Алекс Грин (Алексей Злотник)

Мечь, ночь, море

(Путь меча в море — 1,2,3)

«У корабля, реки и меча свои пути в море…»

(Из книги «Путь Саламандры»)

Часть 1. Море Гроз

1. «Чокнутые Саламандры»

Три девушки: красивые, шестнадцатилетние, переполненные мечтами юности. И достаточно умные, чтобы понять, насколько беспочвенны и безнадежны их мечты…

Весь мир, еще недавно стабильный и процветающий, стремительно проваливался в Темные Времена. Рушились незыблемые империи и королевства, погода сходила с ума, поля тосковали по дождям, но только кровь обильно орошала землю…

Чоара — столица тихого королевства Вальхиана. И девушки: Изабелла, Ровена, и Феличия.

— Мы по-прежнему ходим в школу, — сказала Ровена, — изучаем науки и ремесла. Но что даст нам все это теперь?

— По нынешним временам лучше быть хорошим воином, — подхватила тему Феличия, — но в нашей школе не обучают боевым искусствам.

— Еще лучше быть магом, — Изабелла вступила в разговор, и в ее холодных серых глазах вдруг заплясал искрящийся изумрудный огонь, — но и магию у нас не преподают.

— А вы слышали об Ордене Саламандры? — Феличия перешла на шепот, говорят они самые крутые — и воины и маги сразу.

— Говорят, — добавила Ровена, — они и самые чокнутые.

Тут девчонки громко расхохотались. Этот смех, казалось, развеял все проблемы. В конце концов, распадающийся мир был еще далеко. А в спокойной Чоаре по-прежнему царила размеренная жизнь.

Да, последняя крупная война была просто грандиозной. Но с ее окончания прошло уже 12 лет. Говорили, что назревают новые потрясения, но они еще не начались.

Правда, и жизнь в мире маленьких войн тоже полна была опасностей и проблем. Но «Орхиену», их школу, отделял от внешнего мира высокий забор, и в ней царила совсем иная реальность. Ученики жили в уютных комнатах по три-четыре человека, и тут были прекрасные классы и библиотека. А раз в две недели устраивались знаменитые «орхиенские вечеринки» — здесь можно было не только вволю натанцеваться, но и познакомиться с интересными людьми, да и угощали тут отнюдь не символически. Вот и сейчас в вечерней тишине зазвучали лютни, флейты и барабаны. И немного времени спустя Ровена, Изабелла и Феличия кружились вместе со всеми в стремительном, заводном танце…

Стоял Янтарь — последний месяц лета, и первый месяц нового учебного года. Вечерняя свежесть пришла на смену благоуханию солнечного дня…

Тавес, директор школы сидел за «столом меценатов». Эти места отводились богатым людям, помогающим «Орхиене». А так как среди богачей в Чоаре преобладали гномы, то и среди орхиенских меценатов они тоже составляли большинство.

Но сечас директор оживленно беседовал с человеком — ювелиром Троем Зонгом.

— Замечательно, — говорил Зонг, — что есть еще в мире оазисы нормальной жизни, и ваша «Орхиена» остается одним из них.

— Во многом, благодаря пожертвованиям таких людей, как вы, господин Зонг.

— Ну что вы, я прекрасно знаю, как много труда вкладывают в школу ваши учителя и Вы. Не будь этого — никакие деньги не помогли бы.

Сайрон, молодой сын Троя Зонга, сидевший за одним столом с отцом и Тавесом, вполуха слушал этот обмен любезностями. Его внимание было устремлено на танцующих.

И это внимание явно не было односторонним. Высокий, красивый, остроумный и, разумеется, богатый, Сайрон не мог не пользоваться популярностью.

Восемнадцатилетняя Роза ди Тирс из выпускного класса, первая красавица «Орхиены», решительно подошла к Сайрону и увела его к своим друзьям. Вечеринка набирала обороты…

Изабелла увидела идущую к выходу подругу.

— Ровена, ты куда? — спросила она.

— Я ухожу, — не оборачиваясь, ответила Ровена.

Изабелла быстро догнала девушку и развернула ее лицом к себе. Глаза Ровены были полны слез.

— Сайрон, Роза…

— Они обидели тебя?

— Что ты, они даже не соизволили обратить на меня внимание — я для них — пустое место. Если б мои родители были богаты, как у Сайрона, или этих наглых гномов из одиннадцатого — Вигга и Вифира, или уж, хотя бы, знатны, как у Розы — все было бы по другому… Ладно, Изабелла, я пойду…

Изабелла относилась к Ровене с большой симпатией. Ее подруга была обаятельна и красива, но в жизни ее хватало проблем. Родители Ровены давно развелись, и воспитывал ее отец, человек сложного, мягко говоря, характера.

Недавно у него появилась молодая жена Илона из соседней страны Тавианы. Илона возбудила в Изабелле большие сомнения. Варон, отец Ровены был уже в довольно солидном возрасте. Он обожал долго и занудно говорить на темы не интересные никому, кроме него самого. Чем же он так привлек Илону? Вряд ли чем-то иным, кроме возможности перебраться из разоренной долгой войной Тавианы в скучную, но сытую Вальхиану.

Изабелла полагала, что Судьба несправедлива к Ровене: ее подруга заслуживала лучшую семью, чем та, что имелись в наличии. Судьба попросту повела себя как несправедливая дура, а Изабелла терпеть не могла несправедливых дур, и не собиралась позволять Судьбе командовать парадом и дальше…

Изабелла быстро разыскала Феличию, и они обе покинули наполненный танцующими людьми зал…

Ровена сидела в комнате и молча смотрела в окно.

— Мы понимаем тебя, — сказала ей Феличия, — и помни, что мы — с тобой. Эта Роза — просто фаршированная кукла, а Сайрон — самодовольный болван! Не раскисай из-за них.

— Я знаю, что делать, — в Ровене произошла внезапная перемена, голос ее звучал глухо, в глазах вспыхнул мрачный огонь. — В Майастре, моем городе, поселился недавно очень сильный маг… Через месяц — на каникулы вы приедете к нам в гости. И мы втроем пойдем к нему учиться.

— А он и вправду маг? — засомневалась Феличия.

— Это Дрив из Ордена Сламандры.

— Тот самый Дрив, — удивилась Феличия, — который помог отбить нашествие дарханцев?

— И он согласится взять нас в ученики? — недоверчиво спросила Изабелла.

— Но попытаться-то мы можем.

— Ты же сама говорила, что саламандры — чокнутые, — улыбнулась Феличия.

— Ну, нормальные маги нас точно в ученики не возьмут…

Музыка вдали смолкла, ее сменил неясный гул голосов.

— Мы же совсем забыли! — Изабелла вдруг поднялась. — Сегодня открывается «Клуб Полуночных Историй»!

— Ну, не знаю, — неуверенно начала Ровена.

— Пошли, — сказала Феличия, обнимая Ровену. — Будущие маги не должны прятаться в норках, как испуганные мыши…

2. О вампирах и не только

На Клуб Полуночных Историй явно собралось меньше народу, чем на танцы. Но Сайрон, Роза ди Тирс, и их компания решили отметиться и здесь. Они разместились в конце зала.

— Особо Важные Персоны сидят в первых рядах! — провозгласила Ровена, и подруги направились к креслам у сцены…

Директор Тавес представил со сцены писателя Габора Дору. Для любителей книг сегодня Габор Дору в представлениях не нуждался. Но так было далеко не всегда.

Известность пришла к Габору в пятидесятилетнем возрасте. До этого десятки лет ему пришлось быть сочинителем историй, которые никто не хотел ни печатать, ни читать.

Впрочем, дело было не только в Габоре, но и в избранной им теме. Мистика и ужасы, призраки и оживающие мертвецы — все это казалось полной ерундой и элите и простым людям.

Но неожиданно выяснилось, что все относительно. Бывают времена, когда все просто, понятно и никакой нечисти не существует, а бывают — когда хаос и монстры лезут изо всех щелей.

Жизнь Габора клонилась к закату, звезда его популярности только-только восходила. Кто кроме мистика выдержал бы столь взрывоопасное сочетание? Счастье Габора, что он и являлся таковым…

Но сегодня Габор не читал своих рассказов. Он говорил о преданиях и легендах, услышанных им во время долгих странствий по маленьким городкам, деревушкам и другим странным местам. «Предания и легенды о вампирах» такова была тема первого вечера, проводимого Клубом Полуночных Историй.

Поначалу речь пошла о вампирах и легендах самых разных стран. Но постепенно разговор подходил все ближе к родным краям присутствующих в зале. И для такого поворота имелись веские причины.

— Волканы — так издавна именовались земли, примыкающие с запада и севера к Морю Грез. — Рассказывал Габор. — И наше маленькое королевство Вальхиана — тоже является частью Волкан.

— Это-то известно всем! — прозвучал насмешливый голос из зала. Это говорила Ягата, ехидная гномиха, отличница, и верный адъютант Розы ди Тирс. — Нам ведь это объясняли не раз на уроках географии — еще в третьем, если не в первом классе.

— Да неужели? — улыбнулся Габор. — А почему наша страна была названа Вальхиана? Откуда взялось это слово? Что оно означает?

— Э, — промямлила Ягата, — ну…

— Это все? — поинтересовался Габор.

Она кивнула и села.

— Что ж, благодарю за содержательный ответ. А теперь я с вашего позволения продолжу…

Да, уже лишь немногие знали о древней истории этих земель. Но остались еще от тех времен скрытые, едва различимые следы — в мифах, преданиях, древних названиях поселений и городов.

И немногие сейчас в Вальхиане владеют исконным — вальхианским языком. Когда-то его вытеснил эльфлорийский. А теперь на огромных пространствах общим стал язык Нории — молодой империи смелых путешественников и расчетливых торговцев.

А на вальхианском само слово «вальхия» означает «волчица». В честь волчицы и была названа эта древняя маленькая страна.

Так же и «Волканы» по эльфлорийски — «волчьи земли».

Эти названия тесно связаны с преданиями о воинах-оборотнях. Да, если говорить точнее — слово вальхия значило женщина-волчица, воительница-оборотень. И вальхии были главными героинями легенд, в которых фигурировали также вампиры и маги, прекрасные королевы и храбрые рыцари, тайные союзы и грандиозные битвы.

Конечно, подобные легенды распространены по всему миру. Но самые древние предания, самые богатые экзотическими подробностями сюжеты родились именно здесь. И это подтверждается при обращении к любой из мифологических тем. В том числе — и к теме вампиров…

Так начал свой рассказ Габор Дору. Конечно, он рассказал об «альвурхах» — «алых вампирах» из Тавианы — их древнее братство называли также «Братство Алых Монстров». Это были странные, почти невозможные монстры, вставшие на путь борьбы со Злом.

И, разумеется, речь зашла о колдуне Дриве. Когда на Волканы вторглись полчища жестоких драконопоклонников-дарханцев, он возродил древнее братство. И сегодня его имя, и имена его соратников — воительницы Эриконы и графини Глории известны всем. Именно они помогли изменить ход тяжелейшей из войн: захватчики были отброшены и разгромлены.

Всем также известно, что двенадцать лет назад, как только война завершилась, Дрив, Эрикона и Глория тут же отошли от войн и политики, ведут очень уединенный образ жизни. Где они и чем занимаются — на эту тему циркулирует множество противоречивых слухов, но достоверные факты известны лишь немногим.

Говорят, что Дрив разочаровался в альвурхах и создал новый союз Орден Саламандры. Говорят, что саламандры еще большие безумцы, чем алые вампиры. Так ли это на самом деле? Кто его знает…

Но если мы вспомнили саламандр, вспомним и то, что они впервые появились в древних вальхианских мифах. Появились одновременно с их заклятыми врагами — «дельпару» — «заклинателями вампиров».

Дельпару, наверное, самые страшные персонажи в мифологии Волкан. Могущественные маги и их «талисманы заклинателей»… Маленькие украшения из хрусталя, позволяющие подчинять своей воле вампиров!

И пусть процесс «укрощения вампира» непрост, и включает в себя изощренные ритуалы, но какое могущество приобретается в итоге!

Кто рискнет бросить вызов заклинателю вампиров? Владелец дрессированной собаки — серьезный господин, хозяин дрессированного тигра почти король, но повелитель вампиров — могущественнее короля.

Семь «талисманов заклинателей», получившие имя «Семь Секретов». Шесть «младших секретов», и старший талисман — «Искрящаяся Тьма». Какое множество легенд они породили!

Истории эти говорят о том, как переходила «Искрящаяся Тьма» из рук в руки, оставляя длинный кровавый след. И о самой зловещей его хозяйке королеве Эржбете.

Захватив «Тьму», Эржбета создала с ее помощью самую ужасную из армий армию вампиров, зловещий Отряд Семисот. Когда-то достаточно было лишь произнести их имя, чтобы заставить людей трястись от ужаса.

Опираясь на Отряд Семисот, Эржбета стала беспощадным деспотом в Шарпиане, собственной стране. Она залила Шарпиану реками крови, но при этом сумела расширить ее границы.

Собственно, на этом история «Тьмы» только начинается. Большая ее часть посвящена смельчакам, совершившим невероятное: они истребили Отряд Семисот и низвергли Эржбету.

Впрочем, эпопея «Искрящейся Тьмы» заканчивается тем, что не заканчивается!

Эржбета казнена, но «Семь Секретов» не уничтожены, а исчезли. И семь вампиров из армии Эржбеты также погребены неуничтоженными. Так и лежат они там многие века, ожидая, когда дельпару с помощью «Искрящейся Тьма» призовут их в этот мир вновь.

Разумеется, возникает существенный вопрос: а какое отношение все эти чудесные мифы имеют к реальной истории? Мы знаем, что альвурхи были далеким мифом, который в недавнее время вдруг обернулся реальностью. А как на счет дельпару? Это хорошая тема для следующей встречи…

Феличия покинула клуб одной из последних. Ровена и Изабелла ждали ее у выхода.

— Отныне, — объявила Феличия, — мы именуемся «три вальхии»!

— Согласны! — в один голос отозвались подруги.

— Тогда, — продолжила Феличия, — скрепим наш союз дружеским лапопожатием!

И хотя за неимением лап пришлось довольствоваться руками, три пары ладоней легли друг на друга эффектно и энергично.

3. Письмо для мага

Разумеется, «страшилки» перед сном вовсе не были главной целью директора Тавеса. Дейл Тавес держался излюбленной стратегии: не бороться с вулканической энергией своих подростков, а пробуждать ее в запланированное время и направлять в конструктивное русло.

Так было и в случае с Габором Дору. Клуб Полуночных Историй был задуман как рекламная приманка литературного семинара под руководством этого же писателя. А в ходе семинара «орхиенцам» предлагалось подготовить и выпустить собственный журнал.

Феличия сразу стала активной участницей «полуночного семинара». После одного из занятий, когда все разошлись, она спросила Габора:

— Вы ведь знаете о Дриве и саламандрах гораздо больше, чем рассказываете, не так ли?

— Ну, допустим. И что далььше?

— Понимаете, я и две мои подруги… Ну, в общем, у нас есть идея стать ученицами Дрива. Наверное, это несколько наивно?

— Похоже на то. — Согласился Габор. — Его желание брать учеников все уменьшается, а число желающих быть его учениками все растет. Скверное сочетание. Особенно для юных леди в возрасте… э-э…

— Шестнадцати лет, — со вздохом подсказала Феличия.

— Такой возраст — не повод для грусти, — улыбнулся Габор.

— Еще какой повод! — возразила Феличия. — Если все двери для тебя закрыты наглухо.

— Ну уж, поверьте мне — совсем наглухо закрытых дверей не бывает.

— Да? — оживилась Феличия. — Вот и мне кажется — если такой человек как вы напишет нам рекомендательное письмо — Дрив отнесется к нему очень серьезно.

— Не буду темнить Феличия, тут ты права.

— Значит, у нас появился шанс?

— Не так быстро, юная леди. Речь шла о ситуации «если я напишу письмо». Но чтобы написать его, у меня должны быть очень веские причины.

— Такие как?

— Ну, я сделал бы это, если бы увидел, что ваши намерения серьезны, что вы понимаете — как это непросто — быть воином-магом, и что вы по-настоящему готовите себя к этому пути…

Через пятнадцать минут ситуация с «если» приобрела вполне конкретные очертания. Если Феличия и ее подруги всерьез займутся фехтованием. А также уделят внимание плаванию, бегу и верховой езде… Тут, кстати, Феличия узнала отрадную новость — в «Орхиене» вот-вот откроет свой филиал знаменитый клуб фехтования «Фальконе» — школа все-таки откликалась на новые веяния. Если, кроме этого, они с помощью семинара полуночников расширят свои знания в области легенд и мифов… Если все это произойдет — они получат рекомендательное письмо для Дрива…

Спустя час девушки уже обсуждали ситуацию втроем.

— А как твой отец с его упертым характером, — спросила Изабелла, — как он отнесется к тому, что мы заявимся на каникулы всей компанией?

