Кэрол Мортимер

Итальянец с дурной репутацией

Пролог

— Компания веселится у бассейна.

Белла застыла на пороге темной, неосвещенной комнаты, пытаясь различить что-либо в сумраке. Она явно ошиблась дверью: судя по книжным стеллажам вдоль стен и столу, это был кабинет. Девушка судорожно сжала дверную ручку, разглядев, наконец, массивную, внушительную фигуру сидящего за столом человека.

Мужчина даже не шевельнулся, но его неподвижность вселяла тревогу, а голос звучал угрожающе. Из коридора в комнату лился свет, и Белла разглядела длинные черные волосы, спускавшиеся к широким плечам, и могучий торс.

С трудом проглотив комок в горле, она пролепетала:

— Я искала ванную комнату…

— Как видите, это явно не то, что вам нужно, — отчетливо произнес мужчина, смягчившись. Он позволил себе немного расслабиться и с облегчением откинулся на спинку стула. Его оценивающий взгляд лениво заскользил по застывшей девичьей фигурке. — Но, возможно, вам плохо видно…

Белла едва успела осознать, что этот хриплый голос ей знаком, как раздался щелчок выключателя и мягкий свет озарил стол. И сидевшего за ним мужчину. Белла мгновенно узнала его.

Габриель Данти!

Сердце Беллы сжалось в груди при виде опасно привлекательного красавца. Густые темные волосы и карие глаза казались почти черными. Оливкового цвета кожа, точеный аристократический нос, высокие скулы, полные, чувственные губы, резко очерченный квадратный подбородок с ямкой посередине придавали мужественному лицу особое обаяние.

Белла пришла в смятение: по этому мужчине сходят с ума тысячи, нет, миллионы женщин во всем мире. О нем мечтают. Вожделеют его!

Итальянец по происхождению, двадцативосьмилетний Габриель Данти был лидером чемпионата «Формула-1» уже пятый месяц. Он слыл кумиром богачей и знаменитостей по обе стороны Атлантики. Более того, он был единственным сыном и наследником магната Кристо Данти, главы семейного бизнеса и руководителя винной империи, владельца обширных виноградников как в Италии, так и в Америке.

Вспомнив основные факты из жизни гонщика, Белла внезапно сообразила, что этот дом в графстве Суррей принадлежит Габриелю Данти и именно он устроил для своих многочисленных гостей шумную вечеринку. Так почему же он коротает время в полном одиночестве, да еще и в темноте?

Белла облизнула пересохшие губы.

— Простите за беспокойство. Я действительно искала ванную комнату.

Габриель из-под полуопущенных век рассматривал тоненькую темноволосую девушку, стоявшую в дверях его кабинета. Она была совершенно не похожа на высоких длинноногих блондинок, обычно роившихся вокруг него, в том числе и на предательницу Джанин, мрачно отметил он про себя.

Длинные черные как смоль волосы шелковистой волной струились по плечам незваной гостьи, короткая прядь падала на лоб. Четкий овал лица, гладкая алебастровая кожа и невероятные фиалковые глаза поразили Габриеля: таких глаз он не видел сроду! Нежные пухлые губы манили и вызывали желание.

Его взгляд скользнул по сине-фиолетовой, под цвет глаз, кофточке. Две верхние пуговицы были расстегнуты, чуть обнажая неожиданно полную грудь. Трикотажная ткань подчеркивала рельефность форм и тонкую талию. Плотно облегавшие джинсы не скрывали красоты упругих бедер и стройных ног.

После долгого и тщательного осмотра Габриель пришел к выводу, что не знает эту девушку.

Но ему очень хотелось исправить ситуацию и познакомиться с ней!

Габриель Данти поднялся и вышел из-за стола. Белла невольно отпрянула при виде его широких плеч и мускулистого торса, обтянутых черным шелком рубашки. Закатанные рукава открывали сильные руки, чуть покрытые темными волосами.

Высокого роста, крепкий, Габриель Данти, казалось, заполнил собой весь кабинет. Белла в приступе паники буквально приросла к полу, завороженная грациозными движениями сильного мужчины, который медленно приблизился и замер в паре сантиметров от нее. Внезапно все звуки затихли, краски потухли — Белла видела и слышала только его. Мир вокруг нее померк. Осталось только сладостное ощущение его сильного тела.

Белла была сбита с толку, одурманена. Она не могла отвести глаз от смуглого итальянца, потрясенная изысканной красотой его лица. Она впитывала тепло и аромат его тела, запах лосьона после бритья. Властная сила, исходившая от итальянца, поработила ее, наполнила истомой и желанием прижаться к нему, ощутить его пьянящую мужественность. Каждый ее нерв дрожал, сердце оглушительно стучало, кожа жаждала прикосновений.

Белла оцепенела, когда Габриель поднял красивую сильную руку, прикоснулся к ее подбородку и большим пальцем нежно провел по нижней губе. Горячие волны пробежали у девушки по шее, вдоль спины и жаром растеклись между бедрами.

Его страстный взгляд обжигал, манил, не отпускал Беллу.

— У вас самые красивые глаза из всех, какие я когда-либо видел, — произнес он тихим, сдавленным голосом, словно боялся развеять волшебство, объявшее их.

— И у вас тоже, — почти задыхаясь, проговорила Белла. Грудь с натугой вздымалась и опускалась, словно каждый вздох давался ей с трудом.

Его вкрадчивый гортанный смех легкой вибрацией проник в кончики ее пальцев. Внезапно Габриель насторожился и устремил пытливый взгляд на девушку.

— Вы пришли на вечеринку одна или как? — В его голосе прозвучали тревожные, требовательные нотки.

Белла заморгала, стараясь не поддаваться дурману обольщения.

— Я… я здесь с друзьями, мистер Данти. — Она смущенно потрясла головой, избегая его пронзительного взора. — Шон племянник одного из ваших механиков.

Габриеля не удивило, что красавице известно, кто он такой. Она могла узнать его по многочисленным снимкам, в последнее время мелькавшим почти во всех печатных изданиях. Он хозяин этого дома, в кабинете полно фотографий, и на каждой запечатлен он с кубком победителя очередного этапа гонок.

— Шон ваш молодой человек? — В его голосе появились нотки нетерпения.

— О боже, нет! — с улыбкой ответила она. — Мы вместе учились в университете. А сегодня Шон решил прихватить на вечеринку парочку друзей, и вот мы здесь… Вы ведь не против, мистер Данти?

— Нет, — отрезал хозяин дома. — И прошу вас, называйте меня Габриель.

Девичьи щеки покрылись легким румянцем.

— А я Изабелла, но все зовут меня просто Белла.

— Вы итальянка? — Он удивленно поднял бровь.

— Нет, — засмеялась она, обнажив безупречные зубы. — Мама позволила отцу, кстати, он врач, выбрать имена мне и моей младшей сестре, вот он и вспомнил всех своих любимых актрис и моделей и остановился на Изабелле и Клавдии. Шесть лет назад родился мой братик, и мама нарекла его Лайам… ну, в честь актера, такого высокого ирландца, у которого, по мнению мамы, сексуальные голубые глаза…

— Знаю, — кивнул Габриель.

— Вы знаете о нем или знакомы с ним?

Белла спохватилась. Кажется, она слишком много болтает. Возможно, все это совершенно не интересует такого человека, как Габриель Данти. Да, нервишки шалят, решила Белла. Точно, в этом все дело! И мужские пальцы продолжают ласкать ее подбородок!

Итальянец улыбнулся:

— Я знаком с ним. Правда, по поводу сексуальности его глаз я ничего не могу сказать, но…

— Издеваетесь надо мной, да? — растерянно поинтересовалась Белла.

— Чуть-чуть, — пробормотал он, пристально всматриваясь в ее лицо. — Так вы учитесь в университете?

— Училась, — поправила его Белла, вздохнув с сожалением. — Месяц назад окончила свой любимый университет.

Габриель быстро прикинул: ей, должно быть, двадцать один или двадцать два года. Самому же ему исполнилось двадцать восемь.

— Ваша специальность?

— Искусство и история, — уточнила она.

— Намереваетесь, видимо, стать преподавателем?

— Я еще не уверена. Надеюсь как-нибудь совместить оба предмета. — Она пожала плечами, и Габриель получил возможность с высоты своего роста насладиться видом ее полной, соблазнительной груди.

Впервые в жизни интерес к женщине вспыхнул в Габриеле так молниеносно. Он чутко уловил, как лихорадочно реагирует на него девушка, и воспламенился еще больше. Волна жара обдала его с ног до головы. Температура тела подскочила на несколько градусов. Необычайно остро он ощущал и свое, и ее тело. Все в нем кричало, требовало, жаждало слиться с ней, почувствовать ее мягкость и податливость. Без промедления! И желательно без одежды!

Белла нервно засмеялась, заметив, как потемнели глаза итальянца. Ее затрясло от его откровенного взгляда, в котором читалось желание.

— Простите, думаю, мне пора найти ванную…

— Следующая дверь направо, — подсказал Габриель и еще тверже сжал пальцами ее подбородок. — Ну, иди, а я пока достану бутылку шампанского и бокалы. Устроимся где-нибудь поудобнее и продолжим разговор, хорошо?

— А вам разве не надо вернуться к гостям? — озабоченно нахмурилась девушка.

В ответ он саркастически рассмеялся:

— Вы думаете, они еще помнят обо мне?

Видимо, нет, решила Белла. Невообразимый шум на улице усиливался с каждой минутой. И в этом не было ничего удивительного. Ведь когда Белла только отправилась на поиски ванной комнаты, несколько человек, скинув одежду, успели обнаженными прыгнуть в бассейн. Если честно, именно это заставило ее поспешно ретироваться в дом. Тусовка превращалась в нечто из ряда вон выходящее, а подобные развлечения совершенно ее не прельщали.

Сначала все выглядело вполне пристойно и весьма заманчиво. Шон Девис пригласил нескольких теперь уже бывших однокурсников на вечеринку в дом знаменитого Габриеля Данти. Все были в полном восторге — не каждый день выпадает шанс покрутиться среди сильных мира сего, богачей, знаменитостей и звезд разной величины!

Белла никогда бы не поверила, что богатые и знаменитые люди способны на такие шокирующие бесчинства, если бы не видела все собственными глазами! Нет, она не ханжа, но быть свидетелем того, как солидный полноватый мужчина в возрасте, еще недавно увлеченно читавший вечернюю газету, вдруг нагишом плюхается в бассейн Габриеля Данти — этого она вынести не могла! Да, стоял жаркий летний вечер, ну и что?!

— Пойдемте, Белла. — Габриель обвил рукой ее тонкую талию. От его нежного прикосновения по спине Беллы разлилось покалывающее тепло. — Какое именно шампанское вы предпочитаете?

— Какое? — не поняла она. Шампанское есть шампанское, разве нет?

— Белое или розовое? — уточнил он.

— Э-э, розовое подойдет. — Для Беллы в студенческие годы основным критерием при выборе вина была его низкая стоимость. — Вы уверены, что не хотите вернуться к гостям?

Смутившись, она застыла в коридоре. Господи, да ради того, чтобы побыть с этим великолепным мужчиной наедине, любая из приглашенных на вечеринку дам кому угодно выцарапает глаза! Неужели он на самом деле собирается провести время именно с ней?

— Да, я уверен, Белла. — Он развернул девушку лицом к себе и нежно придержал за талию. — Но возможно, вы мечтаете вернуться к своим друзьям? — Охваченный чувственным желанием, итальянец, не таясь, жадным взглядом пожирал Беллу.

— Нет, я… — неожиданно тонким, прерывистым голосом произнесла она и, прочистив горло, добавила: — Нет, пожалуй, я бы предпочла выпить шампанского с вами.

Глаза Габриеля озарились торжествующим блеском. Он обхватил ладонями ее лицо, медленно склонился и завладел губами, решительно провел по ним языком, вынуждая их немедленно раскрыться.

Горячечное слияние уст породило в Белле головокружительную слабость и томление, груди мучительно заныли. Не зная, как унять боль, она инстинктивно качнулась к итальянцу, изогнулась, чтобы потереться о его твердое, как каменная стена, мускулистое тело. Ритмичные движения принесли Белле некоторое облегчение, но палящая влажность вновь растеклась между ног.

О, как же она его хотела! Никогда прежде не доводилось Белле испытывать такого безудержного влечения к мужчине. Но и он умирал от желания, она чувствовала, как лихорадочно горят его ищущие губы, как напряжены бугристые мышцы.

Ласкающая нежность ее рта потрясла Габриеля, ничего слаще он в жизни не пробовал! Никогда еще не прикасался он к столь обворожительной и роскошной прелестнице! Опьяненный, Габриель провел руками по плавным изгибам женственных бедер, обхватил упругие ягодицы и рывком прижал трепещущее женское тело к своей восставшей плоти.

Габриель, чуть откинув голову, пристально взглянул на Беллу, Цвет ее чудных фиалковых глаз потемнел, зрачок почти слился с радужкой. С пылающими щеками, распухшими от поцелуев губами, она казалась ему невероятно соблазнительной, сексуальной. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, сквозь тонкую ткань рубашки Габриель ощущал ее упругие груди, затвердевшие соски.

— Ступай! А не то я потеряю голову и займусь с тобой любовью прямо здесь, в коридоре! — Схватив Беллу за плечи, он развернул ее в сторону ванной. — Я вернусь через пару минут с шампанским и бокалами.

У Беллы все плыло перед глазами. Она зашла в ванную комнату и в изнеможении прислонилась к двери. Господи, что с ней происходит?

Ей двадцать один год, за последние пять или шесть лет она встречалась с десятками парней и никогда, ни с кем не испытывала подобных эмоций, впервые поцелуй мужчины обрушился на нее с такой сокрушительной силой.

Белла подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало. Да, ну и вид! На щеках лихорадочный румянец. Губы… Какой ужас! Распухшие, призывно приоткрытые… Глаза — темно-фиолетовые озера. Соски точно твердые ягоды, а грудь…

«Очнись и беги отсюда немедленно, собери волю в кулак и сделай это», — говорила себе Белла, в глубине души понимая, что если куда и побежит, то только обратно, в объятия Габриеля…

— Понравилось?

— М-м-м…

— Еще хочешь?

— Да, пожалуйста. — Белла кивнула Габриелю, сидевшему рядом с ней на диване.

Он вновь наполнил ее бокал, но к своему напитку так и не притронулся.

Габриель и Белла устроились в гостиной на втором этаже дома, вдали от праздно веселящейся толпы.

— Ты не пьешь, — заметила она и пригубила шампанского. Бокал в ее руке дрожал, и она едва не расплескала напиток.

Итальянец покачал головой и, прикоснувшись к ее волосам, принялся перебирать шелковистые пряди.

— У меня завтра тренировочный заезд на треке. Я никогда не пью накануне тренировки.

Белла широко распахнула глаза.

— О, ради меня не стоило открывать бутылку.

— Я сделал это не только ради тебя, — отозвался Габриель. Он окунул палец в ее шампанское и оставил влажный след у нее за ухом, на нижней скуле. — Перед заездами я не пью, Белла, но насладиться вкусом шампанского я все-таки намерен, — шепнул он ей и губами пробежал по ароматному следу, языком слизывая сладкие капли шампанского.

Белла и шампанское — от подобного сочетания Габриель захмелел сильнее, чем от целой бутылки дорогого вина. Прикосновение к ее коже, гладкой, сладкой, обдало его напряженное до предела тело жаром, пронзило судорогой желания. Он жаждал ее, страстно хотел впитать, познать ее всю без остатка.

Глядя неотрывно девушке в глаза, Габриель вновь погрузил палец в шампанское, чтобы провести линию от подбородка вниз по шее к ложбинке между грудями. Алчущие губы повторили увлекательный маршрут.

Почувствовав жаркие поцелуи на груди, Белла изогнулась в истоме:

— Габриель…

— Позволь мне, Белла, — хриплым от волнения голосом попросил он. — Позволь налить на тебя несколько глотков шампанского, чтобы я мог выпить его прямо с твоего тела. — Он прижал ладонь к ее щеке, большим пальцем погладил раскрытые в истоме губы. — Ты ведь не откажешь мне?

Что ж, все закономерно. Надо было раньше думать! Белла ведь понимала, к чему может привести ее легкомысленное поведение, когда послушно последовала за хозяином дома на второй этаж в тихую гостиную, смежную со спальней. Ну что ж, пока дверь туда закрыта — тревожиться не о чем.

Да она и не боялась, она трепетала в предчувствии радости и наслаждения. Беллу окатило жаром, когда она представила, как Габриель тонкими струйками льет на нее шампанское и старательно слизывает каплю за каплей. Собственная одежда показалась ей вдруг неудобной, шершавой и абсолютно лишней.

— Я за равноправие, — промурлыкала она и, окунув палец в шампанское, прикоснулась к губам Габриеля. — Можно?

Их губы почти соприкоснулись, дыхание смешалось, взгляды слились.

— Да, — подбодрил он ее.

Отсутствие опыта не остановило Беллу, с восторгом первооткрывателя она приступила к исследованию точеного лица Габриеля. Он хрипло вздохнул, когда она нежно всосала его верхнюю губу и вкусила сладость шампанского. Он запустил руку в волосы Беллы, притягивая ее к себе. Белла занялась его нижней губой и с восторгом ощутила, как судорожно напряглись его пальцы.

Тело Габриеля отзывалось на каждое движение женского язычка, наливалось несокрушимой силой. Без раздумий он вскочил с дивана и подал ей руку:

— Пойдем со мной, Белла! — Взгляд бездонных темных глаз манил, завораживал.

Она вложила пальцы в его протянутую руку и грациозно поднялась, буквально задыхаясь от нахлынувших чувств.

Какая же она робкая, стыдливая, точно дикий зверек, поразился Габриель. Прекрасная Белла сводила его с ума утонченным изяществом, хрупкостью. Он буквально умирал от желания.

Прихватив охлажденную бутылку шампанского, Габриель повел девушку в свою спальню.

— Пожалуйста, не надо, — шепнула она, когда хозяин потянулся к выключателю.

Белла застыла перед огромной кроватью с балдахином на четырех резных столбиках и драпировкой из золотой парчи. Настоящее антикварное чудо! Белла пришла в смятение: неужели она разделит это царственное ложе с самим Габриелем Данти?! Безумство! Неистовое, фатальное, сладостное безумство!

— Я хочу видеть тебя, когда буду заниматься с тобой любовью, Белла, — произнес Габриель, вплотную приблизившись к ней. Тепло его большого, сильного тела действовало на нее словно наркотик. — Я разденусь первым, если не возражаешь…

— Не возражаю, — шепнула Белла.

Габриель включил прикроватный светильник, и приглушенный свет озарил спальню. Он начал расстегивать пуговицы рубашки. Белла следила за движением его рук и чуть не ахнула от восторга, когда ее взору открылась широкая мускулистая грудь, поросшая черными волосами.

Повинуясь голосу инстинкта, она прикоснулась к Габриелю. Она чувствовала, как лихорадочно горяча его кожа, как упруги мышцы. Белла скользнула ладонями по его груди и скинула с плеч рубашку.

Габриель был прекрасен, как ангел, в честь которого его назвали. Тонко очерченное лицо, горящие сумеречным блеском глаза поражали одухотворенной красотой и опаляющей чувственностью.

Но Белла хотела большего. Она жаждала видеть его целиком.

Дрожащими руками она расстегнула «молнию» брюк и под тонкой тканью нижнего белья нащупала таинственно твердеющую выпуклость.

Габриель шумно выдохнул и с силой притянул девушку себе.

— Видишь, как зверски я тебя хочу, Белла! — прохрипел он. — Почувствуй это!

Белла подняла голову, их взгляды встретились, обжигающие, испытующие. Без колебаний она стянула с него последний предмет одежды, освободив гордый символ его мужественности.

Возбужденный, мощный, невероятно твердый, он затрепетал от ее нежного прикосновения.

Габриель совершенно перестал владеть собой. Глухо застонав, он смежил веки, стиснул зубы. Порхающие женские пальцы зародили в самом корне его тела жгучее, мучительное желание. Габриель был поглощен удовольствием и самозабвенно жаждал кульминационного экстаза. Но больше всего он желал видеть Беллу, дарить ей такие же интимные ласки, какие получал сам.

Сняв с девушки кофточку, Габриель отбросил ее в кучу одежды на полу. У него перехватило дыхание при виде высоких, упругих грудей с темно-розовыми сосками, тонкой, гибкой талии.

Медленно наклонив голову, он поцеловал холмики грудей, затем обвел языком бутон соска и втянул его в рот, с восторгом ощущая ответную реакцию ее тела.

Забыв обо всем на свете, Белла подняла руки и, притянув голову Габриеля, запустила пальцы в его густые черные волосы. От прикосновения его губ, горячего языка волны удовольствия растекались по ее телу, в сокровенной глубине которого нарастало мучительное напряжение. Белла блаженно ахнула, когда властная рука Габриеля скользнула у нее между ног, коснулась влажного средоточия ее женственности, смягчая боль вожделения.

Белла впала в сладостное забытье. Она не знала, куда подевались ее джинсы и трусики, не помнила, как оказалась в постели с Габриелем. Все вокруг померкло, остался только жар тесных объятий, сплетение ног, терпкий вкус горячечных поцелуев…

Габриель раздвинул ее бедра, большим пальцем нашел бугорок чувственности и принялся его ласкать. Охваченная нестерпимым желанием, Белла выгнулась дугой, приподняла бедра, раскрылась, отдаваясь во власть опытных пальцев, ритмично погружавшихся в нее. Во всепоглощающем нетерпении Белла металась по кровати, пока судороги пронзительного удовольствия не сотрясли все ее существо.

Волшебство продолжалось. Удерживая ее взгляд, Габриель еще крепче прижался к Белле. Медленно, сантиметр за сантиметром, он вошел в нее, полностью заполнил собой ее алчно трепещущее лоно. Он погружался в нее сначала бережно, осторожно, затем все глубже, яростнее, И вдруг Габриель ослабил напор, замедлил движения, застонал в муке неисполненного желания. И вдруг дикое, необузданное возбуждение вновь пронзило Беллу, наполнило ее сладостной мучительной болью. Габриель подвел ее к краю пропасти, но не позволил туда рухнуть, не подарил освобождения. Он наблюдал, как она изнемогает от страсти.

— Пожалуйста! — воскликнула Белла, истомленная ожиданием. — О, ради бога!

Не спуская с Беллы глаз, Габриель приподнялся над ней на вытянутых руках и нетерпеливо закачался, резкими, яростными толчками проникая все глубже и глубже в ее тело. Темный поток страсти подхватил Беллу, и, падая в бездну экстаза, она увлекла за собой Габриеля.

Наслаждение было настолько сильным, что Габриель не чувствовал опустошения. Он был по-прежнему тверд внутри Беллы, его бедра двигались с нарастающей интенсивностью. Вскоре их потрясла буря искрометного восторга, и Габриель в изнеможении упал лицом на плечо Беллы. Не разжимая объятий, слитые воедино, они забылись благодатным сном…

— Пора вставать, Белла.

На самом деле она уже не спала. Белла пыталась осознать, что с ней происходит.

Габриель Данти…

При мысли о нем в памяти всплыли видения прошедшей ночи. Она вспомнила, как проснулась на рассвете в постели прекрасного итальянца и ощутила внутри себя его жаркое твердое присутствие. Он нависал над ней, в его призывном взоре читался немой вопрос. И она в ответ медленно подняла бедра, потянулась к нему губами, руками…

Однако очередное пробуждение повергло Беллу в смятение. Она очнулась в полном одиночестве на огромном ложе, звук льющейся воды подсказал ей, где находится Габриель. Ночь, наполненная восторгом и удовольствием, прошла, эйфория развеялась, уступая место тревоге и унынию.

Она занималась любовью с Габриелем Данти. Он ведущий гонщик чемпионата мира по автогонкам в классе «Формула-1», сногсшибательный итальянец, плейбой, наследник миллионов Данти.

А кто она? Дочь сельского врача, простая девушка, которая скоро должна получить диплом в области истории или искусства.

Разве могла она соперничать с шикарными длинноногими моделями и актрисами, в окружении которых Габриель Данти появлялся на кинопремьерах, выставках, фуршетах и прочих светских мероприятиях? Глянцевые журналы так и пестрели его фотографиями. В последнее время рядом с ним вечно маячила модель Джанин Чайлд.

Господи, у них нет будущего, ужаснулась Белла. У нее с Габриелем не может быть ничего общего!

Вне спальни…

Белла залилась краской до корней волос, вспомнив интимные подробности их любовной игры.

Да, конечно, ей стоило обо всем хорошенько подумать до того, как она отправилась в постель с Габриелем. Возможно, она бы прислушалась к своему тревожному внутреннему голосу, но магнетический шарм итальянца оказался сильнее доводов рассудка.

— Белла? — позвал Габриель, присев на кровать. — Проснись, хочу с тобой как следует попрощаться.

Попрощаться?!

Стыдливо сжавшись под простыней, Белла вскинула глаза на Габриеля. В черной рубашке и линялых джинсах он выглядел потрясающе.

Он с улыбкой посмотрел на нее, и вновь ее чувственная красота, изысканная хрупкость потрясли его.

Желание горячей волной обдало Габриеля, он тут же вспомнил, как податлива и отзывчива на его ласки была Белла.

В задумчивости он припал к Белле долгим поцелуем. Когда он, наконец, поднял голову, в глазах его застыло сожаление.

— Мне действительно пора, Белла, иначе я опоздаю на заезды в Сильверстоуне, — с трудом проговорил он. — Я тебе позвоню, ладно?

— Ладно.

Поборов искушение, Габриель решительно поднялся, остро ощущая, как бегут секунды и как трепещет нагое тело Беллы под тонкой простыней.

— Моя экономка вызовет тебе такси, когда ты будешь готова, — резко бросил он, обуреваемый желанием послать к черту тренировочные заезды и остаться в постели с Беллой. — Сам я не могу отвезти тебя домой, деньги на такси оставлю на столе.

