Суконкин Алексей

Дело оперское. Рокировка

Суконкин Алексей

Дело оперское. Рокировка

Вместо пролога, или как становятся настоящими операми…

В Харьковский Авиационный Институт школьник-отличник Ваня Шилов поступил с первого раза. Он даже сам не понял, как это произошло. Особенно-то и не готовился ведь. Сдавал экзамены вместе со всеми, вместе со всеми переживал, нервничал, потел и трясся. Но пронесло, и ему, приехавшему в такую даль, аж с Дальнего Востока, по всей видимости, просто чудовищно повезло…

В комнате общежития Иван застал шестерых парней, усиленно готовившихся к экзаменам — они читали исписанные мелким почерком тетради и листали учебники.

— Поступил! — с порога, радостно сказал Иван.

— Вот повезло! — с чувством зависти сказал кто-то из парней.

— Проставляйся… — посоветовал кто-то более практичный.

— Базара нет! — отозвался Иван, собирая по карманам мятые трешки и пятерки. — Сейчас принесу…

Он прожил с этими парнями в этой общаге больше двух недель, сдружился и даже не допускал иной мысли, кроме как напиться по поводу успешной сдачи всех вступительных экзаменов. Да и вообще, советский студент разве мог думать о чем-то другом в такой знаменательный момент?

Ликероводочный магазин находился в двух кварталах от общежития — можно было и на автобусе, но откуда у бедного студента деньги на такую роскошь — поездку на городском транспорте? Тогда прытью, на своих двоих.

Шилов прошел мимо вахтерши, которая, посмотрев на его довольную рожу, крикнула, пророчески, вслед:

— С водкой в зад не пущу…

— Да иди ты сама в зад… — отозвался Иван, выскакивая из общежития.

В ликероводочном магазине стояла очередь человек в двадцать — мужики стояли плотной стеной, скрупулезно следя, чтобы никто не проник к прилавку без выдерживания обязательного ритуала стояния в очереди.

— Куда, сопляк, прешь? — вскинулся на Ивана один из очередников, лицо которого выдавало чрезмерную привязанность к горячительным напиткам.

Надо было дать ему за такой базар прямо в рыло, и дело с концом. Но Иван проглотил обиду.

— В очередь становись!!! — взревели еще двое, с лицами сантехников-алкоголиков, озирающихся по сторонам, чтобы никто из знакомых не застукал их в рабочее время в магазине, прямо пособствующему увольнению по «тридцать три пункт три»….

Иван окинул взглядом торговый зал и, увидев предмет вожделения, стоящий на товарной полке, спросил:

— Кто последний?

— Не последний, а крайний! — наставительно произнес чрезмерный приверженец алкоголя. — Держись за мной, сопляк…

Иван снова проглотил обиду. Можно было конечно провести этому алкашу короткий хук в челюсть, и тот бы упал, как миленький — ведь Иван был чемпионом дальневосточного региона по боксу в своем весе, но Шилов сдержался. Ему всего-то было восемнадцать, а здесь мужики в возрасте, и они из возрастной солидарности быстро бы намяли за подбитого алкаша вновь испеченному студенту бока, так что не стоило…

Иван пересчитал деньги — как раз хватало на три бутылки портвейна и главное блюдо — бутылку водки, и совсем мало оставалось на закуску. Но, закуска, как говорят щепетильные студенты, «градус крадет», так что закуска может быть ограничена булкой хлеба и банкой сайры просроченной. И то, для молодежи счастье! А для студента вдвойне!

Дома-то Иван и думать боялся вот так собраться с пацанами, и напиться до потери сознания. Дома он рос в условиях полного родительского контроля и был примерным мальчиком — за примерное поведение он в восьмом классе даже получил грамоту. И в девятом. Школа видела в нем потенциального кандидата в золотые медалисты, но Иван под самый венец учебы вдруг ударился в бокс, которым занимался до этого не ахти. Бокс пошел хорошо — одно соревнование сменялось другим, и во дворе пацаны вдруг зауважали его, когда он, сам того не ожидая, нарезал в глаз дворовому заводиле Андрюхе по кличке «Макар» происходящей от фамилии Макаров. Макар был парнем смышленым и сразу сообразил, что с этого дня он будет вынужден бояться Ваньку, ибо в противном случае безобидный до этого школьник-отличник Шилов при случае и челюсть сможет свернуть, а вместе с челюстью и весь дворовой авторитет…

К окончанию Иваном школы его родители, работающие на оборонном авиастроительном заводе с передовым многообещающим названием «Прогресс», наконец-то определились, что младший Шилов обязательно должен стать инженером-авиастроителем и работать на «Прогрессе» до конца своих дней, приумножая трудовую славу авиационной промышленности великого и могучего первого в мире социалистического государства. Выучиться на инженера-авиастроителя соответствующего профиля Иван мог только в Харькове. Заручившись поддержкой руководства завода, зашив двести рублей в подклад куртки, и слезно попрощавшись с родными, Ваня Шилов через все необъятные просторы поехал в далекий Харьков…

Очередь в ликероводочном продвигалась медленно: в начале очередник подходил к прилавку, где «откладывал товар», потом прорывался к очереди в кассу, отстаивал её, выбивал чек, потом снова прорывался к прилавку, по пути уверяя присутствующих, что он «уже давно стоял», отдавал продавщице чек и, наконец, счастливый, забирал товар. После этого прорыв к выходу из магазина уже не считался особо сложной задачей…

— Не, мужики, — говорил кто-то в очереди. — Пиво после водки полезно!

— Ты что? Пиво и так полезно! И до водки, и после…

— А после оно еще полезней. В газете было написано…

— Что, в натуре?

— В натуре.

— Пиво, говорят, без водки вообще пить нельзя…

— И водку без пива…

— А утром пиво еще лучше…

— Да и водка не плохо…

— Но с пивом лучше…

Через полчаса Иван достоял до прилавка:

— Ну, чего тебе, студент? — спросила продавщица.

— Откуда вы узнали? — испугался Иван.

— Да все вы тут… если не студенты, так профессора… — усмехнулась здоровая тетка. По глазам было видно, что наклеенный на стене плакат «Остановив несуна-вредителя — защитишь Родину!», на нее никак не распространялся.

— Мне портвейна, водки, хлеба и консерву…

— Одну?

— Чего?

— Как чего? Конечно же, консерву!

— Да, одну…

Пройдя весь ритуальный круг оборота покупателя в магазине, и, вырвавшись, наконец, из магазинной толпы, Иван, гордый своей ношей, которая лежала в сетке-авоське, двинулся в обратный путь к студенческому общежитию. Настроение было прекрасным — поступил! Водки купил!

С обратной стороны общежития, с целью сокрытия от вахтерши и коменданта факта проноса в сие заведение запрещенного продукта, пацаны спустили веревку, к которой Иван привязал авоську.

— Поднимай!

Жаль, что веревка была рассчитана только на груз авоськи. Так бы можно было подняться вместе с грузом. Сетку втянули, и Иван несмело вошел в общежитие.

— Куда ты мне сказал идтить? — из своей конуры на него выскочила вечно противная, вечно злопамятная, и вечно бдительная вахтерша.

Иван решил не испытывать судьбу и разогнавшись, быстро проскочил опасный участок, оставив представителя местечковой власти далеко позади… все равно выше третьего этажа ей подниматься одышка не давала, а пока настучит коменданту, пока тот соизволит принять меры, все уже будет выпито и следы будут выброшены в окно…

— Ты мне еще попадешься! — орала она вслед, что, впрочем, никак не меняло расклад вещей. Кричи, сколько влезет…

Иван знал, что всегда найдет способ выкрутиться, а она знала, что никогда ей его не поймать…

Когда Шилов заскочил в свою комнату на пятом этаже, там уже все стояло налито портвейном.

— Ну, за поступление! — парни быстро схватили налитые кружки и граненые стаканы.

Иван взял свой стакан:

— Ну, выпьем!

Чокнулись и выпили. Рыжий полез в банку сайры, закусывать, но его остановил Жорик, который поступил вчера, наученный уже:

— Куда полез? Что, кино не смотрел? Русские после первой не закусывают…

Рассмеялись.

— Видали, кто тут учится? — спросил рыжий, имя которого Иван все не мог запомнить. — Всяких не русских тоже полно…

— Негры есть, — кивнул длинный, тоже обладатель не запоминающегося имени…

— И вьетнамцы… — сказал Жорик. — Сам видел…

— А чего они тут? — спросил длинный. — Что, дома не могут учиться?

— А у них институтов нет, — отозвался Иван, разливая по следующей. — Наша система образования самая передовая в мире!

— У них образование дают плохое, вот к нам и едут, — объяснил особо не понятливым Жорик.

— За нас, — сказал Шилов. — Выпьем за нас!

Выпили. Можно и закусить…

— А тут еще один негр есть, так он принц. Настоящий… — сказал рыжий.

— Врешь, — вырвалось у народных масс.

— Не, честно, — клятвенно стал заверять рыжий. — Настоящий принц из Африки. Он, гад, еще мастер какой-то негритянской борьбы…

— Самбо, что ли? — спросил длинный.

— Ты что? — отозвался Иван. — Самбо это наша борьба, а у них там всякая фигня…

— Каратэ тогда… — сказал длинный.

— Да не, — сказал рыжий. — Там какая-то другая борьба. Я сам видел, как он двоим нашим пацанам бобов надавал. Да и сам он здоровый такой…

— Откормил харю на принцевых харчах… — усмехнулся злой улыбкой Жорик. — Вот напьюсь, начищу ему его принцеву рожу. Он у меня узнает, что такое русский рабоче-крестьянский кулак в рабочем виде…

Вяло обсудили последствия, но таковых как будто не узрели. Тема стала не интересна, и решено было её сменить.

— А бабы тут какие! — сказал молчавший до этого лысый парень. — Одно загляденье!

— Ничего, — успокоил всех Иван. — Вот утрясется все, семестр начнется, тогда и за баб можно будет взяться… давай выпьем… за баб.

Когда закончилась водка, кто-то бросил на стол трешку:

— Надо еще взять!

— А давайте возьмем на все пиво… — предложил Иван. — Мужики говорят, что пиво после водки очень полезно… сам сегодня в магазине слышал…

— Врешь! — усомнились массы.

— В натуре не вру. Сам слышал…

Долго доказывать не пришлось. Не тот случай. Решили брать пиво. Долго думали, кому идти, и в итоге пошли всей толпой. В магазине тоже всей толпой покупали: один в очереди к прилавку, один в кассу, остальные снаружи курят и время от времени сменяют очередников…

Возле общежития стояли два негра. Переговаривались не по-нашему. Сволочи. Лучше бы молчали. Пацаны-то уже выпили…

— Вот он, — сказал рыжий. — Принц который…

— Это он наших бил? — уточник Жорик.

— Он самый…

— А ну-ка, сейчас я ему…

Ваня Шилов, залитыми алкоголем шарами, довольно долго весело наблюдал, как негр-принц из далекой африканской страны, быстро и красиво кладет на асфальт этих, как их, соотечественников, с не запоминающимися именами и рабоче-крестьянскими кулаками. Когда все соотечественники с кулаками легли, повинуясь твердой руке африканца и его экзотической борьбе, Иван, перехватив сетку-авоську с шестью бутылками пива поудобнее, крикнув, что было сил «За Родину!», нежно опустил полезный после водки напиток на голову царствующей особе…

В ближайший отдел милиции привезли всех участников. Вахтерша через окно разглядела войну миров и быстро набрала привычные цифры на грязном телефоне, который когда-то, лет тридцать назад, был чистым и стоял в другой организации. Товарищей из ближайшего отделения милиции интересовала не чистота телефонного аппарата, а информация, переданная по нему. Товарищи из ближайшего отделения оценили информацию по достоинству и в результате Иван, сидя на скамье в «телевизоре», сказал Жорику:

— На хрена надо было?

— Хрен его знает… — отозвался Жорик, которому принц удачным ударом раскроил бровь надвое. — Сам не знаю. За наших обидно было… здорово он им тогда…

— Да и сейчас не плохо… — усмехнулся Иван.

Ему единственному не досталось от принца. Принцу досталось от него.

— Международный скандал… — тихо сказал майор милиции из уголовного розыска и вдруг взвыл во весь свой майорский голос: — Международный скандал! Плакала моя пенсия!

— Чего он орет? — спросил Жорик.

— Скандалит… — отозвался Иван. — На пенсию, вроде хочет.

— Ну и пусть идет.

— С нами теперь он туда точно пойдет… — уверено сказал Шилов.

Хоть он и не знал специфику милицейской службы, слова его впоследствии оказались пророческими…

Внезапно появившиеся товарищи из КГБ в штатском, быстро установили личность принца и, извинившись перед ним за поведение советских комсомольцев, спортсменов и золотых медалистов, увезли негра в приемный покой зашивать голову, и демонстрировать колоссальные возможности советской медицины в данной области.

В кабинет уголовного розыска стали уводить по одному. Когда в «телевизоре» остались только Жорик и Иван, в камеру вошел старшина из дежурной части.

— Дайте закурить!

— Не курим, начальник, — вдруг пугающе — не знакомо, по блатному отозвался Жорик. — Спортсмены мы, начальник…

Старшина почесал у себя в затылке и озадаченно произнес:

— Это, конечно так… И ни одной бутылки у вас не осталось, а такое пиво хорошее…

В глазах старшины блеснуло огорчение за своих соотечественников, которые могли бы и не так сильно приложить принца пивом. В таком случае могло что-то остаться, что можно было бы с большим удовольствием выпить…

Жорик по блатному оскалился, и блеск его фиксы вдруг стал совсем понятным. Жорик пояснил удивленному Ивану:

— Меня матушка в институт отправила, что бы я, по ее мнению, человеком стал. А то я все время типа с блатными да с блатными…

Шилов усмехнулся. За две недели, которые он прожил в общежитие, ему так и не удалось распознать в Жорике блатного урку. Урка в Жорике пробудился только сейчас, в камере…

— Сейчас поведут пытать, — начал советовать Жорик. — Ни в чем не сознавайся. Шел мимо, споткнулся, авоська сама на него упала… а то сейчас припаяют срок года на три, и тогда будь здоров…

Шилов смотрел на своего соседа по общежитию большими круглыми глазами. Тот продолжал:

— Главное — не сознаваться. Я — не я, лошадь не моя. Понял?

— Понял, — кивнул Иван.

— И все будет ништяк…

Шилова вскоре забрали из «телевизора» и отвели к оперу, в кабинет уголовного розыска.

— Ну, и что с тобой делать, Шилов? — спросил лейтенант, помахав перед его носом пачкой листов: — Смотри, твои дружки все как один на тебя показывают — ты подбивал на драку, ты её затеял, и ты же его авоськой, — лейтенант с горечью прикрыл глаза: — авоськой с пивом… и ни одной не осталось… хулиганство или покушение на убийство иностранного подданного?

Шилов впервые в жизни попал в милицию, не знал как себя вести, а короткий инструктаж Жорика уверенности ему придать не смог. Пустив слезу, он долго клялся, что больше не будет, но строгий лейтенант вынес свой вердикт:

— Посидишь у нас дня три, пока то да сё…

Товарищ из КГБ в штатском, вернувшись из больницы, где сейчас восстанавливали пошатнувшееся здоровье царствующей особы, сообщил перепуганному Шилову, что тот отчислен из института, как неблагонадежный. То же самое было сообщено и Жорику. Неблагонадежность студентов определялась не столько их поступком, сколько закрытостью института…

С тяжелым сердцем Иван вместе с Жориком вошли в камеру.

Там сидели двое.

— Здравствуйте люди добрые… — поздоровался Жорик.

— Оба-на! — один из сидельцев, тот, что был помоложе, подскочил: — Кого это к нам судьба забросила? А ну, обзовитесь, кто такие будете!

— Я Жорик с Ростова, меня там многие знают. Сеня, Зёма, Васек толстый…

— Знаю Зёму, — кивнул второй сиделец. — Зёма чувак правильный…

Первый посмотрел на Шилова:

— Ну, а ты обзовись…

— Ваня я, с Дальнего Востока… — глухо отозвался Иван, вусмерть перепуганный видом настоящих уркаганов, тела которых были синими от обилия наколок…

— Откуда? — у собеседника чуть шар не выпал.

— С Дальнего Востока… — повторил Иван и спросил. — А вы кто?

Сиделец не ожидал, что его назовут на «вы» и неожиданно для себя отозвался:

— Санек…

После выдержанной стратегической паузы Санек спросил:

— И за что тебя, Ваня с Дальнего Востока, к нам подбросили?

— Негру голову снесли… — отрешенно отозвался Иван, ожидая, что старшие по возрасту люди начнут его за это ругать…

— Что, замочил, что ли? — радостно спросил Санек.

Жорик ответить не успел. Иван вспомнил негра, с ног до головы облитого пивом…

— Замочили… — так же отрешенно кивнул Иван.

Жорик не стал ничего добавлять. Нормальный ответ. Авторитетно, коротко, внушает доверие…

В камере воцарилась тишина. Длилась она две с половиной минуты. Санек спросил:

— На чем, братаны, зарухались?

— Свои заложили… — ответил Иван, вспомнив, как лейтенант махал у него перед носом листами бумаги.

— А ты что, Санек, — спросил Жорик. — Уполномоченным сюда приставлен? Почему тебя это интересует?

Санек хмуро посмотрел на Жорика. Иван подумал, что этот Санек сейчас убьет кореша…

— Вот всегда так! — вдруг крикнул Санек. — Все беды от своих! Так ты, Ваня, первый раз, что ли?

— Ага…

— Ты не ссы… первый всегда бывает…

Потом похлопал Жорика по плечу:

— Ну-ну… молодой. Далеко пойдешь…

Поднялся второй сиделец:

— Колян, — представился он, может, лет на двадцать старше Ивана и Жорика.

Иван непроизвольно сунул руку в карман и обнаружил там купленную в магазине пачку сигарет — милиционер не стал его досматривать, перед тем, как посадить в камеру, думая, что у студента уж точно ничего не может быть с собой криминального…

Рука так же непроизвольно вышла из кармана, сжимая пачку «Примы». Санек обрадовался:

— Угощаешь?

Иван обречено кивнул головой:

— Угощайтесь…

Санек и остальные деликатно вытащили по одной сигарете, закурили:

— Да ты тоже деловой пацан… — произнес Санек. — Знаешь что, да как…

Иван присел на нары и спросил:

— Почему деловой?

— Масть сразу видна… — авторитетно заявил Санек. — Сразу видно: в хату вошли, поздоровались, сигареткой арестантов угостили, сказали откуда, пацанов правильных знаете, да и статья у вас суровая, вышак, как пить дать ломится… за такое здесь уважают…

Иван мало чего понял, но больше вопросов задавать пока не стал.

Вечером принесли похлебку. Жорик усмехнулся:

— Ростовская баланда погуще будет…

В его словах сквозил уже приобретенный когда-то опыт жизни за решеткой…

Иван повозил ложкой в миске и отставил ужин в сторону. Арестанты рассмеялись:

— Смотри, воротит лицо… не привык еще…

Ночь прошла на жестких нарах. Иван всю ночь проворочался, так и не уснув. Спать его сморило уже днем. Никто ему не мешал, так как все остальные сели играть в бирюльки. Пока он спал, Жорик о чем-то поговорил с блатными, и как Иван проснулся, начал учить его некоторым премудростям блатной жизни:

— А вот скажи мне, — спросил он Ивана. — Сколько в камере уголков?

Иван усмехнулся, что, мол, за вопрос?

— Четыре…

— Правильно… — отозвался Жорик. — А скажи мне, как ты это посчитал?

Иван усмехнулся, показал рукой на углы камеры:

— Вот угол, вот, вот и вот.

Это рассмешило арестантов. Шилов не понял причину смеха. Вдоволь насмеявшись, Жорик пояснил:

— Ты считай уголков, а не углы…

Иван непонимающе хлопал глазами.

— В смысле?

— Уголки — это люди, которые здесь сейчас есть. Я уголок, Санек уголок, Колян уголок, а теперь и ты тоже уголок…

Иван догадался:

— В смысле «уголовник».

— Да, — усмехнулся Жорик. — Можно и так… из тебя знатный уголок выйдет…

— Почему? — спросил Иван.

— Не знаю, — Жорик пожал плечами. — Так мне кажется. Что-то есть в тебе воровское…

Колян, до этого не принимавший участия в разговоре, сказал:

— Есть в тебе удаль воровская. По глазам твоим наглым видно. Быть тебе или вором уважаемым, или опером ментовским настоящим… — Колян внимательно посмотрел в глаза Шилову: — Определяйся, Иван… кем тебе быть…

Выпустили Ивана вместе с Жориком через три дня, как и обещали. Сказали, что на них заведено уголовное дело по имеющемуся факту, и взяли подписку о невыезде. В камере Иван еще больше сдружился с Жориком — разговоры, откровения, мысли вслух…

В общежитие их пустили только для того, чтобы забрать вещи. Что-то Иван пытался доказать в приемной комиссии, но там уже поработало КГБ и путь в институт был заказан. В другие институты поступать было уже поздно — вышло время для подачи документов. Иван не знал, куда ему податься. Домой возвращаться было ох как стыдно, да и денег на обратную дорогу уже не было — пока он сидел, кто-то из студентов выпорол из подкладки его куртки двести рублей. Может, устроиться где-нибудь на работу? Годик поработать, да снова поступить в этот же институт… Хотя нет, в этот уже никогда не пустят… опять, скажут, будешь иностранных студентов бить… Тогда надо где-то устроиться, и заработать на обратную дорогу. А без прописки на работу никак не возьмут… круговая порука…

Выход подсказал Жорик:

— Поехали ко мне, в Ростов… там, может, чего и подвернется… бабла поднакопишь, и домой свалишь. А может, у нас понравится, да останешься…

Иван немного поразмыслил, и решил ехать. По крайней мере, положиться на Жорика было, наверное, лучше, чем положиться на провидение, оставшись без денег, в такой дали от своего дома…

Поезд на Ростов отходил вечером. Иван сказал:

— А как же подписка о невыезде?

— Ваня! Ты что, думаешь, что эта подписка тебе связала по рукам?

— Ну…

— Ерунда. Разведи руками… вот так! Видишь? Руки-то не связаны. Эта подписка на дурачков рассчитана! На тех, кто боится власть! А власть бояться не надо! Надо быть свободным человеком! Если ты уедешь к себе на Дальний Восток, они вообще про тебя забудут! Думаешь, они тебя искать будут? Делать им больше нечего…

Шилов призадумался и кивнул.

— Ладно… поехали в Ростов на недельку…

В поезде они выпили водки, и стало так хорошо…

В Ростове, прямо с вокзала, Жорик потащил Ивана «на хазу».

— Там кореша мои, познакомлю…

«Хаза» представляла собой двухкомнатную квартиру на последнем этаже, в которой вся мебель была представлена столом человек на десять, стульями, табуретами и полудюжиной матрасов, уложенных прямо на пол в одной из комнат. Там же в углу были составлены какие-то коробки и ящики. На кухне сидел парень лет двадцати. Он поздоровался с Жориком.

Жорик махнул рукой в сторону одиноко стоящего Шилова:

— Познакомься: это Иван. Правильный пацан. Он с Дальнего Востока…

Иван поздоровался с парнем. Тот тоже представился:

— Сеня…

— Есть что пожрать? — спросил Жорик.

— Посмотри сам… — отозвался Сеня. — В холодильнике что-то есть…

Жорик открыл холодильник, и Иван увидел на полках несколько палок колбасы, консервы, банку с черной икрой и несколько бутылок водки. Конец восьмидесятых годов, Советский Союз…

— Ничего себе! Да вы тут просто шикуете! — удивился Иван.

— А то! — сказал Сеня, наслаждаясь произведенным эффектом…

Втроем сели за стол. Выпили. Когда закончилась бутылка, Сеня спросил:

— Чем думаете промышлять?

Иван не понял значения этих слов. Жорик отозвался:

— Посмотрим. Прикинем к носу…

Сеня улыбнулся:

— Есть у меня одна наколка. Вечером сегодня магазин выставим. Место знаю… помощники нужны…

Иван понял, о чем идет речь, и притих. Дело обернулось слишком серьезно. Думал что в Ростове? Ну, там всякое. Может, вагоны разгружать… А тут вон как все повернулось. Хотя, подсознательно догадывался. Посмотрим, как это. Жорик, вроде, не подведет… не заложит. В общем, посмотрим…

До вечера они просидели в квартире, а как начало темнеть, пошли куда-то на окраину большого города. По пути Сеня рассказывал:

— Главное, там нет сигнализации. Сейчас окно высадим, а там решетка с редкими прутьями — ты, — он указал на Ивана, — как раз пролезешь. Сразу можно будет товара вынести рублей на шестьсот — это считай, по двести рублей на брата…

Иван, воспитанный в интеллигентной семье, долго боролся со своей совестью, но увещевания Сени затыкали совесть все больше и больше.

— У меня есть куда товар сдать… — продолжал Сеня. — Скинем барыге, и бабки сразу на кармане…

— Кто на кармане? — спросил Иван тихо у Жорика.

— Бабки…

— А, бабки… — Иван не знал, что это. Подумал, что какие-то женщины будут лезть в его карман. Решил бить их по рукам. Если полезут.

Магазин представлял собой отдельно стоящий дом с железной перекладиной на двери и большим амбарным замком. Сеня зашел с тыльной стороны дома и показал Ивану и Жорику штапик, придерживающий стекло в раме:

— Смотрите…

Иван ничего не понял, а Жорик смекнул сразу. В течение двух минут Жорик и Сеня сняли штапик с окна, и вынули стекло наружу. Поставив его возле забора, вернулись к окну и Жорик, через решетку, вставленную между двумя окнами, ударил палкой во второе стекло. Стекло ссыпалось во внутрь магазина.

— Смотри, решетка вообще редкая, можно пролезть и товар вынести… — сказал Сеня. — Я же говорил…

Сеня подсадил Ивана и тот вьюном пролез между прутьев решетки в магазин. Остальные остались снаружи. Жорик подал фонарик.

— Только тихо иди… — напутствовал Жорик своего кореша…

Стараясь ступать осторожно, затаив дыхание от страха, и слыша стуки собственного сердца, Иван пробрался к полкам с товаром.

— Ну что там? — спросил с улицы Сеня.

— Два магнитофона есть, — отозвался тихо Шилов. — Еще есть кассеты… мелочь всякая…

— Подавай…

Иван взял один магнитофон и вдруг совершенно четко понял, что именно сейчас наступил момент, когда его жизнь круто изменилась. Он вдруг совершенно четко осознал, что инженером-авиастроителем он уже никогда не станет. Он вдруг буквально почувствовал, что именно сейчас он перешел незримую границу, которая теперь всегда будет разделять его жизнь на «до» и «после»…

Через три часа, нагруженные товаром как верблюды, они вошли в один из частных домов на окраине Ростова.

Их встретили три мужчины неопределенного возраста, тела которых обильно были испещрены синими наколками.

— Принимай товар! — важно сказал им Сеня.

В хате, кроме вышедших встречать гостей, находилось еще две девицы лет по двадцать три — двадцать семь отроду. Стоял стол, на котором была выставлена и водка и закуска. Иван невольно сравнил увиденное с эпизодом в «Место встречи…» не хватало только горбатого…

Товар разложили прямо на полу. Все принимали участие в его оценке.

— Вот это Михей возьмет рублей за двадцать… — говорила черноволосая, откладывая в сторону женские сапоги…

— Магнитофон потянет рублей на восемьдесят — сто, — говорила другая, бестолково тыкая на нем кнопки.

Сеня с размаха ударил её ладонью по загривку:

— Ты что тычешь, дура… сломается если, потом сама в магазин полезешь за новым… и стоит он не сто, а рублей двести!

Потом сели за стол.

— За воровскую удачу… — сказал важно Сеня. — Да и кореша нашего с первым серьезным делом…

Иван понял, что это сказано в его счет и улыбнулся. Жорик подмигнул ему. Иван подумал, что нормальные они пацаны. Нормальные, и свои в доску. Такое сделать! Иван вспомнил те чувства, которые он испытывал в магазине. Нервы на пределе. Натянуты как струны. Хоть играй на них, как на струнах гитарных… Страшно! А ну, как менты сейчас заявятся! И в тоже время чувствуешь свою удаль — ведь смог наколоть всех, смог обойти замки и запоры и вынести из магазина то, что только захотел…

Выпили. Черноволосая села рядом, и время от времени гладила Ивана то по спине, то по голове, то лезла своими руками, куда не попадя.

— Еще наливай! — сказал Сеня.

Жорик налил. Сказал:

— Говорить по пустоте не пристало. Поэтому говорю просто: выпьем!

Ну и дальше, как положено, замелькали стаканы — один за другим, один за другим…

Шилов напился, и ему стало хорошо-хорошо. Какие нормальные пацаны кругом… и девчонки…

Потом ночью он долго тралил черноволосую, которая визжала и охала на всю хату, смущая Ивана, не привыкшего заниматься сексом на виду у всех. Блатной мир оказывается не такой уж и плохой, думал он. Жить можно… если милиция не поймает снова. И не посадит. А может, и не уезжать домой вовсе?

Утром черноволосая, и, не подумав одеться, никого не стесняясь, сходила на ведро в сенях, потом стала ходить по хате, долго стояла возле зеркала, причесываясь, потом примерила сапоги, потом, в одних сапогах села за стол и начала доедать остатки еды, чавкая, как свинья.

Иван, немного придя в себя, ужаснулся, глядя на нее. Наверное, это была общая женщина. Для всех. Неужели вчера смог столько выпить…

Товар барыге отнесли после обеда. Тот отсчитал пятьсот двадцать три рубля.

— Вот, это ваше…

Сеня, отложив сто рублей, остальные, видимо в воспитательных целях, вручил Ивану — бери, мол. Понесешь деньги…

Иван спрятал деньги в карман куртки, где лежал его паспорт, и они вместе вышли из подъезда дома.

— Куда идем? — спросил Иван.

— Сейчас узнаешь… надо долю в «общак» отдать…

Иван ничего из слов Сени не понял, но промолчал.

Парни проехали пару остановок на трамвае и сошли. Потом долго шли по каким-то подворотням, и, наконец, свернули в подъезд. На лестничной площадке их встретили двое, синих от наколок, уркагана:

— Куда?

— К Зёме… — сказал Сеня.

— Ты кто таков?

Иван увидел, что один из этих двоих, почти в открытую, держит под курткой, заткнутый за пояс, старый обшарпанный наган. Это настолько поразило Ивана, что он почти потерял дар речи. Он и предположить не мог, что вот просто так, практически в открытую, человек может держать за поясом боевое оружие.

— Я Сеня, это мои близкие: Жорик и Иван.

— Зачем пришел?

— Долю внести…

— Ты проходи, а вы двое тут обождите… нечего Зему беспокоить такой толпой…

Иван и Жорик спустились вниз и стали ждать Сеню возле подъезда. Иван спросил:

— Это к кому Сеня пошел? Что такое доля?

— Ты не знаешь? — Жорик удивился. — Ладно, объясню: Зёма это положенец этого района Ростова. Как бы главный среди воров, которые тут работают. Он вор в законе, руководит «общаком» и держит кассу…

— Ничего не понял… — честно признался Иван. — Что такое «общак»?

— «Общак» это люди блатные, воры. «Общак» контролирует все то, что не может контролировать государство…

— Это что?

— Ну, продажа наркотиков, паленой водки, проституция. Сами воры этим не занимаются, «общак» только обкладывает данью тех, кто этим делом зарабатывает…

— Это как?

— Как? Обыкновенно. Вот, к примеру, продаешь ты наркотики, а дело-то не законное… приходят к тебе люди из «общака», и предлагают делиться прибылью. Ты же не побежишь в милицию, потому что милиция тебя первого и посадит… так?

— Так…

— Поэтому ты будешь вынужден делиться своими доходами. В противном случае «общак» тебе такие проблемы устроит, каких ты еще не видел в этой жизни. Вот это и есть главная идея «общака» — контроль над криминальными доходами, которые не может контролировать государство.

— Ясно. Классная тема. А что такое положенец?

— Это значит, что воры своим решением поставили человека смотреть за положением в городе. Вот и звание как бы: «положенец», или по-другому «смотрящий». Значит, что смотрит за положением. Вообще-то тоже смысл разный — смотрящий это на зонах тот, кто держит всю зону, но сейчас воры стали сильнее, и стали ставить своих «смотрящих» и на города… вот те, кто на городе, тот называется положенцем… он рулит городским «общаком».

— Это тоже ясно, а что такое «держит зону»? — отозвался Иван.

— Ну, значит, управляет ей.

— Заключенный управляет зоной?

— Да. На зонах как? Вертухаи смотрят только за периметром, чтобы никто не сбег, ну, еще есть в зоне администрация, которая думает, что она управляет зоной, но на самом деле на зоне вес имеет не администрация, а вор или человек, который замещает вора. Он называется смотрящим, разбирает все происшествия в зоне, проводит правилки, наказывает провинившихся…

— Как это?

— Это как бы своя, воровская власть, которая существует параллельно власти официальной. У воровской власти решения просты и понятны — если не прав, отвечай! Так что лучше воровские законы не нарушать…

— Во как?

— Да, — многозначительно кивнул Жорик. — Это целый мир! Лучший мир…

— А что такое «вор в законе»?

— Это такое воровское звание, как отличие вора. «Вор в законе» это как генерал в милиции, что ли, только полномочий больше, и возможностей…

— А что такое «касса общака»?

— Это такая касса в «общаке», куда кроме доходов от контроля за тем, о чем я тебе уже сказал, каждый вор, карманник, медвежатник или любой другой должен вложить часть своего воровского дохода. Хотя это дело добровольное…

— А зачем туда вкладывать часть дохода?

— Из того, что собирается в кассе, часть денег идет в зоны на поддержание своих, воровских людей. На случай, если, к примеру, тебя посадят, а это рано или поздно произойдет, ты может рассчитывать в любой зоне на помощь со стороны смотрящего зоны. Если ты на воле вкладывал бабки в «общаковскую кассу», да нормально себя вел, ты и на зоне будешь нормально жить. Как дома… потому что, повторяю, скопленные в кассе деньги идут в помощь тем, кто сидит на зонах. На эти деньги покупается чай, курево, наркота, и все это переправляется на зону, смотрящему, а тот уже распределяет среди зэков по заслугам. Иногда смотрящий может деньги использовать на подкуп чиновников и вертухаев, чтобы создать тропу на зону…

— Для чего?

— Ну, если надо в зону грев пронести, то подкупается вертухай или еще кто…

— А что такое «грев»?

— Слушай, ты меня уже достал. Ты что, вообще ничего этого не знаешь?

— Нет. А ты откуда все это…

— Так это же мои друзья… вот я с ними…

— А зачем ты в институт поступал? — усмехнулся Иван. — Оно тебе надо?

— Мама хотела, что бы я получил высшее образование… а маму я свою уважаю…

В этот момент из подъезда появился Сеня.

— Ну? — спросил Жорик.

— Нормально… — улыбнулся Сеня. — Идем, выпьем?

Они подошли к пивной и взяли по кружке пива. Иван расплатился из общих денег.

— А я здесь Ивану рассказывал, что почем…

— А ты что, с другой планеты? — усмехнулся Сеня. — Или из ментовки заслан?

Вопрос был задан серьезно.

— С Дальнего Востока, — улыбнулся Иван.

— Ты говорил, — влез Жорик, — что боксом занимался?

— Занимался, — кивнул Иван. — Даже был чемпионом по региону…

— Что, ввалить сможешь по серьезному? — усомнился Сеня.

— Как получится… — уклонился Иван.

— Бабло достань… — сказал Сеня.

Иван достал деньги, и Сеня поделил их на три равные части, сказал:

— Ваша доля…

Иван взял в руки теперь уже свои деньги. Это была его доля с кражи в магазине. Это был его первый криминальный доход. Сумма была сравнима с заработной платой родителей, которые за эти же деньги работали за заводе месяц.

В руках были деньги, за которые месяц на заводе был не нужен. Нужен был только соответствующий магазин и умение перебороть чувство страха…

Этой суммы вполне могло хватить на обратную дорогу домой, на Дальний Восток…

Ехать домой, или…

Такие легкие деньги…

К вечеру они взяли водки и поднялись в квартиру на пятом этаже. Выпили. Сеня сказал:

— У меня еще одна тема есть…

Жорик разлил по стаканам.

— Говори, не томи…

— Выставим хату. Нумизмат один живет. Монетки там, ордена. Бабок стоит, немерено…

— Когда пойдем? — спросил Жорик.

— Завтра суббота, терпила поедет на дачу, вот завтра хату и возьмем…

— Как брать будем? — неожиданно для самого себя спросил Иван.

— У него дверь слабая, — сказал Сеня. — Можно с одного удара вынести, я смотрел…

— Фомку возьмем… — сказал Жорик. — Если что — отожмем замок…

С утра Иван сел на лавочке возле дома терпилы, и стал ждать. Сеня сказал, что терпила должен был уехать на дачу на красном «москвиче», который стоял в углу двора. Вскоре в «москвич» сел престарелый мужичок, и машина уехала со двора. Иван пошел в соседний сквер, где его ждали Сеня и Жорик.

— Уехал…

— Пошли… — Жорик встал со скамейки.

За пазухой у него лежала фомка и моток веревки.

Терпила жил на последнем этаже. В дверь нумизмата позвонили. Никто не открыл. Нормально. Двери соседских квартир Жорик связал веревкой за ручки так, что их невозможно было открыть изнутри. Сеня залепил пластилином глазок на двери, где он был, и подмигнул Ивану:

— Давай!

Иван его понял и с разбегу ударил ногой в дверь. Фомка не пригодилась. В квартиру Иван вошел с тем самым чувством, которое он испытывал в магазине прошлой ночью. Следом за ним вошел Сеня, который сразу пошел в зал, и начал курочить дверь шкафа. Иван удивился:

— Ты что, знаешь, где искать?

— Конечно, — усмехнулся Сеня.

Иван хотел, было спросить его что-то еще, как вдруг увидел на секретере фотографию, по всей видимости, семейную, где в кругу людей виднелось и лицо самого Сени.

Иван вдруг понял, откуда Сеня знает, где искать — Сеня грабил квартиру своего ближнего родственника…

— Все, — сказал Сеня. — Валим отсюда…

К вечеру они втроем снова пришли в частный дом, где провели ночь после ограбления магазина. Черноволосая подмигнула Шилову:

— Сегодня ты снова мой…

Иван усмехнулся. Пока он был трезв, черноволосая его не возбуждала…

Оценивать монеты и ордена неожиданно приехал с двумя телохранителями сам Зёма. Он долго вертел в руках золотые монеты, потом бросил на стол пачку четвертаков:

— За все…

Сеня радостно потер руки:

— Может, водочки? А, Зём…

— Можно… — улыбнулся вор.

Когда выпили, стало весело и легко. Иван уже не думал о поступке Сени, и время от времени поглядывал на мелькающую черноволосую кралю.

— Да говорю, — Сеня тряс одного из блатных, приехавших вместе с Зёмой. — Пацан боксер… чемпион Дальнего Востока!

Иван понял, что речь шла про него.

— Такой сопляк… — отмахивался блатной. — Да пусть он хоть кто…

— Не, в натуре так ввалить может… — все хвастался «своим человеком» Сеня.

Блатной повернулся к Ивану:

— Ну, ты что молчишь? Про тебя базар, или нет?

— Про меня.

— И что?

— Так и есть…

— По ушам ты гоняешь…

— Доказать?

— А ну!

Иван перегнулся через стол, и что было сил, вложил блатному в челюсть. Сам от себя не ожидал такого. Блатной кувырком полетел со стула на спину. Разговор за столом вдруг разом стих. Все смотрели на Ивана, который потирал разбитый в кровь кулак.

Из-за стола поднимался парень со свернутой на бок челюстью. Одной рукой он держался за подбитую челюсть, другой доставал из-за голенища сапога острую пику.

— Постой! — сказал ему Зёма. — Я слышал ваш базар. Ты сам его просил доказать. А такие вещи на словах не доказываются…

— Зёма, он меня опозорил… — чуть не взвыл блатной. — Челюсть разбил…

— Это ты сам лохонулся… — рассудительно сказал вор. — А молодой правильно сделал. Как тебя, молодой, кличут?

— Иван, — отозвался Шилов. — С Дальнего Востока я…

Вор криво усмехнулся и нараспев сказал:

— Парень с востока бьет жестоко…

Все весело заржали. Сеня сказал:

— Нормальный пацан. Правда, еще воспитывать его надо. Но в душе блатной он в доску…

— Будем смотреть на него… — сказал Зёма. — Если на самом деле блатной в душе, то скоро это проявится. Тогда и дела будем серьезные поручать…

Иван посмотрел на вора. Тот не шутил. Вор изучающе рассматривал Ивана.

— С такими данными, — продолжил Зёма. — Далеко пацан пойдет… если не сломается по пути…

— Не сломается, — сказал Жорик. — Крепкий больно…

— А ну, как сразу, если дело доверить? — вдруг спросил всех Зёма. — Поручим братану дело?

— Отчего не поручить, — прохрипел тот, которому Иван свернул челюсть. — Можно и поручить…

— Тогда вот что, — сказал вор. — Завтра дельце одно вместе провернем. Если все гладко пройдет, твоя доля — пол-штуки.

— А если не гладко? — спросил Иван, набравшись смелости.

— Тогда на нары, или что хуже, не тот свет… — оскалившись, как волк, сказал Зёма.

Присутствующие по блатному заржали. Ивану стало не по себе.

— Кого с собой возьмешь? — спросил вор. — Нужен человек надежный…

Иван посмотрел на Жорика. Тот чуть заметно кивнул.

— Жорика возьму…

— На том и порешим… — сказал Зёма.

С утра за Иваном и Жориком заехала машина, в которой сидел молодой парень в черной зоновской кепке. Парень посмотрел на Ивана и представился:

— Я Цыпа. Меня Зёма за вами прислал.

Познакомились и спустились к машине. В машине Цыпа объяснил:

— Неделю назад на Ленинской открылась «подача» наркоты, наши уже подходили, предлагали «крышу», но барыга заартачился, стал говорить, что он ничем не торгует. А сам торгует. Пришло время его наказать…

— Что будем делать? — спросил Иван.

— Рыло ему набьем, в хате все поразбиваем…

На «жигулях» они подъехали к пятиэтажному дому и остановились. Цыпа указал на два окна на первом этаже:

— Вот здесь подача.

— Пошли? — спросил Иван, чувствуя, как закипает у него кровь перед возможной потасовкой.

— Стой, — Цыпа дернул Ивана за рукав. — Просто так идти не надо. Сейчас мы дождемся наркомана какого-нибудь, схватим его, и вместе с ним войдем к барыге, что бы он не врал, что не торгует…

Иван усмехнулся:

— Хитро…

— А то…

Ждать пришлось не долго. Минут через десять в подъезд вошел парень, который вышел через три минуты обратно, и пошел вдоль дома, глядя в асфальт стеклянными глазами.

— Вот один. Берем…

Цыпа выскочил из машины и стал нагонять парня. Иван и Жорик бросились за ним. Цыпа схватил парня за шею и пригнул к земле:

— Наркота где?

Тот что-то промычал в ответ и Цыпа бесцеремонно ткнул свою жертву кулаком в печень. Тот скривился и вынул из кармана папиросу.

— Пошли с нами…

Цыпа поднял парня и повел перед собой к подъезду наркоторговца. В подъезде он еще несколько раз ударил парня, что бы тот понимал, что с ним церемониться никто не собирается. Сказал ему:

— И тихо тут у меня, пока не скажу…

— Что теперь? — тихо спросил Иван.

Цыпа передал ему парня:

— Держи его. Когда скажу, заведешь его в квартиру.

— Понял, — Иван кивнул.

Цыпа постучал в дверь, и когда дверь чуть приоткрылась, саданул в нее со всей силы ногой.

Дверь ударила парня лет двадцати пяти, который от удара растянулся на полу прихожей. Цыпа и Жорик вошли в квартиру. Иван пока остался за приоткрытой дверью.

— Ты же говорил, что не торгуешь? — громко спросил Цыпа лежащего барыгу.

Парень подскочил.

— Чем?

— Сам знаешь!

— Не торгую я ничем. Уходите! Или я милицию вызову!

— Значит, не торгуешь?

— Ничем я не торгую. Идите отсюда. Я уже звоню в милицию…

Цыпа выглянул из квартиры:

— Заводи…

Иван вошел вместе с удерживаемым им наркоманом в квартиру. При виде наркомана барыга переменился в лице. Цыпа усмехнулся:

— Звони в милицию! Почему не звонишь?

Иван посмотрел на торговца. Тот весь сжался и выглядел загнанным в угол.

Цыпа с силой ударил торговца в лицо, и тот повалился на пол. Повернулся к Ивану:

— Встанет, дашь ему еще!

Сам Цыпа пошел по квартире и начал крушить ногами все, что можно было сломать — стекла в шкафах, какую-то бытовую аппаратуру, зеркала…

Барыга подпрыгнул, но Иван, проинструктированный, вломил ему в челюсть, и тот снова оказался на полу. Цыпа, совершив по квартире лихой кавалерийский рейд, вернулся к лежащему на полу парню:

— Значит так, послушай, урод, меня внимательно! Наши люди к тебе уже приходили, а ты их обманул. Теперь ты еще и нас обманываешь. Нехорошо. А известно ли тебе, что все, кто торгует наркотой, должны платить в «общак»?

Парень промычал что-то неразборчивое, но ответ, в этом случае, видимо, не подразумевался. Цыпа продолжил:

— За то, что мы тебе позволяем открыть торговлю — штука. За каждый месяц — тоже штука. Да еще штука за то, что ты нас пытался обмануть. Наркоту мы у тебя не забираем, наоборот — торгуй. Может, мы даже тебе еще привезем для продажи. С этого дня ты платишь только нам, мы будем защищать тебя от бандитов. Ясно?

— Ясно, — прохрипел наркоторговец, еле шевеля перебитой челюстью.

— Ну вот и ладно. Бабло давай! Сегодня с тебя три штуки…

— У меня есть только две.

— Давай две. Завтра приеду, отдашь еще полторы…

— Хорошо… — барыге оставалось только согласиться.

— Ну, тогда до завтра!

Цыпа взял с торговца деньги и парни вместе с перепуганным наркоманом, вышли из квартиры.

Зёма поблагодарил Ивана за помощь в работе по «установлению порядка», рассказал о новом деле на завтра, и дал ему пятьсот рублей. Иван честно разделил с Жориком заработанные деньги пополам и сказал:

— Давай выпьем!

Идея Жорику понравилась.

Утром, а вернее уже ближе к обеду, Иван проснулся, и полез в холодильник, где должны были находиться несколько бутылок пива.

— Сегодня на дело… — под руку напомнил Жорик.

Сеня, которому Зёма не доверил никакого дела, угрюмо посмотрел на Ивана. Молодой уркаган быстро приобретал вес в этом параллельном мире, и Сеня чувствовал, что уже не сможет более руководить таким прытким парнем…

Иван выпил пиво, и ему полегчало. Ох и погуляли вчера…

До вечера ходили по городу. Жорик показывал Ивану Ростов. Спустились к Дону, искупались. К вечеру пошли туда, куда с Сеней носили часть своей «выручки».

— Мы к Зёме… — сказал Иван, каная за старшего.

Один из охранников недоверчиво посмотрел на Ивана и цокнул языком:

— Нечего к нему, нечего…

Иван посмотрел на собеседника:

— Я не ясно выразился?

— Чо-о? — у охранника чуть шар не выпал.

Жорик одернул Шилова, но Иван уже пошел в разнос. Он просто еще не понимал, что его сейчас могут завалить на месте из обшарпанного нагана и прикопать труп где подальше…

— Скажи Зёме, пришел Иван с Дальнего Востока…

— Парень с востока бьет жестоко… — сверху появился сам Зёма. — Пропусти их…

Когда Иван с Жориком зашли в квартиру, Зёма наставительно сказал, как будто в пустоту, но четко зная, что его услышат:

— Нехорошо людям ссориться, можно и на перо сесть… я, как вор, должен следить за порядком, указывать вам, молодым, правила поведения. Что бы вы на улицах простых людей не грабили, не беспредельничали, чтобы старших слушали и уважали…

Иван понял, что с охранником вел себя плохо. Нужно было быть скромнее…

— Ладно, проехали… — сказал примирительно Зёма, и тут же начал говорить дело: — Ночью с контейнерной станции порта кооператоры будут вывозить груз — сто или больше импортных телевизоров. Они делиться с нами не захотели, поэтому мы их накажем. Охраны у них не будет — только водитель и эти двое барыг. Если сделаем, будет весело.

Иван усмехнулся — задание действительно серьезное.

— Волыны будут? — спросил практичный и опытный Жорик.

— Дам, — кивнул вор, доставая из-под стола увесистый сверток.

В свертке находился пистолет ТТ и обрез охотничьего ружья. Вор пояснил:

— В тэтэшнике три патрона, в обрезе два. Вам хватит. После дела волыны вернуть назад. Ясно?

— Ясно, — кивнул Жорик.

Вечером они вместе с Цыпой на автобусе поехали на край города, потом долго шли по тропе между домов частного сектора, а потом, наконец, вышли к высокому деревянному забору.

— Вот здесь, — сказал Цыпа. — Красный КамАЗ. Его сегодня днем загрузили грузом, и скоро он должен на Москву пойти…

— Как брать будем? — спросил Иван, примеряя в руке ТТ.

Пистолет придавал уверенности в своих силах.

— Как только машина выйдет за пределы территории, вон там, за поворотом, старый мост. На мосту машина снизит скорость, и вы запрыгиваете на подножки кабины. Потом выводите всех, кто там будет, я сажусь за руль, и мы сваливаем…

Так и порешили. Как только грузовик вышел из ворот и приблизился к мосту, на подножки быстро заскочили Иван и Жорик.

Иван ткнул стволом пистолета водителю в висок и крикнул:

— Тормози! Тормози!

Машина остановилась.

— Кто дернется, положу на месте! — крикнул Жорик с другой стороны кабины.

Из машины вывели трех мужиков лет сорока, которые буквально тряслись от страха. Цыпа связал всех по одному и каждому воткнул в рот кляп. Потом Жорик отвел всех в лес и приказал сидеть тихо…

Весь захват занял минуты три. Машина все это время стояла посреди моста с работающим двигателем.

Цыпа прыгнул за руль, Иван и Жорик сели рядом. Ехали минут двадцать. Загнав машину в какой-то двор частного дома, Цыпа расплылся в улыбке:

— Получилось! Пока эти лохи очухаются, да пока менты свои зады оторвут… а мы уже спрятались…

— Чего будем теперь делать? — спросил Иван.

— Пока здесь поживем, — сказал Цыпа. — Дня три, пока на других машинах это все развезем по другим местам. Будем жить пока здесь и груз охранять…

Наутро появился Зёма с телохранителями и еще двумя урками. Вор похвалил молодых уркаганов:

— Молодчики!

Иван по простоте своей спросил тут же:

— А доля моя где?

Зёма рассмеялся:

— Доля вот она, но ее еще пока нужно развести по другим местам, скинуть барыгам, они это все пока продадут… это вопрос времени, но ты мне нравишься!

Деньги Иван получил через три дня. За эти три дня он был два раза приглашен Зёмой в ресторан, или в «кабак», как говорил вор. Там он пил водку, слушал блатные песни, разговаривал со старшими жуликами, ворами и жиганами. Иван как-то вдруг понял, что Зёма специально водит его туда, где обреталось воровское общество. Показывает, так сказать, прелести воровской жизни. Приобщает…

Когда, наконец, Зёма привез заработанную Иваном долю, телевизоров в грузовике оставалось штук десять.

— Вот твои бабки…

Иван взял деньги в руки, не пересчитывая. И так было видно, что денег много. Столько, сколько он никогда в своей жизни не видел…

Выйдя вечером в магазин за продуктами, Иван побоялся оставить в доме свои деньги, и спрятал их в дровянике, а возвращаясь назад с целой сумкой всякой еды, еще издали увидел, что вокруг дома стоят несколько милицейских машин, а Жорика и Цыпу выводят из дома в наручниках…

— Вот и все… — сам себе сказал Иван.

Его заметили, а потому, что он остановился, кто-то из милиционеров сделал выводы…

Еще через тридцать секунд Иван уже сидел в милицейском «бобике»…

На этот раз обошлось без всяких там «телевизоров» и Ивана прямиком доставили в кабинет уголовного розыска. Там его ждал молодой опер:

Как только Иван вошел в кабинет, опер предложил ему присесть:

— Кто таков?

— Иван Шилов, — представился Иван.

— Где прописан?

— Жуковского четыре, квартира семь… — мгновенно назвал Иван свой адрес, даже не подумав, что название города в адресе имеет решающее значение…

— Жуковского четыре… — опер внимательно посмотрел Ивану в глаза, отчего Шилову вдруг стало не хорошо.

В глазах опера он увидел силу, которая была куда сильнее, чем весь «общак» вместе взятый…

Иван поежился на стуле.

— Да, — подтвердил Шилов.

— Короче так, — сказал опер. — Я давно смотрю за тобой, и все твои подвиги мне известны…

Иван напрягся, краска ударила в лицо…

— Все твои подвиги потянут лет на десять, не меньше…

Иван чувствовал, как по спине побежали ручейки пота…

— И будешь ты сидеть…

Шилов вдруг со всей очевидностью осознал, что его веселой и беспечной жизни пришел конец. Как бы дальше не развивались события, он точно изменит свой образ жизни…

Опер был совсем не на много старше Ивана, но Шилов совершенно отчетливо чувствовал, как этот мальчишка намного опытнее его, смелее в своих рассуждениях, точнее в выводах… но разговаривал опер с ним не с позиции своего официального положения, а именно с позиции приобретенного в жизни личного авторитета…

— Ну, давай, рассказывай все по порядку…

Шилов чуть было не начал говорить, как вдруг опомнился: а что именно опер знает про него? А не получится так, что опер будет знать только то, что он сам ему и расскажет?

— Что рассказывать?

— Все… — усмехнулся опер. — Как договаривались, как брали машину с телевизорами…

— О какой машине речь? Ваши товарищи на улице меня завернули, я с магазина к подруге шел…

— Знаешь, Ваня, я таких сказок наслушался, хоть книгу пиши, ты мне тут лапшу на уши не вешай. Я по твоим глазам масть блатную вижу! Давай, не заставляй меня изменить доброе отношение к тебе на не очень доброе…

Иван снова пересекся с опером взглядом, и ему снова стало не по себе. Шилов понял — опер при любом раскладе вырвет из него всю необходимую информацию! Во взгляде опера сквозила железная сила воли, нечеловеческая хитрость, умение подчинять людей…

— Можно мне десять минут подумать? — спросил Иван, сам не зная почему.

— Можно…

Опер отвел Ивана в дежурную часть и, забрав с собой Цыпу, ушел в кабинет. Ивану указали на скамью возле телевизора:

— Здесь сиди!

Из маленького зарешеченного окошка «телевизора» на Ивана глянул Жорик:

— Ну, что?

— Колят…

— На что?

— Пока только на машину с телевизорами…

В этот момент в дежурную часть вошел какой-то постовой и несколько мгновений дверь оставалась открытой.

— Беги, Ваня! Беги! — шепнул Жорик. — Беги пока не поздно!

Иван размышлял мгновение. Если его поймают, хуже уже не будет. Если сейчас не поймают, то будет только лучше…

Он подскочил с лавки и со всех ног бросился к приоткрытой двери…

— Куда? — заорал дежурный…

— Прощай Ваня! — крикнул Жорик. — Не забывай нас!

Иван проскочил в дверь и, оказавшись на улице, со всех ног бросился бежать. Дежурный выскочил следом, но куда там…

Пробежав несколько кварталов, Иван забежал в подворотню и присел на скамью, что бы отдышаться…

Удрал…

Мысли вертелись в голове как белки в колесе. Что же теперь делать? Как быть? Этого Иван пока не знал. Знал он только одно — в Ростове ему теперь делать было больше нечего…

Как стемнело, Шилов осторожно пошел в сторону дома, где его поймали. Через час, найдя спрятанные деньги, он присел в сквере на лавочку. Деньги жгли руки, просились потратить их на что ни будь… например, на билеты домой…

Наверное, ростовские блатные еще долго помнили подающего большие надежды «Ивана с Дальнего Востока».

Вернувшийся домой Иван еще долго трясся по ночам в ожидании ареста и суда. Эти бессонные ночи наводили на сознание массу размышлений и оргвыводов…

В родном Семеновске фактически еще не существовало «общака» как такового. Можно было смело начинать, и Иван знал, что на этом поприще он сможет добиться хороших результатов… тем более, он знал, как это делается…

Иван долго думал над этим. Воровская жизнь тянула его к себе, манила… и вдруг как-то Шилов понял, что лучшим местом в жизни будет ему не «общак». Можно, конечно, стать лидером «общака», и у него это получится, но еще лучше стать тем, кто в действительности будет рулить «общаком». Рулить так, что никто этого даже понимать не будет…

Иван не мог забыть глаза того опера из ростовского уголовного розыска. Опер был сильнее всех блатных по всем показателям… Ивану было понятно, что не такие, как Зёма там были главными среди ростовских воров, а именно вот такие молодые опера, дерзкие, смелые, решительные… у которых в глазах была абсолютная уверенность в правоте своего дела… и за которыми стояла огромная государственная машина под названием МВД…

И Шилов сделал свой окончательный выбор…

Через месяц Иван сдал все необходимые документы, прошел собеседование, и успешно поступил в хабаровскую высшую школу милиции…

Дело оставалось за малым — отучиться, получить звание лейтенанта милиции, и вернуться работать обратно в свой город. В город, который его еще не знал…

Пятнадцать лет спустя

Темно-красный японский джип «Круизер» въехал на территорию дачного поселка и лихо проскочил по глубокой луже. Брызги разлетелись в разные стороны, попали на согнувшуюся в три погибели старушку, которая полола грядку. Бабушка выругалась в след, погрозила кулачком и снова уткнулась в свой огород. Джип проехал по поселку и, свернув в один из проулков, остановился.

Из машины выбрались не трезвый Чиф, и такой же пьяный Саня Лось и, не оглядываясь, направились к ограде дачи. Кованные ворота были в человеческий рост и стоили больше, чем соседская убогая дача бабы Маруси вместе со всем её огородом, штабелем дров и тремя курами.

У парней вроде намечалось продолжение большого алкогольного возлияния, отчего они находились в отличном настроении. Лось время от времени отпивал два-три глотка из бутылки «Студеного», потом сплевывал, материл производителя пива и снова пил. Нравилось.

Они прошли по короткой тропе вдоль забора из стальной сетки к большим воротам дачного участка и остановились. За воротами виднелся двухэтажный особняк, который Чиф строил пять лет, машинами воруя строительный лес на лесосеках, и выстроил, наконец, только полгода назад. Здесь Чиф часто устраивал грандиозные попойки со своими корешами. В такое время на даче не переводились водка, коньяк и девочки. Сейчас решили выпить так, без особого размаха. Душа требовала допить то, что еще оставалось в машине…

Чиф порылся в кармане и достал огромную связку ключей. Помахал ей перед носом Лося:

— Видал, какая связка? Тут все мои ключики…

Лось громко отрыгнул и захохотал, довольный своей выходкой.

— Ну ты и урод, — протянул Чиф. — С кем мне только приходится работать…

— Сам ты урод! — без обиды сказал Лось.

Чиф начал открывать ворота, но ржавый замок заело, и ключ не проворачивался. Он нервно дернул ключ несколько раз, постучал костяшками пальцев по замку и выругался.

— Ну, чего ты там копаешься? А ну, дай мне, — Лось отбросил в сторону пустую бутылку и в результате короткой шуточной борьбы вырвал у Чифа ключ и начал сам открывать замок.

В этот момент из машины вышел парень по прозвищу Слон с бутылкой «мартини». Слон был здоровенным, как означенное животное, не уступая божьей твари ни в размерах, ни в интеллекте, и его «погоняло» вполне оправдывалось. У городской братвы Слон слыл самым сильным и самым отмороженным. Все знали, что он слушался только Макара, «положенца» города, а потому братва особо не обижалась на его выходки. В прошлом году Слон в кабаке забил парня до полусмерти только за то, что тот криво посмотрел на него. Дело было так: братва сидела за столиками и оттягивалась. За соседним столиком сидели парень с девушкой. Когда красавица пошла выплясывать, кто-то из пацанов сказал: «Смотри, какая…». Кто-то, будучи еще при понятиях, возразил: «Она с мальчиком!». Слон не слышал начало разговора, но, услышав концовку, почему-то весь встрепенулся и громко так возвопил: «С мальчиком? Мальчика мне!». У парня с девушкой не хватило ума быстро свалить из данного заведения. Парень что-то хмыкнул и посмотрел на Слона криво. Это разозлило Слона и началось. Бил он так, что даже видавшие виды урки старой формации качали головами и неодобрительно гудели. А Слону хоть бы что! Потом был суд, но хорошо оплаченный адвокат и проведенная работа со свидетелями, случайными посетителями, (братва, естественно «ничего не видела»), сделали свое дело: суд счел возможным ограничиться условным наказанием, посчитав это самообороной. Правда, опера из УБОПа во время задержания и проведения «профилактической беседы» сломали Слону два ребра и перебили нос, но это Слон считал как само собой разумеющимся. Однако оперативники пообещали фиксировать каждый его шаг, чтобы при малейшем выпаде посадить за решетку. За решетку Слон не хотел, но разве опера способны следить за ним все дни напролет? Хотя могут подкинуть наркоты, и тогда не отвертишься… Говорят, севший в прошлом году Босяк именно так и залетел: вроде бы опера из розыска при обыске подкинули ему несколько пакетиков с наркотой, и пошел пацан на этап…

Слон отпил из бутылки и подошел к Лосю:

— На, отхлебни, брат. Полегчает…

Лось вернул Чифу ключ и протянул руку к бутылке.

— Мартини?

— Ну.

— Как ты пьешь эту гадость?

— Да нормально. Сам попробуй!

Саня Лось взял бутылку, и начал было пить, как вдруг Слон схватил его за левую руку и поднял ее, открывая бок. Лось растерянно улыбнулся, не зная пока как оценивать такие действия приятеля, хотел было что-то сказать, но в этот момент увидел сверкнувший нож в руке Слона. В следующее мгновение холодная сталь глубоко вошла ему между рёбер, острая боль пронзила Лося, и он закричал, осознав, наконец, что с ним произошло.

— Тихо ты! Чего разорался? — Слон попытался заткнуть Лосю рот, но тот отмахнулся бутылкой, попав нападающему по голове, вырвался и побежал к забору соседней дачи.

Он успел отбежать метров пять, но тут из машины выскочил крепкий парень по прозвищу Фикса и выстрелил из револьвера в спину бегущему. Лось взвизгнул, но продолжал бежать.

— Стой, падла! — крикнул Фикса и, прицелившись, держа револьвер уже двумя руками, выстрелил еще раз. Стрелял он хорошо…

Лось добежал до забора и попытался на него взобраться. Из пробитой пулей шеи хлестала кровь. Лось пытался ее зажать рукой, но силы уже покидали его.

— Вы чего творите?! — вскинулся, наконец, непонимающий, что происходит, Чиф.

Он подскочил к Фиксе, и ударил его по руке связкой ключей. Фикса выронил оружие, но быстро нагнулся и револьвер снова оказался в его руке.

— Не дергайся! — крикнул Фикса. — А то и тебя грохнем!

Глаза у Чифа выкатились из орбит, и он отскочил к воротам.

— Вы с ума сошли, пацаны! Да я вас сам сейчас! — С этими словами он запустил руку в барсетку и быстро достал ПМ: — А ну, суки!

— Э, не дури! — к нему поспешил Слон, но Чиф направив на него пистолет, надавил спуск.

В стволе не было патрона, и выстрела не последовало. Вспомнив, что надо передернуть затвор, Чиф судорожно наложил левую руку на пистолет, но в этот момент Фикса подскочил с боку и выстрелил Чифу в голову, ладонью закрываясь от кровавых брызг.

Чиф упал, однако сразу же поднялся и бросился бежать к машине. Он уже добежал до нее, но запнулся и снова упал. Кровь из головы хлынула на траву. Слон кинулся к нему, но Чиф перевернулся и все же выстрелил из пистолета. Слон шарахнулся в сторону, стараясь спрятаться за машиной. В этот момент Чиф с трудом поднялся и побежал на дорогу, воя от страха и боли.

Фикса выстрелил еще два раза по убегающему, но не смог попасть в бегущего, а догонять вооруженного они не решились — запросто можно было словить пулю промежду глаз. Вернулись к Лосю. Тот лежал возле забора и судорожно рвал траву. Глаза его закатились, а кровь под ним образовала лужу.

— Это тебе привет от Макара! — сказал умирающему Слон, деловито достал из кармана складной китайский нож, разложил его и несколько раз ткнул в еще бьющееся сердце.

Вскоре Лось замолчал и перестал шевелиться.

— Все, сваливаем! — Слон привстал и огляделся вокруг.

Фикса и Слон подбежали к водосборной бочке и быстро смыли с себя мелкие пятна крови. Потом они сели в машину и выехали на дорогу. По пути они высматривали убежавшего Чифа, но так его и не увидели.

Несколько дачников наблюдали за происходящими событиями издалека, боясь подойти поближе. Когда джип уехал, один из них побежал за милицией…

Чиф лежал между грядок на соседней даче и плевался кровью. Пуля вошла ему в правую щеку, выломала несколько верхних коренных зубов, задела язык, и вышла под левым ухом, повредив челюсть. Его мутило. Пистолет он сжимал белыми от перенапряжения пальцами. Одной рукой Чиф перевязал рукавом рубашки голову, но кровь продолжала идти внутрь, и ему приходилось часто сглатывать и сплевывать. Нужно было что-то делать, и побыстрее. Из-за страха попасться на глаза Фиксе и Слону, Чиф вышел на окольную дорогу, через два дачных участка.

Слабеющими ногами он добрел до какого-то дачника, садящегося в «Жигули» и, пригрозив пистолетом, заставил везти себя в больницу.

По дороге Чиф выбросил пистолет и потерял сознание.

Фикса матерился Слона за то, что тот не добил Чифа. Слон злился, и они чуть было не подрались. Если бы это произошло, Слон имел все шансы накостылять меньшему по размерам Фиксе.

— Дурак Чиф. Стоял бы, не дрыгаясь, остался бы жив.

— Ты что, жалеешь его? — усмехнулся Фикса. — Если бы не мы его сейчас, завтра он бы нас на тот свет справил…

— Да сдох он, наверное… — предположил Слон.

— Не сдох, — возразил Фикса. — Как пить дать, не сдох. Ранен, но не сдох. Выкарабкается и нам тогда придет полный песец. Знаешь, есть такой северный лис…

— Сейчас не сдох, потом ласты склеит, — Слону очень хотелось верить, что Чифу пришел конец. — Ты же ему в самую башку пулю засадил. Ему кранты!

— В башку, да не в мозги. Кажется, только щеки прострелил…

— Сойдет. И так крякнет… заражение там, всякое такое…

— А это что? — спросил Фикса и указал на пятно крови на плече Слона.

Слон удивленно потрогал пятно и сказал:

— Он, сволочь, попал в меня! Ну, падла, найду я его!

— Тебе в больницу надо, — резонно заметил Фикса. — А то может загноиться и будет хуже. Могут даже руку отрезать. Это называется… а, не помню. Короче отрежут тебе руку и все. Поминай, потом, как звали.

— Сам знаю! — Слон не любил, когда ему указывали.

— Только менты сейчас все больнички пробивать будут. Надо в деревню какую-нибудь ехать, глухую…

— Что ты мне мозги паришь? Я и сам знаю. Поехали к моей бабке в Покровку.

— Сейчас?

— А когда? Менты через десять минут город перекроют, и тогда вообще не выскочим. Чиф-то, наверно, всё ментам доложит… за ним не заржавеет…

Фикса свернул на гострассу. Через пять минут они выехали из города и понеслись в глубь глухой дальневосточной тайги.

— Отлежишься, оклемаешься… — сказал Фикса. — Я тебе потом привезу все, что надо…

— Водки и девку погрудастей… — усмехнулся Слон. — Чтоб время задаром не терять…

— Тебе лишь бы девку погрудастей…

— А что еще можешь предложить?

— Мальчика…

Старая шутка рассмешила Слона, и тот засмеялся через боль.

— Гангрена… — сказал Фикса минут через пять. — Вспомнил!

— Чего? — не понял Слон. — Чего ты говоришь?

— Я говорю — гангрена!

— Что это?

— Это то, из-за чего тебе руку отрежут, если вовремя не прооперировать…

— Да пошел ты! — Слон постарался целой рукой дать Фиксе подзатыльника, но тот вильнул рулем, машина шарахнулась на встречную полосу, и вернулась назад, распугав нескольких участников дорожного движения…

— Тихо, не дергайся! Тебе переживать вредно…

— Вылечусь, тогда ты — попал… — усмехнулся Слон.

Фикса в начале заржал, как лошадь, потом, посмотрев на рану, сказал:

— Ты хоть до лета доживи, доходяга…

Людка со своей подругой Олей Уткиной, известной в городе поставщицей наркотиков, сидела на кухне и рассказывала о своей никчемной жизни. Жизнь у Людки не задалась — муж, сделав двух детей, свалил, куда подальше заниматься неизвестно чем, старший сын, наркоман, давно уже сел за найденную в кармане «гильзу» и освободиться должен был только через пару лет. Оставалась еще дочка, на которую Людка возлагала свои последние надежды — Оксанка вроде бы нашла себе нормального парня, хоть и рано ей еще, но это — жизнь… да в техникум поступила, может, выучится, да жизнь свою наладит немного лучше, чем родители…

Разговор у женщин затянулся. Оля принесла бутылку хорошей дорогой водки, которой Людка не видела никогда, да закуски, да что-то там на завтрашнюю опохмелку… разговор был серьезный. Оля предлагала раз и навсегда решить все финансовые трудности…

— Ты же знаешь, за мной стоит сам начальник милиции! Кто что тебе сделает? Вот меня, к примеру, когда начальник отдела по борьбе с наркотиками капитан Кутахов взял с «ханкой» на въезде в город, я позвонила своему полковнику, Кутахову тут же дали понять, чтоб рыло не долбил, и я спокойно дальше поехала…

— Ты что, ему платишь? — спросила Людка. Оля сейчас говорила такое, что у нормального человека в голове не укладывалось…

— Ну, не просто так же он со мной работает… а вообще, это не твоего ума дело. Твое дело будет такое: я тебе буду привозить «ханку», а ты будешь ее продавать.

— Наркоманам?

— А кому же еще «ханка» нужна? Им, родимым. Если б их не было, я бы себе такой дом не отгрохала…

Людка вспомнила дом, в котором жила ее подруга — крепкий двухэтажный сруб, отделанный новейшими строительными материалами… да бассейн во дворе, да гараж на две машины…

— Так они ж страшные… вдруг полезут?

— На хрен посылай всех. Говори, что будут иметь дело со мной! Да ты их не бойся! Они тебе вообще-то ничего не сделают. Ты для них будешь как мать родная! Ты сейчас этого просто не понимаешь, но как только начнешь, сразу все поймешь! Ты же им будешь продавать то, что для них нужнее всего на свете — наркотик. Они же без него никак…

— А блатные?

— А что блатные? Они знают, что я с начальником милиции работаю и на мои «подачи» не лезут… ну, так что? Принимай решение! Что, я зря тебе это все рассказываю? Зря тебе секреты открываю?

Оля уже несколько недель всячески ублажала Людку — возила на природу, на шашлыки, водила в сауну, оплачивая все сама, даже свела с мальчиком, который готов был драть Людку день и ночь, чем доставлял бабе, давно забывшей, что такое мужчина, огромное удовольствие…

Людка подсознанием понимала, что ничего не бывает в этой жизни халявно, знала, что каким-то образом придется ей рассчитываться за все «добряки», предоставленные хитрющей Уткиной. Так как было ясно и понятно, что, работая сторожем на автостоянке, Людка никогда не сможет расплатиться за все эти кутежи, она понимала, что отказать она просто уже не может…

— Ну, я попробую… — нехотя согласилась Людка.

— Ты попробуй, попробуй… — Оля знала, что этот ответ равнозначен ответу «да»…

— Когда начинать? — спросила Людка.

— А хочешь, можно прямо сейчас! — усмехнулась Оля. — У меня есть с собой несколько доз…

Уткина открыла свою дамскую сумочку и вынула оттуда несколько крохотных целлофановых пакетиков перетянутых нитками. В пакетиках угадывалась зелено-коричневая масса, схожая с пластилином.

Людка боязливо взяла пакетики в руки, рассмотрела их, понюхала:

— Это и есть «ханка»?

— Да, — кивнула Оля. — Это и есть «ханка» — опий…

— А как его продавать?

— Один пакетик — одна доза. Стоит доза сто рублей. Поняла?

— Поняла.

— Но это еще не все…

— Что еще?

— Клиенты еще будут спрашивать «кислый».

— Что это?

— Это фигня, из которой наркоманы делают смесь с опием. А уже саму эту смесь они себе вкалывают.

— Понятно, — сказала Людка, еще мало чего понимая…

Оля извлекла из сумочки небольшой флакончик с прозрачной жидкостью, объяснила:

— Вот это «кислый». Его продавать нужно «точками». Одна «точка» — это одно деление в инсулиновом шприце.

— Миллиграмм?

— Вроде того… — отмахнулась Оля. Она не вдавалась никогда в такие подробности… точка — и все на этом…

— За сколько?

— Одна точка — десять рублей.

— Понятно, — кивнула Людка.

— Приступай… — усмехнулась Оля.

— Так продавать вроде некому…

— Сейчас будет… — улыбнулась Оля, и позвонила тут же кому-то по мобильнику.

Уткина в телефон назвала адрес Людки и отключилась.

— Все. Скоро пойдут…

— А как с ними разговаривать? — Людка была немного испугана таким скорым разворотом событий.

— Да не переживай ты так! Я посижу сегодня с тобой, пока ты не освоишься…

Оля разлила по новой, и подняла свою рюмку:

— Ну, за хорошее начало твоего бизнеса…

— Давай…

Подруги чокнулись и быстро выпили. Людка закусила салатом и колбасой, но пережевать она не успела. В дверь постучались. Людка посмотрела на Олю. Она не ожидала, что клиенты придут так скоро…

— Иди, — Уткина подтолкнула подругу ко входной двери. — Принимай гостей…

Людка подошла к двери и на мгновение притаилась, прислушиваясь к звукам с той стороны. За дверью кто-то шмыгнул носом. Людка глубоко вздохнула и открыла дверь.

На пороге стоял парень лет двадцати с бегающими маленькими глазами и совершенно узнаваемым видом человека, больного наркоманией…

— Чего тебе? — спросила Людка, не зная еще как нужно разговаривать со своими клиентами…

— «Ханки»…

Это был уже предметный разговор.

— Одну? — спросила, немного осмелев, Людка.

— Да… — хрипло отозвался клиент.

— Сто рублей… — четко обозначила цену Людка.

— Знаю… — прохрипел наркоман и протянул мятую сотку.

Людка впустила его в квартиру, и тот стоял в коридоре, пока она ходила на кухню, где лежали пакетики с наркотиком. Взяв один пакетик, Людка вернулась к клиенту, и передала ему товар. Тот взял «ханку» и ушел. Людка села за стол.

— Правило первое, — сказала Оля. — Никогда не впускай клиентов в свою квартиру. Всегда оставляй их за дверью, и пока ходишь за пакетиком, закрывай дверь за замок. Береженого Бог бережет…

Людка уже и сама пришла к такому выводу. Она бросила на стол сотку, которую принес наркоман, и спросила:

— Какая моя доля?

— Мне отдаешь восемьдесят со ста. Остальное твое…

Пока они сидели за столом и продолжали разговор, который уже принял характер обучающего премудростям наркоторговли, в дверь стучались еще несколько раз, и к тому моменту, когда Оля решила уходить, на столе скопилось больше тысячи рублей. Оля смеялась:

— Вот видишь, за один вечер ты уже заработала двести рублей. И это только начало! Скоро все будут знать о новой подаче, и народ пойдет к тебе табунами. Соответственно и прибыль будет куда больше. Ты только приучай их ночью к тебе не ходить, а то не будешь высыпаться…

Глаза Людки говорили о том, что ради таких денег можно и не поспать…

Уткина сказала:

— Наркоманы будут носить тебе не только деньги…

— А что еще? — Людке было интересно, чем они могут расплачиваться еще.

— Они будут тебе носить вещи…

— Зачем они мне нужны?

— Ты не поняла… они будут приносить тебе вещи из магазинов…

— Ворованные, что ли? — удивилась Людка.

— Ну. Им же надо на что-то покупать себе наркоту. Вот и тырят по магазинам новые вещи. Только ты у них эти манатки за магазинную цену не вздумай покупать! То, что стоит пятьсот рублей, оценивай за сто. Если будет на тысячу, то за двести. И никогда им не давай бабки. Всегда расплачивайся с ними только наркотой или кислым.

— Почему?

— Навара больше получишь. Я же с тебя по восемьдесят рублей с дозы беру, а ты представь, сколько ты на этих вещах сможешь денег поднять! Побольше манаток таких скопится, увольняйся со своей стоянки и иди на рынок стоять — вещи эти продавать. Или свою Оксанку на рынок отправишь…

Людка расплылась в улыбке:

— Хитро…

— А то! — усмехнулась Оля. — Сейчас ты быстро бабло поднимешь! Только успевай считать…

Людка чувствовала себя самой счастливой в мире. Она увидела воочию, что ее жизнь скоро должна круто перемениться. Уже в ближайшее время все ее финансовые проблемы могли решиться в куда лучшую сторону…

Утро началось с шашлыков и бутылки «Кагора».

Оперуполномоченный УБОП капитан милиции Женя Сорокин ездил в Управление во Владивосток, там доложился, выслушал от руководства ряд «ценных» указаний, принял положенную дозу «вставок», потом выспался полночи, приткнув свою машину прямо к монументальному зданию Приморского УБОПа и, возвращаясь утром назад в Семеновск, остановился по дороге в шашлычной. Посидеть там ему не удалось — зазвонил мобильник, и начальник городской группы УБОП потребовал скорейшего прибытия, зная, где в этот момент может находиться его подчиненный. До города оставалось тридцать минут езды, и Жене пришлось быстро упаковать шашлык в пакет и всю дорогу жадно обонять щекочущий запах отлично приготовленного мяса.

Остановившись у отдела, Женя, прежде чем вылезти из машины, откинул руль и усмехнулся: годов-то всего за тридцать, а уже появившийся животик мешает вылезать без усилий из-за руля…

В кабинете УБОП, который находился в здании ГОВД, на диване полулежал явно не выспавшийся майор милиции Иван Шилов. Он приоткрыл глаза, разглядывая вошедшего. Вошедшим, в столь ранний час в кабинет группы УБОП, осмелился бы быть либо начальник, либо Сорокин…

— Приехал? — спросил Иван вошедшего.

— Да вроде бы… — отмахнулся Женя и открыл металлический шкаф, в котором хранились спецтехника и секретная документация. — А где у нас тарелки?

— А что?

Женя развернул пакет. Иван пригляделся, принюхался, потом вскочил и, порывшись в шкафу, извлек одноразовую тарелку с остатками вчерашнего салата:

— За неимением лучшего, пойдет и это. Выкладывай!

Женя выложил мясо, и сразу в кабинете стало намного веселее. Иван достал из своего сейфа бутылку «Кагора», объяснил:

— Закусь больно хороша! Без вина нельзя. Так что сейчас надо выпить и потом будем весь день свободны…

Высокий, худощавого, но спортивного, телосложения, майор Шилов потянулся, разминая застывшие от трехчасового лежания на диване суставы. Всю ночь он работал с документами и только под утро смог все разгрести. Такова уж служба российского опера — чем больше он напишет бумаг, тем чище у него будет… в общем, тем лучше. Времени идти домой уже не оставалось, и он завалился спать прямо в кабинете. Так спал он часто. Иван был настоящим опером, из тех, которые в первую голову ставили результативность своей работы, а только потом благополучность семейных отношений и все остальное. На этом фоне постоянно возникала куча семейных проблем, уйти от которых можно было только временно — они возвращались, и снова терзали душу…

Женя перехватил бутылку вина поудобнее, и стал ковырять пробку складным ножом. Если срезать верхнюю часть пробки, то оставшуюся можно протолкнуть вовнутрь. Без всяких красивых жестов типа махания шашкой, но практично…

Внезапно дверь кабинета открылась, и на пороге появились начальник городской группы УБОП подполковник Вадим Петрович Юрьев, следом за которым вошел начальник уголовного розыска ГОВД подполковник Павел Ларионов. По всей видимости, шли они с утреннего совещания.

Павел, увидев бутылку и усмехнувшись, повернулся к Вадиму:

— Какие замечательные у вас, Вадим Петрович, подчиненные! К приходу начальника уже и стол накрыт… Мои жлобы разве до такого додумаются…

— А у нас это за правило: пришел на работу — отведай шашлыков с кагором, — отпарировал начальник отдела, глядя при этом на Шилова с немым вопросом.

Иван глазами указал на Женю. Юрьев понятливо кивнул.

Вчетвером они быстро осушили бутылку и съели мясо. Когда Ларионов вышел, Юрьев опустился в свое кресло, которое венчало Т-образный стол, и посмотрел на Сорокина:

— Опять в шашлычку заезжал?

— Ну да. Кушать иногда хочется…

— Интересно, откуда у бедного опера столько лишних денег на шашлыки?

— Я там халявно имею, товарищ подполковник, — по форме доложил Сорокин.

— Крышуете, товарищ капитан? — Юрьев усмехнулся. — Оборотень в погонах?

Сорокин улыбнулся:

— Я в шашлычку в форме не хожу. Так что оборотень-то без погон…

— И то верно…

Юрьев собирался уже ставить задачи на неделю, как зазвонил телефон. Вадим снял трубку и с минуту слушал чей-то сбивчивый голос.

— Все парни, работа у нас сегодня будет опять до утра. Ты, Ваня зря не выспался. Бумаги бы подождали. Поехали в больницу. Туда сейчас Чифа привезли с простреленной головой.

Чиф был из тех представителей преступного мира, которых опекал всемогущий УБОП…

— Жив? — спросил Иван, поднимаясь.

— Пока жив, но без сознания.

Опера встали, но в этот момент в кабинет вошел старший лейтенант из дежурной части и виновато сказал:

— На дачных участках только что была перестрелка. Дачники нашли труп. Розыск уже выехал туда, начали работать, но говорят, что там ваш клиент. Саня Лось.