— Уладим и это дело! — улыбнулась Ровена, — Теперь им командует Илона, а она сделает то, что скажу я. Мы ведь стали с ней лучшими подругами…

С каждым днем девочки все больше втягивались в новые занятия. И становилось очевидным, что, вроде бы, наивный план Ровены вот-вот воплотится в жизнь.

4. Храм Дельпару

Высоко в скалах, на террасе древнего заброшенного храма сидели парень и молодая женщина. Они обращались друг к другу, используя клички, — таковы были правила их ордена — Ордена Дельпару…

Вдали на западе день доживал последние минуты, и окровавленное солнце закатывалось куда-то за маленький городок под названием Майастра. А на востоке море и небо слились в неразличимую тускло-серую кашу.

— Удачное место для храма, — с уважением в голосе сказал парень.

— У древних дельпару, — откликнулась женщина, — было великолепное чутье на особые места. Эти камни просто заряжены магией. Миновали целые эпохи, но древняя магия осталась жива, и храм сам возрождает себя.

— Мне в это не верилось до тех пор, пока я и сам не услышал зов древних Сил.

— Для великой магии и тысячи лет — ничто. Она терпеливо дожидалась своего часа. И он пришел!

— Смешно, Ящерица, но многие и до сих пор считают, что заклинатели вампиров — всего лишь выдумка из древних сказок.

— Ничего, Тролль, час нашего могущества близок, как никогда.

Она сняла висевшую на шее золотую цепочку с талисманом из мерцающих черных камней, создающих фигуру бабочки.

— Ты знаешь — что это такое?

Тролль пришел в сильное волнение:

— Неужели?! Быть того не может! «Искрящаяся Тьма»?

— Да. Приходит время, когда «Семь Секретов» будут пробуждены вновь. И Армия Семисот… Ее истребили почти полностью. Но семь вампиров, «Семеро Спящих» были лишь замурованы, но не убиты…

— Значит армию вампиров возможно возродить?

— Возможно, хотя и есть здесь немало сложностей. От нас потребуются и решительность, и жестокость, если мы хотим добиться своего. Ты помнишь, что говорит об истинной Силе «Черная Книга Дельпару»?

— Конечно, Ящерица: «Путь истинной Силы, суровой и бескомпромиссной это путь чистого зла»…

Последняя капля солнечного огня закатилась за горизонт. И пришло царство ночи — время зыбких теней и обманчивых снов.

5. О Ласковом Урагане

Девчонки выехали глубокой ночью. Дилижанс мягко катился по добротно вымощенной дороге, настойчиво убаюкивая своих пассажирок. Одна за другой они заснули в своих мягких креслах. А дилижанс неуклонно продвигался на юго-восток, углубляясь во все более безлюдные края…

Изабелла проснулась от толчка в бок. Ровена энергично тормошила ее. Увидев, что подруга проснулась, она молча показала на окно.

Изабелла повернула голову и опешила. Они ехали на огромной высоте по нависшей над морем горной дороге. Рассвет только начался, заливая потоками розового света маленькие волны далеко внизу и редкие клубы тумана.

Все вокруг казалось волшебным и нереальным.

— Подъезжаем к Майастре, — тихо прошептала Ровена.

В доме Ровены Илона встретила трех путешественниц бодрящим чаем и свежими, хотя и немного подгоревшими пирожками. Впрочем, после дальней дороги и такие пирожки были съедены подчистую.

— Какие планы на сегодня? — Поинтересовалась Илона.

— Немного придем в себя. Потом море. Потом встреча с оч-чень интересным человеком! — При последних словах Ровена весело подмигнула подружкам.

И вот их стопы соприкоснулись с морской водой. Стояла бархатная осенняя погода. Ласковое солнце, теплая вода, прохладный ветерок. Хрусталь — первый, месяц осени, и единственный тихий и чистый…

— И это — Море Гроз? — спросила Изабелла. — Такое нежное и спокойное.

— Я родилась и выросла здесь, — сказала Ровена, — на его берегу. Его характер непредсказуем. Оно так быстро меняет гнев на милость, и милость на гнев!

— Это, наверное, самое страшное, — предположила Феличия, — когда тот, кого считал ласковым и добрым, оказывается вдруг полным злобы и гнева!

— А разве это не самое скучное, — возразила Ровена, — когда ласковые всегда только ласковы, а злые всегда только злы?

— И это тоже плохо. — Согласилась Феличия. — В общем — трудно сказать, что хуже.

— Трудно сказать, что хуже, — засмеялась Ровена, — скажи, что лучше.

Феличия и Изабелла тоже захохотали. Когда у Ровены было хорошее настроение, она умела поднять его и у других.

— Ты наш Ласковый Ураган, — сказала Изабелла, обняв Ровену.

Ее подруга тут же приняла новое имя.

— Ласковый Ураган рвется в море! — сообщила она о себе в третьем лице.

— Куда он — туда и мы! — отозвалась Феличия.

Они разделись и вошли в тихие воды непредсказуемого Моря Гроз…

6. Дрив

Сидя в мягком кресле, он погружался в глубины памяти. Двенадцать лет назад завершилась Великая Вурхская Война. Но Дрив сейчас вспоминал времена еще более далекие. Времена, предшествовавшие войне.

Почти никто тогда не верил в его предупреждения о грядущем вторжении дарханцев. И в одиночку отыскал Дрив чудо-оружие — древнюю книгу «Братство Алых Монстров»…

Когда Дарханская Империя вторглась на Волканы, Тавиана пала в считанные дни. А завоеватели двинулись дальше — в Эльфлорию, самое сильное из волканских государств.

Эта цветущая страна была окружена горами, а эльфлорийские воины славились своим мастерством. Но дарханцы брали количеством и беспредельной жестокостью. Они ни считались с потерями — ни со своими, ни с чужими. В яростной борьбе, продвигаясь от города к городу, они захватили уже треть страны…

Тогда-то и вступила в бой созданная Дривом Армия Алых Монстров. По правде говоря, армия эта состояла из небольших партизанских отрядиков. Да и подлинных мастеров, освоивших секреты древних альвурхов, было всего трое Эрикона, Глория и сам Дрив. Но повстанцы удачно выбрали место и время.

Все пути из Дархании в Эльфлорию вели через Тавиану. А Тавиана, почти равная по площади Эльфлории, была гораздо менее заселена. Большую часть страны покрывали дремучие леса. Алые Монстры внезапно появлялись, атаковали и исчезали. Они серьезно нарушили сообщение между империей и ее армией вторжения.

Время восстания альвурхов оказалось еще блее удачным. С одной стороны уже до многих наконец-то дошло — насколько опасны для всех мощь и жестокость Дархании. С другой, это понимание вызывало парализующий шок. Быстрое поражение Тавианы, непрерывное отступление эльфлорийцев, считавшихся до этого непобедимыми воинами — все это создавало впечатление полной невозможности противостоять дарханским драконопоклонникам.

И именно тогда даже маленькие победы тавианских повстанцев, первые победы над неуклонно наступавшими захватчиками, оказались поворотным событием в этой невиданной по масштабам войне…

Всеобщее оцепенение завершилось, и другие страны, одна за другой, вступали в направленный против Дархании союз. Вальхиана и Гномдор помогли финансами и продовольствием, Вотания сформировала отряды добровольцев, а далекая Нория даже направила регулярные войска.

Нет, быстрой победы не было, неистовые схватки продолжались еще несколько лет. Но с каждым месяцем, с каждым годом становилось все яснее: Империя Великого Дракона исчерпывает свои последние ресурсы…

Такова была внешняя, успешная сторона кампании. Но было и нечто глубоко скрытое, и известное лишь единицам.

Те силы, которые они разбудили в себе с помощью трактата древних альвурхов — могущественные, трудно предсказуемые, и далеко не всегда поддающиеся управлению…

«Научись быть рядом с огнем, танцевать вместе с ним, принять его в себя и остаться в живых», — так написано в книге «Путь Саламандры». Но Дрив тогда почти ничего не знал о саламандрах. Ему нужен был Огонь Силы, и знание альвурхов говорило, как разжечь этот огонь.

И пламя разгорелось. Все было так чудесно в начале… Эльфлория, а затем и Тавиана, полностью освобожденные от вражеских войск… Глория, возведенная на тавианский престол и провозглашенная королевой…

Государства Волкан — Эльфлория, Тавиана, Вальхиана и Гномдор, прежде разрозненные, объединяются в Волканскую Федерацию… Но война еще отнюдь не была завершена.

Дарханцы умели яростно сражаться и в отступлении. Детьми Дракона называли себя они, сверхлюдьми, монстрами, вурхами.

«Черные вурхи» — так их назвали на Волканах. И когда черные вурхи столкнулись с алыми это превратилось в невиданную войну. До самого ее последнего дня.

И завершающая битва Великой Вурхской Войны — штурм Гареса, дарханской столицы была самой мощной, самой кровавой. Руины и пепелище остались от Гареса…

Они победили, они стали прославленными героями… Но так и не постигли в нужной мере — что такое «танцевать с огнем», и как можно «принять огонь в себя и остаться в живых»…

Громкий стук прервал воспоминания Дрива. Он открыл двери и увидел трех девчонок.

В руках одной из них белел конверт. Она держала его так, будто это был пропуск в неведомые чудесные миры…

7. Далеко в море

В это же время другой человек и в совсем ином месте — на парусном корабле, плывущем в Море Гроз, тоже вспоминал события тех далеких лет… Эрикона смотрела на ленивые волны, приходящие из ниоткуда, чтобы уйти в никуда… Она направлялась в Дарханию впервые после окончания Великой Вурхской Войны.

Сейчас ее сопровождал лишь один человек, тогда она вела многотысячную армию…

Окончание Великой Войны, восторги и эйфория… Толпы простых людей на всех Волканах призывают превратить Федерацию в Волканскую империю, и объявить королеву Глорию императрицей. Пожалуй, это был час наивысшего взлета.

Но прежняя элита четырех стран Федерации настороженно относилась к идеям больших перемен. Герои войны были хороши, пока они помогали возвращению старых порядков. Однако делиться с ними властью надолго, и тем более отдавать большую часть этой власти — такой поворот событий восторга не вызывал. В стане победителей начались интриги и тайная, но жесткая борьба. И если бы все ограничилось только этим…

Приступы неконтролируемого агрессивного безумия все чаще охватывали Глорию. Только ли ее?

Древнее Братство Альвурхов состояло из трех кланов: алых вампиров, алых оборотней и алых магов. Магистр Дрив возродил эту структуру — он шел по пути мага, Эрикона стала оборотнем, Глория — вампиром.

Дрив был самым уравновешенным и дальновидным из них. Чувство баланса позволяло ему найти выход в самых безнадежных ситуациях.

Эрикона могла увлечься и потерять чувство меры по отношению к врагам. Совсем недаром ее прозвали «Бешеная Медведица».

Но самой нестабильной оказалась Глория. Даже близкие люди могли стать жертвами ее переменчивых и бурных страстей.

И только тогда, в конце войны, новые альвурхы по настоящему поняли, почему их древние предшественники пришли к трехклановой структуре. Ведь на заре Братства оно состояло только из алых вампиров.

Само слово «альвурх» на вальхианском, некогда общем языке Тавианы и Вальхии, означало «алый вампир». Но позже этим словом обозначали уже всех «алых монстров».

Великое могущество и великое безумие были спутниками алых вампиров, и два дополнительных клана возникли в поисках некоего противовеса нарастающему безумию. Алые вампиры добровольно отдали власть магам, и настаивали, что такой порядок должен сохраниться навсегда.

Но власть в Братстве еще не обеспечивала Дриву необходимой власти над настроением Глории…

В один из периодов относительного затишья Глория сама предложила выход: она отказывается от трона, и с небольшой группой преданных людей уплывает на далекие острова Тысчи Грез.

Дрив продолжил в том же духе: надо распустить Братство, и уединиться всем троим лидерам кланов.

Тут у него вышла крупная размолвка с Эриконой. Алые Монстры были самым популярным из орденов, люди возлагали на Братство огромные надежды, и его надо было развивать, а не закрывать… В конце концов они пришли к общему решению.

Глория отправилась за Дарханский пролив в Океан Туманов, где находились полулегендарные острова Тысячи Грез.

Руководство Братством отдали Эриконе, и она стала Великим магистром Алых Монстров.

Дрив поселился где-то на побережье, «где море встречается с горами и лесом» — как сообщил он сам в одном из немногих коротких писем, и вел жизнь отшельника…

Но постепенно они с Эриконой словно поменялись местами.

Дела Братства пошли на спад. Многие вопросы обучения и организации, которые при Дриве, казалось, решались сами собой, теперь требовали все больших усилий. Проблемы нарастали, затягивая в постоянную суету. А суета приносила все большую внутреннюю опустошенность.

В конце концов именно Эрикона и реализовала предложение Дрива: она приостановила деятельность Братства. Официально орден продолжал существовать, и Эрикона оставалась его Великим магистром, но она сократила его численность до одного человека — самой себя.

После этого Великий магистр поселилась в горах между Тавианой и Эльфлорией. Время от времени ее находили там искатели романтики, желавшие стать учениками Бешеной Медведицы. Она отказывала всем, и претендентов становилось все меньше…

Иные метаморфозы претерпел Дрив. Поняв, что Алые Монстры выбрали лишь один из множества возможных путей постижения Силы, Дрив занялся изучением иных вариантов.

Он познакомился со множеством древних книг. Одни оказались нагромождением абсурда, другие содержали немало полезных советов. И однажды выяснилось: чем полезнее книга, тем больше в ней ссылок на один из самых древних орденов — Орден Саламандры.

Дальнейшее превратилось в очередную легенду из жития магистра Дрива, где факты и фантазии нераздельно переплелись. Поиски наследия саламандр, странные встречи и удивительные совпадения. И в конце концов — впечатляющие результаты — книга «Путь Саламандры», обнаруженная Дривом, написанные им комментарии «Девять Сил Саламандры», и, разумеется, новый возрожденный союз — Орден Саламандры…

Таковы были слухи, приходящие в тихое захолустье, где жила Эрикона. Но не слухи прервали полусонное существование Медведицы.

Три необычные встречи с необычными людьми прервали затянувшуюся спячку, заставили сменить горную твердь на зыбкую палубу среди бескрайних волн…

8. Мастер, Мертвец, Ученик

Да, она и впрямь погружалась в некое подобие сна. Дни проходили — один похожий на другой — неразличимая серая череда… В начале она наслаждалась покоем и тишиной, потом перестала обращать на них внимание.

Иногда она занималась, чтобы поддерживать форму, иногда все сводилось к ничегонеделанию и ленивым прогулкам по лесу.

Ее тело набирало лишний вес, приобретая оплывающие формы. Но в глубинах души что-то прочищалось, становилось прозрачнее и яснее…

Перемены начались в этом году — внезапно и бурно — одна за другой. Первым, конечно, появился Дрив. Бури, перемены, сюрпризы — это все была его стихия.

Он и приехал без всякого предупреждения. Больше десяти лет они не видели друг друга, и внезапно он возник на пороге ее дома.

— Хочу показать кое-что, — сообщил он без долгих предисловий, — думаю — тебе это понадобится.

И он поведал ей о Танце Артемис, который был известен древним саламандрам. В нем хорошо знакомые Эриконе «движения медведицы» чередовались с совсем иными, мягкими и грациозными «движениями лани»… Как в очень далекие времена, когда ей было всего восемнадцать, Дрив начал показывать движения, которые, казалось, меняли все пространство вокруг…

Но лишь пропустив этот танец через себя, она обнаружила, что он открывает ей новые пути там, где прежде ей виделся непроходимые тупики. Она набросилась на тренировки с энтузиазмом девчонки, непрерывно продвигаясь от одного образа танца к другому, и каждый заряжал ее неповторимым оттенком энергии, а все вместе сливалось в ошеломляющую комбинацию Сил.

Теперь ничто не могло отвлечь ее от занятий. И когда Дрив так же внезапно объявил, что ему пора уезжать, она, конечно, тепло попрощалась с ним, но после его ухода не успев ни задуматься, ни загрустить тут же вернулась к волшебным комбинациям движений… Медведица, лань, богиня Артемис… И снова: мощный удар медведицы, легкий прыжок лани, колдовское вращение богини и рожденный им клокочущий водоворот Силы…

Ее тело пробуждалось от долгого сна, возвращая упругие формы, открывая новые возможности. Обновленному телу и мир виделся иным: она ощутила напряжение противоборствующих сил, и созревание магических гроз. Там, где формировались силы судьбы, сгущались тучи, предвещая роковые повороты.

Ну, разумеется, совсем не случайно Дрив появился именно сейчас. Обостренные чувства подсказывали Эриконе-Медведице: скоро появятся и новые гости…

Следующим пришел мертвец. Правда, некоторое время он еще дышал, но было совершенно очевидно: это не продлится долго.