— Это не обязательно, — нахмурилась она.

— Белла? — Он пытливо посмотрел на нее, не понимая, о чем она думает.

— Все в порядке, Габриель, — с деланой безмятежностью ответила она, стараясь скрыть, как ее расстроил его столь внезапный уход.

— Я тебе позвоню, — твердо заверил он, поцеловав ее в губы. И, стоя уже в дверях, добавил: — Не спеши, в душе можешь плескаться сколько душе угодно.

Глава 1

Пять лет спустя…

— Вечеринка обалденная! Но ведь это… поверить не могу! — выпалила Клавдия.

— В чем дело? — поинтересовалась Белла, снисходительно глядя на сестру. Их семья в полном составе всего два дня назад прибыла в Сан-Франциско, и Клавдия теперь ахала и охала без остановки.

В Сан-Франциско Беллу и ее родных пригласил кузен Брайан. Вместе с сестрой она поднялась в закрытый для переговоров и мероприятий зал, который располагался на последнем этаже одного из самых престижных отелей Сан-Франциско. Вид отсюда открывался великолепный: город, возвышавшийся на фоне предзакатного неба, ослепительно сверкавший мост Золотые Ворота и безбрежный Тихий океан.

— Ух ты! — Восторг Клавдии, однако, вызвал не вид из окна, а кто-то из многочисленных гостей и родственников, которые собрались здесь все вместе, чтобы познакомиться перед предстоящим бракосочетанием Брайана и его американской невесты Далии Фабрицци. — Нет, исключено, это не он, правда? Тетя Глория, конечно, намекала, что у матери невесты обширные связи, но я все равно не поверю, что это…

— Клавдия, ради бога, уймись, сейчас шампанское разольешь… — Белла запнулась, внезапно увидев того, кто так поразил сестру.

Белла не видела его пять лет. Долгих пять лет! Но она мгновенно его узнала. Габриель Данти!

Невероятно! Нет, этого не может быть, это обман зрения, иллюзия! Или кошмар?!

— Он, точно он! — воскликнула Клавдия, схватив Беллу за руку. — Это же сам Габриель Данти! Ты можешь в это поверить?!

Нет, Белла не могла, не хотела верить.

Возможно, случайное сходство?

Рост тот же, аккуратная стрижка. Взгляд темных глаз холодный, отчужденный, вежливая улыбка скользит по красиво очерченным губам. Ямочка на подбородке. Однако в скульптурной красоте лица появился изъян — шрам, протянувшийся от левого глаза вниз по щеке.

Белла вспомнила, что видела на давних снимках Габриеля Данти со шрамом на щеке. Страшная катастрофа положила конец его спортивной карьере и унесла жизнь двух пилотов. Сам Данти едва не погиб и вынужден был три месяца провести в больнице.

С тех пор Габриель Данти редко появлялся на людях. По слухам, он жил в Италии и занимался виноделием.

— Ты помнишь, у меня когда-то вся комната была в его плакатах, — засмеялась Клавдия.

Да разве такое можно забыть?! Несколько месяцев Беллу бросало в дрожь каждый раз, когда она входила в спальню сестры. К счастью, потом Клавдия развесила новые плакаты с голливудскими звездами.

— Он потрясающий, да? — мечтательно вздохнула Клавдия.

— Ничего, — слукавила Белла.

В черном, с иголочки сшитом вечернем костюме и белоснежной рубашке мужчина выглядел сногсшибательно.

— Знаешь, кого-то он мне напоминает, — задумчиво протянула сестра.

— Наверное, Габриеля Данти! — отозвалась Белла, выйдя из ступора. Она решительно взяла сестру под руку и направилась к бару. — Давай выпьем еще шампанского!

— Тебя не интересует, что там происходит? — спросила Клавдия, разглядывая толпу, образовавшуюся вокруг объекта ее наблюдений.

— Ничуть!

Девушки устроились у барной стойки в ожидании новой порции шампанского.

— Моя старшая сестра ненавидит мужчин, — с усмешкой констатировала Клавдия.

— Не всех, только тех, которые вышли из отрочества!

— Точно, — ухмыльнулась Клавдия. Ее миловидное лицо в обрамлении коротких черных волос, синие глаза лучились смехом. — Пойду-ка поприветствую Брайана, пусть представит меня… Ой, поверить не могу, наш дорогой кузен ведет его прямо к нам!

Бет, только не это! У Беллы сердце оборвалось, когда у нее за спиной раздался голос Брайана.

— Габриель, позволь представить тебе двух самых красивых женщин на свете, не считая Далии, конечно, — с важным видом сказал он. — Девочки, познакомьтесь с Габриелем Данти, кузеном Далии. Габриель, это мои кузины Клавдия и Изабелла Скотт.

Господи, он! Точно он!

У Беллы дыхание остановилось, голова закружилась, ноги подкосились. Она совершенно потеряла контроль над собой.

Пока Клавдия с горячим энтузиазмом расточала похвалы знаменитому гонщику, Белла постаралась взять себя в руки.

Голос Габриеля Данти звучал любезно, равнодушно.

А вдруг он не узнал ее, бешено соображала Белла.

Конечно не узнал! Сколько лет прошло, сколько воды утекло!

Он давным-давно забыл ту студентку, которая провела с ним одну ночь. Выбросил из головы! Он ведь даже ни разу ей не позвонил!

— Белла? — обратился Брайан к кузине, которая упрямо демонстрировала ему и его гостю свою напряженную спину.

Глубоко вздохнув, Белла отважилась, наконец, взглянуть на мужчину, которого мечтала вычеркнуть из своей жизни.

— Мисс Скотт, — предельно вежливо произнес Габриель Данти, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Можно я буду звать вас Изабеллой?

— Я…

— Все зовут ее Беллой, — подсказала Клавдия.

— Можно? — Он поймал ее взгляд и не отпускал.

— Да, — спокойно ответила Белла и отвела глаза.

Изабелла Скотт была удивительно красива, стройна, элегантна в открытом вечернем платье того же восхитительного цвета, что и ее глаза. Она горделиво повела обнаженными плечами и, как отметил про себя Габриель, с явным вызовом вскинула подбородок, пытливо посмотрела ему в лицо.

— Пора встречать вновь прибывших гостей, — деловито сообщил Брайан Кингстон. — Габриель, прости, уверен, Белла и Клавдия с радостью развлекут тебя.

— Правда? — спросил Габриель, глядя на Беллу в упор.

Она раздраженно нахмурилась:

— Что вы имеете в виду?

— Что вы с радостью развлечете меня, — язвительным тоном напомнил он.

— Нуждаетесь в развлечениях, мистер Данти? — поинтересовалась Белла, опалив его потемневшим от гнева взглядом.

— Я здесь долго не задержусь, поэтому вряд ли успею умереть со скуки, — заявил он.

Габриель Данти вообще не собирался идти на праздничную вечеринку, однако его уговорил отец, внезапно захворавший накануне мероприятия. Вот он и явился сюда в качестве представителя семьи Данти и исчезнет отсюда при первой же возможности.

Так он скоро уйдет, обрадовалась Белла.

— Полагаю, мы с Клавдией можем посвятить пару минут светской беседе.

Габриель, спрятав улыбку, учтиво склонился к Клавдии:

— Вы хорошо проводите время в Сан-Франциско, Клавдия?

Белла перевела дыхание и украдкой взглянула на итальянца.

Мужчина, которого она встретила пять лет назад, был наделен завораживающей внешностью. Он обладал властной силой, дерзкой самоуверенностью, обволакивающей чувственностью, магнетическим обаянием.

Мужчина, который увлеченно болтал с Клавдией, был по-прежнему удивительно хорош собой. Шрам придал некоторую пикантность его лицу, оттенив дерзкую сумеречную красоту точеных черт. Однако взгляд темно-шоколадных глаз утратил проникновенную теплоту, в голосе и манерах сквозило отчужденное, холодное равнодушие.

Белла знала, что Габриель так и не женился. Подробностями его личной жизни она особо не интересовалась. Зачем? Они провели вместе одну безумную ночь. И все!

— Хотите выпить?

Вздрогнув, Белла подняла глаза на Габриеля. В руке его искрился бокал. Естественно, с шампанским!

— Благодарю, — сказала Белла и, вспыхнув, осторожно взяла напиток, боясь соприкоснуться с пальцами Габриеля.

— Вы тоже первый раз в Сан-Франциско? — спросил он, внимательно анализируя все, что говорит и делает Белла.

— Да.

— Город понравился?

— Очень.

Лаконичность ее ответов явно не понравилась Габриелю. Но не успел он задать следующий вопрос, как к ним подлетела Далия и увела с собой Клавдию.

Из-под опущенных ресниц Белла метнула быстрый взгляд на Габриеля. Она так и не поняла, узнал он ее или нет.

Повисла гнетущая тишина. Окруженные шумной веселой толпой, они словно очутились на арктическом острове — такой холод воцарился между ними.

— Здесь есть приемная, где можно поговорить, — бросил Габриель, прищурив глаза.

Она облизала внезапно пересохшие губы:

— Мне и тут хорошо, благодарю, мистер Данти.

Он резко приобнял Беллу и вцепился пальцами в ее плечо. Затем стремительно двинулся к выходу и, точно тряпичную куклу, поволок ее за собой.

— Но…

— Ты что, хочешь устроить сиену и выяснить отношения прямо здесь? — прошипел он, глядя на нее сверху вниз.

Белла сжалась, поймав его жесткий, пылающий яростью взгляд.

— Не понимаю, о чем вы…

— О, я уверен, ты все прекрасно понимаешь, Белла, — с угрозой в голосе прохрипел он.

Теперь Белла точно знала, Габриель не забыл ее, он помнил о ней все эти долгие пять лет.

Глава 2

— Понятия не имею, что мы должны выяснить, мистер Данти, — заявила Белла, как только они заняли кресла в пустой комнате для приемов.

— О, мы ведь старые знакомые, так что тебе, Белла, лучше избавиться от официального тона.

— Старые знакомые? — с деланым недоумением спросила она.

— Не ломай комедию, Белла! — процедил он.

Она бросила на него быстрый взгляд и отвела глаза.

— У меня не было уверенности, что ты помнишь о нашей встрече…

— Я помню, — произнес он каким-то надорванным голосом.

Она проглотила комок в горле, прежде чем отважилась на признание:

— Я тоже, Габриель.

Бесцветная улыбка скользнула по его губам.

— Ты не ожидала меня тут встретить, правда?

— Конечно нет, фамилия невесты — Фабрицци.

— Мать Далии — младшая сестра моего отца и, стало быть, моя тетя, — объяснил Габриель.

— Очень мило с твоей стороны примчаться из далекой Италии на свадьбу кузины, — попыталась уязвить его Белла.

Скептически хмыкнув, он изрек:

— Я не живу в Италии, Белла, — и, увидев ее изумление, добавил: — В часе езды отсюда раскинулись виноградники Данти, там я и провожу большую часть своего времени. Кстати, в Сан-Франциско, у меня есть дом.

— Тебе нравится жить в Америке? — полюбопытствовала она.

— В этом есть свои преимущества. — Он пожал плечами и предложил: — Однако оставим пустую болтовню и перейдем к делу!

Белла насторожилась:

— Что ты от меня хочешь?

Очень интересный вопрос, мрачно подумал Габриель. Он так надеялся, что ему удалось навсегда стереть из памяти ее образ и ту единственную безумную ночь… Но вот в толпе он вдруг увидел ее, мгновенно узнал, и все в нем перевернулось.

Изабелла Скотт держалась легко. Весь облик ее дышал спокойной силой и достоинством. Она была потрясающе красива: фиалковые глаза сияли дивным блеском, роскошные черные как ночь волосы каскадом ниспадали на спину, укороченные шелковистые пряди ласкали лицо и шею. Вечерний туалет фиолетового цвета подчеркивал стройность стана и пышность груди.

Что он хочет?

Не видеть, не чувствовать всего этого!

— Что же ты мне можешь дать, Белла? — Он с напряженной пытливостью впился в ее глаза.

Он знал, что сильно изменился за последние пять лет. По утрам во время бритья он видел в зеркале уродливый шрам и каждый раз испытывал гнетущее чувство вины и груз тех перемен, которые с ним произошли. Возможно, его обезображенное лицо внушает Белле отвращение?

— Что я могу тебе дать? — повторила она вопрос и тут же нашла ответ: — Ничего!

Габриель прикоснулся к искалеченной щеке и холодно буркнул:

— Гм, как обычно, ничего нового.

Почему же в его глазах столько презрения? — поразилась Белла. Ведь это он обидчик, соблазнитель, а она пострадавшая сторона. И не важно, что его тогда бросила Джанин Чайлд и ушла к другому пилоту «Формулы-1».

Звали гонщика Пауло Дескари. Он погиб в автокатастрофе. Через пару часов после того, как Габриель и Белла расстались.

В день трагедии Джанин Чайлд публично заявила, что Габриель из ревности умышленно спровоцировал аварию.

Обвинения экзальтированной Джанин Белла никогда не воспринимала всерьез. Однако уверенность в том, что Габриель затащил ее в постель, чтобы просто забыться, никогда не оставляла ее.

Да как он смеет теперь смотреть на нее с таким презрением?!

— Я изменилась, Габриель, — многозначительно заметила девушка.

— К лучшему?

Белла пришла в негодование, и воскликнула:

— Какого черта!

— Ты замужем, Белла? — резко перебил ее Габриель. Он метнул взгляд на ее руку и, не заметив на безымянном пальце обручального кольца, добавил: — Значит, нет. Что ж, тоже хорошо.

Белла чуть не лопнула от возмущения:

— С таким же успехом это можно сказать и про тебя!

— Возможно, — скривился он.

— Завтра у Брайана и Далии свадьба, давай не будем ссориться, — предложила она, понимая, какой пыткой может обернуться для нее предстоящий праздник.

Под маской смиренного спокойствия она пытается скрыть волнение и тревогу, догадался Габриель и спросил:

— Твои родители и брат тоже здесь?

— Да, — тихо подтвердила она. Сардоническая улыбка скользнула по его губам.

— Они, как и твоя сестра, даже не подозревают, что мы знакомы?

— Нет, — вздохнула она.

— И ты бы хотела, чтобы ситуация не менялась?

Белла прищурила глаза:

— Да!

— Они не поймут, как пять лет назад мы оказались в одной постели.

— Я сама не понимаю, куда уж им! — воскликнула Белла. — Подобное поведение совершенно мне несвойственно. Абсолютно! — твердо добавила она, проклиная свою былую наивность, открытость и доверчивость.

* * *

Трясущимися руками Белла судорожно сжала бокал с шампанским. Габриель заметил ее смятение, и в душе его шевельнулось невольное сострадание. Опять шампанское! Габриель вспомнил, как ручеек шампанского струился на женское тело, как он медленно слизывал сладкие капли с нежной теплой кожи, — и чувство жалости испарилось.

— Уверен, все люди совершают поступки, в которых потом раскаиваются, — изрек он, пожав плечами.

Видимо, ему покоя не дает автокатастрофа и обвинения Джанин, решила Белла. Но почему такой яростью пылает его взгляд и сведен судорогой брезгливости рот? Господи, ведь речь-то идет о ней, догадалась вдруг Белла. Он жалеет, что жизнь когда-то свела их вместе.

— Пожалуй, будет лучше забыть, что мы знакомы, — сказала она.

В его улыбке не было ни грана юмора.

— Если бы все было так просто, Белла… Ах, если бы!

Все было слишком запутано. Белла знала это лучше, чем кто-либо иной.

— Давай не будем все усложнять, — бодро начала она. — Я проведу в Сан-Франциско три дня, все это время постараемся держаться друг от друга подальше.

Белла откинула волосы на спину, ослепляя Габриеля молочной белизной плеч, полной грудью. Интересно, нарочно она выставляет свои прелести напоказ или нет? — подумал он.

— Подари мне один танец, Белла, потом, возможно, я рассмотрю твое предложение, — пробормотал он.

Она широко раскрыла глаза.

— Один танец? Ты хочешь потанцевать со мной?

— А почему бы нет? — удивился Габриель.

Она страшно побледнела.

— Потому что… ну… Ты разве можешь? Я имею в виду…

— Что я неловкий калека? — Он стал мрачнее тучи.

Последствия аварии были крайне тяжелыми. Из газет Белла знала, что у Габриеля были сломаны ноги, кости таза, он получил множественные ожоги, глубокие порезы. После выписки из больницы он несколько месяцев провел в инвалидном кресле, затем прошел длительный курс реабилитации. Мучительная боль и отчаяние остались в прошлом. О той ужасной катастрофе теперь напоминали шрам и легкая хромота.

Белла мотнула головой:

— Ты такой же неловкий, как крадущийся тигр!

— Рад, что ты осознаешь это! — прорычал он, с удовлетворением отметив, как вспыхнули ее щеки. — Танец под медленную музыку мне по силам, Белла. По крайней мере, медленные движения…

У Беллы пересохло во рту.

— Вообще-то я устала и намеревалась отправиться в постель…

— Предлагаешь присоединиться к тебе? — оживился он.

— Господи, нет! — взвизгнула она, залившись румянцем. Реакция была явно неадекватной.

Он лениво пожал плечами.

— В таком случае я отправлюсь веселиться дальше и попрошу Брайана представить меня твоим родителям.

— Ах ты, предатель, жалкий, мерзкий…

— Я позволю тебе произнести бранное слово, Белла, — ледяным тоном процедил он, — но только один раз. Выбор за тобой. — Внезапно голос его смягчился: — Соглашайся на один танец, или я пойду знакомиться с твоими родителями.

— Почему? — простонала она. — Почему ты хочешь танцевать со мной?

— Из любопытства, например…

Задумчивым взором он окинул ее шелковистые волосы, прелестное лицо, выпуклость груди.

Столь бесцеремонное разглядывание показалось Белле оскорбительным. Не выдержав, она подошла к Габриелю и крикнула:

— Один танец, Габриель! А потом избавь меня от необходимости даже разговаривать с тобой!

— Сначала потанцуем, а потом я сообщу тебе о своих намерениях.

Белла стремительно направилась в общий зал, где уже начались танцы.

Габриель всецело завладел ее мыслями и эмоциями. Все в нем волновало ее: насмешливый блеск темных глаз, сияющая триумфом улыбка, сексуальная ямочка на подбородке, ленивая грациозность движений.

— Отлично, — пробормотал Габриель, пробираясь в центр зала, где несколько пар скользили под музыку. — Жаль, что не существует песни о леди в фиолетовом. — Он взял Беллу за руку, приглашая на танец.

— Предпочла бы обойтись без фамильярностей, — возмутилась Белла, как только Габриель рывком привлек ее к себе.

— Несбывшиеся ожидания, — проворковал он. — Тебе никто не говорил, что жизнь преподносит нам массу разочарований? — Он прижал ее еще крепче, заставляя двигаться в ритме танца.

— О да! — гневно воскликнула она. — Кое-кто мне объяснил это слишком хорошо!

Габриель удивленно поднял брови.

— Тогда тебя не должно удивлять мое желание продолжить танец в том же духе.

В тот вечер Беллу уже ничто не могло удивить. Под звуки музыки они слились воедино в одном пульсирующем ритме танца. Белла остро ощущала мощь стальных мышц Габриеля, упругость его щеки, жар сильных рук.

Опаляющая чувственность его тела потрясла. Всем своим существом она бурно реагировала на его тепло, запах, легкое дыхание. Ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, соски затвердели, кожа горела как в огне, влагой затопило лоно.

Это была пытка. Настоящая пытка.

Белла слегка отстранилась от своего партнера.

— По-моему, мы танцевали достаточно долго, — чопорно заявила она, вперив взгляд в третью пуговицу его белой рубашки.

Габриель внезапно осознал, что действительно достаточно долго танцевал с Изабеллой Скотт. В глубине души он вынужден был признать: тепло ее нежной груди, упругость изящных бедер поднимают в нем волны желания. Он выяснил все, что хотел.

— Кажется, ты права, — признал он и резко подался в сторону.

Беллу охватило холодящее чувство утраты, пустоты.

— Ты приводишь меня в замешательство, — обронила она и, вспыхнув, поспешила прочь.

— Ты же сама не хотела больше танцевать, — сказал Габриель, догнав ее.

— Уходи, Габриель! Уходи! — жалобно вскричала она.

Габриель пытливо посмотрел ей в лицо. Огромные фиалковые глаза как-то подозрительно блестели.

— Ты что, плачешь, Белла?

— Ничего я не плачу, — отрезала она, гордо вскинув голову. — Нет, встреча с тобой не может повергнуть меня в слезы. А теперь прости, я пройду в свою комнату.

— Ты остановилась в этом отеле? — Такая возможность не приходила ему в голову.

— А тебе какое дело? — поинтересовалась она.

— Мне интересно знать.

— Неужели? — Она горько усмехнулась. — Помнится мне, пять лет назад тебя интересовала только собственная персона.

Габриель стиснул зубы.

— Ты обвиняешь меня в том, что я был эгоистичным любовником?!

— Нет, конечно нет! — Белла залилась румянцем. — Бессмысленный разговор! — добавила она. — Мне пора. Не могу сказать, что встреча с тобой доставила мне удовольствие, Габриель. Мы оба знаем, что это неправда! — выпалила она и решительно направилась к выходу.

Габриель проводил ее долгим, пристальным взглядом. Ему не давали покоя и эти черные шелковистые волосы, струившиеся вдоль спины, и округлые очертания бедер, и сухие лодыжки, и узкие ступни в босоножках на высоком каблуке, и даже то, как волновалось ее тело под фиолетовой тканью платья.

Гм, подумал Габриель, и ему встреча с Изабеллой Скотт доставила отнюдь не удовольствие, а нечто совсем другое…

Спокойно, без паники, никаких попыток к бегству, приказала себе Белла, медленно прошествовала через зал и выплыла в коридор. Лишь в лифте она позволила себе расслабиться и перевести дыхание.

Господи, какой кошмар! Невеста ее кузена — родственница Габриеля Данти! Что может быть ужасней?!

Ничего, подумала Белла. А еще эта свадьба…

— Ты рано вернулась, — тепло улыбнулась Анжела, младшая сестра Далии, когда Белла вошла в номер.

— У меня разболелась голова. А ты все это время приглядывала за нашими детьми. Может, сходишь на вечеринку, развеешься? — предложила Белла, искренне восхищаясь этой стройной красивой девушкой, которая весь свой вечер посвятила целой дюжине маленьких англичан.

— А ты не возражаешь? — спросила Анжела.

— Ничуть. Танцы только начались. — Белла закрыла за девушкой дверь.

Она сделала глубокий вздох и прошла в спальню. Ее двенадцатилетний брат читал в постели.

— Все в порядке, Лайам? — прошептала она.

— Крепко спит, как видишь, — ухмыльнулся мальчик.

Белла склонилась над соседней кроватью. Глаза ее смотрели тихо и ласково.

Сын! Ее четырехлетний малыш Тоби.

Черные кудряшки разметались по подушке. Темные реснички, розовые щечки и милая ямочка на подбородке. Точно такая же, как у отца.

Глава 3

— Обычно все женщины льют слезы во время венчания, но у тебя, кажется, нет такой потребности?

Белла похолодела, когда у нее за спиной раздался вкрадчивый голос Габриеля.

Вместе с остальными гостями она стояла перед церковью, наблюдая, как молодожены позируют перед фотографами.

Белла так надеялась, что Габриель прислушается к ее словам и будет держаться от нее подальше. Но опять все вышло не так, как ей того хотелось.

Час назад она видела его в церкви рядом с седовласым представительным джентльменом, который внешне так сильно напоминал Габриеля, что Белла сразу поняла: перед ней сам Кристо Данти.

Взглянув на Тоби, она поразилась, до чего он был похож на своего отца и деда…

Как хорошо, подумала Белла, что сразу после церемонии малыш вместе с другими детьми убежал играть в церковный сад. Она медленно повернулась к Габриелю и обомлела — он был ослепительно красив в темном выходном костюме и белоснежной рубашке.

— Если я и заплачу, то лишь в знак сочувствия, — съязвила она.

Габриель оценил шутку и улыбнулся, не спуская с нее настороженных глаз. Ах, до чего хороша она в нарядном платье до колен, с ярким шелковым цветком в черной гриве волос! Прекрасная, самоуверенная гордячка.

Его едкая колкость призвана была сбить с нее апломб.

— Проблема, видимо, в том, что ни один мужчина до сих пор не захотел назвать тебя своей невестой, — заявил он, желая задеть ее за живое.

Белла вспыхнула от обиды.

— С чего ты это взял, Габриель?! — воскликнула она. — А что, если я сама решила не выходить замуж? Я ведь слишком хорошо знаю, какими непостоянными могут быть мужчины.

Габриель плотно сжал губы.

— Возможно, ты выбирала не тех мужчин?

— Да, возможно. — Она с вызовом встретила его взгляд.

Пикировки возбуждающе действуют на нервы, но дальше так продолжаться не может, решил Габриель.

— Нам надо поговорить, Белла.

— Вчера вечером мы, кажется, обо всем договорились, Габриель. И никакого толку!

— Точно, — согласился он. — Но нам нельзя воротить друг от друга нос, когда наши семьи породнились…

Ее горький смех заставил его замолчать.

— Породнились? Мой кузен женился на твоей кузине — и все! Думаю, у нас в будущем даже малейшего повода для общения не будет!

По крайней мере, Белла на это очень надеялась. Но в данный момент ее сверлила, доводя до головной боли, одна-единственная мысль: как не допустить встречи Габриеля с Тоби. Она не представляла, какова будет реакция итальянца, если это произойдет.

Белла насторожилась, услышав веселый смех сынишки. Неподалеку Лайам и Тоби затеяли шумную возню.

Тоби отличался добрым нравом и жизнерадостным отношением к жизни. Мать дарила ему горячую любовь и внимание, дед и бабушка души в нем не чаяли и всячески баловали его, тетя и дядя обожали его. Белла мечтала, чтобы впредь так все и было.

