— Она всех запомнит. — Серега как-то сразу ссутулился, хотя до этого держался ровно и выглядел вполне уверенно. — Да какая разница, на ком она теперь сорвется.

— Ну, ты молоток! — В глазах Токаевой сидело по тонне восхищения. — Тихомиров! Я тебя уважаю.

Серега бледно усмехнулся. Лиза решительно взяла его под локоть и повела к калитке. Митька проследил их торжественный отход и спохватился.

— Надя, — повернулся он к Вытегре. — Ты-то как? Давай провожу…

— Ой, Звонилкин, — простонала Надя. — Только не начинай! Шангин, челюсть подбери!

Она ловко подхватила Пашку за руку и поволокла к воротам.

— Ну, я пошел. — Пашка махнул Звонилкину свободной рукой, зябко передернул плечами в тонкой куртке и ушел за своей дамой через школьную площадку, слабо освещенную двумя скупыми фонарями.

Так они все и разбрелись, оставив Митьку одного.

Вы думаете, он что-нибудь понимал? Ничего! С какого перепугу Вытегра выбрала Пашку? Эсэмэску-то первым он, Митька, отправил. А кулон? Опять себе заграбастала? И что же? Снова его пошлют к ней? А она там с Шангиным? А Тихомиров-то чего за Лизкой почесал? Нет, ну что происходит-то? А посвящение? А что теперь будет с Братством? Нет, ну полный бардак!

Он бы, наверное, прирос к холодным обледенелым ступенькам, но тут за его спиной шваркнул засов, и дверь нехотя открылась.

— Виктория Борисовна? — Такого явления Митька точно не ожидал. Он был убежден, что физичка уже давно ушла. — А разве?..

Виктория Борисовна была бледна, она недовольно хмурила брови.

— Дмитрий, что ты здесь мерзнешь? Пошли.

Она обняла его за плечи и повела в третью сторону, вокруг школы к задней калитке. Митька покорно семенил рядом, боясь поднять на учительницу глаза. Надо было как-то объяснить, что они делали в кабинете, рассказать, как их там застала завуч.

— Вы закрыли кабинет? — По всем правилам Митька должен был пропустить учительницу вперед, но она так решительно пропихнула его к калитке, что он невольно сначала шагнул, а потом уже успел о чем-то подумать.

— Ну да… — Как же ей обо всем рассказать? — И парты все расставили…

— Это хорошо, — бесцветно отозвалась она. — Я слышала, у вас там что-то затевается. Чуть ли не Клуб знакомств?

— Ну да… — как попугай повторил Митька.

Виктория Борисовна вдруг резко остановилась.

— Зря вы это, — быстро зашептала она. — Не стоит портить отношения с завучем. Вам здесь еще учиться, аттестаты получать, в институты поступать. Она может испортить вам жизнь. — Учительница повернулась к Митьке, и тот увидел, каким лихорадочным блеском у нее горят глаза. — Скорее всего я у вас уже не смогу преподавать. Но если вам понадобится помощь, обращайтесь, я буду рада что-нибудь для вас сделать.

Она сунула в онемевшую Митькину руку листок бумаги и пошла дальше. А Звонилкин остался. Потому что если вы думаете, что он что-нибудь понял, то ошибаетесь. Вот теперь-то он точно ничего не понимал.

Хотя нет! Кое-что было ясно и без объяснений. Физика находится над кабинетом завуча. Пока они сидели тихо и выясняли друг с другом отношения, все было хорошо. Как только Серега начал двигать стулья и парты, грохот привлек внимание завучихи. Дальше все пошло по плану. Выходит, Тихомиров все сделал специально? Или это подошедшая Надька всех заложила? Завучиха разгоняет все то, что создавала Лизка, и Вытегра потом организует свое братство. Или союз нерушимый. Или стаю товарищей… Северное и Южное общество декабристов!

Ох, как же тяжело с этими бабами!

Звонилкин повертел в руках листочек, данный учительницей, и, не задумываясь, сунул в карман. Сунул, чтобы тут же забыть о нем.

Дома Митьку ждал все тот же гороскоп.

Ну, скажите, что он не так сделал? Надьку позвал. Что она хорошая, сказал. Или не успел? Ладно, не успел. Зато предложил проводить ее, больную и сопливую. Уже подвиг. Шангин вообще козлом вокруг прыгал, все за себя переживал. Но она все равно ушла с Пашкой, а не с ним.

Скрытны. Неуклонно идут к вершине, невзирая на препятствия. Способны к тяжелой работе. Труд программируют и считают, что мир в долгу у них за их труд. Верят в свои силы, реалисты, осторожны. Не любят зависеть от чьего-то расположения.

Ну, чистая Вытегра! Может, ей предложить яму копать? А чего? Она сможет. Выкопают они траншею вокруг школы на случай внезапного начала Третьей мировой. Совместный труд, говорят, сближает. Вот у него мать с отцом познакомились в стройотряде. Три года вместе учились в институте, не видели друг друга в упор. А как картошку осенью собирать поехали, тут и разглядели. Мать до сих пор любит рассказывать, какие тяжелые мешки отец таскал. Сильнее всех был. Правда, он те мешки до сих пор поминает, когда спина болит. Потом оказалось, он специально перед матерью старался выделиться, чтобы она его заметила…

Заметила…

Так это, чего, Вытегра его просто не замечает?

Да не, как Звонилкина не заметить? Он уже и кактус ей подарил.

— Занимаешься? — На пороге стояла мать.

Вот некстати Митька про этот несчастный цветок вспомнил. Где-то он передачу смотрел, что мысли материальны. Накаркал.

— Димка, а куда наша фиалка делась?

— Какая фиалка? — начал тянуть время Звонилкин. Медленная смерть лучше мгновенной.

— Розовая. У меня в комнате стояла.

— Розовая? — Митька сделал вид, что вспоминает. — Большая или маленькая?

— Не дури! — Мама взлохматила ему волосы. — Ты знаешь, о чем я говорю. Куда дел цветок, охламон? У него на горшке еще три полоски было!

— А чего это я сразу охламон?

Против мамы у него была выработана своя стратегия. Главное, быстренько увести ее от темы. А то ведь из-за этой несчастной фиалки могло и влететь.

— Кто же ты? — повелась на его посыл мама и взлохматила и без того вечно торчащие его вихры. — Сколько ты не причесывался?

— Эй, ты чего прическу портишь? — Он притворно замахал над головой руками.

— Это ты на кого голос поднял? — все глубже и глубже ввязывалась в Митькину игру мама.

— Я говорю, уроков сегодня много было, а потом еще физику пришлось убирать! — Звонилкин, копируя папу, схватился за поясницу. — У меня спина болит!

— Сейчас еще что-нибудь заболит, — холодно добавила мама. — Это у тебя теперь так уроки называются? — Мама ткнула пальцем в книгу, где на обложке была изображена пентаграмма и гибрид козла с рыбой.

— Нам задание дали. — Все-таки родители страшно доверчивы. Поверят всему, что им ни скажешь! — Нам задали взять любой знак Зодиака и придумать, как обратить его внимание на себя. Мне Козерог выпал.

Мама секунду молчала, с недоверием глядя в лицо сыну.

— Ну и как, все изучил по знаку? — грустно спросила она.

— Изучил, — несся вперед Митька, не замечая, что мама его не слушает, а просто смотрит ему в глаза. — Ничего не понятно.

— А ты просто скажи, что человек тебе нравится, вот и все, — усмехнулась мама и пошла к двери.

— А как же знак Зодиака? — Звонилкин от удивления даже привстал, следя глазами за мамой.

— Это универсальное средство для всех знаков! — И, уже выйдя в коридор, мама добавила: — Да, телефон я включила. Больше никто номером не ошибается.

Митька упал обратно на стул.

Вот теперь он запутался совсем. Значит, подойти и сказать? Надьке, как человеку тщеславному, должно понравиться, что к ней такое внимание. Она вся расцветет… Нет, не расцветет, она же скрытная. Значит, еще больше помрачнеет, влепит ему пощечину и пойдет гулять с Шангиным.

Да, перспективка…

Глава 5

Вода камень точит

«Любимые цвета Козерога черный, коричневый, темно-синий, а для более романтичных натур — темно-зеленый. Камень Козерога — ярко-красный рубин, а металл — тяжелый свинец. Все сокровища Козерога лежат в земле. Хорошие отношения у него складываются с Девами, Тельцом, Скорпионом и Рыбами. Плохо сочетаются с Водолеем и Львом».

— Смотри на кулон! Не отводи глаз! Сосредотачивайся! Еще! Еще!

Камень теперь постоянно был красным. Когда бы Надька его ни доставала — и в полутемной столовой, и в ярко освещенном спортивном зале, и здесь, в физкультурной раздевалке, где для придания соответствующего антуража снова зажгли с десяток свечей.

У Вытегры в руках он был красный. И у Токаевой. И даже, кажется, у Тихомирова.

Красный камень рождал тревогу в душе и желание послать все это Братство куда подальше. Но здесь была Вытегра, здесь был друг Серега. Интерес, чем все дело кончится, тоже был не на последнем месте.

После разборки с завучем прошло несколько дней, и скандал пока никак не давал о себе знать. Поэтому все расслабились и уже через три дня провели первый эксперимент.

Желающих было много, Жданова сделала свое дело. Для начала решили не брать ребят из своего класса, они бы сразу все поняли и всем разболтали. А хотелось как можно дольше сохранить секретность Братства. Поэтому из списка желающих выбрали двоих из восьмого и одного из десятого, причем на десятикласснике настояла Лиза, это был, конечно, Никита.

— Заработаем, — мечтательно закатывал глаза Пашка.

— Дело не в этом, — упрямо качала головой Токаева. — У нас будет сила. Нас все будут бояться, потому что в нашей власти будет включить человека в список друзей или врагов. А это сильнее денег. С такой властью мы что угодно сделать сможем!

Митька фигел от грандиозности Лизиных планов. Шангин их не понимал. Он все твердил и твердил о деньгах, которые ему вдруг зачем-то понадобились. А Звонилкин смотрел на Вытегру и теперь-то уж ясно видел — подойти и сказать, что она ему нравится, Митька не сможет. Это было все равно что признаться в любви горе Эверест или статуе Свободы в Америке.

— …Сосредотачивайся!

Они сидели в спортивной раздевалке на матах. У членов Братства на лице были тряпичные маски. Новички стояли в четырех углах комнаты, и каждый держал в руке по толстой свече, потом по знаку Лизы садились на стул. За столом сидела Лиза, она все-таки отбила для себя право лидерства. Ее невозможно было узнать, так сильно у нее было разукрашено лицо специальной косметической краской. Перед ней на столе стоял Серегин ноутбук, на нем безостановочно прокручивалось что-то печально-заунывное, очень подходящее к этому мрачному подвалу. Одной рукой Лиза быстро набивала в компьютер данные. А другой держала перед носом клиента болтающуюся на цепочке красную подвеску.

Сидящая на стуле девчонка с перепугу уже сама раскачивалась вслед за кулоном, и казалось, что вот-вот свалится на пол.

— Дата рождения! Год!

Девчонка что-то икнула. За монотонной музыкой, от которой все больше и больше хотелось спать, Митька ничего не расслышал.

— Все, сеанс закончен! — Лиза быстрым движением собрала цепочку с камнем в кулак и выключила музыку. — Завтра получишь результат.

— К-как? — снова икнула девчонка.

— Мы тебе об этом сообщим отдельно. — Что ни говори, а Токаева умела нагнать туману.

Со второй девчонкой произошло то же самое. Только каждое слово Лизы она переспрашивала, отчего хотелось стукнуть ее тяжелой свечкой по голове. Никита сначала ухмылялся, но после того, как ему сказали, в кого он должен влюбиться, улыбка сбежала с его лица.

— Ладно, живите, — пробормотал он в конце. — К Вике забежали бы. Переживает она сильно.

— А куда бежать-то? — выдал себя Митька. Лиза велела им молчать и на провокации не поддаваться. Но Никита вроде как считался своим.

— В приемной спросите.

Никита поднялся, запустил пятерню в свои светлые волосы.

— Эх, не так все! — вдруг воскликнул он. — Ладно, потом. Играйте пока…

И он стремительно вышел.

— О чем это он? — Шангин стащил с лица маску.

— Завидует. — Лиза резко закрыла крышку ноутбука.

— Звать не надо было! — Тихомиров стукнул Лизу по рукам и нежно погладил черную поверхность компьютера. — Чего он вокруг нас ходит? Дел больше нет?

У Митьки была своя версия появления Никиты, но он промолчал. Только покосился на бледную Надьку.

Как бы все-таки к ней подойти?

— А если он кому про нас расскажет? — Пашка вытер маской вспотевшее лицо. От свечей в подвале было душно.

— Может, ему тоже эсэмэска пришла, но он не решается про нее сказать? — предположила Вытегра. Почему-то она остановилась около нервно дергающегося Пашки, и Митька подумал, как они не подходят друг другу. Нет, пора переходить к решительным действиям. И пусть Надька за это вкопает его в асфальт.