— Пытался сбить их со следа, — сказал бледный как снег гость, — не вышло…

Хотя его рана почти не кровоточила, опытная Эрикона определила сразу: удар профессионального убийцы.

— Они так не хотели, чтобы мы встретились, — продолжал пришелец, — и они почти добились своего, верно?

— Все возможно, — ответила Медведица, помогая ему сесть, прислонившись спиной к дереву.

— И возможно, что у меня есть еще пять минут, прежде чем…

Он не захотел завершить свою мысль, но Эрикона поняла ее и утвердительно кивнула.

— Тогда слушай внимательно, и не перебивай. В конце Великой Войны их оставалось совсем немного… Жалкая кучка недобитых драконопоклонников там, на Востоке… И несколько выживших из ума хранителей «Черной Книги Дельпару».

Но они объединились. У одних были припрятаны награбленные в ходе войны сокровища. Другие многое знали о зловещих тайнах черной магии. И они принялись ткать свою Сеть. Они делали это осторожно, медленно-медленно, но прошло много лет…

— Что за сеть? — спросила Эрикона.

Но собеседник уже был мертв. Его протянутая к Эриконе рука все еще сжимала какой-то сверток.

Она осторожно взяла сверток и развернула его: книга, свежеотпечатанная книга на дарханском языке. И это была «Черная Книга Дельпару»…

Века тому назад ее написали на вальхианском. Потом, переписывая от руки, изготовили еще несколько экземпляров, и каждый хранился в тайных, строго охраняемых местах. И невероятно странно было видеть ее отпечатанной в типографии и на дарханском…

Медведица внимательно перелистала книгу. В одном месте она обнаружила рядом с текстом написанный от руки перевод на эльфлорийский. Это был девиз дельпару, и звучал он так: «Хочешь покорить этот мир — опутай его Сетью Зла»…

А спустя несколько дней, впервые за последнюю пару лет, появился очередной мальчишка, начитавшийся приключенческих романов. Его звали Хлодвиг, он хотел стать ее учеником, и это не было чем-то новым. Новое заключалось в том, что Эрикона приняла его.

9. «Огнеморские рыцарские ордена»

(из книги Габора Дору «Мир Огнеморья»)

«Союзы воинов-магов, позже именуемые „орденами“, зародились на Волканах в глубочайшей древности. И даже значительно более позднее время их исчезновения отделено от нас бездной веков.

Но на протяжении всей Истории Огнеморья интерес к этой теме никогда не угасал окончательно, и за падением интереса к ней, рано или поздно следовал его новый всплеск. Кроме того, некоторые авторы утверждают, что живая цепь орденских традиций никогда не прерывалась полностью, и во все времена существовала хотя бы горстка хранителей тайных знаний воинов-магов.

Феномен внезапного возрождения орденов в нашу эпоху тесно связан с событиями Великой Вурхской Войны. Правда, в последнее время, когда большинство гораздо больше интересуется экономикой, чем войнами, бум возрожденных орденов явно пошел на убыль. И все же можно сказать, что за последние два десятилетия рыцарские ордена прочно вписались в огнеморскую действительность.

Однако, при всем при этом их можно разделить на резко отличающиеся друг от друга четыре категории.

Наиболее яркими представителями первой являются альвурхи и саламандры. В их понимании рыцарь — это многосторонне развитый человек. Он, разумеется, владеет боевыми искусствами и разбирается в магии. Музыка, танцы, литература — для него также родственные стихии. Одна из важнейших обязанностей рыцаря — защищать слабых и помогать им.

Вступить в подобные ордена не просто. И в этом главное их отличие от орденов второго вида.

Орденов, в которые принимают всех. Вернее всех, кто может заплатить. В этих орденах налегают на магию. А точнее — занимаются хорошим бизнесом с помощью пародии на магию. Здесь вам предложат купить звучный титул, а за небольшую доплату — вылечиться на групповом сеансе от любой болезни. Если хотите снять или навести порчу, а также отремонтировать свою тяжелую карму — обращайтесь по тому же адресу.

Третья категория орденов — наоборот — воины без магии. Наиболее активно они действуют за пределами Волкан — в Вотании. По убеждениям вотанцев — рыцарь — это высокопрофессиональный воин — не более и не менее.

И, соответственно, такие материи как магия, искусство и миссия защиты слабых не имеют никакого отношения к „рыцарскому профессионализму“.

Но самая незавидная судьба уготована слабым в союзах четвертого вида в „орденах черного пути“.

Орден Дельпару, наверное, самый известный из таких орденов.

Впрочем, вся информация об орденах черного пути в силу их закрытости противоречива и не точна. Союзы такого типа, как правило, подпольны или полуподпольны.

Доминирующее мнение гласит, что их вообще не существует — есть лишь мода на символику дельпару в определенной среде, но нет реальных мастеров. То есть, все по настоящему шокирующие умения дельпару — управление вампирами, полное подчинение других людей своей воле, и тому подобное — это исключительно эпизоды легендарного и очень далекого прошлого.

Не согласные с доминирующей точкой зрения рискуют прослыть странными чудаками, а то и параноиками. Осознавая риск, выскажу и свое мнение: дельпару сегодня — это скрытая, могущественная и растущая сила.

Прямых доказательств у меня нет. Но полагаю, что любой человек с развитой интуицией и способностью системно мыслить (таких, увы, не много) придет к этим же выводам.

А если их еще и продолжить: в ближайшие годы нас ждет новая и даже более грандиозная война. Но на этот раз — не между странами, а между набирающими силу сетями орденов. С одной стороны — Алая Сеть во главе с саламандрами и альвурхами, с другой — Сеть Орденов Черного Пути…»

10. Тропа

Его душа раскололась на две враждующие части, и каждая заметно окрепла в последнее время. Возможна ли ситуация более мучительная?

Эрикона, его магистр, его наставница… Несколько месяцев с ней открыли ему совершенно новый мир. Путешествия по ночным горам, диковинные танцы на залитых лунным светом скалах, и открывающаяся в тумане тропа в невероятные магические сферы…

Через Ночь ведет Тропа в Волшебный Лес,

Кто дошел до этих непонятных мест,

Только чтоб попасть туда опять

Все земные блага рад отдать…

Королевы, лорды, колдуны

Для кого-то лишь туман и свет луны.

Но того прекрасный праздник ждет,

Кто Тропу в Волшебный Лес найдет…

Так пели странствующие тавианские барды. И в чем-то они были правы. Но…

Окружен тот Лес невидимой стеной,

Не проникнет сквозь нее чужой.

Кто был здесь, и тот, кто не был тут

Никогда друг друга не поймут…

Королевы, лорды, колдуны

Для кого-то лишь туман и свет луны.

Но того прекрасный праздник ждет,

Кто Тропу в Волшебный Лес найдет…

А если ты уже не чужой, но еще и не свой? И Тропа только дразнит тебя призраками Силы, и пугает силой призраков?

И те, кому все это лишь дурацкий туман — они ведь не молчат.

Зачем ты выбрал эту нелепую судьбу, Хлодвиг?! Вступить в Орден Альвурхов — значит пойти в добровольное рабство! Хлодвиг, ты своими руками превратил себя в раба сумасшедшей…

Если б такое говорили только глупые деревенские тетушки… Но и от людей весьма солидных и авторитетных можно услышать то же самое.

Ах, странствующие тавианские барды! Достижения ваши велики. Только вас из всей человеческой расы признали равными себе музыканты-эльфы. Проникновенно поете вы о тайнах ночных лесов.

Но сами-то не по ночным лесам странствуете! И даже не по городам родной Тавианы, знаменитой и разоренной страны нищих победителей. Сладко поете вы в богатых эльфлорийских замках, да в роскошных дворцах далекой Нории. Но поете и впрямь хорошо.

Видно когда-то и вправду открылась вам эта невероятная Тропа. Всего однажды. Очень давно. Пьянящим призраком на далеком горизонте…

Только много на Тропе той тупиков,

И обрывов, и обманов, и врагов,

Знать никто не может наперед

Чем его закончится поход…

Королевы, лорды, колдуны

Для кого-то лишь туман и свет луны.

Но того прекрасный праздник ждет,

Кто Тропу в Волшебный Лес найдет…

11. Дарханский берег

Этот разговор состоялся за неделю до их отплытия из Деста, главного тавианского порта. Полковник ди Фер, губернатор Деста был очень мрачен.

— Вы получаете разрешение на выезд из Федерации, и на въезд в Дарханию, господин Хлодвиг Астор. — Сообщил он. — Мне трудно противостоять генералу Эриконе, пусть она и генерал в отставке. Но, по крайней мере, я могу высказать вам все, что я по этому поводу думаю…

У полковника оказалось много мыслей по этому поводу. И ни одной хорошей.

Подпольная сеть дарханцев и дельпару?

Это полная чушь. Если бы нечто подобное и впрямь существовало, то первой об этом узнала бы разведка Волканской Федерации, в которой служат тысячи высококвалифицированных сотрудников — аналитики, следователи, агенты. У отшельницы из безлюдных гор нет никаких шансов быть информированнее их.

Значит, генерал Эрикона высосала всю эту историю из пальца?

Нет, не из пальца, из вполне понятной паранойи человека, чьи звездные часы пришлись на время явных и тайных войн, и который так и не сумел адаптироваться к нормальной мирной жизни.

А сама поездка Эриконы в Дарханию — это в высшей степени бредовая и опасная затея. В бывшей империи драконопоклонников, разумеется, нет никакого подполья, но есть немало людей, чьи родные пали от рук воинов Бешенной Медведицы.

— Да она попросту ищет смерти! — сказал в заключение ди Фер. — Кому-то другому мы бы просто запретили устраивать подобные провокации, но всем известно — Эрикону не остановить. К тому же, среди высших чинов Федерации у нее не только друзья. Кое-кто вздохнет с облегчением, узнав, что «великая героиня» наконец-то свернула шею в одной из своих авантюр.

Но задумайтесь о своей роли в этой истории, молодой человек. Вам-то жизнь вряд ли успела надоесть!

Да, Орден Альвурхов, в который вы вступили, официально существует и имеет славную историю. Но, реально, сейчас этот орден состоит из двух человек. И даже это куцее число имеет все шансы сократиться до полного нуля!

Вот ваши документы со всеми необходимыми разрешениями для поездки. Но мой совет: подумайте еще раз — не лучше ли остаться на этом берегу и в живых?!

Конечно, Хлодвиг был юн, но он явно не был малышом, который послушно выполняет любые пожелания любого взрослого дяди. Он не изменил прежнего решения, и оказался на корабле вместе с Эриконой.

Но все же слова полковника ди Фера не исчезли совершенно бесследно. В Хлодвиге шел нарастающий внутренний спор. И это было проблемой, одной из Больших Проблем.

Была и вторая: Эрикона выглядела значительно моложе своих лет, и находилась в прекрасной форме — не только как воин, но и как женщина.

Во время учебы в горах она была единственной женщиной в радиусе нескольких километров. И она, безусловно, была одной из самых замечательных и ярких женщин в радиусе нескольких тысяч километров.

И Хлодвиг понял: теперь его притягивает не только Эрикона, мастер из легенды, но и Эрикона женщина. Это открытие породило новую бурю противоречивых чувств.

Любой из этих двух проблем в отдельности вполне хватило бы для замутнения юных шестнадцатилетних мозгов. А они еще и навалились одновременно!

«Бездны Сердца — вот величайший из океанов. — Говорится в „Братстве Алых Монстров“. — Кто прыгнул в эти воды — безумец. Кто остался на берегу мертвец».

Он поднялся на палубу. Эрикона все еще стояла на носовой площадке.

— Скоро он станет виден — другой берег, — сказала магистр.

Хлодвиг кивнул.

— Хочу, чтобы ты знала, — сказал он после нескольких минут молчания, что бы ни ждало нас там, что бы ни случилось — я ни о чем не буду жалеть. Ты настоящий Мастер, Эрикона, и эти несколько месяцев в горах — самое замечательное, что было в моей жизни.

— Спасибо, Хлодвиг. — Она оторвала взгляд от горизонта, и посмотрела ему прямо в глаза. — Но ты, кажется, хотел сказать что-то еще.

— Ну, это-то уже не так важно…

— Судя по тому, как ты напрягся — для тебя это все-таки важно.

— Возможно, но не уверен — стоит ли об этом говорить?

— Нужны ли нам недомолвки в такое время?

— Но это очень деликатная тема!

— Хлодвиг, все эти месяцы я учила тебя снимать лишнее напряжение, и что же я вижу теперь?

— По правде говоря, меня напрягает боязнь напрячь своими словами тебя.

— Не так-то просто напрячь магистра, но если у тебя это и выйдет скажу спасибо. Ты лишь укажешь на слабые места в моей подготовке.

— Если б не эта опасная поездка — я никогда бы об этом не заговорил. Ты ведь не только замечательный воин-маг, но и прекраснейшая из женщин. Я понимаю — ты знаменита на все Огнеморье, а я — безвестный бродяга, и с моей стороны так глупо говорить о своей любви…

— Дурак ты, Хлодвиг, — улыбнулась Эрикона, — это совсем не глупо с твоей стороны!

— Но разве возможна какая-то близость между такими разными…

— Очень даже возможна!

Она подошла к нему вплотную, медленно прижалась всем телом, и поцеловала в губы. Кажется, у него остановилось дыхание, кажется, у него замерло сердце… Да, это очень напоминало Конец Света, и это был самый замечательный Конец Света из всех возможных!

Это Вечное Блаженство продолжалось секунды три, потом она отступила на шаг и взъерошила его волосы:

— Эта близость возможна, но не теперь. Ты все еще расколот и лишен целостности. Но я чувствую: Сила прорастает в тебе. Скоро ты обретешь свой внутренний стержень, и тогда мы станем близки… Потерпи немного, мой чудесный ученик…

Корабль, раскачиваясь, приближался к дарханскому берегу. Море Гроз слегка волновалось…

12. «Сверхчеловек»

(из книги Габора Дору «Мир Огнеморья»)

«Сверхчеловек, заветная мечта одних, наистрашнейший кошмар других, появился впервые несколько веков назад на страницах книг спятившего впоследствии графа Орницкого. На родине, в Эльсиноре, входящем теперь в состав Норийской Империи, он приобрел скандальную известность в богемных кругах, но широкого признания не получил.

Но после смерти автора его учение о сверхчеловеке претерпело страннейшие метаморфозы. Когда Дархания объявила себя империей и ввела культ Дракона, Орницкого объявили одним из предтеч-пророков нового культа.

Император Эрзен объявил: мы будем первой страной, которая создаст новых граждан — воинов-сверхлюдей. Да, в этой скользкой и опасной теме сверхчеловека дарханцы и впрямь оказались первыми, кто попытался перейти от теории к практике. И каковы итоги этого эксперимента?

Результаты Великой Вурхской Войны весьма красноречивы. Полчища воинов, возомнивших себя сверхлюдьми разбиты, а Гарес, их столица, разрушен до основания. Но идея сверхчеловека при этом получила неожиданный и мощный импульс!

Горстка тавианцев решилась противостоять огромным армиям безжалостных убийц. Но ведь это явно была задача за пределами человеческих возможностей! Они могли только или остаться людьми и проиграть, или стать чем-то гораздо большим, чем обычные люди. Эти тавианцы одержали ряд блестящих побед, и изменили весь ход войны.

Дарханцы изо всех сил стремились создать сверхлюдей, а получили на деле хотя и очень сильных, но туповатых и ограниченных солдафонов. Повстанцы из Тавианы не рвались в сверхчеловеки, но вынуждены были ими стать. Да, не все это поняли и по сию пору, но рыцари-альвурхы уже не люди!

Лучше они или хуже — это отдельный и огромный вопрос, но они точно иные. Их достоинства и недостатки грандиозны, и не идут ни в какое сравнение с качествами обычных людей. Их идеи, само восприятие мира, и приоритеты находятся далеко за пределами привычных представлений.

Рано или поздно придется признать — процесс формирования иных рас не завершился бесповоротно в древние времена, и не закончился на гномах и эльфах…

Итак, горстка рыцарей-альвурхов, громя огромные орды, блестяще доказала свою сверхчеловеческую сущность!

До своего сокрушительного поражения дарханцы не знали наверняка возможен ли переход от человека к сверхчеловеку. Они лишь пытались его обнаружить, натыкаясь на все большие препятствия на этом нехоженом пути.

Но потеряв благодаря альвурхам свою колоссальную империю, дарханцы, благодаря альвурхам же узнали: цель, которой они грезили, достижима!

Переход от человека к сверхчеловеку возможен. На беду ли, на счастье но возможен!

И этот главнейший парадокс, принесенный Великой Вурхской Войной, становится поворотной точкой во всей Истории Огнеморья…»

13. Влияние

У Ящерицы и ее людей было еще одно место для сбора — не так далеко от городка, как заброшенный храм — маленькая роща на окраине Майастры. Туча, полная девушка лет двадцати пяти отчитывалась о своем задании:

— Да, они приходили сегодня к Дриву, и пробыли у него долго — не меньше двух часов.