— Мне действительно пора, Габриель. — Она опустила глаза и поспешно ретировалась.

Габриель хмуро смотрел ей вслед, он помрачнел еще больше, когда в отдалении раздался ее звонкий мелодичный смех. Беллу окружила целая ватага детей разных возрастов, среди которых он сразу выделил своих собственных племянников и безошибочно узнал Лайама по разительному сходству со старшей сестрой.

Удивительно, размышлял Габриель, судьба свела его с людьми, о которых он пять лет назад слышал много добрых слов от Беллы.

— Твоя подруга?

Габриель, спрятав озабоченность под лучезарной улыбкой, повернулся к отцу.

— Сомневаюсь, что Белла одобрила бы подобное определение, — усмехнулся он.

— Белла? — Кристо удивленно взглянул на девушку, которая шла по дорожке вместе с братом и маленьким мальчиком.

— Изабелла Скотт. Столкнулся с ней вчера на вечеринке, — пояснил Габриель.

Вновь, мог бы добавить он. Но не стал, опасаясь чрезмерного любопытства отца.

Кристо, патриарху семейства Данти, минуло шестьдесят пять. В последнее время болезни и годы часто давали о себе знать, поэтому он все более настойчиво стал намекать сыну о необходимости жениться и произвести на свет наследников империи Данти.

Четыре года назад Кристо перенес сердечный приступ, после чего передал управление калифорнийскими виноградниками сыну. Из Габриеля вышел отличный винодел и бизнесмен, но обзаводиться женой и детьми он не спешил, хотя ему уже исполнилось тридцать три. Кристо мечтал о продолжении славной династии Данти. Поэтому каждую женщину, с которой его сын перекинулся парой слов, Кристо оценивал как потенциальную мать своих внуков.

Наверняка Белла очень бы развеселилась, узнав, что эту почетную миссию Кристо Данти готов был возложить именно на нее.

* * *

Гости толпились в банкетном зале, где вскоре должны были начаться танцы. Дабы избежать случайной встречи с Габриелем, Белла решила отыскать сынишку среди веселящейся детворы и увести его в номер. Однако не успела она сделать и двух шагов, как услышала знакомый вкрадчивый голос:

— Ты хочешь уйти, Белла? Так рано? — Он преградил ей путь.

— У меня разболелась голова, — скрепя сердце ответила она.

— Надеюсь, твое… э… недомогание никакие связано с моей персоной? — осведомился он с ехидной ухмылкой.

— Вовсе нет. — Она в упор посмотрела на него. — Головную боль вызвал длительный перелет и смена часовых поясов.

— Ах да, конечно, — протянул он. — Мой отец просит, чтобы я представил его тебе, — слукавил он, точно зная, что Кристо Данти обрадуется новому знакомству.

— Твой отец? — Белла совершенно растерялась. — О нет! Не понимаю, зачем ему это?

— Гм, возможно, простая вежливость. Как-никак, он теперь родственник твоего кузена. — Габриель изучал лицо Беллы из-под опущенных ресниц.

Объяснение Габриеля не произвело на девушку должного впечатления.

— Как я уже тебе говорила, вряд ли мы когда-либо встретимся снова.

— А как же крестины первенца Далии и Брайана?

Подобная мысль Белле даже в голову не приходила. Господи, как все сложно! Самое ужасное, что рано или поздно Габриель выяснит, что у нее есть ребенок. Более того, он поймет, что у него самого тоже есть сын. Нет-нет, сейчас она не готова открыть правду Габриелю.

— Ну, когда это еще будет, — резко возразила она. — Неизвестно, чем мы будем заниматься.

Лично она, например, планирует эмигрировать на Тасманию! Да!

— Мне правда пора, — промямлила она.

— Судя по всему, сегодня ты не расположена встретиться с моим отцом. Поэтому приглашаю тебя и твою семью посетить завтра виноградники Данти!

Холодок пробежал у Беллы по спине. В смятении она подняла глаза на Габриеля.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

— Я просто пригласил тебя и твоих родных к нам, на виноградники Данти, — ответил он как ни в чем не бывало.

— Ты не просто пригласил, Габриель, и ты это знаешь, — возразила она. — Тебе также хорошо известно, что ты последний из тех, с кем я хотела бы провести время!

— Последний? — повторил он, недоверчиво сощурив глаза. — Это почему же? Чем я заслужил такое отношение? Или мои шрамы кажутся тебе такими отвратительными?

— Ты считаешь меня пустышкой, да? — всерьез обиделась она. Неужели она опять ошиблась на его счет? Неужели все, что связано с ним, ошибка? Но ведь Тоби точно не ошибка!

Пять лет назад, когда Белла поняла, что беременна, она испытала шок, но отнюдь не страх. На смену первым эмоциям пришло изумление, ощущение чуда зародившейся внутри ее жизни. Ей очень помогла поддержка родителей, Клавдии и Лайама. Родители даже не стали выяснять, кто отец ребенка…

Но все тайное, как известно, рано или поздно становится явным.

Ну и что ей теперь делать с этими Данти и их виноградниками? — подумала Белла.

Она пытливым взором окинула Габриеля. Насколько сильно Тоби походит на отца?

Да, у малыша такие же темные волосы, те же черты лица, темные глаза и ямочка на подбородке. Интересно, уловят ли ее родные несомненное сходство между Тоби и Габриелем? Стоит ли так рисковать? Нет, решила Белла.

— Хорошо, я готова познакомиться с твоим отцом, Габриель, — сдалась она и направилась к столу, за которым сидел Кристо Данти с сестрой.

Пожилой мужчина учтиво встал при появлении Беллы, и Габриель с болью в сердце отметил, каким бледным и уставшим выглядел его отец. Видимо, перелет из Италии и праздничная суета плохо отразились на его здоровье.

— Отец, познакомься, это Белла Скотт. Белла, мой отец, Кристо Данти.

У Беллы дыхание остановилось, когда она увидела перед собой тонкое суровое лицо пожилого мужчины, чьи благородные черты унаследовали Габриель и маленький Тоби.

— Мистер Данти, — чопорно поприветствовала она, стараясь скрыть волнение, когда Кристо Данти галантно поцеловал ей руку.

— У вас красивое имя, мисс Скотт, — с одобрением в голосе произнес он, неохотно отпуская ее руку.

Белла смущенно улыбнулась и поблагодарила:

— Спасибо.

— Вам нравится в Сан-Франциско?

— Да, спасибо.

Он кивнул и сказал:

— Мне всегда нравился этот город.

— Очень интересный город, — подтвердила Белла, испытывая дискомфорт в присутствии Габриеля, погруженного в мрачное молчание.

Без сомнения, он наслаждался ситуацией, подумала Белла. Он постоянно давил на нее, заставлял подчиниться его воле:

— Прекрасное было венчание, — сказал Кристо Данти.

— Белле не нравятся свадебные церемонии, — вступил в разговор Габриель, насмешливо посмотрев на нее.

Белла наградила его уничижительным взглядом и продолжила:

— Далия — чудесная невеста.

— О да, она великолепна, — согласился Кристо, с любопытством переводя взор с Габриеля на Беллу. — Вы долго пробудете в Сан-Франциско, мисс Скотт?

— Еще пару дней. И пожалуйста, называйте меня Белла, — промолвила она.

— Мамочка, няня и дедушка говорят, что уже пора уходить! — сердито выкрикнул Тоби, подбежав к ней. Перевозбуждение и усталость сделали его капризным.

Услышав голосок сына, Белла замерла, как застывает животное в свете автомобильных фар ночью.

Это не должно было случиться! Только не здесь! Только не сейчас!

Белла не могла дышать. Не могла двигаться. Не могла говорить.

Ужас! Наихудший кошмар! Немая сцена!

— Мамочка? — вопросительно повторил Габриель.

Преодолев оцепенение, Белла повернула к нему голову. Она страшно побледнела, заметив, с каким напряжением Габриель смотрит на Тоби.

Неожиданно Кристо Данти захрипел и, глядя широко раскрытыми глазами на малыша, стал медленно оседать на пол… Внук! Он безошибочно узнал в ребенке родного внука…

Глава 4

— Молчи! Не говори ни слова! — гневно бросил Габриель Белле, меряя шагами коридор в ожидании известий об отце…

Все произошло так неожиданно. Когда Кристо Данти стало плохо, Габриель едва успел подхватить его и вывести из банкетного зала. Белла позвала на помощь своего отца. Опытный врач, он мгновенно распорядился устроить больного в пустой комнате и приступил к осмотру.

Габриель шагал туда и обратно по коридору и думал. Что так повлияло на отца?

Маленький мальчик — сын Беллы…

«Сын?! О господи, это же и мой сын», — с замиранием сердца понял Габриель.

Белла часто заморгала, встретив обжигающий, обвиняющий взгляд Габриеля. Она знала, что нет смысла отрицать очевидное, скрывать то, что мгновенно понял Кристо Данти.

Она судорожно вздохнула.

— Его зовут Тоби. Тобиас, — с трудом выговорила она. — Ему четыре года.

Габриель сжал кулаки.

— Четыре года и четыре месяца, если быть точным!

Белла молча кивнула.

Темные глаза полыхнули гневом.

— Где он сейчас?

— Я отвела его к матери и Лайаму. Он испугался, когда твоему отцу стало плохо.

Габриель холодно посмотрел на нее и сказал:

— Слишком сильным оказалось потрясение для человека, перенесшего три сердечных приступа за последние четыре года!

Габриель, и Белла ни секунды не сомневалась в этом, жаждал получить ответы на некоторые вопросы. Как, наверное, и ее родной отец, когда закончит осмотр пациента.

— Полагаю, сейчас не время обсуждать проблему, Габриель….

— Это следовало сделать в тот момент, как только ты поняла, что беременна! Ты не имела права скрывать от меня правду о существовании ребенка! — Он яростно стиснул зубы.

Белла покачала головой:

— Ты потерял право знать о существовании Тоби, после того как, переспав со мной, исчез и даже ни разу не позвонил! Ты просто-напросто использовал меня, чтобы забыть бывшую подружку, сбежавшую от тебя к Пауло Дескари!

Габриель стал мрачнее тучи.

— Я…

— А не могли бы вы отложить ваш разговор… — перебил его Генри Скотт, появившись в дверях комнаты, в которой лежал на диване больной. — Ваш отец перенес тяжелый шок, но не сердечный приступ, мистер Данти. Но, по-моему, следует отправить его в больницу для полного обследования.

Белле без слов стало ясно: отец знает, что связывает Тоби и двоих мужчин из рода Данти.

Интересно, что отец думает о ней?

И что он думает по поводу отцовства Габриеля Данти?

— Я бы хотел увидеть сына.

Габриель приехал из больницы, куда отвез отца.

Белла ни секунды не сомневалась в том, что Габриель вернется в отель сразу, как только получит сведения о состоянии отца…

Тоби давно уже спал, однако сама Белла даже не пыталась уснуть. Она переоделась в джинсы и черную майку и приготовилась ждать.

Было два часа ночи, когда раздался стук в дверь.

Вид Габриеля не предвещал ничего хорошего. Мрачный, осунувшийся, он грозно навис над Беллой. В его взгляде читались укор и ярость.

— Тоби спит, — тихо проговорила она.

Габриель с такой силой стиснул зубы, что кривая линия шрама на щеке стала более заметной.

— Тем не менее я хочу его видеть.

— Что с твоим отцом?

— Анализы и тесты подтвердили верность диагноза твоего отца — эмоциональный шок. Сердечного приступа на этот раз не было. Утром его, скорее всего, выпишут. Изабелла…

— А мой отец? Он вернулся в отель вместе с тобой? — Вечером у Беллы состоялся тяжелый разговор с матерью, и она не была уверена, что выдержит еще один с отцом.

Габриель кивнул:

— Он просил передать, что поговорит с тобой утром.

Белла широко распахнула глаза.

— Он знал, что ты придешь сюда? — спросила Белла. Ответ ей был известен заранее: отец не только предполагал, что Габриель придет к ней, но даже подсказал ему, в каком номере она остановилась.

— Ему не надо было объяснять, что перед отъездом я захочу увидеть своего сына, — заявил он.

Последние слова Габриеля поразили Беллу до глубины души. Тоби только ее сын, не Габриеля!

Она покачала головой и медленно произнесла:

— Мне кажется, это плохая идея…

Пренебрежительный смех Габриеля заставил ее умолкнуть на полуслове.

— Мне плевать на твое мнение, твои желания! Твои соображения ничто для меня с того момента, как я осознал, что ты целых четыре года скрывала от меня факт существования ребенка! — Он даже не пытался скрыть своего негодования и презрения. — Где он, Изабелла?! — рявкнул он и, проследив за ее встревоженным взглядом, ринулся в соседнюю комнату.

— Куда ты?

Габриель осторожно открыл дверь. На первой кровати он разглядел спящего Лайама, вторую кровать занимал маленький ребенок.

У Габриеля остановилось дыхание, когда он увидел своего крошечного сына. Тоби. Тобиас. Господи, какой же он красивый, восхитился Габриель. Само совершенство! В нем идеально соединились черты обоих родителей.

Малыш! Сын! Этот чудесный ребенок — его родная плоть и кровь!

Белла застыла, беспомощно прижав пальцы к губам. Что ей оставалось делать?

А Габриель опустился на колени возле кровати сына, медленно протянул руку и тихо погладил мальчика по тугой щечке, так ласково, что тот даже не пошевелился.

Белла взглянула на Габриеля, и сердце стеснилось у нее в груди: такой любовью осветилось вдруг его суровое лицо! Его глаза восторженно горели, когда он с обожанием разглядывал ребенка.

Четыре года Тоби всецело принадлежал ей и ее родным, подумала Белла. Но эти времена прошли…

— Мне надо выпить, — решительно заявил Габриель, входя в гостиную, где его поджидала Белла.

Не дожидаясь ее ответа, он подошел к мини-бару, достал бутылочку виски и вылил содержимое в стакан.

— Итак, Изабелла, — произнес он, выпив залпом виски. — Как нам решить проблему?

— Какую проблему? — приняв воинственную позу, переспросила она.

Губы Габриеля сжались в тонкую линию.

— Проблема в том, что Тоби имеет право знать обоих родителей!

У Беллы перехватило горло, но она мужественно продолжила разговор:

— Как я уже тебе объяснила…

— Ты лишила меня права знать о рождении ребенка. Ты, видите ли, решила, что я переспал с тобой из чувства ревности и мести, желая забыть бывшую подружку и досадить ей, — припомнил он предъявленные ему Беллой обвинения. — Ничего подобного я не испытывал той ночью, Изабелла, — добавил он. — Ни о чем подобном не думал в день аварии.

— Ты сам упомянул об этом, — с трудом выговорила Белла, облизывая пересохшие губы.

— Трудно забыть о бредовых заявлениях Джанни, — огрызнулся Габриель. — Официальное расследование доказало мою невиновность. Но, быть может, тебе хочется верить в то, что я намеренно подстроил катастрофу, в которой погибли два человека? Это злые домыслы истеричной женщины, которая воспользовалась тем, что я не мог сразу опровергнуть обвинения, поскольку несколько дней находился без сознания.

Белла вздохнула. Причина, по которой она не стала разыскивать его после аварии, не была связана с ложными обвинениями какой-то там Джанин.

Ну как могла она появиться у него в больнице? Кем она ему приходилась?

Если бы он действительно хотел ее видеть, вынесла свой вердикт Белла, обязательно связался бы с нею, как обещал.

Новость о беременности перевернула всю ее жизнь. Отныне все мысли ее были заняты только ребенком, и, принимая какие-либо решения, она руководствовалась в первую очередь интересами малыша и лишь потом собственными. Габриель ни разу не позвонил и тем самым подтвердил догадку Беллы: он не хотел иметь ничего общего с ней… или с ними. И в его власти было отнять у нее малыша, если бы он того захотел. А этого она не могла допустить. Но теперь было поздно что-либо объяснять…

Габриель пристально следил за выражением лица Беллы. Он видел, что ее переполняют эмоции, но правильно истолковать их не мог.

— Я не подстроил аварию, Изабелла, но это не значит, что я снял с себя ответственность за смерть Пауло и Джейсона. Чувство вины терзает меня каждый день.

— Но почему? — спросила Белла, ничего не понимая.

Габриель отвернулся к окну, за которым простирался город в предрассветной дымке.

Силы небесные, как объяснить ей, что он испытал пять лет назад, когда пришел в себя и узнал о гибели Пауло и Джейсона?! А потом об истеричных обвинениях Джанин?

Он был буквально раздавлен морально и физически, дикие боли и абсолютная беспомощность доводили его до отчаяния. Травмы, переломы и ожоги на долгие месяцы приковали его к кровати, а затем к инвалидному креслу. Существовала вероятность того, что он никогда не сможет ходить.

Но самое ужасное заключалось в другом! Гибель коллег, двуличность Джанин, физические увечья и страдания отошли на второй план, когда он внезапно осознал, что неинтересен Белле и что та единственная ночь ничего для нее не значит…

Нет, Габриель не желал больше мучиться! Белла бросила, забыла его! Зачем теперь ворошить прошлое?! За пять лет он научился не думать об этом.

Теперь он будет думать только о Тоби. О своем маленьком сыне. А что касается ее очередного предательства…

Он повернулся к Белле, сохраняя на лице безжалостное выражение.

— Тоби — вот что теперь главное, — холодно заявил он. — Я вернусь завтра в десять часов, вернее, сегодня… И вы с Тоби отправитесь со мной…

— Никуда я с тобой не поеду, Габриель, как и Тоби! — перебила она его.

— Вы с Тоби, — ледяным тоном повторил он, — отправитесь со мной в больницу навестить моего отца. Деда Тоби.

Слова застыли у Беллы на губах. Она вспомнила вчерашний разговор с матерью. Та считала, что в своих отношениях Белле и Габриелю предстоит разобраться самим, но их проблемы не должны затрагивать маленького Тоби и мешать ему общаться с родственниками, и прежде всего с Кристо Данти, который обрел долгожданного внука. Его чувства тоже надо уважать.

Против этого Белле нечего было возразить.

Белла ощутила свинцовую тяжесть внутри.

— Во-первых, позволь сообщить тебе, что мне неприятен эмоциональный шантаж, который ты так ловко используешь… Однако я признаю право Кристо Данти общаться с внуком.

— А меня ты лишаешь права быть отцом Тоби! — Габриеля буквально трясло от ярости.

Белла с грустью подняла на него глаза: ни к чему, кроме озлобления и отчуждения, подобный разговор привести не может. А между ними и так уже зияла бездонная пропасть.

Встретив Габриеля вновь после долгой разлуки, Белла поняла, что он изменился. Она не узнавала в нем мужчину, в объятия которого так слепо бросилась, покоренная его силой и обаянием.

Жизнь потрепала Габриеля, оставила шрамы не только на теле, но и в душе. И его ярость, холодная, ясная, рациональная, внезапно показалась Белле намного ужаснее, чем любой эмоциональный взрыв.

Она тяжело вздохнула:

— В десять часов, ты сказал?

Габриель впился цепким взглядом в лицо Беллы, пытаясь обнаружить признаки хитрости или лжи. Но не увидел ничего подозрительного. Белла смирилась с ситуацией.

Напряжение отпустило Габриеля.

— Сначала мы сядем и объясним Тоби, кто такие Габриель и Кристо Данти.

— А ты не слишком спешишь? — не выдержала Белла.

— Мне кажется, я опоздал на целых четыре с половиной года!

— Тоби растеряется, он ведь живет без отца…

Язвительный смех пресек ее дальнейшее рассуждение.

— И ты действительно полагаешь, что так оно впредь и будет?!

Белла молча смотрела на него. Она знала ответ. Естественно, он намерен играть самую активную роль в жизни сына.

К чему все это приведет, Белла понятия не имела…

Глава 5

— Дедушка живет в одном, из этих больших домов?

— Да, Тоби, — мягко ответил Габриель.

Беллу всегда поражала жизнерадостность и неугомонность детей, особенно Тоби.

Она целую ночь провела без сна, придумывая, как лучше преподнести сыну новость и объяснить ему, что Габриель Данти — его отец, а Кристо Данти — дед. К удивлению Беллы, малыш все воспринял легко и быстро.

При встрече с отцом ребенок сначала немного смутился, но потом оживился вновь. И вовсе пришел в восторг, когда его посадили на заднее сиденье открытого спортивного седана, чтобы отвезти к деду. Кристо Данти выписали из больницы, и он с нетерпением ждал внука у себя дома.

Белла не находила себе места. Она не видела местности, по которой мчался автомобиль, не заметила открывшейся дали Тихого океана. Она предавалась раздумьям.

Родиной Беллы и ее сынишки была Англия. Во время беременности и первые два года после рождения Тоби она провела в родительском доме. Когда ее финансовое положение упрочилось, она купила коттедж в небольшой деревушке. Белле и Тоби нравилось жить на природе. В сентябре ее малышу предстояло пойти в местную школу.

Однако теперь Габриель с его завуалированными угрозами заставил Беллу задуматься. Когда она сможет вернуться к своему привычному образу жизни?

В то утро мысли и чувства Габриеля оставались для Беллы загадкой. Он явно испытывал радостное возбуждение от общения с Тоби. С ней же держался отстраненно вежливо. Изредка она ловила его мимолетный взгляд, холодный, безразличный. Судя по всему, он по-прежнему злился на нее.

Четыре с лишним года Тоби рос и развивался вдали от отца. Габриель многое пропустил, потерял безвозвратно. По ее вине. Видимо, обида и злость навеки поселились в его душе.

— Ну вот мы и приехали, — сказал Габриель сыну, свернув на дорогу к дому.

Малыш с интересом смотрел, как открывались электрические подъездные ворота, а отец с улыбкой наблюдал за ним, замирая от восторга. Сын!

Двенадцать часов прошло с того момента, как он узнал, что у него есть сын. Но до сих пор с трудом этому верил.

Габриель сквозь темные очки искоса взглянул на Беллу. Она заметно осунулась, побледнела, а в уголках рта и глаз залегли морщинки. Габриель плотно сжал губы. Что ж, справедливо!

За прошедшие пять лет Белла ни разу не попыталась связаться с ним, не пожелала сообщить ему о беременности и рождении ребенка. В результате мальчик рос, ничего не зная об отце, о своем происхождении.

— Теперь все твои родные знают, кто отец Тоби?

— Да, — ответила она.

Габриель удовлетворенно кивнул и лихо подрулил к главному входу в великолепный особняк.

Это был величественный дом в викторианском стиле. Красная кирпичная кладка, высокая многоскатная крыша с фронтонами, большие витражные окна в белых наличниках придавали ему особое очарование.

— Ты уверен, что наш визит… э… не навредит твоему отцу? — спросила Белла, выбравшись из черного седана.

Габриель окинул ее насмешливым взглядом и сказал:

— Ну что ты! Я уверен, последствия будут совсем иными.

— Прости? — не поняла Белла.

— Не сейчас, Изабелла, — отрезал он. — Мы поговорим с тобой позже.

Белле не понравился его ответ. Ее начинали раздражать холодные нотки в его голосе, когда он произносил ее полное имя.

Всю предыдущую ночь она перебирала в голове разговор с Габриелем. Он утверждал, что пять лет назад провел с ней ночь вовсе не из ревности или желания отомстить неверной Джанин. В конце концов, решила Белла, теперь уже не важно, какие причины заставили Габриеля заняться с ней любовью.

Они провели вместе одну ночь. Несколько часов безумной, умопомрачительной страсти. На этом все закончилось. По крайней мере, для Габриеля. Единственная встреча не оставила следа в его сердце, однако Белла полюбила глубоко и самозабвенно.

Он не сдержал слова, он так и не позвонил. Да, на следующий день после их первого и последнего свидания он попал в аварию, был тяжело ранен. Но ведь память он не потерял! Шли дни, ему становилось лучше, он стал принимать посетителей, но о ней так и не вспомнил! Действительно ли он мечтал увидеть ее вновь? Очевидно, нет… Так разве такой отец нужен Тоби?

Белла покачала головой и твердо заявила:

— Нам больше не о чем говорить, Габриель.

— Наш разговор еще даже не начался, Изабелла! — скривился он.

Кристо Данти поджидал их в просторном светлом зимнем саду, расположенном в задней части дома. Габриель одобрил выбор отца: среди роскошной зелени малышу будет легче освоиться.

Увидев внука, пожилой человек растрогался до слез. Он предложил Тоби полить орхидеи, и они вместе занялись увлекательным делом.

— Я должен уделить внимание твоей маме, Тоби, — через несколько минут объяснил хозяин дома малышу. — Ты можешь поливать цветы! А хочешь — посиди с нами, пока я побеседую с твоей мамой.

Белла точно знала, каков будет выбор сына: как все маленькие дети, он не любил светских бесед!

— Белла, — произнес Кристо дрожащим от эмоций голосом и присел в плетеное кресло возле нее. — Благодарю вас за то, что вы привезли Тоби ко мне, — произнес он, и взгляд его увлажнился.

У Беллы перехватило горло, к глазам подступили слезы, когда она посмотрела на Кристо и не увидела ни тени досады или злобы на его ясном лице. Но она чувствовала ледяной холод, который шел от стоящего возле нее Габриеля.

— Я… Я, право, не знаю, что сказать… — Она запнулась, осознав, насколько ее невразумительная фраза соответствует истине.

— Габриель мне все уже объяснил, — с улыбкой успокоил ее Кристо. — Самое главное, что вы с Тоби здесь!

Сколько чуткости и мудрого понимания в этом человеке, подумала Белла, вновь испытывая угрызения совести. Однако все-таки интересно, как именно Габриель объяснил отцу запутанную ситуацию?

— Вы очень добры, — сказала Белла.

— Кстати, нам с Изабеллой есть о чем потолковать, отец, — заявил Габриель. — Ты не возражаешь, если мы отойдем на пару минут?

Беллу охватил приступ паники. Она не была готова выяснять с ним отношения прямо сейчас. Ночью она почти не спала, утро посвятила тяжелому разговору с близкими, потом приехал Габриель, и вот, наконец, она здесь.

