Даниил Аксенов

Победитель

Пролог

Личные записки Аррала, Верховного ишиба Ранига

Я родился в бедной семье. В моем роду не было ни дворян, ни ишибов, поэтому когда выяснилось, что у меня имеется аб, родители не столько обрадовались, сколько испугались. Ребенок-ишиб не только подает большие надежды, но и создает грандиозные проблемы.

Когда я немного подрос, моим обучением занялся уважаемый человек – деревенский ишиб. Мне хотелось вырасти, чтобы стать таким, как он. Но однажды мы с ним посетили город. О, впечатления переполняли меня! Тогда я впервые увидел, как должны жить настоящие ишибы. Аб каждого из них, случайно встреченного нами на улице, был гораздо больше, чем у моего учителя. Они гордо шествовали в чудесных одеяниях, окруженные слугами и рабами. А дом одного из великих ишибов еще долго стоял перед моими глазами и неотступно преследовал в детских грезах. Мне казалось, что судьба будет более милостива ко мне, чем к старику-наставнику. Тогда уже стало ясно, что он беден и слаб.

По возвращении из города я дал себе слово, что уйду из деревни в поисках лучшего учителя, а затем приду обратно в расцвете сил и славы. Пока я был маленьким, никто не мог ничего сказать о будущей величине моего аба, но мой учитель однажды предположил, что я вряд ли превышу его уровень. Признаться, я не поверил ему. У него ведь был слабый аб, который управлял ти предметов всего лишь на расстоянии в несколько метров.

Родители поддерживали меня. Они продали все, что только можно, чтобы я отправился в город, к наставнику посильнее. Лучше бы этого не делали. Его вердикт был ударом: мой аб улучшится, но не настолько, чтобы я занял место хотя бы среди ишибов среднего уровня.

Отчаявшись, кое-как закончив обучение, я вернулся в деревню, потому что в городе мне не было места среди блистательных ишибов. Решив не соперничать с моим первым учителем, пошел дальше и остановился в Каморе, маленьком поселке на восточной границе. Там и жил много лет, оставив надежду и ожидая старости, которая у ишибов наступает ох как не скоро.

Летели годы, похожие один на другой. Пришел новый король Миэльс, убив, как поговаривали, малолетнего наследника Нермана. Королевская власть ослабла, всем заправляли четыре знатнейших семейства. Когда на нашу деревню напали кочевники, никто не пришел на помощь.

Они забрали все, и я, ничтожный ишиб, ничего не мог сделать. Ксарр, наш староста, боролся изо всех сил, пряча самое ценное – детей. Настали еще более тяжелые и голодные времена. Кто мог знать, что именно тогда в Раниг придет спасение?

Его звали Михаил. Этим именем он назвался сам, когда заявился в деревню в странном белом халате и синих штанах. Он был ишибом, но очень слабым. Еще слабее, чем я. И после первого же разговора с ним стало ясно, что Михаил – сумасшедший. Он рассказывал о каких-то странах, где нет ни ишибов, ни дворян, ни рабов, зато есть летающие повозки и множество полезных амулетов. Кто мог бы поверить в то, что это правда?

Сумасшедших нельзя обижать. Путник остался жить у меня. Его бездарность поражала. Поначалу он даже не видел ти! А ведь ти окружает каждый предмет, и любой, имеющий аб, может ею управлять.

Пришлось кое-чему его научить. Он оказался способней, чем я думал, а в отношении создания амулетов вообще превзошел всех, кого знаю. Чтобы сделать хороший амулет с одной или двумя функциями, требуются годы расчетов, а Михаил уже через несколько месяцев создал многофункциональный амулет! Он рассказывал мне о какой-то вычислительной машине, которая обычна для его мира. После этого я не знал, верить в тот мир или нет.

А затем мой гость исчез – пошел в Парм, столицу Ранига, чтобы поговорить с великими ишибами. Признаться, я не верил, что он вернется. Однако оказался неправ: Михаил быстро пришел обратно. Но не один – с ним прибыли друзья, а затем – военный отряд. Этот путник, ишиб-бездарь, объявил себя принцем Нерманом, законным наследником ранигского трона! Его новые амулеты были страсть как хороши. Он создал подобие легендарного амулета Террота для солдат и самое лучшее, о чем я только мог мечтать: амулет, который уравнивает самых обычных ишибов с великими.

Михаил сделал мне предложение, от которого никто не смог бы отказаться. Так я, Аррал, ишиб захудалой деревни, стал Верховным ишибом Ранига, владеющим секретом молний и внушающим ужас врагам.

Глава 1

Запланированные и незапланированные аудиенции

Женщины смеются и плачут из-за мужчин. Мужчины смеются и плачут, потому что для этого есть причины.

Генерал Комен после расставания с очередной возлюбленной

Что такое облака? Почти каждый знает: это нечто красивое. Те же, кто не догадываются, что это нечто красивое, точно знают: облака – конденсированный водяной пар. Облака часто чему-то мешают, но изредка и помогают. Они мешают свиданиям, пикникам, парадам, самолетам и прочим полезным вещам. За одним исключением: в королевстве Раниг, которое находится в мире Горр, облака очень способствуют одному непростому событию – коронации. Способствуют настолько, что новоиспеченный король бывает им даже в чем-то благодарен. По крайней мере, на следующий день после коронации.

В этот самый день Михаил, он же король Нерман, был очень благодарен облакам. Впрочем, стояла ясная погода, и, получается, он был благодарен уже не самим облакам, а лишь своим воспоминаниям о них.

Если бы король верил в символы, то отметил, что облачность при коронации и безоблачность после нее являются хорошим знаком. Однако такой ход мыслей был бы слабым утешением. Потому что в реальности дела обстояли хуже некуда. Государство лежало в руинах. Эти руины были даже не физическими. Их невозможно пощупать руками, что не делает руины менее реальными. Отменив рабство, Михаил одним махом поломал государственное устройство. Власть и до этого момента не отличалась прочностью, если учесть, с какой легкостью он ее отнял. В любом случае одна-единственная реформа повлекла за собой необходимость изменения законов, представлений людей о законах, а также процедуры исполнения законов. У молодого короля практически не было помощников, за исключением нескольких доверенных лиц, которых легче представить на поле боя, чем за письменным столом. Старая королевская бюрократия совершенно не пригодна для реформ – Михаилу нужны были новые люди. Желательно молодые, решительные и способные к обучению. Где их взять, он не представлял.

Однако сам король Нерман оптимистично полагал, что справился бы с этой ситуацией в кратчайшие сроки, если бы не угроза войны. Ведь, по сути, у него дела обстояли не так плохо – хотя бы с финансовой сферой. Ксарр, который ведал казной, был поистине великолепен. Михаил даже не ожидал, что ему так повезет с казначеем. Люди с подобным даром редко встречались даже в его прежнем мире. Чернобородый Ксарр умудрялся выплачивать деньги армии – и тут же забирать выплаченное обратно. Он с огромной эффективностью воспользовался советами короля. Деньги, только что покинувшие казну, немедленно возвращались назад с помощью долговых обязательств под проценты, игорных домов, а также налогов с купцов. Хотя Ксарр и предупреждал, что подобные меры – временны, что нужно развивать собственное производство, бороться с безработицей и налаживать торговлю, деньги у короля все еще водились. Они были нужны не только для реформ, ибо реформы занимали даже последнее место в плане трат: король готовился к войне.

Первый день после коронации уже был полностью распланирован. Проснувшись и быстро позавтракав в полном одиночестве, Михаил вызвал к себе Комена и Йонера. Вечно ироничный Комен занимал должность начальника полиции, а великий ишиб Йонер, не имея никаких определенных обязанностей, являлся одним из ближайших советников. Эти двое были в настоящую минуту очень важны для короля, потому что именно им был поручен допрос пленных ишибов, совершивших покушение на него в день коронации. Покушение было на волоске от успеха: сочетанная мощь нескольких ишибов позволила создать сильное пламя, которое сделанный Михаилом личный амулет выдержал лишь на пределе своих возможностей.

Король принял приближенных, сидя на диване в своем кабинете. Его черные волосы были подстрижены коротко, несмотря на придворную моду, предписывающую иметь волосы средней длины. Впрочем, король на то и король, чтобы моду устанавливать. Михаилу было чуть меньше тридцати лет, когда судьба сделала неожиданный подарок в виде трона. Совершенно непредсказуемое развитие карьеры ученого. Его внешность нельзя было назвать красивой, но отталкивающего впечатления на женщин он также не производил. Даже наоборот: проблем в этой сфере у Михаила никогда не было. Небольшой прямой нос, в меру тонкие губы, высокий лоб и внимательные карие глаза – вот что видели женщины сначала и на что уже не обращали внимания потом, очарованные нестандартными ухаживаниями, представляющими собой потрясающую смесь практического подхода и романтики.

Королевский кабинет удобен как для формальных, так и для неформальных встреч. Просторное помещение с золотистыми обоями, которые Михаил еще не успел поменять, позволяло вмещать до двух десятков посетителей без всякой тесноты. Поэтому король проводил в нем большую часть времени в окружении писцов, друзей и любимых вещей, которые он распорядился перенести сюда. К ним же относился портрет, повешенный на противоположную от дивана стену. На нем была изображена черноволосая красавица.

– Приветствую! – сказал Михаил, увидев в дверях Комена и Йонера. – Ну, что вы узнали? Какие новости? Где прячется Миэльс?

Комен слегка улыбнулся. Король, как обычно, торопился перейти к делу, полностью игнорируя всяческие церемонии.

– Нам удалось разговорить лишь одного из ишибов, – ответил Комен. – Второй сумел умереть раньше, чем начался допрос. Но узнали мы немногое. Их действительно послали королевские советники с целью убить тебя. Миэльс был в то время на границе с Кмантом. Предположительно, он направился в Фегрид.

– Кто его сопровождает? – спросил Михаил.

– Около семидесяти ишибов, из которых – пять великих, а также примерно пятьсот дворян и шесть тысяч солдат, – сообщил Йонер.

– Это же целая армия! – воскликнул король.

– Да, – подтвердил Комен. – Но у Миэльса нет никаких шансов против наших амулетов и великих ишибов, владеющих молниями. Это все уже понимают.

– Миэльс, видимо, рассчитывает, что император Фегрида окажет ему помощь, – добавил Йонер.

– Не хотелось бы, чтобы это произошло, – поспешил вставить Комен. – Натиска империи нам не выдержать.

– Пока не выдержать, – задумчиво уточнил Михаил. – Пока…

Король встал с дивана и начал расхаживать по кабинету. По сути, перед ним открывались две перспективы. Если Фегрид немедленно поддерживает Миэльса в обмен на какие-то обещания, то шансы Ранига невелики. Если же Фегрид медлит с поддержкой, то… все может случиться. Главное – чтобы промедление оказалось достаточно долгим.

– Нам нужно срочно послать кого-то к императору, – заключил Михаил, прекращая измерять шагами комнату. – Но кого?

Комен и Йонер переглянулись. Им был уже понятен ход мыслей короля. Требуется человек, на которого можно положиться, но в то же время достаточно решительный и умный, чтобы действовать самостоятельно.

– Нет, вы не поедете, – сказал Михаил, словно угадав их лестные мысли о себе. – Вы мне нужны здесь. Комен – единственный, кто может управиться с полицейской работой, а Йонер – один из двух великих ишибов, находящихся у меня на службе. Великими ишибами я не могу рисковать. Нужен кто-то еще.

– Ронел? Маэт? Танер? Торк? – спросил Йонер.

На его круглом лице отражалось раздумье, а худые руки теребили воротник халата.

– Ронел не справится, – произнес король. – Он слишком прямолинеен. Танер и Торк… У меня на них другие планы. Очень важные. А вот Маэт, возможно, справился бы, будь чуть старше и опытней.

– Но больше у нас никого нет, – сказал Комен. – Разве что Аррал, но он тоже – один из двух наших великих ишибов. Точнее, один из трех, если считать и твое величество.

– У нас есть еще Иашт, – поправил его король. – Который очень успешно действует на северной границе, если принять во внимание, что послы Кманта и Томола еще не требуют от меня во что бы то ни стало вернуть назад рабовладельчество.

Ишиб Иашт был направлен туда некоторое время назад с одной-единственной целью – создавать беспорядки на границе. Чтобы не позволить соседним королевствам быстро понять, что поток беглых рабов из этих стран в свободный Раниг не только не прекратится по завершении войны, но даже может усилиться. Ведь рабство отсутствовало только во владениях короля Нермана. Можно было ожидать, что соседи, столкнувшись с массовым бегством рабов, потребуют восстановления прежних порядков.

– Но Иашт ведь далеко… – заметил Йонер, отдающий должное неожиданным и эффективным идеям коварного Иашта.

– Это ничего. Нам удастся его быстро вернуть, если нужно, – произнес Михаил. – Думаю, что пошлю с ним и Маэта. Пусть мальчик набирается опыта. Сделаю Маэта официальным послом, а Иашт будет его советником. Также отправлю с ними Манка. Помните его? Бабник и пьяница. Но сдал нам крепость Зарр без боя. Поэтому я выполню свое обещание и пожалую ему должность посла – после того как основная часть переговоров будет завершена и Маэт вернется в Раниг. При хорошем советнике Манк справится с этой задачей.

– Не забывай, что в Фегриде еще находится жена Ксарра, твое величество, – сказал Комен.

Жена казначея Ксарра была захвачена кочевниками еще в деревне Камор, до того как Михаил появился там. Ее продали в рабство, но самозваному принцу удалось проследить за судьбой женщины. В данную минуту она находилась в услужении у посла короля Миэльса в Фегриде. Это резко сужало возможности по ее освобождению: империя Фегрид представляла собой оплот консерватизма вообще и рабства в частности.

– Я помню об этом. Маэт арестует прежнего посла Ранига и доставит всех его рабов сюда. Хотелось бы, чтобы ему ничто не помешало.

– Ксарр, наверное, ждет этого с нетерпением, – улыбнулся Комен.

– Жаль, что не получилось вернуть ему жену раньше, – произнес король. – Ксарр – поистине достойный человек. Побольше бы таких.

– Да, нам не хватает людей, – согласился с очевидным Йонер. – На тех, кто не ушел с Миэльсом, надежды мало. Нужны еще доверенные лица, нужны великие ишибы, много чего нужно. Особенно – великие ишибы.

– Ничего, это все у нас будет, и скоро, – сказал Михаил.

Тема была ему неприятна. Наличие лишь двух великих ишибов в подчинении понижало его статус в глазах соседей. У короля должно быть как можно больше великих ишибов – вот истинная мера власти и могущества.

– А потом понадобится что-нибудь еще, – улыбнулся Комен, прикасаясь к своему узкому лицу, чтобы подкрутить длинный и прямой ус.

– Понадобится многое, – отозвался король. – Только, хочется надеяться, к тому времени это не будет вопросом выживания. Больше ничего полезного из пленных извлечь не удалось?

– Нет, – ответил Комен. – Но я полон подозрений, что местные преступники получили деньги или щедрые обещания за любой вред, который они смогут нанести нам. Пленный ишиб сказал, что слышал о подобных планах советника Рауна. Никогда бы не подумал, что у пройдохи советника столь обширные интересы и знакомства. Мне всегда казалось, будто он брезгует даже общаться с другими сословиями.

– Не брезгует, – ответил Михаил, вспомнив, как советник помог ему с аудиенцией у Миэльса, думая, что перед ним обычный крестьянин. – Раун не брезгует ничем, что хотя бы в какой-то мере служит его целям. Достойное качество, между прочим. Комен, ты собираешься что-нибудь предпринимать?

– Сегодня планировал небольшой рейд по бедным кварталам, – ответил тот. – Хотя мы значительно усилили патрулирование, но все же уровень преступности очень велик. Поэтому хотелось бы одним ударом убить двух зайцев: найти тех, кого подкупил Раун, а также покончить с преступными кланами.

– Это хорошая мысль, – произнес король. – Возможно, я присоединюсь к вам. Очень любопытно взглянуть на быт моих подданных. К тому же по преступникам можно судить о многих вещах, происходящих в королевстве. Мне нужна эта информация.

Комен поклонился. Он не одобрял решения его величества принять участие в облавах: разве это достойное занятие для монарха – ловить преступников? Но король высказался достаточно определенно, и возразить было нечего.

– А где ты всех этих преступников собираешься держать? – поинтересовался Михаил.

– Место у нас есть, твое величество. Ведь тюрьмы значительно опустели после того, как мы выпустили всех заключенных Миэльса. Кроме закоренелых преступников, конечно. К тому же мой метод позволит взять лишь наиболее опасных. Их не так много.

Король кивнул, принимая ответ:

– У вас есть какие-то вопросы, предложения? Если нет, можете идти. Да, вот еще. Скажите там секретарям, что мне нужны Танер и Торк. Пусть их найдут как можно скорее. И пусть заходят вместе. И Маэт… Нет, Маэт был поблизости. Я его сам отыщу.

Секретарей у короля было множество, и они часто сменяли друг друга. Дежурные ишибы из личной королевской охраны автоматически заступали на этот пост. Михаил хотел завести одного-единственного доверенного секретаря, но до сих пор не мог определиться с выбором.

Маэт нашелся быстро. Но, к сожалению, не один. Когда его обнаружил посыльный, Ферен-младший разговаривал с Инкит. Новоиспеченная тагга уже успела поздравить Михаила с коронацией. Причем сделала это позже всех. Ночью. Королю это поздравление чрезвычайно понравилось, несмотря на то что он рассчитывал провести хотя бы часть темного времени суток в трудах на пользу государства. Но непосредственность Инкит в сочетании с ее страстностью тоже, по мнению Михаила, шли на пользу государству. Потому что она отвлекала его, короля, от мрачных мыслей, улучшая настроение и повышая работоспособность в будущем.

Теперь же, несмотря на проведенную ночь, Инкит решила отправиться к королю вновь, на этот раз в сопровождении Маэта. Она искренне полагала, что Михаил будет рад ее видеть рядом с собой как можно чаще. Обычное заблуждение любой молодой и хорошенькой девушки, живущей с мужчиной, вплотную занятым своей работой.

Королю, конечно, тоже было приятно смотреть на нее. Он еще недостаточно привык к Инкит, чтобы не обращать внимания на молодость и обаяние любовницы. Но государственные дела в столь сложный период требовали сосредоточения, а не постоянного лицезрения улыбки на привлекательном личике. Поэтому, увидев ее в дверях вместе с Маэтом, Михаил тихо вздохнул:

– Приветствую, Маэт, – сказал он. – И тебе привет, Инкит… еще раз.

Та совершенно не обратила внимания на прохладный тон, а радостно впорхнула в приемный кабинет. Пройдя вдоль ажурных окон, она потрогала рукой подоконники и безмятежно расположилась на диване.

Михаил, не говоря больше ни слова, просто наблюдал за ее перемещениями. Потом, решив пока что смириться с неизбежностью, опять повернулся к Маэту – юноше с широкими губами и небольшими узкими усиками.

– Как ты относишься к небольшому путешествию? – спросил он.

Ферен-младший пожал плечами:

– Если надо, я готов. Куда ехать?

– В Фегрид. Думаю направить тебя туда в качестве посла.

– Но… – хотел возразить Маэт, мгновенно встревожившись.

– Не волнуйся, – успокоил его Михаил. – С тобой поедет Иашт. Ради этого дела отзовем его с северных границ… Точнее, заменим кое-кем. Ну что, согласен?

– Да, конечно, – с готовностью откликнулся Маэт. – Вот только…

– Кстати, а чей это портрет, давно хотела спросить? – перебила его Инкит, указывая на изображение черноволосой красавицы. – Что он здесь делает? Остался после Миэльса?

Михаил поморщился. Ему не понравилось не только то, что Маэта перебили, но и смысл вопроса. Почему-то до этого времени Инкит полностью игнорировала портрет эльфийской принцессы.

– Прошу тебя впредь не перебивать важных разговоров, если являешься сюда без приглашения, – строго заметил король. – Но сейчас я тебе все-таки отвечу.

Инкит обиженно поджала губы.

– Я распорядился повесить портрет здесь, – продолжил Михаил, словно не замечая недовольства девушки его резкими словами. – На нем изображена одна моя знакомая. Принцесса.

Лицо Инкит мгновенно изменило выражение. Теперь вместо обиды на нем читались живейший интерес и настороженность.

– Ты ее хорошо знаешь? – спросила она. – Настолько хорошо, что вешаешь портрет там, где бываешь чаще всего?

– Совсем не знаю, – признался король. – Но, скажу тебе прямо, у меня есть насчет нее некоторые планы.

– Какие же? – поинтересовалась девушка.

Ее тон не предвещал ничего хорошего. Бедный Маэт, который совсем недавно вышел из подросткового возраста, торопливо озирался по сторонам в надежде найти убежище, которое позволило бы ему не слышать дальнейшего разговора.

А вот Михаилу это все совершенно не нравилось. Он понимал, что и так дал Инкит слишком много свободы. Поселил ее во дворце, разрешил ходить где угодно, врываться в свой кабинет без предварительной договоренности… Он с удовольствием отменил бы все ее привилегии, но некие чувства, или их подобие, не позволяли сделать это. Инкит ему нравилась. Нравилась не только как девушка. Ему еще доставляло огромное удовольствие просто заботиться о ней – и совсем не привлекала мысль о том, что он может принести ей огорчение. Впрочем, в случае с портретом выбора у него не было: Инкит должна привыкнуть к мысли, что в жизни Михаила будут и другие женщины. Хотя бы потому, что этого требует продолжение рода. В смысле появления официальных наследников, разумеется. Его любовница, которую он принудительно выдал замуж за тагга, была низкого происхождения, поэтому король о ней не думал как о жене.

– Я рассматриваю принцессу как одну из возможных кандидатур для брака, – честно ответил он.

Последовавшие события превзошли самые смелые ожидания.

– Вот как? – переспросила Инкит, постепенно повышая голос.

Ее лицо сначала слегка порозовело, а потом стало наливаться довольно ярким румянцем.

– Именно поэтому ты предпочел выдать меня замуж, да? Чтобы я не путалась у тебя под ногами и не отпугивала возможных невест? Только по этой причине?

Маэт также покраснел. Он испытывал огромное желание метнуться к двери и покинуть приемный покой своего короля. Но без разрешения его величества это сделать было невозможно. Король же в данную минуту был целиком поглощен разговором с Инкит и на страдания Маэта не обращал никакого внимания.

– Говори потише, – сказал Михаил. – А то сюда сбежится охрана.

– И пусть! Пусть сбежится! – воскликнула девушка, практически теряя над собой контроль. – Ты только посмотри на нее! Чем она лучше, чем я? Чем?

– Она не лучше, – мягко ответил король, подумав, что женщины во всех мирах одинаковы. – Просто она другая…

– Другая, да? – еще пуще вознегодовала девушка. – Конечно, другая. Она – принцесса, а я – дочь сапожника! Ты это хочешь сказать?

Михаил пожалел, что выбрал несколько неудачную фразу для успокоения своей любовницы. Но отступать было поздно.

– Да, я хочу сказать именно это, – ответил он. – Я – король, и мне нужно думать о наследниках. Пойми меня! Может получиться так, что я буду видеться со многими принцессами, прежде чем сделаю окончательный выбор…

– Окончательный выбор! – подхватила Инкит. – Да ты его уже сделал. Разве не видно? Ты посмотри, какая она красавица! Лучше меня и в этом, правда? И наверняка лучше всех остальных принцесс, которых ты еще увидишь. Я ведь не слепая!

– Ты ведешь себя недостойно для тагга, – строго заметил король. – Ты сейчас не дочь сапожника, а жена представителя одного из знатнейших родов страны. А кричишь, будто на базаре.

Инкит на мгновение замолчала. Потом в ее глазах начали появляться слезы.

– И ты меня сделал дворянкой и тагга вот ради этого? – спросила она, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие рыдания. – Чтобы так меня мучить? Чтобы я все время находилась около тебя и видела, как ты даришь внимание другим? Принцессам, до которых мне еще расти и расти?

– Ну перестань, – пробормотал Михаил; жалость резко пронзила его сердце, он не был готов к ссоре с девушкой. Отношения с Инкит в нынешнем виде в целом устраивали его. – Не нужно так говорить. Ты мне очень дорога, а брак с принцессой будет браком лишь по расчету.

Инкит залилась слезами, уже совершенно не скрывая этого.

– Ты посмотри на ее лицо, – сквозь рыдания вымолвила она. – На ее губы… Даже я никогда не видела таких. Как ее можно не любить? Где вообще ты ее встретил?

– В лесу, – откровенно ответил Михаил. – Она – эльф.

– Эльф?! – выдохнула девушка. – Эльфийская принцесса?! О мама…

И Инкит, бросившись к дверям, выскочила из комнаты.

Маэт хотел было инстинктивно последовать за ней, чтобы утешить, но вовремя вспомнил о своем долге перед королем и остался на месте. Если Михаил и заметил его невольное движение, то не подал виду.

– Вот и поговорили, – пробормотал он. – Но пусть идет… или бежит. Нам нужно обсудить важные дела.

Маэт был в расстроенных чувствах, но попытался сосредоточиться. Он сочувствовал Инкит со всем своим юношеским пылом, но, будучи дворянином по рождению, понимал правоту короля. Тот рано или поздно должен был бы выбрать подходящую невесту. Равную ему.

– Маэт, тебе придется отправиться в Фегрид, – повторил Михаил. – У тебя там будет три задачи. Во-первых, помешать переговорам Миэльса с императором, во-вторых, арестовать бывшего посла в Фегриде, освободить его рабов и доставить сюда жену Ксарра, в-третьих, установить, если это возможно, местонахождение Миэльса. И принять меры к тому, чтобы он больше нам не мешал. Тебе понятно?

– Да, твое величество.

– По пути в Фегрид сделаешь небольшой крюк и возьмешь с собой Иашта. Слушайся его во всем, внимательно наблюдай за его действиями и старайся научиться всему, чему только возможно. Вскоре тебе придется действовать целиком самостоятельно. А еще ты возьмешь с собой свитки. Очень важные свитки – запомни! Они не должны попасть в чужие руки. Отдашь их Иашту.

– Твое величество, могу ли я узнать, что в них?

– Они пустые.

– Пустые?

– Да, но каждый из них несет печать Миэльса. Его истинное ти. Иашт их заполнит, если увидит такую необходимость.

Лицо Маэта вытянулось. Считалось, что печать истинного ти подделать невозможно. Но у короля Нермана были пустые свитки с печатью другого лица. Либо он их нашел где-то во дворце, либо… доверял ему страшную тайну.

– Повторяю: в случае опасности уничтожь их. Никто не должен знать, что у нас есть эти свитки.

– Будет сделано, твое величество. Когда мне выезжать?

– Завтра. Проконсультируйся с Коменом и своим отцом, сколько человек свиты тебе полагается по рангу. Возьми с собой несколько ишибов: Аррал тебе их выделит. Завтра утром все бумаги и верительные грамоты будут готовы. Да, вот еще: с тобой поедет Манк. Он сменит тебя на посту посла в Фегриде, когда все будет закончено. Ты и Иашт подберете ему хорошего советника. Манк хоть и пьяница, но пьяница без инициативы. Советник поумнее сможет полностью держать его в руках. Когда все сделаете, возвращайтесь. Еще есть вопросы?

– Нет, твое величество.

– Тогда ступай. И позови ишибов моей охраны Регена и Антека. Они в соседней комнате.

Когда Маэт вышел, Михаил задумался. Ему не понравилась реакция Инкит на портрет и его слова. Но какой у него был выход? Если бы он знал это… Конечно же Михаил догадывался, что рано или поздно Инкит станет предъявлять на него претензии, хотя и рассчитывал этого избежать. Он вполне понимал девушку, но иначе поступать не мог. С другой стороны, расставаться с Инкит ему тоже не хотелось. Ее молодость, порывистость, чистота, чувственность… Его очень тянуло к ней. Возможно, как раз потому, что она обладала тем, чего не было у него.

– Твое величество? – раздался от дверей голос вошедших ишибов.

Реген и Антек остановились там, ожидающе глядя на короля. Будучи ишибами его личной охраны, они обладали некоторыми привилегиями. Например, имели право заходить в его кабинет без приглашения или даже врываться туда, если требовала ситуация.

– Проходите, – сказал Михаил. – Вы очень хорошо зарекомендовали себя за время, проведенное у меня на службе. Поэтому предлагаю вам повышение. У меня есть две вакантных должности. Одна – начальник моей личной охраны, вторая – тайный посол, доверенное лицо и советник.

Вошедшие ишибы с интересом слушали короля. Им было очень любопытно, кто из них займет одну должность, а кто – другую. Но Михаил сумел удивить их еще больше.

– Но так как вы знаете друг друга и себя гораздо лучше, чем я знаю вас, – продолжил король, – то предлагаю вам поразмыслить над выбором самим. Конечно, я могу принять иное решение, но хотелось бы узнать и ваше мнение. Подумайте, кто из вас больше подходит для должности начальника охраны, а кто – тайного посла и советника. Эти должности примерно равны по значению, но требуют совершенно разных качеств и талантов. Каких – можете сами догадаться. Есть вопросы?

– А когда мы должны… решить? – поинтересовался Антек.

– Можно прямо сейчас. Но думаю, что это будет затруднительно. Поэтому у вас есть срок до вечера. Этим вечером посол, кто бы он ни был, получит свое первое задание.

Вопросов больше не возникло. Ишибы поклонились и вышли. Михаилу тоже было любопытно, какой выбор они сделают. Антек был очень высок и обладал броской внешностью: ярко-рыжие волосы в сочетании с массивными чертами лица придавали ему сходство с викингом. И по характеру он был гораздо спокойней Регена. Реген вообще постоянно находился в движении. Казалось, что застыть неподвижно хоть на миг для него невыполнимая задача. Двигались его руки, ноги, голова… Если от него не требовалось стоять на одном и том же месте, он предпочитал ходить взад и вперед. Не будь этой привычки, Реген являлся бы идеальным кандидатом на должность какого-нибудь разведчика – его внешность была настолько неброской, что взгляд незнакомого с ним человека скользил по нему, не делая попытки задержаться хотя бы на пару секунд.

Оба ишиба обладали примерно одинаково развитым абом.

Рассуждая логически, Антек с его представительной внешностью был просто создан для должности начальника охраны. А Реген с его незаметностью и беспокойностью – для должности тайного посла. Но Михаил недаром поручил им самим сделать выбор. Он допускал, что ишибы обладают, возможно, какими-то скрытыми качествами, которые могли бы оказаться более полезными, чем простое соотношение внешность – характер.

Глава 2

Облава

Охотник нуждается в оленях, рыболов – в рыбе, а полиция – в преступниках.

Размышления некоего начинающего вора, колеблющегося перед первой кражей

– Если твое величество не передумал принять участие в разгроме преступных кланов, то мы готовы начать, – сказал Комен Михаилу, когда солнце уже скрылось за горизонтом.

Они стояли вблизи дворца в окружении солдат и ишибов. Местное население уже привыкло к многочисленным маневрам, проводимым новыми властями, поэтому никто из жителей не уделял особого внимания очередному отряду, который готовился куда-то отправиться. Хотя некоторые обитатели Парма дорого бы заплатили за информацию о сегодняшних «маневрах».

– С каких кварталов начнем? – спросил король.

– С самых бедных, – ответил Комен. – Их тут много.

Белокаменный Парм не был огромным городом, с точки зрения Михаила. Численность населения составляла около трехсот тысяч. Причем большая часть проживала в бедных кварталах, что, по мнению Комена, автоматически заносило их в разряд подозреваемых в связи с преступным миром. Впрочем, насчет всеобщей бедности у Михаила были свои планы, которыми он хотел заняться после заключения прочного мира.

– Тогда пойдем, – произнес король. – Чем раньше начнем, тем раньше закончим с этим неприятным делом.

В тот злополучный день Аунет Ратен находился в трактире. Что не было случайностью – в это время практически в любой день его можно было найти там. Если, конечно, знать, как он выглядит.

Аунет Ратен был личностью довольно известной в определенных кругах Парма. Можно даже сказать, гораздо больше людей слышали о нем, чем общались с ним или хотя бы видели издалека. Аунета эта ситуация не только устраивала – он к ней стремился. Потому что возглавлял один из наиболее крупных преступных кланов в городе. Его «подчиненными» являлись воры, нищие и сводники. Аунет старательно избегал насилия без нужды, потому что считал, что с мертвого в любом случае много не возьмешь. Глава клана не привечал грабителей и убийц, но в необходимых случаях мог воспользоваться их услугами.

Аунет Ратен, в силу своей профессии, старался быть в курсе самых последних событий, чего бы они ни касались. Поэтому он одним из первых узнал о появлении в стране самозванца. И, может быть, самым первым сумел правильно оценить угрозу как для властей предержащих, так и для своего бизнеса.

Когда принц Нерман с войском покинул Зарр и обосновался в небольшом городке Сцепра, Аунет постарался получить наиболее подробную информацию о его деятельности. Она производила впечатление. За какие-то несколько недель пребывания там принц навел порядок, близкий к идеальному. Самые злачные кварталы Сцепры превратились в места благополучия, где царили тишь да гладь. Солдаты Ферена, а потом и полицейские Комена регулярно патрулировали улицы. Странные судейские коллегии, представленные всеми сословиями, судили без проволочек и отправляли преступников либо в тюрьму, либо на виселицу. В тюрьме преступники, впрочем, тоже не задерживались. Им предлагался выбор: идти в солдаты в те отряды, которые находились большей частью в авангарде атаки, либо заниматься тяжелой работой на благо города, либо обрабатывать поля вместо отпущенных рабов. Многие выбирали армию, мечтая если не сбежать, то хотя бы преуспеть в военной карьере. Их мечты в целом сбылись, особенно если вести речь о выходцах из преступного мира Сцепры, которая была захвачена принцем еще до взятия Парма. Потери в армии Нермана были минимальны, и многие бывшие преступники, среди которых встречались даже знакомые Аунета, оказались на хорошем счету у самого уру Ронела Ферена, генерала и командующего.

Вообще же Аунет Ратен побаивался таких людей, как Ронел. Уру был достойным представителем своего рода, готовый не задумываясь отдать жизнь ради семейных чести и традиции. Ферены не боялись смерти, это знали все. В голове Ратена не умещалась мысль о том, как можно жертвовать своей жизнью ради какого-то другого человека, пусть даже и короля. К тому же, насколько Аунет знал историю, Ферены почти никогда не умирали в одиночестве, а нередко прихватывали с собой целые армии. Это Аунету тоже не нравилось. Вообще же, будь на месте уру Ферена какой-то иной человек, он, возможно, не смог бы справиться с тем сбродом авантюристов, из которых состояла в первое время армия принца. Но Ферен был упрям, непреклонен и жесток. Он совершенно не ценил ни своей, ни чужих жизней. Солдаты понимали, что только самоубийца мог бы бунтовать с таким командиром. Принц сделал правильный выбор.

Однако тагга Комен Каретт, который получил должность начальника полиции, не нравился Аунету еще больше, чем Ронел. Из той информации, которой располагал глава клана, было ясно, что Комен – острослов и дуэлянт, самолюбивый и хитрый, который к тому же не был уличен ни в одном по-настоящему бесчестном поступке. Но количество убитых им на дуэли достигало значительной величины. Этот самый Комен проявил себя совершенно беспощадным человеком на вверенном ему поприще. Он умудрился перенять практичный подход своего принца. И его действия напоминали Аунету действия машины или робота, если бы он был знаком с этими понятиями. Комен уничтожал преступников методично и совершенно беззлобно. Примерно как фермер пропалывает сорняки на своих грядках. Он даже частенько возражал королю, требуя самого жестокого наказания за самые малые преступления. С точки зрения Комена, с преступниками не нужно особенно возиться, их и так слишком много.

Поэтому Аунет, как только принц вошел в Парм, приказал части своих подчиненных затаиться. Он получал смутные сигналы о том, что некое лицо заинтересовано в повышении активности его людей, однако Аунет не верил в способности этого лица вернуть себе власть. Нищие, как и сводники, выходили на улицы, но вот воры выжидали, наблюдая за действиями Комена. Время показало, что это был правильный подход. Патрули, усиленные иногда ишибами, значительно проредили число неосторожных грабителей и воров. Уровень преступности в Парме резко упал по сравнению с разгулом первых дней после смены власти. Но Аунет догадывался, что ни принц, ни Комен на этом не остановятся. У главы клана не имелось никаких доказательств, но было сверхъестественное чутье, вот уже много лет помогающее ему не просто выпутываться из сложных положений, но чаще всего в них не попадать.

Комен подготовился к облаве очень хорошо. Перед рейдом он допросил многих из прежде задержанных преступников. И те, в обмен на обещания смягчения участи, поведали Комену немало полезного. Поэтому сейчас вместе с солдатами и ишибами в облаве принимали участие также те задержанные, которые знали в лицо наиболее интересующих Комена личностей. У господина главного полицейского был с собой целый список.

Король, Комен и группа ишибов находились во главе отряда. Преступники, которых взяли с собой для опознания главарей и наиболее опасных фигур, шли сзади в сопровождении большого отряда солдат. Несмотря на немалое количество участников, процессия двигалась в сторону искомых кварталов стремительно. Михаил, наблюдая за Коменом, поражался тому, как неожиданно проявился талант этого человека. Тагга сейчас напоминал ищейку. Причем ищейку самых чистых кровей. Он рвался вперед, его усы топорщились, а руки в нетерпении хватались либо за меч, либо за кинжал. Впрочем, это лишь атрибуты: как предводителю большого отряда, Комену не было нужды прибегать к оружию. Для этого у него имелись ишибы и солдаты.

Для начала Комен решил оцепить несколько кварталов, а потом – постепенно сужать кольцо, с опознаванием каждого встретившегося человека. Затем – повторять то же самое с другими кварталами, до тех пор пока все бедные районы не пройдут проверку.

Королевский отряд, пройдя мимо роскошных особняков, окружающих главный дворец, и миновав добротные строения, принадлежащие дворянам средней руки и торговцам, быстро встретился с символами нищеты в виде покосившихся обшарпанных домов. Таких было множество в Парме. В этих районах плохо одетые люди бродили по узким улочкам или стояли, прислонившись к серым, замызганным стенам. Они с подозрением и недоумением встретили большой отряд, возглавляемый хорошо одетым красавчиком Коменом. За последнее время обитатели бедных кварталов привыкли к усиленному патрулированию неуязвимых солдат в амулетах Террота, но происходящее сейчас было вовсе не похоже на простое патрулирование.

Для местных жителей начало странной операции явилось очередным сигналом для паники. Впрочем, паники запоздалой. Солдаты быстро разделились на группы, чтобы оцепить входы и выходы из намеченных кварталов. Задержанные мужского пола доставлялись к Комену, где опознавались или допрашивались. Михаил пока что просто наблюдал, ни во что не вмешиваясь. Ему стало любопытно, что Комен сделает дальше. Ведь было ясно: у них просто не хватит времени закончить все за несколько часов.

Но главный полицейский сумел удивить Михаила. Довольно быстро выяснилось, что он и не планировал задерживать всех людей. Ему были нужны лишь те, что располагали информацией о том или ином человеке. А именно – где его можно было найти в настоящий момент. Теперь тагга предстал как специалист по скоростным допросам. Король с иронией подумал о том, что таланты его приближенных поистине многогранны. Получив нужную информацию, Комен отправлял специальные группы в место пребывания своей жертвы, и те чаще возвращались с уловом, чем с пустыми руками.

Первым, кого привели солдаты, был хмурый тип с уродливым шрамом через все лицо. Комен обрадовался его появлению. Он выглядел так, словно встретил старого хорошего друга.

– Вот так встреча! – воскликнул Комен. – Это же Аренук Мясник! Грабитель и убийца, которого так долго не могли поймать люди Миэльса! Какой счастливый день!

Тот бросил злобный взгляд на говорящего:

– Я не мясник. Меня зовут Аренук Бесстрашный.

– Это ты себя так зовешь, – еще пуще развеселился Комен. – А другие тебя правильно называют Мясником. Потому что нормальный человек, даже грабитель, не станет убивать без необходимости.

Михаил с интересом вслушивался в диалог.

– Я делал то, что считал нужным, – пробурчал Аренук.

– Именно, – мягко улыбнулся Комен. – Ты делал то, что считал нужным, теперь – мой черед. Я тоже сделаю, что захочу.

Он поискал глазами короля:

– Твое величество, несмотря на наличие судов, может быть, сделаем исключение? Можно этого вот просто повесить?

– А скольких он убил? – спросил Михаил, щепетильно относящийся к вопросам судопроизводства.

Комен задумался:

– Несколько десятков точно. Никак не меньше двадцати человек. А скорее – много больше.

– Убивал? – поинтересовался Михаил, подойдя к задержанному почти вплотную.

Непонятное выражение мелькнуло у того на лице. Было видно, что он не может решить, что ему делать: ведь к нему подошел сам король. Поколебавшись несколько секунд, Аренук выдохнул:

– Убивал. Но ты больше убил.

Ответ возмутил короля. Только политической полемики ему и не хватало тут, среди скособоченных строений и арестованных воров и убийц. Но он спокойно ответил:

– Для моей цели я убил не много. А вот ты для своей – чересчур. Комен, он в твоем распоряжении. Но все же рекомендовал бы сохранить его для суда. Такой колоритный персонаж сделает процесс показательным.

Конечно же Михаил не считал, что цель оправдывает средства. Раньше, в прежнем мире, он плохо относился к различным «великим» людям, которые ради борьбы за власть топили в крови целые народы. Теперь же что-то подобное приходилось делать самому. На нем была кровь многочисленных жертв войны с Миэльсом. Единственным, что оправдывало его в собственных глазах, было то, что он делал это не ради власти и не ради денег, а лишь для того, чтобы максимально обезопасить себя. Михаил просто хотел ощущать себя комфортно в этом странном мире и не бояться за свою жизнь слишком часто. Пока что ему даже в голову не приходили мысли о том, что ряд политиков, получивших власть и совершивших преступления, именно потому не уходит в отставку: из-за опасений за свою безопасность.

Следующему пойманному Комен обрадовался еще больше.

– Рангел Мерт! – закричал он. – Давненько я тебя не видел! Это действительно ты?

– Приветствую, тагга, – чинно произнес щуплый невысокий человечек с седыми волосами. Он словно не замечал, что его руки были связаны за спиной, а рядом с ним находился ишиб, который был готов в любую минуту предотвратить побег.

– Постой-ка, – сказал Комен. – Сколько же мы не виделись? Да мы вообще никогда не виделись! Но сколько советников Миэльса ночей не спали, мечтая о встрече с тобой. Особенно после той истории с кражей алмазного браслета. Помнишь?

– Это так, тагга, – важно кивнул Рангел. – Я мало с кем вижусь. Веду уединенный образ жизни…

– Ты не представляешь, как я рад нашей встрече, – с чувством произнес Комен. – Признаться, даже не надеялся, что ты попадешься в эту ловушку. Убийцы, грабители – возможно, но самый лучший вор в Парме! Нет, это – удача! Сегодня она на моей стороне.

– Это не твоя удача, а моя глупость, – поправил его Рангел. Он говорил как заправский дворянин. – Кто бы мог предположить, что ты устроишь это вот? К тому же на следующий день после коронации!

– А чем плох этот день? – удивился Комен.

– Все нормальные придворные в этот день пытаются заручиться поддержкой короля, – поучительно сказал Рангел. – Или утопить соперников.

Михаил внимательно смотрел на задержанного преступника и удивлялся. Тот сохранял полное самообладание, а его речь и манеры были выше всяких похвал. Королю захотелось узнать о нем побольше.

– Не думал, что ты так хорошо разбираешься в придворной жизни, – хмыкнул Комен.

– Пришлось разбираться. По работе. Ведь самые ценные вещи находятся у вас.

Владыка Ранига посмотрел на Комена и едва заметно кивнул. Они раньше не договаривались ни о каких знаках, но Комен понял смысл кивка сразу же: король хотел знать больше об этом человеке.

– Ты еще в чем-нибудь замешан, кроме краж? – прямо спросил он у Рангела.

– Оззен с тобой, тагга, – ответил тот. – Ни в чем. Чист полностью. Да и краж никаких не было. Что ты! Чужой монетки не взял! А история с тем браслетом – выдумка. Я к ней не имею никакого отношения. Это все злые языки да мои завистники.

– Твои завистники в чем? – сразу же поинтересовался Комен. – В кражах, которых ты не совершал?

– Мало ли в чем, – в тон ему произнес Рангел. – У каждого человека есть завистники, что бы он ни делал. Они есть, даже если он ничего не делает… Особенно если ничего не делает.

Когда Михаил рассматривал знаменитого вора, то заметил, что тот, возможно, обладает абом. А может быть, и нет. Предполагаемый аб Рангела был таким крошечным, что король решил: он не даст никакого контроля над ти. Но потом, поразмыслив, пришел к выводу, что это стоит проверить. Вдруг Рангел умеет им пользоваться? Если это так – вор был бы ишибом. Потенциально опасным человеком, которого не следует держать в тюрьме. Ишибы ведь запросто бегут из тюрем: за ними нужен глаз да глаз каждую минуту. У короля Ранига не было возможности столь тщательно охранять каждого арестованного ишиба.

Если это так и у Рангела есть аб, то он в данную минуту пытается щупом изучить всех стоящих поблизости. Король находился за спинами солдат и ишибов, чуть поодаль, поэтому был малозаметен даже для щупа, если, конечно, специально не нацеливать его. Михаил слегка раздвинул солдат, стоящих перед ним, и выступил вперед. К удивлению короля, предположение о наличии у вора аба полностью подтвердилось. Еще до того как Рангел повернул голову, он ощутимо вздрогнул, а на его лице отобразился ужас. Это – обычная реакция всех ишибов, которые впервые встречались с чудовищным абом самозванца. Лишь два человека на свете знали, что этот аб – фальшивка.

Потом Рангел повернул голову, и ужас усилился. Он узнал короля.

Михаил разглядывал его в упор несколько секунд. Тот открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать. Но, похоже, вовремя вспоминал о том, что первому заговаривать с монархом можно лишь в крайних случаях, – поэтому молчал, производя впечатление задыхающейся рыбы.

Король решил, что это – добрый знак. Если бы вору было нечего терять, то он бы не стеснял себя соблюдением этикета.

– Комен, этого сейчас точно не будем вешать, – сказал Михаил. – Отправь его в тюрьму: там ему самое место.

Рангел с облегчением вздохнул. Он всегда знал, что при появлении короля ничего хорошего ждать не приходится: абсолютная власть скора на расправу. Как только он почувствовал чудовищный аб, он внутренне затрясся. Теперь же у него был шанс обрести свободу – ведь обычно на его слабенький аб мало кто обращал внимание. Вор вполне мог бежать из тюрьмы. И очень скоро.

– И приставь к нему ишиба, – продолжил король. – Он – тоже ишиб, хотя и очень слабый. Из обычной тюрьмы легко сбежит.

Рангел вздохнул во второй раз. Теперь уже судорожно.

– Твое величество, может, просто казним – и дело с концом? – поинтересовался Комен со своей обычной ухмылкой, хотя известие о том, что вор оказался ишибом, произвело на него впечатление. – А то больно хлопотно его содержать, людей тратить…

– Подумаем до завтра. Может, и казним.

Рангел больше уже не мог вздыхать. Только когда его уводили, он много раз оглядывался на короля, словно пытаясь запомнить каждую черточку этого человека.

Больше интересных задержанных не было, и Михаил решил в качестве развлечения осмотреть местный трактир, который находился неподалеку. Это было каменное здание с красной крышей, которое выглядело чуть лучше соседних домов. А низкопосаженные окна выдавали тот факт, что пол трактира находился ниже уровня мостовой.

Аунет Ратен в силу давней привычки внимательно приглядывался ко всем входящим в трактир. Его удачное местоположение позволяло это делать, не привлекая особенного внимания. Вот прошмыгнул Тогер-Бродяга. Этот всегда приходит, когда появляются деньги, чтобы купить выпивку или новости, за которые ему дадут выпивку бесплатно. Совсем недавно он принес довольно ценные вести о странной облаве. Поэтому сейчас Бродяга уже находился в приятном для него и неприятном для окружающих состоянии.

Сообщение об облаве не испугало Аунета. Он чувствовал себя достаточно уверенно в этом трактире, потому как знал, что очень, очень мало людей могли указать на него.

Вот пришел Марух-Кузнец. Весьма уважаемая личность в воровской среде. Он ведь умеет делать такие замечательные отмычки!

А вот пришли… Аунет внимательно присмотрелся к вошедшим. Один из них был высокий мужчина в простом, но явно дорогом камзоле, а двое других, очевидно, ишибы, что можно было заключить по их традиционным халатам.

Ратен напрягся. Ему не понравились новые посетители. Не нужно обладать большим умом, чтобы понять: они из отряда хитрого Комена. Плохое предчувствие не подвело Аунета: высокий человек направился прямо к нему, а ишибы расположились посредине зала, внимательно осматривая все кругом.

Приход странной троицы изрядно напугал посетителей – это было заметно по их нервному шевелению. Аунет подумал, что, не будь облавы, все постарались бы незаметно исчезнуть. Но сейчас, похоже, им просто некуда идти.

Сам же Аунет внимательно следил за подходящим мужчиной. Он нисколько не сомневался, что тот идет именно к нему. Впрочем, мысль бежать без оглядки Ратена не посетила. В конце концов, у незнакомца была причина идти прямо к нему: ведь Аунет, глава преступного клана и мастерский конспиратор, работал трактирщиком.

Михаилу трактирщик сразу же показался странным. Слишком уж внимательно он смотрел. Более внимательно, чем смотрят люди, которые привыкли оценивать платежеспособность клиента. Причем, что самое интересное, трактирщик пытался спрятать свой взгляд под маску полнейшего равнодушия на лице.

– Приветствую, – сказал король, подойдя прямо к стойке. – Есть ли приличная еда?

Аунет помедлил, подумал о чем-то, а потом просто сказал:

– Приличной нет, господин: мой повар обычно готовит из объедков. И вина хорошего нет тоже – все давно разбавлено.

Брови посетителя удивленно взметнулись вверх. Таких признаний от представителей общепита он еще не слышал.

– Тут что, очень нетребовательная публика?

– Нетребовательная, – так же правдиво ответил Аунет. – У бедных все равно нет денег на хорошую еду, а воры не станут ругаться из-за плохого вина. Им не нужно привлекать к себе внимание.

Михаил покачал головой:

– Это нехорошо, что еда такая, – заметил он. – Люди ведь и отравиться могут. Очень рекомендую тебе готовить все же из свежих продуктов.

– Как пожелает господин, – учтиво поклонился трактирщик.

Король нахмурился. Он не мог понять, говорит собеседник всерьез, издевается или просто дает пустые обещания.

– Я ведь могу и проверить, когда приду сюда еще раз.

– Не стоит проверять, господин. Начиная с сегодняшнего дня я буду стараться готовить нормальную еду, – вновь поклонился трактирщик. – Даже если это повлияет на цены.

Михаил удивился такой покладистости:

– Ты меня узнал, да?

– Нет, не узнал, – сказал трактирщик. – И даже не хочу узнавать. То есть хочу, конечно, но не сейчас. А то мне как-то неспокойно.

Владыка Ранига хмыкнул и подумал о том, что в этом районе достаточно много интересных людей. Он не мог понять, говорит трактирщик всерьез или так шутит. Его фразы звучали слишком уж по-детски.

– Не узнал, но все сделаешь, как обещал совершенно незнакомому человеку? – уточнил король.

– Все сделаю, – очередной поклон был ответом.

– А что, здесь много преступников бывает, в твоем трактире?

– Бывает много, – ответил Аунет. – Но сейчас никого нет. Идет странная облава, все попрятались.

– Ну хорошо, – сказал Михаил. – Когда они опять появятся, передай им всем, чтобы убирались из моего города. А лучше – и из страны. Пусть переселяются к соседям. Или в Фегрид, подальше.

– Непременно передам, господин, – поклонился трактирщик.

И потом еще несколько раз кланялся, пока странный посетитель со своими ишибами шел к выходу.

У Аунета была одна черта, которая позволяла ему выживать в самых разных условиях. Этой чертой являлась потрясающая интуиция. И вот как только он увидел странную троицу, входящую в его трактир, интуиция шепнула ему: «От этого человека в простом камзоле зависит все». Аунет не стал с нею спорить – он не имел такой привычки. Потому и был жив до сих пор.

Король вернулся во дворец после коменовской кампании поздним вечером. Несмотря на это, ишибы Антек и Реген ждали его, помня, что именно сегодня им предстоит сделать выбор. А точнее, сказать об уже сделанном выборе королю.

– Тяжелый вечер, твое величество? – поинтересовался Антек, глядя на озабоченное лицо Михаила.

Гость в мире Горр немного ошибся в своих ожиданиях. Безопасность не пришла вместе с властью. Зато с нею появились ответственность и проблемы.

– Тяжеловат, – ответил король. – Но когда разгребем все завалы, оставшиеся после правления Миэльса, сразу же станет легче.

Ишибы согласно кивнули.

– Ну что, вы решили, кто будет начальником охраны, а кто – тайным послом?

Реген, вопреки обыкновению, замер неподвижно на несколько секунд. Его руки перестали двигаться. Он посмотрел прямо на своего короля и ответил:

– Мы думаем, что для должности тайного посла я подхожу больше.

Ну что же, для Михаила это решение не явилось неожиданностью. Его первоначальное впечатление о двух ишибах было полностью верным. Ни Антек, ни Реген не преподнесли никаких сюрпризов. Король мог считать, что теперь-то уже знает их в достаточной мере.

– Антек, принимай командование над всей охраной, – сказал он. – Не забудь поговорить с Пеннером, моим дворецким. До сих пор именно он решал, куда помещать охрану. Вообще же сотрудничай с ним. Он очень хорошо относится к своим обязанностям. Есть ли вопросы?

Работа королевской стражи нуждалась в упорядочении. Ею поочередно руководили разные люди, начиная от Комена и заканчивая Верховным ишибом Арралом. Временно. Но все временное рано или поздно заканчивается.

– Пока вопросов нет, твое величество, – поклонился Антек.

– Хорошо. Реген, следуй за мной.

И Михаил зашел в свой приемный кабинет. Вообще ему очень хотелось спать, но он не мог не закончить двух важных дел. Во-первых, следовало дать первые инструкции своему тайному послу, а во-вторых, он считал себя обязанным разобраться с Инкит. Он не считал ее поведение правильным, но был склонен посмотреть на это сквозь пальцы. В конце концов, его многое связывало с нею. Она устраивала короля как любовница. Для поиска других женщин, которым можно доверять, не было ни желания, ни времени.

Когда Реген закрыл входную дверь, Михаил уже успел пройти от двери до темного окна. И теперь задумчиво смотрел на город, который был плохо освещен. Но, освещенный или нет, это был уже его город. Михаил чувствовал всю полноту ответственности за него и его жителей. Он даже подумал, что, возможно, его стремление к безопасности не стоило такой ответственности. Но сделанного не воротишь. Назвавшись принцем Нерманом, он, возможно, предопределил свой путь на долгие годы.

– Скажи-ка, Реген, – начал король, все еще вглядываясь во тьму окна, – ты знаешь, что война с Томолом и Кмантом практически неизбежна?

– Да, твое величество. Я могу назвать причины…

– Достаточно, что ты знаешь, – мягко перебил его Михаил. – О причинах мы можем поговорить позже. Но известно ли тебе, кто в данный момент может быть нашим естественным союзником?

Реген задумался. Он сначала нахмурил брови, потом поднял их вверх. Его лицо тоже было все время в движении.

– Нет, твое величество, – ответил он. – Предполагаю, что это – не Фегрид. Потому что у них тоже есть рабы и нет амулетов, подобных нашим…

– Правильно, – сказал Михаил, – это не империя. А кое– кто, кто пострадал от Томола даже больше, чем Раниг. Догадываешься теперь?

– Эльфы, – произнес Реген.

– Эльфы, – кивнул Михаил. – Поэтому я сразу скажу тебе о твоем задании. Необходимо отправиться к королю эльфов и убедить его прибыть сюда, в Парм, в как можно более короткие сроки.

– А если он не захочет?

– Захочет он или нет, не так важно, – произнес король. – Твоя задача заключается в том, чтобы он был здесь. Можешь ему говорить, что тебе в голову придет. Сулить золотые горы. Конечно, не в виде точных обещаний, но в виде обещаний этих обещаний. Ты понимаешь?

– Да, твое величество.

– Пообещай ему леса, поля, моря… все, что ему нужно и не нужно. Лишь бы он был здесь как можно быстрее. А еще лучше – не один, а вместе со своей мятежной сестрой. Вот с нею, – кивнул Михаил на портрет эльфийской принцессы. – Если ты все сделаешь правильно, а в нем… и в ней осталась хоть капля здравого смысла, то у нас все получится.

Реген поклонился. Задание было предельно ясным.

– Я могу ему гарантировать безопасность? – на всякий случай уточнил он.

– Конечно! Я дам тебе верительные грамоты. Даже если он сюда заявится вообще без охраны, ни один волос не упадет с его головы. Вне зависимости от хода переговоров.

И новоиспеченный посол, и Михаил вышли из кабинета одновременно. Реген отправился готовиться к путешествию, которое должно было начаться завтра, а король пошел к Инкит.

Он снова и снова думал о том, что она для него значит. И каждый раз не находил точного ответа на этот вопрос. Возможно, он просто привык к тому, что Инкит все время рядом. Она нравилась ему – это безусловно, и по этой причине ему не хотелось ничего менять. Для изменений нужны причины существенные, а их пока что нет.

Инкит жила здесь, во дворце. Еще когда войска Михаила овладели Пармом, девушка вселилась во дворец, не интересуясь ничьим мнением на этот счет. И с тех пор его не покидала, несмотря на то что ее престарелый и скупой муж, в силу врожденной вежливости, предложил ей переехать в его родовое поместье.

Подойдя к ее двери, Михаил вежливо постучал.

– Кто там? – раздался голос.

– Это я, открой.

Воцарилось молчание. Потом, через несколько долгих секунд, раздался какой-то шорох, послышался звук шагов, и дверь распахнулась.

Инкит уже полностью справилась со слезами. Только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить легкое покраснение глаз. Она была одета в прозрачный шелковый халат, который был слишком откровенен, чтобы принадлежать какому-то ишибу. Девушка очень хорошо выглядела.

Он не стал ждать, пока его пригласят в комнату или даже полностью освободят дверной проем. Ни слова не говоря Михаил протиснулся между дверью и Инкит, для чего ему пришлось довольно тесно прислониться к обеим.

Он сделал это по двум причинам. Во-первых, ему хотелось подчеркнуть, что он – единственный владелец всего, что есть в этом дворце, а во-вторых, Михаил давно заметил, что физический контакт облегчает выяснение отношений с Инкит.

– Почему ты стоишь в дверях? – спросил он, присаживаясь на один из стульев. – Подойди поближе, нам нужно поговорить.

– Ты уже все сказал еще днем, – ответила девушка, отходя от дверей. – О принцессе и прочем.

– То, что я сказал, было вызвано необходимостью. Государственной.

– Да знаю эту необходимость, – вздохнула Инкит. – Мой первый муж, каменщик, тоже всегда напивался со своим мастером. По рабочей необходимости.

Михаил нахмурился. Он часто упускал из виду, что девушки в этом мире очень рано выходят замуж. Поэтому даже самые молодо выглядящие могут уже иметь детей и кое-какой опыт общения с мужчинами.

– Ну нет у меня выбора, – сказал Михаил. – Мне нужен брак с кем-нибудь из царствующих домов. Это упрочит мое положение. А эльфийка подходит как нельзя лучше – у нее древний род и совсем нет власти, чтобы торговаться…

– А также она очень красива, – продолжила Инкит логический ряд. – Большая удача!

– На ком бы я ни женился, это не испортит наших с тобой отношений, – продолжал убеждать король. – Ты и только ты будешь самой главной женщиной для меня. Очень сожалею, что не могу жениться на тебе.

Последнюю фразу Михаил сказал совершенно искренне. Если бы Инкит принадлежала к королевскому роду, ему больше не пришлось бы заботиться о выборе жены. Это бы все упростило. Что-то подсказывало ему, что при подобном выборе у владык бывают большие проблемы.

Инкит заколебалась. Она сердилась, но признавала логику фраз Михаила. Хотя именно сейчас ей совершенно не хотелось идти на попятную.

– Нам лучше вернуться к этому разговору в другой раз, – холодно сказала девушка. – Мне уже давно хочется спать.

– Ну что же, – сказал Михаил, приподнимаясь со стула. – Тогда я отправляюсь к себе. Разреши хотя бы тебя обнять в знак примирения.

Глава 3

Зачем ишибу танцы

Власть равна богатству. Если правитель не имеет личного состояния, значит, ему принадлежат все подданные.

Император Фегрида перед пустой казной

Утро встретило Михаила яркими лучами солнца и громким стуком в дверь.

– Твое величество! – кричал кто-то. – Ты здесь?

Михаил открыл глаза полностью и огляделся. Он находился в комнате Инкит. Девушка лежала рядом.

– Кто там еще? – пробурчал король. – Рано ведь.

Его охрана уже давно знала, что Михаила нужно было утром искать лишь в одном из двух мест: либо в собственной спальне, либо в спальне Инкит.

– Твое величество, – раздался отчетливый голос Антека. – Маэт и Реген докладывают, что готовы выезжать. И еще какой-то горшечник привез целый воз маленьких глиняных кубиков. Утверждает, что это был твой личный заказ.

Михаил со вздохом начал выползать из кровати. Он с грустью думал о том, что в его мире королей не будили столь рано. А даже если и будили, то приходила толпа камердинеров, которые сами же и одевали монарха. Но даже думая так, точно знал две вещи: во-первых, что сейчас может устроить подобное и по отношению к своей персоне, а во-вторых, никогда этого не сделает. Мысль о том, что кто-то станет одевать его, мужчину в полном расцвете сил, претила его воспитанию и самолюбию.

– Мы сегодня увидимся? – спросила Инкит, слегка потягиваясь.

Михаил вновь отметил, что молодая девушка в совершенстве овладела всем набором движений, предназначенных для соблазнения мужчин. Ее жесты нашли отклик в его желаниях, но король взял себя в руки:

– Может быть, вечером, – сказал он. – Сейчас у меня много дел.

– Тогда я прогуляюсь с утра по городу, – произнесла девушка.

– Будь осторожна. В городе еще неспокойно, несмотря даже на деятельность Комена. Возьми с собой кого-нибудь.

Горшечник Шранелт действительно доставил заказ Михаила. Еще пару недель назад король лично рассказал ему, что требуется сделать. Михаил решил построить «вычислительную машину» заново. Для этого ему понадобились готовые кубики, которые могли бы служить в качестве составных частей. А именно – быть «базой» для изменений ти. Потому что с помощью ти «машина» будет рассчитывать амулеты. И вот сейчас тысячи маленьких кубиков ожидали его внимания.

Горшечник подвез телегу прямо к главному входу во дворец. Шранелт, немолодой мужчина с жесткой, похожей на мочалку бородой справедливо рассудил, что личный заказ его величества должен быть доставлен именно туда. Стража дворца имела противоположное мнение на этот счет. Но горшечник очень решительно утверждал, что король огорчится, если не получит этого заказа. Поэтому было решено спросить его величество, перед тем как насильственно выдворить телегу. К удивлению стражи, горшечник оказался прав.

– Шранелт! – радостно воскликнул владыка Ранига, выходя из дворца. – Ты выполнил заказ на неделю раньше, чем обещал!

– Твое величество, я старался, – поклонился горшечник. – Взял даже подмастерий у моего брата, чтобы все сделать быстрее.

Михаил сунул руку в карман и выудил горсть золотых. Ему в прежней жизни всегда хотелось иметь при себе огромные суммы на мелкие расходы. Он, конечно, не был беден, но лишь мир Горр смог в полной мере реализовать эту мечту. Ксарр постоянно заботился о том, чтобы под рукой его величества всегда была пара сотен золотых.

– Вот тебе десять монет, а не восемь, как договаривались, – сказал король, величественным жестом протягивая горшечнику деньги.

Тот дрожащими руками принял их. Получить что-то из рук короля было большой честью. Михаил даже с запозданием подумал, что теперь горшечник не станет тратить эти деньги, а постарается сохранить их. Хотя бы для того, чтобы хвастаться перед соседями золотом, полученным из рук короля.

– Охрана! – произнес Михаил. – Отдайте распоряжение слугам сгрузить все кубики в самый нижний подвал. В тот, который ниже, чем тюрьма.

Когда самозванец захватил дворец Миэльса, он обнаружил, что подвал переоборудован в тюрьму. Тюрьма, возможно, предназначалась для содержания особо важных персон. Но кроме нее там было еще одно помещение. Самое нижнее. Вот его-то король и решил приспособить под хранение ти-машины. В подвалах изменения ти минимальны. Поэтому глиняные кубики, представляющие собой примитивные амулеты, при создании которых влияние окружающей среды не учитывается, будут работать как положено.

Король очень хотел немедленно приступить к работе. За последнее время его посетило несколько идей по поводу того, как улучшить «вычислительную машину». Но впереди Михаила ждали еще несколько неотложных дел.

– Передайте Антеку – пусть поставит охрану к двери в нижний подвал, когда разгрузка закончится, – добавил он. – После того как последний кубик будет туда доставлен, никого не впускать!

Отдав необходимые распоряжения, Михаил отправился обратно во дворец, для того чтобы закончить еще несколько дел. Ему нужно было сообщить последние напутственные пожелания Маэту и Регену, а также встретиться с Торком и Танером. Прощание с Маэтом и Регеном не затянулось, а вот беседа с двумя другими имела очень важное значение. Торк и Танер должны были впервые выступить во главе армий. Михаил совместно с Коменом и Ронелом решили создать два отряда, которые двинутся на север, чтобы привести остальные города Ранига к повиновению.

– Можно, твое величество? – Торк и Танер остановились в дверях.

– Проходите, не толпитесь там, – произнес Михаил. – Вы ведь знаете, для чего я вас позвал?

Танер, молодцеватый и подтянутый офицер, был выходцем из Фегрида. Служил сотником гвардии императора. Его обвинили в незаконной дуэли, и, опасаясь расправы, он бежал. Сколотил отряд наемников, который примкнул к принцу Нерману с самого начала. Торк же, наемник с внешностью «морского волка», напротив, большими отрядами никогда не командовал. Но был достаточно опытен и пользовался большим доверием короля. Оба полковника недолюбливали друг друга. Танер свысока относился к Торку, а тот, не оставаясь в долгу, не упускал случая подтрунивать над «имперским офицеришкой».

– Дать инструкции по поимке Миэльса и взятию под контроль северных городов? – предположил Танер, входя вместе с Торком в кабинет.

– Не только это. Я бы сказал, что эти инструкции – не самое главное, – сразу перешел к делу король. – Конечно, хочется поймать Миэльса и освободить ишибов-бедолаг из вот этой башни, но у вас будут и иные задачи. Догадываетесь какие?

Башня с висящими над нею в воздухе тяжелыми шарами была одной из достопримечательностей Парма. Там сидели заключенные ишибы. Обычно ишибов не держали в тюрьмах, не имея возможности контролировать днем и ночью. Поэтому плененных врагов, обладающих способностью управлять ти, либо убивали, либо отпускали восвояси. Но этих ишибов, сохраняющих верность Миэльсу, Михаил отпустить не мог. Зачем усиливать противника? Убивать их тоже не хотелось. Поэтому и придумал выход с шарами. Ишибы держали их в воздухе днем и ночью на пределе своих сил. Каждому из них давалось лишь несколько часов на сон. Охрана дворца получила строгий приказ: если хоть один шар упадет, немедленно бежать в башню и убивать заключенных.

Оба полковника покачали головами. Они, являясь прежде всего солдатами, испытывали трудности с тем, чтобы думать о проблемах, которые не имеют непосредственного отношения к предстоящей военной кампании.

Михаил неодобрительно посмотрел на них. Он ожидал большей сообразительности от своих сподвижников, в особенности от Танера.

– Вы знаете, что делает на севере Иашт? – спросил король.

– Да, – твердо ответил Торк. – Я слышал, он преуспел в создании мелких вооруженных восстаний. Там все время что-то происходит!

– Именно, – подтвердил Михаил. – А вы его там смените. Мне нужно хотя бы два месяца беспорядков на северной границе. Хотя бы два месяца!

– Но зачем, твое величество? – спросил удивленный Танер.

– Ах да, тебе я этого не объяснял, – вспомнил король. – Все дело в рабах. Мы только что заключили первую часть договора о мире. Война между Ранигом, Томолом и Кмантом едва закончилась. Результатом ее явились потеря двух городов для нас, смена власти, а также отмена рабства. Но в Томоле и Кманте рабства никто не отменял. Ты понимаешь, что из этого следует?

– Рабы побегут сюда, – ответил Танер.

– Да, побегут. И если на границе тишь и порядок, то Томол и Кмант быстро сообразят, что это бегство не связано с послевоенными беспорядками, а станет продолжаться всегда. И попросят… даже потребуют от нас, чтобы мы вновь вернули рабство. И если я на это не соглашусь, а я точно не соглашусь, то они опять нападут. Сейчас мы к этому не готовы. Мне нужно хотя бы еще два месяца. Это ясно?

– Да, твое величество, – подтвердил Танер.

– Поэтому ты и Торк будете, помимо основной задачи, изо всех сил выполнять инструкции Иашта, которые он даст перед своим отбытием в Фегрид. А также станете самостоятельно делать все, что затруднит нашим будущим противникам оценку ситуации.

– Но… – замялся Торк.

– Спрашивай. Что там у тебя?

– Твое величество, я никогда раньше не занимался э-э-э… этим… нельзя ли объяснить, что нужно делать?

Танер согласно кивнул. Точно такой же вопрос был и у него.

Михаил вздохнул. Ему уже нужно было привыкнуть к тому, что большая часть приближенных представляет собою прямолинейных вояк, которым чуждо всякое воображение. Он понимал, что, будь на его месте профессиональный диверсант, тот справился бы гораздо лучше. Но сейчас приходилось обходиться лишь тем, что король знал и помнил.

– Прежде всего, – начал он, – нужно нарушить сообщение между городами и другими населенными пунктами. Включая, конечно, и те, которые мы отдали противнику. Знаете, как это сделать?

– Перехватывать гонцов? – предположил Торк.

Михаил вздохнул глубже.

– Гонцы – это важно, конечно. Но гораздо эффективнее – разрушать дороги, сжигать мосты, конфисковывать лошадей, кареты – все, на чем можно куда-то быстро ехать. Хорошо бы игнорировать разбойников, а еще лучше – вытеснять их на север.

– Мы сделаем это, – сказал Танер.

– Не только это, не только, – произнес король. – Разобщение связи – еще не все. Нужен настоящий хаос. Конечно, разбойники тут тоже помогут. Но лучше всего – небольшие, но частые пожары или даже какое-нибудь наводнение, если вам удастся его создать. Также ищите ишибов, которые могут управлять погодой. Мелкий мерзкий дождь и постоянная грязь – то, что нужно. Конечно, пожары не будут столь хороши в этом случае, но грязь все компенсирует. Понятно?

– Да, – кивнули оба полковника.

– Еще есть вопросы?

– Нужно ли брать Миэльса живым, если он нам встретится? – поинтересовался Торк.

– Мне он живым не нужен, – честно ответил Михаил. – Живой Миэльс – лишние хлопоты. Показательную казнь я устраивать не собираюсь, а держать его в заточении невозможно. А если он падет в сражении, то что же… обычное дело.

– А что нам делать с представителями Томола и Кманта, если натолкнемся на них? – снова спросил Торк.

– Помогайте им во всем, – сказал король. – На словах. А на деле – делайте все, что противоречит их намерениям. Это очень просто. Если они хотят куда-то быстро попасть, то портите им кареты и лошадей, хотят немедленно встретиться с вами – прячьтесь, не хотят куда-то попасть – сразу же отправьте их туда… Пусть нужные им люди исчезают, а ненужные находятся. В высокую политику не влезайте, просто противодействуйте их прямым устремлениям.

Торк и Танер переглянулись. Вопросов у них больше не было. Танер вообще пребывал в состоянии глубокого удивления. За все время своей службы в качестве офицера или наемника таких инструкций ему получать еще не приходилось.

– Вот еще что, – добавил Михаил. – Если вам попадется кто-то из рода Кареттов, то постарайтесь взять его живым. И доставьте сюда – пусть Комен сам разбирается со своими родственничками. У меня с ним договор по этому вопросу.

– Везти как почетных пленников? – уточнил Танер.

– Как почетных не нужно. Везите хоть в мешках – лишь бы остались живыми. По поводу уважения к ним Комен ничего не говорил, – только по поводу их жизней.

Теперь задание было ясно обоим в полной мере.

Михаил недаром решил сформировать два отряда по присоединению северных провинций. Два конкурирующих отряда. Карьерист Танер будет из кожи вон лезть, чтобы выполнить первое серьезное поручение как можно лучше. А Торк, верный своему презрению к выходцу из империи, постарается нисколько не отставать от того.

После последних инструкций путь Михаила лежал в подвал. Там его ожидали не только кубики, но и заключенный вор-ишиб. Насчет этого заключенного у короля были большие задумки. Он вообще любил строить планы. Они, правда, не всегда исполнялись так, как было затеяно, однако, возможно, процесс привлекал Михаила даже больше, чем результат.

Направляясь в подвал, король решил заглянуть к своему Верховному ишибу и учителю. Это было почти по пути: Аррал обосновался в нескольких комнатах на первом этаже. Несмотря на обретенную способность летать, старик раньше крайне редко заходил в многоэтажные дома и испытывал странную робость от проживания даже на втором этаже.

Михаил знал, что Аррал в последние дни усиленно занимается изготовлением амулетов Террота. Но за все время, проведенное в столице, еще ни разу не заглядывал к старику.

Король прошел по длинному коридору, напоминая себе лишний раз о том, что надо бы перекрасить фиолетовые стены, доставшиеся ему от Миэльса. Затем сделал поворот и увидел дверь, ведущую в покои Верховного ишиба. Рядом с нею стояли двое охранников, облаченных в халаты. По сути, даже далеко не каждый далл, не говоря уже о тагга или уру, мог себе позволить охрану из ишибов. Это была большая честь и большие расходы. Но должность Верховного ишиба, по мнению Михаила, требовала не только обычной охраны. Королю совсем не хотелось терять своего друга и одного из самых доверенных и полезных лиц.

Михаил без задержек проследовал к покоям Аррала. Распахнув массивную коричневую дверь, он сделал шаг внутрь и замер, пораженный. Король ожидал увидеть многое, но точно не то, что находилось сейчас перед ним. Аррал действительно занимался изготовлением амулетов Террота. Но как он это делал!

Прежде всего любой входящий мог услышать доносившуюся из покоев музыку. Довольно неплохую музыку, надо сказать. Учитывая отсутствие магнитофонов и приемников в мире Горр, король тут же сделал вывод о том, что в комнатах Аррала наличествуют музыканты. Числом не менее пяти, судя по доносившейся мелодии.

Кроме музыки, привлекало внимание пышнейшее убранство покоев. Оно было столь же роскошно, сколь и бездарно. Могло показаться, что кто-то стащил сюда все вещи, представляющие собой хоть какую-то ценность, нисколько при этом не заботясь, чтобы они подходили друг другу. Здесь были диваны и стулья самых разных цветов, шкафы разнообразных стилей, ковры, резко контрастирующие как с диванами, так и между собой. Особенно поражало обилие светильников. Они, совершенно не похожие друг на друга, заполонили все углы и свободные от шкафов и диванов стены. Их можно было заметить даже на потолке. Там бронзовые светильники располагались тоже в хаотичном порядке по пять-шесть штук на комнату. Разумеется, они излучали свет, представляя собой обычные двухфункциональные амулеты. К счастью, все светильники были амулетами одного вида, но все равно даже Михаил поостерегся бы находиться долгое время в непосредственной близи с таким количеством амулетов. Различные амулеты ведь взаимодействовали между собой непредсказуемым образом. Но, похоже, Арралу было все нипочем.

В соседней комнате посредине столь же нелепого убранства на диване восседал сам седобородый владелец покоев. Он был окружен музыкантами и толпой танцовщиц. Последнее сразило Михаила наповал.

Полуобнаженные девушки довольно хорошо двигались в такт мелодии, что навело короля на мысль о том, что их услуги стоят недешево. Аррал же, совершенно не обращая внимания ни на музыкантов, ни на девушек, ни на вошедшего короля, спокойно работал над амулетами, перекладывая тонкие кожаные доспехи из кучки «заготовок» слева в кучку готовой продукции, располагавшейся справа. За его спиной находился охранник, которому, вероятно, была поручена задача транспортировки «заготовок» и готовых изделий. Охранник, в отличие от Аррала, неотрывно глазел на танцовщиц.

То, что Верховный ишиб изготавливал секретные амулеты в присутствии других людей, не являлось проблемой. За его действиями было невозможно проследить с должной эффективностью, как невозможно, наблюдая за действиями программиста, пишущего «заплатку» к программе, написать ту же самую «заплатку» к другой программе так, чтобы она была действительно полезной. Конечно, обладая феноменальной памятью, свойственной всем ишибам, воспроизвести «текст» легко, – трудность лишь в том, что для другого объекта «текст» будет полностью бесполезен. Нужно не копировать, а точно знать, что делаешь.

Но при взгляде на эту картину Михаил почувствовал, что нуждается в немедленном объяснении происходящего.

– Приветствую, Верховный ишиб, – официально сказал он.

Его голос был холоден, но это не произвело на Аррала никакого впечатления.

– Приветствую, твое величество, – ответил старик, отрываясь на секунду от доспехов.

Верховный ишиб, как и Верховный жрец, имел право не вставать в присутствии королей. Михаил сам утвердил перечень привилегий, полагающихся этой должности. Охранник же вытянулся в струнку, подобострастно пожирая короля глазами.

– Аррал, что здесь происходит? – спросил Михаил, продолжая оглядываться. – Что в твоих покоях делают музыканты, танцовщицы и откуда взялась эта жуткая мебель?

Голос короля был ровен и спокоен. Но музыканты, видимо, уловили только им заметные интонации, потому что тут же прекратили игру и опустили инструменты. Девушки тоже перестали танцевать и сгрудились ближе к аккомпаниаторам. По одному этому движению Михаил автоматически сделал вывод, что танцовщицы и музыканты знают друг друга и, возможно, всегда работают вместе.

– Ничего не происходит, твое величество, – удивленно ответил Аррал. – Просто я живу так, как должен жить любой великий ишиб. Особенно с таким абом, как у меня.

Михаил недоуменно нахмурился. Он все еще не понимал.

– А почему любой великий ишиб должен жить так? Под музыку и в окружении странных диванов?

– Ну как же, – еще больше удивился Аррал. – Если есть большой аб, то должна быть роскошь! Иначе какой от него прок?

Лоб короля разгладился. Он понял. Бедный старый Аррал всю жизнь мечтал о лучшей доле, но не мог даже ясно представить себе, как она должна выглядеть.

– Аррал, а тебе лично нравятся эти вот ковры, эта вот музыка и эти вот… гм… девочки?

– Ну, не то чтобы нравятся, – протянул старик. – Музыка могла бы быть и получше, в смысле, потише, незаметнее, ковры вообще пыль собирают, а девочки… ну, девочки были бы хороши… лет сорок назад. Не то что я с ними не могу… могу – ишиб все-таки. Но не хочу!

– Почему же тогда ты не избавишься от всего этого?

– Как же можно! – воскликнул Аррал. – Надо мной ведь будут смеяться! Скажут, что великий ишиб, а живет, как нищий.

– А как же, по-твоему, живут короли? – поинтересовался Михаил.

– В еще большей роскоши, – с готовностью ответил Аррал.

– А если нет, то над ними тоже следует смеяться?

– Как же можно смеяться над королем? – укоризненно сказал старик. – Это очень опасно!

– А смеяться над Верховным ишибом, владеющим секретом молний, не опасно?

Аррал замолчал. Такая мысль просто не приходила ему в голову. Он всегда мечтал, что будет жить именно так, когда станет великим ишибом. Мечтал, когда был ребенком, потому что, став взрослым, он понял, что великим ишибом ему не быть. Поэтому, совершив внезапный скачок от деревенского знахаря до Верховного ишиба королевства, Аррал просто не знал, как живут великие ишибы на самом деле. Посмотреть было не на кого, спрашивать неудобно, и старик решил, что его положению должна соответствовать роскошь. Очень большая роскошь. Больше, чем ему самому было необходимо, хотя Аррал совсем не являлся сторонником спартанского образа жизни.

– Вот что, – добавил Михаил. – Очень советую тебе обустроить тут все по своему вкусу. А если не знаешь, как сделать так, чтобы все смотрелось хорошо, то спроси у кого-нибудь.

– Тогда я отпущу музыкантов и танцовщиц, – вздохнул старик.

– А сколько ты им платишь?

– Десять монет серебром в день. Они из бывших рабов – не берут много. Собирались уходить из дворца, но я перехватил.

– Это не обременительно для нас, – решил Михаил. – Отправь их лучше к Ксарру – он найдет им применение. Судя по первому впечатлению, они неплохие. Жаль будет, если покинут Парм.

В короле начала пробуждаться хозяйственная жилка. Ему совершенно ни с чем и ни с кем не хотелось расставаться.

В подвале дворца Михаила уже ожидал Комен. Он был не один: с ним находились двое ишибов охраны и лучший вор Парма легендарный Рангел Мерт.

– Приветствую, Комен, – кивнул король. – С заключенным все в порядке?

– Приветствую, твое величество, – поклонился тагга. – Наш заключенный чуть не убежал.

– Как это? – удивился Михаил. – Его ведь ишибы охраняли?

– Выяснилось, что он мастерски владеет тонким щупом, несмотря на крохотный аб, – пояснил Комен. – Рангел почти усыпил ишиба, который был на посту. И открыл замок камеры. К счастью, из-за слабости аба он не мог делать два дела одновременно, поэтому ишиб проснулся, когда дверь уже была открыта.

Ишибы, как правило, не могли воздействовать на психику людей, но усыпление было возможно. Если, конечно, ишиб обладает достаточным запасом времени, потому что это довольно долгий процесс.

– Это же очень сложно, – сказал король. – Мало того, что не каждый ишиб может сделать подобное, – нужно еще умудриться все выполнить так, чтобы усыпляемый не заметил ничего.

Удивление Михаила можно было понять. По-видимому, этот щуплый вор владел умениями, максимально доступными ему с помощью его слабого аба, на тренировку которых, скорее всего, ушли десятилетия. Если бы у вора аб был сильнее, то что же… Тот достиг бы невиданных высот благодаря лишь своему мастерству.

– Сколько ты тренировал свой аб? – обратился король к Рангелу, который находился рядом и, казалось, даже не прислушивался к разговору. – И кто были твои учителя?

– У меня не было учителей, твое величество, – ответил тот. – Вообще же, кроме тебя, мой аб почти никто и не замечал. Я был очень удивлен проницательностью твоего величества. А тренирую его постоянно. С самого детства. Каждый день и даже каждую свободную минуту.

– Ты достиг хороших результатов, – кивнул Михаил. – Вот пример того, как человек может использовать все доступные ему возможности. И эффект будет, несмотря на то что они ограничены.

Худое тело Рангела согнулось в поклоне.

– Но что же мне с тобой делать? – продолжал король. – Ты ведь вор. Воры должны сидеть в тюрьме или отрабатывать наказание каким-то другим образом. Но, кроме этого, ты еще и ишиб. А ишибов в тюрьме мы не держим. Как их держать? Ишибов можно лишь убить, но не пленить. Мы же не приставим специально к тебе усиленную охрану.

– Твое величество забыл, что у тебя есть шесть пленных ишибов, – вкрадчиво заметил Рангел.

– Ты знаешь об этом, – хмыкнул король. – Даже знаешь, сколько их. Но ты себя с ними не равняй. Они – полноценные ишибы. И в этом залог их спасения. Пока я вижу летающие камни над башней, я уверен, что они на месте и ничего другого не делают, лишь поднимают эти камни. А ты такой камень поднять не сможешь. Твой аб слаб. Нет, в заключении тебя держать я не смогу.

– Тогда отпусти, – просто предложил Рангел.

Комен расхохотался. Михаил улыбнулся тоже:

– Отпустить я тебя тоже не могу. Ты ведь за старое примешься. К тому же и за прежние делишки нужно понести наказание.

– Казним? – спросил Комен.

– Зачем же сразу казнить? – отозвался Михаил. – Нет, казнить мы успеем всегда. Кроме этого, у меня есть к нему два предложения. На выбор.

Рангел с огромным интересом посмотрел на короля. До него уже доходили слухи о том, что новый король – личность не вполне заурядная. Даже если не принимать во внимание его странный аб.

– Первое предложение таково: ты переходишь ко мне на службу, – обратился Михаил к вору. – Думаю, что с твоими способностями смогу тебе подыскать достойное занятие.

Поняв, что второе предложение пока что не прозвучит, Рангел со вздохом ответил:

– Могу ли я попросить твое величество продолжить? Я с огромным уважением отношусь к предложению о службе королю, но… я всегда был вором. И мои друзья – тоже воры. И мои родные. Все, кто меня окружает, воры. Они меня просто не поймут, если я соглашусь. В нашей среде работать на власть как-то… не принято.

– Как говорит! – восхитился Комен. – Как настоящий дворянин! Вот что значит опыт кражи драгоценностей из шкатулок знатных дам!

– Ну что же, пусть будет так. Я догадывался, что ты можешь отказаться. Хотя предложение очень хорошее, – ответил Михаил, а потом повернулся к Комену и добавил: – Нежелание работать на власть обычно для преступного мира. Хотя это делает их при определенных обстоятельствах не чем иным, как второй властью, которая вполне может заместить первую.

Королю удалось уже в который раз удивить Рангела. Тот не решался переспросить, но было видно, что он очень интересуется пояснением сказанного.

Увидев, что Комен смотрит на него с таким же любопытством, Михаил решил продолжить мысль:

– Если государство слабо, – сказал он, – то преступный мир силен. И когда держава рушится по каким-то причинам, велика вероятность того, что преступный мир займет ее место. Особенно если он могуч и организован. Я помню такие примеры. А заняв место государства, после краткого периода хаоса преступный мир сам становится государством. Поэтому если воры не хотят работать на власть, то лишь по причине недальновидности, а не от большого политического ума. К тому же сильная держава не может позволить себе иметь «двойника» в виде преступного мира. Поэтому я вижу целью ваше ослабление любой ценой. Преступные кланы приобрели слишком много веса при Миэльсе. Пора бы это все у вас отобрать. Ну да ладно. Второе предложение вот в чем. Ты платишь за себя выкуп и проваливаешь из страны.

– Выкуп?! – поразился Рангел.

Он ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Король предлагал ему заплатить выкуп! Словно он, вор, был захваченным в плен дворянином. А король был либо представителем враждебной страны, либо главарем шайки разбойников.

– Вот видишь, – улыбнулся Михаил. – Твое удивление лишь подчеркивает, как много общего между… различными властями. Именно выкуп. Или смерть. Выбирай.

– Сколько же? – спросил Рангел после кратковременного замешательства. – И почему выкуп?

– Ты удивлен, и я прощу тебе некоторую невежливость, – ответил Михаил. – Только сумма выкупа увеличится. Но на вопрос отвечу. Выкуп потому, что тебя нужно наказать. И потому, что мне нужны деньги. Первоначально я хотел пятьсот золотых. Теперь же хочу шестьсот. В течение двух дней. И после внесения выкупа ты немедленно покидаешь Раниг и больше сюда не возвращаешься под угрозой смерти.

– Шестьсот золотых? – прошептал Рангел. Он мог бы воскликнуть, но быстро понял логику короля и справедливо рассудил, что если он тут будет кричать, то сумма увеличится еще больше. Шестьсот золотых были целым состоянием. На эту сумму можно было купить неплохой дом. Или содержать в течение месяца почти тысячу солдат.

– Комен, разреши заключенному написать письмо доверенным людям или родственникам, – распорядился король. – Проследи, чтобы их не задерживали. С текстом письма ознакомься. Пусть этого прыткого вора охраняют двое ишибов на протяжении двух дней. Если денег через два дня не будет, можешь его казнить.

И с этими словами Михаил покинул заключенного и его охрану, направившись в нижние подвалы. Туда, где его ждали долгожданные заготовки для новой «вычислительной машины». По пути он с печалью думал о том, что существующая судебная система не способна адекватно наказывать ишибов за уголовные дела. Какой выбор? Прощение или смерть. Похоже, ему придется взять на себя вынесение решений по таким делам. Дополнительная обуза, хотя подобное встречается редко.

Слуги разгрузили телегу горшечника на удивление быстро. Все кубики были аккуратно сложены в углу. Убедившись, что с охраной нижнего подвала все в порядке, Михаил в полном одиночестве принялся собирать «машину». Как обычно, у него уже были мысли о том, как улучшить вычислительную мощность. Его память хранила множество полезной информации. Но процесс обнаружения этой самой информации в глубинах памяти требовал времени. Он вообще хотел выйти в будущем на совсем другие мощности, разработав цифровой компьютер вместо используемого аналогового. Это позволило бы значительно ускорить процесс тестирования и отладки новых амулетов, но пока еще оставалось недосягаемой мечтой.

Ему не удалось поработать и пары часов, как внезапно в дверь забарабанили. Определив с помощью щупа, что там находились ишибы охраны и Комен, Михаил отомкнул замок и отодвинул щеколду. Выйдя за дверь, он сначала запер ее, а потом уже повернулся к взволнованному тагга. Король твердо решил никого не подпускать к своему «компьютеру».

– Что случилось?

– Твое величество, Инкит похищена. – Доклад был краток и информативен.

Глава 4

Расследование

Любой преступник раскаивается в содеянном, если дать ему шанс.

Пармский палач

Что происходит с человеком, когда ему сообщают неприятные новости? Во-первых, он начинает волноваться. Во-вторых, борется со стремлением бежать куда-то, чтобы все исправить. И лишь в последнюю очередь начинает думать о том, действительно ли потери так страшны, а если да, то как их минимизировать.

Михаил сразу же начал с третьего и понял, что ему ничего минимизировать не хочется.

– Кто ее похитил?

– Неизвестно. Она вышла на прогулку с дальним родственником своего первого мужа. Это – молодой солдат, сержант, который вступил в нашу армию в Сцепре. На них напало несколько человек. Сержант ранен, хотя он был с амулетом. Девушка увезена в закрытой карете.

Справившись с первым приступом гнева, Михаил мысленно обругал себя. Ему ведь ничего не стоило снабдить амулетом и Инкит. Тогда ее обнаружение было бы лишь вопросом времени. Он по-прежнему обладал полным контролем над каждым амулетом, изготавливаемым им или Арралом. Король не только мог их инактивировать, но и быстро обнаруживал их присутствие. Для его щупа каждый амулет выглядел ярким «маяком», «цвет» которого зависел от наличия аба у его носителя. Конечно, эти возможности действовали на относительно небольшом расстоянии, но и Парм не был мегаполисом. При желании можно разбить город на участки и прочесать все. Если, конечно, Инкит все еще в Парме.

– Когда это случилось?

– Примерно полчаса назад. Сержанту удалось быстро поднять тревогу.

– Ее не могли вывезти за пределы города?

– Я сразу же приказал закрыть ворота и послал за отчетом. Стражники сообщат, не выезжали ли подозрительные кареты.

– Но ти-след кареты ведь должен остаться! Возможно, даже след Инкит можно уловить.

– Конечно, твое величество. Двое ишибов – учеников Йонера – уже на месте. Они пройдут по следу кареты, а также ишибов, которые в ней были. Думаю, что преодолеть действие амулета Террота могли только они.

– Но они же могли бы и скрыть следы!

– Если так, то этим займется сам Йонер. Он предупрежден. Ишиба такого уровня очень трудно сбить со следа.

– Но возможно?

– Возможно, – со вздохом ответил Комен.

Михаил потер подбородок рукой.

– А ты сам что думаешь? Кто мог стоять за этим похищением?

– Да кто угодно, – развел Комен руками. – Сложилась очень странная ситуация. Похитителями могут быть те, кто враг тебе, твое величество, а также те, кто тебе совсем не враг.

– Объясни-ка! – потребовал король.

– Очевидно, что приближенные Миэльса могут попытаться отомстить таким образом. О твоей связи с Инкит известно многим. Но кроме этого, некоторые дворяне, вполне тебе преданные, недовольны положением вещей. Особенно дамы.

– Я бы не назвал это преданностью.

– Тут все зависит от того, как это трактовать, – дипломатично ответил Комен. – Хотя с точки зрения существующих порядков похищение приближенной тагга является прямым вызовом короне.

Михаил второй раз упрекнул себя в том, что не уделял должного внимания проблемам местного дворянства. Конечно, он принимал в приватной обстановке тех, кто стремился на прием к нему, но этим все и ограничивалось. Король не знал, чего хочет дворянство. Все это время он был поглощен другими делами, не менее важными, но оправданием это не могло служить. Дворяне были предоставлены сами себе. Самые знатные и богатые из них устраивали пышные приемы, несмотря ни на что, но все это было не то: двор без короля – все равно что постановка «Гамлета» без самого Гамлета. Абсолютная монархия – это грандиозный театр, в котором множество второстепенных актеров и только один главный.

– Комен, а ты к чему склоняешься?

– Если рассуждать логически, то это не могут быть люди Миэльса. Им было бы проще убить Инкит, чтобы нанести тебе хотя бы такой вред.

– А захватить в плен и шантажировать меня ею? Разве это не выгодно?

– Прости меня, твое величество, но ты не вырос во дворце. Здесь совсем другой взгляд на фавориток.

– Какой же?

– У знатного дворянина могут быть любовницы даже из числа недворянок или рабынь. Они периодически осыпают любовниц деньгами, дают свободу, хлопочут по поводу дворянства или каких-то льгот. Но любовница – это любовница. Придворный не задумываясь пожертвует ею, когда речь пойдет о личных его интересах. Конечно, потеря любовницы его огорчит, но не более того. Он даже может отомстить потом. Но не ради девушки, а ради своей репутации или уязвленного самолюбия. Поэтому приближенные Миэльса просто убили бы Инкит. Им в голову бы не пришла мысль шантажировать тебя дочерью сапожника. К тому же, думаю, даже убийство не будет им выгодно. Толер Раун наверняка считает, что эта связь тебя все равно компрометирует, даже если Инкит сейчас тагга. Следовательно – ослабляет. Так что нет, это не люди Миэльса.

– Кому же тогда выгодно это похищение? Местным дворянам?

– Я бы сказал, дворянкам, – уточнил Комен.

– А им зачем? – Михаил спросил и осекся.

Он неоднократно замечал, как знатные дамы бросали на него многозначительные взгляды. Возможно, в другой обстановке он бы воспользовался этим, но сейчас у него просто не было времени на всякие глупости. Инкит вполне удовлетворяла его желания, связанные с женским полом. Искать ей замену, оказывать кому-то знаки внимания было совершенно невозможно. Король даже не думал об этом. У него хватало пока что и других проблем. Получалось, что местные дамы вполне могли сделать вывод, не имея достаточной информации, что главная проблема – в фаворитке.

– Допустим, виноват кто-то из «верных» мне дворян, – медленно произнес Михаил. – Но почему ее похитили? В этом случае достаточно тоже просто убить.

– Твое величество, если делом руководит женщина, то, возможно, ни ты, ни я не сможем постигнуть ее логики. Причина может быть любой! Совершенно неожиданной! Нужно просто подождать. Потом все станет ясно.

– Потом… Мне не хочется ждать. Чем скорее мы ее отыщем, тем лучше. Кстати, у Инкит были подружки из числа местных дам?

Комен улыбнулся. Он подумал, что король совершенно не ориентируется в ситуации во дворце.

– Не было, твое величество. Она ведь… скажем так… дворянка не по рождению. К тому же совершенно не знает, как вести себя в этом обществе. Хотя до меня доходили слухи, что она пытается брать уроки манер. Очень практичная девушка. Но все равно для обретения подружек этого недостаточно. Разве что кто-то из дам решил бы притвориться ее другом и использовать ее.

Михаил задумался на минуту – сказанное совсем не удивило его. Он запросто мог бы прийти к подобным выводам сам, если бы… взял на себя труд хоть немного поразмыслить об этом…

– Вот что, Комен, пусть расследование идет своим ходом. Возможно, ишибы нападут на след. Мы пока что можем позволить себе выпускать кареты, телеги и прочее из города лишь после обыска и осмотра ишибом. А тем временем пригласи ко мне всех местных «заводил» из женского общества. Наверняка тех женщин, которые претендуют на лидерство, не так много. А если верить твоим рассуждениям, то, кроме этих женщин, похищение Инкит никому не выгодно. Даже если ты не прав, я все равно должен с ними поговорить. Сколько времени уйдет, чтобы их всех собрать?

– Это будет быстро, твое величество. Они все на виду. Днем и ночью тут. Во дворце.

Сказать, что новость о пропаже Инкит огорчила Михаила, – значит не сказать ничего. Переживая за нее, он также поймал себя на мысли, что расценивает похищение как прямой вызов себе. И неизвестно, что волновало его больше – судьба девушки или новый, на этот раз тайный, враг.

Постоянно приходили донесения о ходе расследования. Ишибы взяли след, потом потеряли его, потом прибыл Йонер и вновь нашел. Солдаты Комена и Ферена прочесывали улицы. Дело продвигалось медленно. Стража у ворот уверяла, что за последнее время город не покидали никакие закрытые кареты. Конечно, Инкит могли бы вывезти и другим способом, но Михаилу даже не хотелось думать об этом.

Комен сдержал слово: женщины, которые играли наиболее важную роль при дворе, были доставлены в приемную в кратчайшие сроки. Часть дворянок покинула столицу вместе с королем и четырьмя главными семействами. Опустевшие места «лидеров» были мгновенно заняты. Сразу же создалось несколько новых салонов, произошла «перегруппировка» наиболее знатных дворян по интересам. Вчерашние противники оказывались союзниками и наоборот. Состояние всеобщей неразберихи затронуло и придворных. Игнорирование принцем, а потом и новым королем своих обязанностей по общению с приближенным сословием не способствовало прояснению ситуации.

Женщин было шесть. Три из них просто блистали красотой. Особенно выделялось одно белокурое ангелоподобное создание. Если бы король не знал точно, что в эту группу приглашенных можно было попасть лишь благодаря своим интригам, то данную особу он бы счел беззащитным и невинным ребенком.

Один взгляд на женщин выявил всю трудность поставленной Михаилом перед собой задачи. Они были привлекательными, но, видимо, уже сильно искушенными в придворной жизни. К тому же четверо из них обладали абами. Очевидно, что эти небольшие абы немало способствовали поддержанию красоты. Король подумал, что две женщины, не являющиеся ишибами, должны быть настоящими монстрами в плане ума, если смогли стать в один ряд со значительно более одаренными природой соперницами.

Однако у Михаила было некоторое преимущество перед мужчинами в мире Горр. Он знал гораздо больше, чем все они вместе взятые, его воспитание не включало в себя элементов рыцарского пиетета перед дамами или, наоборот, принижения их способностей, а предыдущий опыт общения с женским полом позволял сделать вывод, что, в принципе, многие дамы очень похожи друг на друга. И с ними легко иметь дело, если, конечно, знать, как правильно себя вести.