— Еще и Лось? — удивился Юрьев. — Они что, сговорились сегодня что ли? Чего им не живется?

— Не знаю… — пожал плечами дежурный старший лейтенант. — Мне не докладывали…

— Свободен… — посоветовал ему Юрьев.

Дежурный вышел.

— Да. Зря я не поспал, — тяжело вздохнул Иван. — Узнаю, кто мне сон перебил, пусть потом сам на себя пеняет…

Японский микроавтобус «Делика», принадлежащий группе УБОП, стоял во дворе городского отдела внутренних дел и явно выделялся среди остальных машин городской милиции. На нем проехали к дачным участкам и подкатили практически к месту происшествия. Там уже во всю работали эксперты и парни из уголовного розыска и прокуратуры. Рядом толпились жаждущие зрелищ дачники, которые красочно рассказывали друг другу о подробностях кровавого побоища, с каждым разом привирая все больше и больше.

Подошел Ларионов:

— Нашли гильзу от ПМ. Но судмедэксперт говорит, что Лось убит из ствола меньшего калибра и добит ножом. Одни загадки. Послал своих опросить свидетелей. Может, чего и скажет кто-нибудь.

Вадим, Иван и Женя протиснулись сквозь толпу, и подошли к лежащему у забора трупу.

— Лось, — уверенно определил Иван. — Я его вчера в кабаке видел со Слоном, Фиксой и Чифом.

— Вот с ними и надо пообщаться, — сказал Вадим. — Пусть следствие работает, поехали искать Слона.

Они сели в машину.

— Наручники есть у кого? — спросил Вадим.

— Чего нет, того нет… — ответил за всех Иван.

— Ладно, обойдемся…

Они вернулись в город и несколько часов гоняли по всем известным адресам, где мог быть Слон, но нигде его не нашли. Это уже говорило о многом. Часа в три они заехали в блинную на обед.

— Деньги есть у кого? — наивно спросил Вадим.

Подчиненные пожали плечами. Юрьев вздохнул и полез в карман. Пообедали крошечными порциями пельменей, салатами и выпили кофе. На большее не хватило. Иван погладил живот и, выразительно посмотрев на начальника голодными глазами, нагло заявил:

— Какая может быть раскрываемость преступлений, если в животе практически пусто?

— Ты же с утра шашлыков поел, или я ошибаюсь? — отозвался Вадим.

— Тебе, Петрович, верно, привиделось.

В микроавтобусе Иван достал из кармана мобильник и, найдя нужный номер, позвонил преступному авторитету, «ответственному за положение в городе» Макару, в миру имевшему имя Андрей и фамилию Макаров.

— Слышишь, Андрей, Шилов говорит, подскочи в кабинет на пару слов…

— По Лосю, начальник? — отозвался Макар.

— Да нет, за жизнь…

— Чего темнить, ясно, что по Лосю. Весь город уже на ушах. Камера для меня уже готова? — в трубке послышался нервный смешок.

— Для тебя — всегда готова! — тем же тоном отозвался Иван. — Ну, через полчасика, добро?

— Как будто у меня есть выбор… — Макар отключился.

Два года назад группа УБОП раскрыла самое громкое преступление, совершенное за время существования города Семеновск — тройное убийство. Были убиты трое представителей криминального сообщества «общак», которые неоднократно предпринимали попытки пробиться в верха городской криминальной власти для чего использовали все возможные методы, и не останавливались ни перед чем. Шилов знал веяния преступного мира — ему было известно, что эта троица, боясь прямого устранения действующего лидера городского общака (что неминуемо могло повлечь за собой гнев вышестоящих воров, и, как следствие, невозможность «официально» занять освободившуюся «вакансию»), решила действовать методом не прямой стратегии — забрать под себя самые прибыльные источники криминального промысла, и затем отсылать в Комсомольский общак суммы, куда более превышающие, те, что отсылал в Комсомольск действующий положенец. Таким образом, как им казалось, они бы быстро добились от Комсомольских воров благоприятного расположения, что вполне можно было бы использовать для собственного продвижения. После этого оставалось только скомпрометировать положенца в глазах общака — и дело казалось в шляпе. План был вполне реальным, но помешали мелочи — никто не хотел добровольно отдавать самые прибыльные кормушки. В числе таких оказались и представители новой волны криминала — рэкетиры, бывшие спортсмены, которыми руководил некий Самурай — крепкий парень, поставивший свой бандитский авторитет исключительно на жестокости. Эти бандиты держали под собой большую часть коммерсантов города.

Один из погибшей троицы по криминальной иерархии был жуликом — до вора-законника ему оставался всего один шаг, но рэкетиры этого не понимали. И понимать не хотели. Самурай просто в один прекрасный день вместе со своими боевиками перестрелял всю воровскую троицу в собственном офисе, устроенном в обыкновенном частном доме. И вывезли трупы за город. Чем спасли Макара, которого они, в свою очередь, тоже ни во что не ставили, и делиться с которым своими доходами совершенно не хотели…

Как розыск не рыл землю носом, больше года преступление оставалось не раскрытым. Слухи были, но слухи были такие, которые невозможно было никуда привязать… только Шилов знал, и до поры до времени наблюдал…

Власть Макара в тот момент никак не изменилась. Да, он этого и не особенно желал. Макара устраивало установившееся статус кво. Он держал контроль над наркотиками, фирмами «досуга» и несколькими фирмами, занимающимися отправкой леса за границу. Это приносило ему вполне стабильный и неплохой доход. Самурай же имел контроль над вполне легальными коммерсантами города, которых он просто держал в страхе, время от времени нагоняя на них жути показательными акциями типа битья стекол или рож несговорчивых коммерсантов. Разделение сфер влияния вроде бы не приводило к пересечению интересов, но так продолжаться долго не могло. Кто-то в итоге должен был занять главенствующую роль. На эту роль по всем определениям тянул Макар, «официально» поставленный на город комсомольскими ворами, но Самурай, естественно не мог уступить тому, кого не считал достойным. Достойным, кроме себя, он вообще никого не считал, воровской идеологии не признавал, идеи «общака» были ему совершенно чужды…

Противостояние до поры до времени оставалось незримым — каждая из сторон пока только искала путь свержения противника, и до активных боев дело так и не дошло. Макару повезло, и его властные полномочия в криминальной среде круто пошли вверх после того, как Самурай, не просчитав последствий своего шага, крупно обделил однажды одного из своих партнеров по криминальному бизнесу. Обделил так, что тот потерял слишком лакомый кусок, и оставлять это так обделенный не собирался.

Чутко держащий нос по ветру хитрющий опер Ваня Шилов быстро усек в этом факте кучу собственной выгоды — премия, очередное звание досрочно… и в самый короткий срок смог так заморочить голову обделенному, что тот сам того не особенно желая, пошел на поводу у опера и дал следствию необходимые показания. Дальше было делом техники, и через полгода Иван получил звание майора, Самурай тринадцать лет за тройное убийство, а Макар неожиданно для самого себя прибрал к рукам доходы большинства коммерсантов города, которые так были запуганы еще бандитами Самурая, что практически безропотно приняли нового «хозяина»…

В последствии в приватных беседах Макар говорил Шилову, что благодарен своим положением именно ему, майору милиции. Иван смеялся и уверял, что рано или поздно, но найдет на чем подловить Макара и посадить его за решетку. Это хоть и выглядело со стороны безобидной шуткой, было горькой правдой. Вор воровал, а мент раскрывал и садил. Такова была жизнь, и она нравилась как одному, так и другому.

Много лет назад, когда Макар только начал совершать свои первые криминальные шаги, в городе появился самый первый положенец от общака по кличке Синяк. Это был много посидевший урка, который до конца не понимал своей роли в создавшихся условиях. Синяк подмял под себя наркопритоны и «подачи», срубал с них бабки, отсылал в комсомольский общак пятьсот долларов в месяц и считал себя счастливейшим человеком на земле. Синяк кололся сам, и Макар, который быстро поднялся по лестнице криминальной иерархии, намекал ему, что нельзя останавливаться на достигнутом. Синяк и слышать ничего не хотел о диверсификации криминального бизнеса, считая достаточным то, что имел. Тогда Макар сделал ход конем — сдал своего шефа Ивану Шилову в тот момент, когда Синяк лично вез в Семеновск из Спасска крупную партию наркотиков. Суд посчитал нужным закрыть Синяка на пять лет, а комсомольские воры сочли возможным поставить Макара вместо убывшего в места не столь отдаленные, а для него — вообще родные. Макар, правда, перед этим успел набить комсомольским оскомину своим повышенным к ним вниманием, а как только он «получил назначение», резко повысил сумму ежемесячных выплат в общак до нескольких тысяч долларов. Макар считал, что использовал Шилова в своих целях и иногда в душе посмеивался над майором.

Макар не знал, не догадывался, что ситуация изначально развивалась не по его сценарию. Разговор, в котором Макар сливал на Синяка информацию был записан Шиловым на диктофон и мог быть в любой момент использован против Макара как рычаг давления — ибо узнай о таком факте представители общака, или близкие Синяка, или не дай Бог сам Синяк — на жизни Макара можно будет ставить жирный крест.

Был еще один момент, который всегда оставался за кадром, определяющий отношения между майором Шиловым и положенцем Макаром.

Они были одногодками, росли в свое время в одной песочнице, учились в одной школе и еще с тех времен враждовали друг с другом. Первое время сила была за Макаром — так его звали уже тогда. Но потом Иван стал заниматься боксом, и в один прекрасный день так ввалил своему «корешу», что у того практически навсегда отпало желание снова испробовать кулак Вани Шилова… и это у Макара было заложено, если верить психологам, в подсознании. И это Макар изменить никак не мог…

В машине решили провести короткое оперативное совещание.

— Что имеем? — спросил Вадим.

— Труп и полутруп, — сострил Женя.

— Я пообщаюсь с Макаром, может, чего и намекнет, — сказал Иван. — Шансов мало, но не исключено…

— Хорошо, — кивнул Юрьев. — Иван, занимаешься с Макаром, ты, Женя, ищи Слона, а я попробую поговорить с подстреленным. — Вадим завел двигатель, и микроавтобус покатил в ГОВД.

Высадив Ивана и Женю возле отдела, Вадим поехал в больницу. В приемном покое он показал удостоверение, и его пропустили в реанимационное отделение. Врач сказал, что раненый пришел в себя и требует приставить к нему охрану.

Вадим вошел в палату. Чиф лежал на каталке, подключенный к всевозможному оборудованию. Бандит затравленно посмотрел на начальника отдела УБОП и с трудом произнес:

— Вадим Петрович, спрячьте меня где-нибудь…

— Это Слон тебя так? — напрямую спросил Юрьев.

— Он, — кивнул Чиф, хотя еще день назад в кабаке учил молодых бандитов твердо держаться на допросах, не ссучиваться.

— Где он сейчас?

— Не знаю.

— Он был один?

— Нет.

— А с кем?

Чиф посмотрел на Юрьева глазами загнанного зверя:

— Спрячьте меня.

— С кем он был? — жестко спросил подполковник.

— Я не хочу его называть. Я сам разберусь с ними. Они мне ответят.

— Сам думаешь завалить его? Сомневаюсь. Они тебя здесь прибьют раньше, чем ты сможешь ходить. Упаковать я их смогу сам, и надолго, а там, на зоне, делай с ними все, что хочешь. Насколько я понимаю, ваша воровская власть на зонах еще сильна? Ну, так кто? От твоего ответа зависит, буду я тебя прятать, или оставлю здесь…

Чиф мгновение смотрел на Юрьева, что-то взвешивая в своей простреленной голове, и спустя это мгновение коротко бросил:

— Фикса.

Вадим тут же позвонил по мобильнику в гарнизонный военный госпиталь, находящийся в нескольких километрах от Семеновска, и за три минуты договорился перевезти Чифа под охрану военных. Как никак, а вход в госпиталь был не для всех. Да и кто узнает, куда увезли раненого? Может во Владивосток, а может в Хабаровск…

— Спасибо! — тихо поблагодарил Чиф.

— Ты с пээма стрелял? — спросил подполковник.

Чиф не хотел отвечать, но уж если начал, то остановиться было уже невозможно…

— Я.

— Где он?

— По дороге выкинул под мостом. На въезде в город.

— Ясно. А из-за чего весь сыр-бор? — это был главный вопрос, и Вадим постарался, как можно безразличней задать его, чтобы не особенно заострять на нем внимание.

Чиф нашел в себе силы отказаться от ответа.

— Я потом скажу. Если буду уверен, что нахожусь в безопасности.

— Ладно, отдыхай.

Вадим не сказал ему, что если тот попробует хитрить, то, как пить дать тут же будет возвращен в городскую больницу на волю случая или произвол судьбы.

Юрьев пока организовал охрану в больнице до вечера и вскоре возле палаты Чифа уже сидел сержант с автоматом на коленях. Сержанту были даны строгие указания никого не подпускать к палате, кроме тех медсестер и врачей, которых ему показали.

Женя пересел в свой убогий, разбитый службой, обшарпанный десятилетний «Чайзер» и начал колесить по городу в поисках красного «Круизера», на котором последнее время гонял Слон.

В кабинете Иван сел за компьютер и стал поднимать всю информацию на подозреваемых. Таких дел на дискетах скопилось много. Кроме официально оформленных сообщений агентуры, было много таких, которые оперативники не регистрировали. Иван углубился в чтение: вот сообщение агента о том, что Слон договаривался с каким-то прапорщиком о покупке у того пистолета, вот сообщение о том, как Лось за пьяным столом поделился своими мыслями о желании захватить в городе криминальную власть, используя для этого все средства, в том числе и убийство, вот сообщение о желании Фиксы открыть в городе несколько вполне легальных магазинов…

В дверь осторожно постучали и, выждав пару секунд, на пороге появился криминальный авторитет, лидер городского организованного преступного сообщества «общак», «ответственный за положение» Макар. Он широко улыбнулся и учтиво спросил:

— Чем могу служить? — Макар скривил лицо так, как будто съел лимон.

— Проходи, Андрей, присаживайся.

Макар присел на край мягкого дивана и, достав из кармана пачку сигарет, вопросительно посмотрел на Ивана. Тот помотал головой:

— У нас не курят, могли бы, Андрей Викторович, уже усвоить.

— Жизнь меняется… — вздохнул Макар: — может, вы и закурили уже… от нервов…

— Мы не нервные, ближе к телу! — Иван развернулся в кресле, выключив компьютер.

— Я весь — внимание!

— Как твоя шашлычная на трассе?

Иван намеренно задал не тот вопрос, который ожидал от него услышать Макар и поэтому тот немного растерялся.

— Идет бизнес понемногу. А что?

— Сан Саныч из Санслужбы не донимает?

— Пока нет. — Макар явно начал нервничать: вопросы никак не увязывались с произошедшими событиями.

— А налоговая?

— Пока нормально. Ты же знаешь, я с ними не конфликтую. Налоги справно плачу…

— А где мясо закупаешь?

— В Уссурийске, на китайском рынке. Свинина блочная.

— Дешевая свинина?

— Дешевая.

— Много накручиваешь?

— Четыреста процентов выходит. Иногда не выходит. Есть же всякие непредвиденные расходы.

— Прибыль как от продажи наркотиков.

— Ага…

— А зачем же ты Саню Лося замочил?

Макар, услышав давно ожидаемый вопрос, чуть слышно облегченно выдохнул, и улыбнулся:

— Сам не пойму, кто его посмел убить. Вроде правильный пацан был, и тут такое… — он состроил страдальческое лицо и снова улыбнулся, на этот раз недоуменно.

— Лось под тебя копал… — Иван старался нащупать ключ к результативному разговору. — Говорят, на твое место метил… был недоволен твоей политикой…

— На мое место каждый урка в городе метит.

— Ну да, место-то доходное…

— Доходное, но ответственное. С меня тоже ведь старшие спрашивают…

— Джек?

— И Джек тоже.

— А с владивостокскими как живешь?

— Откупаюсь понемногу, но я для них не интересен. Что с нашего города можно взять? На наркоте много бабла не заработаешь здесь, проституция тоже много денег не дает — клиентов хороших мало. Вот за Уссурийск комсомольские воры с владивостокской братвой войну ведут не по-детски. Слыхал, Ваня, как недавно комсомольские заслали в Уссурийск своего человека, а он пропал…

— Слыхал. Не он первый, не он последний. Иркутские у нас попадали, московские, кавказские воры тоже пропадали…

— Оно так и есть. Долго еще братва воевать будет. Вот что с людьми деньги большие делают…

Разговор уходил в сторону, и Иван решил его немного подправить:

— Значит, ты не знаешь, чья это работа?

— Откуда мне знать? Я свою братву в стойле держу. Беспредела за мной нет, ты это и сам знаешь. Я же не Самурай… своих, и так смогу убедить, зачем валить братву?

— Да как сказать… А ну, рукава закати!

Макар секунду помедлил и, расстегнув на рукаве пуговицу, приподнял рукав до локтевого сгиба. Иван перегнулся через стол и бесцеремонно приподнял рукав еще выше, чтобы была видна «дорога» на вене — следы от частых инъекций.

— Ты же мне недавно говорил, что завязал с наркотой!

— Так это дело такое… Я же для себя… оно как лекарство помогает…

— Есть с собой?

— Да что я, последний придурок? Я же знаю, что ты меня будешь обыскивать.

— Ладно, верю.

Иван откинулся на спинку кресла. Макар сделал то же самое. Это говорило о том, что в данный момент он находился в психологической зависимости от собеседника. Иван знал этот трюк и практиковал его для выявления психологического состояния собеседников не только в процессе допросов, доверительных бесед, но и вообще в любых вариантах общения с людьми. Это был незначительный кусочек знания огромной науки, которая в узких кругах носит название «нейролингвистическое проникновение в психику».

— А ведь положенцу наркоманом быть не в почете… — бросил Иван. — Такой положенец спустя время думает только о наркотиках, и забывает о делах общаковских. Или у вас уже и это узаконили?

— Жизнь диктует свои условия, — усмехнулся Макар. — Да и к тому же, какой из меня наркоман? Я в любой момент могу прекратить… я же не на героине сижу… на «ханке»…

— Одно и то же… — сказал Иван. — И то, и то есть производное опия, и очень быстро превращает человека в полного скота.

— Если применять умеренно, то это практически безопасно, — попытался сам себя обмануть Макар. — Вот «мулька» человека быстрее скотом делает, а вы на это смотрите сквозь пальцы… вон как таблетки в город возят! А вы на это никакого внимания!

«Мулькой» назывался наркотик, который наркоманы наловчились вырабатывать из привозимого в больших количествах из Китая лекарственного препарата от кашля под названием «эфедрин». Эфедрин везли из Китая тоннами, и государство слишком поздно опомнилось, что позволяет ввозить через границу страшнейший наркотик — какое-то время эфедрин не признавался наркосодержащим препаратом, и официально не имел никакого ограничения к свободному обороту. Довольно долго это было головной болью правоохранительной системы, но что-либо сделать против создавшегося положения опера разных служб долго не могли.

— Скажи, кто возит. Может, что и сделаю… — усмехнулся Иван.

— Может, еще за белы ручки привести, да под расписку сдать? — рассмеялся Макар. — Это ваша работа, вот и работайте…

— Ладно, — сказал Иван. — Подпиши подписку о невыезде и свободен.

— За что меня так? У меня же бизнес, мне надо во Владивосток, надо в Хабаровск…

— А в Комсомольск к Джеку тебе не надо? — усмехнулся Иван.

Макар промолчал. Знаменитый дальневосточный вор в законе Джек, за многие годы так и не смог до конца подчинить себе приморских воров и бандитов. Кое-где он добился успеха, но все равно это был довольно болезненный и неоднозначный вопрос для всех участников организованных преступных групп Дальнего Востока. Самого же Макара поставили на пост положенца именно комсомольские воры, возглавляемые одиозным Джеком, и ему постоянно приходилось искать компромисс между Джеком и владивостокскими братками, которых такое назначение не устраивало, но в тоже время они и не хотели снова воевать с Джеком, как пять лет назад. Макар от города отсылал в воровской общак каждый месяц до тысячи долларов, да немного платил во Владивосток и считал это положение пока приемлемым, но не постоянным. Вдруг все изменится? Тогда можно будет просто присоединиться к победителю, благо, что пока все шло стабильно и, казалось, никто не был в обиде. Да свои, больше не устраивали бы таких представлений…

В общем, тема была больная. Макар смотрел в окно.

— Хочешь в камеру? — устало спросил Иван.

— Беспредел, начальник! — Макар подскочил.

— Я могу закрыть тебя на трое суток. А где ты в камере найдешь наркоту?

— Принесут… — усмехнулся Макар. — Ты же знаешь — у меня везде есть свои люди. Помогут…

— Не принесут. Я все каналы закрою.

— Понял я. Давай свою бумагу… — Макар вывел корявую подпись и встал. — Ладно, начальник. Буду в городе.

— Смотри, передоз себе не сделай! Ты нам еще нужен. Если ты загнешься, с кем нам работать? Молодежь последнее время, сам видишь, отмороженная пошла. Ты хоть на своих сходках воспитывай их в духе патриотизма и любви к родине…

Макар, ни слова не говоря, вышел. Иван достал из кармана диктофон и выключил его. В окно было видно, как Макар сел в бежевый «Краун-Маджеста» и спокойно укатил восвояси. Старший оперуполномоченный по особо важным делам Дальневосточного РУБОП майор милиции Иван Шилов держал в страхе криминалитет города, и значительной части Приморского края, но не мог на свою зарплату позволить себе приобрести японский аналог шестисотого «Мерседеса».

Через какое-то время в кабинет вошел Сорокин, и устало присел на диван.

— Нигде нет, — сказал он спустя минуту. — Бандитов вообще в городе не вижу. Куда все подевались?

Это было вполне объяснимо — в таких случаях опера уголовного розыска трясли всех возможных потенциальных убийц, а трястись никому не хотелось…

— Чай поставь, — Иван указал на чайник, стоявший на подоконнике. — Попьем чайку, может, чего и надумаем.

Женя долил воды и включил чайник. В кабинет вошел Вадим. Сев на свой стул, он начал рассказывать:

— В Чифа и Лося стреляли Слон и Фикса. Они приехали на дачу Чифа все вместе на джипе. Там нашли бутылку «Мартини» с отпечатками пальцев Слона и Лося, а так же бутылку «Студеного» с отпечатками пальцев Лося.

— Неужели пьяная разборка? — предположил Женя. — В принципе эти запросто могли напиться и перебить друг друга… за ними не заржавеет.

— Не исключено, — вздохнул Вадим. — В том году, по пьянке, возле ресторана «Магнолия» бандиты разборку устроили. Два трупа. Но там совсем еще сопляки были. А здесь особы, приближенные к императору… парни, вроде серьезные. Чего им не хватало? Они все сидевшие, все по понятиям…

— Да чего говорить. Иногда водярой так накачаешься, крыша улетает, кого угодно замочишь… — усмехнулся Иван.

Подполковник Юрьев внимательно посмотрел на своего подчиненного:

— Не знал я про тебя такие подробности.

— Да я же к примеру… — отмахнулся Иван.

Закипел чайник. Разлили чай по стаканам. Вадим отхлебнул горячего и поставил стакан на стол:

— Мне Чиф сказал, куда он ствол скинул. Сейчас поедем его искать, но пока в розыск о стволе ни слова. Хочется этим стволом Чифа припугнуть. Может, чего еще вспомнит…

— Понятые?

— Парней из «Кобры» возьмем. Они все равно без дела в городе торчат… Да, когда вечером повезем Чифа в госпиталь, нужно будет автомат взять.

— Зачем? — спросил Женя.

— Для острастки. Чиф автомат увидит и поймет, как мы серьезно им озабочены, может еще чего расскажет в благодарность… в возможность повторного покушения я верю, но слабо. Да и его еще подготовить надо, а на это время нужно…

— Я автомат сейчас возьму. Потом времени не будет. — Женя встал, поставил пустой стакан в шкаф для хранения спецоборудования и пошел в дежурную часть ГОВД.

Вадим и Иван сели в «Делику» и подъехали к центральному входу ГОВД. Женя выскочил из здания минут через пять. В ГОВД были и маленькие автоматы, но он намеренно взял длинный АКС-74, что бы было весомее.

— Извозчик, трогай! — пошутил Женя.

— Я сейчас кому-то потрогаю, — усмехнулся подполковник. — Совсем от рук отбились. Где уважение к старшим? Где субординация? Майор Шилов!

— Я, — отозвался Иван.

— Проведите с капитаном Сорокиным инструктаж на тему субординации.

— Есть. Сколько брать бутылок?

— Три, — четко определил Юрьев.

— Есть, — так же четко отозвался Шилов.

Вадим дал газ и микроавтобус начал быстро набирать скорость. Остановились возле здания прокуратуры, в котором находилось еще несколько различных служб. Один кабинет арендовала частная охранная фирма «Кобра». Туда Юрьев и поднялся.

Иногда задачи УБОПа и «Кобры» пересекались, и тогда люди работали вместе, что сплачивало их и порождало не только официоз, но и дружбу. Часто опера УБОП именно по дружбе привлекали охранников «Кобры» в качестве понятых в щекотливых ситуациях, где требовалась стопроцентная уверенность в людях. Это не воспрещалось законом, и прокуратура не усматривала в этом заинтересованность «Кобры» в исходе убоповского дела. Да и «Кобра» в своей не легкой работе часто опиралась на авторитет и возможности УБОП именно по дружбе, что приносило со временем определенный результат…

Впрочем большинство сотрудников УБОП надеялись после ухода на пенсию перейти на работу в «Кобру», что и определяло их взаимоотношения. Руководил охранной фирмой расторопный и везде успевающий Роман Фокин. Поговаривали, что он в прошлом воевал в спецназе в Афганистане, но сам он эту тему всегда ловко обходил стороной. Народ в фирму он подбирал грамотно: в основном это были не так давно демобилизовавшиеся из спецвойск парни, в уровне, по крайней мере, физической подготовки, которых можно было быть уверенным. «Кобра» занималась охраной киосков, магазинов, складов, обеспечивала перевозки дорогостоящих грузов. С некоторых пор фирма начала брать под свое крыло успешно развивающихся коммерсантов, после чего эти бизнесмены могли уже не платить обязательную прежде дань в «общак», Макару естественно, это не нравилось. Но прямая связь с УБОПом и ряд собственных «острых» акций убедили криминалитет в не безопасности наездов на тех, кто пользовался услугами «Кобры».

Вадим толкнул дверь и вошел.

— Балдеете? — с ходу спросил Вадим.

— Трудимся в поте лица — отозвался Роман.

Он сидел за компьютером и играл в пасьянс, молодые охранники Денис и Виктор пили на диване пиво.

— Чем занимаетесь? — спросил Вадим, переступив порог.

— Работаем, — отозвался Роман, перетаскивая очередную карту.

— Дай мне двух лоботрясов на полчаса. Какая им разница, где сидеть? — Вадим усмехнулся.

— Как? — спросил Роман, повернувшись к своим парням.

— Не вопрос, — отозвался Денис и сразу взял быка за рога. — Кабак и девочки будут?

— Не, только пистолет из воды вытащить. Понятыми побудете, — серьезно сказал Вадим.

— Возьмите резиновый костюм! — посоветовал Роман. — Если по воде придется ходить… Уже заморозки и вода сейчас в реках холодная.

Использовался костюм исключительно для браконьерского вылова красной рыбы, которая заходили в некоторые реки восточной части Приморья…

— И то, правда, — согласился Вадим.

Денис и Витя пошли за Вадимом. Из своего УАЗа они вытащили резиновый костюм, и пересели в микроавтобус. Вскоре машина остановилась у моста. Иван одел костюм, и шагнул в воду. Женя с моста сразу заметил лежащий почти у самого берега пистолет, и Шилову не пришлось долго мерзнуть.

Юрьев быстро составил протокол без указания даты, охранники расписались.

— С вас коньяк! — потребовал Витя. — За амортизацию костюма.

— Какую амортизацию? — вскинулся Иван. — Одно дело делаем…

— Что, даже водки не увидим?

— Только пиво, друг мой, — усмехнулся Иван. — И то, только после работы…

Все пятеро знали, что такой разговор вполне мог закончиться коллективной попойкой на базе тех или других. Но впереди у оперов было еще много работы, и Иван сглотнул слюну.

— Тогда три литра, — заключил Витя.

— Идет.

По пути они заскочили в ларек Ашота, которого пару лет назад УБОП спас от бандитских поползновений, и взяли у обрадованного визитом столь важных гостей хозяина, три литра пива.

— Счастливо! — махнул на прощание рукой Витя.

— Только о пистолете — молчок, — предупредил Юрьев.

— Заметано… — кивнул Денис.

Вадим посмотрел вслед уходящим к своей конторе «кобровцам», и повел микроавтобус дальше. В пути они осмотрели пистолет. Иван спросил:

— Отпечатки пальцев после воды остаются?

— В холодной воде, может, и остаются… — предположил Женя, но никто из них точно не знал таких нюансов. Обычно это заботило только экспертов.

— На пушку Чифа главное взять, а там как себя поведет… — сказал Вадим. — Женя, запакуй пистолет в пакет.

Тот достал из дипломата целлофановый пакет и аккуратно запаковал пистолет, не забыв поставить его на предохранитель. Потом он прикрепил к пакету бирку с оттиском мастичной печати, на которой расписались предварительно Денис и Виктор.

Возле палаты, где лежал Чиф, стоял все тот же сержант. Вид его был взъерошен и напуган. Вадим спросил:

— Чего еще?

— Подходили сейчас двое. Меня увидели и убежали. Кажется, у одного обрез был…

— Кажется — креститься надо, — сказал Иван.

— Которых мы на входе встретили, — предположил Женя, повернувшись к Вадиму. — Кажется, там был пацан макаровский. Из отморозков его…

— Давайте за ними! Только осторожно!

Иван и Женя побежали вниз по лестнице, а Вадим вошел в палату:

— Жив?

— А что произошло? — прошепелявил Чиф.

— Дружки твои приходили. С обрезом. Полагай сам, чего они хотели. Если бы не сержант на входе…

— Кто?

— Не знаю пока. Я своих парней вдогонку отправил. Твой?

Вадим показал Чифу запакованный пистолет. То, что пистолет был запакован, расстроило бандита.

— Мой, — упавшим голосом ответил Чиф и добавил: — Только я никогда и нигде этого больше не скажу.

— Не знаю… сейчас я его экспертам отдам. Если ты был не в перчатках, то можешь смело считать себя уже на зоне.

Вадим замолчал. И он, и Чиф знали, что за этими словами последует другой разговор, предметный.

— Ну так что? Кто-то мне чего-то обещал? — Вадим посмотрел Чифу в глаза.

Они знали друг друга давно и в лишних словах не нуждались.

— Мне не нужна эта статья, — прошипел Чиф. У него еще не отошла анестезия, и он с трудом ворочал распухшим языком.

— Ты меня знаешь.

— Не верь менту… — усмехнулся Чиф.

— Тогда разговор закончен. Я снимаю охрану и живи, как хочешь… — Вадим встал и направился к двери.

— Подожди. Я все расскажу.

Юрьев вернулся и сел на стул, приготовившись слушать.

— Я не знаю, с чего начать.

— Начни с самого начала.

— Хорошо, — Чиф кивнул и чуть приподнялся. — Все началось семь лет назад, когда «комсомольские» воры поставили на наш город Макара вместо севшего Синяка. Макару тогда было двадцать шесть лет, но он отсидел уже два года вместе с одним из помощников Джека и после освобождения начал активно возить на зоны «грев», в общем, суету наводить. Собирал бабки с наркоманских и спиртовых «подач» именно под это дело. Да какую-то часть стал отсылать Джеку. А что Джек? Кто халявные бабки не любит? Макар раз представился представителем Джека, потом второй раз. Джек в этом ничего зазорного не усмотрел, и пошло-поехало… Вот и стал Макар как бы представителем Джека в центральном Приморье. Синяк-то вроде как сам по себе был… Вот и получилось, что когда Синяк сел, воры стали решать, кого поставить на город. Джек долго не размышлял… в общем, Макара поставили вопреки желаниям авторитетов из Владивостока, которые хотели подмять Семеновск под себя. Первое время владивостокская братка приезжала к нам, разговаривали с Макаром, пугали его, но потом вроде как сам Макар нашел способ примириться со всеми и платил на два фронта — и в общак «комсомольских» и во Владивосток. Все шло мирно, если не считать тот случай двухгодичной давности, когда Самурай трех воров замочил. Макар даже начал легализовывать свои бабки — шашлычку, вон, построил даже. Но вот беда — Макар сел на иглу. Сейчас в день он два грамма «ханки» себе ширяет. Пару раз уже лежал в реанимации при смерти… откачали.

— Ну, помню, — кивнул Вадим. Об этом он знал лучше многих.

— А у братвы не в почете, когда над ними стоит наркоман. Синяк ведь тоже наркоманом был. Вот с этого и началось. Макара с Синяком я как-то сравнил. Люди послушали. А я на зоне кое-какой авторитет, пока сидел, заработал. Да и в городе меня уважают, — Чиф хмыкнул. — Саня Лось на Спасской зоне смотрящим был, тоже в авторитете. Вот мы с ним эту тему перетерли… А Макар все дальше от дел и дальше. Сейчас его кроме «ханки» ничего уже не интересует. Перестал на зоны «грев» отправлять, и всякое такое… Комсомольские молчат, вроде как не замечают — ведь им придется ошибку свою признавать, что не того человека поставили, а владивостокские братаны это дело просекли. Ну вот я с Лосем и вышел на комсомольских воров, тему эту обрисовал. Решили сходняк собрать, и Макара отстранить. Думали поставить на город положенцем меня или Саню Лося. Вот, в общем, и все. Я так думаю, что Слон и Фикса сами по себе меня с Лосем мочить бы не стали. Они же, как быки обычные, хоть и кое-где в доле. Да у них и ума-то не хватило бы. Я их еще с детства знаю. Хотя Фикса вроде блатует…

— Забавная картина, — вздохнул Вадим. — Собирайся. Где медсестра?

Иван выскочил из здания больницы и увидел, как за воротами мелькнул старый «Спринтер» с замазанными номерами.

— Вот уроды! — усмехнулся Иван. — Киношек насмотрелись, думают, не узнает их никто.

— Кто там был? — спросил Женя.

— Макаровские шестерки. Я даже, может, вспомню все реквизиты хозяина машины… Придурки, неужели не ясно, что у них такой «Спринтер» один и мазать номера никакого смысла нет.

— Пусть мальчики поиграют в героев, — усмехнулся Женя. — Догонять будем?

— Пусть «гаишники» догоняют. Это их епархия…

Иван по рации вышел на дежурную часть и передал ориентировку. В городе был введен план «Перехват», но он не дал результатов. Это было не удивительно.

Чифу помогли забраться в машину. Бандит уважительно посмотрел на Женю с автоматом и усмехнулся:

— Как президента возите! Дожились… бродягу менты крышует…

В госпитале их уже ждал начальник особого отдела гарнизона. Вадим обрисовал полковнику картину, и Чифу выделили отдельную палату в конце коридора, а коридор перекрыли якобы на ремонт.

Потом все шушукались там — вот, мол, милиция бандита охраняет, палату ему отдельную… сволочи…

В кабинете Вадим все услышанное от Чифа передал своим операм. Иван уже засыпал на ходу, но мыслил еще четко:

— Слон и Фикса уже, наверно, у черта на куличках, — предположил он. — Сейчас им главное выждать некоторое время вдали где-нибудь. Надо ставить их домашние телефоны на прослушку. Жаль, что у нас нет техники слушать мобильники…

— Скоро будет такая техника, — успокоил Вадим. — Послушаем. И этих уродов, на «Спринтере» надо брать, но если у них не будет с собой ствола, что тогда?

— Тогда не будем их брать, — сказал Иван, просчитывая в уме ситуацию: — Зачем лишний раз проявлять свой интерес? Да, может, этому сержанту обрез померещился. А «Спринтер» этот, насколько я помню, принадлежит Лысому. Тот еще отморозок. Родную маму зарежет и не поморщится… как мне кажется, Макар создал в своей организации довольно серьезную группу боевиков. Я считаю, что он совершенно серьезно имеет желание добить Чифа.

Вдруг в кабинет без стука вошел начальник уголовного розыска. Вадим успел быстро накрыть папкой пакет с пистолетом.

Ларионов развел руками:

— Ничего не понимаю! Одни загадки…

— Чего врываешься? — развязно спросил Иван. — Стучаться не учили?

Павел не обратил на него внимания и продолжил:

— На месте происшествия зафиксированы следы четырех человек, следы крови трех. Кто кого мочил? Где этот Чиф, мне его допросить надо!

— Я его спрятал, — ответил Юрьев. — Завтра поговоришь с ним.

— Дело ведут мои опера, — напомнил Ларионов.

— Пусть пока следы собирают. Чиф мне ничего не рассказал. Тебе тоже ничего не скажет.

— Уж я найду способ его разговорить! — Ларионов, слыл великим специалистом в области результативных допросов.

— Бесполезно, его не расколоть. Он больше боится киллеров, чем нас, — усмехнулся Вадим.

Два опера посмотрели друг другу в глаза. Начальник уголовного розыска был озабочен получением информации, которая могла бы помочь в раскрытии убийства. Старший группы Управления по борьбе с организованной преступностью был больше озабочен получением информации о внутреннем климате бандитских группировок и о перспективах этого климата на будущее (порою эту перспективу сам он и создавал). У оперов разных служб были разные задачи, и были они не совместимы. Розыск недолюбливал УБОП за их слишком либеральные отношения с криминальными авторитетами, хотя понимали, что им так проще быть в курсе всего происходящего в преступном мире.

— Ладно. Вечером, так вечером.

Ларионов повернулся и вышел. Кажется, обиделся. Его право.

— Кто заходил последним? — зло спросил Юрьев.

— Кажется, я… — потупил взгляд Женя.

— Надо дверь закрывать за собой на замок.

— Сейчас исправлюсь.

Женя закрыл дверь. Вадим посмотрел на пистолет. Пока эту улику показывать операм из розыска он не хотел. Поскольку это был хороший рычаг для давления на Чифа: мол, смотри — можем показать ствол операм розыска, а можем и не показывать…

— Значит, Лось попытался пойти против Макара… — протянул Иван. — Забавно. Неужели он на самом деле думает, что сможет скинуть Макара с должности? Вот дурачок… Макару есть на кого положиться, а вот кто за Чифа встрянет?

— А кто в общаке будет терпеть наркомана? Макар уже сколько раз был в реанимации? Я бы на месте бандитов тоже попытался такого убрать, — сказал Вадим. — И чем быстрее, тем лучше.

— А что Лосю помешало просто убить Макара? — спросил Женя.

— Лось слишком правильный, — пояснил Иван. — Он хотел все по «закону» сделать, по понятиям. Даже сходняк пытался собрать.

— А может, взять сейчас Макара и потрясти его как следует? — горячо предложил Женя.

— А что он нам может сказать? — повернулся к нему Иван. — Про дела их мы и так знаем, а Слона и Фиксу он все равно не выдаст. Да и, как я вижу, ставку на Макара делать уже без толку, раз он заварил эту кашу. Скоро его сместят…

— Это сделать должны свои… — сказал Юрьев.

Иван усмехнулся:

— Скорее всего, это самый выгодный вариант. Смотрите: Фикса со Слоном валят главного конкурента Макара на этот пост, и выводят из строя второго конкурента. Складывается ситуация, когда в городском воровском обществе нет достойной замены на должность положенца…

— Ну? — спросил Женя.

— Но это только на первый взгляд! Присмотритесь к Фиксе и Слону — вполне способны повести эту тему. По крайней мере, Фикса. Он парень смышленый. В общаке пользуется авторитетом. Помимо нелегального, имеет легальный бизнес — пару киосков. Это говорит о том, что имеет опыт ведения своего бизнеса, а значит, сможет и криминальный бизнес вести самостоятельно и развивать, искать новые источники доходов…

— Дельно, — согласился Юрьев.

В этот момент в дверь постучали. Женя открыл: на пороге стоял начальник Спасского отдела УБОП полковник милиции Санин. Организационно группа УБОП по городу Семеновску подчинялась Спасскому отделу. Все опера от неожиданного появления своего прямого начальника немного опешили.

Седовласый, низкий ростом, но крепкий и очень хорошо физически развитый, полковник вошел, поздоровался, и бесцеремонно уселся на диван. Следом за ним появился его водитель сержант Андрей Морозов с дипломатом в руке и автоматом на плече.

— Разлагаетесь тут без чуткого руководства? — нарушил Санин тишину.

— Отчего же, Анатолий Дмитриевич, тут нам разлагаться? Работы непочатый край… — усмехнулся Юрьев.

— Ну как же? Все управление на ушах — опять передел у бандитов начался! Да где: в вашем тихом спокойном городе! Шутка ли — бывшего смотрящего зоны у вас тут завалили! Куда вы только смотрели? — Санин улыбнулся, и опера облегченно выдохнули.

— По мне уж лучше бы они сами себя всех до единого перестреляли. Честным людям жить бы проще стало, — ответил Вадим.

— И не мечтай об этом, — усмехнулся Санин. — Если они друг друга перемочат, с кем мы тогда работать будем? Ну, давай выкладывай, что у тебя?

Юрьев рассказал все своему начальнику, показал пистолет, копии рапортов оперов розыска. Тот понимающе кивнул:

— Все верно. Так и продолжай. Ствол пока не свети. Его всегда можно показать, а делу сейчас может помешать.

Анатолий Дмитриевич привез талоны на бензин, деньги на оплату агентуры и свежую подборку аналитического отдела УБОПа о последних событиях и движениях в преступных сообществах Дальневосточного региона. В свете произошедшего события можно было извлечь из этого анализа много интересного и объясняющего. Если вникать всю ночь…

— Вот еще…

Санин указал на дипломат.

— Это что? — спросил Иван.

— Это радиоприемник. Слушать и записывать переговоры по сотовым телефонам…

— Давно ждем… — Юрьев радостно потер руки.

— Инструкция в дипломате, — сказал полковник.

— Кушать с дороги будете, Анатолий Дмитриевич? — спросил Иван.

— Можно…

Женю пошел в магазин. После первой рюмки Санин вдруг сказал:

— По дороге огромного фазана видели, подъехали почти вплотную. Сидит на краю дороги, не улетает…

Женя тягостно вздохнул:

— У меня бы он уже в багажнике лежал…

— А мы стрелять не стали. Природу надо любить! И если узнаю, что кто-то из вас использует табельное оружие в браконьерских целях — уволю без выходного пособия. Вообще от греха подальше до конца месяца всем сдать пистолеты.

— Анатолий Дмитриевич, — усмехнулся Иван, понимая, что начальник шутит. — А как мы с организованной преступностью будем бороться? Голыми руками?

— Так ты же чемпион Дальнего Востока по боксу, — в свою очередь усмехнулся полковник. — Вот и будешь работать приемами борьбы «бокс»…

— Ладно, — согласился Иван. — Но когда на судах меня будут спрашивать за что я бил подозреваемых, я честно расскажу, что это начальник меня обязал…

Когда закончилась вторая бутылка, Вадим предложил:

— Сауна, Анатолий Дмитриевич?

— Пожалуй, не откажусь…

Вадим повез начальника и водителя в сауну, а Иван и Женя принялись писать все положенные бумаги о работе оперов за прошедший день.

Утром Санин выглядел разбитым. Морозов, хорошо знавший своего шефа, пояснил:

— Еще в сауне добавили… не выдержал старик…

Перед обедом Морозов увез начальника обратно в Спасск. Женя после их ухода облегченно выдохнул:

— И стоило ему сюда приезжать?

— А сауна? Где он там найдет время для отдыха? Сидит в кабинете, света белого не видит, так можно и сгореть на работе. А сюда к нам выбрался, отдохнул, — усмехнулся Иван, которому снова не удалось поспать. — Как же ему это пропустить? Сидит там, ни туда и ни сюда. А здесь можно оторваться на всю катушку…

— Да, но, по-моему, он так наотдыхался, что даже устал, — усмехнулся Женя.

— Старик просто силы не рассчитал! С кем не бывает. Двадцать три года в милиции…

— Ладно, закрыли тему. Давай по делу. Что имеем? — спросил Вадим.

— Я пробил все связи Слона и Фиксы и установил кое-что интересное, — объявил победным голосом Женя.

Все придвинулись к столу, так как Сорокин развернул на нем карту Приморского края.

— Помимо всего прочего мы поставили на контроль все медицинские пункты города и районных центров. Если Слон, как говорит Чиф, ранен, то он должен обратиться за помощью, так?

— Не томи! — оборвал его Вадим. — Говори по существу.

— У Слона в Покровке живут родственники. А на карте указано, что в этой деревне есть фельдшерско-акушерский пункт. Может, он туда рванул? Если рана у него не сложная, любой фельдшер с ней справится…

— Или акушер, — усмехнулся Юрьев.

— А что? Вполне может быть! — поддержал Женю Иван. — Там, в деревнях, все друг другу родственники и никто не побежит доносить. Давай, Петрович, сгоняем туда, посмотрим…

— Адреса его наиболее близких родственников?

— Вот! — с готовностью показал исписанный лист Женя и добавил: — Шесть адресов.

— Чужая машина в деревне привлечет внимание, — сказал Вадим. — А если Слон увидит нашу машину, то я не знаю, какие будут последствия…

— А кто там бывает? — спросил Женя. — Коммерсы туда гоняют? Если кто гоняет, просто сесть к нему в машину и покататься по деревне.

С минуту все думали над этим предложением. Вадим усмехнулся:

— Чего мы гадаем? «Кобровцы» туда постоянно гоняют — у них там магазин на охране, придорожный. Если сесть к ним в машину, никто и не подумает на УБОП. Прокатимся по деревне и все увидим.

Иван набрал номер телефона «Кобры». Ответил заспанный Роман:

— Слушаю!

— Роман, привет. Это Иван.

— Здорово, Ваня! Чего хотел? Пиво есть?

— Пиво будет. Вы вчера пили?

— Не то слово. А вы?

— И мы — не то слово. Твои головорезы на месте?

— Пока да. Собираемся по магазинам.

— Во как! Возьмите меня с собой.

— Ради Бога. Только пиво привези: голова болит.

— И в Покровку заскочим?

— Вам разве откажешь? Только поторопись. Мы через полчаса вылетаем из города…

— Буду через десять минут.

Иван отключился, повернулся к Вадиму:

— Я поехал с ними. Если что, я на связи. Женя, отвези меня до «Кобры».

Иван взял пистолет, лист с адресами и вышел из кабинета. Женя пошел за ним.

Оказалось, что с пивом они пошутили. Это было свойственно Роману, и Иван не обижался на подобные выходки. Шилов с трудом вместился на заднем сиденье возле Виктора, подвинув коробку с едой.

Заправив машину под завязку, Роман повел «Паджеро» в сторону южного выезда из города.

«Паджеро» пронесся мимо КП на выезде из города. Знакомые гаишники махнули руками, Роман кивнул в ответ. Отъехав от города километра на три, Роман повернулся к Ивану:

— Ну, рассказывай!

— Да вот, решил развеяться. Покровку давно не видел.

— Вы нашли убийц?

— Ищем… — неопределенно отмахнулся Иван.

Роман понимал, что Иван ничего ему не скажет, если дело у них не идет, но продолжал интересоваться. Его забавляло, как опер пытается скрывать то, что известно всем.

Проезжая по Покровке, Иван вертел головой во все стороны. Красный джип он увидел за забором еще издалека, и лишь приблизившись метров на сто, убедился, что это именно та машина, которую он искал.

— Вот и все! — он удовлетворенно потер руки и, достав из кармана мобильник, набрал номер телефона Юрьева: — Петрович, машина на месте. «Чисто пацанов» пока не видно. Указания?

— Когда назад? — послышалось в трубке.

— Когда назад? — переспросил Иван у Романа.

— К вечеру, — отозвался Роман.

— Вечером.

— Хорошо. Помогай коллегам, если что… и сильно не напивайся.

Вадим отключился.

Иван показал Виктору, который должен был оставаться в магазине, фото Слона и Фиксы:

— Если увидишь их, позвони на мой сотовый. Добро?

— Отчего же не добро? Позвоню. Если появятся…

Пока Шилов не уехал из деревни, он, со свойственной ему наглостью в решении оперских задач, окликнул на окраине молодого парня:

— Слышь, брат…

— Чего надо? — парень в начале шарахнулся от джипа в сторону, но потом, присмотревшись, подошел ближе.

— Слышь, я не местный… — Иван сделал вид, что ему трудно задать такой вопрос. — Я не местный, и не знаю… у вас тут, что по чем?

— Тебе что именно надо? — прямо спросил парень: — Травой или как?

— А «или как» у вас как?

— Нормальный, не жаловались…

Парень смотрел на опера глазами человека, который заключал контракт на миллион долларов…

— А попробовать можно?

— Можно, — кивнул парень, и наконец спросил: — А ты кто такой? Откуда приехал?

— С Владивостока. Иваном меня зовут… люди знают… я в теме…

— Меня Саньком зовут. Говори куда подъехать, к тебе пацан подскочит, с ним и будешь говорить, я этой темой сейчас не занимаюсь — у меня за наркоту условный срок пока не снят…

Иван прикинул — снова ехать ему сюда не хотелось, дабы не засветиться перед Слоном и Фиксой, а купить гашиша хотелось.

— Давай в Семеновске стыканемся… не в напряг?

— Если дело стоящее, то не в напряг, — сказал Санька. — Сколько брать будешь, много?

— В начале надо посмотреть качество, — усмехнулся Иван, прикидывая, что уж больно легко он развел парня на «проверочную закупку».

— Качество у нас хорошее. Дерьмо не делаем… ну, так где будет «стрела»?

— Пивнуха возле парка. Знаешь?

— Знаю.

— Давай часа в три…

— Добро. Как я твоего человека узнаю?

— Он тебя сам узнает. Ты будь в этой же одежде, я ему расскажу…

— Легко.

— Ну, давай…

Иван на прощание пожал парню руку.

Роман, наблюдавший всю эту сцену, сказал Ивану:

— Тебе лучше бандитом быть. Ты на него больше похож, чем на опера…

Иван рассмеялся:

— Так я и есть — беглый уголовник…

— Это как? — не понял Роман.

— Старая история. Потом как ни будь расскажу…

Вечером Иван вернулся в кабинет.

— Машина стоит у дома бабки Слона, — сообщил он. — Самого Слона я не видел, сориентировал охранника. Если охранник что увидит, позвонит.

— Ясно, — кивнул Вадим.

— Договорился еще на закупку гашиша. Завтра должны подъехать из Покровки и привезти на пробу немного, — удивил Иван своего начальника.

— Когда ты успеваешь? — усмехнулся, удивленно, Вадим.

— Само так получилось. Не смог удержаться.

— Ясно…

— Я свободен? — с надеждой в голосе спросил Иван.

— Иди, отсыпайся. Завтра много дел предстоит сделать.

Заскочив в магазин, и набрав немного еды и бутылку вина, Иван поднялся к себе домой. После ухода жены он жил один. Вино пошло хорошо, и Иван не заметил, как выпил полбутылки. Ему было тридцать три, казалось бы, расцвет сил, возраст Христа. Но вот ушла с дочкой жена, не выдержав ритма его работы, сам он начал попивать в одиночку…

Где же всему край? Где в этой жизни счастье?

Вся жизнь у него протекала в работе. Как большинство настоящих оперов он и жил-то, можно сказать, только работой. Он не спал ночами, не ел сутками, не вылезал из грязи человеческих отношений неделями, но чувствовал себя здесь гораздо нужнее, чем в семье. Сам он этого объяснить толково не мог. Озабоченная близким разрывом отношений супруга как-то повела его к психологу, который посоветовал поменять цели в жизни. Но как поменять эти цели, если Иван жил этими погонями, засадами, схватками, сбором улик и доказательств, стравливанием преступных группировок между собой, внедрением в преступную среду под видом знатного урки, оперативным сопровождением дел до самого суда. Если он получал удовольствие, когда преступный авторитет Самурай, державший в страхе всех коммерсантов города, получал длительный срок за доказанные убийства, когда прикрываемый высшими чинами городской милиции сбытчик наркоты Валет садился надолго за решетку, или когда под забором от рук своих корешей заканчивал свои веселые, но никчемные для общества дни преступный авторитет Саня Лось…

Вот и ушла супруга в надежде хоть так повлиять на жизнь…

Кто её осудит? По-своему она все же права. Жизнь-то идет. Только вот с кем её делить? С кем потом вспоминать свою былую молодость?

Иван просто не верил, что доживет до старости. Он лучше многих в этой жизни знал, как хрупка человеческая жизнь и как легко любой без исключения человек, может с ней расстаться. А еще при такой работе… в большой игре…

Какая жена выдержит это? Какая жена поймет, что опер живет не для семьи? Кто поверит, что опер живет для результата, для торжества справедливости и законности…

Шилов поднял трубку телефона, и набрал номер тещи, где сейчас жила его супруга:

— Лена здравствуй, это я… прости меня, и давай ты вернешься…

В пивной почти сразу подсел парнишка:

— Не возражаешь?

Иван поднял на него глаза:

— Да уж сел.

Парень был явно приблатненный, из тех, мозги которых сильно забитый воровской романтикой.

— Ты Иван?

— Я, — кивнул Иван. — А ты от Саньки?

— Да, от Саньки. Шишкарь мое погоняло. Имя говорить не буду…

— Как хочешь…

— Подстраховаться хочу. Я же тебя еще не знаю…

— Страхуйся…

— Бабки есть? — спросил Шишкарь.

— На дозу?

— Да.

Иван выложил на стол сто рублей.

— Столько хватит за одну дозу?

— Хватит.

Шишкарь достал из кармана крохотный целлофановый пакетик и передал Ивану:

— Вот…

Иван тут же разорвал пакетик, и содержимое стал разминать пальцами:

— Вроде нормальный, плотный…

В нос ударил специфический запах гашиша.

— Нормальный, нормальный, — стал Шишкарь нахваливать свой товар.

Со своими золотыми зубами Шилов сильно смахивал на бандита, а его манера говорить только укрепляла это первое впечатление. Он посмотрел внимательно на деревенского парня, считающего себя в доску блатным:

— Сколько продашь? Сколько есть?

— Два килограмма, — с готовностью отозвался парнишка.

— А ты случайно не на ментов работаешь? — осторожно спросил майор милиции.

— Я покровский. Меня там все знают, — отмахнулся парень.

— Ладно, проехали, — сказал Иван. — Гашиш у тебя реальный. Давай завтра. Я за ночь бабки соберу, в цене не обижу.

— Базара нет. Дело спешки не любит, — парень говорил не спеша, как бы стараясь показать свою значимость, и серьезность того дела, на которое он шел.

— Где и когда? — спросил Иван и добавил: — Если будет все нормально, может, я у тебя еще возьму. У меня есть куда нормально скинуть.

— Завтра в полдень на этом же месте.

— Договорились… Как там Слон? Зашил свою дырку?

Иван спросил это наудачу. Вдруг покровский что-то знает? Шишкарь ответил:

— Да зашил вроде. Уже оклемался. А что?

— Как что? Кореш пропадает, слухи всякие там…

— Не, нормально с ним все.

— Значит, поживет еще Слоняра, попьем мы с ним еще водки. — Иван по блатному усмехнулся. — Ты только не говори ему, что меня видел. Я недавно только откинулся. Сюрприз ему будет, лады?

Шишкарь понимающе усмехнулся.

— Лады.

— Ну, держи. — Иван протянул руку и покровский пожал её. — До завтра!

Шилов поднялся и пошел прочь. Несерьезность Шишкаря даже огорчила его — парень даже не назвал цену. Но это только шло на руку хитрющему и коварному оперу.

Ближе к вечеру Иван заехал к Тарасу, который держал в городе три магазина. Иногда он по мере возможности спонсировал оперативников по их скромным запросам: машину подлатать, аккумуляторы на рациях заменить, кабинет отремонтировать… Тарасу это было не в тягость, а получал он взамен нечто большее: никакой криминал не мог заставить его платить в общак — боялись не только его самого, но и убоповской «крыши».

— Здорово, служитель закона! — Тарас протянул Ивану свою огромную ладонь.

— Здорово, оплот капитализма! — отозвался Шилов. — Дело есть…

Они вошли в неплохо обставленный кабинет и сели пить кофе. Тарас добавил в кофе коньяк.

— Рассказывай! — начал Тарас.

— Не буду томить тебя. Что тебе известно об отношениях Чифа и Лося с Макаром?

— Какие у них могут быть отношения? Все шло к тому, что Лося грохнули бы рано или поздно. Он пошел не только против Макара, по сути, он пошел против самого Джека, если так посудить… — Тарас отпил кофе, помолчал, закурил и продолжил: — Лось упрекал Макара за то, что тот ослабил давление на коммерсов. Раньше сколько Макар снимал бабок с коммерсантов? Только в Комсомольск Джеку он платил в месяц по десять, а то и больше тысяч баксов. А сейчас? Если тысяча наберется, и то хорошо…

— Я слышал, что отсылает он две-три.

— Это когда получится. А так у них сейчас такие бабки собрать не получается. Нет жесткого руководства. Макар наркоман, почти все его приближенные, за редким исключением — тоже. Даже если они и делают на коммерсантах деньги, то все в «ханку» и уходит. Да и народ у него какой-то нерешительный: раньше как было? Придет человек к коммерсанту, предложит крышу, если отказывается, то тут же или киоск его сгорает, или ему самому морду бьют. А сейчас что? Пришли пару месяцев назад ко мне три урода, один еще в горшок писался, когда я дело свое открывал, другой тогда еще машины мыл… Приходят, значит, давай, говорит, бабки на общак отстегивай. Мы, мол, от Макара. Я одному нос сразу сломал, второму руку выкрутил, а третий убежал. И тишина… Никаких больше предложений от них не поступает. А как Макар с передозом слег в реанимацию, Фикса за него четыре дня был, так он бабок насшибал, будь здоров!

— А Фикса никогда не высказывался, что Макара смещать пора?

— Не. Он никогда такое не скажет. Фикса — пацан грамотный. Он на месте Макара был бы именно на своем месте. Но он сам как-то сказал, что еще у него опыта нет нужного. Ко всему, говорит, с умом подходить надо и своевременно.

— Как ты думаешь, у него был мотив мочить Лося?

— Я думаю, что был. Если бы Лось все же собрал сходку и там бы воры решили поставить его вместо Макара, то Фиксе в его команде места бы не нашлось. А сам по себе он работать еще не готов. Молод, и нет команды. Убив Лося, он продлевает срок полномочий Макара, а равно и своего благополучия и получает возможность еще поднакопить опыта.

— Логично. А когда намечалось провести сходку?

— Да, наверно, через неделю. Не успели.

— Кто, по-твоему, еще в городе способен заменить Макара?

— Ну, я способен… — Тарас усмехнулся. Наверное, в этом была доля правды.

— А еще? — не поняв шутку, спросил Иван.

— Фикса, с натяжкой, способен. Чиф мог бы, но у него авторитет не такой, как у Лося, и нет подходов к «кормушке». Слон, как мне кажется, слишком туп для этой должности. А так вроде и все. Ну, разве, кто из молодых поднимется резко. Но это надо какой-то криминальный подвиг совершить…

— А если вдруг Макар с очередного передоза копыта отбросит, кто тогда станет? Ну, до решения сходки?

— Наверно, Слон.

— Но он же тупой! Сам же говоришь!

— Зато сильный, и ближе всех к общаку стоит. Он просто всех в страхе держать будет. А когда будет решение сходки, он уступит место. Сам он думать не умеет. Только кулаками махать может.

— Все ясно. Спасибо — кофе отличный.

Шилов встал, намереваясь уйти.

— Ты знаешь, а Фикса наверно смог бы при желании в среде бандитов порядок навести, — сказал Тарас. — Он хоть и молод, но деловой. Молодежь его уважает.

Они вышли из кабинета, сели в машину и Тарас отвез Шилова домой. Иван сразу увидел свет в своем окне. Вернулась супруга…

— Благодарю… — Иван вышел из машины.

Лифт, как всегда, не работал. Лестница была заплевана малолетками, которые собирались по вечерам, пили пиво, курили «химку», нюхали «Момент» и горланили песни присущие поколению «Пепси» под бездарный гитарный звон. Сейчас подъезд был пуст. Наверно, еще не пришло их время.

Лена открыла дверь, и посмотрела на Ивана:

— Что, не мог раньше появиться?

— Извини, работал.

— Опять начинается? Мне твоя работа уже в печенке сидит. Ты вообще будешь обращать внимание на свою семью? Ты когда последний раз играл с дочкой? Ребенок тебя уже три недели не видел! Она постоянно спрашивает — где папа? А где папа? А папа допоздна пропадает, черт знает где! Папе бандиты всегда были важнее, чем собственный ребенок! Всех бандитов не переловишь, а семья разваливается! Хоть это ты понимаешь?

— Лена… — Иван попытался обнять и поцеловать жену, чтобы успокоить её, но она отстранилась:

— Не прикасайся ко мне! Ужин на столе!

Шилов разулся, заглянул в детскую, чтобы поздороваться с дочкой, и молча прошел на кухню. После сцены недовольства есть не хотелось. Он присел на табурет и, ожидая пока закипит чайник, раскрыл местную газету. В ней была помещена статья о трагической и преждевременной гибели Александра Лосева с намеком на начало сезона по отстрелу лосей.

Выпив чаю, Иван прошел в детскую. Света видимо давно ждала, когда отец подойдет к ней.

— Почитай мне книжку…

Дочка протянула отцу красочную книжку с большим рисунком Буратино на обложке.

— Давай…

Иван читал эту книгу дочке не менее ста раз, но никогда не отказывал ей прочитать снова. Знакомый детский психолог как-то разъяснил этот феномен: детям значительно интереснее послушать уже знакомое, переживая заведомо известные события, чем слушать что-то новое. Это как для взрослых песню петь — куда интереснее петь то, что знаешь, чем пытаться петь ту, слов которой не ведаешь.

Иван посадил дочку на руки и начал читать.

Юрьев засиделся в кабинете допоздна. Он перелопатил массу документов, копий рапортов и сообщений агентуры. Картина в основном была ясна. В городе назревал передел криминальной власти, вызванный неспособностью Макара правильно вести дела. Какие доказательства против Слона и Фиксы? Одно пятно крови, обнаруженное на месте происшествия отличалось по группе и резус-фактору от крови Чифа и Лося. Это еще ничего не говорит. Слон в крайнем случае будет утверждать, что прострелил себя по пьянке, да и совершенно в другом месте. Гильз нет: или собрали, или стреляли из револьвера. По пуле, залетевшей в спину Лося, эксперты еще пока не определились. Даже если все увязать, Слон и его адвокаты будут настаивать на самообороне. Это в общем-то тоже не плохо… главное — довести дело до суда.

Начальник уголовного розыска Ларионов лично допрашивал Чифа, но тот утверждал, что люди были в масках, а после убийства угнали его машину. Машину объявили в розыск, но когда завтра — послезавтра её однозначно найдут, следов в ней уже не будет никаких. Это всем было ясно и понятно. Ладно, это забота уголовного розыска.

— А нам нужно смотреть в перспективу… — вслух сказал Вадим и начал собираться домой.

Поставив микроавтобус на стоянке, он скорым шагом направился к своему дому. Возле подъезда его окликнули двое, явно с запахом перегара:

— Дядя, дай закурить!

Парни подошли поближе. Всем своим видом они показывали, что только этим сакраментальным «дай закурить» удовлетворены не будут.

— Сигареты продаются в киоске… — ответил Вадим, махнув рукой в сторону ближайшей торговой точки.

— Хамишь, дядя? — вперед вышел тот, что был пониже ростом.

Вадим непроизвольно хлопнул себя рукой по поясу — пистолета не было. Ствол решил бы все проблемы за две секунды гораздо убедительнее, чем предъявление служебного удостоверения.

— Парни, вы не по адресу. Я подполковник милиции!

— А я генерал! — засмеялся парень. — А хамить нам не надо. Серьезные люди за хамство на бабки большие ставят. Хоть ты и полковник. С тебя штраф — на бутылку. Чтоб не грубил. Поверь — это еще по-божески.

Вадим невольно усмехнулся: весь авторитет, значимость и могущество такой организации как УБОП зависели сейчас от конкретного человека, и от того, как он поведет себя в конкретной ситуации с конкретными отмороженными российскими гражданами, которым было абсолютно безразлично, кто перед ними стоит. Этим гражданам было нужно только одно: получить «штраф» за «хамство» и купить на эти деньги очередную бутылку водки.

Вадим неоднократно принимал участие в захватах вооруженных преступников, которым нечего было терять; однажды ему даже пришлось убить оказывающего сопротивление бандита, приходилось проводить допросы «с пристрастием», но давно он не сталкивался вот так на улице с обычными хулиганами и гопстопниками. Тут уж никакой авторитет никакой организации не поможет. Тут может помочь только «человеческий фактор», именно та вещь, на которой в конечном итоге и создается авторитет…

Вадим со всей силы ударил парня между ног. Оперативники такой удар называют «расслабляющим». После этого можно крутить человека как хочешь — если он и будет сопротивляться, то крайне вяло.

Парень взвыл и, согнувшись пополам, присел на асфальт. Второй кинулся к Вадиму и удачно попал ему кулаком в правый глаз.

«Левша, боксом занимался серьезно» — подумал Юрьев, стараясь таким же расслабляющим ударом обезвредить своего противника. Парень встал в правостороннюю боксерскую стойку и снова пошел в атаку. Вадим опять получил в глаз, но и сам сумел попасть куда надо. Второй тоже согнулся. Подполковник добавил парню со всей силы в левый глаз и, повернувшись, вошел в свой подъезд.

Дома он приложил к глазу холодный компресс. Жена Оля крутилась возле него:

— Совсем хулиганье оборзело!

Дочь Юля прежде не видела отца с синяком и тоже не отходила от него.

Вскоре синяк набух и глаз немного заплыл. Вадим посмотрел на себя в зеркало, усмехнулся:

— Вот этот человек — старший группы УБОП. Дожили… Дальше уже некуда. Пора Макара смещать с должности. Совсем за порядком в городе не следит…

Немного остыв, Вадим набрал номер телефона Ивана.

— Ваня, ты с боксерами еще общаешься?

— Ну, бывает…

— Тебе задание, прямо с утра!

— Слушаю!

— Завтра найди мне боксера — левшу, лет двадцать пять. Белобрысый. Возможно, у него синяк под глазом. И привези его в кабинет.

— Понял. Что, зацепили?

— Да вообще, криминал наш расслабился. Подполковников милиции прямо у подъезда собственного дома бьют. Беспредел!

— Хорошо. Сделаю. В каком виде его доставить?

— Просто привези. Я с ним поговорить сам хочу.

Иван пожелал спокойной ночи и отключился.

— Больно, папа? — участливо спросила дочка.

— Уроки сделала? — в ответ спросил Вадим.

— Сделала… — Юля вышла из комнаты. Она тянула на золотую медаль, но именно это её и расслабляло.

Иван спал на полу. Супруга не пустила его к себе, и пришлось коротать ночь в одиночестве. Когда он встал, было уже светло. Как нормальный семьянин Иван прошел на кухню, что бы приготовить для любимой семьи завтрак, но Лена его одернула:

— Сама приготовлю!

Шилов умылся и стал одеваться.

— Ты куда? А завтракать? — спросила его Лена.

— Что-то не хочется, — ответил он, выходя из квартиры.

— Можешь не возвращаться! — бросила супруга.

Иван хлопнул дверью. Спускаясь по лестнице, он набрал домашний номер Сорокина:

— Ты как?

— В норме, — ответил Жена: — Спасибо, что разбудил.

— Ты один?

— Да.

— Я сейчас зайду. Ставь чайник.

Иван купил в киоске лапши в пачках, сарделек и кофе в пакетиках. Через двадцать минут он уже сидел на кухне у Сорокина. Тот нарезал сардельки:

— Выгнала?

— Сам ушел. Вчера выслушал…

— А, не принимай близко к сердцу. Знаешь, правильно кто-то сказал: «за женщину отдать жизнь легко, но тяжело найти такую женщину, за которую легко отдать жизнь».

— Как знать… Я не хочу с ней разводиться. Столько прожили вместе. Столько пережили. А разводиться из-за этих мелких стычек…

— Значит, судьба… Когда Наталья ушла от меня, я места себе не находил. Ты знаешь, я даже хотел застрелиться. У меня были моменты, когда я боялся пистолет в руки брать. Я столько всего передумал, но потом понял, что так и должно было быть. Наверное, я никудышный отец. По крайней мере, сейчас. Может, через пяток лет я смогу завести свою настоящую семью…

— Сходиться с Натальей не помышляешь?

— Нет. Твердо…

— А как дочь?

— А что дочь? Вот меня все спрашивают: как дочь? А дочь, по крайней мере, не видит теперь все наши ссоры. Живет в нормальной обстановке. Наташка работает, алименты я плачу. Что еще надо? Сколько человек в мире живут в состоянии развода? Если на этом зациклиться, сдохнуть можно со скуки…

Парни поели и вышли из дома. Женя повел Ивана на стоянку, где стоял его немало повидавший «Чайзер». Автомобиль удалось завести только с четвертой попытки.

— Нужно заняться машиной… — бросил Женя, выезжая с территории стоянки.

— Тема есть… — Иван вкратце рассказал все, что ему наговорил Вадим, и что произошло с ним вчера.

— Тогда к боксерам…

Подъехали к Дворцу спорта и сразу увидели «Короллу» руководителя боксерской секции. Иван вошел в здание.

— Чем могу? — спросил невысокий крепыш, на ходу махая руками, разминая суставы.

Иван повернулся. К нему подходил Олег — тренер по боксу, немолодой уже человек, но, не смотря на свой возраст, продолжающий заниматься спортом. Олег узнал Ивана:

— А, Ваня! Какими судьбами? Проходи…

Вошли в зал. Олег кивнул на лавку, приглашая присесть.

— А я вот с пробежки. Каждый день по пятерке пробегаю. А ты спортом-то занимаешься?

— Да где же время на спорт найти? — усмехнулся Иван. — Только на спирт и хватает. Хотя, знаешь, если бы ты за нас взялся… А то чувствую, ослаб…

— Приходите, занимайтесь. Для вас всегда окно найду. Приходите! Не пожалеете. — Олег снял футболку и начал обтираться полотенцем.

Иван подошел к большой груше и несколько раз ударил её в полсилы. Встав демонстративно в правильную боксерскую стойку, он провел еще несколько ударов. Потом встал в правостороннюю стойку и попробовал бить с левой.

— А как левша бьет? Наверно, ему хорошо с правшой биться? Наповал, наверно, вырубает?

— Да я бы не сказал… — Олег закончил вытираться и начал переобуваться. — Это зависит от квалификации боксера, его личных бойцовских качеств.

— Ну, у вас есть такие?

Иван еще несколько раз ударил грушу левой рукой.

— Есть. Ну, я бы не сказал, что он особенно как-то работает.

— А, это светленький такой? Знаю. Как же его…

— Валера Довжик.

— О! — Иван утвердительно кивнул и поменял тему: — Ну, так что? Время для нас найдешь? Ну, там хоть по два часа в неделю?

— Ради Бога…

— Нормально. Хоть немного разомнемся. А соревнования еще здесь проводите?

— А как же? Вот на следующей неделе будет кубок Приморья.

— Время если будет, обязательно приду… Так, а зачем же я зашел? А, слушай, ты с бандитами общаешься, если что про Лося краем уха зацепишь, шепни… — Иван улыбнулся. Он знал, что Олег никогда не станет рассказывать ему о внутренней жизни криминала. Олег, однако, не удивился этой просьбе опера. Все было объяснимо. В городе произошло нестандартное убийство, и менты шли на нестандартные методы работы.

Узнав, что хотел и, прикрыв это «левой» информацией, Иван вышел из Дворца спорта и сел в машину.

В кабинете Иван запустил компьютер и набрал услышанную от Олега фамилию и имя. Машина выдала трех человек с такими инициалами. По возрасту Иван отсеял двоих и назвал Жене адрес:

— Поехали!

По адресу они появились через десять минут. Позвонили в дверь. Открыла пожилая женщина.

— Валера дома? — спросил Женя.

— Сейчас позову.

Она закрыла дверь, и послышались её удаляющиеся шаркающие шаги. Иван поудобнее встал возле двери. Женя достал из кармана удостоверение, на случай, если потребуется его предъявить.

— Кого еще? — в дверях появился белобрысый с синяком под глазом. Валера был явно после сильной попойки. Его нужно было тихо посадить в машину.

— Валера, пошли, свою водку из машины заберешь… — улыбнувшись, сказал Иван: — Сколько нам её еще возить? Только место занимает…

— Какая еще водка? — Валера непонимающе уставился на Ивана. — Ты кто такой?

— Ты меня не узнал? Да я — Иван. Помнишь, в кабаке я с тобой поспорил на ящик водки и проиграл… Ну, чего стоишь, пошли, заберешь и дело с концом. Я замучился искать тебя. Ты мне что, адрес не правильный тогда дал?

Иван тепло посмотрел на Валеру, который мучительно пытался вспомнить должника. Такого факта в его истории вроде бы зафиксировано не было, но какой неопохмеленный человек откажется от халявной водки?

— А-а. Что-то припоминаю. Сейчас, тапочки надену… — Валера засуетился.

— Догоняй! — бросил Иван, и опера пошли вниз по лестнице.

Валера догнал их на первом этаже. Его подвели к машине.

— Ну, где водка? — он недоверчиво осмотрел «Чайзер».

— Да вот же она! — Иван открыл заднюю дверцу и махнул рукой, приглашая вовнутрь.

Белобрысый пригнулся, влезая в салон. Иван сел следом и с размаху двинул Валере по почке. Тот дернулся назад, но опер ухватил его за шею и силой прижал к сиденью:

— Ты, козел, вчера подполковника милиции на улице бил? Кто второй с тобой был?

Женя, севший за руль, обернулся и несколько раз ударил рукой в открытый бок белобрысого:

— Ты что, думаешь, такое проходит даром?

— Кто второй? — повторил Иван и сильнее свел удушающий захват. — Ну! Живо!

— Сейчас мы тебя просто грохнем, если не скажешь, — пообещал Женя. — Твоя мама будет сильно плакать…

— Да это Васька… — хрипло выдавил из себя боксер.

— Где живет?

— Садовая семнадцать, квартира тридцать три…

— Молодец! — Иван перехватил одну руку белобрысого, и надел на неё браслет, поданный Женей. Потом завел назад вторую руку и застегнул обе. — Посиди в браслетах…

— Вы что? Вы кто? Да я ни при чем…

— Заткнись, урод! Потом разберемся…

Проехали на указанный адрес. Иван пошел один. Женя остался сидеть с белобрысым. Ваня постучал в дверь. Долго никто не открывал, но потом послышались шаги и дверь открыли. Перед Иваном стоял парень лет тридцати.

— Вася? — спросил Иван.

— Ну, Вася. А тебе-то что?

— Тебя Валера зовет. Там, в машине сидит. С пивом.

— О! Иду!

Парень побежал одеваться. Иван подождал его, и они вместе подошли к машине. Чтобы не иметь осложнений, Иван достал удостоверение:

— Старший оперуполномоченный управления по борьбе с организованной преступностью майор Шилов. Садитесь в машину!

— Какой майор? Ты что мне тут паришь?

Иван втолкнул второго в машину и захлопнул дверь. Замки дверей он предусмотрительно поставил на «детский» режим, при котором нельзя открыть дверь изнутри. Сел на переднее сиденье и повернулся вполоборота:

— Молчи, урод! Сейчас все узнаешь…

Вадим уже должен был находиться в кабинете, и поэтому поехали сразу в отдел. Чем ближе подъезжали к милиции, тем спокойней становился Валера, и все больше нервничал Василий.

— Иди! — толкнул Иван Васю, и тот вяло пошел за Женей.

Валеру Иван тоже вытащил из машины:

— Пошел!

Перед кабинетом Иван, схватив Валеру за загривок, ткнул его несколько раз лицом в табличку с надписью «УБОП» на двери:

— Читай, тварь, на кого ты вчера руку смел поднять!

Усилиями рук Ивана, и приложением белобрысого лица Валеры, стекло на табличке разбилось и ссыпалось на пол. Иван втолкнул задержанного в кабинет. Вадим сидел на своем месте с торца стола и держал левую ладонь на подбитом глазу.

— Ну что, красавчик? Нашел вчера на бутылку?

Валера тупо смотрел на Вадима, явно не понимая, чего от него хотят. Вася стоял возле стены и загнанно смотрел на происходящее.

— Ну, я выпил вчера немного… — пробормотал Довжик.

— А меня ты не помнишь?

— Не припоминаю…

— Неужели? — Вадим прищурился и посмотрел на Васю: — А ты?

— Что-то припоминаю… Пьяные мы были, начальник. Извини, ошибочка вышла…

— Извини? Ошибочка вышла? Да вы, ребята, так и не поняли ничего…

— Ну, извини, начальник… — повторил Вася.

— А что это у тебя в кармане? — спросил Иван и ловко вынул из кармана Валеры им же брошенный туда патрон от табельного оружия. — А это в кармане двести двадцать вторая статья Уголовного кодекса.

— Это не мой… — тихо и испуганно прошептал Валера.

— Как же не твой, если я его из кармана твоего достал? — усмехнулся Иван. — Э, брат, «крытая» по тебе плачет…

— Клянусь, это не мой… Я вспомнил. Извините, ошибку допустил…

— Ты о чем? — Вадим усмехнулся. — Мы говорим о патроне в твоем кармане. А ты о чем?

— Затмение нашло, — сказал Валера. — Ничего пьяный не соображал…

— А сейчас ты соображаешь? — спросил Женя.

— Сейчас соображаю.

— Ты соображаешь, что ты с боеприпасом лет на пять сейчас пойдешь булавки делать? Или ты хочешь лес лобзиком валить?

— Да это не моё. Я к оружию отношения не имею. Спросите мать, соседей…

— Таких, как ты, сразу на стрельбище надо везти… — Иван сурово посмотрел на Васю: — Расстреливать. Правильно?

Вася замялся. Ничего за своего друга не ответил. Он видимо понял, что на него пока не наезжают, хоть вчера на самом деле он был зачинщиком. Решил молчать.

— Что там? — спросил Вадим: — Боеприпасы? Оформляй его. У нас план по оружию горит… «Вихрь-Антитеррор» идет.

— Да вы чего? — глаза Валеры забегали, и он всхлипнул: — Это не мое…

— Чего разнылся? Вчера героем был, а сегодня что, слабо? — Вадим встал из-за стола и подошел вплотную к Валере: — Знаешь, как легко я сейчас могу всю твою никчемную жизнь переменить лет на пять? Не веришь?

— Верю. Не надо. Это не мое. Я больше не буду.

Вадим повернулся к Васе:

— А ты веришь?

— Да! — с готовностью кивнул тот.

— Где работаешь? — спросил Валеру Вадим.

— Предприниматель. Частный. Покрышки продаю.

— И как бизнес?

— Пока кормит.

— Покрышки, говоришь?

— Да. Есть всякие. На заказ из Японии могу привезти…

— Какие можешь привезти?

— А какие надо?

Женя назвал, какие нужны на «Чайзер» и «Делику».

— Я понял, — кивнул Валера. — Такая резина у меня сейчас есть. Могу привезти…

— Ну, если только в качестве моральной компенсации… — Вадим потер свой синяк.

— Только так. Зачем мне сориться с вами? Я человек маленький.

— Посмотрим, какой ты человек, — усмехнулся Иван. — Пока забудем про патрон. Свободен!

С него сняли наручники, и Валера пошел к выходу, но остановился и, посмотрев на Васю, спросил:

— А он?

— А с ним мы поговорим отдельно, — однозначно ответил Женя и вытолкнул Валеру за двери.

Василий затравленно посмотрел на оперов. Вадим вернулся на свое место и начал что-то писать. Женя сел за компьютер. Иван уселся на диван, и некоторое время молча смотрел на вчерашнего героя ночных подворотен. Тот стоял у стены и нервно следил за действиями оперов.

— А я работаю на автомойке, — заявил он через несколько минут.

— Ты будешь сидеть за нападение на представителя власти, и будешь в зоне мыть машины, — отозвался Женя. — Стой пока. Что еще можешь делать, кроме как мыть?

— Профессионально занимаюсь танцами в ансамбле «Аралия».

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Опера переглянулись. Такого в их практике еще не было.

— Ах, ты, значит, танцуешь хорошо? — ласково спросил Иван. — Да за такими, как ты, на зонах в очередь стоят, поэтому мыть там тебе ничего не придется. Будешь участвовать в самодеятельности. Сейчас мы составим протокол и вперед, в камеру!

— Не надо меня в камеру, — на лице Василия опять появились слезы.

Опера в своей практике постоянно видят рыдающих мужчин и на подобные сцены не реагируют. Иван только усмехнулся:

— Да не плачь, ты, может, на первый раз условно получишь, наш суд гуманный и справедливый.

— У меня уже есть условно, — прорыдал Василий. — Простите меня! Ну, погорячился спьяну, с кем не бывает?

— А как вас, уродов, еще учить, что сотрудник милиции — это лицо неприкосновенное? Как? — спросил Вадим.

— Ну, я же не знал, что вы — милиционер.

— А что, если человек не милиционер, то его можно бить на улице, отбирать деньги, так, по-твоему? — Иван навис над Василием так, что тому пришлось отстраняться. — Нет, ты мне скажи!

— Не так. Я же говорю, что пьяный был. Занесло меня…

— Садись и пиши на бумаге, как все было.

Вася за полчаса написал объяснение, подписал его.

— Ты понял, что мы можем посадить тебя в любой момент? — спросил Иван.

— Хорошо понял, — ответил Василий, почувствовав, что обстановка начала разряжаться.

— На мойке, говоришь, работаешь?

— Да, на мойке. Приезжайте в любой момент. Бесплатно все устрою.

— Пошел вон.

Василий поспешил удалиться.

Иван опустился на диван и откинулся на спинку:

— Надо бабки где-то найти. Мне сегодня гашиш покупать.

Вадим повернулся к нему:

— Позвони Тарасу, у него есть.

— Точно!

Иван набрал номер офиса предпринимателя. Тот ответил сам:

— Слушаю!

— Майор Шилов на проводе! — представился Иван.

— Что, повесился, наконец-то? — с надеждой в голосе спросил Тарас.

— Ага. Бабки нужны на поминки. Вечером отдам.