Ящерица и Тролль многозначительно переглянулись.

— Он отнесся к ним серьезно. — Сказал Тролль. — Наверняка, они встретятся еще.

Ящерица кивнула головой, соглашаясь, потом обратилась к Туче:

— Девчонки могли тебя заметить?

— Нет, конечно! Я наблюдала издалека.

— Спасибо, Туча. Ты сделала очень нужное дело, и сделала его отлично…

Когда Туча удалилась, Тролль восхищенно посмотрел на Ящерицу:

— Ты продолжаешь меня удивлять. Ведь в этом городке ты появилась недавно, а уже нашла и меня и Тучу, и мы вовсю выполняем твои приказы. Как это тебе удается — так здорово влиять на людей?!

— Ну, с Тучей, как раз, это было не сложно. Толстая, не очень красивая, друзей нет, никаких радостей в жизни: работа — дом, дом — работа. Прояви немного внимания к такому человеку, и он в лепешку расшибется ради тебя. Но, как ты понимаешь, Туча для меня далеко не предел.

— Это-то я прекрасно понимаю. Другое совсем не ясно: как именно ты этого добиваешься?!

— У тебя ведь есть хорошие книжки на эту тему. Ты их читаешь?

— Да, конечно, читаю! Они у меня и сейчас с собой.

Тролль вынул из рюкзака две книги в потрепанных мягких обложках: «Научитесь влиять на людей» и «Методы скрытого гипноза».

— Ты на верном пути, Тролль. Конечно, одни книги мало что дадут нужна практика. Но тут придется тренироваться на людях. Я уже говорила: потребуются решительность и жестокость.

— И я уже говорил: я готов!

— Не спеши, Тролль, загляни в себя, как следует. Мы будем ломать судьбы и проливать кровь, если будет нужно — переступим через запретные черты… Ты рвешься в бой, но хорошо ли ты понял: когда он начнется — уже не повернешь назад? Никто не сможет сказать: я передумал.

— Хватит пугать меня боем! — неожиданно зло и резко сказал Тролль. Давай просто начнем его. Или ты сама этого боишься?!

— Наш волчонок показал зубы! — рассмеялась Ящерица. — Наконец-то я этого дождалась…

14. Крылья и Паруса

После встречи с Дривом Ровена снова потащила их на побережье.

— Вы обязательно должны посмотреть на ночное море. К тому же — после такой встречи все равно не скоро уснете…

Встреча действительно впечатлила. Они, кажется, понравились друг другу. Во всяком случае, Дрив обещал, пока длятся эти каникулы, каждый день находить пару часов для урока.

Изабеллу просто притягивал висящий на стене в гостиной меч.

— А можно его потрогать? — Наконец, не выдержав, спросила она.

— Попробуй, — разрешил Дрив.

— Это фаэтановый меч? — предположила Ровена.

— Да. — Подтвердил магистр.

Фаэтановый меч! Редчайшее оружие, грозное наследие давно рухнувшей империи Лемарион…

Изабелла вынула его из ножен:

— Какой он легкий, и так удобно ложится в руку…

— Он также очень прочный, — добавил Дрив, — и это далеко не все его достоинства.

— В старых легендах говорится, что фаэтановый меч — почти живое существо. — Сказала Феличия. — Он чувствует Силу и может накапливать ее. Неужели это правда?

— Ты хочешь сразу узнать всю правду? — Дрив внимательно посмотрел на Феличию. — Ухватиться за самую суть? Будь осторожнее с этим, девочка, правда бывает опасной.

Дрив осторожно взял меч из рук Изабеллы:

— Видите эти руны на клинке? Это начало «Притчи Трех Путей»: «У корабля, реки и меча свои пути в море…» В книге «Путь Саламандры» эта притча есть целиком. Послушайте…

Он вернул меч на стену, и, взяв с полки книгу, прочитал «Притчу Трех Путей»…

Она была загадочной, непонятной, но почему-то даже сейчас спустя несколько часов эти слова все еще вертелись в голове Изабеллы…

Девушки не спустились к воде в этот раз, наоборот, поднялись на скалы, нависающие над берегом… Луна выползала из-за гор, ее холодный свет разгорался, странно трепещущий, странно неживой…

Далеко в море скользил над волнами парусный корабль. Огромная птица, наверное, орел, ушла ввысь, на мгновенье накрыв поляну гигантской тенью.

«Как здорово, — думала Изабелла, глядя на крылья и паруса, — и как далеко… Не дотянешься, и не добежишь»…

Часть 2. Час Теней

1. Ловушка

Когда-то Аведарх — Врата Дракона — был вторым по величине городом Дархании. Но Гарес, столица, так и не поднялся из руин войны. Теперь этот огромный, шумный и яркий город на морском берегу мог бы считаться первым в стране, если бы страна продолжала существовать.

Но напуганные победители не только лишили Дарханию завоеванных территорий, но и разделили ее исконные земли на пять частей. Возможно, это странное словосочетание — «напуганные победители». И все же, в данном случае это было именно так: масштабные события Великой Войны шокировали почти все Огнеморье. И даже внушительные победы союзных армий, взявших под контроль всю некогда грозную Дарханию, не излечили от этого шока.

Впрочем, чего не сделали победы — свершило время. Сегодня Дархания, разделенная на четыре королевства и самоуправляемый город Аведарх, воспринималась в остальном мире как страна дешевой рабочей силы, мелких жуликов и энергичных проституток. Причем, представители всех трех категорий постепенно, но неуклонно смещались за пределы родных краев.

Если вдаваться в тонкости, консервативные королевства поставляли только обнищавших крестьян, которые превращались в рабочих. Дальнейшее повышение статуса (или понижение — на этот счет существовали диаметрально противоположные взгляды) происходило в Аведархе.

Это был динамичный город, куда бывшие заморские враги теперь частенько наведывались отдыхать или делать выгодные покупки. Отели и дворцы на побережье и в центре слепили своей яркой и частенько фальшивой роскошью. На окраинах разбухали хаотично разрастающиеся трущобы…

В аведархской гостинице Хлодвиг и Эрикона прожили два дня, приводя себя в порядок после дороги морской, готовясь к дороге сухопутной. Для дальнейшего путешествия они приобрели двух лошадей… По замыслу Эриконы, они должны были пересечь половину Дархании исключительно вдвоем — и караваны и дилижансы исключались. Предполагалось, что подпольные драконопоклонники обязательно среагируют на такую приманку — возможность с легкостью захватить легендарную Медведицу.

С этой частью плана Хлодвиг был полностью согласен. Если подполье в Дархании и впрямь существует — оно, безусловно, среагирует на приезд алого монстра номер один. Ловушка непременно сработает.

Только вот кто в ней окажется ловцом, а кто добычей? За этим вопросом открывалась зона полнейшей неясности…

2. Шорох и Свист

Они выехали в рассветном полумраке. Часа через два они уже покинули территорию Аведарха…

Союзники, разделившие страну, не очень-то напрягались, подыскивая названия для новых государств. Королевства именовались — Центральное, Северное, Восточное и Южное.

Великий магистр планировала добраться до окрестностей Гареса. А это означало, что им предстоит почти полностью проехать Центральное Дарханское Королевство с запада на восток.

При проведении новых границ прежнюю столицу, символ былого величия, отнюдь не случайно сделали окраиной одного из королевств. Во многом благодаря этому Гарес и сегодня оставался пространством грандиозных обгоревших развалин…

Центральное Королевство начался холмами. Но не такими, какими изобиловали и земли Тавианы. Там их покрывал густой лес. Здесь почти не было земли — всюду твердый голый камень. И уживались на нем лишь хищные кривые колючки. Хлодвигу казалось, что все вокруг заполнено чужой и враждебной энергией. Жара пришла уже с первыми прямыми лучами солнца.

— Пока все нормально, — подбодрила Хлодвига Эрикона, ориентируясь на местности по каким-то ей одной известным признакам, — к полудню мы уже доберемся до ближайшего караван-сарая. Там и отсидимся в тени, когда придет настоящая жара…

Караван-сарай оставил после себя смутные воспоминания. Ближе к вечеру они вновь отправились в путь. Жара спала, но было тепло. В середине ночи остановились прямо посередине каменной пустыни. Отойдя от дороги метров на пятьдесят, они заночевали, расстелив одеяла на теплых камнях.

Спалось неожиданно хорошо. Сон был коротким — на рассвете они уже поднялись — но очень освежающим.

— Начинаешь входить в резонанс, — сказала Эрикона Хлодвигу.

— Если бы я еще знал, что это такое, — отозвался он.

— Здесь, — Эрикона обвела руками вокруг, — разлита Сила. Мощная, плотная, жесткая. Но она не плоха, и не хороша. Если ты не попадаешь с ней в резонанс — она кажется врагом. Попадаешь — становится союзником…

Вскоре местность изменилась. Теперь их окружали не холмы — громадные горы, густые леса. Климат тут царил еще более непростой: днем — жара, ночью — холод.

Но Хлодвиг стал легче переносить эти зигзаги. У него крепло странное ощущение — все происходит не с ним. Он просто лежит на диване, и читает книгу о чьем-то удивительном путешествии.

Хлодвиг всего лишь с ленивым наслаждением перелистывал главу за главой, а тело само перемещалось по извилистым горным дорогам… В свисте ночного ветра ему даже слышался шорох страниц…

3. В поисках Ключей

Это была уже третья их встреча с Дривом.

На первой они лишь разговаривали. На второй, на лесной поляне, девочки принесли свои тренировочные деревянные мечи, и показали уже известные им фехтовальные элементы. Гроссмейстер ограничился ролью зрителя. И вот, сегодня он начал кое-что объяснять.

— Попробуйте сделать те же движения более свободно. — Предложил он.

— Это не просто, — сказала Ровена, — для начала нам бы надо хотя бы делать их более уверенно. А ведь в «Орхиене» мы занимались фехтованием всего месяц.

— Для механического повторения движений — месяц — и впрямь маленький срок. Но я предлагаю сделать нечто совсем другое. Давайте поработаем на стыке фехтования, магии и искусства перевоплощения. — И на этом Дрив замолчал, видимо посчитав объяснения исчерпывающими.

— Да как нам это сделать, — решилась наконец нарушить паузу Изабелла, — когда мы толком не разобрались ни в магии, ни в фехтовании.

— Зато вам доступен третий угол в этой комбинации, а он то и есть самое главное.

— Искусство Перевоплощения? — неуверенно спросила Ровена.

Дрив подтверждающе кивнул головой:

— Научитесь входить в нужный Образ. Образ — это и есть ключ к Силе. И для воина, и для мага. Нет Образа — нет и мастерства.

Гроссмейстер показал им три комбинации движений, связки, как он их сам называл: Связку Реки, Связку Птицы, Связку Огня.

— Пока что не стремитесь копировать форму, — пояснил он, — ухватите настроение, энергию этих движений…

Изабелла и Ровена отрабатывали связки, Дрив, тем временем, присел рядом с Феличией.

— А ты не рвешься в воины-маги? — поинтересовался он.

— Моя мечта — написать роман о воинах-магах.

— Их столько было написано!

— Но только мой будет самым лучшим!

— И ты хорошо рассчитала силы?

— Не считай меня самонадеянной — я понимаю — гениальный роман сразу не написать. Сначала я напишу рассказ. Не гениальный, просто очень хороший рассказ. Он у меня уже в работе. Правда, есть пока проблема: никак не почувствую название. А ведь это так важно: название все проясняет и задает тон.

— Ты выбрала чертовски опасный путь! — прокомментировал Дрив.

— А они — нет?! — Феличия кивнула на тренирующихся подруг.

— Они — опасный, — флегматично пояснил Дрив, — а ты — чертовски опасный.

— Но все известные мне писатели прожили очень благополучную жизнь. Ну, кроме Габора Дору.

— И кто из них нравится тебе больше всех?

— Ну, Габор Дору.

— Вот здесь и зарыта тучка, — сказал, вздыхая, гроссмейстер, — которая принесет торнадо.

4. Имя Силы

— Эти связки, — сказала Изабелла на следующей тренировке, — они просто творят чудеса!

Они действительно почувствовали себя раскрепощенными, все движения давались удивительно легко.

— На самом деле вы способны достичь и гораздо большего, причем, в ближайшее время. — Заверил их Дрив.

— И что для этого нужно сделать? — Тут же спросила Ровена.

— У каждой из вас есть свое неповторимое и истинное Имя Силы. Найдите его, и вы найдете свой Образ, и свою связку.

— Но как его узнать? — настойчиво продолжала допытываться Ровена.

— Не нужно узнавать, вы его уже знаете. Просто, не осознаете.

— Прямо просто до ужаса, — иронически усмехнулась Изабелла…

Но Ровена и после тренировки все пыталась докопаться до сути.

«Знаем, но не осознаем, что же это за чертовщина такая? — Непрерывно повторяла она. — Знаем, но не осознаем…»

Две ночи спустя ей приснился небывалый, удивительный сон.

Она была гигантским потоком воздуха. Мощным, свободным, полным энергии и тепла.

В ее власти было разрушить все эти маленькие домишки, мостики и деревца там, далеко внизу. Но ей совсем неинтересна была такая мелкая возня. Она стремительно неслась высоко вверху среди облаков и звезд грандиозная птица, сотканная из воздуха, энергии и снов…

Она проснулась посреди ночи, а в голове все еще звучал голос из сновидения: «Ласковый Ураган… Ласковый Ураган… Ласковый Ураган».

«Какая ерунда! — Тут же оценил ситуацию проснувшийся рассудок. Ласковый Ураган — это всего лишь прозвище, данное в шутку, и придуманное не магами, а такими же зелеными девчонками, как и я сама».

Но каждый раз, когда она повторяла это имя, в тело тут же вливался заряд энергии, делавший его подвижным и эластичным. Она уже просто не могла оставаться в кровати…

Ровена тихо оделась, и поднялась наверх — на плоскую крышу их трехэтажного дома. Это место давно притягивало ее. Тут можно было загорать (разумеется, при наличии солнечного света), устроить романтичный вечер с друзьями (разумеется, при отсутствии солнечного света), да и для занятий спортом здесь были отличные условия.

Ровена осмотрелась вокруг: внизу темнели домики Майастры, вверху мерцали звезды. Сквозь небесный океан стремительно плыло одинокое облако.

Странно — а здесь, на крыше, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка.

«Какой гордый ветер, — подумала Ровена, — дует там — в вышине, и не хочет спускаться вниз. Гордый, редкий и очень сильный!»

Ее руки поднялись сами собой, подсказывая движения всему телу. Движения Ласкового Урагана…

5. Отель «Армия Фантомов»

В отличие от Аведарха с его десятками пляжей и сотнями гостиниц, на территории Центрального Королевства находился лишь один более-менее сносный отель для иностранных туристов. Но это было весьма специфическое место для весьма специфической публики.

Отель «Армия Фантомов» находился высоко в горах на западном берегу озера Архам. В ясную солнечную погоду из окон самых дорогих номеров открывался великолепный вид на озеро, на берег противоположный, на мощные остовы гаресовских дворцов. Эти остовы, почерневшие от пожаров, потом посеревшие от времени, тут и там покрывшиеся прорастающей травой, и сегодня сохраняли величественный и таинственный вид. Но пик магнетизма в этом пейзаже с разрушенным городом приходился на ночные часы. И самыми колдовскими были осенние ночи, когда над озером клубился туман.

Ходили упорные слухи, что в иные из таких ночей высоко в небе над Гаресом собирались тысячи призраков, чтобы разыграть вновь величайшую битву величайшей из войн.

Разумеется, скептики объясняли, что никаких призраков в архамском тумане нет и не было, а есть лишь болезненное воображение некоторых туристов, да коммерческий интерес владельцев отеля.

Но, если разбираться по существу, покупателей на далеких дарханских призраков никогда не было особенно много. Зато, среди все же добиравшихся сюда, не редки были господа с большими странностями, и хлопоты с ними могли запросто перевесить получаемую прибыль.

Был при отеле и небольшой пляж. Разумеется, гораздо более тихий, чем аведархские. Любители мистики и призраков были не очень жадны до купаний и загара. Да и вода в горном озере была попрохладнее, чем в Море Гроз…

Отель они увидели издали, взобравшись на очередной перевал: мрачный замок, вырастающий из скал, и устремленный в небо…

Неутомимая Эрикона ушла из номера с первыми лучами Солнца, а Хлодвиг наслаждался роскошью гостиничной кровати. Разумеется, он прекрасно осознавал предательскую обманчивость этого комфорта.

Пребывание в «Армии Фантомов» было самым опасным этапом их путешествия. Гораздо более опасным, чем странствия по горам и пустыням. Из мишени движущейся они превращались в мишень неподвижную.