— Ой, ладно! — поморщилась Лиза. — Ему просто хочется попасть в Братство. Ко мне уже подходили, спрашивали, можно ли записаться. Я сказала, что подумаю. Эх, народ, через неделю вся школа будет у нас в кармане.

Ватным тампоном, смоченным в специальной жидкости, она пыталась снять с лица боевую раскраску — а то ведь увидит кто-нибудь ее в таком виде и дара речи лишится. Будет потом школа немых. Вот умора… Но отражение в зеркале не спешило становиться похожим на нее.

— Вам не кажется странным, что камень больше не меняет цвет? — тихо спросила Надька.

Ага! В самую точку!

— Я даже ночью смотрела, он все равно красный.

— Испортился, наверное, — Пашка сунул маску в один карман, потом переложил в другой, снова вынул. Нервничал он, ох как нервничал!

— Может быть… — протянула Вытегра и пошла к выходу.

Казалось, разговор на этом завершился. Но Митька, за последнее время ставший специалистом в Козерогах и в Надькином поведении, понял, что ничего не закончилось, а только началось.

Причем началось сразу же на следующий день. Пришедшая в класс завуч объявила, что урока физики не будет.

— Заболела? — наперебой стали выспрашивать девчонки. — Учиться уехала? Какие у нее могут быть дела?

Митька вспомнил грустный прощальный взгляд Виктории Борисовны и подумал, что никакая это не болезнь и не дела. Что ее и правда могли уволить…

— Не ваше дело! — обрубила все крики Нонна Георгиевна. — Открыли учебники. Делаем лабораторную. Кто тут у вас может раздать приборы?

Двое отличников метнулись в лаборантскую.

— А что все-таки случилось с Викторией Борисовной? — Токаева встала и, как примерная девочка, потупила глазки.

— Сядь! — недовольно поморщилась завуч. — Тихомиров! — Она поискала глазами Серегу.

Но он нашелся сам. Медленно поднялся, медленно повернул голову и с трудом растянул губы в натужной улыбке.

— Так! — Нонна Георгиевна посмотрела на него, словно сверяя фотографию в памяти с тем, что стоит перед ним. — Ага! Иди за мной!

— А что с Викторией Борисовной? — проявил истинную непонятливость Шангин.

Завуч медленно обернулась.

— С таким классом только и остается, что уволиться! — возмущенно произнесла она, кивнула Сереге и вышла.

— Чего-то я не понял? — Пашка посмотрел на Лизу.

— Заткнись, а? — Токаева начала выбираться из-за своей парты. — Открывай нужную страницу и сопи в две дырочки! Серега! Погоди!

— Нет, а чего? — Шангин потянул к себе портфель.

Тихомиров все еще стоял, задумчиво выправляя тетрадку и учебник вровень с углом парты.

— Не ходи! — Чтобы заглянуть Сереге в лицо, Токаева присела. — Она тебя в землю вкопает.

— Да ладно… — рассеянно пробормотал Тихомиров, отрываясь от парты, и сделал тот самый шаг, на который до этого все не решался. — Чего ты, в самом деле.

— Не ходи! — Лиза зажмурилась, пытаясь сдержать слезы испуга. — Я больше ни на кого, ни на кого не посмотрю!

— Врешь ты все! — В улыбке Тихомирова проскочило что-то от всезнающей мудрой совы.

— Ну правда, — всхлипнула Токаева, но Серега отодвинул ее в сторону и пошел к двери.

Со всех сторон уже тянулись вопросы. Народ, не посвященный в тайну Братства и историю с кабинетом физики, с удивлением смотрел на Тихомирова и на прыгающую вокруг него Лизу. До этого Токаева так в открытую свои чувства не проявляла.

— Я с тобой! — Лиза метнулась к Сереге, потом к своей парте и наконец остановилась посередине класса. — Шангин, хорош сидеть! Пошли!

— Не, а чего я? — Пашка ближе придвинул к себе учебник и сделал вид, что внимательно вчитывается в лабораторное задание. — У меня тут…

Надя тоже не шевельнулась. Митька, глядя на нее, не вставал. Но тут он вспомнил, что все нормальные мужчины всегда вопросы между дружбой и любовью решают в пользу дружбы, и, резко отодвинув стул, вскочил.

Услышав за спиной грохот, Серега поморщился.

— Все, сидите, я скоро!

Выскочил за дверь.

— Нет, ну чего? — все еще оправдывался Шангин, хотя от него уже никто ничего не требовал.

Лиза опустила пунцовое лицо в ладони.

Она бы еще долго переживала судьбу Тихомирова, но тут пришла математичка Лариса Сергеевна, потребовала открыть учебники и начать работать.

— И сотовые выключите, а то знаю я ваш девятый «А», одни компьютерные игрушки на уме. И правильно, что вашу Викторию Борисовну выгнали. Совсем распустила класс!

— Что?

— Как выгнали?

— Кого выгнали?

— За что?

— А как же экзамены?

— А сказали, что уволилась!

Тут уж даже самые упертые отличники оторвались от учебников и подняли голову.

— Уволилась! — надменно вскинула бровь математичка. — И правильно сделала. Впрочем, не ваше это дело!

— Как не наше? — рвались вперед активисты. — Она же наша! Мы же учились!

— Знаем мы, как вы тут учились! — хлопнула ладонью по столу математичка. — Вместо физики сплошные псевдонаучные занятия.

— Когда? — понеслось со всех сторон — звездочетами были многие.

— Еще раз говорю — не вашего ума дело! Уволилась — и хорошо. Придет новый учитель. Надеюсь, он сможет вас собрать к экзаменам. Вы же ничего не знаете! В голове сплошной мусор — значки какие-то, Козероги… Учиться надо, а не ерундой страдать. Все эти ваши символы — бесполезная информация, и если ваша учительница этого не понимает, то ей в школе не место.

— Она хорошая, — заканючили девчонки. — Нам нравилась.

— Новый учитель тоже понравится! Сидите, работайте! — Лариса Сергеевна постаралась посмотреть на каждого, чтобы все девятиклассники прониклись ее мыслями и вернулись к учебникам.

Почти все так и поступили. Конечно, Викторию Борисовну жалко, но надо и о себе подумать. Если пришла математичка, значит, пощады не будет, а бегать потом и в предновогодней суете исправлять двойки никому не захочется.

— Это из-за нас, что ли? — перегнулся через парту Шангин.

— Да заткнись ты! — выпалила Токаева — теперь у нее полыхало не только лицо, но и шея.

Митька оглянулся на Вытегру. Та сидела невероятно ровно и остановившимися глазами смотрела вперед. Звонилкин проследил за ее взглядом и с изумлением обнаружил, что смотрит она на расхаживающую по классу Ларису Сергеевну. И даже не на саму учительницу, а на ее грудь. Вернее, на то, что эту грудь украшало.

Тонкая золотая цепочка, на ней кулон в виде капли. Цвет камня… Поначалу Митьке показалось, что это обыкновенный хрусталь, серенький, неинтересный. Но вот математичка повернулась и пошла в сторону своего стола, стоящего около окна. День был неожиданно яркий, солнечный, поэтому ошибки быть не могло, Звонилкин увидел, как камень поменял цвет, став из серого лиловым. Учительница добралась до стола, развернулась и потопала к двери. Камень мгновенно потемнел, на миг словно налился густым красным и, словно утомившись переливаться, вновь погас.

Митька и сам не заметил, как встал.

— Извините! — Он сверлил взглядом грудь математички, так что она засмущалась, начала оправлять на себе юбку. — А что у вас за украшение?

— Где? — Лариса Сергеевна испуганно потрогала свой кулон, и вдруг смутилась, ну совсем как Токаева. — Это от мамы осталось… Аметист.

— Аметист? — поднял голову Шангин. — Аметист! Звонарь! — Он вспомнил, что именно это слово упоминала Вытегра.

— Что это с ним? — Пока математичка стояла, камень оставался лиловым. Стоило ей шевельнуться, как цвет украшения начинал меняться. Это-то Митьке и не нравилось. Выходит, такой камешек не один. Их много. И у каждого свои особенности.

Учительница скосила глаза, потрогала свое украшение:

— А что там не так?

— Звонилкин! — зашипела со своего места Лиза.

— Он цвет меняет! — На Токаеву ему было плевать.

— А-а-а, — Лариса Сергеевна усмехнулась. — Это он всегда так, при недостатке освещения начинает казаться серым. А что?

— Красиво, — ляпнул первое, что пришло на ум, Митька и упал обратно на стул. Лариса Сергеевна довольно заулыбалась.

Звонилкин уперся взглядом в учебник.

Так, так, так… Аметист — это кварц. Что там было еще? Кошачий глаз, хризоберилл у Пашки… Он сунул руку в карман за телефоном, собираясь подключиться к Интернету и посмотреть, какие еще камни относятся к кварцу и что за зверь такой хризоберилл. Но тут он глянул на математичку и решил изучить этот вопрос на перемене. Второй раз лишаться телефона не хотелось.

Урок прошел как в тумане. Митька честно пытался что-то писать и сопоставлять, но голова у него была занята другим.

— Давай камень! — метнулся он к Лизе, сразу же как отзвенел звонок с урока.

— Не отдам! — Токаева схватила под мышку свою сумку и устремилась к выходу. — Пошли Серегу искать.

— Надо проверить! — Звонилкин поискал глазами Вытегру. Та сидела, равнодушно постукивая ногтями по парте, ожидая, пока в сотовом у нее что-то загрузится.

Шангин сделал вид, что страшно увлечен дописыванием лабораторной. Он даже голову не поднял. Митька устремился за Лизой.

Тихомирова они нашли в коридоре. Он сидел на подоконнике и сосредоточенно смотрел в окно.

— Серега! — налетела на него сзади Токаева. — Ну что?

— Нормально все, — дернул плечами Серега, не поворачивая головы.

— Что она сказала? — Лиза изогнулась, чтобы заглянуть Тихомирову в лицо и, вдруг ахнув, соскользнула с подоконника.

Серега повернулся, и сердце Звонилкина метнулось выскочить из груди.

Под глазом у Тихомирова наливался синевой свеженький припухлый синяк. В Митькином мозгу вспыхнула молниеносная картинка. Ничего не подозревающий Тихомиров заходит в кабинет завуча, а та с разворота всаживает ему левой ногой в челюсть. Вернее, в глаз. При этом молниеносно меняется, превращаясь в Тринити из «Матрицы», зависает в воздухе и вторым ударом посылает нерадивого ученика в нокаут.

— Ну да, так… — Серега вдруг дернул пострадавшим глазом и тут же потянул к нему руку. — Она меня попросила учебники со шкафа достать, а стул этот дурацкий… я и навернулся. Они все на меня и попадали, один прямо в глаз засветил. Я все думал, что вот-вот пройдет, а он болит, зараза! Чего, заметно, да?

— Это ты с учебником встретился? — От удивления Лиза даже назад подалась.

— Глупо, конечно. — Тихомиров был расстроен. — Я-то думал, ругаться сейчас будет, начнет руками размахивать, а она говорит: «Извини, мол, что отрываю от урока. Просто я пока никого не знаю, а твою фамилию запомнила». А как учебники на меня грохнулись, я и пошел, только в класс не вернулся, а то бы вопросами замучили.

— А про физичку что? — спросил Митька, с трудом сдерживая рвущуюся из него улыбку — на Серегу без смеха просто невозможно было смотреть.

— Мы поговорить не успели, — пожал плечами Серега. — Учебники меня как-то сразу накрыли.

— Может, домой к Вике сходим? — Лиза оправилась от шока и снова была готова ринуться в бой. — Если она из-за нас уволилась, то надо что-то делать!

— Чего это из-за нас? — Пашка наконец расстался со своей лабораторной и теперь топтался рядом. — Мало ли какие дела у училок!

— Можно позвонить! — Митька вдруг вспомнил о данном ему листке с телефоном. Пошарил по карманам — куда же он его сунул? У него были все шансы вспомнить, но тут из кабинета вышла Надька и, ни на кого не глядя, пошла к лестнице.

— Эй, погоди! — Митька помчался за ней. — Ты куда?

«Ну, давай, скажи, что она тебе нравится!» — мысленно подгонял он, пока пересекал холл: «Скажи, и все сразу станет ясно!»

Вытегра вздрогнула, выныривая из своих мыслей, остановилась.

— Звонилкин, отвали, — устало попросила она.

От такого приема Митька растерялся и уже никакие признания из него не шли.

— Это… — промямлил он.

Ну же, давай! Она же не догадывается!

— Давай провожу!

Надя бесцветно кивнула и, пробормотав: «На улице встретимся», побежала дальше.

Это согласие было настолько неожиданным, что Звонилкин обо всем забыл. Он немного постоял, глупо улыбаясь, поправил на себе пиджак, одернул рукава и медленно пошел к раздевалке, размышляя о том, что жизнь в общем-то штука хорошая, а порой даже замечательная. Снежком, что ли, в Вытегру залепить, когда она выйдет на крыльцо? Вот весело будет!