— Сколько? — по-деловому спросил Тарас.

— Сорок тысяч. Можно в баксовом эквиваленте.

— А налоговая нас не прослушивает? — осторожно спросил Тарас.

— Не, у нас есть специальный прибор, который контролирует телефонную линию и при подсоединении посторонних устройств автоматически прерывает связь.

Вадим и Женя, услышав это, рассмеялись. Тарас услышал смех:

— Операм привет! Когда тебе нужны деньги? Прямо сейчас?

— Желательно.

— Подъезжай, кровопийца! Помогу, чем смогу…

Через полчаса Иван вернулся со свертком денег. По пути он купил сухое пюре и рулет. Поставили чайник. Иван нарезал рулет, приготовил стаканы.

— Ну ладно, с купюрами вопрос решили, а где будем брать понятых? Опять «Кобру»? — спросил Женя.

— Да нет. Есть еще один вариант. — Юрьев набрал номер телефона.

— Алло, Ленчик, привет! Узнала? Как жизнь молодая?

— Ничего пока молодая, — послышался в трубке женский голос.

Вадим Петрович разговаривал с Леной Дроздовой, корреспонденткой местной газеты. Раньше Лена в поисках материала частенько принимала участие в операциях убоповцев, которым иногда также было выгодно ее присутствие. Но затем Лена вышла замуж, родила ребенка, и ее профессиональное рвение немного поутихло.

— Лен, помнишь, ты как-то меня спрашивала, что самое главное в оперативной работе? Я готов ответить на этот вопрос.

— Интересно, что же?

— Представь себе такую ситуацию. Мы несколько месяцев выслеживаем бандита или, допустим, документируем наркоторговца. Вот, наконец, все срослось, и мы берем его с поличным. Что, по-твоему, главное в этот момент?

— Вовремя застегнуть наручники?

— Ошибаешься. Самое главное в такую минуту — это наличие рядом двух понятых. Как тебе картина — преступник лежит с браслетами на руках, лицом в землю, а мы бегаем по улице и уговариваем случайных прохожих поучаствовать при досмотре в качестве понятых. А представь, что если один из понятых отвлечется, и не увидит, из какого кармана мы вытащим оружие или наркотики. Что если понятой забудет потом детали задержания и не сможет дать в суде свидетельские показания? Или если понятой просто откажется потом явиться в суд? Все! Оправдательный приговор. Преступник на свободе. Вся работа коту под хвост. Поэтому самое главное звено в нашей работе это вы — наши многоуважаемые понятые.

— Ты на что намекаешь?

— Да я не намекаю, а просто прошу побыть завтра ключевой фигурой уголовного процесса, то есть понятой, а если еще пригласишь с собой такую же симпатичную подругу, как ты, то наша благодарность не будет иметь границ.

Юрьев почувствовал, что замысловатый комплимент возымел свое действие. Лена помолчала и как бы нехотя согласилась. Вадим положил трубку и удовлетворенно потер руки.

— Что будем с Чифом делать? — спросил он, повернувшись к операм.

— А что делать? Пусть пока живет, — отозвался Иван. — Слон вроде как уже попадает, но доказательная база слабая, боюсь, что вся работа впустую пройдет, Чиф свидетелем никогда не будет. Он же по понятиям…

— Может, Фиксу выхватим? — предложил Женя. — Может, расколется?

— Нет. Если не поколем, то он еще больше оборзеет. Лучше уж не начинать того, чего не сможем закончить. Будем ждать. Думаю, бандиты сами вопрос разрешат.

Закипел чайник и Иван начал заливать стаканчики с пюре. Это был обед оперов.

— Если розыск возьмет Слона, это будет классное шоу, — усмехнулся Вадим. — Бандитам придется раскошелиться на адвокатов.

— Так, это, слышишь, хоть адвокаты бабки на Слоне поднимут, — рассмеялся Иван. — Если бы не мы, то как бы адвокаты зарабатывали на свой кусок хлеба с маслом?

После трапезы Иван прилег, но тут же в дверь постучали.

— Заходи! — крикнул Шилов и, приподнявшись, тихо сказал: — Поспать не дадут…

В кабинет вошел Валера:

— Я привез покрышки…

— А-а, — протянул Иван, — пойдем, посмотрим…

Женя пошел следом. Возле здания ГОВД стоял микрогрузовик, доверху загруженный авторезиной. Валера указал на первый ряд:

— Вот эти.

Опера быстро перегрузили покрышки в свой автобус. Иван подмигнул Валере:

— Ты испытал сейчас чувство искупления вины?

Валера глупо улыбнулся:

— Да вроде…

— Еще раз где-нибудь руки распустишь, я их тебе вырву. Понял?

— Понял.

— Спасибо за резину. Больше к нам не попадайся. Я думаю, ты хлопец понятливый и выводы сделал правильные?

Валера кивнул:

— Понял я. Выводы…

— Ну, бывай… — Иван пожал ему руку и вместе с Женей вернулся в кабинет.

Валера какое-то время смотрел им в след, потом сплюнул, грязно выругался и сев в свою машину, уехал.

Иван снова попытался прилечь, но тут в кабинет вошел начальник розыска:

— Нашли машину! Знаете где? В Покровке!

Опера УБОПа по простоте душевной желали услышать какое-нибудь другое название. Иван усмехнулся:

— Во куда!

— Ага! — наивно продолжал Ларионов: — Местные говорят, что водитель в маске был. С показаниями Чифа все сходится…

— И что теперь? — спросил Юрьев.

— Будем искать.

— Кого?

— Ну как кого? Человека в маске!

— Эксперты своё заключение дали?

— Да. Стреляли из нагана. Но сначала, как сказал судмедэксперт, Лося ножом в бок пырнули. Потом его стреляли и только после этого снова резали.

— Забавно, — подал голос Иван. — Кто же его так? Макара допросили?

— Нет.

— Может он чего скажет?

— Да, надо его допросить… — с этими словами Ларионов вышел из кабинета.

Ближе к вечеру Вадим и Женя на автобусе подъехали к пивной, возле которой должна была состояться встреча Ивана с продавцом гашиша. В бинокль все было отлично видно. Видеокамера тоже брала нормально. В назначенное время Иван на «Чайзере» подъехал к пивной и сел за столик, взяв банку пива. Ждать пришлось довольно долго. Только через полчаса после назначенного времени возле киоска остановился старый «Москвич» и из него вылез давешний покровский парень. В машине остался сидеть еще один.

— Здорово! — поздоровался покровский.

— Ты меня за кого держишь? — вместо приветствия спросил Иван. — Я тут уже полчаса торчу, а тебя все нет и нет.

— Ну чего ты начинаешь? Все нормально.

Иван, чувствуя, что парень может сейчас пойти в отказ, если почувствует фальшь, решил показать ему деньги, зная, что их вид многих сводит с ума:

— Чего нормально? Я тут с такими бабками торчу! Подойдет какой-нибудь отморозок, по башке стукнет, и нет денег, — с этими словами Иван раскрыл пакет и мельком показал парню пачки перетянутых резинками купюр.

Вид денег подействовал на парня завораживающе, и он спросил:

— Как будем договариваться?

— Слышь ты, Шишкарь, у нас за гашиш просят по двадцатке на килограмм. Здесь у меня сорок штук. Давай свои два килограмма!

— А что так дёшево? Во Владивостоке я столько за килограмм буду иметь.

— Разговор закончен. Гони во Влад, там и обогатишься. А этим деньгам, — Иван снова продемонстрировал пачки денег, — я применение найду получше. Мало что ли вас таких, кто гашиш продает. Найду, у кого и по пятнадцать взять.

Иван встал, делая вид, что собирается уйти.

— Чего он делает? — спросил Женя, глядя в бинокль.

— Играет, — отозвался Вадим, снимая встречу на камеру. — Наш Шилов — артист непревзойденный…

Шишкарь испуганно схватил Ивана за рукав:

— Обожди ты! Я пошутил. Как, подумай, я до Влада столько дури провезу? Тут четыре капэ надо проезжать…

— Это не моё дело. Я хотел взять у тебя товар. Ты отказался. Пойду, возьму у другого…

— Да стой ты! Бери у меня! Я согласен, и за сорок отдать.

— Ну, уговорил. Только торговаться будем не здесь. Откуда я тебя знаю? Может, за соседним столиком менты сидят и ждут, когда наркота в мои руки перейдет, — Иван указал на двух парней, попивающих пиво в трех метрах от них.

— А что ты предлагаешь?

— Давай куда-нибудь в глухое место. Например, вон туда. Там никого нет, — Иван показал рукой в сторону городского парка. — Там есть детская крепость, а в ней закусочная, где-нибудь неподалеку сядем, обсудим, посмотрим товар. Да и свалить можно в любую сторону, если что…

— Давай, — кивнул Шишкарь. — Только товар не со мной. Ехать за ним надо.

— Куда еще ехать?

— Да здесь недалеко.

— Короче, через сколько минут ты туда подъедешь?

— Давай через десять.

— Только не опаздывай. Я другого найду… — Иван опять показал парню деньги, что бы тот снова был очарован ими…

Шилов сел в «Чайзер» и двинулся в сторону парка, но потом свернул в другую сторону и поехал по прямой, проверяя, нет ли хвоста.

— Ну что? — по рации спросил он Юрьева.

— За тобой «Корона» идет. Смотрят, чтобы слежки не было… серьезные ребята! — отозвался Вадим. — Только нас они не просекли. Мы сильно отрываемся, а они идут вслед за тобой почти сразу.

— Понял. Держите «Корону», а куда «Москвич» пошел?

— Потеряли, — признался Вадим.

— Ясно. Как девчонки? — спросил Иван.

— Все готовы.

Иван поколесил по городу и через десять минут подъехал к закусочной «Башня», возле которой и договорились провести встречу. Закусочная представляла собой некогда бывшую детскую крепость, в настоящее время превращенную коммерсантами в питейное заведение…

Там уже стоял «Москвич». Иван подошел.

— Ну что?

— Какие бабы! — мечтательно отозвался Шишкарь, заглядываясь на двух загорелых стройных девушек, сидевших неподалеку на лавочке и пьющих пиво из банок. — Ну, привез…

— Тогда показывай.

Шишкарь кивнул второму:

— Давай.

Водитель «Москвича» вышел и, не здороваясь, прошел к багажнику и открыл его. Из запаски он извлек плоский целлофановый пакет, в котором виднелось что-то бурое.

«Какие дебилы!» — подумал Иван.

Ведь все знают, что наркоту из года в год перевозят в запаске, и все равно там же продолжают возить. Ничего нового придумать не могут! Даже неинтересно работать!

— Смотри, проверяй, — водитель протянул пакет.

Иван, уже отметивший, где остановился микроавтобус, развернулся так, чтобы и в видеокамеру и двум скучающим девчонкам был виден факт передачи ему этого пакета водителем.

— Здесь два килограмма? — спросил он уже для диктофона, который был спрятан в нагрудном кармане куртки.

— Два килограмма ровно! — сказал Шишкарь.

— Это точно гашиш?

— Гашиш. Наш, покровский!

— Бери «Корону»! — сказал Вадим Жене.

Тот вышел из автобуса и направился к стоящей у обочины иномарке. Походкой старого алкоголика Женя подошел к «Короне».

— Мужики, дайте закурить! — попросил он, заглядывая в салон.

— Отвали, бомжара! — сказал развязно водитель, повернув к Жене свое морщинистое лицо, со взглядом бывалого урки.

Женя оглядел себя: с чего он взял, что нормально одетый человек похож на бомжа?

— Тогда руки в гору! Шестой отдел!

В лоб водителя уперся ствол пистолета. Другой рукой Женя показал удостоверение.

— Атас, менты! — бросил заученную видимо еще в детстве фразу пассажир, и выскочил из машины.

— Стоять! — крикнул Женя, но вдруг по голове словно ударили бревном, и он повалился на землю, однако тут же подскочил. Что-то залило глаза, и он смахнул рукой.

— Стой, кому сказал! Стрелять буду!

Своего голоса Женя не услышал. Пассажир убегал все дальше. Снова что-то залило глаза, и вдруг Женя понял, что это кровь.

— Стой! — снова крикнул он, но опять не услышал своего голоса.

Водитель, пригнувшись к рулевой колонке, сидел в машине и даже не пытался выбраться. Женя встал на одно колено и прицелился в убегающего. Выстрел толкнул руку, но слышен он был непривычно тихо. Человек продолжал бежать. Женя снова смахнул рукой с глаз кровь и начал стрелять беглым огнем. Человек перескочил забор частного дома и скрылся из виду. Мимо пронесся микроавтобус из которого Женя еле разобрал крик Вадима в рацию:

— Иван! Женя ранен!

Иван взвесил на руке пакет с гашишем и вдруг открытой ладонью ударил, что было сил, в нос водителя. Тот завалился в багажник. Иван повернулся к Шишкарю и направил на него ствол пистолета:

— Лежать урод! Шестой отдел!

Тот непонимающе уставился в дуло пистолета, но потом понял, что к чему и быстро выполнил команду.

Иван обернулся к девушкам:

— Девочки, вы не побудете понятыми при осмотре места происшествия?

Девушки переглянулись, улыбнулись и… с готовностью согласились. Но как только они подошли к задержанным, со стороны раздался нервный крик:

— Атас, менты! — и почти в туже секунду прозвучал выстрел.

Иван обернулся. От «Короны» бежал человек, с обрезом в руках, а из-за машины поднимался Женя, у которого на голове растекалась большим пятном алая кровь. Женя начал стрелять в след убегающему. Иван обернулся на «своих» и зло бросил:

— Лежать, а то убью!

Водитель сполз с багажника на землю. Покровский с готовностью, по собственной инициативе, заложил руки на затылке. Обоих парней трясло от неожиданно изменившейся обстановки…

Юрьев объехал квартал, но никого не встретил. По рации вышел на дежурную часть и сообщил о происшествии. Попросил вызвать подкрепление и скорую помощь. Когда он вернулся назад, Иван уже бинтовал куском тряпки голову Женьки, который после ранения смог вытащить водителя «Короны» из машины и перетащить его к «Москвичу». Женя волком смотрел на лежащих тут же задержанных, пистолета в его руке уже не было.

— Ушел, — процедил Вадим. — Ты как?

— Из обреза его! — ответил за Женю Иван. — Но, кажется только вскользь…

— Сейчас «скорая» приедет. Потерпи…

Женя кивнул, по губам поняв, что сказал Вадим.

Через пару минут подъехала машина ДПС. Вадим обрисовал сержантам приметы боевика, и те уехали на поиски. Еще через пять минут подкатила «скорая помощь» и забрала Женю.

Через полчаса Шишкарь сидел в кабинете и давал подробные показания. Ему сразу дали понять, что после того, что совершил его приятель, жалости испытывать к нему никто в этом кабинете не будет, а потому лучше рассказывать все самому и как можно ближе к тексту…

Над задержанным навис Иван:

— Запомни, крест, на будущее: в этом городе гашиш килограммами может покупать только майор Шилов из шестого отдела! Ты понял?

Шишкарь сидел, низко опустив голову. Когда его отправили в камеру, Вадим сказал:

— Деревня, а все туда же… Насмотрятся боевиков, героями себя чувствуют. Ну вот этот, к примеру, зачем стрелял? Сейчас его поймают, такой срок получит — на всю жизнь хватит. А просто за наркоту сидел бы меньше! Где у этих людей мозги?

— А у них голова из монолитной кости. Нет мозгов, — отозвался Иван. — Я в больницу.

В больнице Иван нашел хирургию, а там и Женю. Того готовили к операции. Иван остановил врача:

— Ну что там, доктор, с моим товарищем?

— Скажу одно — жить будет.

— Рана глубокая?

— Еще бы чуть-чуть и выбило бы мозги.

— Слава Богу, что тот отморозок стрелять не умеет.

— Да как сказать… Был бы заряд помощнее, пробил бы голову как пить дать. Дроби просто силы не хватило. Крепкая у вашего товарища голова.

— И на том спасибо!

Иван вышел из больницы. Шутка про монолитную голову сейчас уже была ему не смешна.

Иван вошел в кабинет. Вадим сидел с озабоченным лицом:

— Слушай, ты не помнишь, куда мы деньги дели? Не могу найти, и все.

У Ивана внутри все опустилось. Сорок тысяч может для кого и не деньги, но для оперов это была космическая цифра.

— Вот это номер! — Иван присел на край дивана. — В машине смотрел?

— Смотрел. Я везде смотрел. В обеих машинах.

— Подожди… — Иван, терзаемый смутными сомнениями, выскочил из кабинета и открыв «Чайзер», начал шарить внутри.

Деньги он нашел под роликовым массажером, на спинке сиденья. Прибежал в кабинет:

— Вот они! Я, наверно, в суете бросил их за спинку и забыл. Стрельба началась — уже не до денег было…

Оба облегченно выдохнули.

— Из-за этой наркоты Сорокин в больнице, — сетовал Юрьев. — А у нас столько дел…

Иван чувствовал себя виноватым, и работал с бумагами без лишних слов. Впереди еще было много работы: за ночь предстояло оформить все необходимые для возбуждения уголовного дела документы и «поколоть» задержанных на возможные места появления ушедшего «стрелка» и его связи. О сне можно было смело забыть.

Подготовили спецсообщение в краевое управление об изъятии особо крупной партии наркотиков, оформили документы, и только в пять утра Иван примостился на диван, а Вадим уронил голову на стол.

Спать долго не пришлось. В семь часов в дверь вломился полковник Санин:

— Как Сорокин?

— На операции, — сонно отозвался Иван, до конца еще не поняв, кто перед ним стоит. Когда он, наконец, окончательно проснулся, поздоровался: — Здравствуйте, Анатолий Дмитриевич!

— Что же вы так?

Вопрос остался без ответа.

Санин пересмотрел все документы, сходил и поторопил экспертов, пообщался с задержанными и, уже имея полное представление о случившемся, уехал в десять утра в краевое Управление, по пути заскочив на пять минут в больницу.

В кабинете Иван подбил отрывочные данные, в каком месте можно было искать ускользнувшего стрелка. Судимый за вооруженный грабеж и изнасилование двадцатисемилетний Артем Иванов имел кличку «Сирота». В деревне занимался выращиванием конопли, и было удивительно, что он ни разу не попался до этого на наркоте. Имел обширные связи в криминальном мире, но особо криминалом не ценился: в угоду личного обогащения мог кинуть кого угодно. Физически развит выше среднего. В армии служил в стройбате и демобилизовался старшим сержантом. Постоянно носит при себе оружие: нож или самодельный револьвер. Так же имеет обрез и по некоторым данным — карабин СКС.

— Возьмем! — ободрил Ивана Вадим. — Рано или поздно, сам проявит себя.

В течение дня Вадим и Иван ездили по деревням и общались с народом «за Сироту». Ничего нового они не смогли добыть и к вечеру вернулись. Решили навестить Женю. В больницу уже не пускали, но волшебные красные книжечки сделали свое дело, и их пропустили прямо в палату раненого.

— Поймали? — сразу спросил Женя.

— Ищем. Ты как?

— Говорят, жить буду. Дробь котелок проломила слегка, но все уже поставили на место, вроде вставили титановую пластину и будет заживать как на собаке. Я его вспомнил. Он проходил пять лет назад по грабежу.

— Мы уже установили его, — кивнул Вадим.

— Когда ловить будете, дайте ему по голове от меня, — попросил Женя. — В то же место, куда мне дробь попала…

— Безусловно, — усмехнулся Иван, большой специалист «давания по голове».

Дома Иван никого не застал. Жена опять ушла от него. Он быстро проглотил скудный холостяцкий ужин и завалился спать.

Вадим появился дома, когда жена и дочь уже начинали ложиться спать. Оля сразу справилась о здоровье Жени. Дочь хвастливо заявила, что победила в очередной школьной олимпиаде и сказала, что вокруг все только и говорят о бандитских разборках со стрельбой.

— А что говорят в городе? — спросил он у жены.

— Говорят, одного бандита застрелили, одного задавили машиной и ранено три милиционера.

Вадим расхохотался. Он обнял жену:

— Ну а ты в это веришь?

Весь следующий день тоже не дал результатов. Опера носились как угорелые, но дело ничуть не сдвинулось. К вечеру их вызвал прокурор города Николай Алексеевич Игнатов.

— И чего? — спросил он, когда опера вошли в его кабинет.

— Работаем, Николай Алексеевич, — пространно заявил Юрьев.

— Я не вижу результатов. Весь город на ушах стоит: опера подстрелили, а вы не только смогли упустить бандита, но и не можете выйти на него…

— Делаем все возможное и невозможное.

— Мало делаете! Дело Лося стоит? Стоит! Клиент ваш? Ваш! Почему нет по нему работы?

— Николай Алексеевич, мы делаем все возможное… — осторожно снова сказал Вадим.

Игнатов это знал и сам, но расслабляться не позволял никому. Такой это был стиль его работы, и он ему следовал. К тому же этот стиль был результативным. Хоть Николай Алексеевич вопреки положению о прокурорских работниках явно подзадержался на одном месте, но это было только на пользу делу и на руку операм, так как прокурор города за свои шестнадцать лет работы в этой должности ни разу не дал криминалу усомниться в своей беспристрастности. Прокурора боялся не только криминал, но и многие представители властных структур, на волне демократии уверовавшие, что пришло время безнаказанности. И было чего бояться. Игнатов был принципиальным человеком. И прокурор, и опера выполняли свои узкоспецифичные задачи, но в конечном итоге делали одно дело. Опера знали, что прокурор сделав промывание, скажет что-нибудь дельное, и уже настроились слушать по серьезному. Этот момент пришел.

— Вы вот что… во избежание неприятностей во время захвата этого «Сироты», я буду лично принимать участие в захвате. Я должен лично присутствовать, чтобы вы ему там не устроили «попытку бегства». Еще покалечите его. Знаю я вас. Все ясно?

Прокурор жестко посмотрел на оперов. Те разом кивнули.

Юрьев сказал:

— Да мы такого и не помышляли…

— Эта идея могла возникнуть у вас спонтанно, — усмехнувшись, заметил прокурор.

Опера оценили прокурора. В душе каждый из них тоже усмехнулся.

Уже ближе к ночи опера приехали к Чифу в госпиталь. Тот встретил их радостно: все это время он провел в одиночестве, если не считать приезд оперов розыска, которые мурыжили его своими вопросами часа три — лучше бы они не приезжали…

— Я вас приветствую! — привстал он с койки. — Какие новости?

— Выписываем мы тебя, — «обрадовал» бандита Иван. — Хорош казенные щи хлебать!

— Как это? — опешил Чиф. — Да меня же Слон или Фикса пришьют завтра же!

Эффект был достигнут, и следовало его быстро использовать.

— Мы знаем, где они сидят, и можем их взять. Ты даешь свидетельские показания или нет?

— Ни за что. Пусть меня лучше убьют.

— Пусть убьют, — согласились опера, и вышли из палаты.

— Мы его забираем, — сказал врачу Вадим.

Чиф ехал мрачнее тучи. В больнице его положили в коридоре, и всю ночь он продрожал в страхе, боясь, что его пришьют бывшие друзья. Утром он переговорил с врачом, сунул ему в карман последнюю стодолларовую купюру, и его перевели в отдельную палату. Там он приспособил табурет для блокирования двери и вздохнул чуть свободнее.

Через три дня в кабинет группы УБОП скромно постучался один из доверенных лиц. Это был парень по кличке Носатый. Он был личностью, хорошо известной в узких кругах города. Носатый был наркоманом со стажем, что не мешало ему пить все виды суррогатов алкоголя. Он своевременно понял одну простую истину: находясь на «связи» у оперов УБОП, и время от времени выступая в роли закупщика наркоты, можно под этой крышей довольно долго безнаказанно употреблять наркотики. Это было обусловлено решением Верховного Суда, которое разрешало сотруднику, или агенту, внедренный в банду, употреблять наркотики, если это необходимо для выполнения основного задания. Такое употребление преступлением не считалось, что и нужно было Носатому. В городе все наркодиллеры знали, что Носатый — «красный», но, повинуясь обыкновенной человеческой жадности, все равно продавали ему дозу, тем более, что ведь не каждый раз он «закупался» для оперов — в большинстве случаев он покупал наркотики для «личного потребления»…

В силу того, что некоторые продавцы «дури», опасаясь «контрольных закупок» заставляли своих клиентов колоться прямо у себя на хате, или как они говорили сами — «на подаче», Носатый имел возможность в этих притонах общаться с очень многими интересными личностями, самой интересной из которых был Макар. Разумеется, иногда он делился полученной информацией с Шиловым, который был у него куратором, наставником и иногда прикрытием.

Часто Носатый приносил очень интересные сведения…

— Что расскажешь? — спросил Иван, допивая чай из стакана.

— Слышал я, что вы тут все нафокстроченные по части Слона и Фиксы? Так вот, вчера я вашего Фиксу видел живым и здоровым.

— Где? — непроизвольно вырвалось у опера.

— Он к своей бабе ходит. По ночам.

— К Вальке?

— Ну да. К ней. А утром в пять часов уходит через крышу в соседний подъезд.

— А ты как его видишь?

— Так у меня окно во двор выходит. Вот я и вижу.

— Ночью?

— Ну так свет же возле подъезда горит.

— А утром?

— Ну так я же бессонницей страдаю.

— Сегодня он придет?

— Он два раза подряд приходил. Вчера и сегодня. Может, придет и в эту ночь.

— Если придет — позвони нам.

— Конечно, начальник. А сколько мне за это причитается? На пузырь хватит?

— Если мы его поймаем, тебе на три пузыря хватит.

— О, нормалек.

Когда источник информации вышел, Вадим повернулся к Ивану:

— Возьмем своими силами?

— А почему нет?

— А если он со своим наганом? Надо так его взять, чтобы пикнуть не успел, не то что бы наган достать.

— Давай «кобровцев» попросим. Парни помогут! Не хочется ГОВД подключать. Мне кажется, стучит кто-то из ментов бандитам…

Вечером в кабинет заглянул Роман и Денис. Вчетвером попили чай с рулетом, поболтали. Денис и Иван сели играть в нарды, подаренные группе УБОП одним из бывших клиентов, который находился сейчас на зоне. Все сидели в ожидании и разговоры не клеились, говорили только о предстоящем захвате. Днем Роман (чтобы не засветить оперов) лазил на крышу и провел там рекогносцировку. Решили брать Фиксу на крыше, когда он будет уходить от своей Вальки.

В час ночи позвонил информатор:

— Ну, пришел ваш кореш. Когда я свою водку получу?

— Приходи завтра, — ответил Вадим, и повернувшись ко всем, шепотом бросил: — Пришел.

До трех часов еще пытались спать, а потом поехали к нужному дому. Машину поставили на стоянку по соседству. Войдя в первый подъезд, поднялись на пятый этаж, а там и на крышу. Дул прохладный ветер, и вскоре все натурально замерзли. Роман сидел на люке, через который должен был выбраться на крышу Фикса и прислушивался, что происходит в подъезде. Все уже основательно продрогли, когда, наконец, Роман подал сигнал и переместился чуть в сторону от люка.

Вадим приготовил наручники. Иван достал пистолет. По сценарию Роман и Денис должны были навалиться на Фиксу и просто прижать его к крыше. А там уже опера должны были надеть на бандита наручники.

Сидели в ожидании и нервно чувствовали прилив адреналина в крови. Казалось, что прокола быть не может, что через несколько минут бандит будет уже в кабинете давать первые показания, но в люк никто не поднимался.

— Может, кто другой там шумел? — спросил тихо Вадим.

— Вон он! — вдруг сказал Иван и указал вниз.

Все осторожно переместились к краю крыши и увидели, как быстрой походкой человек уходил от второго подъезда.

— Это он! — узнал походку Вадим.

— Бояться перестал! — хмыкнул Денис. — Расслабился и пошел напрямую.

— Прокололись, — подвел в кабинете итог всей ночной работе Вадим. — Зря морозились. Надо чего-нибудь выпить.

— Денег, как всегда, нет, поэтому я пойду к экспертам. Сегодня Жека, кажись, дежурит, — предположил Иван и пошел в отдел криминалистических экспертиз, который располагался на третьем этаже. Жека, как всегда, спал, и его пришлось будить.

— Есть что выпить? — спросил без долгих вступлений Иван.

Жека сонно махнул рукой на полки, ломящиеся от различных бутылок, банок и коробочек:

— Вон, в углу… как вы меня достали…

Отдел по борьбе с экономическими преступлениями часто изымал «паленую» водку, которую эксперт исследовал на «питейную» пригодность, и если пригодность позволяла, то потом к нему бегал весь состав городской милиции…

— Хорошая? — спросил Иван. — Не отравимся?

— Нормальная! Сам недавно пил… — Жека перевернулся на другой бок. Ему было лень даже открыть глаз.

Иван шагнул к полкам и остановился в размышлении. В углу стояло несколько бутылок, и он взял ту, на которой была этикетка с надписью «Столичная».

— Эта? — спросил Иван.

— Эта, — не поднимая головы, и не особенно интересуясь развитием событий, сонно отозвался Жека.

— Спасибо.

— Не за что… дверь закрой…

Иван вернулся в кабинет и поставил бутылку на стол. Там уже находилась скромная закуска. Разлили по стаканам.

— Хоть отогреемся, — сказал Роман.

Все выпили. Первые несколько секунд никто не мог понять, что это было, а потом все как один кинулись в ближайший сортир — всех стало рвать. Через несколько минут, качественно прополоскав рты, все вернулись в кабинет.

— Я эту водку пить не буду! — заявил Иван. — Пойду, лучше в чайник воды налью…

Все были согласны с ним. Слишком уж «паленой» показалась Ивану эта водка. Бутылку поставили в угол кабинета.

Утром в кабинет заглянул Носатый:

— Ну что? Поймали?

— Не, не поймали, — отозвался Иван, который снова не был дома.

— Так что, значит, я зазря вам помогал?

— Выходит… — неопределенно махнул рукой Иван.

— Так что, значит, я и водку свою не получу? — этот вопрос волновал Носатого в первую очередь.

Шилов прошелся глазами вдоль кабинета:

— Забирай вон ту бутылку. Извини, что початая.

Носатый жадно схватил бутылку, тут же отвинтил пробку и, прежде чем начать пить, крутанул бутылку, разгоняя жидкость по стенкам, чтобы содержимое могло выливаться в рот ровной струйкой. Иван и Вадим, уже попробовавшие накануне этот напиток, смотрели, разинув рты, как Носатый приложился к горлышку. Выпив с ходу половину бутылки, он несколько раз икнул, поперхнулся, позеленел лицом, но упорно продолжал вливать в себя горючую жидкость. Выпив всё, Носатый, не моргающим взглядом обвел оперов, попытался что-то сказать, но взвыл и вдруг бросился вон из кабинета.

Иван позвонил эксперту:

— Слушай, Жека, у кого изъяли такой самопал, что даже профессионалу он не по желудку?

— Какой еще самопал?

— Который ты давал мне сегодня ночью!

— Сейчас посмотрю… — послышались его шаги, а потом раздался дикий вопль: — Какой еще самопал? Где бутылка со смывами? Вы там не вздумайте пить её!!! Это же отрава настоящая!

— Ну, спасибо тебе, брат, за своевременное предупреждение, — сказал Иван и положил трубку.

Уколовшись, Макар бодрячком приехал в собственную придорожную шашлычку, дабы проверить, как идут дела и перекусить. Как только он присел за свой персональный столик, как к нему тут же подошел мужчина представительного вида, которого «положенец» уже где-то когда-то видел…

— Здравствуй, Макар, — поздоровался подошедший. — Разговор есть…

Человек явно принадлежал к властным структурам, но точно не был ментом. Макару стало интересно:

— Ну, здорово. Кто такой? Чей будешь?

— Моя фамилия Колесов, — представился гость. — Зовут Владимиром Вадимовичем. Я работаю в городской администрации и заведую вопросами муниципальной собственности. Вы меня понимаете?

Колесов внимательно посмотрел на своего собеседника. Макар кивнул:

— Не очень. Говори, что тебе надо. Не томи…

— В городе сейчас проводится приватизация некоторых объектов недвижимости, и нам бы не хотелось отдавать часть собственности в руки не нужных нам людей…

— Я здесь причем? — удивился Макар.

— Мне вас рекомендовал мой сын. Он сказал, что вы способны мне помочь на вполне приемлемых условиях…

— Сын — это кто? — спросил Макар.

— Колька…

Глаза Макара озарились просветлением:

— А, Коляна батя?

— Да, — было видно, что собеседнику стало приятно, что его хоть как-то узнали…

— Так, о чем базар?

— Короче, дело такое, — Колесов чуть замялся, но продолжил: — Глава администрации распродает городское имущество, рубит на этом бабки…

— Ну, — кивнул Макар. — Это я уже понял…

— Но некоторые объекты могут приносить большую прибыль не только от их реализации, но и от использования. Мэр в перспективе не хочет использовать эти объекты, а только думает об их срочной продаже…

— Ну, это тоже понятно, — кивнул Макар. — Хотя это ваши дела…

— Так вот. Я хочу, что бы за определенную плату вы помогли нам скупить некоторые такие объекты…

— Что именно от меня требуется?

— Только надавить на некоторых людей, чтобы они отказались от сделки…

— Надавить-то мы сможем. А много мне обломится бабла? — спросил Макар.

— Думаю, что если я предложу вам десять процентов от стоимости сделки, вас это устроит…

— Тридцать, — тут же сказал Макар. — Тридцать, и мы хоть закопаем кого угодно…

— Тридцать процентов лишает нашу сделку целесообразности, — сказал Колесов.

— А вы не боитесь, что я могу сейчас с вами говорить по-другому? — Макар вдруг весь изменился — в нем стал проявляться именно тот Макар, который много лет назад пришел к воровской власти города… наглый и самоуверенный, до безумия смелый и готовый идти на любое дело, сулящее хорошую прибыль… — Вы посчитаете за благо отдать мне все девяносто процентов!

— Не боюсь, — вдруг сказал Колесов.

— Вы знаете, кто я, вы пришли ко мне просить от меня помощи, значит, вы знаете, на что я способен.

— И, тем не менее… Колесов обернулся назад и указал на двух парней спортивного телосложения, которые непринужденно сидели за крайним столиком. — Это мои друзья. Они работают в милиции. Пока это отношения к нашему делу не имеет, но вы же понимаете…

— Разговор закончен, — Макар сделал попытку встать, но вдруг напоролся на твердый взгляд Колесова.

— Вы меня не дослушали, молодой человек… — сказал Колесов.

Макар остался на месте и вдруг почувствовал себя немного неуютно… он всегда считал себя на политическом олимпе города фигурой знатной, но сейчас вдруг у него это понимание куда-то стало улетучиваться…

— Вы меня не дослушали, — повторил Колесов.

— Хорошо, — кивнул Макар. — Дослушаю… о чем мы говорили?

— Я жду от вас помощи.

— С «красными» я не работаю… никаких переговоров я с вами вести не буду…

— Знаете, Макар, что такое мафия?

Макар внимательно посмотрел на своего собеседника, но промолчал. Колесов продолжил:

— Мафия — это слияние криминала с органами официальной государственной или муниципальной власти. Мафия без чиновников — это просто банда. Мафия без боевиков — это просто кучка бюрократов. Но вместе — это сила. Вместе можно свернуть горы. Но это все лирика. Я предлагаю вам заработать не плохие деньги. Если наш союз даст плоды, думаю, и в дальнейшем мы будем друг другу полезны.

— А причем здесь ваши менты? — Макар указал глазами в сторону двух парней.

— При том, что я знал, что вы начнете мне делать встречное предложение. Такое предложение не принесет никакого результата.

— А почему вы сами не можете это сделать?

— А как вы себе это представляете? Сотрудники милиции приходят в гости к коммерсанту и предлагают ему изменить условия предстоящей сделки…

— Да, смотрится не очень лицеприятно.

— Поэтому я и хочу предложить это дело вам за вполне приличные деньги. Вас все коммерсанты знают, а потому, и проблем не будет… — Колесов широко улыбнулся: — Насколько я знаю, вы умеете убеждать людей…

Макар тоже улыбнулся. Это ему льстило, но воспитанный в духе неприязни и недоверия к правоохранительным органам он все не мог понять, как менты могут покрывать подобные дела…

— Людей убеждать я умею.

— Значит, можно считать, что принципиально мы договорились? — спросил Колесов.

— Договорились, но при одном условии…

— Что за условие?

— Давить ваших клиентов будет ваш сын…

— С вашей поддержкой… — сказал Колесов.

— Чем сможем — поможем. Но он всегда будет среди тех, кто этим делом будет заниматься. Это послужит мне гарантией, что вы меня не подставите ментам…

Колесов кивнул:

— Я согласен. Пусть работает с вами. Все равно без дела шляется…

— Дело я ему найду… — усмехнулся Макар.

— Тогда, — Колесов улыбнулся: — Может, обмоем наш союз?

С этими словами он достал из «дипломата» бутылку дорогого коньяка и поставил его на стол. Макар не прочь был выпить на халяву.

Перед обедом в кабинет вошла пожилая женщина и потребовала старшего. Юрьев представился и предложил ей присесть на диван, а Ивана направил в магазин за чем-нибудь к чаю.

— Я вас слушаю.

— Я медсестра Покровского фельдшерско-акушерского пункта Алла Викторовна.

— Мы вас давно ждем! — вырвалось у Вадима.

Она не удивилась:

— Я боюсь за жизнь своих детей.

— Я вас понимаю. Раненый Слон?

— Кто? — переспросила она.

Вадим понял, что женщина просто не может знать кличек бандитов, и поправился:

— Раненый парень?

— Хорошо, если бы один.

— Вот как? Интересно…

— Сперва был один. У него было прострелено плечо. Он заплатил мне триста долларов, и я, что смогла, то и сделала ему. Заражения у него не будет, рана заживает. Но я не про него пришла рассказать. Три дня назад ко мне пришел сын Иванова с простреленной касательно брюшиной. Внутренние органы у него не задеты, но рана нагноилась и возможно, в ближайшее время начнется перитонит.

— Значит, Артема ранили?

— Вы его знаете? — удивилась женщина. — Откуда?

— Расскажите сначала вы, — Вадим тактично направил разговор в нужное русло.

— Да, — кивнула она. — Так, значит, пришел ко мне Артем, приставил к голове обрез и потребовал наркотические обезболивающие. Я сказала, что их у меня нет. А он пообещал убить моих детей. Даже, говорит, в милицию не вздумай обращаться. Пообещал убить и меня. Потом за лекарствами стал приходить его дружок Вовка. Я и ему не дала промедол, откуда он у меня? Так вчера вечером у меня пропал сын.

— Сколько сыну лет?

— Десять. Он пропал, а утром пришел этот Вовка и сказал, что мой сын сейчас у Артема и тот его убьет, если я не дам промедол и другие лекарства. В деревне все друг друга знают, все знают, на что способен Артем, все его боятся, все отвернулись от меня, как будто беда уже пришла ко мне. Все боятся мне помочь. Вот моя история.

— Кто вас направил ко мне?

— Можно, я не буду говорить. Только мне сказали, что только вы можете все сделать правильно. Артем через Вовку передал, чтобы я не вздумала обращаться в милицию…

Вдруг женщина не выдержав накопившегося в душе горя, разрыдалась. В этот момент вошел Шилов и встал у порога. Он еще ничего не знал. Вадим снял трубку телефона и набрал номер Управления. Означил проблему коротко:

— У нас захват заложника. Нужен СОБР.

Вадим говорил минут пять, а Иван в это время начал отпаивать рыдающую женщину чаем. Он не знал подробностей, но пока деликатно молчал.

— Так, — сказал Вадим, положив трубку, — через четыре часа подъедут парни из СОБРа и Санин с водителем. Будем работать.

С женщиной договорились о связи и отправили её обратно в деревню, снабдив соответствующими инструкциями и советами как себя вести, если снова придут бандиты.

— Значит, наш Сирота-Иванов объявился. Женька все же подстрелил его слегка. Про Слона я у нее уж не стал пока расспрашивать. Потом. Все потом.

Иван через час, заскочив домой и, переодевшись, выехал в Покровку, а Вадим остался ждать гостей из Владивостока. По дороге Иван достал из автомобильной аптечки перевязочный пакет и намотал на руку бинт — якобы пострадавший.

Деревне он быстро нашел медицинский пункт и вошел туда, намеренно выставляя на всеобщее обозрение перевязанную белым бинтом руку.

— Алла Викторовна!

Медсестра выглянула из кабинета и, узнав Ивана, пригласила его войти.

— Приходил Вовка? — тихо спросил Иван, хотя в кабинете никого не было.

— Нет еще. Должен появиться через час, а может, и раньше.

— Хорошо. Я буду сидеть в коридоре под видом пациента. Когда будет нужно, я вмешаюсь, а вы ведите себя, как и раньше. Но ничего не бойтесь. С вашим сыном все будет в порядке. Я вам это гарантирую. С этим Вованом я только пообщаюсь осторожно и всё. А там дальше разберемся.

— Вы когда-нибудь освобождали заложников? — спросила медсестра.

— Да постоянно, — соврал Иван. — Обычное дело…

Алла Викторовна тяжело вздохнула. Уголовный внешний вид майора Шилова больше говорил о его бандитском прошлом, чем о антитеррористическом опыте…

Шилов сел на скамью и натянул на глаза кепку с длинным козырьком. Дома он оделся в «деревенскую форму одежды» и сейчас вполне смахивал на колхозного тракториста в своей грязной рубахе и выношенных джинсах. Перечитав за полчаса от корки до корки два старых советских журнала «Сельская жизнь» и узнав, какие проблемы стояли перед животноводством в начале восьмидесятых, Иван решил больше не терять время и, закрыв глаза, начал впадать в чуткую дремоту. Как обычно, ему это сделать не удалось. В медпункт вошел высокий парень, который бесцеремонно прошел в кабинет, даже не взглянув на Ивана.

— Ну что, все приготовила? — спросил он у медсестры.

— Приготовила. Где мой сын?

— В надежном месте.

— Когда вы его отпустите?

— Когда ты сделаешь все, что от тебя надо.

Иван тихо поднялся и подошел сзади к парню.

— Я могу вам чем ни будь помочь? — учтиво спросил Иван. Это был его почерк работы с бандитами — перед жестокостью всегда шла запредельная учтивость…

— Сиди там, где сидел! — грубо отозвался высокий.

— Ты Вова? — уточнил на всякий случай Иван.

— Ну, а тебе какое дело? Сиди, говорю, где сидел. А то вторую руку переломаю!

Иван решил, что уже достаточно сказано слов, и аккуратно двинул пистолетом в челюсть Вовы, тут же добавляя коленом в пах. После того, как парень завалился с криком на пол, Иван начал натурально пинать его, доводя до «рабочего состояния» для проведения качественного допроса. Сие действо было зрелищем не для слабонервных, но совершенно необходимым для данной ситуации…

— У вас, Алла Викторовна есть свободное помещение? — между делом спросил Шилов.

— Да-да! Конечно! — с готовностью отозвалась медсестра и быстро открыла дверь туалета.

Иван затащил туда вяло сопротивляющееся тело, и продолжил экзекуцию. После того, как он разбил Вове нос и отбил внутренности, пришло время поговорить:

— Где ребенок?

Вопрос Иван подкрепил ударом пистолета по голове.

Парень думал не долго. Не быть ему советским партизаном…

— На острове. Вместе с Сиротой.

— Ребенок жив?

— Жив.

— Смотри, урод! Если что-то случится с ребенком, ты отсюда выйдешь только на носилках ногами вперед! Веришь?

— Да.

— Значит, слушай сюда! Я майор шестого отдела! Знаешь что это такое?

— Знаю.

— Значит, так! Тобой занимается управление по борьбе с организованной преступностью! Я тебе не участковый. Ты у меня ответишь на все поставленные мной вопросы! Любое замешательство в ответах, и у тебя будут по одному вылетать зубы. Закон мне это делать позволяет. Ты меня хорошо понял?

— Я понял. Не бейте! Мне больно.

Парень окончательно сдулся. Можно было работать с ним дальше.

— Хорошо. Значит первый вопрос: на каком острове сидит твой кореш?

— Да здесь, недалеко. Змеиный остров. Там шалаш.

— Вопрос второй: как ты туда попадаешь?

— На лодке.

— У него там лодка есть?

— Есть плот.

— У Сироты есть оружие?

— Есть револьвер и обрез. Есть карабин, но он у него дома где-то.

— Когда ты должен к нему приплыть?

— Как стемнеет.

— У вас там пароли есть какие-нибудь?

— А что это?

— Ну, как Сирота узнаёт, что это именно ты, а не менты, к примеру?

— Ну так он же видит, кто в лодке сидит. Фонариком светит.

— Ясно.

Иван сноровисто обыскал Вову и из кармана достал нож с фиксирующимся лезвием. Из другого кармана достал пачку сигарет и зажигалку. Потом надел наручники.

— Сиди тихо!

Парень кивнул. Иван по сотовому позвонил в отдел, и все обрисовал Вадиму. Тот приказал ждать их приезда. Шилов устало посмотрел на Аллу Викторовну. Она сидела с абсолютно белым лицом. Подобные сцены милицейской работы ей видеть никогда раньше не приходилось. Она спросила:

— Это и есть «осторожно пообщаться»?

Иван понял её состояние и пояснил:

— Ну да. Я же ничего не разбил в вашем медпункте. Стекла целы, шкафы тоже. А как с этими дебилами еще разговаривать? Они понимают только язык силы, только язык грубой силы. Мы обязательно освободим вашего сына. Сейчас из Владивостока приедут парни из специального отряда. Уж они свою работу знают туго.

Медсестра кивнула.

— Может, чаю? — спросил Иван.

Алла Викторовна ушла ставить чай. Медпункт закрыли на засов.

Иван еще несколько раз подходил к задержанному, выясняя подробности жизни Сироты вообще и на острове в частности. Вечером подъехал микроавтобус, из которого в медпункт прошли семь человек.

— Ну и где этот связной? — спросил приехавший прокурор.

— Туточки, Николай Алексеевич! — с готовностью отозвался Иван.

Прокурор вошел в туалет, и вскоре оттуда раздался его гневный крик:

— Шилов!

Иван встал на пороге:

— Я!

— Опять? — прокурор указал на избитого бандита, забившегося при виде прокурора в угол.

— Исключительно, Николай Алексеевич, в качестве профилактики кариеса! По-другому со мной говорить он не хотел, вот я и подумал — случай-то особый, так что вы меня, думаю, сильно не накажете…

— Надеюсь, часть зубов у него осталась? — сострил Игнатов.

— Не знаю, не смотрел, — честно признался Иван. — Он теперь не улыбается…

Четверо собровцев присели на лавку. Экипировка бойцов СОБРа соответствовала сложившимся условиям: автоматы с прикладами в зарубинах, как отголоски чеченских командировок, потертые бронежилеты и тяжелые «сферы». Несмотря на четырехчасовой переезд — у каждого блеск в глазах в ожидании предстоящей порции адреналина. Иван знал их и по отдельности поздоровался со всеми. Санин и Юрьев вместе с прокурором долго допрашивали задержанного, а Иван обрисовал картину собровцам.

Стали думать, как провести захват. В итоге решили собровцев попарно направить на противоположные берега реки, чтобы не допустить бегства Сироты на плоту, а Иван и Вадим должны были на лодке приблизиться к шалашу и провести захват. После споров решено было на лодку посадить Ивана, одного из собровцев, прокурора и Вову — для «пропуска». Вадим пошел с одним из собровцев на берег реки.

Вову посадили на нос лодки и пристегнули наручником к якорному кольцу. Остальные улеглись на дне лодки, и их накрыли брезентом. Проверили, насколько их будет не видно. Годилось. Бойцы спецотряда провели дополнительную «разъяснительную» работу с Вовой, чтобы в процессе захвата от него не было никаких неожиданностей.

Прокурор принимал участие лично, чтобы опера не наворотили беды — Игнатов знал, что в спецслужбах действует неписаное правило убивать на захвате тех, кто уже отличился стрельбой по сотрудникам правоохранительных органов. Не только из-за корпоративного чувства мести, но и из-за нежелания погибнуть самому…

Первыми выдвинулись к месту захвата два бойца СОБРа. Они подошли как можно ближе к острову и в прибор ночного видения долго изучали его. Потом один из них по рации доложил:

— Вижу парня. Жжет костер. Мальчика не вижу.

— Поплыли, — Иван оттолкнул лодку от берега и начал грести.

Минут через десять все легли на дно и укрылись брезентом. Когда лодка заскребла днищем по каменистому дну, с берега окликнули:

— Вован, ты?

— Я.

— Чего так долго?

— Потом объясню.

— Привез?

— Привез.

— Ну давай подгребай.

Иван в щель увидел стоявшую в десяти метрах от лодки человеческую фигуру и на всякий случай сильно сжал руку Вовы, чтобы тот чувствовал, что ситуация не под его контролем.

Дождавшись, когда до бандита оставалось метров шесть, Иван и собровец внезапно выскочили из-под брезента и высокими прыжками по воде кинулись к Сироте. Тот мгновение стоял как вкопанный, но потом, крикнув «Вован, ты сука», повернулся и побежал в прибрежные кусты. Но до кустов он добежать не успел. Собровец подпрыгнул и ударил его ногой между лопаток. Сирота вскрикнул и повалился на землю. Иван и собровец, пока прокурор не добежал до них, успели раз по пять хорошо приложиться к телу орущего и извивающегося от боли бандита.

— Я вот этого и боялся! — крикнул Николай Алексеевич, пытаясь оттащить вошедших в раж служителей закона. — Я вот этого и боялся!

— Где ребенок, тварь? — Иван не обращал внимания на прокурора и тряс Сироту.

— В шалаше, — еле слышно выдавил бандит, получая увесистые удары.

— Ну, хватит! — крикнул прокурор. — Я сказал хватит!

Иван бросился к шалашу. Посветил фонарем и увидел свернувшегося от страха в калачик дрожащего ребенка. Тут же в шалаше лежал и револьвер, и заряженный обрез, из которого был ранен Женя.

Пока плыли назад, мальчишка не сказал ни слова. Только увидев свою мать, он разревелся. Алла Викторовна увидев сына, тоже зарыдала.

— Это Слон посоветовал мне обратиться к вам, — сказала на прощание Алла Викторовна. — Он сказал, что Артем плохой человек, если взял в заложники ребенка. Сказал, что только вы его сможете обезвредить. А сам Слон уехал в город пару дней назад…

Новость была мягко сказать удивительной.

Собровцев и Санина Юрьев отвез в сауну. Предстояло еще много чего сделать, а гости только мешали работе. Всю ночь оформляли протоколы, рапорта и тому подобные бумаги, допрашивали обоих задержанных, отдали на экспертизу изъятое оружие. К утру оперативники просто валились с ног…

Утром, закончив все срочные дела, Вадим решил дать себе и Ивану выходной. Перед тем как разъехаться по домам, заскочили к Жене в больницу и обрадовали его поимкой Сироты. Счастью Сорокина не было конца.

Дома было пусто. Лена опять ушла к своей маме. Какая нормальная жена может выдержать такой ритм работы своего мужа? Если такая и есть где-то, то ей за это нужно ставить при жизни памятник…

Холодильник был пуст, а по пути Иван не догадался купить поесть. Завалившись на диван, Иван почувствовал давно не посещавшее его чувство удовлетворения от проделанной работы. Через несколько минут он безмятежно уснул…

Утром, придя на работу, Иван услышал громкий гомерический хохот, доносящийся из дежурки. Ему стало интересно, что такое там происходит, и он зашел. Посреди дежурки стоял начальник дежурной части майор Калашник и, по всей видимости, уже не первый раз рассказывал то, что произошло с ним ночью.

Дело было так: ночью из ресторана «Поляна» наряд ППС привез и посадил в «телевизор» вусмерть пьяного Витамина — недавно освободившегося урку лет сорока и буквально синего от наколок, отражающих его длительный, героический путь по местам заключения. Как и полагается знатному урке, Витамин с полчаса орал «менты — козлы!», пока к нему не подошел уставший от этих криков Калашник, и не попросил успокоиться. Витамин, заявив, что менты все же козлы, и он всем кое-что устроит, демонстративно лег на скамье, вытянув ноги.

Калашник сел за пульт, закурил дорогую сигарету и некоторое время наслаждался её приятным ароматом, но вскоре до его обоняния долетел противный запашок. Удовольствие явно было испорчено. Калашнику стало интересно, откуда так могло вонять, и он подошел к «телевизору». Витамин спал на лавке, а прямо посреди камеры виднелась солидная куча дерьма. Калашник молча сходил за совком, в который веником сгреб всю кучу, а потом аккуратно выложил её прямо в шапку Витамина. После этого майор разбудил задержанного и, сказав что, выпускает его на все четыре стороны, вывел из камеры. Довольный, несмотря на полученный под зад пинок, Витамин выскочил из здания ГОВД. Следом за ним полетели веник и совок. На улице, не разобравшись, он натянул шапку на голову…

Находившиеся ночью в здании милиции люди, а так же и жители прилегающих пятиэтажек имели уникальную возможность в течение часа слышать громкую отборную и очень выразительную брань Витамина…

Через пару дней Ивану позвонил Роман и попросил встретиться. Через полчаса они вдвоем сидели за столиком пивнушки, у которой Иван накануне брал наркоторговцев.

— Рассказывай, — отхлебнув пиво, сказал Иван. — Чего хотел?

— Ты понимаешь, проблему эту я долго держал в себе, не хотел её раскрывать, думал, люди одумаются.

— Не томи. Я уже весь — сам слух.

— В общем, проблема такая: у моего Витьки подруга торгует наркотиками.

— Ничего себе! — вырвалось у Ивана, хотя он знал это достоверно.

— Вот такие вот дела. Я с ним на эту тему разговаривал несколько раз, он вроде кивает головой, обещает исправить ситуацию… Меня, как руководителя фирмы волнует не человеческий аспект. Меня волнует проблема другого рода. В принципе, если ей это так нравится, пусть торгует, но ведь Витя живет у неё. Он хранит в квартире свое оружие, ряд документов и так далее. А там не квартира — там проходной двор. Сколько раз я у него не бывал, меньше чем с десяток человек в течение часа не приходит. Оксана молодая, не работает. Её мама втянула в этот бизнес. С продажи наркоты что-то имеют по бабкам, но самое главное — наркоманы тырят по магазинам вещи и несут им вместо денег по дешевке. И Оксану это разбаловало. Повторяю: меня волнует только авторитет моей фирмы. Если что-то произойдет, а это произойдет рано или поздно, то представь, какой будет резонанс: «Кобра» продает наркотики! А весь город знает — где «Кобра», там и УБОП.

— Невеселая картина. Рано или поздно что-то обязательно произойдет и ты в этом прав. Любой контакт человека с наркотиками рано или поздно приводит к смерти продавца или наркомана. Уволь Витьку. Это будет выход.

Иван не хотел говорить Роману, что придерживает пока эту наркоманскую «подачу» только потому, что по информации агентуры прикрытие, или «крышевание» данного предприятия осуществлял сам начальник городского отдела милиции.

— Сейчас не могу. Как специалист в своем деле он не ахти конечно, но просто сейчас у меня нет лишних людей, а задач я нарезал выше крыши. Как минимум еще месяца три я не смогу уволить его с работы. Да и просто так увольнять…. Хоть повод найти хороший…

— Даже не знаю, что и посоветовать.

— Я собрал информацию: наркотики Оксане привозит некая Уткина, вы её должны знать, матерая торгашиха. Вот, — Роман передал Ивану лист бумаги, исписанный мелким почерком. — Тут всё, что мне удалось на нее накопать: схема доставки, задействованные люди, постоянные клиенты…

Иван с интересом взял лист и бегло пробежался по нему глазами. Практически все это было ему известно, и он выжидал сейчас момент, когда начальник ГОВД проявит свое причастие, и уж тогда…

— Как ты это собрал?

— Я же в разведке работал, — усмехнулся Роман.

— Спасибо, — кивнул Иван.

— Что же мне делать?

— Может, поговорить с Оксаной?

— Это не даст никакого результата. Я же говорю: девочка разбалована легкими деньгами и дешевыми вещами, и сейчас её невозможно убедить, что нужно зарабатывать на жизнь честным трудом. А садить её не хочется.

— Сколько ей лет?

— Ты не поверишь. Через несколько дней будет семнадцать.

— Сколько? — Иван действительно удивился. Он как-то даже не задумывался, сколько ей может быть лет. У него все внимание было направлено на ее мать — Людку. — Семнадцать через несколько дней? И она уже торгует наркотиками? Да это же соблазн для любого наркомана взять наркоту силой! Дадут по башке, и выставят хату…

— И это тоже. Я уже говорил Вите, что все это плохо кончится. Он говорит, что объясняет это своей подруге, но вижу, что толку нет никакого.

— Ладно. Я постараюсь что-нибудь придумать, — Иван почесал у себя в затылке.

Приехав в свой кабинет, Роман принял решение собрать у всех своих сотрудников оружие и хранить в кабинете в сейфе. Через пару дней охранники уже не ходили домой с оружием, а сдавали его Роману. Все были недовольны, но истинную причину Роман озвучивать не стал.

Вечером Фикса появился на «офисе» — так называли представители «общака» комнату в общаге, где проходили ежедневные встречи, на которых решались возникшие вопросы, где «общались» с «терпилами», которых разводили на бабки, где воспитывали молодое поколение… Макар сидел на диване, прикрыв глаза и откинувшись на потертую спинку. В углу тихо работал телевизор, перед которым сидел на стуле молодой парень по кличке Леший — «отмороженный» на всю голову наркоман.

— Макар, — позвал Фикса.

Макар приоткрыл глаза. Встретив затуманенный взгляд, Фикса понял, что шеф находится под действием наркотиков.

— Ну, чего тебе? — вымученно спросил Макар.

— Слышь, я все сделал. Заплати мне…

Еще не сказав это, Фикса знал, какой будет ответ.

— Чего?

— Заплати мне. Я все сделал. Лося больше нет…

— А…

Макар потянулся, пытаясь встать с дивана, но встать не смог и снова откинулся на спинку.

— Меня менты дергали… — сказал Макар. — Из-за вас дергали, между прочим…

— Так и должно было быть, — отозвался Фикса. — Они всех блатных дергали.

— Из-за тебя у меня подписка о не выезде…

Фикса усмехнулся:

— А ты, Макар, что, под красными теперь ходишь? Их постановы выполняешь?

Это было довольно дерзко для его уровня. Но Фикса давно уже хотел немного подерзить перед Макаром. Посмотреть, как тот будет реагировать…

— Что?

Макар снова попытался приподняться, но и в этот раз у него не получилось. Фикса, глядя на это, скривился. Он давно уже недоумевал, как человек, у которого были такие великие возможности в части зарабатывания денег, так бездарно эту возможность просто прокалывал «ханкой».

— Я пошутил, — быстро отозвался Фикса. — Ну, когда заплатишь?

— Потом.

— Когда?

— Ты что? Грузить меня вздумал?

— Так я же все сделал! Как договаривались. А мы с тобой договорились, что я выполняю заказ за три тысячи…

— Что ты мне паришь? Я все и сам помню. Будут тебе бабки. Будут.

— Так когда?

— Что значит — когда? Когда будут, тогда и будут!

— Мы так не договаривались! — возмутился Фикса.

Вдруг он со всей ясностью увидел в Макаре не полноценного лидера «общака», каковым раньше он был, а обыкновенного наркомана, который только и думает о том, где взять очередную дозу наркоты, потеряв при этом остатки разума…

— Давай завтра об этом поговорим.

— Во сколько?

— Приходи вечером в наш кабак.

— Меня менты пасут. Если я там появлюсь, меня сразу закроют.

— Да? Ну тогда приходи сюда.

— Днем не приду.

— Хрен с тобой. Приходи вечером.

Фикса собирался было уже уйти, но Макар окликнул его:

— Постой. Тему есть…

— Что еще за тема? — спросил Фикса.

— Бабла заработаешь…

— Я уже заработал…

— Тема реальная…

— Я уже выполнил реальную тему… — Фикса все дерзил, показывая Макару свой гонор.

— Коляна Колеса знаешь?

— Ну.

— Ко мне подходил его родич, предложил нагрузить несколько человек на бабки…

— Он же работает в администрации. Что он такое мог предложить…

— Ты не базлай почем зря, слушай меня! Он там что-то тер мне про какую-то собственность, там приватизацию, или как там она называется…

— Ну и что?

— Ну, там что-то купить, что-то продать…

— А я при чем тут?

— Если нужны тебе бабки, бери эту тему. Половину мне, четверть в общаковскую кассу, четверть твоя. Вполне реальные бабки…

— Я подумаю…

Фикса повернулся и вышел. На улице он бегло осмотрел окрестности, вполне обоснованно боясь ментовской засады. Вроде было тихо. Он втянул голову в плечи и быстрой походкой пошел туда, где отсиживался, пока не изменится обстановка…

Слон сидел за столом и пил пиво. Когда Фикса вошел в квартиру, Слон взял со стола широкий нож, но это сейчас было лишним.

— Ну, что он говорит? — спросил Слон.

Фикса разулся и прошел на кухню с пакетом еды. Поставив пакет на стол, он ответил:

— Говорит, что все потом…

— Как это потом? — возмутился Слон. — Мы же не лохи какие-то! Мы пацаны реальные! Дело сделали — желаем получить оплату. Он что, думает, что если поставлен ворами на положение, так стал неприкасаемым? Вот как раз наоборот — предъявим ему по полной…

Фикса, выслушав тираду своего друга, кивнул:

— Не по-людски он поступил.

— Вообще не по-людски! — подтвердил Слон, открывая очередную бутылку пива. — Чего он так себя ставить стал?

— Потому что он колется. Скалывает все доходы общие. А начинаешь интересоваться, куда бабки пошли — у него ответ один: не твоего ума дело… не хорошо это, не хорошо…

Слон посмотрел на Фиксу и, как будто выдавливая из себя, спросил:

— А зачем нам такой положенец?

Фикса промолчал с ответом, и Слон сам продолжил:

— Зачем нам такой человек, который все общие бабки в наркоту спускает? Мы тут за него глотки рвем, думаем, что все чинарем, а он нас, своих пацанов, просто кидает…

— Он нас не просто кидает, — сказал Фикса. — Мне кажется, тут дело более серьезное — он нас разменял на своих друзей-наркоманов. Вместе с ними он ширяется, и ему хорошо. Вот я сейчас пришел на офис, а Макар там лежит ужаленный. А с ним там Леший сидит, такой же ужаленный…

— Это тот урод…

— Да. Прикинь: урода Лешего он колет на общаковские бабки, а нам ничего не дал за Лося. Ни копейки… — Фикса не стал ничего говорить про Колесова. Решил попридержать эту тему до лучших времен…

— Да и Чифа, дурака, мы зря подстрелили… — вспомнил Слон. — Пацан вроде реальный. Чего Макар с ним не поделил?

— Место свое…

— Как место? Макар вроде прочно сидит. Кто же его скинет? — удивился Слон.

— Люди все видят, — сказал Фикса. — Всем ясно, что Макар на положении долго не протянет, если и дальше колоться будет…

— А кому он позволит себя потеснить? — усмехнулся Слон. — Макар — сила!

Фикса посмотрел Слону прямо в глаза. Они знали друг друга с детства. И дружили с детства. Фикса понимал, что сейчас они перейдут невидимую границу, которая разделит их жизнь на «до» и «после»…

— Сила Макара — это мы. Это я, это ты, это другие пацаны. Если не будет нас, Макар сам по себе никто…

Слон думал долго. Потом кивнул:

— А ведь и правда…

— Не будет нас — не будет Макара… — сказал Фикса. — Или так: мы остаемся, а Макар нет…

— Это как? — спросил Слон.

— Очень просто. Я вот все думаю — зачем он нам нужен? Такие бабки у нас под носом, а он их взять не может!

— В смысле? — не понял Слон.

— В прямом! — усмехнулся Фикса. — Смотри — у нас в городе уже есть наркоманские подачи, которые совсем не платят в «общак» — это разве правильно?

— Нет, — помотал головой Слон.

— Вот и я говорю, что нет. А куда Макар смотрит? А Макару это до одного места! Он бабки сейчас рубит только с десяти наркоманских подач, с дюжины спиртовых, с трех фирм досуга. И то, только потому, что это мы с тобой их всех в свое время запугали. А сколько таких, которые не платят? Две фирмы досуга нам не платят, а хотя уже по году работают! Три наркоманские подачи под «красной» крышей — тема наша, и они под любой крышей должны платить…

— Да… — кивнул Слон, но вдруг Фикса крикнул:

— Что да?! Мы с тобой просто деньги этим барыгам отдаем!

— Чего ты кричишь? Я чуть пивом не подавился!

— А потому кричу, что пора нам вместо Макара на город самим вставать!

— Это как? — Слон опешил от такого предложения.

— Как есть!

Фикса снова внимательно посмотрел Слону в глаза. Слон всегда был тупым, всю жизнь, но сейчас Фикса прочувствовал это особенно ярко…

Но, зато Слон всегда считал Фиксу башковитым пацаном, в голове которого всегда были правильные мысли… а потому и шел за ним по жизни…

Глаза Слона загорелись с легким опозданием:

— А что? Сейчас как пойдем всех барыг на бабки ставить! Бабла срубим…

— Наконец-то до тебя дошло… — усмехнулся Фикса.

— Ну, я же не такой тупой, как ты думаешь… а что с Макаром будем делать?

— Пока ничего, — сказал Фикса. — А потом посмотрим…

— Говорят, скоро Жиган откидывается… — сказал Слон. — Можно его подтянуть к нам…

— Никто нам не нужен! — твердо сказал Фикса. — Мы с тобой сами все сможем сделать. Если Жиган будет с нами, то мы будем под ним — у него авторитет пока выше. Так что он нам не нужен…

— Вообще-то да…

Слон почесал у себя в затылке.

— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — спросил Фикса.

Слон допил бутылку пива и спросил:

— Чего?

— Макар всех своих конкурентов сдает в УБОП. Как бы он и нас не сдал, если почувствует, что мы его теснить начали…

— А кого он сдал?

— Много кого.

— Откуда знаешь?

— Года три назад его разговор с ментом подслушал. С Ваней Шиловым…

— О чем базарили?

— Ни о чем. Но говорили так, как будто они старые друзья. Вот я и думаю: уж больно лихо Ваня всех конкурентов Макара принимает…

— А Макар знает, где мы сейчас прячемся? — испуганно спросил Слон.

— Нет.

— Тогда ладно… — в голосе у него отлегло. — Ну, так что будем делать?

— Что? — Фикса посмотрел на своего друга: — Подниматься будем. Начнем по тихой барыг напрягать, да коммерсов под свою крышу загонять, а то, как Самурая посадили, так наши коммерсы жиреть стали… да и с администрацией у меня тема одна есть…

Фикса широко улыбнулся.

Через три дня бесплодных попыток найти Слона и Фиксу, подполковник Юрьев вошел утром в кабинет, и вверг Шилова в дикий «восторг»:

— Жиган освободился!

Жиган в свое время, пока его не посадили, занимал в городе видное положение и сильно метил на место Макара. Этому способствовали его неслабые доходы от «автобизнеса» выраженного в натуральном отнимании за копейки у моряков японских машин и налаженного канала поставки опия в Японию. Своими доходами и сильной командой, состоящей из крепких и жестких парней, он вполне мог подмять под себя Макара, или полностью заменить его, но Макар, учуяв тогда реальную угрозу, слил Жигана операм УБОП. В результате в один прекрасный момент Шилов взял Жигана на перевозки пятисот граммов опия, а потом и еще нескольких членов его «бригады», в конечном итоге развалив ее как таковую…

Иван тогда снова спас положение Макара…

— Ему же еще сидеть полгода, — сильно удивился Иван.

— Наверно, ушел на условно-досрочное! — предположил Вадим.

— С кем, интересно, он будет? — сам себя спросил Иван. — На вряд ли он догадывается, кто его тогда сдал, да и за время, пока он сидел, Макар сильно укрепил свои позиции… хотя не факт. На зоне он сидел хорошо, авторитет себе заработал…

— Вот это и надо нам узнать, — сказал Юрьев. — Своим освобождением он ломает карты всем нашим бандитам. Его положение в криминальном мире сейчас равно макаровскому, если не больше. Если кто и надумает смещать Макара, положенцем на город воровской сходняк обязательно поставит именно Жигана. Жиган, насколько я помню, по воровским понятиям жулик — ему один шаг до вора в законе…

— Надо обязательно с ним пообщаться! — предложил Иван.

— Я его встретил сегодня, — сказал Вадим. — Говорит, будет вечером банкет в «Поляне» закатывать, в честь своего освобождения.

— Надо появиться там. Людям праздник подпортить, — усмехнулся Иван. — Он был один?

— С макаровским пацаном к «Поляне» на машине подъезжал…

— Значит, с Макаром будет определяться… — задумчиво протянул Иван. — Это уже интересно. Как его Макар будет принимать? Это может означать новые передряги в «общаке», что нам будет на руку…

— Ничего это еще не значит. Сегодня он будет общаться со всеми на этом банкете, вот там все и решится. Может, он решил отойти от дел, начать новую жизнь…

— Это Жиган-то? — усмехнулся Шилов. — Как бы послушать, что будут обсуждать?

— Зарядим кого-нибудь.

— Не знаю. Наверняка будут только самые приближенные. Не получится у нас никого зарядить…

— Попросим соседей помочь.

Соседями опера УБОП называли сотрудников ФСБ, у которых возможности по спецтехнике были значительно шире. Отдел ФСБ по городу Семеновску располагался в здании ГОВД на втором этаже, как раз над кабинетом группы УБОП. От того и соседи…

Через полчаса в кабинете уже сидел капитан ФСБ Леонид Чебоксаров. В ФСБ он курировал вопросы по организованной преступности, и соответственно тоже был заинтересован фактом освобождения Жигана. Про намечающийся у бандитов банкет он узнал от Юрьева.

— Поставим микрофоны, «глаз» в углу, — говорил Леня, развивая мысль.

— Зарядить кого-нибудь диктофоном не получится наверняка, а поэтому даже и пытаться не будем, — сказал Вадим.

В принципе сами по себе бандитские дела мало интересовали оперов ФСБ. Чебоксарова по роду службы заботило обеспечение государственной безопасности в отдельно взятом населенном пункте, не более. Но в последнее время бандиты активно начали проникать в государственные структуры, полезли во власть, отчего и обратили на себя внимание чекистов. Леонид надеялся, что услышит в разговорах бандитов что-то интересное для него.

Выехали на место. Иван, чтобы отвлечь внимание персонала ресторана, собрал всех в кабинете директора и полчаса рассказывал о возможных вылазках чеченских боевиков, которые якобы должны в скором времени приехать в Приморский край для совершения своих гнусных взрывов в заведениях общепита. Иван мог бы эту тему развивать и два часа и три, но Леонид уверил, что сможет установить всю аппаратуру за полчаса.

Дорогостоящие жучки были установлены в тех столах, за которыми обычно садились бандиты. Так как за всю свою ресторанную историю они ни разу не сели за другие столики, была уверенность, что запись будет сделана как надо.

Вечером опера ФСБ подогнали затонированную иномарку к самому ресторану и включили приемники с магнитофонами. Разговоры пошли сразу, но все они были как бы ни о чем. Но это не расстроило оперов: все знали, что тема по существу пойдет только после седьмой-восьмой.

Через час после начала банкета к ресторану подъехали опера УБОПа — так было запланировано заранее.

Иван и Вадим вошли в зал, и их сразу заметили:

— Опера пожаловали! — сказал кто-то из бандитов. Толи с радости, толи с сожаления…

Оперативники подошли к столу вплотную:

— Ну, здравствуй, Толя! — поздоровался Вадим с Жиганом.

Жиган привстал со своего места и пригласил оперов присесть за стол. Он суетливо подошел к Вадиму и поздоровался за руку. Потом так же поздоровался с Иваном:

— Присаживайтесь, гостями будете. У меня сегодня как-никак, а праздник. Как бы вам этого не хотелось, — Жиган съехидничал, что было ему свойственно.

Опера так же за руку поздоровались со всеми присутствующими, присели. Официантка принесла еще два прибора.

— Вот настоящие люди, хоть и менты, — разошелся Жиган перед своими. — Никто, кроме них, из ментов, мне не помогал, когда следствие, то да сё…

— Да ладно тебе, — усмехнулся Иван, несколько лет назад и прикрывший бандита за провоз наркотиков.

Все знали, что это бред, и попытка польстить ментам на будущее. Мало ли, а вдруг снова скоро за решетку? А менты тоже люди, и добро помнить должны.

Если бы в зале сейчас появились опера из уголовного розыска, то половина присутствующих уже лежала бы на полу с застегнутыми браслетами, так как эта половина уж точно находилась если не в федеральном, так в оперативном розыске.

— Как в доме жилось? — спросил Иван Жигана.

— Так, по тихой грусти.

— Как опера зоновские? Звереют кумовья?

— Не то слово, начальник. Особенно ближе к звонку.

— Ну ты-то на положении был?

— А как же по-другому?

— А сейчас чем думаешь заниматься?

Опера с бандитами выпили, закусили. Жиган ответил не сразу:

— Буду коммерцией заниматься. Стар я уже стал для дел общих…

— Прибедняется! — крикнул Макар, вызвав смех блатных.

— Ну, а братва что советует?

— Да как сказать? По-разному…

В зале уже стоял галдеж, все разговаривали на повышенных тонах, стараясь переговорить друг друга. Никто уже не прислушивался к разговору Шилова с Жиганом.

— Скажи мне, Ваня, кто меня тогда сдал тебе? — спросил Жиган. — Прошло время, знать хочу…

— Ты что, смеешься? — усмехнулся Иван.

— Почему? Нет. На полном сурьёзе…

— Ну, а ты бы мне сдал своего агента, который тебе столько добряков сделал?

— Нет. Не сдал бы. Ссучиваться у нас не положено…

— Мой ответ будет таким же…

— А хотелось бы наказать гниду… — начал мечтать Жиган.

— Бог накажет… — ответил Иван.

Жигану было сорок пять лет, добрую половину, из которых, он просидел в местах не столь отдаленных. Лет было много, а воровская романтика все еще гуляла в его голове, не отпуская…

— С кем будешь? — спросил Иван, чуть погодя.

— Пока еще окончательно не разобрался. Под Макара идти не хочу — молод он, как я под ним буду? Да и разное говорят про него…

— С тобой уже есть кто?

— Старые друзья подтянулись, которых ты еще не посадил… а новых пока еще не завел.

— А-а, — отмахнулся Иван. — Не беда. Наберешь свою команду, а там, может, и снова наши дорожки пересекутся. Вдруг тебя снова на воровскую власть потянет…

Тот промолчал. Гости начали расходиться далеко заполночь…

Утром Роман заехал за Виктором, и тот пригласил его в квартиру попить чаю, пока соберется. Роман прошел.

На кухне за столом сидела Оксана и на куске стекла давила таблетки анальгина и затем бритвой ровняла крохотные кучки белого порошка.

— Чем занимаешься? — спросил Роман, проходя на кухню.

— О, Роман, привет… — поздоровалась Оксана. — Да вот, наркам нашим дозу уменьшаю…

Роман вдруг только сейчас понял, что молодая девица смешивала анальгин с наркотиком.

— Это что?

— Героин, — спокойно отозвалась Оксана. — В городе только у нас есть… — в ее словах прозвучали нотки хвастовства.

Роман хотел, было, что ни будь рассказать ей о вреде контактов с наркотиками, но промолчал, увидев взгляд Виктора.

Витя указал ей на одну из кучек:

— Слишком маленькая, заметят…

— Да и пошли они на хрен… — отозвалась Оксана.

Все встало на свои места. Роман встал:

— Я тебя в машине подожду, одевайся быстрее…

В машине Роман спросил:

— И давно вы этим занимаетесь?

— Первый день героин привезли. На пробу… — отозвался Виктор.

— Нет, я имею ввиду вообще…

— Да нет, недавно.

— Ну и прибыльно?

— Да. Но, это не моя тема. Это Людка, Оксанкина мать, рулит… а что? Нравоучения мне читать будешь? В нашем мире любой заработок хорош…

— Сам уже взрослый. Должен понимать…

— Да ерунда это все! Хорошие люди наркоту не покупают. А уродам всяким туда и дорога… пусть покупают, пусть колются и пусть дохнут…

Вечером Фикса и Слон пришли на офис. Там сидел только Леший, которого ломало.

— Где Макар? — спросил Фикса.

— Дома, наверное, — отозвался Леший.

— Давно ушел?

— Ширнулся и ушел. С час назад…

— А ты что здесь?

— Серого жду. Он мне должен «ханки» принести…

Серый в «общаке» занимался вопросами обеспечения «силового» прикрытия доставки опия из Спасска и Уссурийска в Семеновск. В последнее время Серый находился у Макара на особом положении, так как бесплатно снабжал положенца наркотой…

— Лишними не будем? — спросил Фикса, усаживаясь на диване.

— Нет… — отозвался Леший.

Ему вообще на все было накласть. Он ждал дозу. И доза вскоре появилась. В комнату вошел Серый, и увидев гостей, со всеми поздоровался за руку.

— Вечер добрый…

— Здорово… — поприветствовал его Фикса. — С чем пожаловал, чего не спится?

— Сейчас…

Серый на мгновение отвернулся от Фиксы, и протянул Лешему заряженный шприц, но Фикса мгновенно подскочил с дивана, и выхватил шприц из руки Серого.

— Ты чего? — спросил Серый. — Охренел что ли?

— Это что? — спросил Фикса.

— Ты брат что, совсем с катушек сорвался? — удивился Серый. — Это же машина с «ханкой». Отдай ее Лешему… это его доза…

— Какая на хрен его? — возмутился Фикса. — Он за нее платил? Что-то в «общак» с этого упало?

— Ты что, в натуре попутал? — Серый схватил Фиксу за рукав, но вдруг Фикса с силой ударил Серого в лицо, и тот повалился на пол. — Ты чего, урод, делаешь?

Фикса молча добавил ногой. С дивана поднялся и Слон. Серый, увидев, что дело непонятным образом принимает не шуточный оборот, решил больше пока не возмущаться, до выяснения всех причин…

— Ну, а ты? — Фикса повернулся к Лешему. — Чего уставился? Привык, гнида, на халяву «ханку» ширять? Все, теперь лафа отпала! Будешь отрабатывать свою дозу!

Леший отступил на шаг назад и выговорил:

— Ты что? Это Макар мне дает! Дай сюда!

— Вот тебе!

Фикса вложил в челюсть и Лешему. Наркоман опустился на пол и взвыл. Фикса поднял его за грудки:

— А ну, стой прямо! Когда с тобой люди разговаривают! Руки по швам, скотина!

Леший вытянулся, но вдруг ухватился за шприц. Фикса отреагировал мгновенно, и Леший снова очутился на полу. Поставив его снова на ноги, Фикса сказал:

— Твоя лафа закончилась! Понял? Теперь будешь отрабатывать свою дозу по полной программе!

Серый отполз в угол, и оттуда наблюдал за разворотом событий. Леший пустыми глазами смотрел на Фиксу.

— Сейчас ты пойдешь на новую «подачу» и пояснишь там всем, что они должны заплатить в «общак» десятку за открытие и десятку за каждый месяц работы. Понял? Там, на «подаче» заберешь все, что будет, но не вздумай, сука, все сожрать! Все, что возьмешь, принесешь сюда. Если притыришь хоть одну дозу, я тебя закопаю. Уловил? А чтобы ты не думал, что я шучу, я тебе сейчас объясню более популярно…

Фикса несколько минут с остервенением бил Лешего так, что от того по всей комнате летели во все стороны и сопли, и кровь. Серый сидел в углу, боясь высунуться. Как только экзекуция закончилась, Фикса сказал Лешему адрес и выпроводил его из офиса.

— Ну, а ты, что забился в угол? — ласково спросил Фикса Серого.

— Ничего я не забился… — Серый уже видел, что Фикса отработался, и страх с него стал проходить. — Макар вас за это спросит…

— Что? — Фикса снова изменился в лице.

— Макар с вас спросит… — упавшим голосом сказал Серый.

— И пусть спросит, — усмехнулся Фикса. — У нас тоже есть к нему вопрос…

Фикса рассмеялся, рассмеялся и Слон. Серый, пока было не поздно, поспешил покинуть их общество…

— Думаешь, Леший вернется? — спросил Слон. — Что-то я сильно в этом сомневаюсь…

— Я тоже, но будем надеяться…

— Наркоману веры нет… — подытожил Слон.

— Все равно, придем ночью, посмотрим…

— Ладно…

Леший, потирая подбитый места, прихрамывая, вошел в темный подъезд девятиэтажки. Здесь, на первом этаже, уже некоторое время торговала наркотой «барыжница» Людка. Говорят, её крышевали менты, но сейчас для Лешего это не имело никакого значения…

— Кто? — спросили за дверью тонким девичьим голоском.

— Ханки дай… — коротко отозвался Леший.

Дверь чуть приоткрылась, и показалось девичье лицо:

— Сотка, — сказала девушка. — Давай сразу…

Леший сделал шаг назад и вдруг со всей силы саданул в дверь ногой так, что дверь тут же распахнулась настежь.

Оксана, получив дверью по носу, завалилась в коридор и заверещала:

— Мама! Мама…

— Что орешь, сука…

Леший вошел в квартиру и схватил девушку за волосы.

— Мама! — визжала Оксана.

— Не ори! Сюда слушай!

Леший повернул ее лицом к себе и ладонью наотмашь ударил по щеке.

— Ну что тебе надо… — выла девушка, которую начало трясти от страха.

— Наркотой торгуешь?

— Нет… — Оксана лила ручьем слезы…

— А ну… — Леший поволок девушку на кухню, где раскрыл холодильник и выгреб с верхней полки несколько десятков доз «ханки». — Это что?

— Не знаю… — попыталась соврать Оксана, но Леший несколько раз ударил ее по ребрам, и этого хватило… — Это «ханка»…

— Значит, торгуешь, сука?

— Да-а… — ревела Оксана.

— А ты знаешь, что все, кто торгует, должны платить в «общак» десятку за открытие точки и десятку за каждый месяц работы?

— Нет.

— Так знай!

— Ладно…

— Что «ладно»? Давай бабки!

— У меня нету… мама этим всем заведует…

— Короче так: завтра приду, отдадите мне бабки. Попробуй только не отдать. Я тебе такие проблемы устрою… все поняла?

Оксана поняла только то, что сейчас кошмар должен был закончиться…

— Все…

Леший бросил в карман всю «изъятую» наркоту, и вышел вон.