Сделав вдох, король вошел в приемную. Примерно так же он входил бы в клетку со львами. Хотя известно, что львы не могут особенно навредить обладателю великолепного амулета, чувство некоторого неудобства все равно остается.

Дамы тут же привстали со своих мест и сделали реверанс.

– Приветствую вас, леди, – радушно сказал король. – Было бы неплохо, если бы каждая из вас сообщила мне свое имя.

Лица женщин слегка помрачнели. Любая из них лелеяла надежду, что уж ее-то король точно знает. Но тем не менее они назвали себя.

– Четыре тагга и две даллы, – пробормотал Михаил. – Есть ветви семейств Бинторов и Хростов. Замечательно.

Дамы изо всех сил прислушивались.

Король не садился, а продолжал расхаживать по комнате. Чтобы быть постоянно лицом к нему, женщины произвели перестроение. Они практически стояли в одну шеренгу, наблюдая за перемещениями монарха.

– Скажите-ка, милые дамы, а в чем смысл вашей жизни? – внезапно спросил владыка Ранига.

К сожалению, он не мог охватить взглядом лиц сразу всех женщин. Но успел увидеть, что на некоторых из них отобразилось легкое удивление. Король действительно был необычен.

– Если твое величество уточнит вопрос, я была бы очень признательна, – медленно ответила Шартера Зетен, тагга и сестра королевского советника Ненора, бежавшего вместе с Миэльсом.

– Хм, уточнить здесь вряд ли получится, но я могу задать другой вопрос: «Чего вы хотите?» Кстати, можете сейчас не церемониться. Если что-то не ясно, смело спрашивайте, не ждите, пока я разрешу задать вопрос.

– Хотим для себя? – вновь уточнила Шартера.

– Мы хотим быть полезными твоему величеству, – выпалила далла Улара Ортак, недовольная тем, что Шартера перехватила инициативу в общении с королем.

Остальные дамы согласно кивнули, и только белокурое создание добавило звонким и приятным голоском:

– Хотим быть очень полезными, очень.

Михаил понял, что дело с мертвой точки не сдвинется: нужен иной подход. Может быть, имело смысл поговорить с каждой из женщин по отдельности, но что сделано – то сделано.

– Насчет смысла жизни я уже имел разговор с некоторыми людьми, – задумчиво произнес король, припоминая Верховного жреца Оззена. – В ходе этих бесед я не узнал того, чего хотел, но получил то, чего хотел. Вы все – умные женщины, иначе вас бы здесь не было. Значит, могу надеяться, что вы тоже предоставите мне то, что я хочу получить. Поверьте, это в ваших интересах.

Женщины молча ждали, когда его величество продолжит свою мысль. С точки зрения Михаила, такое поведение подчеркивало их опытность в деле ведения переговоров.

– Каждая из вас чего-то хочет. Возможно, богатства, красоты, молодости, известности, влияния. Возможно, чего-то еще. И знаете, я ведь это все могу вам дать. Совершенно все! Только, конечно, мои дары – не дары вовсе. Они имеют цену.

На этот раз король надолго замолчал. Он внимательно наблюдал за женщинами. В конце концов одна из них не выдержала:

– Какая же цена, твое величество?

– Мои солдаты сражаются за честь, деньги и награды, – ответил король. – Если они просто лояльны мне и делают лишь то, что от них требуется, то получают обычную награду. Но, совершая подвиг, солдат выделяется из всех остальных. Он обретает повышение, орден или даже титул. Если же солдат откровенно трусит или приносит вред, то его… наказывают. Конечно, вы – не солдаты, леди. Но сейчас сложное время, и поэтому все это я обещаю вам.

– Твое величество нас сможет наказать?! – вспыхнула Улара.

Ни от кого из присутствующих не укрылся истинный смысл этого слова. Под наказанием король подразумевал самые жесткие меры.

На лицах других женщин Михаил также отметил гамму эмоций. Исключение составляла лишь очаровательная блондинка. К его удивлению, ее лицо было бесстрастно и одновременно с тем мило. Казалось, она восприняла его слова как комплимент.

– Я могу наказать кого угодно когда угодно, – решил король ответить уклончиво. – Если, конечно, найду его опасным для меня. Повторяю – сейчас сложный период. У меня нет времени ни с кем церемониться, даже с вами. Миэльс в бегах, возможна еще одна война… Да что я вам говорю, вы сами это все отлично знаете. Только, возможно, делаете неверные выводы.

– Какие же выводы мы делаем, твое величество? – невинно поинтересовалась Шартера.

– Такие, что я игнорирую дворянство не потому, что очень занят, а по ряду других причин. Так вот, когда все наладится, это прекратится. Дайте мне лишь время. Время и, возможно, помощь.

– Помощь? – одновременно переспросили две женщины.

– Да, любая помощь от вас в обмен на награду. Если вы будете полезны мне, то и я буду полезен вам. Хотите денег? Получите. Хотите титулов, земли? Получите. Хотите долгой молодости, красоты?.. Получите и это! Может, не сейчас, но получите! Обещаю.

– Твое величество предлагает нам молодость? – вежливо не поверила Улара. – Но некоторые из нас… хи-хи… уже достаточно стары. Даже для того чтобы поддерживать молодость с помощью аба.

Она, очевидно, намекала на кого-то из присутствующих, но Михаилу не хотелось с этим разбираться.

– То, что я дам вам, не будет зависеть от вашего аба. Так же, как и от его отсутствия. Вашей красоте ничто не будет грозить даже во время сна.

Среди женщин наметилось оживление. Было непонятно, поверили они королю или нет. Возможно даже, что поверили. Король был слишком необычен, от него всего можно было ожидать. А долгая молодость – отличное предложение для женщин.

– Но, как вы понимаете, такая награда должна соответствовать вашей помощи, – продолжил Михаил. – Хотя никто еще не упрекал меня в скупости.

– Правильно ли я поняла, что награда может быть любой? – Звонкий голосок блондинки, тагга Мирены Фрарест, очень нравился королю.

– Все из перечисленного – вообще все, что в моих силах.

– У меня есть враги, твое величество, – продолжало очаровательное создание. – Они меня оскорбили. Мне хотелось бы отомстить им.

Король увидел, как вытянулись лица у остальных женщин.

– Как же ты хочешь им отомстить?

– Так, чтобы о них больше не вспоминать, – улыбнулась прекрасная блондинка.

«С ума сойти, – подумал Михаил. – С кем это я говорю?»

– Думаю, что это можно устроить тоже, – вслух произнес он. – Но тебе нужно очень, очень постараться.

Очаровательное существо скромно потупило глазки.

– Но что же нужно делать, чтобы помочь твоему величеству? – прервала неловкое молчание Шартера.

– Подумайте над этим сами. Все, что сможете. Все зачтется. Да, кстати, отсутствие наказания – тоже награда.

– Что твое величество имеет в виду?

– Пропала Инкит. Тагга. Ее похитили. Если она сегодня же найдется и будет целой и невредимой, то я не стану проводить расследование дальше. И прощу того, кто это сделал.

– Твое величество полагает, что это мы ее похитили? – с легкой иронией поинтересовалась Шартера.

– Мое величество обладает такой информацией, – в тон ей ответил Михаил. – Что это сделал кто-то из вас. Из шестерых! Подумайте, стоит ли подобное деяние жизни, когда я докопаюсь до истины. Сейчас у любой из вас огромное преимущество по сравнению с теми, кто поддержал узурпатора Миэльса и скрылся из столицы. Вы отлично понимаете это. Но если с Инкит что-то случится, то виновная не скроется! Я запрещаю каждой из вас покидать город! До тех пор, пока тагга не найдется.

Новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. На лицах женщин было написано возмущение, но Михаил не обманывался этим. Перед ним были талантливейшие актрисы. Он все рассчитал правильно. Если выводы Комена верны, то одна из них виновна. Тогда на нее не могло не произвести впечатление такое быстрое расследование и сужение круга подозреваемых до шести. Рассуждая логически, похитительница могла бы оказаться в числе мертвых очень скоро. Мало существует людей, способных выдержать такое испытание. Быть среди лидеров неформальных, но могущественных групп – и внезапно предстать перед реальной угрозой разоблачения. Опять же, если Комен прав.

– Так что, милые дамы, аудиенция окончена. Город не покидать! А на досуге можете подумать, как оказать мне посильную помощь. И, кстати, за информацию о нахождении Инкит и виновниках ее похищения я тоже буду благодарен. Ступайте.

Между тем поиски медленно, но продвигались. Неизвестно, как пытались заметать следы ишибы-похитители, но Йонер не позволял себя запутать. Он неторопливо шел по улице, что-то показывая и объясняя двум своим лучшим ученикам. Потом возвращался назад, снова проходил то же место, но в целом неумолимо двигался вперед. Комен докладывал королю, что еще несколько часов – и похитители будут найдены. Срок зависел лишь от того, как далеко уехала карета.

Михаил ловил себя на мысли, что думает почти как те даллы, о которых рассказывал Комен. Воспринимая похищение Инкит как удар по себе, он иногда отвлекался от размышлений о судьбе девушки и начинал вынашивать планы мести тем, кто причастен к этому преступлению. Он не был кровожадным, нет. Просто очень четко понимал, что на подобные действия нужно сразу же реагировать жестко. Чтобы пресечь появление их в дальнейшем.

С момента похищения прошло уже шесть часов. Комен был полон надежд на скорое разрешение ситуации и держал наготове группу «захвата», состоявшую из нескольких ишибов. Он уже строил планы о том, как разоблачит первый в своей карьере полицейского внутренний заговор. Увы, его прожектам не суждено было сбыться.

Глава 5

Спасение

У красавицы больше шансов быть спасенной, а у некрасавицы – меньше шансов попасть в переделку.

Жрец Оззена, которого уговаривали разрешить развод

Короли Томола и Кманта Гношт и Раст встречались друг с другом довольно часто. Это и неудивительно, потому что на период военных действий против Ранига они создали нечто вроде общей ставки, объединяющей оба двора. Их военный союз был крепок.

Сейчас они находились на границе между Томолом и Ранигом, в одном из небольших городков. У местных властей реквизировали наиболее приличные здания и сейчас заседали в одном из них – в огромном трапезном зале, переоборудованном под рабочий кабинет. Посторонний наблюдатель удивился бы большому количеству неиспользуемых стульев, стоящих у стен, а также свиткам, разбросанным по полу. Но впечатление о беспорядке было обманчивым. Секретари королей тщательно следили за тем, чтобы ненужные свитки не задерживались в комнате, а нужные – всегда были под рукой.

– Раст, у меня проблема с гонцами, – жаловался король Томола, коренастый ишиб с толстым носом и выступающей вперед челюстью. – С ними что-то постоянно случается. Они или исчезают, или подвергаются ограблению!

– У меня та же самая проблема, Гношт, – отвечал собеседник, высокий и худощавый человек с чересчур узким лицом и курчавой окладистой бородой. – Я не могу понять, что происходит. Сегодня распорядился, чтобы посылали по несколько гонцов за один раз. Так, как это делается в случае окружения армии! Бывает, что у меня нет связи с войсками по много дней.

– Эта кампания целиком неправильная. Сначала Миэльс всячески уклонялся от сражений – теперь вот король Нерман тянет с окончательным признанием новых границ. И везде беженцы, беженцы! На дорогах из-за них не протолкнуться. Вчера я пробовал выехать с инспекцией на границу. Все запружено толпами людей! Слуги разгоняли их кнутами, но это мало помогло. Их слишком много. Идут и туда, и обратно!

– Да, мне тоже докладывали об этом. Слишком много людей перемещается между Ранигом и нашими странами. Двое моих офицеров утверждали, что видели одних и тех же личностей, которые ходят туда и обратно с телегами и прочим скарбом! Представляешь? Наверное, перепили на службе, мерзавцы. Это же бред! Зачем одним и тем же людям ходить туда и обратно?

Пожалуй, из всех королей мира Горр только Нерман знал ответ на этот вопрос. Зачем одним и тем же людям постоянно ходить туда-обратно через границу, да еще с телегами? Затем, что это их работа, за которую аккуратно платит ишиб Иашт.

– Мало того, что дороги забиты всяким сбродом, так еще везде разбойники! – продолжал Раст. – Вчера напали на двух уру. Дворяне умоляют меня усилить патрулирование. А где я возьму солдат? Наша армия и так разбросана по всей границе. Новой границе, конечно.

– А что ты думаешь об этих амулетах Террота? – Видно было, что тема беспокоит Гношта.

– Чего тут думать? Это – «уравнитель», – пробурчал Раст.

– Какой еще уравнитель? Амулеты Террота опасны для нас!

– Разумеется, в какой-то степени ты прав, но нужно оценивать ситуацию в целом. Этот амулет – великолепная штука. Насколько я понял, он может помочь чуть-чуть великому ишибу, немного – обычному ишибу, и очень много – неишибу. Это – уравнитель! Амулет Террота уравнивает ишибов и неишибов!

Король Кманта Раст считал себя философом. Он был третьим мальчиком в королевской семье, и никто не пророчил ему трона. Наставники вбивали стратегические и тактические знания в головы двух старших братьев, а младший был отдан старому ишибу. Этот ишиб не мог похвастаться никакими способностями, кроме заслуг перед троном и попытки еще в юности организовать свою философскую школу. Попытка провалилась, но наложила свой отпечаток как на самого ишиба, так и на всех его учеников. После периода ученичества Раст оценивал любое новое событие прежде всего с той странной точки зрения, которую его наставник именовал философской.

Король Томола Гношт был более приземленным в своих оценках.

– Да о чем ты говоришь?! Уравнитель-неуравнитель… Какая разница? Амулет опасен. Он есть у Нермана, но его нет у нас! Что будет, если король Ранига вооружит им десяток тысяч своих людей?

– Не столь уж и опасен, – хмыкнул Раст. – У Нермана очень мало ишибов, а у нас их сотни. И с этим он ничего не сможет сделать. Я уже получил доклад от своего командующего. Он утверждает, что амулет Террота имеет изъяны. Если двое или больше обычных ишибов атакуют определенным образом, то амулет ничем не может помочь. Также он сказал, что возможны нападения на целые группы солдат Ранига.

– Ты хочешь сказать, что мы все равно победим, сколько бы солдат ни выставил Нерман?

– Именно! Мы просто сделаем ставку на ишибов. Я вообще не планирую использовать обычную армию в случае столкновений с Нерманом. И тебе не советую.

– А если Нерман раздобудет ишибов?

– Если раздобудет, тогда другое дело. Но где он их возьмет? Откуда? С Ранигом граничим лишь мы с тобой. Выхода к морю у него нет. Нерману просто неоткуда их взять.

– Отчего же он так легко сбросил Миэльса?

– Ты знаешь отчего. Миэльс – полный идиот.

Бедного Раста можно было понять. Он не блистал красотой, несмотря на свой аб. А Миэльс, который тоже выглядел не лучшим образом, умудрился как-то переспать с его женой, о чем потом благополучно проболтался, окончательно опозорив Раста. Король Кманта неоднократно задавал себе вопрос – ну чем Миэльс лучше него? И никогда не находил на этот вопрос ответа. Королева тоже молчала, даже под угрозой развода. Произошедшее было загадкой, не дающей ему покоя.

– Может быть, ты и прав, – произнес Гношт. – Но мне будет гораздо спокойней, если секрет амулета Террота буду знать и я.

– Кто же возражает против этого? – улыбнулся Раст. – Амулет Террота еще как пригодится. Если он появится у нас, но не появится у Фегрида… О, все будет в наших руках…

– В наших руках? – переспросил король Томола. – А, понимаю, ты хочешь этим угрожать Фегриду. Да, после того как они вместе с Миэльсом обманули нас, думаю, это будет справедливо.

Коварство бывшего короля Ранига и императора Муканта произвело впечатление на обоих союзников. Им было невдомек, что все бесчестные планы, с которыми они ознакомились, были разработаны лично Михаилом, чтобы предотвратить опасное сближение своих соседей и могущественного Фегрида.

– Нам нужен амулет, Гношт.

– Предлагаю немедленно двигаться на Парм.

– Зачем же вот так портить отношения со всеми? Ведь еще не ясно, добудем ли мы амулет. Сделаем иначе. Судя по отзывам наших послов, король Нерман отнюдь не глуп. Он поймет, что ему выгодно с нами дружить, но невыгодно воевать. Нерман сам отдаст секрет амулета, если мы поставим его перед выбором…

– Выдвинем ультиматум?

– Предлагаю отправить послам соответствующие инструкции немедленно. В случае согласия – выгоднейший для него договор. Конечно, земли не вернем, но поможем и солдатами, и ишибами, и деньгами. А если не согласится… тогда можно и войска на Парм. Тут главное – действовать быстро, чтобы Фегрид отреагировать не успел.

– Кстати, Раст, а сколько у тебя шпионов при дворе Нермана? Они не могут «поспособствовать» раскрытию тайны амулета?

Король Кманта рассмеялся:

– Кто же задает такие вопросы, Гношт? Нет, без обид! Я понимаю, что мы дружны, но шпионы – это нечто личное. Сугубо личное.

– Личное-неличное, – по своей привычке прокомментировал король Томола. – Нерман короновался всего несколько дней назад. А я… гм… мне не посоветовали заслать к нему пару-тройку человек раньше. У меня там сейчас практически никого нет! Кто мог знать, что дело так быстро повернется? Нет, слухи поступают, но это все. В его окружении мне не на кого рассчитывать. К тому же он целиком опирается лишь на тех, кто с ним с самого начала!

– Я знаю, Гношт. Сказать по правде, у меня там тоже мало кто есть. Но думаю, что это изменится. Обязательно изменится…

Лейтенант Митер Спакт уже третий час патрулировал улицы Парма в компании пяти солдат. Их новенькие синие доспехи имели черную полоску на левом боку – знак принадлежности к подчиненным генерала Комена Каретта, к полиции. Нельзя сказать, что Митер был недоволен своим занятием в целом, но в ходе длительного патрулирования все же хочется некоторого разнообразия. В прошлый раз удалось поймать двух мелких воришек, разнять пьяную драку, арестовать ее зачинщиков, а также помочь весьма красивой женщине найти нужный ей дом. Насчет этой женщины у молодого лейтенанта были далеко идущие планы. Генерал категорически запретил брать деньги с жителей, но ничего не сказал по поводу других видов благодарности.

На этот раз патрулей на улицах было так много, что ничего не происходило. Лейтенант заглядывал во все переулки, старательно высматривая хоть что-то, что могло бы немного развлечь его.

Митер присоединился к армии принца Нермана в Сцепре и нисколько не жалел об этом. Выходец из семьи бедных и незнатных дворян, он мог рассчитывать только на военную карьеру. Учитывая нехватку командного состава, многие образованные новобранцы практически сразу же получали чин десятника. Митер не был исключением. Став десятником уже на второй неделе службы, он честно выполнял свои обязанности, хотя ему не удалось обратить на себя внимание командования. Затем в ходе реформы званий получил повышение и стал младшим офицером, что было совсем неплохо, учитывая его возраст.

Сейчас лейтенант только что вошел в один из переулков, образованных булыжной мостовой и серыми некрашеными стенами домов, и осматривался по сторонам. Вот побрел какой-то ремесленник с тележкой, дворецкий, стоя на крыльце черного входа одного из больших зданий, переругивался с поставщиком продуктов, из кареты вышла женщина…

Митер насторожился. Он находился в одной из узких второстепенных улочек. В этих улочках могут быть ремесленники с тележками и черные ходы дворцов, но по ним не ездят кареты и не ходят красиво одетые женщины. Есть улицы для богатых, а есть улицы для черни. Так было и так будет.

Лейтенант сделал знак своим солдатам двигаться к карете. Ему был дан приказ осматривать любой подозрительный транспорт. Карета вполне подпадала под это определение: ни гербов, ни иных опознавательных знаков на ней не было. К тому же Митер подумал, что нужно поинтересоваться у женщины, не заблудилась ли она. Ему очень понравилось показывать дорогу хорошеньким дамам.

Возница, в свою очередь, заметил приближающихся солдат. К удивлению офицера, он издал резкий звук, и пара лошадей начала двигаться, чуть не сбив только что вышедшую из кареты женщину. Это было странно.

Лейтенант не стал медлить. Отдав солдатам приказ перехватить карету, он сам устремился к женщине. Амулет Террота позволял развить огромную скорость, поэтому Митеру и его солдатам должно было хватить нескольких секунд, чтобы оказаться рядом с целью.

Удар встретил их на полпути. Воздух словно сгустился, чудесная скорость пропала. Казалось, они движутся против урагана. Митеру и одному из его подчиненных удалось удержаться на ногах, остальные упали и были отброшены еще дальше.

Лейтенант уже принимал участие в схватках с ишибами и знал, чего от них можно ожидать. Он верил в возможности амулета, но при этом твердо помнил, что нужно действовать быстро. Даже амулет не способен противостоять длительной атаке нескольких ишибов. И чем больше будет ишибов, тем быстрее амулет «выдохнется».

Митер бросился к стене. Казалось, что около нее напор ветра не очень силен. Все еще двигаясь, он начал вытаскивать меч из ножен. Конечно, лейтенант понимал, что ишиба мечом так просто не поразить, но несколько могучих ударов подряд могут сокрушить его защиту и, возможно, даже оглушить. Разумеется, это будет зависеть от уровня аба, но лейтенант надеялся на лучшее.

Солдат пристроился позади своего командира. Это был мудрый поступок: там сила ветра была не столь велика. Солдат отбросил пику, которая мешала двигаться против урагана, но у него еще оставался короткий меч на поясе.

Медленно, но неуклонно Митер приближался к карете. Если ишиб побежит, это сразу же ослабит атаку. Даже великие ишибы не могут эффективно нападать на бегу. Хотя, конечно, великий ишиб мог бы запросто разделаться с патрулем, несмотря на амулеты.

Возница бросил поводья, видимо, решив, что на лошадях от патруля не уйти. Из кареты выскочил еще один человек. Митер не знал, кто из них атаковал его. Решив просто напасть на ближайшего к нему, он, напрягая все силы, еще больше ускорил свое продвижение. До кареты оставались считаные метры.

Внезапно ветер стих. Лейтенант по инерции еще двигался вперед и, успев лишь слегка сбросить скорость, врезался в карету. С солдатом произошло то же самое.

Митер увидел, как человек, вышедший из кареты, словно взлетел, но вскоре приземлился, удаляясь при этом. Похоже, он двигался огромными прыжками, создавая вокруг себя потоки воздуха.

Поняв, что этого ишиба поймать будет совсем нелегко, если не невозможно, лейтенант поискал глазами возницу. Тот вовсю улепетывал вдоль переулка, приближаясь к перекрестку.

– За ним! – выдохнул Митер, быстро вскакивая на ноги.

Солдат последовал его примеру. Краем глаза лейтенант заметил, что остальные его подчиненные тоже приближаются к карете.

Миновав лошадей и девушку, лежащую рядом с ними, Митер на всей скорости понесся за беглецом.

Можно понять состояние молодого человека, который только что подвергся сильной и неожиданной атаке. Будь он более опытным, более рассудительным, он бы никогда не сделал того, что сделал. Но ему везде мерещились ишибы, и только одна мысль поселилась в его голове: «Быстрее, быстрее, нужно не дать им времени атаковать!»

На полной скорости Митер влетел в убегающего возницу. Удар был так силен, что они оба пролетели еще пару метров и врезались в каменную стену дома. Услышав звук удара, лейтенант понял свою ошибку. Возница не был ишибом – его голова не выдержала соприкосновения со стеной: он сразу же умер.

– Эх, – огорченно пробормотал Митер, поднимаясь и осматривая голову своего противника. – Генерал будет очень недоволен.

Комен не приветствовал убийств там, где без них можно было обойтись. Он считал, что живой человек ценен тем, что из него удается извлекать информацию. Потом же, разумеется, его ценность пропадала, и можно было передавать задержанных в руки правосудия.

– Подтащите труп поближе к карете, – дал распоряжение лейтенант подбежавшим солдатам.

Он направился к лежащей девушке, надеясь, что хоть она жива: ведь ее если и задел этот ураган, то вскользь. Тревога оказалась напрасной. Не успел он подойти, как та зашевелилась, пытаясь приподняться. Лейтенант узнал Инкит.

Многие солдаты, вступившие в армию принца до Сцепры или в самой Сцепре, знали ее в лицо. С точки зрения простых людей, взаимоотношения принца и дочери сапожника выглядели очень романтично, как бы «приближая» будущего короля к народу. Женщины всех низших сословий целенаправленно собирали любые сплетни о принце и его любовнице. Это выглядело очень похоже на те сказки, которые они рассказывают своим детям на ночь.

– С тобой все в порядке, госпожа тагга? – спросил Митер, помогая девушке встать на ноги.

– Ветер сбил меня с ног, я ударилась, – пожаловалась Инкит. – А что это было?

– Ишиб, который ехал в карете, напал на нас, на патруль, – объяснил лейтенант.

– Напал? Он же собирался меня освободить. Я даже вышла из кареты.

– Вот как? – удивился лейтенант. – Но я ничего не знал об этом. Похоже, что ишиб испугался нас. Как его зовут? Кому он служит?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Мне никто ничего не говорил, только задавали какие-то странные вопросы. Что с Вероном? Это – двоюродный брат моего первого мужа, сержант, он был вместе со мной, когда меня похитили.

– Не знаю, госпожа тагга, но уверен, что господин генерал расскажет тебе все. Мы отправимся к нему немедленно!

Немного позднее король и Комен обсуждали случившееся.

– Происшествие с Инкит хорошо закончилось. Это пока что избавляет от необходимости что-либо предпринимать, – сказал Михаил, стоя у окна своего кабинета и внимательно смотря куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть там виновников произошедшего.

– Твое величество, может быть, послать по следу ишибов? – Комену не нравилось завершение истории. – И возобновить расследование? Мы ведь так ничего и не узнали! Кроме подозрений, у нас нет никаких доказательств. А их хотелось бы иметь.

– Что ты, Комен, – махнул тот рукой. – Мне самому нужно знать, кто был виновником, но я же обещал, дал слово, что ничего не будем расследовать, если Инкит благополучно освободят. Как может король нарушить свое слово? Это ведь все, что есть у короля.

– Все, что есть? – Собеседник выглядел озадаченным.

– Вот смотри, – попытался объяснить Михаил, повернувшись к собеседнику. – При абсолютной монархии короля ничто не сдерживает. Ему никто не указ, даже прислушиваться ни к кому не нужно. Если власть крепка. По сути, ограничителем монарха является лишь он сам. А именно – его слово. Пока король держит слово, подданные уверены, что все в порядке, что владыка в своем уме и не станет, к примеру, казнить всех подряд без причин. Это что-то вроде негласного договора между ним и подданными. Если слово короля – закон, то люди спокойны насчет завтрашнего дня. Если же он нарушает свое слово, то у них уже нет никакой уверенности в том, что правитель сделает завтра или послезавтра. Негласный договор нарушен. Ситуация перестает быть стабильной. А это ослабляет власть, очень сильно ослабляет. Коварный и лживый монарх заведомо слаб. Поэтому мне нужно держать слово. Даже если я что-то теряю, это все равно окупится потом сторицей.

– Я понимаю, твое величество, – произнес Комен. – Но, может быть, проведем маленькое, негласное расследование?

– Нет. Вот если информация сама придет к нам в руки – тогда другое дело. А так – нет.

– Хм… Твое величество долго говорил с Инкит. Она разве не сообщила никакой ценной информации?

– Нет, Комен. Место она опознать не может – глаза были завязаны, из похитителей никого не знает – имен не называли.

– Если ей завязали глаза, значит, заранее планировали освободить?

– Думаю, что просто рассматривали такую возможность, – ответил король. – Может быть, мы имеем дело с кем-то очень предусмотрительным.

– Твое величество узнал, зачем ее похищали?

Михаил нахмурился:

– Узнал, Комен, но это выглядит как полный бред. Поверь мне – просто бред, совершенная чушь.

– Но все же, твое величество, что она сказала?

– Ей постоянно задавали вопрос о рецепте любовного эликсира, которым она пользуется.

Брови Комена удивленно поползли вверх.

– Вот они, женщины, – подытожил он после паузы. – Отважные действия, предусмотрительность и огромный риск ради достижения ложной цели.

Как ни торопили своих послов короли Томола и Кманта, посол Фегрида получил инструкции первым. Ранее Михаил встречался с ним, но так и не составил никакого впечатления об этом человеке. То ли Гирун Пелан был чересчур гибок и скользок, то ли вообще ничего собою не представлял, но король Ранига не знал даже приблизительно, чего можно ждать от данной личности.

В тронном зале было относительно пусто. Комен и Йонер около трона, два десятка знатных дворян и дворянок, которые считали своим долгом присутствовать на всех церемониях, проводимых королем, вне зависимости от того, приглашал он их или нет, и конечно же посол Фегрида.

Надо сказать, что его величество еще не выработал никакой тактики по общению с дворянством. Даже похищение Инкит не принудило его к этому. Он занимался своим «компьютером», проводил смотр войскам и их вооружению, работал над законами, но местное дворянство все еще было пущено на самотек. Михаил, конечно, знал, что поступает не совсем правильно, но находился в легком расслаблении со времени коронации, хотя мысленно возвращался к этой проблеме. И вот сейчас почему-то вспомнил о ней, видя перед собой гладкое и лоснящееся лицо посла.

– Твое величество, мне поручено принести тебе заверения от имени императора Муканта в дружбе и поддержке со стороны Фегрида, – сладко улыбался посол.

– Передай его величеству мои искренние заверения в том же самом. – Лицо короля оставалось серьезным. – Очень дорожу дружбой и расположением такого могущественного владыки, как император Мукант. Кстати, о дружбе. Тебе не известно, где находится Миэльс?

Выражение лица посла не изменилось, хотя в дипломатических кругах не было принято задавать подобные вопросы прямо, да еще и в самом начале беседы.

– Определенно не могу сказать, но полагаю, что либо в Томоле, либо в Кманте, либо у нас.

– У вас, точно у вас, – дружелюбно заметил Михаил. Посол открыл рот, чтобы ответить, но ему не дали такой возможности. – Вместе с многотысячной армией и ишибами. Интересно, кто их всех кормит?

– Возможно, король Миэльс получает поддержку от некоторых лиц в Фегриде… – Улыбка Гируна стала столь широкой, что едва помещалась на лице. Он подумал, что прочувствовал игру, которую ведет король. Эдакий простовато-искренний стиль, обычное дело.

– А нельзя ли сделать так, чтобы эта поддержка прекратилась? Во имя дружбы между нашими странами, в которой я получил заверения?

– Конечно можно, – оживился посол. Предложение было ожидаемым. – И это является целью моего визита сюда. За небольшую услугу Фегрид готов не только прекратить поддержку Миэльса, но и доставить его в Раниг для справедливого суда над узурпатором.

– Вот, значит, как, – протянул король. – Если я окажу вам эту услугу, то Миэльс – узурпатор, а если не окажу, то кто же он? Бедный, несправедливо пострадавший изгнанник?

Улыбка все еще не желала сходить с лица Гируна. Да, король Ранига мастер игры в искренность.

– Я бы не был столь прямолинеен, твое величество, но в этих словах есть смысл. Можно даже сказать, что ситуация на сегодняшний момент описана начерно, но не неверно, увы.

– И что же будет, если я не окажу Фегриду этой услуги? Война?

– Что ты, что ты, твое величество, – замахал руками посол. – Мой император не любит воевать. Мой император вступает в любую войну с болью в сердце и по причине крайней необходимости. Мы просто рассчитываем на дружескую услугу, в обмен на которую тоже окажем Ранигу услугу и конечно же предоставим полную поддержку, полную.

Михаил отлично понял посла. Если Фегрид будет недоволен, то перестанет сдерживать Томол и Кмант. Те же, будучи предоставлены сами себе, просто раздавят Раниг.

– И какой же услуги вы от меня хотите? Дай-ка догадаюсь… Амулеты? Уважаемый мной император Мукант хочет знать секрет амулетов Террота?

– Проницательность твоего величества превосходит все границы, – поклонился Гирун.

– То есть предложение звучит так, – уточнил король. – Я вам даю амулеты, а вы мне – Миэльса плюс военную и политическую поддержку?

– Совершенно верно, твое величество.

– У меня есть встречное предложение.

– Я весь внимание, – вновь поклонился посол.

– Я не даю амулетов, а вы даете мне Миэльса плюс военную и политическую поддержку.

– Но… – Легкое недоумение отразилось на лице Гируна. Он сначала не понял сути предложения.

– Подожди, не торопись с выводами, – остановил его король. – Послушай еще раз. Внимательно. Я никому не даю амулетов, а вы мне предоставляете поддержку.

Посол захлопнул рот. Окружающим стало ясно, что он далеко не дурак. Несмотря на кажущуюся простоту, фраза с добавлением всего одного слова «никому» была зловещей. Фегрид является могущественной державой. Для него Раниг не представляет никакой опасности сейчас и не будет представлять в обозримом будущем. Кроме этого, Фегрид мог легко справиться и с Томолом, и с Кмантом, вместе взятыми… если у тех не будет амулетов Террота! Именно эти амулеты делали исход возможной схватки неясным.

Гирун Пелан был имперцем. Он родился, вырос и учился в империи. Он думал, как имперец. С его точки зрения, любая крупная страна, которая готова вступить в войну с неопределенным исходом, населена самоубийцами и умственно неполноценными людьми. Войны хороши лишь тем, что приносят победу. Других войн быть не должно.

Посол быстро справился с растерянностью:

– Твое величество, это несомненно очень щедрое и многозначительное предложение. Позволь мне подумать над ним.

– Разумеется, – улыбался теперь уже Михаил. – Не торопись, обдумай все как следует. Через месяц я жду тебя с ответом.

– Через целый месяц? – удивился Гирун.

– Конечно. Это ведь очень сложный вопрос. Тут главное – не ошибиться.

Далла Улара Ортак тоже находилась в толпе придворных во время встречи с послом. Когда король покидал тронный зал, она подошла к нему.

– Приветствую, Улара, – начал разговор Михаил, заметив маневры женщины. – Ты хочешь мне что-то сказать?

– Да, твое величество, – девушка сделала реверанс. – У меня есть информация для тебя, которую бы хотелось обсудить в узком кругу лиц.

– Думаю, что Комен нам не помешает, – улыбнулся король. – Пойдем в приемный кабинет.

Внутренние убранства королевского дворца стараниями главного дворецкого Пеннера наконец-то претерпели изменения. Теперь уже отсутствовал раздражающий фиолетовый цвет стен. Все было в мягких и светлых тонах.

– Так что же, далла, ты хотела мне сказать? – Король уселся за письменный стол, Комен присел на диван, располагающийся сбоку от стола, а девушка осталась стоять.

Его величество совсем не собирался изображать из себя радушного хозяина и куртуазного кавалера. Женщины знатного происхождения, по крайней мере те, с которыми он имел дело во дворце, ему не нравились. Если бы на него внезапно напал приступ откровенности, то он охарактеризовал бы их так: избалованные сумасбродки, кичащиеся своими «победами», готовые на что угодно, только бы выделиться хоть немного из толпы им подобных и оставить соперниц за бортом. Иными словами, это был «змеиный клубок». Король им не доверял ни на грош, полагая, что подобные женщины могут предать в любую минуту. Что являлось еще одним поводом для того, чтобы тесно общаться лишь с Инкит.

Надо сказать, что даже в его родном мире он оценивал женщин весьма своеобразно. То ли его практичность была виной, то ли еще что-то, но Михаил полагал, что в общении с мужчиной женщина стремится лишь к одному: так организовать это самое общение, чтобы потом ничего не делать самой. Или, в случае «продвинутых» женщин: делать лишь то, чего хочется ей. В связи с этим в его родной стране количество дам, ищущих «выгодные партии» или «состоявшихся мужчин», настолько превышало количество этих самых мужчин, что наносило прямой урон делу глобального воспроизводства. Нет, он не возражал против того, чтобы по мере сил «поддерживать» девушку, с которой встречался, но всегда был настороже, никому не доверяя полностью. И вполне допускал, что девушка, с которой у него замечательно прочные и романтические отношения, не устоит перед материальным соблазном, если таковой появится. В глубине души Михаил причислял к категории «хороших» девушек лишь тех, которые, встречаясь с мужчиной, не ищут активно этих самых соблазнов.

– Твое величество, – начала Улара. – У меня есть важная информация. На тебя готовится покушение.

Комен хмыкнул.

– Кто же его готовит? – поинтересовался король.

Ему уже удалось пережить одно покушение, при котором использовался яд. Тогда пострадал лишь Маэт. Его с трудом удалось спасти.

– Мне это точно не известно, но информация – от далла Нартика.

Род Нартиков был очень древним и находился в ближайшем родстве с Бинторами и в чуть более отдаленном – с Раунами, хотя, конечно, не обладал влиянием ни тех, ни других.

– Хочешь сказать, что далл замешан в этом?

– Нет, твое величество. Он сказал, что обо всем узнал случайно.

– Когда же будет покушение? И что собой представляет? Яд? – спросил Комен.

– Я не знаю, но полагаю, что далл Нартик знает.

– Негусто. – Главный полицейский был настроен скептически. – Информация такого рода ценна тем, что может ответить на вопросы: когда, кто и как. Как же получилось, что Нартик сказал о покушении, но не раскрыл деталей хотя в общих чертах?

Улара кокетливо опустила глаза:

– Дело в том, что обстановка… не располагала к длинным беседам.

– Что ты еще можешь добавить к этому? – Король не был склонен устраивать обсуждения в присутствии девушки.

– Больше ничего, твое величество, но я думала, что эта информация ценна сама по себе.

– Несомненно, леди, несомненно. Мы благодарны тебе. Если все подтвердится, ты можешь рассчитывать на мою признательность. Всего хорошего.

Женщина сделала реверанс и вышла.

– И что ты думаешь? – спросил король Комена, когда дверь за Уларой закрылась.

– Мы не можем арестовать далла Нартика на основе бездоказательных обвинений, – сразу же ответил тот. – А если он не виновен и вообще ничего об этом не знает? Если это – плод ее воображения, то как мы будем выглядеть? Потеряем лицо.

– Но поговорить-то с ним можем?

– Можем, – ответил Комен. – В присутствии генерала Ферена. Который, кстати, будет лишь завтра в Парме.

Генерал Ронел Ферен обладал уникальным качеством: он мог распознавать любую ложь, произнесенную в его присутствии. Если, конечно, хотел это делать.

– Да, я сам отправил его на маневры. Он обещал представить подробный отчет, насколько эффективны короткие метательные копья, луки и арбалеты в сочетании с амулетами Террота. Думаю, что мы можем подождать до завтра.

Глава 6

Безумный день

Некрасиво воровать – некрасиво.

Вор-ишиб Рангел Мерт

Можно просыпаться тремя разными способами. Во-первых, спокойным образом самостоятельно, во-вторых, с помощью шума извне, в-третьих, вследствие ярко выраженного кошмара. Михаилу удалось проснуться двумя последними способами одновременно. Понятно, что если во время крепкого сна кто-то крикнет на ухо что-то вроде: «Твое величество! Просыпайся! Беда!» – то перед моментом пробуждения вполне можно успеть увидеть кошмар.

– Что произошло? – поинтересовался король, с большим трудом открывая глаза.

Перед ним маячила ярко-рыжая шевелюра Антека, начальника его личной охраны.

– Ограблен склад с доспехами, – отрапортовал тот.

Сначала его величество не понял, о чем речь. Ограблен какой-то склад, похищены какие-то доспехи… Это плохо, конечно, но зачем его будить и так об этом кричать? Но потом, по мере окончательного пробуждения, до него дошло. Похитили не «какие-то доспехи», а доспехи-амулеты. Неинициированные. Те, которые любой может надеть на себя и благополучно ими пользоваться. Если подобное происшествие не было катастрофой, то находилось где-то близко от этого.

– Сколько украли? – Король стремительно одевался.

– Около двухсот, точное число не известно. Комен лично подсчитывает.

– Как это произошло?

– Охранника просто усыпили, а потом связали. Похоже, что среди грабителей был ишиб. Затем спокойно вынесли все, что смогли. Это случилось недавно – около часа назад. Тревогу подняли быстро.

– А что, охранник был один?

– Да, твое величество. Но ведь никто не ожидал такой наглости! Склад-то рядом с казармами. Комен считает, что это сделали люди Миэльса.

Это было очевидной версией, но все же что-то беспокоило короля.

– Охранник усыплен… был ишиб… наглость… – пробормотал он. Ему казалось, что во всем этом есть какой-то смысл. Но какой?

Уже направившись к дверям, он остановился, словно громом пораженный:

– Ах, негодяй! – Его восклицание было очень громким. – Нет, ну какой мерзавец! Уж это точно не сойдет ему с рук!

– Кто негодяй, твое величество? – удивился Антек.

– Рангел Мерт! Вор, которого мы отпустили за выкуп.

Мерт был пойман во время облавы, но почти сразу же отпущен после внесения в казну гигантской суммы в размере шестисот золотых. Утрата такого количества денег настолько не понравилась вору, что тот в самых изысканных выражениях намекнул Комену на будущее беспокойство. Главный полицейский лишь расхохотался. Он не сомневался в том, что это лишь слова. Было бы верхом безумия не только что-то красть после произошедшего, но и вообще оставаться в Парме. К счастью для вора, король не слышал его речи. Его величество всегда внимательно относился к угрозам, поэтому, возможно, дни Мерта на этой земле окончились бы в тот же самый день, несмотря ни на какие деньги.

Теперь Михаил полагал, что вор уже тогда придумал план похищения доспехов. Как раз во время пребывания в тюрьме под охраной ишибов. Потакая своей мстительности, Мерт решил не просто покинуть столицу, а сделать это как можно более заметно. К тому же неинициированные амулеты представляли собой немалую ценность, превышающую шестьсот золотых.

Король считал, что он прав в своих выводах. Среди воров других ишибов не было, а если похитителями являлись люди Миэльса, то зачем оставлять охранника в живых? Вор же щепетилен в этом вопросе: никогда не убивал без крайней необходимости. В противном случае, новый владыка Ранига не церемонился бы с ним.

– Рангел Мерт? – удивился Комен, когда услышал версию короля. – Нет, этого не может быть! Ведь подобное ограбление – либо акт диверсии, либо чудовищная наглость. Мерт всегда производил впечатление осторожного человека.

– Что ты уже предпринял? – вместо ответа спросил Михаил.

– Распорядился не открывать утром ворота города, послал ишибов по следу, сейчас пытаюсь понять, сколько же точно пропало.

– Если это Мерт, то не волнуйся насчет следа. За свою карьеру он наловчился его скрывать. А вот ворота – это хорошо. Доспехи еще здесь.

Кем бы ни был грабитель, он не учел одного: создатель амулетов мог чувствовать их ти гораздо лучше и дальше, чем ти других вещей. Каждый амулет представлялся королю тонким лучиком маяка, который устремлен к нему издалека. Конечно, в Парме подобных «лучиков» было много, они даже «сливались» иногда, но двести неинициированных доспехов, собранных в одном месте, пропустить довольно трудно. Однако ошибку злоумышленника можно было понять: об этой особенности амулетов знал лишь один человек – их создатель.

– Приготовь несколько ишибов. Они скоро понадобятся, когда я вернусь. – Михаил «включил» свою невидимость и взлетел.

– Зачем, твое величество? – успел спросить Комен.

– Будем захватывать наших воров.

Утренний воздух был чист и свеж. Король жалел о том, что так мало внимания уделяет полетам. Они все еще казались чудом, ему хотелось усовершенствовать их. Сейчас полет был медленным и слишком зависел от направления ветра. К сожалению, свободного времени почти не было. Только что закончилась «сборка компьютера». Эта ти-машина сейчас коренным образом отличалась от той, которая была в Каморе, прежде всего большей сложностью и способностью моделировать дополнительные функции. Теперь предстояло решить, что же делать в первую очередь. У него было несколько вещей в списке. Во-первых, можно попробовать создать амулеты для лошадей. Обычный амулет Террота не подходил: все же он был рассчитан на человека. Требовалось внести ряд изменений. Но насчет этого пункта Михаил колебался. Пока еще никто не знал, что он умеет делать многофункциональные амулеты. Мало ли где он мог добыть тайну легендарного амулета Террота? А вот если начнут появляться другие артефакты со многими функциями, то это с высокой вероятностью укажет на него как на создателя. Вообще же король уже сейчас нуждался в хорошей легенде, объясняющей то, где он взял секрет изготовления амулета Террота. Во-вторых, можно поработать над чем-то более глобальным. Двухфункциональным или выглядящим таковым. Например, двигатели или аккумуляторы энергии ти. В-третьих… да что говорить, планов было много! Претворению их в жизнь мешали две вещи. Первая – недостаток времени, вторая – страх. Тот самый, который удерживал его от создания других многофункциональных амулетов.

Этот страх не был опасением перед неизвестными знаниями: он был боязнью за свою жизнь. Если человек способен создать практически любой амулет, то в обычных условиях за его жизнь никто не дал бы и ломаного гроша.

Михаил не был в обычных условиях. Он был королем. Этот факт, конечно, кое-что менял, но немногое. Начни владыка Ранига производить другие многофункциональные амулеты, – как бы на это отреагировали соседи? Как бы отреагировали великие ишибы? Иными словами, сколько времени бы прошло между обнародованием этого факта и смертью короля?

Разве нужны великим ишибам амулеты, которые из любого ишиба могут сделать равного им? Разве нужны обычным ишибам амулеты, которые любого человека могут поставить на один уровень с ними? Разве странам мира Горр нужен Раниг, который теоретически может все, если только дать ему время?

Король колебался. С одной стороны, ему хотелось создать много разных амулетов, с другой – он знал, что пока этого делать не следует.

Усиленно размышляя над этой проблемой, Михаил пришел к простому выводу. Сначала ему нужно сосредоточиться на трех вещах. Во-первых, на улучшении собственного амулета. Благодаря его абу оно не будет заметно посторонним наблюдателям. Во-вторых, на создании амулетов с двумя функциями. Они не должны вызвать подозрение, если правильно преподнести их появление. В-третьих, нужно было подумать над тайным оружием – оружием последнего шанса.

Что это может быть? Да что угодно! Главное, чтобы об этом никто не знал, а также им можно было быстро вооружить солдат или достойных доверия ишибов, если дела пойдут совсем плохо. Оружие должно быть могучим, простым в использовании и безопасным для него самого. Пока у короля имелись лишь общие, недетализированные наброски.

Насчет амулетов с двумя функциями все обстояло гораздо лучше. У него был план. Он собирался пустить слух, что существует некий Свиток, содержащий инструкции как по изготовлению амулета Террота, так и многих двухфункциональных амулетов. Именно из этого Свитка он черпает знания. Конечно, любой ишиб понимает, что хранить подобные свитки опасно. Их нужно читать, запоминать и уничтожать. Но что, если этот Свиток сам по себе является артефактом, ключом к информации? Тогда его уничтожать ни в коем случае нельзя, особенно если из него извлечено не все.

К сожалению, идею со Свитком нельзя применить к многофункциональным амулетам. О Терроте уже известно. Двухфункциональные амулеты не столь опасны для всех. Если выяснится, что Свиток обладает информацией о нескольких многофункциональных амулетах, то чем ситуация будет отличаться от той, в которой всем станет ясно, что Михаил сам может делать любой амулет? Совершенно ничем.

Отягощенный столь непростыми думами, король Ранига едва не пролетел мимо долгожданной цели – склада с пропавшими доспехами. Двести неинициализированных амулетов «сияли» внизу.

Снизившись, чтобы определить их точное местонахождение, он едва поверил своему щупу. Получалось, что доспехи расположены под землей, причем не просто в черте города, а почти под крепостной стеной.

Справившись с приступом удивления, Михаил пришел к выводу, который ему не понравился. Из Парма шел куда-то подземный ход, о котором никто не знал. Если быть точным, то о нем не знал король со своими приближенными.

«Может ли быть, что это – тот самый ход, по которому сбежал Миэльс? – думал он. – Если так, то хорошо бы, а то его уже замучились искать».

После взятия Парма Михаил отдал приказ найти тайный ход во что бы то ни стало. Ему совсем не хотелось, чтобы внезапно нагрянули враги. Но все было напрасно: поиски ни к чему не привели.

Аб в этом деле помогал слабо – он был не предназначен для исследования пустот в толще земли. Если бы не «сияние» доспехов, даже врожденный великий ишиб ничего не смог бы заметить. Другое дело, если бы по неглубокому подземному переходу кто-то постоянно перемещался. Тогда ишибы могли бы легко увидеть его ти и сделать соответствующие выводы.

Но раз переход выявился, то дело было за малым: найти, где у этого хода вход, а где – выход. Если вход во дворце, то как им воспользовался вор? А если – вот в этом небольшом доме неподалеку… то зачем подземному ходу два входа?

Насчет выхода все было понятно. Он вряд ли мог находиться в поле перед стеной, а вот в лесу за полем – пожалуй.

Михаилу хотелось не просто вернуть доспехи, а еще и поймать воров. Он был настроен решительно. Ограбление военного склада с ценным оборудованием не должно остаться безнаказанным.

Через полчаса взвод солдат начал «копательные» работы сразу за крепостной стеной. Король собирался проникнуть в ход сверху и выяснить, куда и откуда он идет. Затем его следовало ликвидировать. Сохранять подземный ход, ведущий из города, было очень опасно, потому что эта «тайна» могла стать известна большому числу людей.

Кварталы в самом городе около возможного начала хода были перекрыты. Над копателями под прикрытием невидимости в воздухе висел Михаил. Он наблюдал за ходом, ожидая, что кто-то может захотеть покинуть по нему город. В лесу притаился Йонер с несколькими ишибами.

Очевидно, раскопки произвели какое-то воздействие. Возможно, в подземном туннеле появилась вибрация или стал осыпаться потолок, но не успели солдаты убрать слой земли над ним и наполовину, как в нем появилось чье-то ти. Даже четыре ти. Все они были одеты в уже активированные амулеты Террота, что, видимо, помогало тащить на себе множество неинициализированных амулетов. Было непонятно, собираются они вынести лишь часть украденного и вернуться потом за всем остальным или все сразу. Но это являлось уже не столь важным.

Немедленно сбросив невидимость, король поднял флажок. Что являлось сигналом «Приготовиться» для ишибов в лесу. Затем он стал просто двигаться вместе с людьми в подземном ходе, чтобы не потерять их «из виду». Его полет был медленным, но и те перемещались не быстро.

Пролетая над верхушками деревьев, Михаил обнаружил, что подземные пешеходы начинают приближаться к поверхности. Он тут же снизился, уже примерно представляя себе, где находится выход: в лесу возвышался странный холмик.

Ему пришлось недолго ждать. Трава, покрывающая холм, задрожала, начали отлетать куски дерна, и наконец образовалась дыра. В нее просунулась голова, осмотрелась и решительно полезла наружу. Конечно, вместе с телом.

За одной головой последовала другая, третья… Король стоял чуть позади холма за деревом. Ему было все отлично видно. Люди, выползающие из тайного хода, тащили на себе огромные связки кожаных доспехов. Ноша была нелегка, но они старались.

– Ну что, Мерт, – спросил Михаил, выходя из-за дерева, – как тебе нравится амулет? Совсем по-другому чувствуешь себя, правда?

Сказать, что вор удивился, – значит не сказать ничего. На его лице отобразилась гамма чувств. Начиная от «Как он здесь очутился?!» до «А не побежать ли мне изо всех сил?».

– Ну-ну, – успокаивающе произнес король. – Бежать не нужно. Амулет дает тебе скорость, но она не поможет. К тому же мои ишибы при поимке могут быть совсем недружелюбными.

Из-за деревьев показался Йонер с несколькими ишибами.

Надо сказать, что легендарный вор быстро пришел в себя. Его лицо приобрело спокойное выражение.

– Ну что, будем знакомиться с другими? – спросил Михаил. – Кто это с тобой?

– Рад приветствовать твое величество, – элегантно поклонился Рангел. – Позволь представить двух моих братьев и сестру.

Братья Мерта не обладали его шиком. Это были обычные мужики с хмурыми лицами. Такие лица одинаково легко представить как на ударной стройке, так и в темной подворотне. Сестра тоже ничем особенным не выделялась. Женщина как женщина, отягощенная привычной ношей.

– Пойдем, Мерт, нам есть о чем поговорить. О твоих родственниках позаботятся вот эти ишибы. Нет, свой доспех можешь не снимать. Так мы быстрее доберемся до дворца.

Отдав распоряжения о ликвидации хода и извлечении из него остальных амулетов, король быстрым шагом направился к воротам Парма. Позади него шел несчастный вор, от которого судьба отвернулась уже дважды.

По пути к ним присоединился Комен, руководящий раскопками хода, что было очень удачно, потому что его присутствие явно требовалось.

Пройдя через несколько улиц, а затем и сквозь дворцовые ворота, они оказались на ровной площади, которая иногда использовалась для небольших парадов, но в обычное время на ней толпились придворные. Несмотря на раннее время, некоторые из них были там и сейчас. Король стремительно двигался вперед, сопровождаемый поклонами.

Здесь воздух был уже не столь свеж, в основном благодаря лошадям. Михаил подумал, что не мешало бы очистить территорию дворца от них, но не мог придумать, чем их можно заменить, если нужно будет перевезти что-то крупное. Солдат и слуг в качестве вьючных животных использовать как-то неудобно.

Примерно на полпути к дверям дворца он что-то почувствовал. Было невозможно точно сказать, что именно не так, но определенно нечто витало в воздухе. Такое чувство возникает, например, когда входишь в хорошо знакомую комнату, в которой переставлена тумбочка. Сначала даже не понимаешь, почему комната кажется странной, начинаешь озираться – и лишь потом обнаруживаешь данный предмет мебели на другом месте.

Король попытался осознать, что же неправильно, но сделать этого не успел:

– Имис! – раздался истошный крик сзади.

Его величество в недоумении остановился, оглядываясь по сторонам. Он заметил, что Мерт с перекошенным от страха лицом отпрыгнул назад, Комен выхватывал меч, а со стороны очередной группы придворных к нему приближался человек.

Комен обычно доставал оружие очень быстро. Стремительно. Но на этот раз он не успел. Приближающийся человек, тоже сжимающий в руке меч, покрыл расстояние метров в десять гораздо быстрее. Однако его скорость не превышала скорости мысли. Михаил успел вспомнить, кто такие имис. Раньше он слышал о них лишь вскользь, но то, что слышал, делало предмет разговора очень важным. Имис были ишибами, обладающими специальной техникой совмещения прямого воздействия на ти с физическими атаками. По отзывам, это была страшная и опасная сила: ишибы – убийцы ишибов. Их нанять непросто. По сути, в крупных странах, где они обучались, каждый имис был на счету. Возможно, впервые за много лет он появился в такой глуши, как королевство Раниг.

Подумать – вот что успел король. Проигнорировав Комена, предпринявшего попытку заслонить собой монарха, имис атаковал. Его удар был нацелен в грудь Михаила. Нападавший двигался очень быстро – гораздо быстрее, чем позволял амулет Террота. Король рефлекторно постарался уйти с линии атаки. Это удалось лишь отчасти. Меч имис пронзил плечо.

Великолепный амулет великого ишиба, совершенная защита, укрепление ти собственными силами – ничто не помогло, лишь немного замедлило удар. Уже падая на землю, еще не чувствуя боли, раненый активировал аб. Стена огня охватила все в двух метрах от него. Возможно, если бы у короля было время, он бы прибег к другим способам атаки или защиты, но выбирать не приходилось: огонь получался быстрее всего. Он отдавал себе отчет в том, что Комен тоже может пострадать, поэтому постарался сделать пламя как можно более кратковременным.

Михаил не просто упал, а постарался сместиться в сторону. Его целью было выгадать время. Вот-вот должны подоспеть солдаты и ишибы охраны. Но сумеет ли он дождаться их?

Потеряв в стене огня ориентацию, он ничего не стал предпринимать, а просто «заморозил» участок тела вокруг раны, опасаясь того, что меч мог быть отравлен. Точно знать пока что не мог: было не до того, чтобы вникать в малейшие изменения собственного ти. Однако тот факт, что имис не стал бежать после первого удачного удара, говорил о многом. Даже если на клинке был яд, – враг не был уверен в его действенности. Сейчас раненый не мог даже отслеживать перемещения других людей: ти огня подавляло щуп.

Пламя опало. Оно длилось около трех секунд. Этих секунд полностью хватило, чтобы изменилась вся диспозиция. Король лежал на земле, а имис сражался с Коменом, сумевшим наконец достать меч и стать между нападавшим и Михаилом. Враг двигался чуть менее стремительно. Видимо, атака, направленная на преодоление защиты великого ишиба, нарушила его энергетический баланс, но он все равно был быстрее Комена. Однако тот прошел через множество схваток. Практически интуитивно угадывал направления ударов и блокировал их. Конечно, так долго продолжаться не могло. Имис превосходил его во всем. Если ему удастся пробить защиту хотя бы одним ударом, то Комену конец. Но сейчас имис «завяз» на нем.

Королю нужна была еще секунда-другая, чтобы довести до конца подготовку к главной атаке. Его амулет работал исправно, но мгновенные атаки были невозможны. Продержится ли Комен? Увидев мелькнувшее в воздухе тело, раненый ответил на этот вопрос положительно. Рангел Мерт, элегантный вор, пользуясь тем, что имис был занят фехтованием, прыгнул тому на спину. Конечно, это не могло помочь Комену поразить противника, но зато предоставило королю столь нужные секунды. Если бы вор вполне освоился с амулетом и мог использовать электрический разряд, это сразу же решило бы проблему. Но он пока что не мог.

Имис сбросил Мерта и уже замахивался, чтобы ударить того мечом, как короткая молния расставила все по местам. Михаил был точен. Тело нападавшего рухнуло на площадь, вымощенную камнями.

Стараясь унять кровотечение и боль, король, напротив, стал подниматься.

– Твое величество! Все в порядке? – взволнованно воскликнул Комен.

– Да. Не переживай. Это было нечто… А где охрана?

К удивлению короля, никто не спешил к схватке. Однако это можно было понять: солдаты и ишибы охраны ворот и входа во дворец были заняты сражением с двумя группами каких-то людей, среди которых тоже были ишибы. «Заговорщики», – мелькнула мысль. Однако судя по тому, что те проигрывали, имис был всего один. События развивались так быстро, что остальные дворяне, находившиеся на площади, только что пришли в себя от изумления и сейчас предпринимали попытки помочь королевским солдатам.

– Берите всех живыми! – закричал Комен.

Он не хотел покидать раненого короля, хотя его помощь сражающимся уже и не понадобилась бы. Из дворца выскакивали новые ишибы, группа солдат быстро приближалась со стороны казарм.

Молодой капитан Иртенк из отряда наемников Танера, оказавшийся поблизости, принял командование сражением у ворот. Он старался как можно лучше выполнить приказ Комена и захватить нападавших живыми. У дверей дворца дела обстояли не столь хорошо: королевские ишибы погорячились – все нападавшие превратились в мертвецов. Теперь ишибы бежали к своему королю. Существенная помощь часто приходит с опозданием.

– Ты как там, жив? – поинтересовался Михаил у все еще лежащего на земле Мерта.

– Кажется, жив, твое величество, – неуверенно ответил тот.

– У нас появился герой, – иронически улыбнулся Комен. Хотя на этот раз улыбка была бледной.

– Ты что, видел имис раньше? – спросил король. Он помнил, что вор закричал первым.

– Одно время тесно общался с ними, – вздохнул тот. – Они, конечно, маскируются, но если знаешь, как смотреть… идеальной маскировки нет.

– Потом научишь меня и моих людей.

– Но, твое величество… я же у тебя не на службе.

– Будешь на службе, будешь. Теперь куда ты денешься?

Через пятнадцать минут король стоял у окна в приемном кабинете и наблюдал, как уводят арестованных. Комен распорядился задержать не только заговорщиков, но и всех дворян, находившихся в тот момент на площади, вне зависимости от того, помогали они солдатам или просто смотрели. Весьма радикальный, но действенный метод. Их ожидали допросы в присутствии Ферена.

– Погибли трое рядовых, капрал и лейтенант, который отвечал за безопасность ворот, – доложил Комен. – Лейтенанта убили первым. Все наши ишибы целы. У нападавших двенадцать убитых, среди них шестеро ишибов, арестовано пятеро, сдавшихся ишибов нет. Два трупа сомнительны: возможно, они принадлежат случайным лицам.

– Так ты думаешь, это не Миэльс подстроил?

– Нас же предупредили, твое величество, – ответил главный полицейский. – Это кто-то из своих. А может быть, и Миэльс, и кто-то из своих. Думаю, мы скоро докопаемся до истины.

– А о далле Нартике не забыл?

– Нет, он будет арестован немедленно. Я уже послал людей.

– Правильно. Пора мне заняться нашими дворянами, пока они не сделали еще какой-нибудь гадости. Пожалуй, их прежней жизни приходит конец.

В дальнем углу кабинета у стены стоял Рангел Мерт. Он впервые оказался в такой ситуации. Вообще же с момента воцарения нового короля все пошло наперекосяк. Сначала арест, потом выкуп, потом дурацкая попытка украсть эти амулеты… Вор даже сейчас не мог не думать о том, сколько бы выручил за них. При этих мыслях мечтательная улыбка касалась губ. Потом он вспоминал, как король нашел его, и улыбка таяла. Мерт сознавал, что был на волосок от казни. Таких наглых выходок не прощают. К тому же под угрозой оказались и его родственники. Пощадили бы их? Вряд ли. Но зато теперь все изменилось. Судьба предоставила ему шанс, и он воспользовался им. Рисковал ли он? Конечно. Имис запросто мог убить его. Но в глазах короля он бы умер как герой. А его родственники наверняка отделались бы мягким наказанием. Напасть на имис даже без оружия! На такое способны лишь отчаянно храбрые сумасшедшие, которых по ошибке называют героями. Сейчас Мерт был почти доволен собой. Все шло к тому, что он потеряет свободу, но не жизнь.

Михаил словно прочел его мысли:

– Ну-ка подойди сюда.

Вор осторожно приблизился.

– Я хорошо знаю о том, что ты предпочитаешь воровать, но не убивать, – произнес король. – Но убивать-то приходилось?

Мерт слегка пожал плечами:

– Как же без этого… У меня была сложная жизнь.

– Сколько?

Сначала вопрос поставил вора в тупик, но потом он понял:

– Шестеро.

Вопреки его ожиданиям, король не рассердился. Он задумчиво смотрел куда-то в сторону, трогая раненое плечо. Усилиями ишибов рана почти затянулась, но, видимо, доставляла его величеству некоторое неудобство.

– Ты поедешь в Фегрид. Я дам тебе амулет и деньги. Не спорь! Не нужно делать такое лицо! С этого момента ты будешь выполнять только мои приказы. Никакой самодеятельности. Твои братья и сестра останутся в Парме. Я распоряжусь, чтобы Ксарр нашел им работу поприличней.

Мерт, видимо, смирился с судьбой, его плечи опустились. Он ожидал чего-то подобного.

– Ты догадываешься, зачем поедешь в Фегрид?

– Нет, твое величество.

– Там Миэльс.

Вор вздрогнул и расширенными глазами посмотрел на короля.

– Амулет поможет тебе. Он даст возможность использовать ток – особый вид оружия, которое убивает ишибов. Также, возможно, я снабжу тебя и кое-чем другим. Впрочем, можешь этого не делать сам. Наймешь кого-нибудь. Денег будет достаточно. Есть вопросы?

– Твое величество, когда мне уезжать?

– Через несколько дней. После того как с тобой поговорит уру Ферен. Подготовься как следует к путешествию. Меня интересует результат. И твои дела пойдут в гору.

Михаил понимал, что вор, как бы он ни был ловок, мог не справиться с заданием. Все же кража и убийство – разные, хотя в чем-то смежные занятия. Но какой у него был выбор? У страны не может быть двух королей. Послать кого-то из своих ишибов, которые вообще подобными делами никогда не занимались? Или обратиться за помощью к профессиональным убийцам, в профессионализм которых он не верил сам? Нет, это все не годилось. Если у кого-то и был шанс, то у Мерта. Тот подходил по многим параметрам. К тому же его лояльность была гарантирована тем, что родственники, которыми он, похоже, дорожил, оставались в Парме. Королю не нравились его собственные методы, но, опять же, разве у него был выбор? Он бросил свой жребий – теперь оставалось лишь плыть по течению.

Улара Ортак радостно впорхнула в кабинет. Там были король и вездесущий Комен. Признаться, общество Комена ей не нравилось. Она бы предпочла остаться с его величеством наедине, но ее желаний пока что никто не учитывал.

Вспомнив с опозданием о том, что король был ранен, Улара попыталась сделать печальное и сострадательное лицо. Михаил с интересом наблюдал за ее мимикой.

– Ну что же, ты была права, – без обиняков начал он. – Покушение имело место. Жаль, очень жаль, что твоя информация была неполной и не удалось его предотвратить, чтобы избежать риска.

Несмотря на то что девушка действительно пыталась помочь, она все еще не нравилась ему.

Улара сделала реверанс:

– Я старалась, как могла, твое величество.

– Лучше нужно стараться, лучше. Если бы ты узнала все, то большая часть твоих проблем была бы решена. Слышал, что у тебя нет денег. Это так?

– Твое величество, мой покойный муж оставил огромные долги, – затараторила далла. – Мои земли не могут помочь в их оплате. Я уже продала часть поместий по совету управляющего. Но не думаю, что мои долги столь большие. Вот тагга Рурена должна восемь тысяч золотых, а тагга Зетен – целых одиннадцать!

– Сколько же ты должна?

– Не знаю, твое величество, – честно ответила Улара.

Король рассмеялся.

– Тебе известно о том, сколько должны твои знакомые, но не известно, сколько должна ты сама? Это забавно.

– Ровно десять тысяч, – раздался голос Комена.

– Изрядно… – Михаил был удивлен: сумма была огромной. – И что, у тебя совсем нет денег на текущие расходы?

– Я давно уже живу в долг, твое величество, – кокетливо потупилась девушка.

– Вот что, уважаемая далла, я дам тебе тысячу на первое время. Это поможет оплатить наиболее важные долги. Конечно, важные с твоей точки зрения. Если ты впредь будешь столь же верна мне, как и сейчас, то долгов у тебя не будет вообще. Все понятно?

Король на обещания не скупился.

– Да, твое величество… – Сумма в тысячу золотых была гораздо большей наградой, чем Улара рассчитывала получить за столь неполные сведения о покушении.

– Ты что-то еще хочешь сказать?

– Твое величество, я скоро буду устраивать большой прием. Нельзя ли просить тебя почтить его своим присутствием?

Далла смотрела на короля с надеждой. Она сразу же нашла применение деньгам. Если на ее приеме появится он, то это нанесет мощный удар по ее соперницам.

– Я подумаю над твоим предложением. Ступай.

Когда дверь за девушкой закрылась, Михаил повернулся к Комену:

– Наша казна не вынесет этих транжирок, если они начнут поставлять действительно важные сведения.

– Я постараюсь опережать их в этом, – поклонился главный полицейский.

Глава 7

Проблемы ожидаемые, и не только

Заговор – не озеро, в нем нет дна. Озеро – не заговор, в нем нет двойного дна.

Король Нерман

Очаровательное юное создание по имени Мирена Фрарест собственноручно составляла список. Конечно, правильнее было сказать так: очаровательное создание, выглядящее юным. Рядом с нею находился доверенный слуга, держащий в руках множество свитков, которые только что закончил зачитывать.

Мирена морщила свой прекрасный лобик, пытаясь найти способ вставить в список, где упоминались имена дворян, которых новый король, очевидно, захочет казнить, несколько посторонних фамилий. Хорошенько подумав над этой проблемой, она решила, что подтасовка будет раскрыта. Комен слишком въедлив, да и Нерман не производит впечатления простачка. А для нее доверие короля было очень важным. На этом строились все ее дальнейшие планы.

– Жаль все же, Гилем, что мы не успели с этим списком до покушения. – Ее голосок был чист и звонок. – Ему бы цены не было. Сейчас нужно поторопиться. Идут аресты. Скоро король узнает все и без моего участия.

– Конечно, госпожа, нужно поспешить, – чуть поклонился слуга.

– А Нерман правильно себя повел, правильно, – добавила Мирена. – Пусть он сдержит свои обещания, – тогда я ему отдам его врагов, а он расправится с моими. Думаю, что он поймет, как выгодно иметь со мной дело.

– Несомненно, госпожа.

Ферен-старший прибыл в столицу как раз для того, чтобы узнать, как сильно в нем нуждаются именно здесь. Совмещать две должности – полководца и «детектора лжи» – было нелегко. Нередко они требовали его присутствия в разных местах в одно и то же время. Старик ни в коем случае не хотел оставлять военной службы. К тому же королю было некем его там заменить. Ферен не обладал выдающимся военным талантом, но был честным и трудолюбивым служакой. В ситуациях, не требующих воображения и отклонения от привычных или заранее отработанных схем, командование Ронела принесло бы безусловную победу.

– Я бы рекомендовал сейчас вооружить солдат метательными копьями, некоторым количеством мощных арбалетов, доступных нам, а в дальнейшем формировать отряды лучников, оснащенных тугими луками. – Ферен заканчивал свой доклад. – Амулеты Террота обеспечат достаточной силой для натяжения тетивы, что придаст стрелам дополнительную скорость. Но в качестве основного оружия для пехоты нужно выбрать что-то потяжелее. Например, молоты или секиры. Амулеты помогут солдатам справиться с их весом, а сила удара значительно возрастет. При некоторой удаче можно будет поражать даже ишибов.

– Почему отряды лучников нужно формировать в дальнейшем? – уточнил Комен.

– Обучение владению луком требует времени. Солдатам нужно хотя бы месяца три тренировок. А его величество утверждает, что столько времени у нас нет. Сейчас же мы располагаем лишь теми лучниками, которые служили еще Миэльсу. Их не так много.

– Скажи-ка, уру, а какова дальность броска метательного копья? – поинтересовался король.

– Если использовать тяжелые копья весом примерно в семь – девять килограммов, а именно их я рекомендую использовать, то солдат с амулетом Террота может эффективно бросить их на расстояние более двадцати метров.

– А если взять полегче?

– Если копье легкое, то можно бросить и на сорок и более метров, но ведь его убойная сила будет очень низкой!

– Думаю, что достаточной, если все пойдет как надо, – улыбнулся Михаил.

Он спросил об этом не зря. Раздумывая, как одно– и двухфункциональные амулеты могут быть полезны, вспомнил о гранатах. Можно было попробовать создать амулет, который «взрывается» при сильном ударе, высвобождая заложенную в него ти-энергию. Для производства этих амулетов требовалась сущая «мелочь»: источник энергии для их зарядки на этапе массового изготовления и хороший резервуар – аналог батареи. Король знал из свитков, как создавать небольшие резервуары, а вот мощные являлись проблемой. У него не было возможности заняться сейчас исследованиями, но он очень надеялся, что кто-нибудь поможет ему. Например, тот же Парет, который дал понять, что заинтересован именно в его правлении. Осталось лишь выяснить степень этой заинтересованности.

Граната, приделанная к наконечнику копья или брошенная сама по себе, может оказаться грозным оружием как против обычных солдат, так и против ишибов. Михаил также думал над возможностью создания боевых жезлов, извергающих пламя или работающих напрямую с ти. Но здесь были дополнительные сложности. Эти жезлы не совместимы с амулетом Террота. Один и тот же человек не мог одновременно нести на себе и то и другое. Была высокая вероятность отказа обоих амулетов. Конечно, адаптировать амулеты друг к другу не являлось бы проблемой. Но тогда возникала опасность разоблачения. Многие бы заподозрили, что он может работать с амулетами на потрясающе высоком уровне. По всему выходило, что боевой жезл пришлось бы использовать вдали от других амулетов. Гранат же эти ограничения касались лишь частично. Они ведь будут взрываться в стане врага. Но следовало подумать, что случится с амулетом Террота, если его обладатель станет носить с собой связку гранат.

– Хорошо, с вооружением разобрались, – подытожил король. – Теперь переходим к недавним событиям. Куда вел подземный ход?

– Он имел два входа, твое величество, – сказал Комен. – Один – из дворца, а второй находился на окраине Парма. Дворцовый вход был заблокирован амулетом, воздействующим на ти каждого, кто к нему приближался. Йонеру пришлось попотеть, прежде чем он обезвредил его.

– Ход засыпать. Что у нас с арестованными?

– Уважаемый уру Ферен еще не принял участия в допросах. Но, как я и подозревал, нам досталась сущая «мелочь». Ни одного лидера. Арестованные бунтовщики мало что знали. Я не терял надежды добраться до самой верхушки заговора, арестовывая по цепочке все новых и новых причастных к нему, но, с позволения твоего величества, одна из транжирок меня вновь опередила.

– Кто? Что она сделала?

– Тагга Мирена Фрарест. Признанная красавица и любовница многих очень знатных особ. Любовница в прошлом, конечно. Она принесла список, в котором перечисляются все, кто причастен к заговору. Даже более того: список снабжен комментариями, из которых ясна роль каждого.

– Ему можно верить?

– Это я сейчас проверяю, но думаю, что да.

– Почему она не пришла ко мне?

– Не знаю точно, твое величество, но тагга заявила следующее: «Пусть король судит не по моим словам, а по моим делам».

Михаил нахмурился. Это был сильный поступок. Сопровождаемый красивыми словами. Но король не испытывал никаких иллюзий, потому что мог видеть через призму романтических действий. Это все означало лишь одно: награда, которую потребует тагга, будет не просто велика, а очень велика. Тут тысячей золотых не отделаешься. Вообще же романтика настораживала его. Потому что при том же качестве требовала большей оплаты. Взять, например, благородного рыцаря и наемника. Они могут выполнять ту же самую работу с тем же самым результатом, но рыцарь, чей титул воспет в песнях, будет стоить дороже. Или другой пример: к девушке сватаются торговец и поэт. Торговцу нужно лишь ее тело, а поэту нужно все: и тело, и душа. При этом не факт, что поэт лучше торговца. Просто он требует большей платы, – неосязаемая романтика выше ценится.

– Гм… Комен, постарайся убедить эту даму в том, что ее информация важна, конечно, но не критична.

– Понимаю, твое величество.

– Мне бы очень хотелось знать, откуда прибыл этот имис, кто его нанял и за сколько, кто ему помогал, что они собирались делать в случае удачного покушения и, наконец, причастны ли к этому другие страны. Вообще же нам очень нужна разведка, Комен. Если бы она была, то многих проблем удавалось бы избежать.

– У нас нет доверенных людей, твое величество. Нужно время на то, чтобы они появились. Насчет имис представлю доклад на днях. Думаю, что к тому времени информация будет полной.

– Хорошо, Комен. О доверенных людях я тоже подумаю. У меня имеются кое-какие идеи. Вот еще что: хотел посоветоваться, прежде чем принимать одно решение. Собираюсь отобрать имущество у всех, кто последовал за Миэльсом, а также у заговорщиков. Теперь это будет вполне реальным – ведь, похоже, кроме юга, который наш уже давно, мы сумеем присоединить и остальные части королевства. А потом передадим конфискованное имущество либо близким родственникам прежних владельцев, которые мне верны, либо в казну. Думаю, что это может поправить наши финансовые дела. Ксарр будет очень рад. Я вообще собираюсь привести к присяге всех дворян, включая женщин. Но не вызовет ли указ дополнительных волнений?

– Не думаю. Насчет земель – это общепринятый способ действий. Он никого не удивит – напротив, вполне ожидаем. А присяга дворян, и даже женщин… очень необычно, но привести к бунту не должна.

– Еще было бы хорошо найти способ получать с отобранных земель доход, – пробормотал король.

Покушение заставило его резко ускорить работу над новыми амулетами. Новая «машина» позволяла рассчитывать и моделировать более сложные функции. Конечно, Михаил никогда не был специалистом по компьютерам, а особенно по аналоговым. Но он был профессиональным ученым. Его работа заключалась в создании новых прикладных образцов медицинской техники и соответствующего программного обеспечения. Ученые, как правило, небогаты. Даже самые лучшие. За редкими исключениями, они не могут позволить себе нанимать фирмы для реализации их разработок. Поэтому хороший исследователь, особенно в области физиологии, просто обязан уметь делать различные вещи сам. К примеру, лично Михаил мог запросто собрать устройство для записи и фильтрации активности клеток, написать вполне функциональную программу для анализа разнообразных сигналов и многое-многое другое. Злополучный томограф, с помощью которого он попал в мир Горр, тоже был сделан практически только его руками. Конечно, он консультировался с коллегами или с физиками, использовал уже готовые разработки, часто действовал просто по аналогии, если принцип был не совсем ясен, но это все никак не умаляло его личных умений и знаний. Ему было далеко, скажем, до квалифицированного и профессионального программиста, кому он явно уступал как в скорости выполнения работы, так и в красоте ее. Но программы работали, а выдаваемый результат был вполне корректен. Абсолютная память, которую он приобрел в новом мире, немало способствовала повышению общей эффективности его трудов. Михаил еще в той, прошлой жизни считал, что каждый ученый должен быть не только специалистом в своей области, но и знать понемногу вообще отовсюду. Казалось бы, какое отношение к его деятельности имеют теоретическая физика или археология? Но он по возможности старался читать статьи даже по этим предметам, публикуемые в хороших журналах типа «Nature» и «Science». Конечно, проникновение в детали было недоступно ему, но общий смысл вполне понимал. Пожалуй, с ишибами мира Горр его роднило лишь одно качество – любознательность.

Теперь вот он думал над созданием бомб и гранат. По его задумке, они должны были мгновенно высвобождать вложенную в них ти-энергию в чистом виде. А это, в свою очередь, привело бы к повреждению или разрушению всех ти, расположенных вблизи. Причем, чем выше вложенная энергия, тем страшнее был бы результат, тем сложнее противостояние новому оружию. Однако нерешенным оставался главный вопрос: как хранить эту энергию. Свитки предоставили ему описание аналога «банки Лейбница» – примитивнейшей структуры, позволяющей хранить лишь малое количество энергии. Ему нужен был более совершенный резервуар. И в кратчайшие сроки.

Несмотря на военный союз, разведки Томола и Кманта работали отдельно друг от друга. В данный момент перед ними была поставлена задача любой ценой раздобыть секрет амулета Террота.

Уру Дыкон Бурен, посол Кманта, не был ограничен в деньгах. К нему стекалась информация со всех сторон. В ее доставке особенно преуспевали люди Наргела Миста, секретаря посла.

Наргел Мист был выходцем из семьи торговцев. Его отец снабжал замок Буренов различными вещами, а маленький Наргел часто играл с маленьким Дыконом. Затем, когда Дыкон покинул отчий дом, он взял в сопровождающие среди прочих и Миста. Так они и шли вместе по жизни – господин и его секретарь.

– Дыкон, у меня появились очень важные сведения. – Наргел начал свой очередной доклад. Наедине он обращался к послу по-свойски: они ведь были друзьями с детства. – Удалось узнать, что существует некий Свиток, описывающий изготовление как амулета Террота, так и многих других уникальных двухфункциональных амулетов. По моей информации, он хранится у Аррала, Верховного ишиба.

– Зачем его хранить? Это же глупо. Почему Свиток не уничтожен?

– Ходят слухи, что это не просто свиток, а амулет. Часть записей еще недоступна.

Бурен был недоволен сложившимся положением вещей. Он не смог выполнить ясного и четкого приказа своего короля, – Раниг не откроет тайну изготовления амулетов Террота. В ходе недавних переговоров даже завуалированные угрозы не смогли помочь. Принц Нерман дал понять, что очень рассчитывает на то, что Фегрид поддержит его в случае нападения, если причиной вторжения явятся амулеты.

– Есть ли способ подобраться к Свитку? – поинтересовался Дыкон.

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Пока что даже не известно, где Аррал его хранит.

– Ты прав, это очень важно, очень! Откуда Верховный ишиб мог его достать?

– А вот эта информация была получена уже от другого источника. Полагаю, что тут дело в каких-то демонах.

– В каких еще демонах? – удивился Дыкон. – Ты о чем вообще говоришь?

Уру Бурен, образованный ишиб и приближенный короля Кманта, был очень здравомыслящим человеком. Он верил в плохие приметы, в полосу невезения, немного в привидения, но никак не в демонов.

– Мне удалось встретиться с одним из жителей Камора… – Голос Наргела был наполнен гордостью.

Встретиться с жителями Камора было непросто. Ксарр приложил немало усилий для этого. На настоящий момент никто не знал, куда они все подевались или под какими именами скрываются, хотя многие были крайне заинтересованы в том, чтобы поговорить хоть с кем-то из легендарной деревни, приютившей принца.

– Поздравляю. Наконец-то, – сказал уру Бурен. – Что же этот человек поведал тебе?

– Информация слегка запутанна. Над ней еще нужно думать. Но уверен, что, посмотрев с надлежащей стороны, мы все выясним.

– Ты не тяни, выкладывай. Зачем эти вступления? Запутанна или нет – разберемся.

– Ну что же, твоя воля. Значит, дело обстояло так: когда легендарный король Петтен впервые повстречал свою возлюбленную, на них напали демоны. Они были совершенно невидимы и неосязаемы.

– Подожди-ка. Если невидимы и неосязаемы, как король понял, что на него напали?

– Возлюбленная сказала, видимо.

– Хм… а при чем тут король Пе… Ну ладно, продолжай.

– Так вот, когда они напали, то лишь сила любви могла противостоять им.

– Сила чего?

– Любви.

Бурен почувствовал, что начинает потеть:

– Ты что, издеваешься?

– Нет, Дыкон, так мне рассказал этот человек. Подожди, может быть, дальше станет понятней.

– Хм.

– Демоны были посрамлены. Они бежали, бросив доспехи, в которые потом переоделись не только король с возлюбленной, но и кочевники.

– Ты уверен, что человек был из Камора?

– Да, это не вызывает сомнений. Когда кочевники стали невидимыми и неосязаемыми, то решили похитить прекрасную возлюбленную короля.

– Это она тоже сказала?

– Разумеется. Потом же королю Петтену надоело, что он не может ничего ни видеть, ни слышать, поэтому он решил создать могучий амулет, записать все на Свитке, а Свиток отдать великому Арралу.

– Вон!

– Что?

– Пшел вон! Петтен умер пятьсот лет назад! Все, что ты заплатил этому «жителю», будет вычтено из твоего жалованья. Большей ерунды я не слышал! Чтобы до завтрашнего дня мне на глаза не показывался!

Наргел Мист ничего не мог понять. Он был убежден, что старик, который рассказал ему эту историю, действительно жил в Каморе. Что, конечно, являлось абсолютной правдой. Старик Роппен, который прославился переговорами с кочевниками, был единственным, кому Михаил доверил честь говорить от имени Камора. Роппен не подвел, да и не мог подвести. Он был совершенно безумен.

Не все мятежные дворяне сумели скрыться. Этому немало способствовал тот факт, что ворота Парма так и не были открыты тем утром из-за происшествия с кражей доспехов.

Аресты прокатились волной по Парму. Список Мирены ускорил дело. В конце концов количество задержанных сделало невозможным качественные допросы всех. Замок Курут был забит заключенными.

Король только что поднялся из подвального «компьютерного» помещения. Работа там двигалась споро, поэтому он был в хорошем расположении духа. Заговор сорвался, соседние державы не могли решиться напасть из-за боязни усиления друг друга, видимых причин для беспокойства не было. Он даже не предчувствовал проблем, забыв о главном законе: истинные неприятности возникают неожиданно.

Комен, находящийся в приемном кабинете, тоже олицетворял самодовольство.

– Твое величество, я готов полностью описать картину заговора, – начал он. – Это целиком местное произведение.

Бывает, что одна-единственная фраза может запустить лавину неприятных ощущений. Причем совсем не обязательно, чтобы говорящий вкладывал в нее какой-то мрачный смысл. Комен, например, считал, что новости хороши. Но для короля это известие прозвучало как гром среди ясного неба. Михаил не ожидал такого услышать.

– Миэльс не причастен совсем? – Озабоченность отразилась на его лице: он не на шутку встревожился. – Как это возможно? Тогда покушение должно быть очень странным.

– Нет, к удивлению, не причастен. Но чего странного в покушении? Во главе заговорщиков стояли трое. Далл Кентор, ишиб, который скрылся, тагга Ураст, тоже ишиб, был убит при задержании, тагга Варрел находится в наших руках. С этим все совершенно понятно.

– Понятно, говоришь… Кентор – это двоюродный брат главы семьи Хростов?

– Совершенно верно.

– На что они рассчитывали в случае моей смерти?

– Тагга Варрел показал, что далл Кентор хотел короноваться.

Король задумался. Он прошел несколько раз взад и вперед по комнате. Затем резко остановился:

– Ты уверен в этом?

– Да, твое величество.

– Скажи, а этот Кентор в своем уме?

– Не слышал, чтобы он был сумасшедшим.

Михаил нахмурился, его лицо помрачнело. Поймав удивленный взгляд Комена, он поинтересовался:

– Не слишком ли много королей для бедного Ранига?

– Твое величество не верит показаниям тагга? Он их дал в присутствии Ферена.

– Верю, Комен, верю. Но посуди сам: Миэльс все еще жив, а тут появляется новый король. Это… гм… крайне странный поступок со стороны далла Кентора. Я бы сказал, самоубийственный. Кто он такой? Какие у него права на трон?

– Он – троюродный племянник твоего отца, короля Ортера.

– Ну и что, Комен? Это что-то значит? Я уверен, что кроме него есть масса более родовитых претендентов на трон. Разве не так?

– Есть, конечно, твое величество… – Главный полицейский никак не мог понять, куда клонит собеседник.

– А еще есть живой Миэльс. Еще живы все главы четырех родов: Хростов, Бинторов, Кареттов, Раунов… Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Откровенно говоря, нет, – признался Комен.

– Я думаю, тут все просто. Кто-то очень хочет наложить руку на Раниг, пользуясь сумятицей.

– Почему твое величество сделал такие выводы?

– Во-первых, Кентору не удержаться на троне без поддержки извне в будущем. В отличие от того же Миэльса. Во-вторых, нужно быть безумцем, чтобы пытаться убить меня, не имея этой поддержки в настоящем. В-третьих, подготовка к покушению была бы невозможной, если бы поддержки не было в прошлом. Ты узнал, откуда взялся имис?

– Тагга Варрел сказал, что его наняли за большие деньги.

– Наняли где?

– Неизвестно, этим занимался далл Кентор.

– Как его настоящее имя?

– Никто не знает.

– Видишь, Комен, видишь, это все очень странно. Неизвестно, откуда прибывает имис, чьего имени тоже никто не знает… Ты поинтересовался у арестованных, что они собирались делать потом?

– Когда, твое величество?

– Если бы их план удался и я бы умер. Вот в следующие минуты – что бы они делали?

– Они планировали бежать, пользуясь сумятицей. А потом далл Кентор…

Михаил нахмурился еще сильнее:

– Зачем же убивать меня, чтобы потом бежать? Может быть, имис и убежал бы, даже наверняка. Также, возможно, ишибы смогли бы скрыться. А остальные? У них ведь не было шансов. Они это понимали?

– Ишибы и имис обещали им помощь. Обещали отвлечь солдат…

– Нет, Комен. Акция самоубийственная.

– Но далл Кентор публично поклялся своей честью в том, что спасет их, если покушение будет удачным.

– Поклялся? Ну и что?

– Твое величество, ты пугаешь меня.

Главный полицейский был, конечно, прогрессивным и нещепетильным человеком, но даже в его голове не умещалась мысль, как можно явно нарушить клятву честью, данную прилюдно. Он считал, что допускается схитрить, как-то ее обойти, но просто пренебречь ею? Нет! Если клятва высказана столь категорично, то сделать уже ничего нельзя. Несмываемый позор лег бы на лжеца. Одно дело обещания и совсем другое – такая клятва.

Король не понимал этих нюансов. Он, в силу своего иномирного происхождения, гораздо свободнее относился к нарушенным торжественным публичным обещаниям, которые давали другие люди. Потому что слишком часто наблюдал патологических клятвопреступников, выдающих себя за президентов и премьер-министров.

– Думаешь, он бы сдержал слово?

– Конечно, твое величество. Такую клятву невозможно не сдержать. Иначе потеряешь все.

– Час от часу не легче, – вздохнул Михаил. Ситуация ставила уже в тупик и его самого. – Вот смотри: ты знаешь, что он бы сдержал слово, но одновременно с этим ты знаешь, что это слово невозможно сдержать! Как бы один имис и несколько ишибов остановили мою личную охрану, а затем, возможно, и двух великих ишибов: Йонера и Аррала? Как бы они остановили сотни солдат, которые были бы на месте в ближайшее время? Как бы эти бездари, дворянчики, убегали с площади?

– Не знаю, твое величество… – Комен был тоже озадачен. Он безусловно верил в слово далла, но видел и логику короля. – Может быть, у них была еще поддержка?

– Мне не хочется этого говорить, но нам придется допросить всех наших офицеров, – внезапно сказал Михаил.

– Допросить всех офицеров? Почему?

– А где им взять поддержку? Только от королевских войск. Моих войск.

– Но ведь где-то рядом с площадью могли быть еще вражеские ишибы!

– Комен, теперь ты пугаешь меня. Ты получил этот список, узнал имена всех заговорщиков – и успокоился. Впрочем, это типичная ошибка даже самых способных людей. Получить нужный результат и уже не думать дальше. Если там были еще вражеские ишибы, то почему они не напали сразу, вместе со всеми?

Главный полицейский задумался:

– Но почему не напали наши же офицеры, если это все именно так?

– Они либо просто решили понаблюдать и выяснить сначала, чем покушение закончится, либо их остановила присяга или то, как они ее понимают. Идти против живого короля – это одно, а против мертвого – совершенно другое: тогда присяга, данная прежде, становится бессмысленной. А так – они как бы чисты. Ведь всегда можно сделать вид, что ничего не знал о заговоре. Но если я мертв, то солдаты пойдут за офицерами без сомнений.

– А почему тогда об изменниках в нашей армии ничего не знали арестованные заговорщики?

– Не заговорщики, Комен, а подсадные утки. Ты бывал на охоте? Использовал манки, чтобы привлекать уток? Не использовал? Но не суть важно. Так вот, если бы меня убили, то у Ранига был бы подсадной король, за чьей спиной скрывались бы совсем другие страны. Очередной претендент на престол знал, конечно, об офицерах. Потому и обещал. Остальные – нет. Зачем им знать?

– Твое величество считает, что это – не просто заговор дворян, а тайное вторжение извне при поддержке нашей же армии?

– Именно так, Комен, именно так. Я, признаться, был уверен, что во всем этом присутствует рука Миэльса. Пусть замаскированная под восстание местных дворян, но все же его рука. Однако если далл Кентор решил сам короноваться, то это меняет многое. Теперь чувствую, что наши проблемы начинаются гораздо раньше, чем я ожидал. Возможно, стоит подумать о том, чтобы отозвать Торка и Танера с их полками.

Глава 8

Резервуары

Граната – не женщина. Если ее бросить правильно, она не вернется.

Пожилой сержант – убежденный холостяк

Случай – это одна из самых слабых величин в деле планирования, что не мешает ему доставлять самые сильные неприятности. Случай опасен своей непредсказуемостью. Указы королей, планы военачальников – все пустяк перед ним. Он не умеет читать и подчиняться приказам. Случай не знает сочувствия или жалости. Он может быть смешон или печален, но никогда не бывает нейтральным, потому что тогда его просто не замечают.

Торк оказался перед Зельцаром на рассвете. Ворота были заперты, на стенах толпились защитники. Бывшему наемнику это совсем не понравилось. Нет, он не воспринимал защитников города всерьез, просто торопился в следующую провинцию. Сражений на пути практически не возникало – почти все города и поселки признавали власть нового короля без боя. Без боя, но с переговорами, что отнимало массу времени. Торк опасался, что Танер опередит его. По расчетам бывшего учителя Маэта, он прошел чуть больше половины предназначенного пути. Ему очень не хотелось натолкнуться на солдат беглого имперского офицера до того, как миссия по присоединению провинций, порученная королем, будет полностью выполнена.

Еще раз оглядев давно не чиненные стены и ржавые ворота, Торк тяжело вздохнул. Он мечтал о том, чтобы отдать приказ атаковать незамедлительно. Перед его мысленным взором уже вставали картины, как непобедимые солдаты в доспехах Террота под прикрытием столь же непобедимых ишибов забираются на стены наглого городка. Как тысяча врывается туда, круша дерзких, осмелившихся усомниться в том, кто перед ними. Упоение битвой, радость победы – вот что будет написано на лицах солдат… Увы, король это запретил категорически.

Бывший простой наемник, а теперь – ранигский дворянин и полковник, был очень дисциплинированным человеком. Его величество ясно дал понять, что желал бы сохранить своих подданных в целости. Торку предстояли вновь занудные беседы с командирами гарнизонов – ставленниками сбежавших семейств – и с толстяками-управляющими.

– Лейтенант! – крикнул он. – Подойди-ка сюда.

Лейтенант Тшаль, мелкопоместный дворянин, был с королем Нерманом с самого начала. Он присоединился к армии истинного владыки Ранига еще перед взятием крепости Зарр. Именно Тшаль доставлял в Парм первые королевские указы. Все это должно было оказать решительное влияние на его карьеру. Но принципиальный генерал Ферен отказался представлять того на чин капитана. Проблема заключалась в том, что Тшаль был слишком задирист. Ни одна серьезная стычка не обходилась без его участия. Когда количество драк превысило критический уровень, Тшаль был отправлен под опеку Торка. Торк, по выражению Ферена, «еще не таких приводил в чувство».

Действительно в ходе миссии присоединения провинций тот вел себя тише воды и ниже травы, не доставляя полковнику никакого беспокойства. Задиристость Тшаля проявлялась лишь в ходе редких стычек с противником, что шло на пользу всем. Полковник полностью доверял своему офицеру.

– Вот что, лейтенант, прогуляйся к воротам и предложи коменданту выйти для переговоров. Гарантируй ему безопасность и все такое… Ну, ты знаешь. Выполняй.

Вот тут-то в тщательно отработанную схему и вмешался случай. Сначала все шло как обычно. Тшаль приблизился к городским стенам и начал что-то объяснять их защитникам. В него не пытались стрелять. Напротив, было видно, что все больше и больше людей втягиваются в обсуждение. Торк не волновался – лейтенант делал работу, уже ставшую привычной. Полковник не стал беспокоиться и тогда, когда жесты неуемного парламентера начали казаться резче. Теперь можно было услышать даже отдельные звуки, долетавшие от ворот.

– Они что, кричат там, что ли? – пробормотал озадаченный Торк.

Дальнейшее представлялось ему как кошмар. Полномочный парламентер и благородный ранигский дворянин внезапно повернулся спиной к городу и, не переставая что-то кричать, начал обеими руками стягивать с себя штаны. Когда это ему удалось, то противостоящие стороны заметили, что портков он не носил. Затем означенный дворянин слегка оттопырил место, обращенное к городу, стал похлопывать по нему одной рукой, а вторую руку использовал для изображения причудливой траектории. Данная траектория, судя по движению руки, должна была начинаться где-то за городскими воротами, охватывая всех, находившихся там, а заканчиваться в районе уже упомянутого места, обращенного к городу.

Люди на крепостной стене взвыли. Этот вой, такой отчетливый и синхронный, без труда достиг королевской армии. Надо отдать должное Торку, он был догадлив. Еще до того как в его парламентера полетели стрелы, овощи, поломанные корзины, мотки веревки и прочие предметы, полковник понял, что переговоры провалены.

Новость о штурме Зельцара не улучшила настроения короля. Это явилось последним фактором для принятия решения об отзыве полков Торка и Танера. Нужно было слать гонца с указанием завершить все текущие дела и возвращаться в Парм. Михаил чувствовал: что-то витает в воздухе. Остальные провинции могли подождать.

Лейтенант Тшаль понуро стоял перед его величеством. Послание о штурме Зельцара доставил именно он.

– Плохо, лейтенант, плохо, – сказал король. – Солдат должен уметь держать себя в руках. Если бы ты был богат, то я бы, пожалуй, взыскал с тебя средства на восстановление города. А так – что с тобой делать? В столице оставить нельзя, в поход отправить тоже нельзя. Я бы тебя разжаловал и выгнал из армии, но ты со мной давно, так что дам еще один шанс. Может быть, как командир окажешься более ответственным. Отправишься в Зарр. Помнишь эту крепость? Так вот, сменишь там уру Лоарна, который является комендантом. Командование будет на тебе. Ставлю две задачи: не допустить вторжения кочевников и, по возможности, обратить их внимание на Томол. Томолу об этом не нужно знать, конечно. Справишься – молодец. Нет – тогда уж лучше умри на поле боя как храбрец. Ступай.

Михаил думал, что ничем не рискует, отправляя непутевого офицера в Зарр, в ссылку. Он полагал, что со стороны кочевников опасности нет. Зато вместо задиристого Тшаля к нему прибудет уру Лоарн, обладающий хорошей репутацией. Обмен был удачным.

Общее собрание всех офицеров, кроме дежурных, должно было состояться через три часа. Король собирался провести свободное время с максимальной пользой. На повестке дня была встреча с Паретом.

Его величеству очень нравился сад великого ишиба. Гигантские папоротники производили неизгладимое впечатление. Именно поэтому Михаил не стал приглашать Парета во дворец, а отправился к нему сам.

Искомый дом был недалеко от дворца, и король предпринял пешую прогулку. Если сравнивать Парм во время царствования Миэльса и Парм сегодняшний, то они выглядели как два разных города. Нет-нет, здания были одни и те же, но улицы… Сразу после захвата столицы принц Нерман распорядился усовершенствовать канализационную систему. Раньше она была не очень хороша. Говоря откровенно, ее просто не существовало. Сточные воды и мусор заполняли собой улицы. В бедных кварталах и узких улочках вообще царила неистребимая вонь. Теперь же Михаил видел, как трубы, проложенные в нужных местах, исправили многое. К сожалению, пока что не удалось охватить трубами весь город, но процесс не останавливался.

Сначала Ксарр был недоволен возникшими тратами. Материалы и оплата рабочих стоили определенных денег. Но затем он самостоятельно, без подсказки его величества, нашел выход. За пользование новой канализацией взимался налог. А не пользоваться ею было нельзя – тогда накладывался штраф, который был во много раз больше налога. Налоговое исключение делалось лишь для неимущих граждан. То же самое касалось мусора. Его нужно было выбрасывать в строго определенных местах, откуда он вывозился. За нарушение – либо штраф, либо принудительные работы по вывозу того же самого мусора. Конечно, за столь короткий срок еще не все прониклись важностью проблемы соблюдения чистоты, но король знал, что полицейские патрули в сочетании с дежурными ишибами рано или поздно доберутся и до самых хитрых нарушителей. Михаил был настроен весьма решительно – в свинарнике ему жить не хотелось.

Теперь, с его точки зрения, по улицам Парма было приятно гулять. В планах стояло их расширение с последующим озеленением. Если бы не постоянная угроза войны, столица Ранига изменилась бы гораздо больше.

Подойдя к дому Парета, он вздохнул. Со времени первого визита прошло несколько месяцев, но ему казалось, что это было вечность назад. Слишком многое случилось за этот срок.