Уже стоя на улице, он подумал, что Надьке очень идет ее фамилия. Так река на севере называется. Это же круто! Она сама как вода, незаметно, но упорно делает свое дело, подтачивает камень. И в конце концов у нее все обязательно получится.

А еще она невероятно трогательная.

Звонилкин вспомнил, как Надя сидела над лабораторной, кусая кончик карандаша. Глаза у нее были темные и сосредоточенные.

Митька довольно улыбнулся и глубоко вдохнул морозный воздух.

Хорошо. Все хорошо!

А ведь Вытегра такая беззащитная, доверчивая. Хорошо, что она не дает Лизке командовать, Токаева такого бы наворотила. А при Надьке сдерживается. Нет, Вытегра все-таки молоток! Упрямая такая. Болеет, а все равно пришла. И если бы не Шангин… Так, Шангина вычеркиваем. Еще раз он рядом с Надькой его увидит, поставит такой же синяк, как у Тихомирова.

В благостном настроении Митька простоял минут пять, пока не почувствовал, как в ботинки забирается холод. Он прошелся вдоль школы, заглядывая в окна раздевалки. Надьки видно не было.

Ладно, женщине можно дать десять минут на сборы. К тому же она куда-то шла. Вот сейчас все дела сделает и появится.

Звонилкин сразу представил, как Надя выходит в своей шубе, укутанная в шарф, в шапке, надвинутой на глаза, как он берет у нее сумку… Нет, пожалуй, сначала он ее все же поцелует, а лишь потом возьмет сумку. И скажет, что она ему нравится. Это будет правильно. А еще ей надо подарить амулет, от всяких там сглазов и неприятностей. Он ей точно понадобится, а то ведь чуть что, так она сразу в какую-нибудь историю влипает.

Митька скатал снежок и запустил его в березовую ветку.

Да, Надька — это силища! Чего решила, обязательно добьется. Ну, ничего, он ей тоже покажет! Да он что угодно может сделать.

Звонилкин разбежался и стукнул ногой березу. Вообще-то он хотел, как герои в фильмах, пробежать по стволу и спрыгнуть на землю. Но кульбит не получился. Встреча с березой отозвалась болью в пятке, другая нога подвернулась. Митька съехал на землю, обнявшись с деревом. В ответ на такое обращение береза щедро одарила его снегом с веток. Митька затанцевал вокруг ствола, вытряхивая из-за шиворота быстро тающий снег.

Хлопнула дверь. Звонилкин бросился к крыльцу. Но это были какие-то карапузы, держащиеся за руки.

«И эти туда же!» — мелькнула недовольная мысль. Митька снова прошел под окнами.

Вытегры не было.

Вот ведь упертая! Почесала куда-то. Могла бы и сразу выйти! А теперь жди ее. Надька всегда такая была — во что ни упрется своим козерожьим рогом, так пока не сделает, ни в жизнь с места не сдвинется.

Протрезвонил звонок, выгоняя замешкавшихся учеников из школы.

Митька обежал вокруг клумбы, оставляя после себя плотную цепочку следов. Развернулся, побежал обратно, оставляя второе кольцо отпечатков. Кругу на пятом ему это занятие надоело. Он скатал очередной снежок, запустил его во взъерошенного воробья.

От холода заломило кисти.

Вот ведь попал! И ждать уже сил нет, и уходить неохота. Тут ведь стоит только отвернуться, как Надька появится. Пока не соберешься уходить, ни за что никто не выйдет. А стоит дойти до ворот…

Митька поправил шапку и двинулся к воротам. Он дошел до конца школьного парка, ни разу не обернувшись, а то бы не сработало.

Но примета не сработала все равно — Вытегры не было.

Или она вышла, пока он тут неприступность изображал?

Замерзшие пальцы отказывались сгибаться, сотовый все норовил выскользнуть из руки.

— Алло? — прошептала Надька.

— Ты чего, уже ушла? — накинулся на нее Митька.

— Не ори, я в библиотеке!

— Где?

Но телефон уже замолчал. Звонилкин тупо посмотрел на экран, сообщивший, что разговор его длился пять секунд.

В какой еще библиотеке, когда он тут мерзнет?

Ярость резким толчком крови бросилась в лицо.

Ну все, он ее сейчас на запчасти порвет!

Он ворвался в школу. Не слушая крики нянечки, требующей, чтобы он разделся и переобулся, промчался через первый этаж, прогрохотал тяжелыми зимними ботинками по лестнице и ворвался в библиотеку.

Наверное, еще никто никогда не проявлял такого рвения к знаниям — библиотекарша на столь стремительный вход привстала из-за конторки.

— Опаздываешь? — негромко спросила она, убивая в Митьке последнюю решимость.

Надька сидела под стендом с новыми поступлениями и смотрела на него удивленными глазами.

— Я тебя на улице жду, жду!

Митька шагнул к ней. Руки вдруг стали тяжелыми и лишними. Он сунул их в карманы. От волнения стал мять первую попавшуюся бумажку. — А ты тут…

— В куртке нельзя! — пришла в себя библиотекарша.

Вытегра смотрела на него широко распахнутыми глазищами, как будто видела впервые.

— Сама же сказала, на улице встретимся! — Звонилкин стал рвать непослушные пуговицы. Первые две поддались легко, третья застряла. Она постоянно проскакивала вокруг пальца, не желая вылезать из петли.

— Давай, давай, раздевайся! — подогнала его библиотекарша. — И не шуми, а то я вас обоих за дверь выставлю.

— Дома, что ли, не начиталась? — перешел на шепот Митька.

Надя закрыла книгу, заложив ее пальцем.

— Чем ты тут увлеклась?

На обложке книги был изображен бледно-сиреневый камень, с одной стороны он был обработан — заострен как карандаш, а с другой оставался кривым, с неровными потеками, одним словом, таким, каким его вытащили из земли. Сверху над камнем было написано: «Каталог минералов и самоцветных камней».

— Ты в рудокопы заделалась? — не сдержал ехидной улыбки Звонилкин, но тут же лицо его стало серьезным. — Слушай, а чего там с хризобериллом?

Надя развернула в его сторону книгу.

В правом верхнем углу стояла фотография необычного украшения. На цепочке висело два зеленых камня. Один был богато убран в широкий ободок из золота (ну, или какой еще металл имеет желтоватый блеск?), а второй с помощью бесцветного камешка крепился снизу к первому и был в обыкновенной тоненькой оправе. Рядом с украшением крупно было написано «Александрит». Под ним красовалась фотография еще одного камня, небольшого, овального, с множеством граней. С одной стороны камень давал зеленовато-голубой отблеск, а с другой темно-фиолетовый.

«Натуральный уральский александрит» — стояло снизу.

Захотелось сесть. Язык коснулся мгновенно высохшего нёба. Митька сглотнул и закашлялся.

— Это он? — хрипло спросил Звонилкин, и вдруг наступила тишина. Возмущавшаяся библиотекарша замолчала.

Надька кивнула и снова повернула книгу к себе.

— Драгоценная разновидность минерала хризоберилла. — Вытегра заговорила впервые после того, как Звонилкин штурмом взял библиотеку. — В отличие от желто-зеленого хризоберилла обладает сильным плеохроизмом.

Митька послушно кивал головой, хотя ни слова из того, что ему говорили, не понимал.

Вытегра ткнула пальцем в фотографию подвески.

— Александрит меняет цвет в зависимости от освещения! — с отчаянием произнесла она. — На солнце он будет изумрудный, вот такой. — Она постучала по двойному украшению. — А под лампой становится красно-бордовым. — И она стукнула по овальному камешку с той стороны, где он порозовел.

— А чего название такое дурацкое? — Звонилкин не то что был расстроен. Конечно, ему было обидно, что кто-то их так по-глупому наколол. Подсунули самый обыкновенный камень, а они его приняли за волшебный. Развели как младенцев, как дошколят, и они повелись на все это с истинным простодушием учеников начальных классов.

— Это в честь одного императора. — Надька поморщилась, потому что не это было главным в ее открытии. — К хризобериллам еще относится кошачий глаз, который был у Лизы в эсэмэске.

— Как ты догадалась? — Звонилкин тоже перешел на шепот. Больше можно было не кричать — чего лишний раз выставлять себя идиотом? Он даже куртку скинул, чтобы не раздражать библиотекаршу. По-хорошему, стоило еще и ботинки снять — чего ковер пачкать? Но стоять босиком был бы уже явный перебор.

— Аметист бывает разных оттенков, иногда кажется, что он цвет меняет, — быстро заговорила Вытегра, словно боялась, что с ней начнут спорить. — Аметист — это кварц. Получается, нам прислали подсказки. «Кварц» был у меня. «Агат», как и Серегин «халцедон», — разновидности кварца. К Пашкиному «хризобериллу» относится Лизин «кошачий глаз». Александрит — это тоже разновидность хризоберилла. Понятно, да?

— Бредятина какая-то.

Надя нервно потерла лоб рукой, отчего на ее белой коже проступили красные пятна.

— Смотри, все правильно!

Она развернула в его сторону листок бумаги, где в два столбика были выписаны названия камней — халцедон, кварц, агат в одном и хризоберилл, кошачий глаз в другом.

— Твои камни изумруд, рубин и агат. — Она написала его имя, в скобках добавила «Рак» и провела стрелку к слову «Агат». Почерк у нее был хороший, просто замечательный был почерк. Списывать на контрольных одно удовольствие.

— Да ладно, рубин тоже твой камень, — щедро поделился Звонилкин.

— Нет! Помимо рубина у меня александрит, разновидность кварца! — Вытегра написала свою фамилию, в скобках поставила «Козерог» и стрелочку подвела к кварцу.

Митька заметил, что их имена друг под другом хорошо смотрятся.

— У Тельцов камень халцедон, серенький такой. — Стрелка от Сереги пошла к самому длинному столбику. — Это все тоже кварц, — Вытегра обвела столбик с кварцами. — Хризоберилл и кошачий глаз, — две новые стрелки побежали к Пашке-Деве и Лизе-Льву, — родственники александрита. Это главный камень Льва. — Внизу столбика появился «Александрит», от него прямая побежала к Токаевой. — Но, видимо, совсем уж подсказывать нам не хотели, поэтому Лизе написали «Кошачий глаз».

Звонилкин машинально кивал, нещадно изминая бумажку, которая попалась ему в кармане. Мудреные названия камней мелькали у него перед глазами. Еще чуть-чуть, и он в них запутается окончательно. Ох, кому-то скоро явно не поздоровится!

— Ну, а на этого хамелеона как ты вышла? — мрачно спросил он, кивая на страницу с зелено-красным камнем.

— Аметист цвет меняет. Точнее, оттенок. От освещения.

Надька ближе придвинулась к однокласснику, чтобы удобней было вместе смотреть книгу. На Митьку пахнуло чем-то сладковатым, перед собой он увидел расширенные темные Надькины глаза, и дышать ему стало нечем. Он попытался отодвинуться, но Вытегра жестко взяла его за локоть. Пальцы у нее оказались невероятно сильными. Митька и предположить не мог, что в этой худой болезненной девушке столько энергии.

— Я посмотрела по свойствам. — Узкая ладонь похлопала по книге. — Там сказано, что лучше всего цвет меняет александрит. Он из группы хризобериллов, так же как и кошачий глаз. Вот все и сошлось!

— Хризобериллов, значит? — Из всего сказанного Звонилкин услышал только последнюю фразу. Какие у Надьки были глаза! Он с трудом оторвался от них и посмотрел поверх ее головы на библиотекаршу. Она ответила ему недовольным взглядом. В Митьке вдруг начала просыпаться ярость.

И кто же это у них такой умный оказался, что придумал настолько сложную комбинацию?

— Что там про него еще написано? — пробормотал он, борясь с сильнейшим желанием что-нибудь здесь опрокинуть. Да вот хотя бы этот стеллаж с новинками!

— Написано, что это очень дорогой камень. — О Надино спокойствие можно было кирпичи ломать. — Состояние целое стоит. Его надо вернуть. Он у Лизы?

— Кому это ты собралась его возвращать? — хмыкнул Митька. Ох, до чего же он был сейчас зол!

— Повесим обратно в лаборантскую на полку, — дернула плечом Вытегра — судьба камня ее не очень волновала.

— А войдешь ты туда по воздуху? — Что-то в этом плане было неправильно.

— Войдем, как всегда входили, отожмем шпингалет. — Надька поджала губы, и Митька снова вспомнил, что под ее знаком Зодиака родилась Жанна д’Арк. Кирасу, латы, коня и копье в руки — с такой решимостью Вытегра не только Францию от англичан освободит, но и всю Европу встряхнет, как грязный коврик. — Звони Лизе.

Митька поднялся.

Конечно, обратно вешать камень не стоило. Не для того им его давали, чтобы они вдруг вернули его обратно. Но и оставлять его без охраны у Токаевой тоже не дело. Хоть по всем объяснениям выходило, что ничего волшебного в украшении нет, но до конца он еще свою роль не сыграл.