Чтобы предполагаемые враги не заподозрили ловушки, Эрикона путешествовала под вымышленным именем Эйа. Как будто пытаясь скрыть свое пребывание в Дарханских Королевствах. Да и Хлодвиг для разнообразия превратился в Людовика.

Но новоиспеченный Людовик остался при прежней идее: планируемая Эриконой ловушка — предприятие, отдающее безумием. В чем он соглашался с Эриконой — ее пребывание инкогнито раскроется очень быстро. Слишком уж известной фигурой была Бешеная Медведица.

Вдобавок, она была известной фигурой с великолепной фигурой. И у такого человека шансы остаться незамеченным равны нулю…

6. Час Икс

Каждый вечер после захода Солнца Эрикона уходила на берег Архама, прихватив альбом и комплект карандашей.

Ей уже сообщили пару раз: «немногие художники работают в темноте».

На что она отвечала: «А это очень удобно — все вокруг серое и не нужно таскать этот дурацкий мольберт с красками»…

И каждый раз в это же время Хлодвиг шел в библиотеку на четвертом этаже отеле. Таков был приказ Эриконы. Он должен был находиться здесь ровно час.

«Час Пыток» — так он назвал для себя это время. И горько и смешно — он ведь так любил читать, а здешняя библиотека была просто великолепна — и самый продвинутый ловец фантомов был бы удовлетворен.

Но никакое чтение не лезло в голову. Он об одном лишь мог думать, сидя перед раскрытой книгой. Эрикона там — в полумраке, над обрывом, одна. И очень скоро ее одиночество наверняка будет нарушено. Самым неприятным образом…

Каждую ночь Луна шла на убыль. Сегодня над Архамом медленно восходил лишь узкий сияющий серп.

«Сегодня Смерть непременно придет собирать свою жатву», — подумала Эрикона, глядя на этот Небесный Серп.

Эрикона отнюдь не была впечатлительной истеричной девицей. Могучий инстинкт охотницы, древний и безжалостный, подсказывал ей: время пришло.

Хлодвиг беспокоился: не безумен ли план Эриконы? И предположение это было близко к истине, но лишь в первой части. Безумие здесь, безусловно, присутствовало, но никаким планом даже и не пахло!

Таковы были алые монстры — в опасности они становились безумными. Но эффективно безумными, убийственно безумными!

Темный непостижимый инстинкт проснулся в Медведице, когда смертельно раненый гость протянул ей «Черную Книгу Дельпару». Инстинкт позвал ее в путь через Море Гроз в страну недавних врагов. И инстинкт сказал ей теперь: час битвы наступил.

Вдали за ее спиной тоскливо завыл шакал, и тут же вой подхватил еще с десяток голосов.

«А ведь неплохо у них получается, — усмехнулась Эрикона, — от настоящих шакалов почти и не отличишь!»

Звонко треснула ветка, зашуршали кусты. Вот тут неизвестные визитеры слегка оплошали — даже медведи шумели бы поменьше.

Эрикона поднялась и повернулась к обрыву спиной. Создав широкое полукольцо, на поляне появились девять фигур. Мрачные. Мощные. Молчаливые…

7. «Цивилизации 27-и этажей»

(из книги Габора Дору «Мир Огнеморья»)

«Почти никаких следов не осталось в нашем мире от древнейших „Доогнеморских Времен“. Лишь куцые обрывки преданий, противоречащие друг другу.

Но существует одно исключение: написанная в Доогнеморские Времена книга Регины ди Арс „Цивилизации 27-и этажей“.

Впрочем, по утверждениям многочисленных скептиков, книга эта такая же мистификация, как и Доогнеморские Времена вообще.

Действительно, в наличии, на сегодняшний день, имеются хотя и обширные, но явно не полные копии переводов на более поздние языки. Тем не менее, в волканских мистических традициях очень большое внимание уделяется и Доогнеморским Временам и Учению Регины ди Арс.

И теперь, не вдаваясь в подробный анализ различных взглядов на эти темы, я хочу вкратце изложить версию волканских мистических школ.

Главный постулат „Концепции Доогнеморских Времен“: в древнейшие эпохи существовали высокоразвитые цивилизации, о которых сегодняшняя наука не знает почти ничего.

Именно тогда и написана были „Цивилизации 27 этажей“, в которых Регине ди Арс удалось предугадать и падение прежнего мира и главные особенности новой — „Огнеморской Реальности“.

Книга эта была полна необычных и малопонятных идей. И это стало причиной полного замалчивания или яростных нападок в первые годы публикации, но это же и спасло книгу во множестве грандиозных катаклизмов, обрушившихся впоследствии на планету — другой подобной книги не существовало.

Основные идеи „27-и этажей“ просты, но и в наши времена они воспринимаются не только как оригинальные, но и вовсе как дикие.

Во-первых, ди Арс утверждала, что все многообразие цивилизаций, причем, не только на нашей планете, а и вообще во Вселенной можно свести к четко определяемым 27-и уровням, или, как она их сама называла, этажам.

И уже такое начало породило массовую, ехидную, и довольно банальную реакцию: „А откуда госпожа Регина может все это знать? Она что — директор Вселенной или его лучший друг?“.

Но дальше — больше. Ди Арс пишет о неких циклах, управляющих, по ее мнению историей цивилизаций.

Причем писала она обо всем этом во времена, когда на всей планете победила цивилизация, ориентированная на технику. И, как считало большинство, победила окончательно и бесповоротно.

Общепринятой стала теория „конца истории“. И войны, и конфликты глобальных идеологий остались в прошлом — так утверждала эта теория. Пришло время вечной стабильности, материального изобилия, легкой работы и почти непрерывных развлечений.

Но развлечений исключительно материального характера. Все иное, в том числе мистика и магия, было объявлено отжившими глупыми суевериями.

В противовес этому, Регина ди Арс провозглашала, что ничто в мире не может быть вечным и абсолютным — ни технократическая цивилизация, ни даже (даже!) законы этого мироздания.

И были времена, когда магия в этом мире была не складом суеверий, а великолепно работающим Искусством.

Искусством, вокруг которого и формировались первые цивилизации. Или цивилизации первых трех этажей…

27 этажей у ди Арс делились на три девятки. Причем, большинство цивилизаций Вселенной ди Арс полагала всерьез и надолго застрявшими на первой девятке. А суть первой девятки как раз и заключалась в движении от магии и мистики к науке и технике.

Первые цивилизации на любой планете всегда создаются магами. Цивилизации магов создают фундамент и каркас, на которых и построится вся дальнейшая история.

Основные идеалы и культурные ценности, гармония с окружающей средой, включая и одомашнивание растений и животных — все это достигается магическими цивилизациями первого, второго и третьего уровней. Магия постепенно создает стабильный и удобный мир.

Но в стабильном и удобном мире сама магия становится не очень нужна. Она замечательна для радикальных перемен, но магия и стабильность плохо уживаются друг с другом.

Когда цивилизации выходят на четвертый-шестой уровни развития, магия еще сосуществует с наукой. Но магия этих этажей становится все более мелкой. Ее применяют для лечения простуды и геморроя, с ее помощью еще пытаются предугадывать события, но уже никак не формировать их.

На седьмом-девятом этажах мир почти полностью превращается в отлаженный и четко работающий механизм.

В цивилизациях седьмого этажа наука достигает наивысшего взлета. Это время творчества гигантов мысли, ученых-гениев с широчайшим кругозором, смелых ниспровергателей вековых догм.

На восьмом уровне наука сосуществует с техникой.

На девятом ученые становятся лишними, как некогда лишними сделались маги.

То есть, людей, называющих себя учеными, и обладающих солидными „учеными званиями“ становится много, как никогда. Но это тот случай, когда качество переходит в количество.

По сути все они — „техники“, „технари“, „технократы“ — узкие специалисты не знающие, и не желающие знать ничего за пределами своей четко очерченной отрасли.

Маги и мистики воспринимали Вселенную как целостный живой организм. Ученые воспринимали ее как удивительную грандиозную машину.

Девятый этаж сплошь состоит из узких специалистов и потребителей. Никто из них не имеет даже смутного представления о фундаментальных силах Вселенной. Кто-то производит на конвейере пули (и пули хорошего качества!), кто-то — стволы, кто-то — приклады. Кто-то по давно разработанной технологии собирает ружье, а кто-то — его покупает. Все вертится по давно проложенной гениями колее, и замечательно вертится!

Но у некоторых возникает каверзный вопрос: куда ведет эта циклопическая система этажей — к развитию или к деградации?! Вверх или вниз?!

И Ригина ди Арс каждый раз с неизменным упорством отвечала: на 13-й этаж!»

8. «Предчувствие 13-го этажа»

(«Мир Огнеморья»)

«На второй девятке этажей радикально меняется направление развития. Радикально и драматично.

На десятом-двенадцатом этажах мир совершенных технологий и материального изобилия поворачивается своей демонической стороной.

Гигантские корпорации, заваливающие мир штампованным дерьмом. Агрессивная реклама, изощренно внушающая, что в этом дерьме и состоит подлинное человеческое счастье.

Ожесточенная борьба между Королями Конвейеров. Борьба, в которой они предпочитают свой любимый рецепт конкурентоспособности: еще большая автоматизация, еще более монотонный труд, еще более дешевая рабочая сила.

Оболванивающий труд, нездоровая среда, экологические катастрофы отличный питательный коктейль для массовых психических эпидемий, да и для эпидемий вообще.

Тоталитарные секты, техно-террористы, просто маньяки. Прогресс техники делает все более доступным химическое, бактериологическое, ядерное оружие.

Катаклизмы, мутации и еще более опасные эпидемии. Разваливающийся мир…»

Современники так отреагировали на первые публикации «27-и этажей»: мир здоров, а вот ди Арс — глубоко больна.

Позже, когда кошмарные прогнозы этой книги стали сбываться один за другим, ди Арс стала одним из самых модных авторов и кумиром подростков.

На стенах деградирующих городов тут и там появлялся придуманный каким-то безымянным мальчишкой лозунг: МИР МЕРТВ. РЕГИНА ЖИВА!

А рядом писали лозунг самой ди Арс, считавшей, что ничто не происходит зря, и гибель одной цивилизации — это всегда рождение другой: МИР УМЕР. ДА ЗДРАВСТВУЕТ МИР!

9. «Гондванелла»

(«Мир Огнеморья»)

«… С планетой действительно случилось нечто невероятное: столкновение континентов. Как оказалось возможным столь невероятное событие? На этот счет существует безумное количество безумных гипотез.

Но известно лишь одно: настали вдруг роковые времена, и континенты, забыв о прежних привычках, ускоренно устремились навстречу друг другу. Естественно, в сопровождении землетрясений, наводнений, ураганов и торнадо.

Облик планеты изменился радикально. Исчезла большая часть суши. Ее скрыл бушующий Океан Туманов. Со всех сторон набрасывался он на один-единственный, новый, образовавшийся в результате трансформации прежних, континент.

Немногие выжившие назвали его „Гондванеллла“. На юге Гондванеллы возникло Море Гроз, с Океаном его соединял Дарханский пролив.

Рухнул, рассыпавшись в мелкие брызги прежний, казавшийся незыблемым мир. Мир планеты Земля.

Из пены, пепла и молний рождалась новая реальность. Мир Огнеморья…»

10. Ловушка захлопывается

Пришельцы были вооружены мечами. Все здоровенные и высокие. Семь мужчин, две женщины.

Их оружие пока оставалось в ножнах. И на них не было доспехов. Возможно, это было немного самонадеянно с их стороны. Впрочем, у Эриконы оружия не было вообще.

Самый огромный из них, верзила высотой не менее двух метров, подошел к ней еще ближе.

— Тебе придется отправиться с нами, детка. — Ухмыляясь, сообщил он.

Эрикона, так же не спеша, сделала несколько шагов к верзиле. Потом резко метнула ему в лицо альбом.

Реакция у него была неплохая — альбом он перехватил в полете. Правда, для этого он поднял обе руки вверх, и это была смертельная ошибка. Резким выпадом правой руки Эрикона вонзила ему в живот остро заточенный карандаш. Карандаш вошел глубоко, достав до самой печени.

Верзила потерял сознание еще до того, как начал падать. И до того, как он потерял сознание, Эрикона выхватила меч из его ножен. И до того, как тело коснулось земли, меч со свистом «догнал» шею бывшего хозяина, и отсек его голову от туловища.

Теперь ближайший живой человек находился где-то в двух метрах от Медведицы.

Это была девушка. Крепкая, коренастая, видимо из крестьянской семьи. И теперь слегка растерявшаяся. Вряд ли, больше чем на секунду. Но секунда для Эриконы — это было чрезвычайно много.

Мощный короткий удар ногой по отрубленной голове, и она, взвившись как футбольный мяч, врезалась в лицо девушки, уже начавшей было вынимать свой клинок.

Ее переносица хрустнула, девушка, взвыв, схватилась руками за лицо.

Эрикона направилась к девушке. Сзади она услышала торопливые шаги: кто-то из ночных воинов собирался атаковать ее в спину. Она игнорировала нападавшего, пока не засвистел его меч. Тут Эрикона присела, одновременно развернувшись на 180 градусов, и распарывая мечом живот третьего противника.

Ни меч, ни Эрикона на этом не остановились: еще толчок, и оборот в продолжение предыдущего, и живот девушки также пересекла глубокая, кровавая полоса.

Эрикона отпрыгнула назад. Мужчина и женщина, шатаясь, стояли лицом к лицу, их глаза были широко раскрыты от изумления и ужаса, из распоротых животов обоих обильно вываливались внутренности и кровь.

Мужчина рухнул первым, девушка тут же упала на него сверху. Их тела тряслись в предсмертных конвульсиях.

Все прочие на поляне были неподвижны и молчаливы.

— Эй, Эшмун, — нарушил наконец паузу один из бойцов, обратившись к парню в центре, видимо, командиру группы, — что-то явно пошло не так.

— Все ко мне! — Тут же отозвался Эшмун.

Повторение не понадобилось: все тут же сбились в кучу, ощетинившуюся мечами. И эта темная куча, выпустив сверкающие клинки, стала медленно надвигаться на Эрикону.

Но поведение их противницы по прежнему оставалось за пределами логики. Медленно, усмехнувшись, женщина-альвурх отшвырнула свой меч в сторону. Она соединила ладони, закрыла глаза. Что-то странное стало происходить с ее телом, с ее лицом — мелкие, несвойственные человеку толчки сотрясали Эрикону изнутри.

Потом во тьме вдруг, словно молния вспыхнул ее взгляд, и уцелевшие бойцы попятились назад, изо всех сил стараясь удержать мечи в бешено трясущихся руках. А им навстречу шла безоружная женщина, по-прежнему улыбаясь и не спеша. Вот только с головы до ног она была забрызгана кровью. И почему-то у нее оказались красные, ярко светящиеся глаза…

11. Тени Изнутри

Когда на очередной тренировке Ровена продемонстрировала движения Ласкового Урагана, это произвело впечатление на всех, даже на гроссмейстера.

Впрочем, он тут же уточнил:

— Не думайте, что успехи в произвольной программе, избавляют вас от общей физической подготовки.

И двум фехтовальщицам пришлось изрядно попотеть, в то время как Феличия по-прежнему лишь наблюдала, или беседовала с Дривом об общемировых проблемах…

Вечером Ласковый Ураган пригласила подруг отметить успехи «на Крыше». По такому случаю сюда были принесены легкие закуски и кувшинчик с элем.

Ровена первая почувствовала сонливость, и отправилась спать. Феличия и Изабелла медленно допивали эль, и отыскивали в бездне над головами знакомые созвездия.

В центре небесной чаши величественно воцарилась Аракуда, королева магов. Но из звездного тумана Стожаров к ней коварно подбирались Тур-Убица и Железный Вепрь. А на краю небосклона увлеченно преследовали кого-то Большая Волчица и Птица Возмездия Эрийон.

— Вроде все так хорошо складывается, — неожиданно даже для самой себя сказала Изабелла, — а мне почему-то неспокойно…

— Отчего же?

— Да вроде как из-за мелочей. Хотя мелочи ли это? У меня на тренировке сегодня случилось какое-то раздвоение. С одной стороны, я, вроде как радовалась за Ровену. Но где-то в глубине была и досада — она уже нашла свою Связку Силы, а я все еще нет. Я ведь завистливых людей терпеть не могу. Но неужели и сама могу оказаться такой?!

— Я за тобой этого не замечала. — Заверила ее Феличия.

— Но раньше-то и поводов серьезных не было. В «Орхиене», я никогда не отставала в учебе. А там ведь, по существу, достаточно быть старательной посредственностью. К Ровене я привыкла относиться покровительственно, почти, как к более младшей. Но когда дошло до действительно не простой задачи — она меня обошла.

— Послушай, Волчонок, — Феличия шутя, но достаточно крепко потрепала густые черные волосы своей подруги, — ты уж слишком к себе строга. И Ровенку ты, на самом деле, любишь, и никакая ты не посредственность. Я ведь вас очень хорошо чувствую. Просто у Ровенки Сила на поверхности, вот она и проявилась так быстро. А твоя — может и помощнее, но спрятана глубоко. Зато, когда ты ее найдешь — тот еще фейерверк будет!