Его охрана осталась за воротами. Тут дело было даже не в том, что король полагал, будто в доме великого ишиба ему ничто не угрожает. Дело было в том, что он хотел продемонстрировать свое доверие хозяину. Парет был нужен ему. Он рассуждал просто: если тебе требуется чья-то помощь, то лучше сделать так, чтобы человек, ее оказывающий, испытывал от этого приятные эмоции. На заре своей карьеры в новом мире Михаил специально «работал» над установлением дружеских отношений с Маэтом и Торком. Сейчас дело требовало дружбы с Паретом.

Великий ишиб встретил его очень хорошо и немедленно повел внутрь дома мимо странных, хаотически расставленных статуй. Это был третий визит короля в дом любящего роскошь Парета. Ишиба отличал не только халат, сшитый из лучших тканей, но и многочисленные перстни на пальцах, и даже прическа, соответствующая последней моде. Кентер, один из любимых учеников Парета, почему-то следовал за королем и учителем до самых дверей приемной комнаты.

– Твое величество, располагайся, – демонстрировал Парет учтивые манеры. – Признаться, наш прошлый разговор произвел неизгладимое впечатление на меня. Даже думал просить аудиенции у твоего величества, а тут – такая удача: ты нанес мне визит.

– Я тоже рад видеть островок образования и здравого смысла во всем этом хаосе, – улыбнулся Михаил.

– Предположу, что дело, приведшее тебя ко мне, очень важно. До меня доходят слухи об отсутствии спокойствия в стране и за ее пределами. Опять же, этот заговор…

– Скажи, ты разбираешься в амулетах? – Король решил сразу взять быка за рога. Раньше он опасался даже лишний раз употреблять слово «амулет» в разговорах с ишибами, чтобы не натолкнуть их на нежелательные мысли. Теперь же ситуация требовала резкого ускорения его действий. Возможно, даже любой ценой.

– Одно время я работал над ними. Не скажу, что достиг особенных успехов: до амулета Террота мне было ох как далеко. Но все же несколько разработок кажутся мне не совсем безнадежными.

– А о резервуарах для хранения ти-энергии ты что-нибудь знаешь?

– Знаю, но это очень непростая тема, – вздохнул Парет. – Лучшие ишибы трудились над нею долгое время, но результатов достигли не все.

Михаил отлично понял сказанное. Великий ишиб что-то знал и сейчас просто набивал себе цену. Может быть, он собрался торговаться? Произвести какой-то обмен? Это требовало немедленного уточнения.

– Парет, ты же тоже лучший ишиб, – улыбнулся король. – О тебе при жизни уже ходят легенды. Я даже горжусь тем, что такой выдающийся человек живет в Раниге. За любую информацию заплачу более чем щедро. Понимаю, что деньги тебе особенно не нужны, но могу оплатить другой информацией или еще чем-то. Налоговыми льготами, например.

– Полагаю, что твое величество все равно не ответит на вопрос, который интересует меня более всего, – начал Парет. – Нет-нет, не спрашивай, что это за вопрос, прошу тебя. Ты – первый по-настоящему умный король за последнее время. И ты, и я понимаем важность этой великой тайны. Поэтому моя просьба будет более чем скромна: не мог бы ты предоставить несколько амулетов Террота мне в пользование? Хочу проверить их действие, а также снабдить ими своих учеников.

Михаил задумался. Просьба отнюдь не выглядела скромной. До сих пор он был единоличным владельцем амулетов, потому что лишь его люди пользовались ими. Парет же являлся независимым. Отдавать ему амулеты не хотелось. С другой стороны, ценность информации должна быть велика, если ишиб требует столь высокой платы. По обыкновению, король решил попробовать убить одним выстрелом двух зайцев: сохранить амулеты, приобрести сведения о резервуарах и, может быть, кое-что еще.

– Парет, я буду честен с тобой: амулеты представляют большую ценность. Нет, не воспринимай это как отказ, – я еще не закончил свою мысль. Позволь мне немного отойти от этой темы. Вот скажи, какова величина твоей школы?

– Сейчас у меня двадцать учеников, – с тщательно скрываемой гордостью ответил великий ишиб.

Это было много. Даже очень много. Но нотки гордости в словах Парета вселили в Михаила надежду на удачное претворение в жизнь его плана.

– Есть ли школы больше твоей?

– В Раниге нет, в ближайших королевствах – пожалуй, тоже. А вот в Фегриде существует просто гигантская школа. В ней – несколько сотен учеников ишибов. Но их обучает не один учитель, а множество под патронажем императора.

«Очень интересно, – подумал король. – Как-то я упустил тот факт, что где-то уже может существовать подобное».

– А качество обучения? Как отличается качество обучения в императорской школе по сравнению с твоей?

Парет поморщился:

– Твое величество, я делаю все, что в моих силах. Но ведь мои возможности ограниченны, как и перечень моих талантов. Там же – разные учителя. У них – разные способности. Конечно, на среднем уровне мои ученики не уступят выходцам из имперской школы. Но если сравнивать лучших… пожалуй, лучшие выпускники Фегрида превзойдут моих.

Михаил мысленно расхохотался. Горечь, прозвучавшая в ответе, радовала. Великий ишиб был в его руках.

– Парет, я думаю, что дам тебе амулеты. Пожалуй, для начала штук десять. А потом, если понадобится больше, буду давать еще. Без всякой оплаты. Просто так.

– Благодарю, твое величество… – Тот был удивлен таким поворотом событий.

– Пользуясь тем, что у нас хорошие отношения и, возможно, даже дружба, не побоюсь этого слова, мне также хотелось бы помочь тебе в другом деле… – Король сделал паузу. – Конечно, это может пойти даже во вред моим текущим трудам, потому что мне нужны люди, но я не могу смотреть, как страдает человек, которого я называю своим другом! Который мне так помог во время коронации!

Недоумение на лице собеседника усилилось.

– Конечно, я чрезвычайно благодарен твоему величеству… но что имеется в виду?

– Парет, предлагаю тебе возглавить школу, которая в будущем по размерам не будет уступать фегридской. Самостоятельную, независимую от королевской власти, но получающую от меня финансирование. Назовем ее Академией. Ты станешь ее главой, а также приобретешь право набирать других ишибов-учителей, включая даже великих. Им можешь многое обещать от моего имени. Что скажешь?

Недоумение сменилось растерянностью. Это было нечастое выражение на лице мудреца Парета.

– Если школа будет независима от тебя, то зачем твоему величеству ее поддерживать? – задал он наиболее интересующий его вопрос.

– У меня несколько причин. – Открытая и искренняя улыбка на лице Михаила навела бы Ферена-старшего на размышления о том, что лучше всего сейчас не пользоваться даром видения правды. – Во-первых, королевство будет иметь приоритет в выборе выпускников для дальнейшей службы. Во-вторых, у меня будет голос-другой в совете Академии при голосовании…

– В совете?

– Я объясню потом, как это все работает. Смысл в том, что ты станешь полноценным главой независимой и огромной школы, не испытывающей никаких проблем с деньгами, что позволит тебе брать учеников невзирая на то, могут они оплатить обучение или нет. Остальное – мелочи.

– Но как раз эти мелочи и хотелось бы уточнить…

– Парет, ну что ты? Разве ты не веришь мне, королю? Все будет именно так, как я сказал. Никакого обмана. Поверь, в первую очередь это выгодно тебе. Твои ученики будут лучшими!

Михаил, как выходец из другого мира, точно знал, что истинной независимости не бывает. Что всегда найдутся лазейки для того, чтобы его власть контролировала и Академию. Но откуда это было знать мудрецу, живущему в одном из провинциальных королевств? Для таких выводов недостаточно одного ума: здесь нужно сочетание ума и опыта. Конечно, всем было известно, что Парет много путешествовал. Но все же знания, которые получил Михаил, внимательно следя за политическими новостями своего мира, были довольно специфическими. Сейчас для короля являлось важным лишь принципиальное согласие ишиба.

– Ну что, Парет, ты согласен?

– Если все обстоит так, как говорит твое величество, то, скорее, да. Мне бы хотелось еще обдумать это предложение, поговорить о мелочах…

– Отлично. Академия будет служить вящей славе Ранига. Вот в чем вижу главную выгоду! Амулеты получишь сегодня же. И вообще не стесняйся обращаться, если что-то понадобится.

– Благодарю.

– А теперь, если позволишь, все же вернемся к проблеме резервуаров.

Парет был слишком озадачен происходящим. Его мысли витали вокруг будущей школы. Однако он попытался сосредоточиться на вопросе:

– Они бывают двух видов. В первом случае ти-энергия хранится в первоначальном виде. Здесь особое значение имеет основа амулета. Если сделать основу в виде петли и использовать особый редкий материал, то ти будет как бы двигаться по этой петле.

– Почему же нужен именно особый материал? – уточнил король.

– Если взять что-то обычное – дерево, к примеру, то движение ти быстро сойдет на нет. Собственная ти дерева остановит его, накопленная ти рассеется. Нужна специальная основа – камень, который встречается далеко на севере.

«Он, кажется, говорит об аналоге сверхпроводников», – мелькнула догадка в голове Михаила.

– Но помимо того что камень дорого стоит, с ним работать очень опасно: если что-то пойдет не так, неминуем взрыв. Камень иногда самостоятельно изменяет свою ти!

– А каков же второй вариант? – Перспектива использовать для гранат камень, который стоит баснословно дорого и нестабилен, короля не вдохновила.

– Второй вариант часто используется в амулетах. Нужно как бы разделить ти на две половины – «черную» и «белую» – и «закрепить» их на разных частях амулета.

Михаилу этот способ был знаком: именно его он использовал в своих разработках. Проблема была в слабых мощностях.

– Я пробовал это сделать. Получается очень маленький эффект.

Парет улыбнулся:

– Вот тут-то я могу тебе дать полезный совет. Здесь тоже все зависит от основы амулета. Если ты возьмешь определенное дерево, сделаешь из него две пластины, а между ними положишь кусок другого дерева, то сможешь накопить гораздо больше энергии.

Михаил мысленно хлопнул себя по лбу. На этот раз перед ним был аналог конденсатора. Работая с этим видом резервуара ранее, он даже не догадывался, что это возможно. Слишком запутанными были описания. А он, чтобы сэкономить время, лишь скрупулезно им следовал. Теперь картина прояснялась.

– Но будь осторожен! Если пластины замкнутся, то…

– Произойдет взрыв, – закончил король.

– Именно, – рассмеялся Парет.

Взрыв как нельзя лучше отвечал устремлениям Михаила.

– А если требуется еще больше энергии?

Великий ишиб хмыкнул:

– Тогда используй не пластины, а слоанскую петлю.

– Слоанскую петлю? – переспросил король.

– Спираль.

Михаил проговорил с Паретом почти все три часа, что оставались до общего собрания офицеров. Спохватившись, он быстро попрощался, обещав ишибу в ближайшее время вернуться к разговору об Академии.

Когда король покинул здание, Парет позвал своего ученика. Тот уже рассказывал ранее о своих наблюдениях за способностями его величества. Например, для великого ишиба удивительным явился тот факт, что, когда король работал с ти, в окружающем его пространстве резко холодало. Это был обычный эффект вследствие разницы температур между ти-пустым пространством и окружающей средой. Парет об этом знать не мог никак.

– Ну, Кентер, что скажешь теперь? Тебе удалось определить, на какое расстояние он видит ти?

Кентер специально следил за малейшими изменениями ти статуй в доме, когда мимо них проходил Михаил. Эти статуи были особенными, фактически представляли собой простейшие амулеты. Если их касался напрямую аб или щуп, то ти статуй изменялось. По этим изменениям можно было косвенно судить о силе ишиба.

– Нет, учитель. Расстояние, на которое его величество видит ти, мне определить не удалось.

– Что, оно слишком большое?

– Наоборот. Его совсем нет.

– Как нет?! – Сегодняшний день вызывал у Парета сплошные стрессы. Даже его тщательно завитые и уложенные волосы слегка растрепались.

– Вот так, – развел руками ученик. – Он все статуи исследовал лишь с помощью щупа.

– А щуп у него какой?

– Могучий! Я такого вообще никогда не встречал. Он просто наполнен силой!

Парет почувствовал, что явно нуждается в отдыхе.

– Вот что, ты никому об этом не говори. Даже не намекай. Выводы мы с тобой сделаем потом. Они могут быть очень интересными.

Глава 9

О системном применении детектора лжи

Высокое дерево – вот что уравнивает обезьяну и человека.

Ученик Парета, стремясь влезть на гигантский папоротник

Солдаты должны быть верны офицерам, а офицеры – своему королю. На этом держится любая монархия. Солдат вообще человек малоинформированный. Он не должен думать, потому что над ним слишком много тех, кто будет это делать за него. Офицеры же думать, наоборот, должны. Потому что даже самый верный из них ни за что не допустит мысли о том, что за него подумает король.

Это было первое общее собрание офицеров за всю историю Ранига. Мало кто знал его истинные причины. Также никто не догадывался о настоящей цели появления среди собравшихся Аррала, Йонера и Антека во главе почти всей личной охраны короля.

Дело происходило в большом тронном зале. Конечно, это количество участников могло вместиться и в помещение поменьше, но Михаил решил именно так. Опять же, мало кто знал о том, что ему просто могло понадобиться пространство для «маневра».

Когда его величество прибыл, все уже собрались. Два великих ишиба, Ферен и Комен располагались рядом с троном. Ишибы личной охраны рассредоточились вдоль стен. В принципе, они все обладали офицерским званием, так что их появление не вызвало особенного удивления.

– Господа, – начал Михаил. – До того как мы перейдем к основному вопросу, предлагаю вам высказать свое мнение о текущих событиях и реорганизации армии. Может быть, у кого-то есть предложения или сомнения? Не стесняйтесь, мы с генералами выслушаем внимательно.

Выражение лиц Ферена и Комена было непроницаемым. Они уже давно привыкли к чудачествам своего короля. Никому на целом свете не могло прийти в голову, что монарх может обращаться таким образом к сотне офицеров. К узкому кругу лиц штаба – да. Но не ко всем представителям офицерского корпуса одновременно. Идеи парламентских совещаний или политических организаций еще даже не казались утопией – их просто не было.

На лицах слушателей отразилось легкое удивление. Это удивление было бы более велико, если кто-нибудь из лейтенантов или капитанов откликнулся на призыв его величества и стал рассказывать о собственных проблемах во всеуслышание. Итак, желающих выступить не нашлось.

– Ну что же, – продолжил король. – Если никто ничего сказать не хочет, то с печалью вынужден проинформировать о цели собрания. Среди нас может быть изменник.

Ропот был ему ответом.

– Или даже несколько изменников. Думаю, что это мы скоро выясним. Вообще же предполагаю проводить подобные собрания примерно раз в месяц, если позволит положение дел. Сейчас Комен объяснит вам, в чем суть.

Генерал слегка поклонился трону.

– Господа, после недавнего покушения на жизнь его величества выявились любопытные вещи. Отныне мы не можем быть уверенными ни в ком. Я понимаю, что большинство из вас – дворяне и офицеры, которые верны своей присяге. Никого не станут обвинять и подвергать унизительным допросам, если не будет на то существенных оснований. Король это гарантирует! Поэтому мы решили задать всем один-единственный вопрос. На него каждый должен ответить «да» или «нет». Попрошу всех построиться в шеренгу вдоль стен. Рекомендую хорошенько подумать и отвечать правду. В самом вопросе нет ничего страшного. Он звучит так: «В течение последних тридцати дней принимал ли ты участие в обсуждении или был ли просто свидетелем обсуждения в устной, письменной или иной форме, которое направлено во вред королю Нерману или его трудам?»

Ропот усилился. Теперь уже офицеры открыто переговаривались друг с другом. Нововведение было неслыханным.

– Господа! – Комен повысил голос, чтобы привлечь внимание всех. – Вопрос совершенно безобидный. Даже если кто-то ответит «да» – это не будет являться признанием в измене. Просто данное лицо или лица останутся до выяснения всех подробностей, когда остальные покинут этот зал для несения дальнейшей службы. Мы побеседуем с ответившими «да», и если признаков измены не обнаружим, то они тоже будут свободны. Очень советую всем подумать и отвечать честно! Жизнь короля – прежде всего, каждый из нас поклялся ее защищать.

После того как построение офицеров было близко к завершению, главный полицейский перешел непосредственно к делу:

– Господа! Я задам этот вопрос один раз. Вы просто отвечаете по порядку. Ответивший «да» делает шаг вперед. Генерал Ферен в любой момент может остановить ответы. В этом случае он укажет на человека, которому будет необходимо пройти вон к тому месту рядом с ишибом Антеком. Затем я повторю вопрос, и ответы продолжатся.

Слава Ферена была всеобщей – никому не нужно было объяснять, в чем будет заключаться его роль. Суматоха, внезапно возникшая около главных дверей, подтвердила это. Двери были расположены как раз напротив трона, поэтому король мог все отлично видеть. Пара офицеров попыталась выйти из зала. Двое ишибов Антека охраняли этот выход, и еще по одному стояло у боковых дверей, которые были заперты.

– Что там происходит? – крикнул Комен. – Никто не выйдет отсюда, пока опрос не будет окончен!

Эти слова не только не успокоили пытавшихся покинуть помещение, но и подстегнули их пыл. Они бросились на прорыв. Хотя амулеты Террота и придавали их владельцам дополнительные силы, но обычно против ишибов, обладающих таким же амулетом, шансов у них не было. На этот раз отчаяние заставило беглецов совершить почти невозможное. Один из них попал в объятия охранника двери, зато другой сумел не только отшвырнуть ишиба, но и распахнуть створку.

Мог ли он бежать? Амулет Террота в достаточной степени стабилизирует ти, чтобы не бояться кратковременных атак обычных ишибов. Конечно, Михаил был способен «отключить» амулет беглеца – тот находился в пределах воздействия его щупа, – но королю не хотелось делать этого столь явно. Иначе его способность стала бы достоянием общественности. Он хотел приберечь свое умение на крайний случай.

Теоретически у офицера имелся крохотный шанс. Ему нужно было просто развить большую скорость, пробежать мимо охраны, пока она не успела опомниться, не встретить на своем пути патруля, как-то оторваться от погони, покинуть Парм – и все, он свободен как птица. Но практически шанса не было вообще. Дело в том, что его величество предусмотрительно оставил за дверями двух своих ишибов, с которыми посещал Парета. Вот они совместными усилиями и остановили беглеца.

Под руководством Антека с пытавшихся бежать сняли доспех Террота. Это были лейтенант Збентер и капитан Портек. Если лейтенант занимал должность командира роты в полевых войсках Ферена, то капитан был командиром батальона, входящего в состав гвардейского полка. Функцией этого полка была защита дворца и столицы.

Под охраной офицеры были выведены из тронного зала.

– Господа! Это прискорбное происшествие не помешает нашим планам. – Комену определенно нравилось ораторствовать. – Прошу всех занять прежние места! Сейчас мы приступим к ответам на вопрос.

Присутствующие, будучи под впечатлением происшедшего, быстро восстановили нарушенные было шеренги. Как главный полицейский и обещал, это не заняло много времени. Буквально через десять минут результат был уже ясен. Неправды не сказал никто. Шестеро ответили «да» и, как положено, сделали шаг вперед.

Комен не стал затягивать с допросами. Он даже предлагал его величеству присутствовать, но король уклонился. Во-первых, Михаил полностью доверял Комену, а во-вторых, у него была масса других дел. Например, он только что сообразил, что генералу Ферену угрожает нешуточная опасность.

Раньше дар видения правды использовался от случая к случаю. Теперь же настало время серьезных решений: применение дара впервые было поставлено на систематическую основу. Более того, Ронел являлся единственным, от кого по-настоящему зависели публичные опросы офицеров. Ведь только он мог определить, где правда и где ложь, по одному лишь слову!

Король точно знал, что у страны и у него лично существуют могущественные враги. Офицеры Ранига для них были отличной целью. Подкуп, шантаж, угрозы – все что угодно могло быть пущено в ход. Теперь же выяснилось, что это невозможно! Подобный опрос легко гарантирует верность своему королю. Какой же у врагов выход? Очень простой – убить генерала Ферена.

Михаил учился на своих ошибках. Он не хотел быть поставленным перед фактом очередного покушения. Теперь старался думать о том, что может предпринять противник в будущем. Потеря верного и полезного Ронела нанесла бы сокрушительный удар по королевским планам.

Сразу после офицерского собрания его величество отправился в подвал к своей чудесной «машине».

Уже поздним вечером король, Комен и Ферен собрались вновь.

– Ну что, какие у нас новости? – поинтересовался Михаил. – Плохие, как обычно, или необычно плохие?

– Лейтенант Збентер и капитан Портек куплены известным им лицом с целью поддержать переворот после смерти твоего величества. Остальные шестеро почти не виновны, – доложил главный полицейский.

– А нам это «лицо» тоже известно?

– Да. Это – некий Неррант Круен, торговец. Он продает воск для свечей, а также светящиеся амулеты. Прибыл в Парм месяц назад с крупной партией товара. Дворецкий Пеннер купил у него несколько светильников. Йонер осматривал их в моем присутствии – ничего подозрительного не обнаружил.

– Месяц назад, значит… И откуда он прибыл?

– Из Томола.

– Вот как, – протянул Михаил. – Ну что же, я ожидал чего-то подобного.

– Но он мог туда просто заглянуть по пути. Это может быть совпадением, – вставил Ферен.

– Нет, уру, нет, это не совпадение. Если подумать, то за покушением стояли либо Кмант, либо Томол, либо и тот и другой.

– А как же Фегрид? – Ронел был озадачен.

– Это не может быть Фегрид, – объяснил король. – У империи в руках Миэльс. Им совсем не нужно плодить дополнительных королей Ранига. Они и так обладают максимальным влиянием на Миэльса. В обмен на возвращение трона он еще долго будет плясать под их дудку.

– Я распорядился немедленно найти и арестовать торговца, – добавил Комен. – Но его дом сейчас подозрительно пуст. Пришлось оставить там несколько человек.

– Это верно. Но если он уже узнал об аресте офицеров, то, думаю, успел сбежать. Что он хоть им пообещал?

– Пять тысяч золотых каждому плюс звания тысячников в армии нового короля. Сразу после твоей смерти они должны были…

– Подожди, Комен. Расскажешь об этом подробно потом. В общих чертах я и так знаю, что они должны были сделать. А вот как там насчет тех шестерых, сказавших «да»? Что ты имел в виду, когда сообщил, что они почти не виновны?

– Четверо получали косвенные предложения, резко отказались от них, но не доложили об этом. Двое случайно подслушали разговоры и тоже не доложили об этом.

– Косвенные предложения? – переспросил Ферен. – Например, какие?

– Ронел, – улыбнулся Комен. – Мы все знаем, что ты никогда в своей жизни не получал косвенных предложений. Я бы очень хотел посмотреть на того храброго безумца, который бы их тебе сделал. Обычно – это намеки. В сослагательном наклонении. «Вот если бы ты…», или «Если бы я…», или еще лучше: «Если бы вдруг у Ранига оказался другой король…»

– Кто им делал эти предложения? – поинтересовался Михаил.

– Да все тот же Неррант Круен, парочка пока что неизвестных лиц и Наргел Мист, секретарь уважаемого посла Кманта.

– Секретаря ты тоже арестуешь?

– Нет, твое величество. Там запутанная ситуация. Оба были пьяны, играли в кости, говорили о всякой ерунде. Прямых предложений со стороны Наргела не было, даже косвенные под вопросом. Не думаю, что посол будет доволен, если мы арестуем его секретаря, не имея существенных доказательств.

– Хорошо, Комен, но торговца ты должен допросить сразу же после ареста.

– Да, твое величество.

– Этих шестерых на первый раз наказывать не станем. Постарайся им объяснить, что в таких случаях нужно немедленно ставить тебя в известность. А капитана и лейтенанта… отдадим под военный суд. Мне не хочется в этом участвовать, поэтому ты действуй по уставу, который мы с тобой обсудили, но еще не закончили дописывать. Постоянных военных судов у нас нет, поэтому сформируй две тройки судей из непосредственного начальника каждого и двух равных ему офицеров. Как решат, так и будет.

Комен поклонился.

– Теперь моя очередь рассказывать… – Король помедлил. – У меня есть новости для вас обоих.

Комен и Ферен насторожились. Тон его величества был очень серьезен.

– С этого дня вы не будете пользоваться амулетами Террота.

Собеседники с удивлением воззрились на своего короля.

– Не беспокойтесь, я их не заберу. То есть заберу, конечно, но дам взамен кое-что другое, и это будет выглядеть точь-в-точь как амулет Террота. Но защита… защита станет гораздо лучше. Не задавайте никаких вопросов и даже старайтесь не думать о замене. Это приказ.

Михаил решил внести изменения в амулет великого ишиба и снабдить им своих друзей. К счастью, эти изменения были невелики. По его задумке, ти Комена и Ферена должно казаться идентичным ти носителей амулета Террота. Но новая защита не шла ни в какое сравнение с ним. У генералов не было аба, поэтому они не могли пользоваться всеми возможностями, которые предоставляет амулет великого ишиба. Зато, по крайней мере, король был бы более спокоен за их безопасность. Так в мире Горр появились четыре амулета великого ишиба вместо двух.

Идеи, высказанные Паретом, оказались очень полезными. Его величество находился в шаге от того, чтобы начать изготовление гранат. Перед ним стоял лишь один вопрос: где их испытывать?

В подвале? Исключено: может рухнуть дворец. Ночью на дворцовой площади? Этак весь Парм разбудишь. За городом в лесу? Михаилу не хотелось каждый раз бегать в лес и обратно, но другого выхода не было.

Пока что король наполнял заготовки энергией из собственного амулета. Хотя тот «питался» от разницы температур, все-таки его энергетический потенциал обладал некоторыми ограничениями. Помимо похолодания пространства вокруг изменяющегося ти короля, у амулета был другой побочный эффект. Если поступало слишком много энергии, то часть ее не «усваивалась» абом, а приводила к его изменениям, которые блокировали способность к управлению ти. С чем это было связано, он не знал: излишки энергии не получалось быстро «сбрасывать». Поэтому массивные и энергоемкие процессы были недоступны ему. Например, он не мог воздействовать огнем на большие площади, хотя теоретически недостатка в энергии для этого не испытывал. Ему очень хотелось избавиться от такого ограничения, но это могло бы потребовать месяцев исследований, а то и лет. Если речь шла об изготовлении обычных гранат, создании единичных молний, небольших стен огня, все было в порядке. Однако Михаил допускал, что рано или поздно возникнет ситуация, когда ему нужно будет либо быстро наполнять действительно огромный резервуар, либо делать что-нибудь другое, более масштабное, чем обычно.

И вот, зарядив в первый раз заготовки гранат, сделанные по рекомендации Парета, король был готов отправиться в лес. Поколебавшись, он решил полететь под покровом невидимости из соображений безопасности…

Осознание того, что у него за пазухой находятся заряженные гранаты, не очень радовало. Он ведь не был профессиональным минером или сапером, хотя и попытался учесть все здравые идеи, которые пришли ему в голову.

Но ощущения были не самыми приятными. Если описать их подробней, они слагались из двух составляющих. Во-первых, из опасения за свою жизнь. Во-вторых, из беспокойства по поводу того, не поглупел ли он. Дело в том, что гранаты вполне могли быть заряжены в самом лесу, а не во дворце. Как их безопасно разрядить – он пока что не знал.

Раньше у него никогда не было рассеянности, которую приписывают настоящим ученым. С его точки зрения, она плохо отражается как на научных достижениях, так и на способности выживать.

Шепча торжественную клятву, что по благополучном возвращении во дворец он напишет сам себе руководство по технике безопасности и будет с ним сверяться каждый день, король долетел до пустынного лесного уголка.

Бросать гранаты он не собирался. Аккуратно положив одну из них под дерево, Михаил отошел метров на десять. С его точки зрения, взрыв должен быть маломощным. Если проводить аналогию с электрическим конденсатором, то энергия, которую это устройство может высвободить одномоментно, будет гораздо меньше энергии вследствие химической реакции в той же боевой гранате. Его величество иногда думал о ти именно в терминах электрофизики, которую, как хороший электрофизиолог, более-менее знал. Остановившись в удачном, с его точки зрения, месте, он пригнулся слегка на всякий случай и активировал гранату щупом.

Увы, как уже было сказано, минером он не являлся. Даже более того: прямо переносить законы электричества на процессы ти тоже не следовало. Это стало понятно ему совершенно отчетливо сразу после активации гранаты. Иногда бывает, что на человека находит какое-то озарение. Королю повезло: к нему это озарение пришло два раза подряд. В первый раз – когда взрывная волна отбросила его метра на три, а второй раз – когда одно из деревьев начало падать прямо на него. Михаил не стал поздравлять себя с очередным открытием. Он очень резво вскочил на ноги и даже успел отбежать на некоторое расстояние. К счастью, этого не понадобилось: падению дерева помешали другие деревья.

Первое, что он сделал, – отошел еще немного от места взрыва и очень осторожно положил остальные гранаты на землю. И только после этого направился исследовать воронку. Дальше носить с собой заряженные и непроверенные гранаты такой силы ему совершенно не хотелось. Ведь стало понятно, что они опасны для него не гипотетически, а вполне реально. Даже мелькнула мысль обзавестись ассистентом для подобных испытаний. У Леонардо да Винчи ведь был собственный «летчик» для тестирования летательных конструкций. Конечно, Михаила, как современного гуманного ученого, все-таки беспокоил моральный аспект вовлечения в опасное дело постороннего человека, но он уже был не просто ученым: он был монархом. Эта профессия слегка сглаживает трепетное отношение к чужим жизням.

Воронка была довольно большой, а взрыв сломал дерево, рядом с которым располагалась граната. Но не это удивило его величество. Подойдя к месту испытания, он услышал стон. Довольно тихий звук, но перепутать его нельзя ни с чем.

Кто мог стонать? Михаил перед взрывом изучил пространство с помощью щупа и зрения. Конечно, осмотр был довольно поверхностный, он не заглядывал в каждую щель, просто «бросил взгляд», но все равно было бы очень трудно не заметить человека поблизости.

Король пошел на звук. Обнаружить его источник не составляло труда: в нескольких метрах от взрыва под деревом лежал человек. Его ти многое сказало бы опытному ишибу. Но Михаил не был опытен, поэтому ти «сообщило» ему лишь пару вещей: человек являлся ишибом и находился в состоянии оглушения.

Кроме того, «лесной житель» вовсе не был похож на настоящего лесного жителя. Хороший камзол, короткий меч у бедра… возможно, это даже знатный дворянин. Но что знатный дворянин делает в лесной чаще?

Король осмотрел дерево. Несколько нижних веток было поломано, причем с одной стороны. Такое чувство, что их сокрушило что-то тяжелое, падающее вниз. Размышления над этой проблемой натолкнули его величество на второй вопрос: что именно дворянин и ишиб делал не просто в лесу, а в лесу на дереве?

Говорят, если правильно сформулировать вопрос, то на него обязательно найдешь ответ. С точки зрения Михаила, вопрос был сформулирован идеально. Однако ответа не было. Конечно, пребывание незнакомца на дереве объясняло тот факт, что испытатель гранат мог его просто не заметить в листве. Но зачем он туда залез? Ведь до прихода короля незнакомец уже сидел там…

Любознательные люди не любят загадок, которые ставят в тупик. Время, необходимое незнакомцу на то, чтобы прийти в себя, его величество провел с пользой. Он взлетел и тщательным образом осмотрел ствол дерева. Может быть, там есть какое-то дупло? А в дупле – клад или еще что-то ценное, что ишиб мог прятать? Ничего подобного не обнаружилось. Ствол был обычным. Это не могло быть даже наблюдательным пунктом! Засада? Но на кого? Здесь нет троп, здесь никто не ходит. Незнакомец просто сидел не очень высоко на дереве в глуши леса. Михаил почувствовал, что сойдет с ума, если немедленно не получит ответа.

К счастью, незнакомец оказал его величеству неоценимую услугу как раз в тот момент, когда король уже начал перебирать самые фантастические версии происходящего. Например, предположил, что ишиб дал какой-то религиозный обет не слезать с деревьев, пока не закончится царствование его, Михаила. В таком случае король нанес сокрушительный идеологический удар по очередному стороннику Миэльса, сбросив того вниз взрывом… Подобного рода размышления могли далеко завести, но, как уже было сказано, к счастью, ишиб начал приходить в себя.

Глава 10

Ответный ход

Только несчастные женщины делают несчастными мужчин.

Философ, сбежавший от жены

Империя Фегрид. Многолюдные города с широкими тротуарами, роскошные виллы на побережье, отличные дороги. Эта страна ослепляет своими роскошью, размахом и отношением к рабам. В средневековой империи все должно быть большим: города, дворцы, армия и жестокость.

Посольство во главе с Маэтом прибыло в Иендерт, столицу Фегрида, без задержек. Кроме посла, оно состояло из трех ишибов, одним из которых был Иашт, тысячника в отставке Манка, а также взвода охраны из двенадцати солдат, носящих амулеты Террота.

Им удалось практически сразу снять дом в одном из относительно фешенебельных районов. Это был не дворец, но довольно большой трехэтажный особняк. Маэт хотел найти что-нибудь попроще, но Иашт этому воспротивился, заявив, что уважение к посольству зависит в том числе и от места проживания.

Перед послом стояли три задачи: добиться аудиенции у императора, арестовать прежнего посла, освободив жену Ксарра, и собрать как можно больше информации о Миэльсе. Кроме этого, у Маэта был еще и личный интерес – ему хотелось найти прекрасную Ларету или хотя бы получить сведения о том, где ее искать. Комен ничем ему не мог помочь: он понятия не имел, где находится его сестра.

Маэт и Иашт покинули императорский дворец обнадеженными. Им обещали прием у его величества в кратчайшие сроки – через пять-шесть дней.

– Твой новый друг действительно полезен, – сказал Иашт, когда они шли по мостовой. – Кто бы мог подумать, что тебе повезет познакомиться с племянником императора на второй день пребывания в Иендерте?

– Да, я сам удивляюсь, как это получилось, – улыбнулся Маэт. – Далл Цурент сам подошел ко мне, представился, долго расспрашивал о Раниге, о нашем короле… Он такой вежливый! Такой внимательный! А его невеста какая красавица!

– Какая невеста? – заинтересовался ишиб.

– Уру Аннета Шендел. Ах, какие у нее глаза!

– А ты уверен, что она его невеста? Тебе об этом сказали?

– Нет… Я предположил просто. Разве можно проводить время с такой девушкой – и не желать жениться на ней?

– Маэт, во-первых, она – уру, а он – племянник императора, четвертый наследник трона. Во-вторых, мне кажется, что она родом из Ранига. Семья Шенделов мне известна. Все это очень странно…

– Да брось, Иашт, ты слишком подозрителен. Ищешь подвох там, где его нет. Далл Цурент ведь так помог нам с этим приемом. Обещал – и помог!

– Хотелось бы надеяться, что это так…

– Сегодня мы вместе с Манком идем к нему на ужин. Большая любезность с его стороны пригласить меня. А завтра мы отправимся путешествовать по городу. Он обещал показать мне все достойные внимания места! Почему ты молчишь? У тебя такое лицо, словно я тебе сообщаю о смерти близкого родственника.

– Понимаешь, Маэт, наш король поручил мне следить за тем, чтобы ты не наделал глупостей. Поручил учить тебя их не делать. Ситуация с этим даллом мне не нравится. На твоем месте я бы придумал какой-нибудь предлог и отказался. По крайней мере, до того как мы встретимся с императором.

– Почему не нравится? Разве у тебя есть основания так утверждать?

– Нет, Маэт, оснований нет. Но внезапное знакомство с такой фигурой… симпатия с его стороны… и опять же эта девушка, уру…

– Ты опять за свое! Подозреваешь всех подряд! Это же такое полезное знакомство. Король Нерман ругал бы меня, если бы я не воспользовался случаем. Ну что они мне могут сделать? Не думаешь ли ты, что четвертый наследник трона империи похитит меня или убьет?

– Нет, не думаю.

– Тогда нет причин отказываться. Как он может навредить нам?

– Не знаю, Маэт, не знаю. Но это меня беспокоит…

Иашт не считал, что назначение временным послом Маэта было идеальным решением. Но, с другой стороны, он понимал короля. Кого ему еще было назначать из среды надежных лиц? В Раниге «кадровый голод». Его величество очень медленно «обрастал» верными людьми. Но тот факт, что заговор не проник в ближайшее окружение короля, подчеркивал правильность такого подхода. Род Ференов знаменит, пользуется безграничным доверием короля, способен выполнять «щекотливые» миссии… а то, что Маэт молод, – ничего, научится. На чем-то же он должен учиться? Его величество просто обязан быть очень заинтересован в том, чтобы как можно быстрее передавать дела верному ему подрастающему поколению. «Старички» могли служить в прошлом многим королям, а для молодежи лишь Нерман был центром мира.

В любом случае Иашт не собирался спускать глаз с Маэта во время официальных и полуофициальных приемов. Встречи с новым знакомым, даллом, к таковым не относились. Их можно было подвести под понятие «дружеские». На плечи Иашта легли все организационные заботы нового посольства. Кроме всего прочего, ему нужно было позаботиться о смене Маэта на Манка на посту посла, когда Ферен-младший выполнит стоящие перед ним задачи. Уру Манк нуждался в сильном заместителе, который контролировал бы все его действия. У Иашта были кое-какие планы по поводу того, где такого заместителя взять. Если бы они провалились, ему самому пришлось бы исполнять эти обязанности.

Пока посол Ранига Ферен-младший и тысячник в отставке Манк развлекались с новыми друзьями, Иашт приложил немало усилий, чтобы разузнать как можно больше о Миэльсе. Ему удалось установить, что бывший король все еще обладал реальной силой. Вокруг него были представители трех семейств, за исключением Кареттов, великие ишибы и тысячи солдат. Ставка находилась в небольшом городке Мненган недалеко от столицы Фегрида.

Иашт решил осмотреть все своими глазами. Ему хотелось подобраться к Миэльсу как можно ближе. Конечно, появление незнакомого ишиба могло бы вызвать подозрение, но ведь с ним был амулет Террота, замечательно скрывающий аб по желанию своего владельца. Единственное, что угрожало ему, – это разоблачение со стороны тех, кто мог знать его в лицо. Но, во-первых, таких людей в ставке Миэльса должно быть немного, а во-вторых, кто же сможет заподозрить ишиба Иашта в крестьянине с телегой овощей?

Мненган был городом. А каждый город имеет рынок. Это – закон, распространяемый на многие миры. Иашт ничего не знал о множественности миров, зато много знал о крестьянском труде. Большего ему и не требовалось.

Он без помех прошел через городские ворота. Его расчет оказался верным. Кому интересен крестьянин с овощами? Совершенно никому, если он идет к рынку. Иашт же двигался к единственному дворцу в городке.

– Стой! Куда прешь со своей телегой?! – Окрик остановил его уже у дворцовой ограды.

– Господин, я заблудился, ищу рынок.

Хохот был ответом.

– Я слышал, что крестьяне полоумные. Но искать рынок около дворца! Вон отсюда! Здесь не место для черни.

То, что его прогоняли, уже ничего не решало. Иашт убедился, что подступы к Миэльсу охранялись более чем надежно. Пожалуй, существовал лишь один способ проникнуть за ограду: ночью и под покровом невидимости. Над этим вариантом стоило подумать.

Уже разворачивая телегу, которая порядком успела надоесть ему, он оказался свидетелем любопытного зрелища: из ворот выезжал паланкин. В Раниге паланкины не пользовались успехом, но в Фегриде их можно было встретить повсюду. Четверо рослых рабов тащили на себе носилки, на которых возлежал не кто иной, как королевский советник тагга Раун. Но не это удивило Иашта. С его точки зрения, Толер Раун мог бы ехать прямо на спине какого-нибудь раба, это ничуть не смутило бы тагга. Иашта удивило счастливое выражение лица королевского советника.

Есть люди, которых радует не только, скажем, собственная семья, но и какой-нибудь цветочек, случайно встреченный на дороге. Их может обрадовать хорошая погода, удача друга, случайно услышанные стихи… По мнению Иашта, Раун не относился к этой категории людей. Конечно же счастливая улыбка появлялась на его лице. Но это была стратегическая улыбка, которая возникала лишь по причине наличия свидетелей, которым было выгодно эту улыбку показать. Теперь же свидетелей не было. Разве могут быть ими охранники, рабы и какой-то крестьянин?

Жизнь научила ишиба Иашта быть недоверчивым. Конечно, он не мог полностью исключать того, что у Рауна появилась новая любовница и он был теперь во власти романтических переживаний. Но это слегка не вязалось с образом королевского советника, о котором знал Иашт. Ишиб вообще рассуждал просто: что может сделать счастливым отъявленного мерзавца, к тому же находящегося в изгнании? Понятно, что какая-то успешно проведенная или проводимая интрига.

Иашту не хотелось проводить параллелей между улыбкой Рауна и пребыванием нового ранигского посольства в Фегриде. Но по причине своей крайней подозрительности он не мог их не провести.

Счастливое выражение на лице любимой девушки автоматически трактуется влюбленным в нее в свою пользу. Счастливое выражение на лице врага должно настораживать.

Надо отдать должное Маэту, в промежутках между развлечениями он тоже не бездельничал. Несмотря на выпитое во время званого ужина спиртное, Ферен-младший героически проснулся рано утром и в сопровождении охраны из двух ишибов и шести солдат направился к дому бывшего посла Ранига. У Маэта было подозрение, что посол Раллин мог переехать в ставку Миэльса. К счастью, оно не оправдалось.

Отряд быстро достиг двухэтажного особняка, который выглядел чуть хуже, чем дом посольства короля Нермана. Маэт постучал в ворота настолько сильно, что они задрожали. Ответ не заставил себя ждать.

– Что привело тебя ко мне, Ферен? – Хозяин дома приказал открыть ворота непрошеным гостям, а сам встретил их на пороге.

Уру Раллин, высокий и худой человек, имел аб и, конечно, знал почти всех пармских дворян в лицо. Маэт относился к той категории людей, которые могли видеть ти без возможности контроля, поэтому сразу же определил, что аб бывшего посла невелик. Раллин был уже немолод, а пост в Фегриде занимал на протяжении добрых двух десятков лет.

– Этот дом принадлежит тебе или Ранигу? – без предисловий поинтересовался Маэт.

– Это мой дом. – Интонации в голосе Раллина были далеко не дружелюбными.

– Мне нужно кое-что здесь, то есть… нужен кое-кто. Предлагаю отдать их добровольно – и мы уйдем с миром.

– Очень невежливый тон. И наглая просьба, – тут же откликнулся посол. – Угрозы… Да кто ты такой, чтобы мне угрожать?

Маэт промолчал, глядя на собеседника исподлобья. Он не боялся ишибов. Даже не потому, что на нем был амулет Террота. Просто фамильная честь запрещала бояться чего бы то ни было.

– Кто тебе нужен? – перешел к делу Раллин.

– Твои рабы.

– Рабы? Ты собираешься их купить?

– Не иронизируй, уру. Я пришел за ними, и я уйду вместе с ними. Предлагаю отдать их мне добровольно. Тогда я не стану подвергать тебя аресту.

– Ты хочешь меня арестовать? – не на шутку удивился Раллин. – По какому обвинению?

– Ознакомься. – Маэт протянул собеседнику указ короля Нермана. В нем, без всяких объяснений причин, бывшему послу предписывалось немедленно явиться в Парм под вооруженной охраной.

В глубокой задумчивости Раллин прочел текст свитка.

– Мой король – Миэльс. Я подчиняюсь лишь ему. – Голос его был бесстрастен.

– Ты можешь подчиняться кому угодно, если немедленно отпустишь всех рабов. – Маэт отдавал себе отчет, что в словесной схватке проиграет опытному дипломату, поэтому старался как можно быстрее покончить со всем этим делом.

– Помилуй, Ферен, – улыбнулся Раллин. – Почему я должен их отпускать? Они – моя собственность.

– В Раниге нет рабства. Они свободны.

– Опять ты не прав. В моем Раниге рабство есть. Также оно есть и в Фегриде, в котором, если ты обратил внимание, мы находимся.

– Я должен понимать это как сопротивление аресту и законному королю? – Гнев отразился на лице Маэта. Молодость, помноженная на родовую гордость Ференов, не позволяла выслушивать насмешки.

– Понимай как хочешь. – Раллин демонстративно порвал королевский свиток.

Опытный дипломат совершил, пожалуй, самую большую ошибку в своей жизни. Ференам можно дерзить, можно насмехаться над ними – они не ответят сразу, если это противоречит их долгу. Но насмехаться над этим самым долгом нельзя. Даже Ронел не стал бы откладывать наказание. У Раллина был шанс. Шанс «заболтать» неопытного Маэта, шанс попытаться переубедить или отложить решение на потом, шанс отдать ему то, что тот просит, наконец. Бывший посол не сделал этого.

– Убейте его, – произнес Маэт.

Не успело удивление отразиться на лице Раллина, как один из ишибов нового посольства подскочил к нему. Старый уру был наслышан об амулетах короля Нермана, но никогда не видел их в действии. Он даже предполагал, что они не так эффективны, как о них говорят. Увы, ошибки свойственны всем.

Двор Раллина взорвался звуками сражения. Его люди превосходили по численности отряд Маэта и пытались сопротивляться. Но что они могли сделать? Амулеты Террота давали огромную фору даже простым солдатам. Через несколько минут все было кончено. Ферен-младший не собирался никого брать в плен. Охрана Раллина была полностью уничтожена. В доме осталась в живых лишь прислуга, состоящая из рабов.

– Ты слышала, что сотворил наш новый знакомый Маэт Ферен? – обратился далл Цурент к своей возлюбленной Аннете Шендел. – Он среди бела дня ворвался в дом бывшего посла Ранига, перебил там всех, включая хозяина, а его имущество забрал себе!

– Его арестовали? – Девушка выглядела встревоженной.

– Как можно арестовать того, чьи верительные грамоты приняли чиновники моего дяди? – удивился далл. – К тому же, как я слышал, Маэт утверждал, что лишь выполнял приказ своего короля. Тот распорядился доставить Раллина в Парм, а старый упрямец оказал сопротивление. Нет-нет, с этим делом будут разбираться лично император и его советники.

Аннета облегченно вздохнула:

– Знаешь, любимый, этот Маэт мне нравится уже гораздо меньше, чем раньше.

– В чем дело, Аннета? Ты же сама так настаивала, чтобы я познакомился с ним? Мы буквально караулили его во дворце!

– Милый, мне показалось, что он себя вел вчера на ужине не совсем достойно.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, что он приставал ко мне.

– Наглец! Я немедленно отменю сегодняшнюю встречу в «Императорском олене».

– Подожди, любимый, не торопись. Может быть, мне просто показалось.

– Как показалось?

– Намеки были такими неясными… Возможно, этот мальчик хотел сказать ими что-то совсем другое. Он ведь еще так молод!

– Я думал, что женщины разбираются в подобных вещах, – с сомнением заметил далл.

– Женщины хорошо разбираются лишь в зрелых мужчинах, любимый. Наверное, я не права по поводу этого мальчика. Даже скорее всего… Но все же – что ты сделаешь, если мои подозрения обоснованны?

– Я старше Маэта всего на пару лет – получается, ты и во мне плохо разбираешься, – улыбнулся далл. – И что я могу сделать, если ты права? Обращусь к дяде – тот вышвырнет наглеца из страны. Если сочтет нужным.

– Разве ты не вызовешь его на дуэль?

– Аннета, я же далл, а он – наследный уру! Какая может быть дуэль?

– Милый, я ведь тоже уру, а ты проводишь время со мной, – заметила девушка. Ее вид стал печален. – Получается, ты не считаешь меня достойной себя.

– Не делай таких выводов! Ты прекрасна, я люблю тебя. Но зачем эта дуэль? К тому же он носит какой-то странный амулет. Дуэль будет не только неравной, но и бесчестной.

– Думаю, что, как благородный человек и дворянин, Маэт снимет амулет, – сказала девушка. – Тогда ты стал бы сражаться с ним из-за меня? Ведь если он делает неприличные намеки твоей возлюбленной – это же прямое оскорбление тебя самого!

Далл рассмеялся:

– Если он снимет амулет, у него не будет никаких шансов. Я ведь один из лучших фехтовальщиков империи. Меня учили имис. Даже если брошу вызов, было бы сущим самоубийством принимать его. К тому же он может отказаться драться с даллом без ущерба для своей репутации!

Цурент, в отличие от многих жителей королевства Раниг, плохо знал Ференов: они никогда не отступали.

– Пусть отказывается, пусть! – воскликнула девушка. – Но тогда все увидят, что моя честь надежно защищена тобой. Тебе ведь ничто не угрожает. Если мои подозрения верны, ты вызовешь его?

– Аннета, ну хорошо, вызову. Хотя мне кажется, что из этого все равно ничего не выйдет. К тому же ты наверняка не права. Маэт мне лично понравился.

«Императорский олень» представлял собой дорогой ресторан. Ферен-младший впервые столкнулся с этим понятием. В Раниге ресторанов, как таковых, не существовало. Были трактиры, которыми путешественники пользовались чаще, чем местные жители. В Фегриде же произошла эволюция подобных заведений. Возможно, виной тому была слишком большая численность населения. Те трактиры, которые стали пользоваться успехом у местных, сразу же изменили свой статус.

Несмотря на странный разговор с Аннетой, далл встретил Маэта довольно тепло. Компания была тесной: вместе с Ференом-младшим пришел Манк, а Цурент привел с собой Аннету и еще двух девушек. Маэту трудно было понять, являются ли эти девушки подружками Аннеты или просто знакомыми далла. За соседними столиками сидели две группы дворян, а в отдаленном конце зала – трое никому не знакомых ишибов в халатах.

Сначала все шло хорошо. Даже Манк, вопреки опасениям, пил умеренно. Его больше интересовали девушки, которым он рассказывал о своем славном прошлом и победах на поле брани. И вот как раз в тот момент, когда Манк живописал, как под его командованием войска принца Нермана брали штурмом Сцепру, Аннета незаметно поманила Маэта к себе пальчиком.

Молодой Ферен наклонился к ней, чтобы узнать, в чем дело.

«Тебе нравится Фегрид?» – быстро шепнула уру.

«Очень нравится, – таким же шепотом ответил Маэт. – Здесь много прекрасных мест, где можно хорошо провести время».

Ответом была пощечина.

– Мерзавец! – воскликнула Аннета, ее голос разносился на весь зал. – Как можно делать благородным женщинам такие предложения!

Все присутствующие в зале разом посмотрели на девушку. Молодой Ферен был потрясен. Его рука потянулась к щеке.

– Что он тебе сказал? – спросил далл, интонации которого не предвещали ничего хорошего.

– Он предложил мне провести с ним ночь за сто золотых, – чуть не плача объяснила Аннета. – Такого я еще не слышала! Я так унижена!

– Ты негодяй! – Цурент был преисполнен возмущения. – Как можно быть таким неблагодарным! Я хорошо отнесся к тебе, составил протекцию дяде, а ты что сделал в ответ?!

– Да я ничего не говорил! – Изумлению Маэта не было предела.

– Лжец! – загрохотал далл. – Ты оскорбил уру на виду у всех!

Хотя Ферен и был растерян, он не мог вынести таких слов:

– Знаешь, даже то, что ты далл, не дает тебе права говорить так со мной!

– Да ты просто щенок! Неблагодарный щенок! Я бы скрестил с тобой мечи, если бы ты не был так молод и так незнатен!

– Я знатен достаточно! – Маэт пылал негодованием. – У меня двенадцать поколений предков! И ношу чин полковника! Это больше, чем тысячник, но чуть меньше генерала! Могу принять твой вызов, когда ты не побоишься его бросить!

– Немедленно! – Далл был вне себя. Тот факт, что его собеседник, совсем мальчишка, обладал воинским званием выше, чем у него самого, еще больше усугубил ситуацию. – Ты ответишь за все немедленно!

– Как угодно, – ответил Маэт, постепенно остывая. Главный принцип, который его отец и Торк вбивали в него, был «Не дерись в гневе». – Где будем драться и когда?

– У него амулет. Пусть снимет амулет, – произнесла Аннета. – Иначе схватка будет бесчестной.

– Снимай амулет – и начнем немедленно, – подытожил далл.

Маэт принялся расстегивать доспех, Манк помогал ему. Бедный тысячник в отставке не мог понять, что происходит. Ведь вечер обещал быть таким приятным!

Остальные посетители с живейшим интересом наблюдали за разыгрываемой сценой.

– Пожалуйста, будьте свидетелями честности поединка! – призвала их Аннета. – А то от этого негодяя всего можно ожидать!

Дворяне и ишибы, привстав, поклонились.

Через несколько минут вся компания вышла на задний двор заведения. Маэт начал делать быструю разминку. Когда надеваешь или снимаешь амулет Террота, организму требуется время, чтобы привыкнуть к новому состоянию: движения и скорость будут ведь уже не те.

– Господа! Одумайтесь! – Манк предпринял попытку к примирению. – Отложите поединок на завтра-послезавтра. Потом на свежую голову мы все обсудим!

Далл заколебался. Аннета бросила на него недовольный взгляд.

– Нет, это невозможно, – ответил он. – Такие оскорбления смываются кровью сразу же.

Маэт ничего не сказал – лишь обнажил меч, салютуя противнику. Далл сделал два шага вперед, и клинки скрестились.

Цурент действительно был отменным фехтовальщиком. Но даже он не мог бы одолеть Маэта, прошедшего школу Торка и ушедшего в глухую защиту в первую минуту схватки. Во вторую – возможно. Но ее не последовало.

В то время как далл проводил одну из своих излюбленных серий, движения Маэта внезапно ускорились. Это было заметно абсолютно всем наблюдателям. Вот перед ними хороший, но ничем не выдающийся фехтовальщик, а через несколько секунд – вихрь, который прервал атаку далла и ударил того мечом из положения, из которого нормальный человек просто не мог нанести сильного удара, в отличие, скажем, от ишиба.

Клинок Маэта вошел точно в горло противника, разрывая его. Далл умер еще до того, как коснулся земли.

– Нет! – закричала Аннета, ее руки тряслись. – Ты убил его! Так не должно быть!

Маэт вновь выглядел растерянным. Он ничего не мог понять. Ведь амулет Террота был снят! Он просто не в состоянии был бы сделать то, что сделал! К тому же у него возникло чувство, что его движения кто-то мягко «вел». Маэт с ужасом взглянул на трех ишибов, пришедших с ними из зала ресторана. Но еще до того как открылся его рот, чтобы высказать обвинения, один из ишибов криво усмехнулся:

– Сдается мне, благородный господин, ты жульничал. Боюсь, поединок не был честным.

Маэт бросил взгляд на всех собравшихся. На их лицах, даже на лице Манка, было написано одно и то же выражение. Выражение согласия с ишибом.

Как ни торопился Иашт, он не успел. Ворвавшись на задний двор ресторана, он застал картину всеобщего молчаливого осуждения. Лишь Аннета рыдала над трупом далла. Иашту не требовалось много времени, чтобы понять, что произошло.

– Господин посол Ранига, – произнес он. – Нам пора уходить. Надевай доспех Террота. Уру Манк, тебе тоже пора.

Их никто не задерживал. Слово «посол» оказало магическое действие на присутствующих. Оставив за спиной труп четвертого наследника империи Фегрид, троица отбыла.

– Я не пользовался амулетом. И второго амулета у меня не было, – пытался объяснить Маэт на ходу. – Это трое ишибов все устроили. Они зачем-то помогли мне. Получилось так, словно я жульничал в поединке! Хотя фактически это они его убили.

– Догадываюсь, – буркнул Иашт. – Нам нужно немедленно покинуть столицу. Ты успел встретиться с Раллином?

– Он мертв, – ответил Ферен-младший. – И его охрана тоже. Я забрал всех рабов.

– Мертв? – удивился Иашт, не снижая скорости. – Ну что же, это еще больше ухудшает дело. Где рабы сейчас?

– Сразу же отправил их в Раниг под охраной трех солдат.

– Это хорошо. Правильно. Тогда нам нужно воспользоваться другой дорогой.

– Что же теперь будет, Иашт? – Маэт был взволнован. – Я ведь подвел короля!

– Подвел, да, – согласился тот. – Мы оба подвели. А что будет – известно. Фегрид потребует у Ранига твоей головы под угрозой войны. Это все ясно как день.

Через несколько часов после описываемых событий в городке Мненган уру Аннета Шендел встречалась с королевским советником Рауном. Она была в ярости, а настроение советника, наоборот, оставалось радостным.

– Благородная уру, – говорил он ей с насмешкой в голосе. – Я не понимаю твоего возмущения. Ты вообще не имеешь права его проявлять. Да, далл мертв, но ведь тебе никто не говорил, что он останется жить. Разговор был лишь о дуэли. Я сказал о том, чтобы ты спровоцировала дуэль далла с Маэтом Ференом в известном мне месте в известное время. Ты сделала это. Молодец. Но больше я ничего не обещал.

– Но я ведь нуждалась в нем! Как ты мог так поступить со мной?!

– Послушай, уру, ты не должна здесь кричать. Только благодаря мне твоя маленькая тайна не получила до сих пор огласки. Никому не известно, как вышло, что старый уру Шендел женился на солдатской шлюхе. Я не знаю, как ты его обманула, что ему говорила, кем прикидывалась, да и знать не хочу. Ты выполнила то, о чем я просил, – и тайна останется тайной. Зачем беспокоиться об этом далле, уже покойном? Беспокойся о своей чести. Кстати, сейчас ей ничто не угрожает, потому что ты сделала все как надо. Продолжай в том же духе.

Глава 11

О пользе змей

Лишь сам шпион знает, на кого он работает. Но даже ему не известно, кому на самом деле он приносит пользу.

Король Нерман о послах

Человек приходит в себя по-разному. В большинстве случаев это зависит либо от того, как он себя чувствует, либо от того, кто находится рядом в тот момент. Когда ишиб, упавший с дерева, пришел в себя, то первое, что он увидел, было лицо короля Ранига. Конечно, можно легко представить себе более приятные «пробуждения», но менее приятные вообразить трудно.

– Ну что, приходишь в себя? – жизнерадостно спросил Михаил. Факт пребывания гранат на большом расстоянии от него, а также ожидание разгадки того, что же ишиб делал на дереве, значительно улучшили его настроение. Незнакомца он не опасался: у того был не тот уровень, чтобы доставить существенные неприятности.

Вообще же с недавнего времени, когда король встречал незнакомого ишиба, он первым делом определял, не имис ли тот, пользуясь советами элегантного вора Рангела Мерта. Остальных же его величество не принимал в расчет, хотя к великим ишибам относился с долей настороженности. Лежащий человек на имиса был вовсе не похож. Можно даже сказать, что он вовсе мало на кого похож, если принимать во внимание внешность. Его черные волосы, казалось, подчеркивали тонкость черт лица. Михаил даже подумал, что, будь нос или губы еще чуть тоньше, это приобрело бы характер гротескности, – лицо ишиба стало бы напоминать кукольное.

Пострадавший от взрыва ответил не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы привести в порядок свою ти. К изумлению короля, аб его тоже слегка изменился. Неизвестный ишиб использовал маскировку части качеств аба.

– Приветствую твое величество, – попытался поклониться незнакомец, забыв, что лежит на земле. – Мне уже лучше, спасибо.

Конечно, узнавание всегда приятно, если речь идет об обыкновенном человеке. В первое время после захвата Парма Михаила мало кто узнавал, чем он нередко пользовался. Потом же количество знающих его людей возрастало. Не помогало даже сокрытие аба. Подобная ситуация не особенно радовала, но была неизбежной.

– Вижу, ты меня узнал. Поэтому я представляться не буду, а вот тебе не помешало бы.

– Прости, твое величество. – Ишиб начал подниматься, держась руками за дерево. – Меня зовут Хенст Екран.

Михаил сделал паузу, но продолжения не последовало. Молчание собеседника не входило в его планы. Даже если тот был неразговорчивым, это уже ничего не меняло.

– Где ты живешь, Хенст?

– В Парме.

– Чем занимаешься?

– Садоводством. Работаю в основном с ти цветов. Слежу за садами многих знатных дворян Парма.

– Садовод… интересно. – Король колебался между двумя направлениями беседы. Ему хотелось разузнать, как Хенст относится к Парету, а также – почему тот все-таки оказался на дереве. Последнее желание победило.

– А здесь что ты делаешь?

– Где? – Ишиб не понял вопроса или сделал вид, что не понял.

Незнакомцу не стоило переспрашивать. Михаил мгновенно насторожился. Он провел в своей жизни огромное количество бесед – важных и не очень. Но, в отличие от многих других людей, использовал свой опыт общения. У него даже было несколько правил. Одно из них гласило: если при ответе на простой вопрос человек раскуривает сигарету, делает паузу по какой-то иной причине или переспрашивает, это лишь значит, что он пытается выиграть время для осмысления ситуации и поиска удобной лжи. Но встречный вопрос ишиба не вызвал негодования: сейчас король находился в хорошем настроении. У него было даже подозрение, что собеседник его улучшит.

– В лесу, Хенст, в лесу.

– Ну как же… Наблюдаю за растениями. Здесь ведь много деревьев.

– Деревьев много, а цветов – нет. – Любопытство Михаила возрастало – ему было очень интересно узнать теперь и то, что же скрывает собеседник.

– Встречаются изредка, твое величество… Но даже деревья могут оказать помощь в моей работе.

– Какую же помощь, Хенст? – Король не смог скрыть иронии в своем голосе. Теперь уже его вера в сказанное была ничтожно мала.

– Это детали моей работы, твоему величеству они могут быть малоинтересны.

Король улыбнулся:

– Есть множество деревьев гораздо ближе к Парму. В самом Парме они тоже растут. Зачем ты забрался в эту чащу? Или скажешь, что здесь ти деревьев совсем другая?

– Тут деревьев больше, их ти сливаются, создается уникальная комбинация, которую можно изучать…

Этот ответ очень напомнил Михаилу попытки нерадивого, но сообразительного студента, сдающего экзамен в его прежнем мире, «выкрутиться», чтобы не получить двойки, используя многозначительные, но не имеющие никакого отношения к предмету и здравому смыслу фразы. Король больше не мог бороться со смехом. Ишиб с ужасом взирал на смеющегося над его словами короля.

– А на дерево ты залез затем, что там воздух чище. – Говорить сквозь хохот было трудно. – Или нет: ближе к солнцу. Дерево тут высокое, так что солнце на него влияет гораздо больше.

– Твое величество мне не верит, – обиделся ишиб. Вот в искренности этой эмоции Михаил не усомнился. Было лишь не ясно, обиделся собеседник потому, что ему не поверили, или потому, что высказали это столь прямолинейно.

– Нехорошо врать королям, некрасиво. А если бы я поверил? Мне пришлось бы спрашивать у Парета, почему тот не залезает на свои папоротники и не гуляет каждое утро по чаще леса. Как бы я при этом выглядел?

При упоминании имени великого ишиба взгляд Хенста приобрел настороженное выражение.

– Тебя, наверное, и зовут как-то иначе, – продолжал Михаил. – Если соврал в одном, то соврешь и в другом.

– Я не вру.

– Врешь, еще как врешь. Тут и к Ферену ходить не надо… Кстати, о Ферене. Собирайся. У меня нет времени на выслушивание разных баек. Идти можешь?

– Могу…

– Отлично. Там вот невдалеке я положил несколько гра… специальных штук. Сейчас взорвем их – и пойдем.

– Одна из них сбросила меня с дерева? – Лицо ишиба выглядело испуганным.

– Да-да, тебе не повезло. Но ничего, на этот раз мы отойдем подальше. – Король искренне хотел успокоить собеседника.

Хенст замер. Было видно, что движения даются ему с трудом. Увы, Михаил неверно оценил источник страха: ишиб не боялся взрывов – он боялся другого:

– Твое величество, ты убьешь меня?

Король с интересом взглянул на него:

– Почему ты так решил?

– Я ведь видел эти специальные штуки… И понимаю, что король не может просто так в одиночестве их носить в лес. Это наверняка тайна, к которой я оказался причастным.

– Это – тайна, да. Пока что тайна. – Теперь уже голос Михаила был серьезен. Ему понравилась сообразительность ишиба. Она заслуживала награды – продолжения общения. – И для меня действительно нет никакой выгоды в том, чтобы тебя оставить в живых. Кто ты? Что тут делаешь? На эти вопросы я все равно получу ответ вскоре. Ты попал в большую переделку. И что с тобой будет потом…

Король сделал паузу, подумал и добавил:

– Впрочем, ты можешь сейчас покончить с собой. Я не стану тебе препятствовать. Действуй.

Таких предложений ишибу еще никто не делал. Подобный вывод можно было легко прочесть на его лице, если увидеть, каким оно стало ошарашенным. Самоубийство явно не привлекало ишиба. Также надо сказать, что и идея напасть на короля не пришла ему в голову. Перед ним находился окутанный мрачной славой коронованный великий ишиб, аб которого просто деморализовывал.

Ишиб впал в панику. Насмешливый тон короля не обманывал его. Тот одним своим присутствием излучал угрозу. Хенсту стало казаться, что все эти ужасные вещи происходят не с ним.

– А если… я расскажу тебе все? – неуверенно спросил он. – Это что-то изменит?

– Рассказывай – там посмотрим. – Сейчас король относился к собеседнику даже с сочувствием. Тому просто не повезло. Что бы он ни делал в лесу, это вряд ли имело отношение к королевской политике. Ишиб совершенно случайно оказался причастным к тайне гранат. К тому же, очевидно, он слышал о способностях Ферена и допускал, что из него все равно извлекут правду, если он не покончит с собой немедленно. Ишиб был человеком и, как каждый человек, хотел жить. Он принял совершенно верное решение – рассказать все добровольно, без присутствия Ферена и, возможно, палачей.

– Я – подданный короля Меррета Теренэля.

Глаза Михаила удивленно расширились. Информация была более чем странной.

– Ты – эльф?

– Да.

– Очень интересно. И что ты делаешь здесь?

– Здесь мой араин. Твое величество, он не очень большой, приходится тесниться, мы ведь не можем уходить далеко от Парма…

– Стоп, стоп, стоп! – прервал его король. – Во-первых, что это еще за араин?

– Твое величество не знает? Это… место среди деревьев. Мое собственное! Оно должно быть у каждого эльфа. Иначе мы… не чувствуем себя счастливыми: нам не хочется жить…

Михаил нахмурился. Он не вполне понимал сказанное, потому что не допускал, что эльфы настолько отличаются от людей, что нуждаются в каком-то особенном месте. Внешне отличия не были заметны. Он решил отложить этот вопрос на потом и перейти к главному. Сейчас была важна скорость допроса, чтобы собеседник не успел прийти в себя и не начал противодействовать попыткам понять происходящее.

– Во-вторых, ты сказал «мы». Вас тут что, много?

– Двадцать четыре.

– Сколько?!

– В Парме двадцать четыре эльфа, твое величество.

– Как могло получиться, что о вас никто не знает?

– Но мы же скрываем свой аб. Не полностью, конечно, но те черты, которые помогут опознать в нас эльфов. Мы достаточно натренировались за долгое время.

– Подожди немного… – Мысли Михаила разбегались. То, что он узнал, не вписывалось ни в какие рамки. Однако состояние легкой растерянности продолжалось не дольше нескольких секунд. Король соображал быстро:

– Вы ведь живете не только в Парме, но и в других городах?

– Да, твое величество.

– И в других городах других стран?

– Да, твое величество.

– И что же вы делаете? В чем смысл вашего пребывания в человеческих городах?

Эльф замялся. Скорость допроса была утрачена, но это уже ничего не решало.

– Можешь не отвечать, я и так уже знаю, – произнес Михаил.

Ответом был лишь изумленный и недоверчивый взгляд собеседника. Но перед королем уже предстала цельная картина.

– Вы ждете, – сказал он.

Казалось, эти два простых слова тяжким грузом опустились на плечи эльфа. Он сгорбился. Королю было ясно, о чем думает его собеседник. Невыносимое чувство стыда отразилось на лице ишиба. Михаил читал его эмоции как открытую книгу.

Сначала взрыв, оглушение, потом разговор с королем, этот ужасный аб вблизи, имя Парета, тайна жуткого оружия, намек на встречу с Ференом и палачом, совет совершить самоубийство… Эльф не мог понять, как это случилось. Неужели он ради спасения собственной жизни совершил предательство своего народа?

Михаилу совсем не хотелось, чтобы мысли собеседника приобретали такое направление. Перед его внутренним взором уже мелькали планы использования только что полученной информации. Это были великие планы. Было бы обидно, если бы им что-то помешало. Он заговорил, используя самую сердечную и доверительную из всех доступных ему интонаций:

– Не переживай. У меня нет намерений как-то повредить твоему народу. Мне нужны ишибы, и если все, что ты сказал, правда, то в обмен на небольшие услуги я вам дам практически все, что пожелаете, включая этот самый араин. Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Кстати, расскажи мне об этом «месте среди деревьев» подробнее.

Через полчаса король был полностью ознакомлен с жизнью эльфов. Каждый из них нуждался в араине, собственной лесной территории. Чем больше она была, тем лучше для эльфа. Интересно, что это касалось лишь мужчин. Женщины в араине непосредственно не нуждались, но нуждались в тех, кто им обладал. Если мужчина по какой-то причине лишался своей территории, у него начинались проблемы в основном эмоционального характера. Он мог с этим жить, но вряд ли был счастлив.

После того как эльфы проиграли последнюю войну и их владения резко уменьшились, разразился кризис. Он проявлялся в общей эмоциональной неустойчивости и снижении рождаемости. Король Меррет не мог допустить беспорядков, поэтому приказал значительной части взрослых мужчин «рассеяться» по городам людей. Их цель была проста: организовать свой тайный араин в местных лесах, а также выжидать подходящего момента, чтобы вернуть хоть часть былого величия. Люди часто воевали друг с другом, поэтому Меррет не терял надежды на то, что в случае особенно кровопролитной войны ему бы удался успешный удар в спину одной из сторон. Как позднее выяснил король Ранига, тайный араин не был настоящим араином. Он помогал эльфам держать себя в руках, но только слегка. И Хенст – не исключение. Его эмоции были неустойчивы, что очень помогло Михаилу получить интересные сведения.

Король остался полностью доволен услышанным. Конечно, информация еще нуждалась в дополнительной проверке, но все звучало вполне логично. Возможно, знай он об араине ранее, он смог бы спрогнозировать нечто подобное. Осталось выяснить лишь тот вопрос, с которого все началось:

– Так все-таки зачем ты залез на дерево? – спросил Михаил, когда рассказ был окончен. – Что, ти листвы имеет большое значение для тебя лично? Или это было нужно для твоего араина?

– Понимаешь, твое величество, – ответил эльф, – я ужасно боюсь змей. С самого детства. Не могу на них смотреть даже. И тут, как раз перед твоим появлением, мне показалось, что одна из этих тварей проползает мимо.

Михаил еще в Каморе предвидел, что придет тот момент, когда он начнет опасаться собственных изделий. Теперь это время настало. Гранаты приводили его в ужас. Это было то, от чего у него самого пока что не было защиты. Ввиду отсутствия навыков подрывника ему приходилось делать новое оружие, опираясь лишь на свой здравый смысл. Он сумел создать нечто работоспособное, но надежность этого изделия еще оставалась под вопросом. Его величество пытался учесть все факторы, которые могли бы привести к неожиданному взрыву. Ему хотелось, чтобы гранаты выглядели как двухфункциональный амулет, но при этом на деле были бы многофункциональными. Именно эти дополнительные функции должны были гарантировать безопасность.

С другой стороны, в некоторых вопросах он больше медлить не мог. Гранаты были нужны немедленно. Даже в том виде, как они есть сейчас.

– Я буду честен с тобой, Рангел, – говорил Михаил уже давно ждущему его указаний вору. – То, что я хочу предложить, эффективно, но не безопасно. Поэтому ты должен строго следовать моим инструкциям. Если не отклонишься от них ни на шаг, останешься жив.

Мерт опустил голову в знак того, что понимает важность сказанного.

– Я дам тебе несколько вещей, которые называю гранатами. Для того чтобы сработать, они нуждаются в зарядке. Потом покажу, как это делать. Помни самое главное: заряжай их непосредственно перед использованием. Тебе не хватит собственной энергии, но амулет Террота даст ее в достаточном количестве. Разве что этот процесс не будет быстрым. Первоначально подобные вещи создавались для того, чтобы бросать их во врага. Но я так пока делать не рекомендую. Поэтому лучше всего использовать их для минирования. Ты догадываешься, что это означает?

– Нет, твое величество.

– Допустим, ты знаешь, что кто-то проедет по дороге в определенное время. Заряжаешь гранату, кладешь или закапываешь рядом с дорогой и ждешь на безопасном расстоянии. Когда нужный тебе человек проезжает мимо, активируешь гранату щупом. Она взрывается. Если человек не проехал, то гранату не трогай. Подожди, пока никого не будет поблизости, и взрывай ее впустую. Лучше потратить несколько гранат, чем лишиться жизни.

– Их можно класть не только на дорогу, но и в дома, и в вещи? – уточнил Рангел.

– Совершенно верно. Ты правильно понял. Мы потренируемся перед твоим отправлением. Когда в прошлый раз я и Ферен беседовали с тобой, ты произвел на него хорошее впечатление своей лояльностью. У тебя не было планов обмануть и бросить своих родственников на произвол судьбы. Я хочу, чтобы ты понял: мне очень дороги верные мне люди. Поэтому мы будем отрабатывать взрывы гранат до тех пор, пока не буду уверен, что ты все делаешь как надо. Когда берешь эту вещь в руки, помни: осторожность превыше всего. Иначе граната уничтожит твою ти и тебя самого.

– А если заряженная граната попадет в чужие руки? Допустим, я не смогу ее активировать, буду вынужден бежать?..

– Ты задаешь хорошие вопросы. Пока что нет ничего страшного. Они не сумеют разобраться в том, что это такое. А если разберутся, то туда им и дорога. Воспроизвести же гранату будет нелегко. Это ведь амулет. Двухфункциональный.

Король специально подчеркивал это. У него были планы включить слово «двухфункциональный» в курс обучения тех, кто потом этими гранатами будет пользоваться. Ему совсем не нужны подозрения.

– Да, и вот еще что… Твой амулет Террота будет в тебе. Не спрашивай меня, как я это сделаю. Ты все равно ничего не почувствуешь, но сможешь пользоваться всеми преимуществами амулета, не снимая и не надевая его. Но здесь будет одна проблема. Примерно через полгода действие амулета начнет разрушаться, если его не обновлять. Как это будет проявляться, я не знаю. Никогда не видел. Может быть, будут серьезные проблемы со здоровьем и даже жизнью, какие-то побочные эффекты, а может быть, не будут. Это риск. Но, с другой стороны, у тебя никто не сможет этот амулет забрать. Кроме того, возможно, что-то случится со мной в ближайшие месяц-два, и тебе не к кому будет возвращаться за обновлением амулета. Это тоже риск. Вся наша жизнь – риск. Тебе ясно?

Рангел Мерт вздохнул. Ему было понятно, что король пошел на такой шаг специально. Помимо удобства «ношения» амулета было еще кое-что. А именно – гарантия его возвращения. Королевские слова – не пустой звук. Если тот сказал, что могут быть проблемы, то почему не верить в это? Поступок своего собеседника он вполне понимал.

– Ясно, твое величество… У меня есть вопрос не совсем по этой проблеме… – Рангел колебался – что-то его определенно беспокоило.

– Спрашивай.

– Если я справлюсь с этим делом… насчет Миэльса… Ты мне будешь давать подобные задания в будущем или нет?

Михаил вздохнул. Он ясно понял смысл вопроса: вор не хотел убивать.

– Послушай, Рангел, мне самому неприятна эта ситуация, но другого выхода не вижу. Кроме тебя, вообще послать некого. Ты – идеальный кандидат. Могу сказать, что уверен в том, что в дальнейшем твои задания станут более приятными. Убийств избегать постараюсь. Обещаю. Еще вопросы есть?

– Нет, твое величество. – Мерт был доволен услышанным.

– Тогда запланируем твое отбытие через три дня. Этого должно хватить на подготовку.

Когда Рангел ушел, король еще некоторое время думал над возникшей ситуацией. Новое оружие беспокоило его. Даст ли оно ему некоторое преимущество в будущей войне? Несомненно. Сможет ли противник противостоять гранатам в дальнейшем? Возможно. Не стоило недооценивать ишибов, а особенно – великих ишибов.

Мысли Михаила часто касались оружия. Он ведь был врачом. А врач – профессия, полная разнообразных знаний. Не только о том, как лечить, но и о том, как убивать. Даже помимо его воли нет-нет да и проскакивали идеи по поводу создания действительно опасного оружия. Например, бактериологического. Возможность работы с ти плюс его знания делали это реальным. Допустим, он мог бы вывести какой-то вид микроорганизмов, относительно устойчивый к воздействию со стороны ишибов. Смертоносные бактерии с долгим инкубационным периодом и стопроцентной способностью к инфицированию воздушно-капельным путем. Несомненно, это бы выкосило население всех соседних стран. Избавило бы его лично от угрозы. Но… Здесь было одно большое «но». Он просто не хотел на это идти. Такая идея противоречила его принципам. Поменять свою безопасность на жизнь сотен тысяч ни в чем не повинных людей? Это явилось бы неравноценным обменом. У него была возможность все это претворить в жизнь, но не было никакого желания. Ему хотелось не просто находиться в безопасности, но при этом уважать себя. Только внутреннее спокойствие может сделать человека счастливым – Михаил знал это совершенно точно.

Занимаясь гранатами, его величество не забыл о сделке с купцом Варесеном. Когда новая «компьютерная» установка была готова, рассчитывать двухфункциональные амулеты стало довольно просто. На первое время он решил остановиться всего лишь на двух типах амулетов, которые, по его предположениям, должны были пользоваться огромным спросом. Основной функцией первого амулета являлось омоложение. Конечно же будь омоложение истинным – это стало бы настоящей бомбой. Но Михаил такой амулет пока что не мог создать. Он схитрил. При длительном и постоянном ношении амулета нормализовались процессы лишь в коже и подкожной клетчатке. Первый эффект уже был бы заметен в течение нескольких дней после начала ношения, а в дальнейшем лишь прогрессировал до определенной «точки». Но кто мог с уверенностью сказать, что амулет воздействует только на кожу и ни на что другое? Эффект на уровне ти был бы заметен ишибам, но теоретически процесс омоложения всего организма может быть настолько тонким, что его трудно уловить. Поэтому существовала возможность слегка приукрасить спектр действия этого амулета в рекламных целях. Кроме того, он через некоторое время требовал подзарядки. Этого, собственно, и касалась его тайная функция. Подзарядка должна была производиться строго определенным образом, о котором, кроме Михаила, никто не знал. В случае успешной торговли все покупатели постепенно оказались бы зависимыми от него.

Второй тип амулета был построен на сходных принципах с первым. Но он только улучшал потенцию. Данный амулет ни в коей мере не лечил существующих заболеваний, а просто стимулировал репродуктивную функцию. Если мужчина не был стойким импотентом, у него имелся шанс излечения.

Важным отличием действия этих амулетов от воздействия ишибов являлся постоянный эффект. Никакой ишиб не мог бы непрерывно и одинаково влиять на то или иное свойство ти: человек ведь не машина. А амулет мог. Точнее сказать, амулет только это и мог. Поэтому в деле поддержания видимости молодости и потенции им цены не было.

Купец Варесен полностью согласился с этим. Но так как цену все-таки нужно было назначать, он решил исходить не из того, сколько новые амулеты могут стоить по сравнению с редкими двухфункциональными образцами, присутствующими на рынке, а из того, сколько люди смогут за них заплатить.

Михаил не боялся конкуренции. Даже Варесен не слышал ни о чем подобном. Если бы кто-то решился пойти тем же путем и попытаться скопировать «видимое» действие этих амулетов, то ему бы понадобилось время для достижения результатов. А за этот срок король Ранига с его «компьютером» был бы уже «впереди планеты всей». Если бы сумел выжить, конечно.

Можно задать вопрос: что, королю больше нечем заняться в условиях приближающейся войны, чем изготовлением коммерческих амулетов? Но ответ был прост: эта затея быстро принесла бы деньги. Много денег, что так необходимо для любой войны. К тому же создание амулетов подобного рода не требовало особенных временных затрат.

Кроме того, его величество имел далекоидущие планы на сотрудничество с купцом. Он собирался раскинуть шпионскую сеть по всем близлежащим странам, вербуя торговцев. Но в свете последних событий этот план пришлось заморозить. И впрямь – зачем трудиться, если шпионская сеть уже есть? Пусть не у него, а у эльфийского короля, но ведь что-то переделывать гораздо проще, чем строить заново. Сеть готова. Осталось ее замкнуть на себя. Вопрос лишь в том, как это сделать потоньше.

Глава 12

Два короля

Репутация хозяина зависит от того, насколько счастливы гости. Репутация гостей зависит от того, насколько несчастлив хозяин.

Трактирщик, владелец «Веселого кабана»

Время проходит в различных хлопотах. Но что интересно: чем больше хлопот и чем существенней они различаются, тем медленнее оно идет. Субъективно, конечно. Это можно видеть на примере детей: им всегда есть чем заняться, для них все внове, и их время идет медленно… кажется, что часы тянутся бесконечно. Потом человек растет, а время ускоряется. Пятнадцать – двадцать первых лет жизни еще туда-сюда. А потом оно начинает просто лететь. Месяцы превращаются в дни, годы – в недели… Если, конечно, человек не находит для себя постоянно новых занятий. Вот тогда, и только тогда, время может сжалиться и вернуться к своему прежнему ходу – к такому, каким он был в детстве.

Его величество король Ранига не жаловался на ускоренный ход времени. Оно для него тянулось чрезвычайно медленно, потому что дел хватало. Большая часть их была запланирована, меньшая – происходила неожиданно, и совсем маленькая – ожидалась, но без определенного срока. Именно к последним относился визит Меррета Теренэля, короля многострадальных эльфов.

Ишиб Реген, тайный посол Нермана, не смог предупредить владыку Ранига вовремя. Он отправился к эльфам один, а потом уже Меррет никуда его от себя не отпускал. Так и получилось, что ишиб Реген и король эльфов с небольшой свитой в один прекрасный день просто вошли в ворота Парма.

Михаил сидел за столом. Он был не одет, если не считать халата, наброшенного на голое тело. Король трудился над воинским уставом. Его уже давно было пора закончить, потому что и Комен, и Ферен требовали, просили и умоляли утвердить хотя бы черновой вариант, представленный ими.

В той же комнате на кровати лежала Инкит. На ней не было даже халата. Только цепочка с кулоном, который представлял собой амулет Террота. Она получила его сразу же после похищения. Король не мог рисковать своей любовницей. Она не спала и не бодрствовала, находилась в полудреме, изредка поглядывая сквозь полуоткрытые веки на работающего короля.

Эту идиллию нарушил громкий стук в дверь.

– Что там такое? – пробормотал Михаил.

– Твое величество! Твое величество! – раздался голос дворецкого Пеннера. – Он прибыл! Что делать?!

– Кто прибыл? – в голосе короля прозвучало удивление. – Войди-ка.

Пеннер быстро распахнул дверь, но Инкит завернулась в простыню еще быстрее.

– Король Меррет!

Новость мгновенно встревожила Михаила.

– Когда прибыл? Где он сейчас?

– Только что. С Регеном и небольшой свитой. Я хотел его разместить пока что в лучших покоях для гостей, но он отказывается. Требует немедленной встречи с тобой.

– А принцесса с ним? – неосторожно спросил король. Инкит мгновенно встрепенулась, впившись взглядом в дворецкого.

– Не знаю, но какая-то женщина присутствует в свите. – Пеннер не обращал внимания на негодующий взгляд девушки. Его широкое лицо раскраснелось. Он очень волновался. Первый визит иностранного монарха был вызовом его профессионализму.

– Они хоть бы помылись после дороги, – пробурчал Михаил. – А я бы получил время подготовиться. Что за манеры… А еще эльфы.

– Реген сказал, что они совсем недавно искупались в какой-то речке, – отрапортовал дворецкий.

– В какой еще речке?!

– Без названия.

Король схватился за голову. Нет, не так он представлял себе визит главы другого государства.

– Пеннер, отведи их всех в сад, что ли. Инкит, помоги мне одеться. Выбери камзол получше. Можешь взять тот, который Заунт пошил на прошлой неделе. С алмазами на пуговицах.

Девушка поджала губы, но, дождавшись, когда за Пеннером захлопнется дверь, отбросила простыню и, слегка покачивая бедрами, направилась к гардеробу. После того как она получила амулет, ей пришлось некоторое время привыкать к новым возможностям. Ее сила, как и сила всех остальных обладателей амулета, возросла. Но после нескольких дней привыкания движения девушки приобрели еще большие плавность и грацию.

Михаил бросился за другими предметами одежды. Внезапно догадка озарила его.

– Пеннер! – закричал он, выскакивая за дверь в распахнутом халате. – Не веди их в сад!

Но было уже поздно: дворецкий ушел. Король кивнул изумленно воззрившимся на него ишибам охраны и озабоченно скрылся в своей спальне.

Отправлять эльфов туда не следовало. Дело в том, что Парету не хватало площадей для экспериментов, и его величество отдал тому во временное пользование дворцовый сад. Михаил не очень хорошо разбирался в растениях, но подозревал, что опыты великого ишиба радикальны. Никто не мог гарантировать, что их вынесут нежные сердца поклонников цветов и деревьев.

– Будь что будет, – пробормотал он. – Ну чего, в конце концов, мог такого ужасного сделать Парет? Все обойдется.

Михаил ошибался. Когда он оделся в новый красный камзол с роскошными пуговицами, спустился в сад и прошел по выложенной желтым гравием дорожке к центральному фонтану, его взору предстала впечатляющая картина. Группка ишибов в помятой дорожной одежде стояла вокруг огромного дуба, разглядывая листву и, казалось, не замечая ничего больше. Вокруг них суетился Реген. Он тщетно пытался привлечь их внимание.

Король не мог понять, чего они нашли удивительного в этом дереве. Ну, выросло оно за пару недель, успев сбросить первый урожай желудей, но ведь не на их же глазах это происходило? А на глазах его садовников, и садовники с этим справились. Листья были необычной формы и не всегда шевелились на ветру. Тоже мелочь. Абы дерева непрерывно работал, пытаясь найти идеальное положение ветвей по отношению к солнцу. Это ведь пустяк, если подумать… довольно хорошо подумать. К тому же это абу не всегда удавалось – часть темно-зеленых листьев даже сейчас была развернута к земле. Другая часть листьев имела вообще белую окраску – наблюдался явный недостаток хлорофилла. Над деревом нужно было еще трудиться и трудиться: оно было далеко от совершенства. А эльфы стояли вокруг с таким видом, словно узрели одно из чудес света.

Впрочем, заметив принцессу, Михаил даже обрадовался, что эльфы не обращают на него никакого внимания. Она находилась в этой же группе и, казалось, была загипнотизирована Паретовым дубом. Ее дорожный костюм, в отличие от костюмов остальных, не был помят, а элегантно обхватывал тело, подчеркивая его совершенные формы. Ее и без того немаленькие глаза были удивленно распахнуты, а чудесный ротик слегка приоткрыт. Король Ранига не мог не любоваться ею. С того самого момента, как он случайно встретил ее в лесу, она не выходила у него из головы. Мысли периодически возвращались к ней, а абсолютная память ишиба услужливо восстанавливала ее прекрасный образ вплоть до малейших черточек.

Михаил мог бы смотреть на нее еще долго, но помешал Реген. Увидев своего короля, он метнулся к нему:

– Твое величество, – доложил тайный посол. – Поручение, возложенное на меня, выполнено. Король Меррет Теренэль и принцесса Анелия доставлены.

– Что-то они какие-то неживые, – пробормотал тот, с трудом пытаясь сбросить очарование от вида девушки.

– Не знаю, что с ними случилось, – виновато развел руками Реген. – Король Меррет так рвался к тебе, твое величество, а теперь вот… стоит и смотрит.

– Как вообще переговоры прошли?

– Тяжело. Сначала его величество не верил в мои обещания. Потом решил рискнуть. Пока ждали его сестру, пока добирались, прошло много времени.

– А что за речка, в которой вы плавали сегодня? – Михаилу не нравилось, если оставались невыясненные вопросы. Даже самые мелкие.

– Мы не плавали ни в какой речке, – недоуменно ответил Реген, потирая рукой лоб. – А если твое величество имеет в виду ручей, в котором искупались, то это да. Купание повредило наши дорожные костюмы.

– Вы купались в костюмах?

– Пришлось. Старый деревянный мост не смог выдержать шестерки лошадей.

Король только покачал головой. День сегодня не задался. Ему было интересно, как пойдут переговоры дальше.

– Твое величество, – вежливо позвал он Меррета.

Тот не отозвался.

– Твое величество, – громче сказал Михаил.

Опять не было ответа.

– Твое величество! – крикнул он, слегка нагревая воздух впереди себя и создавая порыв горячего ветра.

Помог то ли жар, то ли крик, но эльфы наконец обратили внимание на говорящего. Стоило им повернуть головы, как их глаза расширились еще больше, и они, как по команде, отшатнулись: эльфийские ишибы заметили аб обращающегося к ним.

– Твое величество, – гораздо тише сказал Михаил. – Рад приветствовать тебя в моей столице.

Реакция ишибов не удивила его – она была обычной при первой встрече с ним. Воспользовавшись замешательством, король Ранига изучал их абы. Все эльфы, встреченные им до сих пор, были примерно одинакового уровня. Их абы были не сильными и не слабыми, а так… средними. Казалось, что кто-то «изготавливал» их по одному и тому же образцу.

– Рад приветствовать твое величество, – отозвался мужчина в черном костюме. Он был слегка выше ростом всех остальных, а часть волос его тронула седина.

Вообще же ишибы обладали весьма большими возможностями для управления своим телом. Они могли по желанию сбросить вес или набрать его, могли казаться моложе, могли в целом выглядеть лучше. Но не все так поступали. Почему? Да потому что, как и любая другая работа, это требовало времени. И регулярных упражнений. Ведь не все мужчины на земле имеют совершенное тело, хотя многим бы хотелось его иметь. Казалось бы, чего проще: возьми штангу и занимайся регулярно несколько раз в неделю. Но вот эта регулярность тренировок и препятствует обретению совершенства. Ишибы могли бы достичь того же эффекта с меньшими затратами. Но затраты все же были бы. Не все на них соглашались.

– Позволь представить тебе мою сестру принцессу Анелию… – Несмотря на странное дерево позади и еще более странный аб впереди, король эльфов старался соблюдать вежливость.

Михаил поклонился. Принцесса едва кивнула. Удивленное выражение быстро сошло с ее лица. На короля Ранига она смотрела весьма безразлично.

Однако того это не смущало. Он точно знал, что уже практически все козыри перешли в его руки.

– Не угодно ли пойти в приемный зал? – поинтересовался Михаил.

– Нет, спасибо, – раздался обворожительный голос принцессы. – Я бы еще побыла здесь. Посмотрела бы на то, что можно сделать с несчастным растением, если иметь чудовищную силу и столь же чудовищное воображение.

– Твое высочество, боюсь тебя разочаровать, но к дереву я не имею никакого отношения. Этот сад я отдал во временное пользование своему другу.

– Ну что же, – повела плечом Анелия. – Спасибо за уточнение. Теперь я могу не терять времени на составление мнения о твоих друзьях, твое величество.

– Сестра, ты слишком строга к моему собрату, – с улыбкой заметил Меррет. – Еще ведь не известно, какие предложения он нам сделает.

– Думаю, что подобные тем, какие его друг сделал этому дереву, – прозвучал ответ. – Когда дал дубу аб в обмен на красоту и здравый смысл.

Михаилу во всем этом понравились две вещи: голос Анелии и мысль о том, что она отнюдь не глупа. Конечно же он тоже мог бы разразиться остроумными фразами, но что это дало бы ему? Если бы они были очень остроумными, женщина бы обиделась, а если не очень, то и стараться не стоит. А вот ничья обида в самом начале переговоров точно не входила в его планы. За свою научную жизнь в прежнем мире он четко усвоил один из основных принципов ведения дискуссий: совсем не обязательно смешивать оппонента с грязью, даже если видишь, что он не прав. Нужно смотреть дальше. В будущее. Неправота все равно выйдет наружу, а вот бывший оппонент может оказаться верным союзником.

– Может быть, приказать накрыть стол? Вы могли проголодаться с дороги.

– Да, это было бы неплохо. – Король Меррет изо всех сил старался сгладить эффект от поведения своей сестры.

– Пожалуй, воспользуюсь недавним предложением дворецкого и отправлюсь в гостевые покои, – сказала принцесса. – Очень хочу верить, что там не окажется сюрпризов. Таких, как этот сад.

– Как угодно, – произнес Михаил. – Твое величество, позволь все же проводить тебя в приемную.

Если бы он знал Анелию получше, то сделал бы вывод о том, что все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Принцесса вообще собиралась остановиться в гостинице. Но потом, увидев дерево и аб короля, решила, что владыку Ранига лучше лишний раз не злить. Поэтому на протяжении всей первой встречи вела себя удивительно вежливо. С ее точки зрения. Кроме того, Анелию беспокоило смутное ощущение того, что с королем Нерманом она уже где-то встречалась. Вот только где? Принцесса решила взять небольшую паузу, чтобы «пролистать» свою память и найти ответ на этот вопрос.

Михаил прежде полагал, что первая встреча с королем эльфов должна быть другой. Он представлял себе гвардейцев в синих доспехах с золотым узором, застывших по стойке смирно, великих ишибов, стоящих вокруг своего короля, звуки марша или чего-то подобного. Роскошь, силу армии и величие трона – вот что он собирался продемонстрировать своему «коллеге». Вместо этого была какая-то речка, в которой искупались все, кроме принцессы, дурацкое дерево, приводящее в ужас даже видавших виды садовников, и… камзол с алмазными пуговицами. Впрочем, этот камзол вполне мог бы оказаться в его мечтах о правильной встрече. Увы, даже личный опыт правления показывал, что планы часто оказываются далеки от реальности.

Больше всего владыку Ранига интересовал вопрос, почему Меррет со свитой не воспользовался гостеприимством с самого начала, а решил прежде провести предварительные переговоры. У него были только два предположения: эльф ему не доверял и собирался, в случае чего, просто сбежать, не затягивая пребывания в Парме. И второе: все тюки с запасной одеждой промокли так же, как и дорожное платье, но, в отличие от того же дорожного платья, их толком не успели высушить. Эльфам просто не хотелось сразу же «занимать» у него костюмы, ставя тем самым в неудобное положение, если они не подойдут.

Получилось так, что встреча двух королей проходила наедине. Как Меррет сумел намекнуть своим спутникам на то, чтобы они присоединились к принцессе, Михаил не заметил, но факт был налицо.

– Мне сообщили о том, что путешествие не прошло гладко, – сказал король Ранига, задумчиво рассматривая бокал с вином. – Но очень рад, что твое величество и ее высочество здесь.

Эльф слегка поклонился:

– Я попытался собрать некоторую информацию о состоянии Ранига на сегодняшний момент и вижу, что вы действительно нуждаетесь в надежных союзниках.

– Что за информацию получил твое величество? – Михаилу перед переходом к основным вопросам было важно убедиться, что они оба оценивают происходящее с одной и той же точки зрения.

– Во-первых, Раниг потерял много территорий, во-вторых, жив и здоров предыдущий король, в-третьих, войско твоего величества сейчас довольно сильно, но не сможет противостоять совместному удару соседей.

– А будет ли этот удар?

– Думаю, что да, если твое величество не поделится ни с кем секретами изготовления амулета Террота.

Михаилу было приятно, что эльф не упомянул вопроса отмены рабства. Значит, текущие дела и амулеты пока что «заслонили» эту проблему. Что могло быть только на руку.

– А как же твое величество оценивает собственные силы и перспективы? – спросил он.

– Чтобы сохранить паритет, на этот вопрос предложил бы ответить твоему величеству, – улыбнулся Меррет.

– Ну что ж, изволь. Я скажу прямо: у тебя нет особенных сил, а перспективы отсутствуют вообще.

– Что же привело тебя к такому выводу? – удивился собеседник.

– Логика. Лишь логика. Вот смотри: твои территории вообще очень маленькие, а подданные нуждаются в гораздо большем. Внутри страны ситуация нестабильна. Рождаемости нет, в то время как смертность имеет место. Ты потерял леса и теряешь эльфов в ходе естественных смертей, бунтов или тайных действий против людей, которые, если не ошибаюсь, возглавляет твоя сестра. Скоро наступит время, когда ты вообще не сможешь ничего сделать, даже если тебе представится шанс. Слишком мало будет подданных.

– Я бы не стал так сгущать краски, – произнес Меррет. Было видно, что фразы расстроили его.

– Нет, все же посмотрим правде в глаза, – решил Михаил «дожать» собеседника. – На что ты реально можешь рассчитывать? Неужели на те отрядики, которые заботливо поместил в каждый город соседних стран с поручением затаиться и создавать тайные араины?

– Ты знаешь об этом?! – воскликнул эльф. – Откуда?!

– Да, знаю. Откуда – пока не столь важно. Допустим, твой план увенчается успехом. Два каких-нибудь человеческих государства вцепятся друг другу в глотки, а ты сможешь подвести войска и захватить одно из них, пользуясь поддержкой изнутри. Допустим, тебе повезет, и так будет. Но что случится дальше?

– Что же?

– Твои войска состоят целиком из ишибов. Это плюс. Количество воинов у тебя невелико. Это минус. Не факт, что даже сейчас ты сможешь контролировать более-менее значительную территорию, населенную людьми. Кроме того, твои ишибы не обладают выдающимися способностями. Это тоже минус. И, наконец, каковы шансы у всей твоей армии противостоять объединенному отряду всего лишь из нескольких великих ишибов?

Последняя фраза вызвала гамму эмоций на лице Меррета. Было видно, что упоминание о великих ишибах не приносит тому никакого удовольствия.

– Шансы противостоять этому отряду есть, – как можно тверже ответил он.

– Помилуй, откуда эти шансы? – Михаил был безжалостен. – Даже если против тебя выступит Парет при поддержке своих лучших учеников, то он нанесет тебе такой урон, от которого ты еще не скоро сможешь оправиться. Если, конечно, вообще когда-нибудь сможешь. Против него тебе даже деревья не помогут.

– Парет сохраняет нейтралитет. – Очевидно, имя великого ишиба было хорошо знакомо королю эльфов.

– Уже не совсем, – улыбнулся Михаил. – Парет готовится возглавить королевскую Академию. Но вернемся к обсуждению главного вопроса. Тем более что в соседних странах найдется несколько ишибов уровня Парета. Подумай: успех твоей оккупации будет зависеть лишь от доброй воли этих нескольких человек. А если еще принять во внимание соседних монархов… Вероятность того, что тебе удастся удержать хоть что-то, ничтожно мала.

– Ты говоришь как моя сестра, – пробурчал Меррет, нахмурив черные брови. – Она тоже утверждает, что нам не победить, и призывает хотя бы умереть, сражаясь.