Но тут она поймала его мрачный горящий взгляд и поняла, что у нее нет выбора.

— Тоби! — позвала она сынишку. — У тебя все в порядке? Детка, мне надо отойти ненадолго и поговорить с… с твоим папой, — запинаясь, с трудом произнесла она непривычное для себя словосочетание.

— Да, хорошо, — жизнерадостно отозвался малыш.

— Я думаю, мы с Тоби найдем чем заняться, Белла, — заверил ее Кристо.

Она с ласковой благодарностью взглянула на пожилого человека, но улыбка слетела с ее губ, когда Габриель с предельной вежливостью повел ее внутрь дома. Вежливость, пусть даже холодная вежливость — с этим Белла еще могла мириться, но она боялась, что всякая учтивость испарится, как только они с Габриелем окажутся наедине.

— Ох, он наверняка зальет все орхидеи, — пробормотала она, когда Габриель шагнул вперед, чтобы открыть дверь в коридор.

Обернувшись, Габриель задумчиво посмотрел на нее.

— Сомневаюсь, что отец будет иметь что-то против. — Он распахнул дверь в комнату и пропустил Беллу вперед.

Помещение с рядами книг вдоль стен, к огорчению Беллы, очень напоминало кабинет в доме Габриеля в графстве Суррей.

Габриель мгновенно уловил горькую иронию ситуации, тихо закрыл дверь и сел за рабочий стол, покрытый кожей зеленого цвета. Белла подошла к огромному венецианскому окну и выглянула наружу, затылком ощущая суровый взгляд Габриеля.

Собираясь в гости к Кристо Данти, Белла надела кремовую блузку и узкие черные брюки, собрала волосы в высокий хвост. Выбор оказался удачным. Прическа подчеркивала изящную линию шеи и плеч, наряд не скрывал стройность фигуры.

Белла казалась хрупкой, почти слабой, но Габриель знал, что это обманчивое впечатление — Изабелла Скотт в случае необходимости готова постоять за себя и своего сына. Ну что ж, посмотрим, посмотрим, решил Габриель.

— Даже если ты будешь меня игнорировать, то не заставишь исчезнуть, Изабелла! — с раздражением провозгласил он.

— Ах, если бы! — Она повернулась к нему лицом, кисло улыбаясь.

— Последние пять лет ты рулила делами по-своему! — с упреком бросил он ей.

— Какими делами? — Она подскочила к столу. — Мне было двадцать один год, Габриель! Понимаешь, двадцать один! — возбужденно подчеркнула она. — Я не планировала родить ребенка, да еще от мужчины, который жил в другой стране, когда малыш появился на свет!

— Нехорошо так выходить из себя, Изабелла…

— А мне хорошо, Габриель! — с яростью перебила она его. — Ты только что дал мне понять, что я все сделала неправильно пять лет назад! И я пытаюсь тебе объяснить, что ни в чем не виновата, я хотела как лучше…

— Для кого? — Он откинулся на спинку стула и впился в нее взглядом.

— Для всех!

Габриель стиснул зубы.

— И что же хорошего в том, что Тоби не знал родного отца и свою родню? Что хорошего в том, что он не получил всего того, что могла дать ему принадлежность к семье Данти?

— У него было все, что нужно!

— У него не было отца!

— Мои родители всегда были на высоте, — стала она оправдываться. — Клавдия и Лайам тоже. Когда я начала зарабатывать, Тоби ни в чем не нуждался.

— А кем ты работала? — спросил Габриель. Белла робко улыбнулась.

— Когда я поняла, что беременна, то совершенно растерялась, не знала, чем заняться. В университете моя дипломная работа была посвящена жизни Леонардо да Винчи. Мой руководитель предложил опубликовать ее. Мне повезло, моя книга вышла одновременно с романом о Леонардо да Винчи, ставшим очень популярным. — Она пожала плечами. — За последние три года две мои книги возглавили списки бестселлеров в категории нон-фикшн, — спокойно добавила она.

Габриель, наконец, понял, что помогло Белле обрести чувство уверенности и самодостаточности. Незапланированная беременность, нелегкая доля матери-одиночки не сломили ее, она нашла в себе силы преодолеть трудности и добиться успеха на избранном поприще.

— Это достойно похвалы!

Белла усмехнулась:

— Но весьма неожиданно, да?

Габриель вынужден был признать, что, размышляя об их совместных проблемах, не брал в расчет финансовую независимость Беллы.

А может быть, стоило?

Белла производила впечатление ухоженной молодой женщины, она носила дорогую одежду известных марок и брендов. А от Тоби вообще невозможно было глаз оторвать.

— Может быть, — заговорил он после некоторой паузы. — Но в конечном счете это ничего не меняет.

Белла озадаченно нахмурилась:

— Прости… я… я не понимаю…

— Тоби мой сын… Бесспорный факт, правда? — сказал он с чувством глубокого удовлетворения в голосе. Тоби был так похож на мужчин из рода Данти, что сомнений в его происхождении не осталось. — Единственное приемлемое для всех нас решение — как можно скорее пожениться…

— Нет! — в ужасе вскричала Белла. — Нет, Габриель, — повторила она решительно, с вызовом вздернув подбородок. — Я не собираюсь выходить за тебя замуж ни сейчас, ни в будущем.

Белла испытала шок оттого, что Габриель сделал ей предложение. Да и какое же это предложение? Это заранее принятое, безапелляционное решение!

Пять лет назад, когда Белла задавала себе вопрос, что будет, если она встретится с Габриелем и расскажет ему о беременности, она находила разные ответы.

Финансовую помощь она отвергла бы по принципиальным соображениям. Да, растить ребенка матери-одиночке нелегко, но она не хотела быть обязанной Габриелю.

Он мог предложить оформить отношения ради ребенка. Но такая перспектива прельщала Беллу еще меньше, чем финансовая поддержка.

— Ты отказываешься выйти за меня замуж, потому что испытываешь отвращение к моим шрамам? — прохрипел Габриель, сверкая глазами.

— Нет, я не испытываю отвращения, — спокойно ответила Белла.

— Большинство женщин в ужасе отвернулись бы от меня…

— Я не отношусь к этому большинству, — не на шутку рассердилась Белла. — Габриель, ты признал сына — хорошо, но меня оставь в покое!

— С этим могут возникнуть проблемы, поскольку ты мать Тоби.

— Ну, я думаю, мы выработаем схему посещений…

Габриель резко вскочил на ноги.

— Так вот какую судьбу ты уготовила малышу? — мрачно осведомился он. — Ты хочешь превратить его в мячик, которым мы станем перебрасываться между собой?

— Не обязательно доводить до такого…

— Именно так и будет, если мы не поженимся, — заверил ее Габриель.

Белла прочистила горло и с грустью сказала:

— Ты думаешь, Тоби будет легче, если он превратится в некое связующее звено между двоими людьми, которые не любят друг друга, но по закону являются супругами?

— Ты сказала, что не считаешь мои шрамы безобразными? — Габриель так близко наклонился к Белле, что увидел, как приливает кровь к ее щекам, как вздымается и опадает грудь под тонкой кремовой блузкой.

— Не считаю. — Она нахмурила брови. — Но это не значит, что мне нравится идея выйти за тебя замуж.

У Беллы мысли стали путаться, когда Габриель сократил расстояние между ними до минимума. Разве могла она о чем-то серьезном думать, если его темный мерцающий взгляд медленно скользнул по ее телу и задержался на груди?! И тело ее предательски содрогнулось в ответ, груди напряглись, соски затвердели. Ее обдало волной желания настолько мощного, что она качнулась.

Белла облизала пересохшие губы.

— Физическое притяжение не может служить основой для брака, — деловито отчеканила она, понимая, что слова ее звучат неубедительно.

— Но ты же не станешь отрицать, что с него все начинается? — пробормотал он.

Белла едва могла дышать. Габриель поймал ее взгляд и не отпускал, и она видела, как в глубине его глаз разгорается огонь. Он вплотную приблизился к ней, чтобы она почувствовала его твердую плоть. Он склонил голову и потянулся к ее губам…

Словно плотина прорвалась, когда их губы слились в исступленном поцелуе. Белла с упоением погрузила пальцы в его густые волосы, вжалась в его напряженное тело. Поцелуй становился все более глубоким, страстным, их языки сошлись в призывном поединке.

Белла умирала от чувственной жажды. Ощущение болезненной пустоты глубоко внутри ее немного утихло, когда Габриель приподнял край блузки и, накрыв ладонью грудь, большим пальцем провел по тугому бутону соска.

Белла трепетала, каждый ее нерв дрожал, кожа требовала прикосновений к его обнаженной плоти. Она сдернула с него рубашку и застонала, увидев бугры мышц, темные завитки волос на его груди. Ее пальцы легко пробежали по шрамам, оставшимся после аварии. В ответ на ее нежную ласку Габриель издал глухой стон:

Белла не пыталась оказать ни малейшего сопротивления, Габриель расстегнул блузку и приподнял ее атласно гладкие груди. Жадно хватая воздух ртом, Белла запрокинула голову, изогнулась дугой, когда он вобрал в себя сосок и принялся дразнить его языком.

Волны возбуждения сотрясали тело Беллы, горячая влажность затопила ее лоно. Она ощущала нарастающую боль от пульсирующей пустоты внутри себя, которую требовалось немедленно заполнить. Она прильнула к сильному мускулистому телу и почувствовала, как что-то твердое, мощное прижалось к ее животу. Габриель подхватил ее, посадил на край стола, раздвинул ноги и приник к ней своей пылающей плотью.

Белла восторженно ахнула, когда Габриель медленно опустил ее на стол и нашел губами грудь. В едином ритме он ласкал ее соски и надавливал на средоточие ее женственности. Белла хрипло застонала, пронзительное удовольствие терзало ее тело, готовое вот-вот взорваться в экстазе…

Раздался стук в дверь, а затем послышался голос Кристо:

— Мы с Тоби погуляем в саду, пока вы беседуете.

Габриель резко отстранился от Беллы. Однако он успел заметить, как исказилось от ужаса ее лицо, когда она поспешно соскочила со стола и, отвернувшись, стала лихорадочно приводить в порядок одежду.

— Мы скоро присоединимся к вам, — в замешательстве ответил он отцу, натягивая рубашку.

— Не торопитесь, — отозвался из-за двери Кристо.

Белла трясущимися руками пыталась застегнуть пуговицы, но пальцы не слушались ее.

— Я… я не знаю, что сказать! Это… я просто не понимаю, что произошло…

— О, я думаю, ты прекрасно понимаешь, Белла, что произошло… почти произошло, — протянул он. — Я рад, что ты не лгала по поводу моих шрамов.

Белла покрутила головой.

— Обычно я не веду себя… так!

— У тебя, наверное, давно не было мужчины, — сухо констатировал он.

Белла резко повернулась и взглянула ему прямо в глаза. Что он себе позволяет?

Гм, а что можно подумать о женщине, которая готова заняться любовью прямо на столе?! И что можно подумать о женщине, которая буквально сдирает с мужчины рубашку, чтобы прикоснуться к его обнаженному телу?

Белла закрыла глаза, почувствовав отвращение к самой себе. Но ведь на самом деле она не является такой женщиной! Белла задумалась: подобное поведение совершенно несвойственно ей, жаль, что Габриель об этом не знает. Он все равно не поверит, если она ему скажет — чего она, правда, не собиралась делать, — что за пять лет, прошедших после той сумасшедшей ночи, в ее жизни не было ни одного мужчины.

Да и откуда им было взяться? Девять месяцев она ждала Тоби. А когда малыш появился на свет, посвятила ему свою жизнь. Ей не хотелось, чтобы между ней и сыном встал какой-то там «дядя».

Она сделала глубокий вздох, прежде чем открыть глаза и посмотреть на Габриеля.

— Я уверена, твой период воздержания не был столь длительным, как мой!

Габриель несколько секунд спокойно разглядывал ее, потом, скривившись, ответил:

— Не все женщины так терпимо относятся к физическому несовершенству, как ты.

Белла не могла поверить своим ушам. Уж если Габриель не совершенен, то она тогда полная развалина!

— То, что мы сейчас испытали, доказывает: физическое удовлетворение в нашем браке гарантируется, — съязвил он.

Белла подавила очередной всплеск эмоций и решительно заявила:

— Мы не собираемся под венец.

Габриеля удивило ее упрямство.

— О, а мне кажется, собираемся.

— Правда? — с деланым безразличием поинтересовалась Белла, выведенная из равновесия решительным настроем Габриеля.

Еще больше ее смутила его улыбка.

— Правда, — заверил он ее. — Ты же не можешь отрицать, что брак в некотором роде был бы полезен для тебя…

— Если ты намекаешь на то, что сейчас произошло, — забудь об этом! — Белла в негодовании уставилась на Габриеля. — Такую «пользу» мне может принести любой мужчина!

Габриель стиснул челюсти.

— Из твоей жизни исчезнут другие мужчины, как только мы поженимся, Изабелла. Для меня больше не секрет, как ты реагируешь на меня, поэтому мы свяжем друг друга брачными узами со всеми вытекающими из этого последствиями. Поскольку сам я единственный ребенок в семье, то надеюсь, у нас детей будет много. Братья и сестры Тоби!

Белла обомлела. Она не понимала, что с ней происходит: в одно мгновение перед ней возникла картина целого выводка детишек, похожих на Габриеля.

Она с усилием прогнала странное наваждение.

— Вряд ли ты захочешь на всю жизнь связать себя с женщиной, которая не любит тебя…

— Как и ты не захочешь выйти замуж за мужчину, который не любит тебя, — заметил он. — Но альтернативный вариант и вовсе лишен привлекательности. Длительная тяжба вкупе с громким скандалом — дабы отсудить Тоби, — мрачно подытожил он.

Белла вздрогнула: то, чего она боялась больше всего на свете, могло стать реальностью.

— Неужели ты готовишь Тоби такую участь?

Габриель пожал плечами:

— Если ты не оставишь мне выбора, то да!

Белла тяжело вздохнула:

— Хорошо, Габриель, я подумаю о замужестве…

— Думать недостаточно, Изабелла, — резко перебил он ее и, выдержав паузу, добавил: — Особенно когда ты, как я подозреваю, будешь откладывать неизбежное и попытаешься вместе с Тоби улизнуть в Англию… завтра, как и планировалось?

Господи, именно поэтому она не спешила с окончательным ответом!

Белла прикусила нижнюю губу.

— Наш брак не кажется мне неизбежным…

— Позволь мне не согласиться с тобой, Изабелла.

— Да ты никогда в жизни никого ни о чем не просил!

Он надменно поднял брови.

— Я и сейчас не намерен этого делать, — сказал он. — Ты должна ответить мне до отъезда.

— Ты, черт побери, получишь ответ лишь тогда, когда я буду готова тебе его дать! — вспылила Белла.

В глубине души она уже знала, каков будет ответ.

Каким он должен быть…

Глава 6

— Я увижу тебя утром, папочка?

Белла замерла в ожидании. Интересно, что ответит Габриель сыну?

Мальчик уже лежал в кровати, Габриель, заботливо подоткнув ему одеяло, сел рядом…

Тоби получил огромное удовольствие от общения с отцом и дедом, Белла не сомневалась в этом ни минуты. Почти все время они провели в саду. Габриель играл с Тоби в мяч, а Белла, сидя в шезлонге, наблюдала за ними. Спрятавшись за темными очками, она предалась глубоким раздумьям. Однако все мысли ее сводились к одному: к настойчивому требованию Габриеля оформить брак…

День оказался насыщенным: сначала экскурсия по виноградникам Данти и ленч на открытой террасе великолепной фамильной виллы, затем чудесный обед в рыбном ресторане на пирсе номер 39. По отношению к малышу Габриель вел себя безукоризненно, Белла видела это.

Она чувствовала, что он уже любил ребенка так же пламенно, как она сама…

А Тоби просто обожал отца!

Белла перевела взгляд с Габриеля на Тоби. Как же они похожи! Черты лица, темные бархатные глаза, ямочка на подбородке… Зачем же противиться неизбежному? — думала Белла. Похоже, она заранее проиграла. Воевать с Габриелем — пустая трата сил и времени.

На лице Габриеля застыло непроницаемое выражение.

— Я думаю, это зависит от мамочки… — пробормотал он.

— Мамочка? — раздался голосок малыша.

Белла откашлялась, прежде чем ответить:

— Ну, посмотрим.

— Обычно это обозначает «да», — заявил Тоби, хитро посмотрев на отца.

— Да? — В глазах Габриеля заплясали насмешливые искорки.

— Это значит посмотрим, — не унималась Белла. — А теперь вам пора спать, молодой человек, — твердо напомнила она сыну и поправила одеяло. — Мы с Га… с папой будем в соседней комнате, если что, — добавила она, поцеловав сына.

Тоби обнял ее ручонками за шею и с восторгом сказал:

— Сегодня был замечательный день, мамочка, правда?

У Беллы перехватило дыхание, когда она увидела лучившееся радостью лицо малыша.

Разве может омрачить она безмятежное счастье сына, нарушить его покой, подвергнуть пытке судебной тяжбы, которую, без сомнения, затеет Габриель? Неужели из-за ее нерешительности и слабости ребенку придется выбирать, с кем жить: с матерью, с которой он находился с рождения, или с отцом, которого только что встретил. Имеет ли она право так поступить с Тоби?

Ответ Белла знала…

— Замечательный, — весело ответила она и еще раз поцеловала Тоби. — Увидимся утром, любимый. — Она взъерошила ему волосы и отошла от кровати.

— До утра, Тоби. — Габриель нежно обнял малыша и почувствовал, как детские ручонки обхватили его за шею.

Габриель казался спокойным, однако эмоции перехлестывали через край. Тоби стал него олицетворением прошлого, настоящего и определенно будущего.

— Спи, малыш, — с надрывом проговорил Габриель.

— Ты обещаешь утром вернуться? — с беспокойством спросил Тоби.

Габриель услышал за спиной тихий судорожный вздох Беллы.

— Утром я обязательно вернусь, Тоби, — заверил он мальчика. Габриель готов был пойти на что угодно, лишь бы каждое утро быть рядом со своим ребенком.

— А что бы ты стал делать, если бы был женат? — атаковала Белла Габриеля, как только они устроились в гостиной.

Габриель и бровью не повел.

— К счастью, такой проблемы нет.

— А что, если бы была? — не унималась Белла. Габриель лениво пожал плечами:

— Я отказываюсь отвечать на вопросы типа «а что, если», Изабелла.

Белла негодующе фыркнула:

— А тебя не волнует, что я не хочу за тебя замуж?

Габриеля это волновало, и даже очень. Но теперь он точно знал, что не совсем безразличен Белле. По крайней мере, физическое влечение она к нему явно испытывает, думал Габриель. А ведь многие вступают, в брак, вообще не имея ничего общего…

— Не очень, — отрезал он.

Белла несколько секунд буравила его взглядом, потом, тяжело вздохнув, капитулировала:

— Ладно, Габриель, я соглашусь выйти за тебя замуж…

— Я так и знал, — поторопился вставить он, опускаясь в кресло.

— Ты позволишь мне договорить? — Она гневно подняла брови и в воинственной позе остановилась посередине комнаты.

— Да, пожалуйста. — Габриель с облегчением развалился в кресле. Он выиграл первый бой, самый трудный, как он надеялся, и теперь может проявить милосердие.

— Благодарю, — сухо ответила Белла. — Я соглашусь выйти за тебя замуж, — повторила она и спокойно, но твердо продолжила: — Но лишь на определенных условиях.

Габриель раздраженно прищурился, мгновенно догадавшись по ее тону, что эти условия ему не понравятся.

— На каких же?

— Во-первых, если мы поженимся, я хотела бы жить в Англии.

— Уверен, это нетрудно устроить, — кивнул Габриель. Он думал уже об этом, когда принял решение ради благополучия малыша оформить брак с Беллой.

Придется подыскать опытного управляющего, которому можно будет доверить местные виноградники, и время от времени лично проверять, как идут дела.

— Семейный бизнес Данти уже давно вышел на международную арену, Изабелла, — сообщил Габриель. — Я встану во главе нашего офиса в Лондоне, вот и все. Следующий пункт?

— Я сама займусь подбором учебного заведения для Тоби…

— Ради бога, если в твой список попадет Итон, а затем Кембридж! Не вижу никаких проблем, — протянул Габриель.

— Итон и Кембридж? — изумленно отозвалась Белла.

— Представители нескольких поколений Данти получали образование в данных учебных заведениях.

Белла задумчиво покачала головой:

— В сентябре Тоби пойдет в подготовительный класс начальной школы, расположенной рядом с домом. Дальнейшую учебу он также продолжит в одной из местных школ.

Габриель вскинул бровь.

— В таком случае нам следует заранее выбрать дом недалеко от Итона.

Господи, какой же он гордец, сноб до мозга костей, подумала Белла сердито. Воплощение самоуверенности!

У него даже тени сомнения не было в том, что она примет его предложение. Ха-ха, предложение! Просить, предлагать он не умеет. Он всегда требует!

Но если она вступает в брак под давлением, то, по крайней мере, должна иметь возможность высказывать и отстаивать свое мнение и свои намерения!

— В-третьих, — упрямо продолжала она, — наш брак будет формальным. — Она с вызовом глянула на Габриеля, но ее глаза расширились от ужаса, когда он вдруг резко поднялся на ноги и грозно навис над нею.

Он покачал головой:

— По-моему, ты отлично понимаешь, что это невозможно.

Ах, эта безумная вспышка взаимного притяжения!

Белле становилось не по себе каждый раз, когда она вспоминала о жарких объятиях в кабинете. Она старалась не думать об этом, но яркие образы преследовали ее весь день. Никогда никто не будил в ней таких бурных чувств, только Габриель… пять лет назад… и совсем недавно…

Именно поэтому Белла выдвинула Габриелю свое последнее условие. Она не хотела становиться рабой пагубных желаний, которые он с такой легкостью вызывал в ней.

Даже сейчас, загнанная в угол, доведенная до отчаяния, она не могла без волнения смотреть на этого высокого сильного мужчину в черной рубашке и линялых джинсах. Белла не забыла, как яростно сдирала эту рубашку с его плеч, охваченная жаждой прикоснуться к теплому, крепкому телу. К сожалению, она не забыла, как Габриель ласкал ее…

Нет, она не допустит, чтобы чувственность и вожделение, возбуждаемые в ней Габриелем, затмили ей разум, разрушили ее жизнь!

Белла расправила плечи.

— Без твоего согласия с последним условием я даже рассматривать возможность брака не стану.

Габриель понял, что Белла от своего не отступит. Весь ее вид, выражение лица, упрямый взгляд свидетельствовали о том, что она хорошо взвесила каждое слово. Вспоминая, как пламенно она реагировала на его ласки, он не желал верить в твердость ее намерений.

В его руках Белла ожила. Она была неистовой. Горячей. Необузданной. Требовательно-жадной. Как, по ее мнению, они смогут жить вместе, день за днем, ночь за ночью, сгорать от страсти и не доводить дела до конца? Габриель колебался.

— Ты хочешь, чтобы Тоби остался единственным ребенком?

Она отвела глаза:

— Ну, раз уж так получилось.

Габриель в замешательстве посмотрел на нее.

— Ты очень красивая женщина, Изабелла. Если бы мы вновь не встретились, ты наверняка вышла бы замуж за другого и нарожала детишек.

— Нет, — бесцветным голосом ответила она. — Я давно уже все решила. Не хочу, чтобы у Тоби появился приемный отец, который неизвестно как будет к нему относиться.

Мысль, что Белла и Тоби могут принадлежать другому мужчине, привела Габриеля в ярость. Тоби принадлежит ему! И Белла тоже!

Он сжал кулаки.

— Согласен с твоим последним условием, Белла…

— Я так и знала, — сухо отозвалась она.

— Но я еще не закончил, — заявил он. — Я принимаю твое условие с одним дополнением: ты вправе отменить его в любой момент.

Белла занервничала.

— И что это значит?

Он улыбнулся:

— Это значит, что за мной остается право… ну, скажем, переубедить тебя.

Белла мгновенно смекнула, что у него на уме. Габриель мечтает получить право пленить ее, соблазнить, дабы заставить передумать!

Сможет ли она оказать ему должное сопротивление? Выдержит ли пытку каждодневного, ежечасного общения с мужчиной, который намерен соблазнить ее?

Делать нечего, решила Белла, придется попробовать.

— Ты застал меня тогда врасплох, Габриель, — бодро провозгласила она. — Впредь буду проявлять бдительность и пресекать все твои попытки… к возобновлению атаки.

Белла настроена весьма серьезно и решительно, догадался Габриель, невольно восхищаясь ее непреклонностью.

— И учти, Изабелла, никаких других мужчин! — строго предупредил он ее.

— Это правило обязательно и для тебя? — поинтересовалась она.

Он ухмыльнулся:

— У меня вообще-то другие вкусы…

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! — не на шутку разозлилась Белла.

Он лениво пожал плечами.

— В моей постели не будет никакой другой женщины, кроме тебя, Изабелла, — с насмешкой произнес он.

— Меня там тоже не будет, Габриель!

Белла была уверена в этом, однако Габриель имел другое мнение по этому поводу.

— Ты выдвинула условия, при которых наш брак возможен, — сказал он. — Теперь выслушай мои.

— У тебя тоже есть условия?

— Естественно. — Габриель скривился. — Ты же не думаешь, что я позволю тебе все делать по-своему?

— Где уж мне, даже под венец тащат силой! — съязвила она.

Габриель вновь пожал плечами:

— У тебя есть выбор, Изабелла.

— Нереальный!

— Точно, — подтвердил он. — Тем не менее выбор.

Белла тяжело вздохнула, в изнеможении опустила голову. У нее не было сил продолжать этот разговор. Она надломилась эмоционально и физически. Ей захотелось убежать куда-нибудь, спрятаться и в одиночестве зализать раны. И привыкнуть к мысли о том, что ей предстоит стать женой Габриеля Данти!