— Вы тут не мусорьте! — напомнила о себе библиотекарша и ястребом кинулась к Митьке, у которого под ногами валялся бумажный комок. — Это вам библиотека, а не улица! Идите домой и мусорьте там!

Звонилкин собрался ответить что-то едкое, но Надя подняла скомканную бумажку и стала ее разворачивать.

— Давай сюда! — грубо вырвал он бумажку из ее рук.

— Телефон какой-то. — Надя снова недовольно поджала губы. — Выбросишь, а он нужный.

Чего вдруг нужный! Он даже и не помнит, чей он? Небось кто-нибудь из пацанов сунул…

Митька медленно порвал бумажку пополам, потом еще пополам и уже собрался отправить ее в мусорное ведро, как вдруг с ужасом вспомнил, что этот номер дала ему Виктория Борисовна.

— Надька… — выдохнул он, кидаясь к конторке библиотекарши так стремительно, что пожилая женщина отпрыгнула в сторону.

— Хулиганы! — раздраженно прошипела она. — Вообще сейчас вас отсюда выгоню. Шумят! Это библиотека, а не спортивный зал. В футбол играют и орут в другом месте!

Звонилкин пропустил мимо ушей всю эту злобную тираду. Он бережно разложил на конторке остатки записки, потасовал их, подбирая так, чтобы отрывы совпали.

— Это физичка мне дала, когда нас завуч из кабинета выгнала, — пробормотал он, от волнения потирая руки. — Говорит, звоните, если что…

— Звони, — зашептала ему на ухо Надя. — Спросим, кто мог оставить александрит в лаборантской. Она наверняка должна знать.

Под жалобы библиотекарши на шальное поколение Митька достал телефон и медленно набрал номер. Нажал на вызов.

Абонент оказался недоступен.

— Давай еще, — потребовала Вытегра.

Митька проверил цифры, снова нажал вызов.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — бесстрастно произнесла тетка в трубке.

— Дай сюда! — Надя отобрала сотовый. Ткнула пальцем на клавишу с зеленой трубкой, нахмурившись, посмотрела на экранчик. — Ты чего, ей уже звонил?

— Когда? — потянулся к мобильнику Звонилкин. — Я только сейчас о записке вспомнил.

Вытегра потянула из кармана свою трубку.

— Телефоны в библиотеке запрещены! — заверещала библиотекарша.

Надя медленно повернулась и пошла к выходу.

— А книга? — помчалась за ней женщина.

— Мы сейчас вернемся! — Вытегра сказала это таким тоном, что библиотекарша остановилась.

Теперь у Нади в руках были оба телефона. Сверившись с номерами, она слабо ухмыльнулась.

— А это интересно, — пробормотала она.

— Чего тебе интересно? — Вытегра опять поняла что-то, что Митька просто не заметил.

— Ты в курсе, что уже семь раз звонил Виктории Борисовне?

— Сколько? — Звонилкин наконец отнял свою трубку и тоже уставился на экран. Рядом с только что набранным номером телефона стояла цифра семь. Это означало, что этот номер был уже семь раз набран.

Семь раз! Когда это он успел-то?

Глава 6

Таинственный отправитель эсэмэсок

«Козероги всегда находят решения даже самых сложных проблем, не пасуют перед трудностями. Под этим знаком родились Жанна д’Арк, Кеплер, Монтескье, мадам де Помпадур, Мария дю Плесси, Мольер, Киплинг, Жуковский, Шишкин, Перов, Грибоедов, Мицкевич, Вильсон».

Проверить, когда совершались предыдущие звонки, было нельзя, поэтому Митька почесал затылок, вспоминая, где и кому он мог давать свою мобилу. Выходило, что никому. Разве только мама могла трогать, когда убиралась в его комнате.

Трогать, но не звонить же!

Митька пощелкал кнопками.

— Ерунда какая-то, — пробормотал он рассеянно. — Глюк, наверное…

Надя развернула в его сторону свой телефон. На экранчике мерцало слово «Кварц».

— И чего? — не понял Звонилкин.

Надя пальцем стукнула по номеру отправителя.

— Ты хочешь сказать?.. — Митька открыл рот и задохнулся от внезапно нахлынувшей догадки.

Таинственный отправитель загадочных писем и Виктория Борисовна были одним и тем же человеком!

— Или у них одна трубка на двоих, — сбавила Митькин градус удивления Вытегра.

— А как мы это узнаем?

Надька постучала телефоном по лбу и вдруг начала быстро набирать новое сообщение.

— Мы пошлем эсэмэску. Когда телефон включат, мне об этом сразу придет сообщение, и мы попробуем дозвониться.

Митька засунул руки в карманы и скорчил недовольную рожицу.

— Зачем же она дала мне свой номер, если ее телефон все время выключен? — Ему не очень нравилось, что Надька вышла такой сообразительной — и про камень догадалась, и номер телефона вычислила. Очень хотелось поймать ее на какой-нибудь неточности, на ошибке. Но ошибок, судя по всему, у нее не бывает.

— А это мы сможем узнать только у нее, — улыбнулась Надька, и Звонилкин тут же перестал сердиться.

Вот сейчас он возьмет ее за руку и скажет, какая она умная и красивая!

Митька дернул Вытегру за локоть. Надя попыталась освободиться. Звонилкин потянул сильнее, отчего девчонку сильно качнуло. Тяжелая книжка выпала у нее из-под мышки и ухнула прямо на ногу. Надя взвыла.

— Придурок! — с чувством прошептала она, прыгая на одной ноге. — Иди в учительскую, узнавай, где физичка живет! Чего стоишь? — накинулась она на опешившего Митьку. — Исчезни!

Этот крик толкнул Звонилкина в грудь, он отскочил к стене и бросился бежать.

Всегда тихая, негромкая Надя в ярости оказалась неожиданно звонкой и грозной.

— Жанна д’Арк фигова, — бормотал Митька, пока ноги несли его на первый этаж.

Выходило — все, что он ни сделает, все мимо. Фиалка ей не понравилась. То, что ее выдернули с кровати, сообщив о внеплановой встрече Братства, восторга не вызвало. Вот и сейчас хотел Митька хорошее что-то сделать — промашка. Только ногу ей отдавил. Правильно, что она выбрала Шангина, а не его. Тот хотя бы килограммовые талмуды на ноги не роняет.

Дойти до учительской Митька не успел. Сотовый телефон, еще помнящий тепло Надькиной ладони, ожил, выплевывая на экранчик сообщение, что его ищет Токаева.

— Где вас носит? — кричала в трубку Лиза.

— Это где тебя носит? — в тон ей ответил Звонилкин.

Что же это за день такой — все женщины его ругают!

— Гони камень обратно! — сбавил он тон, потому что Лиза начала вести себя странно — она часто-часто задышала. — Будем его возвращать!

И вдруг Лиза всхлипнула прямо Митьке в ухо.

— Его Шангин стащил, — заревела она в голос. — Выбрасывать побежал. Найди Серегу, пусть он ему наваляет.

Токаева плакала. Великая Токаева лила слезы! Их несгибаемый руководитель, основатель Братства, оказывается, может быть слабым!

— Как выбрасывать? — прошептал Митька, вовремя вспомнив Надины слова о том, что александриты — очень дорогие камни. Вот теперь их точно в асфальт закатают.

Пленку жизни захотелось отмотать назад и проиграть обратно, но так, чтобы Пашка от него и шагу не сделал.

— А я знаю?! — под шум улицы выла Лиза. — Схватил и умчался. Стал орать, что все из-за него!

— Что из-за него? — В горле пересохло, Митька хотел сглотнуть, но язык прилип к нёбу.

— Вика уволилась из-за кружка… — Лиза шмыгнула носом. — Ну, из-за того, что мы Братство организовали. Завуч, стукнутая на всю голову, решила, что Вика продолжает с нами заниматься, хотя ей запретили это делать!

Стоп, стоп, стоп!

Звонилкин схватился за стену, чтобы убедиться, что стоит на земле, что его не подвесили за ноги — слишком уж невероятное сообщение выдала ему Токаева. Он еще и головой потряс, чтобы взвихрившиеся мысли пришли в порядок.

— А у Шангина чего крыша поехала?

Вот жизнь-то! Обхохочешься, как все складывается.

— А я знаю? Он меня на улице перехватил. Сказал, что пойдет и всем расскажет, что не хочет из-за нас пострадать. — Лиза зашлась в очередной порции рыданий. — Говорит, у него и так неприятности какие-то.

— Пускай идет к школе.

Звонилкин вздрогнул. Вытегра подошла незаметно.

Темные волосы, бледное лицо, решительный взгляд, крепко сжатые тонкие губы. Интересно, почему Шангин выбрал именно Надьку? Жил себе и жил спокойно, а тут вдруг приспичило ему… Неужели он ее заметил в тот же день, ну, когда она плакала на занятиях?

— Возвращайся к школе, я тебе сейчас принесу камень, — пробормотал Митька в трубку и дал отбой.

Стоило ему спрятать телефон в карман, как он вдруг почувствовал, что совершенно успокоился. Он даже слегка удивился — как ему стало легко и свободно.

— Иди встречай Токаеву, я скоро вернусь.

Митьке очень не хотелось, чтобы Надя начала спорить. Времени было мало. Он ведь мог и ошибаться в своих чувствах. Может, ему только кажется, что Надя ему нравится. Но вот сейчас он встретится с Шангиным, и все определится.

Он почему-то не сомневался, что идти надо к дому Вытегры. А куда еще может податься Пашка? Да еще с дорогим камнем в кармане? Конечно, к Надьке, мол, вся власть в твоих руках, как скажешь, так и будет. Только такой подарок Вытегра сейчас и могла оценить.

Нашел тоже Шемаханскую царицу! Сыграть на Надькином тщеславии! Чего проще? Вытегра вполне может на это повестись. Примчалась же она больная, чуть ли не с воспалением легких, в школу. И здесь камень возьмет непременно. Козероги — они такие, любят покомандовать. Но не в открытую, как Токаева, а исподволь.

Но Шангин не учел главного — камень был чужой. И как бы Вытегра ни была тщеславна, чужого ей не нужно.

Многоэтажный дом нахохлился, чуть приспустив на лоб снежную шапку. Сумерки уверенно брали вверх над редкими проблесками редких фонарей, комкали их желтый свет и бросали обратно в лампы. Отчего на улицах было еще темнее, чем если бы освещения не было вообще.

Звонилкин пару раз обошел вокруг дома, приглядываясь к каждой тени. Все чисто. Дождавшись, когда из подъезда выбежит веселая троица девчонок, скользнул внутрь. На лифте доехал до последнего этажа, на цыпочках стал спускаться вниз.

Еще один пролет, еще… Остановился, просунул голову между прутьями лестницы, глянул вниз.

Шангин стоял около коридорной двери, тыча в кнопки сотового телефона.

Эсэмэску шлет!

Звонилкин заторопился, дернулся обратно. Зазвенели потревоженные перила.

Пашка поднял голову и тут же бросился к лифтам.

— Стой! — рявкнул Митька, скатываясь с лестницы.

Несколько драгоценных секунд Шангин потерял, вызывая мертво молчащий лифт.

Резко оттолкнувшись от закрытых створок, Пашка прыгнул к лестнице.

— Стоять! — На повороте Звонилкина занесло, перила выскользнули у него из-под пальцев, сила инерции впечатала его в стену. — Камень отдай, придурок!

— Сам такой! — Судя по голосу, Пашка был на два пролета впереди него.

Митька прибавил скорости, ступени под ногами слились в сплошную ленту. Дом вздрагивал каждый раз, когда он спрыгивал на площадку, перемахивая добрых полпролета. Из дома они вывалились одновременно — Пашка замешкался с кнопкой разблокировки двери, на чем снова потерял последние секунды.

Улица встретила их холодом и темнотой. Споткнувшийся Шангин проехался на пузе вперед, но быстро собрался, вскочил и удачной подсечкой сбил Звонилкина на землю. Митька рухнул на утоптанную дорожку. Руку и щеку обожгло болью.

— Она не возьмет у тебя камень! — крикнул он в спину убегающему Пашке.

— У тебя возьмет? — крутанулся на месте Шангин. — Нашел дурака!

— Его надо вернуть физичке!

Из-за своего желания поговорить Пашка упустил шанс сбежать, и Митька его наконец догнал. Он дернул одноклассника за куртку, разворачивая в свою сторону.

— Ты чего, чудило, делаешь? — Митька выкинул вперед руку, метя в Пашкино плечо, но Шангин увернулся, принимая на себя потерявшего равновесие Звонилкина.

— Это ты чего делаешь! — Шангин отпихнул от себя Митьку и чуть согнулся вперед, приготовившись к драке. — Думаешь себе камешек взять?

— Идиот! — прыгнул вперед Звонилкин. — Ты знаешь, сколько он стоит? Бешеные бабки! Верни его!

— Токаевой? Чтобы она на нем подзаработала? — Пашка скользнул в сторону, снова уклоняясь от удара. — Нас же из-за всей этой бодяги из школы попрут!