– Она – несомненно умная женщина, хотя немного эмоциональна, – дипломатично заметил Михаил. – Но это еще не все, что я хотел тебе сказать по поводу состояния твоего войска.

– У меня есть шанс услышать что-то худшее? – через силу улыбнулся эльф.

– Да. Моральный дух твоих солдат очень слаб. В данный момент они вообще не способны воевать.

– Почему ты так решил?! – мгновенно вспыхнул Меррет. Его глаза наполнились гневом, а ноздри небольшого носа раздулись. Он сделал движение, словно хотел вскочить из-за стола, но, видимо, удержался в самый последний момент.

– Не волнуйся, – король Ранига взмахнул рукой в успокоительном жесте. – Это было не оскорбление, а констатация факта. Если позволишь, я тебе объясню.

Меррет промолчал, но выражение гнева еще не вполне сошло с его лица.

– Когда я впервые побеседовал с одним из твоих шпионов в Парме, меня удивило то, как быстро он во всем признался. Сначала я подумал, что он – исключение, просто трусоват или еще что-то, но, беседуя с остальными, заметил, что они совершенно все такие!

Король эльфов подался вперед: он не хотел пропустить ни одного слова собеседника.

– Я сказал себе: не может быть, чтобы ишибы были столь слабы эмоционально, – продолжал Михаил. – Видимо, что-то влияло на них. Ответ, впрочем, был скоро найден: «тайный» араин, которым ты всех их снабдил, не работает. То есть он работает, но хуже, чем обычный араин. Чтобы эльф чувствовал себя хорошо и не испытывал проблем с эмоциями, араин не должен быть скрытым! И он должен быть большим – наверняка не таким, каким обладают твои подданные, проживающие на ограниченной территории.

– Это просто предположения, – заметил Меррет.

– Отнюдь. Я дал каждому из эльфов Ранига большие хорошие лесные территории, и они переродились. Превратились в других – решительных, отважных, уверенных в себе!

– Ты сделал что? – прошептал король эльфов.

– Даровал им настоящий араин, – повторил Михаил. – Понимаешь, я не знал точно, чем отличается тайный араин от явного, поэтому каждого из них снабдил соответствующей бумагой, развесил объявления на столбах, позволил эльфам маркировать свои границы… Теперь они совсем другие.

– Теперь они работают на тебя, – сказал Меррет.

– Это все зависит от того, с какой стороны смотреть, – рассудительно произнес король Ранига. – Сейчас они работают на меня. Но если мы заключим союз, то они будут работать на нас. И мои собственные ишибы будут работать на нас.

– Ты переманиваешь моих подданных и при этом предлагаешь обсуждать перспективы нашего союза?

– Не подданных, а шпионов, прошу заметить. Когда ты их послал сюда, то сам поставил в соответствующие рамки. Я мог бы их вообще казнить! Но кому от этого было бы лучше? А так – под нашим союзом будет дополнительная основа.

– Нерман, я хорошо вижу перспективы союза, но чтобы перейти хотя бы к обсуждению условий, необходимо выполнить самое главное условие, – печально сказал Меррет.

– Какое же?

– Я должен тебе доверять! А сейчас вижу, что у тебя огромное количество возможностей просто воспользоваться моими подданными, а потом задвинуть нас или вообще уничтожить!

– Ну, это довольно просто. Можно придумать множество гарантий того, что я не отступлю от своего слова, – произнес Михаил с легкой улыбкой.

– Например, какие гарантии? Мне вот ничего не приходит в голову. Какой-то договор? Его можно нарушить. Взять заложников с обеих сторон? Но так не делается в случае союза. Кто будет их охранять, если армия получит единое командование? Да и где их держать, наконец? Нет, заложники – не выход. Твое величество, я абсолютно не представляю себе, какие гарантии могут быть убедительными в этой ситуации.

Улыбка короля Ранига стала чуть тоньше:

– Да примеров масса! Вот, скажем… навскидку… династический брак.

– У тебя и у меня нет дочерей, – озадаченно сказал Меррет.

– Правильно. Но у тебя есть сестра.

– Она никогда не согласится выйти замуж за человека! Она ненавидит людей! Даже больше – она ненавидит мужчин!

– Твое величество, я уверен, что мы с тобой что-нибудь придумаем. Ведь династический брак – отличный выход. И я сам бы не хотел взваливать на себя такой ноши – Анелия вовсе не нравится мне, даже внешне она не совсем в моем вкусе, но чего не сделаешь ради союзника? Нам обоим придется идти на какие-то жертвы, так что я возьму на себя эту. Тут главное – наше принципиальное решение. Никакая скала не сможет устоять, если ее подтачивать со всех сторон.

Глава 13

Кадры решают все

Хороший шпион должен уметь все. Отличный шпион должен уметь мало что, дабы его не приняли за хорошего шпиона.

Гирун Пелан, посол Фегрида

– И это то, до чего вы договорились в первую встречу? – поинтересовалась принцесса Анелия, расхаживая по роще, из-за деревьев которой был хорошо виден Парм. – Выдать меня замуж?

– Да, – ответил король Меррет. – Но это же ключевой вопрос в такой ситуации!

– Вижу, что именно из-за него мы предприняли это путешествие. Чтобы выдать меня замуж… Это ты предложил или он?

– Мы решили, что династический брак укрепит узы между нашими странами. Я не мог найти другого варианта, мы подумали… и вот. Король Нерман решил любезно принести себя в жертву ради союза.

– Он так сказал? Что приносит себя в жертву?

– Ну что ты, – спохватился Меррет. – Я просто понял, что он не собирался жениться в ближайшее время. Поэтому этот шаг… весьма благороден. Теперь я чувствую себя обязанным ему. Пока что для будущего союза он сделал гораздо больше, чем мы с тобой.

– Не надо вот этих напыщенных речей, – заметила Анелия. – Я не выйду за него замуж.

– Ты разве не понимаешь? Этого требует твой долг! У меня появятся гарантии его верности нашему союзу! К тому же, если ты станешь королевой Ранига и у вас будут дети, то первенец может унаследовать обе короны…

– Если я выйду замуж и наш первенец унаследут обе короны, то это лишь другой способ покончить с эльфами.

– Что ты имеешь в виду?

– Братец, ты меня иногда удивляешь тем, что не можешь видеть дальше своего носа. У нас и так проблемы с кровосмешением. Чистокровных эльфов становится все меньше, хотя мы изо всех сил препятствуем этому. А тут – король-полукровка. После этого с эльфами будет покончено через два поколения.

– Это ты заглядываешь слишком далеко! Сейчас у нас самая насущная проблема – отсутствие араина! Мне нужны территории, и король Нерман может их дать. А что будет через два поколения – никому не известно.

– Мне известно. Как известно и то, что ты выбрал самого неподходящего союзника.

– Милая моя, у нас другого выбора вовсе нет! И почему это он неподходящий?

– По двум причинам: во-первых, король Нерман – ученик убийцы и ни у кого больше не обучался, что должно было наложить на него свой отпечаток, во-вторых, он любит простых людей больше, чем ишибов. А ишибов, возможно, не любит вовсе. И, как результат, не любит нас, эльфов.

– Сестра, я не понимаю тебя. Откуда такие выводы? Почему он ученик убийцы? Его обучал Верховный ишиб Ранига Аррал.

– А кто такой Аррал?

– Великий ишиб.

– И что он сделал, будучи великим ишибом? Ты слышал о каких-то его свершениях? Ты вообще видел его аб?

– Ну… а что я должен был слышать?

– Как ты знаешь, каждый ишиб что-то старается оставить после себя. Что-то новое, полезное… Разве это можно сказать об Аррале? Да он ничего не умеет – только убивать! Ты посмотри на его аб. Он словно создан для атаки и защиты! Единственное его предназначение – сражаться и убивать! Чему он мог научить Нермана? Ты слышал, что о нем говорят?

– О ком: о Нермане или об Аррале?

– Об обоих! Знаешь, что они на пару вытворяли при штурме Парма? Сколько ишибов загубили!

– Сестра, кто бы говорил! Ты тоже отнюдь не невинна, как младенец. На тебе и твоих… приближенных крови больше, чем на всей моей армии!

– Это человеческая кровь.

– А Нерман какую проливал? К тому же Аррал оставил уже после себя след – он научился управлять молниями!

– О чем я и говорю, – вздохнула Анелия. – Он – убийца, и открытия его – открытия убийцы. Единственное, что он делает сейчас, – постоянно создает боевые амулеты в огромных количествах! Вот скажи: какой ученик может быть у такого ишиба?

– Но ведь Нермана поддерживают и другие великие ишибы. Даже независимые. Тот же Парет. Разве он стал бы оказывать королю помощь, если бы тот был плох?

– Парет – сумасшедший маньяк! – заключила принцесса. – Ты видел ведь, что он сделал с несчастным деревом! Неудивительно, что его так тянет к обществу двух убийц.

– Ох, с тобой невозможно говорить, – пробормотал Меррет. – А почему ты решила, что Нерман любит простых людей больше, чем ишибов?

– У ишибов Ранига больше нет рабов, милый братец. Я узнавала – стоит с ним заговорить на эту тему, как он немедленно впадает в ярость. И если мы заключим союз с Нерманом, то будем вынуждены отказаться от рабов-людей. Он нас заставит.

Между тем Верховный ишиб Аррал, не подозревая о том, что он – убийца, всерьез задумывался о своем новом месте в королевстве. Теоретически Нерман даровал ему власть над всеми ишибами страны, а практически верные трону ишибы подчинялись лишь военачальникам. Аррал много размышлял об этом и до сих пор не мог понять смысла происходящего. Как он будет управлять ишибами? Что ему нужно для этого делать?

Михаил, будучи чрезвычайно занятым человеком, позабыл разъяснить своему учителю принцип многовластия. По его задумке, кроме власти светской и духовной, должны были сформироваться две дополнительные ветви: общество или орден ишибов Ранига под председательством Аррала – и Академия, возглавляемая Паретом. Король ни в коей мере не хотел ограничить свое влияние, вводя новые независимые структуры. Наоборот, он собирался упрочить его. Орден ишибов наряду с Академией должны были полностью покончить с фактической независимостью большинства ишибов от трона. Формально ишибы оставались бы свободны, но, входя в эти организации, оказались бы под влиянием короны. Прямо выступить против независимых ишибов Михаил не мог: они были слишком многочисленны и пока что не давали никакого повода к агрессии.

Аррал обо всем этом ничего не знал, но какие-то догадки мелькали в его голове. Он ни на миг не мог усомниться в том, что король собирается укреплять свою власть, а не ослаблять ее. Поэтому в надежде, что ситуация прояснится, старый ишиб решил пока что приобрести собственных учеников.

Количество учеников прямо отражало статус ишиба. Аррал всегда мечтал о том, что окажется учителем многих молодых ишибов. Услышав о том, что в скором времени будет функционировать Академия, он решил поторопиться с набором.

Конечно, уровень его истинного аба оставлял желать лучшего, поэтому возникал вопрос: сможет ли он чему-то кого-то научить? Все слабые ишибы обладали лишь одним преимуществом: отсутствие «лишней» энергии заставляло их работать на «ювелирном» уровне. Если же случалось чудо и опытный, но слабый ишиб вдруг обретал доступ к энергиям иного порядка, то он мог работать с ними гораздо экономичнее, чем ишиб с изначально сильным абом. Аррал сознавал свои преимущества и недостатки, точно зная, чему он собирается учить других.

Ему, как Верховному ишибу, не составило никакого труда набрать трех учеников, о чем он тут же сообщил королю. Однако тот оказался недоволен этим:

– Аррал, ну зачем они тебе? – спросил Михаил. – У тебя и так много дел: изготовление амулетов, – а скоро появится работа с другими ишибами. К тому же, если захочешь, сможешь преподавать в Академии, когда она начнет функционировать.

Старый ишиб и не ждал, что его начинания будут поддержаны. Но он все еще не отказался от мысли, что великий ишиб должен потакать себе во всем.

– Эх, твое величество, скучно же все время делать амулеты. А ученики меня развлекают. Абсолютные бестолочи. По этому признаку и выбирал.

Королю было некогда вникать в проблему учеников Аррала. С его точки зрения, они могли мало чем помешать, потому что, очевидно, Верховный ишиб не будет их обучать самому главному секрету. Но возражение найти следовало – ученики были явно излишни.

– Кроме изготовления амулетов, ты еще являешься хранителем Свитка, – заметил он. – А все, что касается Свитка, нужно тщательно оберегать от посторонних глаз и ушей.

– Я такой же хранитель, как и Верховный ишиб, – вздохнул Аррал. – Все пока что на словах.

Нрегал был очень низкого роста. Может быть, поэтому он обладал той легкостью перемещения, которой завидовали другие воры. За его работой знающим людям было приятно наблюдать. Казалось бы, перед ним – плотная толпа, не пройти. Но Нрегал подходил ближе, ввинчивался каким-то неуловимым движением и затем уже избавлял многих горожан от мучительного выбора: что им купить сегодня.

Помимо ловкости, ему еще и везло. Многие считали, что везло феноменально. Ярким примером был его арест на втором этаже дворца короля Миэльса, куда он залез по пьяни из-за глупого спора. Всем было понятно, что расплата неминуема, но… сменилась власть. Новый хозяин дворца решил не вдаваться в историю его прежних прегрешений и отпустил вора. После этого случая Нрегал поверил в свою фортуну еще больше.

Он принадлежал к клану Аунета Ратена и очень уважал своего предводителя. Выйдя из дворцовой тюрьмы, сразу же последовал его мудрому совету затаиться и счастливо избежал облавы, в ходе которой в руки Комена попал даже легендарный Рангел Мерт. Вообще же клан Ратена пострадал тогда меньше всех.

Теперь Нрегал ясно понимал, что нарушает практически прямой приказ Аунета не причинять никакого ущерба королю Нерману и вообще не иметь с ним дел. Нрегал полагал, что степень осторожности прямо зависит от уровня оплаты. Сейчас оплата была высока. Даже очень высока. По его мнению, никакой вор в мире не отказался бы от такой суммы. И эти мысли вели прямо в тот же самый королевский дворец.

Теперь уже Нрегал обладал опытом проникновения туда. Он умел учиться на ошибках. Вместо того чтобы красться мимо опасных ишибов, решил проходить мимо них совершенно открыто. В красно-желтой ливрее слуги.

Этот план был опасен только на подступах к дворцу и около входных дверей – там, где вор мог столкнуться с настоящими слугами. Потом же, по его мнению, ему ничто не могло помешать избегать подобных столкновений. Нрегал справедливо полагал, что на верхних этажах «концентрация» слуг не очень велика. А гордые ишибы и гвардейцы вряд ли будут знать в лицо всю обслугу и не смогут опознать вора. План был почти безупречен.

Покои Верховного ишиба – вот конечная цель. Где-то там, в глубине комнат, хранилась вещь, которую Нрегал обязался доставить щедрому нанимателю.

Проникнуть во дворец не составило труда. На первом этаже были окна, часть из которых плохо запиралась изнутри. Вор установил это еще во время первого визита. На первый взгляд, окно заперто, но стоит посильнее толкнуть, как не до конца защелкнутая щеколда соскальзывает – и путь открыт.

Был вечер. Уже стемнело, но обитатели дворца еще не спали. Нрегал важно вышагивал по красным дорожкам коридоров, сжимая в одной руке швабру, а в другой ведро. Он шел мимо замершей охраны, мимо запыхавшихся курьеров, мимо надменных дворян – никто из них не обращал на него никакого внимания. Во дворце пустовало много комнат. Это позволяло Нрегалу при его ловкости избегать столкновений с другими слугами. Путь к дверям Верховного ишиба был извилист, занял много времени, но мысли об оплате этого времени согревали.

Как вор и ожидал, у покоев находилась охрана. Двое в халатах с золотым шитьем. Ишибы. Нрегал немного замедлился, но потом преодолел страх и направился прямо к ним. Пришло время проверить, не солгал ли заказчик.

– Господин Геннерт, господин Акеренш, – поклонился вор, обращаясь к ишибам. – Главный королевский дворецкий Пеннер поручил мне произвести внеурочную уборку в покоях Верховного ишиба. Там разлился кувшин вина.

Эта фраза, по словам нанимателя, должна была обеспечить беспрепятственный доступ в комнаты.

– Нас предупредили, – кивнул один из охранников – высокий светловолосый ишиб с заметной ямкой на подбородке. – Проходи.

Нрегал чуть слышно выдохнул и проскользнул внутрь. По словам того же нанимателя, ишиба Аррала в это время в покоях не бывает: он прогуливается с учениками в саду. Это тоже оказалось правдой – комнаты были пусты.

Вор хорошо помнил инструкции: «Пройди через две двери, поверни налево, открой коричневую резную дверь – и окажешься в пустом помещении с мозаичным полом. Там будет вторая дверь. За нею – то, что тебе нужно принести. По пути ничего не трогай, ничего не бери».

Нрегал и не собирался что-либо брать. Он был осторожен и без напоминаний. Только цель важна – и ничего, кроме цели.

Две первые двери были открыты, а вот третья заперта на довольно хитрый замок. Но такие преграды никогда не являлись для Нрегала проблемой. Посопротивлявшись несколько минут, замок капитулировал.

Но стоило вору оказаться на упомянутом мозаичном полу, выложенном из крупных разноцветных полированных фрагментов камней, как по спине побежали мурашки. Это чувство было хорошо знакомо ему. Чутье подсказывало, что он находится рядом с ловушкой.

Сделав шаг влево, Нрегал почувствовал, как мурашки ослабли. Он вновь пошел вперед. Ровно на два шага. Чувство опасности опять усилилось. Что такое? Шаг право. Вперед. Шаг влево. Назад. Снова вправо. Еще никогда ему не приходилось столь причудливо приближаться к цели. Судя по ощущениям, комната была полна ловушек.

Вспотев, чувствуя себя как выжатый лимон, Нрегал достиг еще одной двери. Мурашки пропали. Эта дверь была не заперта.

Толкнув ее, он оказался внутри. Комната не выглядела примечательной: стены, выкрашенные в светло-синий цвет, коричневый деревянный пол, на котором в центре комнаты стоял каменный постамент. От него до двери, возле которой находился вор, было метра три. На постаменте лежал потертый серый свиток. Тот самый Свиток, который Нрегал должен был забрать.

Три метра – это примерно пять небольших шагов. Нрегал сделал лишь два, как чувство опасности вернулось. Он остановился, потом попробовал обойти вокруг постамента, не приближаясь к нему. Это не помогло. Что-то угрожающее было связано с самим постаментом.

Идти дальше или нет? К этому вопросу свелся весь мир для Нрегала. С одной стороны, впереди опасность, с другой – большие деньги. Вор подумал о том, что ему всегда везет. Везет всю жизнь. Он решил рискнуть.

Немного подавшись вперед, он протянул руки к свитку. Все вокруг исчезло. Яркий свет вспыхнул так быстро, что Нрегал не успел закрыть глаз. Чудовищный звук взорвал тишину одновременно со светом. Удар по ушам был страшен. Руки непроизвольно схватились за голову. Вор ослеп и оглох. Уже не вполне соображая, что делает, он отнял руки от головы и вновь протянул к тому месту, где должен был находиться Свиток. Чувство осязания сохранилось. Он смог нащупать предмет.

Будь он сейчас способен слышать, то услышал бы любопытную беседу:

– Это не ишиб – аба нет.

– Может быть, скрыт?

– Вряд ли. После такого будет не до того, чтобы что-то скрывать.

– Но как он прошел первую комнату?

– Не знаю. Потом Комен у него спросит.

– Смотри, ему совсем худо. Похоже, ничего не соображает.

– Да понятно… Его величество назвал это светошумовой гранатой. Так и должно быть.

– А руки от Свитка не оторвать! Смотри, как вцепился.

– Он Свиток не повредит?

– Куда там. Свиток в постамент вделан. Триста килограммов весит.

Вопрос о создании ловушек на пути к лжесвитку очень волновал Михаила. С его точки зрения, ловушки не должны быть слишком сложными и заметными, иначе могли бы отпугнуть. Например, амулеты, подобные тому, который был в башне Бинторов, чересчур опасны и хорошо «видны» ишибам. Если во время первой встречи с тем амулетом было неясно, что он делает в точности, то потом король разобрался с ним. Тот амулет реагировал только на аб, а затем наносил удар по абу и окружающему ти. Возможно, ишиб приличного уровня и смог бы его обезвредить, но это бы требовало времени и не давало никаких гарантий. С такими амулетами вряд ли кто-либо захочет связываться. Поэтому Михаил решил воспользоваться чем-нибудь попроще. В первой комнате шпион должен был столкнуться с обычным замком и сигнальными амулетами, вделанными в мозаичный пол. Если сигнальные амулеты срабатывали, то нарушитель просто не доходил до второй комнаты: его задерживали ишибы, сидящие в засаде, при поддержке ишибов охраны. Если же могло случиться чудо и сигнальные амулеты не активировались, то во второй комнате ожидало два сюрприза: светошумовая граната-амулет в форме свитка и сам Свиток, ти которого была так тесно «переплетена» с ти постамента, что нужно быть очень хорошим ишибом с большим запасом времени, чтобы этот Свиток унести.

Пока что в ловушку попадалась «мелочовка» – воры без аба. Трое были задержаны еще на подступах к апартаментам Аррала, один – в первой комнате, и последний – во второй. Никто из них не знал имени нанимателя, но Комен предпринимал усилия к тому, чтобы этих нанимателей найти. Михаил ожидал, что после первых безуспешных попыток начнут попадаться ишибы.

Задержание Нрегала произвело большой эффект, хотя тот и не имел аба. Вор слишком много знал об окружении Верховного ишиба, ему были известны даже имена охранников.

Сразу же был сделан очевидный вывод: главный шпион находился близко либо от трона, либо от Аррала. Конечно, недостаточно близко, чтобы знать о поддельном свитке: эту тайну доверили ограниченному кругу проверенных лиц, – но опасность была налицо. Михаил потребовал немедленного расследования. Ему совсем не нравилась мысль о потенциальной угрозе.

Через два часа после ареста и допроса Нрегала Комен с Ронелом уже сообщали о результатах.

– Твое величество, – докладывал главный полицейский. – Мы опросили всех: ишибов охраны и гвардейцев, которые могли бы что-то знать, а также слуг, имеющих отношение к уборке помещений Верховного ишиба, но так ничего и не выяснили.

– Опросили совершенно всех?

– Да, кроме самых доверенных лиц. Главы твоей личной охраны Антека и Аррала с Ксарром.

– Этих не нужно, – сказал Михаил. – Ясно, что они мне верны. Тем более что никто из наших противников не сможет предложить им больше, чем они имеют сейчас и будут иметь в будущем.

– А если шантаж?

– Чем? Ксарра – его женой? Кто о ней знает, кроме нас? К тому же понятно, что Маэт привезет ее.

– У них могут быть помощники, которые тоже в курсе всего, – заметил Ферен.

– Вот! – произнес король. – Правильно. Надеюсь, что учеников Аррала вы опросили в первую очередь? Они ведь с ним недавно.

Ронел и Комен переглянулись.

– А у него есть ученики? – одновременно спросили оба.

– Уже три дня, – медленно произнес Михаил. – Вы ничего не знали об этом?

– Нет, – сказал Комен. – Твое величество – первый, кто поставил меня в известность.

– Интересно… – Король выглядел задумчивым. – Получается, что у нас все еще полный хаос, несмотря на принимаемые меры. Я не могу следить за всем лично, а Аррал конечно же поставил в известность лишь меня. Нам определенно нужен отдел кадров.

– Что это такое? – заинтересовался Комен.

– Очень важная организация, которая ведет учет всех поступающих на службу и выбывающих со службы людей. Предлагаю разделить их на группы – в соответствии с занимаемой должностью и степенью близости к секретам. Ты, как главный полицейский, будешь регулярно просматривать списки и быть в курсе происходящего. Также нужно подумать о том, кто эту организацию возглавит. Но это немного потом. Сейчас пойдите и разыщите учеников Аррала. Если, конечно, они все на месте.

Михаил оказался прав в своих подозрениях. Один из учеников Верховного ишиба, самый большой балбес, по отзывам своего учителя, бесследно пропал вскоре после ареста Нрегала и начала расследования. Об этом королю лично сообщили взволнованные Аррал и Комен.

– Аррал, и как это получилось? – спрашивал Михаил. – Из кого ты набрал учеников? Разве не из числа детей пармских дворян?

– Двух из их числа, – подтвердил тот. – А еще одного, вот этого, который пропал, я нашел на улице во время своей обычной прогулки. Он пытался удержать в воздухе лист дерева. Если бы ты видел, как он бездарно это делал – даром что аб хороший!

– Отлично, – король вздохнул. – Получается, что ты взял первого попавшегося, который был наиболее артистичен. Пожалуйста, не делай так больше. Запомни: вокруг очень много шпионов, которые просто мечтают сунуть свой нос в наши секреты.

Он немного помедлил:

– Думаю, что пришло время объяснить тебе то, чем ты будешь заниматься как Верховный ишиб. Своих учеников, после соответствующей проверки, отдай Парету. На них больше не будет времени. Комен, ты что-то хочешь спросить?

– Да, твое величество, – поклонился тот. – Аррал, может быть, есть смысл искать твоего ученика? Куда он мог пойти?

– Не знаю, Комен, но полагаю, что смысла нет. Он может быть уже очень далеко.

– Это еще почему?

– Я всем своим ученикам дал по амулету Террота. Не мог же я допустить, чтобы они были хуже других!

Черкен Аркенст, очень хороший ишиб в настоящем и ученик Аррала в прошлом, беседовал с Гируном Пеланом, послом Фегрида, в одном из небольших трактиров неподалеку от Парма. Они заранее условились о месте и времени встречи. Аркенст выглядел очень молодо, несмотря на то что уже разменял сотню лет. В отличие от многих других, он тщательно следил за своей внешностью.

– Получается, что Свиток добыть не удалось? И ты раскрыл себя? – Посол был не очень доволен. Судя по всему, шпион не оправдал своей блестящей репутации.

Они сидели при свете тусклой лампады за покосившимся от времени облезлым столом на грубо сколоченных табуретках. Впрочем, им обоим было совершенно наплевать на место, где находились. Для их целей старый трактир был ничем не хуже роскошного дворца.

– Я поторопился, признаю, – ответил Аркенст. – Но выхода у меня не было. Скоро Комен спохватился бы и подверг меня проверкам. Я нашел лучшего вора из всех доступных, хотя и действовал впопыхах. Увы, он провалил задание. Но это тоже дает нам некую информацию. Получается, что неишибу пытаться бесполезно.

– Почему ты бежал? Неужели вор знал о тебе?

– Нет, я общался с ним через третьих лиц, но Комен с Ференом начали повальные допросы в тот же день. Оставаться было бы не совсем разумно.

– И ты не попытался проникнуть к Свитку самостоятельно?

– Я не ставлю экспериментов на себе, – усмехнулся Аркенст. – К тому же у меня уже есть две очень хорошие новости. Ими не хотелось рисковать.

– Какие? – Посол не был склонен особенно верить незадачливому шпиону.

– Во-первых, мне удалось добыть личный амулет Террота. Я снял его и спрятал в лесу до поры до времени.

– Хм… неплохо. Но этим амулетом обладают многие ранигские солдаты. Мы даже можем сманить нескольких, если сумеем им пообещать достаточную оплату.

– Одно дело – солдаты, а другое – ишиб, – улыбнулся Аркенст. – Нам нет никакого проку от амулетов, которые «привыкли» к своим владельцам, не имеющим даже небольшого аба. Но вторая новость лучше. Гораздо лучше.

Гирун выжидающе приподнял бровь.

– Я наблюдал за тем, как Аррал создает эти амулеты…

Посол привстал:

– Ты что, хочешь сказать, что можешь повторить?

– Нет, увы, это невозможно. Но мне кажется, что я могу сделать нечто иное. Думаю, что в достаточной мере проник в принцип некоторых действий, чтобы…

Он замолчал, наслаждаясь выражением ожидания на лице посла.

– …Чтобы создать амулет, который будет выводить из строя амулеты Террота гарантированно. Во всех случаях. Конечно, при условии, если они находятся достаточно близко друг от друга.

Глава 14

Случай на охоте

Человек ждет войны с надеждой, воюет со страхом, а побеждает с разочарованием.

Командующий семьи Хростов после разгрома

Охота всегда была любимейшим занятием знати. Преследование добычи на лошадях, азарт, меткий выстрел – вот непременные атрибуты этого времяпрепровождения. Злые языки поговаривали, что охота нужна была дворянам для того, чтобы не задумываться о своей бесполезной и никчемной жизни. Но конечно же они не правы. Чтобы не задумываться о жизни, можно делать менее сложные вещи, например, есть и пить, но в неограниченном количестве.

Их величества короли Томола и Кманта совмещали еду с охотой. Они расположились на живописной лужайке под заботливо натянутым тентом. Походный стол ломился от яств. Слышались лай собак, ржание лошадей, перекличка загонщиков. Небо было хмурым, окутанным перемещающимися на юг тучами.

– Ну что же, наш план провалился, – заключил король Кманта Раст, отправляя в рот виноградину. – Похоже, что тайны амулетов Террота мы так и не узнаем.

– Почему мы все-таки не можем просто напасть на Нермана и не поставить ему ультиматум, как собирались раньше? – Королю Томола Гношту есть не хотелось. Он прислушивался к крикам загонщиков, которые никак не могли поднять оленя.

– Пока его поддерживает Фегрид, это ни к чему хорошему не приведет.

– Но Фегрид не оказывает ему прямой поддержки.

– Это не так важно, – зазвучали в голосе Раста рассудительные интонации. – Ясно же, что Фегрид не позволит нам напасть на Раниг сейчас. У них есть надежда на то, что либо они получат секрет изготовления амулета, либо его не получим мы.

Король Томола, рассеянно слушая «коллегу», но пытаясь уловить малейшие звуки, свидельствующие об обнаружении оленя, встрепенулся:

– Раст, что там такое? Кто-то кричит? Это что, звуки сражения?

Тот замер с протянутой к винограду рукой.

– Я ничего не слы… Хотя да! Там определенно что-то происходит.

Они принялись напряженно всматриваться в чащу леса, в ту сторону, откуда исходили звуки. Оба короля были ишибами, поэтому их щупы тоже обратились туда.

Звуки быстро приближались. Королевские охранники пришли в движение.

– Да что там такое случилось? – только и успел еще раз досадливо пробормотать Гношт, как среди деревьев показались люди.

Ишибы охраны немедленно заслонили собою королей. Эти действия явились своевременными, потому что укрепленные ти ишибов сумели остановить две стрелы, выпущенных с расстояния метров в двадцать пять. Третья стрела без всяких помех пролетела через охранников, пробила походный стол, за которым сидели оба короля, и вонзилась глубоко в землю.

Трое атакующих еще до того, как стрелы достигли цели, развернулись и побежали в глубь леса с потрясающей скоростью.

– Поймайте их! Быстро! – закричал Раст.

Его охрана сорвалась с места и бросилась в погоню. Охрана Гношта осталась, чтобы защищать обоих монархов.

– Они убили егерей! – раздались крики из леса. – Что с их величествами?!

Часть дворян, углубившихся в лес задолго до нападения, показалась на опушке. Дворяне встревоженно бросились к своим королям.

– Оставьте, господа, – процедил король Томола. Он явно был рассержен. – Лучше помогите ишибам найти этих негодяев.

– Кто они вообще такие? – спросил он после небольшой паузы, наблюдая за тем, как дворяне скрываются в чаще. – Явно не ишибы, но очень быстро двигаются. И луки мощные – посмотри, на сколько стрела вошла в землю.

– Скоро выясним. – Раст выглядел задумчивым. – Думаю, что ишибы сумеют их нагнать.

Он ошибался. То ли преступники заранее наметили путь к отступлению, то ли им просто повезло, то ли еще по какой-то причине, но ишибы вернулись ни с чем. Точнее сказать, им удалось остановить одного из троих. Но ценой его смерти. Двое других скрылись…

Оба короля задумчиво разглядывали труп. Перед ними лежало тело молодого человека, чья одежда была не самого лучшего качества. Но одежда не интересовала их. Под распахнутым широким камзолом гигантского размера, который должен был бы висеть мешком на его обладателе, красовался доспех синего цвета.

– Я так и думал, что у них амулеты Террота, – вздохнул Раст. – Слишком быстро они бежали, и слишком тугими были их луки.

– Нерман решил убить нас? – Даже король Томола был удивлен своим собственным предположением. Гношт не отличался хитроумием, но тут было нетрудно догадаться, что владыке Ранига это покушение совсем не выгодно.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Раст. – Если бы он хотел нас убить, он воспользовался бы своими ишибами. Покушение даже с помощью амулетов Террота, надетых на простых солдат, обречено на провал.

– Тогда кто?

– Не знаю, – пожал плечами король Кманта. – Если это не он, то либо кто-то из числа его врагов, либо из числа наших друзей. Это уже совершенно не имеет значения.

– Наших друзей?! – Иногда Гношт просто не понимал своего союзника.

– Это нелепое покушение выгодно в первую очередь нам, – пояснил Раст. – Если подумать, то нам самим следовало его организовать. Теперь у нас есть повод не только выдвинуть ультиматум, но и напасть на Раниг. Фегрид даже не пикнет после этого. К тому же мы обладаем свидетелями и доказательством – вот этим синим доспехом.

Словно в подтверждение его слов, прояснилось, и луч солнца осветил труп молодого человека. Луч быстро исчез, а тучи продолжали перемещаться на юг, сгущаясь над Ранигом.

Возвращение Маэта и Иашта в Парм нельзя было назвать триумфальным. Направляясь во дворец, они столкнулись с Ронелом. Встреча не улучшила настроения молодого Ферена.

Поэтому Михаил услышал неприятные известия, рассказанные самым подавленным тоном.

– Да… интересно, – произнес король, машинально сворачивая и разворачивая свиток, который он держал в руках. – Скажу, что ты не мелочишься с выбором противника. Надо же – убить племянника императора.

– Иашт сказал, что все было подстроено, – пробормотал Маэт.

– Конечно, подстроено, – согласился собеседник. – И даже понятно кем. Предполагаю, что Миэльс наконец лишился реальной власти. Всем начали управлять советники. Иашт, у тебя есть идеи, как избежать проблем?

– Увы, твое величество, – развел руками ишиб. – Мне ничего не приходит в голову.

– Почему ты не остался и не потребовал немедленного расследования?

– Не было смысла. Очевидно, что ишибы-свидетели работали против нас, – пояснил Иашт. – Как доказать, что Маэт не нарушил условий дуэли, воспользовавшись амулетом? Невозможно доказать! Все видели, что он якобы жульничал.

– А если попробовать захватить ту девушку и заставить ее признаться?

– Твое величество, я думал над таким поворотом дела. Но это бы тоже ничего не дало, даже если бы и получилось. Ее слова, полученные под давлением, против слов многих других… Ни ей, ни нам просто бы не поверили.

Михаил был очень недоволен ситуацией. Он, конечно, ожидал, что рано или поздно противник проявит себя. Но чтобы так! Возможно, ему не нужно было посылать молодого Ферена в Фегрид. Но, с другой стороны, послать просто некого! Кто же мог знать…

Что оставалось делать? Поговорить с послом Фегрида до того, как тот получит указания от императора? Но что бы это дало? Если удастся убедить посла, тот, конечно, по-человечески будет на его стороне. Но в данной ситуации от посла мало что зависит. Чтобы отклонить угрозу, нужны доказательства… только доказательства. А где их взять?

– Ну, а с женой Ксарра что? Вы ее освободили?

– Да, твое величество. – Маэт был рад, что хотя бы здесь справился. – Она прибудет в Парм через некоторое время. Всех рабов бывшего посла в Фегриде сопровождают наши солдаты.

– Что ж, наш казначей будет счастлив. Два пустых свитка с личной печатью ти Миэльса, которые я вам дал, и они так и не пригодились, положите на стол. Возможно, я в скором времени сумею их использовать с толком. А та девушка – молодец. Хорошо поработала. На месте Миэльса я бы сделал ее тагга. Как ты считаешь, Иашт, это было бы достойной наградой?

– Думаю, да, твое величество, – с недоумением ответил ишиб. Он не мог понять, чем вызван такой странный вопрос. Какое дело королю до гипотетической награды лживой авантюристки?

Михаил не стал откладывать встречу с послом Фегрида. Он пригласил его в тот же день.

Если Гирун Пелан и был удивлен этим вызовом, то не подал виду. Он не беспокоился о себе. Во-первых, вряд ли кто-либо мог точно знать о его попытках украсть тайну амулета Террота; во-вторых, даже если бы его и разоблачили, он был неприкосновенным лицом; в-третьих, Нерману было бы гораздо выгодней спустить дело на тормозах, чем раздувать из него шумиху: хорошие отношения с Фегридом дорогого стоили.

Но истинная причина приглашения к королю Ранига превзошла все ожидания. Новости из собственной столицы еще не успели достигнуть Гируна, поэтому с выражением глубочайшего интереса он внимал рассказу Маэта. Король Нерман присутствовал при этом, но не перебивал неудавшегося посла и даже не пытался остановить потока вопросов, которыми того забрасывал Гирун.

Бедный Маэт взмок, пытаясь опять и опять в мельчайших деталях описывать знакомство с даллом, проведенное вместе время, поведение девушки – уру Аннеты Шендел – и, наконец, злополучную дуэль.

После почти часового допроса Ферена-младшего Гирун глубоко вздохнул:

– Твое величество, – начал он. – То, что я услышал, несомненно, очень важно. И конечно же способно надолго испортить отношения между нашими странами. Лично я склонен верить господину Ферену, но в данной ситуации это не играет особой роли. При получении инструкций от его императорского величества я буду вынужден следовать им.

– А если бы у меня были доказательства того, что все подстроено Миэльсом и его прихвостнями? – поинтересовался король. – Ты бы мог обратиться к императору с прошением о пересмотре дела и условий ультиматума, если таковой последует?

– Если доказательства существенны, то да, твое величество. Считаю, что между нашими странами должна быть дружба. Это пошло бы на пользу всем. Но где твое величество эти доказательства возьмет?

– Ты, наверное, догадываешься, что у меня в окружении Миэльса есть надежные люди, которые верны истинному королю? – Михаил внимательно наблюдал за реакцией собеседника. Гирун никак не проявил недоверия. С его точки зрения, у Нермана вполне могли быть шпионы при дворе Миэльса.

– Поэтому перед тем как покинуть Фегрид, Маэт Ферен дал им задание разыскать доказательства причастности Миэльса к этому делу, – продолжил король Ранига. – Если эти доказательства существуют, то рассчитываю получить их со дня на день.

Михаил, чувствуя приближение «плохих времен», усиленно работал над амулетами. Он совершенствовал уже существующие и пытался создавать принципиально новые виды. Ему удалось разрешить проблему относительной уязвимости обладателя амулета «великого ишиба» к физическим воздействиям. Теперь энергия от ударов не перераспределялась по всей поверхности ти, а преобразовывалась в вид, пригодный для использования абом. Его собственный амулет, равно как и амулет Аррала, был «обновлен».

Король Ранига трудился над тремя основными проектами: совершенствование безопасности гранат, разработка оружия, которое должно было выполнять роль «огнестрельного», посылая на длинные дистанции дестабилизирующие «волны» ти, и создание амулетов связи.

Об амулетах связи он мечтал уже давно. Флажки, которые использовались для управления войсками, не всегда были полезны. То же самое касалось и звуковых сигналов. Ему очень хотелось создать аналог настоящего радиотелефона. Но, увы, здесь он столкнулся со множеством проблем. Ти-волны не могли распространяться без значительного затухания на большие расстояния. Логичным было бы использование обычных электромагнитных волн. В этом случае, по крайней мере, дистанции в несколько километров были бы охвачены связью. Но пока что проблема заключалась в преобразовании этого вида волн в ти-энергию и обратно, хотя Михаил уже рассматривал один из самых простых вариантов ее разрешения. Более того, даже если бы он сумел решить эту задачу, все равно пришлось бы общаться с помощью подобия азбуки Морзе. Преобразование голоса в ти-энергию, а ти-энергии – в голос представлялось не только слишком сложным, но и явно требовало использования многофункционального амулета. Его многофункциональность невозможно было бы скрыть.

Ожидаемый всеми ультиматум достиг Парма через два дня после встречи Нермана и посла Фегрида. Теперь уже Гирун Пелан обратился с просьбой об аудиенции, которая была немедленно удовлетворена. Содержание инструкций, полученных им от императора, не являлось ни для кого загадкой, но они тем не менее требовали озвучивания.

– Его императорское величество Мукант скорбит о своем племяннике, убитом в ходе бесчестного поединка, – говорил Гирун отчетливо и с расстановкой, осознавая важность сказанного. – И требует немедленной выдачи убийцы, Маэта Ферена, бывшего посла Ранига в Фегриде, для проведения дальнейшего расследования. Если же выдача не состоится, то его императорское величество оставляет за собой право добиваться ее любыми доступными ему методами.

«Перевод» послания был понятен: либо Маэт, либо война. Михаил не ожидал ничего другого. Конечно же он мог бы восстановить отношения с Фегридом, отдав тем Ферена-младшего. Фегрид был нужен, Фегрид был важен. Важен для него лично, важен для Ранига, важен практически для всех его текущих планов. Накануне он говорил с Ронелом по этому поводу. Тот советовал отдать сына. Для старого солдата долг перед королем был превыше всего. Но мог ли король пойти на это?

Выдача Маэта имела свою цену. До сих пор король Ранига опирался на верных ему людей, не ожидая никакого подвоха. Он верил им – они верили ему. Ультиматум Фегрида мог все изменить. Отдай он Маэта – и доверие к нему было бы подорвано, тем более что Маэт считался его другом. Получилось бы, что Михаил может предать любого ради каких-то высших соображений. К тому же сильные монархи не жертвуют подданными… Нет, вариант с выдачей Маэта отпадал. Нужно было бороться до последнего.

– Господин посол, в прошлый раз мы говорили о том, что могут быть доказательства непричастности Ферена к смерти далла Цурента. Так вот, мне их доставили недавно.

– Неужели твое величество располагает прямыми доказательствами? – удивился Гирун.

Это был очень хороший вопрос. Как бы могли выглядеть прямые доказательства? Только в виде свидетельских показаний или письменного подтверждения того, что Миэльс либо его доверенные лица отдавали приказы по поводу убийства племянника императора. Естественно, письменных приказов такого рода в природе быть не могло, а свидетели… Шансы на то, что найдутся надежные свидетели подобных разговоров, были минимальны. И посол, и Михаил это понимали.

– К сожалению, доказательства лишь косвенные, – ответил король. – Но если их рассматривать в совокупности с рассказом Маэта Ферена, то они наводят на размышления и… требуют дальнейшего тщательного расследования.

Гирун поклонился. Он ждал.

– Передайте документ господину послу.

Один из ишибов охраны, одетый в серый халат с обязательными для его статуса золотыми и синими узорами, протянул Гируну свиток. Ишибы Михаила уже давно не носили кожаного доспеха: им всем были выданы легкие рубашки, поддеваемые под халат.

– Читайте, господин посол.

Гирун быстро пробежал глазами свиток.

– Я не совсем понимаю, твое величество, это – просто указ о награде, подписанный Миэльсом.

– Если господин посол обратит внимание, в нем фигурирует та самая девушка, Аннета Шендел, которой присваивается титул тагга.

– Именно так, твое величество.

– Теперь нужно обратить внимание на формулировку. «За особые заслуги перед короной». Правильно?

– Да, твое величество.

– И, наконец, взгляни на дату этих самых «заслуг». Дата совпадает с днем смерти далла Цурента. Удивительное совпадение, не правда ли, господин посол?

Гирун задумался. Он ни в коей мере не подвергал сомнению печать Миэльса. Она была подлинной. Прямым доказательством невиновности Маэта это письмо также не являлось. Но оно бросало тень на Миэльса. Особенно в свете версии произошедшего, высказанной Ференом-младшим. Потому что зачем бывшему королю Ранига производить Аннету в ранг тагга, да еще за особые заслуги, в день злополучной дуэли? Это было косвенное доказательство. Хорошее косвенное доказательство, так необходимое Ранигу.

– Твое величество, считаю своим долгом как можно скорее донести новую информацию до его императорского величества. Прошу считать действие ультиматума приостановленным до получения официального ответа из Фегрида.

Эльфийская принцесса не желала общаться с Михаилом чаще, чем того требовали официальные встречи. Она с завидной регулярностью отклоняла все его предложения насчет прогулок или ужина наедине. Хотя ей тоже приходилось непросто – ведь давление было не только со стороны короля Ранига, но и со стороны брата. Иногда Анелии даже казалось, что нужно было согласиться на одну из этих встреч, устроить грандиозный скандал и похоронить идею союза. От этого шага ее удерживал лишь страх перед загадочным монархом, а также уверенность в том, что прямая ссора с Нерманом не принесла бы ничего ни лично ей, ни эльфам.

Анелия вспомнила первую встречу с будущим королем Ранига в лесу. У нее не было никаких предположений по поводу того, зачем Нерман скрывал свой аб и выдавал себя за крестьянина. Конечно же ей было любопытно, она хотела получить ответ на этот вопрос, но спросить прямо не позволяла гордость.

Вообще в ее глазах короля Нермана окутывала таинственность. О его детстве было мало что известно, аб был чудовищен, а способности ишиба потрясали воображение. К тому же принцесса не могла не видеть той эффективности, с которой Нерман правил страной, получившей передышку в ходе внутренних войн и готовящейся к войнам внешним. Его личность тоже производила на нее впечатление. Анелия прожила уже долгую жизнь, сумев сохранить свою красоту. Ее симпатий пыталось добиться множество мужчин. Конечно, большинство из них были эльфы, но попадались и среди людей романтические безумцы. Она сталкивалась с разными видами ухаживания, но способ ухаживания короля Ранига был ни на что не похож. Он делал предложения личного характера с размеренной и, возможно, строго отмеренной регулярностью. Его нисколько не смущали и не огорчали отказы. Получив отказ, через какое-то время Нерман подходил снова с тем же предложением, но выраженным уже другими словами. Принцесса не желала даже себе признаваться в том, что это ее просто бесило. Ей очень хотелось сбросить с него маску, если, конечно, речь шла о маске. Уже через несколько дней общения с королем Ранига Анелия многое отдала бы за то, чтобы увидеть его гнев или хотя бы огорчение по поводу отказа. Но ничего не было. Совершенно ничего. Король Нерман подходил, улыбаясь, говорил какие-то комплименты, а затем удалялся с той же вежливой улыбкой. Если сначала принцесса относилась к нему равнодушно, то сейчас он ее очень сильно раздражал.

А Меррет практически не расставался с королем Ранига первые дни. Это также злило Анелию. До последнего времени она была яростной противницей союза.

Когда распространились известия о том, что отношения с Фегридом грозят испортиться, Меррет впервые заколебался:

– Фегрид слишком силен, – сказал он сестре. – Если наш союзник окажется вовлечен в такую войну, то вместе с ним пойдем ко дну и мы.

Принцесса задумчиво рассматривала цветок, найденный на пороге ее спальни. Это была красная роза. Роза-амулет. Если Анелия брала ее в руки, лепестки цветка начинали сиять. Она никак не могла понять, зачем кто-то потратил столько времени на то, чтобы рассчитать совершенно бесполезный двухфункциональный амулет. У нее уже скопилось достаточное количество подобных подарков-безделушек. Она даже не подозревала, что в мире есть столько никому не нужных одно– и двухфункциональных амулетов. Ей временами очень хотелось бросить все эти подарки в лицо Нерману или растоптать ногами на его глазах, чтобы хотя бы при этом увидеть какие-то эмоции.

– Война с Фегридом – это хорошо, – заметила принцесса в ответ на реплику брата. – То, что надо.

– Ты что? Кому надо?

– Нам. Только нам. Мы и так на пороге гибели. Но между незаметной смертью и смертью в сражении есть разница. Фегрид всегда был нашим врагом, не забывай. Это империя привела нас к тому состоянию, в котором мы находимся сейчас. Мы должны отомстить.

– У тебя явная тяга к самоубийству, сестра.

Казалось, она не обратила на его слова никакого внимания:

– Вдвоем с Ранигом мы нанесем им больший ущерб.

– Ты что, уже согласна на союз?

– Для войны против Фегрида – да.

– Но Нерман же требует, чтобы и мы отказались от рабства! Ты была права – это одно из основных его условий.

– Мы можем отказаться, братец, это ничего.

– Что ты имеешь в виду?

– В случае войны с Фегридом наш союз не затянется. По причине быстрой смерти обоих союзников, – тихо рассмеялась принцесса.

Полковник Торк давно уже получил приказ сворачивать деятельность и возвращаться к Парму. Увы, исполнить он его не мог, потому что никак не получалось эту самую деятельность «свернуть». На территории, контролируемой им, все время что-то происходило. В основном это были мелкие бунты. Торк даже подозревал, что они являются следствием и отголосками его подрывных тайных действий, направленных на дестабилизацию обстановки на границе с Томолом и Кмантом. Подозревал, но сделать ничего не мог – приказа прекратить подрывную деятельность не поступало.

Торк обладал сведениями, что его сослуживец и конкурент Танер столкнулся с такой же ситуацией. Это хоть немного радовало бывшего наемника. Полковник регулярно отправлял отчеты в столицу, в которых подробно описывал причины, почему отвод войск в ближайшие несколько дней невозможен. К его удивлению, король пока что не давал никаких дополнительных приказов или рекомендаций. Торк подозревал, что его величество очень занят.

В тот злополучный день ничто не предвещало беды. Утро началось как обычно: было выловлено несколько разбойников, которых планировалось переправить поближе к Томолу и Кманту, а там отпустить. «Отпускание» разбойников было отработано до мелочей еще Иаштом. Они конвоировались к заранее назначенному месту, а затем им предоставлялась очевидная возможность побега вследствие неверных действий раззяв-караульных. Разумеется, их никто не преследовал.

Итак, в то утро Торк раздумывал о хозяйственных проблемах, включая поставки продовольствия и, возможно, смену коменданта близлежащего городка, когда его мысли прервал запыхавшийся гонец. Одежда гонца, совсем еще молодого человека, сильно запылилась. Было видно, что ему пришлось долго бежать.

– Господин полковник! – торопливо доложил он. – Патрульный взвод под командованием лейтенанта Зеннерта столкнулся с объединенным отрядом Томола и Кманта, состоящим из двухсот пятидесяти ишибов и нескольких великих ишибов. Только из ишибов, обычных солдат нет вообще! Был выслан парламентер, который сообщил лейтенанту, что короли Томола и Кманта объявили нам войну. Их отряд движется сюда. Лейтенант Зеннерт держится в пределах их видимости, но атаковать не пытается, постепенно отступая к лагерю. Лейтенант просит немедленно прислать инструкции по дальнейшим действиям.

Глава 15

Союз

Верный союзник не предаст, умный союзник не позволит предать себя, а мудрый союзник будет иметь дело лишь с верными и умными.

Из «Рассуждений свергнутого императора, ставшего монахом-отшельником»

Присяга – это обоюдный договор, коварный и неравноценный. Как правило, он обязует присягающую сторону отвечать «по всей строгости закона», но мало что дает ей, кроме разве что абстрактного «доверия» со стороны того, кто присягу принимает. Михаилу это все было отлично известно. Поэтому он решил не мелочиться и принять присягу почти у всех пармских дворян, включая женщин и детей от шестнадцати лет. По причине недоверия к ним их пришлось поставить перед выбором: или клятва верности лично ему, новому королю, или изгнание с конфискацией недвижимого имущества. Если он твердо решил обосноваться в Раниге, то это решение должно было повлечь за собой подобные действия.

Идея привлечь женщин не встретила ни понимания, ни противодействия. Все уже привыкли к непредсказуемым шагам короля. В то время считалось, что дамы должны оставаться в глубоком тылу в случае военных действий. Раньше Михаил был в целом согласен с этим, но похищение Инкит открыло ему глаза. Несколько неразумно оставлять в тылу интриганок, которые способны на все что угодно и при этом искренне рассчитывают на свою безнаказанность.

К его удивлению, одними из первых присягу принесли как раз те женщины, с которыми он встречался во время похищения Инкит. Казалось, они даже пытались опередить друг друга в этом. Никто не проявил такого рьяного стремления поклясться в верности трону, как эти дворянки. Разумеется, такое торжественное мероприятие требовало новых нарядов, в которых дамы не замедлили явиться, а также ряда стратегических движений и интонаций, которые, видимо, долго отрабатывались перед зеркалом или зрителями в тиши будуаров.

Очаровательная блондинка Мирена Фрарест была единственной из светских львиц, опоздавшей к церемонии, длившейся несколько дней. Возможно, так сложились обстоятельства, возможно, это был тщательно рассчитанный ход, но она приносила присягу королю практически наедине, если не считать ишибов охраны и пожилого уру Лоарна, старого друга Ронела Ферена.

Этот уру прибыл из Зарра, где некоторое время выполнял обязанности коменданта крепости и был сменен непутевым Тшалем. После происшествия с «учеником» Аррала Михаил решил создать полноценный «отдел кадров». По рекомендации Ферена-старшего его возглавил канцлер уру Лоарн. Словом «канцлер» король Нерман, несомненно, расширил словарный запас местного языка. Хотя исторически – в соответствии с земной историей, конечно, – данное слово означало пост хранителя печати, его величество решил придать ему несколько иные функции.

Уру Лоарну крупно повезло: «королевский канцлер» автоматически стал одной из наиболее важных придворных должностей. Старый друг Ферена был просто обречен на частые встречи с королем.

– Тагга, я рад, что ты решила вернуться в Парм ради того, чтобы принести мне присягу, – сказал Михаил, обращаясь к Мирене Фрарест.

– Только неотложные дела не позволили мне прибыть вовремя, – сделала реверанс очаровательная леди. – Мне очень хочется надеяться, что в будущем твое величество сумеет по достоинству оценить результат этих дел.

Короля данная фраза насторожила. Фактически Мирена заявила, что готовит какой-то сюрприз. Может быть, приятный, а может быть, и не очень, если он будет противоречить тайным планам монарха.

– Я был бы весьма признателен, если бы ты сразу же посвятила меня в свои дальнейшие действия, если они, так или иначе, задевают большую политику.

Мирена улыбнулась. Возможно, ее улыбка раньше служила для того, чтобы принуждать гарнизоны крепостей к немедленной капитуляции. Эта девушка вообще вела себя иначе, чем Инкит или Анелия. Пожалуй, Анелия могла бы с успехом померяться с нею красотой, но разница была в том, что принцесса специально не старалась понравиться. А вся мимика тагга была направлена только на это.

Михаил был в целом рад, что у него уже были две девушки, к которым он испытывал симпатию. Можно даже сказать, что одна из них нравилась, а второй он просто любовался. Также был рад тому, что не находится наедине с этой леди. Потому что, несмотря ни на что, не мог гарантировать разумного поведения со своей стороны, если бы Мирена перешла к активному соблазнению. Романы с местными авантюристками в его планы не входили.

– Твое величество, – с чарующими интонациями в голосе сказала девушка. – Мои дела не имеют никакого отношения к политике в настоящий момент. Когда они получат свое завершение, то лишь от твоего величества будет зависеть их переход в политическое русло. И только тогда я попрошу своей награды.

Король слегка нахмурился. Он помнил, что Мирена принесла Комену список дворян-заговорщиков, за который ничего не потребовала взамен. Это значило лишь то, что тагга интересовало нечто серьезное, большое, что она могла бы получить лишь после грандиозной услуги трону.

– Тагга, ты уже немало сделала для Ранига, так что можешь прямо сказать, что тебе нужно.

– Твое величество, я лучше подожду еще немного… – Мирена сделала изящный реверанс. – Пока что разреши задать один вопрос.

В торжественной обстановке принесения присяги король Ранига объявил, что вносит некоторые упрощения в ту часть придворного этикета, которая касается общения с монархом. Прежде, в мирное время, с королем нельзя было не только заговаривать первым, но и задавать тому вопросы без специального разрешения. Михаил находил это достаточно глупым и вредным. Мало ли какую информацию захотят дать или получить придворные? Он не стал изменять этикет кардинально, но часть относительно вопросов и заговаривания первым из него выбросил. Впрочем, его сподвижники уже давно эту часть игнорировали.

– Конечно, тагга, задавай.

– Думает ли твое величество, что война с Кмантом неизбежна?

Вопрос удивил Михаила прежде всего тем, что был сформулирован так прямо. Будь на месте собеседницы Ферен или Комен, это бы не вызвало такой реакции, но тагга, с которой он общался всего один раз…

– Мирена, почему это тебя так интересует?

– О, твое величество, у меня есть важные причины. Допустим, мои дальние родственники проживают в Кманте.

Формулировка «допустим» понравилась королю. Девушка формально отвечала на вопрос, но давала понять, что ответ может не соответствовать действительности.

– Не знаю, тагга. У Ранига очень сложные отношения с Кмантом. Все может произойти.

– Благодарю, твое величество.

По первоначальному плану Михаила визит короля эльфов должен был проходить при соблюдении тайны. Однако же и его, и принцессу слишком многие знали в лицо. Поэтому дворцовые коридоры стали полниться слухами. Слухи были самые разные, но все равно шли во вред, потому что рано или поздно должны были достичь ушей послов или шпионов соседних стран.

В связи с этим король Ранига изо всех сил торопился заключить союз с эльфами. Он уже практически достиг успеха, но ультиматум Фегрида взволновал короля Меррета.

– Твое величество, ты ведь понимаешь, что войну с Фегридом выиграть нельзя? – спрашивал эльф у Михаила.

Тот не спешил с ответом, внимательно осматривая окрестности в поисках случайных свидетелей.

Оба монарха предприняли небольшую прогулку за пределы Парма. Король Ранига взял с собой мешочек, наполненный какими-то предметами, стучащими друг о друга.

– Твое величество, во-первых, войны пока что не будет. Посол Фегрида ходатайствовал о пересмотре дела. Это займет время. А там, может быть, мы будем в лучшем положении.

Насчет лучшего положения Меррет сомневался.

– А что же во-вторых? – спросил он, с тревогой наблюдая за действиями Михаила.

Тот, подойдя к высокому дереву на границе леса, пытался раскачивать его, словно пробуя на прочность. Разумеется, из этого ничего не вышло.

– Вот это хорошее, – пробормотал король Ранига. – Или соседнее, если промахнусь… Ах да, во-вторых… Во-вторых, боюсь, что конфликта с Фегридом нам все равно не избежать. Рано или поздно он произойдет.

– Откуда такие мысли? – изумился эльф.

– Неужели ты думаешь, что этому союзу кто-то позволит существовать? – Михаил махнул рукой в сторону. – Отойдем-ка туда… Вас вытеснили не зря. Это была типичная экономическая война. Вам вообще позволили существовать лишь потому, что в нынешнем положении вы не представляете никакой угрозы. Раньше было как? Эльфам принадлежали огромные леса, каждый из вас имел гораздо больше территории, чем ему было нужно. А человеческим странам необходимо было расширяться.

– Но почему не за счет друг друга? – перебил его Меррет.

– А зачем? Если под боком есть заведомо слабый сосед… Нет, не надо возражать. Вас и тогда было немного. Да, все эльфы – ишибы. Но зато живущие на большом расстоянии друг от друга. Вот скажи, сколько территорий вы потеряли, прежде чем решили дать бой? Они ведь откусывали по кусочку, исподволь, разве не так? Пока вы поняли, что это не прекратится, пока собрали армию… раньше-то вам не приходилось выступать единой силой, если не ошибаюсь.

– Приходилось, но очень давно.

– Ну вот. Сколько вы потеряли до того, как была объявлена война? Шестую часть территорий?

– Пятую.

– Тем более. Вас было мало, а земли много. Шансов у вас противостоять совместному напору человеческих государств не было.

– Но почему сейчас на наши леса никто не покушается?

– А сейчас обратная ситуация: вас относительно много на маленькой территории. Никто не хочет связываться. «Куш» слишком мал, а цена будет большой.

– Но почему Фегрид должен напасть на наш союз?

Михаил рассмеялся:

– Вот смотри: есть Раниг, у которого небольшая армия, оснащенная амулетами Террота, но практически нет ишибов. А теперь прибавь к Ранигу ишибов-эльфов. Сколько вас? Минимум несколько сотен, а то и пара тысяч. Нет, пока я не прошу открыть этой тайны. Кому нужно усиление Ранига? Кто может поручиться, что эльфы не захотят отомстить за прошлое? И самое главное – в Раниге не так уж много лесов. Недостаточно для того, чтобы обеспечить вам всем комфортную жизнь. Первый же вопрос, который зададут себе соседи, будет касаться того, где Раниг и эльфы собираются брать дополнительные леса. Может быть, собираются не сейчас, но в ближайшем будущем. И я очень сомневаюсь, что Фегрид, который контролирует эту часть материка, будет ждать ответа на этот вопрос. Фегрид ударит первым. Чтобы заранее покончить с угрозой.

Лицо Меррета стало сосредоточенным. Он напряженно думал.

– Не огорчайся, твое величество, – успокаивающим тоном произнес король Ранига. – У нас есть шансы если не победить, то хотя бы предотвратить войну, выиграв время. Лучше скажи, как средний ишиб будет трудиться, чтобы сломать или выкорчевать то дерево на этом расстоянии?

Эльф посмотрел на указанную цель. Они находились в поле, метрах в пятидесяти от границы леса.

– Трудно сказать. Дерево слишком далеко. Нужно использовать щуп. Даже не знаю… Займет несколько минут, наверное.

– Я мог бы отойти даже дальше, но боюсь промахнуться, – сказал Михаил. – Еще плохо направляю щупом летящий объект. Занятие для меня новое. Хочу сказать, что специально выбрал дерево – ведь твое величество в них разбирается лучше, чем в камнях, не так ли? И, кстати, нет ли возражений против того, что мы сейчас это дерево… гм… будем выкорчевывать?

– Возражений нет, конечно. Эльфы тоже иногда корчуют деревья. Но о чем ты говоришь? – удивился собеседник. – Я не совсем понимаю.

– А вот сейчас увидишь… – Король Ранига достал из мешка какой-то круглый предмет. – Подожди немного, я должен ее зарядить.

– Ее?

– Да, это граната… Ну вот, готово. Теперь смотри.

Он размахнулся и бросил предмет в сторону дерева. Граната еще не успела соприкоснуться с землей, как что-то случилось. Меррет с ужасом ощутил, как ти участка леса мгновенно «искривилась». Дерево, в которое хотел попасть король, начало падать, переломленное сразу в нескольких местах. С соседних деревьев посыпались ветки.

– Эх, поторопился с активацией. Нужно немного позже. Тренировки требуются и тут…

– А что это было? – Меррет выглядел потрясенным. Его глаза были широко распахнуты. Он переводил свой взгляд с Нермана, деловито завязывающего мешок, на искореженный участок леса и обратно.

– Граната. Как ты видел, она взрывает ти. Страшная вещь в руках ишиба.

– Я могу туда пойти и посмотреть? Там не опасно?

– Нет, уже все закончилось. Пошли.

Король эльфов почти бежал к месту взрыва. Достигнув поваленного дерева, он резко остановился, в замешательстве качая головой.

– Нерман, – спросил Меррет через несколько секунд раздумий. – Ты сказал, что только ишибы могут пользоваться этой… гранатой?

– Да, пока только ишибы. Потому что лишь ишиб сможет ее зарядить и активировать для взрыва. В одном Свитке, о существовании которого ты, наверное, слышал, есть описание гранаты и для обычного человека. Но там очень сложно… пока что не могу ее сделать. Должна быть специальная чека, которая выдергивается перед броском. Но это небезопасно, может быть взрыв прямо в руках. Наверное, я что-то неправильно понял или неправильно прочел.

– Хорошо, что неишибы не могут этим пользоваться, – выдохнул эльф. – Иначе ишибам конец.

– Ну, я бы не преувеличивал роли гранат, – улыбнулся Михаил. – Их ведь можно остановить в полете, направить назад, наконец… Но, конечно, если долетит и взорвется, то все… врага нет.

– Ты показал мне это, чтобы окончательно склонить к союзу? – прямо спросил Меррет. – О гранатах ведь наверняка еще никто не знает.

– Ну, кое-кто знает. Например, один эльф.

– Эльф?

– Да, твой подданный, который не только познакомился с гранатами одним из первых, но потом и помогал мне в их испытаниях. А насчет союза… да. Пришло время решать. У тебя есть враги, у Ранига есть враги. Получается так, что у нас они одни и те же. Так что есть шанс бояться их вместе.

– Моя сестра тоже высказывается за союз, – медленно сказал Меррет.

– Признаться, я удивлен. Она ведь меня терпеть не может. Или мне кажется?

– Нет, не кажется. Просто Анелия… очень своеобразная женщина. Она хочет идти в бой, сражаться… ей чужды компромиссы. Сестра не верит, что мы победим. Но она уже давно смирилась с этим. Наше поражение что-то убило внутри ее…

– Тогда у Анелии будет шанс отомстить, – рассмеялся Михаил. – Убив не только что-то внутри врага, но и самого врага.

– Нас тоже могут убить. К тому же сестра пока еще не согласилась на брак с тобой…

– Меррет, мы все умрем, рано или поздно. Вот только предстоит выбрать: наступит ли наша смерть после достойной жизни или жизни-прозябания. А принцесса согласится, куда ей деться? Даю слово чести, что не отступлюсь и не прекращу попыток добиться ее руки. Так что, союз?

Король эльфов помедлил, а потом, словно на что-то решившись, с обреченным выражением лица выдавил из себя:

– Пусть будет по-твоему. Твое величество, ты умеешь убеждать. Союз.

Принцесса Анелия восприняла известие о заключении союза с выражением безразличия на лице. Посмотрев на обоих королей, принесших эту весть, она отвернулась к окну в ее покоях.

– Я или мой брат должны поехать и привести сюда армию. – Голос принцессы был ровен. – Предпочитаю сделать это сама.

Такая постановка вопроса немного не соответствовала планам Михаила. Он предполагал, что за эльфами отправится их король, а принцесса останется в Парме. Отсутствие брата должно было благотворным образом сказаться на их общении.

– Конечно, твое высочество, – сказал он. – Это – разумный шаг. Война может возникнуть в любой момент. А так ты будешь в безопасности хотя бы некоторое время.

– Что ты имеешь в виду? – На ее лице мигом вспыхнул интерес. – Какая война? Фегрид ведь отсрочил ультиматум.

– Остаются еще Томол и Кмант. Мой личный враг Миэльс, наконец. Вот с их стороны можно ожидать подвоха в любую минуту. Тем более что мирный договор с соседними королевствами так и не подписан.

– Э… пожалуй, поедет мой брат. Ты ведь поедешь, Меррет?

Тот озадаченно кивнул. Быстрая смена решений принцессы поставила его в тупик.

– Твое высочество приняла окончательное решение? – уточнил король Ранига.

– Конечно, – поджала прекрасные губы принцесса.

– Ну что ж, тогда я вынужден заявить, что твоему высочеству придется играть роль моей официальной невесты.

– Это еще почему?! – В голосе Анелии слышалось негодование.

– Это – военная хитрость, твое высочество. Нам не удалось сохранить визит твоего брата в тайне. Ходят разные слухи. В том числе и о будущем военном союзе. Мне бы не хотелось, чтобы наши милые соседи узнали об этом раньше времени. Поэтому придется пустить слухи по иному пути, вполне логичному: ты – невеста, приехавшая к своему официальному жениху.

– Твое высочество боится, что соседи сразу же объявят нам войну, когда узнают о союзе? – Принцесса особенно выделила слово «боится».

– Не боюсь, но опасаюсь. В этом случае нам нужно ожидать удара сразу со многих сторон. А если удастся ввести всех в заблуждение и дождаться армии твоего брата, то ущерб, который мы нанесем нашим врагам, будет наибольшим.

– И что же мне нужно делать в качестве невесты? – со всей возможной иронией поинтересовалась Анелия.

– О, ничего особенного, твое высочество. Сопровождать меня на официальные приемы, обедать со мной и с моими придворными, ужинать наедине. Ничего особенного.

– А ужинать наедине зачем?

– Чтобы никого не навести на подозрения о том, что мы просто притворяемся.

Перемену в отношениях короля и принцессы Инкит заметила сразу. Если раньше она еще как-то мирилась с присутствием «соперницы», то происходящее уже было выше ее сил. Тем же вечером девушка вошла в спальню короля с твердым намерением явно или неявно, но прояснить ситуацию. К ее удивлению, он, казалось, уже ждал этого визита.

С момента приезда принцессы Михаил попал в сложную ситуацию, которая еще больше усугубилась согласием Анелии «сыграть» роль невесты. В этой обстановке Инкит была явно лишней. Конечно, при дворе могут быть достаточно свободные нравы, но не настолько, чтобы в присутствии официальной невесты тратить время еще и на любовницу. Иначе в версию невесты мало кто поверит, а особенно не поверят те, кто хоть немного знает принцессу. Сестра Меррета не имела привычки отдавать то, что оказалось в ее руках, независимо от того, нужно это ей или нет.

Поэтому король Ранига оказался перед сложным выбором. С одной стороны, Инкит была с ним давно, он испытывал к ней симпатию, сильно привык к девушке. С другой стороны, ее присутствие сейчас явно вредило его политике и Ранигу, который он уже привык считать своим собственным. Следовало пойти на решительный шаг и хотя бы временно удалить свою любовницу из Парма. Но, помимо этого, Михаил осознавал, что Инкит – одна из немногих людей, которым он мог доверять. Она не была замечена ни в каких интригах, специально не шла на тесное общение с придворными «авантюристками» и даже сознательно ограничила свой круг друзей лишь приближенными короля, родственниками первого мужа и тем лейтенантом, который обнаружил ее после похищения. Лояльность девушки была очевидной. Поэтому король склонялся к мысли, что даже из ее «высылки» можно извлечь пользу.

– Приветствую, Инкит. Проходи. У меня есть новости для тебя.

– Какие новости, Нерман? – насторожилась девушка.

– Скажи, ты любишь детей?

– Д-да, – последовал неуверенный ответ. – А что, неужели ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка?

Михаил рассмеялся.

– Нет, ты неправильно меня поняла. Я имел в виду, нравятся ли тебе дети вообще. Любые дети, даже совершенно чужие.

– Нравятся. Но почему ты спрашиваешь?

– Сейчас все поймешь. Ты отправляешься в Сцепру.

– Когда?

– Завтра утром. Я уже распорядился, чтобы выделить тебе сопровождение из двух ишибов и десяти солдат. У тебя будет специальное задание.

Инкит была удивлена. Даже не просто удивлена, а ошарашена.

– Ты что, хочешь отправить меня подальше, чтобы самому остаться с этой?!

– Я хочу лишь того, о чем говорю тебе. Ты отправляешься в Сцепру со специальным заданием. Это все.

– Но… у меня нет желания туда ехать.

– Инкит, твое желание совершенно не имеет значения, все решено.

Михаилу было интересно, спросит ли девушка о том, в чем заключается ее миссия или нет. Она не спросила.

Закрыв лицо руками, Инкит принялась плакать:

– Я знала, знала, что так все будет, – всхлипывала она. – Я была нужна тебе лишь временно… Тебе всегда нравилась эта… принцесса.

Слово «принцесса» ей удалось произнести с невероятно пренебрежительной интонацией.

У короля не было времени на то, чтобы выступать в роли утешителя женских слез.

– Хватит, – в его голосе прорезался металл.

Так он еще никогда не разговаривал с Инкит. Она вздрогнула, опустила руки и с испугом посмотрела на короля.

– Ты приносила присягу наравне со всеми. И должна подчиняться моим приказам. – Михаил говорил холодно, без всяких эмоций. – Я сказал, что ты поедешь в Сцепру, и ты поедешь в Сцепру. Я сказал, что ты будешь там работать, и ты будешь там работать.

Бедную девушку можно было понять. Она не осознавала в полной мере, что происходит. Раньше король был ласков с ней, практически не спорил, уступал во многом… А сейчас он был совершенно другим!

Инкит просто не знала, что он уступал лишь потому, что считал ее просьбы маловажными, ничего не значащими для него лично или для Ранига. Она хотела следовать за ним – пусть, она хотела оставаться во дворце – пожалуйста. Если для нее подобные желания являлись очень существенными, то для него они были всего лишь мелочами. А почему бы не уступить в мелочах девушке, с которой ты проводишь время? Пусть ей будет хорошо. Вот так рассуждал Михаил.

Теперь же все изменилось. Были потенциальные враги, была принцесса, с которой следовало поддерживать хорошие отношения, совмещая приятное с полезным… В эту схему Инкит не вписывалась настолько, что могла разрушить все планы, чего король допустить не мог никак. Время мелочей закончилось.

Убедившись, что девушка больше не плачет, а только смотрит на него широко раскрытыми глазами, он продолжил:

– Вследствие моей войны с Миэльсом, а также войны Миэльса с Кмантом и Томолом – появилось много людей, лишенных всякого крова над головой. Даже более того: появилось много беспризорных детей. Я допускаю, что их и раньше было немало, но сейчас количество должно быть очень велико. Ты поедешь к коменданту Сцепры, я дам тебе письма к нему и самые широкие полномочия. На месте ты должна решить, что делать с беспризорными детьми. В дальнейшем твой опыт, если он будет успешным, мы применим по всей стране.

Глаза Инкит стали еще больше, хотя еще несколько секунд назад Михаилу казалось, что это невозможно. Такого она не ожидала услышать.

– Но я… я не могу… что я с ними буду делать? Я же ничего не знаю и ничего не умею!

– Это ты и должна понять – что тебе делать с ними. – Короля нисколько не трогал жалкий вид девушки. – Я могу лишь тебе сказать об общих направлениях. Иногда создаются специальные приюты для детей под опекой короны или жрецов. Или организуются воинские школы для мальчиков и какие-то еще для девочек. Я бы лично рекомендовал начать именно с воинских школ, а также школ для детей со способностями ишибов. Насчет девочек не знаю. Придумаешь сама или спросишь кого-нибудь. Кстати, очень рекомендую прислушиваться к чужим советам. А детей-ишибов мы потом переправим в столицу.

– Я ведь не умею учить, – прошептала Инкит.

Михаил тяжело вздохнул:

– Тебя учить никто не просит. Ты лишь должна найти людей, которые будут учить, и обеспечить им для этого условия. Как – решишь сама. Ты не глупа, – если будешь много думать и часто спрашивать у окружающих, то справишься. Есть еще вопросы?

– Почему я не могу заняться этим здесь, в Парме?

– Парм накануне войны. В случае чего, по нему будет нанесен главный удар. Тут не до детей.

– А если мне понадобится совет, я могу написать или приехать?

– Писать ты просто обязана. Каждую неделю составляй и отправляй отчет. Я знаю, что ты пока еще не очень сильна в письме, но научишься или будешь кого-нибудь просить тебе помочь. А приехать можешь ненадолго и лишь в крайнем случае. Что-то еще?

– Н-нет.

– Тогда ступай, тебе нужно подготовиться. Завтра рано утром выезжаешь.

Когда растерянная Инкит вышла, Михаил подвинул к себе несколько свитков. Он собирался поработать, хотя беседа с девушкой немного расстроила его. Возможно, был слишком резок, стоило быть помягче… но ситуация безальтернативна. Что бы он ни сказал, что бы он ни сделал, это все приведет к одному и тому же результату: Инкит покинет Парм в твердой уверенности, что ее место займет принцесса.

Его ближайшие дни были целиком распланированы. Еще не было известно о том, что на королей Томола и Кманта кто-то покушался. Он строил планы исходя из того, что время пока мирное, хотя, конечно, чувствовал, что все может измениться в любой момент. И что Томол и Кмант должны были узнать об ультиматуме Фегрида. Они могли бы заподозрить, что теперь империя не станет поддерживать Раниг в случае войны с ними. По крайней мере, до тех пор, пока ситуация с ультиматумом не разрешится. С точки зрения Михаила, время было просто идеальным для начала военных действий. На месте Кманта и Томола он бы не стал медлить с объявлением войны.

Глава 16

Первое поражение

Каждый путешественник, меняясь сам, надеется на то, что его дом неизменен.

Бродяга, родившийся в лесу

Не все сражения начинаются просто так. По крайней мере, не все первые сражения. Торк напрасно торопился, приводя свой полк в состояние боевой готовности. Он успел построить батальоны, успел усилить их ишибами, успел даже отвести обоз немного в тыл, но, как выяснилось, сделал это всего лишь для того, чтобы узнать от парламентера, что вражеская армия будет иметь честь атаковать его через два часа.

Расположение полка Торка было не самым лучшим. Точнее сказать, расположение изначально являлось совсем не плохим, но маневр вражеского отряда отрезал его от центра Ранига. Когда полк развернулся «лицом» к противнику, то выяснилось, что где-то впереди, далеко за ишибами Томола и Кманта, находился Парм, позади – Орален, уже принадлежащий Кманту, а слева – наполовину разрушенный Зельцар.

Если бы Торк хотел избежать боя, ему бы следовало идти на полной скорости направо, жертвуя довольно большим обозом. Возможно, так и стоило поступить, но полковника смутила двухчасовая пауза. Он решил рискнуть, отправив ценный обоз в обход по направлению к Парму, а самому попытаться задержать вражеский отряд ценой малых потерь. Рассчитывал ли Торк выиграть сражение? Нет, он был реалистом и понимал, что тысяча солдат и двадцать шесть ишибов, пусть даже и с амулетами Террота, мало что могут сделать против двухсот пятидесяти ишибов и восьмерых великих ишибов, если, конечно, противнику будет присуща хоть какая-то организация. А судя по первым маневрам вражеского отряда, организация была.

Полковник имел опыт командования крупными частями в условиях настоящего сражения, а вот при штурме небольших, заведомо слабых поселений… Здравый смысл подсказывал, что возможное столкновение двух сил может быть катастрофическим для полка. При таком противнике его основной ударной силой являлись ишибы, а солдаты в лучшем случае сыграли бы отвлекающую роль. Но может ли горстка ишибов уничтожить отряд, превосходящий их в десять раз? Торк очень сомневался в этом. Он мог бы нанести противнику урон, но чего это будет стоить? Вряд ли король одобрил бы подобный «размен».

Его заместитель ишиб Ургалт полностью разделял данное мнение.

– На что мы можем рассчитывать, если наши ишибы пойдут в атаку? – спросил его полковник.

– Не будь у противника великих ишибов, у нас был бы шанс не только нанести урон, но и, возможно, сохранить часть ишибов, если действовать правильно, поддерживая друг друга. Каждый из ишибов – обладателей амулета Террота сильнее обыкновенного ишиба. Но великие ишибы делают успешную атаку невозможной. Наверное, мы убьем пару десятков врагов… даже скорее всего. Однако при этом потеряем половину или около того и будем вынуждены отойти… или даже бежать.

– А если одновременно ударят и солдаты? Они ведь помешают противнику быстро расправиться с вами.

– На месте командующего Томола и Кманта я бы просто выставил обычных ишибов против наших солдат, а великих – против наших ишибов. Этого бы хватило для безусловной победы.

– Ты думаешь, их командующий так и поступит? – поинтересовался полковник.

– Если он не полный идиот, то да. Это ведь самая выигрышная комбинация.

Два часа прошли быстро. Обоз должен быть уже далеко, но для Торка это не являлось достаточным. Ему нужна была уверенность в том, что противник точно не захватит его. Именно поэтому полк Ранига, как и прежде, стоял перед вражескими ишибами. Полковник лишь внес некоторые изменения в строй войска: придал центральному батальону всех ишибов, а два остальных батальона держались на флангах на некотором расстоянии.

Если противника и удивило такое необычное построение, то это никак не проявилось. Когда пришло время атаки, ишибы Томола и Кманта плотным строем двинулись на врага.

Дело происходило в поле. Далеко на юге виднелась полоска небольшой рощи, а рядом с лагерем протекал маленький ручей. Этим и исчерпывались все особенности местности. Уход обоза не мог остаться незамеченным для командующего Томола и Кманта. Но он не предпринял никаких действий, чтобы этому помешать. Было ясно, что либо обоз не представляет для того никакой ценности, в отличие от полка Ранига, либо он рассчитывает настичь обоз потом, после разгрома войска короля Нермана.

В ответ на неспешное движение отряда Томола и Кманта вперед фланги полка Ранига тоже двинулись. Только гораздо быстрее. И назад.

Как уже было сказано, Торк не был опытным полководцем. Но вот опытным наемником он был. А для наемника главное в любой ситуации – дожить до получения платы за труды. Наемник не пойдет в героическую, но самоубийственную атаку, не будет рассуждать о том, как отступление может повредить чести, вообще лишний раз не станет рисковать шкурой, а если и станет, то за отдельную плату. Наемничество, по сути, развивает лишь одно чувство – чувство реальности. Именно это чувство подсказывало Торку, что король Нерман не будет в обиде на то, что тот не вступит в бой. А вот если полк понесет значительные потери без нанесения врагу существенного ущерба, его величеству это не понравится.

Сначала командование вражеского отряда не поняло, в чем смысл флангового маневра противника. Напрашивалась очевидная догадка: фланги пытаются окружить их и зайти в тыл. Когда же ситуация прояснилась и стало ясно, что эта догадка не имеет под собой оснований, то было уже поздно: два батальона убежали очень далеко, а центр полка, дав тем фору, собирался присоединиться к бегству.

Отряд Томола и Кманта резко ускорился. Противник уходил – и не просто уходил, а двигался в сторону их территорий. Но даже «рывок» отряда ишибов не помог им догнать центральный батальон. Скорость и выносливость солдат, оснащенных амулетом Террота, были высоки. Ишибы Томола и Кманта никак не могли сократить разрыва, потому что хотели держаться единой группой, в которой далеко не все ишибы были способны превзойти полк Торка в скорости. Но и отступать они не собирались тоже. Безумная гонка двух армий, возможно, первая в истории королевств, грозила затянуться.

На что рассчитывал Торк? Конечно же он хотел сделать большую «петлю», развернувшись по направлению к Парму. Столкновение с противником вообще не входило в его планы. Он справедливо полагал, что солдаты могут бежать долгое время без всякой усталости, а их бесконечное преследование в глубине территорий Ранига выглядело бы глупо. Мало ли на кого могут «выбежать» вражеские ишибы! Может быть, на всю армию Нермана во главе с самим королем. К тому же Торк, как один из членов штаба, получал секретные сообщения о появлении некоего «чуда-оружия» и, хотя им не обладал, очень рассчитывал на то, что король обеспечит достойную «встречу» врагам, особенно если выслать вперед гонца – еще более «скоростного» ишиба. Полк Ранига собирался бежать и бежать, ни в коем случае не останавливаясь.

Увы, даже самому хорошему плану может помешать непредвиденное стечение обстоятельств. Торк сделал правильно почти все, но ему просто не повезло.

Примерно через час после начала организованного забега, когда «петля» уже была готова завершиться и ранигское войско должно было выйти прямо на курс по направлению к Парму, на горизонте показалась какая-то тень. У Торка еще был шанс свернуть, но он резонно предположил, что впереди просто небольшая роща и ее можно пробежать насквозь. Его слегка оправдывал тот факт, что полковник слишком сильно удалился от местности, которую хорошо знал.

Как вскоре выяснилось, там была не роща, а вражеский отряд. Волею слепого случая полк Ранига вышел как раз на вторую часть войска Томола и Кманта, состоящую из немногих ишибов и нескольких тысяч солдат. Торк понял это слишком поздно, когда безопасно свернуть уже не было возможности.

Несмотря на часовой бег, здравый смысл не покинул опытного наемника. У него было три выбора. Во-первых, продолжать бегство и «врезаться» во вражеский строй. Это неизбежно приведет к тому, что полк «увязнет» в противнике, а подоспевшие ишибы нападут с тыла и нанесут огромный ущерб, даже, возможно, полностью уничтожат войско Ранига. Во-вторых, он мог бы сделать резкий поворот. В этом случае войско ишибов, наступающее на пятки, столкнется по крайней мере с частью полка и уничтожит эту часть, не встречая вообще никакого сопротивления. В-третьих, Торк мог бы остановиться, развернуться и напасть на первоначального противника. Мгновенно взвесив все «за» и «против», полковник выбрал третий вариант.

По сигналу полк остановился. Даже на бегу батальоны сохраняли какой-никакой порядок – по крайней мере, не перемешивались между собой. Еще когда стало ясно, что вражеские ишибы не собираются прекращать преследования, фланговые батальоны слегка замедлились, позволяя центру догнать их. Поэтому когда прозвучала команда о прекращении бегства, она была исполнена всем полком.

У Торка было очень мало времени. Ему не хотелось получить удар в спину от обычных, но многочисленных солдат. Поэтому он сразу после команды «остановиться», приказал «развернуться», а затем «смешаться» и «атаковать».

Как хорошо, что ни Комен, ни Ферен не видели этой атаки. Они-то отлично разбирались в искусстве боевых построений крупных формирований. Поэтому вряд ли оценили бы красоту атакующей толпы. Полк выполнил команду: батальоны успели смешаться уже во время бега навстречу вражеским ишибам. И в виде неорганизованной толпы вошли в соприкосновение с противником.

Если оставить в стороне рассуждения об эффективности правильных построений и прочего, то Торк совершил гениальный ход. Трудно сказать, что явилось тому причиной: то ли трезвый расчет, то ли чутье профессионального наемника, но полковник, твердо запомнив фразу своего заместителя о том, что великие ишибы сконцентрируются только на полковых ишибах, решил их просто «спрятать». В толпе собственных солдат.

Если бы отряд Томола и Кманта сохранял столь милое сердцу Комена или Ферена правильное построение, то, возможно, план Торка провалился бы. Но о каком построении могла вестись речь, если отряд только что преодолел значительное расстояние бегом? Разумеется, в рядах ишибов царил такой же хаос, как и в рядах полка Ранига.

Поэтому сейчас одна толпа благополучно встретилась с другой. Конечно, простые солдаты Торка не могли нанести противнику существенного вреда, но ведь его ишибы-то могли, тем более если речь велась о «рукопашной». К чести ишибов Томола и Кманта, они извлекли опыт из поражений Миэльса. Быстро выяснилось, что вражеские ишибы, организованно действуя по двое-трое, способны убивать солдат Ранига, невзирая на противодействие амулетов. С ранигскими ишибами было сложнее – их защита слагалась не только из эффекта амулета Террота, но и из собственных способностей. Даже великим ишибам нужно было некоторое время на то, чтобы преодолеть ее. Но проблема была в том, что Торк никому не собирался предоставлять никакого времени.

Как только оба войска вошли в соприкосновение, снова прозвучал сигнал «атаковать» и сразу же за ним – «продолжать движение». Полк Ранига начал медленно двигаться сквозь неплотный отряд вражеских ишибов. Если наиболее многочисленные силы Томола и Кманта собирались ударить в тыл, то они все равно не успевали. Неся потери, нанося ущерб врагам, войско Торка в буквальном смысле шло через отряд противника. Ишибы Томола и Кманта убивали его солдат, его ишибы убивали ишибов Томола и Кманта, великие ишибы убивали его ишибов… Но конец был близок – войско численностью в двести пятьдесят человек не могло занимать большую площадь. Вот первые солдаты полка прошли сквозь него, потом вторые, третьи… «Продолжать движение» – непрерывно звучал сигнал. Направление бега полка сменилось на противоположное. За ним по-прежнему следовали ишибы, но и тех и других уже было меньше. Да и энтузиазма у войска ишибов поубавилось. Стало ясно, что предстоит такая же гонка, только на этот раз без возможности встретить впереди армию Томола и Кманта. Через полчаса преследования погоня прекратилась.

Полк Торка понес большие потери: семь ишибов и больше двухсот солдат убитыми или захваченными в плен – раненых в строю не было.

Михаил в ускоренном порядке продолжал работы над амулетами. В нужных ему областях удалось добиться значительных успехов. Прежде всего это касалось «стрелкового» оружия. Используя в качестве болванок для амулетов деревянные палки, по форме отдаленно напоминающие ружье, он сумел изготовить классический двухфункциональный амулет. Точнее сказать, этот амулет опять-таки лишь выглядел двухфункциональным, потому что, во-первых, получал энергию ти, а во-вторых, мог направленно высвобождать ее, создавая на расстоянии около пятидесяти метров очаг неустойчивости ти. Нужно сказать, что амулет не просто извлекал энергию из движения молекул, а создавал нечто вроде моста между реальным пространством и ти-пустой областью, а затем перекачивал туда энергию из окружающей среды. Михаил точно не знал, что собою представляет эта область, – он обнаружил ее описание в одном из свитков и просто использовал принцип, чтобы создать разность температур.

Об этой разности температур следует сказать отдельно. Король свято верил в то, что второе начало термодинамики должно быть верным и в мире Горр. Скорость движения молекул прямо связана с температурой. Процесс, при котором происходит передача тепла, а следовательно, энергии, от холодного тела к горячему невозможен. Поэтому амулет никак не мог бы использовать получаемую энергию ти без того, чтобы не перекачивать ее куда-то, где температура значительно ниже. Михаил подозревал, что температура ти-пустой области очень низка, возможно, близка к температуре космоса. Он не понимал, почему в свитках ничего не было сказано о том, как использовать на практике такую замечательную вещь, как ти-пустота. Может ли быть, что ишибы не использовали ее вообще? Ответа он не знал. Даже Парет не обладал информацией о возможности использования пустоты.

Король предусмотрел нечто вроде курка рядом с аналогом короткой рукоятки. При нажатии на этот курок амулет активировался. Оружие было, несомненно, опасно для ишибов, но обладало рядом недостатков. Даже при его кратковременном использовании температура окружающей среды резко падала, а при относительно длительном и непрерывном применении перепад температур был самоубийственным для стрелка. Положение осложнялось тем, что комбинация «стрелковое оружие – амулет Террота» не работала. В ходе экспериментов выяснилось, что то один, то другой амулет давали сбой, а однажды вообще спонтанно изменилось направление «выстрелов». Использовать оба амулета одновременно было небезопасно. Конечно, Михаил мог бы «подогнать» их друг под друга, но тогда уже не было бы и речи о двухфункциональности стрелкового оружия, а также это навело бы наблюдателей на подозрения в том, что король мог вносить изменения и в амулет Террота. Поэтому пришлось ограничиться лишь явной двухфункциональностью и неявной многофункциональностью. Тайные функции амулета заключались в том, что, если его направить в сторону короля и нажать на курок, то ровным счетом ничего не произойдет. То же самое касалось и гранат «последних моделей» – их разработчик очень заботился о своей безопасности. Стоило любой из них оказаться рядом с ти короля, – взрыва бы не последовало ни при каких обстоятельствах. Вообще же Михаил, не мудрствуя лукаво, обеспечил «совместимость» собственного амулета и с гранатами, и с «ружьями», пользуясь тем, что о существовании этого самого амулета никто не знает, кроме Аррала.

Внедрение в практику «радиопередатчиков» все еще пробуксовывало. Существовало два основных варианта для исследований: искровой передатчик с приемником-когерером, который использовал еще Маркони и схема которого встречалась во многих учебниках физики, и тропосферная «радиосвязь», а применительно к данной ситуации – ти-связь, основанная на отражении затухающих волн от областей нижних слоев атмосферы. О последней Михаил мало что знал, но ему хотелось разобраться в этом и сравнить оба варианта, чтобы в дальнейшем не «переключаться» и не менять концепции и амулетов. Вообще он отдавал себе отчет, что любой нестандартный амулет обладал шансом повысить «градус» всеобщих подозрений, поэтому старался обходиться лишь минимальным их количеством.

Также его очень волновала проблема тяглового транспорта. У него были амулеты Террота, но использовать их на лошадях он не мог. Хотя усиление или ускорение лошадей было бы очень полезным. Можно было бы пойти на компромисс, используя двухфункциональный амулет, способный на самоподзарядку обычным образом и увеличивающий выносливость лошадей. В данном случае выносливость, в зависимости от типа лошадей, равнялась длительному поддержанию большой скорости либо способности перетаскивать тяжелые грузы. Михаил подозревал, что подобные амулеты уже должны где-то существовать, но пока что с ними не сталкивался. Ни Томол, ни Кмант ими точно не обладали. О Фегриде же ходило множество слухов, часть из которых была явной выдумкой, поэтому король не мог полагаться на непроверенные данные, но надеялся обрести полный контроль над «эльфийской шпионской сетью», заставить ее выйти из состояния сна и начать активно работать. В любом случае, учитывая проблему совместимости амулетов, ему нужно было выбирать: либо лошадь будет передвигаться быстро, либо человек. Поэтому король решил пока что придержать выпуск амулетов для лошадей – ведь особой спешки в этом деле не требовалось.

После долгого ожидания наконец-то в Парм прибыл человек, о котором Михаил так много слышал, но которого еще никогда не видел воочию. Этот человек играл немалую роль в его планах раньше, и даже теперь, когда необходимость во многом отпала, король Ранига был рад благополучному прибытию жены Ксарра.

Мепара, привлекательная женщина лет двадцати пяти, всю дорогу от Иендерта до Парма пребывала в состоянии изумления и растерянности. Галантный и отважный молодой дворянин Маэт Ферен еще в Фегриде рассказал ей, что ее муж занимает очень важный пост при дворе нового короля. Сказал ей и о том, что она теперь является полноправной ранигской дворянкой и что несколько солдат доставят ее и остальных освобожденных в Парм.

Жена Ксарра не могла не верить молодому дворянину и своим глазам. Ведь даже солдаты, охраняющие их, бывших рабов, обращались с ней в высшей степени уважительно. Женщина понимала, что что-то изменилось, но поверить в то, что изменения столь сильны, просто не могла. Ее жизнь всегда была тяжела и полна лишений. Родившись в маленькой деревушке на краю королевства, она рано и по любви вышла замуж за очаровательного и загадочного странника, который к тому времени целый год провел в Каморе. Даже его утверждения, что он провел детство в тех местах, а потом был вынужден покинуть их, не могли поколебать налета очаровательной таинственности. Ее муж был грамотен, в отличие от многих жителей деревни, талантлив, трудолюбив и быстро достиг столь уважаемого поста старосты. Даже вредный ишиб Аррал благоволил к нему. С точки зрения Мепары, все складывалось как нельзя лучше, когда вдруг неизвестно откуда пришли кочевники… После этого бедной женщине пришлось хлебнуть горя. Разлученная с любимым мужем, она оказалась в совершенно незнакомом и враждебном окружении. Ее продали сначала какому-то ужасному работорговцу, а потом она перешла в штат слуг господина посла. Иногда Мепаре казалось, что господин посол хуже и кочевников, и работорговца, вместе взятых. Она провела почти год в страданиях и печали. А затем настало неожиданное освобождение…

Их первая карета была в высшей степени роскошна. Точнее, казалась Мепаре таковой. Несмотря на это, в одном из городов Ранига карета была заменена на лучшую. Бывшие рабы не могли поверить своим глазам. В этой новой карете они и въехали в Парм.

Жена Ксарра была в столице раньше лишь в свите своего бывшего хозяина. Теперь же она впервые въезжала туда как свободный человек. Ее охранники гарцевали на лошадях рядом с дверцами кареты. Женщина удивлялась, почему они верхом – ведь однажды видела, как они, то ли разминаясь, то ли в шутку целый час непрерывно бегали вокруг постоялого двора с немыслимой скоростью и нисколько не устав при этом. С ее точки зрения, лошади им были просто не нужны.

В воротах Парма карета немного замедлила ход.

– Сержант, к какому отряду вы принадлежите и кого сопровождаете? – Мепара расслышала вопрос дежурного офицера.

– Приветствую, лейтенант, – ответил тот. – Личная охрана полковника Маэта Ферена. Сопровождаем жену казначея Ксарра. Вот бумаги.

Женщина в этот момент выглянула из окна кареты, но лучше бы она этого не делала, потому что увиденное потрясло ее. Немедленно после этих слов и офицер, и солдаты рядом с ним вытянулись во фрунт и отдали карете честь. Мепара сразу же задернула занавеску и откинулась на подушки, чуть дыша. Она не знала, что Ксарр занимал не просто важный пост во дворце: этот пост был одним из ключевых. Лорд-казначей полный генерал Ксарр – так по воле короля звучали его должность и звание к настоящему моменту.

Затем карета долго тряслась по мостовой. Мепара больше не решалась выглядывать из окна вплоть до того момента, когда движение прекратилось. Подумав, что они куда-то приехали, женщина посмотрела наконец в окно. Отодвинув занавеску, обнаружила, что карета остановилась рядом с ажурной решеткой и воротами с изображением причудливых цветов. Там находился пост солдат и офицеров, одетых в синие с золотым узором доспехи. Сопровождающий карету сержант что-то негромко сказал одному из офицеров, и мгновенно все пришло в движение. Ажурные ворота немедленно распахнулись.

– Дорогу госпоже! – кричал офицер, повернувшись лицом к какому-то роскошному зданию, видневшемуся вдалеке.

Мепара заметила, что теперь ее карету сопровождали не только прежние солдаты, но и пара новых, которые бежали рядом с лошадьми, казалось направляя их к парадному крыльцу. Проехав площадь, экипаж остановился, двери распахнулись.

– Госпожа, – обратился к ней знакомый сержант. – Приказано расположить тебя во дворце, остальных я доставлю в гостиницу, где о них позаботятся.

Не до конца понимая, что происходит, Мепара медленно вышла из кареты, опираясь на руку сержанта. Тот, отдав честь, вновь взобрался на лошадь. Женщина оглянулась по сторонам, думая, что о ней позабыли и она может хоть немного постоять тут и прийти в себя. Не тут-то было. Стоило ей повернуться, как щеголеватый офицер выскочил откуда-то сзади и торжественно отрапортовал:

– Дежурный капитан королевской гвардии Ертаст. Уполномочен проводить госпожу в ее покои.

Мепара в состоянии крепнувшего недоумения последовала за ним. Она пыталась осматриваться и почти не слушала речи капитана. Тот, показывая то на один, то на другой коридор, подробно описывал, что где находится во дворце. Мимо проходили важные придворные, нарядно одетые дамы, солдаты, ишибы… Женщина просто не могла собраться с мыслями.

Наконец они достигли дверей, где, по словам капитана, временно проживал Ксарр. Ертаст особенно подчеркнул слово «временно», с извинениями уточняя, что господин казначей отказался пока что переехать в пожалованный ему дворец, ссылась на большую занятость. Хотя Мепара и услышала это, но вникнуть в смысл слов от избытка впечатлений у нее не получалось.

Капитан взялся за ручку дверей, чтобы открыть их, как вдруг откуда-то сбоку раздался голос:

– Ну-ка, очень хочется посмотреть на жену нашего Ксарра, которую он так любит.

Женщина изумленно повернулась и увидела высокого черноволосого человека в простом камзоле, который широким шагом приближался к ней. Капитан тут же отдал ему честь.

– Как поездка? Самочувствие? Все ли было в порядке? – стал незнакомец забрасывать ее вопросами.

– Да, спасибо, господин, – запинаясь, бормотала женщина.

– Вижу, что похищение наложило свой отпечаток, – внезапно сказал он, к чему-то присматриваясь. – Разрешаешь посмотреть ближе? А то мне привычней как-то на ощупь. Да и ти меняется, как мне нужно, только при контакте.

Жена Ксарра автоматически продолжала кивать. К ее ужасу, он протянул руку и принялся бесцеремонно трогать ее лицо.