Ах, если бы это случилось пять лет назад, какой восторг она бы испытала! Та ночь казалась ей началом чудесной новой жизни с клятвами, обещаниями, с предложением руки и сердца. Габриель покорил ее, очаровал настолько, что она совершенно потеряла голову и с радостью согласилась бы выйти за него замуж.

Но теперь и речи не было о чувствах, им предстояло заключить сделку. Брак по расчету. Ради спокойствия и благополучия малыша Тоби.

— Каково твое условие, Габриель? — спросила Белла.

Он не отвечал, только вплотную подошел к ней.

Белла с тревогой подняла на него глаза. Ее пронзило током от ощущения его близости. Она так сильно сжала руки, что ногти впились в ладони. Белла чувствовала тепло его тела, свежий мужской запах, видела золотые искры, пляшущие в темной глубине его глаз.

— Чего ты хочешь? — спросила она и с возмущением заметила, как губы его тронула ленивая усмешка. — Я спрашиваю о твоем условии, Габриель, — пояснила она поспешно.

— В данный момент я определенно хочу…

— Твои желания меня не интересуют, я спрашиваю об условии заключения нашего брака! — Белла прекрасно поняла, на что он намекает. Признаки его возбуждения были налицо: напряженное тело, сумеречный блеск в глазах, взгляд, медленно скользящий по округлостям ее груди.

— Ах да! Гм, условие? У меня вот какое условие, Изабелла, — тихо проговорил он. — Ради спокойствия твоих и моих родных предлагаю сделать так, чтобы они поверили, будто у нас брак по любви.

Белла недоуменно спросила:

— Ты хочешь, чтобы я притворялась, что влюблена в тебя?

— Только на людях, — пояснил он. Продолжая сверлить его взглядом, она уточнила:

— А с тобой наедине?

— О, только в пылу вожделения… Этого будет вполне достаточно. Пока… — Он усмехнулся.

Белла чуть не взвизгнула от негодования:

— Ах ты, мерзкий сукин сын…

— Оскорбления, затрагивающие честь моей матери, могут вывести меня из себя, Изабелла, — строго предупредил он.

— Ой, прости ради бога! — с ядовитым сарказмом парировала она. — Я намеревалась оскорбить тебя, а не твою мать!

Габриель и не думал обижаться, он ощущал прилив адреналина. Брак с Изабеллой обещал превратиться в пиршество эмоций и чувств — абсолютно всех!

Пять лет назад она была чудесна, как нежный цветок, раскрывшийся под его легкими прикосновениями. Но теперь Габриель осознал, что тогда сорвал всего лишь один лепесток. Белла — преданная, заботливая мать, автор нескольких бестселлеров, личность неординарная, богато одаренная. Габриель взглянул на нее другими глазами. Изабелла Скотт стала интересовать и привлекать его еще больше…

Он расплылся в ленивой улыбке.

— Я не оскорблен, Изабелла, — заявил он. — Возможно, заинтригован, но не оскорблен. Так ты принимаешь мое условие, да?

Белла уже плохо владела собой.

— Пойми, я так же, как и ты, не хочу расстраивать близких своим выбором. Ладно, прилюдно я постараюсь вести себя так, словно наш брак — предел моих мечтаний.

— Вот и хорошо, — тихо ответил Габриель и нежно взял ее за подбородок. Прежде чем она резко отпрянула, он успел почувствовать, как напряглось ее тело от его прикосновения. — Никто нам не поверит, если ты станешь так дергаться каждый раз, когда я прикоснусь к тебе! — недовольно буркнул он, опуская руку.

— Ладно, я постараюсь вести себя лучше при свидетелях, — огрызнулась она.

Габриель, прикрыв веки, продолжал следить за Беллой. Он заметил в ней усталость, подавленность и обреченность, которые она даже не пыталась скрыть.

Да, эту битву он выиграл, заставил Беллу признать его отцом Тоби и согласиться на брак с ним.

Однако Габриель не испытывал радости от победы, он чувствовал, что его неверные действия могут негативно повлиять на исход затеянной им войны…

Глава 7

— Какая же ты прекрасная невеста, Белла! — улыбнулась Клавдия сквозь слезы и, поправив фату, отошла, чтобы полюбоваться сестрой.

Белла застыла посреди комнаты, в которой жила в детстве. Поникшая, потухшая, она увидела свое отражение в зеркале на дверце шкафа. Невеста в чудесном подвенечном платье из белого атласа, с кружевной фатой на голове.

Кто бы мог подумать, что через пять недель после того, как Габриель вырвал у нее согласие на брак, она будет стоять здесь в белом подвенечном платье?! Скоро появится отец и отвезет ее в церковь, куда она войдет как невеста Габриеля.

Невеста Габриеля.

Невеста Габриеля Данти.

О господи!

— Что ты волнуешься, ты же не жалеешь, что выходишь замуж за великолепного Габриеля? — спросила Клавдия, заметив, как нервничает старшая сестра.

— Нет, что ты, как я могу? — через силу промямлила Белла. — Пойди и скажи отцу, что я уже готова, ладно?

Дождавшись, когда за Клавдией закроется дверь, она снова посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

Зачем бередить душу, сомневаться, думала она, если Габриель в установленном порядке уже признал себя отцом Тоби? Авторитет Данти был так высок, что юридическая процедура прошла быстро и гладко. И Тоби Скотт превратился в Тобиаса Данти.

И сама она очень скоро станет Изабеллой Данти.

Абсолютно чуждое ей имя, не похожее на ее собственное. Все смешалось в жизни Беллы, на протяжении последних пяти недель она чувствовала себя совершенно потерянной.

Женщина в зеркале была одета в роскошное белое атласное платье, кружевная фата прикрывала ее черные струящиеся волосы. Невеста, подумала Белла, не испытывая ни малейшей радости ни от увиденного, ни от своего предстоящего перевоплощения в жену Габриеля.

Пять недель назад они объявили родственникам о своей помолвке. Белла и Тоби задержались на два дня в Сан-Франциско, чтобы Габриель успел завершить важные дела. Затем втроем они улетели в Англию.

Габриель остановился в своем доме в графстве Суррей, но каждый день приезжал в маленький коттедж Беллы, чтобы навестить сына.

Перед родственниками Габриель и Белла, как и условились, играли роль счастливых влюбленных.

Белле это давалось с трудом. Чем больше времени она проводила в обществе Габриеля, тем нестерпимее становилось ее физическое влечение к нему.

Даже сейчас, в день свадьбы, ее терзало мучительное напряжение, причинявшее ей боль. Да, самое подходящее состояние для вступления в формальный брак, решила Белла.

День свадьбы. Ее свадьбы. А она чувствовала себя такой несчастной!

— Куда мы едем?

— Провести наш медовый месяц, конечно, — с довольным видом произнес Габриель.

Черный спортивный седан нес их на частный аэродром, где самолет Данти был полностью готов к полету.

— Какой медовый месяц? — Белла нахмурилась и резко повернулась к Габриелю, сминая подвенечное платье, в которое до сих пор была одета. — За пять недель ты и словом не обмолвился о медовом месяце!

— Ну да, потому что я знал, какой будет твоя реакция, — ответил он. — Это сюрприз.

Она нахмурилась:

— Да уж, точно сюрприз.

— Видишь ли, Белла, этот сюрприз Тоби придумал, — сообщил Габриель.

Белла недоверчиво посмотрела на него.

— Пару недель назад наш сын поведал мне, что обычно после свадьбы новобрачные отправляются в свадебное путешествие, чтобы побыть вместе.

Щеки Беллы окрасились румянцем.

— Ты должен был ему объяснить…

— Что именно я должен был ему объяснить, Изабелла? — спросил он. — Что его мама с папой поженились, но не любят друг друга? Что мама не желает оставаться наедине с его папой?

Белла поморщилась. Надо же, как он все умеет вывернуть!

На протяжении всех последних недель они вместе или поодиночке долго и настойчиво убеждали Тоби в том, что у них теперь настоящая семья и жить они будут дружно и счастливо. Судя по всему, они преуспели в своих начинаниях, раз малыш решил, что родители должны отпраздновать свой медовый месяц.

— Но у меня нет с собой другой одежды…

— Клавдия собрала для тебя все самое необходимое, — успокоил ее Габриель. — Наши чемоданы в багажнике.

Так вот почему Клавдия так хитро на нее смотрела, когда стояла возле отеля и вместе с другими гостями махала ей на прощание и посылала воздушные поцелуи, догадалась Белла.

— Тоби также договорился с твоими родителями, что неделю проведет у них, пока нас не будет, — добавил он. — Мой отец останется в Англии и будет часто навещать Тоби.

— Малыш, значит, был чрезвычайно занят, да? — вздохнула Белла и принялась вытаскивать шпильки из волос, чтобы снять фату. — Так-то лучше. — Она закинула фату на заднее сиденье и устроилась поудобнее. — Ну, и где ты собираешься отметить свой медовый месяц? — вяло поинтересовалась Белла.

Габриель сжал губы, различив нотки усталости и подавленности в ее голосе. Она даже не пыталась скрыть, что воспринимает все происходящее как тяжелое испытание, через которое ей суждено пройти.

Господи, как прекрасна она была, когда шла к нему по церковному проходу! Видение в белом облаке атласа и кружев!

Это видение в белом атласе и кружевах избегало его взгляда. Голос Беллы был тих, когда она произносила слова клятвы, ее рука дрожала, когда Габриель бережно надел на безымянный палец золотое кольцо. Холодными как лед руками она надела ему кольцо. Не поднимая глаз, подставила ему сжатые бесчувственные губы, чтобы он поцелуем скрепил клятву любви и верности, которую они дали друг другу.

Она слабо улыбалась и кивала гостям, когда они шли от алтаря вдоль прохода, уже как муж и жена.

Конечно, ей было приятнее смотреть на гостей, чем на него, мрачно подумал Габриель…

— Мы летим на твой остров в Карибском море, — медленно произнес Габриель.

— Ты хотел сказать — на твой остров, — поправила его Белла.

— Нет, именно на твой остров, — уточнил Габриель. — Это мой свадебный подарок тебе. — Он не собирался открывать всю правду сразу, он хотел, чтобы его подарок действительно стал для нее сюрпризом. Однако ее холодная отрешенность и безучастность вымотали его до предела, у него не осталось ни сил, ни желания следовать своему плану.

Обомлев, Белла в полном недоумении уставилась на Габриеля. Неужели в качестве свадебного подарка он дарит ей целый остров в Карибском море?!

Он скривился, заметив неподдельный ужас в ее глазах.

— Не паникуй, Изабелла! Это очень маленький остров.

— Но согласись, даже очень маленький остров — это сверх всякой меры! А я тебе лишь пару запонок подарила…

Белла купила запонки в последний момент и то лишь потому, что Клавдия, главная подружка невесты, заставила ее отправиться в магазин. До этого момента у Беллы и мысли не было о свадебном подарке для Габриеля. Да и что можно было подарить человеку, у которого есть все?

Однако в церкви Белла краем глаза заметила, как в манжетах ослепительно-белой рубашки Габриеля поблескивали запонки с бриллиантами и ониксом…

— Ты дала мне гораздо больше, Изабелла, — отозвался Габриель.

Она внимательно посмотрела на него, но так и не смогла прочитать его мысли.

— Не понимаю, о чем ты? — неуверенно проговорила она наконец.

— Я говорю о Тоби. Ты подарила мне сына, Изабелла, — спокойно ответил он.

Да, раньше этот мужчина имел все, кроме ребенка…

— С ума сойти, обручальное кольцо и остров в Карибском море! — усмехнулась Белла. — А что бы я получила за дочку? Месячное содержание и право посещения?

— Нет, я бы подарил тебе обручальное кольцо и остров в Карибском море! — Его щека дернулась. — Дочь для меня значит не меньше, чем сын, Изабелла! Как тебе такое вообще могло прийти в голову?! Или тебе доставляет удовольствие бесконечно оскорблять меня?! Почему?!

Почему? Странный вопрос!

Она в бешенстве оттого, что не контролирует себя. Что-то в ней тянется к Габриелю, замирает при виде его точеных черт и стройной фигуры. Как же восхитительно прекрасен он был у алтаря в темном смокинге, белой рубашке! Она злится, потому что у нее дрожал голос, когда она произносила слова клятвы, и тряслись руки от прикосновения его пальцев!

Ее доводит до белого каления все это и многое другое!

— Прости, — вздохнула она. — Это был длинный и очень трудный день.

— Для нас обоих, — подчеркнул Габриель. Он выглядел бледным, осунувшимся, в уголках его глаз и губ залегли морщины.

Все могло бы быть совсем по-другому, с грустью подумала Белла, если бы пять лет назад он не был влюблен в Джанин! Ах, каким чудесным мог стать сегодняшний день, если бы они женились по любви!

В реальности два чужих друг другу человека заключили брак ради счастья маленького сына.

Белла проглотила комок в горле и сказала:

— Если ты не возражаешь, я просто тихо посижу.

Однако он возражал, еще как возражал! Боль и страдание переполняли его. И если Белла думала, что эмоциональное напряжение последних недель сказалось только на ней, то она глубоко ошибалась!

В компании родственников и знакомых Белла научилась мастерски носить маску безоблачно счастливой женщины, но, оставшись с ним наедине, она резко сбрасывала лживую личину. Она была холодна, безучастна, не проявляла ни малейшего интереса к предстоящей свадьбе. Трижды по воскресеньям они вместе с Беллой приходили в церковь, где оглашались имена вступающих в брак, в том числе их, но и тогда она держалась отчужденно.

Но самым мучительным для Габриеля было то, что Белла шарахалась от него как от прокаженного, избегая самых незначительных прикосновений…

Если Белла хотела наказать его за то, что он принудил ее к браку, то лучшей кары она и выдумать не могла, как только изводить его ледяным молчанием и брезгливо избегать его прикосновений!

— Гм, господа Данти знают, что значит путешествовать с полным комфортом, — отметила Белла, расположившись за столиком напротив Габриеля в роскошном салоне частного самолета Данти. Внезапно она ощутила могущество и богатство, которые стояли за именем Данти.

Правда, нечто подобное она испытала, узнав об острове в Карибском море!

Белла решительно отбросила все мысли о таинственном острове и сконцентрировалась на текущих проблемах.

Личный реактивный самолет семьи Данти был воплощением стильной роскоши: в основном салоне всего шесть суперкомфортабельных кресел, ковровое покрытие на полу, отсек с баром в одном углу, а в противоположном — дверь в отдельные апартаменты.

По прибытии на аэродром Габриель отдал распоряжение капитану, и, как только они с Беллой заняли свои места, самолет поднялся в воздух. Из ниоткуда возник стюард, поставил на стеклянный стол бокалы на высокой ножке и наполнил их игристым шампанским, после чего поместил бутылку в ведерко со льдом и беззвучно испарился, прикрыв за собой дверь.

Белла боялась даже взглянуть на свой бокал с шампанским. Воспоминания о ночи в объятиях Габриеля нахлынули на нее бурным потоком, встревожили душу и тело. Только этого ей сейчас не хватало!

Габриель кивнул:

— За тебя и за Тоби! Отныне вы тоже Данти.

На Беллу накатила внезапная слабость. Нет, ее не укачало. Внезапно пришло понимание того, кем она теперь стала.

Изабелла Данти. Жена Габриеля Данти.

— Несомненно, Тоби в восторге.

— А ты нет?

Белла потеряла почву под ногами, она пришла в смятение, оказавшись наедине с Габриелем. Провести с ним целую неделю на своем собственном острове в Карибском море?! Ужас! От одной мысли об этом Белле стало дурно.

Она покачала головой:

— Мне же не четыре года, Габриель.

Их взгляды встретились и не могли разойтись.

С невероятным усилием она повернула голову в сторону, только чтобы вырваться из плена его темных бархатных глаз. Белла поднялась на ватных ногах и пробормотала:

— Я, пожалуй, пройду в соседнюю комнату и сниму платье.

— Замечательная мысль, Изабелла! — оживился Габриель и медленно поднялся. Высокий, статный, широкий в плечах, Габриель мгновенно заполнил собой все пространство салона.

— Полагаю, переодеться будет несложно, с этим я и сама справлюсь, спасибо, — резко бросила она.

Иронично посмеиваясь, Габриель протянул:

— А я думал, тебе нужно помочь расстегнуть «молнию» на платье.

Дельное замечание, сообразила Белла. Ее подвенечный наряд был создан в средневековом стиле, это было платье с длинными узкими рукавами, плотно облегавшими руки. Да, справиться с «молнией» на спине она точно не сможет, поняла Белла. Одеться утром ей помогла Клавдия, но кто же ей поможет теперь раздеться? Обдумывая эту проблему, Белла почувствовала себя неуютно.

Неуютно? Нет, она была уже на грани истерики, представив, как Габриель прикасается к ней!

Ну и ладно! Она все равно никогда больше не наденет это платье, так что ничего страшного не произойдет, если она порвет рукава!

— Не беспокойся, я сама справлюсь, — повторила она, сделав первый шаг.

— Мне тоже следует переодеться, — спокойно объявил Габриель, первым подошел к двери и распахнул ее, пропуская Беллу вперед.

Она колебалась. Дерзкий провоцирующий взгляд Габриеля подтвердил ее подозрение: он собирается и впредь препираться и пикироваться с ней, он даже находит в этом пикантное удовольствие. Видимо, он жаждал получить от нее хоть какой-нибудь отклик. Любой ценой! Однако Белле так не хотелось поддаваться на его уловки!

— Отлично, — беззаботно отозвалась она и проскользнула мимо него в дверь.

И застыла как вкопанная! Перед ней была вовсе не гостиная, как она ожидала, а спальня с огромной, королевских размеров кроватью посередине!

Габриель развеселился, наблюдая, как Белла, вытаращив глаза, осматривает встроенные шкафы, золотой ковер с толстым ворсом, кремово-золотое постельное белье из шелка.

К великому огорчению Габриеля, она быстро пришла в себя и с возмущенным видом произнесла:

— Надеюсь, ты не планировал внести мое имя в длинный список женщин, которых ты, без всякого сомнения, соблазнил на этом ложе!

Ее слова подействовали на Габриеля как пощечина, довольная улыбка сползла с его лица.

— У тебя язык как у змеи!

Она подняла брови.

— Надо было раньше думать, Габриель. Сегодня мы обвенчались, помнишь? — язвительно поинтересовалась она.

— О, прекрасно помню, Изабелла, — ответил он. — Думаю, мне пора и тебе об этом напомнить! — Он тихо закрыл дверь.

Белла отступила на шаг назад, прочитав в его глазах непреклонную решимость.

— Я говорю серьезно, Габриель, я не стану очередной зазубриной на стойке твоей кровати!

Габриель, стиснув зубы, шагнул к ней.

— Я тоже говорил серьезно пять недель назад по поводу «формального» статуса нашего брака и возможности его изменения.

Ее глаза широко раскрылись от волнения.

— Не здесь!

— Всегда и везде! — пообещал он.

Она отшатнулась от него и чуть не взвизгнула:

— Я же объяснила тебе, что не собираюсь стать очередной зазубриной на…

— Посмотри внимательно, Изабелла, и ты увидишь, что это кровать без стоек, — вкрадчиво произнес он.

Она храбро вздернула подбородок, но в ее взгляде Габриель уловил растерянность.

Габриель сделал еще один шаг и остановился в нескольких сантиметрах от Беллы. Теперь он отчетливо видел, как билась жилка на ее шее и как дрожали побледневшие губы.

Чуть приоткрытые, полные, причудливо изогнутые губы манили, соблазняли, а когда Белла провела по ним кончиком розового влажного языка, Габриель содрогнулся от желания.

Если она искушала его, он не будет сопротивляться!

— Повернись, Изабелла, чтобы я мог расстегнуть «молнию», — хриплым от волнения голосом проговорил он.

Она судорожно проглотила комок в горле.

— Я не… — начала было спорить она, но замолчала, как только Габриель склонился к ней и начал медленно расстегивать «молнию». Невысказанные упреки замерли у Беллы на устах. Она инстинктивно выгнулась дугой, и волны восхитительных мурашек бежали у нее по спине, а замочек «молнии» медленно, очень медленно заскользил вниз. Белла хрипло выдохнула, когда Габриель раздвинул атласную ткань и припал губами к ее обнаженному плечу.

Желание. Дикое, безудержное желание пронзило ее тело при первом прикосновении его губ к ее пылающей коже.

Сколько бы ни отрицала Белла очевидное, сколько бы ни боролась сама с собой, но она знала, что хочет его.

Безумно хочет Габриеля.

Белле с трудом удавалось сдерживать свои инстинкты. Ей пришлось прибегнуть к хитрости и под маской холодного равнодушия скрывать бушевавшие в ней чувства. Но ледяной панцирь отрешенности мгновенно растаял, как только губы Габриеля прикоснулись к ее коже.

Белла откинулась, положила голову на плечо Габриеля, а тем временем его руки забрались под раскрытое платье, пробежали по талии, поднялись выше и накрыли холмики ее грудей. Она вдавилась к него, безмолвно умоляя не отпускать, дарить ей новые ласки.

Из ее горла вырвался сдавленный крик, лоно налилось горячечной пульсацией, когда его большие пальцы прошлись по ее затвердевшим соскам. Не в силах дышать, она застыла в мучительном ожидании и ахнула, когда его губы, наконец, заскользили по ее шее, а пальцы стали нежно, ритмично сжимать соски.

— Габриель! — Белла почувствовала, как к ее ягодицам прижалось что-то твердое, живое. — О, Габриель… пожалуйста!

— Еще не время, Белла, — хрипло пробормотал он, содрогаясь от жгучего желания.

Им предстоял длительный перелет, пункта назначения они достигнут через много-много часов. За это время Габриель собирался узнать и удовлетворить все самые тайные желания и прихоти Беллы. Он надеялся, что в ответ она осуществит каждую его фантазию.

За последние пять недель не было ни одной ночи, чтоб он не лежал без сна и не мечтал, как будет снимать с нее длинное подвенечное платье. И это была только первая фантазия!

Внезапно Белле показалось, что Габриель перестал ласкать ее, и она протяжно застонала в знак протеста: У нее перехватило дыхание, когда он стянул с ее плеч платье и оно плавно опустилось на пол.

Белла не поднимала глаз, а Габриель смотрел на нее и думал, как прекрасна она в одних белых трусиках и белых чулках.

Как восхитительна ее гибкая шея, влажные полные губы, глаза, сияющие фиолетовым отсветом из-под опущенных век! Его руки обвили ее нежный стан, накрыли груди.

— Да! — воскликнула она. — О да, Габриель, да, умоляю!

Габриель притянул ее к себе и принялся осыпать жгучими поцелуями шею, маленькое розовое ушко, покусывать мочку, баюкать прелестные груди с бутонами сосков.

Он провел рукой по бархатистой гладкости живота и накрыл ладонью венерин бугорок. Габриель открыл глаза и с высоты своего роста увидел ее тело, кремово-белое на фоне своего смугло-золотистого. Продолжая зубами нежно терзать мочку ее уха, он устремил свой взор в низ ее живота. Его пальцы пробрались под прозрачный шелк ее трусиков, раздвинув черные завитки волос, нашли бугорок сладострастия и принялись играть с ним.

От медленной ласки тело Беллы напряглось, влажная, горячая, она умирала от желания, которое Габриель в ней разжигал. Она молила его о пощаде, просила наполнить ее всю до предела и подарить освобождение.

Почувствовав руку Габриеля у себя между ногами, Белла издала низкий протяжный стон и раздвинула бедра для более глубокой и интимной ласки. Он внял ее безмолвной просьбе и погрузил сначала один, затем два пальца в медово-влажную сердцевину ее естества, а большим пальцем продолжал массировать ее затвердевший бугорок чувственности. Второй рукой он в том же одурманивающем ритме ласкал ее грудь. Снова и снова.

Постепенно его движения становились все более стремительными. Яростными. Глубокими.

Чувственное напряжение нарастало, ширилось, подавляло разум. Белла вскинула бедра навстречу его пальцам.

— Нет, нет! Только не останавливайся, Габриель! — почти задохнулась она в крике. — Умоляю, продолжай!

— Забудь обо всем, Белла! Дай себе волю! — прохрипел он ей в шею. — Отдайся чувствам, дорогая!

— Да! Да! — выдохнула она. — О да! Боже, да!

Она достигла вершины страсти, и волны наслаждения накрыли ее с головой. Она обмякла в руках Габриеля, но он продолжал ласкать ее с той же интенсивностью, и она снова и снова возносилась на пик наслаждения.

— Нет! Не надо! О, Габриель! — наконец всхлипнула она и обмякла в его крепких объятиях.

Глава 8

Белла очнулась и долго не могла ничего понять.

Потом вспомнила. Вспомнила, где находится и что с ней произошло в этой роскошной спальне.

Зарывшись лицом в подушку, она свернулась в позу эмбриона. Все тело ныло, на душе скребли кошки, в памяти всплывали жаркие ласки Габриеля.

Чего теперь стоят ее требования считать их брак формальным? Все отговорки, глупые условия — пустой звук! Их самолет даже не успел покинуть воздушное пространство Великобритании, как она уступила его домогательствам!

Она повернула голову, услышав, как тихо открывается дверь. На пороге стоял Габриель.

Белла окинула его хмурым взглядом. На нем была кремовая спортивная рубашка и джинсы. Значит, пока она тут полеживала, он успел сменить одежду, сообразила Белла. Сколько же времени прошло с тех пор, как она… Гм, как она — что? Потеряла сознание? После того как Габриель заставил ее несколько раз пережить всплеск безумного восторга? О господи!

Она поджала тубы.

— Если ты пришел злорадствовать…

— Я пришел проверить, как ты, — поправил он ее. — Мы скоро приземлимся, и тебе пора привести себя в порядок и одеться.

Внезапно Белла поняла, что лежит под одеялом почти совсем голая. Она в ужасе зажмурилась, вспомнив, что была обнажена, а Габриель оставался полностью одетым, когда они… Что делали? Занимались сексом? Любовью? А вот это вряд ли, между ними не было никакой любви.