Оксана опустилась на пол и начала реветь. Через полчаса в таком виде ее застала мать, вернувшаяся из кабака вместе со своей лучшей подругой Олей.

— Что? Что случилось?

Людка присела возле дочки и начала вытирать ей слезы. Оля уже все поняла и молча сидела на кухне…

Успокоившись, Оксана рассказала, что произошло.

Людка посмотрела на Олю:

— Ты же говорила, что нас менты крышуют, почему такое получилось? — Людка впервые за все время посмотрела на Олю без тени обожания… — На хрен мне такие проблемы? Не буду я больше этим заниматься! Не буду!

Оля сориентировалась мгновенно:

— Ты что, — повернулась она к Оксане, — ему всю «ханку» отдала?

— Да-а… — всхлипнула Оксана. — Он сам все из холодильника выгреб…

— Сколько доз там было?

— Доз пятьдесят…

— Это четыре штуки… — быстро посчитала Оля в уме. — Это не малые деньги… — она повернулась к Людке: — Как думаешь отдавать?

Людка вдруг поняла, что четыре тысячи она никогда и нигде не сможет заработать. Но, продавая наркотики, она могла этот долг отработать очень быстро…

— А почему менты… — попыталась она хоть как-то прикрыть свою мгновенную слабость. — Почему… ты же говорила, что менты…

— Что ты заладила: менты, менты… — вдруг Оля сорвалась на крик. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Да, менты крышуют, завтра этому нарку башку снесут, но и ментов нельзя вот так выставлять… они же тоже люди, их тоже свои же могут посадить…

— Ну, ты же говорила, что ты с самим начальником милиции делишься… — отрешенно сказала Людка. — Что, он не может…

— Да ты что?! Пойми: он же начальник! Даже я с ним разговариваю только тогда, когда нас никто не видит…

— А что мне делать?

— Ну, придумаем, что ни будь…

— А он завтра придет и снова полезет… а если не один придет… — Людка скривилась от страха.

— Послушаешь его, что он скажет…

— А ты?

— Что я?

— Побудешь с нами?

— Зачем?

— Поговорить с ним.

— А сама что, маленькая?

— Ну, я же не знаю, как и что…

— Людка, ты уже взрослая баба, должна сама свои проблемы решать…

— Спасибо и на этом…

— Ты что, обиделась? Напрасно! Знаешь, сколько всего мне пережить пришлось, чтобы столько бабок зарабатывать? Всякое у меня было… но это закон больших денег — за все надо платить…

— Понятно… — Людка и сама смахнула слезу.

Леший тем временем направился на другую «подачу»…

Носатый постучался в окно и ему открыли дверь черного хода, которая использовалась в ГОВД только группой УБОП — все-таки спецслужба, как-никак…

— Говори… — кивнул ему Иван.

— Фиксу видел… — сказал Носатый.

— Где? — спросил Иван.

— У Синявки, — с готовностью кивнул Носатый. — Пасется чего-то…

Это могло быть правдой в любой момент времени… а могло и не быть… Синявкой называлась бывшая супруга первого городского положенца, имевшего кликуху «Синяк». Мадам в свое время лихо присела на иглу и в настоящий момент просто вынуждена была продавать «ханку» не наживы ради, а ширяния для… Серый поставлял ей на продажу наркоту, с которой всегда можно было что-то поиметь и для себя…

Майор Кутахов из ОБНОНа использовал Синявку как приманку для наркоманов и время от времени брал «голубчиков» на выходе с «машиной» в кармане и статьей в обозримом будущем. Таким образом, майор выдавал на гора требуемые начальником ГОВД «результаты»… что система требовала, то опер и выдавал…

— Сегодня банкует? — спросил Иван.

— Она завсегда банкует… — успокоил Шилова Носатый. — Вот он у нее и сидит…

— Ладно, поехали…

Юрьев взял наручники, Иван вложил в кобуру пистолет, и втроем они поехали на микроавтобусе к Синявке.

Торговка наркотой жила на первом этаже пятиэтажки на окраине города. Под окнами ее квартиры сидели на лавочке три наркомана.

— Нет у нее наркоты сейчас… — сказал Иван, и кивнул в сторону наркоманов: — Ждут привоза…

— Все равно надо зайти… — сказал Носатый. — Посмотреть…

Увидев микроавтобус УБОПа наркоманы постучали Синявке в окно, и тут же убежали. В окне мелькнула перепуганная женская физиономия.

— Пошли… — Юрьев первый выскочил из машины и бросился в подъезд.

Нельзя было терять ни мгновения. Если Слон у нее, мало ли что у него на уме — может успеть и за «пушку» схватиться…

Шилов саданул в дверь ногой и стволом вперед вошел в квартиру.

— Всем на пол! — крикнул майор. — Стреляю на поражение!

В зале на диване сидела Синявка, умело заложив руки за голову. На полу лежал молодой парень, который тоже старательно держал руки на затылке.

— Где Слон? — крикнул Иван Синявке прямо в ухо.

— Какой Слон? Не знаю никакого Слона…

Это было похоже на правду. Юрьев уже обошел всю квартиру и тронул Ивана за плечо:

— Нет никого…

В коридоре стоял Носатый, и заглядывал на кухню. Иван удивился — агент, который и навел оперов, ни в коем случае не должен был светиться на этой хате сам…

Иван прошел на кухню и открыл холодильник. Там на полках лежала груда использованных шприцов, но наркотиков не было. Скорее всего, Синявка успела все спустить в унитаз.

— Поехали… — махнул рукой Юрьев. — Нечего нам тут ловить…

На выходе из квартиры Иван вдруг столкнулся с Лешим. Тот в начале опешил, хотел было слинять, но Шилов ухватил его за руку и прижал к стене:

— А тебе чего тут надо? — Иван знал Лешего как активного наркомана.

— Я… я… — Леший еще не пришел в себя от столь неожиданного появления оперов…

— Ну!? — Иван легонько дал Лешему в печень, для ускорения мыслительного процесса, который у того и так был не очень быстрым.

— Денег занять… — наконец сказал Леший.

— Пошел вон отсюда! — Шилов толкнул Лешего под зад, направляя его на выход. — Синявка денег не дает…

Леший убежал. Оперативники сели в машину. Иван посмотрел на Носатого:

— И где Слон? Ты же сказал, что видел его здесь…

Носатый демонстративно хлопнул себя ладонью по лбу и заявил:

— Я перепутал! Я же видел его не у Синявки, а у Косого! Вот память! Как я так мог!

— Где он живет? — спросил Иван, хотя и сам это знал.

— На вокзале…

Это был другой конец города. Иван вздохнул — ему начало казаться, что что-то здесь не так…

Юрьев повел машину на вокзал. По пути Носатый все говорил:

— Ну точно! Там он и был! Ну как это я смог так все перепутать? Не понимаю…

Когда подъехали, Иван сказал Носатому:

— Посиди в машине. Ничего здесь руками не трогай, башку сверну… понял?

— Понял, — с готовностью кивнул Носатый.

— Вот и молодец…

Опера вышли из машины. В подъезде дома было темно и сыро. Убийственно пахло ацетоном и человеческими испражнениями. В коридоре пол был лишен нескольких досок, и Вадим чуть было не сломал себе ногу, оступившись в дырку.

— Вот эта дверь… — сказал Иван, указывая на обожженную дверь с прогнившим низом.

— Как будем заходить? — спросил Юрьев. — Постучим, и зайдем как нормальные люди, или вломимся, как обычно?

— Постучим, — сказал Иван. — Как обычно…

Он подошел к двери ближе и постучал. За дверью раздались шаги, и голос Косого спросил:

— Кого?

— Ханки дай… — хрипло сказал Иван.

— Нету, пошел вон…

— Дай…

— Говорю — нету. Завтра приходи…

— Бабло возьми, а то до завтра потеряю…

— А кто там?

— Вася…

— Какой, на хрен, еще Вася?

— Ну Вася, ты что, Косой, не узнаешь? Я же тебе бабок должен. Вот, принес.

— Какой еще Вася? — не унимался Косой.

— Слышь, если сейчас не заберешь деньги, завтра я тебе уже их не отдам…

Это не могло не подействовать. Дверной замок скрипнул и дверь открылась ровно на столько, сколько позволяла предохранительная цепочка. Дальше было делом техники…

После мощного удара ногой в дверь Иван заскочил в квартиру, держа пистолет на уровне глаз. Прямо под ним на полу скрючился Косой, но больше в хате никого не было…

Юрьев приподнял Косого, пока Иван осматривал квартиру:

— Где Слон?

— Какой еще Слон?

Косой тряс головой, еще не до конца придя в себя…

— И этот не знает, — Вадим повернулся к Ивану.

Иван вложил пистолет в кобуру и тоже ухватился за Косого:

— Наркота в доме есть?

— Да откуда?

— А ты что, не торгуешь?

— Раньше торговал, а сейчас нет…

Его посадили на диван. Вадим сел с ним рядом и тут же ударил по почкам:

— А если найдем? Сколько лет потянешь?

— Да нету…

— Точно? Смотри, пока еще можешь сказать, где лежит, и тогда добровольная выдача проканает. А так, если найдем — твой дом тюрьма…

Косой что-то прикинул в уме и согласно кивнул:

— Есть немного. Оставил чутка для себя…

— Где?

— В холодильнике…

Иван повернулся на звук открываемого холодильника — на кухне уже орудовал Носатый. Как он так прошел не замеченным, осталось загадкой…

Иван подскочил, и во время. Носатый уже набивал карман «машинами» полными «ханки».

— Не понял?

Носатый сжался, ожидая обязательного подзатыльника, но при этом продолжал одной рукой брать с полок шприцы и толкать их себе в карман. Дождавшись подзатыльника он выложил все на место.

— Само так получилось… — растерянно объяснил Носатый. — Угораздило же…

Выпроводив Носатого, Иван нашел понятых и изъял шприцы с «ханкой» как положено. Пока суть да дело, ушло много времени, и уже уходя из квартиры, Иван на пороге нос к носу столкнулся с Лешим.

Шилов опешил. Леший тоже. Иван сориентировался первым:

— Чего тебе тут надо?

— Я… я… — было видно, что Леший снова не знает, что ему сказать…

— Ну? Что я? Чего тебе тут надо?

— Я денег принес… долг…

Иван рассмеялся:

— Оставь себе. Я уже принес Косому бабки… ему на долго хватит…

Отвесив Лешему пинка, Иван нагнал Юрьева. В кабинете Шилов сказал:

— Носатый нас как котят уделал! Насочинял про Слона, а сам только и ждал момента, что бы наркоты на «подачах» отработать… вот скотина.

— Ваня, — усмехнулся Вадим. — Он же наркоман. Его задача накопытить себе дозу. Остальное для него — малозаметный фактор…

— Но ведь каков подлец, а? — не унимался Иван.

Фикса встретил Колесова-старшего возле подъезда его дома:

— Владимир Вадимович?

— Да… — Колесов остановился и посмотрел на Фиксу. — Вы кто?

— Меня зовут Дмитрий. Я от Макара…

— Понял. Поговорить?

— Да.

— Давайте пройдем к пивной…

Фикса кивнул. Вскоре они присели за столиком пивной, не взяв пиво.

— Я вас слушаю… — сказал Колесов.

— Макар уполномочил меня вести все ваши дела.

— Ясно, Дмитрий. Очень рад, что Макар правильно оценил позиции.

— Скажу немного больше, чем это нужно, — усмехнулся Фикса. — С Макаром иметь дела не рекомендую. В ближайшее время воры будут решать вопрос о его снятии с должности положенца. Все дело в том, что наш Макар — наркоман…

Колесов несколько секунд переваривал услышанное.

— Что тогда?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Фикса. — Тогда вам остается только иметь дело со мной.

— Я не знаю, что и сказать…

— Ну, это совсем просто, — рассмеялся Фикса. — Вам достаточно только сказать, как зовут того, кто нуждается в «обработке», и я сделаю так, что он согласится со всеми вашими требованиями.

— Все так просто? — усмехнулся Колесов.

— А зачем что-то усложнять? — так же усмехнулся Фикса. — Я привык к простоте. И мои люди тоже…

— Насколько я могу вам доверять? — спросил Колесов.

— Это вам решать. Начнем дела делать, а там посмотрим, кто на что способен… думаю, что мы будем полезны друг другу…

Эти же слова сам Колесов говорил Макару…

На офисе Леший появился далеко за полночь, но даже в это время ему еще пришлось ждать прихода Слона и Фиксы.

— Что скажешь? — сразу спросил его Фикса.

— Людку я сделал, — сказал Леший, и выложил из кармана на столик два десятка пакетиков с «ханкой». — Вот, это все, что было…

— А другие подачи?

— На других подачах сидят лягавые из шестого отдела.

— Что? Какие на хрен лягавые? Что ты мне тут втираешь?

— В натуре. Я сам не вникаю. И там Шилов, и там…

Фикса дал Лешему в челюсть. Тот упал, взвыл, но упорно продолжал:

— Что ты меня бьешь? Я тебе отвечаю, что и у Синявки, и у Косого Шилов сидит.

— Что ты несешь?

— В натуре… и там, и там…

— А ну, поди сюда… — Фикса сноровисто осмотрел карманы Лешего и вынул еще тридцать доз «ханки». — А это что? Да ты уже ужаленный! Урод… сочиняешь тут про Шилова…

Фикса несколько минут молотил Лешего по всем больным местам, пока тот не перестал шевелиться.

Слон в это время смотрел телевизор, и в воспитательный процесс не вмешивался. Когда Фикса устал, и присел на диван, Слон поинтересовался:

— Помочь?

— Не надо. Убьешь еще… а он мне живой нужен. Живой, и послушный…

Когда Леший пришел в себя, Фикса обстоятельно опросил его о деталях проведенного мероприятия. Леший продолжал уверять, что теперь в УБОПе работает «два Шилова». Списав это на наркоманские глюки, Фикса отпустил Лешего.

— Ты куда сейчас пойдешь? — спросил Фикса своего друга.

— На хату, а что? — отозвался Слон.

— Хочу к своей подруге сходить… — сказал Фикса. — Давно не видел…

— Смотри, вдруг менты там засаду поставили. Примут за милую душу…

— Если бы поставили засаду, я бы уже давно попался. Нас бы и здесь уже давно взяли, если бы хотели…

— Хрен с тобой, иди…

— Типа разрешил? — усмехнулся Фикса.

— Типа да… — улыбнувшись, отозвался Слон.

— Удачи, — Фикса хлопнул друга по плечу и вышел из помещения.

В четыре часа ночи Ивана разбудил телефонный звонок. Лена начала ворочаться и сонно спрашивать что-то, Шилов не хотел отвечать на звонок, но звонок звонил очень настойчиво.

— Слушаю… — тихо сказал Иван в трубку.

— Кто это? — в трубке раздался знакомый голос Носатого.

— Что тебе надо, нехороший человек?

— Я знаю, где Фикса…

— Там, где есть много «ханки»?

— Да нет, честно…

— Ну и где?

— Он сейчас у своей подруги водку пьет…

— И что ты предлагаешь?

— Надо брать!

— Вот ты и бери. Может, медаль тебе за это дадут…

— Как вам не стыдно, товарищ майор! — агент устыдил своего куратора.

— Давно он у нее?

— Больше часа. Уже вторую бутылку водки пьют…

— Откуда знаешь?

— В окно им подсмотрел…

— Ладно, жди дальнейших указаний…

Иван положил трубку и встал.

— Ты куда? — сонно спросила жена.

— По работе…

Бурю восторгов это не вызвало. Уже спускаясь по лестнице, Иван позвонил Юрьеву домой:

— Носатый засек Фиксу у подруги.

— А что, подруга Фиксы уже наркотой торгует? — пошутил Вадим.

— Проверим?

— Давай… попробуем. Я через пять минут буду у подъезда…

Иван забрал со стоянки микроавтобус и еще через двадцать минут они стояли за следующим домом от дома, в котором находился Фикса.

Носатый быстро обрисовал картину. Все сходилось. В квартире, где, предположительно мог находиться бандит, на кухне горел свет. Все перешли из теплого микроавтобуса в детскую беседку, откуда до подъезда было рукой подать.

— А я вижу, Фикса идет… — тихо рассказывал Носатый. — Ну, и я сразу к вам звонить. В кабинете телефон не отвечает, я в дежурку. Там мне ваши домашние номера не дают…

— Как же ты их узнал?

— А я сказал, что я ваш агент, и у меня сведения особой важности… — Носатый вдруг приосанился и спросил: — А мне правда, медаль могут дать?

— За что? — спросил Юрьев, который был не в курсе дела…

— Правда, — сказал Шилов. — Даже не медаль, а орден…

— Какой, Ваня? — глаза Носатого блестели от такой близости счастья…

— Орден Сутулова восьмой степени. С закруткой на спине…

Носатый замолчал, понимая, что его дурачат. В этот момент свет в окне погас.

— Интересно, — предположил Иван. — Фикса останется подругу тралить, или пойдет на свою блат-хату, пока не рассвело?

— Тут дашь на дашь… — начал было разглагольствовать Носатый, но Юрьев его остановил:

— Тихо, кажется в подъезде был какой-то звук…

Прислушались, и тут же в окне подъезда мелькнула фигура человека.

— Берем… — сказал Юрьев, и тихо побежал к подъезду.

Иван ринулся следом.

Встав по обе стороны выхода, офицеры замерли. Сомнений, что это был Фикса, ни у кого не возникло. Слишком уж похожий мелькнул в окне силуэт…

Фикса мог быть вооружен наганом, а поэтому был избран вариант жесткого захвата, что бы исключить саму возможность сопротивления…

Как только Фикса появился в проеме дверей, Иван с маху ударил его ногой в пах. Фикса охнул и согнулся пополам. Опера быстро завернули ему руки, и Вадим надел на бандита наручники.

— Ищи понятых… — Юрьев посмотрел на своего подчиненного.

— Сейчас…

Через каких-то сорок минут Иван убедился, что никаких понятых не будет, и позвонил в «Кобру», где всегда кто-то был. На месте оказался сам Роман, который пообещал подъехать. Так же позвонили в дежурную часть и сообщили о задержании. Дежурный пообещал быстро найти дежурного следователя и опера из розыска.

— Ну что, — Иван склонился над Фиксой. — Пока розыск не приехал, поговорим?

— Да пошел ты, — пьяно отозвался бандит. Выпил он явно больше, чем поллитра…

Когда собрались все, кто был нужен, Иван официальным тоном спросил Фиксу:

— Оружие, наркотики есть?

Фикса не ответил, только мотнул головой. Он увидел знакомые лица парней из «Кобры». Это уже говорило о многом. Занялись им серьезно. Через минуту ему в лицо ткнули найденный в его кармане револьвер:

— Твой?

— Нет. Это подкинули. Я нашел его. Хотел сдать. Нес в милицию… — Он был пьян, мысли его путались, и говорил дежурными заученными фразами. Последними его словами были «менты — козлы!», затем Фикса окончательно вырубился, и дальнейшее его больше не волновало.

— Не отпирайся. Досмотр и изъятие произведены в присутствии понятых! — уже «мертвому» телу сказал Вадим.

Бандита привезли в отдел, откачали нашатырем и допросили. Он продолжал настаивать, что револьвер он сегодня нашел случайно и положил в карман, чтобы отвезти и сдать в милицию. Оружие отослали на экспертизу.

— Ничего у вас не выйдет! — ухмылялся Фикса.

— Выйдет, — успокаивал его Иван. — Мы тебе и убийство Лося повесим и ранение Чифа. Думаешь, Чиф тебе это простит? Как ты думаешь, откуда я все знаю?

— Да пошел ты.

— Нехорошо. А где твой приятель — Слон? Он еще от ранения не загнулся?

— Ничего говорить без адвоката не буду.

— Да и хрен с тобой! Кому ты нужен? Получишь сейчас срок за оружие, а там мы еще чего-нибудь придумаем.

Фиксу посадили в камеру.

— Вот здесь ты смотришься именно на своем месте! — усмехнулся Иван, глядя на бандита через зарешеченное окошко.

Фикса злобно посмотрел на опера, но ничего не сказал. Это было небезопасно.

Иван не стал давить на Фиксу, так как у него зародились большие сомнения, относительно мнения органов следствия на длительность пребывания бандита за решеткой. Уже сразу после общения со следователем, Иван понял, что Фикса скоро выйдет на подписку…

На следующий день в кабинете УБОП появился один из самых высокооплачиваемых адвокатов Приморья. Он неоднократно ломал уголовные дела, и к нему было соответствующее отношение со стороны оперсостава.

— Максим Иванович Пантелеев! — отрекомендовался он, входя в кабинет.

— Подождите за дверью! — указал рукой Иван. — У нас совещание!

— Да, но мой клиент…

— Выйдите вон! — чуть не крикнул Вадим.

Пантелеев выскочил из кабинета.

— Этот тип нам опять все испортит! — вздохнул Иван. — Он же к каждой букве придирается в протоколах! Помнишь, как он отмазал вора только потому, что младший опер из розыска в не правильном падеже написал одно слово в протоколе выемки ворованных вещей?

— Помню. Но всего ведь не предусмотришь… — вздохнул Вадим. Эта история обсуждалась несколько лет еще и потому, что того вора снова взяли через три дня после освобождения, и во второй раз снова повторилась примерно такая же картина.

Принесли заключение экспертов: револьвер был исправен, смазан и, кроме того, отстрелянные из него пули имели такие же следы, как и на той, что достали из тела Лося. Иван радостно потирал руки.

Пантелеев все же прорвался в кабинет УБОП под руку с заместителем начальника ГОВД, который лично попросил «выслушать коллегу».

— Говори! — блатной интонацией обратился к адвокату Иван.

Тот помолчал, набрал в легкие воздуха и, наконец, выдавил из себя:

— Я не пойму в чем обвиняется мой подзащитный Дмитрий Козлов?

— Это Фикса, что ли?

— Это по вашему он «фикса», а для меня он законопослушный гражданин Козлов, который по вашему, пока еще ничем не подкрепленному мнению, совершил мнимое преступление.

— Как это «не подкрепленное мнение»? — удивился Иван. — У него изъято оружие, из которого был убит другой бандит — Лось. Или по-вашему — Александр Лосев.

— А почему вы думаете, что именно Козлов убил Лосева?

— Свидетельские показания.

— Чьи?

— Секретная до суда информация. Всё? До свидания! Вам туда!

Иван открыл дверь и указал рукой, куда нужно идти. Не надо было так разговаривать с адвокатом, но ситуация обязывала…

— Вы должны ответить еще на один вопрос… — начал было адвокат, но последнее слово он произнес перед разбитой табличкой с надписью «УБОП».

Только спровадили адвоката, как в дверь вошел Колесов — фигура в городе одиозная, влиятельная и неоднозначная. Бывший полковник, теперь он руководил одной из муниципальных служб города. Военной службой он был приучен только командовать и, причем жестко, не разбирая перед собой никакую другую личность, если эта личность была ниже его рангом. Колесов имел привычку всегда разговаривать только с позиции мнимой власти и положения.

— Закрыли, значит, Козлова? Чего это он такого натворил, а? Вам бы, товарищи офицеры, распоясавшееся хулиганье ловить, а вы дурью маетесь! Радуетесь, небось — крупного авторитета поймали! А вы посмотрите на наши подъезды — зайти невозможно, только и думаешь, что сейчас какой-нибудь наркоман из-за угла с ножом кинется… вот где работы не початый край!

Несколько лет назад полковник Колесов, будучи в должности начальника местного военного гарнизона, позволил приехавшим чеченцам выкупить котельную на территории части, которую те вскоре обнесли высоким забором и никого не впускали внутрь, кроме самого Колесова. Место чеченцы выбрали очень удачное: на территорию въезд был для посторонних закрыт, да еще и сама котельная оказалась загорожена вторым забором. Вскоре туда накатил поток крепких черноволосых горцев, которые завозили за свой забор зеленые ящики и складировали их под брезентовым тентом. Время от времени на большом «Урале» ящики вывозились на аэродром и улетали на военных самолетах в неизвестном направлении. Конец этой истории был типичен для того времени: один из хозяев котельной, Асланбек Исмаилов, попался в местном банке с фальшивым авизо Грозненского банка на сумму в миллиард рублей теми деньгами. Юрьев, работавший тогда в ОБЭП, стал раскручивать Исмаилова и, естественно, вышел на котельную. Эта котельная по всем признакам сильно смахивала на базу боевиков. Когда с обыском туда нагрянула милиция, чеченцы долго не открывали большие ворота, пока их не протаранили бронетранспортером. Стали разбираться, что к чему и схватились за головы: на территории котельной военного гарнизона было заскладировано в общей сложности столько оружия, сколько вполне могло хватить для вооружения полнокровной мотострелковой роты… а сколько чеченцы успели перевезти оружия в Чечню…

Начальник гарнизона полковник Колесов наотрез отказывался признать себя хоть в чем-то виновным, хотя у оперов милиции и особистов было немало сведений, свидетельствующих о прямой причастности полковника к продаже чеченцам оружия из частей, дислоцированных на территории гарнизона и его помощи в отправке этого оружия в Чечню. Колесов, воспользовавшись тогдашней неразберихой в Российском законодательстве, смог выкрутиться и в результате сел только Исмаилов, а остальные участники после выхода на подписку о невыезде просто пропали из Приморья и нашлись позже в виде трупов и пленных после того, как под Гудермесом разведотряд майора Андреева из бригады спецназа Дальневосточного Военного Округа реализовал засаду на выходящую из окружения группу чеченских боевиков.

Суд не усмотрел тогда в деяниях Колесова никакого состава преступления, и он выбрался сухим из воды и даже с почетом вышел на пенсию, хоть контрразведка и установила за ним особый контроль. После увольнения из армии он быстро влился в ряды руководства энергетической компании, снабжавшей город теплом, а затем перешел на работу в городскую администрацию. По своему положению он состоял в политическом бомонде города и имел далекие виды на свое политическое будущее…

— Так в чем состоит ваш вопрос? — спросил Иван.

— Что нужно, чтобы Козлов вышел на подписку?

— Кажется, ваши чеченцы уже выходили на подписку? — прищурился Иван.

— Сколько? — прямо спросил Колесов, намекая на цену.

— Лет двенадцать, — ответил Иван. — Это как минимум.

— Майор, как вы разговариваете со старшими! Вы еще молоды и не знаете жизни. Я пойду к вашему начальнику, доложу о вашем недостойном поведении в быту, но добьюсь своего. Так и знайте. Вот увидите — Козлов через несколько дней будет уже на свободе!!! — Колесов, не прощаясь, вышел.

— Надо же, нашим же начальством нас же и пугает, — усмехнулся Юрьев. Опера знали, что в подобных вопросах руководство УБОПа в лице начальника Управления полковника Чернова всегда было на стороне своих подчиненных и в необходимых случаях принимало огонь на себя, прикрывая оперативный состав от выплесков недовольства задеваемых ими боссов.

Раздалось еще несколько телефонных звонков от различных представителей общественности, которых интересовала судьба Козлова-Фиксы. Иван аккуратно переписывал всех звонивших на отдельный листок оперативного блокнота, полагая, что подобные записи когда-нибудь пригодятся.

На «офисе» о задержании Фиксы только и говорили. Леший сидел в углу и злорадно наблюдал за всем происходящим. Он уже потирал руки — вечером он пойдет и заберет двадцать тысяч рублей с «подачи», которой рулит Людка. Если Фиксу не выпустят до утра следующего дня, можно будет все эти бабки спустить на «ханку», а потом что будет, то и будет…

Макар появился на несколько минут и куда-то умотал. Зашел Жиган, но и он не задержался. Наконец наступил долгожданный вечер.

Леший постучал в дверь.

— Кто? — спросила Оксана.

— Леший! Открывай, сука…

— Сейчас…

Дверь открылась и Леший шагнул в квартиру. В коридоре стояла Оксана и растерянно смотрела на вошедшего.

— Бабки собрала? — спросил Леший.

— Нет.

— Почему? — Леший шагнул к ней. — Я же предупреждал! Если бабки не соберешь, то конец тебе, сука молодая…

В этот момент из комнаты вышел Витя с пистолетом в руке. Он быстро подошел к опешившему Лешему и приставив пистолет к голове раздельно сказал:

— Еще раз переступишь порог этого дома, и ты покойник.

— Э, ты чего? — Леший попятился назад.

— Два раза повторять не буду… — сурово сказал Витя.

— Э, да ты что, не понимаешь? — Леший продолжал отступать, уже поняв, что бабки ему обломились.

— Это ты не понимаешь, — Витя покачал головой. — Придется объяснить более популярно…

Витя с силой ударил Лешего пистолетом по голове и тот от удара завалился на пол. «Кобровец» несколько раз пнул наркомана по чувствительным местам, а потом повернулся к Оксане:

— И ты его тоже пни, что бы и тебя боялся…

Оксана несколько раз пнула Лешего по почке.

— Еще надо? — спросил Витя.

Леший встал, зло посмотрел на Оксану:

— А тебя, сука, я убью…

После этого он повернулся и вышел. Витя закрыл дверь и вложил пистолет в кобуру. Повернулся к Оксане:

— А ты, когда кто-то еще придет, сразу говори, что тебя охраняет «Кобра». Понятно?

— Понятно, — кивнула девушка. — А он меня не убьет?

— Кишка у него тонка, — усмехнулся Витя. — Пусть только попробует. Я ему яйца вырву…

Выходные удались на славу. Стояли солнечные летние дни, и не хотелось их так просто отпускать. Опера и «кобровцы» на трех машинах выехали отдыхать на природу. На водохранилище они увидели несколько десятков рыбаков и поняли, что побыть в одиночестве, и расслабиться, как следует, им не удастся. Однако парни не растерялись. После двух выстрелов в воздух рыбаки разбежались, освобождая необходимое пространство. Поставили навес, два столика с закуской и водкой. Жёны и подруги суетились возле столиков — накрывали, готовили салаты, нарезали колбасу…

— Эх, мать! — Иван разбежавшись, ловко нырнул и, всплыв, вразмашку поплыл к середине водохранилища.

Денис и Витя приехали со своими молодыми подругами, которые годились в дочки Оле Юрьевой, а потому Оля и Лена Шилова их к столу не подпускали. Делали все сами. Девчонки, получившие «освобождение», радостно полезли в воду. Иван и Роман невольно посмотрели в след Оксане. В свои неполные семнадцать лет она обладала притягивающей мужские взоры фигурой…

— Только не утони! — крикнула Юля заплывшему далеко Ивану.

Выкраденный из больницы Женя сидел на специально для него привезенном раскладном кресле и лишь вздыхал, жалея, что не может окунуться в воду — на голове у него была повязка, под которой затягивалась кожа над имплантированной пластиной. Девчонки приставали к нему с целью увидеть эту пластину, или хотя бы шрам, имевший, по слухам, вид серпа и молота. После заточения в больнице он радовался общению, солнцу, воде, траве…

— Господа, а может, водочки? — спросил громко Витя, вылезая из воды.

— А давай! — согласно отозвался Иван, подплывая к берегу.

Собрались за столиками. Лена разлила водку по пластиковым стаканчикам.

— Ну, не пьянки ради, а здоровья для… — произнес тост Вадим.

Выпили, стали закусывать.

Маленький сын Романа бегал вокруг столика и поминутно просил налить себе минералки. Вскоре он опился, описался и успокоился.

— Лена, что у тебя с рукой? — серьезно спросил Вадим.

— А что? — она оглядела руку.

— Болит?

— Нет, а что?

— Почему тогда не наливаешь?

— Ах ты! — она замахнулась на Вадима, но тот прикрылся своей женой.

Веселье началось. У Романа после пятой выпал из руки бутерброд, и он, подняв его, даже не стряхивая землю, как ни в чем не бывало, продолжил его поедать.

— Он же упал, — сказала Оксана. — Грязный!

— Быстро поднятое, не считается упавшим, — совершенно серьезно отозвался Роман.

К вечеру выпили всю водку и доели шашлык. Когда стемнело, загрузились, наконец, в машины. Ехали медленно: спьяну за рулем можно наворотить беды…

Следствие объединило дело Шишкаря и дело Сироты в одно и поэтому, уточнить некоторые детали к операм пришла следователь Ирина Аркадьевна. Её опера считали настоящим профессионалом — стиль её работы позволял колоть почти любых преступников, так как на допросе она умело создавала атмосферу своей никчемности, не значимости и легкости своего ума. Допрашиваемых это забавляло, и они, теряя контроль, сбалтывали что-нибудь и попадались на крючок. Дальше Ирина Аркадьевна превращалась в безжалостного и изощренного следователя, и тут уж начинался основной разговор…

Как-то был такой анекдотичный случай: она шла по рынку с полными сумками, и увидела знакомое лицо вора, который был в розыске. Ирина Аркадьевна не растерялась, прижала своей пышной грудью этого дохлого наркомана к прилавку, и давай свистеть! Прибежавший наряд задержал преступника, а потом она классически расколола его на признание.

— Ну что, поколола я вашего Шишкаря! — она бесцеремонно вошла в кабинет правильно считая, что имеет право вот так врываться в любую дверь. Увидев на столе стаканы с чаем, она тут же взяла один из них, и отпила значительную часть: — А что у вас к чаю?

Она развернула лежащий на столе пакет с нарезанным рулетом и взяла кусочек.

— Ирина Аркадьевна! — Иван осуждающе посмотрел на неё: — Ну, что, я бы вам чаю не налили, что ли? Взяли мой стакан, а я ведь больной, заразный…

— Фу ты черт! — она поставила стакан на стол, зная, что Иван нагло врет. — То-то я думаю, чего я так болею, когда у вас чай попью?

— Что по наркоте? — спросил Вадим.

— Килограмм восемьсот пятьдесят грамм чистого гашиша. Особо крупный.

— Значит, он меня обмануть хотел? — спросил Иван. — По весу два кило должно было быть.

— Ты как мафиози, — засмеялась Ирина Аркадьевна. — Ты его еще за это на бабки поставь.

Уточнив некоторые детали, она ушла.

Немного разобравшись с делами, поехали к Жене. Его завалили фруктами, печеньем, поставили под койку бутылку муската и уехали.

Через день Иван заехал в «Кобру». Роман был один.

— Ну, как там Витька? — спросил с ходу Иван.

— Ты знаешь, пока тихо. Говорит, что снова разговаривал со своей Оксаной, и та вроде поняла. Но там еще мама Оксаны с ними живет, она тоже замешана. Когда Оксаны нет дома — мама торгует. Семейный подряд. Брат сидит. Отца нет — в разводе. Вот такая картина…

— Может быть, я как-нибудь нагряну туда? Напугаю… — Иван не хотел этого делать, но что-то нужно было сейчас сказать.

— Иван, о чем ты говоришь? Это же русский народ. Его испугать невозможно. Если она избежит зоны, то уроком ей это не послужит. Если посадить, жизнь сломаешь. Хотя, я бы посадил. Витя, как будто слепой! Не понимает или не хочет понимать этого!

— А может, он просто в доле… — предположил Иван. — Смотри: у него есть пистолет, и пистолетом он отваживает «общаковских»…

— Похоже, но, наверное, он не в доле…

— Почему ты так думаешь?

— Мне так кажется.

— Плохо, если кажется. Наркотики дают прибыль в триста процентов, — усмехнулся Иван. — Любой человек, Рома, может сойти с ума от такого бизнеса… еще Маркс говорил про триста процентов…

— Ну, давай, условно срок ей определим!

— Как ты себе это представляешь?

— Не знаю. Это в вашей компетенции. Что там Фикса? На досмотре он обещал меня убить, — Роман улыбнулся.

— Нормально. Оружие рабочее. Из этого ствола убили Лося.

— Значит, поймали убийцу.

— Поймали, но там у него такой адвокат страшный. А свидетелей-то нет. Чиф официально показания не дает.

— Ну и?

— Ты знаешь, если бы Фикса мочил только урок своих, я бы его садить не стал. У меня есть подозрения, что не только бандитов раньше он мочил. Будем разбираться, сопоставлять факты, в общем, работать…

— Ну, удачи.

Шилов зашел в дежурную часть и стал перелистывать журналы учета происшествий и регистраций заявлений. В какой-то момент в дежурке появился опер розыска капитан Мыскин, исполняющий обязанности начальника ИВС. В руках он держал пакет. Опер покрутился в дежурке и направился в изолятор. Ивану это не понравилось, и он двинулся следом. Был слух, что капитан носит наркоту в камеры изолятора. Слух не мог быть беспочвенным. Только все руки до Мыскина не доходили. Капитан прошел к камерам предварительного задержания и открыл ту, в которой сидел Фикса.

Иван дождался, когда опер будет выходить и на выходе прижал его к стенке:

— Ты чего?

— Я? Я ничего.

— А ну, посмотрим, что там в пакете?

Иван вошел в камеру и отобрал у Фиксы еще не распакованный пакет.

— Что здесь? — он повернулся к Мыскину.

— Сигареты. Пицца.

Иван взял пакет и, выйдя из камеры, направился в свой кабинет. Капитана он потянул за собой. Тот шел, понурившись, и Иван сразу понял: в этом пакете что-то не чисто. В кабинете он разворошил пачки папирос и сразу нашел такие, которые были заряжены «химкой».

— Ты, тварь, на кого работаешь? — Иван не раздумывая двинул капитану в челюсть.

Тот завалился под стол, но тут же начал подниматься. Когда-то давно Иван начинал службу в розыске и Мыскин был у него вроде наставника. Такая расстановка должна была довлеть над сознанием, но на Ивана это не действовало. Иуда не вызывал у него никакой жалости и предрассудки не работали.

Мыскин с гневом ринулся было на Шилова — положение и возраст вроде обязывали, но Иван снова отработал ему в голову и тот уже завалился окончательно. Шилов схватил начальника ИВС за грудки и приподнял с пола:

— Ну! Отвечай!

— Я не знал. Просили передать… — тот виновато опустил голову, по всей видимости осознав, что попал. Мент знал, что такое допрос, а потому его и боялся… и тут же раскололся.

— Кто просил? — Иван начал закреплять допрос конкретными фактами.

— Макар…

— Сам Макар?

— Да.

— Когда?

— Вот недавно.

— Где?

— На улице. Он позвонил мне по телефону, попросил выйти.

— А ты раньше с ним общался? — Иван тряхнул капитана за грудки. — Не врать!

— Да. Пару раз в кабаке вместе сидели…

У Ивана уже созрел в голове план и он, к большому удивлению Мыскина, отдал ему пакет и все пачки с папиросами, оставив несколько «заряженных» папирос себе для дела.

— Ладно, хрен с тобой! Иди, отдай ему. Пусть он в камере порадуется. Только ты не говори ни кому, что я «химку» нашел. Лады? А то получится, будто я наркоту прикрываю. Добро?

— Ну, — естественно ему было не выгодно разглашать это, и он кивнул.

— Скажи Фиксе, что я малявы искал. Ты меня хорошо понял?

— Хорошо.

— Я надеюсь, что ты понимаешь, что от этого зависит твое будущее?

— Понимаю…

Мыскин вышел из кабинета и тихо выругался. Когда появился Вадим, Иван рассказал о происшедшем и поделился своими мыслями. Вадим одобрил план Ивана и в свою очередь достал из папки распечатку всех записанных на банкете разговоров:

— Анализ разговоров только подтверждает нарисованную нами картину. Ничего нового. Только в одном месте Макар пожаловался, что у него проблемы и решать их приходится убирая других.

— Слово «убирая» может означать не только убийство.

— То-то и оно.

Через день вечером Леший столкнулся на «офисе» со Слоном. Тот схватил наркомана за шиворот:

— Ты где, гад, прячешься?

— Здесь я…

— Бабки у Людки забрал?

— Нет.

— А почему?

— Там этот был, ее сожитель…

— И что? Мало ли кто там был! Если банкуют наркотой — должны отстегивать в общак! Или не должны торговать совсем!

— Он мне пистолетом угрожал! Вот, бровь пистолетом разбил… — Леший показал бровь.

— А кто он такой? Что он с пистолетом ходит?

— Он из «Кобры». Я узнал…

— Что, «Кобра» еще теперь и наркоманские подачи крышует? — спросил Слон.

— И шестой отдел тоже крышует… — вставил Леший и тут же пожаловался: — А еще и баба эта там меня пинала… сука, как гада какого-то… — сокрушался Леший, стараясь вызвать у Слона хоть какую-то жалость, что бы тот сильно не наказывал его за неудачу с Людкиной «подачей».

— Как гада, говоришь? — усмехнулся Слон. — Так тебя там еще и опустили? — Слон смеялся, но Леший принимал его слова за чистую монету. — И ты так все оставишь?

— Я сказал, что убью ее…

Это позабавило Слона. Он сказал:

— Сказал — сделай. Нечего попусту словами бросаться…

Леший направился к выходу. Слон усмехнулся:

— Ты куда?

— Убью ее, суку…

— Ну, удачи… — Слон громко расхохотался. — Смотри, как бы она там тебя не убила…

Это еще больше подстегнуло Лешего и выйдя на улицу он в порыве ярости бросился бежать к дому, где жила Оксана.

Вбежав в подъезд, он отдышался, и постучал в дверь.

— Кто? — спросила из-за двери Оксана.

— Ты одна? — прямо спросил Леший.

— Кто там? — в ее голосе прозвучали нотки страха.

Леший очень хорошо их разобрал. Жертва проявила свой страх…

— Это я, Леший. Убивать тебя пришел. Открывай, а то хуже будет…

— Иди, не открою…

— Значит, одна… — прошипел наркоман.

Он разбежался и всей массой своего тела ударил в дверь. Дверь выдержала его удар. Из квартиры донесся крик девушки:

— Я сейчас милицию вызову! Уходи…

— Вызывай, — отозвался Леший. — У тебя там столько «ханки» — лет на шесть хватит…

Леший снова ударил в дверь, и в этот раз дверь чуть отошла от косяка.

— Давай, открывай по-хорошему! Или будет хуже…

— Не надо! Мама!

За дверью уже началась паника. Крики девушки о помощи только сильнее подстегивали Лешего к активным действиям. С четвертого удара ему удалось выбить дверь и он, озираясь, вошел в квартиру. Оксаны нигде не было. На кухне он открыл холодильник и выгреб из него весь запас наркотиков — около двадцати доз. Потом он подошел к двери в ванную комнату:

— Я знаю, что ты здесь. Выходи…

— Мама-а! — крикнула из-за двери Оксана. — Помогите! Убивают!

— Открывай!

— Только не убивай! Я тебе все заплачу! Хочешь?

— Хочу. Где бабки?

— Я все покажу, только не убивай!

— Давай, открывай!

— А ты не убьешь?

— Нет…

Оксана открыла дверь и смотрела на Лешего смертельно перепуганными глазами.

— Ну, показывай, где бабки… — сказал ей Леший.

— Там, в комнате… — заплетающимся языком ответила Оксана.

— Ну, так пошли… только руки, давай, свяжу…

Леший выдернул из чайника шнур и спереди связал девушке руки.

— Теперь пошли, и не ори… поняла?

— Да…

Оксана прошла в зал и показала на сервант:

— Вот здесь…

Леший открыл дверцу серванта и сразу увидел пачку мятых купюр, перехваченных резинкой. Деньги перекочевали в его карман и наркоман повернулся к девушке:

— Помнишь, как ты меня пинала?

— Прости, прости, только не убивай…

Леший подошел к телевизору и врубил его на полную громкость. Оксана поняла, что это значит и заверещала. Леший ударил ее в грудь и она согнулась, не в силах вздохнуть. Наркоман достал из кармана складной нож и раскрыл его.

Оксана отшатнулась, но Леший поставил ее на четвереньки и несколько раз полоснул ножом по горлу, пытаясь перерезать сонную артерию. Это у него получилось не сразу. Брызнула кровь. Девушка пыталась уползти, но Леший крепко держал ее и еще несколько раз провел ножом по горлу. Оксана из последних сил попыталась встать, но наркоман прижал ее к полу коленом и так держал, пока она не перестала шевелиться. Потом он отволок тело в ванную комнату и бросил ее на полу. Зайдя на кухню Леший взял из стола длинный кухонный нож, подошел к уже бездыханному телу и еще несколько раз ткнул в область сердца. Несколько раз нож прошил тело девушки насквозь.

Ярость у Лешего прошла. Он пустыми глазами смотрел на лужу крови, которая собиралась под телом жертвы…

Роман, закончив работу, развозил на УАЗе по домам своих сотрудников. Витя вышел и, махнув рукой, направился к своему подъезду в девятиэтажном доме. Роману показалось, что не горит левый поворотник. Он вытащил из багажника сумку с инструментом и приготовился устранить неисправность, но, почуяв, что кто-то стоит за спиной, повернулся.

На него в упор смотрел Витя. Его лицо было бело как лист бумаги. Он выдавил:

— Там Оксане плохо…

— Что еще? — спросил Роман, увлеченный поворотником.

— Пойдем…

Роман еще никогда не видел у Вити такое выражение лица. Что-то екнуло в груди, и он невольно пошел за Виктором. В квартире Роман увидел кровавый след волочения, протянувшийся по всему коридору. Он шагнул по этому следу, который привел его в ванную. Под ванной на полу лицом вниз лежала Оксана. На её спине отчетливо виднелись не менее десятка колотых ран, а под ней была большая лужа крови. Её руки были связаны электрошнуром от чайника. В квартире буквально витал запах смерти…

— Ей надо помочь… — хрипло выговорил Витя.

Роман прикоснулся к телу Оксаны. Он в своей жизни видел много смертей, и мог безошибочно сказать, пришла смерть или еще можно что-то сделать…

— Ей уже не поможешь, — глухо произнес он.

Только вид такой огромной кровопотери говорил о том, что старуха-смерть уже пришла…

— Послезавтра у неё день рождения… — некстати сказал Витя.

В комнате во всю громкость работал телевизор.

— Какая тварь?.. — вырвалось у Романа, он со злостью посмотрел на Виктора: — Ведь я тебя несколько раз предупреждал! — Он уже все понял…

Роман вышел из квартиры и набрал номер телефона Ивана:

— Ваня, у Вити подругу убили.

— Не понял…

— Зашли домой, а она под ванной в луже крови.

— В дежурку звонил?

— Нет. Сейчас позвоню.

— Дай мне фору. Позвони через пять минут. Мне надо там побывать раньше опергруппы уголовного розыска.

— Хорошо.

Иван отключился. Роман вышел из подъезда. На лавочке сидели три старушки.

— Бабульки, подскажите, вы ничего сейчас не слышали? Может, кричал кто?

— Слышали, — кивнули бабушки. — Вот оттуда кричали. — Они указали на окна квартиры, в которой и жили Витя с Оксаной.

— А что кричали?

— Кричала Оксана. Будто убивают её.

— А вы что?

— А что случилось?

— Она кричала, а вы что?

— А что? Она со своим Витькой постоянно кричит… А что случилось?

— Убили её. Потому и кричала. Кто выходил из подъезда за последние двадцать минут?

— А парень высокий выходил. Не наш. И потом еще один… — загалдели старушки. Для них это был просто очередной дворовой спектакль.

Взвизгнули тормоза: приехали Иван и Вадим.

— Что, где?

— В квартире… — махнул рукой Роман.

Иван поманил Витю пальцем, и в тамбуре, возле лифта, прижал того к стене:

— Журнал учета продаж! Живо!

— О чем ты? — Витя выпучил глаза, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Выбирай: либо журнал, куда вы все записывали, либо я тебя за хранение наркотиков посажу!

— В серванте должен быть, — отозвался Витя, мгновенно оценив предложенные альтернативы.

Иван вошел в квартиру, стараясь не наследить. Быстро окинув взглядом всю квартиру, он прошел к серванту и нашел там то, что искал. Выйдя из квартиры, Иван отвел Витю подальше от старушек. Вадим начал расспрашивать бабулек, но они нового ничего сказать не могли, а тем более описать ушедших парней.

— Где наркота хранилась? — спросил Иван Витю.

— В холодильнике.

— Нет там ничего. Я так и думал…. Сколько тебе нужно было объяснять? — Иван сдерживал свою злость, чтобы не ударить Виктора. — Сколько ей оставалось до дня рождения?

— Послезавтра…

Виктор был в шоке и плохо уже понимал, что происходит с ним. Он отошел в сторону и сел на асфальт возле УАЗа.

Вскоре приехали опергруппа, «скорая помощь» и сам прокурор с начальником криминальной милиции. Убийство было неординарным.

Врачи констатировали смерть. Все знали, что в этой квартире торговали наркотиками, и поэтому сразу была только одна версия убийства: кто-то из клиентов.

Судмедэксперт закончил осмотр, и нужно было вести тело в морг.

Роман поднял на руки бездыханное тело девушки и понес в «Делику», которую подогнал Вадим. Голова и руки Оксаны безвольно свисали вниз, а тело казалось значительно тяжелее, чем можно было подумать. Холод исходил от еще недавно живого тела. А ведь ей всего два дня оставалось до семнадцати лет. Роман шел по подъезду, не замечая, как тоненькая струйка крови течет на бетонный пол, лестницы и асфальт…

Витя так и сидел возле колеса машины и безучастно смотрел на Романа, несущего его мертвую любовь, у которой было перерезано горло и истыкана ножом спина…

В кабинете Витя выпил полбутылки водки и откинулся на диване в забытье.

— Может, с кем конфликтовала его Оксана? — спросил Иван.

— Слушай, точно! — вскинулся Роман. — Как-то Витя рассказал, что к ней приходил нарк и требовал в долг. Оксана его послала, а тот уцепился ей в горло. Она вырвалась, убежала в комнату, взяла там Витькин пистолет и только под угрозой оружия выгнала этого урода из дома. А тот пообещал её убить. А Виктора самого в это время дома не было.

— Это уже лучше, чем совсем ничего… Похоже, конечно, на сказку, но… А как этого наркомана зовут?

— Ты знаешь, я может быть и вспомню… Что-то такое сказочное…

— Леший?

— Точно. Леший!

Началось что-то непонятное и казалось, вот-вот Фиксу отпустят на подписку. Этого допускать не хотелось, и стоило поторопить события. Иван провел беседу с конвойной службой, и те стали распространять слухи, что Фиксу вскорости повезут на Уссурийский централ. Через день «запустили» конкретную дату. Дошло до того, что и сам начальник милиции был уверен, что известный бандит на днях уедет, а значит минус еще одна головная боль.

Под вечер приехали Роман и Денис. Иван быстро обрисовал ситуацию:

— Значит так: мы намеренно распространили слухи, что сегодняшним этапом Фиксу отправят на тюрьму. В это верят все, кто не стоит близко к самой отправке. В это верит и Фикса. Когда авторитет такого ранга отправляется на тюрьму, чтобы был весомее его приезд, обычно он старается провезти с собой наркоту. Это легко провести. Засунет себе в зад, и будет радоваться жизни… Кто-то с воли, возможно, сам Макар, попытается сегодня передать Фиксе эту гадость. Передача будет проведена через Мыскина — это такой капитан в ИВС. Ваша задача, как обычно, быть «железными» понятыми. Мы постараемся сделать так, чтобы Макар вошел в здание ГОВД с наркотиком. Тут-то мы его и возьмем. Будем обыскивать, снимать на видео. В общем, будем его брать с поличным. Все лестницы на верхние этажи мы уже перекрыли, а на оставшейся сидит сержант с автоматом, и он пропустит только того, кто скажет, что пошел к Мыскину. Потом сержант спросит о наличии наркотических веществ, оружия, чтобы не проканала добровольная выдача. Ваша задача это все услышать, а потом двинуться следом и как бы случайно стать понятыми. Вот тебе, Роман, рация, как только Макар или кто там еще войдет в коридор на лестницу, дашь знать. На третьем этаже мы его встретим.

«Кобровцы» согласно кивнули. Роман взял рацию и вложил её во внутренний карман своей куртки. Вадим достал из шкафа недоеденный рулет. Сели пить чай. Ожидание пошло веселее.

За пятнадцать минут до начала приема передач на этап, Иван поднялся в кабинет Мыскина:

— Звонил кто?

— Да. Макар просил встретиться.

— Ты что ему сказал?

— Сказал, как ты учил. Чтобы приезжал.

— Молодец. Будем ждать. Снова позвонит, говори только то, о чем мы договаривались. Или ты меня знаешь…

Только Иван это сказал, как раздался звонок. Мыскин вздрогнул и медленно снял трубку:

— Мыскин слушает. Спуститься вниз? Нет, не могу. Мне должны из Владивостока позвонить. Поднимись лучше ты ко мне… Да в своем кабинете… Неси сюда. Жду.

Капитан положил трубку и повернулся к Ивану:

— Идет.

Иван по рации всем передал приготовиться.

Роман и Денис отвернулись к стене, что бы Макар не узнал их. Мало ли чего. Тот, в сопровождении молодого громилы, вошел в здание ГОВД и напрямик двинулся к лестнице. Его остановил сержант:

— Гражданин, вы куда?

— К Мыскину.

— Надо записаться.

— Записывай! — Макар достал свой паспорт.

Сержант записал и спросил:

— Холодное, огнестрельное оружие, наркосодержащие вещества есть?

Макар на мгновение замешкался и тихо ответил:

— Нет.

— Проходите.

Авторитет двинулся к лестнице, дав знак своему громиле оставаться в вестибюле. Роман и Денис двинулись следом.

На третьем этаже Макар уже распинался перед Иваном. Вадим снимал это на видеокамеру.

— Чего надо?

— Гражданин Макаров, с какой целью вы находитесь в здании ГОВД? — официальным тоном спросил Иван.

— Зашел к знакомому. А что?

— А то, что сейчас идет операция «Вихрь-антитеррор» и нахождение посторонних лиц в здании горотдела в нерабочее время не допускается… К какому знакомому идешь?

— К Ларионову, — соврал Макар.

— Что несешь?

— Ничего.

— А я думаю, что ты несешь наркотики.

— Да ты что, начальник? Чтобы я?

— Будем проводить досмотр.

— А санкция? А понятые?

— Досмотр — это не обыск, санкция не требуется, а понятые… Молодые люди, вы не могли бы побыть пять минут понятыми?

Роман и Денис, поднимаясь по лестнице, синхронно кивнули.

— Ищите… — зло выдохнул криминальный авторитет, посмотрев отрешенно на «кобровцев». Он уже все понял.

Его поставили к стене и стали доставать из карманов содержимое. Смотрели внимательно. Выворачивали все карманы, барсетку перетряхнули несколько раз. Заставили разуться и прощупали обувь. По всей одежде прошлись буквально по швам. Заставили приспустить трусы и присесть на корточки. В потаенном кармане барсетки нашли крохотный целлофановый пакетик, свернутый в виде капсулы. Вадим обрадовано засопел, но вместо ожидаемой наркоты в пакетике была только записка обычного содержания: «Держись, вытащим…» Стали проводить досмотр в обратном порядке, но нигде наркоты не было. Через полчаса поняли, что и дальнейший досмотр уже ничего не даст. Макар откровенно посмеивался над операми.

— А что вы, пацаны, искали в моем заду?

— Проверяли на глистов, — отрезал Иван и с совершенно серьезным лицом добавил: — Из УВД приказ пришел: проверить всех положенцев на предмет наличия глистов. Завтра приходи в больницу, будем проверять на СПИД и сифилис.

— Я свободен? — спросил Макар, одеваясь.

— Пока свободен… — Вадим выключил видеокамеру.

— Прокололись! — вздохнул Иван, заходя в кабинет.

— Он просто поленился тащить наркоту сам, — сказал Вадим.

— Не предусмотрели. Впредь будет нам наука, — произнес Роман.

— Макар, верно, хотел чтобы Мыскин спустился и сам взял наркоту — предположил Иван. — Хитер! Это мы не просчитали.

— Не огорчайтесь! — успокоил оперов Роман. — Будет еще и на вашей улице праздник…

— А может, по соточке? — предложил Денис.

— Согласен на сто пятьдесят, — кивнул Иван и достал из сейфа бутылку «Кожемяки».

Дениса, как зачинщика, послали за закуской, и вскоре он принес колбасы, несколько разных салатов и булку хлеба. Колбасу стали резать казачьей шашкой, изъятой пару лет назад у перепившего деда возомнившего себя как минимум Евпатием Коловратом.

Денис долго играл шашкой, мастерски крутил её, и, в конце концов, Иван спросил его:

— Ты, часом, не казак?

Денис усмехнулся:

— Нет. Просто я оружие очень уважаю и всегда стараюсь быть с ним ближе. А когда общаешься часто с оружием, приобретаешь от ствола или хорошего ножа какую-то уверенность, что ли.

— Ты смотри! — подивился Иван.

— Что по наркотикам, что я вам предоставил? — спросил Роман.

— Да, кстати… — Вадим откинулся на спинку кресла: — Я решил кончать Уткину. Завтра или послезавтра она поедет за наркотой в Уссурийск. Будем её брать. Вы, парни, снова как понятые…

— А кто такая Уткина? — спросил Денис.

— Это та, которая поставляла покойной Оксане и её матери наркоту, — пояснил Роман.

— Она полгорода снабжает, — добавил Иван. — Её, по нашим данным, верхушка ГОВД прикрывает и статистику на ней делает, потому и не хотят её садить. Но я, кажется нашел зацепку, что бы самого начальника привлечь…

— Как это статистику? — спросил Денис, вешая, наконец, шашку на место.

— Объясняю: например, в городе за сутки произошло пять краж. Кражи у нас раскрывать не умеют. Ну, не умеют, и всё тут. Раскрываются кражи редко, и только случайно. В рапорте в УВД придется указать эти пять краж, и соответственно получается раскрываемость — ноль процентов. Так?

— Ну, наверно… — пожал плечами Денис.

— А за эти ноль процентов начальник ГОВД через месяц слетит со своего поста и будет уволен без пенсии. Выход из этой ситуации прост: недалеко от домов, где идет «подача» наркоты, ОБНОН ставит засаду, и как только очередной наркоман выходит с дозой в кармане, его берут под белы ручки, и в отдел. В кармане у него или косяк или шприц. Обычно это сразу уголовное дело. Парни из ОБНОНа убеждены руководством, что делают необходимую работу, и вся ментовская система их убеждает, что лучше иметь больше маленьких преступлений, чем меньше, но крупных, и они уже забыли, что такое взять человека на сбыте, это к слову. Но, смотри дальше: если есть пять не раскрытых краж и пять пойманных наркоманов с косяком, что получается? Какой процент раскрываемости?

— Десять преступлений. Пять нераскрытых и пять раскрытых. Пятьдесят процентов раскрываемости.

— Правильно. Получается пятьдесят процентов, а за это погоны уже не сорвут. Улавливаешь мысль?

— Улавливаю… — понял Денис.

— И вся прелесть этого способа повышения статистики в том, что наркоман — это такой человек, который будет всегда покупать себе дозу, и его можно «брать» всегда! Можно за день наловить в городе таких человек двести, и делать себе хорошую статистику! А если в прошлом году была общая раскрываемость, скажем, восемьдесят процентов, то и в этом нельзя занижать. За снижение раскрываемости по голове не погладят. А уж завышать нельзя тем более, так как вдруг на следующий год не сможешь сделать, как в этом.

— Значит, в милиции по-прежнему действует плановая система? — спросил Роман.

— Да, — разом выдохнули Иван и Вадим.

— Кошмар! — Роман посмотрел на Дениса. Тот тоже всем своим видом выражал возмущение.

— А нам эта статистика по барабану! — заявил Вадим. — УБОП специально создан для того, что бы пресекать все связи криминалитета с ментами. Мы созданы для борьбы с мафией. А мафия и становится мафией тогда, когда внедряет своих людей в милицию или другие органы власти. Полное название нашей конторы звучит так: «Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией». А что есть коррупция? Это и есть сращивание должностных лиц органов власти с преступным элементом. Я точно не знаю, что имеет начальник милиции от этой Уткиной, но согласись, содержать в течение нескольких лет наркопритон в сотне метрах от здания горотдела может быть позволено далеко не каждому.

— Так что будем кончать этот базар! — подвел итог Иван.

— А как вы узнаете, что она поехала за зельем? — спросил Денис.

— Это уже наши заботы, — усмехнулся Вадим, давая понять, что это не та информация, которой можно делиться.

Дружба — дружбой, но служба — службой…

После небольшой пьянки Роман заехал в магазин, где сидел на охране Витя.

— Здорово! — поздоровался Роман.

— Привет, — Витя привстал и протянул руку.

— Как дела?

— Да какие тут могут быть дела?

— Не думай пока ни о чем. Поверь, будет легче. Опера решили, к твоему сведению, поймать с поличным ту, которая поставляла наркоту твоей Оксане.

— Олю Уткину?

— Ты её знаешь? — удивился Роман.

— Конечно, — пожал плечами Виктор. — Она приходила постоянно. Наркоту носила…

— И ты это все терпел?

— А что я сделаю? Это же не моя квартира! Я сам там на птичьих правах был. К тому же я последнее время ругался с Оксаной. В том числе и по наркоте…

— Ну, вот и Олю эту скоро накажут.

— Я сам хочу наказать её. Что ей зона? Она, во-первых, не сядет, у неё тут крыша офигенная, а во-вторых, если и сядет, её Макар будет так греть, что ей зона домом будет, а то и лучше.

— Не забивай себе голову этой ерундой.

— Для меня это совсем не ерунда. Ты когда-нибудь терял близких тебе людей?

— Приходилось, — ответил Роман.

— Наверно, ты терял не таких близких, если так легко об этом говоришь…

— Это все суета. Все когда ни будь умрут. И мы в том числе. И никто нас не лучше. Все, закрыли эту тему.

Роман поехал в офис своей фирмы. Витя остался сидеть на стуле, перебирая в голове варианты своего мщения поставщице наркотиков, которую он стал считать самым главным виновником убийства, пока не нашли самого убийцу.

Иван заехал к Жене. Тот обрадовал друга, что скоро пойдет на выписку.

— Говорят, пластина прижилась, и можно дальше балдеть дома.

Выпили по банке пива, закусывая сушеным кальмаром неимоверной солености. Иван поделился планами взять на днях Уткину, рассказал, как пытались взять с поличным Макара, и выложил просто последние новости. Женя посетовал, что ему уже надоело тут валяться.

Иван, приехав домой, развалился на диване, включив телевизор. Футбол уже заканчивался, что было обидно. На кухне щелкнул чайник, и Ваня пошел запаривать лапшу. Это был очередной холостяцкий ужин…

Вернувшись в «офис», Макар устало присел на диван. Серый что-то хотел ему сказать, но положенец отмахнулся:

— Не до тебя, Серый, не до тебя…

Макар не знал, что и думать. Столько лет Шилов был для него своеобразной опорой, столько лет опер фактически спасал его от перипетий воровской жизни, столько лет, благодаря Шилову находился он у власти «общака»…

Хоть никогда Макар и Иван Шилов не говорили об этом в открытую, но и без слов они понимали друг друга, что оба они нуждаются друг в друге, что без друг друга будет им ох как плохо…

А тут опер устроил такое! А что было бы, если бы он взял с собой дозняк для Фиксы? Сидел бы сейчас рядом с ним… а ведь и палка о двух концах: слишком много знает Фикса того, что знать ему не положено, а значит, за молчание платить нужно, и не мало. А что будет, если Фикса заговорит? Что будет, если он раскроет ментам все карты, назовет заказчика? Вот и неси наркоту, рискуй ради своей же безопасности…

Макар был темнее тучи. Он схватился за голову. УБОП за несколько лет пересадил всех его врагов. Теперь этому монстру садить некого. Остался только один Макар.

Положенец вдруг все понял. Мент остается ментом, как бы ты о нем не думал. И система остается системой. Против нее идти никак нельзя. Против нее невозможно бороться. Значит, нужно следовать правилам игры. Монстру нужны крупные жертвы. А если они нужны, значит они будут…

В этот момент на пороге появился Слон.

— Ты-то мне и нужен… — сказал Макар.

— Лешего не встречал? — вопросом отозвался Слон.

— Нет. Слушай меня: нам нужно точно знать, что думает, что делает и что планирует Ваня Шилов. Мне надоело терпеть от него разные выходки. Хватит быть слепым котенком! Нужно тоже заводить среди ментов свою агентуру!

— Согласен, — кивнул Слон. — Давно пора. Как это будем делать?

— Нужно искать подходы к нему. Через друзей, через ментов, через баб, наконец…

— Через баб проще простого, — усмехнулся Слон. — Подставим ему своих шлюх, снимем на видео — компромат!

— Можно и близких его так подставить, и потом качать из него информацию… — идея Макару понравилась и он улыбнулся. — А кто у него близкий?

— Самые близкие это «кобровцы»… мне кажется, они в курсе всего, что он делает…

— В натуре… — Макар широко улыбнулся. — Подведем к нему бабу, а потом она напишет заяву на износ… и попал наш мент на зону!

Слон тоже широко улыбнулся.

Роман засиделся в кабинете и в полночь на пороге появился Денис.

— Поехали прокатимся.

— Куда? — осоловело спросил Роман, уже было готовый уснуть прямо в кабинете от хронического недосыпа.

— Да я в кабаке двух баб классных снял, на одного много…

— Какие еще бабы?

— Реальные крали. Поехали. Сауну я уже заказал.

Роман прикинул — было бы не плохо развеяться и отдохнуть, тем более, что никакими моральными узами связан он не был. Через двадцать минут он уже сидел в раздевалке сауны и разглядывал в приоткрытую дверь голых девиц, беззаботно плескавшихся в небольшом бассейне.

— Так где, говоришь, ты их взял? — повернулся он к Денису.

— В «Поляну» зашел поужинать. Они подошли, разговорились…

— А кто вон та, беленькая?

— Кажется, Эльвира.

— Это она так тебе сказала?

— Да. А что?

Роман гневно посмотрел на своего друга:

— Это общаковские девчонки. Их имеют только особы, приближенные к верхушке «общака». Просто так они к тебе бы не подошли. Им свои за этого головы открутят махом. Что-то здесь не чисто. Они знают, что я должен был сюда приехать?

— Они знают, что я привезу друга, а кого конкретно, не знают.

— А ну, позови мне эту Эльвиру.

Денис пожал плечами и крикнул:

— Эльвирочка!

— Что, зайчик? — отозвалась беленькая, подплывая к лестнице.

— Подойди сюда на секундочку…

— Сейчас, котик!

Она грациозно вышла из воды и намеренно, как можно сексуальней, пошла к раздевалке. Действительно, было на что посмотреть…

— Ну, привет милашка! — сказал Роман, когда девушка вошла в раздевалку.

Она, сладко улыбнувшись, пропела:

— Привет…

Роман схватил её за волосы и прижал лицом к стенке. Другой рукой прикрыл дверь, чтобы другая не видела, что происходит в раздевалке.

— Рассказывай! Только не заставляй меня сделать тебе больно.

— Ты чего, чего?!..

— Кто тебя прислал к Денису?

— Никто не присылал. Он мне понравился, вот я и подошла.

— Не ври мне! Неужели ты думаешь, что я не понимаю, что ты так просто без разрешения Макара ни к кому не подойдешь? Я ведь знаю, что он у тебя крышевой, и потом тебе просто голову, как курице, свернет. И ты это прекрасно знаешь. Кто прислал?

— Кто, кто?

— Это он прислал тебя?

— Отстань, никто меня не присылал. Я сама пришла.

Роман развернул девушку лицом к себе и звонко ударил её по щеке. На глазах Эльвиры выступили слезы.

— За что ты меня бьешь? — всхлипнула она.

— Роман! — Денис взял Романа за рукав, но тот зло посмотрел на него и Денис замолчал.

— Я тебя бью за то, что ты мне врешь. — Роман еще раз ударил девушку ладонью по щеке.

— Меня Макар послал, — наконец сказала она.

— С какой целью?

— Узнать через «кобровцев» о планах ментов.

— Забавно, — усмехнулся Роман. — Забавно и бестолково. Это он вас под нас кладет, чтобы вы из нас информацию тянули? Посмотрим, что у вас в карманах и сумочках.

Роман быстро осмотрел содержимое сумочек девчонок и нашел два аптечных пузырька.

— Это еще что?

— Клофелин, — выдохнула Эльвира.

— Подпоить нас удумали? Неужели я так похож на идиота? — Роман с ухмылкой на всякий случай посмотрелся в зеркало и уверенно помотал головой: — Не похож. А Макар так считает. Ты сейчас чья?

— Не поняла…

— Ну, с кем ты живешь?

— Со Слоном жила…

— А где сейчас Слон гасится?

— У меня на хате.

— Как его рана?

— Заживает.

— Значит, вы должны лечь под нас?

— Ну да.

— Тогда ложись. Исполняй волю Макара…

Денис уже во всю плескался с новоявленной подругой. Слышно было, как они смеются. Роман прошел к столику и принялся пить пиво перед походом в парилку.

— Пойдешь со мной? — спросил Эльвиру Роман.

— В парилку пойду. На край света — нет.

— Хватит с тебя и парилки.

Все вошли в парилку и сидели там чуть ли не до потери пульса. Потом окунулись в бассейн и развалились на шезлонгах. Роман открыл очередную банку пива и, попивая его мелкими глотками, с удовлетворением протянул:

— Эх, видели бы нас сейчас убоповцы! Видели бы они, в каких тяжелых, просто в непереносимых условиях, нам приходится трудиться! Прошу заметить — натурально в поте лица!

Когда в три часа ночи уже все выбились из сил, Роман предложил отправляться по домам. Когда Эльвира и вторая подруга сели в машину Дениса, а парни еще оставались снаружи, Роман тихо спросил:

— Нет, ты понял?

Денис кивнул:

— Больше не повторится.

— Смотри! А то отдувайся на них. А вдруг они СПИДом нас заразить подосланы?

Денис в начале высадил подругу, а потом отвез оставшихся пассажиров к дому, где была «конспиративная» квартира Романа и поехал на стоянку. Роман потянул с собой Эльвиру. Она пошла смело, что насторожило Романа.

Дома он раздел её и завалился вместе с ней спать. На секс в нормальных условиях у него уже просто не хватило сил…

Утром Роман позвонил Ивану на работу:

— Знаешь общаковскую Эльвиру?

— Ну.

— Посмотри её прописку. Возможно, там Слон сейчас.

— Во как! Сейчас гляну.

Иван пробил по компьютеру адрес Эльвиры и позвонил Вадиму:

— Подъем, Вадим Петрович! Ромка Слона нашел!

Вадим быстро оделся, и, не завтракая, выскочил из дома. Вскоре Вадим, Иван, Роман и Эльвира сидели в машине.

— Вы что, меня хотите подставить? — возмутилась Эльвира. — Выпустите меня из машины. Я буду кричать.

— Только попробуй, — Иван показал девушке кулак. — Будешь делать все так, как я скажу. Понятно? Или действительно так подставлю… в жизнь не отмажешься!

Эльвира замолчала. Она знала, что за этим может последовать. Подъехав к дому, осторожно вышли из машины. Окна квартиры Эльвиры выходили во двор, и Слон вполне мог увидеть оперов.

Поднялись на третий этаж и подошли к квартире. Эльвира ключом открыла дверь, и Иван с Вадимом влетели в коридор. Иван крикнул:

— Лежать всем!

Вадим, держа пистолет на вытянутых руках, заскочил в зал. Там никого не было. Иван пробежал дальше, но вскоре поняли, что в квартире никого нет. Шилов повернулся к Эльвире, которая стояла на лестничной площадке.

— Нет никого. Наврала?

— Да пошли вы все! Менты позорные…

— Смотри у меня!

Парни ни с чем спустились к машине. Когда отъезжали, Эльвира смотрела в окно. Слон вылез из-под дивана.

— Уехали козлы?

— Уехали.

— Я тебя зачем к ним посылал? Что бы они сюда приехали? Ты им, верно, про меня все рассказала? Как они узнали, что я здесь?

— Сами догадались, — отмахнулась Эльвира.

— А я думаю, что это твоя работа. Все вы бабы суки! Вам нельзя доверять! — Слон профессионально ударил Эльвиру в солнечное сплетение, а когда она опустилась на колени, добавил ей ногой по почкам: — Это тебе в качестве аванса. Как все узнаю, добавлю еще.

Он стал собираться. Эльвира рыдала на полу.

— Не реви, гнида! Будешь знать, как своих сдавать. Ну, будь!

Слон вышел из квартиры, а Эльвира еще долго сидела на полу, сжавшись, словно ожидая нового удара, и смахивала льющиеся ручьем слезы.

Иван сидел в кабинете и рассматривал тетрадь, изъятую им в доме убитой Оксаны. В тетради, как в журнале бухгалтерского учета Людка, Оксана и Витя вели запись должников и кредиторов.

— Витя «кобровский» все-таки принимал в этом участие… — сказал Иван. — Вот так перец!

Вадим, сидящий рядом за соседним столом, поднял от своих бумаг голову:

— Что?

— Витя, говорю, «крышевал» «подачу». А я думал, что всех, кто работает под Олей Уткиной «крышует» авторитет самого начальника милиции…

— А у меня в этом сомнений нет… — сказал Юрьев. — Наш начальник ГОВД только обеспечивает Уткиной беспрепятственный провоз героина в город. Вот это и есть его роль в наркобизнесе. А Витька охранял «подачу» только потому, что сам жил в этой хате… он там больше свою жизнь охранял, а не саму подачу…

— Ты прав, — Иван призадумался. — Как подвести события таким образом, чтобы начальник проявил себя?

Вадим посмотрел на своего опера, и пожал плечами:

— Будем думать.

— Если взять Уткину на перевозке, начальник, конечно, задергается, но еще не факт, что нам удастся раскрутить Олю на полный расклад. Даже если мы ее закроем, он сможет так повлиять на нее, что не будет у нас никакого результата…

— Есть средство, — сказал Юрьев. — Надо поставить в его кабинете пару жучков, да записывать все его разговоры… ну, еще в машине можно… телефон, разумеется…

— Как мы проникнем в его кабинет?

— Давай придумаем.

Пока Иван думал, Юрьев позвонил в Спасск Санину.

— Анатолий Дмитриевич, приветствую. Дело есть…

— Говори.

— По телефону не имею права.

— Ты что, предлагаешь мне приехать?

— Дело того стоит.

— Хорошо. Приеду. Ждите…

— Привезите кого-нибудь из отдела технического обеспечения со всеми радио-принадлежностями.

— Привезу. Интересно, что вы там такое задумали?

— Да уж задумали…

— Еду.

— Ждем.

Вадим положил трубку и сказал Ивану:

— Шеф приедет. Где его будем кормить?

— В шашлычку свозим… — отмахнулся Иван.

— А деньги есть?

— А что, у него с собой нет?

— А вдруг?

— Ладно, что-нибудь придумаем…

Санин вместе с парнем из техотдела появился через три часа.

— Рассказывайте! — с порога сказал он.

Полковник присел на диван. Лейтенант Волошин поставил на стол два дипломата, в которых находилась аппаратура, за которую многие люди отдали бы большие деньги — радиоприемный центр и несколько миниатюрных радиомикрофонов, в просторечии именуемых «жучками».

Иван глазами указал Санину на Волошина, но полковник сказал:

— Ничего, ничего. Парень свой… рассказывай!

— Значит так, — Иван указал пальцем вверх, где на втором этаже здания ГОВД располагался отдел УФСБ по городу Семеновску. — Соседи из ГБ нам помогут, я все продумал. Дело вот в чем: начальник ГОВД является «крышей», прикрывающей доставку некой Уткиной в город героина и других наркотиков. Уткина имеет несколько распространителей и, по моим данным, отдает начальнику ГОВД до пятидесяти процентов прибыли.

— Забавно, — сказал Санин. — Я догадывался о такой постановке вопроса…

— В ближайшее время Уткина поедет за очередной партией героина, и мы ее хлопаем. После этого начинается самое интересное — мы ее пытаем, склоняем на нашу сторону и имеем на нашего начальника весь расклад. После чего мы все чемпионы, а он в закромах родины…

— Я тебя понял, — сказал Санин. — А зачем тебе радиомикрофоны? Телефоны его поставил на прослушку?

— Телефоны поставил, — кивнул Иван. — А микрофоны я хочу поставить в его кабинете, в камере, где будет сидеть Уткина, и в комнате для допросов в дежурной части, где он, предположительно, может с ней провести переговоры…

— Так, ясно, — кивнул Санин. — Продолжай!

— Вот, в общем-то и весь мой план. Нам только нужно заручиться поддержкой со стороны руководства УБОП…

— Считай, что ты уже заручился… а для чего тебе ГБ?

— Я придумал, как нам проникнуть в кабинет начальника ГОВД и установить там радиомикрофон.

— Ну, и как?

— ГБ проведет учения со всем составом ГОВД по борьбе с терроризмом. А для правдивости, пусть, скажем, здание ГОВД будет заминировано…

Санин усмехнулся:

— Всех эвакуируют…

— Так точно! Всех эвакуируют, и мы свободно войдем в его кабинет…

— А если он его закроет?

— А чекисты скажут, чтобы на это время все кабинеты оставались открыты. По кабинетам пойдет минно-розыскная собака… будет искать мину…

Санин рассмеялся:

— Ну ты и голова!

— Стараемся! — усмехнулся Иван.

— А когда ты собираешься ставить радиозакладки?

— В тот момент, когда узнаю, что Уткина выехала за героином.

— Как ты это узнаешь?

— У меня два взаимодополняемых источника: это Колян Колесов, который всегда сопровождает ее в таких поездках, и ее телефон, по которому она договаривается с поставщиком о времени своего прибытия…

— Колян — это твой агент? — спросил Санин.

— Нет, но я подвел к нему своего человечка, который попросил его в Уссурийске или Спасске найти на рынке деталь от магнитофона, которую больше найти нигде нельзя. Агент пообещал за эту деталь заплатить Коляну сотку баксов. А так как Колян наркоман, не имеющий своих источников дохода, то он должен клюнуть на этот заказ. Бабки ему позарез нужны… и как только Колян скажет, что собирается в один из этих городов, агент называет ему марку детали, потом об этом докладывает мне, я сажусь Коляну на хвост и устанавливаю на чем он собирается туда ехать. Установленную машину мы берем на контроль…

— Ну ты хитрец! — усмехнулся Санин.

— Всему у вас научился… — польстил начальнику Шилов. Это было правдой.

— А эвакуация?

— А это еще проще! В ГОВД все будут заранее знать, что в любой момент может быть объявлена тревога, и когда я узнаю, что Уткина поехала, такая тревога объявляется. Тут же эвакуация, тут же ставится микрофон и остается только ждать…

— Я понял, — сказал Санин. — Пошел к чекистам.

— Я с вами… — сказал Вадим, и они вдвоем ушли на второй этаж в отдел ФСБ.

Иван стал с лейтенантом из техотдела готовить аппаратуру к работе. Молодой лейтенант был немногословен, видимо уже службой в одном из самых секретных подразделений милиции был приучен к молчанию…

Вечером Иван позвонил в офис «Кобры» и попросил парней подъехать. Через полчаса Роман и Витя были уже в кабинете. Иван радостно сказал:

— Поехала Уткина в Уссурийск за героином…

— Будете брать? — спросил Витя.

— Будем брать.

— Каким образом? — решил уточнить Роман.

— Брать будем на КП на въезде в город. Отсюда она уехала час назад, — сказал Иван. — До Уссурийска два часа, да обратно два, да там минут десять. Через три часа можно уже ждать.

Попив чаю, выехали на КП. По пути Иван рассказал подробности:

— Поехала она на «автопилоте» вместе с Коляном. Таксисту заплатила сразу в оба конца еще на месте. С собой у них литровая бутылка водки.

— А кто такой Колян? — спросил Витя.

— Это бывший крышевой по наркоподачам общака. Еще при старом положенце работал. Сейчас наркоман. Четыре судимости. Тридцать лет отроду. Но птица мелкого полета. Кроме как на грабеж и рэкет у него ума не хватает… Кстати, сын одного из руководителей муниципалитета.

— Так у нее же ментовская «крыша», — сказал Роман. — Почему же она для своей охраны использует бандита общаковского?

— Она его использует в темную. Ему, по моему, вообще до фонаря под какой «крышей» она работает… она его кормит, поит, дает… вот он ее и охраняет…

— Ясно, — кивнул Роман.

— Номер машины три-три-девять. Таксисты всегда у нее разные.

Иван проехал мимо КП и стал спускаться с сопки к развилке дорог. В километре от города остановились и, поставив машину на обочину, стали ждать.

— Скоро должна… — Иван нервно посмотрел на свои часы.

— Начинаем? — спросил Вадим своего начальника.

Санин посмотрел на часы и позвонил начальнику отдела ФСБ:

— Начинаем!

Через некоторое время по громкоговорящей связи ГОВД в коридорах раздался противный голос:

— Внимание! Здание ГОВД заминировано. Всем покинуть здание!

Через несколько минут топот ног в коридорах здания стих. Санин выглянул в коридор. Там стоял капитан ФСБ Леонид Чебоксаров, который сказал:

— Чисто, товарищ полковник…

Санин дал команду и Юрьев с Волошиным быстро поднялись на второй этаж, где находилась приемная начальника ГОВД. Дверь, как и было означено в предшествующем тревоге инструктаже, была открыта. Волошин быстро установил радиомикрофон за декоративной панелью радиатора отопления.

— Готово, — доложил лейтенант.

— Вот и все… — сказал Вадим, и они вернулись в кабинет.

Юрьев позвонил Ивану:

— Жучка засадили…

— Понял, — отозвался Иван.

— Как у вас?

— Проскочили мимо капэ, что бы не дай Бог нас там не просекли…

— Ясно. Ждем…

— Мы тоже…

Еще через несколько минут в здание ГОВД вошел специалист инженерно-саперного отдела с минно-розыскной собакой. В помощь ему придали двух оперов из уголовного розыска, что бы они поучились, как нужно действовать в подобных случаях. Один из этих оперов еще через двадцать минут нашел муляж взрывного устройства в туалете. Опер взял муляж в руки и вынес в коридор:

— Товарищ сапер, вы не это ищете?

Сапер из МЧС чертыхнулся: будь мина не муляжом, а настоящей, внутренности оперативника уже стекали бы со стен туалета…

Личный состав ГОВД начал возвращаться в свои кабинеты…

Санин сидел на прослушке сотового телефона Оли Уткиной, и вскоре, встрепенувшись, сказал:

— Куда-то звонит! — он включил магнитофон, запись пошла.

Вадим замер в ожидании. Санин через несколько секунд сказал:

— Номер телефона начальника ГОВД.

— Есть! — Вадим чуть не подпрыгнул от радости.

Находящийся в кабинете УБОП Чебоксаров улыбнулся. Госбезопасность тоже была заинтересована в выведении начальника ГОВД на чистую воду…

— Ну, что? — спросил Вадим через полминуты.