Мепара замерла, но у капитана это не вызвало никакого удивления. Похоже, офицер уже давно привык к «странностям» черноволосого человека. Между тем рука незнакомца деловито ощупывала щеку, зачем-то оттянула вниз нижнее веко, прикоснулась ко лбу.

– Н-да, – озабоченно бормотал тот. – Но ты только не огорчайся, это дело поправимое.

Женщина не могла понять, о чем он говорит.

– Я прикажу сегодня же выдать тебе омолаживающий амулет. Не пройдет и четырех дней, как все изменится. Твоя кожа восстановит прежние упругость и цвет. Поэтому переживать не нужно. Тебе понятно? Все будет в порядке.

Мепара нерешительно кивнула. Напор незнакомца смутил ее. Она не могла даже представить себе, что имеет в виду этот мужчина решительного вида. Что изменится? Что будет в порядке? Смысл сказанного терялся из-за переживаний.

Внезапно какое-то яркое золотистое пятно мелькнуло в конце коридора. Женщина, измученная дорогой, новыми впечатлениями, незнакомыми лицами и их странным поведением, быстро взглянула туда. Ее глаза расширились.

– Аррал! – закричала она, и, забыв о двери в покои ее мужа, о щеголеватом капитане, о странном незнакомце с внимательным взглядом, Мепара бросилась на шею старому деревенскому ишибу.

– Аррал, милый Аррал, – причитала она. – Ты тоже здесь, в этом ужасном дворце, в огромном Парме… Я так рада увидеть хоть одно знакомое лицо.

– Ну-ну, не переживай, девочка. – Аррал, почему-то одетый в роскошнейший золотистый халат ценой, видимо, в целое состояние, нежно похлопывал ее по спине. – Все сейчас хорошо, и все будет хорошо. Его величество ведь тебе уже сказал.

– Кто сказал? – спросила Мепара, поднимая глаза, полные слез.

– Как кто? – переспросил ишиб. – Король. Вот же он стоит.

Глава 17

Академия войны

Умные люди иногда лгут друг другу, чтобы докопаться до правды.

Речь мошенника перед судом

Весть о войне ненамного опередила возвращение полка Торка. Ее принесли послы Томола и Кманта. Они проводили практически столько же времени вместе, как и их короли, успев вполне свыкнуться с обществом друг друга. Единственное, что беспокоило их, – совместные встречи с королем Ранига. Оба посла при этих встречах испытывали необъяснимую настороженность, несмотря на искренность и радушность короля. Эта настороженность была так велика, что в той или иной степени сказывалась и на отношениях послов друг к другу.

Король встретил их в тронном зале. Все было как обычно: около стен разместились нарядные придворные, двери охраняли гвардейцы, перед троном располагались ишибы охраны… Была лишь одна «необычность»: за ишибами охраны на ступеньках трона стояло новое лицо, которое все еще было непривычно видеть в зале для приемов. Это была принцесса Анелия.

Если бы она была официальной женой короля, то ей бы тоже полагался трон, который должен был находиться слева от его величества. Но пока что в ее статусе невесты принцесса лишь стояла подле сидящего Нермана. Хотя король отдавал себе отчет в том, что принцесса демонстрирует добрую волю: ведь никто не мог ее принудить к тому, чтобы стоять рядом с троном. Однако, к удивлению Михаила, Анелия играла роль невесты достаточно прилежно. То ли волшебные слова «военная хитрость» были тому виной, то ли еще какие-то ее соображения, но по крайней мере при свидетелях принцесса обращалась к королю Ранига в высшей степени уважительно. Настолько уважительно, что тот даже считал, что будет скучать по такому обращению с ее стороны, когда роль «невесты» исчерпает себя.

Тагга Кепат Ицук и уру Дыкон Бурен выглядели не лучшим образом. Вести, которые они несли с собой, не могли не наложить своего отпечатка. Король сразу отметил неважный вид обоих послов, хотя еще не догадывался о причинах этого.

– Приветствую, уважаемые послы, – начал он. – Что заставило вас просить о срочной аудиенции?

Представители Томола и Кманта поклонились. Тянуть с объявлением новостей такого рода было не принято.

– Твое величество, их величества Гношт и Раст, короли Томола и Кманта, поручили нам вручить тебе ноту об объявлении войны.

Михаил удивленно приподнял бровь. По сути, этим выражение эмоций и ограничилось. Вот уже несколько последних дней он ожидал чего-то подобного. Новость не ввергла его в шок. Внутренне он ощущал готовность к ней. Ему было лишь любопытно, какой предлог избран для начала военных действий.

Взяв свиток и ознакомившись с текстом, король удивленно приподнял уже обе брови.

– Вероломное нападение на их величества? – вслух прочитал он. – Что это еще за нападение?

– Твое величество, несколько солдат с амулетами Террота покушались на жизнь королей Томола и Кманта, – ответил постепенно краснеющий Ицук.

– Вот оно что… – задумчиво пробормотал Михаил. – Покушение было успешным?

– Нет, твое величество. К счастью, среди них не было ишибов, а обычные солдаты не могли нанести никакого вреда монаршим особам.

– Разумеется, их величества решили, что к этому причастен я.

Оба посла поклонились.

– Ну что же, вот официальный ответ Ранига, – продолжил король. – Я заявляю, что к этому покушению не имею никакого отношения. Но, принимая во внимание, что короли Томола и Кманта не проявили заинтересованности в расследовании происшествия, а поторопились с объявлением войны, то считаю войну актом ничем не обоснованной агрессии.

Послы слегка нахмурились и переглянулись.

– Твое величество, как же так? – храбро спросил Дыкон Бурен. – Ведь все видели, что солдаты с амулетами Террота напали на наших королей. Почему тогда война… гм… сейчас процитирую точно… является «актом необоснованной агрессии»?

– Полагаю, что амулеты Террота, а точнее, солдаты с ними, сейчас есть не только у меня, а, например, у Миэльса или Фегрида. Это связано с дезертирством, а также с прямым подкупом со стороны заинтересованных лиц. Так что обвинять меня в покушении бессмысленно.

– Но, твое величество, можно ли представить доказательства?

– Можно. Но разве в этом будет смысл? Если я их представлю, Томол и Кмант объявят о мире?

– Думаю, что нет, твое величество, – ответил уру Бурен.

– Тогда и говорить больше не о чем. Собирайтесь, господа, и отправляйтесь к своим государям. Жду вас в следующий раз с капитуляцией и большими территориальными уступками.

Послы вновь переглянулись, замялись, но больше ни о чем спрашивать не решились.

– Если есть вопросы, задавайте, – подбодрил их король. – Когда еще придется нам беседовать.

– Твое величество ожидает победы? – осторожно поинтересовался посол Томола.

– Конечно, – ответил Михаил. – Кто же ее не ожидает? Без надежды на победу в войну вступать вообще не нужно. Хотя мы с принцессой Анелией просто уверены в ней. Не так ли, твое высочество?

Анелия слегка улыбнулась послам. Пожалуй, за свою жизнь король Ранига встречал мало улыбок, подобных этой по многозначительности. В ней была потрясающая смесь высокомерия, презрения, иронии, иллюзии учтивости, угрозы и много еще всего.

– Его величество прав, – мягко произнесла она, разглядывая послов с высоты ступенек трона, как кошка, смотрящая на мышей. – Думаю, что мы точно победим Кмант и Томол… Особенно Томол.

Томол соседствовал с королевством эльфов и наряду с Фегридом приложил значительные усилия для его разгрома.

Ицук покраснел еще больше.

– Твое величество, твое высочество, – сказал он, – разрешите откланяться.

– Конечно. Передайте их величествам мои лучшие пожелания в их начинании.

После визита послов у Михаила наступило чувство какого-то облегчения. Так часто бывает: ожидаешь чего-то неприятного, а потом, когда о наступлении этого события становится известно, чувствуешь себя значительно лучше. Кроме того, он был доволен поведением принцессы. Она не выказала скептицизма относительно победы Ранига, не разразилась прямыми угрозами Томолу. Ее намек или полунамек на личные счеты с этим королевством оказался весьма кстати. В планы короля не входило отпускать послов в состоянии душевного равновесия. Он знал, что какая-то доля неуверенности в исходе дела потом может перейти от послов к их владыкам.

Однако стоило с удвоенными силами заботиться о своей безопасности и о безопасности страны. Поэтому после встречи с послами король отправился не к Ферену, не к Комену и даже не к своей чудесной машине, а к великому ишибу Парету. Этот ишиб был самым «слабым звеном» в его планах. Конечно, речь не шла о том, что Парет был слаб в смысле могущества. Его сила никаких сомнений не вызывала. Просто у Михаила не хватало времени, чтобы окончательно склонить того на свою сторону.

Вообще же сотрудничество с Паретом развивалось плодотворно и сразу по трем направлениям: учебному, научному и промышленному. Парм располагал огромным количеством дворцов. Часть из них была конфискована казной. Поэтому король щедрой рукой наделил Парета, а точнее, будущую академию несколькими помещениями, среди которых оказался и дворец Раунов.

В этом трехэтажном дворце, украшенном многочисленными колоннами и барельефами, в одной из просторных комнат глава королевской Академии великий ишиб Парет встретился с королем.

Академия еще толком не начала функционировать. Производился набор учителей, осваивались здания, и, самое главное, шли дебаты вокруг устава. Устав вообще являлся новинкой в мире Горр. Потому что впервые регламентировал не только внутреннюю жизнь учреждения, но и его взаимоотношения с королем. Михаил пошел на существенные уступки. А если быть точным, сам предложил немного ограничить власть правительства. Например, никакой ученик или учитель, состоящие в Академии, не могли быть арестованы без того, чтобы поставить Академию в известность. Также ни один член Совета Академии не мог предстать перед судом до тех пор, пока это не утвердит Совет голосованием. Академии было предоставлено множество разных льгот. Тут король не скупился. Подвох был только в том, что льготы были разрозненны, плохо связаны между собой, и к тому, чтобы законно нарушить любую из них, существовало несколько «лазеек». Однако прогрессивность и полезность нововведений была налицо. Сразу же после их оглашения несколько могучих независимых ишибов, чье положение было непрочно, а также множество ишибов, стремящихся к независимости, изъявили желание вступить в Академию. Их привлекли кажущиеся гарантии от произвола королевской власти. Отметим сразу, что у многих ишибов Ранига в последнее время появились причины опасаться властей, потому что пост Верховного ишиба наконец-то начал функционировать в полную силу.

Михаил считал, что Академия будет самостоятельным органом, ему не придется тратить свое время на организацию ее работы, но при этом учреждение будет трудиться, в первую очередь, на благо короны. Парет вряд ли бы согласился с такой постановкой вопроса, но король его в подобные планы пока что не посвящал. Он очень торопился к великому ишибу, потому что не хотел, чтобы слухи о начале войны достигли его ушей. Король собирался собственноручно разыграть эту карту.

Великий ишиб сидел на низкой табуретке за столь же низким столиком. Там лежало множество свитков. Все они касались проекта устава. Глава Академии изучал и правил их уже который день.

– Приветствую, Парет, – ворвался король в кабинет без предупреждения.

– А, твое величество… – Улыбка на лице великого ишиба показывала, что тот доволен существующим положением вещей и визитером. – Что привело тебя ко мне?

– Прежде всего мне бы хотелось узнать – как продвигается работа над уставом? – Михаил попытался усесться на одну из низких табуреток. Сразу же выяснилось, что они не только слишком низки, но и слишком узки. Сидеть было в высшей мере неприятно.

– Признаться, не ожидал, что это будет так тяжело, – вздохнул Парет. – Приходится думать над каждым словом.

– Полагаю, что дело того стоит. – По лицу короля скользнула тонкая улыбка. Он составлял черновик устава собственноручно.

– Сразу хотел бы сказать, что распределение голосов в Совете мне не кажется правильным, – вежливо произнес ишиб, внимательно глядя на собеседника.

– Что же не так? – простодушно поинтересовался Михаил.

– В Совете двадцать голосов и восемь членов. Два голоса принадлежат мне, как главе Академии, а двенадцатью голосами обладает твое величество. Это ведь полный контроль над Советом!

– Получается, что так, – задумчиво пробормотал король. – А как бы ты хотел перераспределить голоса?

– Сократить общее количество голосов, скажем, до четырнадцати.

– Тогда у меня будет всего пять голосов.

– Именно. Только в этом случае есть некоторый шанс, что члены Совета «перекроют» королевскую волю своим голосованием.

Михаил ни в коей мере не допускал мысли, что на предложенные им голоса Парет согласится. Однако же специально включил этот и многие другие пункты в устав, для того чтобы создать видимость уступок, а взамен требовать внесения иных, более важных пунктов. Теперь этот момент настал.

– Знаешь, Парет, над этим нужно подумать. Ведь голоса – ключевой вопрос. Уступка тебе будет весьма существенной. Пока мы не пришли к единому мнению по этому вопросу, скажи, а как Академия будет функционировать на период военных действий?

– А что, здесь должны быть отличия? – удивился ишиб.

– Конечно! Хоть Академия формально и независима от моей власти, но все же является частью страны! Разве ты не считаешь, что будет справедливо, если Академия поддержит армию?

– Я даже не знаю… – задумался Парет. – А в чем эта поддержка будет проявляться?

– В прямой военной помощи, например. Кроме этого, в лечении раненых… гм… во многих вещах… И, разумеется, в том, что глава Академии переходит в подчинение главнокомандующего. Но только на период военных действий.

– В подчинение? – переспросил великий ишиб.

Было видно, что эта фраза ему не нравится.

– Иначе возможен хаос, – доверительно объяснил король. – Командование должно быть единым. Ты ведь сам понимаешь, что не может быть двух командиров, когда нужно спешно принимать решения. К тому же повторю, что это – только на период военных действий. В мирное время Академия получает полностью независимый статус.

– Ну, не знаю… – Парет колебался. – Прямое подчинение – это уже слишком.

– Но в случае, если Раниг падет, кто может гарантировать сохранность Академии? Разве ты не считаешь, что Академия и государство в этом вопросе должны идти рука об руку?

– Да, скорее всего, это так.

– Тогда соглашайся, – посоветовал Михаил. – А взамен я соглашусь на твое предложение по голосам в Совете.

– Для такого вопроса этого недостаточно, – покачал головой Парет.

– Изволь, добавлю мое согласие на то, чтобы учителя Академии обладали привилегией носить те цвета, о которых ты просил недавно. И на то, чтобы одаренных детей из бедных семей Академия имела право разыскивать по всей стране, забирать у родителей и предоставлять им бесплатное обучение за счет казны. Ты ведь об этом тоже просил.

– Если это такой важный для твоего величества вопрос, то прибавь к этому вот что. Глава Совета может быть отстранен от должности лишь временно. Скажем, на месяц. И только если за это выскажутся десять голосов из четырнадцати. Потом – повторное голосование с его участием.

– Парет, неужели ты сомневаешься в том, что будешь занимать этот пост пожизненно?

– Конечно, нет, твое величество, но лучше, если в уставе будет записан и этот пункт.

– Хорошо, пусть будет так.

– И жалованье учителям должно быть удвоено.

– Да, это тоже принимается.

– Подозрительно много уступок, – сказал великий ишиб. – Но, конечно, если твое величество так ставит вопрос, то я просто не могу отказаться. Да и твои уступки действительно велики. Но соглашение о войне будет действовать только на период настоящей войны между крупными странами. Не искусственно созданных небольших конфликтов, а войн между королевствами или империями, когда есть угроза самому существованию Ранига.

– Разумеется, в случае лишь настоящей войны. Парет, я не буду тебя обманывать в этом. Война – это серьезное дело, и любая помощь может оказаться решающей. Значит, по рукам?

– Что? – не понял Парет.

– С этого момента наше соглашение по данным пунктам вступает в силу, не так ли?

– Думаю, что да.

Михаил улыбался.

– Постой-ка, – произнес великий ишиб. – Мне кажется, что в столь быстром решении вопроса и в столь значительных уступках есть какой-то подвох.

Король молчал, а улыбка стала еще шире.

– Думаю, что знаю, в чем дело, – пробормотал Парет. – Началась война, не так ли?

– Угадал! – Радостная улыбка его величества контрастировала со смыслом произнесенного.

Хотя Михаил добился от Парета согласия оказать существенную помощь и радовался этому, к этой радости примешивалась печаль. Печаль возникала, когда он думал о том, во сколько это ему уже обошлось и во сколько обойдется в дальнейшем. Конечно, Парет того стоил, но все-таки сумма была огромной.

Справедливости ради нужно отметить, что Академия, еще не начав функционировать как следует, уже приносила пользу. Например, Михаил не имел возможности, да и не хотел заниматься массовым изготовлением двухфункциональных амулетов, предназначенных для продажи. Также ему не хотелось отягощать этой проблемой никого из своих ишибов, которых и так было наперечет. К тому же для подобной работы требовался безусловно верный и честный человек. После долгих раздумий королю пришла в голову счастливая мысль обратиться к Парету. Тот сразу же оценил финансовые перспективы предприятия и выделил пару надежных учеников, на плечи которых и легла работа по изготовлению коммерческих амулетов.

Вскоре после объявления войны со своими полками вернулись в столицу Торк и Танер. Оба войска находились в плачевном состоянии, понеся тяжелые потери.

В отличие от Торка, полковник Танер не решился отступить перед началом первого же сражения. На его долю достался другой отряд ишибов Кманта и Томола. Очевидно, союзные королевства разделили свои силы, чтобы атаковать находящиеся поблизости от границы полки. Танеру все же пришлось отступить, даже бежать с остатками войска, но сразу после схватки. Такой результат можно было предсказать заранее. Однако, сражаясь, полковник ухитрился нанести противнику существенный ущерб. В соответствие с его докладом, было уничтожено около сорока – пятидесяти вражеских ишибов. Но за это пришлось заплатить потерей трети солдат и тринадцати полковых ишибов из двадцати четырех.

Если Михаилу поведение Танера, который ставил перед собой цель нанести врагу максимально возможный ущерб, было понятно, то о событиях, произошедших с Торком, этого нельзя было сказать.

Король, принцесса и пятеро военачальников – Ронел, Комен, Маэт, Танер и Торк – обсуждали произошедшее.

– Торк, а почему ты не разбил полк на небольшие отряды, если принял решение отступать? – спросил Ферен-старший. – Ведь тогда противнику пришлось бы тоже разбиваться на группы и преследовать каждый из отрядов в отдельности…

– Я был в полной уверенности, что мне удастся убежать и так, – пожал плечами полковник. – Зачем тогда делить войско на отряды? Их бы пришлось собирать потом, а кроме того, был риск потерять их. К тому же мне не хотелось, чтобы вражеские ишибы переключились на обоз. А так они в полном составе преследовали полк.

– А как все-таки получилось, что ты вышел прямо на вторую армию противника? – спросил Комен. – Неужели дозоры не успели предупредить?

– Понимаете, – замялся Торк. – Я не выставил дозоров… Не сообразил, что на такой скорости можно послать вперед еще более быстрого ишиба-двух. Признаю свою ошибку.

Король кивнул. Он и не ожидал, что с самого начала все пойдет как нужно. Ему хотелось лишь одного: чтобы его приближенные, да и он сам, учились как на своих, так и на чужих ошибках.

– Но ты ведь мог атаковать обычных солдат в лоб, – заметил Ферен-старший. – На твоей скорости просто бы снес их.

– Во-первых, они бы меня все равно задержали, а получить удар в спину не хотелось, – начал объяснять полковник. – А во-вторых, впереди тоже были ишибы, хотя, конечно, не в том количестве, что и позади меня. Ишибы не позволили бы мне атаковать на большой скорости. Что и случилось, когда полк развернулся. Через что только не пришлось пройти! Ветер, огонь… Мы едва продвигались. Это было жутко! Даже если бы мне еще год назад кто-то сказал, что я пойду в атаку на двести пятьдесят ишибов, я бы счел его сумасшедшим! К тому же мне удалось уничтожить около двадцати ишибов. Точно не могу сказать: нельзя было подсчитать в пылу боя, основываюсь лишь на словах выживших.

– У ишибов был шанс уничтожить вас при прямой атаке? – поинтересовался король.

– Думаю, что да. Если бы они все действовали вместе. Все как один. Но этого не было. Может быть, хаотическое построение было тому виной, хотя я думаю, что не только это…

– Что же еще?

– У меня есть подозрение, что они были изначально разбиты на группы, перед каждой из которых стояла своя собственная задача. Я ведь даже не слышал звуковых сигналов противника. А это о многом говорит! Потом, длительное преследование внесло дезорганизацию в эти группы, они рассеялись… не смогли выполнить своих функций. Ишибы объединялись в пары-тройки, чтобы быстро уничтожать наших солдат. А великие ишибы «охотились» за нашими ишибами. Вот и все.

– Значит, можно ожидать, что в дальнейшем эти гигантские отряды ишибов будут действовать как одно целое… – Королю не понравилась его собственная мысль.

– Возможно, – кивнул Комен. – Хотя вообще очень необычно. Раньше к ишибам всегда придавались вспомогательные отряды из солдат. Ишибы никогда не сражались в таких больших группах. За исключением войны с эльфами, конечно. Но это был особый случай. Похоже, Кмант и Томол ответили достойно на появление амулетов Террота.

Анелия, прежде молчавшая, но заинтересованно прислушиваясь к обсуждению, произнесла:

– Когда армия моего брата будет здесь, то стоит снабдить ее амулетами Террота полностью, и у нашего союза появятся все возможности для того, чтобы противостоять Томолу и Кманту.

Михаил, отдавая дань своим подозрительности и недоверчивости, вручил Меррету такое количество амулетов, которого должно было хватить лишь для части армии. Остальных он планировал снабдить по прибытии, когда появится уверенность в полной лояльности союзников.

– Ее еще надо дождаться, – вздохнул король.

– А сколько ишибов в армии твоего высочества? – поинтересовался Ронел.

– Около четырехсот, уру, она вся состоит из ишибов. Мой брат решил выставить почти всех, способных воевать. Физически и морально способных.

– В этом случае у Томола и Кманта все равно будет перевес в отношении великих ишибов, – сказал король. – О них не стоит забывать. Они – грозная сила.

Принцесса бросила на него недовольный взгляд. Было видно, что упоминание о великих ишибах ей не нравится. Хотя за последние дни она изменила свое мнение о короле Нермане. Раньше он ей казался достойным учеником коварного и могучего Аррала, находящимся целиком под его влиянием. Однако наблюдения опровергли это. Нерман правил целиком самостоятельно, даже более того – это Аррал находился под влиянием владыки Ранига. Анелия видела, что король окружил себя странными людьми, такими, как молчаливый Ксарр, упрямый Ронел Ферен или слишком юный Маэт, но это не снижало эффективности правления. Принцессу все еще ставили в тупик некоторые вещи, например, она не могла понять, зачем понадобилось отменять рабство. Но, будучи любознательной, как все ишибы и многие женщины, не теряла надежды докопаться до истины.

Когда Анелия стала общаться с королем наедине, то увидела его совершенно с другой стороны. Ему были чужды всякие церемонии, он держался так просто и открыто, что разговор с ним, казалось, шел сам собой. Во время первого же совместного ужина она поймала себя на том, что оживленно обсуждает с ним проблему отсутствия собственных фрейлин! Она еще никогда не встречала собеседника, столь внимательного к ее словам и чуткого к ее желаниям. Теперь она ужинала с ним наедине не только потому, что так было надо, а еще и потому, что ей нравилось говорить с ним. Увы, она не знала, что ее собеседнику на самом деле все ее фрейлины, да и вообще многие другие обсуждаемые вещи, были совершенно безразличны. Просто тот, запасясь терпением, преследовал собственные цели.

Когда военный совет закончился и присутствующие стали расходиться, Комен слегка прикоснулся к рукаву королевского камзола:

– Твое величество, можно задать вопрос… личного свойства?

– Конечно. Что тебя беспокоит?

Тагга немного помедлил, ожидая, когда захлопнется дверь за последним членом штаба.

– Неужели твое величество действительно полагает, что удастся склонить принцессу к браку? Она не выглядит женщиной, которая готова пойти на это.

После того как Комен дал королю совет по поводу выдачи Инкит замуж, он ощущал за собой право иногда беседовать с его величеством на такие темы. Тот не возражал: ему было любопытно, как к подобного рода вопросам относятся в Раниге. Информация была тем более ценной, что ее выдавал тагга Каретт, известный ловелас.

– Видишь ли, Комен, не могу сказать, что у меня был очень большой опыт общения с женским полом, но все же какой-никакой был. И я сделал довольно интересный вывод. Конечно, он может быть неправильным, но пока что исхожу из того, что это не так. Вывод в следующем: любой мужчина может добиться любой женщины, если будет достаточно умен и равнодушен к ней. А если и не равнодушен, то ему нужно хотя бы уметь просто держать свои эмоции под контролем.

– Но если мужчина не любит женщину, какой смысл ее добиваться? Он ведь не получит много удовольствия от результата.

– Если мужчина не король, то смысла добиваться нет. А если король… то его симпатии уже мало что значат. Принцесса мне нравится внешне – и этого достаточно для того, чтобы терпеть ее внутренние качества. К тому же даже некоторые внутренние качества мне тоже нравятся. Она так эмоциональна… мне лично иногда этого недостает.

Глава 18

Инкит и ее работа

Каждый человек должен стараться работать больше, чтобы стать хорошим руководителем и работать еще больше.

Секретарь посла Кманта

Объединенный лагерь Томола и Кманта находился отнюдь не в чистом поле. Сразу после заключения мирного договора с Миэльсом ставкой королевств стал Пурет, город на северо-востоке Ранига, отданный Томолу по договору. Этот город стоял на пересечении нескольких торговых путей. Он приносил большой доход, поэтому его потеря была нежелательна, в отличие от его приобретения.

Сейчас в Пурете царила суматоха. Обозники сновали туда-сюда по улицам, армейские отряды входили в город и покидали его, придворные волновались и сплетничали больше обычного. Короли собирались переносить ставку.

– Твое величество. – Раст, король Кманта, поглаживал курчавую бороду. – У нас есть два варианта действий: мы можем продвигаться к Парму постепенно, захватывая города и крепости на нашем пути. Теперь в них не столько ишибов, как было при Миэльсе. Они не смогут длительно обороняться, а некоторые сразу же сдадутся. Либо мы можем пойти прямо на Парм. Не думаю, что гарнизоны этих городов сумеют ударить нам в тыл.

Гношт, король Томола, склонился над картой. Оба монарха находились в большой комнате, посредине которой стоял массивный деревянный стол. На нем покоилась карта, придавленная чернильницами. Изображение местности не отличалось детализированностью, но города, леса и крупные реки были нанесены на полотно.

– Твое величество, но они ведь могут ударить все равно. Опасно идти на столицу, оставляя в тылу войска короля Нермана. Он может удивить нас. Вспомни, что он сделал с Миэльсом… – Гношт выглядел хмурым.

Его настроение не было плохим – просто он казался хмурым всегда, когда раздумывал о военных действиях. Оба короля были одеты по-домашнему: белые рубашки заправлены в штаны, а сверху – наброшены распахнутые халаты.

– Ты прав. Но с другой стороны, мы уже избавились от этих двух тысяч… точнее, не тысяч: по новому регламенту Ранига, это были полки. Только эти полки представляли собой более-менее серьезную силу.

– Скорее более, чем менее, – буркнул Гношт. – Их частичный разгром обошелся нам почти в семьдесят ишибов! Я начинаю склоняться к мысли, что наряду с нашими ишибами нужно было послать обычных солдат.

– Не переживай, у нас правильный подход. Они потеряли почти тысячу солдат и около двадцати ишибов. Этот размен был в нашу пользу. – Раст пытался казаться оптимистичным: ведь план посылать в бой только ишибов принадлежал ему. – Если так пойдет дальше, то их ишибы быстро закончатся.

– У нас закончатся тоже. – Лицо Гношта стало еще более хмурым. – Еще несколько подобных мясорубок – и мы останемся лишь с великими ишибами. Да и то до тех пор, пока они не встретятся с Нерманом и его учителем на поле боя.

– Не нужно сгущать краски. Мы можем легко победить его. Уже выиграли два сражения!

– А эльфы? Мы ведь обсуждали с тобой, что визит короля Меррета не мог быть случайным.

– Не переживай – мне известно совершенно точно, что речь шла только о том, чтобы выдать замуж эту стерву Анелию.

– Стерву… Да она красавица! – воскликнул Гношт. – Уж если я и завидую Нерману, то лишь в том, что Анелия окажется в его постели! Ну… еще если подумать, то и в том, какой у него аб…

– Стерва, они все стервы, – сквозь зубы проговорил Раст. – Глаза бы мои их не видели.

– Ну, ты суров, – хохотнул король Томола. – Но если о союзе с эльфами Раниг раньше речи не вел, то теперь-то точно поведет! Когда мы напали, этот шаг просто напрашивается.

– Напрашивается. Поэтому я и предлагаю идти прямо на Парм. Время у нас есть. Успеем. Если не будем тратить его на осады никому не нужных городов.

– Эх, знай я об эльфах раньше – никогда бы не дал себя уговорить на эту войну. А вдруг не успеем? – Гношт водил рукой по карте. – Вдруг эльфы подойдут, и Нерман на них всех наденет амулеты Террота?

– У нас много великих ишибов, тогда шансы сравняются.

– Кто же ведет войну с равными шансами?! И тебе, и мне есть что терять!

– Не переживай, Гношт, они не успеют. А покушение на нас, конечно, нам самим следовало организовать чуть раньше.

– Кстати, о дамах! – хлопнул себя рукой по лбу король Томола. – Твое величество, только посмотри, что я раздобыл у одного из моих офицеров! Взял во временное пользование специально, чтобы тебе показать. Отличная вещь!

Гношт достал из кошеля небольшой деревянный шарик на цепочке.

– Что это? – удивился Раст, протягивая руку. – Какое необычное ти… Это амулет? Что он делает?

– Он улучшает… гм… мужские способности. Нам с тобой, конечно, не надо, мы ведь ишибы, но для других, говорят, работает просто замечательно! Вешаешь на пояс – и все! Словно опять восемнадцать лет.

– Действительно работает? – с сомнением протянул Раст. – Что-то я не могу разобраться в принципе действия. Двухфункциональный?

– Да. Недавно несколько штук привез какой-то торговец. Где взял – неизвестно. Зато цену ломит!

– Сколько же стоит?

– Сто золотых штука!

– Сто золотых?! – Раст закашлялся. – И что, кто-то покупает?

– Шутишь. Конечно же! Этот мой офицер выпросил у казначея зарплату вперед, чтобы только хватило. Некоторые шлют письма родным, чтобы имущество закладывали! Еще у того торговца есть омолаживающие амулеты для дам. Хотя подозреваю, что мои офицеры и их не прочь прикупить. Все рыщут в поисках денег!

– Спасибо, что предупредил, – произнес Раст. – Выкидывать столько денег на один амулет неразумно. Скажу казначею, чтобы никому в долг не давал. Перебьются.

Элегантный вор Рангел Мерт не был разочарован тем, что ему пришлось переквалифицироваться в не менее элегантного убийцу. Он считал, что еще легко отделался. Половину дороги до Фегрида ему пришлось думать о том, что напрасно решил украсть те доспехи. Ну, заплатил выкуп, и чего особенного? Мстить не следовало. Мстить вообще плохо, а королям мстить – небезопасно. Если бы не пошел на поводу у эмоций, был бы свободен как птица. Рангел умел размышлять о чем-то одном очень долго. Его способность к сосредоточению была удивительной. Он смотрел на мелькавшие луга, деревья, поселки – и думал, думал, думал. О короле, доспехах, своих ошибках и родственниках.

Но, будучи ответственным человеком, он отвел на самобичевание только часть пути. Когда Рангел добрался до заранее намеченного пункта, его мысли сразу же поменяли направление. Вторую половину дороги он тщательно анализировал свое задание.

Вор не пользовался каретой. Он быстро сумел осознать все преимущества амулета Террота. Никакая лошадь не смогла бы угнаться за обладателем этого амулета, особенно в беге на длинные дистанции. Конечно, с такой скоростью Рангел не мог перемещаться открыто – приходилось пользоваться невидимостью.

Этим амулетом Мерт вообще восхищался. Если бы он у него был раньше… о, каких бы дел наворотил! Тогда даже королевская казна вряд ли бы устояла перед ним.

Кроме невидимости, даруемой владельцу, другим большим преимуществом амулета в глазах Рангела было то, что амулет мог скрывать сам себя. Иными словами, никакой ишиб не смог бы сказать, обладает его противник амулетом Террота или нет, пока не нанес бы по тому удар. Или бы не попытался изменять в той или иной степени ти. Тогда-то, конечно, все сразу бы открылось: амулет эффективно препятствовал изменениям ти извне. Но Рангел не без оснований надеялся, что его мало кто захочет проверять. Легенда, придуманная им же самим, подразумевала, что он выдаст себя за слишком мелкую сошку.

За свою жизнь Рангел успел побывать во многих местах. Иендерт, столица Фегрида, не был исключением. Даже более того, у знаменитого вора там жили добрые знакомые. Конечно же доброта этих знакомых была относительна и зависела лишь от того, сколько денег имеет человек, на которого она обращена. Деньги у Мерта водились – его величество не поскупился.

Иендерт был настолько крупным городом, что имел несколько постоянно функционирующих ворот, иначе очередь из желающих войти в город или покинуть его превышала бы все разумные пределы. Рангел предусмотрительно миновал южные ворота и направился к восточным. Очередь из входящих в них была умеренная, и Мерт решил подождать. Он обладал возможностью проникнуть в город многими способами, но всегда следовал железному правилу, которое очень давно установил для себя: навыки вора нужно использовать только в работе, иначе есть риск привлечения к себе ненужного внимания. Рангел следовал этому правилу неукоснительно, что приводило к тому, что многие люди, знавшие его лично, не только не подозревали об его истинной профессии, но и горячо отрицали бы такую возможность, если бы кто-то поделился с ними информацией об этом.

Иендерт просто подавлял своими размерами. Если внутри истинная величина города была скрыта из-за того, что дома мешали смотреть вдаль, то снаружи, перед крепостной стеной, было невозможно находиться без чувства легкой дрожи. Стена, сложенная из огромных серых каменных глыб, уходила куда-то ввысь, а если смотреть в сторону, то вообще терялась за горизонтом. Башни, вделанные в стену по обе стороны ворот, были раза в полтора выше самой стены. Почти каждый путник, подходящий к Иендерту, говорил себе, что этот город просто невозможно взять. Исключением являлись опытные военачальники и… вор Рангел Мерт.

Стоя в очереди на право войти в столицу Фегрида, он неожиданно поймал себя на том, что испытывает странную гордость. Эта гордость была даже сильнее той, которую он ощущал после удачно выполненной работы. Задумавшись о ее причинах, Рангел с удивлением понял, что она связана с его текущим заданием. Прежде вор работал только на себя, иногда лишь выполняя заказы. Теперь же его посетило чувство причастности к чему-то особенному, возможно, даже великому. Мерт ощущал себя так, словно судьба и Ранига, и этой огромной столицы с пугающими крепостными стенами находится в его руках. Новое чувство нравилось ему. Он уже был не просто вором – он был человеком, который может изменить этот мир, изменить историю, изменить себя и всех остальных. Ему впервые стало казаться, что многие вещи на свете зависят от его воли и желаний. Даже стало странно, почему такие мысли не приходили в голову раньше. Почему до сих пор он тратил свою жизнь на мелочи? Ведь он способен на большее, несравнимо большее… От величественных размышлений его отвлек голос.

– А ты, бродяга, что здесь позабыл?

Стражник в блестящем полудоспехе смотрел с явной и привычной неприязнью. Его лицо было изуродовано шрамом, а один глаз отсутствовал. Видимо, раньше он был воином в действующей армии, который потом, после ранения, был отправлен на работу городским стражником.

Этот вывод мгновенно мелькнул в голове у Мерта. Он нисколько не обиделся на грубое обращение. С его точки зрения, трудно не оставаться озлобленным, имея один глаз и изуродованное лицо.

– Приветствую, господин стражник, – вежливо сказал Рангел. – Я не бродяга. Собираюсь начать в Иендерте свое дело.

– Дело? – с сомнением произнес бывший воин, рассматривая простую и дешевую одежду собеседника. – Какое дело?

– Я – каменщик, строитель.

– А… – Недоверие ушло из голоса стражника. – Сейчас тут много чего строится. Скорее всего, и тебе работа найдется.

– Благодарю, господин воин, – протянул ему Рангел серебряную монету.

– Вход в город бесплатный, – буркнул тот. – Мы собираем лишь пошлины за товар.

– Это просто так. – Голос вора стал печальным. – Несколько лет назад воины Фегрида, такие вот, как ты, спасли меня и мою семью. Выпей за их здоровье. Если бы в империи не было подобных тебе людей, храбрых и сильных, то эта земля была бы наполнена страданием!

– Ну спасибо, каменщик, – растрогался стражник. – Редко тут ходят такие вот… понимающие.

– У меня здесь нет ни друзей, ни знакомых, – простодушно признался Рангел. – Могу ли я приходить к тебе, если мне понадобится какой-нибудь совет? Город-то большой, мало ли что, а кому же доверять, как не храброму воину?

– Конечно, заходи, приятель. – Единственный глаз стражника смотрел на собеседника тепло. – Я тут каждый третий день на воротах стою. Поболтаем, расскажешь мне о своей семье. Я тебе хороший совет могу дать – кто где строить собирается.

– Непременно зайду, – уважительно поклонился Мерт. – Я ведь не только дома строю, но и дороги. Думаю, что еще придется поездить по ближайшим городам и поселкам. Мы часто будем видеться.

Когда ворота скрылись из виду, эпизод со стражником перестал его интересовать. Конечно, до поры до времени. Знаменитый вор не упускал случая позаботиться о том, чтобы максимально облегчить себе работу в будущем. Стоит еще пару раз нанести стражнику дружеский визит – и путь из города и в город будет открыт для него в любое время, совпадающее с дежурствами нового приятеля. Причем без всякого досмотра телеги, если ему придется воспользоваться таковой.

Инкит прибыла в Сцепру через пару дней после своего отъезда из Парма. Она ехала в карете в сопровождении двух ишибов и взвода солдат под командованием лейтенанта Митера Спакта. Этот самый Спакт вступил в схватку с ее похитителями, что чуть было не привело к смерти девушки. После того случая лейтенант навестил ее, чтобы справиться о здоровье. Как-то само получилось, что они стали хорошими знакомыми. Зная об этом, король распорядился включить Спакта в ее свиту.

Инкит была счастлива снова оказаться дома. В Сцепре она родилась и выросла, ей там был знаком каждый уголок и переулок. После того как она стала тагга, на деньги, подаренные королем к ее свадьбе, купила в родном городе большой дом, почти дворец для своего отца. Тот уже давно перестал быть обычным сапожником, а сделался обладателем большой сапожной мастерской. На него работало несколько мастеров и множество подмастерьев. Ксарр давал регулярные заказы: амулеты Террота способствовали изнашиванию обуви вследствие большой скорости передвижения.

К радости от встречи с родным городом примешивались и другие чувства. Неожиданное изгнание из столицы, а она воспринимала происшедшее именно так, очень угнетало и возмущало ее. Инкит переполняли эмоции. Эти эмоции были направлены не только и не столько на ее возлюбленного, сколько на коварную принцессу. С момента появления Анелии любовницу короля терзали плохие предчувствия. Ее мысли были просты. Ей казалось, что, несмотря на кажущееся равнодушие к Нерману, принцесса постоянно вынашивает планы того, как привязать к себе короля, получить над ним власть. Изгнание только подтвердило это. Инкит была уверена, что Анелия лично просила короля о том, чтобы тот удалил от себя фаворитку. Перед отъездом из столицы девушка с трудом удержалась, чтобы не побежать к наглой сопернице выяснять отношения. Ее остановила лишь мысль о том, что король этого не одобрит. Хотя она была зла на его величество, но не оставляла надежды на то, что он вернется к ней. Она ведь была так ему верна, старалась заботиться о нем и угадывать его желания! Даже в постели Инкит думала не о том, чтобы было хорошо ей, а о том, как доставить ему больше удовольствия. Не может быть, чтобы он не замечал этого. А если замечал, полагала девушка, то, конечно, постарается вернуть ее. Когда ему надоест принцесса, – а принцесса, с точки зрения Инкит, не может не надоесть. Девушка была уверена, что король рано или поздно раскается в своем поступке. Где он еще найдет такую, как она? Не среди же этих наряженных и насквозь лживых придворных дам! Он, несомненно, вернется к ней, если, конечно, Инкит сама не испортит отношения с ним еще больше. И вот этого она как раз делать не собиралась. Она удержалась от того, чтобы вцепиться в красивое лицо Анелии, и постарается выполнить задание короля, хотя, конечно, это задание казалось ей необычным. Инкит даже полагала, что если она хорошо с ним справится, то это приблизит срок примирения. Король не сможет не оценить того, насколько она исполнительна и как прислушивается к его просьбам!

Проблема была лишь в том, что девушка совершенно не представляла себе, что и как она должна делать. Но искренне старалась вникнуть и понять, что же ей надлежит предпринять. На протяжении всего пути в Сцепру беседовала с лейтенантом и сопровождающими ее ишибами. Они, конечно, пытались помочь, но выдвигали версии, которые даже ей казались нелепыми. Бедная Инкит не знала, что приказ короля намного опередил свое время. В Раниге, да и в соседних королевствах, еще не существовало никаких приютов для детей. Однако девушка не отчаивалась. Король ей уже дал некоторые советы. Осталось лишь найти людей, которые могут растолковать, как их претворить в жизнь.

Комендант Сцепры тагга Октерст Аглаинт принял Инкит на второй день после ее прибытия в город. Ему заранее сообщили, что прибыла королевская фаворитка, поэтому он ожидал этого визита.

Когда Инкит вошла в его кабинет, она поразилась отсутствию даже намека на роскошь. Вся обстановка состояла из нескольких старых стульев, грубо сколоченного стола, а также портрета незнакомца, висящего на стене. Этот незнакомец выглядел таким же старым и бывшим в употреблении, как и стулья. Михаил назвал бы этот стиль спартанским, но вряд ли был бы понят.

Тагга привстал со своего места из-за стола и оставался стоять, пока Инкит не сумела осторожно примоститься на один из предметов старины, на котором можно было сидеть с комфортом каких-то сто лет назад.

– Чем могу служить, госпожа? – спросил Октерст, с тревогой наблюдая, как девушка раскачивает стул, пытаясь найти удобное положение.

– Приветствую, господин комендант. Меня привело сюда очень важное дело. Важное и необычное.

Тагга уже знал причину, по которой Инкит прибыла в Сцепру. Даже две причины. Первая – ее прогнал король, а вторая – дал ей какое-то безумное задание по организации приюта для детей. Осведомители коменданта работали на совесть. Он получал информацию прямо из первых рук – от начальника охраны.

– Я наслышан о твоем деле, госпожа.

Инкит потупила взгляд. Ей было все еще тяжело общаться со знатными дворянами на равных. Именно поэтому она редко покидала пределы дворца, а точнее, той его части, в которой находились ее комнаты.

– Тагга, в Сцепре есть бездомные? – решилась она спросить прямо.

– Где же их нет? – удивился комендант. – Их всегда было много, а уж когда его величество освободил рабов, так вообще… Мы не успеваем очищать от них город.

– Так вы их просто выбрасываете за ворота?

– А что с ними еще делать, госпожа?

– Его величество поручил мне дать им дома.

– Гм… Можно ли поинтересоваться, госпожа, его величество выделил деньги на это?

– Да.

– Тогда я не вижу причин, по которым приказ короля не должен быть исполнен.

– Но я никогда этим раньше не занималась. Просто не знаю, что нужно делать. Допустим, я куплю дома, но как их там размещать? Нужно ли охранять или нет? И что нужно?

– Госпожа, прости, но я тоже не знаю, – развел комендант руками.

На его лице мелькнуло раздраженное выражение. Он был старым солдатом, город приносил ему и без того массу хлопот. Помощь бывшей фаворитке не входила в его планы.

– Его величество дал мне понять, что я получу поддержку от властей… – Инкит насупилась: поведение коменданта не нравилось ей.

Девушка привыкла к тому, что мужчины стараются быть любезными. Ведь кроме того, что она – фаворитка короля и тагга, она еще и привлекательная, молодая женщина.

– Госпожа, неужели у тебя есть приказ для меня? – с легкой иронией спросил комендант.

– Есть. Вот он.

Брови старого солдата взлетели вверх. Это было уже серьезно. Если бы король просто выслал ее с нелепым заданием, то это было бы одно, а если его величество считал, что в этом задании все должны ей помогать, – это совершенно другое. Может быть, она в ссылке лишь временно?

Взяв приказ, комендант его внимательно прочитал. Вроде бы в нем не было ничего особенного – «оказывать содействие в порученном задании». Обычная формулировка.

– Госпожа, я буду говорить прямо: если у тебя есть какие-то предложения, в которых я могу оказаться полезен, то выполню их. Конечно, если они относятся к делу.

– Но, может быть, тагга, у тебя есть какой-то совет?

– Прости меня, госпожа, боюсь, что здесь помочь не могу ничем. Никогда не покупал домов для бездомных.

– Господин комендант, кто же мне может помочь?

– Не знаю, госпожа… может быть, интендант или начальник охраны… но вряд ли.

– Почему вряд ли?

– А разве у госпожи есть и для них личный приказ?

Инкит еще в первый день, сразу после приезда, бросилась за помощью к своим родственникам. Она развила грандиозную деятельность. Но, к сожалению, ее родственники были людьми малообразованными. Они могли дать совет, касающийся каких-то знакомых им бытовых проблем, но большие проблемы разрешать не умели. Девушка попеременно ощущала то надежду, то отчаяние. Мало кто ей мог оказаться полезным. В ходе своих поисков она воспользовалась советом ишибов и сформулировала для себя несколько вопросов, которые требовали разрешения: где взять детей, отлавливать ли их или приглашать, а если отлавливать, то как; принуждать ли оставаться в школах, если это будут школы, или отпускать по первому требованию; как найти хороших учителей; сколько им платить; хватит ли на все денег; как правильно вести денежную отчетность и тому подобное. Для кого-то эти вопросы могут показаться очень простыми, но ведь речь шла о фактически средневековой стране, в которой никогда не было никаких детских приютов. Инкит находилась в роли первопроходца. Ей, с ее образованием – а скорее, с его отсутствием – и небольшим жизненным опытом, было очень тяжело. Она даже не догадывалась, что никто из «официальных» лиц и не собирался ей активно помогать. Их поведение напоминало поведение коменданта. Все говорили очень вежливо, а потом тихо злорадствовали, удивляясь, зачем король нашел для своей бывшей фаворитки такое странное занятие. Инкит была не знакома со словом «саботаж», поэтому не понимала, почему, несмотря на все ее усилия, дело не движется. Она могла рассчитывать лишь на лейтенанта и двух молодых ишибов, все знания и умения которых с успехом можно было применить лишь на поле боя.

После нескольких дней бесплодных метаний и беспокойств счастье, казалось, улыбнулось наконец девушке. Ей удалось совершенно случайно познакомиться с человеком, который обещал разрешить все ее проблемы в кратчайшие сроки.

– Госпожа тагга, госпожа тагга!

Инкит не успела удалиться от своего дома, как знакомый голос настиг ее. Она обернулась. К ней семенящей походкой приближался местный жрец Оззена. Он был уже пожилым – почти старик. Полы его халата развевались, казалось, что щуплое тело жреца покачивается в такт порывам ветра. Инкит хороша знала его, потому что посещала храм Оззена, в котором он служил, с самого детства.

Девушка быстро побежала навстречу. Достигнув жреца, уважительно поклонилась.

– Госпожа тагга… – Жрец запыхался и говорил медленно, пытаясь отдышаться. – Несколько дней назад ты приходила ко мне, чтобы спросить по поводу приюта. Как и обещал, я поговорил с настоятелем храма. К сожалению, настоятель против. Он считает, что храм не сможет прокормить всех бездомных. Я пытался переубедить его, но все бесполезно.

– Это печальные известия. – Голос Инкит дрогнул: она очень рассчитывала на помощь храма Оззена.

– Нет! Не совсем печальные! – Дыхание жреца успело восстановиться. – Я потому и бежал за тобой, чтобы сказать, что нашелся человек, который готов сам всем заняться. Он точно знает, что и как делать, потому что делал уже это раньше, в Фегриде.

– Кто он? Где этот человек? – сразу же встрепенулась девушка.

– Он приезжий. Прибыл из Фегрида неделю назад. Пришел ко мне сегодня, сделал приличное пожертвование и рассказал о своей жизни. Он был главой школы, где учились дети, лишенные родителей! Ах, госпожа тагга, какое удачное совпадение. Я сразу же побежал к тебе!

– Где же он? Мне нужно как можно скорее с ним встретиться!

– Он остановился в трактире на соседней улице. Совсем недалеко отсюда.

Инкит сразу же пошла в тот трактир в сопровождении верного лейтенанта и одного из ишибов. Нужный ей человек нашелся не сразу. Как выяснилось, о нем мало кто знал, несмотря на то что он провел в трактире несколько дней. Если, конечно, верить тому, что незнакомец рассказал жрецу.

Только трактирщик кивнул в ответ на вопрос о постояльце и направил Инкит с сопровождающими на второй этаж. Поднявшись по скрипучей лестнице, они оказались перед рядами дверей. Двери выглядели прочными. Девушка не удивилась бы, если изнутри они запирались на надежные засовы. Отсчитав нужную, лейтенант постучал.

Дверь открылась сразу же. Инкит поразилась такой скорости. Могло показаться, что постоялец находился за дверью и напряженно ждал, пока к нему кто-то придет.

– Приветствую, – сухо кивнул лейтенант. – Здесь проживает некий Турринг из Фегрида?

– Да, это я, – степенно ответил незнакомец.

Перед ними стоял лысоватый невысокий мужчина в коричневом, слегка потертом камзоле, но самым примечательным в нем были глаза. Они быстро перескакивали с одного посетителя на другого – казалось, что не могут задержаться на ком-то даже пару секунд. Инкит с трудом оторвала взгляд от лица постояльца и вышла вперед.

– Господин Турринг, мне сообщили, что у тебя была школа в Фегриде. Это так?

Распространившиеся слухи о появлении при дворе короля Ранига эльфийского посольства заставили всех шпионов прийти в движение. Послы требовали от своих подчиненных немедленной и точной информации. В основном всех интересовал один вопрос: идет речь о заключении союза или нет?

Прокатившийся слух о том, что король Нерман всего-навсего хочет жениться на принцессе Анелии, заставил многих вздохнуть с облегчением. От женитьбы до союза может быть очень далеко. Однако Дыкон Бурен не относился к тем людям, которые довольствуются малым. Он сразу же понял, что сложившаяся ситуация может представлять опасность если не сейчас, то в будущем. Если король Ранига женится на эльфийской принцессе, то на Раниг невозможно будет напасть! В этом случае существует высокий шанс того, что хотя бы часть эльфов его поддержит. А если снабдить их амулетами Террота, – это будет страшная сила.

Поэтому Дыкон решил поступить так, как он обычно поступал в ситуациях, в которые вовлечена женщина. Посол Кманта всегда заручался доверием третьей стороны. Иногда это была жена, иногда – покинутая любовница, а в данном случае – Инкит.

Наргел Мист, секретарь и доверенное лицо посла, получил задание познакомиться с девушкой. Но, к сожалению, в Парме это сделать никак не удавалось. Она редко выходила из дворца, а если и выходила, то в сопровождении своих знакомых солдат. Мист как коршун кружил около нее и ничего не мог придумать. Как с ней познакомиться? Как войти к ней в доверие?

Помог случай. В один прекрасный день Мист узнал, что Инкит срочно отбыла в Сцепру. Он бросился за ней. Ему не составило труда навести справки о том, чем она занимается. Понаблюдав некоторое время за ее безуспешными попытками хоть что-то организовать, он появился во всем своем блеске – как благородный спаситель. Уж в чем в чем, а в организационных вопросах сын торговца и секретарь посла прекрасно разбирался.

Глава 19

Стрелки и гренадеры

Из храбреца получится хороший солдат, из хитреца – отличный партизан, а из лентяя – замечательный офицер штаба противника.

Генерал Комен Каретт

Восходящее солнце едва-едва прикоснулось своими лучами к белым стенам Парма. В столь раннее утро обычно активность столицы Ранига была очень низка. По улицам ходили только редкие патрули, дворники (новая должность, введенная суровым Ксарром) подметали улицы и убирали мусор, который остался со вчерашнего дня, отдельные торговцы торопились к своим лавкам и еще не работающим рыночным рядам. Но то утро стало исключением из правила.

Огромная масса солдат выкатывалась из ворот Ранига, строилась перед ними, а также впитывала в себя дополнительные части, подходящие из близлежащих поселков. Халаты ишибов мелькали тут и там, нередко можно было увидеть даже синий цвет с золотым узором – отличительный признак гвардии или ишибов личной охраны короля. Солдаты выстраивались поротно, на поле рядом с Пармом реяло множество знамен. Снующие туда-сюда офицеры, пытающиеся наводить порядок, одним своим поведением, казалось, наоборот, вносили сумятицу. Но это было не так. Постепенно хаос отступал. Ряды солдат становились ровнее, крики, заглушавшие друг друга перед самым началом построения, стихали, превращаясь в тихий, но монотонный гул. Армия Ранига была готова выступить навстречу противнику.

Сержант Верон Снарт занимал уважаемую должность командира взвода стрелков. Его биография была противоречива. Выходец из самых низов, подмастерье кузнеца, он сразу же решил вступить в армию принца Нермана, когда она только вошла в Сцепру. К немалому удивлению солдата, быстро выяснилось, что жена его покойного двоюродного брата является фавориткой принца. Верон был весьма предприимчивым молодым человеком и сразу же воспользовался знакомством. Это принесло плоды: он получил звание десятника. Но на этом его карьерный рост остановился по весьма прозаической причине – Верон был неграмотен. Конечно, он знал, что это является недостатком: по слухам, его высочество привечал образованных солдат. Поэтому Верон твердо решил учиться. К сожалению, быстро выяснилось, что на это у него не хватает времени: служба была полна тягот вплоть до взятия Парма. Только после коронации у молодого человека, получившего чин сержанта в ходе реформы званий, появилось свободное время. Он немедленно использовал его с толком – мечты стать офицером не покидали его ни на минуту. Увы, когда Верон, не только освоивший грамоту, но и прочитавший множество длинных свитков, счел, что уже вполне готов к тому, чтобы обратиться еще раз за протекцией, его родственница оказалась в опале.

Однако сержант не унывал. Узнав о том, что формируется новое подразделение, которое, по слухам, будет владеть чудо-оружием, сразу же изъявил желание вступить в него. Он рассуждал так: все новое может принести долгожданный офицерский чин быстрее, чем традиционная регулярная армия. Командование отнеслось благосклонно к его прошению – возможно, опытные сержанты были нужны, – и ему сразу же вручили взвод. Верон сначала удивился этому – ведь, как правило, взводами командовали лейтенанты. Но потом молодой человек все понял: служба в подразделении была опасной, командование не хотело лишний раз рисковать офицерским составом, поэтому все четыре взвода находились под началом сержантов, а лейтенант был командиром целой роты.

Верон со своими сослуживцами располагался отдельно от основной массы войск. Причиной тому были «ружья», как их назвал король в личной беседе с лейтенантом и всеми сержантами новой роты. Эти ружья ни в коем случае нельзя было использовать вместе с амулетом Террота. Поэтому солдаты подразделения оказались «голыми», лишенными привычного амулета. Верон так свыкся с его возможностями, что периодически впадал в хандру и жалел, что вообще решил связаться с «чудо-оружием».

В довершение ко всему, у стрелков был весьма нелепый вид в полном боевом облачении. Их одежда состояла из теплых меховых штанов, длинной шубы, варежек и шапки, закрывающей голову почти полностью. Эта шапка, оставляющая лишь узкую прорезь для глаз, являлась произведением знаменитого портного Заунта. Но солдаты не гордились этим, потому что, несмотря на эффективность изделия в условиях боевых действий, их внешний вид оставлял желать лучшего. Кроме того, в полном облачении было невыносимо жарко.

Верон отлично помнил первую встречу с королем. Лейтенанта, а также сержанта – заместителя командира роты и четырех сержантов – командиров взводов доставили во дворец на следующий день после завершения комплектования части. Они все очень волновались: с королем никому из них еще не приходилось беседовать.

Их отвели в приемный кабинет, где солдаты ждали его величество, тихо переговариваясь. Лейтенант и трое сержантов, включая Верона, были молоды, они еще не научились сдерживать эмоции. Когда король вошел в дверь, один из сержантов пытался слегка изменить положение короткого меча на своем поясе. Меч в ножнах с громким стуком упал на пол. Но это не вызвало у присутствующих даже улыбки – так велико было их волнение.

Вопреки ожиданиям, его величество сначала говорил с ними очень дружелюбно, даже предложил задавать вопросы, но нахмурился, когда таковых не последовало.

– Это оружие – все, что у вас есть. От него зависит ваша жизнь и, возможно, наша победа, – произнес король. – Мы сейчас пойдем на стрельбище, и я лично покажу, как им пользоваться. Но перед этим, если кому-то что-то непонятно, спрашивайте! Церемонии тут неуместны! От ваших действий в бою будет зависеть многое!

– Твое величество, – произнес лейтенант, чувствуя необходимость показать пример своим подчиненным. – А почему ишибам нельзя выдать ружья? Даже без амулета Террота у них будет своя собственная защита.

– Можно. Только эффективность получится не та, – ответил Михаил. – Ружье усилит атакующую мощь ишиба, но ненамного. А вот отсутствие амулета Террота резко ослабит его защиту. У нас ишибы наперечет, так что, говоря прямо, это того не стоит.

Король посмотрел так грозно на замерших солдат, что каждый из них почувствовал необходимость задать хоть один вопрос. Верон лихорадочно пытался сообразить, как бы спросить что-нибудь поумнее, чтобы не выглядеть посмешищем в монарших глазах. Он чувствовал, что остальные сержанты думают о том же самом.

– Твое величество, – как выяснилось, заместитель командира умел контролировать свой голос, в котором сейчас не было заметно робких интонаций. – А почему эта… палка такая длинная? Нельзя ли ее сделать покороче или вообще использовать что-то типа кольца на пальце?

– Хороший вопрос, – сказал король, что привело к мгновенной вспышке радости на лице солдата. – Только палка называется стволом. Если нажать на вот этот курок хотя бы кратковременно, то вперед пойдет энергия, разрушающая ти, а воздух вокруг ствола охладится. Чем дальше конец ствола от вас, тем меньше вы это будете ощущать. Ствол сейчас примерно метр в длину. Длиннее делать нет смысла, потому что небольшое охлаждение присутствует и на другом конце ствола рядом с курком. А если сделать короче, то вы тут же обморозитесь.

Михаил выдал минимальную информацию по поводу механизма действия амулета. Он не хотел вдаваться в детали, например, объясняя, что именно охлаждение воздуха является результатом получения оружием энергии. Король считал, что привлекать внимание даже к этому вопросу излишне.

– Получается, что из ружья нельзя… гм… стрелять непрерывно? – тут же уточнил лейтенант.

– Ни в коем случае, максимум – несколько секунд, да и то если на вас надета специальная одежда. Каждый из вас научится сам и научит своих солдат соизмерять ущерб, наносимый ишибам, с охлаждением, которое может быть опасно для самого стрелка.

Вот тут-то Верон и проявил неосторожность, спросив о том, как одежда будет выглядеть.

– Молодец, сержант, – похвалил его король. – Очень своевременный вопрос. Эй, там, куда подевался маэстро Заунт?! Он только что был здесь!

Двери распахнулись, и вошел один из ишибов охраны.

– Твое величество, Заунт отправился куда-то в сопровождении принцессы Анелии.

– Ну так приведите его.

Ишиб поклонился и вышел. Даже упоминание имени принцессы положительно подействовало на солдат. О ней ходили разнообразные слухи, но самые стойкие из них касались того, что Анелия – будущая королева Ранига. Простые воины не возражали против этого. Они были в восторге от внешности принцессы и пребывали в убеждении, что такая красавица не может быть плохой королевой.

Знаменитый портной Заунт ворвался в комнату минут через пять в сопровождении трех слуг, которые тащили на себе нечто, что гости короля приняли сначала за мех. Однако маэстро быстро доказал, что догадка неверна, начав развешивать этот мех на спинки стульев и дивана в приемном кабинете. Мех на глазах изумленных солдат превращался в грубое подобие одежды.

Ни один из жителей королевства Раниг не видел настоящих зим. Климат был мягок, а перепады температуры незначительны. Поэтому никто из солдат даже не предполагал, что одежда такого вида может существовать.

– Что же ты стоишь? – обратился король к оцепеневшему Верону. – Примеряй!

Так дальний родственник Инкит стал первым в Раниге обладателем шапки, вызывающей смех детей и зависть шутов. С легкой руки какого-то остряка единственное неишибное подразделение Ранига, которое могло нанести ишибам врага существенный урон, возможно, даже ценой собственной жизни, превратилось в «мишек» – из-за нелепого вида меховых шуб и шапок.

И сейчас сержант-«мишка» Верон стоял в одном ряду с такими же «мишками», сжимая в руках только что выданное ружье. Конечно, свое первое ружье он получил не сегодня, но дело было в том, что их приходилось часто менять. Дерево не выдерживало перепадов температур, и амулет быстро выходил из строя. Несколько дней использования – и все, нужно идти за следующим. Однажды Верон был свидетелем того, как какой-то солдат спросил у лейтенанта, почему бы не делать ружья из железа.

– Не будь простаком, – рассмеялся командир роты. – Ружье ведь – не амулет Террота, им любой может воспользоваться. Если сделать из железа, то оно и служить будет дольше. А так, даже если враг сумеет захватить наше оружие, – попользуется им несколько раз, и все. Оно придет в негодность. Изготавливать-то их никто, кроме наших ишибов, не умеет.

Но служба в новом подразделении имела не только отрицательные стороны. Каждому из стрелков был положен личный денщик – человек из обоза. Он занимался приведением в порядок одежды, а также отвечал за лошадь. Лошадь тоже находилась в распоряжении стрелка. С оружием в руках они не могли передвигаться достаточно быстро на своих двоих, поэтому генерал Комен предложил посадить их на лошадей, если требуется, к примеру, нанести внезапный удар и быстро отойти. Король одобрил это: получался аналог драгун его мира – пехоты, посаженной на лошадей. Вообще же у его величества были обширные планы по поводу нового подразделения, о которых еще никто не знал. Он хотел посмотреть, как рота будет действовать в настоящем бою. А потом, возможно, либо расширить ее, либо как-то реорганизовать. Он допускал, что ввиду уникальности этого рода войск придется сделать их элитными и присвоить сержантские и офицерские звания каждому солдату, в них состоящему. Как, например, в его мире практически каждый военный летчик являлся офицером. Также король допускал и то, что в роте будет чрезвычайно высокая смертность, потому что ишибы противника, когда разберутся в том, что она собой представляет, попытаются «выбить» ее в первую очередь. Разумеется, этими подозрениями он с составом роты не делился.

Взвод Верона уже построился, поэтому сержант просто стоял и наблюдал за происходящим. Особенно ему нравилось ловить взгляды проходящих мимо ишибов. Никогда раньше ишибы так не смотрели на него. В их взглядах было уважение и, пожалуй, опаска. Верон прежде не мог даже представить, что когда-нибудь будет внушать трепет могучим ишибам.

Зато снующим офицерам до особой роты не было никакого дела. На их лицах читалась озабоченность. Сержант знал, что командование приняло решение двигаться навстречу объединенным войскам Томола и Кманта. Но Верона это не беспокоило. Он верил в мудрость своего короля и привык побеждать вместе с ним.

Внезапно темно-синий, почти черный, генеральский плащ привлек внимание сержанта. Присмотревшись, он узнал знаменитого уру Ферена. Тот куда-то шел в окружении группы офицеров. Верону приходилось служить под его командованием. Старик был упрям и бескомпромиссен, но никогда без причины не обижал. Верон прикрыл глаза, на минуту представив себе, как он сам в офицерском плаще идет рядом со знаменитым генералом и даже иногда – не часто, конечно, – дает ему советы, к которым тот внимательно прислушивается.

Их было двое, и они были очень злы. Нет, злы вовсе не на весь мир – их злость являлась весьма избирательным чувством. Она была направлена против Томола и Кманта.

У одного из двух ишибов в полку Танера служил близкий родственник, у другого – единственный друг. Они не вернулись из последнего похода. Именно по этому признаку король отобрал их, чтобы сформировать маленький отряд из двух человек. Один из нескольких отрядов, находящихся в данный момент совсем рядом с расположением войск Томола и Кманта. Один из отрядов гренадеров, деятельность которых координировал Иашт.

Ишибы Нрегт и Фалент притаились в чаще леса. Позиция была удачной – даже с помощью щупа заметить их ти чрезвычайно трудно. Зато они сами могли хорошо просматривать дорогу.

– Ну что там, едут? – Нрегт смахнул жука, севшего ему на плечо. – Если предыдущий патруль не соврал, то уже должны быть.

– Не соврал, подождем еще, – ответил Фалент. – Его величество предупреждал нас, чтобы мы никуда не спешили и все делали обстоятельно.

– Мы весьма обстоятельны. Пока что никто не знает о нашем существовании. Никто из живых.

– Король говорил, что в этом тоже наша цель. Если придется метать гранаты, то никто не должен выжить, чтобы рассказать о них.

– Тогда лучше вообще не метать. – Нрегт тщательно расправлял складки на своем тусклом зелено-коричневом халате. – Вдруг кто-нибудь сможет уйти? Мы и без метаний обойдемся.

Фалент согласно кивнул. Еще пара минут прошла в молчании. Ишибам было не привыкать подолгу сидеть в зарослях. Вот уже несколько дней им, словно заправским лесным разбойникам, приходилось заниматься только этим.

– Смотри, кто-то едет. Они? – Нрегт напряженно всматривался в густую листву.

– Осторожней со щупом, не направляй на них. Будет обидно, если они что-то почуют и из-за нелепой случайности все сорвется.

– Не волнуйся. Это точно они. Сейчас… уже близко.

– Тише, тише, пусть подойдут ближе.

– Сам знаю. Готовься, подстрахуешь, если что.

– Смотри, подходят к нашей метке… Давай!

Беззвучный взрыв, казалось, искривил пространство на участке дороги. Но тишина длилась лишь мгновения. Воздух быстро наполнился криками раненых и ржанием лошадей. Ишибы не стали ждать. Словно по команде, они побежали туда, где царил хаос разрушения. Ветки задерживали их, но совсем немного. Уже через несколько секунд ишибы были там.

– Что, из офицеров никто не выжил? – разочарованно спросил Нрегт, прекращая мучения одной из лошадей.

– Похоже, что нет, было бы трудно выжить при таком… – Фалент деловито осматривал воронку от взрыва. – Нужно было взрывать чуть раньше или чуть позже. Вот только эти два солдата живы… уже нет.

На его месте даже неопытный судмедэксперт из мира Михаила скривился бы, но ишиб вел себя как ни в чем не бывало. Он уже привык. Хотя зрелище на самом деле было отвратительным. Куски тел людей и животных валялись вперемешку. Земля и трава были залиты кровью. Ее капли даже окропили растущие рядом деревья. Нрегт внимательно рассматривал полу ишибского халата, которая одиноко лежала в центре воронки.

– Ишибов-то сколько было?

– Двое, – ответил Фалент. – Эх, жаль, что генерал тоже мертв. Может быть, в следующий раз возьмем хотя бы тысячника живьем? Поговорим с ним.

– Может быть. Главное – сразу же ишибов выбить. А так – попытаемся, конечно. Гранаты еще остались.

Короли Томола и Кманта сидели в палатке в центре своего временного лагеря. Он был разбит на краю оврага, обращенном к реке. Это гарантировало относительную безопасность хоть с одной стороны.

Серая ткань палатки-шатра трепетала на ветру. Немного не доходя до ишибов, охраняющих временное пристанище королей, постоянно курсировали патрули. Лагерь был окружен телегами. Он совсем не выглядел как лагерь сильной армии, у которой победа фактически лежит в кармане. Главным отличительным признаком всех представителей этого войска, начиная от последнего солдата и заканчивая генералами, была внимательность. Люди внимательно смотрели под ноги, внимательно оглядывали друг друга и еще более внимательно взирали вдаль.

– Твое величество, мы когда-нибудь доберемся до Оралена? – спрашивал Гношт, сжимая в руках свиток-донесение. – Патрули утверждают, что дороги небезопасны.

– Я сам ничего не могу понять, – качал головой Раст.

Его халат с серебряным шитьем был наполовину распахнут. Воротник рубашки, скрытый слева, вылез наружу справа. В руке король Кманта держал кубок, но ничего из него не пил.

– Из совершенно разных мест приходят сообщения, что великие ишибы Ранига нападают на малые отряды наших войск. И никто не выживает. Этого просто не может быть! У Ранига нет столько великих ишибов! Где Нерман мог бы их взять?!

– Может быть, речь идет о нескольких обычных ишибах? – предположил Гношт.

– Исключено! Я своими глазами видел то, что осталось от одного из отрядов. Никакие обычные ишибы ни в каком количестве такого сделать не смогут. У меня возникло чувство, что ти на том участке пространства искорежено или разорвано во множестве мест. Никаких изысков – просто грубая сила, приложенная достаточно быстро. Для этого нужен ишиб очень высокого уровня!

– Тогда что ты предлагаешь? Если у Ранига есть несколько великих ишибов, о которых мы не знаем, – получается, использовать малые отряды опасно. Даже больше скажу: опасно с Ранигом воевать.

– Предлагаю пока что не паниковать. Еще не известно, с кем и с чем мы столкнулись. – Раст искал спасение в своей рассудительности. – Раньше я настаивал на том, чтобы сначала войти в Орален, а потом уже двигаться на Парм. Теперь же, думаю, нам нужно идти на Парм без остановок. Всей массой и напрямик. И как можно быстрее.

– Может быть, пошлем с дозорными кого-то из великих ишибов?

– Нет, Гношт! Нет! Великие ишибы слишком ценны. Мы должны сначала точно выяснить, с чем имеем дело, чтобы не рисковать ими.

– Тогда предлагаю посылать впереди один обычный дозор, а за ним на расстоянии видимости еще парочку.

– Правильно. Так и сделаем. Может быть, это поможет – ведь от Нермана всего можно ожидать. Я вообще не удивлюсь, если выяснится, что он – не тот, за кого себя выдает.

– Что твое величество имеет в виду? Что он не настоящий король? Самозванец? – удивился король Томола.

– Да при чем тут это? Самозванец или нет – не столь важно. Он сидит на троне – этим все сказано. Важно то, что он умеет… Чем больше я думаю о его странном учителе, о чудовищном абе, об этих амулетах Террота, тем меньше мне все это нравится. Слишком много загадок для одного человека. А если рассмотреть дело с другой стороны…

Раст замолк, о чем-то задумавшись.

– С какой другой стороны, твое величество?

– Гношт, ведь Нерман придумывает новые слова! Какие-то «полковники», «капралы», «канцлеры»…Ты понимаешь, что это значит?

– Не совсем… – Король Томола с нарастающим изумлением слушал собеседника.

– Откуда-то ведь он взял эти слова! Я специально дал приказ опросить путешественников. Они таких слов не знают. Ты думаешь, что король Нерман в промежутках между бунтами дворян и ультиматумами Фегрида сидит и выдумывает их? Очень сомневаюсь.

Гношт выглядел растерянным. Похоже, подобные мысли не приходили ему в голову раньше.

– А еще отмена рабства, – горячо продолжал Раст. – Немедленная отмена рабства, даже еще до того, как он взошел на престол! Это откуда? Откуда у него такие мысли? Во всех странах есть рабы! А у Ранига нет почему-то. Почему нет? Но это еще не все. Он привечает эльфов! Этих напыщенных самовлюбленных слабаков! Которые так кичатся своим посредственным абом! Тебе пришла бы в голову мысль иметь с эльфами какие-то дела? Нет? Вот то-то и оно!

Старый философ-наставник короля Кманта мог бы гордиться своим учеником. Уж чему-чему, а мыслить нестандартно он его научил.

– Что ты всем этим хочешь сказать? – спросил Гношт, совершенно сбитый с толку. – Что король Нерман – эльф?

– Нет, твое величество, не эльф, – вздохнул Раст. – Он вообще неизвестно кто. Очень сомневаюсь, что Нерман – человек.

Король Томола нахмурился, ненадолго задумавшись.

– Ну ты хватил! – сказал он после паузы. – Мои жрецы утверждают, что он – демон. Так что, прикажешь верить в это?

– Я уже не знаю, во что верить, а во что нет. Когда начали пропадать наши отряды, тем более усиленные ишибами, это выбило меня из колеи.

– Но зачем мы тогда начали с ним войну? Может быть, нужно было переждать и присмотреться?

– Эх, твое величество, прости, но ты мыслишь слишком прямолинейно, – махнул рукой Раст, забыв, что сжимает в ней кубок с вином. – Если Нерман не человек, то напасть просто необходимо. И возможно, гораздо раньше, чем это сделали мы. Чтобы не дать ему времени на установление новых порядков по всей стране. Вдруг это его неимоверно усилит? Настолько, что потом он съест на завтрак нас и даже не подавится.

– У тебя какие-то неоднозначные прогнозы, – пробормотал Гношт. – То ты утверждаешь, что мы просто не можем проиграть, а теперь говоришь, что Нерман съест нас на завтрак!

– Мы пока еще не можем проиграть, твое величество. Если поторопимся и сделаем все правильно. Возьмем Парм, разобьем его армию и уничтожим всех сторонников. Раньше я думал, что, может быть, оставим ему провинцию-другую, но теперь считаю, что нет. Это слишком опасно! Возможно, мы даже сделали ошибку, что не поддержали Миэльса. Лучше полный придурок на троне Ранига, чем неизвестно кто.

– Придурок-то придурок, но успехом у женщин пользуется. – Гношт чувствовал, что не успевает за мыслями своего союзника. Ему нужно было отвлечься. А что может быть лучше, чем разговор о женщинах, по его излюбленной теме?

Раст, однако, так не думал:

– Да, они что-то в нем находят, – сквозь зубы произнес он.

– Ладно, твое величество, – добродушно улыбнулся Гношт. – Забудь уже о том случае. К тому же, я слышал, у тебя намечается новая фаворитка. По отзывам, ее внешность сражает всех наповал!

– Да, она недурна, – сказал Раст, постепенно остывая. – Мы еще… гм… не начали, но чувствую, что вряд ли буду с ней долго.

Гношт уже вполне изучил своего союзника и старался не допускать приступов «злобствования».

– Недурна?! Все говорят, что прекрасна! Просто очаровательная блондинка! А долго ты ни с кем из женщин не бываешь, ничего удивительного. Постой-ка, я даже помню ее имя. Мирена! Красивое имя, между прочим. Во времена моего детства одна женщина с таким именем была представлена ко двору. Редкая красавица. Ее муж оказался бунтовщиком, его казнили потом. Ее тоже, кажется…

Глава 20

Вор и король

Вор не может править, король не может красть. Даже если они занимаются одним и тем же делом.

Бунтовщик против короля Томола

С женщиной, которая нравится, приятно быть рядом. Это не зависит от того, молчит она или нет, и даже иногда не зависит от того, как она относится к мужчине.

Михаил смотрел на принцессу Анелию, которая находилась неподалеку. Они оба сидели на лошадях. Их ноги были так близко друг от друга, что иногда по воле движений животных соприкасались.

Король не любил лошадей. Да и чем они могли ему понравиться? Скоростью? Он был быстрее. Высотой посадки всадника? Он мог летать. Однако же принцессе лошади нравились, поэтому его величеству приходилось мириться с ними.

Перед всадниками были ровные ряды солдат, которые выстроились для марша. Король и принцесса молчали. Для Михаила эта женщина являлась большой загадкой. О чем она думает? Чего хочет? О чем мечтает?

Если бы речь шла о юной красивой девушке, то он бы не стал даже задавать себе таких вопросов. Его опыт, еще тот, из предыдущего мира, категорически не советовал ему размышлять о мыслях такой девушки. Потому что это было бы напрасной тратой времени: ничего упорядоченного в ее желаниях не существовало и существовать не могло. Можно соглашаться или не соглашаться с его точкой зрения, но для него она была фактически верной. Среди его многочисленных невысказанных правил было еще одно: не думай о поступках молодой и красивой женщины, они бессмысленны, – зато мысли о них привязывают тебя к ней.

Но принцесса лишь выглядела молодой. Ее возраст Михаилу не был известен. Он предполагал, что та самая неупорядоченность в желаниях, которая возникает в юном возрасте вследствие иллюзии большого выбора и успеха среди мужчин, ей уже не присуща.

Принцесса Анелия в последнее время стала относиться к нему лучше. Уже не было неприкрытой враждебности или бессмысленной иронии. У короля мелькала даже мысль, что принцесса привыкла к нему. Но ему хотелось большего.

Он находился на «своей территории». Мог здесь почти все – фактически все. В его власти было склонить принцессу к браку даже силой. И ее брат, король Меррет, поддержал бы его в этом. Политика прежде всего. Но, конечно, Михаил на такое не мог пойти. Это было глубоко противно его природе.

У него имелся в запасе еще один вариант. Он мог просто убедить Анелию в необходимости брака. В своей способности к убеждению король не сомневался. Главное – узнать истинные стремления человека, его потаенные желания, – и все, дело сделано. Потом можно играть на этом. Подтасовывать факты, заниматься софистикой… возможностей масса. Но вариант с убеждением его тоже не устраивал, потому что не гарантировал главного – доверия.

Доверие – вот что король ценил в людях, вот к чему стремился. Какой смысл находиться рядом с человеком, которому не доверяешь? Это хуже, чем бессмысленно, это – вредно. От такого человека можно в любую минуту ожидать подвоха или удара в спину. Строить отношения лишь на видении обоюдной выгоды – хорошо, но лишь в тех случаях, когда отсутствуют сильные соблазны. Иначе получилось бы, что сегодня он успешно убеждает девушку в одном, а завтра обстоятельства или еще что-то убеждают ее в другом. В силу своих теперешних занятий Михаил такого себе позволить не мог. Ему хотелось гарантий верности.

А что может дать гарантии верности, если речь идет о женщине? Каждый знает что. Именно поэтому король Ранига тратил некоторую часть своего времени на размышления о том, как получить любовь принцессы Анелии. Впрочем, он не только размышлял, а еще и действовал, расспрашивая знакомых эльфов о ее прошлом, собирая факты и даже сплетни. Михаила интересовали только три вопроса: кто ей нравился из мужчин раньше, почему нравился, и как получалось, что они расставались.

– Твое величество. – Принцесса попыталась привлечь его внимание, хотя на самом деле его не нужно было привлекать, потому что король, наоборот, старался это самое внимание к ней скрыть.

Он повернулся к ней. Ее светло-зеленые глаза смотрели, как обычно, равнодушно. Они были холодны и прекрасны, в них словно застыли льдинки. Те самые, которыми Снежная королева так щедро поделилась с Каем. Михаил с трудом сдерживал волнение, проявляющееся при близком присутствии Анелии. Эта женщина, несмотря на все ее недостатки, а может быть, даже и благодаря им, – нарушала его обычные самодостаточность и чувство внутреннего спокойствия. Когда принцесса была рядом, у него невольно возникали – о ужас! – романтичные мысли. Вот и сейчас король подумал о том, что, может быть, Анелия скажет ему что-нибудь приятное, нечто двусмысленное, позволяющее ему наконец надеяться на то, что все его усилия не пропадают даром. У нее ведь такой красивый голос, который просто создан для того, чтобы говорить с мужчиной о любви. Михаил невольно напрягся, ожидая чего-то важного и столь ему необходимого.

– Убери подальше свою лошадь. Она мне мешает, – сказала принцесса.

Король повиновался, слегка тронув поводья. Он еще не превратился в заправского наездника, но уже чувствовал себя в седле вполне уверенно.

– Я бы хотела поблагодарить твое величество еще раз за этот чудесный амулет Террота. – Голос Анелии стал мягче. – С каждым днем я все больше и больше восхищаюсь его возможностями.

– Право, твое высочество, не стоит благодарности. Я очень рад, что ты им пользуешься. Амулет дает много энергии и хорошую защиту.

– Твое величество ничего не знает о том человеке, который его создал?

– Нет, увы, Анелия.

– Ну что же, жаль. Поеду, пожалуй, к своим людям. Скоро вернусь.

Михаил задумчиво смотрел вслед удаляющейся принцессе. Он умел делать выводы на основании малого числа данных. Смутная догадка проникла сейчас в его мысли. Она была так внезапна, так нелепа… что немедленно нуждалась в подтверждении.

Верховный ишиб Аррал готовился к войне по-своему. Он, конечно, понимал, что является могучей ударной силой благодаря искусству создавать молнии. И было ясно, что обязательно присоединится к армии. Однако сейчас Аррал не спешил этого делать. У него было время на то, чтобы нагнать армию, которая должна была двигаться медленно из-за неповоротливых обозов. Сидя в одном из дворцов, которые его величество называл «учреждениями» и которые были не предназначены для проживания, старый ишиб тоже работал на благо армии: он вербовал независимых ишибов.

Наконец-то должность Верховного ишиба начала функционировать в полной мере. По замыслу короля, Аррал должен был формально возглавить Конклав – организацию, состоявшую из ранигских ишибов. Ишибы, находящиеся на службе короны, в нее включились автоматически. А вот с другими были проблемы. Михаил понимал, что склонить независимых ишибов к вступлению в непонятную организацию будет непросто. Зачем это им? Поэтому перед королем стояла задача сделать концепцию существования Конклава как можно более понятной. Разумеется, он не хотел никого принуждать к вступлению туда. По крайней мере, на первых порах. Но зато заманить различными льготами было вполне возможно. Поэтому король, во-первых, объявил, что Конклав является независимым от его власти образованием, а во-вторых, всем вступившим туда будут положены налоговые и иные льготы. Эта логика была бы ясна практически любому выходцу из его родного мира: сначала организация расширяется на добровольной основе до тех пор, пока расширение не остановится. Затем, когда число членов будет достаточно велико, им начинают выдавать лицензии на занятие той или иной деятельностью. Соответственно, ишибы, не вступившие в Конклав, этой лицензии не получают и будут вынуждены либо вступить туда, либо покинуть Раниг. А дальше небольшие законотворческие изменения – и король начинает официально контролировать совершенно всех ишибов, находящихся на территории Ранига. По его расчетам, с ишибской вольницей можно было бы покончить в течение года-двух.

Еще перед началом войны Верховному ишибу удалось набрать довольно много членов. Он полагался не только на льготы. Также пытался установить дружеские отношения с наиболее сильными ишибами, а иногда даже не брезговал небольшим шантажом, но, по совету своего первого ученика, никогда не прибегал к прямым угрозам. Однако в головах ишибов еще не укрепилась мысль, что членство в Конклаве обязывает к защите страны и помощи короне. Разумеется, Аррал пока что не мог этого потребовать. Но зато он мог и даже был обязан уговорами склонить хотя бы некоторых из членов Конклава оказать поддержку войскам.

Именно этим старый ишиб и занимался в то время, когда армия перестраивалась в походный порядок. Хотя, казалось бы, какие важные дела можно решать ранним утром? Но данный конкретный случай был уникальным. Один из не самых слабых ранигских ишибов попался накануне во время попытки украсть легендарный Свиток, в котором якобы содержались секреты изготовления амулета Террота и еще многих двухфункциональных амулетов.

Конечно, этот Свиток предназначался, в первую очередь, для ловли шпионов. Поэтому когда в ловушку попался совершенно нейтральный ишиб, ее устроители впали в состояние легкого недоумения, касающегося того, что с ним делать. Все предыдущие воры помещались в тюрьму изолированно от остальных заключенных, чтобы тайна ловушки не получила распространения. Но что делать с ишибом, которого в обычной тюрьме держать нельзя? Уничтожить? Поместить в башню к многострадальным сторонникам Миэльса, удерживающим шары над башней? Или использовать ишиба на благо короны, потому что его уровень был совсем неплох? Король поручил Арралу решить этот вопрос самостоятельно.

Ишиб Уласт сидел за столом напротив Верховного ишиба. Уласт был одет в довольно дорогой халат светло-зеленого цвета. На его лице с широкими скулами не было заметно беспокойства, но Аррал догадывался, что тот волновался. Просто не мог не волноваться – ведь сейчас решалась его судьба. Старый ишиб специально старался держаться поближе к арестованному, чтобы аб, усиленный могучим амулетом великого ишиба, в полной мере контролировал вора-неудачника.

– Я не могу все же понять, – говорил Аррал, внимательно глядя на собеседника. – Зачем ты, ишиб столь высокого уровня, член Конклава с недавнего времени, решил похитить Свиток?

– Чего же тут непонятного, – пожал плечами Уласт. – Там описание амулета Террота. Это – настоящее могущество.

Верховный ишиб лишь покачал головой.

– Если бы ты просто обратился ко мне или к королю, то получил бы готовый амулет Террота. В обмен на службу, конечно.

– Но ведь я тогда знал бы секрет его изготовления… – Вор-неудачник все еще чувствовал себя неважно: знакомство со светошумовой гранатой не прошло даром.

– Но для чего он тебе? Разве не ясно, что даже просто знать этот секрет очень опасно?

– Ради некоторых вещей можно рискнуть.

Аррал здесь вполне понимал собеседника. В свое время он находился примерно перед тем же выбором: рискнуть и приобрести власть – или потерять все. Он рискнул, но выиграл. В отличие от сидящего перед ним.

– И что, много ишибов в Раниге думают, что ради Свитка можно рискнуть?

– Думаю, что да, – усмехнулся Уласт. – Среди независимых ходят такие разговоры.

Верховный ишиб вздохнул. Похоже, Свиток притягивал совершенно всех. Этой проблемы они с королем не учли. Хотя, с другой стороны, Свиток был неплохим способом отбирать наиболее отчаянных. Возможно, король оценит подобный подход к делу. Отчаянные люди всегда пригодятся. Конечно, придется связать пойманного ишиба клятвой молчания, но это небольшая проблема, если удастся договориться в главном.

– Ты жить-то хочешь? – спросил Аррал.

– А кто же не хочет? – удивился арестованный.

– Ты недавно не хотел.

– Когда это? – еще больше удивился Уласт.

– Когда за Свитком полез.

Бригада рабочих под предводительством Рангела Мерта бодро ремонтировала мостовую вблизи небольшого городка Мненгана. Рабочие делали вид, что трудятся на совесть. Они «выкорчевывали» старые камни, тщательно укладывали новые и ровняли их. Место ремонта было окутано тучами пыли. Торговцы, да и просто путешественники, пытающиеся проехать через пылевую завесу, испуганно шарахались, когда оказывались вблизи хотя бы одного из этих рабочих. Хмурые лица, нередко со шрамами, и цепкий взгляд были так характерны для другого времени суток и других мест, что опытные торговцы удивлялись деятельности обладателей этих лиц на дороге в полдень.

Впрочем, Рангела мысли торговцев не волновали. У него не было особенного выбора в подборе кадров. Он нанял лишь тех, на кого мог более-менее положиться. К тому же дворяне и ишибы, проезжающие мимо, по давней привычке не обращали на копошившихся рабочих никакого внимания. На это Рангел и рассчитывал.

Как он и ожидал, подготовка к убийству немного отличалась от подготовки к ограблению. Когда ты пытаешься что-то украсть, то предмет, как правило, находится постоянно в известном месте. Задача сводится к простому вопросу «Как?» – как туда пробраться, чтобы замысел завершился успехом? Однако убийство – другое дело. Здесь нужно ответить, как минимум, на три вопроса: «Как?», «Когда?» и «Где?». Как убить, где убить и когда убить. Потому что объект, будучи живым человеком, имеет свойство перемещаться. Задача усложняется. Тем более что речь идет о лице, находящемся под постоянной охраной.

Рангел долго размышлял над возникшей проблемой. У него было несколько вариантов действий. Например, попытаться тайно проникнуть во дворец или притаиться в дворцовом парке. Но это все ему не нравилось, потому что подразумевало множество спонтанных, незапланированных действий, а также не гарантировало успешности отхода. Рисковать своей жизнью не хотелось. Знаменитый вор с некоторых пор искренне полагал, что его жизнь имеет двойную ценность: для него лично и для ранигской короны. Он уже вполне свыкся со своим новым статусом.

Поэтому он решил пока что не рассматривать вопрос «когда?», а сосредоточиться на вопросах «как?» и «где?». Как – с помощью гранат, выданных королем. Где – на дороге, ведущей от ставки Миэльса в столицу Фегрида. Рангел совершенно правильно полагал, что рано или поздно его «подопечный» этой дорогой воспользуется.

К сожалению, вор не мог претворить свой план в жизнь в одиночестве. Даже если бы он заминировал дорогу, разве стражники, периодически ее патрулирующие, позволили бы ему постоянно находиться рядом с этим местом? Это бы вызвало их подозрения. Не мог он и воспользоваться невидимостью. Ведь ему бы пришлось быть невдалеке от дороги, а невидимость не отличалась совершенством, – Рангела могли бы заметить опять-таки стражники, или, что еще хуже, – проезжающие мимо ишибы. Оставалось лишь одно: находиться рядом с дорогой официально.

Ему пришлось раскошелиться. Не только чтобы получить контракт на ремонт данного участка дороги, но и на то, чтобы убедить чиновника, ответственного за строительство, в том, что участок действительно нуждается в ремонте. Конечно, чиновник не мог не удивиться тому, что разница между взяткой и суммой контракта была не очень велика. Рангел ожидал этого удивления, и оно совершенно не входило в его планы. Поэтому когда решение о ремонте было вынесено, чиновник скоропостижно скончался.

В тот самый полдень работа двигалась как обычно. Один из рабочих постоянно и равномерно бил палкой по одному из камней, чтобы создавать звук, сопутствующий любой строительной деятельности. Другой рабочий поднимал тучи пыли, чтобы скрыть истинное занятие первого рабочего. Рангел Мерт еще с двумя подчиненными, которые периодически сменяли двух первых, прогуливался вдоль дороги и делал вид, что что-то замеряет.

Внезапно из ворот Мненгана показался кортеж. Впереди скакали всадники, за ними ехала одна карета, потом вторая, а затем – еще всадники. Удача улыбнулась вору – за исключением кортежа, дорога была пуста. Рангел моментально подал знак своим людям. Они должны были отойти от дороги как можно дальше. Мерт заботился об их безопасности.

Конечно, Рангелу была выгодна смерть подельников-свидетелей, но неписаный кодекс вора, которому он все еще следовал, не позволял на это пойти. К тому же их смерть сказалась бы на его репутации в преступном мире, что тоже было нежелательным. Подельники не знали, что замышляет их предводитель, но, по ранее достигнутой договоренности, сразу же после совершения задуманного они должны были бежать из столицы и затаиться на время в каком-нибудь из других городов. Мерт бы позаботился о том, чтобы скрыть их ти-следы.

Кортеж быстро приближался к месту работ. Рангел был готов. Он тоже отошел чуть дальше, но все равно оставался в пределах расстояния действия его щупа. Сначала ему следовало убедиться, что в карете находится Миэльс. Нужно действовать быстро.

Миэльс не был доволен происходящим. Его беспокоили разные вещи. Но самой главной на сегодняшний момент являлось медленное уплывание остатков власти из его рук.

Он ехал к императору, который очень сильно не нравился ему. Даже на взгляд бывшего короля Ранига, на императора нельзя было положиться. Как многие люди без твердых моральных принципов, Миэльс мог осуждать и оценивать других, при этом совершенно не думая о том, как он выглядит сам со стороны. К тому же его насторожило внезапное приглашение императора. Фактически тот настоял на личной встрече. А также попросил взять с собой все документы, касающиеся наград и наказаний за последнее время, которые лично утверждал король Ранига. В чем был смысл этого, ни Миэльс, ни его советники понять не могли, но отказ от встречи был невозможен.

Миэльс вообще не догадывался, почему это все случилось с ним. Появление самозванца, военные поражения, потеря власти, изгнание… Конечно, бывший король Ранига вполне сознавал, что именно случилось, но причинно-следственные связи ускользали от него. Хотя, нужно отметить, что он даже не пытался задумываться о них. Вот и сейчас его мысли касались большей частью лишь происходящего в настоящий момент. Его власть слабела на глазах. Сразу после побега из Парма он еще многое мог. Теперь же советники каким-то образом отстранили его от принятия любых решений. Главы трех семейств, что были с ним, полностью поддерживали их в этом. Конечно, Миэльс не мог не видеть, что последние действия советников принесли существенные результаты. Благодаря убийству племянника императора Раниг оказался на грани войны с Фегридом. Это хорошо. Миэльс усматривал в этом прямую выгоду для себя. Фегрид, конечно, сокрушил бы Раниг, чтобы вернуть трон ему. Но кроме этого советники подстроили покушение на королей Томола и Кманта с использованием перекупленных солдат, обладающих амулетами Террота. Короли сразу же вступили в войну с Ранигом. Но Миэльс понимал, что в случае победы объединенных королевств ему мало что перепадет. И Раст, и Гношт сильно не любили его. Особенно Раст. Однако советники убеждали Миэльса, что все будет отлично. Он им не доверял, несмотря на то что они служили ему уже многие годы. Если бы что-то от него зависело сейчас, то, пожалуй, уже бы избавился от них. Но в данное время его власть была слаба как никогда. С другой стороны, Миэльс, признавая, что действия, предпринимаемые советниками, очень эффективны, не понимал, что это стало возможным лишь тогда, когда его власть ослабла. Несмотря на отсутствие большого ума, у него было чутье, присущее почти любому, кто долгое время единолично правит. Это чутье подсказывало ему, что не все королевские приказы будут сейчас исполняться. Поэтому он в страхе перед открытым неповиновением и не пытался их отдавать.

Когда кортеж оказался в пределах досягаемости его щупа, Рангел быстро исследовал «содержимое» карет. Он знал, как должна «выглядеть» ти Миэльса. В первой карете находились какой-то человек и множество свитков со следами личных печатей ти. А бывший король Ранига ехал во второй карете.

Рангел получил в свое распоряжение десять гранат. Пять из них сейчас были вделаны в дорогу на примерно одинаковом расстоянии друг от друга. Вор не хотел рисковать – он не мог допустить, чтобы королевский эскорт что-то заподозрил и стал бы его преследовать после взрыва. Поэтому нужно было «вывести из игры» и сопровождающих короля. Мерт заранее продумал последовательность взрывов.

Сначала взорвалась самая первая граната – как раз в тот момент, когда головные всадники поравнялись с ней. Какое-то мгновение – и от весело гарцующих, нарядно одетых людей не осталось ничего, кроме разлетающихся ошметков и обильных брызг крови. Но Рангела это не смутило. Он был внутренне готов к такому повороту событий. Без промедления взорвал вторую гранату, затем четвертую, чтобы уничтожить замыкающий эскорт, и, наконец, третью. Пятую, последнюю гранату взрывать не пришлось – кортеж был слишком коротким.

Мерт наблюдал за распадающимися на части каретами. Охрана была мертва, кучеры убиты, лошади… К ужасу вора, он заметил, как опавшие обломки второй кареты шевельнулись.

«Как это может быть? – пронзила его отчаянная мысль. – Неужели ти кареты ослабило мощь взрыва? Неужели все эти жертвы и подготовка напрасны?!»

Рангел не мог этого допустить. Он бросился туда. Ему пришлось бежать прямо по кускам тел, по залитой кровью земле, по каким-то доскам и обрывкам свитков… Он не видел, что происходит под обломками кареты, но его щуп сообщил ему, что Миэльс жив, находится в сознании и поддерживает защиту своего ти.

Дрожащими руками вор принялся разбрасывать в стороны обломки кареты. Он торопился. Мненган был неподалеку, из него в любую минуту могли выбежать ишибы. Почему-то кусок оси оказался поверх остатков дверей. Все это было отброшено. Теперь крыша… долой! Какая-то ткань… то ли штора, то ли бывшая обивка сиденья – тоже долой! Нет, не получается. Она за что-то зацепилась. Рангел потянул сильнее, ткань подалась, затрещала по швам и… под нею оказался король Миэльс. Он расширенными от ужаса глазами смотрел на Мерта.

Вор замер. За всю свою долгую жизнь, полную опасностей и риска, он никогда не допускал, что встретится с королем в такой ситуации. Рангел часто видел Миэльса издалека. Еще когда тот правил, ездил по улицам в окружении свиты и в открытом экипаже. Толпа рукоплескала ему, женщины бросали цветы перед каретой, дети прыгали и хлопали в ладоши. Рангел помнил, что Миэльс любил хорошо одеваться. Что его наряды, в которых он показывался на публике, никогда не повторялись. Что придворные, сопровождающие его, были такими же лощеными и довольными, как и сам король. И вот теперь перед ним, вором и очень слабым ишибом, лежит человек, которому предназначались все чествования. Смех детей, цветы женщин, приветственные крики мужчин. Лежит среди каких-то обломков, наполовину завернутый в грязную порванную ткань, и с ужасом смотрит на него, Рангела Мерта.

Руки вора не перестали дрожать, у него не было времени даже привести в порядок собственную ти. Но, несмотря на это, он потянулся к королю.

– Кто ты? – прошептал тот, глядя Мерту прямо в глаза.

Вор не собирался отвечать. Он хотел быстро закончить дело и убежать, скрыв следы. Зачем говорить с человеком, которого собираешься убить? Это неправильно. Так делать нельзя! Но он не мог не ответить:

– Я – твой убийца.

Миэльс вздрогнул.

– Но почему? Почему? – Было видно, что король хочет еще что-то сказать, но не может из-за волнения.

Кто знает, может быть, если бы он был сейчас красноречив, Рангела удалось бы остановить. Ведь вор не был профессиональным душегубом. Его можно было попытаться разжалобить, задержать… дождаться спасения! Но спазм сдавил горло короля. Он мог только беззвучно открывать и закрывать рот. Король ведь был ишибом. В его силах было воздействовать на свою ти и восстановить дыхание и голос. Но он был так растерян и испуган, что не стал этого делать.

Впрочем, даже если бы и сделал, ему бы ничто не помогло. Никакое красноречие. Потому что глаза Рангела сузились, и он произнес:

– Почему? Потому что я должен.

И положил руки на грудь короля. Разряд. Разряд. Разряд.

Мерт с трудом заставил себя остановиться. Тело перед ним сотрясалось в конвульсиях, и было не сразу понятно, чем они вызваны: действием страшного оружия или стремлением удержать уходящую жизнь.

Глава 21

Настроение инкит

Если у хорошего человека плохое настроение, это значит, что он страдает, а если у плохого человека хорошее настроение, это значит, что страдает кто-то другой.

Слова посла Кманта в Раниге в приступе хорошего настроения

В походном порядке армия Ранига двигалась навстречу противнику. Пять тысяч человек пехоты, шестьдесят три ишиба, четыре великих ишиба – вот основная ударная сила. За время похода к ней должны были присоединиться еще пара десятков ишибов, а также гренадеры, уже в значительной мере «потрепавшие» не столько вражеские войска, сколько вражескую мораль.