Значит, они занимались сексом. Это был просто секс.

Боже, ужасно это звучит!

— Спасибо, — вежливо отозвалась она.

Несколько минут Габриель с мрачным видом разглядывал Беллу. Он уже научился разбираться в ней, поэтому знал, что, проснувшись, она вряд ли с любовью кинется в его объятия. Но ее холодность и это брошенное ему в лицо обвинение, будто он пришел злорадствовать… Непонятно, непростительно!

Он стремительно подошел к кровати и посмотрел на свою жену.

— Ты ведь злишься не на меня, Изабелла…

— Не смей говорить мне, что я чувствую! — взвизгнула она, сердито сверля его глазами.

Габриель присел на край кровати, затем наклонился над ней, обтянул ее одеялом и так сильно прижал к матрасу, что она не могла рукой пошевелить.

— Мы теперь муж и жена, Изабелла, и тебе не стоит стыдиться того, что между нами произошло…

— Я не испытываю стыда, Габриель… Я испытываю отвращение! Сильное отвращение к себе, но и к тебе тоже! — с вызовом заявила она, глядя на него в упор.

Ему захотелось схватить ее и вытрясти из нее всю эту холодность, злость, ядовитые упреки. Но он знал, что если прикоснется к ней, пусть даже в гневе, то может потерять над собой власть и заняться с ней любовью.

Она лежала перед ним неподвижно. Черная копна ее волос разметалась по золотому шелку подушки, чувственные, полные губы влажно розовели, под тонким одеялом проступали контуры ее тела, теплого, нежного и почти обнаженного. Габриель покачнулся, его захлестнуло жестокое возбуждение, настолько сильное, что это причинило ему боль. Он весь дрожал от возбуждения, испытывая адские муки неутоленного желания. Борясь с искушением, он резко встал и отошел в сторону.

Раздался голос Беллы, резкий, как удар хлыста:

— И не рассчитывай на повтор представления, Габриель!

Сказать-то она сказала, но не была уверена, что он примет это к сведению. Она уже ни в чем не была уверена.

— Мы пойдем на посадку через десять минут, Изабелла, поэтому настоятельно рекомендую тебе все-таки одеться, — язвительно бросил он.

Прикрываясь одеялом, она села на кровати. Волосы упали ей на плечи.

— Мне помнится, ты говорил, что остров маленький.

— Да, — подтвердил Габриель. — Остаток пути мы проделаем на вертолете.

Белла встревожилась: она никогда прежде не летала на вертолете и не знала, что ее ждет.

Она запаниковала еще больше, когда поняла, что управлять этим грохочущим летательным аппаратом будет сам Габриель.

Не обращая внимания на ее недовольное лицо, он помог ей забраться в вертолет, закинул багаж и решительно уселся в кресло рядом с ней.

— Ты уверен, что умеешь обращаться с этой штукой?

— Абсолютно уверен, — медленно произнес он. — Поверь, Изабелла, в моих руках ты в полной безопасности, — с усмешкой добавил он, уловив тень сомнения в ее глазах.

Белла искоса взглянула на него из-под опущенных ресниц и отвернулась к окну, за которым в лучах солнца блистала сине-зеленая гладь океана, белела полоса прибрежного песка.

От деланого спокойствия Беллы не осталось и следа, как только Габриель проверил показания приборов, запустил двигатель и поднял вертолет в воздух!

Белла в ужасе схватила Габриеля за руку, когда вертолет, плавно покачиваясь, стал набирать высоту.

— Кажется, меня сейчас стошнит! — честно призналась она.

— С тобой все будет в порядке! Вниз смотреть нельзя, смотри вдаль! — посоветовал он ей.

Ему-то хорошо, подумала Белла, испытывая неприятные ощущения в животе. Но через несколько минут вертолет взял курс на остров, и она смогла, наконец, предаться созерцанию великолепной панорамы.

Яркое солнце струило жаркие лучи на синее море, настолько прозрачное, что в нескольких местах Белла умудрилась разглядеть через толщу воды песчаное дно.

Вскоре они добрались до небольшого острова с девственно чистыми пляжами и буйной тропической растительностью.

Габриель пролетел над пляжем, почти задевая макушки деревьев, и направился в глубь острова.

У Беллы расширились глаза, когда они стали приближаться к утопающей в цветах и деревьях белой вилле на вершине изумрудного холма.

— Мы дома, — кивнул Габриель в ответ на ее вопросительный взгляд. Он плавно посадил вертолет на гладкую травянистую площадку вблизи от дома. — А ты чего ожидала, Белла? Думала, я привезу тебя в лачугу на краю света?

Вообще-то Беллу не особо интересовало, где именно они остановятся по прибытии на остров. Габриель подарил ей целый остров — это уже было за гранью фантастики!

— Жизнь тут совсем простая. Встречать нас никто не будет, слуг здесь нет, — предупредил Габриель.

Белла смущенно улыбнулась:

— Ну, мне к этому не привыкать, у меня никогда их не было, Габриель.

— Прежде остров принадлежал одному французу. Несколько лет назад он построил эту виллу, — объяснил Габриель, помогая Белле вылезти из вертолета. — Естественно, если ты захочешь сменить декор и антураж — тебе и карты в руки!

— О, все и так чудесно, — тихо ответила Белла и, сняв темные очки, последовала за Габриелем в дом.

Внутреннее убранство виллы поразило Беллу до глубины души. Мраморный пол кремово-терракотового цвета дарил ощущение прохлады, количество мебели в гостиной, выдержанной в кремовой гамме, было сведено к минимуму, низкие столики со стеклянной столешницей были удобно расставлены возле кресел и дивана. На кухне все было белым, в том числе плита, огромный холодильник и морозильная камера.

— У нас здесь работает собственный генератор, и мы наладили водоснабжение, — сказал Габриель и тут же поправился: — Это все у тебя!

Белла растерянно заморгала, до конца еще не веря тому, что находится на острове.

— Это на самом деле все мое? Габриель кивнул.

— Тебе нравится? — настороженно спросил он, точно боялся, что она швырнет подарок ему в лицо. Не в прямом, конечно, смысле, но в переносном — точно. Что было бы неудивительно, если вспомнить ее первые замечания по поводу острова.

— О, мне очень нравится! — восторженно заверила его Белла. — И… благодарю тебя, Габриель, — добавила она чуть слышно.

Габриель стоял посередине кухни, его солнцезащитные очки поблескивал в темной густой шевелюре. Он не стригся последние пять недель и с длинными волосами стал еще больше похож на того мужчину, которого Белла встретила пять лет назад и в которого влюбилась с первого взгляда.

Белла опустила голову и отвернулась.

— Интересно, а как все сюда попало? Строительные материалы для виллы? — Мебель? И все остальное? — поспешно затараторила она, чтобы скрыть охватившее ее волнение.

Габриель, задумавшись, пожал плечами.

— Так же, как сюда попадают продукты. — Он открыл холодильник и продемонстрировал ей полные полки. — На лодке, — продолжил он, с тревогой взглянув на Беллу.

Она прищурилась.

— Ты хочешь сказать, что можно было обойтись без этого кошмарного вертолета?! Мы могли добраться сюда на лодке, да?

Он смущенно улыбнулся:

— Я думал, так будет более… более эффектно — прилететь на остров на вертолете!

— Ах вот как ты думал? — тихо спросила Белла и поставила свою сумку на стол.

— Ну да, — неуверенно пробормотал Габриель. Между тем Белла достала из холодильника поддон с кубиками льда и подошла к раковине.

— Ты, наверное, хочешь пить, — догадался Габриель. — Различные напитки находятся в… Господи, что ты делаешь? — совсем растерялся он, но Белла молча подошла к нему с пригоршней ледяных кубиков и сунула их ему за шиворот. — Белла! — выкрикнул он, когда лед коснулся его разгоряченной кожи.

— Мне показалось, ты немного перегрелся, Габриель, — промурлыкала она, наблюдая, как он вытряхивает из-под одежды кубики льда и они падают на мраморный пол.

— Черт побери, Белла… — Он не договорил, услышав смех Беллы.

Габриель оторопел — впервые за последние пять недель она смеялась легко и задорно, без злости и сарказма.

Он смотрел на нее, затаив дыхание. Как божественно хороша она была в минуты веселья! Огромные фиалковые глаза сверкали, розовые губы влажно блестели, здоровый румянец окрасил щеки.

Красавица! Белла была самой красивой женщиной на свете!

— Наверное, я заслужил это, — покорно признал он.

— Наверное, заслужил, — согласилась она, не чувствуя раскаяния. — В следующий раз мы поедем на лодке, ладно? — медленно проговорила она и принялась собирать с пола тающие кубики льда.

Габриель присел на корточки, чтобы помочь Белле. Он молчал, опасаясь лишним словом или жестом нарушить хрупкое перемирие. В следующий раз… Так ведь она сказала? Значит, этот следующий раз будет! И Габриель был безумно рад уже одному этому…

* * *

— Что ты делаешь, Габриель?

Он бросил сигару на землю и затоптал ботинком, прежде чем обернуться к Белле. Она стояла позади него, озаренная потоками лунного света.

Казалось, они оба стремились сохранить установившееся перемирие. Они были предельно внимательны друг к другу, когда днем гуляли по берегу и позже, когда вместе готовили ужин, а потом сидели за столом на открытой веранде и смотрели на ночной океан. Покончив с едой, они вместе убрали посуду и вернулись на веранду. Они в молчании допили бутылку красного вина, открытую Габриелем к ужину. Но молчание это было скорее дружеским, чем напряженным…

Габриель не знал, как себя вести. Примерно полтора часа назад Белла извинилась и ушла в спальню, чтобы подготовиться ко сну. Габриель решил побыть на воздухе и подумать. Он по-прежнему боялся сказать или сделать что-то не так и нарушить пусть иллюзорное, но тем не менее дружеское перемирие, установившееся между ними после инцидента с кубиками льда.

Им предстояло провести в глуши целую неделю. И Габриелю отчаянно не хотелось, чтобы райский остров превратился в поле боя!

Белла стояла перед ним в бледно-сиреневой ночной рубашке. Под шелковой тканью отчетливо проступали округлости ее грудей и плавные изгибы бедер. Он жаждал сорвать с нее даже это тончайшее одеяние и заняться с ней любовью.

Но он отчетливо помнил ее злые слова, все, что она кричала ему в самолете.

Габриель сунул руки в карманы черных брюк, которые надел перед ужином.

— Я думал, ты хочешь отдохнуть в одиночестве после столь утомительного дня.

Белла бросила на него пытливый взгляд, но не смогла проникнуть в тайники его души.

— А ты разве не пойдешь в постель? — робко поинтересовалась она.

— Возможно, позже, — ответил он бесцветным голосом. — Спать я пока не хочу.

При чем здесь «спать»? Белла не это имела в виду, когда задавала свой вопрос!

Остров очаровал Беллу неповторимой красотой дикой, нетронутой природы, и она с восторгом впитывала новые впечатления. Перед ужином Белла с Габриелем долго гуляли босиком по берегу, стараясь сохранять между собой безопасную дистанцию. Волны с шепотом набегали на берег и омывали их ноги, теплый бриз овевал их лица, аромат экзотических цветов дурманил голову. Все вокруг доставляло Белле и Габриелю наслаждение, будило в их телах сладостное томление.

Между ними реяло желание, это чувствовалось в каждом взгляде, которыми они изредка обменивались. Трепет предвкушения пронзал обоих. Или Белле это только показалось?

Габриель явно не торопился в постель. Значит, жар желания сжигал только ее, решила Белла.

И все, что с ней проделал Габриель в самолете, должно было показать ей, что он может заняться с ней любовью в любом месте и в любое время по своему личному усмотрению или прихоти?

И поскольку сегодня он уже продемонстрировал ей свою позицию, повторять эксперимент еще раз было не обязательно?

Какая же она все-таки идиотка! Белла устало тряхнула головой. Неужели она опять ошиблась? Ну да, они не ссорились последние несколько часов, но из этого не следует, что они достигли некоего взаимопонимания. Габриель никогда не скрывал причину — единственную, — по которой он женился на ней. Этой причиной был Тоби.

Белла испытала глубокое унижение, кровь прилила к лицу.

— Ты прав, Габриель. Я хочу побыть одна, — сказала она. — Кстати, будет лучше, если в эти дни ты будешь пользоваться другой спальней, а от посещения моей воздержишься.

Габриель, прищурившись, взглянул на нее. Маленькая, хрупкая, она гордо подняла голову и с вызовом выпятила подбородок, тем же вызовом горели фиалковые глаза.

— Не вздумай подходить ближе, Габриель! — предупредила она, заметив, что он сделал шаг в ее сторону.

Габриель и ухом не повел и подошел к ней вплотную. Он впился в нее взглядом, стиснул челюсти, сжал кулаки. Ему безумно хотелось схватить ее и как следует потрясти.

Гнев Беллы начал вдруг таять, когда она заметила, как подрагивает его щека со шрамом.

Габриель выглядел сногсшибательно. Темные, длинные до плеч волосы, глаза, кажущиеся в лунном свете черными, повергли Беллу в трепет. Черная шелковая рубашка и сшитые на заказ черные брюки подчеркивали его яркую мужественную красоту.

Белла не знала ни одного мужчины, черты лица которого, осанка дышали бы таким благородством и грацией. Никто не будил в ней такой чувственной жажды, как Габриель. Сила, исходящая от него, действовала на нее неотразимо. И никого она так страстно не хотела, как его, причем постоянно.

Силы небесные, помогите, молила Белла, умирая от желания. Она хотела его прямо сейчас, немедленно!

Она прочистила горло.

— Ты прав, Габриель, день был действительно длинный и трудный. Даже разговаривать тяжело, — сказала она безнадежным тоном. — Я… я, пожалуй, пойду. Спокойной ночи!

— Сомневаюсь, что она таковой будет! — изрек он.

Белла внимательно посмотрела на него и печально заметила:

— Так не может продолжаться. Не знаю как, но мы должны прекратить обижать и оскорблять друг друга, Габриель.

— Лишь однажды нам это удалось — когда мы занимались любовью, но… — Он пожал плечами. — Спокойной ночи, Изабелла. Постараюсь не разбудить тебя, когда буду ложиться.

Опустив голову, Белла медленно пошла к дому. У нее не осталось ни желания, ни сил воевать с ним дальше. Тем более что Габриель однозначно дал ей понять: он всегда одержит над ней верх.

Белла сомневалась, что сумеет заснуть, зная, что Габриель может в любой момент прийти и лечь в их общую постель.

Она очень сомневалась, что вообще сумеет заснуть, если Габриель окажется рядом с ней в одной постели…

Глава 9

— Тебе приходилось заниматься дайвингом, Изабелла? — неожиданно спросил Габриель, когда они завтракали на веранде.

— Нет. — Она отложила в сторону недоеденный тост. — А тебе?

Как она и предполагала, ночь прошла беспокойно. Она долго лежала без сна и лишь притворилась, что спит, когда в спальню пришел Габриель. Он заснул мгновенно, как только его голова коснулась подушки. Однако напряжение еще долго не отпускало Беллу, и еще много часов она лежала в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Габриеля, пока усталость не сморила ее.

Утром она проснулась около девяти. На ее счастье, Габриель давно уже встал и успел приготовить завтрак. Белла чувствовала себя совершенно разбитой и мечтала лишь об одном — нырнуть обратно в кровать.

— В противном случае я не стал бы спрашивать, — заявил он и поднес к губам чашку кофе. — Хочешь научиться?

Поразительно, он выглядит свежим, отдохнувшим, энергичным в белой рубашке с короткими рукавами и белых брюках, с завистью подумала Белла. Он просто не имеет права быть таким расслабленным и самодовольным, возмутилась она.

— Ну, можно попробовать, — кисло согласилась она. — При условии, что ты не будешь выходить из себя и злиться на нерадивую ученицу.

— О, не сомневаюсь, ты окажешься примерной ученицей, Изабелла, — насмешливо отозвался он, заметив следы бессонницы на ее лице.

Ночью, укладываясь в постель, Габриель знал, что Белла не спит, а лишь притворяется. Она очень старалась, и он не стал разоблачать ее обман. Она смирилась с тем, что они будут делить одну постель. И это уже было хорошо.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Надеюсь, ты говоришь о подводном плавании?

— А о чем же еще? — с невинным видом ответил он.

Несколько секунд Белла недоверчиво изучала его лицо, затем пожала плечами и бодро провозгласила:

— Почему бы и нет? Мне все равно сегодня нечем заняться. — Неожиданно Белла резко встала.

Габриель не спускал с нее внимательных глаз.

— Возможно, ты хотела бы провести наш медовый месяц в более… бурных развлечениях?

Белла смерила его уничижительным взглядом.

— О, мне кажется, мы и так неплохо развлекаемся, правда?

— Надеюсь, — усмехнулся Габриель.

Белла отвела взгляд в сторону и вяло обронила:

— Пойду переоденусь.

Хотя вряд ли слово «переодеться» применимо к тем цветным лоскуткам, которые Клавдия, посвященная в секрет свадебного путешествия, под видом бикини положила в ее чемодан, решила Белла.

Она обнаружила два комплекта. Черный состоял из двух кусочков ткани, которыми трудно было что-либо прикрыть. На изготовление розового ушло немного больше материала, правда неравномерно: трусики выглядели вполне сносно, а вот на топ явно пожалели ткани.

И о чем только думала Клавдия, когда выбирала эти бикини? Точного ответа Белла не знала, но о мотивах сестры догадывалась.

Чувство неловкости покинуло Беллу, когда она, надев розовое бикини, вышла на веранду и увидела Габриеля в черных мини-плавках. У Беллы перехватило дыхание. Ничего более сексуального она в жизни не видела!

Рафинированно элегантные, плотно облегающие плавки хорошо прикрывали и одновременно показывали могучее достоинство Габриеля. Белла поймала себя на том, что не может глаз отвести от этого захватывающего зрелища.

Габриель проверял снаряжение для дайвинга. Он нахмурился, перехватив взгляд Беллы.

— Тебя все-таки пугают мои шрамы? — резким тоном спросил он.

— Шрамы? — переспросила она, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь ином, помимо суперсексуальных плавок Габриеля. — А-а, шрамы… — Белла качнула головой, рассматривая шрамы у него на груди, спине. Она также обнаружила более глубокие отметины, похожие на хирургические разрезы, на левой ноге выше и ниже колена. — Нет, я же тебе уже говорила, твои шрамы не пугают меня, Габриель, — ответила она.

— Это было до того, как ты увидела меня во всей красе, — удрученно произнес он. — Некоторые женщины испытают отвращение при виде подобного уродства.

Некоторые женщины испытают? Или же они испытали? Как, например, Джанин Чайлд.

— У всех есть шрамы, Габриель. У одних они в душе, у других на теле. А потом, — продолжила она, не дав ему и рта раскрыть, — какая тебе разница, что именно я чувствую по поводу твоих шрамов?

Глаза Габриеля превратились в узкие темные щелки.

— Ты та женщина, которой придется до конца своей жизни смотреть на них.

До конца своей жизни?

Белла перевела дыхание, осознав, что никогда не размышляла о браке с Габриелем с этой точки зрения.

Затянувшаяся пауза вывела Беллу из раздумий. Она все молчала, а Габриель, без сомнения, ждал ее ответа.

— Мне все равно, Габриель. Все мужчины одинаковые в темноте… — Слова замерли у нее на губах, когда Габриель схватил ее за плечи. — Пусти! — вскрикнула она.

Но он и не думал разжимать пальцы.

— Меня совершенно не волнует, что ты думаешь о других мужчинах, Изабелла. В темноте или еще где! — Он слегка встряхнул ее.

Выражение его лица не понравилось Белле. В его глазах она не могла различить ничего, кроме дикого гнева.

— Твои шрамы не пугают меня, Габриель, и это правда, — твердо заявила она наконец.

Некоторое время он сверлил Беллу мрачным, горящим взором, затем так неожиданно отпустил ее, что она покачнулась.

— Мне потребуется несколько минут, чтобы проверить снаряжение. Если хочешь, пойди искупайся пока, — предложил он.

Белла вновь посмотрела на его иссеченную шрамами спину и направилась к берегу. Еще один день в раю…

— Потрясающе! Это самое яркое и восхитительное ощущение из всех, какие я когда-либо получала! — восторженно воскликнула Белла, когда выбралась на берег и сняла маску с трубкой.

— Самое яркое и восхитительное? — Габриель насмешливо вскинул брови. Он сложил в стороне снаряжение для дайвинга и устроился на одеяле, расстеленном на песке.

— Ну… одно из самых ярких… — тут же поправилась Белла. — Но, наверное, самое большое счастье я испытала, когда взяла на руки крошку Тоби сразу после его рождения, — добавила она.

Лицо Габриеля омрачилось грустью.

— Жаль, что я не разделил эти минуты счастья с тобой.

— Сегодня был такой хороший день, Габриель, давай не будем его портить новыми стычками, — вздохнула Белла и села на одеяле возле Габриеля. Она откинула на спину волосы, обхватила руками колени и уперлась в них подбородком. — Кроме того, я очень сомневаюсь, что тебя пустили бы в родильное отделение.

Габриель поднял брови.

— Даже меня?

Она кивнула.

— Имя Данти вряд ли помогло бы тебе туда проникнуть, — съязвила она. — В последние минуты возникли осложнения, — пустилась в разъяснения Белла, заметив вопросительный взгляд Габриеля. — У меня поднялось кровяное давление, ослабла родовая деятельность, им пришлось срочно везти меня в операционную и делать кесарево сечение.

— Твоя жизнь была под угрозой?

— Думаю, некоторое время мы с Тоби были на грани жизни и смерти, — призналась Белла. — Но, к счастью, все закончилось благополучно.

Габриель становился все сумрачнее.

— А в случае второй беременности подобное может повториться?

Белла посмотрела на него с удивлением:

— Не знаю. Мне и в голову не приходило спросить врачей об этом. Габриель? — Она вздрогнула от неожиданности, когда он вскочил на ноги и зашагал к кромке берега. — Габриель, что случилось?

Габриель судорожно прижал руки к телу. Господи, и она еще спрашивает! Она чуть не умерла в родах! Она и малыш едва не погибли, а он, ее любовник и отец ребенка, мог никогда не узнать об этом!

— Как я понимаю, и ты, и я— мы оба чудом избежали смерти, и наши шрамы тому доказательство… — Белла поперхнулась, когда Габриель резко обернулся к ней с искаженным от ярости лицом. — Я просто стараюсь не относиться к этому слишком серьезно, Габриель, — успокоила она его. Он холодно посмотрел на нее:

— Рисковать жизнью — разве это не серьезно? Помолчав, она пояснила:

— Это произошло четыре с половиной года назад. Теперь это часть прошлого. В конце концов, мы все живы-здоровы.

Габриель знал, что Белла права, однако мысль о том, что она могла погибнуть в родах, заставила его задуматься о последствиях ее второй беременности. Существует ли опасность того, что все может повториться? — замер он в страхе.

— Позволь взглянуть на твой шрам?

Она с беспокойством встретила его темный горящий взор, когда он склонился к ней, затмив собой солнце.

Он хочет увидеть шрам, оставшийся после кесарева сечения? Шрам под поясом бикини?

Белла прочистила горло.

— Просто поверь мне на слово. Он там правда есть.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Нет.

— Ах! — Белла прикусила нижнюю губу. — Может, не стоит? — Белла готова была сквозь землю провалиться, и она с силой притянула колени к груди.

— Почему?

Да потому! Это слишком личные, интимные подробности! Вот почему! Она и так чувствовала себя выставленной напоказ, невероятно уязвимой, незащищенной в этих крохотных бикини!

— Ну, может быть, позже, — сказала она и отвернулась.

— Сейчас.

С гримасой недовольства она уставилась на него.

— Габриель, ведь невозможно обнажить другому сердце и душу свою и… тело… Вот так сразу, в первые дни брака.

Он скривился:

— Ты видела мои шрамы, теперь я хочу увидеть твои.

— Лучше не стоит, — рассердилась она.

— Гм, мужчины, женщины — все люди одинаковы даже при дневном свете, Изабелла, — пробормотал он.

Ничего подобного!

Мужчин, как Габриель, больше не было на свете! Никто не обладал такой одухотворенной красотой. Ни один мужчина не мог повергнуть ее в такой трепет! У нее ноги подкашивались от одного взгляда его блестящих шоколадно-карих глаз. Только рядом с ним она ощущала себя такой желанной, чувственной и раскрепощенной. Одно его прикосновение лишало ее рассудка и воли…

Других таких мужчин просто не существовало, подвела итог Белла.

О нет! Силы небесные!

Белла почувствовала, как кровь отхлынула от сердца. Она беспомощно взглянула на Габриеля. О боже, она любит его! Она любит Габриеля!

Да разве она когда-нибудь переставала его любить?!

Теперь она замужем. Замужем за человеком, которого любит всем своим сердцем, но признаться ему в этом никогда не сможет, потому что Габриель от нее этого и не ждет. Он никогда не хотел ее любви, а теперь еще меньше. Все, что ему было нужно, — получить сына. Сама же она досталась Габриелю Данти в нагрузку.

Она вскочила на ноги.

— Ой, нет, Габриель, нет, — в замешательстве пролепетала она. — Я устала. Вернусь, пожалуй, на виллу и посплю до обеда.

Габриель остался на берегу. Он проводил Беллу задумчивым взглядом. Он видел, как она миновала прибрежные деревья и направилась к вилле. Черные шелковистые волосы струились по ее стройной спине, плавно раскачивались тугие бедра.

Что произошло? — задался он вопросом.

Только что она пикировалась с ним, как обычно вызовом отвечая на вызов, а он, как обычно, наслаждался захватывающей борьбой, и вдруг она полностью замкнулась в себе.

А еще Габриель понял, что ни за что в жизни не рискнет здоровьем Беллы, и с очередным ребенком он спешить не станет до тех пор, пока не убедится, что его жене ничто не угрожает…

— Скажи, Габриель, а что случилось пять лет назад?