— Кому ты нужен! — Митька наконец дотянулся до Шангина, и оба они повалились на обледенелую дорожку. — Это физичка все устроила! Надька докопалась. У Токаевой ума бы не хватило такое придумать.

— Да идите вы! — Пашка извернулся, сунул руку в карман, замахнулся. Звякнула, распрямляясь, цепочка. Темной стрелой камень улетел в кусты.

— Идиот! — взвыл Митька, выпуская Шангина. — Ты чего наделал?

— Вот теперь точно все закончится! — Пашка с трудом перевел дух, склонился, стукнул перчатками по коленям. — Все началось из-за него! Из-за него мы все переругались! Из-за него ушла Вика! Из-за него все развалилось!

— Если что и развалилось, то только у тебя в башке! — Митька сидел на земле и никак не мог отдышаться — вскакивающий Шангин удачно ткнул его локтем под дых.

— А Токаева дура, — боевой задор из Пашки улетучился, говорил он теперь нехотя. — Могли бы на этой идее денег заработать. А так без всего остались. Власть, власть… Где эта ее власть?.. Вот выгонят нас, и чего?

Митька перевалился на четвереньки и полез в кусты. Почему-то сейчас его волновала только Надька, казалось, что именно ей попадет за пропавший кулон.

— Из-за таких шизиков, как ты, хорошие идеи и гибнут, — бормотал он себе под нос. Слушатели его уже не волновали. — Это же александрит! Он денег стоит! Вика хотела, как лучше, а мы, идиоты, все испортили.

Звонилкин руками вперед ушел в сугроб, набрал полные рукава снега, попытался выбраться, ткнулся лицом в белый холод и от обиды чуть не заплакал. Да что ж это за день такой! Ну, давай, загорись ты, чертов александрит, подай сигнал. Или так и пропадешь здесь, в этом снегу!

Но казавшийся до этого магическим камень никак не давал о себе знать — ничего не блестело, не попискивало. Было темно, холодно и противно.

Митька стащил перчатки, вытряхнул снег, похлопал по куртке, но рукава свитера уже промокли и неприятно холодили запястья.

Шангин все еще стоял под козырьком в подъезде, словно ждал, чем дело кончится.

— Еще тебе Серега морду набьет, — злорадно пообещал Звонилкин. — А я добавлю. Станешь около Вытегры тереться, всю жизнь на костылях пропрыгаешь!

— Испугал. — Пашка сплюнул и потуже натянул на руку перчатку. — Не от тебя это зависит, а от Надьки. Она меня выбрала, так что не путайся под ногами.

Он вынул из кармана сотовый, нажал пару раз на кнопки и ткнул им в нос Митьке. На экране мерцало одно слово «Приходи!». А сверху стоял отправитель — Вытегра.

От резко ударившей в грудь обиды Митьку толкнуло назад. Он зажмурился и часто задышал. Ему вдруг представилась широкая река Вытегра. Пологие берега поросли мягкой травой, нависают над водой шапки ивняка. На другом берегу поднимается город. Но не современный, с блочными домами и завод-скими трубами, а старый, с деревянными избами, с бегущей по набережной лошадью. Там еще не изобрели сотовых телефонов, и никто никому не шлет глупых эсэмэсок.

Звонилкин открыл глаза.

Значит, Надька уже сделала выбор? И что она нашла в этом глупом Шангине? Ни рожи, ни кожи! Трус! Обратил на нее внимание только потому, что он, Митька, стал за ней ухаживать! Попугай!

Звонилкин еще немного поругался, возвращая себе силы и возможность двигаться, отряхнулся.

Что-то делать, искать, выяснять отношения, доказывать — ничего такого не хотелось. А хотелось горячего чая, ломоть белого хлеба с вареньем, боевик по телевизору и бесконечную ночь за окном. И чтобы завтра никогда не наступало. Потому что завтра — это школа, это разборка с завучем, это претензии Токаевой, это косые взгляды Шангина, это ледяное спокойствие Вытегры.

Пашка исчез. Наверняка побежал докладывать Надьке, как доблестно сражался, пытаясь спасти кулон, но у него ничего не получилось.

Митька сильно топнул ногами, оставив после себя половину сугроба, и поплелся прочь. Для очистки совести он дошел до школы, остановился около забора. На площадке никого не было. Значит, Шангин успел, и больше здесь делать нечего.

Только сейчас Митька почувствовал, что устал. Устал от непонятностей и постоянных ссор, от боязни быть раскрытыми, от неприветливости Вытегры, оттого, что у всех все получается, а у него…

Да ну их!

Конечно, большую часть из того, что он собирался сделать дома, осуществить не удалось.

Для начала мама заставила его пообедать. Съесть суп, картошку с котлетой, огурец. После всего этого хлеб с вареньем уже не лез, хотя Звонилкин честно запихнул в себя пару кусков. По телевизору мама смотрела старую комедию, в которой мужик вместо того, чтобы жениться, искал по всему городу соломенную шляпку. Мама попросила не переключать, и Митька с тоской прослушал несколько песенок.

— Ну и где этот жених ее найдет? — не выдержал наконец он. Слишком уж скучным показался сюжет.

— Потом окажется, что точно такую же шляпку подарили его невесте, — мама всегда легко рассказывала сюжеты фильмов, не делая из них секретов.

Найдет такую же, ага! Сногсшибательный поворотец…

Звонилкин уставился в окно. Выскочившая из его головы мысль ударилась о холодное стекло и вернулась к нему обратно.

— Мама… — он медленно выпрямился. — А у тебя есть александрит?

— С чего это ты вдруг стал интересоваться украшениями?

Ну почему родители вместо того, чтобы просто ответить, начинают задавать вопросы?

— Хочешь очередной подарок сделать? — мама повернула к сыну лукавое лицо, — Куда фиалку дел, паразит?

Митька открыл рот, чтобы все рассказать, но сорвался с места и убежал.

Ну, как он объяснит никогда ничего не понимающей маме, что у них происходит?

Звонилкин скис.

Ничего у них не получится. Камень потерялся, Братство развалилось, Вику уволили.

А может, не зря в древние века наезжали на астрологию? Есть что-то в ней неправильное.

Митька закрыл глаза, а когда открыл, то перед своим носом увидел красную коробочку.

— Для девушки. — Лицо у мамы было лукавое. — А то ты у меня все цветы перетаскаешь.

Непослушными пальцами Митька подцепил закрытую на магнитный замочек крышку, приподнял целлофановую обертку.

Это было стеклянное яйцо. Красная подставка бросала блики, отчего яйцо казалось изнутри пропитано цветом. Настольная лампа отражалась в множестве мелких граней. С одной стороны у него было гладкое окошко, в которое были видны звездочки, планета (судя по кольцам, Сатурн) и козлик с длинными острыми рожками, приподнятыми для прыжка передними ногами и с закрученным в тугой жгут рыбьим хвостом. Как ухитрились эту картинку поместить внутрь сплошного стеклянного яйца, Звонилкин не понял. И Сатурн, и Козерог, и звезды были объемные, и оттого казалось, что они плавают в воде. На заднем роге Козерога пристроилась самая яркая звезда созвездия Гиеди.

Да, много за последние две недели он узнал. Даже мудреные названия запомнил.

— Как ты догадалась? — Митька осторожно поставил яйцо на стол.

— Это, конечно, невероятно сложно, — усмехнулась мама, поправляя на столе книжку с гороскопами, где на обложке был нарисован козел с рыбьим хвостом.

Звонилкин нахмурился — неприятно, когда другие оказываются сообразительней тебя. Особенно если это мама.

— Ты ее до конца хоть дочитал? — Мама не замечала Митькиного смущения.

— Дочитал, дочитал! — окончательно смутился Звонилкин и стал сосредоточенно протирать «окошко» на яйце.

— Что надо сказать? — вздохнула мама.

— Спасибо, спасибо, — пробормотал Митька, опуская подбородок на сложенные на столе руки — так Козерожек внутри яйца был особенно хорошо виден. Казалось, еще чуть-чуть, и картинка внутри стекла оживет. Козел махнет рыбьим хвостом, оплывет вокруг Сатурна, блеснет красноватым цветом двойная красная звезда Гиеди…

Мама вышла так же бесшумно, как и вошла.

А Митька все мечтал, как завтра придет в школу, как удивит…

Во сне он сидел на планете Сатурн, прямо на его макушке, от быстро вертящихся колец поднимался легкий ветерок. Звездная пыль залетала в нос, отчего постоянно хотелось чихнуть. Одна звезда так настойчиво сверкала ему в глаза, что он не выдержал и прикрыл ее ладонью. После этого стало невероятно спокойно, и он отправился летать по Вселенной, пинать ногами звезды, все надеясь среди них отыскать созвездие Козерога. Но оно не находилось. Куда бы Митька ни направлялся, он постоянно оказывался в ковше Большой Медведицы. Волопас подхватывал ковш за ручку, встряхивал его, и Звонилкин опрокидывался обратно. Проплывающий мимо Дракон выпустил струю огня. Митька попытался увернуться, но стукнулся лбом о Полярную звезду. По всему небу пошел звон.

Это смеялись созвездия. Придерживая свой толстый живот, хохотал Волопас, лаяли Гончие Псы, била хвостом Змея, шипел Скорпион, хлопал крыльями Лебедь. А потом вдруг затрезвонил-заголосил звоночек, и, сбивая звезды с насиженных мест, по небу понеслась тройка. Олени забрасывали головы назад, тяжелые острые рога ложились им на спины и задевали туго натянутые поводья, которые держал в своих руках Дед Мороз.

«Этот здесь откуда?» — раздосадованно подумал он. Созвездия Деда Мороза он что-то не помнил.

— А ты вообще что-нибудь помнишь? — прогудел в бороду старик в красном колпаке, занося над головой длинный хлыст. Утяжеленный металлической бляшкой кончик хлыста задевал за звезды, и они тут же начинали обиженно гудеть. А одна красноватая звучала особенно громко, а потом вдруг заорала песню «Полковнику никто не пишет». Звонилкин удивился, откуда она ее знает, но тут же понял, что песня повторяется уже который раз.

Не просыпаясь, Митька стащил со стола надрывающийся сотовый, не открывая глаз, нажал кнопку приема и подсунул трубку под щеку.

— Звонарь, ну ты чего? Звонарь! — надрывался Тихомиров. — Совсем, что ли, в нирване?

— Ты чего в такую рань? — пробормотал Митька, с трудом разлепляя губы.

— Какая рань? Второй урок закончился! Ты чего в окопе отсиживаешься? У нас тут такое! Поднимай свою задницу и неси сюда!

— Как второй урок?

От резкого пробуждения в голове гудело. Сон, вчерашние события смешались в один сумасшедший клубок. Налетая на стул, дверцы шкафа, углы стеллажа, он кое-как собрал свои вещи, натянул первое, что попалось под руку.

Часы показывали десять.

Очень хотелось, чтобы это тоже был сон. Но гулкое тиканье секундомера в голове говорило обратное.

Никогда еще пробуждение у Митьки не было таким ужасным.

Глава 7

Конец Братства камня

«Козероги исполнительны и обязательны, не ждут указаний свыше, беря на себя сложные решения, поэтому из них выходят замечательные руководители. В роли подчиненных долго не задерживаются».

Звенело у Митьки в голове долго. То ли не проснувшаяся часть мозга досматривала сон, где звезды все еще выясняли отношения, то ли в его ушах стоял позывной сотового, то ли звонок на урок был настолько требовательным, что его было слышно аж в квартире за плотно зашторенными окнами.

Марш-бросок от подъезда до дверей школы Звонилкин совершил в рекордный срок. Зафиксировать результат удалось только Нонне Георгиевне — по закону подлости, она была первая, с кем столкнулся Митька, ворвавшись в здание.

Под ледяным взглядом завуча Звонилкин скукожился и по стеночке, по стеночке потянулся к лестнице.

— Так, — медленно произнесла Нонна Георгиевна, тягучими словами словно приклеивая несчастного к месту. — Я смотрю, прогулы для вас стали нормой.

— Чего нормой-то? — пробасил Митька, боясь поднять на нее глаза. Честное слово, смотреть на истертые мыски ботинок было гораздо интересней, чем на холодное лицо завуча.

— Ты мне не чокай! — перешла на сверхгромкий звук Нонна Георгиевна. — Половина школы не на уроках! Что за безобразие?

— А я-то при чем? — Вот тут Звонилкин глаза поднял. Еще бы! Обвиняют непонятно в чем, а он молчать будет? — Я проспал. У меня будильник…

— У всех будильник, а учителя валерьянку пьют! Что это за повальное заболевание?