Движение было неспешным. Король считал, что торопиться особенно некуда. Его целью являлось лишь сражение вдали от столицы. Он не только хотел проверить ти-новинки в реальном бою, но также намеревался сохранить за собой плацдарм для возможного отступления. Потому что в победе уверен не был и старался просчитать все варианты. Комендантом Парма в отсутствие короля и действующих генералов стал старый друг Ронела Ферена канцлер уру Лоарн, а его заместителем с обширными тайными полномочиями – Ксарр. Все остальные соратники Михаила находились рядом с ним. Но конечно же наиболее близкое положение к королю занимала представительница союзников принцесса Анелия.

Вот и сейчас они ехали рядом на лошадях. С точки зрения короля, лошади были совершенно излишни для носителей амулета Террота. Но принцесса отдавала дань традиции и не желала расставаться с благородными животными. Королю пришлось смириться, потому что на конфликт из-за мелочей он идти не хотел.

Михаил старался развлекать принцессу беседами, даже если они и мало что значили. Он считал, что молчание возможно, либо если спутник полностью незнаком, либо, наоборот, является очень близким человеком. Однако не все беседы были пусты. Во многих случаях король старался извлечь нужную ему информацию даже из малозначащих, на первый взгляд, разговоров.

Один из таких, казалось бы, маловажных разговоров произошел на второй день после начала неспешного похода.

– Твое высочество, когда военные действия закончатся, я планирую построить здесь широкую дорогу, которая соединит центр Ранига с государствами, расположенными севернее. По ней будут ездить повозки в два ряда, – показывал король на зеленое поле, по которому они в настоящий момент продвигались.

– У твоего величества обширные планы, – улыбнулась Анелия. – Они связаны с уверенностью в победе?

– Конечно, принцесса, – врал Михаил с самыми убеждающими интонациями. – Думаю, что, несмотря на численный перевес противника, рота стрелков и отряд гренадеров скажут свое решающее слово.

– Твое величество рассчитывает наголову разгромить Томол и Кмант? – рассмеялась Анелия.

– Разумеется, – совершенно серьезно ответил король Ранига. – Я справлюсь с ними.

Принцесса хмыкнула. Она была знакома со множеством мужчин, облеченных властью. Никто из них не делал бы таких заявлений перед лицом превосходящего противника. А ее брат, скорее всего, не стал бы даже принимать бой, а попытался договориться. Если бы, конечно, его не заставили принять бой.

– Может быть, потом твое величество нападет сразу же и на Фегрид, чтобы одним ударом покончить со всеми угрозами?

– Зачем же нападать? Я – очень мирный человек. Но вот если Фегрид сам нападет на Раниг, тогда, несомненно, придется нанести империи такой урон, от которого она не оправится. И конечно же присоединить часть земель к нам.

Анелия посмотрела на короля недоверчиво. Она не могла понять, шутит тот или действительно так думает. Если второе, то какие у него основания быть столь убежденным в собственной победе? Король Ранига все еще являлся для нее большой загадкой.

– Кстати, – после небольшой паузы произнес Михаил. – Для этой новой дороги я изобрел специальные кареты. Которые могут двигаться сами, без лошадей. Конечно, мне еще не представился случай изготовить хотя бы одну, но просто уверен, что они будут замечательно ездить.

Во время этих слов король внимательно следил за реакцией принцессы. Она не заставила себя ждать. Безупречные брови Анелии удивленно взметнулись вверх, а она сама посмотрела на собеседника гораздо заинтересованнее, чем за все время до этого. Его величество втайне надеялся именно на такую реакцию.

– Если они действительно будут ездить, это явится настоящим чудом. Я такого еще не видела, да и никто, пожалуй, не видел, – сказала принцесса. – Твое величество их изобрел самостоятельно, без чьей-либо помощи?

– Разумеется, самостоятельно. Даже помню, как это случилось. Был вечер, я сидел в своем кабинете, думал над проблемами дорог, и вдруг – раз! На меня словно снизошло озарение! Сразу же набросал чертеж, но, к сожалению, построить действующий экземпляр пока что не смог за недостатком свободного времени. Кстати, подобные озарения ко мне приходят довольно часто… Почти каждый день.

– Но я смогу присутствовать при первом испытании этой кареты? – спросила принцесса. – Очень бы хотелось посмотреть на такое чудо.

То, что сказал ей король, не укладывалось в ее голове. Как может карета ездить без лошади? Немыслимо. Если бы на его месте был кто-то другой, принцесса не поверила бы. Но король Ранига производил весьма серьезное впечатление. Даже не просто серьезное, а еще и опасное. Он не был похож на шутника и любителя розыгрышей.

– Разумеется, твое высочество. Ты будешь первая, кого я приглашу.

Михаил внутренне ликовал. За время, прошедшее с начала похода, он проделал неплохую работу по сбору сведений о принцессе. Даже не совсем по сбору новых сведений, а по уточнению уже имеющихся. Несколько фраз Анелии по поводу того, что она хотела бы взглянуть на создателя амулета Террота, натолкнули его на удачную мысль.

Хенст Екран, эльф, теперь разительно отличался от того слабовольного существа, которое король встретил впервые в лесу в ходе испытания гранат. Араин, пожалованный ему, совершил почти невозможное. Сейчас эльф представлялся самоуверенной, отважной и, возможно, даже высокомерной личностью. Однако его высокомерие ни в коей мере не распространялось на короля Ранига. Эльф не в состоянии был не чтить благодетеля – дарителя араина. Интересной деталью являлось то, что первоначально эльф представился королю выдуманным именем. Михаил не простил ему обмана, а приказал, чтобы эльф официально переименовался: столь явная ложь королю не должна никому сходить с рук.

Именно Хенст стал для него основным источником информации о принцессе Анелии. К нему король и направился за уточняющими сведениями сразу после того, как поход начался.

Дело происходило посредине армейской колонны: впереди и сзади двигалось войско. Его величество вместе со своим собеседником отделились от основной массы солдат. Король не собирался говорить ни о чем секретном, но ему все же не хотелось, чтобы эту часть разговора кто-то услышал и донес до принцессы. Он старался не рисковать даже в мелочах.

– Хенст, ты мне раньше говорил, что у Анелии было два… жениха, – сказал Михаил, хозяйским взглядом взирая на проходящие невдалеке ряды солдат. – Музыкант и полководец.

– Это так, твое величество, – подтвердил эльф, склоняя голову.

– Обсудим сначала музыканта. – Король не любил разговаривать обиняками со своими приближенными, он сразу же старался переходить к делу. – Он ведь хорошо играл, верно?

– Да, твое величество.

– И сам писал отличную музыку?

– Нет-нет, – эльф даже замахал руками. – Написание музыки ему не удавалось. Сыграть-то он мог все, что угодно, а вот написать… Скажу откровенно, его творения были довольно средними. Может быть, даже посредственными. Зато как исполнитель он был хорош!

Михаил слегка нахмурился:

– Он был плохим сочинителем?

– Именно так, твое величество, именно так.

Было видно, что королю не нравится ответ. Он что-то напряженно обдумывал.

– Скажи-ка, Хенст, а этот музыкант ничем больше не прославился, кроме исполнения музыки?

Хенст недоуменно пожал плечами.

– Кажется, нет, твое величество.

Михаил еще больше нахмурился – казалось, его теория рушится на глазах. Вновь посмотрев на солдат, спросил:

– Ну, а кроме музыки он ничем не занимался? Ни в чем не преуспел?

– Нет, твое величество. Совершенно точно, нет. Хотя было кое-что… так, мелочь. Но это связано с музыкой.

Взгляд короля заинтересованно обратился на собеседника:

– Что за мелочь?

– Он изобрел нернетелл.

– А это что такое?

– Музыкальный инструмент со множеством струн. Довольно большой. На нем было тяжело играть, но зато он издавал замечательные звуки.

Надежда блеснула во взоре Михаила. Возможно, это было как раз то, что нужно.

– Принцесса обратила на него свое внимание до изобретения этого… нернетелла или после?

– После, твое величество. Это случилось сразу после его первого концерта. Дело вызвало большое обсуждение, массу сплетен.

По лицу короля пробежала легкая улыбка.

– Ну что ж, информация очень полезна. Теперь поговорим о втором. О полководце. Он тоже что-то изобрел? Какое-то оружие или орудие? Какой-то предмет?

– Нет, твое величество, он был совершеннейший солдафон. Кроме армии, его ничто не интересовало, а оружием он пренебрегал. Мы ведь все ишибы. Зачем нам оружие в битвах?

– Хорошо, зайдем с другой стороны… – Теперь Михаила уже было невозможно сбить со следа. – Когда с ним познакомилась принцесса? При каких обстоятельствах? Может быть, что-нибудь предшествовало этому?

Эльф ненадолго задумался, а потом ответил:

– Маневры, твое величество.

– Вот! – обрадовался король. – А что случилось на маневрах? Полководец принимал участие и выиграл, не так ли?

– Да, твое величество, – произнес слегка удивленный эльф.

– А теперь скажи мне – как он выиграл? Не использовал ли что-то новое, необычное? Какие-то перестроения, взаимодействия или еще что-то?

– Твое величество, совершенная правда! – вскричал эльф. – Он придумал потрясающий порядок взаимодействия между ишибами при отражении одновременной атаки с нескольких сторон. Это было нечто удивительное! Свежее, новое! Все пришли в восторг!

Улыбка короля стала шире. Наконец-то ему удалось добраться до разгадки. Кажется, он нашел ключик к сердцу гордой и прекрасной принцессы. Михаил легко допускал, что женщинам могут нравиться разные вещи. Одним – безостановочные комплименты и лесть, другим – деньги мужчин, третьим – слава или общественное положение своего избранника, а вот ее высочеству Анелии, похоже, нравились творцы, изобретатели. Если он был прав, то это все упрощало. Наконец-то король увидел перед собой ясный и четкий план. Если принцесса может влюбиться в изобретателя, то что же… она его получит. Соответственно он предположил, что, чем больше и важнее изобретение, тем больших симпатий можно добиться. Михаил мелочиться в таком деле не собирался. Конечно, сейчас все, кроме нескольких особо приближенных, считали, что новинки амулетов берутся из загадочного Свитка. И только двое знали, что король имеет отношение к их изобретению. Он не собирался это менять. Но ведь кроме амулетов или даже на основе амулетов, можно изобрести столько разных вещей! Совершенно открыто и никого не боясь. Конечно, он уже провел в жизнь кое-какие реформы, которые можно тоже считать изобретениями. Но кто пока может оценить их эффективность? Наглядных результатов нет. А вот самодвижущаяся карета и ряд других вещей обеспечат непревзойденную наглядность. Достойную восхищения самой красивой из всех женщин.

Дела у Инкит шли как нельзя лучше. Незнакомец… то есть уже не незнакомец, а уважаемый господин Турринг из Фегрида оказался настоящим спасителем. Этот человек разбирался, казалось, во всем. Инкит считала, что ей очень повезло, если Турринг достаточно быстро согласился ей помочь. За плату, разумеется. Уже через какой-то час после того, как девушка поднялась по лестнице в трактире, они оживленно обсуждали задание, порученное ей королем. Дальше – больше. На следующий день выяснилось, что Турринг не только смог найти парочку недорогих помещений, но также договорился с некоторыми из будущих учителей: одним писцом и двумя солдатами-ветеранами, которые уже давно отошли от дел. Этот, казалось бы, случайно встреченный Инкит мужчина просто излучал энергию. Ей еще не приходилось видеть столь решительных и знающих людей. Турринг умел мгновенно принимать нужное решение и тут же претворял его в жизнь. Не прошло и недели, как первая школа-приют заработала.

По совету нового знакомого Инкит обратилась к коменданту с просьбой предоставить стражников для «отлова» детей, а также для постоянной службы в школе. Турринг дал понять, что нисколько не сомневается в том, что, как минимум, часть пойманных детей постарается совершить побег. Инкит не могла не верить такому специалисту. В дальнейшем выяснилось, что он был полностью прав. Школа-приют оказалась совершенно новым явлением. Дети, как правило, не шли туда добровольно, а кроме того, часть учеников еще и пыталась сбежать. Однако Турринг и здесь показал настолько незаурядные знания и умения, что лейтенант Митер Спакт намекнул Инкит на то, что их новый знакомый, похоже, когда-то служил в тюрьме или имел к ней непосредственное отношение. Девушка лишь отмахнулась.

Инкит была довольна. Конечно, насколько может быть довольна девушка, отправленная с глаз долой любовником, которому она доверяла. Инкит очень часто вспоминала короля. Не только потому, что он был королем, но и из-за того, каким он был мужчиной. Несмотря на свой молодой возраст, девушка была связана отношениями разной степени длительности с несколькими мужчинами. Король разительно отличался от них. Это проявлялось не только в общении, но и в занятиях любовью. Его величество казался ей чрезвычайно раскрепощенным. Она даже не представляла, что можно делать это, используя такие разнообразные способы. Однако девушка не возражала, стараясь выполнять все пожелания своего любовника. Такая необычность ей даже нравилась. Кроме этого, сама его манера поведения настолько отличалась от всех остальных, что, привыкнув к нему, Инкит уже больше не могла его забыть. Она скучала по королю.

Турринг часто заводил с ней разговоры на отвлеченные темы. Он оказался очень внимательным и понимающим собеседником. Инкит, даже сама того от себя не ожидая, вскоре начала делиться с ним даже своими переживаниями. Новый знакомый успокаивал ее, как мог.

– Госпожа тагга, – говорил он. – Его величество наверняка вернет тебя в столицу, как только наши школы полностью заработают.

Инкит печально качала головой:

– Я отправила уже два отчета, а он мне так ничего и не написал в ответ. Может быть, он недоволен тем, как я все это делаю?

– Госпожа тагга, мы все делаем верно. Другого пути нет. Еще немного – и в Сцепре не останется беспризорных детей.

– У меня заканчиваются деньги, Турринг. Я просила короля прислать еще, но он хранит молчание.

– Госпожа, деньги – не проблема. По этому поводу следует обратиться к коменданту. У вас ведь есть приказ для него. Он обязан выполнять все требования, которые ясны и имеют отношение к делу.

– Но что я ему скажу? Просто попрошу денег? Ох, Турринг, если бы ты видел его кабинет. Вдруг денег не окажется?

– Пусть введет новый налог, госпожа тагга. Совсем небольшой. С торговцев и дворян. Думаю, что его величество не стал бы возражать против этого. Иначе ведь его приказ останется неисполненным.

Дни шли за днями. У Инкит уже было несколько зданий школ, а вести из столицы приходили самые нерадостные. Когда стало известно, что Томол и Кмант объявили войну Ранигу, Турринг несколько дней выглядел очень встревоженным. Он по-прежнему сердечно разговаривал с Инкит, но было видно, что его что-то гложет. Девушка даже интересовалась, не ждет ли он чего-то или кого-то. Турринг смеялся и отрицал это, говоря, что у него не осталось родственников, а друзья покинули его.

Потом, в один прекрасный день, встревоженность исчезла с его лица. Он разговаривал с Инкит как и прежде, особенно касаясь темы, весьма для нее личной.

– Госпожа тагга, мне начинает казаться, что ты была совершенно права, когда говорила, что король не ответит на твои письма.

Девушка сразу же насторожилась:

– Почему ты так думаешь, господин Турринг?

– Я слышал разговор двух военных, только что прибывших из Парма. Они говорили, что король не расстается с принцессой Анелией ни на минуту.

Лицо девушки приобрело жесткое выражение.

– Господин Турринг, ты думаешь, что эта женщина может заставить его величество делать что-то помимо его воли? Например, не отвечать на мои письма?

– Ах, госпожа тагга, женщины женщинам рознь. Анелия очень опытна. У нее ведь столько лет за плечами. Годы побед и поражений. Поражений в военном смысле, а побед во всем остальном. Тем более что с ее-то внешностью нужно совсем чуть-чуть умения, чтобы держать в своих руках кого угодно.

– Может быть, я скоро сама поеду в Парм, – сказала Инкит.

– Это правильное решение, госпожа тагга. Но что ты будешь там делать?

– Поговорю с королем.

– Госпожа тагга, не хочу тебя расстраивать, но из этого сейчас ничего не получится. Доверься моему опыту.

– Почему не получится?

– Потому что там эта женщина. Принцесса.

Инкит отвернулась, чтобы скрыть свой гнев.

– Госпожа тагга, не нужно переживать. У этой беды может быть выход. Многие и до тебя попадали в подобные ситуации. И с честью выходили из них.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила Инкит.

– Если тебе нужен король, то необходимо избавиться от соперницы.

– Каким же образом?!

– Конечно, с помощью политики или интриг… если другие способы недоступны.

Девушке не понравилось то, куда вел этот разговор. Она ушла. Но слова запали ей в душу. Волей-неволей Инкит думала о том, что сказал Турринг. Король ей был очень нужен, очень. Она плохо спала, плохо ела, все время вспоминала о нем. Инкит не могла понять до конца, почему ее любовник так поступил с ней. Она постоянно думала и думала, просто не могла не думать обо всем этом! Чем принцесса лучше, чем она? Происхождением, красотой? Но ведь король должен понимать, что Инкит ему предана! Предана по-настоящему. С ее точки зрения, это должно перевешивать и происхождение, и красоту. К тому же и сама Инкит была недурна собой. Если бы только этой принцессы не было… если бы ее не было, все могло быть по-другому.

Турринг не спешил возвращаться к тому разговору. Он был опытен. Болтал с Инкит о пустяках, делая небольшие и почти незаметные намеки, и прислушивался, прислушивался к ответам на них. Турринг знал, что он вне подозрений. Девушка считала, что ее новый приятель просто желает ей добра. Помогает как в работе, так и советами по поводу личной жизни. Он, в свою очередь, был уверен, что Инкит сейчас нуждалась в советах. Она переживала сложный период, была очень уязвима, сомнения мучили ее. Наргел Мист, секретарь посла Дыкона Бурена, известный в Сцепре под именем Турринг, это все видел. И ситуация устраивала его как нельзя лучше. Вот только время слегка поджимало.

Когда из столицы прибыли известия о том, что армия Ранига готова двинуться в поход, Мист решил, что пришла пора для второго, окончательного разговора. Выбрав момент, когда Инкит была в подавленном настроении, он добился приглашения на ужин для них обоих со стороны одного из местных дворян.

Старый уру Геренст был хорошо известен как в Сцепре, так и за ее пределами. Прежде всего тем, что отличался нелюбовью ко всяческим предрассудкам или к тому, что он сам считал таковыми. Это проявлялось, к примеру, в отсутствии чинопочитания – в этом вопросе уру делал исключение лишь для короля. Поэтому Геренст никогда не был желанным гостем при дворе, да и не стремился к этому. Конечно, старый уру не имел никаких связей с Кмантом – Мист добился его приглашения по другой причине. Дело в том, что Геренст обладал вторым недостатком: в его доме чрезвычайно плохо готовили, а ужины проходили в весьма угнетающей обстановке. Мист считал, что для бедной девушки, которая и так была на пороге депрессии, это – то, что надо.

Геренст не подвел. Еда была отвратительной, а застольные разговоры и длинные рассуждения хозяина дома могли бы испортить настроение даже самому оптимистичному и полному сил шуту, только что вышедшему смешить публику. Если Инкит входила в дом уру, пытаясь улыбаться и гордясь своим новым голубым платьем с чудесными тонкими кружевами на рукавах и воротнике, то выходила из него с выражением печали на лице.

Мист, позаботившись о том, чтобы карета Инкит была подана, помог ей туда подняться:

– Госпожа тагга, мне очень жаль, что ужин получился таким скомканным. Право же, я должен был заранее послушать, что говорят об этом уру. Может быть, тогда удалось бы под каким-то предлогом отклонить приглашение.

– Это не твоя вина, Турринг, – слабым голосом ответила девушка.

– Мне бы хотелось еще обсудить одно дело относительно школ, госпожа тагга. Но вижу, что сейчас не самое подходящее время. Может быть, завтра. Хотя дело неотложное.

– Если неотложное, то садись со мной в карету, – сказала Инкит, покачав головой. – Для обсуждения этого дела хватит времени, пока мы доедем до моего дома?

– Конечно, госпожа тагга, спасибо.

Мист бодро забрался в карету и уселся на сиденье напротив девушки.

– У нас проблема с одним из учителей, – сразу же начал он. – Это очень щепетильное дело. Речь идет о Мкеранте, если госпожа помнит этого старичка, одного из учителей-писцов…

– Не помню, но продолжай, Турринг, продолжай.

– Госпожа тагга, мне он и раньше показался знакомым, но я ведь не ишиб, поэтому не мог быть уверенным. А недавно мои подозрения насчет него настолько усилились, что я решил подвергнуть его проверке. Обыскать его дом. Тайно, конечно.

– В чем там дело, Турринг? В чем же ты его подозреваешь?

– Когда я жил в Фегриде, однажды случился большой скандал, связанный с разоблачением отравителя.

– Отравителя? – удивилась девушка.

– Да-да, именно. Я как раз присутствовал на суде. Дело было громким. Один ишиб придумал яд, который действует очень быстро и который нельзя обнаружить, если положить его в еду или капнуть в вино. Было отравлено несколько человек, пока императорские ишибы докопались до истины. Совершенно случайно докопались, между прочим. Ишиб был казнен.

– Но какое отношение к этому имеет наш учитель?

– Сейчас объясню, госпожа тагга. Перед судом предстал не только ишиб, но и его слуги. Они помогали ему во всем. Рабы, разумеется, были казнены сразу после суда, а вот свободные слуги… Прошел слух, что часть из них бежала.

– Ты хочешь сказать, что один из наших учителей – бывший слуга ишиба-преступника?

– Сначала у меня были только смутные подозрения – внешнее сходство, ничего больше. Но зато потом, во время обыска его дома, я обнаружил вот что.

Мист сунул руку за пазуху и извлек оттуда небольшой холщовый мешочек. Развязав его, он предъявил Инкит несколько маленьких, плотно запечатанных глиняных пузырьков.

– Что это? – спросила она, принимая протянутые ей пузырьки.

– Это – тот самый яд, госпожа тагга. Который невозможно обнаружить и который действует одинаково быстро как на простых людей, так и на ишибов.

– Ты уверен в этом?

– Я уже испытал его на небольшой свинье. Она умерла мгновенно.

– Что же нам делать, Турринг? Учитель-отравитель, подумать только! – Инкит вернула пузырьки своему собеседнику.

– Предлагаю не поднимать скандала, госпожа тагга. Выдавать его властям не стоит. Просто я тихо поговорю с ним и предложу отправиться куда-нибудь в другое место. Желательно подальше отсюда. Если пройдет слух, что один из наших учителей замешан в отравлениях, представляю, как это скажется на репутации школ.

– Да-да, Турринг, ты прав. Так и сделай.

– И вот еще, госпожа тагга, могу ли я дать тебе один совет?

– Конечно, твои советы полезны.

– Ходят слухи, что армия Ранига вот-вот выступит в поход, если уже не выступила. Но, скорее всего, она будет двигаться медленно. Ее можно будет нагнать. Госпожа тагга, очень советую тебе перед началом больших сражений поговорить с королем. Потом уже может быть поздно. Если король потерпит поражение, то ему будет не до того. А если победит, то тем более. К тому же, думаю, в случае победы принцесса его точно никогда не выпустит из-под своего влияния.

– Ты предлагаешь мне отправиться в Парм? К королю? Немедленно?

– Это – мой совет. Как можно быстрее. Лучше всего – завтра утром. Пораньше.

Инкит задумалась. Когда она покидала Парм, она руководствовалась прямым приказом короля. Она не могла ослушаться. Но также помнила, что ей было разрешено приезжать в столицу ненадолго, чтобы увидеться с его величеством и спросить совета. Почему бы это не сделать сейчас?

– Турринг, я должна подумать… но, возможно, ты и прав.

– Мы уже приехали, госпожа тагга. Разреши откланяться.

– Спокойной ночи, господин Турринг.

Когда Мист вышел, Инкит откинулась на подушки. Ее настроение было отвратительным. Сейчас ей не нравились эта карета, хлопоты, Сцепра, даже школы! Но больше всего ей не нравилась принцесса. При мысли о ней губы Инкит сжимались в тонкую линию.

Инкит уже не была той девушкой, которая безропотно покинула Парм. Она даже сама не ожидала, что так изменится за последнее время. Изгнание из столицы, а потом эта работа… работа, в которой она поначалу вообще ничего не понимала, что-то перевернули в ней. Инкит ведь не была глупой, а просто неопытной, малообразованной и наивной. Она точно знала, что уступает в хитрости интриганкам при дворе короля, поэтому старалась не общаться с ними. Но сейчас чувствовала, что изменилась. Груз последних дней тяжко лег на ее плечи, что-то сделал с ней. В мыслях появилась невиданная прежде жесткость.

Когда она вышла из кареты, то обнаружила, что что-то зацепилось за рукав ее платья. Досадливо подняв руку, девушка с изумлением увидела, что в кружевах каким-то образом запуталось горлышко пузырька. Одного из тех самых, которые ей показывал господин Турринг.

Глава 22

Кочевники

Дикарей можно и нужно убивать. Они ведь тоже люди!

Лейтенант Тшаль

Дворец императора в Иендерте, столице Фегрида, поражает своими размерами и роскошью. Он состоит из пяти зданий, связанных между собой подвесными и подземными переходами. Главное здание, расположенное в центре, украшено множеством круглых башенок разного размера. Асимметрия их расположения нисколько не портит внешнего вида дворца. Напротив, при первом взгляде на дворец создается впечатление завораживающей необычности.

Однако его величество император Мукант уже столько раз смотрел на свой дворец, что всем сердцем желал иных впечатлений. Его дни проходили размеренно и были похожи один на другой. Пробуждение в окружении слуг, завтрак под присмотром придворных, допущенных в императорскую трапезную или в силу должности, или по их заслугам, подписывание бумаг и выслушивание новостей, обязательная прогулка в саду, обед тоже в окружении большого числа зрителей, утомительные приемы, занятия с великим ишибом-учителем, иногда физические упражнения и, наконец, свободное время перед ужином. Мукант был очень ответственным человеком, поэтому когда дело доходило до использования свободного времени, уже не мог отдыхать в полной мере. Потому что события дня беспокоили его, требовали обдумывания. Пожалуй, единственным, что он по-настоящему любил в своем распорядке дня, был пункт «ознакомление с новостями». И в этих самых новостях вести о деятельности загадочного короля Ранига занимали ключевое место. Император в последнее время с таким интересом следил за судьбой захолустного южного королевства, что если секретарь в какой-то день не сообщал ничего о Раниге, то Мукант обязательно переспрашивал, уточняя, действительно ли Нерман не совершал чего-либо, заслуживающего внимания. Именно по этой причине его императорское величество лично принял одного из самых лучших шпионов страны – ишиба Черкена Аркенста, недавно вернувшегося из Ранига.

Император сидел после обеда на небольшом диванчике и внимательно рассматривал ти Аркенста, который получил приглашение сесть напротив. Тот, единственный ишиб, обладающий амулетом Террота и не служащий при этом Ранигу, охотно демонстрировал возможности этого амулета.

– Так против этой новой силы, которая убивает ишибов во время простого касания, все еще нет защиты? – спросил Мукант.

– Нет, твое величество, к сожалению. Она ведет к смерти или к странному ранению, после которого можно полностью восстановиться, даже не прибегая к абу. Но амулет, придуманный мною, позволяет исключить само применение этой силы, потому что препятствует использованию амулета Террота.

– Значит, если надеть амулет на наших ишибов, то им будут не страшны атаки ишибов Ранига с применением этой силы?

– Твое величество совершенно прав.

– Это хорошо. Хвалю. А сам король Нерман что собой представляет? Ты видел его? Общался с ним? Какое у тебя впечатление?

– К сожалению, сам не общался. Мог бы, но не решился. Был шанс навлечь подозрения.

– Он настолько прозорлив?

– Твое величество, Нерман очень странен. Я просто не мог предугадать, чем бы закончился мой разговор с ним. О нем ходят разные слухи. Его решения непредсказуемы, и часто бывает, что на первый взгляд не имеют никакого смысла.

– А на второй?

– Потом выясняется, что они очень эффективны. Конечно, не все, но в подавляющем большинстве своем.

– Что является исключением?

– Отмена рабства, твое величество. Я до сих пор не могу понять, чем она вызвана.

– Да, меня это также интересует… А народ его поддерживает? Что говорят дворяне?

– Многие из дворян недовольны, твое величество. Особенно из знатных дворян. Он опирается лишь на мелкопоместных – части из них он уже роздал чины и землю, отобранную у тех, кто последовал за Миэльсом. И, конечно, армия ему безгранично верна.

– А крестьяне, горожане?

– Крестьяне молчат, твое величество, волнений нет. Ремесленники пока что всем довольны – ведь налогов временно не платят. Торговцы ропщут. Казначей Нермана, говорят, суровый человек. Если даже у нас торговцам предоставлена относительная свобода, то там они не могут утаить ни монетки без того, чтобы ее не обложили налогом.

– Торговцы могут восстать?

– Нет, твое величество. Они ропщут, но не более. Многие из них считают, что существующий порядок справедлив и предсказуем. Просто они привыкли к другому.

– Что думают ишибы? Почему ты не упоминаешь их?

– Я не знаю, что сказать, твое величество. – Аркенст покачал головой. – Ишибы, которые служат королю, служат верно. А независимые не делают никаких попыток поднять бунт. Они все как один обсуждают лишь два вопроса: таинственный Свиток и Академию. Говорят о них изо дня в день.

– Свиток, который содержит описания амулета Террота и многих двухфункциональных амулетов?

– Да, твое величество.

– Почему ты не смог его достать?

Аркенст опять покачал головой:

– Не знаю, твое величество. Человек, которого я к нему направил, просто исчез. Ходят слухи, что никто из тех, кто идет за Свитком, не возвращается. Похоже, что он хорошо охраняется и на пути к нему множество ловушек. Я лично на месте короля Нермана поставил бы их как можно больше.

– А что насчет Академии? Мне уже докладывали о ней. Она похожа на нашу императорскую школу?

– Пока трудно сказать. Она в процессе формирования. Управляет ею один из великих ишибов.

Мукант решил прервать поток вопросов. Он встал и медленно подошел к окну. Аркенст тут же вскочил – сидеть, когда император стоит, не представлялось возможным.

– У нас возникнут проблемы, если Фегрид нападет на Раниг? – спросил, не оборачиваясь, Мукант.

Он был доволен услышанным. Слова шпиона не противоречили официальным донесениям. Больше всего на свете император боялся принять решение, основываясь на ложной информации. Он был всегда таким: энергичным, любознательным и недоверчивым. В его голове пока что не сложился план дальнейших действий. К происходящему он относился двояко. Когда был убит его племянник, Мукант принял решение ответить убийцам немедленно, выступив с ультиматумом. Он не особенно любил племянника, но смерть четвертого наследника престола не должна была остаться безнаказанной. Конечно, император понимал, что племянник никогда не занял бы трон. Потому что не был ишибом. Только ишиб должен править империей. Но это ничего не меняло – отмщение должно было свершиться.

Затем посол в Раниге сообщил, что Нерман во всем винит Миэльса. И представил убедительные, хотя и косвенные доказательства. Император принял решение поговорить с Миэльсом и провести расследование. Но бывший король Ранига был убит. Как к этому стоило отнестись? Император тоже не знал. С одной стороны, Миэльс являлся его гостем. С другой, деятельность этого «гостя» казалась весьма беспринципной, если не сказать преступной. К тому же еще никто не доказал, что за убийством Миэльса стоит Нерман, хотя это было выгодно в первую очередь ему. Однако же и сам способ убийства поражал. Похоже было на то, что там поработал величайший из великих ишибов. Уничтожить практически одномоментно весь кортеж, а потом в совершенстве скрыть след мог не каждый. Уничтожение кортежа требует большой силы, а полное и быстрое сокрытие следа – тонкости подхода. Мукант сомневался, что Нерман нашел возможность заполучить ишиба такого уровня к себе на службу, да еще и приказать тому выполнить подобное задание. Великие ишибы были щепетильны. Поэтому император не знал, что и думать.

Аркенст тем временем размышлял над последним вопросом. Мукант даже удивился, почему такой простой вопрос вызывает затруднение. Он обернулся и посмотрел на шпиона. Тот, казалось, ждал лишь этого:

– Твое величество, осмелюсь предположить, что в войне с Ранигом у нас возникнут непредвиденные проблемы. Возможно, даже очень большие.

Брови императора взлетели вверх:

– Почему?

– Прошу разрешить мне ответить подробно, твое величество.

– Говори… – Мукант выглядел заинтересованным.

– Может быть, твое величество когда-нибудь видел сон… особенный сон, в котором точно знаешь, что это сон, и кажется, что все предметы там являются далекими от реальности.

– Продолжай.

– Так вот, в этом сне, например, лес может выглядеть как нормальный лес, но знаешь, что этот лес – не лес вовсе. Или озеро – вроде бы обычное озеро, но одновременно с этим присутствует глубокая убежденность, что озеро лишь кажется озером. А люди только кажутся людьми.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Твое величество, в Раниге, при дворе короля Нермана, меня посещало точно такое же чувство. Особенно когда видел самого короля издалека и общался с его учителем, великим ишибом Арралом. Мне чудилось, что на самом деле все не так, как кажется. Дворец, конечно, дворец, но что-то в нем не так. Король, безусловно, король, но немного не такой, каким он должен быть, даже помимо его аба. В чем он не такой, не могу сказать. Его учитель, разумеется, великий ишиб… но очень странный великий ишиб. Чувство, что все просто… ненастоящее, не оставляло меня. Иногда у меня даже мурашки бежали по коже. Казалось, что они там носят маски. А если их сорвать, то покажется нечто ужасное, пугающее и чрезвычайно опасное. Настолько опасное, что лучше эти маски и не трогать вовсе.

– Ты уверен в этом?

– Нет, твое величество. Уверенности, как и доказательств, нет. Но мои знания и умения обширны, я бывал во многих местах, встречался с разными людьми… но никогда не испытывал ничего подобного. К тому же своим чувствам и интуиции привык доверять.

– Думаешь, это может помешать нашей победе?

– У нас безусловное превосходство во всем, твое величество. Мы должны победить. Но… я бы не рекомендовал начинать войну.

– Мне ясна твоя точка зрения, ишиб, – нейтральным тоном произнес император. – За создание амулетов, которые нейтрализуют амулеты Террота, ты получишь награду. Можешь идти.

Аркенст ушел, а Мукант еще долго пребывал в задумчивости. На него рассказ шпиона произвел впечатление. К тому же и у самого императора скопилось достаточно странной информации, касающейся Ранига. Если размышлять над всем этим одновременно, то… мысли запутывались еще больше. Возникал даже соблазн распутать все одним ударом.

Лейтенант Тшаль старался честно и на совесть исполнять обязанности коменданта деревянной крепости Зарр. Впрочем, даже до этого назначения он старался все делать честно и на совесть, но иногда у него не получалось. В основном вследствие вспыльчивого и задиристого характера.

Прежний комендант уру Лоарн оставил после себя довольно дисциплинированное войско. Тшаль еще больше усилил дисциплину. Он исходил из сугубо практических соображений, потому что не хотел, чтобы что-то вызывало его гнев. Лейтенант знал за собой этот недостаток, поэтому решил всеми силами препятствовать появлению причин для вспыльчивости.

Под его началом оказались сорок семь солдат, обладающих амулетами Террота, и два ишиба. Прежде в крепости служил лишь один ишиб, но король на всякий случай решил немного усилить гарнизон. Ведь кочевники все еще находились неподалеку, и в случае их нападения на Зарр пришелся бы первый удар.

Перед отъездом Тшаль получил от короля два приказа: не допустить прорыва кочевников, а также, по возможности, изгнать их на север, в сторону границы Томола. Однако кочевники вели себя тихо и не доставляли новому коменданту никаких хлопот. Он был удовлетворен сложившимся положением вещей и тоже не беспокоил своих соседей. Но когда до Тшаля дошли известия о начале войны с Томолом и Кмантом, он понял, что пришел черед выполнить королевский приказ в полной мере.

Не откладывая своего решения, комендант сформировал отряд из двух ишибов и двадцати пяти солдат и во главе этого отряда направился в сторону кочевников. Лейтенант отлично знал, где находится ближайшая стоянка. Уж чего-чего, а информации о возможном противнике он собрал достаточно.

Вождь рода Белого Лиса племени таиренг Яурак не ждал плохих новостей. Однако хороших новостей он тоже не ждал. Тем больше было его удивление, когда один из разъездов, прискакавший в панике, сообщил, что отряд армии Ранига подошел близко к месту стоянки, а его командир требует вождя. По словам гонцов, отряд Ранига был маленький, но Яурака это слабо утешало. Он был наслышан о боевых качествах солдат короля Нермана. Известие же о том, что там еще присутствуют и двое ишибов, склонило вождя к необходимости провести переговоры. Яурак полагал, что между Ранигом и кочевниками существует что-то вроде негласного соглашения: захватив малую часть земли, кочевники не двигаются дальше, а власти королевства делают вид, что ничего не происходит. Вторжение отряда опровергало мысли вождя. Близились перемены.

Командир ранигского отряда отделился от своих солдат и ждал вождя в одиночестве, стоя на окраине стоянки кочевников. По мнению Яурака, это указывало на храбрость гостя.

Лейтенант Тшаль ожидал недолго. Вскоре он увидел несколько всадников, приближающихся к нему. Во главе их скакал загорелый дочерна старичок с жидкими седыми усами, свисающими вниз, одетый в толстый коричневый халат и странный матерчатый головной убор, прилегающий плотно к голове.

Вождь Яурак, приблизившись к гостю, с видимым трудом спешился. Вежливость не позволяла ему общаться с пешим переговорщиком, сидя на лошади. Вождь лицезрел перед собой совсем молодого солдата с тоненькой полоской усов над верхней губой, округлыми щеками, одетого в доспех синего цвета. Молодой человек все время покусывал нижнюю губу, что навело старого вождя на мысли о том, что его собеседник не вполне выдержан. Для любого из кочевников это являлось недостатком.

– Что привело тебя к моей стоянке? – поинтересовался Яурак, прикасаясь рукой к головному убору. Этот знак издавна обозначал у его племени приветствие и отсутствие дурных намерений. Офицер знака, видимо, не понял, потому что не ответил тем же. Его голос был резок. Слова не лились непрерывно, а казалось, падали отдельно друг от друга.

– Приветствую, командир кочевников, – произнес лейтенант. – Меня привело к тебе очень важное дело.

– Я – вождь, – поправил его Яурак. – Меня нужно называть или просто вождь, или вождь рода Белого Лиса Яурак. Если ты живешь поблизости, то должен знать, как обращаться к вождям родов, чтобы не оскорбить их.

Яурак с удивлением увидел, как лицо собеседника поменяло цвет. После его слов кровь мгновенно прилила к щекам, а потом красный цвет лица сменился чрезвычайной бледностью. После небольшой паузы офицер ответил:

– Хорошо, вождь, я буду называть тебя так.

Его голос был неровен, у Яурака даже мелькнуло подозрение, что его собеседник мгновенно впал в бешенство и теперь изо всех сил сдерживается. Вождь сказал себе, что с этим офицером нужно держать ухо востро и говорить предельно вежливо, избегая всяких намеков и иносказаний.

– Я – лейтенант Тшаль. Прибыл, чтобы сделать тебе очень выгодное предложение.

– Пойдем в мой шатер, лейтенант, – как можно более радушно произнес вождь. – Мы там выпьем каш, поговорим о делах.

Лейтенант коротко и резко кивнул. Старый вождь вздохнул с едва заметным облегчением. Ему уже все стало понятно насчет темперамента собеседника. Если бы Яурак знал, с кем придется вести переговоры, то, возможно, попытался бы уклониться от них.

Они шагали к кибитке в полном молчании. Лейтенант, казалось, не обращал внимания на воинов-кочевников, застывших вдоль странных жилищ, сделанных из шкур. Также его не интересовали женщины и дети, выглядывающие из этих самых жилищ. Он старался идти ровно и смотрел прямо перед собой. Замечание, столь прямо сделанное ему кочевником, действительно вывело его из себя.

Шатер вождя ничем не отличался от остальных шатров. По крайней мере, снаружи. Внутри других жилищ Тшаль не был, поэтому не мог произвести сравнения. В шатре вождя, кроме кучи циновок, лейтенант ничего не увидел.

Вождь привычно уселся на одной из них и сделал приглашающий жест рукой. Тшаль не заставил его повторять дважды и осторожно опустился рядом. Какая-то женщина тут же вошла в шатер, держа в руках поднос. На нем стояли две глиняные чаши с тягучей жидкостью черного цвета. Лейтенант, принимая чашу, бросил взгляд на женщину, отметив, что она довольно симпатична, несмотря на потупленный взгляд.

– Так что же привело тебя ко мне, уважаемый гость? – Вождь старался тщательно подбирать слова.

– Предложение, которое выгодно тебе и твоему племени. – Лейтенант оторвался от разглядывания подозрительной жидкости.

– Мои уши полны внимания, – дипломатично произнес Яурак.

– Вождь, если ты не слышал, то сообщаю тебе, что между Ранигом, Томолом и Кмантом сейчас идет война.

Яурак наклонил голову. Трудно было сказать, что это – дань вежливости или попытка показать, что этой информацией он уже обладает. Тшаль решил продолжать.

– Так вот, вся юго-восточная граница Томола сейчас открыта. Король Гношт снял множество солдат оттуда. Гарнизоны крепостей и городов неполны. Ишибов почти нет. Ты понимаешь меня, вождь?

– Понимаю, лейтенант Тшаль, – ответил вождь и замолчал.

– И что думаешь? – Молодой офицер быстро терял терпение.

– Думаю, что это большой риск, лейтенант Тшаль. У меня мало людей.

– Города без охраны. Тебя ждет богатая добыча.

– У меня мало людей, лейтенант Тшаль. Если бы пошло все племя – то, конечно, это другое дело. А силами одного лишь рода можно и не пытаться.

– Пусть пойдет племя, вождь.

– Я не могу принять решение за всех вождей родов. И даже если мне их удастся в чем-то убедить, то они у меня спросят: «Почему нужно нападать на Томол, а не на Раниг? Раниг ведь тоже сражается с другими».

Тшаль расхохотался. Он все делал с полной отдачей: и сердился, и смеялся.

– Вождь, – сказал лейтенант сквозь смех. – У гарнизонов Ранига есть амулеты Террота. А у Томола их нет. Только ишибы – их сила. Без ишибов они – ничто. Поэтому Томол сейчас слаб. Вы можете пойти и взять то, чего вам захочется.

– Я не могу решать за все племя, лейтенант Тшаль.

– А кто может?

– Совет вождей или Повелитель Духов.

– Собирай Совет, – тут же предложил офицер.

Теперь уже вождь улыбнулся. Ему нравились настырность, наивность и прямолинейность молодого офицера.

– Это не в моих силах. Он собирается каждый месяц или в случае нападения на нас.

– Собери их, и я сам с ними поговорю.

– Лейтенант Тшаль, это невозможно, – покачал головой вождь.

Тшаль стиснул зубы, под кожей на скулах заходили желваки. Он не уважал вождя и даже не считал его равным себе. Для него старик, сидевший напротив, был просто дикарем. Тшаль полагал, что единственное, что отделяет кочевников от полного разгрома и бесславной гибели, – занятость короля другими делами. Ему это казалось настолько очевидным, что он не мог допустить, что кто-то может думать иначе. Лейтенант вообще считал, что делает собеседнику большое одолжение, хотя бы просто сдерживая свой нрав. Однако он решил дать старику еще один шанс.

– А кто такой Повелитель Духов? – спросил лейтенант.

Взгляд вождя сразу же приобрел задумчивость. Он размышлял, как объяснить этот титул гостю. Для Яурака Повелитель Духов был Повелителем Духов, пояснений не требовалось.

– Повелитель Духов – кто-то наподобие ваших жрецов, только неизмеримо более могучий, – наконец ответил он. – Если Повелитель Духов советует что-то сделать, то вожди не смеют ослушаться. Потому что его устами говорят духи предков.

Это устраивало лейтенанта как нельзя более.

– Значит, пошли к Повелителю Духов, – сказал он, приподнимаясь.

Старый вождь был потрясен наглостью своего гостя:

– Уважаемый лейтенант Тшаль, – произнес Яурак. – К Повелителю Духов нельзя прийти просто так. Только он может решать, кого осчастливить своим вниманием, а кого – нет.

– Если решает он, то почему ты говоришь за него? – без обиняков поинтересовался Тшаль. – Пойдем к нему и спросим!

Вождь закашлялся. Привычная выдержка была готова покинуть его. Такой бесцеремонности он не встречал даже со стороны своих врагов.

– Так делать нельзя! Он даже не посмотрит на нас! А если мы будем настаивать, то может страшно наказать! – Яурак попытался вразумить своего гостя.

Но Тшаля было уже невозможно остановить.

– Где он? Я сам пойду! Ты скажи лишь, куда идти.

Повелитель Духов племени таиренг был ишибом чуть выше среднего уровня по ранигским меркам. Однако же относительную слабость аба он компенсировал опытом и тем, что в мире Михаила назвали бы «узкой специализацией». Конечно, Повелитель Духов был одним из многочисленных ишибов в племени кочевников, но его религиозная власть в отсутствие единого вождя была неоспорима.

Повелитель Духов уже давно не имел собственного имени. Обезличенность лежала в основе его ритуалов. Он действительно считал, что способен общаться с духами напрямую. Для этого ему требовались старинная жаровня, тлеющие угли в ней, а также одна из трав, высущенная специальным образом. Эта трава, сгорая прямо в шатре, значительно облегчала доступ в мир мертвых человеку без имени. Когда Повелитель Духов проникал в этот мир, он затем с помощью своего аба формировал из дыма фигуры, которые могли поведать о будущем, а также дать ценные советы касательно того, как избежать пагубных ошибок. Духи предков заботились о племени.

В день прибытия отряда лейтенанта Тшаля Повелитель Духов не собирался проникать в мир мертвых. Совсем недавно у него появился ученик – молодой и неопытный ишиб. Повелитель Духов тратил значительную часть своего времени на его обучение.

Шатер Повелителя Духов располагался в степи отдельно от стоянок родов кочевников. Это было объяснимо – ишибу мало что угрожало. Поэтому он издалека увидел странную парочку: бегущего с огромной скоростью человека и скачущего на лошади галопом одного из вождей. Причем казалось, что вождь отстает от бегущего.

Повелитель Духов насторожился. Бегущий человек вполне мог оказаться ишибом. А ишиб для ишиба представлял опасность.

Предупредив ученика и усилив защиту, хозяин шатра пристально всматривался в нежданного гостя, послав в его направлении щуп. Когда человек в доспехах синего цвета приблизился на расстояние, на котором щуп мог действовать, Повелитель Духов вздохнул с облегчением: незнакомец ишибом не был. Однако то, с какой скоростью тот передвигался, не могло не вызывать удивления. Старый ишиб был наслышан о загадочных амулетах, но еще не видел их в действии.

Лейтенант Тшаль с чувством легкой брезгливости взирал на открывшуюся его глазам картину. Шатер из выжженных на солнце шкур стоял в окружении мусора. Около шатра валялись пучки каких-то трав, высохшие останки животных, куски черной обгоревшей древесины… Рядом с шатром находились двое людей в грязных халатах. Лейтенант не знал, что Повелитель Духов позволяет приносить ему лишь еду и древесину для жаровни и никому не разрешает ничего убирать ни внутри шатра, ни около него.

Тшаль подошел к хозяину шатра. Он не без оснований предположил, что хозяином является именно старик с косматыми бородой и бровями, а не чумазая молодая личность, стоявшая рядом. О вожде, который показал дорогу и теперь находился где-то за спиной, лейтенант уже не думал. Его вела вперед цель, а размышления о дикарях он считал напрасной тратой времени.

– Приветствую, Повелитель Духов, – коротко, по-военному, кивнул Тшаль.

Старик ничего не ответил, хмуро и неприязненно глядя на молодого офицера.

– О великий Повелитель Духов. – Вождь доскакал почти до самого шатра и умудрился очень быстро спешиться. – Взываю к твоему милосердию! Прости меня за то, что пришел с этим ранигским солдатом! Но его неистовость побудила меня сделать это. Прости меня, великий! Моя стоянка расположена к крепости Зарр ближе всех. Я должен думать о сохранности своего рода.

Тшаль очень удивился, услышав это. Он не угрожал старому вождю. Хотя, конечно, мог бы. Просто не счел нужным. А оказывается, вождь само его появление воспринял как угрозу.

Взгляд Повелителя Духов стал еще более неприязненным:

– Яурак, ты показал дорогу сюда незнакомцу, – теперь мне придется поменять место для шатра. Думаю, что духи предков не одобрят твоего поступка.

Голос старого ишиба был скрипуч, как древние проржавевшие петли тяжелой двери. Вождь в ответ на эту реплику съежился и мелко-мелко закивал.

– Я не незнакомец, – сквозь зубы процедил молодой офицер. – Меня зовут лейтенант Тшаль. И я прибыл сюда, чтобы сделать выгодное предложение всем вам.

– Ты очень дерзок. – Повелитель Духов посмотрел на офицера так, словно только что увидел его. – Отправляйся восвояси – тебе здесь нечего делать.

– Нет! – Голос лейтенанта был тверд и полон тайного гнева. – Я никуда не уйду, пока ты не выслушаешь меня. И не примешь решения, которое нужно мне.

Вождь прикоснулся рукой ко лбу. Он был одновременно рад и не рад, что привел сюда неугомонного солдата. С одной стороны, Повелитель Духов подвергнет его наказанию. Похоже, ему придется расстаться с частью табуна. С другой стороны, сейчас вся тяжесть решений ложится не на него, вождя небольшого рода, а на Повелителя Духов. Даже если тот захочет убить ранигского лейтенанта, никто из вождей не посмеет сказать Яураку, что в этом есть его вина.

Повелитель Духов не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне:

– Если ты не уйдешь немедленно, то духи предков покарают тебя.

Эта привычная для ишиба фраза вгоняла вождей в трепет, потому что Повелитель Духов уже давно не отделял своих решений от воли предков. И запросто мог приводить угрозы в исполнение сразу же, не спрашивая совета у духов. Однако лейтенант не знал об этом. Он вообще мыслил прямолинейно.

– Объясни своим духам, зачем я сюда пришел. И если они действительно мудры, то сделают правильный выбор.

Несмотря на свой напор, лейтенант искренне считал собственное предложение очень хорошим. Он знал, что юго-восток Томола сейчас мало защищен и вряд ли способен противостоять более-менее серьезному напору. К тому же там можно взять богатую добычу. Тшаль не понимал, почему вождь не захотел согласиться сразу же с таким замечательным предложением.

Если бы не присутствие Яурака, то Повелитель Духов не стал церемониться с наглым солдатом. Но последняя фраза отсрочила расправу. Теперь уже нельзя было убить незнакомца просто так. Следовало хотя бы сделать вид, что таково прямое повеление предков.

Резко повернувшись, он направился в шатер. Ученик засеменил следом. К удивлению Повелителя Духов, наглец в синих доспехах последовал за ними. Несмотря на первое желание выбросить незнакомца вон, старый ишиб решил оставить все, как есть. В конце концов какая разница, где умрет солдат – в шатре или около него? Привычным движением отделив от большой связки пучок травы и бросив его на жаровню, Повелитель Духов застыл около тлеющих головешек.

– Скажи духам, что сейчас самое время идти на Томол, – тут же встрял нетерпеливый лейтенант. – Все южные города окажутся в ваших руках. Вы даже не успеете глазом моргнуть.

Старый ишиб застыл неподвижно. Солдат сильно раздражал его. Нет, Повелитель Духов не собирался ни с кем общаться. Он просто хотел выждать время, чтобы создать у вождя иллюзию общения с духами предков. А потом наказать наглеца.

Лейтенант тем временем переминался с ноги на ногу. Он не мог понять, чего ждет старый и, похоже, выживший из ума ишиб. Вопрос о том, что его могут убить, не волновал Тшаля. С его точки зрения, этот вопрос был слишком мелок по сравнению с выполнением приказа короля и реабилитацией в глазах его величества. Внезапно Повелитель Духов заговорил:

– Духи предков великого племени таиренг советуют убить тебя, как осквернившего священное место.

Его голос был громок. Он старался ради вождя, находящегося около шатра.

– И что, вы не пойдете на Томол? – спросил Тшаль, чувствуя, как неукротимое бешенство начинает застилать его глаза. – Вы не пойдете на Томол после того, как я рассказал, как это выгодно?!

Сомнение в правильности решения мелькнуло в голове Повелителя Духов. О чем этот солдат говорит? Разве он не слышал, что сейчас умрет? Как нормальный человек после этого может говорить о каком-то Томоле? Может быть, перед ним безумец и убивать его ни в коем случае не следует? Старый ишиб постарался отбросить сомнения. Он сконцентрировался на ти солдата.

Вождь Яурак прежде много раз посещал шатер Повелителя Духов. Он оказывался свидетелем разных происшествий. Иногда даже смешных, над которыми старый вождь потом долго посмеивался в одиночестве в тиши своего шатра. И конечно же ему приходилось видеть нечто совершенно ужасное. Повелитель Духов был могуч. Он мог страшно карать виновных. Однако то, что Яурак увидел на этот раз, он не смог забыть до конца своей жизни. Возможно, потому, что никогда никому об этом не рассказывал. Вождь иногда даже думал, что, расскажи он кому-нибудь, ему сразу бы стало легче. Но он дорожил своей жизнью и не решался так поступить.

Через некоторое время после того как Повелитель Духов огласил приговор предков, шатер всколыхнулся. Его стенки задрожали. Там определенно что-то происходило. Старый вождь невольно попятился. Как показало дальнейшее, он правильно сделал. Сначала из шатра вылетела связка особых трав, к которым, как знал Яурак, Повелитель Духов никогда никому не разрешал прикасаться. Следом за одной связкой вылетела вторая. Обе приземлились на наиболее грязный участок около шатра. Вождь ожидал появления третьей связки, но не знал, что в шатре третьей связки не было. Зато следом за второй связкой с огромной скоростью вылетела жаровня, которая упала как раз на то место, где совсем недавно стоял старый вождь. Сотрясение шатра продолжалось. У Яурака мелькнула мысль, что это скоро закончится: возможно, вылетать оттуда больше нечему. Он ошибался. После стремительного полета жаровни шатер покинуло не менее стремительное тело. Это был ученик великого Повелителя Духов. Он приземлился на груду каких-то костей, застонал и затих. Вождь в ужасе подумал, что сейчас-то точно все будет кончено, шатер успокоится наконец. Он опять ошибся. В проеме шатра показалась фигура Повелителя Духов. Казалось, какая-то неумолимая сила выталкивает его оттуда. Тогда как могучий Повелитель Духов, наоборот, сопротивляется изо всех сил и не хочет покидать родного шатра.

Вождь не мог поверить своим глазам. Кто мог поднять руку на священное? Кто мог оказаться настолько сильным, что нарушил устоявшийся порядок, охраняемый несокрушимым абом Повелителя Духов? Если бы он знал ответ… Если бы он знал ответ, то никогда не привел бы сюда незнакомца. Потому что всему виной были три силы, помноженные друг на друга: сила амулета Террота, физическая сила лейтенанта и сила его знаменитого бешенства.

Великий Повелитель Духов прожил долгую жизнь. Многие годы он ходил в учениках, пока смерть предшественника не вознесла его на вершину. Но ни за годы ученичества, ни за время, посвященное собственной деятельности, он ни разу не сталкивался ни с чем подобным.

Когда он произнес приговор наглому солдату и попытался убить его, изменив ти, то сразу же отметил две вещи. Во-первых, выражение неописуемого гнева на лице ранигского лейтенанта, а во-вторых, невозможность повлиять на его ти. А далее все пришло в движение.

Старому ишибу потом не хотелось вспоминать, как все происходило, в деталях. Но перекошенное лицо солдата еще долго являлось ему в ночных кошмарах.

Через некоторое время после начала бесславной схватки Повелитель Духов обнаружил, что страшное лицо значительно приблизилось. Лейтенант Тшаль держал его за шиворот халата, тряс и приговаривал:

– Ты пойдешь на Томол, старый пердун! Я заставлю тебя сделать это! Буду трясти твою мерзкую загнившую душонку до тех пор, пока ты не выполнишь то, чего я хочу!

У ишиба хватало сил на то, чтобы контролировать свою ти, но более он ничего сделать не мог. К тому же ужасная догадка пронзила его мысли. Глядя на белое от бешенства лицо солдата, Повелитель Духов подумал: а вдруг с ним сейчас говорит и не человек вовсе? Ведь не может быть, чтобы обычный человек был способен на такое, даже используя какой-то амулет! Вдруг кто-то из великих предков вселился в молодого ранигского офицера в этом месте, в его шатре, где духи так часто бывали? И этот великий предок, возможно сам Нератек Большое Копье, требует, чтобы кочевники двинулись на Томол? Так, может, нужно последовать приказу великого предка? И… остановить, наконец, эту тряску?

Глава 23

Перед битвой

Каждое непрочитанное письмо имеет ценность.

Гонец, вскрывающий все доверенные ему послания

У любого человека есть друзья. А если не друзья, то просто знакомые. И вот иногда может произойти событие, которое как бы подведет итог отношениям с кем-то из друзей или знакомых. Событие, которое четко поделит это отношение на две части: до и после. Например, бывает, что знаешь человека очень долго, а потом происходит что-то, и понимаешь, что перед тобой совсем другой человек. Так, может выясниться, что товарищ, с которым из года в год выгуливаешь вместе собак на одной площадке, на самом деле не простой инженер по телекоммуникациям, а знаменитый чемпион по подводной стрельбе и вообще большой знаток рыб. Или внезапно обнаруживается, что взбалмошная подружка, с которой знаком чуть ли не со школьной скамьи, не просто вышла замуж за миллионера, а еще изо всех сил помогает мужу тратить деньги на благотворительность. Такие новости меняют мнение о людях.

То же самое касалось и отношения Михаила к Инкит, которое тоже можно было разделить на две части: до и после. До получения письма и после.

Армия Ранига подходила к Зельцару. С этим местом были связаны не самые приятные ассоциации, потому что в двух переходах от него полк Торка понес огромные потери в схватке с большим отрядом ишибов. Сейчас король Ранига обладал всей информацией не только о том, где находится вражеская армия, но и о том, куда он собирается двигаться. Было похоже, что Томол и Кмант знали о приближении Нермана, потому что их войско слегка изменило направление своего перемещения и сейчас шло на прямое сближение с армией Ранига. От встречи обе воюющие стороны отделяло полтора перехода.

Армия Ранига, как гигантский спрут, выпростала щупальца – дозорных. Знание о том, что враг совсем рядом и его отряды ишибов могут в любое время оказаться в пределах видимости и внезапно атаковать, держало в напряжении не только солдат, но и офицеров. Хотя ни Ронел, ни Комен не считали, что Кмант и Томол пойдут на это. Оба военачальника полагали, что встреча должна произойти на открытом пространстве, выбранном, возможно, по взаимной договоренности. Так требовали традиции. Михаил, разумеется, нарушать традиций не собирался. Если сказать точнее, то собирался, но не по такому ничтожному поводу. Он хотел разыграть эту карту позже, в более ответственный момент, когда она явится настоящим сюрпризом. Потому что иначе противник насторожится и никаких сюрпризов не получится. Сейчас король Ранига считал, что если перед первой битвой нужно посылать друг к другу переговорщиков, то, конечно, так и следует сделать. Он бы с удовольствием заранее выбрал место для битвы.

В этот ответственный момент, когда весь ранигский штаб проводил время, склонившись над картами, а разведчики доносили о малейших странностях в рядах противника, и пришло то самое письмо от Инкит. Другие отчеты, которые она отправляла, Михаил лишь бегло просматривал. У него на них не было времени. Возможно, это письмо постигла бы еще более ужасная участь: оно бы осталось вообще непрочитанным, – но, к сожалению или к счастью, его доставил лейтенант Митер Спакт. Этот офицер возглавлял сопровождение Инкит, и сам факт появления его в расположении армии вызывал удивление.

– Что случилось, лейтенант? – сразу же спросил король, когда тот зашел в его палатку.

Едва Михаилу доложили о прибытии такого гонца от Инкит, он встревожился. Конечно, выслать девушку, с которой были длительные отношения, – это одно, а вот забыть ее и никогда больше о ней не думать – это совсем другое. Несмотря даже на близость принцессы, король иногда вспоминал о своей любовнице. Ему уже казалось, что Инкит не доставляла серьезных проблем, а общение с нею было простым и приятным. Он ни в коей мере не желал ей зла. Напротив, если бы дело зависело только от него, то постарался бы устроить девушку с максимальным удобством.

– Приветствую, твое величество, – отрапортовал лейтенант. – Госпожа тагга поручила мне доставить письмо особой важности и вручить его лично в руки твоего величества.

– Она жива-здорова? – спросил король, протягивая руку за посланием. – С ней все в порядке?

– Да, твое величество.

Михаил взял свиток и сорвал печать. В палатке, кроме него и лейтенанта, никого не было. В центре небольшого пространства стоял стол, рядом находилась кровать. Король категорически отказался отягощать обоз излишней роскошью. У него была даже шутка на этот счет, которую он никому не высказывал: «Не нужно брать ничего ценного на войну, если не хочешь обогатить противника». Конечно, такую пораженческую фразу любой думающий полководец держал бы при себе.

Его величество начал читать, и по мере чтения его глаза расширялись. Примерно на середине письма он нахмурился и бросил взгляд на лейтенанта. Лицо того было непроницаемо и не похоже на лицо шутника. Король даже поднес письмо ближе к лампе, стоявшей на столе, чтобы исключить всякую возможность обмана чувств.

«Твое величество и господин мой, – писала Инкит. Михаил сразу же отметил, что ее почерк стал лучше. Видимо, девушка много тренировалась. – Это очень важное письмо. Самое важное из всех, которые я писала тебе, и, может быть, из тех, которые еще напишу. Посылаю в качестве гонца лейтенанта, преданного твоему величеству и мне лично.

Не знаю, читал ли твое величество мои предыдущие отчеты, которые, как и это письмо, были написаны с помощью старого жреца. Этого жреца я знаю еще со времени моего детства. Сразу же хочу сказать, что дела со школами и приютами для детей обстоят хорошо. В Сцепре почти не осталось бездомных детей. Удалось даже обнаружить несколько мальчиков и девочек с даром ишиба, которых я готова отправить в столицу по первому требованию.

Справедливости ради отмечу, что все это стало возможным благодаря деятельности господина Турринга. О нем я уже писала в предыдущих отчетах. Он научил меня очень многому, за что я в какой-то степени благодарна ему. К сожалению, вынуждена уведомить твое величество, что господин Турринг – не Турринг вовсе. Он оказался мерзавцем, убийцей и шпионом Кманта. Его настоящее имя Наргел Мист. Я заподозрила его после того, как он намеками подговаривал меня убить ее высочество принцессу Анелию, твою невесту, а потом подбросил мне пузырек с ядом быстрого действия. Твое величество знает, как я отношусь к принцессе Анелии, и может догадаться, что ее быстрая смерть не входит в мои планы.

Как только я обнаружила пузырек, сразу же приказала схватить Турринга. Под пыткой он во всем признался. Моим ишибам удалось заставить его выложить много интересных сведений, которые тщательно записаны, а свитки с записями покоятся в моей шкатулке.

Твое величество, я считаю, что предотвращением убийства принцессы Анелии оказала очень большую услугу трону. Мне пришлось думать об этом, и я поняла, что со смертью принцессы союз с эльфами был бы невозможен, что пошло бы во вред Ранигу и лично твоему величеству. Несмотря на то что ты пожелал временно избавиться от меня, я все еще остаюсь преданной тебе. Однако невзирая на преданность и уважение к трону, мне бы хотелось попросить награду, соответствующую важности моего поступка. Хочу надеяться, что твое величество не станет откладывать нашей встречи, чтобы я могла выступить с этой просьбой.

Кроме прискорбного случая с господином Туррингом, произошло еще кое-что. Мне удалось обнаружить, что не все деньги с нового налога на школы поступают ко мне. Часть из этих денег (примерно половина) оседала в кошеле интенданта Сцепры. Мне пришлось арестовать и его. К сожалению, при аресте за него вступился начальник стражи. Столкновения избежать не удалось, и начальник стражи был убит. Интендант тут же дал признательные показания. Оказалось, что воровство носит огромные масштабы и в нем прямо замешан комендант Сцепры. Мне пришлось действовать быстро. Предъявив честным офицерам свои полномочия, а также ознакомив их с показаниями интенданта, мне удалось добиться ареста и коменданта Сцепры. Он оказался вовлечен во множество неблаговидных дел, включая планы бунта против твоего величества. Его показания представляют большой интерес и хранятся в моей шкатулке.

Сейчас обязанности коменданта Сцепры исполняет капитан Цуртер. Это – честный офицер. Нет никаких показаний, порочащих его. Финансовое положение городской казны сразу же выровнялось. На любые дополнительные вопросы ответит лейтенант Спакт, который доставит это письмо. Мне хочется надеяться, что твое величество оценит по достоинству мои шаги, предпринятые ради укрепления власти твоего величества.

Жду скорейшей встречи с твоим величеством и вновь напоминаю о своей просьбе.

Преданная тебе

Инкит Луренат, тагга».

Король с видимым усилием оторвался от свитка. Его взор, наполненный искренним недоумением, был обращен к лейтенанту:

– Инкит устроила переворот в Сцепре? – спросил он. – Я правильно понял?

– Да, твое величество, – ответил офицер.

– Подожди, мне нужно собраться с мыслями… Признаться, такого от Инкит я не ожидал. А что это еще за история с отравлением принцессы?

– Вот, – достал лейтенант из-за пазухи какой-то пузырек. – Здесь образец яда, которым Наргел Мист хотел отравить ее высочество.

Король взял и долго рассматривал глиняный сосуд. Потом опять посмотрел на лейтенанта:

– Я все же не могу поверить, что Инкит оказалась способной на такое.

– Твое величество, госпожа тагга очень сильно изменилась в последнее время. Она очень тесно общалась с Ту… Наргелом Мистом.

– И Инкит действительно приказала его пытать? – У короля не укладывалось в голове, как мягкая девушка могла пойти на подобные действия.

– Госпожа тагга присутствовала лично, когда Мист давал показания.

– Он сейчас жив?

– Да, твое величество. Но в не очень хорошем состоянии. Так и не смог восстановиться полностью после пыток, несмотря на усилия ишибов. Долго не хотел ничего говорить.

Михаил только покачал головой.

– А с комендантом что?

– Сидит под арестом, твое величество. Кроме него арестованы еще несколько дворян, которые строили вместе с ним планы против твоего величества.

Король опять задумался. Произошедшее удивляло. Жесткость, даже жестокость Инкит совсем не вязалась с тем ее образом, который сложился у него. Ладно, он еще мог понять действия девушки против шпиона. Пожалуй, она поступила вполне разумно. Но интенданта зачем было трогать? Ну, воровал. Кто же теперь не ворует? Разве что Ксарр. Время смутное. Михаил, конечно, собирался бороться с коррупцией, но не сейчас. Потом, когда исчезнут главные угрозы трону. На борьбу с внешними врагами и с внутренними ворами у него бы просто не хватило сил. Очевидно, Инкит не могла знать об этом. Или она приняла близко к сердцу то, что интендант обкрадывал ее школы? Королю очень хотелось найти ответ на этот вопрос. А с комендантом-то что получилось? Он ведь был назначен из числа местных дворян. И в то время был вполне лоялен. Конечно, люди меняются… да и шпионов действительно много. Но как Инкит вообще смогла склонить офицеров на свою сторону? Для этого нужно быть очень решительной девушкой. Очень. Михаилу хотелось побыстрее встретиться с нею и разобраться во всем самому. Хотя намеки на какую-то просьбу ему не нравились. Инкит, очевидно, знала, что он не любит казаться неблагодарным. И эта просьба может быть очень значительная и… очень личная.

– Как общая обстановка в Сцепре, лейтенант?

– Все спокойно, твое величество.

– А этот заговор – на что они рассчитывали, чего хотели?

– Они не верили в возможность победы над Томолом и Кмантом. Собирались торговаться с ними, чтобы объявить о присоединении города к ним в случае поражения твоего величества.

Король усмехнулся. Он знал, что в случае поражения уровень его популярности среди дворянства резко снизится. И если потом арестовывать всех сомневающихся, то придется посадить в тюрьму значительную часть королевства. Его власть была более-менее прочна лишь в Парме. Хотя, конечно, он рассчитывал, что такой глубокий тыл, как Сцепра, поддержит его. Получается, что Инкит сделала все правильно. Но все же интересно, что с ней такое произошло? Конечно, нужно как можно быстрее все проверить, но… сейчас на это нет времени.

– Лейтенант, твое присутствие необходимо в Сцепре как можно быстрее или дело может подождать?

– Может подождать, твое величество. У госпожи тагга достаточная охрана.

– Тогда оставайся в лагере. Отправишься в распоряжение генерала Комена. Все ему немедленно расскажешь. Когда решится проблема с вражеской армией, мы поговорим. Ступай.

Последнее заседание штаба ранигской армии перед сражением выглядело буднично. Король, принцесса, два генерала, три полковника, а также трое великих ишибов и Иашт стояли вокруг большой карты. Полог палатки не был закрыт плотно, поэтому иногда углы этой карты слегка шевелил ветер. Однако никто не опасался, что разговор может быть подслушанным: вокруг расположились ишибы личной охраны короля.

– Противник пожелал назначить сражение на завтра. Место – вот это поле. – Торк показывал на карту. – Поле совершенно ничем не примечательно. С двух сторон окружено небольшими рощицами. В них толком ничего не спрячешь.

– Они решили играть максимально открыто, – сказал Комен. – Вполне разумная мера с их стороны. Мы согласимся на это поле, твое величество?

Михаил считал, что предварительные договоренности по поводу мест и времени сражений являются большой глупостью. Если война уже объявлена, то можно нападать как угодно и когда угодно. И так – до победного конца. Но, с другой стороны, даже из этой странной традиции можно было извлечь пользу.

– Мы согласимся, – ответил он. – Только близко к намеченному месту подходить пока что не будем. Лишь завтра рано утром основная масса войск двинется туда. А часть останется прикрывать обоз.

– Твое величество очень недоверчив, – улыбнулся Ферен-старший. – Я не могу припомнить ни одного случая, чтобы кто-то пошел на такой обман: вместо непосредственного сражения с противником напал бы на обоз.

– Когда-нибудь все происходит в первый раз, – пожал плечами Михаил. – Мне бы не хотелось, чтобы этот раз случился сейчас и с нашим участием.

– А я бы вообще ничего не ждала, – сказала Анелия. – А нанесла бы удар этой же ночью по спящему лагерю противника.

– Вот, – произнес король, обращаясь к Ронелу. – Видишь, не все разделяют твои благородные устремления.

А затем, повернувшись к принцессе, добавил с легким поклоном:

– Кстати, очень хорошее предложение, твое высочество.

Анелия ничего не ответила. Было трудно понять, приятна ей похвала или нет. Она по-прежнему казалась равнодушной в общении с королем. Но тот уже не обращал на это внимания, потому что знал, что если он не допустит нигде ошибки и не случится чего-либо непредвиденного, любовная «шахматная» партия останется за ним.

Ферен-старший досадливо нахмурился. Было видно, что мысль, поданная принцессой, совсем не нравится ему.

– Кто выступает против предложения? – спросил король.

– Я, – ответил Комен. – Если нападать таким образом на обычных солдат, то они того не стоят. А если на ишибов, которые расположились отдельно, а именно – в этом месте, посмотрите на карту, то вряд ли нам удастся сделать это внезапно. У ишибов будет время для того, чтобы организовать оборону. А далее все смешается. Ночью в том хаосе даже наши солдаты не смогут поддерживать строй. Мы, конечно, нанесем врагу большие потери, но… я не могу предсказать, сколько потеряем мы. Поэтому советовал бы придерживаться заранее разработанного плана. Такое нападение – большой риск с неясным результатом.

– Кто еще против? – поинтересовался король.

– Я, – мягко улыбнулся Парет.

После того как он и Михаил достигли соглашения по уставу Академии, великий ишиб согласился последовать за армией и оказать ей поддержку. Признаться, такая помощь радовала короля: Парет был очень силен.

– Против потому, что мне бы хотелось кое-что проверить. Совсем недавно в мою голову пришла мысль по поводу того, как великий ишиб может сражаться с максимальной эффективностью против даже превосходящих сил врага. Ночью и в хаосе проверка не будет состоятельной. Для нее мне нужен ясный день и хорошо видимый противник. Но конечно, это просто личное пожелание. Его можно проигнорировать.

Разумеется, игнорировать желания ишиба такого уровня, как Парет, никто не собирался.

– Великий ишиб, ты ведь можешь проверить свою мысль потом. Днем, когда мы вновь сойдемся в бою, – заметил Комен.

– Насчет этого очень сомневаюсь, генерал, – опять улыбнулся Парет. – Предположим, что наша ночная вылазка окажется успешной. Предположим просто, хотя я в этом отнюдь не уверен. Тогда с кем мы будем воевать днем, если большая часть сил врага будет уничтожена? А если вылазка окажется не совсем успешной, то какими силами мы будем воевать днем?

– Ночью можно послать лишь гренадеров под прикрытием небольшого отряда, – вставила принцесса. – Они нанесут существенный урон врагу, а затем отойдут. В самом худшем случае мы потеряем лишь их.

– Боюсь, что мы потеряем их в любом случае, – заметил Иашт. – Великие ишибы уничтожат гренадеров, если у них не будет существенной поддержки. А между прочим, гренадеры – мои подопечные.

Было видно, что принцесса порывается что-то ответить, возможно, даже достаточно резко, но ее прервал король:

– Господа, вы все говорите не о том. – Он почувствовал необходимость вмешаться в разгорающийся спор. – Вот скажите, кто-нибудь всерьез полагает, что это наша первая и последняя битва?

Ответом было недоуменное молчание. Члены штаба воззрились на него, силясь понять, к чему был задан этот вопрос.

– Не думаю, что эта битва будет единственной. Следом за ней нужно ожидать и другие… возможно, даже не только с Томолом и Кмантом. А вот теперь ответьте мне, – продолжал король. – Какова станет наша репутация, если мы заключим договор о времени и месте главного сражения, а потом столь нагло нарушим его? С нами после этого разве кто-нибудь станет договариваться? Даже не только насчет мест сражений, но и насчет всего остального? Мы прослывем коварными лжецами.

Оба Ферена согласно кивнули.

– Зато совсем другое дело, если, к примеру, нам удастся обратить первую битву в ничью, развести войска и остаться на своих местах, чтобы продолжить сражение на следующий день. В этом случае мы не будем уже связаны словом и сможем делать все, что захотим, ночью. Я правильно рассуждаю?

Король Ранига не считал, что первое сражение сразу же превратится в мясорубку. Это было не выгодно ни ему, ни противнику. Войско Томола и Кманта могло бы попробовать задавить Раниг массой, но кто мог предсказать, что потом останется от обеих армий? Разве противник захочет рисковать, к примеру, своими великими ишибами? Их потеря резко ослабит оба королевства. К тому же было просто не принято бросать ишибов в бой со словами «Ни шагу назад». Обычно ишибы сражались лишь до определенного момента, а потом, видя, что ситуация складывается не в их пользу, отступали, чтобы перегруппироваться, и нападали снова. Героев-самоубийц среди долгоживущих ишибов было мало. Михаил слышал, что некоторые бои в мире Горр длились несколько дней с перерывами на отдых. Свести первое сражение вничью и ограничиться минимальными потерями представлялось вполне реальным.

– Совершенно верно, твое величество, – подтвердил Комен.

– Репутация очень важна, господа, очень, – вздохнул король. – И насчет ночного нападения думаю, что знаю, как его осуществить правильно. Практически без потерь. Но к этому нам придется вернуться потом. После первого большого сражения.

– Вот именно поэтому рекомендую сократить охрану обоза, – сказал Ронел. – Наш противник ведь тоже должен думать о репутации.

– Генерал, мы будем думать о нашей репутации и предоставим противнику думать о своей, – рассмеялся король. – Мы не можем себе позволить размышлять сразу над обеими репутациями. Поэтому я предпочитаю перестраховаться.

Этот ответ был совершенно в его духе. Еще в прежнем мире Михаил старался не делать подлостей, но при этом принимал во внимание предположение, что их могут делать другие. А в мире Горр он вообще был начеку. Всегда начеку.

Утренняя свежесть только разливалась в воздухе. Просыпались птицы. Еще было чуть светло. Погода напомнила королю погоду в первый день штурма Парма. Она тоже была замечательной. И тоже обе армии готовились к сражению.

Михаилу было искренне жаль, что его опыт больших битв равен нулю. Конечно, он много раз командовал штурмами городов, но это все было не то. Тогда одна армия укрывалась за стенами, а другая нападала. Иными словами, двигаться и маневрировать могла только одна сторона. Да и то весьма ограниченно, с конечным и предсказуемым числом ходов. Сейчас же, во время настоящего сражения на большом поле, числа возможных ходов не мог просчитать никто. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии с увеличением количества солдат и ишибов, а также сильно зависело от разнообразия родов войск и их вооружения. Король Ранига любил все классифицировать, поэтому условно выделял у противника только четыре рода войск: обычные солдаты, включая лучников/арбалетчиков, конница, ишибы и великие ишибы. По мнению Михаила, реальную опасность представляли только две последние группы. Ишибы – вследствие своего количества, а великие ишибы – из-за относительной многочисленности и абсолютной мощи. У самого Ранига почти не было конницы, зато присутствовали стрелки и гренадеры – нечто совершенно новое для битв в этом мире. Король вместе со своим штабом напряженно думали о том, как стрелков и гренадеров использовать с максимальной эффективностью. Здесь нужен был тонкий подход. Стрелки могли поражать ишибов противника, но сами были беззащитны. Гренадеры обладали защитой, но могли взрывать гранаты лишь в пределах действия своего щупа. Гранаты вообще были отдельной проблемой. Великий ишиб Йонер быстро нашел способ их нейтрализации. Конечно, этот способ требовал скорости принятия решений и определенных навыков, но Михаил не был склонен недооценивать противника. Как-никак объединенная армия Томола и Кманта обладала семьюстами обычными ишибами и почти тридцатью великими. Это была грозная сила, которая сейчас выстраивалась где-то там, совсем близко, на расстоянии длины поля, выглядевшего таким маленьким на карте.

Глава 24

Первый бой

Мало выиграть бой – нужно убедить в своей победе противника.

Фегридский философ, специалист по диспутам

– Идут, твое величество! – закричал Торк, наблюдая за стремительно возвращающимися дозорами. – Идут! Враг готовится атаковать!

– Теперь лишь осталось понять, как идут, – пробурчал Михаил себе под нос. – А ответ на вопрос «Зачем идут?» мы уже знаем.

Войско Ранига было построено в порядке, близком к идеальному. Первые ряды занимали солдаты в доспехах Террота. За ними располагалось пустое пространство, по которому могли свободно перемещаться ишибы. А вот уже за этим пустым пространством и находилась основная масса войск. Король с гордостью осматривал построение. Ферен-старший приложил немало усилий, чтобы добиться от солдат слаженности в выполнении команд. Теперь армия не была похожа на первоначальный сброд, состоящий из дворян, крестьян, ремесленников, рабов и авантюристов без определенных занятий. Каждый солдат и офицер знал свое место в строю и свои функции.

Над строем солдат реяли флаги. Каждой роте было положено собственное знамя. Знамена отличались цветом, но на всех них был изображен ранигский лев с крыльями летучей мыши. Немалое количество стягов создало видимость, что армия Ранига более многочисленна, чем есть на самом деле.

Члены штаба почти единогласно высказались за то, чтобы сначала уйти в глухую оборону. Численное преимущество противника было неоспоримым. Амулеты Террота, конечно, представляли собой грозную силу, но даже с ними не следовало атаковать ишибов Томола и Кманта, превосходящих по количеству ишибов Ранига почти в семь раз. Кроме того, оборона вполне отвечала замыслу Михаила по нанесению максимального ущерба противнику в первой же схватке. В случае собственной атаки этот замысел был бы нереализуем.

Пока король Ранига изо всех сил вглядывался вдаль, начали подбегать первые гонцы, посланные офицерами дозоров.

– Приближаются два отряда, состоящие из солдат вперемежку с ишибами, – докладывал Торк, внимательно выслушивая гонцов. – И один отряд на правом фланге, сформированный целиком из ишибов.

– Сколько ишибов? – спросил король.

– Среди солдат подсчитать возможным не представляется, а в том отряде – около трехсот. По-видимому, несколько великих ишибов держатся позади.

Михаил вздохнул. Глупо было бы надеяться, что противник бросит все силы в первый же прорыв.

Сейчас штаб располагался на возвышенности искусственного происхождения, находящейся неподалеку от края поля будущей битвы. Эта возвышенность была построена на скорую руку из поваленных деревьев и давала неплохой обзор. Ее окружал небольшой частокол, чтобы предотвратить внезапный прорыв противника к штабу. Впрочем, Михаил ни в коей мере не хотел рисковать своими приближенными и защищать возвышенность в случае нападения противника на нее. По его замыслу, при возникновении опасной ситуации ишибы пойдут в бой, а члены штаба, не обладающие абом, просто отступят как можно дальше.

– Придерживаемся прежнего плана, – сказал король. – Ждем, пока противник приблизится и начнет атаковать.

Теперь он уже сам видел приближающееся войско. Оно темной массой появлялось из утреннего тумана. Отряды Томола и Кманта продвигались не очень быстро. Казалось, они идут, тщательно «прощупывая» пространство перед собой. Создавалось ощущение, что ждут какого-то подвоха. Если так, то это ощущение было абсолютно верным. На поле перед ними подвох был. Только им пока что не заметный. И имя ему – мины.

Михаил искренне надеялся, что вражеские ишибы не успеют ничего сделать с первыми рядами его солдат. Или, по крайней мере, потери там будут минимальными. Но эта надежда была слабой. По плану предполагалась активация мин сразу же после начала атаки – врага хотелось подпустить поближе. А удар многих ишибов – это не шутка. Даже если этот удар и не будет доведен до конца.

Построение армии Ранига подобным образом имело большой смысл. Атака нападающих ишибов силами простых солдат не принесла бы значительного эффекта. Только ишибы, стрелки или амулеты-гранаты могли быть полезными в нанесении ущерба ишибам. Первые ряды были представлены обычными солдатами лишь по той причине, что Михаил не хотел рисковать своими ишибами: их было слишком мало. Но его план требовал того, чтобы противник подошел поближе. Как это сделать? Очевидно – показать войскам Томола и Кманта ряды врага. К сожалению, армия Ранига, даже занимая оборонительную позицию, не могла скрыться за укреплениями. Кто мог гарантировать, что войско Томола и Кманта не попытается обойти тогда укрепление с флангов? Или, что еще хуже, рассеется и начнет нападать неплотной массой? Тогда полезность мин резко снизится. Сейчас смысл строя заключался лишь в эффективном использовании мин и сохранении ишибов. Все остальное почти не принималось в расчет.

Противник приближался. Ранигские горнисты играли сигнал «Приготовиться». Штаб застыл, всматриваясь в отряды Томола и Кманта. Слева и по центру большинство нападающих было обычными солдатами, лишь изредка мелькали халаты ишибов. Зато правый отряд состоял из ишибов абсолютно весь. Этот отряд был единственным, который не нес никаких флагов. Бросалась в глаза лишь одна вещь – в каждом из ишибских халатов в значительном количестве присутствовал желтый цвет. Издалека казалось, что надвигаются гигантские бескрылые осы.

Пока что никто никого не атаковал. Король наблюдал за происходящим и пытался оценить расстояние от передних рядов солдат до врага. Эта оценка не представляла сложности, потому что часть поля впереди уже давно была измерена и помечена. Противник подошел на расстояние в триста метров, затем – двести пятьдесят, двести, его скорость не увеличивалась. Но монотонное бесконтрольное продвижение тоже представляло опасность. В конечном итоге враг мог бы преодолеть оставшееся расстояние одним стремительным броском. Это не входило в планы ранигского штаба.

– Если они сейчас не начнут атаковать, то нам придется ударить первыми, – произнес король. – Хотя, конечно, хотелось бы заманить их как можно ближе, но тесное сближение слишком опасно.

Представители штаба промолчали: замечание короля было вполне логичным. Они видели, что по какой-то причине построение противника не было тесным в глубину. Казалось, что, подходя к ранигскому войску, вражеские отряды еще больше вытягивались, словно передние ряды спешили в бой, а задние – колебались.

– Начинают, – выдохнул Танер, глядя, как ишибы, идущие впереди, резко замедлили скорость, почти остановились совсем невдалеке от первых рядов армии Ранига. Изменять ти было гораздо удобнее, если ишиб стоял неподвижно.

– Мины! – отдал приказ король.

Звук горна прозвучал как удар грома. Ранигские ишибы, которые находились во втором эшелоне обороны, позади первых рядов и пустого пространства за ними, словно замерли. Они уже давно протянули щупы каждый к своей мине, заложенной впереди. После приказа горна им требовалась какая-то секунда, чтобы их активировать. Но все равно они не успели. Ишибы Томола и Кманта ударили по первым рядам.

Даже этот удар, нанесенный силами не всех ишибов, был страшен. Очевидно, противник заранее продумал последовательность действий. Каждый из ишибов Томола и Кманта просто-напросто напрямую воздействовал на ти перед собой, чтобы взломать ее, нарушить стабильность. Не было ни огня, ни ветра, ни льда. Лишь прямое воздействие на ти солдат, обладающих амулетами Террота. Противостоять совместной силе ишибов, хотя и рассеянной по всей линии атаки, смог далеко не каждый амулет.

Но еще до того как первые жертвы сражения начали падать, Раниг нанес ответный удар. Этот удар выглядел как отголосок вражеской атаки, но отголосок, усиленный многократно. Десятки мин активировались практически одновременно. Десятки беззвучных взрывов исковеркали ти-пространство. Этим взрывам было все равно, кто находится в радиусе их действия: простые солдаты или ишибы. От такого защиты не было.

После мгновения тишины все резко изменилось. Крики раненых и вопли ужаса тех, кто оставался в задних рядах нападавших, заполнили собой воздух. Передней части атакующих отрядов Томола и Кманта уже не существовало.

– Ишибы, вперед! – приказал король. – Активировать дальние мины! Гренадеры, готовься! Парет, Йонер, защищайте ишибов!

Все шло по плану. Еще ночью часть поля, ближайшая к ранигской стороне, была заминирована. Михаил с удовольствием заминировал бы и все поле, но решил не рисковать: враг мог бы заметить странную деятельность и заинтересоваться тем, что там закапывается. В принципе, ти закопанных гранат можно было заметить и с поверхности, но только если «присматриваться». А присматриваться, конечно, имело смысл лишь тогда, когда что-то подозреваешь. До сегодняшнего дня враг ничего о гранатах не знал.

Ранигский штаб понимал, что сразу все закопанные гранаты взорвать не получится. Их нужно было взрывать последовательно: сначала ближайшие, а потом – те, что подальше. И вот сейчас ишибы Ранига бежали вперед, стремясь достать своим щупом до оставшихся мин, чтобы нанести противнику максимальный урон. Йонер и Парет должны были следовать за выдвинувшимися ишибами, чтобы, в случае чего, оказать им помощь. У короля Нермана, в условиях подавляющего численного превосходства противника, каждый ишиб был на счету.

Оставшиеся на месте члены штаба внимательно наблюдали за происходящим. Михаил пытался понять, сколько погибло вражеских великих ишибов, Иашт подсчитывал потери противника среди обычных ишибов, Комен – среди солдат, а Ферен-старший, как обычно, занимался собственными потерями.

Ранигские ишибы быстро добежали до точки, с которой уже могли активировать остальные гранаты. Их скорость превышала скорость отступающей вражеской армии. После первого же удара войска Томола и Кманта начали пятиться. Потери оказались столь сокрушительными и неожиданными, что никто уже не пытался атаковать или хотя бы просто продвигаться вперед.

А через несколько секунд произошла вторая серия взрывов. Она разметала остатки левого фланга и центра нападавших. Лишь небольшая часть солдат успела покинуть зону охвата минами. Остальные погибли. Однако же на правом фланге ситуация выглядела по-другому. Там сработало лишь несколько мин. В основном тех, которые располагались по краям отступавшего отряда. Мины, залегающие непосредственно под вражескими ишибами, остались неактивированными.

Михаил нахмурился. Он не мог понять, что происходит.

– Почему мины на правом фланге не сработали? – спросил король. – Их что, не успели активировать?

Ответом было молчание. Каждый из членов штаба задавал себе такой же вопрос. Внезапно раздался голос Иашта:

– Великие ишибы, твое величество, там были великие ишибы. Йонер предупреждал нас.

Йонер очень быстро смог найти способ воспрепятствовать активации гранат. Для этого было нужно всего лишь стабилизировать их ти, не позволяя щупу гранатометчика изменить ее, что повлекло бы за собой взрыв. Йонер предположил, что противник обнаружит этот способ достаточно быстро. Но никто не ожидал, что это произойдет во время первой же атаки.

– Неужели они смогли установить, что взрыв был связан с закопанными в землю амулетами? – удивился король. – И так быстро отреагировать на это? Обнаружить амулеты под землей и стабилизировать их ти?

– Твое величество, великие ишибы умны и опытны, – произнес Иашт. – А некоторые из них очень умны и очень опытны. Они еще и не на такое способны.

Михаил поморщился. Случившееся резко нарушало его планы.

Между тем гренадеры, следуя заранее полученным инструкциям, устремились вперед. В их задачу входило уничтожение тех, кто успел бы покинуть зону действия мин. Однако рывок запоздал. Остатки вражеского правого фланга, которые сумели блокировать второй взрыв мин, удалялись в сторону собственного лагеря с огромной скоростью. Их сплоченность поражала. Преследовать убегающих было опасно и бессмысленно. По приказу короля горн пропел «Отступление».

Конечно, несмотря ни на что, первый раунд остался за войсками Ранига. Но можно ли было назвать это победой? Михаил считал, что нет, и не замедлил высказать все, что думал, через некоторое время после первой схватки:

– У них что там, все гении? – Его голос был полон возмущения. – Как нормальный человек может так быстро вникнуть в происходящее и принять правильное решение?

Весь штаб был на месте. Солдаты пытались очистить «территорию» от убитых, ишибы занимались немногочисленными ранеными, дозоры вновь устремились к противнику. Все выглядело так, что сегодня повторения атаки уже не будет. Армия Томола и Кманта была слишком ошарашена, ей требовалось время, чтобы прийти в себя, а армия Ранига была все еще относительно слаба, чтобы нападать на своего противника.

– Там были великие ишибы, твое величество, – повторил Иашт. – Даже один из них мог понять, что произошло, и тут же отдать необходимые распоряжения.

Король лишь качал головой. Случившееся не вписывалось ни в какие рамки. Даже он, выходец из другого, технологически продвинутого мира и амулетный мастер в мире Горр, не смог бы отреагировать столь быстро.

– Вы хотя бы понимаете, что произошло? – обратился он ко всем штабистам. – Мы фактически разменяли тайну гранат на несколько убитых вражеских ишибов!

– На две сотни убитых ишибов, твое величество, – поправил его Комен. – А также, предположительно, на троих-четверых великих ишибов.

– Все равно этого недостаточно! Они должны были умереть все! Вы понимаете? Все! А теперь что мы имеем? Они знают о минах – догадаются и о гранатах, летящих в них. Гранаты просто перестанут взрываться! Наше тайное оружие отныне бесполезно!

Комен наклонил голову, соглашаясь. С этим действительно было бы трудно поспорить.

– Они сегодня будут еще нападать или нет? – спросил король, понижая голос. – Что думают наши великие ишибы?

– Я бы не стал нападать, – сказал Аррал. – У них потери слишком большие. Все их планы пошли насмарку.

– Совершенно верно, – подтвердил Йонер. – Им требуется время для переосмысления ситуации. К тому же их ишибы должны подумать над тем, как не только стабилизировать ти гранаты, но и быстро деактивировать ее, сделать безопасной.

– Полагаешь, они будут думать еще и над этим? – поинтересовался король.

– Конечно, твое величество. А вдруг нам придет в голову мысль закидать их таким числом гранат, что они просто будут не в состоянии уследить за каждой? По-моему, они должны понять, как их деактивировать, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

Михаил вздохнул. Именно это он и собирался предложить для будущих боев: брать большим количеством гранат, если уж единичные не взорвутся.

– Может быть, нужно было все-таки контратаковать? – спросила принцесса. – Ишибы бежали в панике. Почему мы этим не воспользовались?

– В лагере противника еще слишком много ишибов, – ответил король. – При атаке в лоб мы понесли бы потери. Это Томол и Кмант могут себе позволить потерять двести ишибов и остаться грозной силой. А если мы потеряем хотя бы сорок, то, пожалуй, нам конец.

– Твое величество ведь говорил, что легко справится с Томолом и Кмантом… – В голосе Анелии звучала ирония.

– Говорил, что справлюсь легко, это так. Но не говорил, что быстро.

Несмотря на уверения приближенных, что второй атаки сегодня уже не будет, король провел день в ее ожидании. Он не верил, что действия противника могут быть предсказаны в полной мере, а малейшая ошибка в данной ситуации была смерти подобна. Поэтому Михаил внимательно выслушивал сообщения дозоров. Эти ранигские дозоры огромной сетью опутали лагерь вражеской армии. Войска Томола и Кманта боялись перемещаться небольшими группами вследствие возможных засад. Теперь же, когда им стало известно о минах – причинах столь смертельной эффективности ранигских засад, это не улучшило общей ситуации. Дело в том, что с каждым отрядом пришлось бы посылать ишиба, задачей которого являлось внимательное изучение дороги впереди. Это, конечно, резко замедляло движение.

Короли Томола и Кманта собрались в шатре, внутреннее убранство которого превосходило по роскоши убранство ранигских палаток, принадлежащих командованию. Большой дубовый стол с резными ножками, многочисленные стулья и кресла, ковры – вот что находилось в шатре, предназначенном для заседаний штаба объединенных королевств.

Гношт, король Томола, развалился в кресле. Он уже не нервничал или делал вид, что не нервничает. Раст, король Кманта, напротив, был напряжен как струна. Он сидел на краешке жесткого стула и даже не пытался облокачиваться на спинку.

– Вот и разрешилась загадка с гибелью наших гонцов и небольших отрядов, – говорил Гношт. – Они просто сталкивались с этими штуками, закопанными в землю. А ишибы Ранига, сидящие в засаде, их приводили в действие.

– Да, теперь все ясно. Но меня пугает не это, твое величество, – отвечал Раст. – А то, что мы не знаем, какие еще сюрпризы приготовил для нас король Нерман. Его сюрпризы очень дорого обходятся.

– Ты говорил, что мы победим. Или уже сомневаешься?

– Нет. Нужно покончить с ним как можно скорее.

– Прямо сейчас?

– Зачем сейчас? Мои ишибы не в том состоянии, чтобы немедленно гнать их в атаку. Я дам им время, пусть успокоятся.

– Когда же будем атаковать? Завтра? – удивился Гношт.

– Не совсем завтра. Этой ночью.

– Ночью?

– Да. Предлагаю напасть на лагерь Ранига всеми силами. В темноте Нерман мало что сможет сделать. Даже если мы получим отпор, то нанесем ему такой урон, что он будет не в состоянии больше ничего предпринять. Отойдет к столице, а дальше… ему конец.

– Твое величество, это – хороший план. А почему ты какой-то напряженный? Мучают дурные предчувствия?

– Мне не нравятся потери, Гношт. Но предчувствий нет. Думаю, что все будет хорошо. Ночная атака неотразима.

– Если ты уверен, что все будет хорошо, то расслабься, отдохни! До ночи еще столько времени.

– Сейчас не могу, должен все продумать… Мало ли что!

– Эх, твое величество, ты просто не умеешь это делать. Повоевал – отдохнул, повоевал – отдохнул: вот как надо жить!

– А думать когда, Гношт?

Король Томола рассмеялся:

– Организуй правильно свой день – и на все времени хватит. Я ведь видел эту твою новую фаворитку, Мирену… в нашем лагере видел. Вот и используй ее… для отдыха.

– Она еще не моя фаворитка, – произнес король Кманта.

Было видно, что тема ему не нравится. Но брови Гношта изумленно взлетели вверх:

– Как не фаворитка?! Что, у тебя с ней до сих пор ничего не было?

– Твое величество, это дело касается лишь меня.

Но короля Томола остановить было уже нельзя:

– Что, не получается с ней, что ли? – расхохотался он. – Отказывает она тебе?

– Твое величество! – король Кманта зло прищурил глаза.

– Да ладно тебе, Раст. Вот и возьми ее для отдыха, если ничего до сих пор не было. Война, военный лагерь, перерыв между сражениями… Поверь, женщины падки на такое. Романтика!

Вечерело. Вопреки опасениям Михаила, активность в лагере противника была невелика. В расположении армии Ранига тоже не наблюдалось беспокойства. Все были заняты своими делами, словно не было утреннего кровопролитного сражения. Но впечатление являлось обманчивым. По крайней мере два человека спокойными не были. Это король Ранига и принцесса эльфов. Король волновался по той простой причине, что сражение было слишком важным, чтобы не волноваться из-за него, а Анелия хотела крови.

– Твое величество, ты не понимаешь, что Томол вместе с Фегридом сделали нам, эльфам, – говорила принцесса. – Это они во всем виноваты! Если бы их не было…

– Если бы их не было, то был бы кто-то другой, – уточнил Михаил. – Твое высочество, таковы обстоятельства.

– Мне все равно, какими были обстоятельства! – Зеленые глаза горели гневом. – Но сейчас я вижу перед собой одного из врагов моего народа! Мне очень хочется пойти в атаку… возглавить ее! Неужели нельзя сделать так, чтобы я вместе с моими приближенными отомстила наконец в честном бою?!

– Твое высочество, я понимаю твои чувства, – мягко увещевал ее король. – Но мне не хочется терять ни тебя, ни твоих приближенных эльфов. Вы мне еще понадобитесь в дальнейшем. Поверь: у тебя будет возможность отомстить.

– Но твои планы сейчас не подразумевают открытого противостояния!

– Ну и что? Мстить можно разными способами. К тому же ты не права. Когда наши силы выравняются, я буду первым, кто призовет к прямой атаке.

– Твое величество! Это все пустые слова! Когда наши силы выравняются? Да никогда, похоже! Я уже довольно наслушалась пустых обещаний от мужчин, чтобы верить хоть чему-то!

– Неужели мужчины дерзнули обманывать твое несравненное высочество? – с улыбкой спросил король.

– Обманывать? Да все мужчины – лжецы! Поначалу они готовы обещать все, что угодно, а когда доходит до дела, то сразу же получается, что они ничего не могут!

– Что же являлось делом, твое высочество? – спросил заинтересованный Михаил.

– Месть, конечно! Что же еще? – Удивление в голосе принцессы было неподдельным. – Все, все обещали мне, что разделаются с врагами моего народа! И что, хоть кто-нибудь выполнил обещание? Нет!

– Неужели и не старались выполнить?

– Старались… жалкие неудачники! Я им верила, а они оказались ни на что не способны!

– И что с ними стало?