— Ты о чем? — Габриель насторожился и внимательно посмотрел на Беллу, сидевшую напротив него за столом.

— Об автокатастрофе, конечно, — поспешила уточнить она.

— А! — Габриель откинулся на спинку стула и пригубил вина.

На ужин они с Беллой вместе приготовили лобстера и салат, и Габриель открыл бутылку изысканного белого вина.

Белла нахмурилась и озадаченно спросила:

— А ты о чем подумал?

Из-под опущенных ресниц Габриель смотрел на Беллу. Он любовался ею. Она была обворожительна в простом черном платье до колен. Тонкие бретельки подчеркивали красоту обнаженных плеч и рук, покрытых легким золотистым загаром, волосы волнами рассыпались по спине. Никогда еще Белла не выглядела столь прекрасной! И такой желанной!

— О чем я подумал? — переспросил Габриель. — Возможно, о той ночи, что мы провели вместе.

— По-моему, мы оба хорошо знаем, что именно произошло той ночью пять лет назад! — саркастически заметила она. — Все банально! Впечатлительная студентка встречает сексуально привлекательного гонщика «Формулы-1», — сгущая краски, поведала она. — Вот и вся, как говорится, история!

— А ты что скажешь, Белла? А что она может сказать?

— Белла?

— Честное слово, Габриель, я не хочу снова с тобой ссориться.

Он кивнул:

— Отлично, тогда мы не будем ссориться.

— Но кажется, мы ничем другим не можем заниматься!

Габриель пожал плечами.

— Мы проведем здесь с глазу на глаз целую неделю, Белла. Только ты и я. Ничто не должно помешать нам кое-что выяснить.

— Я тебе уже объяснила, что произошло той ночью. Меня больше интересует, что случилось потом, — гнула свою линию Белла.

— Ты имеешь в виду катастрофу, в которой погибло два человека.

Он мгновенно ушел в себя, и Белла поняла, насколько тяжело ему говорить об аварии.

Ему это было так же трудно, как ей вспоминать безумную ночь любви!

Она посмотрела на него в упор и сказала:

— Можешь не волноваться, меня ни в малейшей степени не заденет твоя исповедь о чувствах к Джанни Чайлд.

— Нет?! — Его глаза сверкнули в темноте, пронизанной лунным сиянием.

— Нет, — подтвердила Белла. — Ты не первый мужчина, который отправляется в постель с одной женщиной, в то время как в действительности влюблен в другую. И наверняка не последний! — закончила она с печальной улыбкой.

Габриель стиснул челюсти.

— Ты полагаешь, у меня нет ни чести, ни совести?

— Ой, не валяй дурака, Габриель, — мягко пожурила она его. — Ты же знаешь, что у женщин всех возрастов особой популярностью пользуются мужчины типа мачо, они находят их чертовски сексуальными и привлекательными.

— А ты? — оживился он.

— Речь не обо мне…

— Почему ты в ту ночь пошла со мной в постель, Белла?

Он снова назвал ее Беллой! Господи, он пробил брешь в ее броне. У нее не осталось сил сопротивляться, особенно теперь, когда она поняла, что любит его!

— Ну, потому, что ты был чертовски сексуальным, — беспечно заявила она. — А теперь позволь мне…

— Ты использовала глагол прошедшего времени, Белла? — вкрадчивым голосом перебил он ее. — Ты больше не находишь меня сексуальным?

«Нахожу, еще как нахожу!» — чуть не завопила Белла. Да она буквально обмирает от восторга при виде этих глаз, губ, лица и мускулистого тела!

Еще немного, и она бросится срывать с него рубашку, чтобы прикоснуться к его теплой коже.

Еще чуть-чуть, и она упадет перед ним на колени и будет умолять его заняться с ней любовью!

Снова и снова…

При одной мысли об этом у Беллы налились груди, затвердевшие соски уперлись в ткань платья, и глубоко внутри ее стал нарастать мучительный жар.

Белла с беспокойством взглянула на Габриеля.

— У тебя на лбу должна быть табличка: «Минздрав предупреждает: опасно для вашего здоровья»! — Она сердито нахмурилась, увидев его ухмылку. — Рада, что хоть тебе смешно!

Габриель продолжал улыбаться, не спуская с нее глаз. Хочет того Белла или нет, но им стало гораздо легче в обществе друг друга, подумал он.

Он слегка нагнулся над столом.

— Знаешь, табличку с предупреждением надо повесить на твои груди.

Белла зарделась.

— На мои груди?! — Она аж поперхнулась от возмущения.

Габриель, кивнув, сказал:

— Они такие красивые, Белла. Упругие. Круглые. Размер как раз для моих рук. А твои соски…

— Не думаю, что это самая подходящая тема для светской беседы после ужина, Габриель! — воскликнула она, отдышавшись.

Он переместил свой взгляд на те части ее тела, которые они обсуждали. Под тканью платья они обозначились так четко, что у Габриеля не осталось сомнения: разговор возбудил Беллу не меньше, чем его самого.

Однако он не мог, нет, не смел заняться с ней любовью! Вторая беременность может привести Беллу к гибели! А он так боялся потерять ее, что не имел права рисковать!

Он вдруг ужаснулся тому, что их невинная шутка могла превратиться в мрачное предсказание.

— Ты права, Изабелла, это не самая подходящая тема. — Он встал из-за стола.

— Я… Куда же ты, Габриель? — обратилась к нему Белла, когда он решительно отправился на берег.

— Мне нужно побыть одному, — бросил он на ходу.

Так, значит, Габриель решил побыть один, задумалась Белла.

Лучшего способа сказать ей, что он сыт ею по горло, он и найти не мог!

— Отлично! — резко отозвалась она. — Увидимся утром, — чуть спокойнее добавила она, недоумевая, отчего так изменилось настроение Габриеля, который сначала заигрывал с ней, соблазнял, а потом взял и сбежал. Белла пала духом. Она обнаружила, что после стольких недель упорного сопротивления натиску Габриеля она безумно его хотела. Она желала быть соблазненной. И сила этого желания привела ее в шок.

— Без сомнения, — кратко ответил она.

И Белла почувствовала укол в сердце, ей вдруг показалось, что подобная перспектива его вовсе не радует…

Прошло два дня, и Габриель понял, что устал от нее, за эти же два дня Белла осознала, что любит его еще больше, чем прежде!

Глава 10

— Белла, завтрак готов!

Накануне Беллу сморил глубокий тяжелый сон, и просыпалась она долго и трудно, точно пробиралась сквозь густой вязкий туман. А когда пришла в себя, чуть не застонала: она вспомнила, где находится. И рядом с кем…

Ночью, когда Габриель наконец лег в постель, она опять сделала вид, что спит. Белла знала, что он тоже не может уснуть — беспокойные движения и вздохи выдавали его.

Они оба молчали. Не прикасались друг к другу. Просто лежали рядом, тихо и безучастно.

— Твой кофе стынет, Белла, — резким голосом произнес он.

Белла почувствовала запах кофе и теплых круассанов и открыла глаза. Возле кровати стоял Габриель и держал в руках поднос с завтраком. Он был полностью одет, хотя волосы все еще оставались влажными после душа. Значит, он уже давно на ногах.

— Ах, завтрак в постель, Габриель? — Белла села, опершись на подушки. Вечером, когда они расстались, она решила прибегнуть к иной тактике. Отныне нападение станет лучшей формой защиты!

— Считается, что новообращенный супруг должен баловать свою молодую жену. — Он опустил поднос к ней на колени и отступил.

— Мне еще никто и никогда не приносил завтрак в постель, — смущенно проговорила Белла. Она не знала, куда глаза деть, и поэтому предалась созерцанию чашки с кофе, разогретых круассанов и соблазнительной баночки с маслом.

— Чуть позже мы уезжаем, поэтому я решил накормить тебя заранее…

— Уезжаем?! — вскричала Белла, мгновенно забыв о завтраке. — То есть возвращаемся в Англию?

— То есть возвращаемся в Англию, — бесцветным тоном подтвердил он.

Слова Габриеля прозвучали для Беллы как гром среди ясного неба. В растерянности она смотрела, как он вытаскивает из шкафа вещи, видимо готовясь к отъезду.

Итак, Габриель решил, что им следует уехать. Через два дня после приезда!

Она недоуменно спросила:

— Как-то очень неожиданно, правда?

И что подумают родственники, узнав об их скоропалительном возвращении? Особенно Тоби?

Тень сомнения промелькнула в глазах Беллы. Габриель заметил не только это, но и следы подавленности и усталости на ее лице, скорбный изгиб губ.

Габриель испытывал ту же подавленность. Однако он считал, что причины для переживаний у них разные!

Он тяжело вздохнул:

— Ты здесь несчастна, Изабелла.

— И ты тоже! — воскликнула она.

— Речь сейчас не обо мне, — возразил он.

— Вот именно, как обычно! — не сдавалась Белла. — А почему, Габриель? Почему ты никогда не можешь дать мне прямой ответ на прямой вопрос?

Он метнул на нее недовольный взгляд и холодно заявил:

— Наверное, потому, что на твои вопросы нет прямых ответов.

Она передернулась от негодования.

— Ты снова за свое!

Габриель не стал с ней спорить. Он не имел права посвящать ее в свои страхи. Зачем ей было знать, что он вынужден увезти ее с острова. Он боялся, что рано или поздно не совладает с собой и это приведет к новой беременности Беллы.

— Если ты хочешь избежать лишних расспросов родственников, предлагаю тебе сразу отправиться в свой коттедж. Они даже не узнают, что мы вернулись.

Белла озадаченно поинтересовалась:

— Какая разница, где мы проведем еще пять дней: на острове или в моем коттедже?

Габриель вяло улыбнулся:

— Ты поедешь в свой коттедж, но без меня.

Ее лицо лишилось всякого выражения.

— А-а, понимаю.

— Правда? — мрачно осведомился Габриель.

— О да, — резко ответила она и, отставив в сторону поднос с завтраком, спустила ноги на пол. — Примерно через полчаса я буду готова к отъезду, тебя это устраивает?

Габриель полагал, что Белла обрадуется возможности немедленно покинуть остров, испытает облегчение, узнав, что скоро избавится от его общества. Однако она просто рассердилась. Очень рассердилась.

— Никакой спешки нет, — сообщил он ей. — Я уже связался по радио с аэродромом и отдал распоряжение подготовить самолет к полету. Все будет сделано к нашему приезду.

— Теперь я знаю, в кого у Тоби такие отличные организаторские способности. — Белла с шумом выдохнула и встала с постели. — Мне нужно принять душ и одеться! Так что оставь меня одну, пожалуйста! — Она с вызовом взглянула на него.

— А если не оставлю? — ухмыльнулся он.

— Мне все равно! — Фиалковые глаза полыхнули гневом.

— Советую тебе немного поесть, тогда в вертолете тебя не будет так сильно тошнить.

— Угу, меня все равно будет тошнить, и не важно от чего! — возразила она.

— Твоя правда, — сухо отрезал он.

— Пожалуйста, не заговаривай мне зубы!

Белла была прекрасна даже в гневе. Ее щеки пылали, глаза сверкали, пряди волос разметались по плечам, грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью кремовой ночной рубашки, когда она с негодованием уставилась на Габриеля.

Очарованный, измученный борьбой с самим собой, Габриель готов был броситься к ней, схватить в объятия и заниматься любовью до тех пор, пока она не попросит о пощаде!

Вместо этого он шагнул к двери:

— Если я буду тебе нужен, ищи меня на улице.

— Ты мне не будешь нужен, — заверила она его.

«Ну да, я ей не нужен», — с горечью подумал Габриель и принялся мерить шагами лужайку и глубоко дышать, чтобы успокоиться.

Накануне вечером он точно так же маршировал по берегу, залитому лунным светом, и перебирал в голове все причины, по которым ему не следовало заниматься любовью с Беллой.

Спустя много часов Белла и Габриель сидели в гостиной сельского коттеджа.

— Я думала, тебе пора идти, — сказала Белла, удивляясь тому, что он не спешит покинуть ее.

Очередное путешествие на вертолете она перенесла намного легче, чем предыдущее, на сей раз опыт придал ей уверенности.

Длительный полет на реактивном самолете Данти тоже прошел без эксцессов. Вероятно, потому, что они оба во избежание искушения даже близко не подходили к спальне!

Ступив на родную землю, Белла объявила Габриелю, что справится со своими проблемами сама и без его помощи прекрасно доберется до коттеджа. Но и эту битву она проиграла. Как, впрочем, и все другие…

Оказавшись дома, Белла не могла дождаться, когда Габриель уйдет. Но он все медлил, и она испугалась, что не выдержит и разразится слезами, которые целый день подступали к глазам.

— А ты не предложишь мне хотя бы чашечку кофе? — спросил Габриель.

Белла широко раскрыла глаза.

— Уже поздно, Габриель. Я думала, ты куда-то спешишь.

— Я ничего подобного не говорил, — угрюмо изрек он.

— Но ты имел это в виду.

Габриель не стал с ней спорить, настолько он был подавлен. Он понял, что ему совершенно не хочется никуда уходить, хотя время уже пришло.

— Я не уверен, что это хорошая мысль — уйти и оставить тебя здесь одну.

Белла горько рассмеялась:

— Я прожила здесь целых два года, Габриель…

— Ты прожила их вместе с Тоби, — вставил он. — В этом-то вся и разница.

Да, правда, призналась себе Белла, начиная ощущать гулкую тишину и пустоту в доме без маленького сына.

— Я уже большая девочка, Габриель. Уверена, сама справлюсь, — сухо сказала она.

Габриель помрачнел.

— Я хорошо знаю, что ты уже большая девочка, Изабелла.

— Тогда перестань обращаться со мной как с шестилеткой, мне уже двадцать шесть!

Он презрительно скривился:

— Если я забочусь о твоем благополучии, то, по-твоему, отношусь к тебе как к ребенку?

Белла поспешно покачала головой:

— Я не это имела в виду, просто ты действительно относишься ко мне как к ребенку!

— А как бы тебе хотелось, чтобы я относился к тебе, Изабелла? — спросил Габриель, изо всех сил пытаясь скрыть свое отчаяние.

Белла замерла. Атмосфера накалилась. Напряжение между ними нарастало. Белле казалось, что между ними проскакивают электрические искры.

Она с трудом перевела дыхание:

— Я думаю, тебе пора идти.

И он так думал. Он должен уйти, чтобы не сделать того, о чем потом будет страшно жалеть. Они оба будут жалеть.

Хотя…

После длительного путешествия Белла выглядела изможденной. На бледном лице фиолетовыми пятнами выделялись глаза. Уголки губ, не тронутых помадой, опустились. Однако в твердой линии ее подбородка, в блеске глаз, в развороте плеч и гордой осанке читался вызов.

Габриель вздрогнул: токи желания пробежали по его телу. Ему действительно пора было уходить!

— Так я пойду, — хрипло буркнул он.

— Да.

— Сейчас.

— Да.

— Белла…

— Габриель?

Он сделал глубокий вздох.

— Мне нужно идти!

— Да, нужно.

Он неуверенно качнулся, затем молниеносно пересек комнату и обнял Беллу, привлек к себе. Подвластный зову, могучему, неукротимому и древнему как мир, он склонил голову и нашел ее губы.

В нем вспыхнуло неодолимое желание вновь овладеть Беллой…

Он погрузил пальцы в ее волосы и стал целовать ее жадно, яростно. Под натиском его губ она приоткрыла рот и позволила ему ворваться внутрь. Габриель не мог насладиться ее вкусом, сладким как мед. Он задохнулся от восторга, когда Белла нежно всосала его язык глубоко внутрь.

Он не отпускал ее губ и все сильнее вдавливался в мягкость ее тела. Безмолвно он взывал к ней, умолял, требовал. Он обхватил ее бедра и силой прижал ее к своему болезненно возбужденному телу. Габриель так сильно жаждал близости с Беллой, что ни о чем ином и думать не мог.

Он прижался лицом к ее гладкой шее, потом принялся ласкать ее языком, целовать и покусывать.

— Мы должны остановиться, Белла!

— Да! — выдохнула она.

— Господи, я не могу быть сдержанным и нежным с тобой! — простонал Габриель. И это было правдой! Слишком долго он ждал. Слишком долго мучился от желания!

Белла знала это. Она почувствовала силу сжигавшего его нетерпения, когда он заключил ее в объятия. Габриель прикоснулся к ней, и пламень его желания зажег в ней ответный огонь. Нет, внезапно поняла Белла, чувственные токи пронзали их обоих с самого утра и даже еще раньше…

— Я все выдержу, Габриель, — прошептала она, с готовностью подставляя шею под его требовательные губы. — Только не останавливайся. Умоляю, не останавливайся…

Она замерла, когда Габриель рывком распахнул ее блузку так, что пуговицы посыпались на пол. Он обхватил губами сосок одной груди, а другую принялся нежно мять рукой.

Белла издала низкий гортанный стон. Дрожь наслаждения пронзила ее насквозь. В глубине ее естества поднимался мучительный необузданный жар. Влажная, горячая, Белла умирала от вожделения, рассудок больше не повиновался ей.

Габриель потерся о нее своим мужским достоинством. Его твердость, длина и толщина обещали Белле незабываемое наслаждение. Они оба должны получить наслаждение, решила Белла. Она жаждала Габриеля, мечтала почувствовать его внутри себя. Она хотела видеть его, когда он будет ритмичными мощными выпадами погружаться в нее все глубже и глубже. Она хотела стонать от нестерпимого наслаждения и слышать в ответ его протяжные стоны. Хотела услышать его крик, когда они вместе достигнут пика экстаза.

–. Не торопись, Габриель. — Она не позволила ему расстегнуть ее джинсы. — Сначала я буду прикасаться к тебе, Габриель. Потом стану целовать.

Всего тебя, — проговорила она хриплым голосом. Она цепко удерживала его взгляд, медленно расстегивая и снимая с него рубашку. Она погладила его смуглую крепкую грудь. — Какой же ты красивый, Габриель! — шепнула она и стала нежно целовать его шрамы, один за другим, проводить языком по его коже, пробуя на вкус.

Габриель знал, что его изуродованное шрамами тело нельзя было считать красивым, но вскоре забыл обо всем, одурманенный ласками ее языка и губ. Он потерял голову, когда Белла прижала ладонь к его вздымавшейся под джинсами плоти. Плавные ритмичные движения ее руки возбудили его еще больше. Нарастающая пульсация сотрясала все тело Габриеля.

С ума сойти! Они провели вместе пять недель до бракосочетания и два дня на романтическом острове в Карибском море. Но именно тут, в маленьком сельском коттедже, Габриель совершенно потерял над собой контроль!

— Мне нужно… Белла, мне нужно… — Он умолк на полуслове, когда Белла расстегнула «молнию» и освободила то, что было нужно и ей, и ему.

Ее жаркий рот обхватил самый корень его тела, твердый, пульсирующий, ее быстрый язык увлажнил его, ее пальцы сомкнулись на нем и заскользили по всей его длине. Изощренные ласки Беллы дарили Габриелю немыслимое блаженство. Каждая клеточка его тела трепетала в предвкушении кульминационного восторга. Но он изо всех сил сдерживал себя.

Он хотел провести с Беллой еще немного времени. Он нуждался в этом. Еще несколько минут, и он уйдет, пообещал сам себе Габриель. Между тем Белла мягко толкнула его в кресло и опустилась перед ним на колени. Черная грива ее волос рассыпалась по его бедрам.

Еще несколько минут, и он уйдет… А пока пусть ее рот дарит тепло и блаженство изнемогающему символу его мужественности, пусть ее озорной язычок ласкает его по всей длине, пусть ее пальцы ритмично сжимают его! И Габриель инстинктивно начал двигаться в том же ритме.

Белла подняла веки. Она перехватила взгляд Габриеля и не отпускала, пока ее язык провокационно кружил по кончику его пульсирующей плоти.

Лицо Габриеля пылало от возбуждения, глаза лихорадочно блестели, желваки катались у него на скулах, на шее вздулись вены. Он боролся, чтобы не потерять над собой контроль.

— Нет, довольно! — прорычал он, нагнувшись, схватил Беллу за руки, поднял ее и нашел ее губы. Она села на него верхом, и они слились в диком, яростном, безумном поцелуе.

Габриель встал, не отпуская ее губ. Он сжал ее бедра, а затем медленно опустил ее на ковер. Он оторвался от Беллы лишь на секунду, чтобы сорвать с нее растерзанную блузку, затем жадно набросился на ее обнаженные груди.

Он целовал сначала один сосок, потом другой.

Белла тихо всхлипнула, когда он поднял голову, чтобы полюбоваться ее возбужденными грудями.

Встав на колени, он стал трогать ее соски подушечками больших пальцев. Он смотрел на нее в упор и видел, как постепенно темнел ее взгляд, как со стоном выгибалась она навстречу его ласкам.

Не спуская с Беллы глаз, Габриель стянул с нее джинсы, раздвинул ей ноги и устроился между ними. Круговыми движениями он гладил ее живот, подбираясь к темным колечкам волос, хорошо различимых под кружевом трусиков.

Белла порывисто дышала, наблюдая, как Габриель ласкает ее, нежно, страстно. Она глухо застонала, когда он провел пальцем по ее лобку, и приподняла бедра.

Его палец вновь коснулся заветного места.

Белла опять подняла бедра навстречу его руке.

И снова.

Терзая ее. Даря ей наслаждения. Пытая ее.

— Да, Габриель! — умоляла Белла в изнеможении.

Он медленно стянул с нее трусики. Потемневшими глазами несколько секунд смотрел на нее, затем опустил голову. Его руки прикоснулись к ней, затем его губы, он мягко и нежно целовал шрам, которого пять лет назад у нее не было.

Но Белле некогда было об этом думать. Габриель раздвинул пальцами колечки темных волос на ее лобке и прижался ртом… Господи боже мой!

Невообразимое блаженство — ничего подобного она никогда прежде не испытывала — затопило все ее существо, когда Габриель принялся языком ласкать розовый бутон ее чувственности и вознес ее на вершину страсти.

Белла, обезумев от восторга, чуть не зарыдала, когда Габриель бережно исследовал ее дивное естество и погрузил в нее два пальца, продолжая терзать языком набухший бугорок чувственности. Она стонала и извивалась на ковре, пока Габриель не довел ее до оргазма, более интенсивного, чем первый.

Но этого ей было мало!

Никогда не будет достаточно!

Белла толкнула Габриеля на пол и в один миг избавила его от одежды. Она ловко оседлала его и положила руки ему на плечи. Ее жаркое, истекающее соками любви лоно накрыло его возбужденную наготу, ее груди манили и искушали его.

— Нет, Белла… — Он застонал, почувствовав, как она вся открылась ему и приняла его, медленно, сантиметр за сантиметром, пока полностью не поглотила его. Ощущение ее упругости и теплоты потрясло его. — Мы не должны это делать…

— Я должна, — не сдавалась она.

Габриель затаил дыхание, когда Белла начала покачиваться с медлительной плавностью, и фейерверк наслаждения потряс все его тело с головы до ног.

Габриель чувствовал, что стал больше и тверже внутри ее, объятый страстью, он поднял голову и поймал ртом ее наглый искушающий сосок.

И тут Белла опустилась до упора, потом приподнялась так, чтобы оставить внутри себя лишь кончик его трепещущей плоти. Она поднималась и опускалась. Снова и снова.

Внезапно Габриель сжал ее бедра и не отпускал, теперь он сам регулировал ритм и глубину проникновения. Они одновременно вознеслись на вершину страсти. Крик Беллы слился с его стоном освобождения.

Глава 11

— Белла, нам не следовало это делать!

Она в изнеможении лежала на твердой груди Габриеля, сотрясаемая последними залпами экстаза. Но, услышав столь странные слова, подняла голову и в полном недоумении уставилась на него:

— Что? Что ты такое говоришь?!

Габриель напряженно смотрел ей прямо в глаза.

— Я не должен был этого делать, Белла…

Белла сдавленно ахнула и, прикрывшись разодранной в клочья блузкой, слезла с Габриеля и поднялась на ноги.

— Убирайся, Габриель! — глухо бросила она.

— Белла…

— Просто убирайся! — повторила она, подняв с пола трусики. Ноги так сильно дрожали, что Белла с трудом удержала равновесие, когда поспешно натягивала кружевное белье.

«Как он мог так поступить со мной? — недоумевала Белла. — Как он мог?!»

Только что она пережила нечто восхитительное, сказочное, уникальное. А теперь она хотела все это забыть.

Жалела, что это вообще случилось!

— Оденься и уходи, Габриель!

Он медленно встал, прекрасный в своей наготе. Черные волосы до плеч, широкий мускулистый торс, длинные стройные ноги, узкие бедра. Он был идеален во всех проявлениях своего мощного мужского естества.

Белла отвернулась, чтобы не видеть этот совершенный образчик мужской красоты.

— Молчи, я не хочу ничего слышать, Габриель. Ничего не говори, ничего не делай. Просто оденься и уйди! Немедленно! — настаивала она.

— Белла…

— Немедленно!

— Ты меня неправильно поняла, Белла… — Он положил руки на ее плечи.

— Не прикасайся ко мне! — Она резко отшатнулась в сторону, избегая любого физического контакта с ним.

Лицо Габриеля перекосилось от ярости, когда он поймал ее затравленный взгляд, полный ужаса и презрения.

— Несколько минут назад мои прикосновения не казались тебе столь отвратительными, — отрывистым голосом произнес он.

— Аналогично! — парировала она. — Полагаю, мы оба пали жертвой момента, так сказать, потеряли голову и забыли о сути проблемы.

— И что это значит? — спросил он мягко, прищурив глаза.

— Ты не мог бы что-нибудь надеть на себя? — с беспокойством спросила она. — Мне становится как-то не по себе, когда приходится разговаривать с совершенно голым мужчиной.

— Я не какой-то там мужчина, Изабелла, я твой муж, — счел нужным сообщить он и поспешно натянул джинсы.