— Значит, беспокойство мое — пустое?

— А вот этого я не говорила! — Феличия многозначительно усмехнулась.

— Боже мой! — Изабелла схватилась за голову. — Эль выпили весь, а голова так и не прояснилась. Уже ничего нельзя понять!

— Понять может ничего нельзя, — согласилась Феличия, — но почувствовала ты кое-что верно. Не все с нами в порядке. Не только с тобой одной — с нами со всеми. Мы, кстати, с Дривом тоже сегодня об этом говорили. Он называет это тени изнутри.

— Это что еще за чертовщина такая?

— Вот именно — чертовщина. Мы ведь не ангелы — люди. И в каждом из нас может прятаться всякая муть, о которой мы порой и не догадываемся. Но пока мы слабы — все наши части слабы — и те, что хорошие, и те, что не очень. Но открывшись Силе, мы получаем ее целиком. Все в нас становится сильнее — и хорошая сторона, и плохая. Вот тут мы и сталкиваемся с тенями изнутри.

— Жуть какая-то! — отреагировала Изабелла. — Дриву стоит объяснить это поподробнее. Да и с обретением Силы может не стоит двигаться так быстро?

— Расклад здесь такой, — пояснила Феличия, — обретешь Силу — нападут тени изнутри. Не обретешь, останешься слабой — придут тени извне и прихлопнут!

— Да откуда столько этих теней долбанных?! — Изабелла и сама не понимала толком, что ее так сильно разозлило — разговор ведь, вроде бы, шел отвлеченный и теоретический.

Но Феличия осталась спокойной, словно набралась у Дрива не только идей, но и его флегматичности:

— Просто время такое пришло — Час Теней. Вот они отовсюду и повылазили…

12. Ошибка Сезона

Уже на подходе к поляне, Хлодвиг столкнулся с вооруженными людьми. Они так стремились удрать, что даже не обратили на него никакого внимания.

Стало ясно — предчувствия не обманывали — ловушка сработала сегодня. Хлодвиг перешел с быстрого шага на бег.

Выскочив на поляну, он споткнулся обо что-то, оказавшееся отрубленной человеческой головой, и упал на два лежащих крест-накрест трупа.

Как ужаленный, взвившись вверх, Хлодвиг, наконец, увидел в полумраке Эрикону. Она неподвижно сидела в позе для медитации. У ног ее лежал кто-то, тихо стонущий и слабо шевелящийся.

Хлодвиг сделал шаг.

— Погоди! — Подняв руку, предостерегла его Эрикона.

Голос ее был до того странным и пугающим, что у Хлодвига пропало всякое желание двигаться дальше…

Сознание медленно возвращалось к Эшмуну. Он не очень-то был этому рад. Вместе с сознанием неотвратимо возвращалась и память о недавно пережитом кошмаре…

Его подчиненные предпочли бегство бою. Пятеро верзил улепетывали словно зайцы. Возможно, их паника была чрезмерной, и бегство — ошибкой. Ошибкой, но не Ошибкой Сезона. Ошибку Сезона совершил он, Эшмун, не присоединившись мгновенно к уже стартовавшим бегунам.

Но масштаб Ошибки стал ясен лишь через три секунды, за которые ему сломали правую руку, левую ногу, и, наконец, вырубили ударом локтя в висок…

И не пытаясь подняться с земли, он лишь нашел взглядом лицо сидевшей перед ним женщины-альвурха. Процесс исчезновения багрового огня в ее глазах пугал не меньше, чем процесс его появления.

Впрочем, помудревший за те три секунды Эшмун, теперь хорошо понимал: этот нечеловеческий огонь никогда не уходит далеко и надолго, он остается где-то здесь, в этой сумасшедшей женщине, в таинственных глубинах ее неистовых глаз…

Быстрым, почти неуловимым движением Эрикона поднялась на ноги.

— Нам предстоит непростая ночь, — сказала она спокойно и отрешенно.

С этим утверждением никто на поляне спорить не стал — ни мертвые, ни живые, ни живые наполовину…

13. Лимонад и Катарсис

Когда они вернулись в комнату, Ровена, вопреки их ожиданиям, не спала.

— Хорошо провели время? — поинтересовалась она.

— Фели рассказывала про тени изнутри. Страшно, но интересно. Тебе как-нибудь тоже стоит об этом послушать.

— Ну, страхов мне на сегодня хватило, — сказала Ровена и села в своей кровати.

— Неужели даже чемпионы и ураганы могут чего-то бояться? Подковырнула подругу Феличия.

— Смеешься? Ладно, еще час назад я думала, примерно, как и ты.

— Да что и впрямь что-то случилось?

— Не наяву — во сне. Но сон поразительно кошмарный. Из-за кошмара я и проснулась.

Некоторое время она собиралась с мыслями, а потом сказала:

— Я видела озеро Архам, и город Гарес на его берегу. Вернее, развалины Гареса. И над руинами клубился туман. Он становился все гуще и плотнее, и превратился вдруг в армии призраков… Снова и снова сходятся они там, в небе, чтобы биться в великом сражении за Гарес…

— Так это ж «Легенда об Армии Фантомов». — Сказала Феличия. — Габор давал нам ее месяц назад. Ты прочитала, и теперь она приснилась.

— Но того, что оказалось самым страшным, в «Легенде» нет. И об этом я нигде не читала. Высоко, над всеми над ними — над городом, над призраками, над облаками в холодной-холодной черноте на звездном шесте сидела огромная ужасная птица. Я знала, что это птица Эрийон. Она хлопала гигантскими крыльями, ее клюв был полон крови, и когда она пронзительно… — Ровена остановилась, подыскивая нужное слово.

Изабелла и Феличия принялись наперебой подсказывать варианты: «крикнула, каркнула, крякнула, квакнула…»

— Ну и дуры же вы! — Оценила их деятельность Ровена, и все же продолжила. — В общем, она издала пронзительный звук, и из ее раскрывшегося клюва упала капля крови. И понеслась вниз с головокружительной высоты. И эта капля крови почему-то казалась такой зловещей, холодной, страшной. Казалось — самое страшное в мире — это столкнуться с ней. И она неслась прямо на меня! Хорошо, что я успела проснуться…

— Шутки шутками, — сказала Феличия, — а здесь скрыто что-то очень важное. И советую выяснить — что.

— Тут фиг что выяснишь. — Возразила Ровена. — Такой сон можно толковать и так и эдак.

— Есть один хороший метод, — предложила Феличи, — называется пирокатарсис.

— А это что за штуковина?

— Ну, ты просто сиди спокойно, прислушивайся к себе, и отвечай на мои вопросы.

— Ладно, давай.

— Этот сон связан с угрозой снаружи?

— Да. — Удивленно сказала Ровена. — Сама не знаю почему, но чувствую, что да.

— Этот сон связан с угрозой изнутри? — включилась в процесс Изабелла.

— Да, — слегка растерялась Ровена, — я опять чувствую, что надо ответить утвердительно.

— А тебе не кажется, Фели, — поинтересовалась Изабелла, что мы сами подсказываем ей ответ?

Ровена вдруг вскочила с кровати.

— Елки-палки! — У нее был изумленный вид. — Я только что слышала голос.

— Что он сказал? — наперебой спросили подруги.

— Елки-палки, это же надо!

— Ну-у!!!

— Даже боюсь повторить. Ладно: «Тени извне объединились с тенями изнутри. Большая беда на подходе. Человек, которого ты любишь, связан с ней».

— Спокойно! — Потребовала Феличия, хотя сама была возбуждена не меньше остальных. — Мы приближаемся к цели. Ты, Изабеллка, заткнись. А ты, Ураганчик, отвечай и не отвлекайся.

— Чего отвечать-то?!

— Теперь все просто. Перечисляй людей, которых любишь.

— Всех что ли?

— Не тех, которые только лишь симпатичны. Тех, кого любишь по-настоящему, крепко.

— Ну, — замялась Ровена, — даже как-то неловко. Вас, конечно, Феличию и Изабеллу. Ближе вас у меня никого нет. Ну, потом Илону. Мы очень сблизились в последнее время. Она мне так помогает. У отца ведь ужасно тяжелый характер. Но, благодаря Илоне, я этого теперь почти не чувствую…

— Дальше, Ровенка, дальше.

— Ну, — голос Ровены дрогнул, на глазах появились слезы, прогоняя их, она стукнула себя кулаком по ноге. — Я что-то совсем расклеилась.

— Все нормально, Ураганчик! Ты ведь сама сказала — мы самые близкие люди — зачем же стесняться своих?

— Короче, когда я была маленькой — я очень любила отца, Варона. И верила, что и он любит меня. Тогда я жила у матери, родители были в разводе. Но на мои дни рождения… Мне так хотелось, чтобы он пришел хотя бы на день рождения… Мама устраивала большой праздник, в квартире было полно гостей, а я все время выбегала на улицу — надеялась, что придет и он. Но улица оставалась пустой…

— Мудак твой папаша!

— Изабелла!!! Мы договорились, что ты будешь молчать.

— Хрена лысого! Это ты, Фели, договорилась, что я буду молчать. Ладно, ладно — молчу.

— Ровена, продолжай, пожалуйста.

— По-моему — все. — Развела руками Ровена.

— Не очень-то уверенно ты это произносишь.

— Может быть. Если совсем честно — есть еще один человек. Но о нем я говорить не хочу. Могу сказать лишь одно, и это строго между нами.

— Разумеется, как и все, что было до сих пор.

— Я влюблена в одного парня. Но кто это — не скажу никому.

— Даже ему самому не намекнешь? — Поинтересовалась Изабелла.

— Уж ему-то особенно! — Горько усмехнулась чему-то известному только ей одной Ровена. — Ладно, завязали. А в горле что-то совсем пересохло. Схожу-ка я за лимонадом.

— Ну, и как ты сама расцениваешь этот свой э-э «парокатарсис»? Спросила Изабелла, когда за Ровеной закрылась дверь.

— «Пиро». — Поправила ее Феличия. — Возможно, я не все сделала наилучшим образом. Перед сеансом рекомендуется предупреждать клиента: процесс надо доводить до конца, или не начинать вообще.

— А клиент оказался ох как не прост! И почему ж ты не предупредила?

— Понадеялась — раз мы близкие подруги — обойдемся без формальностей.

— Читала я в одной умной книжке, Феличия: «Каждый человек — это смесь дурака с гением». Насчет каждого-то я сильно сомневаюсь. Но в твоем случае это верно на все сто. Как они хитро в тебе перемешаны — гениальная прозорливость и совершенно дурацкая наивность! Перемешаны и плохо взболтаны. То сплошняком прет гениальность, то — бац! — без всякого перехода — дурь беспросветная!

— Но мне же всего шестнадцать лет! — взмолилась Феличия.

— Аргумент принимается. — Проявила милосердие Изабелла. — Против природы не попрешь — шестнадцать лет — самый опасный и роковой возраст.

Ровена вернулась, распахнув дверь ногой. В руках у нее был поднос с тремя стаканами и бутылкой.

— Ты дала мне хороший толчок, Фелик. Дальше — разберусь сама. Но тебе — огромное спасибо! Даже хочу тебя поцеловать. И тебя, Изабельчик, тоже поцелую — чтобы обидно не было. Но сперва лимонад — губы подсластим.

14. Пещера

Они подошли к крутому берегу, изъеденному извилистыми бухтами. Эрикона выбирала одной ей известные узкие тропы среди почти отвесных скал…

Из двух плащей, снятых с трупов, Эрикона создала подобие носилок, и теперь вместе с Хлодвигом тащила на них Эшмуна.

Как ни странно им удалось одолеть половину спуска: пятьюдесятью метрами ниже мерцали воды озера, и столько же примерно было теперь до плоской верхушки скалы. Тропка стала и вовсе неразличимой, и они остановились, опустив носилки. Справа — обрыв, слева скала в трещинах и дырках.

К удивлению Хлодвига, Эрикона втиснулась в одну из узких щелей. Хлодвигу и Эшмуну пришлось последовать за ней. Внутри пространство несколько расширилось, образуя маленькую пещерку.

В конце ее находилась нора. Тут им пришлось ползти на четвереньках, и волочь за собой Эшмуна, который взвыл от боли.

— Заткнись, — предупредила его Эрикона, — или придется тебя вырубить.

Эшмун закусил губы, и теперь только тихо стонал. Они ползли куда-то по узкому лазу в полной темноте.

Эрикона воспользовалась спичками только когда они выбрались в большое помещение. Как оказалось, теперь они попали в прилично оборудованную для жилья пещеру, размером с небольшую комнату. Здесь была масляная лампа, которую Эрикона тут же зажгла, печь, шкафчик с продуктами, столик и стулья. На подобии матраса из еловых ветвей имелась и постель — одеяла и подушки.

— На той войне здесь скрывались мои разведчики. — Пояснила Эрикона. Несмотря на драку и трудный спуск, она была в каком-то почти радостном возбуждении.

«Та война, — подумал Хлодвиг, — какой бы тяжелой она ни была — для Эриконы — время, когда ее юность и слава были на самом пике».

Осмотревшись, он понял, что пыли на предметах нет, а некоторые из продуктов в шкафу явно появились совсем недавно.

— В последние дни я уже наведывалась сюда тайком, — сказала магистр, привела все в порядок. Деньги и самые важные наши вещи тоже перенесла сюда.

«И ничего не сказала мне», — тут же отметил Хлодвиг.

— Поверь, были серьезные причины не говорить об этом раньше. — Эрикона как будто прочитала его мысли. — Мы должны были действовать автономно и не мешать друг другу.

Потом она поручила ему растопить печь. Это было несложно. В пещере имелся солидный запас дров, угля и бумаги. А премудрости разведения огня в печах и кострах Хлодвиг, хорошо знакомый с бродячей жизнью, освоил в совершенстве.

— После прокола с маленькой группой дарханцы бросят на наши поиски сотни полицейских и солдат. Но мы можем спокойно отсидеться здесь, как минимум, две недели.

— А дым нас не выдаст? — спросил Хлодвиг.

— Все предусмотрено. — Усмехнулась Эрикона. — Дым из печи выходит в двухстах метрах отсюда. И выходит в другую пещеру, скрытую за водопадом. Водопад не ахти какой, скорее, водопадик. Ты его видел — ручей Красотка стекает по обрыву в Архам. Но все равно там всегда облака испарений и брызг. Наш дым смешается с ними. А оттуда, кстати, к нам поступает вода — с ней тоже проблем не будет.

Вскоре огонь в печи загудел, и в других обстоятельствах Хлодвиг непременно оценил бы в полной мере уют этой маленькой пещеры. Но сейчас его внимание постоянно возвращалось к пленнику, лежащему на полу.

Хлодвиг чувствовал его страх, и понимал, что страх этот обоснован…

15. В поисках правды

Один и тот же сон снился Эшмуну несколько раз в жизни. Один и тот же сон, каждый раз ускользающий при пробуждении, оставляя только смутные обрывки.

Но в этих смазанных фрагментах пещера точно была. И теперь Эшмун догадывался почему…

Медведица подошла к лежащему на полу Эшмуну.

— Теперь советую выложить все.

— Что ты хочешь знать?

— Как можно больше о тех, кто вас послал.

— Никто нас не посылал. По окрестным деревням прошел слух: в отель у озера приехала женщина, очень похожая на генерала Эрикону. Ну, и несколько местных, из тех, кто любит приключения, решили разобраться.

— Парень, ты, так или иначе, выложишь правду. Правду, а не то дерьмо, что несешь теперь. Тебе же лучше, если сделаешь это пораньше.

— Но другой правды у меня нет!

— А жаль…

Она села ему на грудь, осторожно сняла повязку с правого локтя, обхватив его левой ладонью.

— Ты точно ничего не хочешь сказать, — ее блестящие глаза в упор смотрели на Эшмуна.

Он покачал головой. Эрикона не нажала на сломанную кость сразу сначала правой рукой закрыла Эшмуну рот.

Он затрясся, завыл и дергался несколько минут. Потом обмяк и потерял сознание…

Когда он очнулся, Эрикона по-прежнему сидела на нем, внимательно глядя в его залитое слезами лицо.

— Появились новые мысли? — Поинтересовалась она.

— Послушай, я клянусь, — голос пленника дрожал, — все было, как я сказал. Мне нечего добавить. Хочешь — убей меня, но эти пытки ни к чему. Или ты просто получаешь от них удовольствие?

— Эрикона, — вмешался Хлодвиг, — ты полностью уверена, что он врет?

— Полностью нельзя быть уверенным ни в чем. Хочешь ему помочь? — Это она спросила уже вставая.

Хлодвиг кивнул. Он подошел к дарханцу, и снова зафиксировал шину на его руке.