Митька пожал плечами. Обычно мама все сваливает на давление и на смену погоды. Чуть подул ветер, значит, голова болит, ноги не держат, руки дрожат, поэтому ее мужчины обойдутся без полноценного ужина, перебьются яичницей собственного приготовления. А еще лучше — сами сбегают в магазин, и тогда на завтрак у них точно будут бутерброды с колбасой. Однажды Звонилкин тоже попытался сослаться на магнитные бури, после чего был лишен телевизора (с больной головой смотреть его нельзя), компьютера (та же фигня) и был отправлен спать в детское время. После этого на погодные аномалии Митька ссылаться опасался. Но других уважительных причин он придумать не мог, поэтому задумчиво произнес:

— Погода, знаете ли… того. Бури. Активность на солнце…

— Что? — Завуч сначала побледнела, потом пошла красными пятнами. Она широко разевала рот, явно собираясь что-то сказать, но, пораженная Митькиной наглостью, не могла найти подходящих слов. — Погода? Это вы называете погодой? Что за бойкот вы устроили? За учительницу заступаетесь? Лучше бы с тем же рвением учились! Братства какие-то! Кто только надоумил? Опять небось ваша ненаглядная учительница!

Надо было бежать. Звонилкин затравленно оглянулся и заметил на секунду высунувшегося из-за угла Серегу. Тихомиров, прежде чем исчезнуть, успел махнуть ему рукой.

Оставив Нонну Георгиевну с невысказанным возмущением, Звонилкин бросился к спасительной лестнице.

Где-то к третьему классу эту мудрость постигают все — учителям под горячую руку лучше не попадаться. А если это случилось, то надо быстро бежать. Пройдет время, все забудется. Учителя из-за вечной занятости никогда ничего не помнят. А даже если не так, то позже накал страстей будет заметно ниже.

— Ну ты, Звонарь, как всегда, со своим колоколом! — хохотал Серега, когда они вдвоем кубарем скатывались по лестнице в подвал. — Вчера-то ты куда пропал? Тебя искать — половину города перепашешь! Мы без тебя уже почти все сделали.

Из подвала знакомо пахнуло горелыми спичками и парафином. В коридоре толпилось человек десять класса из седьмого-восьмого. Увидев девятиклассников, народ прижался к стенам. В глазах у них был испуг, словно перед ними сейчас прошли не простые люди, а фантастические существа.

— Вы чего им понаговорили? — Митька неприятно поежился — не каждый день на тебя бросают такие взгляды.

— Все путем! — хихикнул Тихомиров, пропихивая Звонилкина в дверь.

Комнату освещали горящие в подсвечниках толстые свечи, было душно и угарно.

— Думай! Думай! — с нажимом повторяла Токаева, в упор глядя на бледного ушастого пацана. Перед его носом болталась прозрачная подвеска. Сидящая рядом Надя стучала по клавишам ноутбука.

— Все! — Лиза вскинула вверх руку. — Расслабляйся. Завтра отдыхаешь, в школу не приходи, а то не подействует. Послезавтра в кармане своей куртки найдешь листок, там будет все написано.

— Почему не сейчас? — упрямо буркнул пацан, и Митька мысленно похвалил его. Результат нужно требовать сразу, а не ждать гипотетического послезавтра.

— Сейчас все происходит там. — Лиза выразительно посмотрела в потолок. — Небесные сферы посовещаются и выдадут тебе результат. Чего ты торгуешься? — взорвалась она. — Не корову проигрываешь! Как будто я с тебя деньги беру! Один день школу прогуляешь, и счастье на всю жизнь у тебя в кармане! Топай отсюда. Следующий!

— Это вы чего? — Звонилкин встал за Надиной спиной.

— Фамилия! — грозно сдвинула брови Лиза.

— Горшков.

— Все про тебя знаем, Горшков! — низким голосом пророкотала Токаева и подняла руку. Выпал из кулака серый камешек и повис на цепочке.

Вытегра повернула к ней ноутбук, куда уже ввела имя новенького. Лиза мельком глянула на экран, кивнула и подалась вперед. Несчастный Горшков зажмурился.

— Родился ты 23 мая! Под хорошей звездой ты появился на свет, Коля!

Дальше она понесла всю полагающуюся по такому случаю пургу — какой знак, под влиянием какой планеты находится, с кем лучше дружить, с кем нет.

Горшков вышел из подвала, чуть покачиваясь. На приказ прогулять школу он только радостно кивнул.

— Магия в действии, — хмыкнула Лиза, поворачиваясь к толстой девочке, усаживающейся перед ней на табуретке.

— С ума сошли? — зашипел Митька. — Там завуч когти о паркет точит, а вы тут сеансы проводите! Ей кто-то про нас настучал. Надо деру давать, пока нас не накрыли!

— Не боись, — хлопнул его по плечу Тихомиров. — Все продумано! Пока ты там на перинах прохлаждался, здесь кипела работа. — Он обвел рукой подвал, где особо не было заметно никакой активности, только свечи яростно трещали, сжигая остатки кислорода. — Мы решили вернуть Вику! Ты знаешь, что десятые классы сегодня не пришли в школу? Бастуют. А мы сделаем так, что завтра не придут остальные. Пускай возвращают физичку. Не хотим другого учителя. И наш кружок пускай восстановят. Чего мы, не люди, что ли?

Звонилкин глянул на работающую Токаеву. Лицо у нее было сосредоточенное. Толстая девочка перед ней рыдала.

— Мы уже третий урок пашем, — с гордостью сообщил Серега. — Завтра в школе будет тарарам. Мы их прогнем!

Толстая девочка шмыгнула носом:

— А если у меня не получится прогулять? — робко спросила она.

— Значит, гореть тебе в огне вечного проклятья! — рубанула Токаева. — Хочешь быть счастливой, напрягись чуть-чуть. Следующий!

Девочка вышла.

— А они там, — Митька покосился на потолок, — в курсе, что мы хотим? Может, они не догадываются, что это все из-за Вики?

— Десятые классы шухер навели, — успокоил его Тихомиров. — Горгоновна за нами с утра охотится, только найти не может. — Митька с восхищением подумал, что кличка завучу очень даже подходит. — Пашка, гад, стуканул на нас, шкуру свою спасает. А мы в ответ стуканем. Ничего, они о нас еще услышат!

— А если по шее? — Звонилкин только сейчас заметил, что Шангина нет. Ну, он ему теперь точно устроит.

— Всей школе по шее не дадут. — Серега мало что на месте не прыгал от восторга. — А победителей не судят. Это мы из истории знаем.

— Время! — напомнила Надя.

— Результаты-то вы потом как им подсовываете? — Митька посторонился, пропуская двух девчонок, наотрез отказавшихся разделяться и входить по одной.

— Да никак, — устало отмахнулась Токаева. — Поначалу в карманы курток рассовывали, для таинственности. А теперь просто распечатаем и в классе раздадим. Чего тут скрываться?

«Погорим», — эта мысль окончательно укоренилась в Митькиной голове.

Но погореть они не успели. Через полчаса их разогнал учитель по физкультуре. В очередной раз выставленные из раздевалки пятиклашки пошли жаловаться учителю, и тот заглянул в подвал проверить, почему ученики не могут переодеться.

— Ах вы, шантрапа! — бушевал низенький физрук. — Они тут страшилки рассказывают, а ребята от них бегать должны! Быстро выметайтесь отсюда! Девятый класс, уже головой думать должны, а они все ерундой занимаются!

Побросав в пакет остатки свечей, спрятав ноутбук в сумку, члены Братства потянулись наверх.

Школа и правда выглядела непривычно тихой, только гомонили первоклашки, которых никто и не думал привлекать к акции протеста.

— И что теперь? — После долгого сидения в темном подвале Митька щурился на яркий свет.

— Я на математику, а потом домой. — Вытегра сунула в руки Тихомирову его ноутбук и пошла к лестнице.

Звонилкин устремился за ней — после предательства Шангина он оставался единственным претендентом на ее внимание, но завибрировавший в его кармане сотовый заставил остановиться.

На экране мерцало слово «Завтра».

— Что у тебя? — спросил Серега одновременно с Митькой.

— Физика! — повернул в его сторону свой телефон Тихомиров.

— Черт, опять! — Лиза схватилась за сумку, откуда слышался призыв мобильного.

Митька поднял глаза на Надю.

Вытегра улыбалась, словно ей все это доставляло удовольствие.

А что, если?..

Нет, этого не может быть! Митька быстро глянул на остальных. Родившееся вдруг подозрение в момент выставило стену между ним и ребятами. Он вдруг понял, что устроить подобное представление с сообщениями мог кто угодно. Ведь за всеми внешними событиями они опять забыли выяснить, кто заварил всю кашу. А может, кто-то специально делает так, чтобы они это и не выясняли?

Повесить камень и послать эсэмэску мог любой. Начитавшись про Козерога и столько всего про него передумав, Звонилкин понял, что Вытегре это было вполне под силу. Зачем? А кто ее, помесь Жанны д’Арк со Снежной королевой, разберет? У них была неплохая компания, про небо легенды слушали, звезды бегали смотреть. Точно! Когда пришла вторая порция сообщений, Надьки не было. Могла за углом постоять, разослать эсэмэски, а потом появиться.

— Что ты на меня так смотришь? — холодно поинтересовалась Надя.

Но с другой стороны, то же самое могла делать и Лиза.

Звонилкин перевел взгляд на Токаеву, увлеченно копающуюся в своем телефоне.

— Вот невезуха-то! — Лиза в сердцах тряхнула аппаратом. — Клавиша западает. Чего мне там написали?

— У меня «пятнадцать ноль-ноль». — Надя поочередно на всех посмотрела, даже не думая показывать, что у нее действительно написано. Может, там ничего и нет?

Рука Митьки дрогнула, и большой палец нажал на вызов. Телефончик на его экране подмигнул и начал набирать номер, потом на секунду задумался, подпрыгнул и завибрировал, затрезвонил, сообщая о том, что контакт установлен, осталось только дождаться, когда примут звонок.

Удивление было настолько велико, что Звонилкин не сразу осознал случившееся. Абонент доступен! В кои-то веки таинственный отправитель эсэмэсок не выключил телефон и даже, может быть, сейчас ответит.

Все напряженно смотрели на Митьку — мобильник он держал на вытянутой руке, и лицо у него при этом было такое, словно это была не простая техника, а как минимум змея.

— Что это? — встрепенулся Серега, к чему-то прислушиваясь.

Поблизости звонил мобильник. Механические трели неслись из-за ближайшего поворота.

— Виктория Борисовна! — заорала Лиза, срываясь с места.

Звонки тут же прекратились. Телефон на экране у Митьки развел руками и уснул. Но этого Звонилкин уже не видел, потому что мчался за Токаевой. С оглушительным топотом они пронеслись через холл первого этажа. Лестница вздрагивала от тяжелых ударов — кто-то бежал наверх. И бежал очень быстро.

Лиза с Митькой оглянулись. Виктория Борисовна даже при всем своем желании не могла бегать с такой скоростью. А значит?..

— Звони еще! — бросила Лиза и помчалась догонять убежавшего Тихомирова.

На этот раз номер был занят. Митька набрал еще раз. И только сейчас вспомнил о Наде. Токаева с Серегой умчались вперед, а Надя, значит, не пошла.

Митька вернулся в холл. Вытегры не было. Он выбежал на противоположную лестницу и чуть не налетел на девчонку. Надя стояла в начале лестницы и напряженно смотрела наверх. Топот приближался.

Звонилкин с силой утопил кнопку вызова.

Телефон звонил в руке у вылетевшего из-за поворота парня. Увидев стоящих ребят, он резко остановился, и Митька тут же узнал его. Это был…

— Никита? — ахнул Звонилкин.

Никита раздраженно сбросил звонок и стал медленно спускаться. Он уже почти подошел, а Митька все еще пытался придумать, что бы такого ему сказать.

— Занято, — еще не совсем отдышавшись, хрипящим шепотом произнес Никита.

— А как же? — Звонилкин растерянно глянул на Вытегру, но та молчала.

Никита проскочил мимо них и выбежал на улицу.

Действительно, что они могли ему сказать? Спросить про эсэмэски? Так он бы ответил, что ничего не посылал. Потребовать каких-то объяснений, попросить уточнить номер телефона? Он бы их просто послал, сказал бы, что знать ничего не знает и ведать не ведает. И весь разговор.

Тихомиров с Лизой скатились с лестницы, с трудом переводя дыхание.

— Ушел, да? — выдохнула Токаева, опускаясь на корточки.

— Ноутбук дай, — тихо попросила Надя, и Серега перевесил ей на плечо тяжелую сумку с компьютером.

Экран ожил, радуясь, что о нем снова вспомнили. Вытегре понадобилось всего несколько нажатий на клавиши, после чего она медленно развернула ноутбук в сторону ребят.

— Никита Лукин. Десятый класс «А», — прочитала она верхнюю строчку отчета о тех, кто к ним приходил в первый раз.

— И чего? — не понял Тихомиров. — Этих Петровых, Ивановых, Сидоровых как грязи… — Но тут он открыл рот, словно ему не хватило воздуха. — Точно!

— Что точно? — забеспокоился Митька, который еще ничего не понял и испугался, что ему так ничего и не объяснят.

— А чего ж мы сразу-то? — засуетилась Лиза, не зная, куда метнуться. — Так это, значит, надо бежать! Она же ничего не знает!