— Все, — сказал Санин. — Разговор закончился…

— Что говорили?

— Сказала только, что будет на капэ через полчаса.

— Что это значит помимо того, что она там будет через полчаса? — спросил Чебоксаров.

— Может, он в это время должен выехать на капэ? — спросил Санин.

— Возможно, — сказал Вадим. — Его нужно задержать здесь на это время во что бы то ни стало…

— А если она не пойдет через капэ без его присутствия? — спросил Чебоксаров.

— Хорошо… — сказал Санин. — Давайте так: мы его здесь сейчас тормозим под благовидным предлогом, и если она снова на него выходит, тогда его отпускаем и уже будем брать ее в его присутствии. Уж нам-то он помешать не посмеет…

— Значит, я его сейчас заверну в кабинет шефа… — сказал капитан ФСБ.

Через три минуты начальник отдела УФСБ подполковник Гаврилов как бы случайно встретил в коридоре ГОВД спешащего куда-то начальника ГОВД и сказал:

— Михаил Иванович, у меня к вам срочное дело государственной важности…

Дверь в отдел УФСБ была открыта прямо перед носом начальника ГОВД и преграждала проход к выходу из здания. Гаврилов внимательно смотрел в глаза собеседника. Начальник ГОВД секунду колебался, но все было поставлено таким образом, что в этот момент он не смог ничего противопоставить Гаврилову, и пришлось сделать шаг через порог отдела УФСБ…

— Все, зашел… — сказал Чебоксаров. — Сейчас наш шеф будет ему полоскать мозги за опера из уголовного розыска, который сам вытащил из туалета муляж мины, вместо того, что бы позвать сапера…

Вадим позвонил Ивану и обрисовал ситуацию, добавил:

— Ждите, сейчас будет…

Вадим выехал из ГОВД на контрольный пункт ДПС, находящийся на въезде в город. Санин остался на связи в кабинете.

Прошла машина. Вслед ей Иван включил фары, посмотреть номер. Не та.

— Протоколы взяли? — спросил сам себя Иван, проверяя в папке наличие документации.

— Как вы узнали, что она выехала, водка там, Колян? — спросил Витя.

Иван усмехнулся:

— У меня везде есть свои люди… я знаю все, что происходит в этом городе…

Прошла еще одна машина. Тоже не та, что была нужна.

— Сколько ей светит? — спросил Витя.

— Её еще нужно взять, — пожал плечами Иван. — Что-то у нас последнее время с наркотой проколы пошли.

— Ну ты даешь! — усмехнулся Роман. — Два килограмма гашиша взял, а говоришь, проколы.

— Так это когда было. А с Макаром прокололись…

Прошла еще одна машина. Мелькнул нужный номер.

— Она! Поехали!

Иван завел двигатель и начал набирать скорость.

— Пошла машина! — сказал по рации Иван Вадиму.

— Понял. Я уже на капэ…

Когда подъехали к КП, возле такси стоял сержант и спрашивал документы у водителя. Вадим не спеша, подошел к такси, и заглянул в салон:

— Оля, ты, что ли? — намеренно громко спросил он.

— О! Вадим, не спиться? — из машины начала вылезать немолодая женщина, но Вадим толкнул ее назад:

— Посиди пока. А кто это с тобой там? Никак сам Колян?

— Ну, Колян… — от Уткиной сильно несло спиртным. — А что? Любовничек, что надо!

— Куда гоняла, Оля? — спросил Вадим, махнув рукой «кобровцам» и Ивану.

Иван, Роман и Витя подошли к машине.

— В Уссурийск гоняла. На китайский рынок. А что?

— Это твоя сумка? — спросил Вадим, протягивая руку к лежащей на переднем сиденье дамской сумочке.

— Моя, а что? — пьяный взгляд Уткиной стал немного осмысленней, но было уже поздно.

— Понятые, слышали? — повернулся Вадим к парням. Он открыл сумочку и сразу же достал оттуда небольшой целлофановый пакет. — А это что?

— Это героин, — совершенно спокойно сказала Уткина подполковнику УБОПа.

Роман подумал, что Оля действительно хорошо чувствует себя под ментовской крышей.

— Твой?

— Нет, — Она дернула сумку к себе, но Вадим удержал её.

Такой наглости Роман и Витя просто не ожидали увидеть.

— Тогда поехали в отдел. Будем, Оля, оформлять тебя.

— Как оформлять? — не поняла она. — Куда это? Не поеду я никуда.

Из машины начал вылезать пьяный Коля Колесов. Заплетающимся языком он «попер буром»:

— Что за дела? Кто такие?

К нему подскочил Иван:

— Что, Колян, голос прорезался?

Колян испуганно икнул. Шилов поставил бандита «лицом на капот». Досмотрел карманы и вытащил складной нож.

— Ты, как всегда, вооружен!

— Это не мой. Я его в машине нашел.

— И в карман положил?

— Он, наверно, сам в карман завалился. Машина тесная…

— Вот на суде это и скажешь.

Думая, что еще что-нибудь может быть у Коляна, наркомана завели на КП, и там досмотрели. Более ничего у него не нашли. Вадим позвонил Санину:

— Взяли.

— Сюда уже едите?

— Да, так что переходите в машину…

Санин понял, что его опера сейчас начнут реализовывать самый важный элемент всей операции — работать с Уткиной на предмет ее склонения в нужную сторону…

В течение получаса оформили все необходимые в таких делах документы, и выехали в отдел. В кабинет завели Олю, а Коляна пока отправили в «телевизор». Иван предложил:

— Оля, ты давай, балдеть не будем, а по быстрому напишем с тобой протокол допроса. Вали всё на Коляна! Нам надо его посадить! Ты же баба под ментовской крышей! Так? Тебя же сам начальник милиции прикрывает! Зачем же нам отношения с Михаилом Ивановичем портить, да? Мы же то те же менты, такие же, как и он. А как известно, ворон ворону глаз не выклюнет. А Колян кто? Шестерка рядовая. Так? Вот и пусть сидит, коли попался… так?

Уткина вымученно улыбнулась:

— Ну так.

— Ну, значит, давай писать. Так где, говоришь, Колян наркоту брал?

— Ну, там… возле китайского рынка. У цыган. Дом торцом стоит. Квартира восемь.

— Так и запишем: «Колян вошел в дом… квартира восемь…»

— У вас попить есть, что ни будь? — спросила Оля.

— Только вода, — отозвался Иван. — А у тебя бабки есть? Витька, если что, сгоняет, водочки возьмем, посидим…

— Есть! — Уткина с готовностью вытащила из сумочки портмоне и достала пятисотку.

— Возьми водки! — попросил Иван. — И закуски как надо…

Витя ушел.

— Что дальше? — повернулся Иван к задержанной.

Оле идея с Коляном понравилась и она за десять минут обрисовала картину всех событий применительно к Колесову, а Иван тщательно все записал, и подсунул ей на подпись. Оля написала в конце протокола «с моих слов записано верно, мною прочитано» и расписалась.

Витя притащил две бутылки водки и массу закуски. Выставил все на стол.

Иван сказал:

— Пусть шестерка Колян в «телевизоре» парится, а мы тут с тобой водочки тяпнем!

Оля успокоилась, радостно потерла руки и начала открывать салатики, нарезать колбасу и хлеб.

— Я думала, ты уедешь из города после смерти Оксанки, — сказала Оля Вите.

— Есть тут еще дела… — отозвался тот хмуро.

Пришел Вадим:

— О, уже пьянствуете? Оля, ты что, уже раскололась? — Вадим намеренно громко рассмеялся.

Уткина улыбнулась:

— Ага, Ваня меня поколол, — она тоже рассмеялась.

Иван тем временем подключил в сеть видеокамеру и установил так, чтобы в кадр попал весь стол, за который сели все, кто был в кабинете.

— Кино на память, — пояснил он.

Разлили по стаканам.

— За что пьем? — спросила Оля.

— За то, чтобы нам Коляна закрыть надолго! — предложил, улыбаясь, Иван.

— Давайте! — радостно кивнула Оля, и первая запрокинула свой стакан. Она и так уже была пьяна, и новая порция пошла ей легко.

Потом пили за процветание УБОПа, за оперативную удачу, за поимку Лешего и Слона…

После того, как водка была выпита, Оля, качаясь, встала и направилась к выходу из кабинета.

— Ты куда? — удивились Вадим и Иван.

— Домой, — серьезно ответила она.

— Обожди пока! — Вадим вышел из кабинета, прихватив с собой и остальных.

— Куда это он? — спросила Оля.

— Пошел узнать как там твой новый дом, — небрежно бросил Иван.

— Какой новый дом? — Оля уставилась на Ивана. — Какой еще новый дом?

— Как, ты разве не знаешь? — Иван сделал удивленное лицо.

— Нет.

— Так это же, — Иван усмехнулся. — Михаил Иванович сказал, что ничего про тебя не знает, и знать не хочет. Поэтому тебя сейчас в камеру надо поместить…

— Как? — Оля была хоть и пьяна, но в мгновение осознала все, что сейчас сказал ей Иван.

— А так, — сказал Шилов. — Так и сказал: не знаю, мол, никакой Оли Уткиной… да ты не переживай сильно. Камеру мы тебе подберем хорошую, теплую…

— Вот гад… — у Оли на глазах навернулись слезы. — Вот гад!

— Вот и я говорю — гад, — подтвердил Иван. — Столько лет он использовал тебя, бабки на тебе делал, а как плохо тебе стало, так он в кусты и спрятался…

Оля начала реветь в голос. Иван продолжал подливать масла в огонь:

— Подставил, выходит, он тебя… подставил…

Оля разревелась еще больше.

— Так мне прямо и говорит: мол, тут всякие слухи могут ходить, что я якобы ее «крышевал», так не было того… — продолжал подначивать Иван.

— Что же теперь будет? — наревевшись, спросила Оля. — Что со мной будет?

— Наверное, посадят, — предположил Иван.

— Как же так? За что?

— А чего? — спросил Иван. — Пока все верно — ты же задержана за перевозку наркотиков. Чем не статья? Ты же знаешь как у нас — был человек, статья — и нет человека…

Оля затравлено смотрела на опера. Шилов сказал:

— По нашим законам лет на восемь твоя статья потянет…

Уткина была белее бумажного листа. Можно было начинать…

— Будешь сидеть, а для него другая уткина будет наркотой торговать… тебе, значит, фуфайка и зоновский паек, а у него крутой джип и красная икра. Справедливо? Таким, как ты, он вешает лапшу на уши, будто крышует, защищает… а сам он видишь, как поступил? Ты же для него никто, так, пешка… таких как ты, у него много… и все думают, что он для них опора и защита. А какая из него защита? Вон, Леший Оксану Людкину завалил, и никто девочку не защитил… да ты и сама знаешь…

— Знаю, — кивнула Оля. — Он мне сам всегда говорил, чтобы я никого не боялась…

— Что бы, ты не боялась торговать наркотой? — уточнил Иван.

— Ну да… — кивнула Уткина. — Говорил мне, что если придут ко мне общаковские, так что бы я их прямо к нему отправляла.

— А что общаковские, приходили?

— Нет. Они знали, что я под начальником милиции банкую, вот так и не приходили…

— Под Михаилом Ивановичем? — уточнил Иван.

— Ну да.

— И что, общак так и не разу не пытался на тебя наехать?

— Я же говорю, что нет.

— А сколько ты ему платила за «крышу»?

— Половину…

— А в чем он тебе помогал?

— Когда я привозила героин, он приезжал на наше капэ и всех там собирал внутри…

— И дорога оставалась свободной… — досказал Иван.

— Да. Я спокойно проезжала… Что теперь со мной будет, Ваня? Что, я за этого урода буду восемь лет париться?

— Ну, если будешь себя вести плохо, то будешь париться…

— А если хорошо? — подхватила Оля.

— Ну, тогда, может, получишь года два условно, и дело с концом…

— Так что надо для этого? А, Ваня? Я все сделаю, что надо… все, что только смогу…

— Хорошо, — Иван кивнул. — Тогда говорю прямо: если все, что ты мне сейчас про него сказала, повторишь в суде, то получишь свой срок условно. Если же нет, тогда будешь сидеть восемь лет за этого урода…

— Ваня, Ваня, я же не девочка! Я понимаю, что это только слова. А как ты это все устроишь? Кто ж меня отпустит условно? Ты же сам сказал, что у меня уже есть статья за перевозку!

— Я тебе объясню: если ты все эти слова говоришь в суде, то я представляю тебя как своего агента, внедренного специально для того, чтобы вывести на чистую воду самого начальника милиции… поняла мысль? И таким образом получается, что действовала ты по заданию специальных служб, а это уже не преступление…

— Да, я скажу все…

— Тогда сперва напиши мне все, что у тебя было с начальником милиции… давай по быстрому…

— Ага, хорошо…

Оля начала быстро строчить на бумаге. В кабинет вошел Вадим, но Иван жестами показал ему, что бы тот вышел. Юрьев ушел. Пока Оля писала, Иван выключил под столом диктофон, чтобы понапрасну не тратить пленку…

— У тебя есть какие ни будь вещественные доказательства причастности начальника милиции к торговле наркотиками? — спросил Иван.

Оля оторвалась от письма:

— Это что?

— Ну, ты, к примеру, вела какой-нибудь учет своих доходов и расходов?

— Да, вела… дома в тетрадке…

— А там его имя-фамилия прописаны?

— Ну, вроде да…

— А точно?

— Да, прописана. Там даже есть номер его счета в банке. Я туда деньги переводила…

— И у тебя остались корешки квитанций? — чуть было не подпрыгнул Иван.

— Да. Они там, в тетради подшиты степлером…

— Тетрадь у тебя дома?

— Да…

— Утром тогда заберем… когда будем обыск делать…

— Обыск? Зачем?

— Как зачем? Так положено…

— Да? Ну, ладно…

— Что, все написала?

Иван взял два исписанных Олей листа и стал читать. На них Уткина добросовестно излагала все свои контакты с начальником ГОВД.

— Хорошо, — сказал Иван. — Подписывай…

Оля подписала. Иван положил листы в сейф.

— А сейчас я куда?

— Придется в камеру, — сказал Иван. — До утра… так положено…

— Ваня, а ты меня не обманешь? — Оля смотрела на опера глазами полными слез.

— А я разве кого ни будь в жизни обманул?

— Не знаю… меня вроде никогда не обманывал…

— Ну, вот видишь…

— А меня точно завтра выпустят?

— Завтра…

— Ты мне обещал камеру теплую…

— Обещал, значит, сделаю… и ты вот еще что, — Иван привлек ее к себе и сказал на ухо: — Если к тебе в камеру придет Михаил Иванович, или тебя к нему приведут, слушай, что он будет тебе говорить, и во всем соглашайся. Он будет пытаться уговаривать тебя, что бы ты на него не капнула. Он будет пугать тебя. Он будет пытаться все поставить таким образом, будто он тут хозяин. Но это не так. Хозяин здесь я. Что захочу, то с ним и сделаю. Правда он об этом еще не знает. Да, и еще — ничего пока больше не подписывай! От этого будет зависеть твое будущее! Он тебя так подведет, что ты и понять не успеешь, как восемь лет получишь… в его интересах сейчас побыстрее тебя упрятать, что бы правда не всплыла…

Оля кивнула:

— Понятно…

— Ну, возьми сигареты, и пошли в камеру, устрою тебя в лучшую…

Отведя Уткину в ИВС, Иван вернулся в кабинет с Коляном. Тот был хмур, и сразу заявил, что ничего говорить не будет.

— Что докажете, то мое, а на остальное я не подписываюсь…

— Да зачем ты нам нужен? — урезонил его Иван. — Будем мы по тебе что-то еще доказывать! Нам не тебя надо закрыть, а Уткину. Ты же ничего не вез. Так?

— Ну, так! — кивнул Колян.

— Везла Уткина. Так?

— Вроде…

— Ну, в общем, сейчас напишем протокол, и свободен.

— А что писать?

— Писать мы будем. Ты только подпишешь.

— Ничего я подписывать не буду.

Иван сделал вид, как будто не расслышал слова Коляна.

— Вот, записываю: «Уткина вошла в подъезд… квартира восемь, и у цыган купила героин…» Или как-то по-другому надо? Если хочешь по-другому, на вот, почитай, что она нам про тебя рассказала! Если хочешь взять героин на себя, то так все и оставим… а это лет восемь, а для тебя, рецидивиста, может, и еще больше…

Иван положил на стол перед задержанным протокол допроса Уткиной. Колян долго читал, а потом махнул рукой:

— Вот сука она! Ладно, пишите, как сказали. Я же ничего на самом деле не вез! Врет она про меня все. Себя выгородить хочет. А я на самом деле ничего не вез. Я чист. А можно водки?

— Пей, если найдешь еще где.

Колян взял чей-то недопитый стакан. Иван подвинул к нему нарезанную колбасу.

— Ну, сука! — с этими словами Колян выпил полстакана водки и быстро закусил. Прожевав, сказал: — Пишите: взяла героин у цыганки по имени Эльза. Толстая такая. Морда у неё как у свиньи…

— Сколько заплатила?

— Не знаю, я не в курсе.

— Часто она гоняет за наркотой?

— Как закончится. Обычно раз в неделю. Иногда реже.

— Берет только героин?

— Нет. Иногда еще берет «ханку». Часто берет эфедрин.

Коляна отправили в камеру. Напоследок ему показали видеозапись беседы с ним и попросили никому не рассказывать об этом, а то кассета с записью может случайно оказаться у Макара. А так как Колян все же был пацаном, по «понятиям» «правильным», такой контакт с ментами мог сильно отразиться на его будущем. Колян все прекрасно понял.

— Я — могила, — сказал он. — Но и вы будьте людьми.

— Смотри, в могилу не сыграй от передоза! А людьми мы будем. Будь уверен, за это мы тебя не посадим, — напутствовали его опера.

Коляна увели. Снова все участники собрались вместе. Чебоксаров сказал:

— Шеф говорит, что начальник ГОВД, пока у него сидел, дергался, как на иголках…

— Правильно, — усмехнулся Санин. — Видимо прочухал, чем запахло…

— Ничего, — махнул Иван рукой. — Для него это полезно… пусть на нерве сидит. Сейчас глупостей наворотит…

— А мы со всех микрофонов пишем… — сказал Санин. — Где-нибудь, да скажет что-нибудь…

— Да ему уже и говорить ничего не надо, — сказал Иван и показал Санину признания Уткиной. — Оля за него все сказала…

— Нужна сильная доказательная база… — сказал Санин, перечитывая показания Уткиной. — А, вот, есть… банковские переводы… ну все, попался голубчик…

— А зачем вы так сделали? — спросил Витя. — Чтобы Уткина и Колесов друг на друга написали? Тут же разница в показаниях, путаница.

— Зато нет отрицания самого факта приобретения и перевозки наркотика! Хоть не скажут, что подкинули или что нашли, и везли сдавать в милицию — отозвался Иван. — Прием старый, но действенный. Пока не расходитесь, спите здесь, до рассвета час остался. Как рассветет, пойдем к Уткиной домой с обыском.

Роман уже спал в кресле. Витя поудобнее устроился в другом. Санин и Волошин ушли спать в машину. Вадим принес результаты экспертизы:

— Героин. Афганский. Двести сорок четыре грамма…

Но его, кроме Ивана уже никто не слышал. Все спали, как убитые. Вадим тоже устроился в кресле: домой ехать уже смысла не было. На следующий день у его дочки был день рождения, пригласили гостей, и ему необходимо было хорошо выспаться.

Иван вышел из здания ГОВД и подошел к машине, где находились начальник отдела и лейтенант Волошин.

— Бдите? — спросил Иван, влезая на заднее сиденье. — Есть что нового?

— Есть, — отозвался Санин. — Начальник милиции уже дал нам записать два разговора. Ты, часом, Мыскина не знаешь?

— Знаю. Это опер из ИВС. Наркоту в камеры таскает. А что?

— Михаил Иванович Саблин только что поставил ему задачу найти дома у Уткиной журнал учета. Как он сказал, «ты знаешь какой»… и, судя по звуку, передал ему ключи.

Глаза у Шилова заблестели:

— Берем его на незаконном проникновении в жилище граждан?

— Можно и так, — сказал Санин, но потом покачал головой: — Нет, не пойдет. А вдруг он ей брат? Вот вляпаемся…

— А что второй звонок? — спросил Иван.

— Звонил отцу Колесова, просил помочь.

— Интересно, каким образом Колесов сможет помочь?

— Пока не известно, — обтекаемо отозвался Санин. — А по твоему как?

— Разве что надавить на нас через главу администрации, да на прокурора…

— Ясно. Отсылай всех просителей ко мне. Я им объясню политику партии… — Санин усмехнулся. «Политику партии» он мог объяснить любому…

— Начальник милиции еще не общался с Уткиной?

— Еще нет, но по жучку слышали, что он сказал кому-то, что сейчас пойдет в ИВС.

— Главное — записать с жучков эти разговоры… — Шилов был на взводе. Такое дело наклевывалось!

Иван вернулся в кабинет и разбудил Юрьева:

— Петрович, не время спать, Родина ждет…

Вадим с трудом открыл глаза:

— Чего-кого?

— Пока еще никого, но скоро будет. Сейчас Саблин пойдет с Уткиной общаться. Что будем делать?

— Пусть общается, ведь мы все его разговоры будем слышать…

— А может, лучше его вообще не пускать в камеру?

— Не, пусть идет. Чем больше наговорит, тем дольше будет сидеть…

— А еще сейчас Мыскин пойдет в дом Уткиной за журналом, где она отмечала…

— Я понял…

— Брать его, или что?

— Дай подумать, — Вадим плеснул в стакан минералки и выпил залпом. — Когда он должен туда пойти?

— Да, уж пошел, наверное…

— Иди туда, а как он выйдет из дома, иди за ним. Посмотрим, куда он пойдет, и будем брать…

— Хорошо… тогда я пошел…

Иван вышел из здания ГОВД и сделал большой крюк, чтобы убедиться, что никто не проследил его маршрут. Дом Уткиной находился буквально в сотне метрах от ГОВД, и там уже во всю лаяли собаки…

Оля Уткина сидела на деревянной скамье, поджав под себя ноги. В голове все было спутано и представлялось каким-то единым монолитом: поездка в Уссурийск, пьянка с Коляном, досмотр на КП, арест, пьянка в кабинете УБОП, разговор с Шиловым, и эта сделка с Франкенштейном… фиксатая золотая улыбка Вани Шилова стояла у Оли перед глазами…

Что сейчас будет? Впереди, если верить Франкенштейну, будущее ее вполне определено — сотрудничество со следствием повлечет за собой смягчение приговора, а туманный намек на полное прикрытие совсем не ясен, хотя ведь бывает такое — ради крупного улова жертвуют мелкой сошкой…

Только вот насколько можно ему верить? Насколько можно ему доверять?

Вдруг в камере загремел замок, и открылась дверь. Прапорщик из дежурной смены заглянул вовнутрь и тут же пропал. На пороге появился полковник Саблин.

Оля подскочила со скамьи:

— Миша…

Но неожиданно, вместо какого-то сочувствия, начальник милиции налился кровавой злостью:

— Ты что, сука? Какой я для тебя Миша? Что себе позволяешь?

— Миша, ты что… — Оля попятилась и неожиданно для самой себя опустилась обратно на скамью…

— Заткнись! Сиди, и не рыпайся, пока я буду говорить!

— Миша… — снова пролепетал Уткина.

Из ее глаз вдруг хлынули слезы…

— Ты что, сука, сделала? Я же тебе тысячу раз говорил, что без меня через КП ты не едешь! Говорил, или нет?

— Говорил… — заревела в три ручья Оля.

— А ты расслабилась! Что, почувствовала вседозволенность? Или безнаказанность?

— Думала, что будет, как всегда… — Оля ревела и ревела.

— Индюк тоже думал, — Саблин грозно смотрел на плачущую женщину. — А теперь, Оля, поздно думать. Теперь за тебя будут думать другие. И вот что я тебе скажу, Оля, — полковник сделал небольшую паузу, что бы Уткина смогла утереть слезы и поднять на него свой жалостливый взгляд. — Ты совершила недозволенный поступок. Ты поставила меня под удар. И поэтому с этого момента я тебя не знаю. И ты меня тоже.

— Как же так, Миша… — Оля еще ничего не понимала…

— А вот так. Я не собираюсь сидеть за твои косяки. Ты их напорола, тебе за них и отвечать! Скоро тебя будут допрашивать, и если ты хоть слово про меня вякнешь — не жить тебе на этом свете. Как ты понимаешь, возможностей у меня много. Можешь и в камере от сердечной недостаточности сдохнуть…

— Миша… — Оля снова начала реветь.

— Юрьев тебя уже допросил?

— Меня Шилов допрашивал… — Уткина громко всхлипнула.

— Что ты ему сказала?

— Сказала, что это Коляна наркота…

— Хоть здесь ты поступила правильно… — Саблин почесал затылок. — Ладно, держись этой версии, но про меня не вздумай никому ничего говорить… я тебя предупредил! Сиди, я еще приду…

Саблин вышел из камеры и, идя по длинному коридору изолятора временного содержания, вдруг подумал, что трудно ему будет что-то говорить Колесову-старшему, объясняя, почему он не сможет помочь вытащить из заточения его сынка… но это, однако, куда лучше, чем садиться самому…

В машине Санин выключил запись на магнитофоне, снимающего информацию с радиомикрофона, установленного в одежде Уткиной. Качество записи было превосходное…

Иван засел в дровянике. Ждать долго не пришлось. Через десять минут из дома Уткиной вышел Мыскин и прямиком направился в сторону ГОВД. Иван позвонил Вадиму:

— Идет в «мусорыловку». Что будем делать?

— Я его остановлю на входе, а как только ты его подожмешь сзади, возьмем его…

— Понял…

Когда Иван следом за Мыскиным заскочил в вестибюль здания ГОВД, там уже стояли Вадим с видеокамерой в руках и Роман с Витькой с заспанными рожами. Шилов усмехнулся — как это Юрьеву удалось их разбудить…

Мыскин стоял тут же, ничего еще не понимая. Иван встал за ним в готовности к любому его выпаду.

— Что несешь? — спросил Мыскина Юрьев, снимая все на видеокамеру.

— Ничего… — вопрос подполковника больше удивил Мыскина, чем напугал.

— А это что? — спросил Вадим, указывая на торчащий из-за пазухи край большой общей тетради.

— Ничего… — снова сказал Мыскин, мгновенно выхватывая тетрадь, и бросая ее на пол…

— Товарищи понятые, видели? — спросил Шилов из-за спины Мыскина.

Мыскин обернулся на Ивана. Роман и Виктор синхронно кивнули.

— Видели, — сказал Роман.

— И что дальше? — спросил Мыскин. Он в своей жизни расколол много сильных людей, и знал, как это самое нужно делать…

— Пройдемте в комнату для допросов… — предложил Вадим.

— Никуда я не пойду! — заявил Мыскин. — Не хочу!

Иван знал, как с ним разговаривать и с маху сзади ударил капитана в печень. Тот скривился, Иван сказал:

— Что, Иуда, прошлые уроки на пользу тебе не идут? Бегом, куда сказали!

Через минуту Мыскин сидел в комнате для допросов. Напротив него сидел Иван, а Вадим стоял сбоку с видеокамерой.

— Это что? — спросил Иван, показывая капитану тетрадь.

— Почем я знаю? — выкатил глаза капитан. — Впервые вижу. Доказывайте, работа ваша…

— Знаешь, чем это пахнет? — спросил Иван, поднеся свернутую тетрадь прямо в лицо Мыскина.

— Да иди ты знаешь куда?

— Нехорошо так говорить… — сказал сбоку Вадим. — Я же снимаю на видео…

— Да мне плевать…

Иван поднялся со стула, прошел к выходу из комнаты и пригласил войти Романа и Виктора:

— Сейчас я, в присутствии понятых, произведу изъятие телефона… — сказал Иван. — Телефона, по которому капитан Мыскин получил от полковника Саблина задание незаконно проникнуть в частный дом гражданки Уткиной и выкрасть там тетрадь с информацией, обличающей начальника ГОВД в «крышевании» наркобизнеса…

Получилось громко и красиво. Мыскин «поплыл». У него изъяли сотовый телефон. Шилов ждал, что капитан попытается его разбить, но этого не произошло…

— Ну, а теперь что? — устало спросил Мыскин.

— А теперь личный досмотр… — предложил Вадим.

Шилов усмехнулся про себя: увлекшись телефоном и журналом, он совсем упустил из виду то, что Мыскин мог забрать из дома Уткиной остатки наркотиков… благо, что старший группы оказался рядом…

Мыскин дернулся, но на этот раз уже вяло — Иван быстро его успокоил, а еще через две минуты извлек из кармана капитана шприц с запрессованным в него опием.

— Ага, у нашего капитана еще и «ханка» с собой имеется… — усмехнулся Вадим. — Зачем тебе столько?

Мыскин не ответил. Юрьев мгновенно изменил тон разговора:

— Я задал вопрос!

— Я не буду отвечать…

— Ладно, не отвечай, — согласился вдруг Иван. — Мы и так все знаем. Сколько лет ты потянешь? Восемь потянешь? Или десятку? Нет? А ты знаешь, новый приказ министра вышел о том, что теперь на особые зоны будут садить только от майора и выше? А ты ведь только капитан! Так что, париться пойдешь на обычную… а что там с тобой урки сделают, сам понимать должен… думаешь, что у тебя поблажки будут оттого, что ты в камеры наркоту носил? Нет, милый мой, для них ты был и остаешься ментом… и чмырить они тебя будут по полной программе…

Мыскин опустил голову. Он был, каким никаким, а опером, все это знал, и знал, что за этим должно последовать…

— Что вам надо?

Он созрел быстрее, чем это ожидалось.

— Ты даешь сейчас полный расклад, а мы за тебя похлопочем… — завершил свою «программу» Иван.

— Вы хоть знаете, с чем играете? Да вас же всех потом в порошок сотрут… — в его голосе звучали не угрозы, а сожаление…

— Ошибаешься, — усмехнулся Вадим. — Это вы все не понимаете, во что вляпались. Хочешь, покажу кое-кого?

— Кого еще?

— Сейчас увидишь…

Вадим позвонил начальнику и через минуту Санин вошел в комнату:

— Что у вас? А, все-таки взяли? Это и есть тот опер из ИВС?

Мыскин, как и многие другие сотрудники милиции, хорошо знал в лицо начальника Спасского отдела УБОП, так как Санин умел наводить ужас не только на бандитов, но и на многих ментов, не желавших оправдывать доверие перед страной, вручившей им погоны…

Капитан вдруг побелел. Он мгновенно оценил расстановку сил. Появление здесь Санина явилось решающим фактором, позволившим склонить капитана в нужную сторону…

С Мыскиным остался работать Вадим, остальные вернулись в кабинет, Санин ушел обратно в машину. Скоро должно было рассветать.

Иван принялся изучать тетрадь. Там было много чего интересного…

В восемь утра Иван сказал:

— Подъем, мужики!

Все зашевелились. На столе стояли остатки ночной пьянки. Роман отпил из стакана минералки. Голова у него гудела.

— Что-то я перебрал ночью… — произнес он задумчиво. — И сейчас у меня ум болит…

Через полчаса, взяв из камеры Уткину, опера и «кобровцы» пешком пошли к дому задержанной, благо, что дом находился совсем недалеко от здания ГОВД. В руках Вадим уже держал постановление на проведение обыска, оперативно подготовленное следователем и санкционированное прокурором. Игнатов и сам хотел участвовать в обыске, во избежание возможного давления со стороны «крышевых» в милицейских погонах, но опера заверили его, что справятся сами.

Во дворе дома Уткиной рвались на цепях две громадные собаки: ротвейлер и кавказец. В значительной мере они отваживали многих, кто хотел надавить на Уткину.

— Собаки Мыскина знают? — спросил у Уткиной Шилов.

— Конечно. Он ко мне часто приходил.

— Для чего?

— Ну, как для чего? Так, выпить, закусить…

— А ты ему и наркоту давала, которую он в камеры носил, задержанных снабжал…

— Ну…

— Что «ну»? Так или не так?

— Ну, так…

— А сам к тебе домой он ходил, когда ни будь?

— Ходил…

— Сегодня он ходил к тебе в гости ночью…

— Зачем это? — удивилась Оля.

— Забрал общую тетрадь и шприц с «ханкой»…

— Вот сука! — вдруг рассмеялась Уткина. — Хотел на халяву бабла поднять…

— Вот такой у тебя был кавалер…

— Почему «был»? — Оля не смогла применить этот термин к себе… не догадалась…

— А потому что взяли мы его сегодня… — по блатному распел Иван. — Опера из МУРа закатали Сивку…

— И что теперь будет?

— Посадим.

— А сейчас он где?

— В камере… следующим пойдет начальник милиции…

Во дворе рвали цепи собаки…

— Убери собак или я их уберу на тот свет, — вежливо попросил Иван.

Уткина закрыла собак, и вся процессия вошла в дом.

— Показывай, где у тебя наркота еще осталась! — сказал Вадим.

Оля провела всех в зал, а сама начала из разных мест доставать таблетки эфедрина по пачке или две. Эти таблетки служили сырьем для производства страшной гадости под названием «мулька», которая по своему действию была сравнима с «ханкой», но убивала человека как «существо разумное» в несколько раз быстрее. У наркоманов принимающие «мульку» именовались «мулькоманами» и находились на нижней ступеньки своеобразной наркоманской иерархии. Такие «мулькоманы» очень быстро сходили с ума и довольно часто оказывались на кладбище даже в юном возрасте…

Пока опера и Роман отвлеклись, осматривая стол в кухне, Витя подошел к Оле и шепотом сказал ей:

— Если они найдут у тебя наркоту еще, посадят точно. На счет тебя у них особые указания. Давай мне, я перепрячу…

— Сейчас… — озабоченно отозвалась Уткина, помня старые дружеские отношения с Витей, и вскоре незаметно сунула ему сверток.

— Как все закончится, я тебе это отдам, — сказал ей Витя, пряча сверток за пазухой.

— Спасибо, Жорик! — поблагодарила его Оля.

При обыске нашли несколько упаковок таблеток эфедрина, три дозы героина и пакет с марихуаной — высушенной коноплей. В двух банках были «вторяки» — остатки приготовления «ханки». Того, что обнаружили, хватало с лихвой.

— Ну что, Оля? — Вадим потрепал её за рукав. — Откуда у тебя дома это богатство?

— Не знаю, начальник… — улыбнувшись, отозвалась Уткина. Она уже приняла правила игры и играла как надо, по всей видимости, уже веря, что все может кончиться вполне сносно.

После обыска у Уткиной, поехали с обыском в дом Коли Колесова. Дверь открыл его отец — уважаемый в городе человек, работник администрации города.

— Что еще? — недовольно буркнул он.

— Обыск, — Вадим протянул постановление прокурора.

Старший Колесов прочитал его внимательно и вернул Вадиму:

— Проходите, чего уж…

Четыре человека прошли в богато обставленную квартиру и, не зная, откуда начинать обыск, нерешительно топтались в зале. Владимир Вадимович Колесов стоял у входа. Он уже понял, что его сын что-то опять натворил и приготовился выслушивать нелицеприятные слова от оперов. Сыночек имел четыре судимости и был по определению «личностью, устойчивой к совершению преступлений», но именно благодаря связям отца почти всегда выкручивался и получал только условные, ничего для него не значащие, сроки. Последний случай вообще был уникальный: Колян, который официально числился слесарем на муниципальном предприятии, которым тогда еще руководил его отец, снял с грузовика аккумулятор и продал его. Кто-то видел, как он курочил грузовик, и участковые сразу покололи его на признание. А на посланный на предприятие запрос о стоимости аккумулятора (чтобы решить к какой ответственности привлекать Коляна: уголовной или административной) пришел просто обескураживающий ответ. Владимир Вадимович своим решением оценил украденный сыном аккумулятор в 25 рублей. Дело, разумеется, закрыли… Случалось, что и отец в некоторых своих делах использовал криминальные связи сына…

— Оружие, наркотики в квартире есть? — спросил Иван.

— Нет, — нерешительно ответил Колесов.

— Сколько человек здесь проживает?

— Четверо.

— Предъявите паспорта, пожалуйста!

Пока Колесов ходил за паспортами, Иван открыл сервант, и, взяв в руки запримеченный сразу фотоальбом, тут же наткнулся на ряд фотографий, очень хорошо характеризующих личность старшего Колесова: Колесов, сын Коля и его друзья-наркоманы в обнимку перед дымящимся мангалом; Колесов, Жиган и чеченцы, которых уже давно перебил в Чечне спецназ ГРУ; Колесов в сауне с бывшим первым положенцем по городу Семеновску. Эти фотографии вполне могли бы понадобиться в случае, если Владимир Вадимович надумает пойти во власть большими шагами. Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией в таком случае имело бы неопровержимые доказательства о связях политика с криминальными авторитетами города…

Улучив момент, Шилов просто спер несколько фотографий из альбома.

Старший Колесов держался свободно, и чувствовалось, что обыска он не боится. Проверив паспорта, Вадим сказал:

— Ну, ладно, обыск проводить не будем. Это долго, да и думаю, Коля не стал бы дома держать наркотики.

Поехали в отдел. «Кобровцы» отправились по домам. В отделе Юрьева вдруг вызвал начальник ГОВД. Санин радостно потер руки:

— Души его на месте… — напутствовал Санин Вадима.

Юрьев уверенно вошел в кабинет. В кабинете начальника сидел заместитель, который мгновенно ушел. Начальник зло посмотрел на Вадима, но через силу улыбнулся:

— Даешь, Вадим Петрович, результат!

— Даю иногда, — Вадим пожал плечами.

Юрьев присел за стул и внимательно посмотрел Саблину в глаза. Тот был заметно на нерве, дергался и потел.

— Как же вы так умудрились? Это же целая спецоперация… — чувствовалось, что Саблин не знает, что говорить, и как строить разговор в последующем…

— Спецоперация… — согласно кивнул Юрьев.

Начальник вышел из-за стола и стал прохаживаться по своему огромному кабинету. Пройдя несколько раз туда и обратно, он повернулся к Вадиму и направил на него свой тяжелый взгляд, переходя на «ты»:

— Ты же знаешь, для чего я её держу! Ты же знаешь… ты же сам опер…

— Не знаю, для чего вы ее держите, не знаю…

— Ну, ладно. Тогда скажу — она мой агент!

— Как замечательно! — вдруг рассмеялся Вадим. — Она и мой агент тоже. И ФСБ ее завербовало… Вот так история…

Юрьев своим поведением совершенно четко дал понять Саблину, что дело уже давно вышло из-под контроля начальника ГОВД. Выждав несколько мгновений тишины, Вадим сказал:

— Знаешь, Михаил Иванович, мне надоело слушать от людей жалобы на то, что наркотиками торгуют прямо возле милиции, а эта милиция ничего сделать не может. А ведь я такой же мент как и ты! И эти слова — плевок в наше с тобой лицо. Тебе так не показалось? — Юрьев тоже перешел на «ты».

— Для меня Уткина это погоны и пенсия. А для моих сотрудников — это оперативная информация и результат! — сказал Саблин.

— А для матерей наркоманов она кто? Для матери убитой девочки она кто?

— Ты мне здесь о возвышенном не трепи. Ты и сам знаешь, что это все ерунда.

— Ну почему же? Это совсем не ерунда. Я прекрасно понимаю, почему она не платила в «общак» — ведь у нее была вполне сносная «синяя крыша».

— Это ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, а работаю над сбором доказательств. Могу заверить, что собрал уже довольно много.

Михаил Иванович вдруг весь покрылся холодным потом и засопел. Он начал усиленно обтирать лысину платком.

— Да не переживайте так! Посадить вас не посадят, — Вадим перешел на «вы» и в его словах засквозили издевательские нотки. — Разве что уволят без пенсии. Кстати, новый генерал в УВД решил омолодить руководящий состав…

— Ты же все знаешь, зачем ты так…

— Это моя работа. Причем я все разговоры всегда пишу на диктофон. Будут проблемы, обращайтесь…

Вадим вышел из кабинета, успев увидеть, как у начальника ГОВД просто отвалилась от изумления челюсть.

В кабинете собрались втроем. Санин смотрел на следы ночной пьянки и качал головой:

— Не могли прибрать что ли?

— Времени нет, — отмахнулся Иван.

— Ну, так что будем решать? — спросил Санин.

— Я думаю так, Анатолий Дмитриевич, — сказал Иван. — В настоящее время расстановка сил такая: у власти «общака» номинально находится Макар, но он наркоман и долго просто физически уже не протянет. Макар приверженец фундаментальных идей «общака», и поэтому сейчас у него фактически исчерпан лимит финансовых поступлений — как ни крути, а из своих тем он больше выбить не может, а на новые у него не хватает ума и идейности. Его власть в этой связи пошатнулась. Для укрепления своей власти Макар, как я понимаю, руками Слона и Фиксы убирает с дороги начинающих быстро подниматься Чифа и Лося. Чиф временно выбыл из игры, Лось попрощался со всеми навсегда. Так же в город из мест лишения свободы вернулся Жиган — урка еще тот. Он явно будет реанимировать «общак», и, скорее всего, пойдет по пути создания второго «общака» — будет подминать под себя все криминальные источники доходов до того момента, пока полностью не завладеет всем, чем только можно. Вокруг себя он уже начал собирать лиц, склонных к совершению преступлений с целью реализации своих замыслов.

— Что, по вашему мнению, конкретно он может предпринять в ближайшее время? — спросил полковник.

— Скорее всего, он будет громить наркоманские подачи, — предположил Иван. — Мне пока не ясно по чьей наводке работал Леший. Я видел его в окружении Жигана, и могу предполагать, что он работал именно по его заданию…

— Не факт, — вставил Юрьев. — Не факт…

— Не факт, — согласился Иван и продолжил: — Так же Жиган начнет подминать под себя азербайджанцев, торгующих суррогатным алкоголем, а самое главное, он уже начал вести разборы среди коммерсантов по возвратам долгов…

— В смысле? — спросил Санин.

— Ну, к примеру, один коммерсант поставляет другому товар, а тот затягивает с оплатой. В суд обращаться бесполезно — никто сейчас решения суда во внимание не принимает, так что остается только Жиган. Наш приятель за третью часть долга берется его выбить. И он его выбивает. Что может сделать суд? Погрозить деревянным молотком? А Жиган может и зубы выбить, и машину сжечь, и все стекла в доме должника повыбивать… и сразу должник весь долг своему кредитору возвращает. Быстро и надежно. За это можно и тридцать процентов заплатить…

— Третейский судья? — уточнил Санин. Он это прекрасно знал, но выслушал все пояснение до конца, чтобы убедиться, что его подчиненные правильно понимают тему… — Давно такого у нас не было. Вроде бы уже всех вымогателей пересадили…

— Это вы их там, в Спасске пересадили… — усмехнулся Иван. — А у нас это только начинается…

— А почему этим Макар не занимается?

— У него сейчас другие проблемы… — усмехнулся Иван. — Ему где бы героина достать…

— Что еще может сделать Жиган?

— Еще он может начать предлагать криминальную крышу всем остальным предпринимателям, кто хоть немного где-то испачкан незаконными махинациями…

— А если кто не захочет?

— Тогда прием тот же: кулаком в зубы, камнем в стекло, бутылкой с бензином по машине… или просто заявит, что сдаст в органы… он умеет находить слабые стороны у любого.

— Короче, в случае прихода к криминальной власти Жигана в городе ожидается всплеск преступлений?

— Так точно, Анатолий Дмитриевич! — четко сказал Шилов. — Это будет всплеск фактом вымогательства, ну и соотвественно заявлений по этим фактам. Как следствие — попытки наказать непокорных и в обратную сторону — месть коммерсантов исполнителям заданий Жигана.

— Каким образом мы сможем этого избежать? — это был именно тот вопрос, ради которого Санин собрал своих оперов в кабинете…

— Здесь несколько вариантов, — сказал Юрьев.

— Самый верный давай…

— Укрепить власть действующего положенца Макара, — сказал Иван. — Пока мы здесь имеем в руководстве «общака» аморфное тело, в городе обстановка будет спокойной.

— Каким образом это можно сделать?

— Закрыть Жигана и Чифа, что в ближайшее время вряд ли возможно…

— А что можете предложить взамен?

— Вернуть Макару Слона и Фиксу, — сказал Иван. — А уж они за Макара кому угодно голову скрутят…

— Что это дает в перспективе?

— Есть информация, что в последнее время, я имею в виду до момента убийства Лося, Фикса активно разворачивал легальную коммерческую деятельность. А именно он создал общество с ограниченной ответственностью с двумя листами перечня уставных видов деятельности. Под это общество он развернул несколько киосков, туристическую фирму, шашлычку, монтажку, автомагазин. Все это записано на другие фамилии, но фактически принадлежит ему. Да и когда его закрыли, похлопотать за него приходил заместитель главы городской администрации Колесов.

— Отец этого Коляна? — спросил Санин. — Который уже отзвонился Саблину?

— Да, — кивнул Юрьев. — Дмитриевич, ты его должен помнить — несколько лет назад он был начальником военного гарнизона, когда мы там чеченский склад вооружения взяли…

— Помню… ну, так какие выводы по Макару?

— Выводы такие: если рядом с Макаром будет Фикса и Слон, то Макар останется «аморфным телом» и никакой активизации его криминальной деятельности не произойдет! Макар будет долбить свои наркоподачи. Фикса будет заниматься под крышей «общака» своими коммерческими делами. Слон будет помогать Фиксе. Ну, если, конечно, все пойдет так, как мы задумали…

Шилов выговорился и замолчал. Санин молча рассматривал носки своих ботинок, раздумывая над тем, что сейчас сказал Иван. Через минуту полковник сказал:

— Вот ты говоришь, что Фикса имеет несколько коммерческих тем, так?

— Так, — кивнул Шилов.

— Это значит, что ему дергаться лишний раз совсем ни к чему… а у Слона есть свой легальный бизнес отдельный от Фиксы?

— У Слона нет… — отозвался Иван. — Слон только как силовая приставка к Фиксе. Думаете, что если Слона закрыть, то это избавит Макара от лишних телодвижений? — Шилов уловил мысль своего начальника.

— Я думаю, справится Фикса со своими делами без Слона?

— Справится с теми, которые не криминальные.

— А с криминальными?

— Пожалуй, что нет, — сказал Иван. — Думаете, что его можно убрать? Изменит это расстановку сил, или нет? Так?

— Да, — кивнул Санин. — Будем душить Слона, а адвокату Фиксы дайте фору. И продумайте, как его посадить на крючок, что бы он стал ручным. Что бы в случае чего за помощью бежал к Макару. Что бы они были друг в друге кровно заинтересованы. А то так недалеко и до отделения Фиксы со Слоном от Макара. И поживее Слона подтягивайте! Где он прячется?

— Устанавливаем! — отозвался Вадим.

— Быстрее устанавливайте!

— Работаем в поте лица… — съязвил Иван.

Санин кивнул на остатки пьянки, даже зная, что пьянка была вызвана оперативной необходимостью…

— Вижу, как в поте лица…

После этого Санин уехал в прокуратуру решать вопрос по начальнику милиции.

Иван позвонил Пантелееву — адвокату, который сломал много уголовных дел на представителей «общака»:

— Максим Иванович? Здравствуйте! Моя фамилия Шилов.

— Да, я вас слушаю… — в его голосе Иван всегда улавливал нотки высокомерия и презрения…

— На счет Козлова я передумал. Вы можете подойти к нам, и мы с вами обдумаем линию его защиты…

— Давно бы так, Иван Вячеславович! — оказалось, что адвокат хорошо помнит и имя, и отчество Шилова.

— Да, у нас тут еще одна мадам безвинно осужденная есть… с деньгами…

Через день Уткина была отпущена на подписку о не выезде. Вадим пригласил Дроздову и вскоре в Дальневосточной прессе появился ряд статей о том, как УБОП задерживает наркокурьеров с огромными партиями наркотиков прямо возле здания ГОВД, а потом эти самые задержанные чудесным образом выходят на свободу…

Это нужно было разнести в целях запутывания информации по делу Уткиной…

Владевший в городе тремя магазинами и двумя автозаправочными станциями уважаемый всеми предприниматель Григорий Павлов вышел из офиса своей компании и направился к машине, когда ему преградили дорогу три тени:

— С тобой хотят говорить…

Павлов остановился:

— Что? Вы кто?

— Садись вон в ту машину… — ему указали на безномерной черный «Краун».

— Что еще за приколы? — спросил Павлов, холодея в спине.

— Сказали садись, так не болтай, а делай, что говорят…

Он попытался обойти эти страшные тени, но тени вдруг показали Павлову железные прутья и длинный блестящий нож. Это подействовало куда как лучше всех сказанных слов.

— Иду, — ноги у коммерсанта подкосились, и он чуть не упал от внезапно нахлынувшей на него волны страха.

На заднем сиденье черного «Крауна» его ждал Жиган.

— Ну, здравствуй, Гриша… — Жиган рассматривал предпринимателя, как будто собирался снять с него дорогой костюм.

— Вы кто? — дрожащим голосом спросил Павлов.

— Я? — Жиган вдруг широко улыбнулся, показывая Павлову свои золотые зубы. — Я — Жиган.

— Что вам от меня надо?

— Я слышал, что ты собрался выкупить у города здание рыбного цеха… — сказал Жиган, проигнорировав вопрос предпринимателя.

— Ну… — Павлов от этого вопроса немного успокоился. Он думал, что его тут будут банально «разводить на бабки», а оказалось, что кто-то просто интересуется предстоящей сделкой… на фоне ожидаемых событий предпринимателю показалось, что данный вопрос просто безобиден…

Жиган снова улыбнулся во весь свой золотой рот:

— Говорят, ты хочешь из этого здания сделать элитный магазин?

— Хочу, — согласился Павлов.

— Наверное, прибыльное будет дело?

— Если бы дело было не прибыльное, я бы его не начинал… — логично ответил Григорий.

— А еще люди говорят, что ты топливо на своих заправках разбавляешь…

— Как же его разбавлять? Оно же гореть не будет… — сказал Павлов.

— А еще говорят, что у тебя есть канал, по которому ты на свои заправки возишь топливо со складов авиационного полка…

Это было совершенно в точку. В свое время Павлов по специфике своих занятий сошелся с начальником склада горюче-смазочных материалов, который обеспечивал топливом авиационный полк и несколько частей министерства обороны. Склад был огромным, ревизии на нем проводились крайне редко и не по всему объему хранения, что само собой подбивало работающих на складе людей продавать различные виды высококачественного топлива, как говорится, «на лево». Павлов, скупая на этом складе топливо, а потом, утаивая налоги, за короткое время сколотил не хилый капитал, что позволило ему в дальнейшем открыть в городе сеть магазинов… но он всегда помнил, что за это ему в любой момент могут вменить уголовную ответственность…

А Жиган был хорошим ценителем человеческих душ, и знал, как до них достучаться…

— Что вам надо?

— Я думаю, что вы не хотите, чтобы ваши махинации с топливом стали известны правоохранительным органам?

— Что вы от меня хотите?

— Я хочу предложить вам тесное сотрудничество.

Жиган выжидающе посмотрел Павлову в глаза, изучая его реакцию. Павлов не выдержал его взгляд.

— Какое еще сотрудничество?

— Я буду оберегать ваш новый элитный магазин он нападок «общака», а вы, в качестве благодарности, будете отдавать мне двадцать процентов выручки. Сразу оговорюсь: ваше не согласие повлечет за собой проблемы различной тяжести. Вы, кстати, никогда не видели, как горят автозаправочные станции? Нет?

— Нет… — машинально ответил Павлов.

— Ну, так будьте умницей, не доводите дело до греха… да и органы очень обрадуются, если получат информацию о том, как вы воруете бензин с военного склада… да и мне, почему-то кажется, что вы не пойдете в органы ябедничать на меня. Правда?

— А что мне туда идти? — спросил Павлов, вдруг со всей отчетливостью осознав, на что он сейчас подписался…

— Ну, вот и договорились, — Жиган опять широко улыбнулся. — А я постараюсь сделать так, чтобы здание рыбного цеха вам продали подешевле…

— Как вы это сделаете? — вдруг в Павлове проснулся предприниматель.

— Ну, дружище, это уже не ваши заботы. У нас везде есть свои люди. Люди помогут… все, можете идти. И хорошенько подумайте над моим предложением…

Павлова выпустили и он, опустошенный полученными новостями, сел в свою машину и долго безучастно смотрел на дорогу, на мелькающие мимо фары проходящих машин…

Мрачное двухэтажное здание краевого УБОП встретило Юрьева непроницаемыми лицами прапорщиков внутреннего наряда:

— Предъявите удостоверение!

Вадим достал из кармана «ксиву» и показал ее стоящему на вахте прапорщику. Тот всмотрелся в удостоверение, и, увидев заветные буквы «аппарат УВД ПК», пропустил подполковника вовнутрь.

Прапорщики менялись, время от времени, но лица у них, тем не менее, всегда оставались абсолютно непроницаемыми…

— Шеф здесь? — спросил Вадим прапорщика.

Тот утвердительно кивнул.

Вадим пошел по длинному коридору, вдоль которого лицами к стене стояло несколько мужчин в спортивных костюмах — это явно были представители бандитских структур. Возле них по коридору прохаживались два парня из СОБРа. Один из них приезжал в Семеновск, когда освобождали заложника-мальчишку. Вадим поздоровался с ним и пошел дальше. Вероятно, владивостокцы накрыли какую-то банду, да привезли всех бандитов в один момент… такое там бывало часто.

В конце коридора находился стенд с фотографиями сотрудников УБОП, погибших на своем боевом посту. В большой рамке на стенде на самом видном месте была фотография Героя России подполковника Марченко, погибшего в Грозном в августе 96-го… Вадим хорошо его знал — в свое время вместе с «Головой», как все опера звали погибшего, он раскрутил не одну банду… а теперь его нет. Только фото на стенде, да память…

Полковник Чернов, начальник краевого УБОП давно уже ждал Юрьева:

— Заходи дорогой, присаживайся!

Вадим разложил на столе свою папку и вынул из нее все, что удалось наработать по делу начальника ГОВД полковника Саблина:

— Вот, все что смогли…

Чернов, легендарная гроза всей организованной преступности, надел очки и сел за свое место читать предоставленные материалы.

— Пока я читаю, ты рассказывай, какие у вас там движения по этому факту… — предложил Чернов, глядя в текст.

— Прокурор с начальником ГОВД в дружеских отношениях не состоит, поэтому с его стороны мы встретили всестороннюю и полную поддержку.

— Что чекисты?

— Им это тоже сейчас на руку.

— Администрация города?

— Здесь есть трудности. Кандидатура Саблина перед утверждением на должность начальника Семеновского ГОВД согласовывалась и с мэром города в том числе. По нашей информации дочь мэра в настоящее время встречается с сыном начальника ГОВД. Встречаются уже несколько лет.

— Хочешь сказать, что мэр будет всеми силами защищать Саблина?

— Предположительно — да. Хотя он сам такой хитрый мужик, что кое где нам самим у него надо поучиться хитрости…

— Понял, учту… — Чернов отложил в сторону прочитанные листы, и взялся за новые. — Что еще? Что с этой, — он ударил ладонью по листу: — С Уткиной?

— Выпустили на подписку.

— Вы ее завербовали?

— Да. С ее помощью я проведу разработку канала поставки в Приморье героина и опия из Афганистана. Хотя, если честно, то ей занимается майор Шилов.

— Да? — Чернов на миг поднял глаза от рапортов. — Из Афганистана?

— Да, — кивнул Вадим.

— А вот у нас грядут изменения, — сказал Чернов, и, продолжая читать, сказал: — Новый начальник УВД генерал Учаев заявил, что повысит результативность работы всей криминальной милиции…

— Каким образом?

— Каким? — Чернов совсем оторвался от чтения и посмотрел на Юрьева: — По моим агентурным данным Учаев собирается полностью обновить руководящий состав всех структур УВД. На мое место, к примеру, из Красноярска, откуда к нам приехал сам Учаев, с должности старшего опера сюда едет майор Товцев.

Юрьев усмехнулся:

— Со старшего опера? Это же через четыре ступеньки прыжок!

— Вот и я про то же. До хорошего такие карьерные прыжки еще никого не доводили…

— Майор встанет во главе такой организации… — Вадим присвистнул: — Что же будет с нашим УБОПом?

— Ничего, — усмехнулся Чернов. — Ничего не будет. Наверное, наверху считают, что сильный УБОП опасен для власти… вот его и угробят!

— Мне не верится… — покачал головой Юрьев.

— Но это так. А я ухожу на пенсию… надоели вы мне уже все… — начальник краевого УБОП вымученно улыбнулся.

В кабинет вошел Чиф. Он вопросительно посмотрел на Ивана, и тот пригласил его присесть.

— Рассказывай! — улыбнулся Иван.

— Вот, выписался.

— Как здоровье?

— Вроде, зарастает дырка от пули. Вот, скоро пойду зубы вставлять… — голос у бандита еще был с шипением, некоторые слова он не мог правильно произносить и поэтому местами получалось смешно…

— Золотые? — опер широко улыбнулся так, что стали видны его золотые зубы.

— Да, а то какие же еще? — рассмеялся Чиф. — Наш брат только такие носит…

— А я чей брат? — усмехнулся Иван.

— Да вот смотрю я на тебя иногда, — Чиф внимательно посмотрел Шилову в глаза: — И мне кажется, что ты свой. Ан нет — ты мент, и наши места по разные стороны баррикад… но вот иногда все же кажется… ты бы у нас прижился…

— Как обстановка в криминальном мире города? — Иван постарался увести разговор в другую сторону.

— Пока нормально.

— Что Макар?

— Поговорил я недавно с ним. Пока я не могу на него давить. У меня сейчас нет людей, нет сил. Сейчас пока Макар у власти.

— Слона видел?

— Нет.

— Что там в околокриминальных кругах?

— Ходят слухи, будто Жиган набирает очки. Во власть криминальную метит явно. Макар пока не говорит при нем и без него ничего плохого.

— Что конкретно?

— Вы что, из меня стукача хотите сделать? — Чиф усмехнулся.

Надо понять отношения хорошего вора и хорошего опера. Конечно, это враги злейшие, но внутри у них сидят одинаково крепкие, и уверенные в себе личности, которые по честному уважают друг друга. Они могут сегодня разговаривать друг с другом любезно, завтра стрелять друг в друга, а послезавтра вместе пить в кабаке водку. Ибо жизнь такая изменчивая штука… и нужно всегда правильно ориентироваться, чтобы не сдохнуть, раньше времени, не попасть своему врагу в пасть… а пока все нормально, то можно и пошутить… а если ты так не думаешь, то ты опер поролоновый… или вор поролоновый… и еще учиться тебе жизни и учиться.

— Да ладно, не хмурься. Я же о тебе забочусь. Может мне лучше, чтобы именно ты у власти криминальной был. Занялись бы вместе каким ни будь бизнесом… а что?

— Бизнесом? — усмехнулся в ответ Чиф. — Это, начальник, идея…

— А чем занимается Жиган?

— Живет по тихой. Занялся машинами и вроде как собирается строить бензоколонку. Честно говоря, он своими действиями показывает Макару, как нужно вести дела, и тот этим обстоятельством не очень доволен. Возможно, скоро они будут общаться друг с другом на эту тему. Возможно, это может и до серьезного базара довести, до разборки.

— Разборка, говоришь? Разборка по факту происходит. Подскажешь, по какому?

— Это ты у своих стукачей спроси, — Чиф расхохотался.

— Так у Макара в автобизнесе нет никаких тем, чего им ругаться?

— По бензоколонке.

— А что, большие бабки?

— Не малые.

— А кого он под себя подмял?

— Кого-то подмял, видать. Но ты же знаешь, сейчас такие коммерсанты пошли — хуже бандитов. К другому подойдешь с «крышей», а тебе от ворот — поворот!

— А я и не знал… — усмехнулся Иван.

— Ну вот, знать будешь… — усмехнулся Чиф. — Не прими за донесение, или как там у вас это называется, когда агент стучит…

— Агент не стучит, — усмехнулся Иван. — Агент информирует. Или сообщает. Ну, а у тебя как бизнес идет?

— Да вот, как и мечтал, открыл свою авторемонтную мастерскую. Тем и буду жить пока…

Поговорив еще на разные отвлеченные темы, Чиф откланялся.

О содержании разговора Иван рассказал Юрьеву. Вадим покачал головой:

— Что-то Чиф не договаривает… что-то здесь не то…

Женя, выписавшийся из больницы и появившийся в кабинете вместе с Юрьевым, спросил:

— Значит, разборка будет?

— Давно пора. Несколько людоедов в одной яме, — Иван улыбнулся.

Адвокат Пантелеев свой кусок хлеба отработал честно и на все сто. Он был просто в трансе, когда Иван намекнул ему, как вести линию защиты Дмитрия Козлова — опера никогда так не поступали…

— Скажите, вы что-то затеяли? — спросил Ивана адвокат.

— Да, — кивнул Шилов.

— Что? — ухватился за вопрос Пантелеев.

— Выпустить Козлова на свободу.

— Но вы же сами говорили, что никогда ему свободы не видать…

— Ошибался, — сказал Шилов, посмотрев адвокату в глаза. — Сейчас я разобрался во всем, и выяснил, что он в этом деле если и виноват, то только в превышении пределов необходимой самообороны…

— Конечно, — поспешно согласился с ним адвокат.

В результате предпринятых адвокатом мер, Фикса уже через два дня был выпущен из камеры на подписку о не выезде.

На следующий день опера были вызваны в прокуратуру, где прокурор им и поведал, что преступный авторитет Фикса выпущен на подписку.

— Как же так?! — играя ошарашенного такой новостью, спросил Иван. — Работали, работали и вот на тебе…

— Выпущен под залог, — пояснил Игнатов.

— Как это? — тихо произнес Вадим.

— Вы предложили ему добровольно выдать оружие перед началом досмотра? Он вам сказал, что не имеет такового? Нет, не сказал. Поэтому у адвокатов все козыри на руках. Ствол Козлов нашел. Шел сдавать в милицию. В общем, опростоволосились. Судебная перспектива этого дела — оправдательный приговор. Максимум на что мы можем рассчитывать — превышение пределов необходимой самообороны когда он с Лосевым вступил в перестрелку…

— Вот черт! — вырвалось у Ивана. — Мелочь всякую садим, а бандита настоящего посадить не можем!

Ему совершенно не хотелось вводить прокурора в курс дела. Нужно было в начале получить от своих оперативных комбинаций результат, а уже потом раскрывать карты…

— В общем, я вас информировал, — сказал напоследок прокурор.

В здании администрации города Семеновска шло размещение заявок на покупку выставленных на продажу муниципальных площадей. Кабинет комитета по управлению муниципальным имуществом был полон. В основном здесь присутствовали известные в городе предприниматели и представители городской власти. Размещение заявок напоминало аукцион:

— Здание бывшего рыбного цеха, — объявил Колесов, оглядывая предпринимателей. — Минимальная цена продажи триста тысяч рублей.

— Принимаю по такой цене! — громко сказал Максим Иванович Сазонов, предприниматель, известный в городе сетью нескольких продуктовых магазинов.

Сазонов уже давно поставил свой бизнес на широкую ногу, был коммерсантом преуспевающим и уважаемым. Мало кто знал, что свой коммерческий успех в первую очередь он строил на «деловых» контактах в самой администрации города. И именно Колесов обеспечивал Сазонову «красную» крышу…

— Принимаю, — с готовностью отозвался Колесов.

— Позвольте! — вдруг раздался голос из дальнего угла кабинета: — Триста двадцать тысяч!

Колесов посмотрел в дальний угол и поморщился: там тянул руку его давний оппонент Павлов…

На мгновение Колесов и Сазонов встретились глазами. Ситуация вдруг приобрела совсем не нужный окрас. В их планах этого не было.

— Триста пятьдесят… — сказал Сазонов, с презрением посмотрев на Павлова.

— Четыреста, — не моргнув глазом, сказал Павлов.

Дело было не в деньгах, а в принципе… здание, как таковое, интереса не представляло, но вдруг стало понятно, что если Павлов тоже вступил в игру, то на это здание он имеет хорошие виды, а это значит, придется еще побороться…

— Два миллиона, — через полчаса торгов, сказал Павлов.

Сазонову уже нечем было крыть. С лицом нашкодившего школьника он посмотрел на Колесова.

— Ну, так что? — победно спросил Павлов. — Здание уже мое?

— Так, — сказал вдруг Колесов. — Торги по зданию бывшего рыбного цеха переносятся на послезавтра.

— Это еще почему? — спросил Павлов. — На каком основании? Я же назвал цену! Эту цену никто не перекрыл! Все по закону!

— На здание не закончено оформление документов права… — вяло отозвался Колесов.

— Чего? — Павлов приподнялся со своего места. — А зачем вы тогда выставляете его на торги? В чем дело?

— Я же сказал, — Колесов повернулся к Павлову. — Торги возобновятся послезавтра! Тогда и документы будут готовы… все, вопрос закрыт.

Павлов вышел из здания администрации и позвонил по сотовому Жигану:

— Жиган? Сделка не состоялась.

— Почему? — спросил Жиган.

— Колесов, как увидел, что я даю денег больше, чем Сазонов, перенес сделку на послезавтра.

— Вот сука… — вырвалось из трубки. — Ты поезжай домой, и из дому не выходи. Сейчас они тебя постараются поймать и потолковать с тобой, что бы ты вообще отказался от сделки. Ты не бойся. Я ими сейчас сам займусь…

Павлов опасливо сел в свою машину и с возможно большей скоростью поехал домой.

Жиган, прихватив двоих своих подручных, стал колесить по городу в поисках Колесова. Поиски результата не дали, да еще где-то правым колесом словили гвоздь. Жиган махнул рукой:

— Давай на новую станцию техобслуживания. И колесо сделаем, и с пацаном поговорим…

Подъехав к СТО, Жиган вышел из машины и вошел в здание. Внутри СТО под офис-кабинет было оборудовано отдельное помещение, в котором и сидел хмурый Чиф.

— Здорово, Чиф! — входя, поздоровался Жиган. — Чего голову повесил?

— Здорово, — отозвался Чиф и протянул Жигану руку. — Проблемы, что ли какие?

— Да откуда у меня проблемы, — отмахнулся Чиф. — От «общих» дел меня эти «новоделы» оттеснили, теперь у меня проблем нет…

Под «новоделами» Чиф имел в виду относительно молодого Макара с его компанией. Жиган его прекрасно понял.

— А давай ко мне… — предложил Жиган. — Мне такие пацаны, как ты, позарез нужны…

— Да старый я уже стал… — устало вздохнул Чиф. — Новое племя оборзело в конец, куда мне с ними тягаться…

— Оборзело, — кивнул Жиган. — Так оборзело, что совсем берега попутали… ну, а может, все же пойдешь ко мне? Вдвоем мы сильнее будем…

— А к чему мне сила? — усмехнулся Чиф. — Буду потихоньку своим авторемонтом заниматься…

— Ну, как знаешь, — кивнул Жиган. — Но, если передумаешь, я всегда рад буду принять тебя…

— Интересно, — снова усмехнулся Чиф. — За что мне такая честь?

— За то, что ты против Макара — наркомана не испугался пойти, — серьезно сказал Жиган. — Смелый ты человек…

— Была бы сила, я бы снова против него пошел, — сказал Чиф. — Макар дело «общее» совсем забросил, а так себя и считает положенцем. А какой из него положенец? Наркоман он, и этим все сказано…

— Наркоман, а в дела серьезные полез… — сказал Жиган.

— В серьезные? Куда ему…

— В серьезные! — кивнул Жиган. — Коммерсов поддерживать стал. Вот, сегодня у меня разборка с Колесовым. Он, гад, сделку крупную мне сорвать захотел…

— Мне это не интересно, — сказал Чиф. — Это ваши дела, и влезать в них я не хочу…

— Ну да… — Жиган вдруг спохватился. — Ладно, ты ничего не слышал…

— Да мне это вообще по барабану… кофе хочешь?

— Нет, спасибо. Поеду дела решать…

Жиган вышел из кабинета и подошел к своей машине. Мастер уже заканчивал бортировать колесо. Через минуту Жиган со своими спутниками уже снова мчался по городу в поисках Колесова…

Как только Павлов вышел из своей машины, его тут же под руку взяли Слон и Фикса.

— Не спеши, Гриша, не спеши… — сказал Фикса. — Поехали, прокатимся с нами…

— Вы что? — Павлов выпучил глаза и попытался сопротивляться, но Слон один раз ударил его по почкам. Этого хватило.

— Да ты не переживай, мы недалеко съездим…

Фикса открыл дверь джипа и Слон с силой втолкнул туда предпринимателя. Павлов вытянулся на заднем сиденье, но Слон втиснулся следом, и тому пришлось потесниться.

Фикса сел на переднее пассажирское место. Парень, сидящий за рулем, спросил:

— Поехали?

— Да, поезжай, — кивнул ему Фикса и повернулся к Павлову:

— Пока будем ехать, ты подумай, как ты дальше жить собираешься в этом городе, если, конечно, сейчас ты назад вернешься…

Нагнав жути, Фикса, довольный собой, повернулся вперед и сказал водителю:

— Давай, Лимон, на старое кладбище. Там места глухие, никого нет…

Услыхав, куда его собрались везти, Павлов задергался:

— Эй! Куда? Вы что себе позволяете?

Слон несколько раз нежно ударил коммерсанта по чувствительным местам. Лимон гнал джип быстро и уже через десять минут они были за городом на территории старого кладбища, где уже никого не хоронили по причине отсутствия мест…

— Вытаскивай его… — бросил Фикса назад, и сам вышел из машины.

Вышел и Лимон — молодой парень лет двадцати трех с фигурой успешного спортсмена-тяжелоатлета и лицом, говорящем об отсутствии собственного мнения по любому вопросу…

Лимона Фикса подобрал недавно в бильярдной после того, как по пьянке этот парень в жестокой битве с себе подобными, быстро срубил троих противников. Лимон нигде не работал, ничем не занимался, кроме спорта и, соответственно не имел собственного источника дохода. Фикса предложил Лимону стать его водителем, благо что Лимон имел опыт вождения и водительские права, полученные им еще в автошколе РОСТО, где даже таким балбесам прививали необходимые опыт и знания…

Лимон, вдруг ставший водителем самого Фиксы, которого в городе знали и уважали, сразу преобразился: держал нос кверху и со своими старыми друзьями уже разговаривал свысока, мол, смотрите, я вожу самого Фиксу — заместителя положенца…

А Фикса выбрал его не потому, что тот положил троих (хотя и это имело значение), а потому, что этот Лимон совершенно никому не был нужен. Фикса подобрал его, пригрел, поднял, и внушил, что если пропадет Дмитрий Козлов, то тут же автоматически и сам Лимон вернется туда, откуда его подняли. Такое внушение исключало предательство со стороны Лимона, что Фиксе и требовалось… да и платить Фикса начал, что, естественно, Лимону было тоже по душе.

Слон за шкирку вытащил из машины вусмерть перепуганного коммерсанта и бросил его перед машиной.

— Иди сюда, Гриша… — ласково сказал Фикса.

Павлов встал и подошел к Фиксе.

— Смотри, как будто для тебя выкопана… — Фикса сделал шаг в сторону и Павлов увидел глубокую холодную могилу, вырытую накануне.

Из могилы на него повеяло ужасом смерти…

— Как для тебя, — повторил Фикса, нагоняя на предпринимателя необходимой жути, что бы потом легче было его убеждать…

— Не надо… — Григорий шагнул назад, но сзади наготове стоял Слон, который толкнул Павлова в спину.

Павлов растянулся перед Фиксой.

— Что, закопать тебя? — спросил Фикса.

— За что? — дрожащим голосом спросил Павлов. — Я же вам ничего не сделал…

— Когда сделаешь, будет уже поздно… — рассмеялся Фикса, демонстрируя Павлову свои золотые зубы.

— Что вам от меня надо?

— Спрашиваешь?

— Да…

— Не покупай рыбный цех. Не надо. Пусть его другие купят.

— Другие? — с готовностью спросил Павлов. — Кто другие?

— Это тебя не касается! — сказал Фикса.

— Так я не один его покупаю… — сказал Павлов. — Не от меня одного это решение зависит…

— А с кем ты? — спросил Слон, ухватив Павлова за шею.

— С Жиганом… — сказал Павлов, и в его голосе вдруг почувствовалась некоторая уверенность, чего он был лишен с момента, когда Фикса попросил его проехать с ним…

— С кем? — голос Слона чуть дрогнул и рука, держащая шею Павлова, ослабла.

Павлов все это прекрасно уловил и уже осмелевшим голосом сказал:

— С Жиганом. Вам с ним надо пообщаться.

— Что? — взвился Фикса. — Ты мне будешь указывать, с кем мне общаться?

Павлов зря так осмелел. Фикса несколько раз ударил предпринимателя ногой в солнечное сплетение, и пока Павлов как рыба хватал ртом воздух, несколько раз добавил ему по почкам.

— Вот, тебе, сволочь. Учить меня вздумал… Лимон, иди, приложись тоже…

Подоспевший Лимон с готовностью ударил коммерсанта несколько раз ногами в живот и отошел.

— Ну, что теперь скажешь? — спросил Фикса, присев на корточки возле скрючившегося Павлова.

— Вам все равно с ним решать, а не со мной, — ответил Павлов и сжался, в ожидании новой порции ударов.

Ударов не последовало. Фикса встал:

— Хорошо, тогда мы с ним потолкуем. Только и тебя с собой возьмем. Договорились?

— Договорились… — отозвался Павлов.

— Тогда завтра в полдень на этом же месте. Опоздаешь, спрошу с тебя очень жестоко. Понял?

— Понял… — согласился Павлов.

Его отвезли туда, откуда забрали и уехали. Павлов тут же позвонил Жигану:

— Жиган, меня сейчас какие-то бандиты трясли. Говорили, что бы я не покупал рыбный цех…

— Я же тебе сказал дома сидеть, балбес! — сказал Жиган.

— Я не успел до дому доехать. Они меня прямо у подъезда взяли… на кладбище повезли… били…

— Что ты сопли развесил? Ты им объяснил, кто с тобой работает?

— Объяснил. Они на завтра договорились встретиться…

— С кем договорились?

— Со мной. И с тобой…

— Со мной никто не договаривался. Кто это был?

— Не знаю. Одного Лимоном назвали.

— Хм… не знаю такого. На чем они были?

— На джипе красном.

— Номер хоть запомнил?

— Запомнил. Ноль-семь-семь…

— Фикса со Слоном…

— Кто? — не понял Павлов.

— Сколько их было? — Жиган проигнорировал вопрос коммерсанта.

— Трое.

— Значит, Лимон, какой-то и еще двое?

— Да.

— Из этих двоих один такой здоровый? Да?

— Да.

— А у второго весь рот в золоте?

— Да…

— Ясно. С серьезными пацанами мне придется сейчас работать. С очень серьезными! Ох и создал же ты мне проблем! Ладно, поеду их искать, а ты теперь сиди дома…

— Понял…

Павлов поднялся к себе домой и уже не высовывал на улицу носа. Даже собака была вынуждена терпеть с выпученными глазами сидя возле входной двери, пока, наконец, нужда не пересилила привитое ей умение держаться до улицы. Наложив в прихожей приличную кучу, ротвейлер, потупив свой героический взор, на цыпочках проследовал в зал и тихо, с лицом полным стыда, спрятался за кресло… но это еще были не самые страшные проблемы, вытекающие из сложившихся обстоятельств…

Фикса встретился с Колесовым:

— Увез я вашего Гришу на кладбище, поговорим с ним. Только вот одна проблема у вас появилась…

— Какая еще проблема? — Колесов удивленно посмотрел на Фиксу.

— Большая проблема, Владимир Вадимович. Большая. Я уж и не знаю, как вам помочь ее решить…

Колесов испуганно смотрел на Фиксу:

— Ну, что случилось, не томи…

— Не «нукайте» мне, не запрягли — это первое. А второе — всегда нужно предупреждать под кем коммерсант работает, кто за него вступиться может, — вдруг Фикса сорвался на крик, отчего Колесов аж подпрыгнул: — Какого хрена я самым последним узнаю, что Павлова Жиган крышует? Почему вы мне об этом сразу не сказали? Почему я должен подставляться неизвестно под что? Мы что, так с вами договаривались? По моему мы с вами работали по честному: вы мне — я вам. А это что? Вы что, стравить меня с ним хотите? А?

Фикса умел напустить на человека жути. Тем более представился такой удобный момент шугануть Колесова, поставить его в определенные рамки, пока он сильно не возомнил себя полубогом…

Колесов отшатнулся.

— Вы что, хотите крови братковской? Вы что, смерти моей хотите?

Фикса так подвел сложившуюся ситуацию, что Колесов не знал, как и отвечать.

— Нет… — Колесов испугался такой истерической выходки Фиксы и отвечал несвязно. — Не хотел… нет…

— А я вот поеду завтра на стрелку, да раскрою ему карты. От кого я работал по Грише, да с какой целью…

— Вы что? Дмитрий, вы что? — Колесов явно не знал, что нужно говорить, что нужно делать…

— Это кранты… — Фикса закатил глаза. — Завтра Жиган перестреляет там нас всех за свой кусок пирога, и почитай как звали… Не, вы с нами завтра туда поедете, Владимир Вадимович! Вы с нами!

— Что, я? С вами? Зачем?

— А что, я должен за ваши косяки своей башкой отвечать? Под пули бандитские свою голову подставлять за ваши косяки? Страдать за вас? Да кто вы для меня такой? Не друг, не сват, не брат… не объяснить нормально задачу не смогли, не заплатить, чтоб было за что драться…

Фикса выдержал паузу, давая возможность Колесову переварить услышанное. Колесов спохватился:

— Заплатить?

— Конечно! То, что вы мне заплатили, это за то, что я должен был развести Павлова. А вот что теперь с Жиганом завтра делать — ума не приложу…

— Но ведь есть какое-нибудь решение… — Колесов устало смотрел на Фиксу. — Ведь можно как-то договориться, что-то сделать, наконец…

— С Жиганом договориться? Да вы что? Он никогда ни с кем не договаривался! Сразу валыну доставал, и все с ним соглашались. А кто не соглашался — того на тот свет отправлял. Знаете, какая у него на зоне кликуха была?

— Нет… — машинально отозвался Колесов.

— Мясник. Ясно почему?

— Ясно. Но ведь что-то можно сделать… что-то ведь можно…

— Цена вопроса? — спросил Фикса. — Какова цена вопроса? За что мне впрягаться?

Колесов начал соображать.

— Две тысячи вас устроит?

— Сколько? — Фикса выпучил глаза.

— Три.

— Пять.

— Хорошо. Пять тысяч.

— Бабки сейчас, и до завтра я этот вопрос убиваю… — сказал Фикса.

— Я согласен.

— Тяжело это придется… — сказал Фикса, повернувшись к своим парням, которые весь разговор стояли позади него и не вмешивались. — Как считаешь, Слон?

— Нелегко. У Жигана авторитет высокий. Придется потрудиться. Пусть он на каждого еще по штуке добавит… — Слон кивнул в сторону Колесова.

— Хорошо, — кивнул Колесов. — А где гарантии, что вы этот вопрос решите полностью?

— Поверь моему слову, — сказал Фикса. — Другого у тебя ничего не остается. Или завтра Жиган нам всем четверым отстрелит головы…

Через двадцать минут Колесов передал Фиксе семь тысяч долларов.

— Вот. Только сделайте все так, что бы потом у нас снова не было проблем… — напутствовал Колесов.

Все сели в машину. Лимон завел двигатель и спросил:

— Что, сейчас поедем с Жиганом разбираться?

— Поедем, — усмехнулся Фикса. — Договариваться.

— В смысле? — не понял Лимон.

— В прямом. Сейчас возьмем водки, закуски, закажем сауну. Посидим там, поговорим…

— Так это же, надо же проблему решать… — все еще не понимал ситуацию Лимон.

— Проблемы, — сказал Фикса. — У них, у барыг. У нас, деловых, проблем нет. Мы всегда договориться сможем. Ты видел, как я его чисто на испуг взял… на семь штук бакарей… — Фикса зашелся в смехе. — С чистого места на бабки развел! Главное — жути нагнать, а у них от страха глаза велики. И что самое главное — он и не поймет никогда, что его развели…

— А что Жиган? — не унимался Лимон.

— Сейчас найдем Жигана, посидим с ним, водки попьем. А завтра он своего Гришу на бабки так же разведет.

— Нет, ну кто-то же должен отказаться от своих планов… — не мог успокоиться Лимон. — Кто-то же купит этот рыбный цех, а кто-то не купит…

— Тебя это волнует? Да и в рот компот этот цех! Когда он еще будет прибыль приносить? Года через три-четыре? Так до этого времени еще дожить надо! А тут мы с чистого места бабки отработали!

— Ну, а потом…

— Потом еще что-нибудь придумаем! — Фикса широко улыбнулся во весь свой золотой рот. — А теперь поехали к Жигану водку пить, да баб тралить…

— Поехали… — Лимон тоже улыбнулся. Только зубы были у него свои, а некоторых и вовсе не было…

— Держи, — Фикса протянул Лимону пятьсот баксов. — Твое.

— Спасибо, — Лимон принял деньги с радостью и тут же покосился на оставшийся «пресс».

Фикса, перехватив его взгляд, усмехнулся:

— Это деньги на общие дела. Будем создавать свою кассу, свой «общак».

— Так у нас же в городе есть «общак», — сказал Лимон. — И положенец есть, ответственный…

— Ну и пусть будет, — отозвался Фикса. — Он тебе что, мешает?

— Нет.

— Ну и все…

— Понял, — Лимон улыбнулся.

Жиган колесил по городу в поисках Фиксы пару часов, а потом заехал в шашлычку, которая принадлежала Макару. Заехал так, перекусить, но вдруг увидел там объект своего интереса…

— Вот ты где, гаденыш…

— Не понял? — Фикса подскочил со своего места, опрокидывая салаты, стаканы с соком и водкой…

Жиган широкими шагами направился прямо на Фиксу, и на подходе к нему замахнулся, целясь Фиксе в голову.

Фикса, опытный боец, поднырнул под руку Жигана, когда тот уже наносил свой удар. Рука пролетела над Фиксой и после удачно проведенного захвата с подсечкой, Жиган оказался на полу.

Из шашлычки на выход ринулись посетители, которые очень хорошо знали, что шашлычка принадлежит криминальному лидеру города, а потому в этом заведении можно было находиться только до определенного момента. Все прекрасно поняли, что такой момент наступил…

— Э! Ты что? — Фикса умело прижал Жигана к полу, но тот снизу начал было бить свободной рукой.