– Погибли, конечно, что с ними могло стать? Что еще может случиться с такими слабаками? Хорошо, что хотя бы пытались… не струсили.

– Твое высочество, конечно, ты можешь мне не верить, – вкрадчиво произнес король. – Но я на полном серьезе рассчитываю выиграть эту войну. С твоей помощью, конечно. И мне очень поможет, если твое высочество будет живой и здоровой.

Чем дольше Михаил пребывал в мире Горр, тем больше убеждался, что месть – одна из важнейших сил, определяющих поступки людей. В своем мире ему не приходилось сталкиваться с подобным аспектом поведения в таких масштабах. Хотя, может быть, если бы его знакомые были людьми, обладающими реальной властью, то и их желание отомстить тоже было велико? Обычно ведь люди стараются соизмерять свои желания и возможности.

– Ну, а этой-то ночью я могу принять участие хоть в чем-то? – спросила принцесса.

– Твое высочество, как ты знаешь, мы пришли к мнению, что Томол и Кмант могут атаковать как раз этой ночью, – ответил король. – Вопрос лишь в том, чтобы их опередить. Для этого нужно использовать малое количество атакующих, но зато они должны быть наиболее сильными. Чтобы нанести как можно больший вред.

– И сколько же пойдет в атаку?

По внешнему виду принцессы казалось, что она готова спорить бесконечно.

– Лишь трое, твое высочество, лишь трое. И мы не пойдем, а полетим. Сразу же после заката.

Взгляд Анелии выражал неудовольствие. Но что она могла ответить? Летать ей не было дано. Крыть было нечем. Михаила же фраза о полете после заката навела на размышления о фольклоре его собственного мира. Вампиры – вот кто занимался этим, если верить разнообразным сказкам. Увы, король Ранига был вовсе не похож на вампира. Его способ передвижения даже не напоминал полета «кукурузника». Возможно, и о сравнении с дирижаблем не могло быть речи. Полет был медленный, сильно зависел от ветра и имел такой недостаток, как «болтанка». Воздушный шар, попавший в шторм, – вот на что походил его полет.

Глава 25

Бомбардировка

Атлеты опираются на силу и ловкость, ученые – на знания и ум, писатели – на воображение и мастерство, и лишь летчики опираются на воздух.

Король Нерман

Туман снижает видимость. Это знают все. Некоторые подозревают, что туман также влияет на энергию радиоволн, а следовательно, на дальность их распространения. Конечно, они правы в своих подозрениях. Однако в мире Горр, где поле ти являлось неотъемлемой частью материи, любая облачность резко снижала и возможности «видения» ти на расстоянии.

Михаилу туман был необходим. Хотя бы небольшой и стелющийся лишь над землей. Можно даже умеренно густой и нестойкий. Стойкость-то зачем? Королю Ранига от тумана было нужно всего ничего: чтобы он непродолжительное время окутывал лагерь противника. Сущая мелочь. Его величество был очень скромен в своих желаниях. Он вообще считал, что нельзя требовать слишком многого, чтобы дать возможность подданным доставлять приятные сюрпризы.

И вот сейчас скромное желание короля насчет тумана сбывалось. Если, конечно, верить Парету, который с несколькими своими учениками отправился к речке неподалеку от лагеря Томола и Кманта. Но не верить Парету не было никаких оснований. Великий ишиб и глава Академии был достаточно серьезен, чтобы разбрасываться пустыми обещаниями.

Король знал, что туман не продержится долго. Даже в темноте он вряд ли понравится ишибам противника. Кому хочется быть полуслепым? А разогнать туман гораздо проще, чем создать его. Для этого можно использовать хотя бы небольшой ветер. Но существовало вполне справедливое предположение, что исчезновение тумана не произойдет мгновенно. Пока его заметят, пока примут меры… Он будет существовать хотя бы несколько минут. Этого должно было хватить. Тем более что двое ранигских великих ишибов уже находились там, где должны быть. А именно – над лагерем Томола и Кманта. И ждали тумана.

План был прост. Парет создает туман, а король и Аррал под прикрытием невидимости, зависнув на высоте, недоступной для обнаружения ишибами, наблюдают за результатами деятельности главы Академии. Сразу после того как туман появится, король со своим Верховным ишибом должны спуститься пониже, а Парет – присоединиться к ним. И после этого в действие вступала основная часть плана.

– Ну что, летит? – спросил Михаил Аррала, висящего в воздухе рядом с ним.

– Нет, пока не видно. Он вообще сможет нас найти?

Оба ишиба находились на высоте метров в триста – четыреста. Здесь их точно никто не смог бы почувствовать даже с помощью щупа. Ночное небо и невидимость скрывали их также от обычного зрения. Под ними лежал лагерь Томола и Кманта. Палатки были слабо видны, зато множество огоньков от факелов и костров четко указывали на противника.

– Найдет. Мы ведь договорились встретиться над южной окраиной лагеря. Поднимется, пошарит щупом и найдет.

– Твое величество, осторожнее с мешком! Он ведь сейчас упадет! А куда приземлится – неизвестно!

– Не беспокойся, просто поправляю. Неудобно так держать.

Верховный ишиб с тревогой наблюдал за манипуляциями своего спутника. Увидев, что мешок вновь оказался на плече у короля, облегченно вздохнул.

– А нельзя сделать гранаты, которые никто не может увидеть? – перешел он к следующему вопросу, который его очень интересовал. Интересовал, возможно, потому, что летать по ночам ему совершенно не нравилось.

– Я могу рассчитать такие гранаты. Но ведь тогда каждый поймет, что они не двухфункциональные.

– А если только для нашего личного пользования? Для тебя и для меня.

– А враги? Они ведь тоже все поймут… – Михаил попытался пожать плечами, но жест был невозможен: мешал мешок.

– Если гранаты сработают, враги уже никому не расскажут.

– Аррал, а если что-то пойдет не так? Разве риск того стоит?

Старый ишиб задумался. Он продолжал механически прочесывать окрестности с помощью щупа в поисках Парета.

– Не стоит, твое величество, не стоит, – наконец ответил он. – Если кто-то узнает, нам конец. Но мне вообще удивительно, почему никто до сих пор не понял, что ты умеешь делать любые амулеты.

– Тебе удивительно потому, что ты об этом точно знаешь, – улыбнулся король. – А для других подобная догадка совершенно невероятна. Им проще поверить в существование нелепого Свитка с секретами или во что-нибудь еще.

– Может быть, ты и прав, – опять вздохнул Аррал. – Но все же для меня сама мысль о том, что король должен что-то скрывать от своих подданных, кажется странной.

– Есть вещи, которые нужно скрывать. Так будет лучше для всех. Но подожди: мне лишь нужно укрепить власть, расширить границы, усмирить соседей… вот тогда можно будет начинать приоткрывать тайны. Не все, конечно. Если внешняя угроза будет устранена, то с внутренней мы как-нибудь справимся.

Старый ишиб начал озираться по сторонам.

– Что-то Парета долго нет…

– Не нервничай, учитель. Создание тумана – дело нелегкое. Ему нужно время.

– А если у него не получится?

– Получится, – в голосе Михаила звучала уверенность. Он очень хотел верить в слово и способности Парета.

– Перед отлетом я встретил принцессу, – вдруг вспомнил Аррал. – Она выглядела раздраженной.

– Рвется в бой. Странная женщина. Хотя, конечно, это не самая большая странность, которую я видел. Мне встречались женщины с гораздо большими проблемами. Внутренними проблемами.

На какое-то мгновение мечтательное выражение отразилось на лице Михаила. Он вспомнил о том, прежнем мире. В последнее время подобные воспоминания все реже беспокоили его. Он был слишком занят. А мысль о том, что нужно найти объяснение тому, как его занесло сюда, пока что вообще была похоронена под грузом текущих дел.

– И какие у тебя планы насчет принцессы? Она очень привлекательна. Нравится тебе?

– Нравится, Аррал, – тихо рассмеялся король. – Как же она может не нравиться? Ей для этого вообще ничего не нужно делать. Просто находиться рядом. И все мужчины будут в ее руках.

– А Инкит как же?

– Не знаю… Мое мнение об Инкит изменилось… Направь-ка щуп туда. Это не Парет?

– Кажется, он.

К ним действительно приближался Парет. Они смогли его опознать лишь по ти, потому что великий ишиб находился под покровом невидимости. Его полет выглядел более плавным, чем полет Михаила и Аррала. Хотя, конечно, тоже не был скоростным.

– Что-то не получается? – с тревогой спросил король, когда Парет подлетел поближе.

– Нет, все в порядке, твое величество, – ответил тот. – Мои ученики закончат процесс. Туман сейчас пойдет на лагерь.

– Тогда снижаемся. Нельзя прозевать этого момента.

– Может быть, дождемся тумана, твое величество? – с сомнением произнес Аррал. – А то вдруг кто-то из великих ишибов направит на нас щуп?

– Снижаемся. Если прозеваем туман, то будет еще хуже. И кому может прийти в голову мысль направлять щуп в ночное небо? Шансы на это невелики.

Они приступили к снижению. Парет чуть отстал. Это тоже было частью плана.

Когда Михаил впервые заговорил о совместном полете, выяснилась очень интересная вещь. Оказалось, что великие ишибы, которые умеют летать, не могут в полете поддерживать полноценную защиту и одновременно атаковать – им для этого элементарно не хватает энергии: полет потребляет слишком много. Король не знал об этом. Он судил обо всем со своей «колокольни». Недостатка энергии у него не было – скорее, наоборот. Ее было столько, что его аб иногда не справлялся с переработкой. Почему-то ему казалось, что у любого великого ишиба нет проблем с этим. Парет указал ему на ошибку. Глава Академии сам чрезвычайно удивился, когда узнал, что король с Верховным ишибом запросто могут не только летать и поддерживать защиту, но и нападать при этом. Даже он, Парет, лучший из лучших, в полете мог делать только одно: либо эффективно защищаться, либо атаковать в полную силу. Даже амулет Террота, дополнительный источник энергии, не покрывал полностью потребностей ишиба, находящегося в воздухе. Этим же объяснялось и отсутствие в небе Йонера – великий ишиб, обладая рядом иных, очень полезных умений, просто не мог нормально летать.

Для Михаила это было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что он мог не опасаться полноценных «воздушных боев»: реальная угроза исходила только с земли. А плохо оттого, что сужались возможности использования Парета. В самом деле, какой от него прок, если он может, паря над землей, заниматься только своей защитой?

Но король нашел выход. Он решил поместить Парета во второй, верхний, эшелон. В этом случае тот был бы практически недосягаем для атак с земли, поэтому ему не нужно было тратить много энергии на поддержание хорошей защиты. И избыток энергии великий ишиб вполне мог пустить на то, чтобы стабилизировать ти ишибов, находящихся ниже, короля и Аррала, в случае нападения на одного из них. С точки зрения Михаила, это была тройная защита: защита собственного аба, защита с использованием амулета и защита с помощью несравненного Парета. Ее пробить совсем непросто. Тут, пожалуй, даже двух-трех великих ишибов было бы недостаточно.

– Похоже, туман подходит, – прошептал Аррал, изо всех сил вглядываясь вниз. – Огни становятся нечеткими.

– Спускаемся еще немного – и начинаем.

Они уже давно заметили, что лагерь по какой-то причине не спал. На поверхности лежало лишь одно объяснение: противник готовится к неожиданному удару. Короля радовало то, что он, похоже, успевал атаковать раньше, чем армия Томола и Кманта выдвинется, чтобы навязать ночной бой его войску.

По мере снижения высоты его величество не думал о том, что ему предстоит сделать. Он был полон тщательно скрываемого возмущения. Ему совсем не хотелось этой войны. Не хотелось смертей, сражений, постоянного напряжения. Его желания сейчас были просты: спокойное правление, стабилизация ситуации в стране и укрепление власти. Почему соседи не могут просто оставить его в покое? Почему они поступают так? Однако, возмущаясь, король отлично знал ответы на эти вопросы. Одно его действие тянуло за собой другое. Когда-то он решил перестать прятаться и объявить о себе. Это немедленно привело к необходимости поиска поддержки. Он нашел эту поддержку в виде собственной власти. Но власть изменила его взгляд на безопасность. Теперь Михаил заботился не столько о себе, сколько о других. Сохранность его приближенных и государства в целом оказались переплетены с его личной безопасностью. Хорошо это для него или плохо? На этот вопрос не существовало однозначного ответа. Спокойствия не было тогда, нет его и сейчас. И не известно, будет ли в дальнейшем.

Внезапно король, несмотря на мрачные мысли, улыбнулся. Он неожиданно подумал о забавной вещи: о том, что его давнее решение присвоить себе корону повлекло за собой вот этот ночной полет с дурацким мешком за плечами.

Достигнув нужной высоты, Михаил и Аррал начали развязывать свои мешки. Нужно было действовать быстро. Впрочем, все было отработано до мелочей: благодаря энергии, поступающей практически неограниченно, гранаты заряжались в течение секунды-двух.

– Начали, – прошептал король, и небольшие круглые предметы полетели на лагерь противника.

Михаил очень жалел, что пока не смог создать гранат, которые бы взрывались при соприкосновении с землей. Конечно, у него кое-что получалось, но эти изделия были не очень стабильны и представляли опасность для бросающего. Королю нужно еще работать и работать над этим вопросом, если он хотел избежать несчастных случаев.

Гранаты летели и летели вниз. Король и Аррал мало обращали внимания на то, что происходит в лагере Томола и Кманта. Их целью было – успеть взорвать как можно больше гранат, пока противник не спохватится. Лучше всего – в воздухе, над землей. Прежде Михаил думал над возможностью провести классическую «ковровую» бомбардировку, при которой гранаты бы методично сбрасывались по мере движения над территорией, занятой противником. К сожалению, этот простой метод не был бы эффективен. Первые взрывы насторожат противника, и в дальнейшем гранаты просто перестанут взрываться. Чтобы избежать этого, нужно было использовать нестандартный подход.

Между тем в лагере противника возникла и набирала обороты паника. Она была ожидаемой. Когда появились первые жертвы, ишибы попытались сделать две очевидные вещи: стабилизировать ти всего, что находится в округе, и найти отряд невидимок, который подошел на расстояние действия щупа. Если первое было совершенно правильным, то второе явилось большой ошибкой: они искали не там. Тратили драгоценное время на поиски врага на земле.

– Рассеяться!

– Покинуть лагерь!

– Ищите ишибов!

– Третья сотня – на восток!

Михаил слышал крики, раздающиеся на земле. Некоторые команды были совершенно противоречивы: каждый из великих ишибов пытался взять командование на себя, потому что именно вокруг великих ишибов, представляющих собой небольшие островки стабильности, начинали собираться группки обычных ишибов.

Король и Аррал отметили, что уже взрывалась не каждая сброшенная вниз граната. Это было нормально. Враг опомнился и попытался организоваться перед лицом нападения. Но это не смущало гранатометчиков. Теперь они пытались активировать гранаты на разной высоте. Например, Михаил взрывал гранату на высоте в пятнадцать – двадцать метров, а следом за нею летела граната Аррала и разила все живое уже около земли, пользуясь временной нестабильностью защиты ишибов, вызванной взрывом первой гранаты.

Ни один из гранатометчиков не следил за временем. Их интересовали только эффективность бомбардировки и, пожалуй, количество гранат, остающихся в больших мешках. Поэтому никто из них не мог сказать, сколько прошло времени, пока их наконец заметили.

– Они наверху! – раздался чей-то истошный крик. – Это великие ишибы! Их там несколько!

Среди обычных ишибов усилилась паника. Одно дело – сражаться с гранатометчиками, такими же ишибами, как и они, и другое – с великими ишибами, смертоносные умения которых не ограничиваются использованием амулетов. Однако ишибы противника не растерялись. Они посылали свои щупы в небо, стараясь найти невидимого врага и поквитаться с ним. Теперь сохранять тайну своего присутствия не имело смысла. Нужно было наносить последний, возможно, самый мощный удар, нацеленный на великих ишибов.

– Молнии! – раздался приказ короля. – Быстрое снижение!

Дальше медлить было опасно. Вот-вот великие ишибы обнаружат их, а обнаружив – объединят свои силы. Необходимо было нанести противнику как можно больший урон – и бежать.

Оба гранатометчика резко снизились еще на несколько десятков метров. Две молнии тут же ударили вдоль земли. И Михаил, и Аррал старались целиться в те места, где, по их мнению, находились великие ишибы в окружении обычных ишибов. Следом за молниями полетели гранаты. Они взрывались, добивая тех, кто не очень сильно пострадал от ударов молний. Их взрывам ничто не препятствовало. Этот подход был очень эффективен против тесных групп противника. Оба атакующих ишиба несли смерть и разрушение. Риск снижения стоил того.

Король со своим спутником пытались как можно активнее перемещаться, чтобы затруднить возможности для обнаружения и «захвата» несколькими щупами. После небольшой передышки – опять удар молний и опять гранаты. Этот удар вновь был потрясающим по своей эффективности. Но великие ишибы, похоже, успели объединить усилия. Их щупы пытались «захватить» атакующих. Михаил чувствовал, как нарастающая сила пытается взломать его ти. Медлить было нельзя. Времени для нанесения третьего удара не оставалось.

– Наверх! – закричал он. – Быстро наверх! Парет, помогай!

Резко поднялся ветер. Видимо, кто-то решил помешать их полету таким образом. К счастью, ветер дул не к земле, а вдоль земли: ишибу было гораздо проще создавать потоки воздуха, идущие от него, чем приближающиеся к нему со значительного расстояния. Последнее являлось нелегкой задачей даже для великих ишибов.

– Быстрее, быстрее, – шептал Михаил.

Он сам прикладывал все свои способности, чтобы набирать высоту. Его сердце билось гулко и часто. Он снова был на грани: сила, ломающая его ти, стремительно нарастала. Нужно было во что бы то ни стало выйти за пределы действия щупов великих ишибов. Каждый сантиметр имел значение.

Внезапно король увидел, как Аррал вздрогнул и замедлил свой подъем. Его скорость угасала. Видимо, щупы противника слишком прочно «захватили» старого деревенского ишиба. Казалось, еще мгновение – и тот устремится вниз. Михаил осознал, что отдаляется от своего учителя. Сила противника, действующая на его величество, возможно, была слабее. Стало очевидным, что у короля есть шанс уйти, а у Аррала, похоже, нет. Михаил продолжал медленно подниматься, но эмоции захлестнули его. Наступил момент принятия одного из самых важных решений.

Сейчас король трезво оценивал ситуацию. То есть ему казалось, что трезво оценивает. Несмотря на страх, он не утратил способности рассуждать. У него было два варианта действий: уйти, спастись, бросив Аррала умирать под ударами вражеских ишибов, или как-то помочь ему, вновь рискнув своей собственной жизнью. Рисковать жизнью у короля не было ни малейшего желания. Кроме того, ему не просто хотелось уйти – он еще с каким-то отстраненным чувством следил за своими мыслями, которые вели его к этому решению. Мыслями неверными, как он поймет потом, но сейчас именно это направление мыслей диктовалось чувствами. Его разум твердил, что потеря Аррала ничего не изменит по сути. Можно будет найти другого Верховного ишиба, даже еще более покладистого. К тому же Аррал знал его тайну. Он был одним из двоих, кто знал ее. С этой точки зрения… да что там скрывать, с этой точки зрения смерть старого ишиба была очень выгодна Михаилу. Если один из двоих, знающих тайну, мертв, это снижает риск разоблачения вдвое! А сейчас удобный случай. Такой удобный случай! Никто даже не заподозрит, что Аррал оказался не нужен. Верховный ишиб героически погиб в схватке с противником, и честный Парет это подтвердит. Наверх, скорее наверх – вот что подсказывали и чувства, и разум. Король спасется, а старый Аррал обречен. Так и надо поступить. Какой смысл рисковать своей жизнью, если все доводы говорят в пользу того, чтобы этого не делать? Аррал умрет… может быть, просто пришло время для того, чтобы он умер?

Расстояние между ними увеличилось. Учитель Михаила не смотрел наверх, не смотрел на своего спутника. Он, видимо, тоже понял, что ему не спастись. Его великолепная карьера великого ишиба, начавшаяся так стремительно, похоже, подходила к концу. Он погибнет здесь, над лагерем противника, который гудит, словно разворошенное осиное гнездо. Аррал еще боролся, но уже ясно видел тщетность своих попыток: «захват» многочисленных щупов был слишком силен. Через короткое время защита не выдержит напора, а его ти превратится в хаос.

В жизни каждого человека бывают ситуации, в которых он действует вопреки всему. Вопреки своим эмоциям, вопреки доводам разума, вопреки советам знакомых. Что движет им? Какая потаенная сила подталкивает к поступкам, суть которых лежит за гранью его понимания? Может быть, действия человека в тот момент определяются какими-то глубокими подсознательными причинами? Так, законченный трус, панически боящийся всего, а особенно – высоты, внезапно лезет на стену горящего дома, чтобы спасти девушку, черты лица которой напомнили ему о знакомой его детства. А потом удивляется сам себе: как такое могло получиться? Зачем он, дрожащий за свою жизнь, спасал какую-то девушку? Это же так опасно! Это дело пожарных, в конце концов! И ему невдомек, что, спасая ее, он спасал сам себя. Того себя, который до сих пор жил там, в счастливом детстве, и весело общался с подружкой, чье лицо недавно на мгновение мелькнуло перед ним в отсветах пламени. Он не мог понять, что на самом деле потаенное желание спасти воспоминания о далеком времени гораздо сильнее всех его страхов и мыслей.

Вот и Михаил, руководствуясь какой-то причиной, являющейся тайной для него самого, наблюдая за отдаляющейся ти своего учителя, предпринял две вещи. Во-первых, вытряхнул из мешка остаток гранат на голову тех, кто стоял внизу. А во-вторых, бросился к Арралу. Если общая причина поступка оставалась загадкой, то каждое из двух действий имело смысл. Гранаты, падающие на голову, должны были смутить противника, заставить его отвлечься и потерять концентрацию на ти старого ишиба. Они ведь не могут знать, что никто эти гранаты не собирается активировать. А король, приблизившись к Арралу, обхватил его руками. Ти обоих пришли в тесное соприкосновение. Их защита стала функционировать как единое целое, усиливая друг друга. Конечно, это действие повлекло за собой и то, что щупы великих ишибов теперь уже нацелились на два объекта, а не на один. Усилилась защита – усилилась и атака. Но с другой стороны, Парет прикладывал усилия, чтобы «тащить» наверх не два тела, находящихся на расстоянии друг от друга, а одно.

Воздух вокруг Михаила и Аррала похолодел еще больше. Будь их истинные абы сильнее, возможно, опасной ситуации легко было бы вообще избежать – подъем стал бы более быстрым. Однако они располагали лишь слабыми абами, которые с трудом справлялись с поступающей необъятной энергией.

Но несмотря ни на что, оба ишиба продолжали набирать высоту. Медленно, но поднимались. Каждый пройденный метр «работал» на ослабление вражеского напора. Чем дальше от аба, тем больше энергии потребляет щуп, тем хуже он функционирует. Поднявшись еще на несколько метров, Михаил слегка расслабился. Напор на его ти ослаб совсем немного, но это «немного» имело решающее значение. Баланс сместился в его пользу. Но он не чувствовал радости. Теперь короля волновал другой вопрос: что будет, если часть великих ишибов Томола и Кманта попробует взлететь? Как тогда изменится расстановка сил? Или, может быть, они не захотят идти на воздушный бой, опасаясь попасть под удар молний?

От роскошного шатра командования Томола и Кманта мало что осталось. Сохранилась лишь одна стена. Ткань, прикрепленная к вбитым в землю кольям, сиротливо хлопала на ветру. Рядом с остатками палатки находились Раст и Гношт. Оба были невредимы. По крайней мере, физически.

– Ну и каковы потери, твое величество? – В голосе Гношта звучало раздражение. – Как понять то, чем все обернулось?

– Потери, похоже, велики, еще не подсчитаны полностью… – Раст не выглядел тихим и подавленным: его глаза пылали гневом. – Мы просто не успели ударить. Кто бы мог подумать, что Нерман пойдет на такое коварное нападение с воздуха с использованием этих чудовищных амулетов? К тому же он наверняка был там, наверху… лично. Такой риск! Ишибы говорят, что почти достали одного.

– Мы тоже собирались напасть ночью.

– Ты не сравнивай, Гношт. Мы собирались сражаться лицом к лицу, армия против армии. Пусть ночью, но честно! С использованием всем известного оружия!

– Что ты предлагаешь? Можно что-то исправить?

– Можно и нужно, твое величество. Предлагаю следующее: немедленно покинуть лагерь, чтобы не допустить повторной атаки. Следить за туманом, да и вообще за малейшими изменениями погоды, и…

– И? – переспросил король Томола, внимательно наблюдая за собеседником.

– И рано утром навалиться на Нермана всеми силами. С сюрпризами пора кончать. С Нерманом тоже. Вряд ли у него будет еще что-то, кроме этих опасных для нас амулетов. И даже если так, нам все равно нужно нападать как можно быстрее.

– Пойдем в атаку утром? Пойдем напрямик?

– Зачем напрямик? Не нужно. Вдруг у него еще что-то там закопано. Обойдем с фланга. Может быть, сформируем два отряда.

– У нас полно этих любопытных штук, которые не сработали. Есть какие-то мысли, что с ними делать?

– Нам нужно захватить хотя бы одного ранигского ишиба. Он научит, как ими пользоваться. Я бы никому не советовал исследовать их. Чревато смертью. Разве что щупом… издалека. Как вообще можно было такое придумать? Хотел бы я посмотреть на их создателя.

– Жаль, Раст, жаль. Было бы неплохо освоить работу с ними. А еще лучше – изготавливать самим.

– Это лишь мечты, твое величество. Хотя кто знает, может, после победы, может, даже после ближайшей атаки нам удастся добыть нужную информацию. Невозможно предсказать. Зависит от пленных.

– А Нерман не может уклониться от сражения? Вдруг он захочет отступить вместе с армией этой ночью? – Гношт не чувствовал себя уверенно. Он полностью соглашался с Растом, но не мог не видеть, что пока их действия не приносят результата.

– Если отступит, мы об этом узнаем. Тогда нужно будет сразу же преследовать. Я бы и сейчас атаковал, но о раненых нужно позаботиться.

– А раненых у нас много?

– Не знаю еще. Но легкораненых – в строй. Тяжелораненых – в ближайший город под охраной обычных солдат. Чувствую, нам понадобится каждый из ишибов. Наши люди злы – нападение было коварным. Великие ишибы требуют реванша. Я буду не я, если на рассвете мы не уничтожим как минимум половину его армии. Видишь, Гношт, войну с Нерманом нельзя затягивать. Он очень опасен.

– Вижу, – кивнул король Томола.

– А я сегодня ночью займусь полезным делом. Разошлю гонцов в близлежащие страны, к тем правителям, с которыми у нас хорошие отношения. Полагаю, что наши соседи должны знать, на что способен многоуважаемый король Ранига. Это будет полезно на тот случай, если он решит покинуть свою армию и страну. Вряд ли после этого он найдет где-то спокойное убежище. Либо его попытаются убить, либо – извлечь информацию об амулетах Террота и взрывающихся штуках. А потом – все равно убить. С моей точки зрения, он жить не должен, даже если секрет изготовления этих амулетов разбредется по миру.

– А в Фегрид тоже пошлешь? У нас отношения с ним не самые лучшие.

– Пошлю. Фегрид – наш ближайший сосед. Ему должно быть очень интересно. Очень. Нерман – не Миэльс. Если Фегрид будет знать все, разве пригреет на груди такую змею?

Глава 26

Отступление

Каждый человек может стать героем. Жаль только, что не каждый герой может стать человеком.

Некий специалист по истории эльфов

Этой ночью Михаил не спал. Сразу же по возвращении в лагерь он принялся раздумывать над тем, нужно ли нанести удар всеми имеющимися силами по врагу прямо сейчас, пока Томол и Кмант еще не оправились толком от ночной бомбардировки. Однако, поразмыслив, он вновь отверг эту мысль. Идея сражаться в ночном хаосе ему не нравилась. Потери невозможно было бы предсказать.

Король сидел в своей палатке за столом. После ночной атаки прошло часа три, но он все еще ощущал большую усталость. Перед ним была карта, на которой он механически расставлял деревянные фигурки. Эти действия не несли особенного смысла. Его штаб давно уже продумал варианты ответов на практически каждый маневр противника.

– Твое величество! – раздался из-за полога палатки голос охранника. – Какой-то человек требует срочной встречи с твоим величеством. Говорит, что его здесь ждут. Одет очень плохо. Аба не видно. Как он пробрался прямо к палатке – не известно.

– Что еще за человек? – Михаил с трудом оторвался от размышлений. – Как его имя?

– Он отказывается называть себя. Но некоторое время назад, еще в Парме, ишибы твоего величества видели вас вместе.

– Но этот человек хоть что-то говорит кроме того, что требует встречи?

– Да. Он утверждает, что твое величество его ждет с нетерпением, потому что он самый лучший слуга твоего величества. И никого лучше у твоего величества нет.

– Хм… Так и говорит?

– Да. И еще добавляет, что не только нет, но и не будет.

– Зови-ка его. Любопытно посмотреть на такого наглеца.

Король слышал шаги удаляющегося охранника. Несмотря на оригинальный рапорт, он поймал себя на мысли, что ему не очень интересно даже узнать, кем же является таинственный незнакомец. Видимо, события ночи явились большим стрессом. Король находился в апатии.

Однако Михаил волей-неволей прислушивался к происходящему за пределами палатки. Он легко мог бы послать наружу щуп, но не делал этого. То ли недавний бой утомил его аб, если это вообще возможно, то ли королю просто не хотелось, но сейчас он лишь меланхолично прислушивался к звукам. Ему не приходилось думать о безопасности. Имисы, представляющие реальную угрозу, как выяснилось, не могут полностью скрывать своей сущности. Уж кого-кого, а имиса его ишибы распознают элементарно. Шаги охранника отдалились, потом вновь приблизились. Если кто-то и шел вместе с ним, то ступал совершенно бесшумно.

– Твое величество, можно заходить? – опять раздался голос охранника.

– Заходите. – Король уже ощущал слабый интерес. Кто бы это мог быть?

Полог шатра отодвинулся. В проеме показалась фигура ишиба и еще какого-то невысокого человека, одетого в самые натуральные обноски. Его когда-то светлые куртка и штаны были не только дырявы, но и грязны.

– Приветствую, твое величество, – поклонился бродяга. – Прошу прощения, что заговорил первым, но знаю, что это разрешено во время похода. К тому же мои новости требуют безотлагательного внимания.

Король несколько секунд молча разглядывал человека, стоящего перед ним. Губы Михаила непроизвольно сложились в улыбку. Это был Рангел Мерт, знаменитый и когда-то элегантный вор. Сейчас рванье на нем явно мешало ему хорошо выглядеть.

– Мерт… – Король, не переставая улыбаться, подал знак охраннику, чтобы тот покинул палатку. – Заходи. Давно тебя не видел.

– Из Фегрида добирался обходными путями, – начал оправдываться вор. – Прибыл в Парм, узнал, что армия выступила. Бросился следом, и… наконец я здесь.

– Это ничего, ничего… А с основным заданием что?

– Разве твое величество ничего не знает? Известия не опередили меня?

– Нет. Говори.

– Миэльс мертв, твое величество. Все сделано как надо.

Король откинулся на спинку стула и шумно выдохнул. Наконец-то! Хоть одно положительное известие на фоне неприятных новостей и событий.

– Присаживайся и рассказывай все по порядку. Есть хочешь?

– Нет, твое величество. Я поел совсем недавно. И выспался тоже хорошо на одном из постоялых дворов.

– Тогда рассказывай.

– Ну что же… с Миэльсом получилось вот как…

Через несколько минут перед королем развернулась вся картина покушения на бывшего короля Ранига. Рангел оказался занимательным рассказчиком, обладающим даром красочного повествования. Описание сцены смерти Миэльса ему удалось особенно хорошо. Однако оно не произвело особенного впечатления на Михаила. Ему не было жалко своего предшественника. Он точно знал, что кто-то из них двоих должен умереть. Знал с того самого момента, как объявил себя принцем Нерманом. У него был очень примитивный взгляд на вещи, если они касались его выживания. Получилось, что умер Миэльс. Что ж, такова судьба.

– И что теперь будет с его армией? – спросил король, когда рассказ закончился. – С ранигскими дворянами, ишибами, которые последовали за ним? Есть информация об этом?

– Нет, твое величество, – покачал головой Мерт. – Я торопился покинуть Фегрид. Не рискнул задержаться, чтобы разузнать, что там будет дальше.

– А какие слухи ходят? Ожидается ли война с нами? Что говорят?

– Разное говорят, твое величество. Но никто Раниг не воспринимает всерьез. До убийства Миэльса считали, что император посадит его обратно на трон. А что теперь… не знаю.

– Ну что же… Ты хорошо поработал, Мерт. Даже не ожидал, что так отлично справишься.

Рангел наклонил голову. Ему была приятна похвала короля.

– У тебя есть какие-нибудь особые пожелания по поводу награды? Если есть, то не стесняйся. Большое и важное дело наконец завершилось.

– Разреши мне подумать, твое величество.

– Конечно, думай. Если ничего не придумаешь, то как только закончится это затяжное сражение, твой вклад в победу будет отмечен. Разумеется, без оглашения подробностей. Тебе, в силу твоих занятий, нужно оставаться в тени. Надо продумать, как все сделать.

– Твое величество собирается вручить мне один из орденов, дающий право на дворянство? – уточнил Рангел.

– Конечно, Мерт, конечно. И еще кое-что. Поверь: ты не останешься недовольным.

– Твое величество очень щедр, – поклонился вор. – Не угодно ли, чтобы я еще что-нибудь сделал?

– Пока что ты сделал достаточно, – рассмеялся король. – Можешь отдыхать.

– Я не устал, твое величество.

– Этого не может быть, ты проделал большой путь. Так что считай себя официально в отпуске. Хотя бы эти дни, пока идет сражение.

– У твоего величества достаточно ишибов для войны?

– Нет, но почему ты спрашиваешь?.. А, ты ведь тоже ишиб. Неужели обижаешься, что не предлагаю место в армии? Что-то подобное желание не вяжется с моим представлением о тебе.

– Твое величество, я не особенно стремлюсь в армию.

– И это правильно, Мерт. Аб-то у тебя слабенький, даже несмотря на амулет Террота. Прости за прямоту. Я бы не стал тебя использовать в открытых столкновениях. Ты слишком ценен в другом, чтобы тобою рисковать.

– Твое величество, мне тоже не нравятся открытые столкновения.

– Тогда на что ты намекаешь, Мерт?

Рангел, казалось, замялся.

– Твое величество, можно я буду откровенен?

– Конечно. Говори. – Королю уже стало интересно, к чему собеседник подводит разговор. С точки зрения Михаила, подобные трудовые порывы и отказ от безопасного отпуска могут быть свойственны либо карьеристам, либо трудоголикам. Ни к первой и ни ко второй категории вор не мог быть отнесен.

– Твое величество… – Рангел словно не решался начать.

– Ну говори, говори. Я ведь разрешил, – подбодрил его король.

– Эта последняя работа… она мне не очень понравилась. Крайне неприятно о ней вспоминать. Это ведь было просто убийством.

– Спасибо за прямоту, – слегка нахмурился король. – Но убийство такого рода – не просто убийство. Это… впрочем, понятно. Продолжай. Что из этого следует?

– Мне бы хотелось получить какое-то задание, которое позволит избавиться от неприятного ощущения. Чтобы впечатления, связанные с последней работой, заменили собой чувства, связанные с тем убийством. Я точно знаю, что это мне поможет.

Михаил удивленно посмотрел на собеседника. Просьба не была обычной.

– Интересно… а подождать ты не можешь? У нас тут война. Трудно что-нибудь придумать.

– Конечно, могу подождать, твое величество. Но все же… хотелось бы побыстрее выполнить новую работу.

– Мерт, ну какая работа может быть сейчас?

– Украсть что-нибудь, – предложил Рангел. – В крайней случае – что-то поломать, нанести какой-то ущерб. Я мог бы даже попробовать взорвать крепостную стену. Думаю, это меня тоже немного успокоит.

– У меня нет для тебя крепостных стен, которые можно взорвать. К тому же это тоже может привести к жертвам. К убийству.

– К убийству кого, твое величество?

– Ишибов и солдат Томола и Кманта.

– Их смерть не считается за убийство. Они ведь враги. Воюющая сторона. Сражаются с Ранигом прямо, не скрываясь…

– Но Миэльс тоже сражался.

– К тому времени он уже бежал, твое величество. И скрывался. Здесь есть разница.

– Мерт, это какие-то нюансы. Враг есть враг, – произнес Михаил, пожимая плечами.

– Твое величество, совсем даже не нюансы. Здесь – явная война, там – изгнанник. К тому же мое задание будет лишь взорвать стену. Я с ним справлюсь. Если враг понесет потери, это его проблемы. К моему заданию они не будут иметь прямого отношения. Ведь мне будет поручено просто взорвать стену, а не убивать кого-нибудь.

Король только покачал головой. Он старался вникнуть в логику вора. Получалось, что тот не мог идти на убийство ради убийства. А вот если вследствие, например, кражи кто-то случайно погибнет, то это не ляжет тяжким бременем на совесть Мерта. Логика была удивительной.

– Послушай, здесь нет крепостных стен. Мы в открытом поле.

– Может быть, тогда твое величество мне просто разрешит что-то украсть? Что-то очень ценное? По собственной инициативе.

– Мерт, нет! – Голос короля выражал неудовольствие. – Мы ведь об этом договорились. Никаких краж, никакой инициативы! Ты работаешь на меня. Не на себя и не на кого-нибудь другого, а на меня.

Рангел опустил голову. У него был потерянный вид. Михаилу даже стало немного жаль вора, хотя он не до конца понимал причины такой странной просьбы. Убийство, конечно, плохо, но одно убийство мало чем отличается от другого. А совершать преступление, чтобы не мучила совесть по поводу предыдущего преступления, – это было уже нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, король допускал, что представители преступного мира могут думать именно так. Он с ними близко не общался. Возможно, у всех воров такая вот странная логика.

– Ладно, Мерт, если ты этого так хочешь, то можно что-нибудь придумать. Но выполнять задание или нет – целиком по твоему усмотрению. Я все еще предлагаю тебе небольшой отпуск.

Михаилу пришла в голову одна мысль. Она касалась не очень важного дела, которое однако могло бы нанести врагу какой-никакой ущерб.

– Какое задание, твое величество? – Рангел поднял голову.

– Сможешь пробраться в лагерь противника?

– Постараюсь, твое величество.

– Так вот, они там где-то хранят гранаты, которые не взорвались. Думаю, что уже успели их собрать. И наверняка сложили все в одно место. Скорее всего, не в центре лагеря, а где-то на окраине. Может быть, даже далеко на окраине.

– Гранаты заряженные? – удивился Мерт.

– Именно. Ты понимаешь мою мысль?

– Да, твое величество.

– Тогда попытайся сделать это. А если не получится, то ничего страшного. Если отыщешь гранаты, то близко к ним не подходи. Я не знаю, какой силы будет взрыв, если все получится. Особого ущерба противнику это, возможно, даже и не нанесет, но гранаты уничтожит. И понапрасну жизнью не рискуй. Еще есть какие-нибудь сообщения, новости?

– Нет, твое величество.

– Тогда ступай.

После ухода Рангела Михаил задумался о странных мотивах, которые определяют поступки людей. А также о том, какие причудливые пути могут выбирать люди для того, чтобы достичь своих целей. Например, желание разбогатеть. Кто-то пытается получить богатство долгим и упорным трудом, кто-то – играя в казино, а кто-то – совершая преступления. Как с первого взгляда определить, что собой представляет человек? Каким путем он пойдет? Это были важные вопросы. Или вот последний пример с Рангелом Мертом, который произвел неизгладимое впечатление на короля. В первую очередь потому, что он никак не мог предугадать, что опытный вор будет мучиться душевными переживаниями вследствие преступления, да еще найдет такое странное средство для борьбы с ними. Король должен хорошо разбираться в людях. Даже не только хорошо, но и быстро: ведь при монархии исполнителей очень много, а руководитель, по сути, один. Время тоже нужно экономить. К тому же какому руководителю понравится, если подчиненные будут часто совершать неожиданные поступки и высказывать странные желания? Михаилу это не нравилось совершенно точно. Единственная мысль утешала его – все дело, возможно, в опыте. В дальнейшем, по мере практики общения со все большим и большим количеством людей, ситуация кардинально изменится. Он станет ошибаться в своих оценках реже. В это очень хотелось верить.

Король не знал, сколько времени просидел в раздумьях. Может быть, час, может быть, два. Рассвета еще не было. Его вновь отвлек голос охранника:

– Твое величество! Гонец от капитана Ертаста! Срочное донесение!

– Пусть заходит, – сказал Михаил.

Капитан королевской гвардии Ертаст сейчас возглавлял службу дозора и наблюдателей. Вся информация о перемещениях и действиях противника прежде всего стекалась к нему. А потом он уже выделял из нее главную, требующую немедленных решений, и второстепенную, о которой можно было докладывать наверх не столь срочно.

Гонец, совсем молодой солдат, подскочил ко входу в палатку. Не успев даже зайти в нее, он на ходу выпалил:

– Твое величество, в лагере Томола и Кманта оживление. Звучат сигналы к построению. Капитан Ертаст считает, что противник готовит внезапную атаку либо большими силами, либо вообще всеми силами.

Михаил печально улыбнулся. Вот оно, началось. У него были подозрения, что это случится довольно скоро. Ночная бомбардировка мало кому бы понравилась. Ясно, что короли Томола и Кманта не хотели ее повторения.

– Объявить общую тревогу. Все отряды – в боевой порядок. Штаб ко мне. Пошлите гонца к обозникам. Пусть берут лишь самое необходимое и уходят еще более глубоко в тыл, действуя строго по плану. – Король вышел из палатки и отдавал распоряжения.

Прошло полчаса. Светало. Ситуация в обоих лагерях разительно изменилась. Армия Томола и Кманта медленно выдвигалась по направлению к противнику, а полководцы Ранига пытались понять, как именно и куда будет нанесен удар. Все отряды были выстроены. Вопрос заключался лишь в том, в какое место их поставить.

– Похоже, армия противника пытается разделиться на две части, – докладывал Торк. Во время сражения или непосредственно перед ним вся информация стекалась уже к нему, а не к капитану Ертасту. – Предполагаю, что они хотят обойти наш лагерь с обоих флангов.

Штаб присутствовал в полном составе, занимая прежнюю возвышенность, на которую в прошлый раз так и не произошло нападения.

– Предлагаю немедленно атаковать самим, – тут же отозвался Ферен-старший. – Мы должны выдвинуться навстречу одному из вражеских отрядов и попытаться покончить с ним до того, как другой ударит нам в спину. Один из наших планов предусматривает именно такой случай. Порядок нашего нападения уже известен.

– А это реально – покончить с отрядом так быстро? – спросил Михаил. – Расстояние ведь невелико. Второй отряд может успеть подойти.

– Мы можем попытаться, – продолжал настаивать Ферен. – Если действовать таким образом, то ущерб, нанесенный противнику, будет наибольшим.

– А что станет с нашей армией в этом случае? – поинтересовался король. – Мне кажется, что нам тоже будет нанесен наибольший ущерб. Разве не так?

Ронел промолчал. По старой семейной традиции он думал прежде всего об уничтожении противника, а не о самосохранении.

– Еще какие предложения? – спросил Михаил.

Комен развернул один из нескольких свитков, которые принес с собой. Там содержались схемы всех возможных ответов на действия противника.

– Зачем опять гадать? – спросил он. – Все же известно. Мы можем напасть, как советует генерал Ферен. Вот, посмотрите на эту схему. Кроме того, можем остаться на месте и попасть под удар двух отрядов. Схема вот. Или можем постепенно отступать, навязывая противнику довольно-таки любопытный вид боя.

– Наши потери будут наименьшими при каких действиях? – Похоже, короля больше всего интересовал лишь этот вопрос.

– Если отступать, – ответил Комен. – У нас определенное преимущество в маневренности. Вражеская пехота отстанет. Да она нам и не особенно страшна. Из обычных войск лишь конница может быть проблемой. Но против нее нужно выставить один из отрядов обычных солдат в амулетах. Может, дадим им несколько ишибов. Так что это решаемо тоже. Получается, что при отступлении против нас будут лишь ишибы. Да и то не факт, что в случае чего они нас догонят. Вспомните, как было с Торком.

– Мы шли сюда не за тем, чтобы отступать, – горячо возразил Ронел. – Если можно дать бой и нанести врагу большой ущерб, то считаю, что это нужно сделать.

– Верно, генерал, но ущерб уже так или иначе нанесен, – ответил Комен. – Довольно большой ущерб, надо полагать.

– Мне не хочется, чтобы были большие потери, – сказал Михаил. – Но также не хочется, чтобы враг шел через наши территории и подошел бы к Парму. Это – большие финансовые и людские потери. Теперь Томол и Кмант все знают о нас. Или почти все. Они будут начеку. Наша тактика небольших ударов и воздушных атак может не принести своих плодов.

– Значит, постепенно отступаем? – спросил Комен.

– Да, немного сместимся назад и влево: пусть нас сначала атакует лишь один из вражеских отрядов, – ответил король. – А потом, после первых столкновений с противником, будем медленно отступать. Мне самому интересно, что из этого получится. И помните: наша цель – сохранение сил. Героическая смерть никому пока что не нужна. Это особенно касается тебя, генерал Ферен.

У королей Томола и Кманта, разумеется, было общее командование. Окончательные решения принимались ими обоими. Теоретически. А практически получалось, что всем командовал Раст. Он обладал способностью быстро убеждать своего «коллегу», короля Томола, в необходимости тех или иных действий. Хотя, конечно, Гношт и сам не особенно любил спорить. Зато в претворении в жизнь самых жестких решений ему не было равных. Короли отлично дополняли друг друга.

Однако на этот раз командование разделилось. Было решено, что левый фланг пойдет под начало Раста, а правый – Гношта. Потом они должны встретиться, и ситуация вернется в прежнее русло. Разумеется, правый фланг армии Томола и Кманта для Ранига, находящегося напротив, являлся левым. Поэтому именно Гношту выпала честь первым нанести удар по противнику.

Король Томола не был удивлен, не обнаружив армии Ранига на прежнем месте. Его наблюдатели доносили о странном перемещении вражеских сил. К счастью, противник отошел недалеко. Гношт надеялся, что Раст вскоре присоединится к его атаке, но уже с другой стороны.

Отряд короля Томола, помимо конной тысячи и шести тысяч обычных солдат, состоял из девяти великих и двухсот обычных ишибов. Даже этого количества ишибов все еще должно было хватить для того, чтобы сокрушить ранигскую армию. А ведь неподалеку находился к тому же и отряд Раста.

Гношт не стал выстраивать хитроумных планов атаки. Он мыслил весьма прямолинейно. У него было численное преимущество, значит, следовало его реализовать с помощью атаки одновременно всеми силами. Как только сражение начнется, подоспеет Раст со своим войском и ударит в спину противнику. Победа предрешена.

Король Томола двигался позади отряда ишибов, который являлся авангардом. Ишибы занимались изучением ти окружающих предметов с помощью щупа. Никто не хотел вновь оказаться на взрывающейся земле. Армия короля Томола остановилась лишь тогда, когда стали отчетливо видны боевые порядки противника.

Гношт в своей жизни провел множество сражений. Неопытным он не был. Его прямолинейные решения очень часто оказывались верными. Атаковать превосходящими силами или обороняться, если сил мало, – вот был главный принцип. И сейчас простой план атаки уже зрел в его голове.

– Что там видно, Йеарт? – спросил Гношт у одного из своих военачальников, который только что вернулся из дозора, шедшего впереди основной армии.

Генерал Йеарт был ишибом. С небольшим абом ему было трудно конкурировать со значительно более одаренными собратьями. Поэтому еще в ранней молодости он решил выбрать карьеру военного. Быстро выяснилось, что лидерские качества Йеарта гораздо превосходят боевые способности. Он стал быстро расти по карьерной лестнице, пока наконец не стал одним из любимчиков короля Томола.

– Перед нами пять отрядов по тысяче солдат в каждом, – ответил генерал. – Слева – ишибы. Немного. Около пятидесяти человек.

– А где остальные ишибы?

– Похоже, распределены по отрядам солдат, твое величество.

– Что-то еще?

– Да, твое величество. У противника замечены всадники.

– Всадники? – удивился Гношт. – Зачем Нерману всадники? Его солдаты и так бегают, как лошади. Сколько всадников?

– Пятьдесят – сто, твое величество.

– Странно… Но ладно, потом разберемся. Сейчас поступим следующим образом: соберем ишибов в кулак и навалимся на вражеских ишибов. Пехота Ранига особой опасности не представляет, но может доставить некоторые проблемы. Все же их слишком много. Пусть фланги ишибов прикрывает наша пехота. Конница остается в тылу. Если солдаты Ранига попытаются обойти нас, посмотрим, что они сделают против удара копья на всем скаку.

– Но если солдаты Нермана ударят по нашей пехоте, она погибнет без поддержки ишибов, – заметил Йеарт.

– Не погибнет. Не успеет погибнуть. Может быть, лишь понесет потери. Потом наши ишибы, которые расправятся с ишибами Нермана, ей помогут. И о Расте не забывай. Где он?

– На подходе, твое величество. Очень близко.

– Тогда начали. Войска в боевой порядок – и на сближение с противником. Медленно.

– Слушаюсь, твое величество.

Йеарт начал отдавать приказы. Вскоре войско Гношта приступило к перестроениям. Противник не предпринимал никаких действий. Казалось, армия Ранига застыла неподвижно и наблюдает за происходящим.

Король Томола колебался, не зная, в какое место поместить самую важную часть войска – себя самого. Естественно, он не хотел рисковать. Поэтому решал, что лучше: глубокий тыл или середина отряда ишибов. В конце концов выбор пал на тыл. В тылу Гношту точно бы ничто не угрожало, а вот по ишибам мог быть нанесен убийственный удар молниями, который был бы последним для атакующего. Это никак не успокаивало короля. Мысли о молниях вызывали неприятные ощущения у многих ишибов Томола и Кманта.

Перестроение войска завершилось быстро. Гношт уделял большое внимание дисциплине, в отличие от Раста. По мнению короля Томола, Раст слишком часто витал в облаках, не обращая внимания на рутинный аспект дела. Однако правильность решений короля Кманта редко ставилась под сомнение. Поэтому Раст принимал решения, а Гношт со свойственным ему упорством претворял их в жизнь. Еще в самом начале действия их союза король Томола потратил немало времени на муштру армии, принадлежащей Кманту.

Несмотря на развертывание в боевой порядок войск Гношта, отряды Ранига продолжали оставаться в неподвижности. Это слегка сбивало с толку. Обычно армия противоположной стороны, видя перестроения врага, корректировала собственный строй.

– Я начинаю меньше уважать Нермана, – сообщил Гношт находившемуся рядом Йеарту. – Кто так воюет? Мы меняем строй прямо перед ним! А он ничего не делает. Ничего! Хотя мог бы попробовать изменить собственный порядок. Внезапно атаковать, наконец!

– Твое величество, может быть, у него какой-то другой план? – предположил генерал. – Может, его план не предусматривает пока что никаких изменений?

Гношт только хмыкнул:

– Сейчас посмотрим на его план. Что тут можно придумать? Мы нападаем – они защищаются. Все ясно как день.

Армия короля Томола медленно двинулась вперед. Он сам остался на месте в окружении нескольких ишибов. В случае внезапного нападения на него Гношт отнюдь не собирался принимать бой. Он бы просто быстро отступил или еще более глубоко в тыл, или в сторону своей армии. Ишиба, который не хочет ввязываться в сражение, очень трудно к этому принудить.

Несмотря на продвижение вражеского войска, армия Ранига по-прежнему не двигалась. Вскоре сближение стало опасным: щупы ишибов уже начали исследовать противника. Они еще не могли воздействовать с силой, достаточной для нанесения ущерба, но уже изучали устойчивость ти вражеских солдат. Еще немного – и щупы смогут доставлять реальные проблемы.

Внезапно армия Ранига двинулась. Это движение было одновременным и слаженным, словно армия представляла собой единое гигантское тело. Однако направление перемещения было противоположным тому, которого ожидал Гношт: противник начал отступать.

– Что такое? Что происходит? – заволновался король Томола. – Почему они бегут? Считают, что не смогут победить?

Однако дальнейшие маневры опровергли его суждения. Армия Ранига отнюдь не бежала, а быстро отойдя назад, начала распадаться на отдельные отряды, расстояние между которыми увеличивалось.

– Очень странное бегство, твое величество, – прокомментировал Йеарт. – Похоже на какой-то необычный маневр. Что нам делать? Держать строй или нападать?

Этот вопрос тоже очень сильно волновал Гношта сейчас. Он ясно видел, что если его ишибы вырвутся вперед, то вражеские отряды смогут нанести по ним удар с нескольких сторон. Конечно, король Томола не был склонен переоценивать силу простых солдат, пусть даже и обладающих амулетами Террота. Его двести ишибов представляли собой монолит, каждая часть которого стабилизировала собственное ти. Если расстояние между ишибами невелико, то личная защита превращается в защиту общую, многократно усиливаясь. Пробить такое, используя обычное оружие, очень тяжело или даже невозможно. Кроме того, если его армия втянется в длительное преследование, то Раст очень нескоро нагонит их. Ситуация требовала стремительных действий.

– Ишибы – вперед! – начал отдавать приказы Гношт. – Пусть атакуют ишибов Ранига, и только их. Конница держится позади ишибов. Если кто-то попытается проникнуть в тыл, конница пойдет в атаку. И пошлите быстрого гонца, лучше – ишиба, к Расту. Пусть бросает пехоту и незамедлительно идет сюда только с ишибами и кавалерией.

Между тем войска Ранига отошли еще дальше. Все пять полков, состоящих в основном из солдат с амулетами Террота, еще больше отдалились друг от друга. Странная конная сотня держалась в тылу ранигской армии. Гношту это все не нравилось. Он не мог припомнить сражения, характеризующегося столь длительными маневрами и отсутствием реальных столкновений. Хотя нет, одно такое сражение пришло ему на ум: когда король Ранига Петтен, по легенде, с горсткой ишибов уничтожил армию Кманта. Пример был печальный и недостоверный, поэтому Гношт постарался побыстрее выбросить его из головы.

Ишибы войска короля Томола бросились вперед. Они сохраняли плотный строй, пытаясь на бегу стабилизировать ти почвы: недавняя встреча с гранатами произвела на всех большое впечатление. Сейчас скорость бегущих ишибов превышала скорость отступающей армии Ранига, – по какой-то причине те отходили не очень ретиво. Скорое столкновение было неизбежным.

Гношт ни на минуту не допускал, что отряд из двухсот ишибов может погибнуть. Защита ишибов была сильна своей сплоченностью, объединенной мощью. Даже если по этому отряду будет нанесен удар со всех сторон, он не только выстоит, но и уничтожит врага силами девяти великих ишибов, находящихся в центре отряда.

Как только ишибы Томола и Кманта оказались в непосредственной близости от пятидесяти ишибов Ранига, они сразу же попытались взломать оборону. Гношт с интересом наблюдал за происходящим.

– Они, конечно, выдержат первый натиск, – говорил он Йеарту. – Вопрос лишь в том, насколько их хватит.

– Твое величество, смотри: ранигские солдаты пытаются атаковать нас, – указал генерал на перестроения вражеской пехоты.

Действительно солдаты Нермана сейчас на полной скорости обходили отряд ишибов Гношта. Их цель была ясна: ударить по флангам и в тыл.

– Ничего, если у наших ишибов хватит ума погасить скорость ранигских солдат, то они легко выстоят, – сказал король Томола. – Нам ведь не надо много времени. Пусть конница атакует ближайшую тысячу. Посмотрим, как те с этим справятся.

Ранигские ишибы, казалось, ушли в глубокую оборону. Они не пытались атаковать, не было видно молний. Впрочем, факт отсутствия молний легко объяснялся: два отряда еще не сблизились до такой степени, чтобы столь специфическое оружие могло разить эффективно. Вообще же в данных условиях тесное сближение не было выгодно ишибам короля Нермана. Чем ближе могущественные враги, тем меньше им нужно времени для взлома обороны. Тут даже молнии могли бы не успеть нанести существенного вреда.

Гношт оказался прав: внезапно поднявшийся ветер резко уменьшил скорость солдат с амулетами Террота. Казалось, ишибы Томола и Кманта в остальном игнорируют их, просто не допуская сближения и концентрируясь целиком на ишибах Ранига.

Конница, послушная воле Гношта, ринулась на ближайший полк противника. Всадники были вооружены копьями и мечами. Копья предназначались для первого удара, а мечи – для рубки или добивания противника в тех случаях, когда копья становятся бесполезными.

– Смотри, твое величество, ранигские солдаты осыпают ишибов стрелами и дротиками. – Йеарт усиленно вглядывался в даль.

– И что, они долетают? – спросил Гношт.

– Нет, твое величество, не все. Вокруг наших ишибов очень сильный ветер.

– Я же говорил – даже амулеты Террота ничего не смогут сделать против спаянного и большого отряда ишибов… Ах как хорошо пошла конница! Ты видишь?

– Да, твое величество.

– Ранигской тысяче не выдержать этого удара. А чего тянут наши ишибы? Почему отряд Нермана до сих пор не несет потерь?

– Наверное, им нужно подойти еще ближе, твое величество. Раниг медленно отступает и противодействует этому. Нам нужно еще немного времени.

– Да, ты прав. А почему солдаты Нермана не нападают на ишибов со всех сторон? Посмотри, правый фланг открыт. В чем причина?

– Не знаю, твое величество, но та странная конная сотня приближается как раз к правому флангу.

– Думаешь, они ударят? Что могут всадники сделать с ишибами?

– Это очень странные всадники, твое величество. Наша разведка сообщила, что они одеты в мех.

– В мех? Зачем?

– Не знаю, твое величество. Мы еще не успели собрать информацию по этому вопросу.

– Ты только посмотри! Что я говорил! Ранигские амулеты не смогли выдержать ударов копий всадников!

– Да, твое величество… первый натиск был страшен. А теперь… всадники как-то медленно продвигаются. Завязли?

– Солдаты Ранига слишком сильны и маневренны. Прикажи коннице отступать. Лучше в сторону Раста. Кстати, где он?

– Думаю, что гонец уже передал ему послание. Сейчас будет. Вот-вот покажется на горизонте.

– Эти солдаты на лошадях… те, которые одеты в мех, подошли довольно близко к ишибам. И спешились… Йеарт, они спешились! Зачем?

– Не знаю, твое величество. Это странно.

– Думаю, нашим ишибам лучше отвлечься от ранигских ишибов на несколько секунд. Пусть быстро уничтожат эту непонятную сотню.

– Наверное, сейчас так и сделают, твое величество… Что это?! О, божественные силы! Что это?!

Крик генерала был столь громок, что это указывало лишь на одно: старый воин полностью утратил контроль над собой. Если бы он взглянул на своего короля, то удивился бы еще больше. Челюсть Гношта отвисла, а глаза расширились. Впрочем, короля и его генерала можно было понять: странные всадники… точнее, уже пехота, одетая в мех, каким-то образом за кратчайший период времени уничтожила целый ряд ишибов из великолепного спаянного отряда, обладающего отличной и сбалансированной защитой.

Верон Снарт, командир взвода стрелков, или «мишек», как их называли простые солдаты из других подразделений, очень волновался перед первым боем. Конечно, сержант был ветераном: за его плечами не одно сражение, – но настоящий бой с использованием ружей являлся первым в его карьере. Его волновали многие вопросы. Сумеют ли стрелки подойти на близкое расстояние? Повезет ли им избежать удара ишибов? Сможет ли его взвод нанести противнику реальный ущерб? И, наконец, окажутся ли они достаточно счастливыми, чтобы после всего этого успеть отступить?

Верон очень хотел, чтобы все закончилось хорошо. Тут дело было не только в чувстве самосохранения. Сержант отлично понимал, что от этого боя может зависеть вся его судьба. Если взвод проявит себя, причинит большой урон вражеским ишибам, то фортуна, несомненно, улыбнется ему, Верону. Стрелки находились под прямым подчинением короля. Его величество благоволил к ним. Если «мишки» оправдают его надежды, то… возможно все. Поэтому перед самым началом боя Верон старался заглушить волнение приятными мыслями о новеньком лейтенантском плаще, который он, скорее всего, получит. Если выживет, конечно.

И сейчас сержант был даже рад услышать сигнал к атаке. Теперь уже нет места сомнениям и колебаниям. Нужно действовать.

Рота стрелков на полном скаку понеслась к цели – свободному от ударов пехоты флангу ишибов Томола и Кманта. Лошадь Верона Черная Ласточка была очень послушной. Сержант искренне привязался к ней, старался баловать ее и не быть слишком жестоким наездником. Но теперь отношение к лошади не имело никакого значения. Необходимо спешить любой ценой! Верон нахлестывал животное, стараясь держаться впереди своего взвода. К счастью, расстояние до врага было невелико – загонять лошадь не пришлось.

Достигнув намеченной точки, рота спешилась. До ишибов, казалось, было рукой подать. Но все же расстояние являлось недостаточным для эффективного поражения из ружья.

– Вперед! – проревел ротный горн.

Солдаты бросились к вражескому отряду. Это было нелегко – бушевал ветер. Нахлобучив шапки и застегнув свой меховой доспех, рота подходила к ишибам. Уже на этом расстоянии ишибы могли бы покончить с солдатами одним ударом. Но были слишком заняты сражением с пятьюдесятью ранигскими ишибами. Ни на солдат в амулетах Террота, ни на странных личностей в шубах они просто не обращали внимание. Положение стрелков ухудшалось тем, что ишибы находились в постоянном движении. Хорошо еще, что, когда «мишки» спешились, движение слегка замедлилось. Видимо, король Нерман распорядился облегчить задачу своим подопечным.

Стрелки подошли к ишибам врага на столь небольшое расстояние, что Верон неоднократно оглядывался на лейтенанта, опасаясь, что с тем что-то случилось и команды атаковать не поступит. Уже потом сержант понял, что командир роты решил «подкрасться» как можно ближе – насколько позволит бушевавший ветер. Лейтенант надеялся, что если ишибы позволили роте подойти на такое расстояние, то позволят и большее сближение. А тесное сближение равно поражению большей силы от оружия стрелков. Он оказался прав.

Когда ишибы Нермана перестали отступать, отряд Гношта наконец-то почувствовал долгожданный вкус победы. Казалось, нужно усилить напор еще чуть-чуть – и вражеская защита падет, а могучий удар великих ишибов начнет проламывать ти противника. Какое им было дело сейчас до какой-то группки обычных солдат, которые не могут даже преодолеть потоков искусственного ветра? Если бы среди этих солдат было несколько ишибов, тогда, конечно, отряд следовало бы уничтожить. А так… ну что могут сделать заурядные воины?

– Стройся! – скомандовал горн.

Строиться было тяжело – мешал ветер, поэтому когда сразу же после команды «стройся!» прозвучала команда «приготовиться!», это никого не удивило. Солдаты построились кое-как. Это – лучшее, что они могли сделать в данных условиях.

Верон внимательно оглядел свой взвод. Солдаты стояли кучно. Такой строй опасен – чреват более скорым охлаждением. Но в настоящую минуту выбирать не приходилось. Узкая линия построения ишибов не позволила бы стрелкам рассредоточиться. Но эта же линия имела и положительную сторону: солдаты могли бить практически в одну и ту же точку, многократно усиливая мощь атаки. Ти ишибов будет взломана очень скоро.

Верон напрягся. Он сжимал в руках ружье изо всех сил. Так, словно висел над пропастью, и только этот кусок дерева удерживал его от того, чтобы не сорваться вниз. Многодневные тренировки, насмешки солдат обычных полков, косые взгляды ишибов – именно сейчас должен решиться вопрос о смысле всего этого. Прав ли был Верон, что сам выбрал себе такую судьбу? Прав ли был король, что создал эту роту? Впрочем, последнюю мысль сержант немедленно отбросил. Король не может быть неправ. Возможно, какой-то другой король и способен ошибиться, но только не его король. Не Нерман. Нерман казался ему глыбой, которая движется с горной вершины, все сметая на своем пути и еще ускоряясь при этом. Нет, его король ошибаться не мог. И словно в подтверждение этого горн «выплюнул» долгожданную команду:

– Огонь!

Почему король решил назвать активацию ружей-амулетов таким необычным словом, никто не знал. Даже предположить не мог. Но сейчас это слово, превратившееся в команду горна, было не хуже других слов. Может быть, даже лучше. Если рассматривать результат.

Верон нажал на курок. Сразу же похолодало. Ружье можно было использовать лишь в течение немногих секунд. Дольше – опасно. Несколько солдат уже погибли в ходе тренировок из-за того, что не сумели остановиться вовремя. Но эти секунды никогда еще не тянулись для Верона так долго. Он буквально ощущал, как нарастает холод. Ощущал его каждой частью своего тела сквозь защитный мех, хотя точно знал, что это невозможно. Сначала холод должны почувствовать руки и глаза. Особенно глаза, не прикрытые ничем, – перед ними была узкая щелочка, прорезь в шапке. А после глаз и рук… там уже не было никакого «после». Если продолжать жать на курок дольше, то холод потеряет всякое значение. Весь мир потеряет значение. Однако сержант начал ощущать холод в самое первое мгновение после активации амулета. Такого с ним еще не случалось. Время словно замедлилось, а восприятие обострилось. В чем была причина? В беспокойстве? В стремлении выполнить свой долг во что бы то ни стало? В желании выжить? Неизвестно. Но Верон сейчас чувствовал и видел все. Видел, как внезапно стали оседать могучие ишибы, стоящие перед ними. Наблюдал, как волнение только начинает охватывать ряды противника. Те самые ряды, которые находятся глубже в строю и которых еще не коснулась убийственная сила оружия. Сержант замечал, как лица этих ишибов медленно поворачиваются в сторону его роты. Необычайно медленно. Настолько медленно, что можно было рассмотреть каждую черточку на этих лицах. Да Верону и казалось, что он видит морщинки, зрачки, каждый волос в отдельности. Видит каждый волос на лицах одновременно всех ишибов, находящихся перед ним. Ощущение было упоительным и страшным. Сержант многое дал бы за то, чтобы оно продолжалось как можно дольше. Верон сейчас чувствовал себя чуть ли не центром этого мира: ему казалось, что в эти секунды он может все – стоит лишь захотеть. Но «хотеть» не было никакого желания. Он просто наблюдал. И наблюдал бы дальше, бесконечное количество времени, но наваждение прервалось со звуком горна.

«Остановить огонь!» – резко пропела труба.

А потом, сразу же, раздался другой сигнал: «Отступать!»

Верон успел оторвать руку от курка. Сумел вскинуть ружье на плечо. Исхитрился развернуться и сделать несколько шагов прочь от этого места… А потом какая-то сила навалилась на его спину. Настолько внезапно и мощно, что сразу же прижала к земле. В краткое мгновение падения лишь одна мысль успела пронестись в голове у сержанта: «Ишибы атаковали», – а после нее пришла тишина. Такая тишина обычно приходит либо к тем, кто крепко заснул, либо к тем, кто потерял сознание, либо к тем, кто умер. Но сержант был жив.

Верон не знал, сколько времени находился без сознания. Не знал он и того, как смог выжить после удара ишибов. Может быть, его зацепила лишь первая волна атаки, а потом то, что он упал, спасло ему жизнь… Он не знал. Оставалось только гадать.

С трудом открыв глаза, он тут же закрыл их опять. Пришла дикая и неистовая боль. Она начиналась где-то в затылке, проходила через всю голову и заканчивалась в области бровей. Сержант даже затаил дыхание, чтобы не усилить этой боли. Но не дышать было невозможно. Поэтому он просто лежал некоторое время, не шевелясь и дыша тихо-тихо. Так тихо, что его грудь, казалось, не двигалась. Однако, закрыв глаза, он не смог полностью отрешиться от внешнего мира. У него оставались обоняние, осязание и… слух. Этот слух донес до парализованного болью сознания какие-то звуки. Знакомые звуки. Настолько знакомые, что они смогли всколыхнуть какие-то чувства в раненом солдате. В природе этих чувств сержант не разобрался полностью, но твердо был уверен, что звуки важны. Может быть, очень важны.

Верон решил совершить вторую попытку. Он медленно открыл глаза. Боль немного усилилась, но не настолько, чтобы превозмочь важность звуков. Сержант немного приподнял голову. Это немедленно сказалось на боли. Она была готова сжать свои тиски с новой силой, чтобы еще не скоро выпустить его в этот мир, но… увиденное потрясло Верона еще больше, чем боль. Кровь мгновенно прилила к его лицу, сердце забилось, мышцы ощутили необходимость в немедленном движении, все тело требовало действий. Сержант увидел, как король – его король – сражается против двух ишибов. Возможно, даже великих ишибов. Скорее всего.

За то время, пока Верон был без сознания, сцена боя разительно изменилась. Уже не было сплоченных рядов вражеских ишибов. Землю обильно покрывали трупы. Тяжело было понять, принадлежат они врагам или воинам ранигской армии. Но живые все еще присутствовали на поле. Это – ишибы, одетые в халаты желтого цвета, а также ранигские ишибы в синих с золотом халатах. Небольшие группки и тех и других были разбросаны по всему полю. Они сражались между собой. Также некоторое количество ишибов Томола и Кманта удерживало периметр. Это было необходимо потому, что невдалеке медленно сжимали кольцо ряды солдат с амулетами Террота. Солдаты объединяли свои усилия и методично атаковали встреченных ишибов противника с помощью тяжелых мечей и копий. Судя по тому, что пехотинцы продвигались вперед, тактика была успешной.

Король Нерман фактически кружился на одном месте, совсем неподалеку, отражая удары или избегая атак ишибов, наседавших на него. Иногда он бил молниями, которые издавали тот самый звук, показавшийся Верону столь знакомым. Но вражеские ишибы все время перемещались, и попасть в них было очень сложно.

«Почему его величество не отступает? – мелькнула мысль в голове у сержанта. – Он же может просто убежать. Если это – два великих ишиба, то королю угрожает нешуточная опасность!»

Но, присмотревшись, Верон нашел ответ. Позади короля сидела, опираясь руками на колено, знакомая фигурка с длинными черными волосами. Это была принцесса. Прекрасная принцесса Анелия. Видимо, она была ранена, и король защищал ее. Он не мог уйти!

Никакие мысли не приходили в голову Верона. Это он знал совершенно точно. Когда сержант увидел раненую принцессу, эту красавицу, которой восхищалась вся армия вплоть до самого последнего рядового, а также защищающего ее короля, Верон просто встал. Он не помнил, откуда в руке возникло ружье. Может быть, он даже не бросал его при падении, может быть, подобрал другое оружие, принадлежащее одному из его мертвых сослуживцев… да это было и не очень важно. Сержант встал и бросился к своему королю. Бросился, или просто пошел, или поковылял – это также не имело значения. Важным было то, что король Нерман и атакующие его великие ишибы находились совсем неподалеку. Чтобы выйти на расстояние эффективного поражения, Верону нужно было сделать лишь несколько шагов. И он сделал их. Прошел даже больше, чем необходимо. А потом, вскидывая оружие, сам себе шептал, подражая интонациям голоса лейтенанта, которые вместе со звуками горна словно звучали в его ушах: «Стройся!», «Приготовиться!», «Огонь!».

Глава 27

Потери

Нужно пытаться подражать только живым героям.

Речь Верховного жреца Оззена о пагубности самоубийства

Его величество король Нерман лишний раз убедился в том, что планирование – великая вещь. Оно позволяет надеяться на будущее, уповая лишь на собственные силы и прозорливость, а не на слепую удачу. Правильное планирование требует больших временных затрат. Фактически человек, пытаясь что-то предусмотреть, производит обмен своего времени на спокойную уверенность в завтрашнем дне. Чем выше плата, тем лучше результат. Потому что если человек тратит много времени на какое-то дело, он вправе рассчитывать на хорошую отдачу. Поэтому бывает очень обидно, если, несмотря на совершенный план, что-то пойдет не так.

Армия Ранига безукоризненно выполнила все необходимые маневры, показав отличную подготовку. Ферен-старший поработал на славу. Пожалуй, королю трудно было бы найти более упрямого и занудного вояку, чем он. Как выяснилось, именно эти два качества необходимы для приобщения любой армии к дисциплине.

Михаил очень сильно волновался перед открытым столкновением. Возможно, это волнение было даже больше, чем во время ночной бомбардировки. При известиях о выступлении противника его апатия испарилась моментально. Он быстро принял нужные, на его взгляд, решения и отдал соответствующие приказы, чтобы теперь пристально наблюдать за маневрами собственной армии. По его воле войска отошли назад и остановились, поджидая противника.

Армия Томола и Кманта, а точнее одна из ее частей, не замедлила появиться. Как правильно утверждал Комен, движение противника было очень медленным. Сказывалось присутствие пехоты, которое резко уменьшало скорость. Михаилу совершенно не хотелось на эту самую пехоту нападать. Конечно, его солдаты с амулетами Террота расправились бы с нею, но это потребовало бы времени, за которое к врагу могли подойти подкрепления. Королю вполне хватало все еще могучего отряда вражеских ишибов, – распылять свои силы на что-то другое не следовало. Поэтому армия Ранига продолжала отступать, теперь уже в непосредственной близости от противника.

– Может быть, ускорим отход, твое величество? – спрашивал Комен, находящийся рядом с королем.

– Нет, пусть подходят еще ближе. Им уже кажется, что цель близка, – отвечал тот. – Заманим их и разделим. Кстати, генерал, тебе не следует оставаться рядом с ишибами. Это опасно как для тебя, так и для нас. Мы должны держать общую оборону. Тебе следует присоединиться к Ференам. И в сражение не вступай. У меня слишком мало верных людей, чтобы подвергать их неоправданному риску.

Комен кивнул в ответ.

Михаил знал, что выбор у вражеского военачальника невелик: либо бросить в атаку ишибов, либо позволить ранигским войскам уйти без всяких потерь. А учитывая огромный ущерб, понесенный Томолом и Кмантом за последние сутки, второе представлялось маловероятным.

Противник быстро оправдал ожидания: ишибы пошли в атаку. Также за ними следовала конница, но она не особенно беспокоила ранигское командование. При самом плохом стечении обстоятельств конница могла бы нанести серьезный урон лишь одному из пяти полков. Объединенная мощь двухсот ишибов – вот что было по-настоящему страшно.

Король решил сформировать отряд числом в пятьдесят ишибов. Остальные должны были оказывать помощь полкам. В конце концов, даже если бы он собрал воедино всех своих ишибов, то это все равно нисколько бы не изменило расклада сил. По данным разведки, у противника только великих ишибов должно быть около десяти, если, конечно, силы двух армий разделились поровну.

Когда вражеский отряд подошел достаточно близко, стало ясно, что плохие ожидания оправдались: его защита была совершенна, а нападение… лучше было бы не подставляться под удар, иначе можно потерять все. Томол и Кмант поступили абсолютно верно, когда решили не смешивать ишибов и простых солдат. Поэтому Михаилу опять пришлось отступать. После того как Томол и Кмант познакомились с гранатами, у Ранига была одна-единственная надежда на победу: ослабить оборону противника, что позволило бы ишибам подойти вплотную. Тогда победа вероятна – защиты против удара током еще не существовало.

Наступал момент боя, ради которого Михаил потратил столько драгоценного времени на подготовку стрелков. Его элитная рота была сильна и слаба одновременно. Если ишибы что-то заподозрят, то смогут «прихлопнуть» простых солдат без амулетов Террота одним ударом.

«Но почему они должны что-то подозревать? – спрашивал себя король, постепенно отходя назад вместе со своим войском. – Зачем им рассеивать внимание и тратить силы на сражение с обычными пехотинцами, если ишибы Томола и Кманта игнорировали даже солдат в амулетах Террота, предпочитая просто держать их на расстоянии?»

Именно поэтому в подходящий момент боя он отдал приказ о выдвижении стрелков на позиции. Их успешные действия были так важны, что ему пришлось даже приказать замедлить отступление собственных ишибов, рискуя тем, что защита не выдержит сближения с противником. Король сам находился в составе отряда из пятидесяти ишибов. Тому были две причины. Во-первых, его мощь, благодаря амулету, была так велика, что вполне могла бы оказаться критически важной в столкновении. А во-вторых, принцесса пожелала держаться в первых рядах этого отряда. Отказать ей не представлялось возможным: она рвалась в бой. Михаил просто не смог найти убедительных аргументов для отказа, хотя пытался их отыскать изо всех сил. Конечно же принцесса была важна для него. И как для короля, и как для мужчины. Ее смерть явилась бы катастрофой, крушением многих планов. Поэтому ему пришлось пойти на радикальные меры. Ввиду отсутствия «лишних» ишибов он решил самостоятельно защищать принцессу в случае непредвиденного развития событий, а также сформировать небольшой отряд из трех охранников, целью которого была бы защита и его, и Анелии. Впрочем, король искренне надеялся, что до непредвиденного развития событий дело не дойдет. Если его план окажется успешным, ни ему, ни принцессе опасность угрожать не будет.

И сначала действительно все развивалось по плану. Отступление замедлилось, стрелки подошли довольно близко к противнику, построились и дали залп. Ах что это был за залп! Михаил не мог не восхититься его эффективностью. Он даже мысленно поздравил себя: время, потраченное на элитную роту, прошло не зря. Ряд противника, ближайший к стрелкам, был моментально уничтожен. Сила амулетов-ружей задела даже более глубокие ряды. Область разрушения ти затухающей волной пронеслась над остальными ишибами. Те мгновенно отреагировали, попытавшись обратить свою мощь против нового, несомненно, очень опасного врага. Увы, все это привело к двум вещам: разрушению общей защиты и утрате контроля за действиями ишибов Ранига. Рота стрелков ценой собственной смерти с блеском выполнила задачу.

– Вперед! – закричал король, когда увидел последствия атаки стрелков. – Держать строй – и вперед!

Теперь дело заключалось лишь в технической реализации преимущества. Пятьдесят ишибов Ранига должны были, не нарушая строя и поддерживая общую защиту, сблизиться с противником. А потом – уверенно продвигаться вперед, уничтожая вражеских ишибов простыми прикосновениями. Да, план был хорош. И вполне реален. Михаил не учел лишь одного: дисциплина любого отряда не является «усредненным» показателем дисциплины всех его членов, а отражает лишь уровень наименее дисциплинированного солдата. Наименее дисциплинированным солдатом оказалась принцесса. Позднее Михаил корил себя за то, что упустил этот вопрос из виду. Похоже, привычка облегчать девушкам жизнь прочно вошла в его обиход.

– Вперед! – приказывал король. – Держать строй!

Его отряд именно так и действовал на первых порах. Он быстро сблизился с противником, начали падать мертвые ишибы, входившие в состав уже немонолитного войска, ряды врага, осознавшего, что происходит, стала охватывать паника… Все развивалось просто отлично. Однако через некоторое время король с ужасом увидел, что ее высочество постепенно вырывается вперед. Он закричал, призывая Анелию остановиться, попытался даже «захватить» ее щупом, что в условиях сплоченной защиты ти от внешних воздействий не оказало особенного эффекта. Король кричал вновь и вновь. Возможно, не все его слова заглушались звуками боя, какие-то определенно долетали до слуха принцессы, но все было напрасно.

О женщины! Михаил не мог понять некоторых из них до конца. Возможно, потому что редко пытался это делать, будучи чрезвычайно рассудительным и экономящим свое время человеком. За свою жизнь он встречался с несколькими девушками, которые вели себя, с его точки зрения, очень загадочно. Эти девушки не походили друг на друга ни в чем, кроме двух вещей. Во-первых, в случае обиды считали, что ее причины высказывать не следует ни в коем случае. Эта тема – табу. Мужчина должен сам догадаться о том, почему они обиделись. И если догадка неверна, то обида продолжалась довольно длительное время. Во-вторых, у девушек была еще одна общая черта, возможно связанная с первой. Их объединяла способность к непредсказуемым поступкам. Непредсказуемым до такой степени, что даже предварительные уговоры и увещевания вести себя, как положено в той или иной ситуации, ни к чему не приводили. Девушки упорно поступали по-своему, каждый раз внося сумятицу в заранее выработанный план. Они действовали так то ли сознательно, находя в этом какое-то понятное лишь им одним обаяние, то ли идя на поводу у переполнявших девичью душу сильных и тайных эмоций. Именно вторая причина становилась той каплей, которая приводила Михаила к разрыву отношений с ними.

Поэтому, увидев действия принцессы, он не слишком удивился. Просто отвык удивляться по таким поводам. Он воспринял происходящее с чувством приглушенного отчаяния. Уж очень все хорошо шло. У него в голове мелькнули два возможных объяснения: то ли Анелия торопилась расправиться с как можно большим количеством врагов, то ли увидела кого-то в глубине рядов противника, кого всем сердцем ненавидела. Конечно, вполне могло оказаться, что существует и третье, правильное, объяснение, но в данную минуту это было уже не так важно: принцесса ускорила свое продвижение.

– Анелия! Назад! – в последний раз изо всех сил крикнул король.

Но куда там. Принцесса продолжала движение, постепенно отделяясь от отряда. В соответствии с приказом, охранники, приданные Анелии, последовали за ней. Четверка ишибов вклинилась в ряды отряда Томола и Кманта, практически не встречая сопротивления. Противник был не глуп. Он моментально воспользовался разрушением строя. Несколько великих ишибов приложили все усилия, чтобы отсечь принцессу и ее охранников от остальных. Конечно, король не мог этого допустить – он ясно видел опасность, нависшую над Анелией. Михаил бросился вперед, прекратив даже наносить удары молниями в глубь врага. Вся его сила теперь была направлена на стабилизацию ти черноволосой красавицы. Остальные ранигские ишибы, осознав, что принцессе и королю угрожает опасность, тоже попытались защитить их. Но сделать это с помощью общей защиты уже не представлялось возможным. Поэтому ишибы начали ломать строй, пытаясь следовать за королем в узкий промежуток между рядами противника. Ряды ранигских ишибов моментально смешались. На поле боя воцарился хаос. Запланированная организованная атака перешла на уровень индивидуальных схваток.

У ишибов Томола и Кманта все еще было преимущество. Однако противник находился слишком близко и мог разить током. Часть ишибов Гношта была вынуждена оборонять импровизированное поле боя от напирающих солдат с амулетами Террота. Великие ишибы Томола и Кманта разили нападающих. Ранигские ишибы пытались войти в прямой контакт с противником. Противник маневрировал, стараясь этого не допустить. Однако сначала маневрировать в довольно тесном строю было затруднительно. Потом стало легче: ишибы, удерживающие периметр, попытались раздвинуть его, а кроме этого, часть сражающихся выбыла из списка живых, освободив место для оставшихся. В этих условиях ишибы умирали удивительно быстро. Уже через минуту после рывка принцессы поле боя значительно опустело.

Охрана Анелии честно выполнила свой долг, погибнув под ударами трех великих ишибов. Великие ишибы Томола и Кманта атаковали без всяких ухищрений, стараясь просто взломать ти. Лишь изредка прибегали к помощи воздушных ударов, которые могли быть очень полезны, потому что способны не только свалить противника с ног, но и оглушить его. Михаил старался защищать принцессу изо всех сил. Сразу после гибели охраны ему удалось достать одного из великих ишибов молнией. Но два других немедленно навалились на Анелию своей мощью. К счастью, эта атака не была согласованной. Один из них применил воздушный удар, бросив принцессу на землю, а второй воздействовал на ее ти. Одновременность нападения не прошла без последствий. Король видел, что с Анелией что-то случилось, хотя защита в целом справилась со стабилизацией прямого воздействия на ти. Принцесса сидела на земле и, похоже, не могла двигаться. Возможно, она была оглушена воздушным ударом, наложившимся на непосредственную атаку на ти. Михаил не располагал временем, чтобы это выяснять. Он быстро выдвинулся вперед, пытаясь принять последующие удары на себя и заставить великих ишибов хотя бы иногда переходить к обороне.

Мысли о собственной безопасности оставили его еще перед самым боем. Конечно, он не превратился в бездумного храбреца – просто считал непрактичным рассеивать собственные устремления. У него была способность в полной мере контролировать ход своих мыслей. Если он не хотел о чем-то беспокоиться, то мог переключаться на размышления о других предметах. Сейчас ему приходилось думать о ходе сражения, времени на переживания о своей жизни не оставалось. Поэтому в бой с великими ишибами он вступил, хладнокровно оценивая происходящее.

Принцесса не должна была умереть – это король знал совершенно точно. Ее смерть привела бы к самым опасным последствиям для его правления. На эльфов он очень рассчитывал. Поэтому даже обрадовался тому, что великие ишибы переключили свои атаки на него.

Впрочем, это переключение было закономерным. Какой смысл атаковать объект, не представляющий опасности, если перед ними находится смертоносная и очень важная цель? Поразить ее и не попасть под удар – вот задача! Великие ишибы старались изо всех сил. Они ясно видели, что, во-первых, перед ними король Нерман, а во-вторых, поблизости нет никого, кто мог бы прийти ему на помощь. Когда дело дошло до индивидуальных схваток, быстро выяснилось, что ишибы Томола и Кманта все еще превосходят ишибов Ранига по численности, несмотря на понесенный урон. На ранигского ишиба нередко приходилось по два противника. В таких условиях помогать кому-то было бы явным и бесполезным самоубийством. Каждый сражался за себя.

Крики и звуки боя доносились со всех сторон. Периодические воздушные удары сопровождались громкими хлопками. Не было слышно лязгания оружия, потому что оружие никто, кроме солдат, не применял. А солдаты с амулетами Террота еще не подошли достаточно близко к центру схватки. Ишибы Томола и Кманта после первоначального расширения периметра с помощью воздушных ударов кое-как, но сдерживали их.

Королю приходилось тяжело. Он это понял уже в первые секунды поединка со своими противниками. Два великих ишиба представляли реальную опасность. К тому же его маневры были весьма ограниченны. Он не мог отступать. Ему нужно было защищать принцессу, отвлекая внимание на себя. Михаил не был способен даже схватить ее и попытаться скрыться вместе с ней. Это действие решил приберечь на самый крайний случай, потому что оно таило большой риск. В основном – для принцессы. Король старался держаться между нею и своими противниками, но не подходить к Анелии слишком близко. Иначе удар по ней неминуем.

Несмотря на поступающую энергию, он начал совершать ошибки, которые могли быть объяснены только усталостью. Нагрузки на его ти были на грани предельных. Перемещаясь с большой скоростью, король пару раз чуть просто не споткнулся о трупы. У него не было времени даже присмотреться к ним, чтобы решить, чьи же они: ишибов Ранига или Томола и Кманта. Он даже не думал о потерях собственного отряда – и без того было ясно, что они велики.

Неизвестно, сколько бы продолжалась смертоносная пляска вокруг сидящей Анелии. Король слабел, иногда действовал неверно, его молнии не оказывали эффекта – враги слишком хорошо уклонялись от них. Великие ишибы, очевидно, запомнили интервал нанесения ударов молниями. Они поняли, что это странное оружие не может использоваться слишком часто. Поэтому сразу после очередного разряда они чувствовали себя в безопасности и нападали. Щуп короля ничего не мог сделать с их защитой: она была слишком хороша. Ситуация складывалась не в его пользу. У него мелькала мысль воспользоваться необычными способами атаки, например, светошумовым, но он отбрасывал его. В обстановке непрерывных и громких воздушных ударов и ярких разрядов молний эта атака была обречена на провал. К ней противник был волей-неволей, но готов.

Когда Михаил боковым зрением заметил поднимающуюся фигуру солдата, одетого в мех, то сначала не поверил своим глазам. Он даже замедлился на долю секунды, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его. К счастью, обман зрения был исключен. Действительно, один из стрелков, сжимающий в руках ружье, приближался к месту схватки. Увидев это, король из последних сил удвоил скорость атак. Молнии следовали за прямыми ударами щупом, он даже попытался создать пламя, безобидное для великих ишибов, но заставившее тех сосредоточиться на цели еще больше. Выиграть время, лишь несколько секунд – вот что имело сейчас значение.

Солдат не подвел ожиданий короля. Приблизившись на достаточное для эффективной атаки расстояние, он вскинул ружье. Михаил ясно видел цель стрелка. Одновременно со смертоносным потоком ти, вырвавшимся из оружия, король нанес свой удар по этому же ишибу. Он хорошо знал, как работают его амулеты. Поэтому ему не составило труда усилить поражение от ружья. Усилить настолько, чтобы взломать защиту великого ишиба и разорвать его тело практически пополам.

Король увидел, как солдат упал. Но почему-то не сомневался, что тот жив. Такой герой не может умереть так просто. Это противоречило бы логике. Той логике, которой Михаил пользовался сейчас, в эти секунды, на поле боя. Поэтому король сосредоточился на оставшемся великом ишибе. Это был уже совсем другой расклад. Энергетическая мощь короля Нермана превосходила мощь врага. И тот это отлично понял. Сражаться один на один с противником, обладающим чудовищным и явно превосходящим по силе абом, не хотелось бы никому. Поэтому великий ишиб сразу же после смерти своего товарища, верно оценив ситуацию, обратился в бегство.

Михаил выпустил вслед ему молнию, промазал, но не стал преследовать. Он только сейчас в полной мере увидел, какой ужас творится на поле боя. Потери среди ишибов огромны. Что осталось от его отряда? Он пока что не знал ответа на этот вопрос. Но, судя по всему, не очень много. А между тем все сражение заняло лишь считаные минуты. Возможно, еще никогда ишибы не умирали так быстро и в таком количестве.

Кажется, остатки отряда Томола и Кманта увидели бегство одного из своих великих ишибов. Потому что сразу же после этого оборона периметра рухнула. Солдаты с амулетами Террота бросились вперед, размахивая тяжелым оружием, готовые сокрушить неосторожного противника, вставшего на их пути. Ишибы Томола и Кманта пытались бежать. Их осталось немного. Может быть, тридцать – сорок. Они видели лишь одно свободное от армии Ранига пространство – то, в котором сейчас находился Михаил. Его молнии напоследок собрали неплохую жатву. Бегство ишибов Томола и Кманта было паническим. Никто не мог бы подумать, что совсем недавно они являлись частью спаянного и несокрушимого отряда, несущего смерть.

Король остановил преследование противника. Нужно действовать очень быстро. Потери велики, на поле боя присутствовали раненые. Оставаться и дожидаться подхода второй армии Томола и Кманта – смерти подобно. Солдаты с амулетами Террота начали хватать тела, вперемешку разбросанные по полю и подающие хоть какие-то признаки жизни. Король поручил принцессу заботам Парета. Глава Академии тоже выглядел не лучшим образом. Помимо тягот боя великий ишиб получил и моральную травму, когда обнаружил, что Томол и Кмант фактически реализовали ту идею ведения сражения, которую он так и не успел проверить.

Войска Ранига в спешном порядке покидали место битвы. Михаил лично отыскивал и уничтожал сохранившиеся ружья, валяющиеся на земле. Ему не хотелось, чтобы они достались противнику, пусть даже на короткое время. Среди стрелков мало кто выжил. Сержант был единственным раненым: остальные либо погибли, либо успели скрыться на лошадях.

«Отступление! Отступление!» – звучали горны.

Армия Ранига торопилась к своему обозу.

Встречу королей Томола и Кманта нельзя было назвать теплой. Каждый из них был склонен винить в случившемся другого: Гношт – Раста, потому что тот предложил разделить армию, а Раст – Гношта, потому что тот позволил уничтожить ишибов. По молчаливому согласию было решено не преследовать отступившую армию Ранига, – последнее сражение полностью деморализовало войска.

– И как это назвать, твое величество? – вопрошал Раст, расхаживая по полю, которое совсем недавно было заполнено воюющими и живыми ишибами. – Почему ты не дождался меня? Вдвоем мы бы точно покончили с Нерманом.

– Сомневаюсь, твое величество, сомневаюсь, – качал головой Гношт, его веко нервно подрагивало, но он не принимал никаких мер, чтобы прекратить тик. – Ты так говоришь, потому что не видел того, что видел я. Я вообще пришел к выводу, что нам не нужно было это все начинать. Нерман не Миэльс. Нужно было подтолкнуть Фегрид к нападению… да кого угодно! Лишь бы не влезать в это дело самим.

– Ты одобрял все мои предложения, – заметил король Кманта. – И чего тут особенного произошло? Вижу, что ишибы просто перебили друг друга. У нас потери больше, конечно, но посмотри – ущерб, нанесенный Ранигу, громаден. Относительно его маленькой армии.

– Солдаты Нермана могут уничтожать ишибов, – просто сказал Гношт.

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно переспросил Раст.

– Солдаты Нермана могут уничтожать ишибов, – повторил король Томола. – Очень быстро уничтожать. Простые солдаты.

– Подожди… Как это – быстро? Копьями и мечами, что ли? Если ишиб подпустит их близко?

– Нет, твое величество, не копьями. Я сам не понимаю, как они это делали, но ишибов убивали на расстоянии. На них была надета одежда из меха, а в руках эти солдаты держали какие-то палки. И вот они-то и пробили защиту отряда ишибов, которой ты так гордился.

– Но ее невозможно пробить! – воскликнул Раст. – Чтобы ее пробить, нужен отряд ишибов, превосходящий по силе!

– Ранигу хватило простых солдат, твое величество.

– У них, что, был какой-то амулет?

– Возможно. Все, что видел я и выжившие: на них был надет мех, а в руках они держали палки.

– Они взломали защиту отряда с помощью меха и палок?! Немыслимо!

– Это факт, твое величество.

– И что с ними стало потом?

– Ничего, – ответил Гношт. – Если ты посмотришь туда, то увидишь их. Вон они лежат. Нерман так торопился, что не стал брать с собой убитых. Взял только раненых. Как своих, так и наших.

Раст бросился к месту, на которое указывал король Томола. У него не укладывался в голове рассказ Гношта. Как простые солдаты могут уничтожать ишибов на расстоянии? Это просто невозможно. Мир еще не знал ничего подобного.

Достигнув места, где землю обильно покрывали трупы, одетые в мех, король Кманта остановился. Действительно, одежда производила странное впечатление. Кроме того, рядом с трупами валялись поломанные палки.

– Эти палки – амулеты? – спросил Раст последовавшего за ним Гношта. – У них какая-то странная ти.

– Не удивлюсь, если так, – ответил тот. – Ты сам говорил, что от Нермана можно ожидать чего угодно.

Раст покачал головой:

– Это плохо, очень плохо, – пробормотал он. – Как такое может быть? Получается, что теперь любой может напасть на ишиба?

– Любой одетый в мех, – уточнил Гношт.

– Да при чем тут мех?! – На лицо Раста было страшно смотреть. Новости, одна ужаснее другой, нанесли удар даже по его философски-рассудительному восприятию жизни. – Мех играет лишь вспомогательную роль. Все дело в этих палках. Хотелось бы знать, как они работают.

– Ты говорил абсолютно то же самое по поводу амулета Террота, – заметил Гношт. – Что хотел бы знать, как он работает. И к чему это привело? Мы что-то узнали? Напротив, очень дорого заплатили за наше любопытство.

– Я не представляю, что нам дальше делать, – признался Раст, все еще с ужасом разглядывая поломанные палки. – Мы выступали с семьюстами ишибами. Теперь у нас чуть больше двухсот. Великих ишибов осталось двенадцать. А ведь было двадцать девять.

– У Нермана тоже большие потери, – произнес король Томола.

– Большие, ну и что? Можем ли мы воевать? Наша армия слаба, как никогда. Если бы мы граничили не с Фегридом, а хотя бы с одним из северных или восточных королевств, то их войско уже перешло бы границу. К тому же кто сказал, что у Нермана не осталось сюрпризов?

– Ты говорил, – ответил Гношт.

– Я не знал… да что там! Никто не мог знать, что все так получится! Король Ранига оказался опаснее, чем мы предполагали. Вот что бы ты сделал в данной ситуации?

– Пошел бы и напился, – пожал плечами Гношт. – Можно еще попросить какую-нибудь даму составить мне компанию. Знаешь, они обычно не отказываются. А потом все как-нибудь само бы наладилось.

– Предлагаю подождать до завтра. Завтра все решим, – сказал Раст. – Сегодня я уже ничего не соображаю. Чтобы предотвратить ночную атаку, предлагаю занять ближайший городок… Как он называется? Зельцар. Стены там разрушены, выставим дозоры. Нерман вряд ли будет забрасывать собственный город разрушительными амулетами. Переночуем там, а я…

– Что ты? – с интересом спросил Гношт.

– Последую твоему совету, – мрачно ответил король Кманта. – Пойду и напьюсь.

Глава 28

Раст, король Кманта

Сужу по опыту: чем богаче пленник, тем меньше времени он проводит в плену. Король, должно быть, настолько богат, что собственного плена даже не заметит.

Старый пират с побережья Кманта

Иногда бывает так, что неприятные события накладываются друг на друга во времени, но все еще остаются разделенными в пространстве. Например, какой-то человек теряет на улице важную вещь, а вернувшись домой, обнаруживает, что его квартира к тому же ограблена. Конечно, он сразу перестает переживать по поводу потери той вещи, потому что эти переживания сменяются другими, более актуальными. Но в данном примере интересно то, что, несмотря на одновременность событий, человек сначала переживал лишь по менее значительному поводу, потому что о другом происшествии просто не знал.

Вот и для Михаила два неприятных события произошли практически одновременно. О первом из них – огромных потерях в отряде ишибов – он знал. А вот о втором даже не догадывался. Судьбе было угодно, чтобы в день столь неудачно проведенного сражения границу Ранига перешли двенадцать человек.

Эти двенадцать человек никуда не торопились, хотя могли бы передвигаться очень быстро. Задача, поставленная перед ними, требовала взвешенности принятия решений. У их главы, советника Шенкера, были самые широкие полномочия. Они позволяли заключать мир, объявлять войну, а также начинать сражения только что объявленной войны. Ему подчинялись все граждане его страны, за исключением одного человека. Того, который послал его сюда. Интересно, что для сражений советнику Шенкеру не требовалось ни армии, ни поля боя. Он считал, что вполне мог бы справиться своими силами практически с любым врагом. Причем все равно где. Даже в столице этого врага, даже в его дворце. У советника не было армии, но было двенадцать благородных и непобедимых воинов. Каждый из них был грозой ишибов и великих ишибов: двенадцать имис.

Армия Ранига отошла не очень далеко. В соответствии с заранее выработанным планом, отступающее войско остановилось, нагнав свой обоз. Это произошло около маленькой деревушки. Наблюдатели докладывали, что Томол и Кмант не предприняли попытки преследования. Дальнейшее отступление пока что не имело никакого смысла.