— Куда бежать? — От обиды Звонилкин готов был уже на кого-нибудь кинуться с кулаками.

Но ни бежать, ни драться не пришлось. Хлопнула входная дверь, и перед ними нарисовался Шангин. Лицо с мороза у него было бледное, в глазах сидело довольство самим собой, словно он что-то узнал и это знание делало его невероятно значимым.

— Предатель, — бросила ему Лиза и убежала в раздевалку. Здесь она яростно сорвала с крючка свою куртку.

— А вы дураки, — легко бросил Пашка, заступая дорогу Наде, которая тоже хотела пройти за своей шубой. — Ради кого стараетесь?

— Не ради тебя. Пусти! — Вытегра оттолкнула его, но Шангин перехватил ее руки и дернул на себя.

— Вас развели как младенцев, — неприятным голосом проблеял он. — Стеллаж, физика, камень, аметист, кварц! Вы хоть знаете, кто вам сообщения писал?

— Знаем. — Серега осторожно высвободил Надины руки из Пашкиного захвата и подтолкнул ее к раздевалке. — А ты иди, куда шел, а то еще на урок опоздаешь.

Все быстренько накинули на себя куртки, дубленки и шубы и вышли на улицу. Проходя мимо Шангина, демонстративно отворачивались.

— Идиоты, этот урок у вас будет последним. — Пашка пошел вслед за всеми. — Вы хотя бы в курсе, какая фамилия у нашей физички?

— Коперник, — фыркнул Митька и вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно! — От удивления он даже на месте подпрыгнул. — Никита Лукин! Это же так просто! Что ж мы раньше?.. Она же Лукина…

— Сын? — Надя вопросительно посмотрела на Шангина.

— Сын, сын. — Пашке было обидно, что обо всем догадались без него.

— Он взял у нее телефон! — продолжал строить догадки Митька. — Точно! А я еще удивлялся, зачем она дала номер своего сотового, если мы ее могли по нему вычислить!

— Зачем ему это? — Лиза расстроенно поджимала губы. Не такой она видела развязку этой истории.

— Вот почему Никита то ходит на занятия, то не ходит, — задумчиво протянул Серега. — Все сходится. Не зря он вокруг нас крутился. И тогда в класс он не случайно пришел. Его мать за тетрадками послала, вот он и взял их. Нас же за них не ругали, помните? Первым пришел нашу систему проверить. Хотел убедиться, что его розыгрыш подействовал, что мы делаем все правильно! Значит, он хотел именно этого — чтобы мы продолжали заниматься астрологией.

— Зачем? — От обиды, что они оказались всего-навсего орудием в чужих руках, Токаева чуть не плакала.

— Из-за матери, — с презрением произнес Шангин. — Я только что у нее был. Сидит, руками разводит, телефон ищет. Говорит, сильно расстроилась, когда кружок закрыли. Решила не ссориться с завучем и сразу подала по собственному желанию.

— Камень верни, — повернулся к нему Серега. — И убирайся отсюда. Слышишь? Сам уходи, а то я ускорения тебе придам!

— А про камень ты у Звонилкина спроси, — посоветовал Пашка. — Он его в сугроб закапывал.

— Звонарь, я тебя урою. — Тяжелым взглядом Тихомиров смотрел на приятеля, и было видно, что он не шутит.

— Чего ты гонишь? Это ты его выбросил! — подался вперед Митька.

— Ага! Щаз! — бросил Пашка, отступая назад.

«Осторожный стал», — недовольно подумал Митька.

— Звонарь, — протянул Серега.

— Сами ищите свой камень! — рассердился Митька. — Я забрать хотел, а он его в сугроб бросил. А там темно. Как я его искать буду?

— Нас за камень убьют, — прошептала Надя. — Это же Никита у матери взял.

— Мне кажется, уже все равно, за что нас будут убивать, — в тон ей отозвался Серега, глядя мимо приятелей в сторону школы.

Через площадку к ним шла Виктория Борисовна, за ней Никита.

— Я так понимаю, что все в сборе? — чуть задыхаясь, спросила она. — И как это объяснить? Что это за бунт на корабле?

— Возвращайтесь, — пробормотал Серега, отводя глаза. — Мы не хотим другого учителя.

— Если вы и дальше будете такое устраивать, то у вас точно будет новый учитель. — Физичка с трудом перевела дух. — Когда Паша мне сказал, что вы тут затеяли, у меня чуть сердце не остановилось. Зачем вам все это? Вам же здесь еще учиться!

— Ну и что? — вышла вперед Лиза. — Нам учиться — вот мы и учимся. А кружок нам нравится, и вы нам нравитесь! Возвращайтесь.

— Можно было хотя бы поговорить, — всплеснула руками учительница. — Зачем сразу войну объявлять?

— Как будто вы с нами собирались разговаривать! — усмехнулся Серега. — Сами все решили, нас не спросили. А потом будете твердить, что мы взрослые. Какие же мы взрослые, если с нами даже не советуются!

— Сергей! — ахнула Виктория Борисовна. — Как ты говоришь?

— Вот видите, — простонал Тихомиров, отходя в сторону. — Даже вы нас не слышите.

— Ребята! — обвела всех глазами физичка. — Но это не тот случай, когда стоит так рисковать!

— Рисковать стоит всегда, — упрямо выкрикнула Лиза. — Вон, у сына своего спросите!

— А я чего? — усмехнулся Никита. — Вы сами все сделали. Правда, Надя?

Все с удивлением уставились на Вытегру.

— Сделали, что смогли, — чуть заметно пожала плечами Надька. — Завтра никого в школе не будет.

— Так это твоя идея? — снова всплеснула руками Виктория Борисовна. — Ох уж эти Козероги! Вечно что-то замышляют!

— На себя посмотри, — буркнул Никита.

— А чего сразу она! — встрепенулась Лиза. — Братство я придумала.

— Хватит, — оборвала начинающийся спор учительница. — Все по домам! Уговорили. Я заберу заявление об уходе. Разве я могу бороться с такой силой, как Братство камня?

Прежде, чем исчезнуть за дверью, физичка им улыбнулась.

— А тебя я в порошок сотру, — негромко произнес Никита, подходя у Шангину. — Не появляйся на моем горизонте! А за камень отдельно урою.

— Не успеешь! — выкрикнул Митька, отталкивая старшеклассника.

Дальше все происходило молниеносно, но для самого Звонилкина события замедлились. Он увидел, как навстречу ухмыляющемуся лицу Шангина потянулся чей-то кулак, как удар стер с этого лица улыбку. И только когда по всей руке от запястья до плеча резанула острая боль, Митька понял, что рука эта была его.

— Прекратите! — завизжала Лиза.

Надя испуганно качнулась в сторону.

Но остановиться Звонилкин уже не мог.

Глава 8

Холодная звезда Сириус

«Образ козла с рыбьим хвостом объясняется греческой легендой о Пане. Чтобы спастись от тысячеголового чудовища Тифона, Пан попытался превратиться в козла, но, поскольку он прыгнул в Нил до того, как превращение было закончено, половина, которая осталась над водой, трансформировалась в козла, а другая половина, под водой, стала рыбьим хвостом».

Теперь Митька мог соперничать с Тихомировым по красоте синяка на лице. Правда, у Сереги он уже проходил, а у Звонилкина только-только наливался благородной синевой.

Митька быстро шел по улице. Морозный воздух приятно холодил подбитый глаз.

Во дворе Надиного дома он остановился, оглядел знакомую площадку.

Все складывалось не самым лучшим образом, и что делать дальше, Митька не знал. Больше того — ему даже не с кем было посоветоваться, потому что после драки как-то все быстро разбежались в разные стороны.

Чего он полез отношения выяснять? Его теперь обязательно исключат. Стоит Пашкиной мамаше пожаловаться, как Звонилкин может начать складывать чемоданы — его мама разбираться в этой проблеме точно не будет.

Зачем он пришел сюда, в этот двор? Наверное, чтобы проститься.

После драки Надька снова плакала, что-то долго, со всхлипыванием объясняя Лизе, после чего Токаева подошла к сидящему в углу Митьке и сказала всего одно слово:

— Ну, ты дуб!

Потом все ушли, и Звонилкин побрел домой. Один, всеми брошенный и забытый. Мысли о грядущем одиночестве были печальны.

Дома он вдруг увидел забытое на столе яйцо и понял, что ему непременно надо увидеть Надю. Пускай она его отругает, ударит, прогонит, но он больше не может всего этого терпеть!

И вот он снова стоит в знакомом подъезде. Далекий свет фонарей похож на звезды.

И почему у нее здесь всегда так темно?

Митька погрел дыханием озябшие руки, собрался с духом и ткнул нужные цифры на домофоне. Кодовый замок запищал до того, как Звонилкин успел хоть что-то сказать. Может, она кого-то ждет? И это вряд ли он…

— Проходи. — Увидев его за дверью, Надя сразу же спрятала глаза.

Митька топтался на пороге. Хотелось сказать многое. И что скоро Новый год. И что как здорово все более-менее разрулилось. И что Пашка — гад и получил по заслугам, пускай он Надьке и нравится. Что ему Надька самому нравится, только он не знает, как это лучше объяснить. Что, наверное, во всем виноват месяц декабрь, когда все кружится и вертится, когда все уже ждут праздника и ничего не понятно.

Причем сказать все это надо было как-то сразу и в одно предложение, но слов не хватало, поэтому Звонилкин молчал, чувствуя, что стоит ему постоять здесь еще минуту, как он просто сбежит. И тогда уже никогда ничего не скажет. Не сможет.

— Ты либо туда, либо сюда. Холодно.

Теперь Надя не прятала глаза. Она спокойно смотрела на Митьку. И улыбалась.

Наверное, вид у Звонилкина был очень глупый, потому что Вытегра вдруг начала смеяться. Она запрокинула голову, схватилась за живот и медленно сползла по стенке на пол.

— Ой, не могу… — стонала она.

А Митька совсем потерялся. Что это за девчонка? Сначала плачет, потом смеется!

Он шагнул вперед, машинально бросив взгляд в комнату.

Около узкой кушетки на тумбочке, заваленной безделушками, стоял горшок с фиалкой.

Это был его подарок: Митька хорошо помнил три извилистых линии на покатых керамических боках. Фиалка цвела буйным розовым цветом. Она была усыпана вся цветами — от макушки и до корня, и подвязана красной лентой, с которой свисало красное сердце.

А вот этого он не вешал. Точно не вешал. Значит, Надька…

— Проходи. — Вытегра пальцами стирала с лица навернувшиеся от смеха слезы. — Сейчас чай будем пить. Я рада, что ты зашел.

— А как же Пашка?

— Пашка дурак, и мне он совершенно не интересен, — выпрямилась Надя.

— А с цветком что? — Кажется, Звонилкин начал догадываться.

— Цветет. — Надины щеки медленно наливались ярким румянцем.

— А я тебе еще подарок принес. — Митька вдруг понял, что забыл, в каком кармане у него что лежит. Он стал хлопать себя по бокам, перекидывать рюкзак с плеча на плечо.

— Какой же ты смешной, — захохотала Надя и дернула его за руку, увлекая за собой на кухню. Кажется, по дороге Митька уронил все, что только можно, под конец опрокинул стул и уже готов был провалиться сквозь землю, когда почувствовал, что Надя крепко сжимает его руку.

Все слова снова высыпались из его бестолковой головы.

— Это… — сразу запутался он. — Ну да… Я… того…

Митька почувствовал себя полным кретином, дернулся уйти, но Вытегра все еще держала его за руку.

— Не уходи, — прошептала она.

И сразу все стало на свои места.

— Не уйду, — пообещал Митька.

Что бы ни случилось, какая бы беда ни стряслась, он не уйдет и ни за что, ни за что не позволит, чтобы Надя плакала.

— Ты знаешь…

Как бы это ей все объяснить?

— Знаю, — снова улыбнулась Надя. — Я сначала испугалась, подумала, что ты так… из сочувствия. Не знаю, почему я тогда расплакалась, просто вдруг стало ужасно обидно. Встречались, занимались… Не хотелось расставаться. Все вдруг накинулись на меня, и только ты пожалел. А потом этот камень, и сразу все завертелось. Ты не сердишься, что меня провожал Шангин? Я… я тебя еще не знала. А Пашка глупый, с ним все равно, куда идти.

— Он от меня еще раз получит, — пообещал Митька, и радостно пискнувшая Надя спрятала свое счастливое лицо у него на груди.

— Все странно, — пробормотала она. — Я тебя так боялась. Что будешь смеяться, что обманешь. Помнишь, как вы мою фамилию вечно выворачивали? А все, оказывается, так просто…

— Ага, совсем просто, — пробормотал Митька, зарываясь носом в распущенные Надины волосы. — Ты самая лучшая, — прошептал он. — Самая-самая. И всегда такой была и останешься.

Когда вечером Звонилкин все-таки решил последовать маминому совету и дочитать книжку гороскопов до конца, то понял, каким же был дураком. Оказывается, Козерог помимо фантастического упрямства обладает еще повышенной осторожностью и никогда не показывает свои чувства сразу, держит понравившегося ему человека на расстоянии, как бы проверяя его.