Слон, оказавшийся рядом, загородил собой проход, по которому к месту стычки уже бежали два подручных Жигана:

— Стойте пацаны! Все нормально!

Вид здоровенного бандита охладил пыл двух боевиков, которых все знали под кличками Узбек и Таджик, к нациям которых бандиты никакого отношения не имели. Просто их так все называли…

В руках Узбека мелькнул нож.

— Убери, — спокойно предложил Слон. — Убери…

Фикса отпустил Жигана. Оба поднялись с пола. Первый пыл прошел.

— Ты так из-за Павлова? — спросил Фикса. — Было бы за что…

— Ты что себе позволяешь? На нож захотел? — глаза у Жигана горели яростью. — Это мой человек, и я его буду защищать!

— Защищай, сколько тебе влезет, — усмехнулся Фикса. — Но и идею воровскую забывать не надо!

— Это кто? Ты мне это будешь говорить? — вспылил Жиган. — Ты? Да кто ты такой? Сколько ты сидел? Где ты жизни, сопляк, учился?

— Там где законы воровские уважают… — осек Фикса Жигана. — Хоть я и молод, но я хочу спросить тебя, Жиган, вот о чем: скажи нам, братве, ты вор или барыга?

Фикса на мгновение обернулся на Слона и Лимона, обратил внимание и на Узбека с Таджиком. Все с большим вниманием смотрели на разговор двух «авторитетных пацанов», одному из которых лет было около тридцати, а другому к пятидесяти.

— Что ты мне паришь? Ты и сам знаешь! Буду я еще тут перед тобой оправдываться! — а так и казалось, что Жиган оправдывался…

— Ну, так кто? — Фикса уперся и не сходил с финишной прямой.

— Ты и сам знаешь, что я — вор. Что я никогда воровские идеи не предавал. И не тебе решать, где я прав, где виноват! А то, что ты на меня руку поднял, так за это теперь тебе ответ держать!

— Перед кем? — усмехнулся Фикса. — Перед тобой? Или перед ними? — он указал на Узбека и Таджика.

— Перед бродягами честными…

— А ты что, сходку собрался созывать?

— Если я сходку соберу, тебе в раз перо под бок за такой поступок вставят… — Жиган брызгал слюной в состоянии ярости, от того, что ему приходилось в такой обстановке так общаться с молодыми и дерзкими…

— На сходке я скажу, что я защищался, после того, как упрекнул тебя за уход от идей «общака» — на бабки ты кого-то ставишь, а в «общак» ни копейки от этого не пошло… не хорошо…

Жиган смотрел на Фиксу волком. Фикса смотрел на него, тоже набычившись. И вдруг в этот момент Фикса понял, что никакой реальной власти Жиган за собой не имел. Эти двое, что стояли сейчас за ним, имели в городе какой-то авторитет, но что он значил, их авторитет, когда перед ними стоял Слон, способный в три секунды сделать из них трупы с обезображенными ранами…

А срок, который Жиган отмотал на разных зонах, тоже ничего не значил в этот момент. А кроме авторитета «отсидочного» что он мог еще противопоставить Фиксе? Ничего. Только слова и пустые угрозы. А Фикса как никто другой знал, что тот, кто угрожает, тот наверняка сделать ничего не может. А чего стоят пустые слова? Ничего…

Жиган не смог ничего сказать вразумительного. Это говорило уже о многом… и все это понимали.

— А я хотел водки с тобой попить, — вдруг примирительно сказал Фикса. — Да порешать, как нам дальше быть… в хорошем смысле этого слова…

Жиган обвел взглядом всех находившихся в зале шашлычки. За стойкой бара прятался бармен. Затихли в подсобке официантки…

— Порешать дела?

— Дела, — кивнул Фикса. — Садись за стол. Поговорим…

— Приглашаешь?

— Типа того…

— Порешать дела присяду…

Казалось, что обстановка разрядилась. Но пока это только казалось…

Стол был длинный, и получилось так, что Жиган, Таджик и Узбек сели с одной стороны, а Фикса, Слон и Лимон — с другой.

— О каком деле говорим, наверное, знаешь? — спросил Фикса.

— Да уж знаю… — хмыкнул Жиган.

— Своего барыгу я развел на бабки за базар с тобой. А ты?

— Я же сказал, что он мой коммерс. Я в доле…

— Значит, ты все таки барыга… — Фикса зло усмехнулся.

— Это ничего не значит. Что будем решать?

— Будем этот вопрос урегулировать…

— Каким образом?

— Хочу тебя выслушать… ты же искал меня? Что ты хотел мне сказать? — спросил Фикса.

— Не лезь в это дело, — сказал Жиган. — Здесь большие деньги и большие люди…

— Во первых — я уже залез. Во вторых — кого ты называешь большим человеком?

— Значит, не хочешь меня слушать, если задаешь такие вопросы?

— А что? Вопросы, как вопросы…

— Ну, так что будем делать?

— Стреляться, надеюсь, не будем? Зачем нам с тобой это надо? Ведь так?

— Так…

— Тогда расходимся полюбовно…

— Как?

— Ты предлагаешь своему барыге оплатить работу со мной — типа опасно и так далее… я знаю, что засрать мозги ты любому коммерсу сможешь…

— И что дальше?

— Дальше ты мне отдаешь часть денег, а я своего барыгу убеждаю, что вопрос можно решить только в его присутствии, на что он не согласится, так как я его уже зашугал… потом я ему говорю, что на нет и суда нет и дело в шляпе…

Жиган минуту размышлял, потом сказал:

— А почему я отдаю тебе часть денег?

— Что бы я тебя не убил… — раздельно сказал Фикса.

Мгновение тишина была звенящей. Все шестеро напряглись, готовясь к быстрой развязке… но ничего не произошло. Жиган усмехнулся:

— Ну, ты и шутник!

Все шестеро рассмеялись…

Разлили водки, выпили. Жиган, смеясь, говорил Фиксе:

— А здорово ты придумал. Мы так своих барыг можем долго на бабло разводить…

— Ну так… — усмехался Фикса.

Когда, ближе к полуночи они расстались, Фикса сказал Слону:

— Сейчас я тебя отвезу к Макару. У него переночуешь.

— Зачем? Мне и дома не плохо…

— Сегодня ночью Макару должны наркоту привезти. Я хочу, что бы ты увидел это своими глазами. Что бы он потом не говорил, что у него нет денег наш заказ оплатить…

— А что я ему скажу? Чего ради он меня пустит к себе домой?

— Скажешь, что больше некуда. Все друг другу помогают… он пустит…

— Ладно.

Слона высадили возле подъезда дома положенца и оставались там, пока тот не вышел на балкон и не подал знак, что все в порядке.

— Вот и чудесно, — сказал Фикса Лимону. — Скоро еще бабла отработаем… своего, «кровного»…

Жиган, сидя в машине, сказал своим боевикам:

— Видали, как молодежь поднимается?

— Видали… — отозвался за обоих Узбек.

— А что завтра будет? — спросил Жиган. — А завтра они нас вообще в грязь втопчут… и кто мы после этого?

— Что будем делать? — спросил Таджик.

— Валить их всех надо… — совершенно серьезно сказал Жиган. — Того и гляди, они у нас последний кусок изо рта вырвут…

— Можно и завалить, — сказал Узбек. — Делов то…

— Как бы только они нас сами не завалили… — задумчиво сказал Таджик. — Лося вон как уработали… Чифа подранили — будь здоров…

— Но и мы не лыком шиты… — сказал Жиган. — Решено — валим их всех троих. Завтра на стреле и валим. Закопаем в могиле — никто не найдет…

Таджик усмехнулся:

— Туда им и дорога…

Жиган развез своих боевиков по домам и на пути в гараж заехал к Чифу. Тот уже спал у себя в кабинете, но при первом же стуке проснулся и открыл дверь:

— Не спится?

— Ага, — Жиган махнул рукой и вошел в кабинет.

Чиф быстро свернул на диване подушку с одеялом, предложил присесть. Жиган присел. От выпитой водки его немного мутило, но он держался.

— Чем обязан? — усмехнулся Чиф. — Колесо проколол опять? Мои пацаны быстро сделают, загоняй машину — монтажка работает круглосуточно…

— Да нет, с колесом все в порядке, — Жиган снова махнул рукой. — Так, поговорить…

— В полночь? — усмехнулся Чиф. — Должно быть большие проблемы?

— Проблемы мои, я на тебя их не перекладываю. Поделиться хочу, может, совета выслушать какого…

— Делись… — Чиф повернулся и стал готовить на столе кофе.

— Фиксу знаешь? — спросил Жиган.

— Еще бы… — Чиф непроизвольно почесал едва зажившую рану. — А что?

— Да валить этого козла надо… — Жиган в десять минут рассказал все, что с ним произошло в этот день.

Чиф, деликатно выслушав весь монолог до конца, спросил:

— Кофе?

— Давай…

Жиган принял чашку с кофе и спросил:

— Что посоветуешь?

— А что я могу посоветовать? — спросил Чиф. — Если вы его грохните, я буду только рад этому.

— А если я его грохну, пойдешь со мной против Макара?

— Пойду, — кивнул Чиф. — В таком случае пойду…

— Спасибо, — Жиган встал и поставив пустую кружку на стол, направился к своей машине.

Гараж у него был неподалеку…

В два часа ночи оператор бензоколонки встала, чтобы включить чайник и раскрыть пакет с бутербродами. Она прошла в угол помещения и протянула руку к чайнику, но вдруг что-то ударило по стеклу большого окна, а пластиковый чайник вдруг прыгнул прямо на стену и, упав на стол, закрутился как юла. Звонко посыпались мелкие осколки стекла, и женщина с удивлением отметила, что в чайнике появилась крохотная дырочка. Она запоздало отдернула руку, но потом все же любопытство взяло свое и женщина повернула чайник. С другой стороны чайника из пластмассового корпуса торчал какой-то непонятный кусочек, и лишь всмотревшись, она поняла, что это торчала пуля. Она повернула голову и уже осмысленно рассмотрела в стеклянной стене маленькую дырочку. Женщина охнула и начала звонить в милицию.

Иван спал с женой. Это было так редко, что он уже не помнил, когда это было в прошлый раз. В полтретьего зазвонил телефон. Уже предчувствуя, что остаток ночи будет веселеньким, Шилов снял трубку:

— Слушаю, Шилов…

— Товарищ майор, дежурный по ГОВД майор Калашник!

— Ну, здорово! Чем обрадуешь?

— У нас труп.

— У вас? А я то здесь при чем?

— Труп ваш…

— Мой? Ты что? Я же жив — разговариваю с тобой… — усмехнулся Иван.

— В смысле вашего подопечного…

— Кого? Макара?

— Нет. Жигана…

— Где?

— На гаражах, возле АЗС номер пятьдесят четыре…

— Розыск выехал?

— Да. Опергруппа уже там работает…

— Машину присылайте. Через пять минут буду внизу…

— Машина уже вышла.

— Хорошо.

Иван быстро оделся, привел себя в относительный порядок, выслушал от жены ряд ценных замечаний и вышел из дома. Через пять минут его забрал милицейский «бобик», которого у здания ГОВД он сменил на микроавтобус, где уже сидели Вадим и Женя.

— Чего-кого? — спросил Иван.

— Говорят, Жигана грохнули… — сказал Юрьев.

Приехали на место. Там уже стояло три машины розыска и прокуратуры. Прошли к месту. Тело лежало на спине с расстегнутой одеждой — опера из розыска уже посчитали пулевые раны…

Иван повернул труп и убедился, что опера из розыска не ошиблись. Это действительно был Жиган.

— Вот тебе и разборка! — удивился Женя. — Пообщались…

Подошедший начальник уголовного розыска Ларионов в задумчивости чесал голову:

— Да что же это такое на мою голову! Одного за другим… то Лося, то этого… что за год такой?

— И ты не рад? — появился из темноты Вадим.

— Рад, но ведь на мне «глухари» висят.

— А ты Макара возьми и потолкуй с ним. Возможно, за этим убийством может стоять именно он. Даже скорее он, чем кто-то другой. А непосредственным исполнителем может быть Слон.

— Ладно, возьмем. Пытать будем, другое там…

Иван посветил фонариком — на груди Жигана зияли четыре пулевые раны.

— Семь — шестьдесят два. Как у Сани Лося. Только как можно из револьвера так точно пули уложить, а потом в голову не добивать? Странно! — Иван посмотрел на своего начальника.

Юрьев пожал плечами.

Снова подошел Ларионов. Он кивнул на стоявшую неподалеку бензоколонку:

— Интересные вещи операторша рассказывает. Прямо на её глазах пуля пробила стеклянную стену, но выстрелов она не слышала…

— А ну-ка! — Иван встал и посмотрел в сторону заправки, а потом развернулся на сто восемьдесят градусов и через труп пошел к кустам, светя перед собой фонарем. — Пойдем по директриссе стрельбы…

Он зашел в кусты и высветил явно вытоптанную площадку. Подошли Женя, Вадим, Павел Ларионов и два опера из розыска. Иван опустился на колени и вскоре показал в начале одну, а потом еще три гильзы.

— Автоматные, — определил один из оперов розыска. — Семь, шестьдесят два. Образца тысяча девятьсот сорок третьего года.

— Стреляли, по всей видимости, с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы, — сказал Иван. — С такого расстояния, а тут метров сто, выстрел автомата без глушителя услышал бы и мертвый.

Стали искать еще и всего на месте обнаружили десять стреляных гильз. Надеялись найти автомат, но не нашли. Стали искать свидетелей, но никого, кроме операторши, тоже не нашли.

— Что тут гадать? — заговорил в машине Вадим, когда поехали в отдел. — Жигана ждали в засаде долго. Всю траву вытоптали. Жиган поставил свою машину в гараж и двинулся, было домой, а тут его и порешили. Что там Чиф говорил? С Макаром у него были проблемы? Розыск уже, наверно, Макара колет как может… А я думаю, Слона нам надо искать.

— Надо найти эту Эльвиру! — предложил Иван. — Поколоть её на всю катушку!

Решили сразу ехать к ней, и Вадим резко повернул машину. Скрипнула подвеска, стоявшая в трехстах метрах машина ДПС начала быстро набирать скорость и вскоре уже плотно висела на хвосте. Вадим не обращал внимание на следовавшую за ним машину ДПС, которая мигала маячком. Вадим просто подсознательно не мог подумать, что это именно за ним едут.

— Водитель ноль сорок один! Остановитесь! — через мегафон приказали из машины ДПС.

— Это же нас тормозят! — сказал Женя.

— Да пошли они! — отмахнулся Вадим.

— Водитель ноль сорок один! Приказываю остановиться или открою огонь! — снова крикнули в мегафон.

— Я тебе сейчас открою! — Иван обернулся, рассматривая машину преследователей.

Вадим притормозил у обочины. Из машины ДПС выскочили два сержанта с автоматами и с двух сторон подошли к машине:

— Водитель — из машины! Остальным не выходить! — властно приказал один из сержантов.

Вадим вышел из машины:

— Я подполковник Юрьев! Вы что, убоповские машины не знаете?

Сержант всмотрелся в лицо Вадима и вытянулся:

— Извините, товарищ подполковник!

— Да нет, все нормально. Это я сам просто замечтался…

— Разрешите следовать дальше?

— Поехали за мной. Сколько вас?

— Трое.

— Два автомата?

— Так точно.

— Сойдет. Мы сейчас едем брать бандита, подсобите.

— Ясно.

Сержант с напарником сели в свою машину. Подъехали к дому, где жила Эльвира. Вадим быстро обрисовал сержантам картину:

— Нужно перекрыть все возможные выходы. Не выпускать никого. Особое внимание! Бандит вооружен, возможно, автоматом с глушителем. Ложить мордой на пол всех, кто попадется, потом разберемся, кто откуда призывался! Если не слушается — сразу очередь под ноги! Патрон в патроннике!

Сержанты передернули затворы своих автоматов.

Иван, Вадим и один из сержантов тихо поднялись по лестнице на нужный этаж, и Вадим позвонил в дверь. Послышались шаги, и женский голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Серый. Я деньги Слону принес, — хрипло выговорил Иван. Такие слова помогали открыть любую дверь…

— Какой еще Серый? — спросила Эльвира, приоткрыв дверь.

Иван выдернул её на себя и прижал к стене. Спросил:

— Слоняра здесь?

— Нет. Только что ушел…

— Как только что?

— Пять минут назад.

Вадим и сержант пошли по комнатам, ожидая в любое мгновение выстрел из темноты, но дома действительно никого не было…

— Поедешь с нами, — сказал Иван. — Одевайся!

— Что я у вас забыла?

— Вопросы задавать буду я! — отозвался Иван.

Девушку посадили в машину. Машина ДПС двинулась по своему маршруту. Опера приехали в кабинет и, усадив Эльвиру на диван, начали её допрашивать:

— Ну что, красавица? — Иван навис над ней, — Так, где нам твоего Слона искать?

— Откуда я знаю?

— Ну, ты же с ним спишь. Должна знать, где он гасится…

— Он мне такого не говорит.

— А ты вспомни! Может, он чего тебе и сказал, — вступил в разговор Женя.

— Да ничего он не говорил! Только приходит, чтобы потрахаться.

— А сегодня во сколько он пришел?

— За час до того, как вы приехали.

— Он был возбужден?

— Нет, у него сначала не получалось. Я ему минет сделала, и все нормально, если вам это так интересно.

— Я имею в виду, — Иван усмехнулся, — его эмоциональное состояние. Может, он как-то нервно выглядел?

— Да, — кивнула Эльвира. — Зашел, сразу за волосы меня схватил. При разговоре заикался, чего с ним раньше никогда не было… Животное!

— Он пришел один?

— Да, а с кем еще?

— Что-нибудь принес?

— Нет.

— Он пешком пришел? Или на машине?

— Пешком. Он сейчас на машине ездить боится. Хотя когда сильно надо, то гоняет на какой-то старой спортивке. Ну, еще на джипе Фиксы иногда…

— Он к тебе еще придет?

— Он постоянно ко мне приходит.

— Что же ты раньше молчала? Тогда, когда я тебя спрашивал? — вскипел Иван.

— Я боялась. И сейчас боюсь. Вдруг он меня просто убьет…

— А что, может?

— Мне кажется, что легко…

— Почему ты так думаешь?

— Ну он же этого, как его там, на даче замочил.

— Саню Лося?

— Да.

— Это он тебе сам сказал?

— Да.

— Пиши, — Иван придвинул к ней лист бумаги.

— Чего?

— Все, что сейчас ты нам сказала!

— Да это же мой смертный приговор!

— Не переживай, старуха. Я тебя буду защищать! — успокоил её Иван.

— Не буду, все равно. Он меня убьет…

— Пиши, что знаешь, — Иван подвинул к ней лист бумаги. — Оформим тебе явку с повинной и, может, получишь условно. А так получишь пять лет за укрывательство преступления…

Это подействовало. Эльвира написала все, что от неё требовалось. Иван предупредил, что отныне на её квартире будет устроена засада на Слона. Эльвира только тяжело вздохнула.

— Я думаю, ты понимаешь, что если будет какой-то прокол, то вот этот лист с твоим признанием увидит Макар или кто другой, и после этого этот лист действительно станет твоим смертным приговором.

— Я знала, что менты козлы, но чтобы до такой степени… — тихо констатировала Эльвира.

Её отвезли домой. Уже начало светать.

Юрьев зашел к Ларионову и увидел в кабинете Макара. У того было измученное лицо, и двое оперов розыска продолжали допрос:

— Все равно мы из тебя выбьем признание, — говорил при этом высокий широкоплечий опер, неуместно для данного обстоятельства одетый в строгий черный костюм и белую рубашку — тот, который нашел в туалете муляж взрывного устройства.

Вадим покачал головой:

— Придется признаться. Парни в розыске крутые… могут и на инвалидность перевести!

Макар взмолился:

— Вадим Петрович! Это же безобразие! В чем я виноват? Заберите меня от этих костоломов.

— Где Слон? — спросил без ответа Вадим.

— Не знаю. Где-то в городе…

— В чем у тебя были разногласия с Жиганом?

— Ни в чем.

— Как ни в чем? А бензоколонка? А машины?

— О чем ты говоришь?

— О том, о чем говорю!

— Да он же для меня на фоне всего бардака как поддержка в случае чего… Он же вор из старых, не такой скороспел как эти… чего мне его мочить? Только свои позиции ослаблять…

— Ясно.

Вадим отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Опера розыска больше не били авторитета, но было понятно, что сие мероприятие продолжится, выйди Вадим за дверь. Вадим отозвал в сторонку Павла:

— Слушай, у меня сомнения.

— Я тоже не могу концы свести, — признался и начальник розыска.

— Макар и Жиган не могли враждовать. Им обоим это не выгодно.

— Я тоже так думаю. Что, отпускать его?

— Наверно, да.

Ларионов повернулся к своим операм:

— Пусть идет отсюда!

Те недоуменно посмотрели на своего начальника и расстегнули Макару наручники. Тот встал со стула, вытер лицо носовым платком и степенно вышел из кабинета.

— Кого будем ловить? — спросил Ларионов.

— Пока не знаю.

— Мне звонил прокурор, — сказал начальник розыска, — он желает провести следственный эксперимент.

— Какой еще эксперимент?

— Есть небольшие неувязки по положению трупа, вытоптанной поляны и бензоколонки, в которую попала пуля. А так же по показаниям операторши.

— И что для этого надо?

— Ему нужен бесшумный автомат. Будет стрелять.

— По бензоколонке? — усмехнулся Вадим.

— Не смешно.

Вадим сел писать бумаги, а Иван под утро заснул прямо в кабинете, и успел даже поспать два часа, прежде чем его настойчиво разбудили.

В дверь стучали уверенно, будто знали, что в кабинете кто-то есть. Иван встал и открыл дверь. В кабинет вошел Чиф:

— Иван Вячеславович, я знаю, где сейчас Слон сидит.

— Ну и где?

— У Макара дома. И Макар там. Вы что, не взяли его?

— Нет. А зачем?

— Как зачем? Ясно, что это его рук убийство Жигана.

— Совсем не ясно. Мотив есть, но слабый. У тебя причин мочить Жигана даже больше, чем у Макара. Вот ты, к примеру, где был в момент убийства?

Чиф на мгновение застыл, Вадим и Иван заметили его замешательство, и Чиф тоже заметил, что они заметили.

— Я у подруги был.

— Какая подруга? Фамилия, адрес?

— Яненко Алла, живет в доме Вани Шилова. Можете проверить.

— Знаю такую, — кивнул Иван.

— Она подтвердит? — спросил Вадим.

— Конечно, — заверил Чиф. — Если прижмете. А так может и не сказать.

— Ладно, верю. Но проверю. Значит Слон у Макара?

— У Макара.

— Когда ты его там видел? — спросил Иван.

— Полчаса назад.

— Ну, спасибо.

— Да не за что. Посадите этих, может, я на положение встану.

— Встанешь.

Иван усмехнулся и в очередной раз подумал, насколько готовы бандиты сдавать друг друга ради шага вверх по своей иерархической лестнице.

Чиф ушел, а Вадим позвонил домой Жене, который не пожелал остаток ночи провести на работе:

— Спишь? А Слон у Макара дома сидит.

— Все, сейчас буду.

— Хорошо.

Через полчаса опера и три вооруженных автоматами сержанта уже поднимались по лестнице к квартире Макара. Еще трое стояли внизу.

Вадим позвонил в дверь. Кто-то посмотрел в глазок и испуганно крикнул:

— Это менты. Открывать?

— Открывай, а то выбью… — приказал Иван.

Дверь открылась. На пороге стояла молодая девушка, за ней — Макар.

— Мы за Слоном, — пояснил Вадим. — Или так отдай, или разнесем всю квартиру!

Иван уже выдернул девушку на лестничную площадку и прижал к стене, закрывая собой от вполне возможной перестрелки.

В конце коридора показалась здоровенная фигура Слона. Он мгновение всматривался в пришедших, но потом метнулся в комнату. Иван и Женя последовали за ним. Женя первым вбежал в комнату и тут же получил табуреткой в грудь. Зная тактику борьбы в закрытом помещении, он отскочил в сторону, снимая пистолет с предохранителя и направляя его на Слона. Тот увидел оружие и отпрянул к стене, но в этот момент появился Иван и самым прилежным образом нанес Слону несколько расслабляющих ударов. Появился и сержант с автоматом и пару раз «отоварил» огромное тело бандита металлическим прикладом. Слон взвыл, но на него уже навалились и завернули руки за спину. Щелкнули браслеты.

— Полежи пока, — ехидно предложил ему Иван.

Женя несколько раз носком ботинка ударил Слона в живот, приговаривая:

— Чтоб впредь не смел мента бить!

— Где автомат? — спросил Иван, добавляя со своей стороны.

— Какой еще автомат?

— Из которого ты Жигана убил!

— Жигана я не убивал! Вы что?

— А Лося тогда зачем убил?

— Он первый начал. Я оборонялся. Так и на суде буду говорить. Пошли вы все… Вам лишь бы человека закрыть, а в суть вы не вникаете…

Вадим остановил своих подчиненных. Макара тоже поставили лицом к стене, подругу усадили на диван и стали оформлять место происшествия. Вскоре приехали следователи, привели понятых, провели обыск. Ничего противозаконного в квартире не нашли, что сильно удивило и немного расстроило Шилова, который уже видел обоих представителей криминального мира за решеткой в камере предварительного заключения… пришлось закрывать только одного…

Слона закрыли в камеру. Собрались в кабинете. Ларионов сказал:

— А что мы ему будем предъявлять? Ранение и группу крови? Чиф в отказ идет, свидетелей больше нет…

Почесали головы. Иван предложил:

— Надо искать ствол. Без ствола мы ему ничего не вменим…

— На хате у Макара нет, а где еще Слон гасится? У подруги? Там, я больше чем уверен, тоже ничего нет, — заверил Вадим.

Поставили чай, но и ароматный напиток, вопреки телерекламе, не придал уверенности, не вызвал прилива сил….

— Поезжайте в эту деревню, где он отсиживался, шмонайте дом, огород, все сараи и все постройки, в том числе свинарник и туалет, но чтобы нашли! — сказал Вадим, глядя на Ивана и Женю.

Опера кивнули.

— Нужен хороший металлоискатель, — сказал Женя.

— Ищите миноискателем, возьмите в соседней воинской части. Где я вам металлоискатель найду? — повернулся к нему Вадим. — Хотя…

Юрьев позвонил по телефону Санину в Спасск, и попросил привезти металлоискатель, ссылаясь на возможность найти автомат. Через четыре часа Морозов привез навороченный американский прибор, способный обнаружить гвоздь под двухметровым слоем земли. С ним опера поехали в Покровку и провозились там три часа. Естественно нашли много чего металлического, даже гильзу от нагана времен борьбы с японскими интервентами, но желанного автомата не было, поэтому вернулись ни с чем. Вадим встретил своих подчиненных свежей новостью:

— Слон вообще отпирается на все. Говорит, оговорил себя с испуга.

— Что будем делать? — спросил Иван.

Помолчали. Ясно было, что вполне вероятно Слон выйдет в ближайшее время, если уж не совсем, то на подписку о не выезде.

Витя встретился с Серым прямо у офиса «общака».

— Меня никто не должен видеть, — предупредил Витя бандита.

— Что, своих боишься? — усмехнулся Серый. — Менты — они и есть — менты…

— Хорош болтать, давай по делу…

— Что у тебя?

— Эфедрин…

— А ты потом меня сдашь Шилову, и что я буду ему говорить?

— Я тебя не сдам. Мне это не надо…

— Почему? Меня этот вопрос очень волнует. Сам полагай — если ты от ментов — это одно, если ты от самого себя, как ты мне по телефону напел, так это совсем другое…

— Я от самого себя. Если хочешь, на, смотри, нет на мне диктофона…

Серый действительно быстро осмотрел Витю и, ничего у него не обнаружив, спросил:

— Диктофона нет, а где твой эфедрин?

— Я что, понесу его на предварительный базар? За кого ты меня считаешь?

— За мента, — рассмеялся Серый. — Ты для меня все равно — мент…

— Я не мент, а охранник «Кобры»…

— Это не меняет дело. Ну, давай договариваться…

— Что просишь?

— А сколько есть?

— Много…

— Покажешь?

— Покажу, только для начала давай по цене определимся…

— Давай определимся…

Серый про себя усмехнулся. Если Жорик и вправду от себя скидывает эфедрин, то это разлад в правоохранительной системе… да и использовать его потом можно…

Прокурор полоскал мозги долго. Он довел до оперов, что их работа в течение нескольких последних недель может быть засунута коту под хвост, что родина зря возлагала на них большие надежды, что организованная преступность может спокойно спать, когда в УБОПе работают такие растяпы, как Юрьев, Шилов и Сорокин, что опера в конце концов зря получают свои оклады… Это было явлением обычным, а потому у оперов уже давно выработался иммунитет… последнее предложение Игнатова встрепенуло засыпающих оперативников:

— …да, и еще, мне нужен автомат с прибором бесшумной стрельбы, такой же, как и в деле по убийству Жигана. Буду проводить следственный эксперимент. Где такой есть?

— В ГОВД такого нет. Может, есть у нас в УБОПе, — предположил Вадим. — Во Владивостоке.

— А ближе нигде нет? Мне он нужен срочно. Буду проводить следственный эксперимент.

— Есть в Уссурийске, — сказал Женя. — В бригаде спецназа. Полтора часа хорошей езды.

— Хорошо, — кивнул прокурор. — Знаю эту часть. Спасибо за информацию. Сегодня же туда поеду…

Утром Фикса появился на офисе «общака», где уже сидел мрачный Макар.

— Жигана сегодня ночью замочили, — сказал он Фиксе.

— Что?

— Что слышал… — сказал Макар.

— Как же так? — Фикса растерянно присел на край дивана. — Как же так?

— Тебе лучше знать, — вдруг усмехнулся Макар.

Сидящий за ним Серый улыбнулся.

— В смысле? — спросил Фикса. — Что ты такое говоришь?

— Что думаю, то и говорю… — небрежно бросил Макар. — Люди видели, как ты с ним вчера в моей шашлычке сцепился, слышали, как слова плохие друг другу говорили…

— И что? Мы с ним свои проблемы решили. С ним были Таджик и Узбек — они могут подтвердить… — Фикса выглядел испуганным. Ему приходилось оправдываться, что ни в криминале, ни в политике особо не приветствуется… — А со мной Слон был и Лимон…

— Приняли менты и Слона, — сказал Макар. — У меня на хате приняли… видать, кто-то из своих сдал… прямо посреди ночи ворвались. Обыск делали…

— И ты в этом меня подозреваешь?

— Я сейчас всех подозреваю… — сказал Макар, внимательно глядя в глаза своему собеседнику.

— А ты не боишься, что Слон начнет там говорить? — вдруг голос Фиксы изменился к более уверенному. — Ты не боишься, что он расскажет операм про Чифа и Лося?

Макар в лице не изменился, но голос его дрогнул:

— А чего мне бояться? Это вам с ним бояться надо…

— Если меня опять подтянут, второй раз я молчать не буду, — сказал Фикса. — Ты мне до сих пор за исполнение заказа не заплатил…

На этот раз Макар действительно испугался:

— Подожди немного… я выплачу тебе все, что должен…

— Когда? — жестко спросил Фикса.

— Завтра…

— Хорошо…

Фикса встал и вышел из помещения. Как только он закрыл за собой дверь, Серый, набравшись наглости, спросил у Макара:

— Будешь ему платить? Чего он так дерзко с тобой разговаривает?

— Платить я ему не собираюсь. Я кое что придумал…

Иван зашел в кабинет и сказал Вадиму:

— Мне только что звонил Макар, он сказал, что ночью Фикса и Жиган в его шашлычке что-то не поделили и подрались…

— Интересно… — протянул Юрьев.

— Как-то это просто выглядит… — сказал Женя. — У меня сомнения в его искренности…

— Макар бы не стал мне врать… — сказал Иван, не объясняя почему. — Возьмем Фиксу, поколем его…

— Только не здесь, — сказал Сорокин. — Здесь он нам ничего не скажет. Обстановка не та…

— Согласен, — кивнул Иван. — Поехали, поищем его…

Опера вышли из здания и нос к носу столкнулись с Фиксой.

— О, — сказал Иван. — На ловца и зверь бежит… здорово, фиксатый! Ты к нам?

— Да…

— Ну, поехали, прокатимся… — Иван жестом пригласил его сесть в машину.

Фиксу вывезли за городское кладбище, именно туда, где бандиты любили «колоть» свои жертвы и проводить разборки между собой. Все вышли из машины и Иван схватил бандита за руку:

— Вы задержаны, гражданин Козлов.

— За что? Меня же отпустили на законных основаниях! — Фикса одернул руку, но Иван удержал.

— А ты не понял за что? За убийство Жигана, конечно! — вставил слово Женя.

— Э, руки убери! — крикнул нарочно громко, Фикса и попытался вырваться.

Женя схватил его за вторую руку, и вдвоем с Иваном они коротко, но больно попинали Фиксу и лишь после этой обязательной процедуры начали с ним разговаривать:

— Рассказывай!

— Да вы что, все с ума посходили, что ли? — спросил бандит, в общем, пока еще без должной тени страха.

— Ты, давай, не болтай попусту, — поморщился Иван. — Рассказывай все начистоту. Слона твоего мы ночью взяли, и он много чего интересного рассказал и про тебя в том числе. Так что тебе это дело сейчас боком выйдет. Тебе и тем, кто еще принимал в этом участие. Кто с автоматом был. Слон за два убийства полетит лет на тринадцать и ты вслед за ним. Так чтоб тебе не так много сидеть, рассказывай начистоту.

— Да что вы меня пугаете? Что, я ваши штучки не знаю? Слон ничего вам не сказал, а то вы бы меня сюда не повезли. А так что вы мне сделаете? Ну, по почкам сейчас надаёте. И что?

Перспектива была именно такая, а то, что Фикса не боялся ничего, говорило о сильной воле этого человека.

— Мы тебя попинаем немного, и ты взвоешь. Потом мы тебя попинаем еще немного, и ты еще взвоешь, а когда мы попинаем тебя в третий раз, ты нам будешь рассказывать все по порядку. Или ты не готов к такому развороту событий? — спросил Иван.

— Вы, за свой беспредел, ответите, — пригрозил Фикса.

— Мы-то ответим. А вот как ты собираешься отвечать? — вступил в разговор Женя.

— Мне отвечать не за что. Я никому ничего не должен.

— Лосю ты ничего не должен, ты ему все, что мог, отдал. А как же Жиган? Чего такого ты с ним не поделил, что замочил его?

— Да кто он такой, этот Жиган? Нужен он мне больно! Ну, подрался я с ним, что из этого? Мочить его что-ли? Еще и не такие косяки братва порет, живут ведь, договариваются по мирному…

— Не стоит так разукрашивать, Фикса, а как Жигана классно замочил, — усмехнулся Иван. — Никаких следов. Как ты думаешь, кто следующий? Чиф на очереди? Или уже Макар?

— Да пошли вы! Делать вам больше нечего! Мне самому знать, во как надо, кто Жигана замочил!

— Для чего? — спросил Иван.

— В глаза этому человеку посмотреть…

— Ладно, как установим убийцу, дам тебе посмотреть… — Усмехнулся Иван. — Ты лучше скажи, где ты был, когда Жигана убили?

— Я с ним расстался за полночь, отвез Слона к Макару, потом Лимон довез меня до дома. Всю ночь я спал.

— Кто может подтвердить?

— Баба, с которой спал…

— А у тебя их что, несколько? — рассмеялся Женя. — Одна обед готовит, с другой спишь…

Фикса тоже усмехнулся:

— Красиво жить не запретишь… зовут ее… кажется… Вика. Да, Вика.

— Она подтвердит?

— Подтвердит. Я ее даже трахал. Везите ее на экспертизу — в ней еще моя сперма сохранилась…

— А что Слон у Макара делал? — спросил Иван.

— Ночевал…

— А у него что, больше негде этим заняться?

— Это вы у него спросите… — скривился Фикса. — Если вопросы закончились, везите меня в свою ментовку. Мне в дежурную часть надо… узнать, что Слону в камере надо…

— Только мы тебя на пять минут в розыск отведем, — сказал Иван. — Вот там и расскажешь операм свои сказки… садись в машину!

Иван направился к машине. Женя сел за руль. Фикса забрался в салон и сел сзади с Иваном. Возле здания ГОВД стоял Ларионов, который сразу и забрал Фиксу в свой кабинет…

Вадим, увидев оперов без Фиксы, удивился, но Иван объяснил:

— Похоже, он не при делах. Если при делах — сейчас его Ларионов быстро расколет….

— Тоже пойдет, — кивнул Вадим. — Пускай розыск поработает…

Иван приехал на станцию техобслуживания и зашел к Чифу в кабинет:

— Здорово ты тут устроился!

— Мне тоже нравится… — отозвался Чиф, вставая с дивана и здороваясь с Иваном за руку. — И работу могу контролировать, и переночевать иногда здесь могу… если что…

— Сегодня где ночевал?

— Здесь, а что?

— Да так, переживаю за твое здоровье — здесь сквозняки, и всякое такое…

— За Жигана спрашиваешь? Весь город только об этом и говорит… сразу бы с этого и начал, а то любите вокруг, да около, ходить…

— Ну, если настаиваешь… — усмехнулся Иван. — Тогда скажи, о какой разборке между Макаром и Жиганом ты мне тогда намекал?

— Я не намекал, я только предположил…

— Ну, так поделись…

— Это ты мне предлагаешь?

— Кроме нас с тобой здесь больше никого нет…

— Ваня, ты, верно, не в себе: как же я тебе это расскажу? Кем я после этого буду?

— Значит, забыл все добро, что я тебе сделал, когда Макар тебя на тот свет отправить хотел…

— Добро не забыл, но и против своих обычаев я не пойду, и ты это прекрасно знаешь…

— Смотри, когда история повторится, я к тебе относиться буду по другому…

— Ты ко мне будешь относиться так, как ваш закон велит… — усмехнулся Чиф. — А со мной такое уже больше не повторится…

— Не говори гоп…

— Я это знаю…

Вдруг Иван усмехнулся:

— Уж не ты ли Жигана завалил? В твоих интересах, такую крупную фигуру со сцены убрать, в твоих…

— А мне зачем это? Я никуда не стремлюсь. Вот для Макара Жиган как кость в горле. А я тут не при делах… у меня вот, авторемонт есть, шиномонтаж… тем и живу…

— Ну, тогда до свидания…

— Давай…

Иван вышел из кабинета.

Приехав в отдел, он сказал:

— Что-то Чиф не договаривает… что-то он утаивает…

Женя усмехнулся:

— Чифа я давно знаю. Всегда он все делал так, чтобы никто не знал чьих рук это дело… Вот мне все больше и больше кажется, что это именно Чиф и замочил Жигана. Я представил все это глазами Чифа, и мне кажется, что все сходится.

— Он нам сдал тогда Слона, правда, мы сами лохонулись и не взяли Слоняру, он же предупредил о том, что якобы Макар и Жиган конфликтуют… — протянул Вадим. — Как это понимать?

— Можно только предположить, что это дело Чифа, но у нас нет никаких прямых доказательств. Впрочем, как и косвенных… — сказал Иван.

Он ходил по кабинету взад-вперед и думал, остановившись у окна, он присвистнул:

— Смотрите…

Все прильнули к окну. В окно было видно, как Фиксу, выходящего из здания ГОВД, встречал сам господин Колесов. Заместитель главы городской администрации приобнял бандита и распахнул перед ним дверцу своей машины. Фикса сел в машину.

— Видали? — спросил Вадим. — Быстро: какие у них могут быть общие дела? Кроме сына — за ублюдка-сына Колесов так никогда не дергался…

— Колесов в администрации курирует целый блок вопросов… — сказал Женя.

— А Фикса — коммерсант… — продолжил Иван. — Колесов обеспечивает ему «красную» административную крышу, а Фикса может взамен оказывать ему услуги «черной» криминальной крыши. Тем более, что Колесов предрасположен к общению с бандитами…

С этими словами Иван вынул из ящика стола украденную им в квартире у Колесова фотографию, на которой тот был заснят с представителями криминала.

Вадим посмотрел на фотографию, подумал и сказал:

— Похоже на правду. Вот только почему мы об этом еще ничего не знаем? Недоработка ваша, товарищи офицеры!

Товарищи офицеры потупили свои героические взоры…

— Значит, ближайшая задача вам — узнать, что за дела в последнее время были у Колесова из тех, которые могут сопрягаться с криминалом…

— Есть, — кивнули опера.

В машине Колесов повернулся к Фиксе:

— Дима, я же не имел ввиду убивать его… так, только припугнуть…

Фикса озлоблено выпалил:

— Да не убивал я его! Что вы все ко мне привязались? Мне самому интересно, кто Жигана уработал!

Колесов лишь усмехнулся:

— Ты это, или не ты, но проблема решена! — он многозначительно подмигнул. — Рыбный цех уже наш!

Колесов находился в отличном настроении… проблема была решена…

Фикса чуть не сплюнул со злости.

На телефонный звонок ответил Иван — просто он ближе всех сидел к телефону.

— Чего-кого?

В трубке послышалось сопение, потом сдавленный голос спросил:

— Я могу услышать кого-нибудь из управления по борьбе с организованной преступностью?

— Из Управления нет, — сказал Иван, имея в виду Управление, находящееся во Владивостоке, но, понимая, что человек может и не понять его шутки, немного поправил самого себя: — Из отдела — да.

— Пригласите, пожалуйста… — попросили из трубки.

— Слушаю, майор Шилов! — изменив немного голос, бодро сказал Иван.

— Как мне с вами встретиться? — спросил голос.

— Здание ГОВД, кабинет номер семь, — сказал Иван.

— Мне бы не в милиции…

— А где?

— Вы можете встретиться со мной у завода?

— Могу, а по какому вопросу?

— О Жигане…

— Где и когда — скажите точнее!

— Через полчаса у проходной завода.

— Как я вас узнаю? — спросил Иван.

— Вы мне скажите, на чем вы приедете, и я вас сам увижу…

— Микроавтобус госномер ноль сорок один…

— Договорились… — человек положил трубку.

Иван быстро рассказал суть дела и через полчаса встал с Женей у проходной завода. Практически сразу из стоящего тут же джипа вылез известный в городе предприниматель Павлов, который подошел к микроавтобусу:

— Я вам звонил… меня зовут Григорий Павлов…

Иван кивнул:

— Я майор Шилов, это капитан Сорокин… садитесь в машину…

Павлов посмотрел по сторонам и сел в микроавтобус.

— Рассказывайте… — сказал Иван, повернувшись к Павлову лицом.

— Покажите, пожалуйста, удостоверение… — попросил Павлов.

Иван с серьезным видом достал из кармана служебное удостоверение и, развернув его, некоторое время держал перед лицом предпринимателя…

— Хорошо, — кивнул Павлов. — Значит, так. Некоторое время назад ко мне подошел Жиган и предложил свою крышу, сказав, что если я не приму его условия, то он сожжет мою автозаправочную станцию.

— Так, — кивнул Иван, показывая свою заинтересованность… — Сожжет станцию…

— Потом он предложил мне обязательно выкупить у администрации города здание рыбного цеха на торгах, которые состоялись вчера… — Павлов на мгновение замолчал, и что бы подбить его на продолжение рассказа, Иван подсказал:

— Торги вчера… что же дальше?

— Вчера на торгах я торговался только с Сазоновым, а как только я забил большую цену, тут же Колесов снял рыбный цех с торгов, мотивируя это тем, что на него еще не оформлены документы права… а вечером меня посетил Фикса, избил меня и предложил полностью отказаться от покупки здания рыбного цеха…

— Ага, — сказал Иван. — Вы об этом рассказали Жигану…

— Разумеется, и вот результат… я просто боюсь, что буду следующим…

— Дела… — протянул Иван.

— Заявление на избиение напишите? — спросил Женя.

— Нет, — помотал головой Павлов. — Я сильно не пострадал… а заявление только накличет на меня еще одну беду… они же этого мне не простят!

Женя чуть заметно сплюнул со злости…

— Тогда чего вы от нас хотите? — спросил Иван.

— Сделайте что ни будь!

— Что?

— Ну, что бы Фикса ко мне больше не приходил…

— Заявление — и Фикса в тюрьме… — усмехнулся Иван. — По-другому я работать не могу. Я же не «Белый Орел»…

Павлов не знал, что такое «Белый Орел», а потому не понял того, что сказал Иван и переспросил:

— В смысле? Это же ваша обязанность — оберегать граждан от криминала!

— Оберегать мы можем с позиции закона. Узаконить это можно только написанием заявления. Если заявления нет — у нас и прав никаких тоже нет, — объяснил Иван Павлову. — Ясно?

— Ясно.

— Ну, так что? Будете писать заявление?

— А что толку в этом заявлении… — сказал Павлов и начал вылезать из машины.

— Как знаете, — пожал плечами Иван. — Если одумаетесь — обращайтесь…

Павлов расценил это как прощание и вылез из машины. Иван тут же тронул с места.

— Ты понял? — спросил он у Жени, когда они отъехали на некоторое расстояние, и каждый уже успел обдумать услышанное.

— Понял… — кивнул Сорокин.

— Вот и связь Колесова с Фиксой! Так и есть — Фикса обеспечивает Колесову «черную» крышу… и мотив для убийства Жигана получается железный!

— Но розыск нашел стопроцентное алиби иксы на момент убийства! — сказал Женя.

— Вполне может быть, что Фикса своих парней привлек. Чего ему самому в пекло идти…

— Тем более, что еще по Лосю суд у него не состоялся. И то, что он на подписке, для него это не есть хорошо… — размышлял Сорокин.

— Что будем делать? — спросил Иван. — Опять мы всё вроде знаем, а доказать опять ничего не можем… а интересно, в свете всего этого — какое место в игре занимает Чиф? Вроде бы действительно он не при делах…

— Насколько я понимаю, Чиф от этого только выигрывает, — сказал Женя. — Смотри расклад: Жигана грохнули, Слона взяли, возможно, менты и Фиксу примут… а уж как с Макаром разделаться Чиф придумает…

— Нет, — сказал Иван. — Что-то не укладывается в твою версию. Не могу понять, что именно…

За разговорами они подъехали к зданию ГОВД. В кабинете свои мысли Иван изложил Вадиму.

Юрьев сказал:

— Пока вы катались, я сходил в ИВС и поговорил со Слоном. Он уверяет, что с Жиганом они свои проблемы перетерли, так что причин убивать его у Фиксы не было…

— Это еще не факт, — сказал Иван. — Вот бы еще мнение другой стороны послушать…

— А я послушал, — сказал Вадим. — Потому и пошел к Слону за уточнениями. Вы только уехали, ко мне приходили Таджик с Узбеком и рассказали, что у них там, в шашлычке, произошло. Они меня уверяли, что Жиган с Фиксой свои проблемы решили, и убивать Жигана Фиксе резона не было…

— Одни загадки, — усмехнулся Иван. — А что экспертиза? Уже есть какие ни будь результаты?

— Пока нет, — сказал Юрьев. — Мое мнение — и не будет… все сделано, вроде, очень качественно, чисто — без следов. Явно специалист работал…

— Забавно, — усмехнулся Иван. — И самое интересное: Фикса сам работал, или по заданию Макара? Если по заданию, то это еще полбеды, но если сам, то тут нам придется попотеть… пойду, со Слонярой потрещу…

Со Слоном Иван встретился в комнате для допросов в изоляторе временного содержания. Слон выглядел не ахти — во время задержания ему сильно намяли бока, а потом еще опера из розыска добавили, когда он отказывался отвечать на их вопросы.

— Ваня, за что меня здесь держат? — спросил Слон, как только увидел Ивана.

— Как за что? — удивился Иван. — За Лося…

— А Ларионов мне Жигана вешает…

— Потому что он больше не знает на кого вешать… — усмехнулся Иван.

— А ты знаешь? — спросил Слон.

— Догадываюсь…

— Ну и кто?

— Я думаю, что, и ты сам это знаешь…

Слон сидел на стуле напротив Ивана, руки его были закованы в наручники. Он почесал лоб:

— Я догадываюсь, но утверждать не могу. Меня кто-то конкретно подставил…

— Скажи, зачем ты ночевал у Макара?

— Скажу, если дашь мне позвонить…

Иван без долгих раздумий протянул Слону свой сотовый телефон:

— Звони…

Слон набрал свой домашний номер и несколько минут разговаривал с матерью, объясняя, что ему понадобиться, пока он будет кататься по этапу… потом он позвонил Фиксе и попросил того нанять хорошего адвоката.

— Спасибо, — Слон вернул Ивану трубку.

— Рассказывай теперь про Макара… — напомнил Иван.

— Не посчитай за стук, — усмехнулся Иван. — Короче, слушай. Дело в том, что Макар стал наркоманом…

— Это весь город знает…

— Он стал наркоманом, и мы, пацаны, между собой решили его контролировать…

Иван в душе сплюнул. Это было не то, чего он хотел услышать. Поэтому он прервал рассказ Слона:

— Я понял. Похоже на правду, но не тянет на истину. Ладно, проехали… ты мне лучше скажи, сколько лет ты потянешь…

— В смысле? — спросил Слон, понимая, что Иван имеет в виду.

— В прямом…

— Ты думаешь, что я сяду? — усмехнулся Слон.

— Я в этом не сомневаюсь…

— Твое право…

Иван понял, что никакого контакта со Слоном он в ближайшее время не установит — должно было пройти время, что бы до Слона, наконец, дошло, во что он вляпался… тогда можно будет с ним и поговорить…

Иван дал Слону пачку сигарет и вышел из помещения. Слон взял пачку сигарет, хмыкнул, и отбросил ее в сторону. Пачка улетела в угол и легла ребром у стены. Вошел охранник:

— Пошли…

— Сейчас… — Слон подскочил к пачке и забрал ее с собой… в камере пачка сигарет была несколько нужнее, чем в углу комнаты для допросов…

Серый привез «ханку» прямо в офис «общака». Макар радостно потер руки:

— Наконец-то! Сколько можно ждать?

— Менты сегодня на обходной дороге пост выставили. Мы ждали, пока они уедут…

— Хорош болтать! Давай быстрее…

Серый начал готовить «ширево», Макар в предвкушении стоял над душой. В этот момент у него зазвонил мобильник. Отвечать не хотелось, не до того было, но взглянув на экранчик телефона, Макар понял, что ответить придется…

— Да, Трофим, слушаю… — сказал Макар в трубку.

— Как это получилось? — без вступления спросил Трофим.

— Не знаю. Сам удивляюсь…

— Зря, что не знаешь… ты вот что, на похороны люди приедут, надо встретить, подготовить там все…

— Встретим! — бодро ответил Макар, глядя, как Серый набирает в «машину» бурую жидкость. В этот момент его кроме «ханки» ничего не интересовало…

— Ты там меня слышал? — спросил Трофим, чувствуя, что Макар отвлекается от разговора…

— Да слышал, слышал… — отозвался Макар.

Серый протянул Макару жгут, что бы передавить вены…

— Ну, бывая, — сказал Трофим. — Встретимся на похоронах…

— Давай, — Макар быстро отключился и взял жгут.

Когда они ширнулись, Макар присел на диван и откинулся на спинку. Ему стало хорошо. Он полетел в этот удивительный параллельный мир, где нет никаких проблем, где нет неприятностей, нет никаких трудностей, где никого не убивают, а можно только получать удовольствие… и плевать на всех… Что-то сказал Трофим, но кто он, этот Трофим? Кто? Да пошел он куда подальше… будет он тут еще указывать…

В офисе Фикса увидел лежащего на диване Макара и Серого, который свернулся на полу в калачик. Пнув Серого от души, Фикса подошел к Макару, и потряс его за плечо:

— Макар! Очнись!

Макар приоткрыл один глаз. Весь кайф куда-то стал быстро улетать, секунда-другая и он снова вернулся в этот никчемный мир…

— Чего тебе? Ты мне весь кайф обломил!

— Ты сам его себе обломил! Что делать будем?

— Ты про что?

— Про похороны Жигана! Надо же его достойно…

— Надо, — согласился Макар. — Мне сейчас Трофим звонил. Попросил подготовить тут все… — Макар хитро посмотрел на Фиксу: — Вот ты и займись, если сам спрашиваешь…

— Денег дай.

— Денег… — Макар завалился на спинку дивана и отключился. Или сделал вид, что отключился…

— Урод… — вслух сказал Фикса.

Он деловито обыскал Серого и, найдя у того шприц с «ханкой», забрал его, чтобы эти двое не обдолбились до потери пульса…

В машине Фикса сказал Лимону:

— Организуем все на свои бабки. Нам это сильно в зачет пойдет… а Макару в вычет…

Женя встретил Ивана, входящего в кабинет, достойной новостью:

— Я сейчас прослушал запись с телефона Макара… в общем, на похороны Жигана к нам в город приедет вся кодла приморская…

— Замечательно! — сказал Иван. — Вот чего нам столько лет не хватало! С кем он разговаривал?

— Телефон… — Женя назвал номер телефона, с кем переговаривался Макар.

— Этот телефон числится за Трофимом… — сказал Иван, посмотрев базу данных криминальных сообществ Владивостока. — Вот уж кого у нас никогда не было…

Трофим был ярким и неординарным представителем владивостокского криминала. В начале девяностых, в годы буйного разгула бандитизма, Трофим, имея определенный авторитет и вес в криминальном мире, сколотил сильную группировку, состоящую из довольно пестрой публики — под его крылом были и уголовники-рецидивисты, и спортсмены-силовики, и бывшие сотрудники правоохранительных органов. Трофим, правильно понимая политику и идеологию «общака», очень быстро взял под контроль значительную часть криминального бизнеса — наркотики, проституцию, бригады мошенников, «черный» автобизнес, а так же обложил данью несколько крупных коммерческих фирм, в том числе и пару банков, что позволило ему быстро сколотить довольно крупный капитал. Будучи последователем фундаментальных идей «общака», Трофим неоднократно пытался создать Приморский «общак», но в силу наличия в Приморском крае еще нескольких крупных преступных группировок, которые не желали складывать капиталы в единое целое, этого так и не произошло. Так же не произошло и слияния приморских криминальных капиталов с воровским «общаком» Комсомольска-на-Амуре, который курировался вором в законе по прозвищу Джек.

Джек несколько раз засылал во Владивосток своих представителей, но каждый раз его представители получали от ворот поворот. Дошло даже до отстрела эмиссаров. Тогда Джек, видя поддержку во Владивостоке только от Трофима, поставил последнему задачу посодействовать слиянию капиталов, посулив звание «вора в законе». Человека с таким воровским званием в Приморье не было — а потому предложение было заманчивым. Заманчивым, но практически не выполнимым. Трофим несколько лет двигал эту идею среди других лидеров владивостокской братвы, но успеха его потуги не имели. Владивосток, богатый город, не нуждался в воровском «общаке». Здесь были свои законы… и свои правила…

Трофим звание «вора в законе» так и не получил. И Джек, дабы все знали, пустил маляву по всем централам, по всем «общакам», чтобы впредь о присвоении Трофиму звания «вора» речи не велись, вопрос об этом, чтобы не поднимался…

И затаил Трофим злость и обиду на Джека…

Провал задачи во Владивостоке не означал провала в других городах Приморья. Джеку удалось расставить своих людей в Уссурийске, в Спасске, в Дальнегорске. А вот в Семеновске на посту «ответственного за город» стоял Макар…

Макар, о котором уже пару лет ходили от братвы не лестные отзывы…

А Жиган много лет назад сидел с Трофимом на знаменитом Владимирском централе… и Трофим, разобравшись в ситуации, только попытался сделать на Жигана ставку, что бы застолбить в городе свое влияние, как пришла к нему весть, что Жигана не стало…

Все это было известно Шилову, потому что активно действующая агентурная сеть, созданная им практически во всех криминальных группировках северной части Приморья, позволяла контролировать ситуацию в мире криминала, позволяла оперу ориентироваться в сложной и быстро меняющейся жизни авторитетов…

— Интересно, — спросил Иван Женю. — Проведут бандиты рокировку в командном звене нашего «общака», или нет?

— А кого у нас ставить? — усмехнулся Женя. — У нас нет достойных кандидатов…

— Как нет? — спросил Иван. — А Фикса?

— Молод… — отозвался Женя.

— Макар еще моложе был, когда его на этот пост поставили…

— То — Макар. Он перед «общаком» тогда уважение заслужил…

— Хорошо, а что ты скажешь против Чифа? У него на зоне авторитет высокий был. Он там масть держал как надо…

— У Чифа нет своей бригады. Нет «силовиков»… а без них как он будет весь криминальный мир города «строить»? Да и, насколько я понимаю, Чиф быстрее пойдет за Джеком, чем за Трофимом…

— Силы у него есть — ведь Жигана он замочил! А на счет Джека и Трофима это еще не факт.

— То, что именно он Жигана замочил — не факт.

— Согласен, что не факт. Я вопрос ставлю так: кто будет держать город в ближайшее время — комсомольские воры или Владивосток?

В этот момент в дверь кабинета постучали.

— Открыто! — крикнул Иван.

В кабинет вошел опер ФСБ капитан Чебоксаров. Леонид поздоровался с вошедшими:

— Здорово, коллеги…

— Какими судьбами? — спросил Иван, имея все основания полагать, что просто так в одном кабинете представители разных спецслужб не собираются…

— Предлагаю одну интересную тему.

— Что за тема? — поинтересовался Женя.

— Мы за любой кипеж, кроме голодовки… — напомнил Иван. Это был его жизненный принцип…

Лёня усмехнулся и сказал:

— Тема называется «похороны криминального авторитета Жигана». На похороны приедут авторитеты со всего Дальнего Востока, и мы имеем уникальный шанс лишний раз поснимать их рожи на камеру, записать разговоры…

— А где будет у них сборище? — спросил Иван, надеясь, что «соседи» своими силами смогли установить место сходки, после похорон.

— По предварительной информации после кладбища намечается сбор всех приезжих в придорожном кабаке «Веснушка», — сказал Чебоксаров. — Сегодня Фикса сделал там большой заказ. Зарядим кабак жучками, поставим камеры…

— А с нами потом рожами поделитесь? — спросил Иван, зная как неохотно ФСБ делится даже совместно добытой информацией.

— Поделимся, — кивнул Леонид. — Не вопрос…

— Тогда поехали работать с персоналом. Прочитаем им лекцию о вреде терроризма… — усмехнулся Иван.

Леонид имел с собой кейс со спецаппаратурой. В прошлый раз, когда писали банкет в честь освобождения Жигана, пропал один радиомикрофон, Чебоксаров поднял панику, но потом этот радиомикрофон нашли раздавленным на полу, по всей видимости просто отклеился скотч. В этот раз Леонид решил приклеить жучки на суперклей…

Все сели в машину и поехали в «Веснушку». Перед тем, как появиться там, объехали еще три кабака в городе, а после рекогносцировки в «Веснушке» побывали еще в двух кабаках, заметая, таким образом, следы. Решили устанавливать микрофоны с утра.

Чуть свет через КП на южной окраине города стали проезжать крутые машины представителей криминального Приморья. Женя сидел на КП и скрытно снимал всех на видеокамеру, а «гаишники» для проверки документов заводили на КП все новых и новых.

Около десяти часов утра к КП подкатил кортеж из пяти «шестисотых» «Мерседесов» и двух джипов, и сразу тесное помещение наполнилось крепкими и уверенными в себе парнями, среди которых выделялся хромающий худощавый человек с красивой дорогой тростью.

— Вы что себе позволяете? — накинулся он на старшего смены.

Лейтенант Саня Романцов демонстративно положил на стол перед собой автомат и привстал со стула:

— Вышли все из помещения! Заходить только по одному!

— Почему нас остановили? Это произвол, начальник! Вас завтра всех тут поувольняют! — галдели парни с бандитскими рожами.

— Первый выстрел в потолок, второй в кого попаду! — грозно выкрикнул лейтенант и поднял автомат. Он был крут не менее тех, кто ему угрожал…

Обстановка накалилась, но у всех хватило благоразумия не доводить дело до стычки. Женя радостно снимал всех, лихорадочно вспоминая, где он видел этого хромого человека. Блатные, забрав документы, кинулись по своим машинам, и вскоре кортеж проследовал в город к дому убиенного.

Женя сел в машину. Больше делать ему здесь было нечего. Основной руководящий состав приморского криминала был уже в городе. Подъезжая к дому покойника, Женя вспомнил человека с тростью и даже рассмеялся вслух:

— Как я мог не узнать самого Трофима!

Это было немудрено. Женя работал далеко от Владивостока и мог не знать самую верхушку криминалитета в лицо…

По пути он подобрал Вадима. Тот сразу спросил:

— Кто приехал?

— Трофим и всё, что к нему прилагается…

— Давно его тут не было.

Тело покойного выносили на руках. Для этой цели из числа «быков» Фиксой были отобраны наиболее рослые и сильные. Гроб был просто великолепен: красное дерево, орех, лак, бронзовые ручки для переноски, огромное окно. Наверняка его делали на заказ не ближе чем в Хабаровске. Не хватало внутри гроба только кондиционера и маленького бара.

— Меня бы так похоронили, — мечтательно произнес Женя. Он вдруг вспомнил, как год назад в краевом центре хоронили пятерых офицеров приморского СОБРа, погибших при взрыве в закусочной в Чири-Юрте. Парни решили тогда отметить получение очередных званий, но чеченский смертник помешал этому. Тогда похороны были скромнее, народу было значительно меньше, а крутых машин не было вообще.

Кортеж растянулся на полтора километра, и Женя насчитал сто пятьдесят машин, которые шли впритык друг к другу. Со всех сторон гудели сигналы машин, во всю играла траурная музыка. В пешей колонне опера разглядели массу мелкоуголовных морд, которые при всем желании никак не могли общаться с Жиганом, но, видимо, желавших засвидетельствовать свое почтение усопшему авторитету перед теми, кто сидел в дорогих «мерседесах», видимо надеясь, что на них обратят внимание… Ясно было, что никакого внимания они не привлекут и их роль в этом шоу была только как роль статистов — для создания полноты рядов скорбящих родственников и близких, чтобы создать для постороннего наблюдателя видимость огромного количества искренне скорбящих по безвременно усопшему…

Проститутки, срочно мобилизованные из городских фирм досуга, отмытые и накрашенные, несли перед процессией корзины цветов и усыпали дорогу розами, не забывая при этом плакать навзрыд. Сын покойного, наркоман и законченный отморозок, одетый в строгий костюм, украденный, по видимому, именно для этого случая, в магазине элитной одежды, нес портрет родителя в черной рамке. Не хватало разве что длинной череды государственных наград на красных бархатных подушках. Но, как известно, Жиган от государства кроме сроков ничего не получал, а раз так, то и наград у него не имелось…

Так как гроб несли на руках, то и двигались очень медленно. Кладбище находилось сразу на окраине города, и доехать до него можно было за три минуты. Идти же пришлось больше часа.

Процессия вышла из города, поднялась на сопку и свернула на кладбище. Могила была отрыта прямо у входа в «тихую обитель» и рядом стоял заготовленный крест неимоверных размеров. Тут же находился и батюшка из местной церквушки с кадилом и помощницами.

Гроб поставили на специальные подставки, и началось представление. Криминальные вожди всех уровней в строгой очередности, которую им указывал расторопный Фикса, забирались на небольшую ступеньку и строго по две минуты говорили, какой Толя Жиган был хороший, и как его все любили. После представителей криминала на ступеньку начали подниматься представители законной власти и коммерческих структур. Колесов говорил минут пять… и Трофиму только осталось обобщить все сказанное. После этого Трофим, не дожидаясь окончания мероприятия, сел в машину и вместе со своей свитой укатил в «Веснушку» с ними покатил и Фикса.

Началось отпевание, но этим захватывающим зрелищем операм насладиться не довелось. Через десять минут они уже сидели в машине отдела ФСБ.

— Здорово! — в машине помимо Леонида сидел Иван, и Женя поздоровался с ним, будто не видел его сто лет.

— Здоровей видали…

— Макара что ли, видали?

— Нет, — отозвался Женя. — А кстати, где он?

— И мы его не видали. Такого не может быть, что бы он не пришел поговорить с Трофимом. Наверно что-то случилось.

— А может, Чиф и Макара уже замочил? — предположил Женя.

— Все может быть, — Иван достал из кармана телефон и начал набирать номер приемного покоя. В его голове родилась одна догадка. Поговорив по телефону, он устало посмотрел на сослуживцев:

— Наш Макар в реанимации.

— Что с ним случилось? — спросил Леонид.

— Передозировка наркотиками.

— В такой-то момент! — усмехнулся Вадим. — Это однозначно его теперь снимут с положения.

Вдруг динамик зашуршал, и послышались приглушенные голоса. Криминалитет, по всей видимости, начал рассаживаться за столики. Чебоксаров включил диктофон. Опера старались молчать, боясь пропустить хоть одно слово.

Первое, что услышали, это были слова неодобрения в адрес Макара, что, мол, он не появился на похоронах… но через минуту разговора послышалось сильное шуршание, потом возглас: «слушают, суки…» и громкий щелчок. Потом была только тишина.

— Нашли твой жучок… — констатировал Иван и погладил Леонида по голове. — Молодец…

Тот нервно отстранился и недовольно выключил диктофон.

— Не получилось, — нахмурился он.

— Смотрите! — Женя указал на вход в забегаловку.

Из «Веснушки» выходили бандиты и рассаживались в свои машины. Лица всех выражали явное недовольство и презрение ко всему миру. Через минуту они выехали всем кортежем на трассу и покатили к выезду из города. Опера на двух машинах последовали за ними. Бандиты выехали из города и свернули под мост. Там они вытащили из багажника столик и, выставив на него всю закуску, как ни в чем не бывало, принялись поминать дальше. Тут же крутился и Фикса.

Разглядеть что-либо, не расшифровав себя, было невозможно, и поэтому опера ограничились только наблюдением за дорогой, пытаясь не упустить момент отъезда бандитов «по домам».

— А Фикса-то как возле них вьется, — не выдержал и съехидничал Иван. — Явно в положенцы метит на фоне «внезапно заболевшего» Макара.

— Ну, что мне с тобой делать? — спросил Трофим, после очередной рюмки элитной водки BLAVOD, ставя пустой пластиковый стаканчик на раскладной столик.

— Со мной делать ничего не надо, Трофим, — спокойно ответил Фикса. — Сами можете все видеть: он даже на похороны Жигана не пришел. Сейчас мои пацаны по городу прокатились, людей поспрашивали… люди говорят, что Макару вчера «ханки» привезли — он сейчас зависает где-то… вот и все его уважение к людям… разменял все уважение на «ханку»…

— Знаю я, что наркоман он. Это его не красит. Совсем не красит… Но и ты пойми — я же не могу тебя взять и единолично назначить здесь ответственным. Нужно с людьми пообщаться. Мнения разные выслушать. Присмотреться к тебе получше. Ты же для меня — темная лошадка. Не знаю я тебя в деле. Не видел твоих заслуг… кроме того, что организовал тут все, — Трофим вдруг усмехнулся: — Организовал, да в такой кабак завел, где «жучки» стоят ментовские…

Фикса опустил глаза. Если Трофим и дальше так будет думать, то не видать Фиксе никакой криминальной власти…

Но Трофим был мужиком тертым, понимал, что менты никогда не упустят такого уникального момента записать разговор криминальных авторитетов. Спросил:

— Чем заниматься будешь? Какие дела у тебя тут идут?

— Поднимать «общак» городской буду. Макар это дело совсем забросил. Насколько я знаю, он с вами контактов так и не наладил… — Фикса усмехнулся со злостью. — А дела у меня еще есть коммерческие. Много чего: торговля, автобизнес, недвижимость, лес понемногу начинаю, уже держу под своим контролем все наркоманские «подачи», возьму под контроль мелких урок, да фирмы проституточные…

— Добро, — кивнул Трофим. — Сделай упор на лес. Сейчас это тема очень прибыльная. Мой процент знаешь… — Трофим посмотрел Фиксе в глаза: — А ведь он тебя вырастил. Он тебя поднял, — Трофим усмехнулся. — Тебе не жалко так его кидать? Все ты у него позабирал, все себе прибрал…

— Если он отступился от идеи, что ж я могу поделать? Гнать таких надо…

— А ты не боишься своих слов? Макар уже завтра знать будет, что ты мне здесь говорил…

— Я ему это и в лицо скажу… он у меня в долгу…

Трофим почесал затылок:

— Думать надо. Вот так просто ничего не решается. Ты это и сам знаешь. Ладно, — Трофим махнул рукой. — Рули пока в городе, если что, если за дело, то я тебя поддержу. Но знай — скоро соберем сходняк, решать будем всем миром, ставить тебя на город, или нет…

Фикса широко улыбнулся.

— И спасибо за то, как тут встретил нас.

Фикса снова улыбнулся. Воры постояли еще с полчаса и засобирались. Фикса на своей машине вернулся в город, а Трофим и его свита поехали в сторону Владивостока.

Иван знал, что в реанимационном отделении городской больницы за хорошие деньги кое-кто из авторитетов, употребляющих наркотики, периодически добровольно отлеживался, снимая наркотический токсикоз, или, как говорили сами наркоманы — «сбивали дозняк». Интерес был в том, из каких больничных фондов препаратов особой группы проводилось «излечение» «больных». В перспективе можно было прихватить за руку не чистых на эту руку врачей или кого другого из медперсонала.

Шилов заехал в больницу, чтобы лично посмотреть на лежащего в реанимации положенца города. Диагноз был неутешительный. Врач заявил, что Макар вполне может и скончаться.

— Где у людей мозги? — спросил сам себя Иван, выходя из больницы. — Такими бабками ворочает, столько власти в своем кругу имеет, нет — надо обязательно ширяться. Ведь прекрасно сам понимает, что до хорошего это еще никого не доводило…

К вечеру стало ясно, что власть в городе перешла к Фиксе — в данный момент это был единственный имевший должный вес авторитет, способный взять под свой контроль весь криминал города. Взять его куда эффективнее, чем полутысячный милицейский аппарат…

Утром в кабинет заглянул взъерошенный Тарас:

— Спите? А у меня магазин ночью подожгли!

— Кто?

— Не знаю. Но вчера вечером пришел ко мне Фикса и прямо заявил, что он теперь вместо Макара и не допустит слабины по отношению к помощи сидящим на зонах…

— Что, так прямо и сказал? — усмехнулся Иван.

— Да.

— А ты?

— Я его послал.

— А он?

— Он ушел. А ночью загорелся магазин. Хорошо, что потушили. — Тарас нервно дернулся, похлопал себя рукой по карману, в надежде найти сигареты, но он уже все скурил, а потому обратился к операм: — Дайте хоть закурить…

— В столе посмотри, — отмахнулся Иван. — Я, кажется, там какие-то папиросы видел…

Тарас достал «беломорину» и вышел в коридор, так как знал, что опера не курят. Через три минуты он вошел с осоловелыми глазами:

— Где вы такие крепкие папиросы берёте?

До Ивана вдруг дошло:

— А где ты взял?

— В столе. Где ты и сказал…

— Это же папиросы с «химкой», которые Фиксе в камеру хотели передать, — сказал Иван и расхохотался. — Я их у Мыскина забрал…

Тарас недовольно посмотрел на Ивана, потом перевел взгляд на Вадима:

— Как это объяснить? Вадим Петрович?

— Извини, — Вадим рассмеялся.

Только Тарас ушел, как появился еще один коммерсант:

— У меня стекло ночью разбили в магазине…

— Еще скажи, что вечером вчера к тебе Фикса приходил.

— Точно. Приходил. Предлагал «крышу» и защиту от хулиганов.

— Ясно.

Фикса с Лимоном сидели в машине возле торгового центра и наблюдали за стоянкой для машин.

— Вот он, видишь… — Фикса указал на парня, который уверенной походкой подошел к одной из машин. — Сейчас достанет ножницы и вскроет замок…

Лимон во все глаза смотрел, как работает автомобильный вор. Фикса объяснял:

— Его зовут Серапонтий. Машины вскрывает мастерски… смотри… ножницами работает, как фомкой. Менты если возьмут — кто за ножницы что предъявит? Ничего…

Парень подошел к машине вплотную и практически тут же открыл дверцу. Быстро пошарив в салоне, он ускоренным шагом двинулся прочь.

— Берем… — сказал Фикса.

Он завел двигатель и подъехал к идущему вдоль дороги Серапонтию. Тот и понять ничего не успел, как оказался в салоне машины.

— Э! Вы чего!

Серапонтий знал Фиксу, а потому, разобравшись, кто его потревожил, усмехнулся:

— Ну, у тебя и шутки, Димон!

— Какие есть, — тоже усмехнулся Фикса. — Ты в курсе?

— Чего?

— Что я теперь вместо Макара на положении?

— Нет. Поздравляю…

— Спасибо.

— Не за что. Чего ты так меня хватаешь?

— Что у тебя в за пазухе?

— Барсетка… — отозвался Серапонтий, еще не понимая, куда клонит Фикса.

— Твоя?

— Да.

В этот момент Фикса быстро перегнулся и с маху ударил Серапонтия в лицо. Тот дернулся, но Лимон ухватил его за шею и крикнул:

— Сиди!

— Э, вы чего делаете!

— Это ж не твоя барсетка, — сказал Фикса. — Я же только что видел, как ты ее из машины вытащил!

— Ты что, Фикса? — удивленно и жалко спросил Серапонтий. — Под мента заделался?

Фикса еще раз от души ввалил Серапонтию в челюсть. Тот скривился от боли.

— Я тебе не мент! — зло зашипел Фикса. — Я — ответственный за положение в городе! Я отвечаю за «общак»! Ясно?

— Да… — протянул Серапонтий.

— Поэтому все воры, все наркоподачи, все проститутки будут платить в общак часть своих доходов! Понятно?

— С чего это? Это мой бизнес…

— Хорошо… — усмехнулся Фикса. — Не хочешь понимать по хорошему, будем по другому…

Приехав на кладбище, он вместе с Лимоном вытащил Серапонтия из машины и несколько минут жестоко избивал его. После того, как автомобильный вор был подготовлен для нормального общения, Фикса снова сказал ему:

— Я поставлен сюда положенцем очень серьезными людьми. И со своей задачей я справлюсь! Я наведу в городе порядок! И в первую очередь среди воров, бандитов и вымогателей! Все понятно?

— Да… — пролепетал Серапонтий разбитыми в кровь губами.

— Ты будешь платить в «общак» десять тысяч в месяц. Я буду строго спрашивать за эти деньги. Но, и если ты попадешься ментам, ты на полных основаниях можешь рассчитывать на помощь на зоне и в тюрьме от нашего «общака»… понял?

— Понял… — кивнул Серапонтий. — Как же не понять… ты так доходчиво объясняешь…

— Ну, если понял, тогда жду тебя сегодня вечером на офисе с первым взносом…

— У меня нет сейчас столько денег…

— Это не мои проблемы…

— Дай хоть день, а? Мне же не в каждой машине удается что-то серьезное утащить…

— Я сказал — вечером. Или тебе еще раз объяснить все по порядку? — Фикса грозно посмотрел на своего собеседника.

— Хорошо… — согласился Серапонтий.

— Ну, вот и умничка…

Фикса высадил Серапонтия там же где и взял, и повернулся к Лимону:

— Ну как? Круто?

— Нормально, — рассмеялся Лимон. — А они на нас за это не ополчатся?

— Кто «они»?

— Ну, все, кого мы на бабки разводим…

— Нет, — усмехнулся Фикса. — Вся прелесть в том, что мы в этом случае ставим на бабки только тех, у кого рыльце в пушку — кто не побежит в ментовку на нас жаловаться…

— Верно, — смекнул Лимон. — Верно…

— В этом и есть смысл «общака» — контроль над всей криминальной деятельностью. По сути, мы «экспроприируем экспроприаторов»…

— Чего? — не понял Лимон.

— Грабим награбленное…

— А…

— Вот тебе и «а»! Поехали, фирму «досуга» на бабки поставим…

— Это что, к проституткам?

— Ага, к ним…

— Поехали…

Фирму держала тридцатилетняя мадам по имени Лариса, которую все звали просто Лорой, или «мамой». Раньше Лора работала во Владивостоке проституткой и, в отличие от большинства «сестер по цеху», смогла сколотить некоторый капитал, а потом пустить его на создание «фирмы досуга» в родном Семеновске. Набрать «сотрудниц» она смогла довольно быстро — в городе, а тем более в прилегающих сельских районах, полно было безработных девушек, многие из которых готовы были зарабатывать на жизнь любыми средствами…

Больше года Лора чувствовала себя хорошо — у нее хватило ума время от времени бесплатно поставлять девочек в сауну тогда, когда там парились начальник налоговой, начальник милиции, криминальный положенец… и поэтому ее бизнесом практически никто серьезно не интересовался. Пока не пришли люди Жигана…

Фикса ногой открыл дверь в подъезд. Фирма располагалась в двухкомнатной квартире на втором этаже. Окна выходили на городскую площадь…

— Ну, здорово, Лора… — поздоровался Фикса, заходя в квартиру.

— Здоровей видали… — сказала Лора. — Чего пришел? Девочку на радостях заказать? Давай бабки, и я тебе таких конфеток выберу — пальчики оближешь…

— Я не по этой части… — сказал Фикса.

— А чего тогда?

— Да вот, пришел узнать, как у тебя бизнес идет, не обижает ли кто…

— А чего тебе вдруг до моего бизнеса?

— За процветание ратую…

— Нормально у меня бизнес идет…

— А я вот слышал, будто недавно у тебя бравые парни заказали пару шмар, да заказ не оплатили, да еще девочек да водителя твоих избили… жаловались те девочки и водитель на этих парней бравых…

— Производственные издержки… с кем не бывает…

— Плохо. Не должно быть таких издержек…

— А ты что, будешь меня поучать, как мне свой бизнес строить? Так знай — я на этом деле собаку съела… еще кого угодно научу…

— Уж я не знаю, что ты там съела, но вот крыша тебе сейчас позарез нужна, просто необходима…

— Я сама себе крыша… — сказала Лора.

— Ошибаешься. Не знаешь, ты, какие времена настали…

— Какие?

— Теперь я у власти воровской…

— А мне-то что? Мне без разницы…

— Без разницы, да вот беда — теперь я буду твоей крышей, а ты будешь по десятке в месяц в городской «общак» откладывать.

— Чего это ради?

— Так положено…

— Кем это положено? Уж не тобой? — Лора криво усмехнулась. — Нашелся тут еще!

— Уж поверь, что нашелся. Да только подумай, что может быть с твоей фирмой, если ты откажешься…

— Ну и что? Что ты мне сделаешь?

— Я твою фирму закрою…

— Каким образом, хотелось бы мне знать!

— Вот таким!

Фикса ладошкой ударил Лору по лицу, и пока она была в шоке, завалил ее на диван и сорвал с нее платье. Лора начала извиваться, но Фикса кивнул Лимону, и вдвоем они быстро связали ее, распяв на диване. Та же участь постигла и проститутку, которая находилась в этот момент в соседней комнате. Фикса радостно осмотрел обеих девиц:

— Хороши… с кого начать?

— Ты не посмеешь! — сказала Лора. — Я же потом на тебя своих пацанов натравлю — они тебя уроют…

— Давай, трави… — усмехнулся Фикса.

Он демонстративно достал сотовый телефон и, показав его Лоре, спросил:

— Номерочек, куда позвонить, не подскажешь?

Лора назвала номер. Фикса набрал его и подсунул телефон Лоре под ухо. Услышав в трубке голос, Лора закричала:

— Быстрее сюда! Меня насилуют…

Фикса улыбнулся и отключил телефон.

— Ну, чего ты так разоралась? Сказала бы спокойно. А то пацаны подумают сейчас невесть что…

Фикса на сто процентов был уверен, что Лора не вызовет на квартиру ментов, так как у нее в квартире хранились наркотики, которые она продавала некоторым сильно опустившимся проституткам — чтобы удержать их у себя…

— Пока твои пацаны приедут, мы у тебя кофе выпьем? — усмехнувшись, спросил Фикса.

Лора зло посмотрела на него:

— Развяжи меня, а то хуже будет…

— Ничего, ты так лучше смотришься… — Фикса оценивающе осмотрел ее снова: — Что-то грудь у тебя отвислая… у твоей проститутки грудь и то лучше… да и лобок брить надо — сейчас это фишка сезона… вы хоть подмываетесь?

Лора демонстративно отвернулась. Девочка, которая была привязана рядом с Лорой, чуть не плакала от страха, глядя на парней перепуганными глазами…

— Не ссы, старуха, — смеялся Лимон. — Это будет не больно… раз, и ты уже женщина… — Лимон заржал как лошадь.

Девочка пустила слезы…

— Ну… — Лимон шагнул к ней и утер слёзы. — Не стоит так расстраиваться… Как зовут?

— Инна… — выдохнула, сквозь слезы, мадам.

— Как здесь оказалась? Работать негде?

— Отрабатываю долг… — отозвалась она.

— Что? — с кухни спросил Фикса и подошел к Инне вместе с кофейником. — Какой еще долг? Что это за новости? Ну как по подробнее!

— Я работала у Ленки Пищулиной — арбузами торговала. А там недостача получилась… Вот она меня сюда и отправила, долг отработать…

— И сколько долг?

— Пять тысяч…

— Чего? — не понял Фикса. — Бакарей? С арбузов?

— Что вы, рублей, конечно…

Фикса усмехнулся про себя. Он уже перестал мыслить рублевыми эквивалентами…

— И за пять тысяч сюда, — удивился Фикса. — На фирму?

— Да… — Инна навернула слезу.

— И что, — усмехнулся Фикса. — Долг возвращается?

— Да. Я уже две тысячи вернула…

— Нет, ты видал? — Фикса повернулся к Лимону. — Ты видал, что в городе делается? Никаких понятий у людей!

— Вообще народ оборзел… — рассмеялся Лимон.

В дверь позвонили. Фикса кивнул Лимону:

— Иди, открой…

Лимон прошел в коридор и открыл дверь. Почти сразу послышался чей-то грозный рык:

— Э, что за дела?

И тут же в комнату ввалились Узбек с Таджиком. Увидев Фиксу, они замерли.

— Ну, что встали? — спросил Фикса. — Что за дела?

— Ты что с нашими бабами тут вытворяешь? — спросил Таджик, увидев голых Лору и Инну привязанных к дивану. — Что за дела?

— А ты что, крышуешь их? — спросил Фикса.

— А типа да… — отозвался Таджик.