Король, Ронел и Комен находились в одном из домов деревни. Они сидели за столом, между досками которого были огромные щели. Генерал Ферен без всяких эмоций перечислял имена погибших. Михаил кивал после произнесения каждого имени. Создавалось впечатление, будто он подтверждает услышанное. Погиб рыжеволосый Антек, глава королевской охраны, погиб молодой Кентер, любимый ученик Парета, погиб жизнерадостный Хенст Екран, эльф, помогавший испытывать гранаты… убитых было много. Король их всех знал лично. Антек очень ответственно подходил к своей работе. Может быть, это и явилось причиной его смерти. Нельзя исключить того, что он бросился все-таки на защиту короля, забыв о собственной безопасности. Кентер, ученик Парета, даже на фоне ишибов выделялся любознательностью. Глава Академии, конечно, уже извещен о потере. Король не знал, бывает ли у великого ишиба плохое настроение, но предполагал, что если и бывает, то именно в такие моменты.

Его величество встряхнул головой, чтобы прогнать подобные мысли. Ему следовало думать не об этом. Несмотря ни на что, множество задач практического толка ожидало своих решений. Взяв в очередной раз свои чувства под контроль, Михаил знаком остановил Ферена, когда тот перешел к перечислению имен сержантов и офицеров, погибших в схватке с кавалерией.

– Каковы будут предложения? – спросил он. – Похоже, мы не выдержим еще одного открытого боя. Но отступать бы тоже не хотелось – никто не знает, куда двинется армия наших соседей. У них достаточно обычных солдат, чтобы мародерствовать с размахом.

– Если ставить целью сохранение власти, то я бы рекомендовал отступление к Парму, – произнес Комен. – А если лелеять надежду на сохранение власти и на то, что удастся остановить разграбление городов, то, конечно, отступать нельзя.

Он особенно выделил слово «надежда».

– Думаю, что Комен сгущает краски, – сказал Ронел. – Конечно, для победы нам не хватит ишибов, но если будем находиться неподалеку от противника, то заставим его быть постоянно настороже.

Михаил вздохнул. Оба генерала были в своем репертуаре. Ему даже казалось, что они нарочно постоянно противоречат друг другу. Но размышления о противоречивости его сподвижников были лучше размышлений о потерях.

– Пока останемся здесь, – показал король на стены избушки, в которой они находились. – Наблюдатели сообщают о каждом изменении в расположении противника. Посмотрим, что предпримут Томол и Кмант. Может быть, действительно ограничимся небольшими ударами с быстрым отступлением.

Для нужд штаба было реквизировано самое лучшее здание в небольшом поселении Нтрегел. С точки зрения короля, даже дом Ксарра в деревне Камор находился в более приличном состоянии. Михаил начал задумываться о том, чтобы использовать силу и выносливость солдат с амулетами Террота в мирных целях, например, в строительстве домов. Впрочем, остановка армии в Нтрегеле грозила резко улучшить экономику поселка. Ферен-старший, руководствуясь давним приказом короля Нермана, исправно оплачивал местным жителям ущерб, вызванный действиями войска. Нтрегел располагался относительно недалеко от Зельцара – чуть больше одного перехода для пешего войска. Конечно, для солдат или ишибов, которые могут передвигаться очень быстро, это не являлось значительным расстоянием. Поэтому наблюдатели сновали туда-сюда. Ранигский штаб получал сообщения о действиях противника с небольшой задержкой.

– А что с виновницей наших потерь? – поинтересовался Комен. – Она выжила?

– Парет говорит, что с ней все будет в порядке, – сказал король. – Нужно еще день-два на то, чтобы она пришла в себя. Сейчас ее сознание немного спутано. С травмами такого рода даже ишибам работать тяжело. Так что посмотрим. Если завтра ситуация не улучшится сама по себе, то придется что-то предпринять. Хотя, конечно, Парет на нее очень зол.

– Я могу его понять, – произнес Комен. Среди погибших ишибов у него было много подчиненных, вовлеченных в полицейские функции.

Внезапно в дверь постучали. Покосившаяся старая задвижка, гордо именуемая дверью, раскачивалась и скрипела. Казалось, каждый удар в нее окажется последним, после чего она попросту рухнет.

– Входи, Тунрат, – сказал Михаил. Он определил с помощью щупа, что за дверью находится один из ишибов его личной охраны.

Вошедший ишиб был невысокого роста и совершенно лыс. По каким-то причинам он предпочитал стричься наголо. Его халат был чист, но, судя по странным и большим швам, кто-то зашивал ткань на скорую руку в нескольких местах: последнее сражение испортило одежду на многих, а запасную не удалось найти быстро.

– Твое величество, – доложил ишиб, – тагга Мирена Фрарест очень просит о немедленной аудиенции.

– Мирена? Здесь? – переспросил король, бросая недоуменный взгляд на Комена.

Тот пожал плечами. Новости удивили и его.

– Да. Она просто настаивает на том, чтобы твое величество принял ее как можно скорее.

– Интересно, дела какой важности заставили ее прибыть в расположение армии, которая только что поспешно отступала, – произнес король. – Пусть заходит, если так.

Несмотря на обманчивую мягкую красоту девушки, она представлялась Михаилу чрезвычайно практичным человеком, который не был способен на опрометчивые поступки. За ее действиями определенно стояла какая-то цель. И если она так настаивала на встрече в довольно необычной обстановке, значит, эта цель могла быть полезна и ему.

Тагга не заставила себя ждать. Она вошла в дверь почти сразу же после того, как охранник покинул помещение. Вошла и присела в глубоком реверансе.

– Приветствую, тагга, – любезно сказал король. – Что же привело тебя ко мне в такое время? Присаживайся вот на эту табуретку и рассказывай. Будь осторожна: она не очень устойчива.

– Приветствую, твое величество, благодарю. – Мирена попыталась грациозно усесться на старом табурете. Ей это вполне удалось. Казалось, деревянное сиденье для нее ничем не отличается от прочных и роскошных кресел, к которым она привыкла.

– Генерал Комен, генерал Ферен, – кивнула девушка обоим.

Те отвесили легкие поклоны и ожидающе воззрились на гостью. Им было любопытно узнать причину ее появления.

– Мое дело очень конфиденциально, – без промедления начала Мирена, – мне бы хотелось, чтобы мое предложение оставалось в тайне, даже если и будет отклонено.

– Ты можешь быть в этом уверена, – кивнул король. – Полагаю, что дело представляет некоторую ценность не только для тебя, но и для нас?

– Да, твое величество. Можно даже сказать, что для меня оно представляет малую ценность, а вот для твоего величества – очень большую. Я же всего лишь рассчитываю на награду. И целиком полагаюсь на добрую волю и слово твоего величества.

Король слегка напрягся. Мысли о том, что может потребовать в качестве награды Мирена, очень беспокоили его. Эта женщина явно не разменивалась на мелочи. Впрочем, сначала следовало выслушать само предложение.

– Продолжай, тагга, – сказал он.

– Твое величество, сегодня ночью у меня назначена встреча с королем Кманта Растом, – произнесла Мирена и замолчала.

Михаил нахмурился. Он не мог понять, о чем она говорит. При чем тут ее встреча с королем? И ради того, чтобы сообщить это, она явилась сюда?

Комен оказался прозорливее:

– Встреча наедине, не так ли? – быстро спросил он.

– Да, генерал.

– На окраине Зельцара?

– За его пределами. В небольшом охотничьем домике.

– Сколько человек будет с ним?

– Генерал, это – интимная встреча, – улыбнулась Мирена. – Не думаю, что его величество Раст возьмет с собой большую охрану.

Михаил улыбнулся лишь краешками губ. Теперь он понял. Это был исторический момент: любовница «сдавала» своего любовника. Но зачем ей нужно что-то от него, короля Ранига, если у нее и так в руках Раст?

– Зачем это тебе, тагга? – спросил Комен, словно угадав его мысли. – Если у тебя такие тесные отношения с королем Кманта, то почему ты считаешь, что его величество Нерман может дать тебе больше?

Мирена рассмеялась, запрокинув голову и обнажив ровные белые зубы. Ее смех звучал очаровательно.

– Какие прямые вопросы, генерал, – сказала она. – Не думала, что воинское звание может так изменить кого-то. До получения генеральского плаща у тебя была совсем другая репутация – человека, который говорит иносказательно.

– Я нисколько не поменялся, тагга, – в тон ей ответил Комен. – Просто раньше от меня ничто не зависело, поэтому мне не нужно было особенно следить за своим поведением.

– Это удивительное объяснение. – Мирена явно кокетничала.

– Я бы просил тебя, тагга, ответить на вопрос генерала Комена. – Михаил не был склонен поддерживать легкую и непринужденную беседу, хотя и ощущал симпатию к женщине, сидящей напротив. Но разве симпатии имеют значение, если на кону столь важное дело?

– Хорошо, твое величество. – Она наклонила голову. Даже этот жест, похоже, был отточен до предела и вымерен до миллиметра. – С королем Кманта меня пока ничто не связывает. Но даже если бы и связывало, наши отношения продолжались бы совсем недолгое время. Увы, Раст не славится постоянством и глубиной отношений.

– Надо понимать, что он просто скуп? – усмехнулся Комен.

– Скуп? Какое удивительное слово, – вновь рассмеялась гостья. – Полагаю, что господин генерал имеет в виду не деньги. Если не деньги, то да… король Кманта скуп.

Михаил насторожился еще больше. Получалось, что даже Раст не мог дать Мирене то, чего она желает. Очень бы хотелось знать – что эта женщина рассчитывает от него получить за короля воюющей с ним державы? Не женитьбу же на ней, в конце концов! Похоже, тут деньгами точно не отделаешься.

Ферен, молчавший до сих пор и наблюдавший за разворачивающейся перед ним сценой с явным неодобрением, внезапно произнес:

– А почему уважаемая тагга считает, что его величество Раст доверяет ей?

И король, и Комен внимательно посмотрели на Мирену, ожидая ответа. Вопрос был очень важен. Никто не сомневался, что она не лжет. Но разве можно быть уверенным в том, что женщина не является обычным орудием в руках Раста?

– Почему бы ему мне не доверять? – спросила Мирена. – Мой второй муж, тагга Рендерст, после своей кончины оставил мне неплохое поместье вблизи Изарента, столицы Кманта. Король Раст с полным основанием считает меня своей подданной.

Ферен кивнул: ответ его вполне удовлетворил.

– Может быть, тагга все-таки скажет, чего она хочет взамен за эту информацию? – поинтересовался король. Было видно, что этот вопрос кажется ему требующим внимания. Михаилу не хотелось выполнять желание, потери от которого превысили бы приобретения от пленения Раста. И нарушать свое слово о соразмерной оплате ему тоже не хотелось. Дело, предложенное Миреной, стоило очень дорого. Очень.

– Конечно, твое величество, я скажу, – ответила девушка, мило улыбаясь. – После того как увижу, что мое предложение принято и все закончилось хорошо. Иначе зачем брать деньги за товар, если самого товара еще нет?

– У тагга случайно нет родственников-торговцев? – поинтересовался Комен с легкой улыбкой.

– Нет, торговцев нет. По мужской линии почти все мои предки были генералами, – вернула ему улыбку Мирена.

– Тагга, нам нужно подумать и посовещаться, – произнес Михаил. – Не будешь ли ты так любезна подождать нашего решения?

– С удовольствием, твое величество. – Женщина встала с табуретки и сделала изящный реверанс.

– Тунрат! – громко позвал король.

Ишиб-охранник явился незамедлительно. Он находился неподалеку – ведь его могли позвать в любой момент.

– Тунрат, возьми с собой двух ишибов и покажи тагга окрестности. Она – моя гостья. Так что будь очень вежлив и учтив. Продемонстрируй ей все, чем может похвастаться этот поселок. Я потом пошлю за вами.

– Да, твое величество, – поклонился ишиб. – Прошу за мной, госпожа.

Тагга сделала еще один грациозный реверанс и направилась к выходу. В доме воцарилось молчание. Поэтому когда Тунрат и девушка вышли из него, король услышал обрывок разговора между ними:

– Может быть, я подожду где-нибудь здесь, поблизости? – кокетливо спросила Мирена. – Мне так нравится вид этого домика. Очень романтично.

Михаил мысленно усмехнулся. Похоже, тагга собиралась подслушивать.

– Совершенно исключено, госпожа, – ответил исполнительный Тунрат. – Его величество рекомендовал нам осмотреть окрестности. Пожалуй, мы начнем вон с тех елей, которые виднеются на горизонте.

Король Ранига прежде никогда не думал, что большая часть мощи его страны заключается всего в нескольких людях. Между тем данный факт быстро выяснился, когда встал вопрос о том, кто пойдет осуществлять пленение Раста. Сами собой возникли четыре основные кандидатуры: Парет, Аррал, Йонер и его величество собственной персоной. На этом боевой ишибный потенциал Ранига был практически исчерпан. Аррал и Йонер находились после последнего боя не в лучшем состоянии. Их жизнь несколько раз оказывалась подвешенной на ниточке. Но хотя неизменно выяснялось, что ниточка еще крепка, все это не влияло благотворно на их настроение и мироощущение.

Михаил ни в коей мере не хотел убивать Раста или причинять ему вред. Король Кманта был нужен живым во что бы то ни стало. При абсолютной монархии захват короля означал чистую победу. Государство – это король. После пленения главы королевства можно было рассчитывать на мир на самых выгодных условиях.

Однако король Нерман должен для операции захвата собрать лучшее, что у него есть. Поэтому отряд из четырех великих и семи обычных ишибов направлялся сейчас в сторону Зельцара. После злополучного боя значительная часть силы королевства заключалась в этих одиннадцати бегущих ишибах. Хотя, конечно, Михаил очень надеялся, что появление союзников-эльфов увеличит боеспособность Ранига. Но эльфы пока еще не прибыли, – приходилось обходиться теми, кто остался.

Скорость ишибов была велика. Рощи, поля и небольшие речки преодолевались очень быстро. Михаилу казалось, что он движется не на своих ногах, а на каком-то вездеходе: бег практически не ощущался, физическая усталость не приходила. В соответствии с планом, группа ишибов огибала Зельцар с юга. Единственной из потенциальных проблем являлась неожиданная встреча с дозорами противника. Их уничтожение было нежелательным, а оставлять свидетелей чрезвычайно опасно. К счастью, маршрут позволил избежать ненужных встреч. Мирена подробно рассказала, где находится охотничий домик. Она даже вызвалась сопровождать отряд, но король счел это излишним. Последнего приключения с принцессой хватило ему с головой. Теперь он пообещал себе не брать в возможный бой никого, кто нуждался бы в защите.

Уже совсем стемнело, но ишибы ориентировались с помощью щупов. Поэтому им не составило труда найти нужное строение, находящееся примерно в полукилометре от западной стены Зельцара.

Прячась за деревьями, ишибы перешли на шаг и медленно подходили к домику. Встреча Мирены и Раста была назначена на полночь. До этого времени оставался еще добрый час, но Михаил был уверен, что в доме кто-то уже должен быть. Ведь если строение не использовалось в течение долгого времени, то его нужно хотя бы элементарно привести в порядок. К тому же король вполне мог прийти раньше.

Здравый смысл не подвел. Йонер, посланный на разведку, сообщил, что рядом с домом стоит королевская карета и находятся трое ишибов, один из которых – великий. Сколько человек в самом домике, он сказать не смог, потому что опасался подходить слишком близко – ишибы могли заметить его. Если рассудить логически, в строении не могло быть никого, кроме Раста. Конечно, подобное допущение и твердая уверенность – немного разные вещи, но Михаилу казалось, что шансы на такой исход велики. В конце концов, зачем Расту брать внутрь домика еще, как минимум, четырех великих ишибов? А именно это количество представляло бы опасность для ранигского отряда.

Королю Ранига раньше никогда не приходилось брать в плен других королей. Но он справедливо предположил, что их пленение мало чем должно отличаться от пленения обычного человека, обладающего охраной.

– У нас есть два варианта действий, – сказал король своим спутникам, немного волнуясь перед началом действий. – Мы можем напасть на охрану и уничтожить ее, а можем предложить сдаться всем. Какие будут мнения?

– Если внезапно напасть на охрану, то риск для нас будет меньше, – произнес Аррал.

Йонер кивнул, соглашаясь с ним. Оба еще не вполне отошли после сражения с ишибами Томола и Кманта и были настроены весьма осторожно. Одно дело – внезапно атаковать охрану, и совсем другое – противостоять врагу, готовому к бою. Король обратил взгляд на Парета и увидел, что тот качает головой.

– Нет, так поступать нельзя. – В голосе главы Академии звучала убежденность. – Неожиданно напасть на всех одновременно не получится. Поднимется суматоха, они попытаются сопротивляться. А Раст может оказать им помощь. В пылу сражения его легко убить. Либо вследствие самозащиты, либо он случайно подпадет под удар. Насколько я понимаю, риск смерти короля Кманта не входит в наши планы.

– Да, он нужен живым, – сказал Михаил, соглашаясь с доводами Парета. – Похоже, придется предлагать им сдаваться. Другого выхода не вижу. Если они решат напасть… конечно, станет жаль, что мы не ударили внезапно. Но не думаю, что у нас будут потери. Помните: Раста брать живым при любом развитии ситуации.

– Разделимся? – спросил Йонер.

– Не рекомендую, – ответил Парет. – Разделение ослабит нас. У них появится шанс. Но даже если мы все вместе нападем с одной стороны, то сомневаюсь, что они смогут убежать.

– Тогда приступим, – согласился король. – Расположимся между домиком и Зельцаром.

Отряд Ранига направился к цели. Они двигались все еще медленно: раннее обнаружение противником не входило в их планы. Деревья небольшой рощицы не создавали особенных помех. Михаил в своем мире обычно видел либо бескрайние поля, либо лес, но не то и другое вместе. Здесь же на каждом шагу встречался комбинированный вариант: поля чередовались с лесом или, на худой конец, с рощами.

Охрана Раста заметила приближающуюся группу довольно быстро. Но все же недостаточно быстро, чтобы предпринять действия, которые могли бы изменить расстановку сил. До того как ранигский отряд оказался перед охотничьим домиком, они успели только усилить защиту и предупредить короля.

Охотничий домик представлял собой маленькое и приземистое строение с соломенной крышей. С точки зрения короля Нермана, неудобства от встреч в таком помещении перевешивают романтику. Но это была лишь его точка зрения. Жители мира Горр могли думать по-другому. И, как показывал опыт, действительно думали по-другому.

Михаил оказался прав в своих умозаключениях: Раст находился в домике один. Отряд ранигских ишибов сразу же после своего приближения к домику смог лицезреть его выход из низенькой двери строения: тот пригнулся, шагнул через порог, распрямился, и его глаза с нескрываемым ужасом уставились на короля Ранига.

Тот почувствовал, как радость захлестывает его. Момент истины настал. Встреча с противником в данных условиях была гораздо важнее всех боев, проведенных перед этим. Мирена оказала грандиозную услугу короне.

Раст не так представлял их встречу. Если бы у него кто-нибудь спросил об этом, король Кманта ответил бы честно, что ее вообще не представляет. По всем его недавним планам, Нерман должен просто умереть. Без захвата в плен и публичных казней – упаси, божественная сила! Раста бы устроила тихая смерть Нермана, в крайнем случае – на поле боя. Героическая гибель представлялась нежелательным, но все же приемлемым вариантом.

И вот, несмотря на все планы, король Ранига находился сейчас перед ним. И даже более того – тот был не один. Раст мгновенно прикинул соотношение сил. Четыре великих ишиба против одного – это безальтернативный проигрыш. Не стоило даже и пытаться. Поэтому он просто смотрел на вражеских ишибов и ничего не предпринимал.

Неизвестно, сколько бы король Кманта стоял вот так, с ужасом взирая на визитеров, но Михаил прервал молчание:

– Приветствую, твое величество, – сказал он. – Мне давно хотелось встретиться с тобой. Вот так, наедине. Рад, что наконец выпала возможность.

– Приветствую, твое величество. – Раст попытался взять себя в руки. – Твое появление следует расценивать лишь как дружеский визит?

– Конечно, дружеский визит, конечно. – Король Ранига был не в силах скрыть улыбки. – Мы сейчас пойдем пообедаем вместе, выпьем хорошего вина, обсудим сотрудничество между нашими королевствами.

– И это все, чего хочет твое величество? – с легким недоверием в голосе спросил Раст.

– Разумеется, лишь о мирной беседе все мои мечты, о договоре с дружественной страной, о помощи друг другу… Хотя погоди-ка… – Нерман сделал драматическую паузу. – Мне только что пришла в голову мысль, что сейчас между нашими странами идет война. И получается, что мы с тобой враги. Неужели это так, твое величество? Может быть, я что-то перепутал или где-то ошибся?

Король Кманта поджал губы. Он понял, что Нерман просто издевается.

– Нет, ошибки нет.

– Хм… Очень жаль это слышать. А я, признаться, надеялся, что наш последний бой, в котором погибли сотни ишибов, был лишь мелким недоразумением.

– Чего ты хочешь, твое величество? – прямо спросил Раст. Он сильно нервничал, ему не хотелось ходить вокруг да около. Не было никакого желания отвечать противнику в таком же шутливом тоне.

– Мои желания малы, – вновь улыбнулся Михаил. – Поверь: ты можешь осуществить их без всяких проблем. Если последуешь за мной туда, куда я укажу. Конечно, ты вправе не согласиться. Но…

– Продолжай, твое величество.

– Но тогда нам придется сразиться здесь и сейчас. Как ты понимаешь, расклад на этот раз не в твою пользу. Не могу гарантировать, что твое величество останется жив, но твои люди точно умрут. Хочешь сразиться, Раст?

Король Кманта, сжав губы в тонкую линию, бросил еще один взгляд на противника и свою охрану. Трудно было понять, о чем он думал. Может быть, оценивал соотношение сил и прикидывал, как воспользоваться хотя бы ничтожными шансами на бегство? Или старался понять, каким образом он оказался в ловушке? Охотничий домик располагался глубоко в тылу армии Томола и Кманта. К нему невозможно было выйти, если не иметь такой цели. Если размышлять о ловушке, то первой приходила в голову мысль о предательстве.

Как бы там ни было, Раст медленно покачал головой. Этот жест относился не к его мыслям, а к вопросу короля Нермана.

– Нет, твое величество, похоже, со сражениями покончено.

Глава 29

Переговоры в избушке

– Теперь настало время для переговоров. Уверен, что противник не станет возражать против моих предложений.

Слова короля Петтена перед трупами членов вражеского штаба

В прежней жизни Михаилу встречались довольно интересные люди. Одним из них был путешественник, бродяга, обожающий передвигаться автостопом. Он рассказал нашему герою, что людям свойственно ложное восприятие путешествий. Удачным путешествием нужно считать не то, которое проходит очень хорошо или очень плохо, а то, которое проходит без особенностей. Если путник просто ставит перед собой цель добраться из пункта «А» в пункт «Б», то никакие приключения и яркие впечатления по дороге ему не нужны.

Король Ранига, конвоируя Раста, вспоминал слова заядлого путешественника и был с ними полностью согласен. Меньше всего на свете по пути в свой лагерь он нуждался в новых впечатлениях, пусть даже самых положительных.

К счастью, конвоирование пленных прошло спокойно. Охрана короля Кманта была отпущена целой и невредимой примерно с полдороги. У Михаила не имелось столько сил, чтобы держать в плену под неусыпным надзором нескольких ишибов. Да и зачем они были ему нужны, если в его руках и так находилось одно из главных действующих лиц этой войны? Поэтому охрана Раста отправилась в одну сторону, а остальные – в совершенно другую.

Королю Ранига не хотелось особенно подгонять своего пленника, поэтому в лагерь они прибыли с большой задержкой. В пути разговоры не велись из соображений безопасности, и счастливый обладатель ценного трофея не мог дождаться момента, когда окажется в покосившейся избушке и приступит к беседе. За время своей головокружительной карьеры в мире Горр он разговаривал с монархами лишь два раза. Но первый попался некачественный, интеллектом не отличался, а второй был не совсем удачлив, умудрившись потерять большую часть собственных территорий. Поэтому Михаил тешил себя надеждой, что Раст уж точно не обманет его ожиданий. Вообще о короле Кманта ходили разные слухи, включая даже смешные, но ни в каком из этих слухов не утверждалось, что он – идиот или дурень. С точки зрения выходца из современного мира, если подданные не называют своего правителя дурнем за глаза, это уже немало значит.

Раст не роптал, а молча следовал вместе со своими пленителями до самого ранигского лагеря. Он напряженно думал о чем-то. Королю Ранига оставалось надеяться, что пленник размышляет о своей судьбе, а не выстраивает хитроумных планов побега. Ишиба ведь трудно ограничить в свободе передвижения, а ишиба с воображением – почти невозможно. Проще убить. Но смерть в данном случае полностью исключалась. У Михаила уже были кое-какие идеи по поводу того, как искусственно ослабить аб, что позволило бы держать ишибов в заточении. Но эти идеи, как и многие другие, требовали экспериментального подхода, на который сейчас просто не хватало времени.

Сам ранигский лагерь не представлял собой ничего выдающегося. Периметр был обозначен телегами, за ними находилось пустое пространство, а потом уже располагались палатки. Патрули размеренно шагали по обе стороны от телег. На подходе к лагерю Михаил натолкнулся на несколько дозорных отрядов, которые сразу же узнали своего короля.

К удивлению отряда ишибов Ранига, Комен встретил их прямо на краю лагеря. Он нервно расхаживал взад и вперед около одного из костров. В свете огня его темно-синий генеральский плащ казался совершенно черным. Увидев возвращающийся отряд ишибов, он сделал несколько шагов по направлению к ним.

– В чем дело, Комен? – спросил Михаил, в недоумении от внезапной встречи. – Что-то случилось?

– Нет, твое величество, все в порядке, – ответил тот. – Просто вас долго не было, я слегка беспокоился. Как все прошло?

– Отлично. – Король Ранига обернулся: – Твое величество, позволь представить Комена Каретта, одного из моих генералов.

Раст вышел из-за спины Йонера. Теперь он был полностью освещен светом костра.

– Приветствую, твое величество, – поклонился Комен.

Король Кманта ответил легким и небрежным кивком. У Михаила мелькнула мысль, что именно таким способом тот здоровается со всеми, за исключением, возможно, владык других держав.

– Но все же, Комен, не совсем ясно, что ты здесь делаешь, – произнес король Нерман. – Пришел нас встречать? Но зачем? Почему бы просто не ждать в штабе?

Зная характер главы полиции, Михаил нисколько не сомневался в том, что тот не станет проявлять невыдержанность и спешить на край лагеря, чтобы встретить их на минуту раньше. За его поступком крылось что-то другое. И король, будучи дотошным человеком, хотел знать, что именно.

– Помещение штаба сейчас занято, твое величество. Мы в стесненных обстоятельствах, – пояснил Комен. – Свободных приличных зданий нет. Одно приготовлено для его величества Раста, в другом находится ее высочество, в остальных – наши офицеры, которых не хотелось бы выгонять. Мне лучше быть здесь, чем в палатке.

– Кем занято здание штаба? – удивился король.

– Известной нам особой, – слегка улыбнулся Комен, поправив ус. – Ее в палатке не разместишь, она отказывается. Все же знатная дама.

– И что, с этой знатной дамой нельзя находиться в одном помещении?

– С этой – нет, твое величество.

По интонации сказанного стало ясно, что Комен честно пытался ужиться с означенной особой, но у него не получилось. Впрочем, король догадывался, почему не получилось. Вряд ли Мирена демонстрировала злой нрав, а вот свое обаяние – пожалуй. Похоже, что Комен бежал от соблазна.

– А где же генерал Ферен? В палатке? – поинтересовался король.

– Уру Ферен вместе с Торком и Маэтом скрываются на другом конце лагеря, твое величество. В расположении своих полков. Иашт вообще куда-то пропал.

– Скрываются, значит… Ну-ну.

– Твое величество прикажет освободить здание штаба?

– Нет, проводи нас к дому, предназначенному для короля Кманта. Со штабом и особой в нем я разберусь позже.

Раст с интересом прислушивался к разговору. Неизвестно, понял ли он, о чем идет речь, но Михаил распознал смысл маневров Комена. Помимо желания избежать соблазна, генерал решил лично предупредить о том, что в штаб пленника вести не стоит. Возможно, в планы короля Нермана не входила встреча Раста и Мирены. Комен же с давних пор очень трепетно относился к этим планам, доказавшим свою эффективность.

Избушка, предназначенная для Раста, была еще меньше охотничьего домика, в котором должно было состояться свидание. Королю Ранига даже показалось, что в этом, возможно, заключался какой-то символический смысл: все важные разговоры и дела последнего времени происходили в таких вот избушках.

Однако Раст опять не проявил никакого неудовольствия. То ли он привык к тяготам, то ли твердо решил не обращать внимания на мелочи, но его долготерпение поражало. Михаил всегда думал о монархах как об изнеженных существах. Миэльс подтверждал это предположение, а вот Раст, как выяснилось, опровергал.

– Может быть, твое величество желает отдохнуть? – вежливо поинтересовался король Ранига, стоя перед входом в жилище, предназначенное для Раста.

Взгляд короля Кманта был рассеян. Похоже, тот пребывал в состоянии погружения в себя, лишь изредка уделяя внимание происходящему.

– Твое величество… – Голос Раста обладал легкой хрипотцой. – Ты меня привел сюда, очевидно, для переговоров. Будет лучше для нас обоих, если они начнутся как можно скорее. Мне бы не хотелось затягивать свое пленение.

Несмотря даже на резко отрицательное отношение к Нерману, королю Кманту и в голову не приходила мысль, что его жизни угрожает опасность. Ведь плененных королей убивать не принято. Наоборот, с ними нужно вести переговоры, пытаясь получить как можно больше уступок. Если же пленный монарх на уступки не шел, его просто задерживали, предоставляя все, что душе угодно. Кроме свободы. До тех пор, пока ему это не надоест и он не станет сговорчивей. Точно так же Раст был бы вынужден относиться и к Нерману в случае пленения того. Даже естественная смерть короля, находящегося в заключении у враждебной ему страны, легла бы тяжким бременем на репутацию.

– Ну что же, тогда приступим. Прошу! – Михаил широко распахнул дверь.

Раст, наклонившись, шагнул через порог. Король Ранига, чуть помедлив, последовал за ним.

Они оба оказались в обычной деревенской комнате, обставленной крайне скудно. Кроме каких-то половиков, расположенных вдоль стен, вероятно исполняющих функции кроватей, там находились две длинные скамьи, стоящие по обе стороны от стола. Стол почти не отличался от своего собрата, за которым Михаил сидел в здании штаба, и представлял собой такую же старую и небрежно сделанную рухлядь. Раст без лишних слов взгромоздился на скамью, король Ранига сел напротив него.

Первая минута прошла в молчании. Взгляд пленника блуждал по скудному убранству помещения, а Нерман, казалось, что-то пристально рассматривал на грубой деревянной поверхности стола. Еще по пути сюда король Ранига продумал несколько возможных вариантов беседы. И сейчас никак не мог решить, на каком из них остановиться. Все имели свои преимущества и недостатки. Информация о собеседнике не отличалась глубиной, поэтому нужен был толчок для принятия окончательного решения.

– Все же как тебе удалось обнаружить меня, твое величество? – наконец спросил Раст, переводя взгляд от потолка на сидящего напротив человека.

Для Михаила подобное начало разговора было ничем не хуже других, поэтому он отбросил колебания:

– Это уже не имеет значения, твое величество. Шпионы есть не только у Томола и Кманта.

Раст пожал плечами:

– Все же интересно.

Король Ранига слегка усмехнулся. Собеседник начинал нравиться ему.

– Зачем ты напал на меня, Раст? – в лоб спросил он.

Тот внимательно посмотрел на задавшего вопрос, а потом ответил, медленно произнося каждое слово:

– Твое величество знает зачем. Ты сам не оставил нам выхода.

– Имеешь в виду эльфов? – сразу же отреагировал Михаил.

– Эльфов… амулеты… да все имею в виду. Мне нужно было сразу понять, что странный король Ранига гораздо опаснее короля-недоумка. Жаль, что не поддержал Миэльса, когда мог это сделать.

Собеседник попытался откинуться на спинку стула, но вовремя вспомнил, что сидит на скамье.

– Чем же я опасен тебе, твое величество? – спросил он. – Я никому не угрожал – просто укреплял свою власть, наводил порядок в стране.

Раст улыбнулся. Его кучерявая борода начиналась внизу подбородка, так что губы не скрывались ею.

– Вот-вот. Укреплял власть, наводил порядок… А что бы ты делал после этого, Нерман? Согласился бы сидеть в своих шести провинциях? Или, может быть, подумал бы, что тебе слишком тесно? А между тем у тебя лишь два соседа: Кмант и Томол. Расширяться можно только за счет нас.

– Ты слишком далеко заглядываешь. – Михаил тоже улыбнулся. – Кто знает, как повернется будущее?

– Я знаю, – ответил Раст.

Король Ранига уже понял, что перед ним очень сложный собеседник. Он прежде общался с подобными людьми. Они были неглупы, но свято верили в непогрешимую истинность своего мнения. Им даже не приходила в голову мысль, что их оценки происходящего могут являться ложными. Впрочем, глухими к логике они тоже не были, поэтому существовала возможность переубедить их в ходе длительных споров. Михаил сейчас не хотел оказаться вовлеченным в длительные споры. К тому же Раст был прав и неправ одновременно. Король Кманта оценивал происходящее прямолинейно, хотя и пытался заглядывать в будущее. На месте Нермана он бы действовал именно так: после укрепления власти последовала бы попытка расширения территорий. Но Раст не знал всего. Он не владел никакой информацией, кроме смутных и неверных догадок о том, откуда взялся Нерман.

Между тем для короля Ранига все было не так однозначно. Он не ставил перед собой прямой цели присоединения новых провинций. Такое решение могло бы явиться следствием его собственных целей: укрепления безопасности, отмены рабства, поиска возможностей для анализа того, как он оказался в этом странном мире. Но целью военная экспансия не являлась. С ним вообще можно попытаться решить вопрос полюбовно, если, конечно, владеть информацией о его происхождении. Впрочем, это пока что не представлялось реальным. С Растом нужно говорить на его языке, исходя из текущей ситуации.

– Допустим, это так, – произнес Михаил. – Ты хотел предотвратить мое расширение, напал на меня… и чем все закончилось? Ты в плену.

Раст вновь пожал плечами.

– Так бывает. Но прежде чем мы перейдем к сути переговоров, хотел бы напомнить, что не только я принимаю решения. Есть еще Гношт. К тому же наша армия даже сейчас превосходит твою по мощи.

– Превосходит – это сказано слишком сильно. – Король Ранига понял, что пришло время «набивать» собственную цену. – Временно превосходит. К тому же вы в странном положении. Не можете отступить, потому что это будет означать поражение, и не можете нападать, потому что потеряете войска в мелких стычках. А на очередное большое сражение, которое вам наверняка хочется устроить, я уже не пойду.

– Да, положение сейчас не очень хорошее, – согласился Раст. – Но оно не очень хорошее не только у нас, но и у тебя. Твои потери велики, а ишибов даже изначально было мало. Сейчас перемирие тебе нужно так же, как и нам.

– Конечно, мир бы не помешал, – медленно наклонил голову Михаил. – Но вопрос в том, на каких условиях. Очевидно же, что проигрываете именно вы. А у меня есть очень ценный пленник.

– Предлагаю вернуть тебе две утраченные провинции, – быстро сказал Раст. – Города Пурет и Орален. Мы еще не подписали окончательного договора по их поводу, так что Раниг без всяких формальностей опять окажется в прежних границах. За короля это более чем хороший выкуп.

Королю Ранига очень понравилось это предложение. Прежде всего тем, что собеседник показал, что способен принимать решения как за себя, так и за своего друга Гношта, владыку Томола. Торговля обещала стать захватывающей.

Раст, со своей стороны, вполне осознавал, что только что приобретенных провинций Томолу и Кманту уже не удержать. Огромные потери среди ишибов всколыхнут знать, появятся внутренние проблемы. Возможно, потребуется подтягивание всех сил к столице. Поэтому он щедро предлагал Ранигу то, что и так ему принадлежит.

– Твое величество сам заметил, что формально эти провинции относятся к Ранигу, – усмехнулся Михаил. – Получается, что я ничего не обретаю в качестве выкупа за твою персону.

– Но мы заключили договор, – попытался спорить Раст.

– Часть договора, к тому же с Миэльсом, – парировал король Ранига. – Ко всему этому я лично не имею отношения. Провинции мои, пока я не отказался от них. А отказываться не собираюсь.

Король Кманта вздохнул. Когда послы доложили ему о том, что Нерман тянет с окончательным заключением договора, у него мелькнула догадка, что все это неспроста. Но тогда Раниг и новый король казались такими слабыми… никому не могла прийти в голову мысль, что соглашение будет оспорено.

– Каковы твои условия, Нерман?

– Мне бы хотелось вернуться к границам Ранига, которые были пятьсот лет назад в период царствования Петтена, а также получить выход к океану. Ну и по мелочам: выдача моих дворян-заговорщиков, которых вы с Томолом склоняли к бунту.

Раст поперхнулся. Конечно, он не тешил себя надеждами на скромность собеседника, но услышать такого не ожидал даже в страшном сне. Пятьсот лет назад Раниг был могучей державой и обладал двенадцатью провинциями. Потом в ходе войн, которые часто заканчивались поражением Ранига, четыре крупных города отошли к Томолу и Кманту. Получалось, что Нерман решил отщипнуть весьма значительный кусок от каждого из своих соседей. От избытка чувств пленник даже пропустил фразу о заговорщиках мимо ушей.

– Но это невозможно! – воскликнул Раст. – Чтобы выдвигать такие требования, нужно разгромить армию противника и пленить все руководство! Это требования капитуляции без условий!

– Руководство я уже пленил, – спокойно заметил Михаил. – А разгромить вашу с Томолом армию… как раз это очень просто сейчас. Но мне не хочется так поступать, потому что окончательный разгром вашей армии никаких выгод не принесет, а создаст, наоборот, проблемы на границах. Смена власти, беженцы, разбойники, длительные беспорядки… а ввести войска на основные территории Томола и Кманта у меня не получится. Во-первых, больше четырех провинций я не переварю, а во-вторых, Фегрид не позволит.

Раст с ужасом смотрел на собеседника. Он не мог понять, о чем тот говорит. Какой разгром? Какие войска? Какие проблемы на границах?

Король Ранига угадал его мысли.

– Наверное, тебе интересно, почему я так уверен, что могу разбить вашу армию в кратчайшие сроки? – спросил он.

– Именно! – горячо ответил Раст. – С твоими силами о полном разгроме армии Кманта и Томола не может быть и речи!

– Ты недооцениваешь мои силы, – мягко улыбнулся Михаил. – Просто не знаешь всего. Не далее как сегодня гонец принес известия о том, что армия эльфов присоединится к моей не позднее чем через пять дней. Они уже на подходе.

– Армия эльфов? – переспросил король Кманта. Между его бровями залегла складка. Он соображал быстро, несмотря на то что день оказался тяжелым. Получалось, что слухи о военном союзе не ложь. И помолвка с принцессой Анелией могла быть как отвлекающим маневром, так и залогом долгого сотрудничества.

– Четыреста ишибов, – уточнил король Ранига. – Они объединятся с моей армией. Вся эта сила поступит под мое непосредственное командование.

Глаза Раста впились в собеседника, а потом внезапно устало закрылись. Он все понял. Раниг уже вышел из категории мелких и слабых государств. С его амулетами, с неожиданной политикой нового короля, с поддержкой эльфов Раниг оказывался чуть ли не сильнее Томола и Кманта, вместе взятых. Теперь разве что Фегрид обладал возможностью сокрушить эту страну. А если не Фегрид, то союз многочисленных королевств, большинству которых не было никакого дела до происходящего по причине удаленности от места событий. Причем переход Ранига в новую категорию произошел до того, как Раст решил объявить ему войну. Нужно было сделать это раньше или не делать вообще. Томол и Кмант совершили ошибку.

– Фегриду очень не понравится твой союз с эльфами, – произнес Раст, не открывая глаз. – Тебе грозит очередная война.

– Дела с Фегридом – мои проблемы, – ответил король Ранига. – Считаю, что нужно сначала закончить с вопросами, которые непосредственно касаются нас обоих.

– Я напишу письмо Гношту. Распорядись, чтобы один из твоих гонцов доставил его. Пусть Гношт прибудет сюда. Разумеется, ты гарантируешь ему неприкосновенность. Втроем мы достигнем соглашения, которое устроит всех нас. Но хочу сразу предупредить: тебе не удастся пользоваться нашими уступками долгое время. Фегриду не нужно усиление Ранига, а союза с эльфами империя вообще не простит.

– С Фегридом я разберусь сам, – повторил Михаил и, повернувшись к двери, крикнул:

– Охрана! Письменные принадлежности сюда!

Советник Шенкер, глава самой большой школы имис, верной опоры императора, не совсем понимал, что происходит. Он оказался в Раниге в период войны с Томолом и Кмантом. Эта война ожидалась. Император Мукант вообще считал, что она неизбежна. А вот насчет исхода войны мнения в Фегриде разделялись. Все советники полагали, что у Ранига нет надежды на успех. Однако Мукант придерживался иной точки зрения. Он почему-то считал, что молодой король Нерман способен удивить как своих врагов, так и нейтральных наблюдателей.

Именно поэтому император решил снабдить свое доверенное лицо особыми полномочиями и отправить его наблюдать за ходом противостояния трех небольших королевств. На плечи Шенкера возлагалась непростая задача оценки ситуации на месте. Советник должен решить, насколько Раниг с его теперешним владыкой опасен для империи. Если эта опасность действительно имеет место, то в дело вступают полномочия Шенкера. Сразу за официальным объявлением войны под любым предлогом следует нападение на Нермана силами отряда имис. Учитывая их количество, у короля Ранига нет никаких шансов.

Сейчас Шенкер получил известия о совершенно неожиданном исходе боев. Они его озадачили. Мало того что Нерман ухитрился нанести своим противникам огромный урон в живой силе, так еще и применял при этом какое-то чудо-оружие, амулеты разрушительной мощи.

Советник вместе со своими людьми находился на постоялом дворе вблизи Оралена. Отряд отдыхал, а Шенкер стоял у ворот, задумчиво вглядываясь в даль. Его раздирали противоречивые желания. Во-первых, хотелось посетить крупный город, чтобы собрать там больше информации о происходящем, а во-вторых, было бы неплохо осмотреть места странных сражений. Советник дорожил своим временем, поэтому пытался принять правильное решение как можно скорее: срок, отведенный им на отдых подчиненных, истекал.

Сзади раздались шаги. Шенкер не стал оборачиваться. С помощью щупа он выяснил, что к нему приближается Урреаст, сын его двоюродного брата. Школа имис была довольно закрытой организацией, в которую можно попасть лишь по рекомендации одного из ее членов либо императора. В связи с этим совместное обучение близких и дальних родственников являлось обычным делом.

– Господин советник. – Двадцатилетний двоюродный племянник поравнялся с ним. – Трактирщик заламывает совсем несуразную цену. Утверждает, что в период военных действий все дорого.

Шенкер все так же смотрел на дорогу. Полы его серого камзола слабо колебались на ветру. Серый цвет был обычным для имис. Не очень заметный ночью и не привлекающий внимания днем – то, что надо.

Советник сам послал племянника расплатиться с трактирщиком. Деньги не имели значения, но все же репутация и самоуважение требовали честной сделки. Именно поэтому молодой человек сообщил своему командиру о чрезмерном счете. Но, с точки зрения советника, сейчас трактирщик вполне мог быть в своем праве. В этой части королевства происходило непонятно что.

– Заплати, – сказал Шенкер, не оборачиваясь.

– Будет сделано, – ответил Урреаст, но остался на месте.

– Что-то еще? – Советник оторвал взгляд от дороги и, повернув голову, посмотрел на своего родственника.

– Господин советник, я вот тут подумал над взрывающимися амулетами, которые использовал король Нерман…

– И что надумал? – Голос командира отряда был бесстрастен и не позволял понять, относится он к словам подчиненного с интересом или нет.

– По описанию эти взрывы очень похожи на то, что убило короля Миэльса. Предполагается, что это сделал великий ишиб. Но, может быть, все не так? Возможно, кто-то заложил эти амулеты в дорогу, а потом активировал их?

Шенкер слегка кивнул. Его племянник отличался внимательностью к деталям.

– Я тоже думаю, что сходство есть, Урреаст.

– Но тогда получается, что мы можем доказать, что Миэльса убил Нерман?

Шенкер улыбнулся. Его улыбка была односторонней: правая часть рта слегка дернулась, а левая осталась неподвижной.

– Не торопись с выводами. Мы не можем ничего доказать. Можем лишь предполагать.

– Да, господин советник, – согласился молодой человек.

– Но, с другой стороны, нам и не надо ничего доказывать. Предположений вполне хватит. Что-то еще?

– Нет, господин советник. Я могу идти? – спросил Урреаст. Его задача была выполнена: он поделился своими сомнениями с командиром.

– Иди.

Отвернувшись от уходящего племянника, Шенкер опять посмотрел на дорогу. Полное понимание не приходило, но он уже начерно сформировал в своей голове картину происходящего. Император недаром считал, что Нерман не так прост. Все-таки Мукант мудр. Выяснялось, что король Ранига обладает разнообразным и страшным оружием. Большой минус для него. Пожалуй, решение о том, что с ним делать, не окажется трудным. Но сначала нужно все-таки взглянуть на ближайшее поле боя. Очень хочется своими глазами увидеть силу этого оружия.

Глава 30

Немного о счастье

Счастье – не мысли о том, что цель достигнута, а мысли о том, что она близка.

Речь главы Академии великого ишиба Парета перед учениками, оставленными на второй год

Мало кто из людей может похвастаться тем, что идет к настоящей принцессе, чтобы справиться об ее самочувствии. Именно эта мысль пришла в голову Михаила, когда он после вежливого стука открывал дверь в домик, где находилась Анелия. Действительно, еще совсем недавно визиты к принцессам показались бы ему бредом больного воображения. Теперь все изменилось. Внезапно и, возможно, неисправимо. Михаил уже не мог мыслить о мире и его месте в этом мире в прежних категориях. Привычный порядок был нарушен: его дом, работа, друзья – все остались в прошлом. В настоящем же есть только эта дверь, а в будущем – принцесса, находящаяся за ней.

– Приветствую, твое высочество, – бодро сказал король, ступая за порог. – Как самочувствие?

Анелия сидела на вполне приличном стуле, который, видимо, принесли сюда из обоза. Она была почти полностью одета, за исключением расстегнутого камзола зеленого цвета. Белоснежная рубашка из тонкого шелка скрывала ее грудь. Но при движениях очертания груди были все же видны. Принцесса выглядела весьма волнующе. Если бы Михаил не знал точно, что его визит был спонтанным, он предположил бы, что Анелия готовилась к нему.

– Приветствую, твое величество, – ответила она, поднимаясь и кланяясь. – Сейчас уже гораздо лучше.

В Раниге, да и в соседних странах, этикет был очень развит. Настолько, что регулировал поведение даже в самых маловероятных ситуациях. Например, этикет предписывал, чтобы женщина, приветствуя короля, делала реверанс лишь тогда, если она одета в платье. Также присутствовала специальная оговорка насчет того, что, возможно, женщина окажется в мужской одежде или вообще в одежде весьма условной. В этом случае следовало ограничиться лишь поклоном, глубина которого зависела от «возможностей одежды удержаться на теле». При чтении этого пункта воображение рисовало Михаилу поистине потрясающие картины относительно вида женского белья, которое могло бы соскользнуть при простом поклоне. К счастью, рубашка принцессы держалась довольно прочно. Король изо всех сил старался не думать о том, в какой ситуации он бы оказался, если бы это было не так. Анелия была потрясающе красивой женщиной. Не было никаких оснований утверждать, что ее грудь по красоте уступила бы лицу. Несомненно, лицезрение этого факта поставило бы крест на серьезном разговоре с принцессой по поводу последнего боя. Именно поэтому Михаилу в голову пришла мысль о том, что расстегнутый камзол и нетипичный для принцессы соблазнительный вид имеют целью отвлечь его от беседы о главном.

– Рад, что твое высочество хорошо себя чувствует. Присядем. – Король твердо решил довести дело до конца во что бы то ни стало. Его тон был холоден.

Анелия опустилась обратно на стул, а ее собеседник выбрал место на скамье, стоящей у противоположной стены.

– Твое высочество в состоянии разговаривать? Слова не причиняют тебе неудобств? Ты никуда не торопишься?

– Нет, твое величество. – Судя по виду принцессы, она отлично поняла, о чем будет идти речь.

Михаил был рад, что удастся обойтись без длительных вступлений.

– Твое высочество, в прошлом бою я потерял двадцать семь ишибов и всех эльфов, которые прибыли с тобой. Тебе известна причина, по которой это случилось?

– Да, твое величество, – помедлив, ответила Анелия. – Об этих потерях мне уже рассказали.

– Но причина ясна?

– Да, твое величество, – вновь произнесла принцесса.

– Разреши тогда поинтересоваться – в чем же она? В чем твое высочество видит причину произошедшего?

Глаза Анелии вспыхнули. Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали таким образом. Михаил заметил это, но продолжал спокойно ждать ответа.

– Твое величество, я знаю, что все произошло по моей вине. – Щеки принцессы слегка порозовели.

Король видел, что собеседница немного рассержена. Но это было не столь важно: ему следовало довести разговор до конца.

– Могу я узнать, в чем причина того поступка? Почему твое высочество, бросив строй, вырвалась вперед?

– Это касается лишь меня, твое величество. Я признала свою ошибку – этого достаточно. – Анелия произнесла ответ подчеркнуто равнодушным тоном.

Король покачал головой:

– Нет, твое высочество, нет. Пока мы вместе, пока мы союзники, дела такого рода касаются и меня.

– Твое величество желает расторгнуть союз?

– Я желаю получить ответы на все мои вопросы.

Принцесса взяла лежащий перед нею кружевной платок и принялась пристально рассматривать его. Собеседник просто наблюдал за ней.

– Твое величество, предлагаю перенести этот разговор на потом. Когда удастся поговорить спокойным образом.

– Я совершенно спокоен, принцесса, – сказал Михаил. – Никакого переноса разговора не будет. Мы все решим здесь и сейчас.

– Но я не желаю отвечать на этот вопрос, твое величество… – Голос Анелии уже не был равнодушным.

– Мне очень жаль, твое высочество, но ответить придется.

– Твое величество меня заставит? – Принцесса посмотрела на собеседника. В ее глазах горел гнев.

– Да.

Ответ, высказанный небрежным тоном, очень удивил Анелию.

– Каким же образом, твое величество?

Король внутренне усмехнулся. Опять все начиналось сначала. Люди этого мира неверно оценивали его. Точнее, они пытались предугадать его поступки, исходя из собственного опыта. Первым был жрец Оззена, потом дворянки, теперь вот принцесса.

– Конечно, я не стану причинять тебе вреда, твое высочество. Но мы – в одной лодке, и я не позволю раскачивать ее. Разброд в лагере союзников мне совершенно не нужен. Ты не подчиняешься дисциплине. Вот сейчас намекнула на то, что готова расторгнуть союз. И ради чего? Ради того, чтобы не отвечать на простой вопрос. Как ты понимаешь, такого поведения допустить я не могу.

– И что же ты сделаешь? – В голосе принцессы звенел неприкрытый гнев.

– Посажу тебя в темницу. Уверен, что твой брат поддержит мое решение. Так продолжаться не может.

– Что?! – воскликнула Анелия, вскакивая на ноги. – Посадишь меня в темницу?!

– Увы, да, – развел руками Михаил.

Женщина в два шага преодолела расстояние между ними.

– Но это невозможно! Я – дочь короля! Я – ишиб!

– То, что ты принцесса, не мешает бросить тебя в тюрьму, – рассудительно заметил король, тоже вставая. Ему было неудобно сидеть на скамье, когда над ним нависает разгневанная Анелия. – А что ишиб… Так у меня уже шестеро ишибов в тюрьме находятся, и ничего, грузы в воздухе держат. Кстати, раз Миэльс мертв, их уже отпускать нужно. А для тебя придумаю тоже что-нибудь особенное. Будешь сидеть за милую душу. Если не хочешь подчиняться общей дисциплине.

Принцесса отшатнулась. Король ожидал усиления гнева, но был удивлен, увидев, как кровь отхлынула от лица собеседницы.

– Придумаешь, – пробормотала она, глядя на него снизу вверх. – Да, я знаю, что ты придумаешь. Точно придумаешь.

– Что твое высочество имеет в виду? – Михаил посмотрел на нее настороженно. У него мелькнула мысль, что Анелия еще не оправилась после травмы.

– Я все поняла, твое величество, когда болела, – произнесла она и с горькой усмешкой добавила: – Может быть, меня надо чаще бить по голове, чтобы в ней прояснялось.

– О чем ты говоришь? – Во взгляде короля отразилась тревога за ее здоровье.

– Никакого Свитка ведь не существует, твое величество. Разве не так? – В устах принцессы сказанное звучало как полувопрос-полуутверждение.

– Свитка? – Он начал понимать, о чем идет речь, но отказывался это признавать.

– Свитка, в котором содержится описание амулета Террота, ружей, гранат и прочих вещей. Его нет, твое величество. И все эти вещи очень похожи на ту самодвижущуюся карету, о которой ты мне рассказывал. Похожи хотя бы тем, что выбиваются из общего ряда.

Михаил быстро с помощью щупа проверил стены дома. Никто не подслушивал.

– Твое высочество, я думаю, что сейчас не время это обсуждать.

– Конечно, не время. Мне кажется, что это время никогда не настанет.

Принцесса слегка улыбнулась. Такой быстрый переход от гнева к улыбке очень удивил короля. У него был определенный опыт общения с разъяренными женщинами, но никто из них не мог улыбаться сразу же после вспышки ярости. Анелия преподнесла сюрприз. Ему даже пришла в голову мысль, что он неверно воспринимал принцессу раньше. Она может быть очень опасна. И как женщина, и как политик.

– Твое высочество, я предпочел бы вернуться к предыдущему вопросу. – Михаил предпринял попытку уйти от скользкой темы.

Принцесса сделала небольшой шаг вперед. Она стояла почти вплотную.

– А ведь я тебе очень нравлюсь, – внезапно сказала Анелия, не сводя с него глаз.

– Нравилась, – уточнил Михаил, в мыслях которого поселилась легкая паника. – Я думал, что из тебя получится хороший союзник. Думал так до последнего боя.

Принцесса теперь уже рассмеялась. Король не мог понять, что происходит. От близости этой женщины его бросало то в жар, то в холод.

– Я тебе не в этом смысле нравлюсь, – сказала она. – Сначала думала, что не нравлюсь совсем, но потом ты был так неосторожен, что я увидела один из твоих взглядов. О, в таких вещах женщина никогда не ошибается. Ты ведь без ума от меня, твое величество. Признай это.

Михаил хотел отступить на шаг, но позади была скамья. Разговор ушел в сторону от намеченного плана. Трудно сказать, хорошо это или плохо. Анелия волновала его, но, с другой стороны, то, что произошло во время последнего сражения, требовало выяснения. Это не должно повториться впредь. Отсутствие дисциплины несло опасность для его жизни и для жизней всех, кто его окружал.

– Твое высочество, ты мне очень нравишься, но…

Она внезапно схватила его за руки.

– Ты ведь очень хочешь на мне жениться. – Ее лицо приблизилось к нему еще больше. – В этом не просто расчет. Это очень личное. Почему бы тебе в этом не сознаться?

Ее лицо было прекрасно. Глаза сияли. Король не мог оторвать взгляда от ее губ.

– Анелия, послушай…

– Нет, – выдохнула она, высвобождая его левую руку и прижимая к его губам точеный пальчик. – Ты просто скажи, что мечтаешь на мне жениться. Да или нет? Говори!

Если бы на ее месте был кто-то другой, Михаил бы справился с искушением. Даже, возможно, Мирена Фрарест потерпела бы неудачу. Но принцесса была лучше, чем Мирена Фрарест. Она была лучше всех, кого он когда-либо видел. Его колотил озноб. Бросив всю свою волю на то, чтобы вернуть разговор в нормальное русло, избавиться от наваждения, он понял, что не способен этого сделать.

– Да, – ответил король.

Анелия торжествующе рассмеялась:

– Видишь. Ты уже давно принадлежишь мне, а хочешь каких-то ответов.

Для него в эту секунду не существовало ничего, кроме ярко-красных губ. Он даже не слышал ее последней фразы. Король наклонился к ним, но принцесса быстро отвернулась и шагнула в сторону.

Михаил двинулся было за ней, но она остановила его движением руки. А потом царственным жестом протянула эту же руку для поцелуя.

Увы, Анелия, как и многие до нее, все же неверно оценила свои силы. Если сказать точнее, она неверно оценила силы противника. У ее собеседника была одна особенность. Дело в том, что, как правило, он не утрачивал ясности мысли в любой ситуации. А если и утрачивал, то очень кратковременно. У принцессы был бы шанс добиться своих целей, если бы она не снизила напора и вырвала у него обещание. Обещание больше не возвращаться к этому вопросу, обещание угождать ей, обещание выполнять ее капризы… Король щепетильно относился к своим словам. Но напор был утрачен. Какая-то пара секунд свободы от соблазна позволила Михаилу прийти в себя. Пользуясь тем, что Анелия отступила в сторону, он тут же сделал несколько шагов прочь от нее, оставив женщину стоять с рукой, протянутой для поцелуя.

– Твое высочество. – Король старался говорить ровным голосом. – Мы понесли большие потери. Погибло множество ишибов, среди которых были те, кого я очень хорошо знал лично. Наш предыдущий разговор, конечно, важен, мы к нему еще вернемся, но мне хотелось бы знать, почему ты нарушила приказ и вырвалась вперед.

Глаза принцессы изумленно распахнулись. Она не могла себе поверить. Ее опыт, умение, красота дали сбой! Анелия знала точно, что она безумно нравится королю. В прошлом даже малейшего знака внимания хватало, чтобы мужчины бросались к ее ногам. Но король не только смог вырваться из-под ее власти, которую, как ей казалось, она установила над ним навечно, но и старался, как ни в чем не бывало, вернуть разговор к самому началу. Это было немыслимо. Положение ухудшалось еще и тем, что король с недавнего времени был ей очень симпатичен.

Принцесса бросила на собеседника оценивающий взгляд. Ей приходилось постоянно менять мнение о нем. Она сознавала, что это вряд ли можно назвать нормальным. Король отличался от всех так же, как его амулеты отличались от привычных Анелии вещей.

– Твое величество так настаивает на этом ответе? – спросила она.

– Ответ имеет большое значение. Может быть, критическое для всех моих дальнейших планов, – незамедлительно откликнулся Михаил.

Он чувствовал себя немного лучше. Хотя неожиданная мысль беспокоила его: не совершил ли он ошибку, отклонив внезапное и недвусмысленное предложение принцессы играть по ее правилам? Все же Анелия была права: она ему нравилась до умопомрачения.

– Изволь, я отвечу на этот вопрос, – согласилась принцесса, по-прежнему не сводя с него внимательного взгляда. – Хотя вынуждена признать, что об этом никто не знает. Ты будешь первым, посвященным в мою маленькую тайну.

Король молчал, ожидая ответа. Не добившись больше никакой реакции, Анелия продолжила:

– Дело в том, что иногда… не очень часто… в пылу боя я совершенно теряю голову. Мысли словно перестают существовать. Я что-то делаю… но это происходит само, помимо моей воли. Я ничего не понимаю и не воспринимаю в такие моменты. Лишь потом, когда уже все закончено, вспоминаю о том, как проходило сражение.

Михаил вздохнул. Все стало на свои места. По крайней мере, объяснение звучало правдоподобно. Анелия впадала в одну из разновидностей боевой ярости. Это было обычно для его мира, но вряд ли являлось нормой для ишибов. Ему сейчас казалось удивительным лишь одно: как принцесса, принимая участие во многих сражениях, умудрилась дожить до сегодняшнего дня. Бои ишибов требовали выдержки и трезвой оценки происходящего. Однако король все же решил проверить это объяснение позже. Его недоверчивость в отношении важных вещей распространялась на всех без исключения.

– Твое высочество, я вынужден кое-что сказать. – Его голос приобрел прежнюю силу. – Категорически запрещаю тебе принимать участие в любых схватках. До тех пор, пока мы действуем сообща. А так как на этот союз у меня далекоидущие планы, то боюсь, что действие моего приказа будет долгим.

– А иначе что? – невинно поинтересовалась принцесса. – Тюрьма?

– Тюрьма, – подтвердил король.

Анелия рассмеялась. Ее смех пронесся по комнате как звук серебряного колокольчика. Все еще смеясь, она подошла к королю и, взяв его руками за плечи, приподнявшись на цыпочках, впилась своими губами в его губы.

Михаил затаил дыхание. Он не мог шевелиться, не мог думать. Происходящее казалось нереальным. Он чувствовал себя так, словно все его давние мечты сбылись одновременно. Единственное, на что его хватило, – это ответить на поцелуй.

Когда через некоторое время принцесса оторвала от него свои прекрасные уста, король все еще пребывал в объятиях счастья. Но ее вопрос вернул его к действительности.

– Так что, ты посадишь меня в тюрьму за нарушение приказа? – улыбаясь, поинтересовалась принцесса.

– Да, твое высочество, – ответил он.

Анелия покачала головой, глядя прямо в его глаза, а потом произнесла несколько слов на незнакомом языке. Если бы Михаил не знал, что перед ним воспитанная и очень знатная дама, то мог бы предположить, что это было ругательством.

– По крайней мере обещай, – прошептала Анелия, снова прикасаясь к нему, – что пока я буду с тобой, ты будешь заботиться об эльфах.

– Обещаю, – ответил король, заключая женщину в объятия.

Он вышел от нее через час. Оставаться дольше не позволяли многочисленные дела.

Король Томола Гношт всегда отличался здоровым и крепким сном. Для ишибов, которые могли бороться с физической усталостью, сон был необходим. Потому что избавлял от того, против чего был бессилен даже самый могучий ишиб, – умственной усталости.

Гношт очень не любил, когда его будят без существенной причины. Даже более того: он не любил, когда его вообще будят. Поэтому, услышав крики под ухом: «Твое величество! Просыпайся! Срочное донесение!» – король слегка расстроился.

– Если меня разбудили из-за мелочи, – пробормотал он, открывая глаза и пытаясь сесть в кровати, – то кто-то за это ответит.

Его временная спальня располагалась во дворце полуразрушенного Зельцара. Была глубокая ночь. Комната освещалась лишь факелами, которые держали посетители: охранник и запылившийся гонец. Оба были ишибами.

– Что там у вас? – спросил Гношт, которому наконец удалось поставить ноги на пол. Его взгляд не отличался радушием.

– Твое величество, – бесстрашно доложил гонец, одетый в коричневый слегка потертый халат. – Срочное донесение от далла Курунета, наместника в Енраге.

– Я отлично знаю, что Курунет – наместник в Енраге, – процедил Гношт. – К делу!

Енраг, столица южной провинции Томола, всегда была образцом стабильности и порядка. Король не представлял себе, что там должно случиться такое, чтобы будить его среди ночи.

– Твое величество, на юге страны война. Враг уже захватил несколько небольших городов и поселений. Он движется к Енрагу. Далл Курунет просит о помощи. У него не хватает сил. Вот донесение.

Гношт, нахмурившись, принял протянутый ему свиток. Сказанное не укладывалось в его голове. Откуда на юге Томола могли взяться враги? Там была лишь степь, которая не доставляла раньше никакого беспокойства.

– Кто враг? – спросил он, не разворачивая свитка. – Неужели Нерман решил ударить в мой тыл?

– Кочевники, твое величество.

– Кочевники? – переспросил король, словно опасаясь, что слух подводит его.

– Да, твое величество. Те самые, которые перешли границу Ранига около трех лет назад, но далеко не продвигались.

– Ничего не понимаю, – сказал Гношт. – Им это зачем?

– Должно быть, узнали, что сейчас там очень слабая защита, твое величество. Юг – легкая добыча, – ответил гонец.

– Юг Томола – тыл, – скрипнул зубами король. – Там не должно быть много войск.

– Да, твое величество.

– Что «да»? – Гношт почувствовал, что начинает сильно раздражаться. – Ты же только что сказал, что это не так. Что юг атакуют кочевники. Зачем соглашаешься?

– Не знаю, твое величество… – Гонец не производил впечатления человека, боящегося угроз. В истории Томола еще не было примера, чтобы король расправлялся с вестником, а тем более вестником-ишибом.

– Сколько у них солдат? – хмуро поинтересовался король, уже забыв о своих упреках. – Сколько ишибов?

– Их две-три тысячи, твое величество. Ишибов от пятидесяти до ста. Точнее сложно сказать: кочевники идут разрозненными отрядами и постоянно перемещаются, не задерживаясь на одном месте.

– Н-да… – Король наконец встал с кровати и, подойдя к окну, бросил взгляд на ночной город. – Сил хватает для того, чтобы доставить нам неприятности. Генерала Йеарта ко мне. Нужно срочно уведомить Раста.

Через несколько минут дворец полностью пробудился. Король сидел в большом зале за столом, который использовался прежними хозяевами в качестве обеденного. Перед ним лежала карта, на которой стоявший рядом генерал Йеарт показывал пути скорейшей переброски войск на юг Томола. Одно дело – пытаться завоевать чужую страну, пусть и не совсем успешно, и совсем другое – знать, что твоему государству угрожает опасность.

– Предлагаю выделить пятьдесят ишибов и двух великих ишибов, – говорил генерал. – Этого должно хватить. По крайней мере, Енраг продержится до подхода конницы и пехоты.

– Тогда у нас мало что останется здесь, – заметил Гношт. – Чтобы справиться с Ранигом, нужен большой численный перевес, по крайней мере в ишибах.

– Твое величество, я бы рекомендовал все же отправить туда войска, – произнес Йеарт, не отрывая взгляда от карты.

– А Раниг?

– Не думаю, что в ранигской кампании нас ожидает успех, твое величество.

Гношт посмотрел на своего генерала. Тот уже давно служил ему верой и правдой. К его словам стоило прислушаться.

– Примерно то же самое я говорил Расту, – буркнул король. – Как ты считаешь, Йеарт…

Но договорить Гношту не позволил шум, внезапно раздавшийся из-за двери. Он и генерал напряглись, направляя туда щупы. Последнее время их нервы были на пределе. Они ожидали любого подвоха, любой неожиданности со стороны противника.

Двери распахнулись, и в зал ворвалась группа ишибов. С чувством облегчения король опознал в них охрану Раста. Однако то, что они буквально вломились к нему, а также растрепанный внешний вид, настораживало.

– Что случилось, господа? – без промедления спросил Гношт. – Где Раст? Что случилось, Айпенст?

Айпенст, великий ишиб, находящийся на службе у короля Кманта, быстрым шагом подошел к столу. Его халат был наполовину распахнут, воротник сместился в сторону – создавалось впечатление, что одежда на ишибе не по размеру. Чего, конечно, не могло быть. Роскошь одеяния служила негласным индикатором мощи ишиба. На ишиба среднего уровня, надевшего халат с непомерно дорогим шитьем, все смотрели бы косо. Никто не мог бы представить, чтобы великий ишиб носил халат, не подходящий ему по размеру.

– Твое величество… – Великий ишиб заметно волновался, его голос был неровен. – Беда! Король Раст в плену у Нермана.

– Что?! – воскликнул Гношт, подпрыгнув на стуле. – Что ты сказал?!

– Король Ранига пленил короля Раста, твое величество. Мы присутствовали при этом, но сделать ничего не могли. У Нермана был огромный перевес в силе.

– Когда это произошло? Где?

– Примерно полтора часа назад. У охотничьего домика за городом, где у короля Раста была назначена встреча.

– Но с ним-то все в порядке? Он не пострадал? – Похоже, Гношт действительно беспокоился за судьбу своего союзника.

– Нет, твое величество. Обошлось без боя. Король Нерман был даже так любезен, что отпустил нас. Думаю, что его величество в безопасности.

– Дела… – протянул Гношт, потирая рукой лоб. – Сначала эти нелепые сражения, потом известия о нападении кочевников, теперь вот это… Да, генерал, очень похоже, что ранигская кампания завершена.

Йеарт кивнул, соглашаясь. Он тоже был ошарашен новостями.

– Думаю, что уже ничего не может быть хуже, Йеарт, – произнес король, глядя куда-то наверх. – Все худшее уже случилось.

Ответом явилась вибрация ти, внезапно возникшая вместе с громким звуком, почти грохотом. Пол дворца ощутимо качнулся. Даже карта, лежащая на столе, слегка сместилась. Судя по всему, эпицентр произошедшего был неподалеку.

– Что это, господа? – спросил Гношт слабым голосом. Еще несколько секунд назад ему казалось, что он уже утратил способность удивляться. Выяснилось, что это не так.

Ишибы, находящиеся в зале, подбежали к окнам и начали щупами исследовать окрестности ночного города. Король остался недвижим. Он сидел за столом, неестественно выпрямившись.

– Полагаю, что рухнуло одно из зданий, твое величество, – произнес Айпенст.

– Что за здание? – по-прежнему слабым голосом осведомился король.

– Пустующее здание около дворца, куда мы сложили невзорвавшиеся амулеты Нермана, – пояснил генерал Йеарт.

Глава 31

Мысли

Целью действий женщины нередко является мужчина, который будет с нею. Целью действий мужчины нередко является цель женщины, которая уже с ним.

Генерал Комен Каретт

Несмотря на военные действия, Парм, столица Ранига, жил своей обычной жизнью. Ворота города оставались открытыми и запирались лишь на ночь. Король дал на этот счет специальные распоряжения, потому что, с его точки зрения, только непосредственная опасность может препятствовать перемещениям торговцев, ремесленников и прочей трудовой силе. К торговле он относился очень серьезно и мечтал о том времени, когда сможет ее максимально облегчить.

Поэтому для отряда имис не составило бы труда проникнуть в Парм под видом торговцев, ремесленников или даже крестьян. В конце концов прятать свой аб на протяжении короткого времени сумеет даже ишиб среднего уровня. Существовал лишь минимальный шанс, что дежурный у городских ворот распознает их. Как правило, ишиб, выполняющий подобную работу, не обладал большой силой, к тому же сильно уставал, проверяя непрерывный поток людей. Михаил хотел бы изменить эту ситуацию, но у него элементарно не хватало хороших ишибов, особенно в условиях войны. Зато ишибы, находящиеся у ворот дворца, были обучены гораздо лучше.

Однако имис решили пойти официальным путем. При прохождении ворот они предъявили посольские грамоты. Их путь лежал к Гируну Пелану, послу Фегрида в Раниге.

Идя через Парм, отряд имис внимательно осматривался по сторонам. На первый взгляд, город выглядел обыкновенно. Разве что был довольно чист. Король пока что не начал большой перепланировки улиц, но собирался это сделать в ближайшее свободное время. По его мнению, большинство зданий в центре Парма вообще следовало снести, чтобы расширить проезжую часть. Также он планировал полное обновление дворца и увеличение площади города. Ему очень хотелось изыскать способ отказаться от крепостной стены. Кроме того, король собирался несколько улучшить быт горожан с помощью амулетов. Конечно, последнее должно было принести пользу в первую очередь короне, но так как ее власть опиралась на подданных, то и простым людям перепали бы определенные блага.

Естественно, имис не знали о намечающихся переменах. Но, видимо, что-то, связанное то ли с ними, то ли с новинками-амулетами, витало в воздухе. Возможно, это отражалось в поведении людей, в частоте и численности патрулей, в общем фоне ти или еще в чем-то, но гости города каким-то образом ощущали, что перемены грядут.

Безуспешно пытаясь вникнуть в причины неясных предчувствий, советник Шенкер и подчиненные ему имис достигли дома посла. Особняк Гируна Пелана был одним из лучших в Парме. Посол купил его относительно дешево во время осады столицы войсками принца. Тогда здания здорово упали в цене. Никто не мог предсказать, чем все закончится. Множество людей предпочитали иметь деньги, с которыми легко бежать в случае опасности, а не недвижимое имущество. Гирун предусмотрительно рассудил, что ему, как послу могущественной державы, в любом случае ничто не угрожает, и поэтому вложил деньги весьма удачно.

Хозяин трехэтажного особняка, отделанного белым мрамором, был не особенно рад гостям. В первую очередь из-за полномочий, представленных Шенкером. Эти полномочия передавали советнику право говорить от лица императора.

После совместного обеда Шенкер и Пелан остались наедине. Трапеза сопровождалась разговорами о малозначащих вещах. Имис не желали делиться своими планами с приближенными посла, а те держались весьма настороженно в такой компании.

Дождавшись, когда все покинут трапезную, советник и посол перешли к небольшому столику, стоящему у окна. Слуга принес вино, разлил его по бокалам и бесшумно удалился.

– Поразительно, – сказал Шенкер, бросая внимательный взгляд на столик. – Он налил абсолютно одинаковое количество вина в оба бокала. Где вы взяли такого слугу? Он раб?

Гирун скривился.

– Был рабом. Но мне пришлось его освободить. К счастью, он остался предан мне и не стал совершать глупостей.

– Пришлось? – удивился советник.

– Король Нерман настоял. Он заявил, что в его столице не будет рабов. И что это касается всех.

Вот теперь советник понял, что именно среди всего прочего казалось ему неправильным в Парме. По пути к дому посла он не встретил ни одного человека, который был бы похож на раба.

– А что ты думаешь о Нермане, Гирун?

Шенкер и посол уже давно знали друг друга. Они никогда не были в близких дружеских отношениях, но сохраняли уважительную отчужденность. Гирун выбрал политическую стезю, а Шенкер – военную. Никто из них не думал, что их интересы и сферы влияния пересекутся.

– Думаю, что он неплох как правитель. Со странностями, но неплох. Но кто из королей без странностей? Поэтому я предпочитаю обращать внимание лишь на эффективность.

– Нерман эффективен?

– Более чем. Вопреки моим прогнозам, даже отмена рабства не оказала пагубного влияния на экономику. А насчет военных дел… да ты и сам все знаешь. Миэльс бы никогда не смог сделать того, что совершил Нерман.

– Что же будет теперь, если Кмант и Томол окончательно проиграют?

Посол пожал плечами:

– Ясно что. Отдадут ранигские территории. Возможно, заплатят контрибуцию. Также думаю, что кое-что потеряют из собственных земель.

– Раниг усилится?

– Конечно. Но считаю, что это нам даже выгодно. Если усиление будет небольшим. Усиление Ранига равно ослаблению Томола и Кманта. Эти королевства хоть и мелкие, но часто доставляют нам беспокойство.

– Вот как, – задумчиво протянул Шенкер, отхлебывая вино. – Ты говоришь об этом так буднично… словно Раниг для нас дружественен.

– Почему бы Ранигу не быть дружественным? – поинтересовался Гирун. – Из-за убийства далла? Кстати, что там с этим делом?

– Ничего, все заглохло, – ответил советник. – Его величество прекратил расследование сразу после смерти Миэльса. Говорят, что обнаружились факты, которые указывали на его вину. Но я имел в виду не убийство далла, а амулеты.

– А… – Из голоса посла пропал всякий энтузиазм. – Амулеты для Фегрида уже не представляют опасности, не так ли?

– Амулеты Террота – нет. Но появляются новые виды.

– Многофункциональные? – спросил Гирун, уже зная ответ.

– Нет. Одно– или двухфункциональные.

– Тогда я не вижу проблем. – Посол допил свое вино и поставил бокал на столик. Он колебался – позвать слугу или продолжить разговор.

– Его величество приказал мне разобраться с этим делом. – Вино советника не было выпито и наполовину.

– С каким именно?

– Со всем этим. С Ранигом. С амулетами.

– Тебя интересует Свиток? – спросил посол.

– И Свиток тоже.

– Его трудно добыть. Я пытался, ты знаешь.

Шенкер посмотрел в глаза собеседнику:

– Я тоже могу попытаться.

– Каким же образом? Предъявишь Нерману ультиматум?

– Можно и так. А где Свиток сейчас?

– Во дворце, – ответил Гирун, слегка удивленный вопросом.

– Покажешь, где именно?

– Хм… Ты что, собираешься совершить налет на королевский дворец со своими молодчиками? Без объявления войны? Как разбойник? Не думаю, что это понравится Нерману. Да и вообще никому не понравится, если об этом узнают. Даже императору. Ты знаешь, его величество дорожит репутацией.

– Это мы решим позже. В какой части дворца он хранится?

– В покоях великого ишиба Аррала. Учителя короля.

– Проводишь?

– Внутрь нас не пустят, – покачал головой посол.

– Ничего, посмотрим снаружи.

Гирун скептически взглянул на собеседника. Он не мог понять, куда клонит Шенкер.

– Провожу, если хочешь. Его величество приказал мне подчиняться твоим требованиям. – Последнюю фразу посол произнес с легким сожалением в голосе. – Когда тебе будет угодно?

– Да хоть сейчас, – быстро ответил советник, с легкостью вскакивая на ноги. – Соберу своих людей – и пойдем.

– Всем отрядом?! – Брови посла взлетели высоко вверх.

– Почему бы нет? Моим людям тоже не мешало бы ознакомиться с местностью. Мало ли что.

Канцлер уру Лоарн и казначей Ксарр вполне нашли общий язык в отсутствие короля. Они четко распределили ответственность. Канцлер занимался безопасностью и армией, оставшейся в Парме, а Ксарр, как обычно, решал денежные вопросы. Чернобородый сам замечал, что у него это получалось все лучше и лучше. Его способности возрастали вместе с увеличением зоны ответственности. Последние события вообще оказали на него самое благоприятное впечатление. Вернулась его жена. Точнее сказать, король выполнил свое обещание и вернул ему жену. Чернобородый Ксарр был доволен.

Канцлер и казначей много времени проводили вместе. Это можно понять: Ксарр иногда нуждался в солдатах, а Лоарн – в деньгах. Они были постоянны в своих привычках, используя для встреч приемный кабинет канцлера, находящийся неподалеку от покоев короля.

Именно в этот кабинет в разгар одного из обсуждений охрана дворца принесла странные новости. Их доставил сержант, дежуривший у ажурных ворот.

Подойдя к кабинету канцлера, гвардеец аккуратно постучал. Охрана у дверей принадлежала к его роте, которая заступила на дежурство во дворце.

– Войди, – сразу же откликнулся уру Лоарн.

Сержант распахнул дверь, вошел в комнату и отдал честь.

– Господин королевский канцлер, господин королевский казначей. Разрешите доложить: около дворца появилась компания из тринадцати человек. Дежурный ишиб утверждает, что почти все они – имис.

Лоарн и Ксарр переглянулись. На их лицах начала проступать озабоченность.

– Откуда здесь столько имис? – спросил уру. – Ишиб не ошибся?

– Вряд ли, господин канцлер, – ответил солдат. – Ишиба Кунрента знаю давно. Не думаю, что он ошибся.

– Нужно посмотреть, – сказал Ксарр, поднимаясь.

– Да, пойдем, – отозвался канцлер и, обращаясь к гвардейцам, стоящим на посту, крикнул: – Охрана, немедленно известить войска в казармах! Предупредите всех ишибов!

Ксарр, не слушая, как Лоарн отдает приказы, устремился к выходу.

– Показывай, сержант, – сказал он. – Где они?

– Слева от ворот, господин казначей: прогуливаются вдоль решетки.

– Прогуливаются… сейчас посмотрим.

Являясь генералом, Ксарр не принимал участия в сражениях. Это все знали. Поэтому его желание немедленно увидеть имис вызвало удивление. Чем он мог помочь в случае возможной схватки? Зачем хотел посмотреть на ишибов-воинов? Однако никому из солдат не могла прийти в голову мысль поинтересоваться у чернобородого целью его действий. Он занимал слишком высокое положение, входя, пожалуй, в пятерку людей, приближенных к королю и обладающих реальной властью. Ксарр был подотчетен лишь его величеству и, возможно, в настоящий момент – канцлеру. Но уру Лоарн не интересовался причинами любопытства казначея. Он просто последовал за ним.

Чернобородый торопился. Он быстро миновал дворцовые коридоры второго этажа, спустился по лестнице, прошел через парадный вход и, не подходя к ажурной решетке, последовал вдоль нее. Странная группа людей, одетых в серые камзолы, была видна издалека. Они стояли там, где заканчивалась дворцовая булыжная площадь и начинались ухоженная трава и редкие деревья.

Ксарр не стал подходить ближе. Зрение никогда не подводило его. Постояв несколько секунд, вглядываясь в группу имис, он развернулся, чтобы направиться обратно во дворец. Но ему не удалось сделать ни шагу: сзади как раз подошел уру Лоарн.

– Это они? – спросил он с сомнением в голосе.

– Да, – уверенно ответил Ксарр. – Это посол Фегрида в окружении имис. Один из имис мне знаком. Его зовут Шенкер. Глава крупной школы.

Канцлер перевел взгляд на своего собеседника. Он мало что знал о казначее. Разве только то, что тот с самого начала был с принцем Нерманом. Лоарн не владел информацией о том, что могло быть известно Ксарру об имис и прочих тайнах, особенно связанных с королем. Но допускал, что казначею известно многое. Поэтому без всяких колебаний поверил ему. Уру Лоарн был бы очень удивлен, если бы понял, что об осведомленности казначея в отношении имис не знал вообще никто. Даже оба боевых генерала, даже Верховный ишиб Аррал, даже король.

Как-то получилось, что мало кто интересовался, откуда в забытой всеми деревушке Камор взялся человек, не ишиб, который был не только грамотен, но и обладал выдающимися организаторскими способностями. Не говоря уже о способностях управлять финансами. Король воспринимал умения Ксарра как само собой разумеющиеся. Он не интересовался происхождением чернобородого, предполагая, что тот родился в Каморе. Из приближенных короля лишь Аррал знал, что это не так. Ксарр прибыл в Камор совсем молодым человеком, почти подростком. Сумел быстро завоевать уважение людей, а потом возглавить общину. Что привело его в те края, где он жил раньше, почему не хотел уходить – на эти вопросы даже деревенский ишиб не знал ответа. Ксарр же предпочитал никому и ничего не рассказывать. Хотя, по сути, у него никто и не спрашивал.

– Нужно немедленно уведомить короля, – сказал канцлер.

– Да, – согласился Ксарр. – Его ставка не так далеко. Уже через несколько часов он будет все знать.

Имис и посол Фегрида заметили повышенную активность охраны дворца. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она связана с появлением гостей. Хотя, учитывая то, что имис изо всех сил пытались скрыть свою сущность, столь быстрое их узнавание вызывало легкое недоумение.

– Они поняли, кто мы, – заметил Шенкер с оттенком недовольства в голосе.

Он стоял так близко от решетки, что мог бы дотронуться до нее рукой.

Гирун, задумчиво наблюдая за суетой гвардейцев, кивнул:

– Не думаю, что это трудно. Если знать, на что смотреть.

– Но ранигские ишибы откуда знают?

Способ определения того, является ишиб имис или нет, не являлся страшной тайной. Но об этом не принято было распространяться. В школах ишибов Фегрида наставники такому не обучали, а если и обучали, то только избранных.

Посол пожал плечами. С его точки зрения, эта тайна королевского двора Ранига имела наименьшее значение.

– А кто те двое? – спросил Шенкер, так и не дождавшись ответа. Он вытянул руку, указывая на стоявших вдалеке Лоарна и Ксарра.

– Королевские канцлер и казначей, – ответил Гирун. – Сейчас они правят в отсутствие Нермана.

– Оба не ишибы… странно. А вот этот слева, в желтоватом камзоле, кто?

– Казначей. Его зовут Ксарр.

– Странно, – повторил Шенкер. – Его ти мне очень напоминает ти одного человека. Ишиба. Давно умершего. Если бы этот Ксарр был ишибом, то я мог бы поклясться, что это – одно и то же лицо.

Посол Фегрида сразу же оживился:

– А ты уверен, что его аб не скрыт? Нерман горазд на такие штучки. Может быть, он и есть твой знакомый?

– Нет, – отмахнулся советник. – Я лично видел труп… моего знакомого. Это просто совпадение. Удивительное совпадение.

– Может быть, родственник?

– У него не осталось родственников. Иначе… их бы нашли.

– Кем он был? – заинтересовался Гирун. – Или это большой секрет?

Шенкер улыбнулся своей односторонней улыбкой:

– Уже давно не секрет. Он был имис. Главой одной из школ.

– Что, той самой? – нахмурился посол.

– Да, той самой.

Беседа короля Нермана и Мирены Фрарест проходила наедине. Этого желали обе стороны. Мирена – потому, что, вероятно, хотела скрыть свои требования от общественности, а король – потому, что хотел скрыть от той же общественности их возможное невыполнение. Он был очень насторожен. Мирена оказала сверхценные услуги трону. Михаил ожидал, что она потребует награды сходного уровня.

Дело происходило в помещении штаба, которое было безжалостно оккупировано очаровательной блондинкой. Но король не предпринял никаких действий, чтобы ее переместить в другое место, – штаб ему уже не был особенно нужен.

Мирена ждала его. Король не знал, откуда взялось новое платье, – она прибыла в лагерь налегке. Платье было белым, красивым и откровенным на грани приличий. Однако после недавнего общения с принцессой стойкости его величества мало что могло угрожать.

Тагга Фрарест встретила короля стоя, сделав грациозный реверанс.

– Приветствую, леди, – сказал он. – У меня очень мало времени, поэтому прошу перейти непосредственно к делу.

– Как угодно твоему величеству, – наклонила голову Мирена.

Михаил уселся на скамью и сделал приглашающий жест. Блондинка взяла тот самый табурет, на котором сидела прежде, и приставила его как можно ближе к королю. А потом мягко опустилась на сиденье.

Мужчина наблюдал за этими маневрами с бесстрастным лицом. Конечно, прежде он попытался бы избежать столь опасной близости с Миреной, но сейчас она не волновала его.

– Тагга, я готов рассмотреть твои пожелания, – официальным тоном сказал он. – Если, конечно, ты считаешь, что пришло время высказать их в полной мере.

– Твое величество, – нежным голоском ответила тагга. – Моя преданность короне безгранична. Я готова и дальше служить тебе изо всех сил, совсем ничего не требуя взамен и уповая целиком на щедрость твоего величества.

– Ах, оставь, – взмахнул рукой король. – Ты отлично знаешь ценность своего поступка. Полагаю, что его в твоих глазах не окупит даже то, если я сделаю тебя даллой. Хочешь быть даллой, Мирена? Я пожалую тебе поместья, попрошу Ксарра найти лучшего управляющего. Ты никогда не будешь нуждаться в деньгах.

– Благодарю, твое величество, – еще более нежно ответила тагга. – Но деньги у меня пока что есть.

– Хорошо. Чего ты хочешь? Говори прямо. Без всяких церемоний.

Мирена немного помедлила, а потом достала из-за корсажа небольшой свиток и протянула его королю.

– Что это? – спросил Михаил, принимая свиток и разворачивая его.

– Список, твое величество, – объяснила тагга.

Когда свиток оказался развернут, вгляду короля предстали имена. Четыре из них находились наверху списка и были подчеркнуты жирной чертой. Шесть остальных имен располагались ниже. Создавалось впечатление, что при их написании нажатие на перо было меньше, чем при написании верхних строк.

– Что этот список означает? – поинтересовался король, быстро пробегая свиток глазами.

– Это – мои враги, твое величество. – Нежность в голоске очаровательной блондинки достигла, казалось, предела.

Король задумчиво посмотрел на собеседницу. У него уже мелькала мысль, что награда окажется именно такой.

– Кто эти четверо наверху списка? – спросил он. – Их имена мне незнакомы.

– Дворяне Томола, твое величество. Далл, два тагга и уру.

– Подданные Гношта?

– Да, твое величество.

Михаил положил свиток на стол. Его взгляд был устремлен на узкое окно, сквозь которое в дом проникал яркий луч света.

– Ты хочешь, чтобы я помог расправиться с твоими врагами? – спросил он.

– Если твое величество это сможет сделать, то я буду невероятно признательна. – Нежность в голосе Мирены сменилась обольстительными нотками.

– Дворяне Томола – не шутка. Гношт их не отдаст, – сказал король. – Я бы лично не отдал на его месте. Что до остальных, то вижу, что пятеро из шести – те, которые ушли с Миэльсом. Думаю, что мне удастся вернуть их рано или поздно. В том или ином виде. Но один-то остался. И принес мне присягу.

– Да, твое величество, – согласилась Мирена.

Оторвав взгляд от окна, Михаил вновь устремил его на собеседницу.

– Я надеялся, что дело не затянется. Вижу, что ошибся. Рассказывай.

– Что рассказывать, твое величество? – вежливо поинтересовалась очаровательная блондинка.

– Сначала о Томоле. Кто такие эти четверо и что тебе сделали. Потом – об остальных.

– О каждом, твое величество?

– Конечно, о каждом, – с нажимом произнес король. – И если ты захочешь что-то выдумать или приукрасить… лучше не надо. Говори так, как есть.

Мирена посмотрела вниз, на пол, опустив голову. Потом попыталась разгладить руками складки подола платья, которые портной, судя по всему, долго и скрупулезно приводил к нынешнему виду. Быстро спохватившись, что делает что-то не то, тагга отдернула руки, вновь обратив свой взор на короля. У нее был трогательно-беззащитный вид. Но Михаил не обольщался. Он знал, кто перед ним.

– Твое величество, эта история очень давняя. Большинство людей, принимавших в ней участие, уже мертвы.

– Тагга, если ты хочешь, чтобы я рассмотрел твои пожелания, то лучше рассказать все. Сделай это сейчас и постарайся говорить ясно, но кратко. История давняя? Отлично. Я слушаю.

– Твое величество… – Мирена вновь отвернулась. – Мне ведь на самом деле немало лет.

Михаил вздохнул. Его собеседница была ишибом. Сколько ей лет – совершенно не имело значения. По крайней мере, внешне она выглядела на двадцать – двадцать пять. Но вот вытягивать из нее каждое слово он позволить себе не мог.

– Мирена, – с ощутимым холодком в голосе сказал король. – Продолжай. Если мне будет что-то не совсем ясно, я сам спрошу.

Ее руки вновь двинулись к складкам платья, но остановились, не достигнув цели.

– Я родилась в Томоле в очень бедной дворянской семье, – начала она. – У нас не было даже денег, чтобы принимать участие в балах и приемах. Отец считал, что это ужасно. Что я не смогу выбрать себе достойной партии.

Она на миг замолчала, но король сделал нетерпеливый жест. Тагга тотчас возобновила рассказ:

– К счастью, мне удалось познакомиться с одним человеком. Он был дворянин и ишиб. Знатный и благородный. Людей благородней я не встречала. Мы поженились по любви. Твое величество, я любила его и сейчас люблю. До сих пор.

– Как давно это было? – чуть мягче спросил король.

– Шестьдесят лет назад, твое величество.

– Продолжай. – Названный срок не произвел на Михаила никакого впечатления.

– Мы прожили вместе всего три года. Потом его арестовали по обвинению в заговоре против короля Томола.

– Заговор был?

– Нет, твое величество. Его оклеветали, но оправдаться он не смог. Его казнили. А потом арестовали и меня.

– Тебя? За что?

– Я пыталась добиться справедливости у короля. Потом поняла, что король знал правду. Ему была нужна смерть моего мужа.

– Так и король Томола твой враг? – мгновенно встрепенулся Михаил. Причинять вред королям ему не хотелось, это было совершенно невозможно в текущей ситуации.

– Нет, твое величество. Тот король уже умер. Сейчас на престоле Гношт, его сын.

– Что было дальше?

– Ишибов нельзя долго держать в заточении, – слегка пожала плечами Мирена. – Меня и не держали. Хотели убить, как и мужа, а потом… надругались и отпустили. Лишив всего, что у меня было.

Женщина перевела дух и быстро продолжила:

– Я уехала в Кмант. Прожила несколько лет в монастыре. Там… пыталась изменить свою внешность и ти, чтобы меня не опознали. Получилось так себе. Но если не приглядываться, то ничего. Решила больше не попадаться на глаза тем, кто меня хорошо знал.

Этот аспект был очень интересен Михаилу. Он уже задумывался о возможности стойкого изменения ти. Даже хотел провести ряд исследований в этом направлении с помощью Парета.

– Потом повторно вышла замуж. За кмантского тагга. Тагга Рендерста. Прожила с ним десяток лет. Он умер – погиб в одном из сражений. Затем я познакомилась с другим дворянином. Тагга Фрарест из Ранига. Приехала сюда. Вот и все, твое величество.

Михаил покачал головой. По отношению к собеседнице его одолевали смешанные чувства. Но, несмотря ни на что, вопрос о том, как помочь Мирене в деле отмщения иностранным подданным, оставался открытым.

– Почему ты не обратилась за помощью к Расту, пользуясь хорошими отношениями с ним?

– У меня нет доказательств, твое величество, – ответила тагга. – А Раст… он уже известен твоему величеству. Он очень дотошен. Обязательно потребовал бы доказательств. Но даже если бы они и были, то вряд ли стал бы помогать. Зачем это ему?

– А никаких других путей не существовало? – Король сделал неопределенный жест рукой.

– Я пробовала, твое величество. Люди, которые… обещали мне помочь, не справились. Мои враги – ишибы.

– Месть – плохое чувство, тагга. Разрушительное для всех. И для того, кто мстит, и для того, кому мстят.

– Очень прошу твое величество помочь мне. – Слезы появились в глазах Мирены некоторое время назад. Король не знал, вызваны они настоящими чувствами или нет.

– Хорошо, – сказал он. – С Томолом все прояснилось. А что с этими шестью, которые в конце списка? Они ведь ранигские дворяне. Какое отношение имеют ко всему этому?

– Тагга Фрарест умер много лет назад. У меня в Раниге не осталось защитников. Приходилось полагаться лишь на собственные силы, твое величество. А эти мужчины… они оскорбляли меня. Безнаказанно.

– Вот как? – произнес король. – Что же они делали?

– Оскорбляли меня, – повторила тагга.

– Мирена, в чем это проявлялось? – В голосе Михаила вновь прорезалось нетерпение. – Приведи примеры.

– Распускали сплетни, смеялись надо мной, убивали на дуэлях дорогих мне людей.

Теперь королю ситуация стала совершенно ясна. Если человек хочет мстить, то зачем останавливаться на одной причине? Можно мстить всем подряд по любому поводу. Конечно, как там все обстояло на самом деле с ранигскими дворянами, он не знал, но это его сейчас мало интересовало.

– Эти шестеро – тоже все ишибы?

– Да, твое величество.

– А неишибы среди твоих врагов были?

– Да, твое величество.

Михаилу не нужно было спрашивать об участи неишибов, которые перешли дорогу Мирене. Их участь была, скорее всего, печальна. Потому что этих людей в списке не было. Поразмыслив, он решил, что уже сказано достаточно. Правда это или нет – не суть важно. Цена его устроила, он ее мог уплатить.

– Вот что, тагга, – начал король. – Будем считать, что ты мне все рассказала. Больше о твоем прошлом я не хочу ничего знать. Более того, предполагая, что ты не всегда действовала в соответствии с законом, дарую тебе прощение. Но лишь в тех делах, которые были до сегодняшнего дня. Тебе понятно, Мирена?

– Да, твое величество, – кивнула женщина.

– Я подумаю, как… гм… расплатиться с тобой. Если ты хочешь именно этой оплаты. Но… у меня есть два условия, тагга. Ты готова выслушать их и принять? – Король сделал ударение на последнем слове. Он не хотел, чтобы Мирена считала, что у нее есть какой-то выбор.

– Да, твое величество, – поняла она его правильно.

– Последнего из списка, уру Зинтерра, принесшего мне присягу, мы вычеркиваем. Ты с этим согласна? – Ударение вновь было на последнем слове.

– Да, твое величество, – вздохнула тагга.

– Второе условие: ты поступаешь ко мне на службу. Для выполнения… скажем так, поручений щекотливого характера. После того, что ты, Мирена, мне тут наговорила, после этого списка, у меня нет другого выбора. Тебе ясно это, надеюсь?

– Да, твое величество. – На лице женщины не отразилось никакого удивления. Возможно, она была готова к такому развитию событий, доказав уже свою полезность королю.

– Ты больше не будешь предпринимать каких-либо действий без согласования со мной. Если тебе покажется, что тебя оскорбили, то первое, что ты сделаешь, – это пойдешь ко мне и пожалуешься. Понятно?

– Да, твое величество, – в четвертый раз ответила тагга.

– Вот и договорились, – сказал король, разрывая свиток на мелкие кусочки и обращая их в пепел. – Я вызову тебя, когда ты понадобишься.

Он вышел из избушки и направился к домику принцессы. Ему хотелось хотя бы лишний раз просто взглянуть на нее. Мысли о ней были легки и приятны. Но он помнил, что потом следовало готовиться к визиту короля Томола.

Король еще не знал, что в столице его поджидает отряд имис. Он думал о том, какие преимущества можно будет извлечь из военной победы. Кроме того, в его планах была церемония награждения отличившихся, которую следовало провести в ближайшее время. Среди претендентов на высшие награды и повышения были несомненные герои – сержант Верон, лейтенант Тшаль и элегантный вор Рангел Мерт.

Михаил вновь шагал по деревенской дороге. Легкий ветерок дул ему в лицо. Солдаты, попадающиеся на пути, отдавали честь. Король не знал своего будущего. Теперь оно ему было известно даже меньше, чем раньше, когда он только оказался в этом мире. Слишком много факторов оказывало влияние на его судьбу. Фегрид, Томол, Кмант, войска Миэльса, собственные дворяне, независимые ишибы… Король понимал, что он – лишь фигура в какой-то грандиозной шахматной партии. Могучая фигура с большим числом ходов, но не более того. Хотя отказаться от своего статуса даже ради безопасности он бы уже не смог. В последнее время он слишком часто думал не только о себе, но и о других. О своих друзьях, о своих подданных, о принцессе. Анелию он бы точно не смог бросить на произвол судьбы. Инкит, пожалуй, тоже. Ему еще только предстояла поездка в Сцепру с целью выяснить, что там происходит. Но в любом случае он был склонен простить Инкит, даже если ее действия не были адекватны ситуации. Правда, оставалось непонятным, как поступить с ней, учитывая отношения с принцессой. Но король предпочитал не думать об этом сейчас. Как-нибудь все образуется. Если бы у него было время думать о чем-то, не связанном с делами, его мысли касались бы только Анелии. Она была совершенна и несовершенна одновременно. Вполне достойный повод для размышлений о ней.

Content

Даниил Аксенов
Победитель

Пролог

Глава 1 Запланированные и незапланированные аудиенции

Глава 2 Облава

Глава 3 Зачем ишибу танцы

Глава 4 Расследование

Глава 5 Спасение

Глава 6 Безумный день

Глава 7 Проблемы ожидаемые, и не только

Глава 8 Резервуары

Глава 9 О системном применении детектора лжи

Глава 10 Ответный ход

Глава 11 О пользе змей

Глава 12 Два короля

Глава 13 Кадры решают все

Глава 14 Случай на охоте

Глава 15 Союз

Глава 16 Первое поражение

Глава 17 Академия войны

Глава 18 Инкит и ее работа

Глава 19 Стрелки и гренадеры

Глава 20 Вор и король

Глава 21 Настроение инкит

Глава 22 Кочевники

Глава 23 Перед битвой

Глава 24 Первый бой

Глава 25 Бомбардировка

Глава 26 Отступление

Глава 27 Потери

Глава 28 Раст, король Кманта

Глава 29 Переговоры в избушке

Глава 30 Немного о счастье

Глава 31 Мысли