На следующий день (пропускать занятия теперь было не обязательно, ведь все разрешилось) Звонилкин вел Надю от дома до школы. Она опять была хмурая, жаловалась на слякоть, на колючий ветер, а Митька держал ее холодную ладонь в своей руке и думал, что жизнь — штука хорошая. Через три дня Новый год, завтра последний учебный день, а дальше — каникулы, и он обязательно затащит Надьку на каток и покажет свое любимое поваленное дерево в парке.

В классе он первым делом выгнал из-за парты Тихомирова.

— Иди… — махнул он рукой в бесконечность школьных просторов. — Гуляй…

Серега и не думал сопротивляться. Он вытеснил Лизину соседку и уселся рядом.

— Вид отсюда хороший, — пробормотал он, глядя на грязную стенку. Токаева согласно кивнула.

— Теперь — точно.

На обиженного Шангина никто не смотрел, потому что все были увлечены своими мыслями и делами. Все готовились к крикам и разборкам, но дверь открылась и вошла…

— Виктория Борисовна! — сорвался со своих мест 9-й «А».

— Ну что, бойцы? — устало улыбнулась физичка и открыла журнал. — Добились своего? Так получайте. Лабораторную никто из вас так и не сделал. Будем повторять опыты.

За необходимыми приборами в лаборантскую побежало полкласса.

— А я читала свой гороскоп. — Вытегра задумчиво накручивала прядь волос на палец. — Там сказано, что у Козерогов сегодня удачный день.

Так оно и вышло. Грядущие праздники даже у строгих учителей отбивали охоту сердиться и ставить двойки. После уроков, не сговариваясь, почти весь астрологический кружок собрался в кабинете физики.

— А вы чего не расходитесь? — Виктория Борисовна недовольно посмотрела на Никиту. — Опять твои выкрутасы? — И она машинально коснулась кулона у себя на груди. Это был александрит. Заботливый сын все-таки нашел его.

— Сатурн в зените, Сириус на подходе! — по-деловому начал Лукин, а потом улыбнулся во все тридцать два зуба. — С днем рождения, мама!

— Вы теперь от нас никогда-никогда не уйдете, ведь правда? — остановилась Лиза около учительского стола. — Кто же, кроме вас, звезды считать будет?

— Куда же я от вас денусь? — улыбнулась физичка. — Теперь мы вместе в одном Братстве.

Свет погас, подготовленные девчонки втащили торт с десятком горящих свечек. Тихомиров подскочил, чтобы выключить свет, когда прямо перед ним на пороге возникла Нонна Георгиевна.

— Я слышу, здесь опять шумят? — Завуч раздраженно глянула на знакомые лица и остановилась на Сереге. — Тихомиров, — начала она.

— А мы день рождения отмечаем, — попятился Серега. Второго похода в кабинет завуча он бы не перенес.

— Я надеюсь, — недовольно кивнула Нонна Георгиевна.

— Ой, а вы знаете, — вскочила со своего места Надя, — я читала в гороскопе, что сегодня благоприятный день для всякого рода праздников. Присоединяйтесь к нам, — пошла она навстречу завучу. — Мы вас тортом угостим.

Нонна Георгиевна подозрительно покосилась на вытянутые лица ребят и осторожно спросила:

— Свежим?

— Конечно да! — затараторила Лиза. — Проходите, пожалуйста!

Она пододвинула поближе к парте стул, приглашая завуча присоединиться к их веселой компании. Нонна Георгиевна еще колебалась, но Серега подпрыгнул, хлопая ладонью по выключателю. Свет погас. Торт в ореоле десяти свечек поплыл по классу.

— Ой, ой, смотрите, Сириус!

Свечки были немедленно загашены, в кабинете стало темно, поэтому Надя успела разглядеть небо за окном.

Опрокидывая стулья, народ бросился к окнам.

— Где? Где? Где? — наперебой стали спрашивать они.

— Да вот же, прямо над домом! — тыкала пальцем в стекло Надя. Окна кабинета физики выходили на вечно темную спортивную площадку, ближайшие дома — низкие пятиэтажки, бьющих в глаза фонарей не было, поэтому небо здесь просматривалось неплохо.

— А вон Орион! — подняла чуть выше пальчик Вытегра. — Три ярких звезды в Поясе видите?

— А вон Бетельгейзер, альфа Ориона, — захлопала в ладоши Лиза.

— Смотрите, смотрите! На самом верху Возничий и Капелла, — подхватила Надя. — Видите, пять звездочек идут по кругу?

— А я опять ничего, кроме Большой Медведицы, не вижу, — расстроенно протянул парень из параллельного класса.

— А вон Близнецы, — звонко щелкнула пальцем по стеклу Токаева. — Никита, это твой знак.

Никита растерянно взъерошил волосы на голове и оглянулся на мать.

Виктория Борисовна стояла около стола и улыбалась. Большего Никите ничего и не надо было. Ради этой улыбки все и было задумано.

— Станет потемнее, будет лучше видно, — пообещала Виктория Борисовна и глянула на завуча. — Мы еще не так много успели пройти. Всего-то пару созвездий. А сегодня погода хорошая. Наблюдать удобно.

— А звездопады, чтобы желания загадать, зимой бывают? — оторвалась от окна Лиза.

— Чтобы желание сбылось, не обязательно нужен звездопад. — Виктория Борисовна с тревогой смотрела на Нонну Георгиевну, потому что завуч все еще молчала.

— А как же? — Тихомиров отвоевывал свое место около окна. — Куда же без звездопада?

— Смотрите внимательней, звезды падают всегда, — сдалась Виктория Борисовна и пошла к окну. Эх, будь что будет! Что бы сейчас ни сказала Нонна Георгиевна, а она будет со своими учениками.

— Так, чур, мое желание первое! — Серега забрался на подоконник с ногами.

— Ой! — вдруг заверещала Надя. — Видела, видела! Вон там! Из Возничего упала!

— А желание? — с завистью спросила Лиза, не отрывавшая глаз от неба.

— Не успела, — расстроенно протянула Вытегра.

Нонна Георгиевна все еще стояла около стола и с удивлением смотрела на прилипших к окну ребят. Она не понимала, что интересного может быть в темном холодном небе, в далеких, еле видных звездочках. Тем более она бы ни за что не поверила, что от этих закорючек что-то зависит в ее жизни. Но, видимо, для этих мальчишек и девчонок звезды значили многое.

Она и сама не заметила, как оказалась около окна.

— Ну-ка, что у вас там с желаниями? — спросила она, пытаясь разглядеть на небе хотя бы одну звезду. — На что вы тут смотрите?

Ребята уступили ей место, Тихомиров даже на подоконнике подвинулся, чтобы Нонне Георгиевне было удобней встать.

— Спасибо, Сережа! — кивнула завуч и снова подняла голову. — Вот это, что ли, Сириус?

Митька осторожно взял Надю за руку.

— Загадывай, сейчас упадет, — прошептал он ей в затылок.

Звезда и правда упала. И все желания, загаданные в этот миг, конечно же, сбылись.

Золотые правила Козерога

Первый совет

Следи за здоровьем. Особенно осенью и ранней весной. Пройти без шапки в ноль и показать, что ты крутая девчонка, — это, конечно, здорово, но организм твой такой крутости не поймет. Все Козероги болезненны, особенно по части простуд. Шапка, варежки, шарф, хорошая куртка. Потерпи немного. К институту ты окрепнешь и сможешь хоть в прорубь зимой нырять. Козерог — знак долгожителей. Если ты сможешь перешагнуть опасный возраст безостановочных простуд, то доживешь до ста лет.

Второй совет

Уроки, уроки и еще раз уроки? Это хорошо. Любой родитель тебе об этом скажет, а учителя еще и по головке погладят. Но подумай, стоит ли двадцать пятый раз повторять таблицу умножения или закон Пифагора? Ты ведь и так все знаешь. Проветрить голову на улице — тоже хорошее занятие. От этого мозги будут лучше работать. Думай о себе, не перегружай свой день учебой.

Третий совет

У тебя великое будущее — в этом никто не сомневается. В голове у тебя варятся сногсшибательные планы, и твоей целеустремленности завидуют все. Тоже неплохо. Но иногда стоит подумать и о чем-то земном. Например, о том, что нужно вовремя обедать и вместо вечной коричневой кофты купить что-нибудь повеселее.

Четвертый совет

У тебя есть гениальная способность просчитывать варианты развития событий. Учитель еще рот не открыл, а ты уже знаешь, что он скажет. Поэтому тебе так легко моделировать ситуации, и ты не всегда понимаешь, почему народ вокруг тебя еще не во всем разобрался. Не ставь себя выше остальных и не презирай друзей. Просто они другие. А если будешь показывать свое пренебрежение, то останешься одна. Задавак не любят. Что, ты уже поссорилась с подругой? Образ одинокой скалы хорош в поэзии, в жизни тяжело. Иди мирись.

Пятый совет

Ты всегда все знаешь и любишь поворчать. Поверь, молодой красивой девушке это совершенно не идет. Придумай себе игру — выходя на улицу, встань перед зеркалом и улыбнись. Тебе сразу станет веселее, да и друзьям ты станешь улыбаться гораздо чаще. А стать старушкой еще успеешь!

Шестой совет

Из тебя выйдет прекрасный руководитель. Но чтобы командовать людьми, нужно в них разбираться. Поэтому не расстраивайся, если тебе еще не вручили треуголку Наполеона. Будь внимательней к людям, и они с удовольствием захотят, чтобы ты ими командовала. Но не как злая помещица рабами, а как умный и понимающий товарищ. Почувствовала разницу? Друзья не шахматные фигуры.

Седьмой совет

Ты склонна к одиночеству. Ты больше любишь мелодрамы, чем комедии. Тебя тяжело вытащить на улицу. В классе вокруг тебя создается «полоса отчуждения». Не стоит во всем обвинять одноклассников — так они реагируют на твой не самый простой характер. Принцип «любите меня такой, какая я есть» здесь не подходит. Ты довольно тяжелый в общении человек, тебе и не нужна толпа подруг. У тебя есть лучшая и единственная? Это здорово. И не надо стремиться обаять сразу всех. Да и нужны ли тебе эти «все» на самом деле?

Как дружить с Козерогом

Совет первый

Ни в коем случае ни с кем не сравнивай подругу или друга. Козероги болезненно относятся к малейшему сравнению, потому что считают себя лучшими. Но держат это под большим секретом и никому его не раскрывают. Просто молча обижаются и уходят. Навсегда.

Совет второй

Позволяй Козерогу немного командовать собой. Они это страсть как любят, потому что считают, что все знают наперед. Подчиняться не обязательно. Отдав команду, Козерог скорее все выполнит сам, чем дождется, что кто-то сделает все именно так, как ему хочется.

Совет третий

Козероги склонны к одиночеству, поэтому не стоит их лишний раз тормошить. Не хочет идти на тусовку — ну и не надо! Если тебе дорог друг или подруга, посиди с ним в тишине и полумраке. Тусовка никуда от вас не убежит, а хорошие отношения останутся.

Совет четвертый

Если ты хочешь обратить на себя внимание Козерога, то тебе придется усиленно взяться за учебу. Причем за учебу не ради оценок, а ради качественных знаний. Козероги дотошны, любят копаться в мелочах, часто знают предмет досконально. Чтобы встать рядом с ним и заработать его уважение, тебе тоже нужно все знать.

Совет пятый

Козерогам не важны внешние атрибуты — например, кто и как одевается. Поэтому нередко они выглядят как старомодные старички. Если надумаешь что-то менять в имидже подруги-Козерога и решишь дать ей совет — не делай этого в лоб. Типа, ха-ха, посмотрите, что на ней за юбка! Козерог легко впадает в меланхолию и часто расстраивается по пустякам. Не добавляй ему лишних огорчений, будь тактична.

Совет шестой

Козероги могут быть застенчивыми и робкими, легко расстраиваются, любят мечтать о смерти или смотреть слезоточивые мелодрамы. Не оставляй своего друга-Козерога наедине с мрачным настроением. По крайней мере, надолго. Грусть-тоска до добра не доводит. Предложи Козерогу дело, он тут же включит «командный» режим и вынырнет из своей печали, превратившись в классную девчонку или клевого парня.

Совет седьмой

Будь готова к тому, что ты не раз и не два станешь участницей многоходового плана Козерога — они, как паучки, любят плести сети, завлекая в них нужных людей. И держи в уме, что, использовав, Козерог может тут же вычеркнуть тебя из жизни. Не потому что он коварный изменщик и тупой использователь людей. Просто Козерог несется дальше, строя новые грандиозные планы. Будь рядом, и он непременно включит тебя в свой новый сценарий. Ты даже не заметишь, как он это сделает — просто окажись в нужном месте в нужное для Козерога время.

Content

Елена Усачева
Козерог. Сердце ледяной принцессы

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Золотые правила Козерога

Как дружить с Козерогом