— А почему бабки на «общак» не капают? — спросил Фикса. — Что, каждому по отдельности объяснять надо?

Фикса шагнул к Таджику и вдруг быстро и расчетливо воткнул тому в ногу перочинный нож. Таджик взвыл и отшатнулся от Фиксы. Увидев, что шеф перешел к активным действиям, Лимон, что было сил, ударил сзади Узбека в ухо. Тот повалился на пол. Лора и Инна заорали.

Таджик начал прикрываться руками, но Фикса еще раз засадил ему нож в ягодицу.

— Вот, тебе, недоумок…

Таджик ухватился за ранения и отбежал к коридору. Но там его встретил Лимон:

— Куда?

Лимон тоже ударил Таджика в ухо, и тот отлетел обратно к Фиксе.

— Еще надо? — спросил его Фикса. — Или уже привалить тебя здесь…

— Чего тебе надо? — сдавленно спросил Таджик.

Узбек лежал на полу без признаков жизни. Лимон умел бить.

— Я уже сказал: бабки на «общак»! Каждый месяц!

— А не сильно ты загнул?

— Могу и круче… — Фикса занес над Таджиком окровавленный нож.

— Не надо… будут бабки в «общак», будут…

— Лора уже в курсе, — сказал Фикса. — С фирмы — десятка в месяц. И мы решаем все ваши проблемы…

— Хрен с тобой…

— Понятней, пожалуйста!

— Ладно, согласен… — похрипел Таджик. — Вы мне кореша, кажется, угробили…

— Ничего, — успокоил Таджика Лимон. — Если угробили, то закопаем…

Узбек сел на полу и покачал головой.

— Что это было? — спросил он.

— Уже все… — сказал Фикса. — Валите отсюда. Нам надо немного с девочками развлечься…

Таджик и Узбек ушли. Таджик прихватил какое-то полотенце, на ходу прикладывая его к кровоточащим ранам…

Фикса повернулся к Лоре:

— Ну что? Ждешь меня? Увлажнилась от истомы?

Лора отвернулась от него в сторону:

— Да иди ты…

— Пойду. Только видишь, теперь я — твоя крыша. Нам нечего друг от друга теперь скрывать… ну, давай по быстрому… а то нам еще много куда надо сегодня успеть…

Фикса начал расстегивать штаны…

Лимон деловито подошел к Инне, расстегнул ширинку, ухватил девушку за волосы:

— А ну, детка, поработай язычком…

Опера закрылись в кабинете на короткое совещание.

— Допрыгались? — вздохнул Вадим. — Фикса вон как за исполнение своих обязанностей взялся! Вам, бы, господа офицеры, такую прыть!

— А что нам остается делать? Сейчас будем пока документировать, собирать доказательства, а потом возьмем тепленьким в постельке, — заверил Иван. — Один хрен, где-нибудь он ошибется, допустит непростительную глупость…

— А впереди еще воровской сходняк! Опять головная боль! — высказался Вадим. — Опять авторитетов понаедет в город. А мы опять будем крайними, если что… — Вадим откинулся в кресле и прикрыл глаза. Наступал совершенно новый этап в жизни городского криминала, и сейчас было очень важно в любой момент владеть самой достоверной информацией о положении дел… — Навострить всю агентуру… Обещайте золотые горы… В общем вы знаете как работать.

— Это, Петрович, само собой, — сказал Иван. — Я вот думаю, как мы сильно лохонулись, сделав ставку на усиление Макара, а получилось, что усилили Фиксу… надо поднимать Макара. Я буду работать с ним, может, получится его убедить в нужную сторону. Я то в городе черте что началось. Фикса всех на уши ставит, и все боятся на него заявления накатать…

— Продумаем мероприятия по его дискредитации перед «общаком», — сказал Вадим — старый «интриган». — На что можно сделать основной упор?

— Сам Фикса все делает правильно, — сказал Иван. — Сыграть на нем пока не на что… Разве что использовать противоречия между Трофимом и Джеком…

— Дельно, — согласился Вадим. — Давайте думать, товарищи офицеры, что мы сможем сделать в сложившихся обстоятельствах…

Фикса легкой походкой направился в сторону ворот рынка. За ним семенили три молодых крепких парня, которых он на днях взял в свою команду, и сейчас делал из них «людей». За всеми ними шел Лимон.

— Повторяю еще раз, — повернулся Фикса к парням, — заходим, с порога сразу кто-нибудь из вас бьет хозяину в морду, остальные помогают. Только не убивать. Немного попинаете, а потом я буду с ним говорить. А вы меня слушайте и запоминайте как и что нужно говорить. Меня никто не перебивает. Ясно?

Все трое кивнули, но Фиксу этот ответ не удовлетворил и он зло рыкнул:

— Не слышу!

— Ясно! — отозвались парни.

На самом деле Фикса в последний раз показывал Лимону как и что нужно делать, так как решил возложить на Лимона обязанности главного городского рэкетира, имеющего банду молодых отморозков…

Рэкетиры проследовали вдоль рядов торговцев, притягивая настороженные взгляды, и вошли в книжный магазинчик. Фикса за шиворот схватил какого-то первоклашку, покупавшего карандаши и выкинул его за порог.

Лимон с ходу, отточенным движением, заехал в челюсть пятидесятилетнему хозяину магазина, и тот рухнул под прилавок, так и не успев ничего сказать. Молодой бандит по кличке Серж схватил за волосы молодую женщину, стоявшую возле кассы.

— Ша, суки! — крикнул Лимон, перепрыгивая через прилавок и поднимая хозяина.

Женщина что-то хотела крикнуть, но к её горлу Серж приставил нож, и она замолчала, глядя расширенными глазами на холодную сталь. Хозяин пришел в себя, и затравленно посмотрел на Фиксу, перед которым его поставили на колени.

— Ну, здорово, что ли! — развязно протянул Фикса.

— Вы кто? — чуть слышно спросил хозяин. — Чего вам от меня надо?

— Я твоя крыша, — усмехнулся Фикса. — Буду теперь оберегать тебя от всяких подонков. А то ли не знаешь, что в городе твориться — убийства, бандитский передел. В такое время надо иметь хорошую крышу!

— Я не нуждаюсь в ваших услугах. Меня милиция вполне сносно охраняет, — проговорил хозяин, при этом закрываясь от возможного удара.

— Милиция себя поберечь не может, и какое ей дело до тебя… — Фикса расхохотался, за ним по блатному заржали Лимон и Серж. Тупик и Джон не поняли, что нужно делать и лишь хлопал глазами.

— Ну и что вам от меня надо?

— Будешь нам платить за крышу. Вот, в общем, и всё.

— У меня есть выбор?

Фикса улыбнулся и ласковым голосом сказал:

— Парни, покажите ему «выбор».

Лимон несколько раз остервенело ударил мужчину по почкам, и тот завалился на пол. Девушка дернулась, но нож удержал её.

— Ты нам будешь платить один раз в месяц всего сто баксов. Это копейки, поверь. Другие платят гораздо больше. Нам платят все, поэтому или моя крыша, или я создам тебе такие проблемы, которые ты и во сне не мог видеть. Короче, я вернусь вечером за деньгами.

Фикса повернулся к выходу, но не вышел, а стал рассматривать прилавок. Затем посоветовал:

— Да, а в милицию ты можешь обратиться. Они же тебя берегут. Но помни, у меня там все схвачено, а у них сейчас и так дел по горло. Милиции твоей уж точно сейчас будет не до тебя. Зато у тебя в этом случае может сгореть магазин. Все ясно?

— Ясно, — отрешенно кивнул хозяин.

Фикса махнул рукой парням, и все направились к выходу.

Девушка кинулась к избитому:

— Папа, я вызову «скорую», милицию!

— Не надо, — прохрипел хозяин магазина. — Нам милиция не поможет. Надо платить. Ведь все платят. Мне люди говорили, предупреждали…

Фикса похвалил своих парней:

— Молодцы, все работали хорошо. Ты, Серж, с Джоном, пойдете вечером за деньгами. Сто баксов. Вести себя вежливо. Никого больше не бить. Если денег не даст — спокойно уходите.

— Почему? — спросил Джон.

— Потому что ночью в таком случае вы ему стекла здесь побьете, а если и это не поможет, тогда сожжём все к чертям… А если постоянно бить, можно и в ментовку угодить. Всему должен быть предел, есть предел и у нашего народа. Пока народ терпит — нужно этим пользоваться, но и не перегибать палку. Ясно? Они там со своих книг много не имеют, потому и сто баксов. А вот магазины будем на штуку ставить. А может и больше.

Бандиты кивнули. Фикса сел за руль своей машины. Лимон — рядом с ним, остальные на заднее сиденье. Фикса повел машину в сторону городского парка, где недавно азербайджанцы открыли шашлычную.

— Если так дело пойдет, через месяц вы все на собственных тачках ездить будете, — радостно сказал своим сотоварищам Фикса.

Те повеселели. На перекрестке их остановили «гаишники». К машине подошел сержант. Все, кроме Фиксы, насторожились. Серж незаметно вытащил из кармана нож и бросил его под ноги, надеясь, что если начнется досмотр машины и их самих, остаться как бы не при чем.

— Инспектор ДПС прапорщик Гавриков, ваши документы!

Фикса подал прапорщику права, доверенность и пятисотку. Прапорщик сделал вид, что смотрит документы, потом вернул их уже без денег. Обмен интересов состоялся.

— Счастливого пути!

— Спасибо!

Фикса тронулся и, переехав перекресток, заржал:

— Вот так вот, пацаны, надо с этими козлами общаться. Сейчас их прикармливать, а потом в случае чего можно будет их использовать. Думаю, можно будет потом под прикрытием гаишников наркоту в город возить. Или еще чего там. Эти менты — лохи. Это вам не Ваня Шилов из шестого отдела…

— А что такое «шестой отдел»? — спросил Джон.

— Это то, с кем тебе в этой жизни не стоит пересекаться никогда… тебе их нужно бояться…

— А ты их боишься?

Это был стоящий вопрос. Отвечать на него Фиксе не хотелось — удар по авторитету просматривался довольно прозрачно. Но и не отвечать было нельзя. Сейчас на него смотрели три «быка», которых Фикса решил воспитать в послушных бригадиров. Послушание определялось авторитетом, который должен быть просто незыблемым. А уклонение от ответа, то же что и положительный ответ.

— Я с ними сталкиваюсь постоянно. Но бояться их мне не пристало. Положение обязывает. Поэтому я их только опасаюсь. Может быть, и вы потом будете их только опасаться, но сейчас, чтобы не напороть косяков, вы должны избегать их. Поверьте, так будет лучше, пока вы не наберетесь опыта. А то они вас упакуют как за здравствуй.

Бандиты тягостно замолчали.

Операция в шашлычной прошла по уже хорошо накатанному сценарию — удар в челюсть, разъяснение сути вещей, определение расценок, мгновенный уход. Наглость делала свое дело. Люди становились сговорчивей и уступчивей. Азербайджанцы что-то там вякали, что их прикрывает национальная община, но Фикса и слушать их не хотел. Никого он не боялся, никакие авторитеты для него авторитетами не являлись…

После того, как объехали ряд торговых точек и пообщались с частными предпринимателями, Фикса распустил по домам своих парней, а сам поехал в бильярдную, где у него была намечена встреча с Колесовым, который на днях обещал познакомить его с председателем совета предпринимателей города господином Ершовым.

Колесов и Ершов уже сидел за столиком в углу бильярдной, и курили. Фикса подошел к ним и поздоровался:

— Здравствуйте…

— Здравствуй, Дима, — сказал Колесов. — Вот, познакомься…

— Григорий Николаевич! — Ершов чуть привстал, протягивая руку.

— Дмитрий, — представился Фикса, пожимая Ершову руку.

— Коньяк будешь? — спросил Колесов.

— Не откажусь, — ответил положенец.

Фиксе было приятно чувствовать себя человеком, которого сейчас так уважали и боялись все, в том числе и представители верхушки городской власти и коммерции.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросил Фиксу Ершов.

— Я предлагаю сделку, — без предисловий отозвался Фикса.

— Какую? Что я буду с этого иметь?

— Я обещаю тебе полную поддержку со стороны городского «общака» по всем вопросам, в том числе на предстоящих выборах мэра, если ты убедишь своих коммерсов не обращаться в шестой отдел по поводу моих скромных требований…

Просто так Фикса не пошел бы на эту встречу, но он хорошо был информирован о прошлой неоднозначной жизни Григория Ершова.

— Ну что, предложение дельное… — Ершов почесал затылок. — И у меня есть к тебе встречное предложение: надо отработать одного моего должника. Но должен предупредить, что он работает под крышей спортсменов, и получить с него деньги не так просто. Макар, например, отказался даже за половину суммы работать по этой теме.

— А что в ментовку не подался с этим вопросом? — ухмыльнулся Фикса.

— Сам понимаешь, что в этих вопросах от них толку ноль. Скажут, обращайся в суд, а у меня нет никаких легальных документов на этот долг.

— Ну ладно, черкани мне адресок. Мои пацаны на него жути нагонят, а потом я с ним поговорю. Думаю, что через пару-другую месяцев в этом городе мне никто не сможет отказать.

Фикса даже не поинтересовался, про кого идет речь. Он считал, что в этой жизни для него уже нет неразрешимых проблем.

— У меня такое впечатление, что Фикса уже успел везде побывать, — сказал Женя.

— Да, — кивнул Иван. — Если в первый день его временного правления народ еще обращался в милицию за помощью, то сейчас просто тишина.

— Наверно Фикса научился, в отличие от Макара, находить к людям ключик, — усмехнулся Вадим.

— К нужным людям, — уточнил Иван.

— И ведь гад, что делает! — Вадим схватился за голову: — Если в первые дни за деньгами посылал своих «торпед», то сейчас коммерсы сами к нему бегут. Умеет же убедить людей!

Юрьев привез с городского узла связи распечатки телефонных переговоров, которые велись за последний месяц с телефонов, предположительно доступных Фиксе. Почти весь месяц не был отмечен какими-нибудь активными переговорами, но последняя неделя, когда Фикса «встал на пост», была просто насыщенной. Всего было отмечено двести восемь звонков на телефоны, установленные в различных офисах, организациях, компаниях, частных квартирах. Большинство контактов значилось за представителями криминальных структур, но были разговоры с одним депутатом Государственной Думы, с двумя депутатами краевой думы, с чинами таможенного управления, с инспектором налоговой инспекции. Запись переговоров не велась, но даже по контактным номерам можно было судить об активизации деятельности бандита в продвижении поближе к должности не временного положенца города, а настоящего, «законного».

Только за одну неделю он провел девять переговоров с дальневосточным криминальным авторитетом Джеком общей продолжительностью сорок минут и двенадцать переговоров с приморским авторитетом Трофимом общей продолжительностью час двадцать. Больший интерес к Трофиму был на лицо, но Джек не считался человеком многословным, а потому можно было предположить, что продолжительность разговоров и их частота большого значения не имели.

Учитывая то, что Фикса всем своим передовым «быкам» купил сотовые телефоны и пейджеры, следовало прочитать огромную массу сообщений, прослушать много часов записей переговоров. За несколько дней в Семеновск неоднократно приезжал сам Санин, который чутко контролировал все действия своих подчиненных. Когда потребовалось усилить мощности по прослушиванию телефонных переговоров, Санин мгновенно выбил аппаратуру у начальника краевого УБОП и привез ее в Семеновск. Как оказалось, переговоры Фиксы слушали и парни из госбезопасности…

— Еще пару дней и состоится сходка, — сказал Иван давно вертевшуюся на языке фразу.

Словно по заказу в дверь постучали, и вошел Чебоксаров.

— Здорово, бандиты…

— Здорово, шпион…

— Скучаете? А к нам едет Джек!

— Когда? — хором спросили опера УБОП.

— Через два дня.

Фикса поставил машину так, чтобы она на узкой владивостокской улице не особенно мешала движению, и с двумя телохранителями вошел в здание, принадлежащее закрытому акционерному обществу, с ничего не говорящим названием «Восток». На входе его встретил огромного роста «секьюрити» и попросил сдать оружие. Фикса еще не обнаглел до такой степени, чтобы носить при себе оружие, и поэтому, чуть удивившись, ответил, что такового не имеется. Его и телохранителей проверили металлоискателем и лишь после этого пропустили дальше.

На третьем этаже располагался нужный ему офис. Телохранители присели на диван в коридоре, а Фикса, взяв у Сержа кейс, подмигнув секретарше с ярко выраженными сексуальными данными, вошел в дверь кабинета.

— Ну здравствуй, братан!

Из-за стола привстал Трофим и протянул Фиксе руку.

— И вам здравствуйте…

Поздоровался и толстяк, сидевший на стуле сбоку стола.

Фикса присел на край стула и раскрыв кейс, начал выкладывать пачки денег на стол. У Трофима и толстяка загорелись глаза.

— Это мой скромный вклад в наше общее дело, — сказал Фикса. — Мои извинения, что купюры мятые! Уж извините, по безналу мы по понятиям не работаем…

Несколько мгновений в кабинете стояла полная тишина. Фикса, насладившись произведенным эффектом, как бы между прочим произнес:

— Я там еще по мелочи грев на Уссурийский и Владивостокские централы подогнал…

— Где ты столько взял? — ошарашено спросил Трофим.

— Работал, — гордо отозвался Фикса.

— Макар столько денег никогда не давал, — сказал толстый помощник Трофима.

— Макар работать не умел, — сказал смело Фикса, справедливо считая, что сейчас он имеет право так сказать. — Просто надо крутиться, а он был занят только наркотиками, и ничего больше видеть не хотел.

Трофим не пересчитывая, и не спрашивая сумму (сейчас это было просто не уместно, сам факт наличия денег имел значение, а не их сумма), спрятал деньги в ящик стола и по селектору попросил секретаршу принести кофе и коньяк.

На немой вопрос Трофима Фикса поспешил ответить:

— Зачем мне ваши с Джеком непонятки? Хотите — оставьте Макара, и вы не будете иметь ничего. Если поставите меня, я в казну всегда положенное отстегну, и пацанов на приморских зонах не забуду. Так и создадим свой, приморский «общак»…

Фикса замолчал и посмотрел Трофиму в глаза. Тот чуть заметно кивнул и усмехнулся:

— Говорили мне люди, что ты деловой, но я только сейчас в это поверил. Хорошо, я за тебя слово скажу и поддержу если что. Но и ты не думай, что если хорошо платишь, то откупаешься от общества. Если что, то и ты должен мне помогать. В нашем мире все должны помогать друг другу.

— Не вопрос. Я обеими руками — за!

Через полчаса Фикса вышел от Трофима в хорошем настроении. Телохранители подскочили и вопросительно посмотрели на своего босса. Тот вдруг почувствовал себя намного выше, чем перед входом в кабинет, подумал, что теперь ему не пристало на равных общаться с такими, как Серж и Джон. Поэтому он развязно приказал:

— Везите меня в «Стэлс». Отдыхать буду!

Серж сел за руль. Вскоре машина остановилась возле одного из крутых кабаков Владивостока. Фикса обернулся к своим пацанам:

— Сидите здесь. Можете поспать.

Без пяти минут положенец центрального Приморья Дмитрий Козлов по прозвищу Фикса уверенной походкой вошел в «Стэлс», считая, что подобные заведения создаются только для таких как он. Так, впрочем, оно и было.

Сходка авторитетов, на которой должен присутствовать Джек — событие неординарного масштаба, а тем более в таком далеком от основной цивилизации городе, учитывая, что Приморский край до сих пор не породил своих собственных воров в законе. За несколько часов до начала сходки спецслужбы буквально наводнили город. Здесь были и опера УФСБ края, и опера налоговой полиции, и почти треть всего состава Приморского УБОПа. Все приемлемые для проведения сходки места были взяты на контроль. Так же на контроль были взяты все придорожные забегаловки на сорок километров от города. Город затаился в ожидании приезда большого количества криминальных авторитетов. Сотрудникам ДПС на КП были даны указания пропустить в город кортеж Джека и Трофима без досмотра.

К обеду в город начали съезжаться представители криминальных структур Дальневосточного региона. Фикса снял ресторан «Поляна» и все собирались там. Вскоре возле ресторана яблоку не было места упасть от обилия «мерседесов», «краунов» и «крузаков». Из больницы привезли едва что-то понимающего Макара. Появился со своими пацанами Чиф, полагая, что сможет дать оценку действиям Фиксы своему покровителю — Джеку. В час дня стали рассаживаться за столами. Только в самом зале работали три скрытые видеокамеры и столько же радиомикрофонов…

Главная часть разговора заняла всего пять минут. Трофим указал на Макара и повернулся к Джеку:

— Я предупреждал, что Макар наркоман, а ты слушать не хотел. Ни дня без «ханки» прожить не может. Вот и результат! Лежит постоянно в реанимации, и за городом присмотра нет! А встал на город нормальный человек, и присмотр есть, и грев на зоны пошел!

— Я что, по-твоему, ненормальный? — вмешался Макар. — Ты хоть и Трофим, но за базаром следи! Или ты забыл, как на зоне я тебе жизнь приличную обеспечил, а? Грел тебя, пока ты сидел! Благодарен, должен быть до гробовой доски!

— А ты что, моей гробовой доски хочешь? — Трофим пристально посмотрел в глаза Макара.

Макар отвел взгляд.

— Я свои решения не меняю, а в людей верю, — важно заявил Джек. — Дадим Макару срок на исправление. Через три месяца посмотрим, как пойдут у него дела. Так, братва?

Братва одобрительно загудела. Трофим скривился:

— Наркомана не исправишь! Вы все это знаете! Чего комедию ломать? Тут и так все ясно! Фикса за пару недель сделает столько, сколько Макар за год не сможет сделать!

— Ладно, Фиксу поставим на город временно! — сказал Джек. — Будем, как говорится, посмотреть! Если справится, соберем сходку, будем решать. Если Макар возьмется за голову, тогда через три месяца полномочия Фиксы истекут. Вот и все, давайте по маленькой!

Чифу никто даже и не подумал дать слова…

Фикса не смог удержаться и широко улыбнулся. На него зло посмотрели Макар и Чиф. Фикса им подмигнул и предложил вместе выпить, но те демонстративно отказались. Увидев это, Джек попытался примирить конкурентов, но потом махнул рукой — по большому счету это были проблемы не его уровня.

Началась обычная для таких случаев попойка. Через полчаса на столах уже танцевали полуголые девки, которых привезла озадаченная Лора, а братва пыталась стянуть их к себе на руки, но те только визжали и бестолково бегали по столам, ломая каблуками посуду…

В это же самое время в актовом зале городской администрации собрался совет предпринимателей города. Речь держал председатель совета:

— Господа, вы видите какая в городе сложилась ситуация с криминалом. Все мы несем убытки, которых можно было бы избежать. Война бандитских структур отражается на нашем благополучии и спокойствии. Я сегодня поставил перед мэром вопрос о бездействии правоохранительных органов. Ничего внятного я от него не услышал. Поэтому вношу свое предложение — уполномочить меня на встречу с новым положенцем по городу. По-моему с Фиксой можно найти общий язык. Он парень с головой и ему подчиняется все городское ворье. Я попробую договориться с ним и остановить этот бандитский беспредел. Естественно нам всем придется за свое спокойствие заплатить кое-какие копейки. Думаю, что никто из нас не обеднеет на сто-двести долларов в месяц. Но мы будем жить спокойно, и будем уверены за свои жизни и свой бизнес.

Поднялся Тарас:

— Я, конечно, не обеднею, даже если буду терять и по штуке баксов в месяц, но какого рожна я должен кормить этих ублюдков. Кто они мне? Я плачу государству налоги, так пусть оно меня и охраняет.

— Ты не прав, Тарас, — возразил Ершов. — Эти деньги ребята собирают, чтобы помочь осужденным, находящимся в зонах. Знаешь, какой там голод? Поэтому я считаю, что взносы в общак — это своего рода благотворительность, которой всегда славились русские предприниматели…

— Извините, — поднялся с места Сергей Стариков — владелец одной из оптовых баз мясопродуктов. — На меня в прошлом году напали трое отморозков, пробили голову, отобрали месячную выручку. Слава Богу — их нашли и посадили. И что? Я теперь должен создавать им райскую жизнь в зоне?

Ершов помолчал, собираясь с мыслями. Затем изрек:

— Согласен. Платить или не платить — это дело каждого. Но я хочу всем дать один совет. Не надейтесь на милицию, и даже не стоит туда обращаться. Только хуже будет. У мафии там все схвачено. А сотрудники УБОПа, вместо того, чтобы бороться с бандитами, вообще с ними водку пьют и по кабакам сидят…

Долго еще сидели предприниматели и обсуждали свое житье. Кто-то похвастался, что его от шпаны отбила охранная фирма «Кобра», кто-то нанял собственных телохранителей, а кто-то заявил, что сворачивает свой бизнес, пока в городе не стабилизируется обстановка.

Леонид повернулся к сидящим тут же в спецмашине операм УБОПа:

— Все! Ваш Фикса временно возведен в ранг «положенца».

— Как это временно? — спросил Иван.

— А вот так. Как сказал Джек: пока Макар не вылечится от наркомании.

— Ну, это навсегда… — махнул рукой Вадим. — Горбатого только могила исправит…

— Да, — усмехнулся Женя. — Его уже не излечишь…

Опера вернулись в кабинет. Нужды торчать возле кабака не было, и парни решили пообедать. В кабинет притащили сублимированной лапши, корейские салаты и томатный сок. Это было совсем не соизмеримо с тем, что сейчас ели в «Поляне» представители воровского мира…

Пообедав, Иван завалился на диван. В дверь постучали. Иван подскочил. В кабинет вошла молодая девушка:

— Кто может выслушать меня?

— А что случилось?

— На моего отца наехали бандиты и требуют в месяц выплачивать им по сто долларов. Они избили моего отца, и он боится обращаться в милицию, говорит, что бесполезно. Вот пришла я, помогите.

Иван пересел за стол. Вадим спросил:

— Заявление писать будете?

— А надо?

— Да, надо. Чтобы мы имели законное основание проводить оперативно-розыскные мероприятия по вашему вопросу.

— Тогда напишу.

— Отец коммерсант?

— Да, мы держим книжный магазин. Ну, киоск…

— Вас как зовут? — спросил Женя.

— Таня.

— Вот, Таня, возьмите лист.

Женя подал ей лист бумаги и предложил присесть на диван. Девушка присела на самый край и достала из сумочки авторучку. Женя начал диктовать «шапку», а Вадим тем временем запустил компьютер и вошел в базу данных по ранее судимым. Как только девушка написала заявление, ей показали лица наиболее отмороженных, и она тут же уверенно указала на Фиксу.

Опера радостно потерли руки. Появилась реальная возможность прикрыть Фиксу на пару суток и за это время провести работу с другими потерпевшими и собрать нормальную доказательную базу.

— Как отец? — спросил Женя. — Видимые следы побоев остались?

— Нет. Да уже несколько дней прошло. Я не хотела никуда обращаться, но мне посоветовали обратиться в убоповский кабинет. Сказали, что рэкетирами именно вы занимаетесь.

— Ну, правильно сказали, — кивнул Вадим.

Только девушка ушла, тут же в кабинет вошел Санин, приехавший из Спасска со своим водителем. Прямо с порога Санин спросил:

— Покажите мне материалы на этого Фиксу! Все о нем только и говорят…

Юрьев с явным удовольствием подал своему начальнику заявление о вымогательстве. Полковник прочитал заявление и присел на диван.

— Чтобы Фикса через три дня уже сидел здесь и давал признательные показания! Что не понятно?

Опера кивнули. Анатолий Дмитриевич поднялся с дивана.

— В общем, вы меня поняли. Если его здесь к указанному сроку не будет — каждый снимет с погон по звездочке.

Гости вышли. Весь инструктаж о дальнейших действиях по отношению к новоявленному положенцу города занял не больше трех минут. Санин уехал на доклад во Владивосток, где руководство УБОП тоже было заинтересовано происходящими в Семеновске изменениями в криминальном мире…

К вечеру заявления написали Тарас и еще три предпринимателя, до душ которых удалось достучаться.

— Ершов, знаете, что заявил? — спросил Тарас оперов. — Представьте ситуацию: идет собрание предпринимателей. На повестке дня поднимается вопрос: что делать с Фиксой. А Ершов так тяжело вздыхает и отвечает, мол: «А что тут такого, «крыши» были во все времена, так что платите… а в милицию обращаться не стоит — все равно бесполезно, только гнев бандитов на себя накличите». Вот так.

— Вот так председатель! — ахнул Вадим. — Вот удружил!

Тарас ушел.

— Не верит народ, что мы можем контролировать ситуацию, — вздохнул Вадим. — А все почему?

— Почему? — переспросил Иван. Хотя сам знал, почему…

— Потому что Фикса подошел — и раз в глаз! И всем всё сразу понятно становится. А мы только в рамках закона можем работать. Вот если бы нам разрешили прилюдно наказать кое-кого из бандитов, как в Москве в 41-м расстреливали на месте, народ бы нас считал своими защитниками, а то, что мы собираем доказательную базу, просим писать заявления, оформляем протоколы и так далее, они, пострадавшие, считают это волокитой и нашим нежеланием им помогать. Демократия хренова… права человека… А ведь было так: во Франции местные опера в начале первой мировой войны собрали в Париже всех, кто проходил по делам оперативного учета как бандит или рецидивист исправлению не поддающийся, завезли всех в овражек на окраине города, да посекли из пулеметов. Вот это — демократия. И ни один правозащитник не дернулся. В принципе, с нашими энкавэдэшными традициями, такое тоже можно сделать. Вот только чья-то доброта мешает. А Серый, Леший или Колян, этой доброты не понимают. И поэтому с ними можно только с помощью языка силы работать. А как работать, если «общак» оплачивает им услуги самых дорогих правозащитных адвокатов Дальнего Востока? Чуть малейший перегиб — куча жалоб во все инстанции…

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Женя. — Согнать всех, кто по ДОУ проходит в овраг на кирзаводе, и из пулемета…

— Продолжать работать строго в рамках закона. Как и положено. Только так мы сможем свести на нет всю их адвокатскую суету, и надолго изолировать бандитов от общества…

— И когда же она придет? — вдруг спросил Иван.

— Кто? — не поняли Вадим и Женя.

— Эра милосердия, — Иван посмотрел на портрет Владимира Высоцкого в роли Глеба Жеглова, который висел на стене над входом в кабинет. — Товарищ капитан, где вы? Вас так здесь не хватает…

Повисло тягостное молчание. Каждый думал о чем-то своем, и первым нарушил тишину Вадим:

— Работаешь сутками, кладешь свою жизнь на алтарь справедливости, а толку?

— Может, водки? — предложил Женя.

Предложение было таким, от которого в сложившейся ситуации не мог отказаться никакой опер. Выпили бутылку. Стало на душе немного легче. Выпили еще. Иван развез всех по домам и, поставив машину на стоянку, зашел домой. Жена ужинать еще не садилась — ждала его. Иван умылся и прошел на кухню. За ужином жена спросила:

— А правда, что у нас в городе новый криминальный авторитет?

— Кто сказал? — по своей оперской привычке узнавать первоисточник, спросил Иван.

— Ты знаешь, все так говорят.

— Это так. Для меня это новая головная боль.

— Говорят еще, что его зовут Фикса, и он сейчас просто безнаказанно трясет всех коммерсантов. Кто ему платить не хочет, того мордует, бьет стекла магазинов, поджигает. Что, на него совсем нет управы?

— Управа есть. Скоро он своё получит.

— Люди не верят в это. Даже говорят, что кто-то из коммерсантов уже нанял киллеров, что бы Фиксу замочили.

— Было бы очень здорово! — рассмеялся Иван. — Как любил говорить Лаврентий Павлович: нет человека — нет проблем.

Иван подумал о том, что зря нет в Приморье организации, подобной «Белому Орлу». Как показали события последующих лет, в своих умозаключениях он ошибался…

Лена вроде была в настроении. Но это совершенно еще не говорило о том, что личная жизнь стала налаживаться. Иван знал, что это только мгновение в этой быстро меняющейся жизни… сегодня это есть, а завтра он опять холостяк…

Это самое страшное, что преследует настоящего опера всю его жизнь. Кто-то мудрый как-то сказал: «опер — это не профессия, это — диагноз…»

Вот и получается, что, имея все, опер часто не имеет семьи…

Как, собственно, и у воров…

Юрьев поехал принять участие в следственном эксперименте, который Николай Алексеевич Игнатов откладывал уже несколько дней. Приехав на место убийства Жигана, Игнатов встал на поляну за кустами, откуда и стреляли в авторитета. Прокурор с автоматом АКМС, на котором был закреплен прибор бесшумной и беспламенной стрельбы, произвел несколько выстрелов в воздух. Вадим и еще несколько человек в это время сидели в здании бензоколонки, стараясь вслушиваться в ночную тишину. Выстрелов никто не услышал.

— Не слышно, — констатировал прокурор. — Значит, операторша не врет. Надо искать хвосты в спецподразделениях, где есть такие автоматы с ПБС.

Утром пришла в кабинет заплаканная Таня — дочь книжного коммерсанта. Иван встал ей навстречу:

— Что случилось?

— Вчера вечером бандиты приходили к нам домой и вымогали триста долларов, как они сказали, что это «единовременный» вклад всех коммерсантов людям, сидящим сейчас в тюрьме.

Они присела на диван и снова расплакалась. Женя предложил ей стакан минералки. Таня выпила и продолжила:

— Поставили срок: сегодня вечером.

— Придут сами за деньгами? — спросил Вадим.

— Сказали, что придут.

— Обнаглели парни, — покачал головой Иван. — Вот тут-то мы их и прихлопнем…

— Вот ты и прихлопнешь, — предложил Вадим. — Сядешь вечером за пару часов до «стрелки» и сиди там. Как придут — пусть наговорят на диктофон побольше угроз. Как только пойдет жара — кладешь всех на пол и по рации выходишь на нас. Мы берем опергруппу, следователя, понятых — и через три минуты мы уже в квартире. Как?

— Ну, нормально, — пожал плечами Иван. — Вот только если хозяйка пустит.

— Я, конечно, я… — Таня все еще не могла окончательно успокоиться, но, услышав план захвата бандитов, чувствовала себя немного лучше.

— Возьму Романа с собой, — сказал Иван. — Ему все равно делать нечего…

— Кстати, а как там Роман поживает со своей «бандой»? — спросил Вадим, набирая номер телефона охранной фирмы «Кобра».

Роман приехал через десять минут.

— Ну, наехал на меня вначале этот, как его… Лимон. Жевал, он что-то, жевал. Я ему для ускорения мышления в голову «маваше» провел, а он хиленьким оказался и сознание потерял. Потом в магазин сам Фикса приехал. Весь такой «важный перец». С «голдовыми» болтами. Парни меня снова вызвали. Я приехал, выхожу из машины, а бандитов там человек шесть с ним. Все уже в магазине стоят. Ну, думаю, сейчас начнут мне тут товар крушить. Фикса предложил мне уйти в отставку. Вот и всё.

— Ну а дальше-то что? — спросил Иван.

— А что дальше? В магазине народ стоит, продавцы, пацаны мои. Не стал я там комедию сильно ломать. Фиксе головой нос разбил, Лимону снова ногой в голову, потом пистолет свой вытащил, и ласково так объяснил, что сейчас Государственная Дума сочла возможным расширить рамки необходимой обороны, и что сейчас я могу их всех здесь на месте просто-напросто убить, и с меня спросу не будет, так как они находятся на охраняемом моей фирмой объекте. Денис еще там одному уроду в челюсть зарядил для понимания ситуации, и проблема была почти исчерпана. Зная, что эти уроды попытаются в этом магазине разбить стекла, я поставил на них засаду. И как только первый камень снес витрину, я с Денисом выскочил из кустов и так отмудохал кидальщика, что ему еще долго придется лечиться. Потом поехал к Фиксе, хотел его тоже уделать, но не нашел его. Он в тот день во Владивосток ездил. Больше он в магазинах, которые под охраной «Кобры», не появлялся.

Услышав, что есть в городе силы, способные противостоять бандитам, Таня успокоилась окончательно, и даже перестала всхлипывать.

— Чего от меня-то хотели? — спросил Роман.

— Побыть «железным» свидетелем, — усмехнулся Вадим. — Чего мы еще можем от вас хотеть?

— Смотря когда. У меня сейчас с этим бандитским переделом времени мало — стараюсь за вечер побывать во всех точках, которые под моей охраной.

— Когда, Таня, они грозили появиться? — повернулся к девушке Вадим.

— В девять часов вечера.

— Трудновато. Но вам разве откажешь?

Джон выглядел разбитым. Жалобным голосом он говорил Фиксе:

— Я только кинул камень, как тут же этот, как его, главный в «Кобре» выскочил…

— И что? — Фикса хорошо знал Романа. Особенно в части, касаемой мордобоя…

— А что я зделаю? Он же спецназовец бывший, говорят… бобов мне надовал… уж лучше бы я туда не ходил. Что будем делать?

— Ничего, — просто сказал Фикса. — Сколько человек нам платит? Разве мало? Если кто-то один платить не будет, мы много не потеряем. И вообще, нам самим надо охранную фирму организовать. Что бы наши «крыши» легальными были…

— Типа так это все оставим, — спросил Джон. — Обиды там…

— Обиделся? — усмехнулся Фикса. — На обиженных воду возят…

— Не, ну это же беспредел, — развел руками Джон.

— То, что ты делаешь — беспредел, — рассмеялся Фикса. — А они все правильно сделали… по закону…

— Наш закон — понятия, — отрезал Джон.

— Наш закон — сорвать бабки, — сказал Фикса. — Причем так, чтобы никто на нас не накапал в ментовку… если кто накапает, будет нам плохо…

— Да пошли они все… — Джон выглядел слишком расстроенным, что бы понять Фиксу…

Фикса от души рассмеялся:

— Какой же ты еще не понятливый… сколько еще тебя нужно воспитывать. Ну, ладно, оставайся таким, какой есть… для тебя это даже хорошо…

Вечером Иван и Роман вошли в квартиру Тани. Её отец злобно посмотрел на вошедших, и сквозь зубы процедил:

— Я же тебя просил. Сам справился бы…

Иван не удержался:

— Как бы вы справились? Отдавали бы им все, что они попросят? А если у них так разыграется аппетит, что они вашу Таню попросят поработать на панели? Или предложат вам выселиться отсюда, да отдать им эту квартиру? Что, будете отдавать дочь в проститутки? Будете выселяться отсюда, и переезжать жить в подвал к бомжам?

Роман толкнул Ивана, что бы тот попритих, но Ивана всегда бесило такое отношение людей к самим себе, и ему трудно было остановиться.

— Я вас попрошу отсюда! Я и сам себя смогу защитить! — заявил глава семейства.

Иван покачал головой:

— Что же вы, уважаемый, так не попросили бандитов? Боялись? А теперь сядьте и спокойно сидите! Теперь наше время работать. Наше время вас защищать!

Отец Тани удалился в дальнюю комнату и только сейчас Иван и Роман заметили маленькую девочку, которая испуганно смотрела на них из смежной комнаты. Таня перехватила взгляды и позвала девочку:

— Катюшка, иди ко мне. Не бойся этих дядей.

— Твоя? — спросил Иван.

Таня кивнула.

— Мы не разуваемся, — сказал Роман. — У нас не будет времени обуваться…

— Конечно, не разувайтесь, я понимаю. Только ноги вытрите.

Парни прошли в зал, и присели на кресла. Таня принесла кофе. Иван в очередной раз проинструктировал её, как действовать и что говорить при появлении вымогателей.

Роман подозвал девочку.

— Это твои книги, Катюшка? — он указал на стопку цветных детских книг, вложенных в журнальный столик.

— Мои, — ответила она, опасливо поглядывая на незнакомого дядю.

— Ты уже умеешь читать?

— Конечно. Я учусь в первом классе.

— Хорошо учишься?

— Да, — после некоторой паузы сказала Катюшка, и кончики её ушей покраснели.

— Ну, наверно, одна двойка все же есть.

— Одна есть, — призналась девочка. Она подняла на Романа глаза и спросила: — Дядя, а вы милиционер?

— Да, — соврал Роман.

— А вы заберете в тюрьму злых дядей?

— Которые с мамой ругались?

— Нет. С мамой мой папа ругается. А те дяди маму и деда били и просили деньги. Вы их заберете?

Роман посмотрел девочке в глаза, и просто ужаснулся — в детских глазах было столько надежд, что вот эти «дяденьки-милиционеры» «заберут в тюрьму» «злых дяденек» и столько страха…

— Мы их заберем. Будь уверена.

— А дедушка сказал, что их никто и никуда не заберет. Дедушка говорит, что они — короли жизни…

— Твой дедушка ошибся.

Иван, улучив момент, когда Таня отошла в сторону, спросил у девочки:

— Катюшка, а где твой папа?

— А папа уехал. Как плохие дяденьки стали к нам приходить, папа собрался, и уехал. По делам.

Парни выпили кофе и съели по булочке. Иван подготовил два диктофона — один Таня должна была засунуть себе в лифчик (Иван лично убедился, что он туда входит), а второй решили расположить в коридоре на полке для головных уборов.

Ровно в девять часов вечера раздался звонок в дверь. Катюшка подскочила и стремительно побежала в проем между телевизором и диваном. Роман краем глаза увидел это и почувствовал, как злость к бандитам переполняет его. Хрен с ними, пусть бы «бомбили» этих коммерсантов, но ведь при этом так страдает ребенок семи лет от роду! А ведь ребенок будет помнить это всю свою жизнь.

— Подожди! — Иван бросился включать диктофоны, а потом вслед за Романом поспешил в дальнюю комнату, где сидел в кресле безучастный отец Тани.

Послышался звук открываемой двери и грозный голос:

— Ну что, сука, собрала бабки?

— Я решила вам ничего не давать. Вы и так избивали моего отца и меня! Ничего вы не получите!

— Ты что? Дура, что ли? Я же тебя просто урою! Ты у меня по кругу пойдешь! Ты в фирме будешь самой последней шлюхой! Я тебя каждый день буду пинать. А твоего отца я сегодня же прибью! И магазин ваш сегодня же сгорит! Ты меня поняла? Или ты меня не поняла? Отвечай, когда с человеком разговариваешь! Я тут на тебя свое время трачу, а ты, уродина, даже и не подумала, что у людей время понапрасну забираешь! Это значит, что ты будешь мне должна не триста, а все пятьсот баксов! Ты меня поняла? Я не собираюсь прощать тебе долги. Что я тебе Рокфеллер?

Раздался звук пощечины. Таня вскрикнула. Иван, опережая отца, повернулся и показал ему жестом, чтобы он молчал. После этого достал из оперативной кобуры свой пистолет и снял его с предохранителя. Отец с презрением посмотрел на опера, который, по его мнению, сейчас прятался за спиной дочери, вместо того, чтобы провести задержание. Но Иван ждал, когда бандит наговорит побольше угроз.

— А за что я тебе триста баксов должна? — всхлипнула Таня. — Фикса мне не объяснял…

— Я же, тебе, дура, объяснял: это от вас, коммерсов, помощь тем, кто сейчас на зонах парится… Фикса со всех взносы в «общак» собирает.

— А мне какое дело до ваших зэков?

— А помогать что, не должны, что ли? Все друг другу помогают…

Иван, а следом и Роман, выскочили из комнаты и мгновенно оказались в тесной прихожей.

— Ты еще скажи, что все люди братья! — не удержался Иван и левой рукой попытался попасть Лимону в голову.

Роман вытолкнул Таню из прихожей. Лимон вытаращенными глазами смотрел на неожиданно появившихся людей и мог только пятиться назад. Иван промахнулся и попал кулаком в косяк двери, выбив при этом себе палец. Так как в другой руке он держал пистолет, то уже почти ничего не мог сейчас сделать. Роман быстро оценил обстановку и ухватив бандита за шею, потянул на себя, стараясь уложить его вдоль коридора. Лимон начал сопротивляться, но Роман пару раз коленом ударил его в пах и солнечное сплетение, после чего тот послушно растянулся на полу, продолжая при этом вертеться.

— Руку! — крикнул Иван. — Руку держи!

Роман ухватил Лимона за запястье и, выворачивая сустав, причиняя при этом Лимону сильную боль, завернул одну его руку за спину. Свободной рукой Роман ударом браслета по запястью застегнул его так, насколько хватило сил. Вторую руку застегнуть проблем особых не составило. Бандит взвыл:

— Больно!

Роман, чувствуя, что в этот момент на него смотрит с надеждой маленькая девочка, локтем ударил Лимона по почкам

— Заткнись! Или пристрелю, ты меня знаешь…

— Тоже мне, ротвейлер гребаный, — добавил Иван, не расслышавший одну из последних фраз Лимона.

Лимон заткнулся. Иван потирал разбитый палец.

— Подъезд! — указал Роман, но Иван махнул рукой. Наличие или отсутствие сообщников сейчас не имело никакого значения. Вымогатель был пойман. С поличным. С обличающими его разговорами, записанными на два диктофона. А если кто-то сейчас и стоял в подъезде, то Фемида не признает его соучастником.

Парни поднялись с пола. Пока Иван по рации вызывал опергруппу, Роман подошел к Катюшке:

— Вот видишь, мы его поймали. Сейчас мы его отведем в тюрьму, а потом поймаем и других. Больше не будешь бояться?

Катя молча кивнула.

Таня села на кухне на стул и разревелась. Дочка стояла возле нее и тихо просила не плакать. Иван подошел к Тане и попросил её:

— Не плачь. Все кончилось…

— Что сейчас будет? Ведь их много.

— Они сейчас все по норам сидят. Никто не посмеет тебе мстить. К тому же я всегда рядом. Если я буду тебе нужен, звони на мой мобильник. Мне лишний раз пообщаться с эти уродами только в удовольствие…

Из дальней комнаты выглянул отец Тани, ничего не говоря, посмотрел на оперов и вернулся обратно. Лимон так и пролежал до приезда следователя и оперов.

— Кто это? — спросил Вадим, бесцеремонно приподнимая голову Лимона за волосы. — О, Лимон! Хорошо жить захотелось?

После проведения всех процессуальных действий, Лимона притащили в кабинет, и пока он не очухался, решили выпотрошить из него как можно больше информации. Запястья бандита были в крови — Роман, после разговора с перепуганной девочкой, не удержался и постарался причинить бандиту как можно больше страданий. Лимона усадили на стул и перво-наперво дали прослушать одну из кассет, которую еще не оформили как вещдок.

— Ну, что скажешь? — спросил Иван.

— А что говорить? — Лимон смотрел на оперов загнанным взглядом, помня указания Фиксы «не попадать под шестой отдел».

— Как ты понимаешь, доказательств, чтобы упрятать тебя на много лет, у нас предостаточно. Тебя можно даже на суд не возить. И так все предельно ясно и понятно.

— О чем тогда говорить?

— О сроке. Сколько ты потянешь? Двенадцать лет возьмешь?

Лимон испуганно завертел головой. Ему гнали туфту, но он в это верил.

— Твой срок от пяти до двенадцати лет. Но даже не надейся, что получишь по минимуму. Минимум надо заработать!

— Я сдавать никого не буду, — догадался, о чем пойдет речь, бандит.

— Все так вначале говорят, — усмехнулся Иван. — А потом задумываются. Когда мы таким, как ты, все факты под нос преподносим…

— Я не сука, и сдавать своих пацанов не собираюсь.

— Двенадцать лет — не срок! — засмеялся по блатному, давя на сознание допрашиваемого, Иван. — Когда выйдешь, если конечно доживешь, тебе сколько лет будет? Тридцать семь? И на что ты будешь способен? Где ты найдешь себе работу, квартиру, хорошую женщину? Твои друзья за двенадцать лет тебя уже забудут, а скорее всего, мы и их всех пересажаем! А кому нужен будет высохший туберкулезник? Сейчас во всех зонах зверствует туберкулез! Если и не сдохнешь, от болезни, то уж точно перестанешь быть полноценным человеком…

— А твоя Люська пойдет ложиться под твоих же корешей, — поддакнул Женя, намекая на сожительницу Лимона, бывшую пару лет назад мисс города.

— Ладно, говорить нам с тобой не о чем, вали в камеру и жди суда и свои двенадцать лет, — сказал Иван.

Женя толкнул его, вставай, мол, но Лимон ухватился за стул:

— Подождите. Я не хочу на двенадцать лет.

— Будет разговор? — коротко спросили его.

— О чем?

— О Фиксе! О чем же еще?

Видно было, что бандит колеблется. Одно дело какие-то абстрактные понятия о воровской чести и совсем другое — реальные годы отсидки. Иван, оценивая психологическое состояние Лимона, решил, что уже пора начинать обработку:

— И сколько ты с этих трехсот или четырехсот баксов имел бы? Ответь мне в начале на этот вопрос.

— Мне Фикса сказал, что я на машине через месяц ездить буду.

— А деньги он тебе давал?

— Давал. Всего за все время штуку баксов. Он говорил, что я столько буду получать раз в неделю.

— Чего-то обмельчала получка, — усмехнулся Женя. — В начале девяностых бандиты столько в час имели…

Лимон вопросительно посмотрел на Женю. Тот утвердительно кивнул:

— Фикса имеет тридцать-сорок штук со всех коммерсантов. Две тысячи он отослал на Владивостокский и Уссурийский централы, пятерку отдал Трофиму, трешку Джеку, а остальное положил себе в карман. Ты для него никто. Пешка. Тебя посадят, Фикса себе найдет другого лимона. Это ты понимаешь или нет?

— А что я должен понимать?

— Понимать то, что такими, как ты, Фикса себе сколотит состояние, подставляя под удар не свою голову, а именно таких дебилов как ты. Это справедливо? Фикса знал, что Таня написала заявление в милицию. Он знал, что такими делами занимается шестой отдел, но все равно послал тебя, понадеявшись, что мы лохонемся. А жадность фраера сгубила. Это хоть ты понял?

— И что вам от меня надо?

— Как что? Полную раскладку проводимых Фиксой мероприятий. Чем занимается, что ест, с кем спит, и так далее по порядку поступающих от нас вопросов.

— Хорошо, я расскажу. Только я хочу задать вам один вопрос. Можно?

Опера пожали плечами. Иван кивнул:

— Валяй!

— Вот с вами был пацан из «Кобры»…

— Ну и что? Это наш свидетель. Закон не воспрещает.

— Вы с «кобровцами» дружите, а они наркотой торгуют. Фикса мне сказал, что вы их в этом деле прикрываете. Где справедливость?

Опера переглянулись. Иван спросил:

— Кто именно торгует?

— Я не знаю. Это мне Фикса это как-то говорил. Вы у наркоманов наркоту отбираете, а потом Серому через «Кобру» и продаете.

— Подожди, какую наркоту? — развел руками Иван. — У каких наркоманов мы ее отбираем?

— Ну, разную наркоту. Героин там, эфедрин…

— А у кого отбираем-то?

— Вы сами разбирайтесь. Я просто спросил, где справедливость… За спрос не бьют.

— Разберемся, — сказал Иван. — Что-то я ничего не понимаю.

Вадим и Иван вышли из кабинета в коридор. Иван сказал:

— Я неделю назад уже слышал такое от блатных. Они угорали: мол, шестой отдел на наркоте бабки делает.

— Я тоже подобное уже слышал недавно. Причем говорят и при этом так уверенно и нагло в глаза смотрят. Явно не спроста.

— Когда суд у Уткиной?

— Через неделю. А что?

— Подожди, — Иван несколько мгновений смотрел куда-то вдоль коридора, но недодуманная мысль ускользнула от него. — Что-то чувствую знакомое, я привязать к чему-нибудь пока не могу.

— Ладно, подумаешь об этом на досуге. Пошли Лимона колоть.

Опера вошли в кабинет. Лимон уже рассказывал Сорокину подробности жизни Фиксы…

Фикса, не дождавшись к назначенному времени Лимона, набрался смелости и позвонил в дежурную часть. Там ему сказали, что гражданин Лимонов находится в ИВС. Фикса схватился за голову и хотел, было ехать к Тане на разборку, но вовремя передумал — разум взял верх над эмоциями. Своим парням он объяснил коротко:

— Дурак этот Лимон, что попался. Вот теперь, как хочет, так пусть и выкручивается! Я ведь вам сто раз говорил, что нужно все делать осторожно! Если есть подозрение на опасность — лучше отступить и вернуться в другой раз, когда будет благоприятная обстановка…

Пацаны хмуро смотрели на своего предводителя, но ничего ему не говорили. Дурак тот Лимон! Ведь ему говорили…

Иван после допроса Лимона поехал к Чифу, которого он застал под машиной. Чиф сам ремонтировал свою машину.

— Здорово, начальник! — Чиф выбрался из-под машины и протянул промасленную руку.

Иван поприветствовал его и пожал руку за запястье.

— Чем занимаешься? — спросил опер.

— Да вот, решил снова машинами заняться, как в старые, добрые времена.

— А что, блатная жизнь заела?

— Не заела, но сейчас Фикса на положении, а у меня с ним, как ты знаешь, некоторые противоречия.

— Что, решил открыть автосервис?

— Да. Надоело жить и дрожать от страха, когда же вы меня посадите.

— Тоже верно.

Они помолчали. Иван заглянул в салон. Там все было разобрано: видимо, Чиф занялся своей машиной серьезно.

— С Фиксой общался?

— Приезжал он вчера. Предложил бабки на «общак» откладывать.

— А ты что?

— Так поговорили. Без эмоций. Что я, ребенок что ли? За что я ему платить буду? Ну, он понял. Он во мне сейчас противника не видит. Ну и черт с ним…

— А ты в нем противника видишь?

— А что я? Его сходка воров на положение поставила. Вроде все законно по нашим понятиям… уж не знаю, как он крутанулся перед ними, но воры так решили, значит, тому так и быть!

— А если что-то изменится, и тебе самому предложат быть положенцем?

— А я готов на любую руководящую работу. Могу даже быть начальником ГОВД. Наркотой я уже торговал, так что опыт есть.

Оба рассмеялись.

— Ну ты даешь! Даже уже и про это знаешь?

— А что? — Чиф перестал улыбаться. — Если серьезно, то я бы всю эту шушеру разогнал бы. Я бы всех хулиганов дворовых на место поставил бы. Вон как по темной улице ходить стало опасно: недавно прямо в своем дворе на мою мать три урода напали. Шапку сняли, и даже я не нашел, кто это сделал! Был бы я на положении, я бы придумал, как сделать, чтобы на улицах было спокойно.

— Изложи свои мысли в докладной записке, и я отошлю ее в министерство внутренних дел, — усмехнулся Иван.

— Тебе смешно, а ведь этих малолеток дворовых можно в ежовых рукавицах держать не законом, а только силой. Законом силы, а не силой закона. Они только это понимают.

— Слушай, Чиф, а почему ты говорил раньше, что Фикса готов на положенца, а сейчас вижу, что не доволен?

— Потому что он слишком круто взялся за исполнение своих обязанностей. Я краем уха слышал, что коммерсанты хотят нанять киллера, и просто замочить Фиксу. Только не спрашивай, от кого я это слышал.

— Ценная информация. По-моему, это к тому и идет. Сейчас коммерсанты уже не те. К тому же половина из них — это бывшие бандиты, которые сейчас просто отмыли свои награбленные деньги и занимаются законным бизнесом. А они свои проблемы умеют решать самостоятельно, без посторонней помощи…

— В том то и дело. Ну, начальник, смотри, если Фиксу прикончат, меня не дергайте — я не виноват. Просто я слышал этот базар и все. Я хочу легализоваться, и мне по большому счету уже неважно, кто будет у криминального руля.

— Ладно. Удачи!

Иван сел в машину, обдумывая услышанное. Поведение Чифа его совсем не устраивало — было в его действиях и словах много непонятного. Иван заехал в офис «Кобры»:

— Здорово, Роман, дело есть.

— Говори.

Роман сидел за компьютером, подбивая бухгалтерию.

— Надо поговорить в кабинете.

— Сейчас закончу.

В кабинете Иван прямо спросил Романа:

— Скажи мне, почему мне все говорят, что «Кобра» торгует наркотиками?

— И ты туда же! — усмехнулся Роман. — Только сегодня я это слышу уже третий раз! Ничего не могу понять! Все как сговорились!

Парни посмотрели друг другу в глаза. Иван в начале разговора хотел психологически надавить на Романа, но тот вывернулся и сейчас смотрел так, как будто сам давил опера вопросом «как вы могли такое допустить!».

— Что будем делать? — спросил Роман.

— Я не могу установить первоисточник, — вздохнул Иван.

— Я тоже.

— Это слух пошел с неделю назад, может, чуть позже.

— В основном кто говорит?

— Урки.

— Больше никто?

— Пока никто.

— Это уже что-то. Нас хотят на этом скомпрометировать в глазах коммерсантов, чтобы перетянуть охрану на себя. Ведь мы отбили все нападки Фиксы на охраняемые нами магазины.

— Это за Фиксой. Это Фикса всем говорит. Но не может это быть взято с потолка. Что-то за этим было!

— У Вити подруга уже больше двух месяцев на кладбище, а слух только сейчас пошел. Если бы они хотели, они бы об этом и раньше раструбили.

Иван поднял голову на Романа и улыбнулся:

— А Витя сам не торгует?

— Этого я не знаю. На работу он приходит вовремя. Охрану несет, как и положено. Живет один.

— Где?

— Снимает сейчас малосемейку. Третья от рынка. Комната двести ровно.

— Малосемейку? Это же рассадник криминала! В этом доме как минимум три точки, где торгуют эфедрином, героином и «ханкой»!

— Может, зайдем к нему в комнату и посмотрим? Сейчас он сидит на охране…

— Как мы зайдем? У тебя есть ключи?

— У меня ключей нет, но ведь ты — спецслужба!

— И что?

— Ну, неужели у тебя не найдется чем открыть дверь незаметно?

Иван вздохнул. У него действительно был набор отмычек, который входил в перечень особо секретных спецсредств, о существовании которого в самом УБОПе знали далеко не все сотрудники. Шилов взял отмычки из сейфа, и они вдвоем поехали в малосемейку. По пути Роман зашел в магазин, чтобы убедиться, на месте ли Виктор.

В коридоре было темно. Иван, заслонив собой замок, начал работать отмычками. Он не имел права показывать Роману отмычки: только сам их вид умному человеку подсказал бы методику открывания практически любого замка, что попади в нечистые руки, свело бы на нет всю «замковую индустрию»…

Через пять минут дверь была открыта, и они вошли в комнату. Одев на ноги целлофановые пакеты, они начали исследовать каждый сантиметр двенадцатиметровой комнаты. Искать долго не пришлось — в письменном столе лежала пачка сотенных рублевых купюр, и толстый золотой браслет. Осмотр комнаты провели два раза, но никаких наркотиков не нашли.

— Только деньги и браслет, — резюмировал Иван. — Что-то я не помню у него никакого браслета.

— И я не помню.

Иван пересчитал деньги. В пачке было двадцать три тысячи.

— Ладно. Когда он меняется?

— Вечером.

— Пригласи его в кабинет. Скажи, мол, подписать прошлые протоколы надо…

— Хорошо.

Выходя из комнаты, Иван прихватил браслет. Дверь закрыли как и было, и никем не замеченные спокойно ушли.

— Вот уйду на пенсию, — начал мечтать Иван, — сделаю такие отмычки и буду хаты выставлять. А что? Один такой браслет — и можно три месяца не работать. Интересно, сколько он стоит?

— Штуки две баксов, — отозвался Роман.

— Ростовские пацаны, за эти отмычки, мне бы джип подарили… — мечтательно сказал Иван.

— Какие пацаны? — спросил Роман.

— Ростовские, — усмехнулся Иван. — Дело прошлое, потом, как ни будь, расскажу…

Только на первом этаже «малосемейки» они заметили, что не сняли с ног пакеты.

Выпив дорогого коньяка, Фикса заехал к Лоре, выбрать девочку. Лора встретила его как родного:

— Кого будешь брать? Сейчас у меня две на выезде, пять на месте, выбирай…

Фикса и Джон заглянули в комнату, где проститутки между делом смотрели телевизор.

— Вот эту, — Фикса показал на Инну. — В прошлый раз я тебя попробовал, а ее нет… а грудь у нее лучше твоей…

Лора скривила лицо:

— Она просто моложе…

— А мне вот эту! — сказал Джон, показывая на крашенную блондинку.

— Это Юля… — сказала Лора.

— Какая разница… — усмехнулся Джон. — Главное, что бы у нее между ног все было как надо…

— Инна, Юля, на выход, — сказала Лора. — У вас сегодня «субботник»… вот ваши «клиенты»… будьте ласковы, это наша «крыша».

Девушки оценивающе посмотрели на Фиксу и Джона.

В машине Фикса спросил Инну:

— Долг отдала своей хозяйке? За арбузы…

— Нет еще… — робко ответила Инна, думая, что Фикса будет разводить ее на бабки…

— Да ты не бойся меня, — сказал Фикса. — Я не кусаюсь…

— А я и не боюсь…

— Вот и чудесно…

Фикса гнал машину на выезд из города. Джон на заднем сиденье уже заставлял Юлю делать ему минет. Джон возбужденно всхлипывал. Фикса усмехнулся:

— Тебе хорошо, а я, значит, машину веди… вот, значит, как ты к своему шефу относишься…

В ответ раздалось только сладострастное мычание…

На речке Фикса выбрал место поудобнее, стал вытаскивать из багажника пиво, водку и закуску. Девочки помогли накрыть на капоте «стол». Выпили.

— А ну, — сказал Фикса. — Искупнемся…

Он первым пошел к воде, на ходу раздеваясь. Вода была холодной, но Фикса умел терпеть холод. Сделав небольшой заплыв вдоль берега, он замахал руками:

— Идите сюда, вода — просто сказка!

Джон тоже прыгнул в воду. Девочки стали осторожно спускаться с обрыва к реке.

— Холодная? — спросила Инна.

— Отличная! — заверил Фикса. — Давайте, быстрее спускайтесь!

Юля сунулась в воду, но Фикса ее остановил:

— Куда одетая? Купаемся по взрослому!

— Это как? — не поняла девушка.

— Голыми, — подсказала ей Инна и сама тут же скинула с себя всю одежду.

— Ой, холодная, — сказала она, попробовав воду ногой.

— Это кажется, — смеялся Фикса. — В воду надо входить быстро!

Инна, набравшись смелости, окунулась в воду, но тут же выскочила обратно:

— Просто ледяная…

Юля разделась, но в воду не лезла. Пока парни купались, она ходила вдоль берега…

Потом Фикса и Джон прямо на капоте поимели проституток, и принялись за водку и закуску. Девочки тоже налегли на еду…

На обратной дороге Фикса спросил:

— Быстро ездить боитесь?

— Нет! — в голос отозвались Инна и Юля.

— Тогда поехали!

Он втопил до полика педаль газа и трехлитровый «краун» сорвался с места как пуля. От набора скорости в глазах у Фиксы потемнело, он на миг потерял контроль над дорогой, и тут же машина сорвалась в придорожный кювет. Никто не успели ничего понять, как «краун» на огромной скорости несколько раз перевернулся, срывая кусты и мелкие деревья, пролетел над небольшим болотцем и со страшным грохотом ударился в бетонный блок старого моста, который не использовался уже несколько лет по причине введения в строй нового…

В полете центробежной силой в открытое окно выбросило Юлю, размазало ее по земле и накрыло кувыркающейся машиной. Она не успела даже крикнуть, как ей всей массой двухтонного «крауна» раздавило грудь и раскроило череп…

Фикса в полете ухватился за руль, ударился несколько раз головой о лобовое стекло и потолок, но сознание не потерял, и сразу после завершающего удара вывалился из машины:

— Все живы?

Он кинулся к машине, видя, как внутри Джон тоже пытается выбраться из исковерканного салона. Фикса выбил локтем стекло и помог своему боевику обрести свободу. Потом Фикса ухватился за Инну, голова которой была разбита в кровь.

— Помоги…

Джон помог вытащить девушку из салона.

— А где вторая? — спросил Фикса, осматривая салон. — Куда она делась?

— Вон она… — сказал Джон, указывая на лежащее в десяти метрах от машины тело девушки…

Фикса подскочил к ней и потрогал пульс на шее. Смысла его трогать не было, потому как голова девушки была треснута, и на траве были разбрызганы ее мозги…

— Этой кранты… — сказал Фикса и полез в карман искать сотовый телефон. — Алло, скорая? Здесь авария, труп…

Через полчаса Инну увезли в реанимацию. В приемном покое Фиксе наложили несколько швов на разбитый лоб, да Джону зашили руку, которой он уберег голову от разбитого лобового стекла…

Вечером в кабинет заглянул Виктор. Он присел на диван, развалившись и раскинув руки. Роман встал у двери, Иван и Вадим сели напротив Вити, а Женя сидел за столом на месте начальника.

— Что там подписать надо? — спросил Виктор.

— Чем сильна команда? — вопросом на вопрос ответил Иван.

— Чем? — пожал плечами Витя. — Дружбой. Чем еще?

— Команда сильна дружбой, а еще идеей. Какая у нас всех идея?

— Борьба с преступностью.

— Правильно! Молодец! — одобрительно кивнул Шилов.

Одним движением опер выложил на стол золотой браслет и через секунду приказным тоном, не терпящим возражений, сказал:

— Ну, рассказывай!

Витя посмотрел на браслет и спросил:

— Как он у вас оказался? — в его словах не было и тени тревоги, но глаза выдавали волнение.

— Браслет мне Фикса передал, — сказал Иван, в своем блефе пытаясь отыскать верную линию выведывания нужной ему информации. — Правила игры ты знаешь. В этом кабинете раскалываются все…

— А что рассказывать? Браслет мне пацаны подарили.

Повисла тяжелая тишина. Четыре человека сверлили взглядами одного, отказываясь верить, что произошло то, что произошло…

— Как ты мог, — упавшим голосом сказал Женя.

Витя медлил. Глаза бегали, и сомнений уже ни у кого не оставалось. Но вот просто так взять и признаться было свыше его сил.

Зазвонил сотовый телефон. Вадим ответил и вышел из кабинета. Роман понял, что нужно оставить Витю и Ивана и тогда всё прояснится с глазу на глаз. Человеку признаваться в чем-то плохом проще наедине…

— Выйдем, — предложил Роман Жене.

Парни вышли.

— Ну? — Иван навис над Витей.

— Я только хотел отомстить Уткиной за смерть Оксаны. Я хотел кинуть её на бабки, чтобы Саблин потом спросил с неё, — тихо сказал Витя. — Да и жить на что-то надо. Роман платить стал плохо.

— Что и кому ты продавал?

Вопрос дал Вите понять, что Иван ничего толком не знает, а лишь просто взял его сейчас на «пушку»… но отступать уже было поздно.

— Эфедрин и героин продал Серому. Это пацан Макара…

— Осталось от Оксаны?

— Нет. Я это взял на обыске в доме Уткиной. Вернее она мне сама дала. Я ей в уши вдул…

— Хороший ты пацан, Витя! Работаешь вместе с УБОПом, а наркотой торгуешь… и сколько же ты поимел с этого? Только не ври!

— Три штуки.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?

— Понимаю.

— Да ни хрена ты не понимаешь. Ты своим поступком опустил всех нас. Ты опустил всех, с кем твоя работа пересекалась. Это ты понимаешь?

— Я понимаю. Я совершил большую ошибку.

— Какой ты видишь путь выхода из этой ситуации?

— Путь выхода… — Витя медлил с ответом, и было ясно, что ему совершенно нечего сейчас сказать.

— Ты поезжай домой, там подумай, а через пару дней мы к тебе приедем, и будем решать. Это понятно?

— Понятно.

— Иди.

Витя вышел из кабинета и, ни слова не говоря, прошел мимо парней и направился к выходу из здания ГОВД.

Парни вернулись в кабинет. Иван стоял в центре:

— У меня это просто в голове не укладывается!!! — воскликнул он.

Женя включил чайник:

— Чаю или водки?

— Водки с чаем! — в кабинет вошел Вадим. — Ну?

— Он на обыске отработал у Оли Уткиной эфедрин с героином и продал Серому, — пояснил Иван. — У меня это не укладывается в голове! Как он мог?! Мы его считали в доску своим парнем!

Роман, чувствовавший себя самым виноватым в этой сложной ситуации, сидел в углу дивана и смотрел в потолок.

— Роман! — повернулся к нему Иван.

— Ваня, я кажется, с ума сейчас сойду. Чего ему не хватало?

— Знаешь, что он мне сказал? Он говорит, что ты ему стал мало платить. Это, и еще желание отомстить Оле Уткиной за подругу и толкнуло его на этот поступок.

— Какое там меньше платить? Получал, как и все мои пацаны! Для нашего города это большие деньги. Собирался купить себе машину и дом, и вполне бы купил через год-полтора. Я не понимаю, чего ему не хватало…

— Я ему время определил подумать, — сказал Иван. — Через пару часов подъедем к нему.

— А Оля наверняка про это знает, и все рассказала бы на суде! — сказал Вадим. — Вот это был бы финиш всему!

— Осталась до суда какая-то неделя, и хорошо, что мы это раскрыли, — вздохнул Иван. — Полетели бы наши погоны.

— И головы, — добавил Женя.

Вода в чайнике закипела, и Иван начал разливать воду по стаканам. Парни потянулись за чаем. Женя достал из своего сейфа овсяное печенье. Пили чай молча. У всех было одинаковое чувство, что пришлось искупаться в дерьме.

— Был бы он со мной в другой стране и в другое время, — осторожно потягивая горячий чай, сказал Роман, — я бы его за это расстрелял на месте, и меня никто бы не осудил. Во все времена это называлось предательством.

Парни согласно кивнули. Никто кроме Романа в боевых действиях участия не принимал, но их работа по своей сути, мало чем отличалась от войны, тем более, что им всем приходилось стрелять в людей на поражение, и самим быть под обстрелом.

— Чиф сказал, что на Фиксу коммерсанты готовят покушение, — сказал, нарушая молчание, Иван.

— Если мы подозреваем Чифа в убийстве Жигана, значит, скоро замочат и Фиксу, — предположил Вадим. — Я — только за!

— Больно уж связь хорошо прослеживается, и мотив есть железный, — сказал Женя.

— Только, как всегда, не доказуем, — усмехнулся Иван.

— У нас сейчас на Фиксу есть отличная доказательная база! Есть просто замечательные показания свидетелей! Таня со своим отцом в нас уже верят, и отказываться от показаний не будут! — заверил Вадим. — Нам сейчас и карты в руки. Можно хоть сейчас Фиксу брать за воротник и волочь в кутузку.

— Но уж больно слова Чифа мне понравились, — сказал Иван. — Может, повременим пару дней, а? Может все и разрешится?

— Ты чай пей, а не разглагольствуй! — оборвал его Вадим.

В этот раз водку пить не стали — нечем было закусывать. Это, конечно, не являлось по большому счету причиной, но ведь и день еще не кончался. Заработал факс, выдавая распечатку. Вадим вырвал бумагу и прочитал:

— Управление приказало брать Фиксу прямо сейчас. Якобы улик достаточно. Приказ начальника управления. Круто! Прямо он все видит из своего кабинета на Тормозной…

— И что, получается, мы не дождемся, когда его грохнут? — спросил Иван.

Вадим пожал плечами:

— Ну почему же? — он приподнял стекло на столе и вложил под него бумагу, поясняя при этом: — Каждая бумага должна какое-то время отлежаться! А вдруг выйдет противоположный приказ? Что тогда? А тогда у нас уже все выполнено…

Опера улыбнулись.

— А ты, Вадим Петрович, голова…

В этот момент в кабинет вошел майор Калашник из дежурной части ГОВД.

— Ваш Фикса только что доставлен в приемный покой…

— Что, — спросил Иван. — Подстрелили?

— Нет, перевернулся на машине. Погибла девушка…

Иван и Вадим поехали в приемный покой. Фиксу они там не застали, но со слов дежурного врача установили для себя картину произошедшего.

В машине Иван сказал:

— У меня в сейфе агентурные данные на Фиксу — за две недели он поставил в кабалу сто три коммерческих предприятия… не многовато для одного?

— На «общак» старается, — горько усмехнулся Юрьев. — А мы ничего сделать не можем…

— Можем, — сказал Иван. — Есть у меня одна мысль, как ускорить процесс…

— Что именно?

— Если это действительно Чиф кончил Жигана, то моя идея должна сработать и в отношении Фиксы…

— Что ты задумал?

— Проверну одну комбинацию…

Через полчаса Иван встретился со своим агентом. Носатому было без разницы чем травить организм и он согласился выпить с Иваном пива, далеко за городом в укромном месте, где их никто не мог видеть вместе…

Иван умело изображал из себя сильно выпившего человека, что Носатого невольно забавляло, и располагало к разговору. Всем известно, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке…

После третьего литра Иван уже обнимал Носатого:

— Вот ты просто не представляешь, как нам тяжело работать! Вот если бы не такие, как ты, что бы мы делали… — плакался Иван в жилетку. — Только ты нам и помогаешь! Ты думаешь, мы не ценим тебя? — Иван мутными глазами смотрел на собеседника. — Напрасно! Вот нельзя это говорить, пока, но я тебе скажу…

Носатый напрягся, внимательно слушая опера.

— Вот я тебе скажу… — Иван оценивающе осмотрел Носатого. — Юрьев написал в Управление на тебя представление…

— Это что еще такое? — испугался Носатый.

— Что? Орден тебе дадут, вот что! Но ты его носить не смей! Не положено! Пока ты у нас на секретной службе, награды показывать нельзя… — Иван покачал перед носом Носатого своим указательным пальцем: — Тс-с… Нельзя расшифровывать личность агента…

Носатый вдруг стал таким гордым, обходительным…

— Еще, Ваня, пивка подлить? Давай свой стаканчик…

— Половину, хорош…

— Так это, — робко поинтересовался Носатый. — А какой орден-то?

— За личное мужество… — сказал Иван. — Я уже давно говорил Петровичу, что бы он на тебя представление написал, а он все говорил: вот посадим Чифа, тогда и займемся орденами…

— Чифа?

— Ну да, Чифа…

— Давно пора! — с жаром сказал Носатый. — Он много людям беды сделал! Не зря его тогда Макар грохнуть хотел…

— А уже поздно…

— Почему?

— Слон мне по секрету в камере сказал, что Фикса готовит на Чифа новое покушение…

— Зачем это? Он же не лезет в его дела? — удивился Носатый.

— Начатое дело нужно заканчивать… — усмехнулся Иван.

Это и была цель выезда с Носатым на природу. Иван знал, что некоторой информацией Носатый иногда делится и с миром криминала, а потому иногда использовал его для запускания в этот мир нужных слухов…

А еще Иван знал, что Носатый, как и все остальные городские наркоманы, был не доволен политикой Фиксы в отношении наркоподач. Поставив все точки торговли наркотиком, Фикса, тем самым, подвиг наркобарыг взвинтить на наркотики цены, дабы хоть как-то компенсировать выплаты в «общак»…

А что бы направить действия своего агента в совершенно верное русло, Иван мечтательно сказал:

— Чиф бы не стал трогать «подачи»… был бы сейчас у власти Чиф, наркота стояла бы как и прежде…

Этого было для Носатого достаточно. Цель была достигнута. Еще через час Чиф уже знал о содержании разговора опера с наркоманом…

Вернувшись в свой кабинет, Иван завалился спать на диване. Все равно в таком виде Лена не пустит его на порог. Уж воистину: опер — это диагноз…

На следующий день, реализуя задуманную комбинацию, Иван заехал к Чифу на монтажку.

— Здорово, Чиф! Как успехи на трудовом фронте?

— Здорово, Ваня. Как видишь, работаю понемногу…

— Отойдем, — попросил Иван. — Базар есть…

Они вышли из здания станции техобслуживания. Сели на лавочку.

— Конечно, — сказал Иван. — До тебя мне никакого дела нет, но, все же советую тебе несколько дней посидеть пока дома…

— В смысле? — спросил Чиф, будучи уже в курсе вчерашнего разговора Шилова с Носатым…

— Ну, вот такая у меня просьба…

— А подробнее? С чего это я дома должен торчать?

— Знаешь, пока я тебе этого сказать не могу. Вдруг это поклеп на нормальных парней. Но, в общем, я тебе хочу предостеречь…

— Хорошо, — кивнул Чиф.

— Ну, вот и ладно… — Иван встал. — Подкачай мне колеса…

— Бескамерки? — спросил Чиф.

— Ага. Сколько с меня?

— Да, не сколько… — Чиф мотнул головой и крикнул кому-то в глубину здания: — Эй! Хорош балдеть! Подкачай колеса человеку…

Из здания вышел парень в промасленной одежде с воздушным шлангом в руках…

Фикса и Джон заехали в больницу и поднялись в реанимационное отделение. Нашли медсестру:

— Слышь, красивая, тут к вам вчера девочку доставили. Зовут Инна…

Медсестра кивнула:

— Да…

— Как она?

— В тяжелом состоянии…

— Что надо для ее лечения?

— А вы ей кто?

— Никто. Так, хотим помочь… меня зовут Фикса…

Почему-то медсестра не удивилась такому странному имени. Фикса про себя усмехнулся — его уже хорошо знали в народе…

— Помочь лекарствами? — уточнила медсестра.

— Лекарствами, деньгами, — кивнул Фикса. — Насколько я знаю, она же не местная, никто ей помочь не может. Кто, кроме нас?

Он многозначительно посмотрел на собеседницу. Завтра по всей больнице будут говорить, что новый положенец безвозмездно помогает больным… какой он хороший, чуткий, отзывчивый… такого можно и в городскую думу выдвигать…

Парни вышли из больницы.

— Найдешь ее бывшую хозяйку, — инструктировал Фикса Джона. — Спроси ее по какому это она праву девочку отправила на «фирму» работать без нашего ведома? Объясни ей, что такие вопросы только мы решаем — «общак»! Объясни ей, что девочка разбилась и по ее вине тоже! Объясни ей, что теперь не Инна ей бабки должна, а эта хозяйка должна оплачивать ее лечение! Усвоил?

— Конечно! — кивнул Джон. — А где я ее найду?

— Это уже твои заботы. Зовут эту коммерсантку Лена Пищулина. Тряси с нее баксов пятьсот. Триста отдашь на лечение этой шлюхи, а двести забери себе за работу. Но не больше! Понял? Знай меру! И сильно там не борзей! Будет брыкаться, я тогда ей сам займусь! Все понял?

— Все!

— Молодец!

Фикса заехал на «офис». Покрутившись там с полчаса, прихватив Джона и Сержа, он поехал в кабак, так как давно ужинал только там….

Фикса пьяными глазами смотрел на трех девчонок, сидевших за соседним столиком. Девочкам было лет по семнадцать-восемнадцать, и они находились в кабаке явно с одной определенной целью. Серж подлил еще водки и Фикса поднял очередную рюмку. Джон тоже посмотрел на соседок.

— А ничего, хороши! Может, снимем?

— Угу, — кивнул Фикса. — Я буду тралить вон ту, кудрявую. А вы сами остальных делите!

Парни выпили водки, закусили салатами и кальмарами. Серж сказал:

— Коммерсы борзеть начинают. Сегодня мне отказать попытались! Нужно сейчас кого-нибудь из них показательно наказать!

— Правильные слова говоришь, — усмехнулся Фикса, — Поумнел, что ли?

— Ну так это же…

— Это все ерунда. — Фикса подмигнул девочкам. Они захихикали. — Я вот чую, нас скоро всех перемочат. Времена сейчас не те. Это раньше можно было так всех барыг в кулаке держать. А сейчас и менты силу имеют, и те, у кого бабла много. Особенно силен шестой отдел. Хоть у них и бабла нет, а вон как лихо они нашего Лимона выхватили. Лимон, конечно, черт еще тот, но, и менты сработали как надо. Да и не только Лимона они приняли. Есть слухи, что они и сами будут напрягать коммерсов, которые сейчас под нами, чтобы те нам платить перестали…

— Им это нельзя делать, — сказал Джон. — У них закон.

— Так они же не так, как мы, будут напрягать. Они подговорят, к примеру, санитарную службу, и те закроют торговую точку. А другой подумает, и поведется на это.

— А я и не подумал… — прошипел Джон. — Вон оно как!

— А кто нас мочить будет? — поднял тему Серж. — Нас все боятся!

— Эх, Серж, молод ты еще и потому думаешь, что все на штыках держится. Нет. Тот же Макар сейчас на меня зуб точит, недострелыш Чиф, коммерсы — бывшие бандиты. И ведь от каждого из них можно ждать чего угодно. Наверно нам надо работать чуть осторожнее и кое-кого вообще не трогать.

— Кого, например? — спросил Джон.

— Тараса, например. Еще некоторых. Чифа надо в долю взять, хоть я с ним и в смертельной ссоре, но ведь нельзя же так всегда жить. Ну, подумаешь, полгода назад я его чуть было не убил, но ведь тогда другая расстановка сил была! А Чиф, в принципе, толковый пацан. Честно говоря, я его уважаю.

— А с Макаром что делать?

— Пошел он на хрен! Макара надо просто наркотой бесплатно снабжать и он быстрее сдохнет. А вообще, надо развивать легальный бизнес и становиться коммерсантами.

— Барыгами? — спросил Серж.

— Пусть барыгами, но зато с деньгами. Поймите, пацаны, не всегда мы сможем вот так бомбить барыг. Когда-нибудь на наше место придут более молодые, и более зубастые. К тому времени уже нужно иметь стабильный источник дохода, и ни от кого не зависеть.

— А как это будем делать? — спросил Джон.

— Ну как? Например, купим тебе этот кабак, и будешь бабки только считать и жизни радоваться. Сержу купим две-три монтажки, автомастерскую. Другим нашим пацанам тоже по магазину возьмем…

— А ты?

— А я в политику пойду.

— Это что, президентом будешь? — Серж заржал.

Фикса вдруг схватил его за загривок, и со всей силы ударил лицом по столу.

— Если ты сомневаешься, то можешь взять у меня обходной лист!

— Ну я же пошутил. Чего ты так? — этот удар на лице Сержа никак не отразился. По пьянке он любил показывать свой любимый фокус — бить бутылки на собственной голове, что повергало в ужас девчонок и заставляло задуматься парней. Об стол лицом для него было как бы вроде невинной шутки.