Эрикона тем временем занялась у печи приготовлением какого-то отвара. Пещеру заполнил душистый запах трав…

— Выпей, — сказала она, протягивая Эшмуну кружку с дымящейся жидкостью, — это снимет боль…

Приятное тепло, появившись в желудке, стало расползаться по всему телу. Когда оно добралось до головы, пространство вокруг стало нечетким и плывущим. Но Эшмун понял — это и есть подлинная реальность — движение и поток…

И еще он понял, что дрожь страха, сотрясающая его и сейчас — результат постоянного напряжения. Он сам своими усилиям превратил себя в огромный постоянно сжатый кулак. Это напряжение можно было снять одним лишь желанием, простой мысленной командой…

И он сбросил ненужные оковы…

15. К вопросу так называемой «Земли»

(статья доктора Фредди из журнала «Вестник Академии Гномдора»)

«История суеверий насчитывает много веков, тогда как наука относительно молода. Но именно наука и только она может решить самые главные проблемы разумных рас.

Однако, сложность в том, что суеверия, предрассудки, и их активные носители и пропагандисты вовсе не желают добровольно сходить с исторической сцены и уступать роль лидера тем, кто объективно гораздо больше подходит для этого. Более того — мракобесие значительно активизировалось в последнее время, вторгаясь даже в те сферы, откуда, казалось бы, оно уже было изгнано навсегда.

В этой связи показателен тот нездоровый ажиотаж, который поднялся вокруг лженаучного опуса „исследователя“ Габора Дору „Мир Огнеморья“.

Эта лихая стряпня содержит целый букет бредовых идей, выдаваемых за истину.

Автор пишет о грандиозных катаклизмах, якобы сотрясавших нашу планету Огнеморье в далеком прошлом. О том, что мир наш в „допотопные“ времена якобы именовался „Земля“. О мифических континентах — Асия, Юероп, Африя, Амарик, Астрал утонувших бесследно (?!) словно дырявые корыта.

А где, позвольте спросить, находились уцелевшие люди, пока не появилась Гондванелла? Висели в воздухе?!

Разумеется, не всю эту псевдоученую чушь автор высосал из пальца сам. Многое почерпнуто из других „трактатов“ такого же „уровня“. А все они, по сути, восходят к легендам и сказкам примитивных народов.

При этом поэтические вымыслы дикарей принимаются за достоверные факты.

А ведь подлинным ученым совершенно ясно — как рождались подобные мифы. Для малочисленных племен, живущих в куцых поселениях, и весенний разлив мелкой речушки становился „Всемирным Потопом“, а небольшой островок в Море Гроз представлялся неизведанным континентом.

И так же очевидно, что не существует ни одного (!) научного доказательства существования в прошлом Асии, Африи и прочих сказочных континентов или стран.

Нравится это кому-то, или нет, но Гондванелла была и остается единственным континентом нашей планеты. Разумеется, недовольным не возбраняется выдумывать сказки о иных континентах и мирах.

Но распространение подобных сказок под видом „научного“ труда отнюдь не безобидное явление!

Весь этот разнузданный шабаш мистиков, магов и прочих мракобесов, на самом деле, осуществляет целенаправленный интеллектуальный геноцид народов Волканской Федерации!

Чей заказ они выполняют? И кто за ними стоит?

Думаю, это вопросы, которыми серьезно должны заняться не только члены научного сообщества, но и властные структуры, ответственные за безопасность нашего государства».

16. «Предчувствие Целебной Войны»

(автор — магистр Харварус, вотанский орден «Белый Легион»)

«…Вотанская Федерация уже изначально была построена на порочных идеях. И главная из них: объединение людей и представителей иных рас в одном государстве.

Все чуждое человеческому духу пышным цветом расцвело на Волканах. Магия — мрачное наследие ушедших вампиров. Искусство — коварный плод распущенных и разболтанных эльфов. Наука — порождение убогого гномьего ума.

Теперь уже и за пределами Волкан три эти чужеродные напасти активно разлагают умы.

В этих условиях Вотания остается единственной территорией Западной Гондванеллы, где хранят и развивают исконные человеческие ценности.

Да, хотя Вотания после Великой Вурхской Войны и вошла в состав Норийской Империи, но вошла добровольно, сохранив при этом свой особый статус и знаменитый „вотанский дух“.

Вотания с древнейших времен славилась как страна доблестных воинов. И сегодня в норийской армии вотанцев больше, чем представителей любого другого народа Империи.

Вотанцам всегда чужды были подбрасываемые извне идейки „терпимости“ и „уважения к слабым“. Эти „идеи“ привели к деградации целых народов.

Закаленность и культ силы — вот что помогает Человечеству выжить. И лучше, чем где бы то ни было, это понимают в нашей стране.

Несмотря на яростные нападки извне, Вотания по прежнему сохраняет традиции рабства. И делает это отнюдь не только по экономическим причинам!

Общество, потерявшее грань между полноценными и неполноценными гражданами, между господами и рабами, неизбежно скатывается к полной анархии.

Оставшись после Великой Вурхской Войны единственной страной, сохраняющей рабство, Вотания сохранила и другую свою славную традицию гладиаторские бои. Их роль в воспитании боевого духа и развитии фехтовального искусства трудно переоценить.

И, невзирая на критику и протесты, среди зрителей в амфитеатрах Вотании вы всегда найдете туристов отовсюду, в том числе, разумеется, и из Волкан.

При этом, у себя на родине волканцы пытаются противопоставить гладиаторским боям свою альтернативу — „вальхианское спортивное фехтование“.

В вальхианском фехтовании противники, облаченные в защитные костюмы, сражаются на деревянных мечах. Возможность ранений здесь сведена к минимуму, но можно ли назвать подобное фехтование боевым искусством в подлинном смысле этого слова?..

На первый взгляд, отношения между Норийской Империей и Волканской Федерацией все улучшаются. Торговля и иные формы экономического сотрудничества набирают обороты.

Но одновременно с этим все ярче проявляются противоречия между двумя сильнейшими державами Гондванеллы.

Вальхиана и Тавиана — две человеческие монархии вместе с эльфами и гномами создали общую Федерацию, строящуюся на принципах „демократии“.

Но демократия изначально чужда человеческой природе. Нигде это не понимают так хорошо, как в Норийской Империи, где обладающая широкой автономией провинция Вотания играет все более активную роль.

Столкновение между Норийской Империей и Волканской Федерацией неизбежно.

Как неизбежна и победа Нории над Волканами…»

17. Ветра и Молнии

Когда Эшмун стал энергией среди других энергий, он понял, что все двери открыты для его сознания теперь. И то, что он считал болью, от которой не спасешься, оказалось лишь одним из множества возможных состояний. В него можно было входить и выходить по своему желанию.

И были иные, гораздо более интересные сферы, вход в которые тоже был открыт. С радостным возбуждением окунулся он в тот сон, который был недоступен прежде. А сон привел его дальше — в воспоминания детства — такие яркие и живые, и почему-то прочно запертые до недавних пор…

Мальчишками бродили они по развалинам Гареса, где прошла когда-то легендарная битва. И, сидя у костра, слушали, затаив дыхание, истории о Великой Войне. И о зловещей армии фантомов, ведущей по ночам кровавый бой в небесах над Гаресом. И о грозной предводительнице врагов, алом монстре по имени Эрикона, враждебной, опасной и потрясающе красивой…

— Я ведь с детства думал о тебе, воительница-монстр. — Сказал вдруг лежащий на полу человек. Теперь он улыбался, глаза его открылись, и он смотрел на мир невероятно расширившимися зрачками. — Нет ничего прекрасней этой битвы, что повторяется в Небесах из ночи в ночь. Я так хотел найти дорогу туда, где сталкиваются ветра и молнии, люди, лошади и облака. Я знал, что найду ее — эту дорогу, эту самую золотую из лестниц, и вот теперь нашел…

— Ты прав, друг мой, — отозвалась Эрикона, — лишь тот воистину познал блаженство, кто постиг красоту этого танца воинов в Небе…

— Как верно ты сказала, сестра, — он протянул левую руку и коснулся Эриконы, — танец. Вот в чем секрет этой встречи Сил под звездами. Разве так важно — кто выиграл, кто проиграл… Хотя выиграла, конечно, ты, и ты была бесподобна… Но блаженство этого танца доступно всем, кто решился открыться ему…

Он остановился, потом перешел на шепот:

— Один лишь подарок хотел бы я получить, прежде, чем ты убьешь меня. Твой поцелуй, Эрикона.

— Конечно, мой солдат, ты получишь этот подарок.

— Я тоже подарю тебе кое-что. Люди, которые нас послали — они имеют большой вес. Они создали тайный союз — Сеть Черного Пути, драконопоклонники и дельпару объединились в нем. Они действуют скрытно, но их возможности теперь огромны.

— Почему же за мной прислали не профессиональных воинов, а самоучек из ближайших деревень?

— Все основные силы давно перебрались на Волканы, и дальше — в Вотанию и Норию. Туда, где сосредоточены теперь власть и деньги. Здесь остались немногие… Но в Аведархе есть человек, который знает о Черной Сети почти все. Это генерал Монк, начальник аведархской полиции. В сейфе его кабинета хранится Коричневая тетрадь — там много интересного для вас…

Но мне пора, лестница в Небо уже ждет. Целуй понежнее, и убей быстро…

— Конечно, брат мой, все будет как ты сказал.

Эрикона протянула руку к постели, и достала из под подушки кинжал. Она обняла молодого дарханца, и губы их соприкоснулись. Несколько минут они лежали, не двигаясь и почти не дыша.

Хлодвиг не успел заметить удара. Увидел лишь, что Эрикона уже сидит, а кинжал вошел в грудь Эшмуна по самую рукоятку. Дарханец умер мгновенно…

18. Правда до конца

И Эрикона, и Эшмун были неподвижны. Только по щеке Эриконы скатывалась слеза, а пятно крови под Эшмуном быстро превращалось в лужу.

Что-то сильно изменилось в чувствах Хлодвига. От былой расколотости, неуверенности и мучительных сомнений не осталось и следа. Он ощутил в себе неведомые прежде целостность и полноту сил.

Более того, он с удивлением обнаружил, что границы его нового «я» простираются далеко за пределы физического тела. И что бы ни происходило внутри этого нового, огромного «я», оно не могло нарушить его силу и целостность.

И умерший Эшмун, из глубокой раны которого продолжала сочиться кровь, и плачущая Эрикона, словно вливались в нового Хлодвига и становились его частями. Только теперь он понял, что творилось в глубине души у женщины, ставшей опасным монстром в глазах других, да и в ее собственных.

Он подошел и коснулся ее плеча.

— Никакая сила не могла заставить тебя отступить. Все беды мира, всю его боль ты взвалила на свои плечи. Ты мало думала о себе, но о тебе думали многие и многие. Героиня из легенды, генерал победоносной армии, Бешеная Медведица, оборотень, чудовище…

Он нежно погладил ее волосы, ее тело.

— Не надо плакать, моя единственная повелительница! Твои знамена еще взовьются над полями сражений, и ты поведешь своих солдат на самую славную, самую святую войну. И нет для меня большего счастья, чем быть одним из преданных слуг великой Эриконы… Но сейчас, когда ты чувствуешь себя слабой и опустошенной, я буду сильным, буду твоей опорой.

Он подошел еще ближе, и обнял ее.

— Это о таком времени ты говорила — «тогда мы станем близки»?

— Да, любимый, — прошептала она, и их губы встретились.

Хлодвиг осторожно опустил ее на одеяло и освободил от одежд. У нее было тело крепкой женщины в расцвете сил: мощные, налитые бедра, тонкая талия, упругий живот, большие высокие груди. И вопреки ее возрасту — лицо девчонки, которая широко раскрыв глаза бесстрашно устремилась навстречу приключениям этого мира.

Он разделся и сам — тонкий стройный юноша, почти мальчишка. Но сейчас он вел этот танец, и Эрикона мягко следовала за ним.

Два обнаженных тела тесно сплелись на пахнущей хвоей и травами постели в маленькой пещере. А рядом с их ритмично двигающимися телами в луже крови лежал покрытый вздувшимися синяками мертвец. На его улыбающемся лице застыло выражение беспредельного счастья…

Часть 3. Черные Кружева

1. Дар Беды

Минуло три года с тех пор, как пересеклись пути Ящерицы и Ордена Дельпару. А началось все однажды вечером, когда на улице к ней подошел незнакомец. Пожилой, но подтянутый, одет богато, но не броско. В руке элегантная трость.

— У вас дар, девушка, — вдруг сказал он. — Большой дар. Мы называем его Дар Беды.

Ящерице прежде и не приходило в голову, что скрыт в ней какой-то дар. Тем более не думала она, что даром можно называть такое.

Но Агастан (этим именем незнакомец назвался) многое объяснил…

Не сразу его объяснения стали понятны. Но когда Ящерица спокойно переосмыслила свою прежнюю жизнь, пришлось согласиться — Агастан прав.

Раньше она считала совпадением или невезением то, что в судьбах людей, связавших свою жизнь с ее, начинались вдруг роковые изломы. Первый ее мужчина спился, второй стал беглым преступником. Третий, с которым отношения тогда были на грани разрыва, влез в большие долги, попутно становясь все большим скандалистом.

— У примитивных колдунов это называется «дурным глазом», — сказал Агастан, — но наше название точнее — Дар Беды.

— Да чье это — «ваше»?

— Дельпару, которых не существует. — И несуществующий дельпару криво усмехнулся.

— Мне трудно принять все это. И особенно, что в их бедах виновата я, а не они.

— Разумеется, и они постарались на славу. Начало своих несчастий каждый кует сам. Но когда дела принимали серьезный оборот, им уже хотелось повернуть назад, и лишь твоя Сила не позволяла им сделать это. Вот тут твой фактор оказывался решающим.

— Не верю я во все это! — запротестовала Ящерица.

— А я и не настаиваю на своей правоте. Но окончательную ясность может внести один маленький эксперимент…

В действительности, эксперимент оказался не таким уж и маленьким.

Ящерице пришлось поднапрячься, рисуя Велеслава, ее тогдашнего парня. Агастан одобрил только восьмой рисунок.

— Вот тут тебе удалось схватить суть! — оказалось, что иногда и от Агастана можно дождаться похвалы.

После этого они совершили замысловатый ритуал, главной частью которого стало протыкание иглой нарисованного Велеслава в места, указанные Агастаном.

— Что теперь? — поинтересовалась Ящерица.

— Главное уже сделано, — усмехнулся Агастан, — теперь остается только ждать.

Но ждать, как выяснилось, пришлось недолго. На выходные Велеслав уехал с приятелями на рыбалку, и живым уже не вернулся.

— Ночью мы пошли купаться, — рассказали приятели, — а когда вышли на берег, обнаружилось, что Велеслава с нами нет. Увы, но тело под водой удалось найти лишь два часа спустя. Уже ни чем нельзя было помочь. Нам очень жаль…

Ящерица помчалась в гостиницу, где жил Агастан.

— Я не хотела такого исхода! — Обвиняюще сказала она, ворвавшись в номер. — Ты должен был объяснить лучше: чем мы занимаемся, и какие могут быть последствия!

— Браво! Браво! — захлопал в ладоши Агастан. — Ты все выше поднимаешься в моих глазах. Мало того, что изящно избавилась с моей помощью от опостылевшего дружка, так еще и ловко пытаешься свалить на меня всю ответственность. Разумно, разумно. Если создать у меня чувство вины за случившееся, мною легко будет манипулировать, не так ли? Одно ты не учла: я не наивный гад, вроде Велеслава. С такими, как я нужны более изощренные методы. Но ничего, не переживай — я тебя подучу…

— Иди ты со своим обучением! — огрызнулась Ящерица. — В одном только ты прав: ты не наивный гад, а очень изощренный. И ты, в отличие от меня, прекрасно понимал, что наш «эксперимент» — не игра, а убийство.

— Ну да, — промурлыкал Агастан, — разумеется, понимал. У тебя ведь редчайший по силе Дар Беды, а таланты не должны пропадать зря! Но и ты не могла не догадываться в глубине души. Ведь там-то в глубине души твой Дар и сидит. И как вовремя все случилось! Новых денег Велеславу никто бы не дал. Все уже знали, что он по уши в долгах. Но еще не проведали, что долги эти делались из-за тебя…

— Чушь! — сказала Ящерица, хотя и чувствовала, что весь ее запал куда-то исчез.

И тут Агастан внезапно влепил ей звонкую пощечину.

— Ну хватит! — властно сказал он. — У меня нет времени на пустые разговоры.

Еще больше, чем оплеуха ее поразила собственная реакция. Всегда прежде Ящерица, властная и своенравная по натуре, давала в подобных ситуациях резкий отпор. Но теперь она стояла и не делала ничего!