— Я отлично теперь знаю, кто ты, а главное, что ты собой представляешь, Габриель, — ответила она. — И я понимаю, что единственная причина, побудившая тебя жениться на мне, — это Тоби.

— Изабелла…

— Тебе бы, наверное, и в голову не пришло делать мне предложение, если бы не Тоби? — с вызовом поинтересовалась она.

— Мы никогда не узнаем, к чему могла бы привести наша встреча в Сан-Франциско…

— А я знаю, — язвительно отозвалась она. — Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь увиделись бы вновь после Сан-Франциско, если бы ты не узнал о существовании Тоби!

Габриель медленно перевел дыхание.

— Сейчас, возможно, не время говорить об этом.

Ты расстроена…

— Я очень зла, Габриель, не расстроена. Зла на саму себя, — добавила она. — За то, что опять, да, опять, угодила в сети ловкого соблазнителя и обольстителя!

— Ловкого соблазнителя и обольстителя? — недоверчиво повторил он.

Она кивнула:

— Без сомнения, ты довел свое мастерство до совершенства за те годы, что был гонщиком «Формулы-1». И не смей отрицать очевидные факты! — предупредила она его. — Я все еще помню, как ловко ты соблазнил меня пять лет назад!

Он расплылся в довольной улыбке:

— Но это же было пять лет назад, Изабелла… Белла от ярости чуть не задохнулась и крикнула:

— Тогда ты будешь рад услышать, что за это время ты не утратил своего мастерства!

Габриель внимательно посмотрел на нее. Ему так хотелось заключить ее в объятия, все объяснить, рассказать о своих страхах и сомнениях, но вместо этого он только спокойно сказал:

— Не надо оскорблять меня, Белла, от этого все станет еще хуже.

— Еще хуже? Что может быть хуже?! — воскликнула она. — В диком сексуальном исступлении мы рвали друг на друге одежду… гм, буквально, — протянула Белла, разглядывая свою пострадавшую блузку и пуговицы на ковре. — Довольно, я не хочу больше об этом разговаривать, Габриель, — заявила она. — Все, чего я хочу, — это чтобы ты ушел.

Он вскинул голову и твердо сказал:

— Завтра я вернусь…

— Не спеши, если это связано со мной, — перебила она его.

— Нам надо поговорить.

— Сомневаюсь, что ты можешь сказать нечто такое, что я захочу услышать, — устало пробормотала она.

Габриель взглянул на нее и так стиснул челюсти, что у него задергалась щека. Белла была очень красива. Каскады густых черных волос падали на ее плечи и спину, полные губы сохранили на себе следы бурных поцелуев. Она показалась Габриелю невероятно соблазнительной и желанной. Единственное, чего бы ему теперь хотелось, — так это заняться с ней любовью. А потом снова и снова.

— Тем не менее завтра я вернусь, — с мрачной решимостью пообещал он.

Габриель все медлил. Пытаясь уязвить его, Белла подняла брови и обронила:

— Полагаю, ты не надеешься, что я сейчас скажу: «Буду с нетерпением ждать тебя!»?

— Нет, не надеюсь, — ответил Габриель со слабой улыбкой на губах. — Из всех твоих достоинств честность мне импонирует больше всего.

— Как я понимаю, с остальными достоинствами у меня не густо, раз, два и обчелся, — с готовностью подытожила Белла. — А теперь, если ты не возражаешь, — она отвернулась, — я бы хотела принять душ и лечь в постель.

Без тебя, могла бы добавить Белла, но не стала. К чему озвучивать то, что и без слов ясно? Она гордо подняла подбородок.

— Прощай, Габриель.

— Разлука никогда не встанет между нами, — спокойным тоном произнес он.

Нет, не встанет, подумала Белла, закрывая за Габриелем дверь. Они будут состоять в браке, по сути дела фиктивном, до скончания дней своих. По крайней мере, — до тех пор, пока Тоби будет в этом нуждаться.

Тоби…

Ее маленький жизнерадостный малыш даже не подозревал, что, появившись на свет, обрек родителей на вечные муки супружества без любви.

Но чувства Беллы не изменились, она любит Габриеля.

И никогда она не признается ему в этом, не сможет…

— Где ты была?

— Отгадай! — подтрунила Белла над Габриелем, вытаскивая из машины сумки с покупками. — Я не думала, что ты вернешься так рано, — добавила она, передавая часть пакетов Габриелю.

Она успела заприметить мощный черный спортивный автомобиль, припаркованный возле коттеджа, когда сворачивала на свою улицу. Она моментально узнала Габриеля, сидевшего за рулем, и почувствовала стеснение в груди.

Несмотря на усталость, Белла почти всю ночь провела без сна. Ее мучили мысли о Габриеле. О безумном экстазе их любовного слияния. О его странном заявлении, что им не следовало заниматься любовью…

Она сумела заснуть только на рассвете и проснулась ближе к полудню, вялая, разбитая, словно вовсе не спала. Ей потребовалось несколько часов и полдюжины чашек кофе, чтоб прийти в себя, одеться и съездить в магазин.

Как раз в магазине она и была, когда Габриель подъехал к коттеджу. Намного раньше, чем она ожидала, — было-то всего пять часов. Габриель выглядел потрясающе в черной спортивной рубашке с короткими рукавами и линялых джинсах.

— Спасибо, — холодно поблагодарила Белла, когда Габриель внес кучу сумок и пакетов на кухню. — Хочешь кофе или еще чего-нибудь? — небрежно поинтересовалась она, даже не взглянув на него. С озабоченным видом она распаковывала покупки.

Но — как обычно! — она остро ощущала его присутствие. Габриель стоял в метре от нее, наблюдал за тем, как она убирает пакеты и коробки в шкафы, и молчал. Безмолвный, осторожный, внимательный.

— А еще лучше, — беззаботно начала она, — сделай-ка что-нибудь полезное и приготовь кофе сам, пока я буду распаковывать продукты, хорошо? Габриель? — Белла так и не услышала его ответ. Внезапно она осознала, что Габриель не произнес ни одного слова после того, как спросил, где она была…

А он все смотрел на нее и видел темные круги вокруг глаз, и впавшие щеки, и бледное лицо.

Темно-фиолетовая футболка не скрывала соблазнительно полные груди Беллы, а джинсы подчеркивали стройность ее бедер и ног. Она не использовала косметику, а волосы собрала и закрепила заколкой на затылке. В таком виде она была похожа на шаловливую девчонку. Больше шестнадцати лет ей трудно было дать.

Габриель не знал, куда себя девать от волнения и напряжения. К тому же он вспомнил вчерашний вечер.

— Я сделаю кофе. Потом я хотел бы с тобой поговорить.

Белла затаила дыхание.

— Надеюсь, речь не пойдет о вчерашнем вечере?

Он наклонил голову:

— Помимо прочего.

Белла возмущенно запротестовала:

— А нам нечего больше сказать по поводу вчерашней ночи.

— Нам есть что сказать по поводу вчерашней ночи! — . возразил Габриель, сдерживая свой гнев. — Я не позволю тебе, Белла, возводить все новые и новые преграды между нами. Не хочешь разговаривать — не надо, говорить буду я, а ты будешь слушать…

Белла уставилась на него, не понимая, что он собирается ей сказать из того, что она готова услышать. Прошлой ночью он и так сказал слишком много!

— А если мне не понравится то, что ты хочешь мне сказать? — ощетинилась она.

— Мне придется с этим смириться, — не раздумывая, ответил он.

Несколько секунд она молча изучала его лицо, затем коротко кивнула.

— Ладно, — сказала она, — только давай сначала сделаем кофе!

Да, все походило на настоящую семейную идиллию: Белла раскладывает по полкам продукты, Габриель заваривает кофе. Но в реальности это было все, что угодно, но только не сцена из счастливой семейной жизни! Белла слишком остро реагировала на Габриеля, испытывая дискомфорт и нервозность.

Да и как могла она быть спокойной, когда рядом с ней находился настоящий мужчина? Мистер Само Совершенство. Слишком мужественный. Слишком красивый. Слишком сексапильный. Слишком — во всех отношениях!

Вскоре все банки, коробки и пакеты оказались на своих местах, в двух кружках дымился горячий кофе, Габриель занял свое место за кухонным столом, и Белле не осталось ничего другого, как сесть на стул и слушать.

Воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы в спальне.

— Итак? — нарушила она затянувшуюся паузу.

На лице Габриеля застыло страдальческое выражение.

— Как я понимаю, ты все еще сердишься на меня, Белла, но я не сделал ничего плохого, чтобы заслужить твое презрение.

Белла вздохнула. Она долго думала об их отношениях и поняла, что не меньше Габриеля виновата в том, что произошло между ними прошлой ночью. Она хотела его так же сильно, как он хотел ее.

— Я не сержусь, Габриель, — печально сказала она. — По крайней мере, на тебя.

Он бросил на нее испытующий взгляд:

— Ты сердишься на себя за то, что занималась со мной любовью?

— Прошлой ночью у нас был секс, Габриель.

— Мы занимались любовью.

— Можешь называть это как хочешь, но мы оба знаем, что именно это было! — Она гневно сверкнула глазами.

Габриель вновь перевел дыхание.

— Кажется, я собирался говорить, а ты собиралась меня слушать?

— Нет, если ты станешь говорить вещи, с которыми я не согласна! — выкрикнула она. — И если ты не будешь касаться событий прошлой ночи и инцидента пятилетней давности, то можешь не волноваться по поводу моей реакции!

— Ах! — скривился он.

У Беллы расширились глаза.

— Ты собираешься говорить о том, что было пять лет назад?

— Да, таково было мое намерение.

— Но ты же никогда не хотел об этом говорить!

Когда они жили на сказочном острове, она спрашивала его о том, что произошло пять лет назад. И тогда она, естественно, хотела знать ответ. Однако теперь… теперь Белла чувствовала себя ранимой, беззащитной и слабой. Она, наконец, осознала, как глубоко и сильно любит Габриеля. Прошлой ночью они вместе приобщились к великому таинству любви, и это стало для нее откровением. Поэтому у нее пропала уверенность в том, что она сможет спокойно выслушать исповедь Габриеля о его чувствах к другой женщине.

Особенно если речь пойдет о Джанин Чайлд!

Трусишка, язвительно пискнул ее внутренний голос. Белла всегда знала, что Габриель не любил, не любит и никогда не полюбит ее. Поэтому какая разница, если он горит желанием поведать ей о событиях пятилетней давности?

Ее не должно это волновать!

Но почему-то волновало…

Белла распрямила плечи и, нацепив маску вежливого равнодушия, повернулась к Габриелю. И ее защитная броня тут же дала трещину — в темных глазах Габриеля таилась нежность.

Черт возьми! Ей не нужна его жалость!

Она хочет его любви. Она хотела этого пять лет назад. А теперь хочет еще больше. Но если она не может получить его любовь, то жалость ей точно не нужна!

Она распрямила спину и с вызовом выдвинула вперед подбородок.

— Продолжай! — сдержанно сказала она.

Габриель несколько секунд пристально смотрел на нее, потом склонил голову и сказал:

— Сначала я тебе расскажу, куда отправился после того, как мы вчера расстались…

— Но ты же хотел поговорить о том, что случилось пять лет назад! — перебила его Белла. Она с огромным трудом взяла себя в руки, усмирила бушевавшие эмоции и теперь хотела быстрее пройти через пытку этого разговора.

Габриель тяжело вздохнул и продолжил:

— Видишь ли, все взаимосвязано. Посиди со мной рядом, Белла! — попросил он, увидев ее побледневшее лицо с глубокими тенями под глазами.

Белла послушно подчинилась его просьбе, и он понял, как тяжело действует на нее его присутствие и весь этот разговор. Он не хотел причинить ей боль, обидеть сильнее, чем он это уже сделал. Но похоже, уже одним своим присутствием он причиняет ей боль.

Он утомленно потер глаза.

— Я уйду, как только ты меня об этом попросишь, Белла.

Она улыбнулась уголком губ:

— Обещаешь?

— Да, если хочешь, — покорно ответил он. Беллу удивила его необычная покладистость.

— Ты, случайно, не ударялся головой в тот промежуток времени, что я не видела тебя? — потупилась она.

Однако Габриеля не обманула ее деланая беззаботность: ее взгляд излучал тревогу, а губы напряженно кривились.

Его собственное спокойствие также было обманчиво.

Щека со шрамом подергивалась.

— Белла, когда мы жили на острове, ты спросила, что случилось пять лет назад, когда произошла автокатастрофа и погибли два пилота «Формулы-1». Ты по-прежнему хочешь знать ответ?

— Да, конечно!

— И ты поверишь, что я говорю правду?

— Конечно, я поверю тебе, Габриель. — Его сомнения показались ей возмутительными.

— Немедленно после аварии было проведено официальное расследование. Криминалисты классифицировали катастрофу как несчастный случай. Но я знал… всегда знал, что виноват в случившемся Пауло Дескари, а не я. По его вине три машины были разбиты всмятку.

— Но… — Белле не хватало воздуха, — он сделал это умышленно?

— Думаю, да, — безжизненным голосом ответил Габриель.

Белла взглянула на него, ее лицо ничего не выражало. Господи, что руководствовало Пауло Дескари? Неужели…

— Видимо, Джанин Чайлд поняла, что совершила ошибку и любит тебя, — мрачно размышляла Белла. — Она объявила Пауло, что разрывает их отношения и возвращается к тебе?

Помрачнев, Габриель резко поднялся.

— Боюсь, твои предположения далеки от истины, Белла, — надломленным голосом произнес он. — Во-первых, с моей стороны никакой любви к Джанин не было, да и с ее тоже. Во-вторых, именно я, а не Джанин, настоял на разрыве наших недолгих отношений, хотя публично она заявляла обратное. Однако, судя по всему, Джанин изводила Пауло, всячески подогревала его ревность ко мне, — добавил он. — В то утро он лез на рожон, пытаясь спровоцировать ссору со мной. Ослепленный ревностью, он не поверил мне, когда я признался, что не люблю Джанин. — Габриель тяжело вздохнул. — Формально я не нес ответственности за случившееся, тем не менее всегда испытывал чувство вины не только потому, что был безразличен к Джанин, но потому, что два человека погибли, а я выжил.

— Но ведь… Ты не должен чувствовать себя виноватым, Габриель! — воскликнула Белла. — Ты сам чуть не погиб!

— Но я выжил. Я здесь. С тобой, — пробормотал Габриель.

Он не спускал глаз с Беллы и ждал, когда она соберется с мыслями и спросит о той безумной ночи, что свела их вместе пять лет назад.

Целая гамма чувств промелькнула у нее на лице, смущение уступило место растерянности, которая сменилась озабоченностью.

Габриель поймал вопросительный взгляд Беллы и, вздохнув, продолжил:

— После аварии я несколько дней находился без сознания и не мог опровергнуть лживые обвинения Джанин. Она во всеуслышание заявила, что я влюблен в нее и умышленно спровоцировал аварию из чувства ревности и мести. — Он презрительно скривился. — Позже, когда я пришел в себя и был в состоянии опровергнуть ее лживые наветы, мне вдруг все стало безразлично, — пояснил он.

— Но почему? — нетерпеливо спросила она. — Ты же понимал, что обвинения Джанин сеяли в людях сомнение, несмотря на выводы официального следствия?!

Габриель внимательно посмотрел на нее:

— А ты… ты тоже продолжала сомневаться?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, в твоей невиновности я не сомневалась!

Габриель не думал, что испытает такие муки. Но он должен испить чашу до дна!

— Я не понимаю, почему ты молчишь, Габриель? — нарушила она паузу. — В тот день погибнуть должен был ты!

Габриель отвернулся.

— А погиб Джейсон. И Пауло. Когда люди умирают, воспоминания о них — это все, что остается у тех, кто их любил. Представляешь, какую боль я причинил бы родным и близким Пауло и Джейсона, если бы выступил со своим опровержением? Разве имел я право открыто заявить, что один из пилотов, вероятно, виноват в смерти другого?

Белла уловила логику в его словах, но до конца разобраться во всем не смогла.

— Господи, да это же… настоящее самопожертвование! — изумилась она.

— И даже больше, — добавил он. Внезапно у Беллы пелена с глаз упала.

— Значит, в ту ночь ты занимался со мной любовью вовсе не потому, что хотел залечить раны, нанесенные изменой Джанин?

Габриель печально улыбнулся:

— Нет, конечно нет.

— Потом… утром… — она облизала пересохшие губы, — ты пообещал позвонить мне. Ты действительно хотел это сделать?

— Да.

— Правда?! — У Беллы сердце громко застучало и в душе вспыхнула надежда.

— Правда! — подтвердил он уверенно. — Наша ночь… Это было нечто неожиданное, поразительное!

— Правда?!

— Да. — Габриель провел рукой по лицу и продолжил: — К сожалению, стычка с Пауло отняла у меня много времени, я не успел позвонить тебе перед началом тренировочного заезда. Затем был не в состоянии этого сделать. Потом я стал поправляться, но от тебя не было ни слуху ни духу. Я решил, что ты не желаешь меня знать.

Белла стиснула кулаки с такой, силой, что ногти впились в ладони. У Габриеля никогда не было чувств к Джанин Чайлд и быть не может! Пять лет назад он был абсолютно честен перед собой и перед Беллой, когда обещал позвонить ей.

Слезы застлали глаза Беллы, и она едва различала неясный силуэт Габриеля, стоявшего у дальней стены.

— Габриель, у меня… у меня нет слов! — Она встала. — Я была дома, когда в вечерних выпусках новостей появились сообщения об аварии. Жуткие репортажи с места событий! На экране я видела два мертвых тела, лежащие на земле. Тебя на носилках несли в машину скорой помощи. Я пережила самые страшные минуты в своей жизни. — Она устало покачала головой. — Так я чувствовала, да. А потом на экране появилась Джанин и объявила, что ты любишь ее.

— Мне даже в голову не приходило, что кто-то может поверить ее лживым наветам. Господи, я ведь знал ее змеиную сущность, а вот ты — нет! — нахмурился Габриель.

— Я поверила тому, что ты влюблен в нее, — призналась Белла. — Я плохо тебя знала, но была уверена, что ты не способен намеренно причинить зло другому человеку.

— Белла, а если бы ты знала, что я не влюблен в Джанин, что бы ты тогда сделала?

— Я бы примчалась к тебе немедленно! — выпалила Белла. — Правдами и неправдами, но я прорвалась бы к тебе, даже если бы они пытались остановить меня!

— Почему?

Белла вскинула на него удивленные глаза:

— Почему?

— Почему, Белла? — повторил он внезапно севшим голосом.

Потому что она влюбилась в него с первого взгляда! Вот почему! Потому что она все еще любит его!

Габриель заметил тень неуверенности и страха на ее лице. Она боялась новых страданий.

Он не хотел причинить ей боль, ни пять лет назад, ни теперь.

Габриель чувствовал, что они зашли в тупик. Кто-то из них должен набраться смелости и прояснить ситуацию.

— Хочешь знать, почему пять лет назад мне было безразлично, что обо мне думают люди?

— Почему, Габриель? — проглотив комок в горле, спросила Белла.

— Мне все стало безразлично, когда я очнулся… — он пожал плечами, — а тебя не было рядом, Белла. Ты не пришла. И не важно, как страстно я желал этого целых три месяца, пока находился в больнице. Ты так и не пришла.

Он привел Беллу в полное замешательство.

— Я не понимаю…

— Я так и знал, что ты не поймешь, — сказал Габриель печально. Он преодолел несколько метров, что разделяли его и Беллу, и провел ладонью по ее щеке. — Моя прекрасная Белла! Моя прекрасная храбрая Белла! — Он радостно улыбнулся. — После всего, что ты пережила, ты имеешь право знать правду.

— Правду?

— Я влюбился в тебя в ту ночь пять лет назад.

— Нет! — крикнула Белла, задыхаясь. У нее подкосились ноги, и она упала бы, если бы Габриель не успел подхватить ее.

— Да, Белла. — Он обнял ее, прижал к груди и зарылся лицом в ее темные шелковистые волосы, — Это невероятно, но я влюбился в тебя с первого взгляда, Белла. Я всегда любил тебя. Тебя, тебя одну! Я так люблю тебя, что в моей жизни и в постели не было ни одной женщины — все эти долгие пять лет.

Белла прильнула к Габриелю. Его слова потрясли ее. Его рассказ об автокатастрофе и лицемерии Джанин необычайно взволновал ее, но жаркие слова признания дошли до ее сердца.

Габриель любит ее! Он всегда ее любил!

Белла немного подалась назад и подняла на Габриеля глаза. У нее сердце сжалось — такой неуверенный и растерянный был у него вид.

— Габриель, это невероятно, но и я влюбилась в тебя с первого взгляда пять лет назад, — намеренно повторила Белла слова Габриеля, глядя ему прямо в глаза. — Я люблю тебя, Габриель, и всегда любила. Тебя, тебя одного! Я так люблю тебя, что в моей жизни и в постели не было ни одного мужчины — все эти долгие пять лет.

Габриель застыл. Выражение его лица не менялось. Он не моргал. Ничего не говорил. Казалось, он даже перестал дышать. Только лихорадочно горели его глаза, устремленные на Беллу.

— Габриель? — с беспокойством произнесла она. — Я люблю тебя, Габриель. Люблю! Люблю! — в отчаянии твердила она, потом сжала его плечи и слегка потрясла его. — У меня и в мыслях не было предать тебя, бросить после катастрофы, но я решила, что стала для тебя девушкой на одну ночь. Габриель, пожалуйста…

— Ты не предала меня, Белла, — перебил он ее. — Ты никогда не предавала меня. Это я подвел тебя по всем статьям. Я не подумал о том, что у тебя могло сложиться впечатление, будто я влюблен в Джанин. Я ни разу не задумался о том, что ты могла забеременеть после нашей единственной ночи. Как ты можешь любить меня после всего, что тебе пришлось пережить и выдержать из-за меня?

— Габриель, прошу тебя, перестань оскорблять мужчину, которого я люблю, — вставила Белла. — Кроме того, я была не одна, — добавила она. — Рядом со мной всегда были мои родители, брат и сестра.

— Мне следовало быть рядом с тобой тоже. — Габриель нахмурился в новом приступе самобичевания. — Когда же мы встретились вновь, я опять все испортил, силой принудив тебя к браку. — Он покачал головой. — Я не должен был этого делать, Белла.

— Ты отец Тоби…

— Однако не из-за ребенка я настаивал на браке, Белла. — Он умолк и тяжело вздохнул. — Когда после стольких лет я вновь увидел тебя и понял, что все еще люблю, я просто голову потерял. Я не мог отпустить тебя, боялся снова потерять!

«Значит, Габриель женился на мне не только ради блага малыша», — подумала Белла.

Он в очередной раз привел ее в замешательство.

— Но если все это правда… если ты по-прежнему любишь меня…

— Я люблю тебя гораздо больше, чем раньше, Белла, — с жаром заявил он.

— Тогда почему же мы так быстро покинули сказочный остров?

— Мы покинули остров по той же причине, по которой нам не следовало вчера заниматься любовью так яростно и самозабвенно, — пробормотал Габриель. — Ты чуть не умерла при рождении Тоби. Я не мог… не хотел подвергнуть твою жизнь риску. Очередная незапланированная беременность никак не входила в мои планы. Поэтому я решил как можно быстрее уехать с острова — уж слишком сильным было искушение. И обязательно проконсультироваться у акушера-гинеколога, прежде чем заняться с тобой любовью. Но вместо этого не успели мы вернуться в Англию, как я позволил себе… — Он в сердцах покачал головой. — Сегодня я был на Харлей-стрит. Встречался со специалистом. Я хотел знать, насколько вторая беременность опасна для твоего здоровья. Но врач мне ничем не смог помочь, — добавил Габриель. — Он объяснил, что предварительное заключение сможет дать только после того, как осмотрит тебя.

— Ты разговаривал с акушером обо мне? — изумленно спросила Белла.

— А вдруг ты опять беременна, Белла? — Он побледнел от одной мысли об этом. — А что, если прошлой ночью мы зачали ребенка?

Белла расплылась в блаженной улыбке. Она вдруг поняла, почему они в такой спешке покинули остров и почему Габриель был такой мрачный после их любовного слияния.

— Я, например, буду в диком восторге, — заверила она Габриеля. — По-моему, ты хотел, чтобы у Тоби было много братьев и сестер, — игриво поддела она его.

— Но рисковать твоей жизнью я не готов, — твердо заявил он.

— Мы точно не знаем, есть опасность осложнений или нет, — спокойно сказала Белла.

Мрачный вид Габриеля ее больше не пугал. Он любит ее. Они без ума друг от друга. Вместе они преодолеют любые трудности на жизненном пути.

— Пока ты не покажешься врачу, мы ничего точно знать не будем, — упорствовал Габриель.

— Верь в лучшее, Габриель. Помни, ты же Данти!

Габриель постепенно приходил в себя. Напряжение отпустило его, когда он увидел смеющиеся глаза Беллы.

— Ты дразнишь меня, Белла, да?

— Угу, совсем немножко! — Смех клокотал у нее в горле, с головой выдавая ее. — Я — за то, чтобы рисковать! Знаешь, Габриель, мне кажется, нам стоит рискнуть прямо сейчас. Это пойдет на пользу нам обоим, — внезапно охрипшим голосом проговорила Белла. Она взяла его за руку и повела к лестнице на второй этаж.

Как зачарованный, Габриель послушно следовал за ней, не в силах отказать ей в чем-либо. Он никогда не сможет ей ни в чем отказать! В душе Габриеля все перевернулось. Он обрел ее вновь. Он знает, что она любит его так же сильно, как он ее. Она всегда его любила. И теперь он намерен жить, чтобы любить и беречь Беллу.

Их дочь Клара Луиза родилась совершенно здоровой и крепкой год спустя. Роды прошли без осложнений. Через два года в семье появились очаровательные двойняшки Генри и Петер Кристо.

Content

Кэрол Мортимер
Итальянец с дурной репутацией

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11