— Я без прикола говорю, — вскипел Фикса. — Все серьезно. В нашем мире сейчас возможно все. Стоит только захотеть! Вот захотел Гасанов — стал помощником депутата Государственной думы. И сейчас он в любую дверь может войти! И ему сейчас «общак» вообще до фени. И такие, как Джек, ему до фени, и такие, как Трофим, ему до фени, и все остальные ему до фени! Он, если чего захотел — у него связи и в краевой милиции и в таможне! Еще несколько лет назад Гасанов ходил по рынку и напрягал торгашей на бабки — «мальчики-хулиганчики» там всякие… а если дальше пойти? А если стать губернатором? Ты можешь себе представить, что бы у тебя в подчинении был шестой отдел? А вот у губернатора такая возможность есть! И представь, какие дела он может воротить! Захотел — прикрыл своим указом фирму конкурента, а захотел — свою открыл. Джек по сравнению с ним вообще никто. А ведь тот же Гасанов, пока был братком, несильный у него авторитет был. У нашего Макара рейтинг был выше. А ведь пошел Гасанов во власть, в политику, и вон как поднялся! А может он и выше пойдет, и станет президентом!? Ну, на худой конец — губернатором!

— Круто, — усмехнулся Джон. — А про кого это ты? Кто такой Гасанов?

Фикса сплюнул:

— Вот и я про то же. Так что с завтрашнего дня будем жить по новому! Купите себе хорошие костюмы — хватит ходить в спортивном трико! Подберите себе галстуки — я покажу как правильно его завязывать! Пользуйтесь хорошими одеколонами! Нужно выглядеть респектабельно! Ясно?

— Ясно, — кивнул Серж.

— Понятно, — отозвался Джон.

— Я решил вместе с Ершовым во власть пойти. Он тему сечет как надо, знает к кому обращаться. Свои проблемы с помощью братвы всегда решает, и к ментам не суется. Если станет мэром, то и мне портфель найдется.

— Ты смотри! — подивился Серж.

Фикса потянулся, зевнул и повернулся к соседкам:

— Чего кого?

— Базара нет, — отозвались девчонки, зная условную фразу для съёма.

— Ну тогда, подруги, в сауну?

— Легко! — отозвались все три малолетки.

Девок имели прямо в сауне. Одна начала вырываться, но ей объяснили «по понятиям», что если ты пришла в кабак, и смотришь на парней, то будь готова ко всему — в этой жизни так просто ничего не делается. За все спрашивается по взрослому.

Кудрявая Ирэн поехала с Фиксой к нему на квартиру. Фикса по дороге купил еще бутылку шампанского, и вечер обещал быть приятным…

Вадим поехал на встречу со своим агентом, и поэтому к Вите поехали только втроем. Тот же грязный и вонючий коридор, та же темнота, и крики почти за каждой дверью. Витя открыл дверь, и когда парни вошли к нему в квартиру, то увидели стоящий в центре комнаты стол, который ломился от обилия выпивки и разнообразия закуски.

— Проходите, посидим, покушаем, поговорим, вместе и решим, как нам выбираться из этой ситуации, — Витя махнул рукой, приглашая к столу.

— Вместе выбираться? — переспросил Иван. — Это тебе надо выбираться!

Сели за стол, но никто из парней не прикоснулся к еде. Витя открыл бутылку «Арго», начал разливать по рюмкам, но Женя его остановил:

— Давай в начале поговорим!

— Давай поговорим, — согласился Витя.

— Ну и что ты решил делать? — спросил Иван.

— Отдам Оле деньги.

— Что-о? — в голос переспросили все трое.

— Ну, что бы она потом не говорила, будто УБОП покрывает наркоторговцев…

— Ты, что, хочешь ее же деньгами купить ее молчание? — спросил Иван. — Ты больше ничего лучшего не придумал?

— Ну, хочешь, давай я её грохну! — сказал Витя.

— У тебя есть в голове хоть что-нибудь? — спросил Роман.

— Есть, — уверенно сказал Витя. — Поэтому и говорю. Это, мне кажется, лучший выход!

— Короче так, Витя! Я вижу, что ты отведенное тебе время потратил только на закупку водки и закуски и ни минуты не потратил на обдумывание вариантов выхода из сложившейся ситуации. У меня к тебе больше вопросов нет. Я теперь четко вижу, что ты за человек, — сказал Иван.

— Ну а что мне делать? — нервно спросил Витя, зная правила игры, и прекрасно понимая, что при желании УБОП может закрыть его лет на пять, подняв старую тему с наркотиками, продажу которых он покрывал…

— Раньше надо было думать! — сорвался Женя.

— Каждый человек совершает в своей жизни ошибки. Вот и я совершил необдуманный поступок, — сказал Витя. — Я готов исправиться…

— А разве это ошибка? — спросил Роман.

— Ошибка.

— Сколько прошло времени с того момента, как Оля передала тебе наркотики и до того, как ты продал все Серому? — спросил Женя.

— Две недели.

— Значит, ты имел время сто раз подумать, прежде чем сделать.

— Ну, получается, имел.

— И это ты называешь необдуманным поступком? — усмехнулся Иван.

Витя промолчал. Иван открыл томатный сок и разлил его по стаканам. Парни взяли стаканы.

— И что мне делать? — снова спросил Витя.

— Деньги переведешь на счет детского дома. Всё, что досталось от наркоты. А сам свали из нашего города куда хочешь. Я не смогу просто так без злости смотреть на тебя, — сказал Иван. — Я обязательно при случае снесу тебе башку…

— Надеюсь, ты соображаешь, что если ты не уедешь к сроку, мы через криминал такие слухи о тебе запустим, что твои прекрасные деньки будут сочтены в несколько дней, — добавил Женя.

— С этого дня я уволил тебя из «Кобры», — вставил Роман. — Вот твоя трудовая книжка.

— Вякнешь кому хоть слово — у нас возможности не ограниченные, — сказал Иван и, поставив пустой стакан на заваленный закуской стол, поднялся, показывая, что на этом разговор закончен.

— Ты понял, что тебе нужно сделать? — спросил Женя.

— Понял, — мрачно отозвался Витя.

Парни вышли из квартиры. Спускаясь по лестнице, Иван сказал:

— Понять его можно — он хотел кинуть Уткину на бабки, но каким тупым способом…

— Понять можно — простить нельзя, — отрубил Женя.

Парни сели в микроавтобус и снова, как и пару дней назад, не могли сказать ни слова. После тягостного молчания Иван произнес:

— Я этому человеку доверял, чего не делаю ко многим.

— А мне он был другом, — сказал Роман.

— Я не помню, как в научном мире называется это явление, — сказал Женя, — когда человек идет к большой цели, сулящей все возможные блага, но в какой-то момент срывается на сиюминутное удовлетворение своих потребностей, при этом разрушая все достижения в сторону основной цели.

— А ведь у него могло быть все, — сказал Роман. — Через год или два он бы мог уже купить себе квартиру. Я готовил его на повышение до руководителя дочерней фирмы. А оказалось, что этим человеком руководит только стремление к исключительно личному обогащению даже через жизни друзей.

В этот момент зазвонил мобильник.

— Вы где? — спросил Вадим.

— Здесь, — доходчиво отозвался Иван.

— Давайте в кабинет.

— Что-то случилось?

— Да уж случилось…

Романа по пути завезли домой, а сами через три минуты уже въезжали в ворота территории ГОВД.

Ирэну Фикса вынес на руках из ванной и понес в постель. Она визжала и смеялась, видно ей было приятно…

— Где же ты раньше была? Почему я тебя не знаю? — спросил её Фикса.

— В школе училась…

Фикса ухватил свою желанную девушку за талию, но в этом момент в дверь позвонили.

— Кого еще там носит? — зло проговорил он.

Ему не хотелось прерывать половой акт, но со звонком проходило и возбуждение. Фикса встал с койки и, накинув халат, пошел открывать дверь. Выходя из комнаты, он выключил свет, чтобы из коридора не было видно Ирэн, развалившуюся в непристойной позе на кровати. В дверь позвонили еще раз. Протяжно.

— Иду, — крикнул Фикса. — Кто там еще?

Ему ответил хорошо знакомый голос:

— Это я. Открой. Менты Джона приняли…

Дима Козлов открыл железную, пуленепробиваемую дверь — и в грудь ему уперся ствол автомата с толстым глушителем. Понимание происходящего пришло мгновенно. Спина покрылась холодной испариной. Нужно было захлопнуть дверь, но дверь открывалась наружу, а киллер уже поставил ногу, блокируя таким образом дверь.

— Тебе привет от недострелыша! И руки не распускай на своих!

Фикса отшатнулся назад.

— Не надо! Ты чего?

Он продолжал пятиться и начал падать, но в этот момент увидел, как из ствольной коробки вылетела в сторону дымящаяся гильза, а в грудь ударили будто кувалдой. Он упал на пол и стал ползти назад, но убийца, не сходя с места, выстрелил еще несколько раз в ползущее тело. Одна из пуль попала в сердце, одна по касательной прошла по грудной клетке и еще одна, последняя, попала Фиксе в переносицу. Оценив результат своей работы, стрелок, не спеша, собрал гильзы, и так же не спеша, стал спускаться по лестнице.

Ирэн, убедившись, что он ушел, подошла к телу Фиксы. Тот уже не дышал. Под телом растекалась большая лужа крови. Девушка, бледная и скованная от страха, подошла к телефону и набрала «03».

— Здесь человека убили.

— Где здесь?

Ирэн, стараясь не смотреть на труп, вышла в коридор и посмотрела на двери номер квартиры.

— Второй дом от Торгового Центра, квартира сто шестнадцать.

— Кто убит?

— Фикса.

— Простите, кто?

— Ну, Фикса. Я не знаю, как его имя. Да не знаю я, сколько ему лет. Да не знаю, какая у него температура. Позвоните в милицию. Я сама не могу…

Она положила трубку и вернулась на койку. Ирэн начало трясти. До нее дошло, что если бы она закричала, когда его убивали, то её пристрелили бы тоже. До приезда милиции и скорой помощи нужно было хотя бы одеться…

Иван присел возле трупа Фиксы, и рассмотрел пулевые отметины.

— Кажется, семь — шестьдесят два.

— Девушка говорит, что выстрелов не было, а были хлопки, хотя видела, что стреляли из чего-то большого, — сказал начальник уголовного розыска. — Мои опера сейчас с ней работают.

— Опять автомат с глушителем? — спросил Вадим.

— По всей видимости, да… — отозвался Ларионов.

Иван и Женя поехали к Чифу домой. Тот открыл дверь почти сразу.

— Чего вас носит по ночам?

— Одевайся!

— Куда это?

— С нами поедешь! — с блатными нотками сказал Иван.

— Чего ради? Сижу, телек смотрю…

— У нас «телек» интереснее… — уверил бандита Женя.

В кабинете Чиф присел на диван. Иван сел напротив.

— Рассказывай!

— Про что?

— Про Фиксу рассказывай!

— А чего про него рассказывать? Если что надо, вы у него сами спросите…

— Ты мне говорил, что на него готовится покушение! Кто тебе это говорил? Ну!

— Я это на рынке слышал. Бабки шептали…

— Где ты был час назад?

— Дома сидел. Футбол смотрел. А что, привалили Фиксу?

— Привалили. Сбылась твоя мечта!

— Ну и славненько! Одним уродом меньше!

— Ты же на его место метишь.

— Ну, получается, вакансия.

— А может это ты его? А?

— Да нужен он мне! У меня сейчас легальный бизнес. На фига мне проблемы с законом? Хочешь, я тебе даже свою «волыну» подарю! За добровольную сдачу ведь ничего мне не будет? Фиксу замочили, теперь мне бояться некого! Так вот прямо тебе и говорю — сдаю свою «волыну»! Поехали, отдам. Она мне больше не нужна!

Через двадцать минут Чиф вытащил из тайника на даче завернутый в промасленную бумагу пистолет ТТ. Пояснил:

— У меня два пистолета было. Один у вас давно, теперь вот этот… Восемь патронов.

Пистолет оформили. Чифа, за отсутствием обвинения, отпустили.

Розыск провел опрос всех, кто мог видеть убийцу, но картина так и оставалась не проясненной. Выяснили только, что после выполнения своего задания убийца сел в машину белого цвета, и быстро уехал прочь. Предположительно в машине находился еще один человек.

Утром приехало в город все руководство краевого УБОПа. Если бы Юрьев не предоставил им пистолет ТТ, большие начальники его бы просто съели. Пистолет немного размягчил руководство и позволил нормально общаться без повышенных тонов, как это обычно происходило.

— Работаем, товарищ полковник, сверх своих сил, — поминутно говорил начальнику Вадим.

— Плохо работаете! — стандартно отвечал начальник.

Начальник УБОП вспомнил и Жигана и Лося и Трофима и самого Джека. У Вадима, после слов начальника, создавалась железная уверенность в том, что мир криминала сделал его город своей столицей.

— Вы тут у себя в глубинке совсем расслабились. Занимаетесь, черт знает чем! Никто вас тут не контролирует! Пьянствуете, наверное, целыми днями! — гремело руководство.

Юрьев, потупив взгляд, молчал. Что там объяснять? Не реже чем раз в год в краевое УВД с постоянной периодичностью поступали анонимки, в которых сотрудники его группы и он сам обвинялись во всех смертных грехах. По анонимкам приезжали служебные проверки. Всё изложенное в анонимках проверялось, изучалось. Информация ни разу не подтвердилась. Комиссии уезжали ни с чем. Плюс ко всему после дела Уткиной совсем испортились отношения с начальником ГОВД, который приезжая в краевой центр, никогда не упускал случая кинуть камешек в сторону не подчинявшихся ему местных убоповцев. Короче, что там объяснять…

Толку от приезда начальства не было никакого. Разве что под случай можно было выпросить кое-что из спецтехники или задействовать наружку. А вообще в данный момент руководство только замедляло оперативную работу и вносило нервозность в настроения оперов. Когда, наконец, руководство уехало, все вздохнули с облегчением. Как водится, минут пять на чем свет стоит проклинали своих боссов и лишь только после этого решили поесть. Поехали в «Блинную», где взяли пельменей и томатного сока. Когда пришло время расплачиваться, оказалось, что ни у кого денег нет. Остались должны…

Серж сидел дома и пил водку. Напротив него сидел Чиф и пил джин. Серж, закусив, продолжил свой рассказ:

— Я позвонил в дверь и, когда он открыл, передал ему, как ты и велел, привет. Потом стал мочить.

— В квартире никого больше не было?

— Я никого не видел.

— Если бы кто-то был, нужно было валить всех. Чем меньше свидетелей, тем лучше. Ты сработал классно! Где ты так наблатыкался людей убивать?

Тарелка с салатом полетела в сторону. Серж неожиданно вскочил и протянул было руки к лицу Чифа, но одумался и сел на место.

— Там где надо… — хмуро проговорил он.

— Ты в Чечне, что ли, был?

— Ну, был.

— Теперь все ясно.

— Что тебе ясно?

— Почему ты такой дерганный.

— Да пошел ты! Где мои деньги?

— Здесь, — Чиф достал из барсетки пачку долларов. — Здесь две тысячи. Как и обещал…

Жизнь криминального авторитета города была оценена совсем не дорого.

— Только ты это, в кабаках пока не гуляй! — попросил Чиф.

— Ты что, меня жизни учить будешь? — блатным тоном справился Серж.

— Я тебе совет даю — сейчас опера будут по кабакам ходить. Будут смотреть: а кто у нас больше всех тратит? Если тратит человек деньги, значит у него их много. Ладно там коммерсы и другие богатые, а вот у тебя спросят, откуда деньги?

— Скажу, что нашел.

— Э, брат, не знаешь ты, как они людей колят! Если к ним в кабинет попадешь, там все расскажешь! Даже того, чего не было! Так что будь осторожнее. Куда ты автомат спрятал?

— В сарае. Под досками!

— Он нам еще пригодится.

— Кого мочить?

— Пока не скажу. Зачем тебе?

— Ну, если что, я всегда готов! Только больно мало ты мне заплатил, кажется!

— Найди себе другую работу. Иди улицы подметать.

— Да ладно, ты, начинаешь тут. Я же пошутил. Где я еще столько денег заработаю? Фикса мне ни хрена не платил. Только обещал. Знаешь, с каким удовольствием я его замочил? Он из себя такого героя строил, весь такой на понтах. Посмотрел бы я на него в Грозном! Он бы там обосрался, и сидел бы где ни будь в яме, и ни хрена бы не воевал. А здесь он авторитет! Герой он только торговок и барыг на бабки разводить. Жизни, скот, меня учил! С Гасановым, типа в политику идти надо и всякое такое…

Серж залпом выпил полстакана водки, и стал грызть сухую корочку хлеба.

— Слушай, а ты в каких войсках служил? — Чиф тоже выпил и придвинулся к Сержу.

— А что?

— Мину сделать сможешь? Ну, там, или просто взрывчатку?

— А чего не смочь? Смогу.

— Так ты вообще ценный человек, Серж! Фикса — урод, что в тебе спеца во время не разглядел!

— Ну?

— Слушай, а сколько надо, что бы машину взорвать?

— Обездвижить или гарантированно разнести? — в голосе Сержа вдруг почувствовался профессионализм.

— Разнести. Чтоб всех убило в машине…

— Четыреста грамм тротила хватит, чтобы убить всех, кто сидит внутри.

— Откуда такая точность? — усмехнулся Чиф.

— Потому что тротиловые шашки бывают весом в семьдесят пять, двести и в четыреста грамм. Маленькая, средняя и большая. Маленькой и средней мало. Большой хватит.

— Пробовал?

— Пробовал, — кивнул Серж. — От машин ни хрена не остается…

Чиф выпил последнюю стопку и пустую бутылку бросил в мусорное ведро. Серж тоже допил водку, и его стало кренить набок.

— Ладно, я к тебе зайду. Пока из дома не высовывайся. Тебя наверняка будут менты искать как связь Фиксы, но ты не бойся. Если ты все сделал правильно, то у них на тебя ничего нет. Скажи, что ты в запое третий день.

— Я найду, что сказать.

— Ну, давай!

Чиф вышел из дома. В машине он вытащил из рукава пальто сигнальный пистолет, переделанный для стрельбы охотничьими патронами, и разрядил его. Он хотел завалить своего киллера, но после слов о способности изготовить взрывное устройство, решил пока повременить. Сам он такое устройство сделать не мог. Не знал как…

Захотелось развлечься, и Чиф поехал к своей подруге. Алла встретила его без желания. Он отработал на ней положенное, и развалился на постели.

— Говорят, это ты Фиксу привалил, — вдруг сказала девушка.

— С чего ты взяла?

— Люди говорят. А я помню, как ты дергался в тот день, когда его убили, — она попыталась улыбнуться, делая вид, что ей все равно. — Ты не боишься, что я скажу это кому-нибудь?

— Нет, не боюсь.

— Почему? — спросила она.

Это были её последние слова. Через несколько секунд она уже лежала на асфальте после полета с девятого этажа. Чиф выскочил из комнаты, и никем не замеченный, как ни в чем не бывало спустился вниз и присоединился к толпе зевак, начавших окружать труп голой девушки. Немного потоптавшись, он убедился, что она мертва, и спокойно пошел своей дорогой.

Опера валились с ног от усталости. Было опрошено огромное количество народа. Общественность тоже стояла «на ушах». В итоге Юрьева вызвал к себе мэр города. Мэр находился в подавленном состоянии. Он предложил Вадиму сесть, и устало спросил:

— Я чем-нибудь могу помочь? Может, бензин нужен? Или еще что? Говори, не стесняйся! Всё дам, что в моих силах. Я понимаю, что большое начальство только мешает работе, но я не могу оставаться безучастным. Ведь это мой город, и я не потерплю здесь бандитского произвола…

— Спасибо. У нас пока всего хватает, — Вадим чувствовал, что перед ним сидит человек, который в силу своего характера и общественного положения действительно был хозяином. Но в данном деле, в деле наведения порядка, «руками» хозяина все же оставался шестой отдел…

— Ну, так все же? — мэр вскинул брови.

— Об одном могу попросить, — Вадим мгновение помолчал. — Задача уголовного розыска — раскрывать преступления. Задача УБОПа — сделать жизнь бандитов невыносимой. Любыми средствами. Для меня хороший бандит — это тот бандит, который сидит в тюрьме или лежит на кладбище. Если они перестреляют друг друга — это только на пользу всему обществу…

— Я понял. Я сделаю все, чтобы вам никто не мешал. Поговорю с начальником ГОВД…

Вадим про себя усмехнулся: начальник ГОВД хоть и находился еще на своем посту, но близилось то время, когда к нему в кабинет войдут парни из УСБ…

Вечером Ивану позвонила Оля Уткина:

— Ваня, ты мне нужен…

— Как мужчина? — спросил Иван.

— Тебе все одно…

Через двадцать минут Иван встретил Уткину в безлюдной части города.

— Здорово, Оля! Когда у тебя суд?

— Здорово. Суд будет послезавтра…

— Ну, а я тебе, зачем нужен? — Иван сидел в машине и разговаривал с Олей через приоткрытое окно.

— Ты мне снова объясни, что мне говорить про начальника милиции полковника Саблина на моем суде…

Шилова пробил мелкий пот. Он был опером, и ошибиться в предчувствии он не мог: Оля явно разводила его на базар, который она знала от и до. Это могло означать только одно: инструкции по поведению в суде хотел услышать кто-то еще…

Иван чуть было не потерял самообладания, но взял себя в руки. В висках мощными ударами билась кровь, руки мелко дрожали. Кто мог им заняться? Кто?

— Садись, — сказал он Уткиной. — Объясню все подробно…

Пока Оля обходила машину, Иван быстро окинул взглядом окрестности. Если на Уткиной установлен простой диктофон, то это полбеды, но если радиомикрофон… тогда к нему в придачу где-то рядом, не дальше ста метров, должна находиться машина с приемником и магнитофоном…

За кустами стояла черная «Камри» с тонированными стеклами… она?

Оля села на сиденье и вымученно улыбнулась.

— Прокатимся? — спросил Иван, пристально наблюдая за реакцией Уткиной. Обычно на подобных мероприятиях не рекомендуется куда-то далеко отъезжать, ибо таким образом можно сорвать запись разговора…

— Не, — Оля помотала головой. — Мне тут надо… подруга в магазине ждет…

Можно, конечно, наговорить нейтральных слов, но тогда никогда не узнаешь, кто на тебя начал охоту…

— Да у меня делов разных куча, — сказал Иван. — Давай так, я тебе все что надо буду говорить, а в это время мы с тобой пока прокатимся по городу… как?

— Ну, поехали… — сказала Оля.

Иван почувствовал, что это решение ей далось не легко…

— Значит так, — начал было Иван, но потом прервал разговор и по сотовому вышел на Женю: — Слышь, ты где?

— В отделе, — отозвался Сорокин.

— Возьми двух пэпээсников с палкой и выходи на дорогу перед отделом.

— Понял, — сказал Сорокин, хотя ничего еще не знал…

Иван нарочно медленно ехал по городу и для того, что бы пока ничего не говорить по делу, имитировал перед Уткиной разговор по сотовому с несуществующим абонентом:

— Васек, привет! Да, я… что, это как же так? А ты что? А пацаны? Ну вы даете, а я уж думал…

Болтая сам себе он увидел в зеркало заднего вида, как черная «Камри» шла за ним на некотором удалении…

— Ну, что, говори… — нервничала Уткина…

— Видишь, по телефону разговариваю… — Иван на миг повернулся к ней. — Сейчас переговорю, и все тебе расскажу…

— Давай, быстрее…

Если его разговор пишут на старой технике, то пленка там закончится через сорок минут…

Приближаясь к зданию ГОВД Иван снова набрал номер Сорокина, и, видя его стоящим на краю дороги, с двумя пэпээсниками, бросил:

— За мной «Камри»! Тормози ее! Кто там такие?

Тут же Иван дал газ, и его машина начала быстро набирать скорость… Уткина перепуганными глазами смотрела на опера. Иван зло улыбнулся:

— Поехали на речку?

— Зачем это?

— Отдохнем, искупаемся…

— Так уже сентябрь, купальный сезон закончился…

— Тогда на берегу посидишь… я сам искупаюсь… — Иван снова улыбнулся улыбкой дьявола…

— Выпусти меня… — Оля кинулась открывать дверь, но выпрыгивать на такой скорости мог только полный идиот или самоубийца, и поэтому Шилов на ее выпад не отреагировал — он смотрел на дорогу.

У реки он свернул с дороги и подъехал на место, где иногда колол не сговорчивых уркаганов. Тут же позвонил Сорокину:

— Женя, что?

— «Вездеход»…

— Понял… вы их отпустили?

— Да.

— Куда они поехали?

— На выход из города, видать за вами…

— Сколько вы их продержали?

— Минуту, полторы…

— Значит, я оторвался… все, до связи…

— Ты где? — спросил Сорокин.

— Меня слушают, говори осторожнее, я на нашем месте, где все говорят… только сюда не приезжай, не приведи хвост!

— Понял, буду рядом, если что…

— Только не сильно близко…

Иван усмехнулся про себя: если водитель «Камри» показал «вездеход», то шутки плохи. Кто-то точно взялся за него всерьез… «вездеходами» в узкой среде спецслужб называются особые предписания на транспортные средства, согласно которым машина предъявителя этого предписания досмотру не подлежит… и используются они только очень серьезными службами…

Иван выволок Уткину из машины, и быстро нашел искомое: у Оли между пышных грудей удобно располагался радиомикрофон с короткой антенной передатчика…

— Рассказывай!

Оля знала, что сердить Шилова было только себе дороже, и поэтому, пустив слезу, она тут же начала выть:

— Ваня, Ваня, прости… я не виновата! Это все Витька…

— Кто?

— Ну, Витька, который с вами был у меня на обыске… Который с Оксаной убитой жил…

— Не ври! Кто?

— Он вместе с Саблиным!

— Для чего им это надо?

— Что бы на суде показать эту запись, как ты меня уговариваешь дать показания против Саблина… будто заставляешь…

Оля опустилась на землю и разрыдалась.

— Кто эти люди в «Камри»?

— Не знаю. Приехали из Владивостока…

— Сколько их?

— Трое.

— Ну, что тебе сказать? — Иван сверху посмотрел на Олю. — После этого рассчитывать на мое снисхождение ты уже не можешь. Пусть тебя в суде сам Саблин теперь отмазывает! Если его самого в ближайшее время не закроют…

В кабинете Иван показал Вадиму и Жене радиомикрофон. Юрьев тут же позвонил в Спасск начальнику и попросил того приехать. Через пару часов Санин тоже рассмотрел радиомикрофон:

— Наш, ментовский… у гэбэшников техника получше будет… — заключил полковник.

— УСБ? — спросил Иван.

— По всей видимости — да, — сказал Санин. — Видать, ваш Жорик слил им кое что…

— Да что он мог знать? — спросил Женя.

— Наверное, все… — сказал Иван. — Возможно, таким образом он нам решил отомстить — сошелся с Саблиным, рассказал ему что мы о нем знаем…

— В такой момент! — горевал Санин. — Когда столько делов навалилось! Нам бы убийство бандитского авторитета раскрывать, а мы тут между собой воюем! Прямо какие-то ментовские разборки у нас получаются…

— Что будем делать? — спросил Юрьев.

— А когда у Уткиной суд? — спросил Санин.

— Да вот, на днях… должен быть… — отозвался Иван.

— Ясно, — кивнул Санин. — Я со своей стороны узнаю, кто и за что УСБ занялось тобой. Есть у меня старые связи…

— Хорошо, — кивнул Иван. — Спасибо…

— Спасибо? — усмехнулся Иван. — За что? Я еще ничего не сделал! Как и вы по убийству Фиксы! Где результаты? Где работа?

Санин грозным взглядом обвел всех своих подчиненных.

— Работайте!

— Есть, — отозвались опера…

Санин уехал обратно в Спасск.

— Я вообще не понимаю — чего мы так дергаемся? — спросил вечером Иван.

— А что? — спросил Женя.

— Ведь известно, что заказные убийства не раскрываются! Чего почем зря энергию свою тратить? Все равно ничего не раскроем!

— Это Чиф его замочил. Без сомнений.

— Ты это нашему прокурору объясни! Бабушка с рынка сказала, да обкуренные блатные нашептали… А где доказуха? А доказухи-то и нет. Значит и нашей работы не видно. Я вообще удивляюсь, почему нам еще не указали, что мы свой хлеб зря жуем.

Чиф заехал к Сержу. Тот посмотрел на него:

— Чего еще?

— Поехали!

— Куда?

— Покатаемся!

— А валить ты меня не собрался часом? — Серж как чувствовал мысли своего работодателя…

— Нет. Я хочу тебе предложить хороший источник дохода.

— Говори сейчас.

— Что там Фикса говорил про политику?

— Он что-то про Ершова говорил. Типа, этот дядя проблемы с помощью братвы решает.

— А что еще он говорил?

— Вроде все.

— Все?

— Да. Он говорил еще, что вначале заработаем авторитет, положение, а потом уже будем бабки срубать.

— Ну вы и дебилы! Хочешь иметь сейчас сотку в день?

— Хочу.

— Тогда сейчас, пока не поздно, нужно проехать по всем местам, где кормился Фикса, и объяснить барыгам, что теперь ты там хозяин! Чиф знал, на что надавить мнительному Сержу.

— Точняк! — Серж широко улыбнулся.

На месте Серж и Чиф объясняли просто:

— А ты бабки на похороны Фиксы почему не давал? Ты что, его не уважал? — спрашивали они у своих «клиентов». — Не уважал, значит. Вот, значит, как? Вот так ты к своим защитникам относился? Ну, теперь смотри… шпана это дело четко знает! Вот разнесут тебе все окна в магазине! Что делать будешь? Как не знаешь? А кто знать должен? Правильно, мы и знаем, потому что только мы и можем тебя от них защитить…

В течение нескольких часов они объехали большую часть коммерсантов, которых раньше «крышевал» Фикса, и везде объясняли новую расстановку сил. Мало того, им удалось под предлогом похорон Фиксы собрать в первый же день приличную сумму денег. Вечером Чиф стал объяснять Сержу:

— Сейчас часть бабок я отдам Трофиму, что бы на сходняке он замолвил за меня словечко. Если меня поставят положенцем города, тогда мы с тобой будем просто купаться в деньгах! У нас с тобой будет все! А политику мы потянем круче. Нужно под Гасанова заныривать, у него — партия, а Ершов к нам сам прибежит и будет на коленях ползать и помощи просить. Понял? Скоро новые выборы, вложим бабки в самого реального кандидата и потом получим то, чего не было ни у одного положенца — возможность влиять на решения главы администрации! А может, я даже замом главвы стану…

— Понятно. А вот сейчас ты мне тоже, как и Фикса денег за работу не заплатишь? — Сержа интересовали куда более приземленные вопросы.

— Почему нет? Бери! — Чиф отсчитал Сержу одну тысячу долларов. Осталось пять.

— А как я узнаю, что ты эти деньги именно Трофиму отвез?

— Поехали со мной!

— Поехали. А что с Джоном будем делать? Куда он сейчас без Фиксы? А ведь он мой кореш… не убивать же его!

— Зачем его убивать? Он как, по-твоему? Нормальный пацан?

— Он, конечно, с пулей в голове, но здоровый больно. Махается классно!

— Если он тебе нужен, подтягивай его к себе, только платить ему будешь из своего кармана. Мы с тобой договорились: половина прибыли моя, половина — твоя. Идет?

— Базара нет. Когда к Трофиму?

— Он сам сюда приедет. На похороны. Ты сейчас лучше подсуетись на счет похорон Фиксы. Там бабок много не надо, штуки две, не больше. Могилу там закажи, гроб получше, венки там, и всякое такое. И место ему подбери хорошее. Рядом с Жиганом. Денег не жалей.

— Сделаю.

— Нам надо держаться вместе, Серж. У меня кое-какой авторитет на зоне был, а ты по части устранения конкурентов специалист. Я думаю, мы вместе с тобой горы свернем.

— Посмотрим, — усмехнулся Серж.

Чиф уехал домой.

Утром Серж приехал к родственникам убитого авторитета. Нашел мать. Она его знала, а потому и набросилась:

— Это он с вами связался, с бандитами! Убили моего Димочку, убили…

— Не уберег, Лариса Петровна, простите! Мы найдем этих уродов, и накажем по-своему!

Серж взял мать Фиксы под руку и отвел в сторону, где передал ей деньги и сказал, что заказал хорошее место на кладбище и привез венки. Это немного растопило душу Ларисы Петровны, и она уже ласково смотрела на Сержа:

— Хорошо, что у Димы были такие хорошие друзья как ты. Что бы я делала…

Гроб заказывать не пришлось — его привезли посланцы Трофима из Владивостока. Этот гроб был чуть менее шикарным чем тот, в котором хоронили Жигана. Тело авторитета уже покоилось в гробу, и возле него сидели бывшая жена, пара подруг бывшей жены (и его самого), бабушка и множество родственниц старшей возрастной группы. Над гробом покойного раздавался плач.

Серж не мог долго смотреть на эту картину и вышел. У подъезда он встретил Джона и сразу пошел в атаку:

— Ты где был? Я тебя вчера устал искать!

— Я дома был.

— Какого черта ты сидел дома? Сейчас, если упустить все из рук, то другие приберут! Я вчера весь день ездил по коммерсантам — бабки с них сшибал и на место ставил, чтобы не думали, что если Фиксу грохнули, то и крыши у них не стало!

— Точно. А я и не подумал!

— Короче так: пока Макар снова не поднялся, нужно продолжать дело Фиксы! Мы таким трудом все это наработали, что сейчас это никак нельзя упускать!

— А что будем делать?

— То же, что и раньше! Вот я вчера с Чифом собрал шесть тонн баксов!

— С Чифом? Фикса же с ним не дружил… Фикса же его сам чуть на тот свет не отправил…

— Да ты пойми! Вот ты кто? Простой бык. А я кто? Тоже простой бык. А кто Чиф? А Чиф уже какой — никакой, а авторитет! Правильно?

— Ну.

— Баранки гну. Я его подтянул, в долю взял, и будем сейчас бабки срубать по хлеще чем с Фиксой! Шаришь? И Макар нам уже ничего не предъявит.

— Почему?

— Короче, это долго объяснять и ты все равно не поймешь. Вот твоя доля: триста баксов.

— Ого. Это за что?

— За то, что ты мой пацан! Мы же вместе работаем, так?

— Ну, так.

Джон взял деньги, и его лицо тут же просияло. С помощью денег Серж затмил и без того скудный разум своего кореша, и дал понять, что в данной ситуации Серж главнее Джона. Джон это понял. Казалось, что ему все равно кто им будет командовать, лишь бы получать эти деньги.

— Чем сейчас занимаешься? — спросил Серж.

— Ничем.

— Тогда поезжай на кладбище, найди там мастера и поторопи их — что-то они там долго могилу копают.

— Ага.

— Подожди, сейчас машину дам.

Серж попросил у матери Фиксы машину «съездить на кладбище». Та отправила его к вдове, которая без разговоров отдала ему ключи от машины. Передавая ключи Джону, Серж сказал, что теперь эта машина принадлежит им. Он действительно не собирался отдавать её назад. Джон, недавно купивший поддельные права, уехал по заданию.

Юрьев собрал своих подчиненных на короткое совещание:

— Вы видели, где Фиксе могилу копают?

— Нет, — помотал головой Женя.

— Прямо на входе. Прямо на аллее почетных жителей города и Героев. Прямо возле тех, кто погиб в Чечне и Афганистане. Это дело? Устроили, понимаешь, аллею почета криминальных авторитетов…

— Нет. Это не дело, — согласился Иван. — Что будем делать?

— Кто у нас в городе отвечает за кладбище? Колесов? Поехали к нему!

Приехав в администрацию города, наткнулись на секретаршу, которая поднялась навстречу, явно по лицам вошедших понимая из какой организации пожаловали гости.

— А зама сейчас нет…

— А где он?

— Уехал по делам.

— Куда?

— Он мне не докладывает.

Юрьев заскрипел зубами. Он все понял. Колесов своим решением указал место для похорон своего хорошего знакомого, нисколько не заботясь о лице города, а может даже и искренне не считая Фиксу тем, кого ложить на передний ряд возле почетных граждан просто аморально.

— А кто конкретно отвечает у вас за кладбище? — спросил Вадим спустя мгновение.

— Барышев, — ответила, помедлив, секретарша.

— Где он? — вопрос был задан таким тоном, что не ответить на него было невозможно.

— Наверно у себя в кабинете…

Три опера прошли в другой кабинет и встретили там указанного человека, который отвечал за ЖКХ города. Вадим не представляясь, сразу спросил:

— Вы отвечаете за кладбище?

— В какой-то степени да, — отозвался Барышев.

— На каком основании бандита и вора вы хороните в ряду Героев?

— Распоряжение руководства, — отозвался Барышев, чем очень хорошо дал понять, что и он сам каким-то образом заинтересован в этом деле, одновременно снимая с себя какие бы то ни было полномочия.

— Где ваше руководство?

— Он уехал по делам.

— В его отсутствие кто уполномочен принимать решения?

— Смотря, по какому вопросу…

— Мой вопрос, думаю, ясен.

— Вы хотите изменить место захоронения гражданина Козлова?

— Именно этого мы и хотим.

— Позвольте, — Барышев выскочил из кабинета.

Иван посмотрел на Вадима:

— Сейчас отменят распоряжение, и нужно будет проехать и проконтролировать!

Вадим кивнул. Молча они стояли в центре кабинета, и рассматривали обстановку. Внимание Сорокина привлекла фотография под стеклом рабочего стола.

— Смотри, — указал он Юрьеву.

На фотографии хозяин кабинета был запечатлен вместе с Колесовым и всей верхушкой общака.

— Куда он убежал? — Вадиму все стало окончательно ясно.

Иван вышел из кабинета и прошел по коридору в поисках Барышева. Того нигде не было. Тогда Иван заглянул к секретарше:

— Барышев не пробегал?

— Уехал он.

— Куда?

— Не знаю. Взял своего водителя, сел в машину и уехал. Даже верхнюю одежду одевать не стал.

Иван вернулся в кабинет:

— Свалил Барышев. Убежал он от нас. Сейчас отсидится где-нибудь, пока Фиксу не закопают. А потом уже решения принимать поздно будет.

Женя спросил:

— Что будем делать?

— Я знаю, что… — сказал Вадим и направился к кабинету главы администрации города.

К главе города Юрьев зашел один. Всем своим видом он показывал, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Владимир Георгиевич, вы накануне обещали нам помочь. Я хочу попросить у вас помощи.

— Что случилось, Вадим Петрович?

— Вы знаете, где хотят похоронить криминального авторитета Фиксу?

— На кладбище, наверно.

— Да. Но сейчас ему копают могилу в одном ряду с Героями Советского Союза и Социалистического Труда, с почетными жителями города, с парнями, которые погибли в Чечне и Афганистане. Один бандит там уже лежит, а закопают этого, и получится у нас прямо аллея бандитов.

Мэр посмотрел на встревоженного Юрьева и кивнул на стул. Вадим присел.

— Верно говоришь. Одного бандита я просто проморгал. Моя вина. Но сейчас я не позволю этого допустить.

Глава города поднял трубку и попросил секретаршу соединить его с Колесовым.

— Бесполезно, — ухмыльнулся Вадим. — Он скрывается где-то. Не хочет, что бы его решение о месте захоронения отменилось. И Барышева тоже нет. Как только меня увидел, так и уехал в неизвестном направлении.

Мэр положил трубку, убедившись, что все ключевые фигуры в данное время просто пропали.

— Своим распоряжением я могу запретить похороны в ряду Героев, но вообще решение на захоронение в ряду Героев принимает Дума города. Знаешь, сейчас сделаем так: я дам указание начальнику милиции, что бы он выставил там автоматчиков и своим решением определю место для этого Фиксы. Глава города я или нет?

— Начальник милиции это распоряжение будет саботировать, — сказал Вадим.

— Почему ты так думаешь?

— Позвольте, Владимир Георгиевич, я отвечу на этот вопрос позже. А автоматчиков может выставить начальник муниципальной милиции общественной безопасности. Он вам подчиняется полностью, он к вам лоялен и в связях с криминалом нами не замечен.

— Пусть будет так, — мэр кивнул и снова снял трубку, что бы поставить задачи.

Вадим вышел из кабинета, уже чувствуя за собой поддержку. Своих оперов он направил на кладбище, что бы те оценили обстановку.

Иван и Женя подъехали на кладбище через полчаса. Там они увидели машину Фиксы. Возле землекопов стоял Джон и подгонял их матами.

— Быстрее копайте, уроды, а то я вас сам, собственноручно всех закопаю!

Иван бесшумно подошел к бандиту и ударил ногой под зад. Джон повалился в могилу и взвыл.

— Туда тебе и дорога! — напутствовал Иван.

— Закапывайте его! — повернулся к землекопам Женя, для пущей убедительности вынимая из оперативной кобуры пистолет.

— Э, вы что?

Джон попытался выбраться, но Иван наступил ему на пальцы и тот снова скатился на самое дно уже почти готовой могилы. Землекопы выскочили из могилы и понукаемые Женей начали бросать землю в яму.

— Живее работаем, мужички! — приговаривал Женя, водя из стороны в сторону стволом пистолета.

— Вы знаете, кто я? — грозно спросил из ямы Джон. — Я — близкий Фиксы! Я вас сейчас порву на куски! Дайте только выбраться!

— А я — Ваня Шилов из шестого отдела! Слышал, может быть? Ладно, выбирайся…

После того, как Джон услышал фамилию Шилова, ему стало нехорошо. Ему помогли выбраться и под угрозой оружия поставили на колени, и застегнули на руках браслеты.

— А яму закопайте! — сказал Женя. — Пусть хоронят в другом месте!

Иван быстро прошмонал Джона, и вытащил из кармана триста баксов.

— Откуда это? Фикса же вам ни хрена не платил!

— Это Серж мне заплатил.

— За то, что бы Фиксу грохнуть?

— Вы что? Никого я не убивал!

— А что ты делал?

— Я только коммерсантов разводил.

— Как это ты легко заявляешь! Это же признание в преступлении! Поедем сейчас в кабинет, поговорим!

Джона отвели в машину.

— Кто Фиксу грохнул? Только скажи, и я тебя отпускаю тут же!

— Я не знаю.

— С Чифом какие дела он вел?

— Он с ним дел не вел никаких. Чиф в нашу банду только вчера вошел. Его Серж подтянул. Они вчера с ним коммерсов бомбили вместе. Триста баксов — это моя доля.

— Приложим к делу, — усмехнулся Иван. — Как вещественное доказательство.

— А что я такого сделал? — Джон, по всей видимости, действительно не понимал, что ему вменяют.

— Рэкет, дорогой мой друг, рэкет. Причем в составе организованной преступной группы. Это надолго. Как ты думаешь, чем на зоне лучше заниматься: лес валить или булавки делать?

— Не знаю. Не надо меня садить!

— А вот твой кореш Лимон, говорит, что именно тебя надо садить. Мол, это ты коммерсантов избивал.

— Лимон — урод. Фикса нам сказал, что он по дурости попался.

— А ты не по дурости? Ты мне сам все рассказал. Уловил? Так что поехали тебя в камеру оформлять! Там ты все Лимону и объяснишь. Скучно ему одному.

В машину постучался один из землекопов.

— Что, закапывать?

— Да. Это распоряжение мэра.

— Ну мы же не знаем кто вы? А с нас потом его друзья три шкуры снимут…

Иван хотел выйти из машины и наподдавать рабочим, но из сторожки уже бежал бригадир с круглыми глазами и что-то кричал. Оставшиеся возле могилы рабочие начали быстро закапывать яму, а опера, убедившись, что работа идет весело, поехали в отдел.

Иван быстро организовал прибытие свидетелей, и вскоре на Джона показали несколько человек, из которых он вместе с Фиксой выбивал деньги. Еще через некоторое время за спиной Джона закрылась дверь камеры.

Трофим приехал на похороны уже не с такой большой свитой, с какой он приезжал в прошлый раз. Всего на этот раз было три «мерседеса», которых пасли несколько опергрупп УБОПа и ФСБ. На въезде в город криминальному авторитету снова «попил кровь» старший смены лейтенант Саня Романцов. После КП Трофим проехал прямо к дому покойного и вошел в квартиру. Поставив букет роз в угол комнаты, Трофим подошел к гробу, и демонстративно поцеловал покойника в лоб.

— Убийцы за все ответят, — сказал он мудро, и вышел на улицу, где его уже поджидали Макар со своей свитой и Чиф с несколькими «быками».

Макар выглядел не важно. После того, как УБОП «выхватил» на КП госпожу Уткину с героином, в городе опасались до решения суда (а вдруг отпустят её, как в прошлый раз, и тогда вообще можно будет наплевать на закон) торговать наркотиками, что сказывалось на состоянии наркоманов. Повышенный спрос на фоне дефицита товара вызвал по всем законам экономики взлет цен на «продукт», и теперь доза героина вместо трехсот рублей подскочила до семисот. Серый, который возил в город наркотики, посчитал экономически более выгодным пускать их большей частью на продажу, чем за бесплатно отдавать бывшему положенцу. Макар, лишенный практически всех источников дохода, испытывал крайнюю нужду в деньгах и кормился только за счет того, что под его крышей умело работала команда воров, специализирующаяся на кражах вещей из оставленных без присмотра автомашин.

Трофим сдержанно поздоровался с Макаром и обменялся с ним парой ничего не значащих слов. Чиф выглядел куда солиднее — он был одет в хорошо сшитый строгий костюм, побрит и от него пахло дорогим одеколоном. С Чифом Трофим поздоровался теплее и Чиф потянул его в сторону.

— Я готов работать с полной отдачей. Все, что наработал Фикса, теперь у меня в руках. Так же есть несколько хороших предложений.

— Зря ты его убил… — прямо сказал Трофим.

— Это не я, — честно сказал Чиф, не поясняя, что его ответ значит: «не своими руками…».

— Хороший казначей был. Зря!

— Зарывался он сильно. Рвал с места в карьер. Долго бы он так не вытянул. К тому же он работал примитивно — натурально выбивал деньги, чем ополчил против нас всех всю ментовскую систему! А ведь и коммерсанты сейчас уже не те! Много кто жаловаться побежал в ментовку. У Фиксы менты много пацанов приняли, и они там покололись. Еще день или два и Фиксу бы самого прикрыли.

— Чего же ты не подождал?

— Сейчас нужно вести больше легальный бизнес. А Фиксу бы адвокаты все равно вытащили, и он снова занялся бы своими козлячими делами. У меня есть предложение: я разворачиваю сеть пунктов приема цветного металла и, кроме того, шире начинаю заниматься лесом. И то и другое — это огромные деньги. Причем, все почти легально.

— Лесом?

— А что?

— Ты про инспекцию «Тигр» слышал?

— Нет, а что?

— Не слышал? И собираешься заниматься лесом?

— А что? — повторил Чиф.

— Да они вместе с шестым отделом тебе крылышки быстро подрежут. У них на счет нашего брата особые указания! Любое нарушение они так раздуют!

— Я буду осторожно.

— И что ты хочешь от меня?

— Бабок. На начало.

— Металл, лес. Конечно, стоящее дело, если подходить правильно. Изобрази все в цифрах. Я отдам своим экономистам, пусть подумают. Если прибыльно, помогу. Ну и сам понимаешь…

— Вот про это я и хотел поговорить.

— Замолвлю за тебя словечко. Но с начала я хочу, чтобы умные люди с тобой пообщались за эту тему.

— Без базара.

— Ну, работай.

Чиф отошел в сторонку, и к Трофиму снова подошел Макар.

— Трофим, ну ты понимаешь, что я теперь снова на положении? — спросил он. — Воры поставили, ворам виднее…

— Да чего уж там, воры поставили — тебе и карты в руки…

Макар ядовито засмеялся.

— Сейчас я всех здесь на место поставлю!

Трофим ухмыльнулся. Чиф на фоне Макара выглядел лучше не только внешне.

Прибежал кто-то из блатных, и сообщил Чифу, что могилу перенесли. Трофим посмотрел на Чифа и покачал головой:

— Непорядок.

Чиф бросился звонить тем, кто за очень не плохие деньги предоставил это почетное место.

Мэр города вышел по телефону на председателя Думы города, и подробно обрисовав ситуацию, попросил подкрепить свое решение, решением Думы. Председатель Думы начал вилять в разговоре и мэр совершенно отчетливо понял, что в данном вопросе он остался вместе с Юрьевым один на один против криминалитета, подкупленных ими чиновников и просто тех, кто представляя закон, все же боялся выступить против криминала. Но свое решение он принял и менять его не собирался, считая, что не имеет на это морального права. Буквально тут же посыпались телефонные звонки с требованиями отменить это решение. Как только мэр дал указание секретарше не соединять его с кем бы то ни было, как тут же в его кабинет вошел председатель совета предпринимателей города и буквально набросился на мэра:

— Владимир Георгиевич, отмените свое решение! Хороним не последнего в городе человек. Такие люди приехали на его похороны! А вы своим единоличным, ничем не объяснимым решением, ставите нас в неудобное положение. Вы же знаете, как много он сделал для нашего города!

Мэр действительно знал, что Фикса как-то выделил в фонд строительства городского храма пятьсот долларов. Явное желание показать себя в хорошем свете возымело действие. Сие событие широко было освещено в местной прессе, и простому обывателю вымогатель и бандит Дмитрий Козлов тогда показался настоящим благотворителем. Цену воровским деньгам, вложенным в храм, знали только коммерсанты, у которых и вымогал деньги Фикса, выбивая у торговцев зубы и ломая ребра…

— Я свое решение менять не собираюсь, — глядя в глаза Ершову, твердо сказал мэр.

— Тогда советую побеспокоится за своих близких, — прошипел Ершов и вышел из кабинета.

Мэр тут же позвонил домой и проинструктировал домочадцев, что бы те никому не открывали дверь. Даже если это будет милиция.

После этого он, закончив неотложные дела, приехал домой, забрал своих и уехал на дачу, решив воспользоваться приемом Колесова — просто исчезнуть пока на время, сообщив о своем местонахождении только Юрьеву. Но на даче он пробыл в спокойствии ровно двадцать минут. Его все же нашли. На двух джипах приехали Колесов, Гасанов и снова Ершов. Ершов из машины выходить не стал, а остальные подошли к мэру и тепло поздоровались за руку.

— Что же это вы, Владимир Георгиевич, наперекор решению Думы идете? — спросил дерзко Гасанов.

— О каком решении идет речь? — спросил мэр, давая понять, что не придает этому большого значения.

— О захоронении Фик… вернее Дмитрия Козлова.

— Я о таком решении ничего не знаю. Пока есть только мое указание, отменять которое я не собираюсь.

— Сколько будет стоить захоронение?

— Хотите меня купить?

— Зачем купить. Просто предлагаем сделку.

— Как я решил, так и будет. Разговор окончен. — Глава города развернулся и вошел в калитку. Ершов со злости сплюнул и позвонил по сотовому телефону:

— Чиф, он деньги не взял…

Делегаты уехали ни с чем, а глава города вдруг совершенно отчетливо осознал, на какой уровень поднялся криминал, и какими людьми он может управлять. Он вдруг понял, почему большинство власть имущих города недолюбливают шестой отдел и в частности Юрьева. Пух на рыльцах многих был вполне очевиден. Владимир Георгиевич присел на скамью и стал массировать область сердца.

— Поедем домой… — попросила жена, которая быстро поняла цель выезда на дачу.

— Да, — кивнул муж.

Неприятность произошла на кладбище. Оказалось, что могилу закопали и вырыли новую на самых задворках кладбища. Народ сдержанно негодовал в сторону трех сержантов из наряда милиции, приехавших охранять порядок, но открыто никто не выражал недовольство. Только Макар под конец мероприятия напился и, забравшись на чью-то оградку, принялся выкрикивать любимое словосочетание «менты-козлы!».

Фиксу закопали с почестями, достойными как минимум передовика производства или победителя социалистического соревнования. Разведенная вдова напилась, и стала танцевать на капоте чьей-то машины.

Чиф искал Джона, но не нашел и лишь только поговорив с могильщиками, узнал, что того забрали в милицию. Он пожалел, что ввязался вчера в безрассудство, но время никак уже не воротишь. Вечером Чифу позвонили по телефону, и он с большим удивлением услышал голос самого Джека:

— Плохо ты поступил, брат. Надо было меня спросить, а не мочить по беспределу.

— Ты, Петрович, из своего Комсомольска, не все видишь, — набравшись смелости, сказал Чиф.

— Да, это твои дела. Сам выкручивайся. Сейчас, как ты понимаешь, Макар на положении. Так?

— Так.

— Если с ним что-нибудь случится, пеняй на себя!

— Понял, — отозвался Чиф, чувствуя, как холодеет спина.

— Нет, ты не понял. Если Макар сдохнет от передозировки — ты покойник. Если Макар заболеет — ты покойник. Если Макар просто чихнет — ты покойник. Теперь ясно?

— Ясно.

— Ну, удачи тебе, Чиф. Если, что…

— Спасибо, — машинально отозвался Чиф.

Джек отключился. Чиф опустился на диван. Его начало трясти.

— Я ничего не понимаю, — сказал Иван. — Серж, получается, был в банде Фиксы, но работал на Чифа? Так?

— Похоже, что так, — кивнул Вадим.

— Говорят, Серж где-то воевал… — вставил Женя. — Лимон как-то упомянул.

— Так может, это он и завалил Фиксу? Пришел к нему домой, тот и открыл дверь. Ведь вроде как свой пацан…

— А что? Вполне возможная версия! Нужно просто съездить в военкомат и посмотреть его личное дело.

— Вот и поезжай, — приказал Юрьев.

Женя сел в машину и через полчаса уже листал личное дело призывника Сергея Петренко. Рядом с Женей стоял военный комиссар, заинтересовавшийся интересом УБОПа.

— Что-то я припоминаю. Кажется был такой.

Женя перелистал несколько страниц и вдруг наткнулся на запись о награждении: медаль «За отвагу», медаль Суворова. Старшина роты войсковой разведки. Какие еще могут быть вопросы? Только один: почему в армии ему не выбили дурь из головы?

Женя приехал в кабинет, и все выложил Вадиму. Тот только усмехнулся:

— Вот и убийца. Его и будем теперь ловить.

Чиф объяснил ситуацию Сержу.

Тот думал не долго:

— Я в Грозном в открытую на пулеметы чеченские ходил! И ничего! А здесь против нас такая же плоть и кости, как и все! Ну что, у этого Джека сто жизней? Конечно же, нет! Если что, я и его привалю!

Уверенность Сержа передалась и Чифу. Сейчас Чиф вдруг понял, что ему не хватает чего-то того, что есть у Сержа — презрения к собственной смерти…

— Готовь свою взрывчатку.

— Я сделаю, — кивнул Серж. — Пошли они все…

— Только сейчас немного повременим. Выждем время. Может Макар от наркоты загнется.

Чиф вошел в контакт с Гасановым (для налаживания контакта с ним Чифу даже пришлось вступить в партию, местную ячейку которой тот возглавлял, и внести соответствующий взнос, что ему очень сильно напомнило то, как собираются деньги в «общак») и многими представителями власти в городе и с каждым нашел точки пересечения интересов. За несколько дней, не без их помощи, Чиф умудрился оформить документы на пункт приема металла, потеснив при этом других воротил «металлического» бизнеса. Потом он с помощью угроз насилия смело вошел в лесной бизнес, и теперь ему отстегивали процент почти все, кто занимался в городе лесом, а с китайцев Чиф брал двойную «ставку».

Посулив большие барыши, Чиф пригрел в лесхозе одного лесничего и он подробно растолковал ему схему работы с лесом, показал на карте где еще можно «накосить» древесины ценных пород и объяснил как можно получить лесофонды под лимиты бюджетных организаций по льготным расценкам минуя лесные аукционы. Все это тот же лесничий изложил на бумаге, с ней Чиф и появился у Трофима. У того уже находился специалист, который уже через пять минут подтвердил:

— Это прибыльно…

Трофим кивнул:

— Добряк. Дам тебе денег. Твоя доля — двадцать процентов. Ты согласен?

— Вполне.

Через неделю Чиф уже забил лесом, частично срубленным на собственной деляне, (а большей частью просто ворованный) первый вагон для отправки в Китай.

Обеспокоенный нарастанием событий в криминальном мире города мэр попросил Вадима зайти. Когда тот приехал в мэрию, шло совещание, но Владимир Георгиевич объявил для всех перерыв и закрылся в кабинете с Юрьевым:

— Ты знаешь, что в городе происходит? — спросил мэр подполковника.

— Разумеется… — пожал плечами Вадим.

— Наверно, не все знаешь. Посмотри, какие за последнее время открылись в городе фирмы и кто у этих фирм учредитель, — мэр положил перед Вадимом несколько листов бумаги.

Вадим просмотрел их. Четыре фирмы значились за гражданином Чигляковым, а попросту — за Чифом. Еще три фирмы Чиф учредил на пару с Ершовым, и одну с Гасановым. Это было очень интересно и неожиданно. Вадим не думал, что Чиф так быстро полезет в легальный бизнес. И тем более, что мэр лично заинтересуется этим.

— Как я понимаю, эти фирмы созданы для отмывания криминальных денег? — тихо спросил мэр.

Вадим, не отрываясь от документов, кивнул.

— Да, это так.

— И вот еще… — Владимир Георгиевич выложил еще один лист.

Вадим прочитал и его. Это было уже слишком: некий гражданин Вишняков совместно с Чифом и еще с несколькими активными членами преступного сообщества «общак» создали под прикрытием общества инвалидов компанию «Инвита» с непонятным видом деятельности. Учитывая какие льготы по налогам имеют организации инвалидов, можно было смело заявлять, что это была создана стопроцентная «фабрика» по отмыванию криминальных денег…

— Я возьму? — спросил Вадим.

— Для вас и попросил отпечатать… — кивнул глава города. — Это ваша работа, вам и карты в руки. Что можно сделать по данному вопросу?

Вадим почесал затылок:

— Буду думать. Слишком уж у нас законодательство не совершенно, что бы можно было легко перекрыть криминалу источники дохода. В крайнем случае, попробуем создать им всевозможные проблемы.

— Может, и я чем могу помочь?

— Разве, что указами и постановлениями по конкретным предприятиям. Ну, например, лишить «Инвиту» муниципальной площади, которые оно арендует.

— В общем нам нужно работать в месте, — заключил мэр. — Так мы еще сможем противостоять криминалу.

— Наши действия? — спросил Юрьев, вернувшись в кабинет. — Что, так и будем смотреть, как богатеет и процветает мафия? Не забывайте господа офицеры, что УБОП создан и для выбивания экономической основы у организованной преступности в том числе…

— Подключим охрану природы, инспекцию «Тигр» — сказал Иван, — Лес, это такое дело, где всегда можно найти нарушения. А мужики из «Тигра» кому угодно голову открутят. А мы им поможем, если понадобится…

— А что будем делать с приемками металла?

— А туда пожарных направим и санитарную службу. Тоже пусть нарушений наковыряют! А попробуют купить проверяющих — оформим по порядку!

— Подключим налоговую полицию. Пусть работают…

— Ладно, на черта надейся, а сам не плошай, — пробурчал начальник группы УБОП, включая компьютер и углубляясь в информационно-справочную систему. Благодаря договору с компьютерным салоном, в компьютере группы всегда имелись самые свежие нормативные акты. — Сами найдем такую букву закона, по которой можно докопаться хоть до столба!

Долго работать ему не пришлось — зазвонил телефон. Юрьев снял трубку и по привычке, перенятой у блатных, неосторожно брякнул:

— Чего кого? — но через секунду прикрыв рукой микрофон, тихо сказал: — Начальник…

Вадим проговорил не долго и, положив трубку, сказал:

— Джека в Хабаровске закрыли. Предъявили организацию поджога бара «Чародейка» в Комсомольске, там погибло восемь человек.

— Надолго ли посадили? — спросил Иван.

— Сейчас приморские бандиты свои тормоза спустят. И все опять начнется по новой, — усмехнулся Женя. — У наших киллеров вроде как Макар на очереди.

— Надо Чифа поймать и поговорить с ним, — сказал Вадим. — Давайте, везите его сюда…

— У меня появилась идея, как можно форсировать события… — хитро усмехнувшись, сказал Шилов. — Осталось только Макару место на кладбище присмотреть…

Иван поехал за Чифом и нашел того в автомастерской. У Чифа в кабинете на стене в большой рамке висел портрет президента России и стоял компьютер, с которым, впрочем, Чиф работать еще пока не умел…

— Здорово, начальник, — Чиф до сих пор говорил с присвистом и часто сморкался — сказывалось полученное в недавнем прошлом ранение в голову.

— Здорово, Чиф. Хорошо ты тут устроился!

Иван присел в кресло.

— С чем пожаловали?

— Да вот, за тобой приехал. Поговорить надо!

— О чем?

— За жизнь. Собирайся!

— А что, здесь поговорить никак нельзя?

— А ты припух, я смотрю, — усмехнулся Иван. — Раньше ты по первому требованию ко мне прибегал…

Чиф нехотя собрался. Иван заметил у него оперативную кобуру под пиджаком и спросил:

— Ствол?

— Газовый. И разрешение есть!

— Кто же тебе разрешение дал? У тебя же судимостей — не счесть!

Иван поставил Чифа к стене и вытащил из кобуры пистолет. Это была газовая «Беретта». Из кармана пиджака Иван вынул разрешение и переложил его в свой карман.

В кабинете УБОП Чиф сел на диван.

— Как бизнес идет? — спросил Вадим.

— Нормально.

— А кто тебе разрешение сделал на газовое оружие?

— Менты и сделали. А вы что, хотите их за это подвесить? Вот тут я готов даже стукачом стать! Вот тут наши интересы совпадают! Хрен с ним, с этим пистолетом, главное — ментов подвесить!

— Ну, ты не особо, на ментов — то, — остановил его монолог Вадим. — Ты по существу говори!

— А что говорить?

— Тебе нечего нам сказать?

— Ну, разве что с праздником вас поздравить.

— За Джека?

— С днем милиции. Три недели осталось. А что с Джеком?

— А ты разве не знаешь?

— Нет, — Чиф действительно еще ничего про Джека не знал.

— Посадили Джека, — со смаком сказал Иван.

— Врёте! — непроизвольно вырвалось у Чифа.

— Вот тебе истинный крест, — усмехнулся Иван.

— Так это же сейчас бардак в регионе начнется!

— Правильно, начнется. А чтобы у нас не аукнулось, мы решили с тобой поговорить. С профилактическими, можно сказать, целями.

— А я то здесь при чем?

— Действительно? При чем тут преуспевающий коммерсант, который спит и видит себя положенцем города?

— Не хочу быть положенцем. Мне легальный бизнес больше по душе. А наркотой пусть Уткина торгует.

— На восемь лет Уткина улетела. Суд у нас в таких делах правильный. Сам председатель городского суда процесс вел. И как бы вам того не хотелось, как бы вы на судью не давили, а он и глазом не моргнул. Раз и восемь лет теперь Оля камуфляжи в поселке Горный шить будет. Теперь наркотой торговать некому. Все боятся. Барыги в непонятках — шестой отдел даже «ментовские» подачи громит… а уж бандитские…

— Ну, если мне весточка прилетит, я вам скажу. Я могу идти?

— Валяй, — махнул рукой Вадим.

Как только Чиф вышел, Иван сказал:

— Кранты Макару. Можно ехать в ЗАГС — пусть досрочно оформляют свидетельство о смерти.

Сержа Чиф нашел в кабаке. Бывший старшина разведроты был пьян, но кое-что еще соображал.

— Серж, момент настал! Работай!

— Когда работать?

— Завтра! Все вообще здорово получается! Прикинь — Джека посадили. Если сейчас Макара грохнуть — все можно свалить на Трофима. Ты понимаешь? Трофим Макара разве что терпит, но спит и видит его в гробу. Взорвать к чертям и прикинуться дурачком! Якобы Трофим почуял свободу как только Джека упекли…

— Я понял. Мне все это по барабану! Завтра все устрою. Только мне нужно несколько машин…

— Я все организую. Все как скажешь!

Вечером следующего дня Макар подъехал к ресторану «Поляна» и с удивлением обнаружил на площадке для авто огромное скопление машин. Такого наплыва машин здесь никогда раньше не было, но оставалось еще одно свободное место в которое он и втиснул свою «Маджесту» между «Террано» и «Вистой». Развалистой походкой он направился ко входу в ресторан и, как он только туда зашел, под его машиной приподнялся и сдвинулся в сторону канализационный люк.

Серж при помощи изоленты прикрутил к раме четырехсотграммовую тротиловую шашку с собственноручно изготовленным временным взрывателем. От взрывателя к люку Серый протянул толстую леску, которая будучи прикрепленной к люку при начале движения машины сдвинет предохранитель, чем вызовет начало работы часового механизма…

Теперь предстояло терпеливо ждать, пока Макар не нагуляется в кабаке и не уедет с этого места, освобождая выход из люка.

Пацаны Чифа стали отгонять от ресторана машины — они сделали свое дело, Макар поставил свою «Маджесту» именно туда, куда и запланировал Серж…

Ждать долго не пришлось. Буквально через полчаса Макар вышел из ресторана, и сел в машину. Машина завелась и, лихо развернувшись, покатила в центр города.

Проходящие по сосновой аллее редкие прохожие могли, с нескрываемым интересом, страхом, удивлением и чувством злорадного удовлетворения, наблюдать, как из несущейся по дороге машины вдруг вырвался огонь и густой дым, как полетела высоко вверх оторванная крыша, как вперед кинуло размочаленное лобовое стекло, как выбросило из деформированной взрывом машины, разорванное человеческое тело…

То, что осталось от машины, проехало по инерции еще метров тридцать, свернуло с дороги и, уткнувшись в молодую сосну, остановилось. Начался пожар, грозивший перекинуться на соседние сосенки…

Человеческое тело было обезображено взрывом и признаков жизни не подавало.

Серж приехал на офис автомастерской и улыбнувшись, сказал:

— Макара больше нет! Теперь мы тут самые крутые!

— Молодец! — Чиф держал руку в ящике стола и заметно волновался.

Не раз смотревший смерти в глаза Серж вдруг все понял. Он в мгновенном прыжке бросился на Чифа, вытягивая руку прямо к горлу своего «пахана».

Чиф отшатнулся, но успел вынуть руку с ракетницей со вставкой под охотничьи патроны. Серж мгновенно отбил оружие, и оглушительный выстрел ушел в сторону.

— Вот значит, как ты хотел меня отблагодарить?

Глаза Сержа заблестели. Чиф ударил его по голове бесполезным теперь куском железа, и попытался выбраться из-за стола, но Серж отработанным движением ударил Чифа кулаком в висок, и тот полетел на пол.

Когда Чиф очнулся, то почувствовал себя связанным. Серж стоял рядом и деловито обыскивал ящик стола, в надежде отыскать еще патронов к ракетнице.

— Что, оклемался? Где патроны? Где деньги?

— Да пошел ты! Я и не думал тебя убивать. Я только хотел тебе этот ствол для дела подогнать!

— Вопрос повторять два раза не собираюсь.

С этими словами Серж умело воткнул перочинный нож в ляжку Чифа, и несколько раз провернул его. Чиф взвыл, но колоться не стал. Тогда Серж отрезал ему ухо.

— В шкафу, — сдался Чиф и через минуту Серж уже держал в руках толстую барсетку.

— Не убивай меня… — тихо попросил Чиф. — Вместе мы сила…

— Да какая ты сила? Ты гнида!

Серж одним движением перерезал Чифу сонную артерию. На дорогой ковер потекла ручьем алая кровь. Чиф захрипел и еще несколько мгновений, пока не потерял сознание, перестал дергаться и затих. Серж вышел из офиса и скорой походкой направился к себе домой…

Опера не спали всю ночь. Взрыв машины в провинциальном городке был событием неординарным. Вся милиция «стояла на ушах». Прокурор за ночь два раза вызывал подполковника Юрьева к себе на доклад, да обеспокоенный происшествием мэр попросил встречи, да с начальником отдела УФСБ поговорить, да коммерсантов успокоить…

В общем к утру, когда Женя приехал и сказал, что в автомастерской обнаружен труп Чифа, Вадим уже эмоционально никак не реагировал. Собранные документы на все проводимые группой УБОП мероприятия, Вадим отдал Ивану, чтобы тот отвез их в управление, во Владивосток. А сам решил сходить на оперативное совещание офицеров ГОВД, как он думал, которое должно было быть посвящено самой актуальной теме дня.

Когда Вадим тихо вошел в зал совещаний и присел на задних рядах, то услышал как начальник милиции полковник Саблин отчитывает кого-то, кого застал вчера мочившимся с пьяну на стену здания ГОВД. Чувствовалось, что Михаил Иванович старается нагнать жути на всех своих подчиненных и не хочет при всех называть фамилию виновника торжества, но чем дальше, тем больше распалял себя начальник милиции и в конце своей речи разошелся настолько, что с его уст слетела фраза ставшая впоследствии крылатой:

— Я не буду называть фамилию лейтенанта Петрова…

Дальше последовал нервный смех офицеров. Вадим понял, что серьезных вещей он здесь не услышит, и вышел из зала.

Иван, из-за нагрузки последних дней несколько суток не брился, и так зарос щетиной, что, посмотрев в зеркало, не узнал сам себя. По пути в Управление он запланировал заехать в Уссурийск к другу и там помыться и побриться, дабы предстать пред очи начальства в подобающем виде. Сумерки уже спустились на землю и хотелось спать, тем более, что за рулем Иван отдыхал, а это могло привести к засыпанию. Отъехав от города километров на сорок, он забылся так, что заметил голосующего парня только в тот момент, когда уже практически проехал мимо него. А почему бы и не подвезти? Ехать одному скучно, а так хоть будет с кем поговорить. От сна отвлечься…

Шилов притормозил и свернул к обочине. Парень догнал его и спросил:

— Вы мне не поможете?

— А что случилось?

— У моего друга аппендицит схватил. Загибается парень. Его нужно срочно в больницу.

Иван недоверчиво посмотрел на парня, и почти неуловимо покачал головой. Наверно в темноте тот заметил жест, и вдруг прямо в грязь обочины встал на колени:

— Помогите, я вас очень прошу. Или он через полчаса умрет…

Иван осмотрел его. Явно не из соседней деревни, в которой половина населения алкоголики, а вторая половина травокуры. Но, кажись, тоже наркоман. Если это так, то можно кое-что и выведать, пока путь-дорога… Да и лицо показалось хорошо знакомым. Если это наркоман со стажем, то он должен знать Шилова, но если это молодой, то можно влезть в доверие…

— Ладно. Где твой друг?

— Здесь он. Сейчас я его приведу.

Он вскочил с колен и побежал туда, где стоял, голосуя. Иван убрал с заднего сиденья папку с документами, которые вез в Управление и поправил плед. Что еще? Он осмотрел салон, и спрятал в бардачок три магнитофонные кассеты. Мало ли…

Подбежал парень. Он вел под руки высокого парня, который прижимал руки к животу и стонал. Иван его не разглядел, но открыл дверцу, и они сели на заднее сиденье.

— Таблетку дать? — спросил Иван.

— Нет. Скорее поехали… — проговорил парень голосом, который показался Ивану знакомым.

Первый парень сел на переднее сиденье, и спросил Ивана:

— Я не помешаю здесь?

— Да ладно. Сиди.

Иван тронулся, и машина начала набирать скорость.

— Ой, как больно! — начал стонать больной.

Иван повернулся в пол-оборота:

— Потерпи немного. Сейчас я тебя быстро в больницу доставлю. — Он хотел рассмотреть второго пассажира, но появилась встречная машина, и нужно было смотреть на дорогу. — Здесь недалеко районная больница…

— Терплю, — сквозь зубы выговорил парень.

Дорога была пустынной и изобиловала поворотами, подъемами и спусками. На встречу прошел КамАЗ.

— Вы с деревни? — спросил Иван.

— Ага, — кивнул тот, что сидел на переднем сиденье.

— Я могу быстрее, — сказал Иван, — не растрясет?

— Нет. Давай как можешь, — выдавил из себя больной.

— Сколько тебе заплатить? — спросил Ивана тот, который сидел на переднем сиденье.

Иван неопределенно махнул рукой, но пассажир вытащил из кармана полтинник и протянул Ивану:

— Держи, за все надо платить. За все в этой жизни надо платить…

Иван отвел его руку, стараясь не выпускать из поля зрения дорогу, но вдруг пассажир схватил, и прижал к панели руку Ивана, а тот, что сидел сзади и стонал, неожиданно перегнулся вперед, и на горле Иван почувствовал холодную сталь ножа.

— Остановись. Живо!

Пассажир посмотрел в глаза Ивану. Шилов перехватил возбужденный взгляд, и вдруг его бросило в холод. Он вспомнил этого парня. Это был Леший — основной подозреваемый в деле по убийству Оксаны. Да и второй уже вертелся в голове. Его лицо… Только бы рассмотреть получше!

— Тормози, сука!

Нож на горле чуть шевельнулся, и Иван почувствовал, как по шее побежала струйка крови. Он узнал и второго. Это был Серж. Иван видел в жизни его только однажды и несколько раз на фотографии, но узнал…

— Да вы что, пацаны…

Голос сорвался. Попался как глупый котенок! Иван вдруг совершенно четко понял, что чувствуют люди, когда их вот так вот убивают. Он замедлил ход, и машина катилась еще некоторое время по инерции. Шилов вдруг понял, что будет жить, пока катится машина, и как только машина остановится, его незамедлительно убьют. Наверняка они не узнали его, так бы уже давно об этом заявили. Просто банально убивают водителя, чтобы завладеть его машиной…

— Парни, обождите. Не убивайте. У меня есть деньги. Я вам все отдам! Только не убивайте, — тянул время Иван.

— Тормози быстрее.

Леший свободной рукой полез в сумку, и вытащил оттуда ракетницу. Взвел курок.

— Не в машине! — крикнул Серж. — В начале его надо вывести. А то салон кровью зальет. Потом оттирать не хочется…

— Я вам все деньги отдам, — выговорил дрожащим голосом Иван, лихорадочно обдумывая выход из ситуации. — Не убивайте. У меня есть электронная карточка, на которой две тысячи долларов. Я вас научу, как ей пользоваться и где по ней можно получить деньги!

Машина остановилась.

— Что за карточка? — спросил Серж.

— Сейчас, сейчас.

Иван отпустил руль и правой рукой полез под куртку.

— Я сейчас. Сейчас.

Он с трудом потной ладонью нащупал рукоятку пистолета и, опустив большим пальцем предохранитель, даже не успев, как следует, ухватиться за оружие, потянул спусковой крючок. Выстрел в закрытом салоне машины бабахнул оглушительно. Иван стрелял прямо через спинку своего сиденья, прямо из кобуры, патрон как всегда в нарушение всех инструкций был в патроннике. Лезвие ножа еще раз прошлось по шее, но уже не так сильно. Леший с удивлением посмотрел на ракетницу.

В этот момент Иван еще раз выстрелил по бывшему больному, и уже выхватив пистолет, из-под руки, выстрелил в Лешего. Парень инстинктивно приподнял руку, и Иван почувствовал по своей руке удар. Поднял освободившуюся руку, и снова выстрелил в пассажира.

Тот закричал и, повернувшись, открыл дверцу. Иван снова повернулся назад. Серж удивленно смотрел на Ивана, уж точно понимая, что с ним произошло. Он подхватил выпавший из рук нож, и снова попытался ударить Ивана, но Шилов уже открыл дверцу и выпал из машины.

Леший стоял уже метрах в пяти от машины, и поднимал ракетницу на уровень глаз. Иван крикнул окрепшим голосом:

— Оружие на землю!

Шилов не стал ждать исполнения команды, и прицельно выстрелил в грудь бандита, на долю секунды опережая его выстрел. Леший завалился на спину.

Серж в это время тоже выпал из машины и старался поднять ослабшие руки:

— Все, командир, все… Я сдаюсь. Промашка вышла.

Он истекал кровью. Иван возбужденно подскочил к нему и, надавив коленом в грудь, жестко спросил:

— Ты кто?

— Серж, — тихо отозвался парень.

Сомнений больше не было. Бандит захрипел, и из его рта потекла кровь. Леший в пяти метрах от машины лежал молча. Иван быстро осмотрел место происшествия. Больше никакой опасности он не распознал. Кровь заливала шею — все-таки Серж смог полоснуть его ножом, и Ивану пришлось искать в аптечке бинт, чтобы перевязать рану. Из-за поворота появились фары, и Иван из последних сил заставил себя подняться.

Он направил пистолет на машину, и перед ним остановился черный «Краун». Дабы избежать осложнений, он крикнул:

— Я майор милиции. Помогите!

В свет фар Иван показал свое служебное удостоверение. Из машины вышел мужчина со знакомой внешностью, но Иван, возбужденный стычкой, не способен был сейчас кого-то узнавать.

— Что случилось? — спросил человек.

— На меня совершено нападение. Двое бандитов.

— Где они?

— Я их обезвредил. Мне нужна медицинская помощь.

— Минуту.

Мужчина вернулся в машину.

Серж выл от боли. Иван подошел к «Крауну». Мужчина в это время разговаривал по мобильному телефону. Он обстоятельно обрисовал картину и правильно указал координаты. Отключившись, он сказал Ивану:

— Скоро приедет милиция и «скорая помощь». Так как все было? Ты что, Иван, не узнал меня? Ну так что же произошло?

По интонации Иван узнал прокурора города. Шилов только махнул рукой в сторону живого бандита.

Игнатов вышел из машины, и присел возле Сержа.

— Ба, знакомые все лица…

Из машины вышла женщина, но Игнатов резко повернулся, и сказал ей, чтобы она сидела и не высовывалась. Потом склонился над раненым:

— Серж, жить тебе, что ли, надоело? Решил разбоями заняться? Жаль, что в прошлом году я не смог тебя посадить…Адвокаты хорошие попались. Сейчас бы ты здесь в крови не валялся! Сидел бы на зоне тихо — мирно, где-нибудь в Волчанцах или Чугуевке… а еще ветеран!

Иван навис над бандитом, и посторонил прокурора:

— Позвольте, Николай Алексеевич?

— Попробуй.

Иван схватил Сержа за волосы и зашипел:

— Чифа ты мочил? Ну, отвечай или я тебя сейчас, — Иван приставил теплое дуло пистолета к виску бандита. — Сам понимаешь! И никто с меня за тебя не спросит!

Прокурор отвернулся, делая вид, как будто ничего не видит. Серж с ужасом попеременно смотрел то на пистолет, то в глаза рассвирепевшего майора, то на отвернувшегося прокурора.

— Я. Он хотел меня убить…

— Макара ты замочил? Быстрее!

— Я.

— Как ты его машину заминировал?

— Из канализационного колодца…

— Верю. Это Чиф его заказал?

— Да.

— И Фиксу тоже ты замочил?

— Я.

— А Жигана?

— Тоже я.

— Их Чиф заказал?

— А кто же еще?

— Где автомат с глушителем?

— В моем доме, в сарае, под досками…

— Откуда взял?

— Я его из Чечни привез. У нас в роте таких много было…

— А как же ты у Фиксы работал, если задания Чифа выполнял?

— Чиф меня специально к Фиксе в банду внедрил…

Иван расслабленно отпустил бандита, и тот повалился на дорогу. Вдруг он почувствовал, как тяжелый груз нераскрытых убийств, висевший на нем не один месяц, свалился с его уставших плеч…

Николай Алексеевич хлопнул Ивана по плечу:

— А ты молодец. И хорошо, что именно я попался на встречу! По крайней мере, по применению оружия, можешь уже не беспокоиться. Я вижу, что ты его применил правомерно…

Только сейчас Иван вдруг обнаружил, что у него еще ранена рука. Он вспомнил, как прострелил свою руку, стреляя по Лешему. Не взирая на указания Игнатова, женщина все же вышла из машины, и помогла Ивану перевязать руку. Она указала на подстреленных бандитов и выразила мысль о необходимости быстрее отвезти их в больницу. Иван хмуро и непонятно для нее, отозвался:

— Я их уже подвез к больнице… если кто-то из них сейчас сдохнет, не велика потеря…

Жена прокурора злую оперскую шутку не поняла. Иван через некоторое время помог перевязать грудь подстреленному, и от души залепил ему пощечину.

— Жаль, что я тебя не убил.

Лешему, как оказалось, помощь уже не требовалась…

В сумке Лешего прокурор нашел пакет с несколькими пачками долларов. Это было то, что смог заработать Чиф за последнее время и то, что кредитовал ему Трофим.

Через пять минут возле места происшествия собралось не менее десятка машин, а милиция подъехала еще через двадцать минут. Это были сотрудники ДПС, и они быстро навели порядок, разогнав зевак, и организовав объезд мимо быстро холодеющего трупа Лешего.

Еще через десять минут приехала скорая помощь, и увезла под охраной двух сержантов потерявшего сознание Сержа. Иван от госпитализации отказался, ссылаясь на необходимость довести до конца все необходимые в таком случае действия. А еще через пять минут подъехали Вадим и Женя. Юрьев шагнул к убитому, и мельком взглянув на него, сказал:

— Ваня, ты ухлопал бандита…

— Еще бы чуть-чуть и они ухлопали бы меня, — хмуро отозвался Иван.

— Сколько их было?

— Двое.

— Кто еще?

— Серж. Я его поколол — он исполнитель заказов Чифа… по всем нашим нераскрытым делам…

— Как они попали к тебе в машину?

— На коленях стояли, просили подвести, а потом нож к горлу приставили.

— Далеко от сюда?

— Нет.

— Ты же знаешь, что при перевозке документов в машине не должно быть посторонних!

— Больно красиво умаляли… больше не буду никого подбирать.

— Хочешь новость? — спросил Ивана Женя.

— Давай, если не жалко.

— Не жалко. В следственном изоляторе Хабаровска сегодня днем скончался от сердечной недостаточности Джек…

— Значит, помер-таки всемогущий?

— Значит, помер.

— Значит, зря Чиф дернулся на Макара?

— Зря. Трофим Макара и так завтра бы снял…

— Еще новость надо? — спросил Вадим.

— Говори, уж…

— Материалы на Саблина переданы в краевую прокуратуру и УСБ…

— Вот это новость будет получше… — сквозь боль усмехнулся Иван.

— Ну что, мужики, — спросил Вадим. — Сегодня праздник? Или как?

— Какой еще праздник? — удивился раненый Шилов.

— У тебя сегодня второй день рождения! — усмехнулся Вадим. — Тоже как-никак, а праздник…

— Значит, в кабак? — рассмеялся Иван.

— Кому в кабак, а кому и в больницу, — сказал Женя. — Но ты не переживай, мы за тебя выпьем положенное!

— А я нисколько не переживаю… наливай!

2003–2004 г.г.

Content

Суконкин Алексей Дело оперское. Рокировка

Суконкин Алексей Дело оперское. Рокировка