— Ты, верно, удивляешься, — продолжил свой аттракцион Агастан, — этому оцепенению, столь несвойственному тебе. А между тем, оно порождено двумя серьезнейшими причинами. Первая: все сказанное мною — правда. И вторая догадываешься ты также и о том, что я — это редчайшая для тебя возможность подняться «из грязи в князи»…

Ящерица подавленно молчала. Агастан подошел к двери и распахнул ее:

— Иди и приведи свои мысли в порядок. Жду тебя послезавтра вечером. Пришло время пройти действительно серьезный ритуал…

2. Особенная Волчица

Одев защитные костюмы, они вновь устроили тренировочный бой. И опять Ровена фехтовала просто великолепно. Изабелле ничего другого не оставалось, кроме как отступать и пропускать удары.

После тренировки Феличия и Ровена окунулись в море. Изабелла осталась на берегу, поговорить с Дривом.

— Самое смешное, — сказала она, — я ведь чувствую — где искать свое имя силы. Вальхия, Волчица, Волчонок — оно ведь наверняка где-то в этом направлении.

— И что мешает искать?

— Одна простая мысль. Ураган ведь огромен. Любая волчица против него что муравей против слона.

— Любая маленькая волчица.

— Не поняла…

— Когда-нибудь поймешь. — Дрив поднялся и тоже пошел в воду.

Изабелла оказалась на берегу одна.

«Сказал бы хоть что-то прямо, — разозлилась она, — вечные намеки и недомолвки! Любая маленькая волчица… А где я, к черту, возьму большую?!»

И тут она вскочила ошеломленная: «Ну и дура же я! Большая Волчица! Созвездие Большой Волчицы, рядом с созвездием Эрийон. Оно же каждую ночь зависает над моей головой. Огромное, великолепное, сияющее! Я ведь смотрела на него в упор, и ни фига не видела, и ни шиша не понимала! Созвездие Большой Волчицы!!!»

Изабелла разбежалась, и, прыгнув, стремительно нырнула в глубину…

— Эй! — крикнула ей Феличия с берега. — Нам скоро уходить, а тебе еще вытираться и сохнуть!

Изабелла вышла из воды и накинула на себя полотенце:

— Хочу вас попросить. Сегодня и только сегодня. Мне очень нужно остаться одной. Здесь. Мне, правда, это очень нужно.

— Хорошо, — почему-то вздохнув, сказал Дрив.

— Ладно, — согласилась Ровена.

— Давай, — махнула ей рукой Феличия.

Они собрались и ушли. Над пустынным, скалистым берегом загорались первые звезды. Изабелла вновь взяла в руки меч…

3. О настырном дедушке

Приемная генерала Монка, начальника полиции Аведарха была переполнена людьми и гулом голосов. Молоденький лейтенант, секретарь генерала тщетно призывал посетителей к порядку и тишине — бедлам лишь усиливался.

Но когда, казалось, он превысил все допустимые пределы в приемную ввалилось нечто уж и вовсе неуместное: толстенный трясущийся дед, вдобавок еще и хромой, левой рукой он опирался на кривую палку, а правой — на худую вертлявую девчонку-подростка.

— Да пощадит нас Крылатый Владыка! — взмолился лейтенант. — Ты-то, дед, здесь что потерял?!

— По важному делу к господину генералу! — Настырно проблеял старикан.

— Все дела побоку, — решительно объявил лейтенант, — кроме одного!

И он ткнул пальцем в развешанные на стенах большие одинаковые плакаты. «Разыскиваются опаснейшие убийцы — Эйа и Людовик» — сообщалось на них. А ниже и крупнее: «1000 дукатов за любую достоверную информацию, 10 000 — за информацию, которая приведет к поимке преступников». А вот выше и совсем крупно размещались рисунки, отражавшие представление художника о внешнем виде коварных Людовика и Эйи.

— Как же, как же, — отозвался старикан, — в курсе мы! Всюду теперь эти картинки висят, вся Дархания за злодеями устремилась.

— Вот и чудесно, что вы в курсе. — Обрадовался лейтенант. — Так что поймаем негодяев — тогда и приходите. Господин Монк освободиться, и сможет вас принять.

— Да ведь я по поводу злодеев энтих-то и пришел! — не унимался старикан.

— Послушайте, — лейтенант совсем сник и загрустил, — нам нужны только достоверные факты. Ни советы, ни хитроумные планы нас не интересуют.

— Тады и не знаю, — наконец-то стушевался старик, — фахтов у меня немного. Знаю только пещеру, где энти супостаты затаились, Эйа и Людовик. Только они себя больше другими именами кличут — Эрикона и Хлодвиг. Ну, да и план мне их известен — как через Дарханию пробираться. Только вот планы вас и не интересуют вовсе…

В приемной почему-то наступила абсолютная тишина.

— Ради семи печатей Хаоса, — трясущимися губами, прошептал лейтенант, — ни слова больше. Генерал примет вас через пять минут. Для всех остальных, господа, к сожалению, прием на сегодня окончен…

4. «Лемарионский Порядок»

(«Мир Огнеморья»)

«Если земное прошлое Огнеморья наука считает полностью легендарным, то Лемаринон, древнейшая цивилизация Гондванеллы, уже всего лишь полулегендарная страна…

Не сразу возникла эта грандиозная держава древности… Уцелевших после „столкновения континентов“ было совсем немного. И все же, среди них оказались представители всех четырех рас — белой, черной, красной и желтой. Постепенно заселяли они новый, огромный и первозданный материк.

Представители белой расы, в основном, осваивали запад Гондванеллы. Красная и желтая учились существовать в грандиозных лесах на северо-востоке континента.

Поселения черной расы тяготели к юго-востоку Гондванеллы. Но вдали от основной массы чернокожих огнеморцев — на западе, на Волканах основана была также маленькая страна Флория. Здесь в небольших „коммунах“ жили чернокожие последователи древнего культа „хиппи“.

Государство Лемарион возникло на северо-западе Гондванеллы. Именно там сосредоточились обладатели знаний о науке и технике исчезнувших цивилизаций Земли.

Разумеется, знания эти были обрывочны, и с каждым поколением все менее полны. И в то же время какие-то островки самых изощренных технологий удалось сохранить сквозь века катастроф до самого возникновения Лемариона.

Лемарион оказался весьма причудливой страной. Здесь странным образом соседствовали технологии каменного века и „думающие машины“ а также „эксперименты над генами“ до которых современная наука добраться уже не в состоянии, а потому объявляет и их очередным „мифом древности“. Также сосуществовали тут большие города с мастерскими фабриками и заводами и примитивные поселки с покосившимися убогими домишками.

Но в общем и целом, Лемарион тогда был единственным крупным государством и единственной технически развитой страной. Что и дало повод лемарионцам объявить себя исключительным народом и последним оплотом цивилизации, а прочих — соответственно — невежественными варварами.

Лемарион действительно оказывал огромное влияние на жизнь всей западной Гондванеллы. Торговля здесь набирала обороты, и контакты между разными регионами становились все более интенсивными.

Но отнюдь не для всех настала богатая и безмятежная жизнь. Рабство, почти полностью изжитое когда-то в истории Земли, в мире Огнеморья возродилось вновь.

На юго-западе рабство использовали как дешевую рабочую силу. В Лемарионе, по мере возрождения машинной цивилизации, в рабах как дешевых машинах для труда нуждались все меньше. Но тем не менее Лемарион и не помышлял избавляться от рабства.

Наоборот, именно здесь оно приняло наиболее изощренный и жестокий характер. На всю Гондванеллу стали известны гладиаторские бои, устраиваемые в цирках Лемариона. А с той поры, как страна провозгласила себя империей, они приобрели особый размах.

Не отставала от цирков и индустрия публичных домов, называемых „зверинцами“. Роль „дрессированных зверей“ здесь отводилась молодым рабыням, вынужденным удовлетворять любые прихоти клиентов.

Но невзирая на все это, подданные империи считали, что лемарионский порядок — наилучший и наисправедливейший из всех возможных. А значит — вся Гондванелла, рано или поздно, должна подчиниться империи Лемарион…»

5. Отвар Метаморфоз

— Поедем за город. — Сказал сказал ей Агастан вечером, когда Ящерица пришла к нему вновь.

Небольшая крытая двуколка уже ждала в гостиничном дворе. Когда они покинули город, мрак сгустился окончательно. Подпрыгивая на грунтовой дороге, двуколка углублялась в лес.

— Едем в дом лесника. — Снизошел наконец до объяснений Агастан. — Он наш человек. Мы проведем там ритуал, созданный когда-то древними альвурхами. Они называли его пирокатарсис.

— Кое-что слышала об этом.

— Об этом многие слышали, и многие пытаются с этим работать. Но здесь все секреты в тонкостях и нюансах, а они никогда не выходят за пределы орденов. И, разумеется, каждый орден проводит пирокатарсис, сильно меняя средства и цели, исходя из собственных нужд…

В доме лесника они прошли в большую комнату, явно предназначенную не для бытовых целей, а для всякого рода мистических ритуалов. Здесь было много свободного места, а тусклое мерцание свечей выхватывало из полумрака изображения жуткого и мрачного вида.

— Наш друг скоро принесет сюда «отвар метаморфоз». — Агастан говорил все тише, вынуждая Ящерицу сократить расстояние между ними. — Его, на самом деле, используют в пирокатарсисе крайне редко — уж очень это опасная штука. Его дают лишь обреченным на смерть или очень продвинутым мастерам.

— Но я ни то, и ни другое!

— Тебе придется этой ночью стать либо тем, либо другим. Дельпару — не алые монстры, и уж тем более — не саламандры. Мы не готовим учеников постепенно, возясь месяцы и годы. Суровый отбор начинается у нас уже с первых шагов.

— Говоря проще, эта ночь может оказаться для меня последней?

— Слишком переживать тоже не стоит. — Пожал плечами Агастан. — Как я вижу, твоя грусть по Велеславу развеялась довольно быстро. Это хороший подход. Примени его и к своей судьбе.

Эта дельпарская сволочь все время била по больным местам. А Ящерица почему-то по-прежнему даже не пыталась дать ему отпор.

— Хотя на мой вкус, — продолжал изощряться ее зловещий наставник, самое страшное — не умереть от отвара метаморфоз, а сойти из-за него с ума.

— Спасибо, утешил, — буркнула Ящерица.

— Я просто пытаюсь донести до тебя всю трудность предстоящего испытания. Без драм и потерь из него не выйти. Но шанс выжить у тебя есть…

Почему она согласилась приехать сюда? Почему не попыталась удрать в последний момент?

Наверное, она была в трансе еще до того как пригубила остро пахнущую жидкость. Но лишь после последнего глотка стала ясна чудовищная разница между трансом «до того» и трансом «после»…

6. Два Меча

Поприветствовав друг друга, они встали в боевые позиции. Дрив дал сигнал к началу поединка.

Коротким молниеносным движением, без предварительных замахов, Изабелла нанесла сильный рубящий удар — не по Ровене — по ее мечу. На доли секунды, на считанные сантиметры оружие Ласкового Урагана отошло в сторону, создав в ее защите маленький просвет.

Мгновенно рубящее движение перешло в колющее, и острие меча Изабеллы коснулось правой ключицы соперницы.

— Лихой поворот сюжета! — удивилась Ровена. — Еще разочек, пожалуйста…

На этот раз Ровена сконцентрировалась предельно. Вся сила Ласкового Урагана обрушилась на Изабеллу. Обрушилась, чтобы встретить достойный отпор.

Поединок продолжался уже значительное время, а по-прежнему оставалось неясным — какой из двух мечей нанесет победный удар. Они окончательно взмокли, дышали как выброшенные на берег рыбы, в руках и ногах появилась предательская дрожь, но ни одна из вальхий не собиралась уступать.

И вот, на этой стадии, постепенно, но неуклонно перевес стал переходить на сторону Изабеллы.

До сих пор «коронным номером» в стиле поединка Ровены была способность сконцентрировать всю силу в стремительном и точном выпаде. Но сегодня выяснилось, что Изабелла уже тоже овладела эти искусством. И, более того, Изабелла все увереннее использовала техники, которые Ровена пока не применяла почти никогда.

Ровена в совершенстве овладела приемами стиля «Единорог». Все они включали два обязательных элемента. И удары и защиты выполнялись только с помощью меча. А меч же почти всегда держался обеими руками.

«Единорог» был очень хорош для начинающих фехтовальщиков. Он обеспечивал простую и надежную оборону, и позволял вложить максимум силы в атакующий выпад. Даже некоторые мастера, достигшие вершин, сохраняли верность Единорогу, не прельщаясь изощренностью других стилей.

И все же, увидев, что подруга-соперница изрядно вымоталась, Изабелла рискнула внезапно пустить в ход скрываемый до сих пор сюрприз — элементы стиля «Пегас». «Пегас» был во многом противоположностью «Единорога» свободный и непредсказуемый, хотя и рискованный стиль. Здесь можно было наносить удары не только мечом, но и руками и ногами. А в передвижениях бойца горизонталь могла в любой момент разорваться высоким прыжком…

Каскад неожиданных ударов посыпался вдруг на Ровену. Вот Изабелла нанесла удар мечом, который Ровене, вроде бы, удалось отвести немного в сторону. Соперница же продолжала «проваливаться» в измененную траекторию удара.

И это было опасной ошибкой с точки зрения «Единорога». Но в «Пегасе» это оказалось возможностью оторвать правую руку от рукояти меча и нанести короткий и мощный удар локтем в солнечное сплетение.

Дыхание Ровены окончательно съехало с какого-то ни было ритма. Одной левой, не встречая никакого сопротивления, Изабелла направила меч в корпус соперницы…

Ровене потребовалось не меньше пяти минут, чтобы отдышаться и осмыслить произошедшее.

— Ты ушла далеко вперед! — Сказала она Изабелле.

— Верно, она обошла тебя, — уточнил Дрив, — но не так, чтоб очень далеко.

— Да она справилась со мной одной левой! — Настаивала на своем Ровена.

— Все дело в том, что твоя манера фехтования ей хорошо известна, а тебе ее — пока нет. И все же, обе вы вышли теперь на один, и действительно хороший уровень.

— Вот здорово! — Обрадовалась Феличия. — Вернемся в «Орхиену», повесим на двери нашей комнаты табличку: «Три вальхии. Союз двух мечей и одного пера».

— Ага! — Согласилась Изабелла. — И пририсуем скрещенные мечи и ручку. И чтоб табличку побоялись снять — еще допишем: «не снимай — убьем!».

— Нет, нет! — Внесла свою лепту Ровена. — Лучше — «Не снимай повесим!».

Дрив сидел молча. Он был здесь и где-то еще. Он понял уже давно: не стоит чересчур доверять глазам. На слишком уж многое доводится им смотреть.

Три девчонки, смеющиеся на берегу моря, залитого осенним Солнцем… И сотни людей, яростно истребляющих друг друга в охваченном ночным пожаром Гаресе…

Две эти картины никак не могли принадлежать одному миру, сосуществовать в нем. Одна из них явно была иллюзией, временным миражом.

Но кто тот мудрец, ведающий: какая из двух?!

7. Дедушка Таргитай раскрывает карты

— Не те уже ноги у дедушки Таргитая, — сказал старикан, грузно плюхаясь на подставленный каким-то вежливым полковником стул. — Ой, не те!

В комнате кроме генерала Монка находилось еще человек двенадцать офицеров. Мундиры сверкали орденами, погоны звездами.

— Итак, господин… э-э… Таргитай, начнем, — предложил генерал.

— Вы уж извините старого дурака, — прокряхтел господин Таргитай, — но ежели я сейчас выложу все карты — премию на всех поделят или как?

— Или как. — Заверил Монк. — Все достанется вам одному.

— Ну что ж, — удовлетворился Таргитай. — тады и впрямь начнем. Они почему мне доверились — приезжий я — не местный. Вот и решили гады — раз Дархания мне не родная — предам ее за копейку.

Да только какая ж она неродная! Я из Шарпианы сюда, считай, уж полвека как перебрался. Семьей обзавелся, внучка вон — красавица и добрая душа…

Продукты им нужны были да сведения кое-какие. Я ведь тут много лет, а они только сунулись. Рассказал я им кое-что: о дорогах, о деревнях окрестных. Да только — слово скажу, два — выпытаю. Ну, у Эриконы энтой много не выведаешь — она-то язык за зубами держать умеет. Даже мальцу своему — Хлодвигу — многое не говорит.

Но тут они и дали слабинку! Я ему — не доверяет тебе командирша твоя, видать, мал еще для сурьезных делов. А он и давай трепаться, когда командиршы рядом нет. Показать хотит — и ему — шантрапе безусой — тоже все планы открыты!

— Не представляю, — пожал плечами Монк, — какие тут могут быть планы. На всех дорогах усиленные посты. Но даже если они и проберутся какими-то тропами к Аведарху — в порт теперь и муха не пролетит. Не сесть им на корабль никак! А значит — не уплыть из Дархании.

— Я им аккурат енто самое и говорил! — Несколько бесцеремонно перебил генерала возбужденный дед. — На дорогах посты. В порт и муха не проберется! А малец ейный мне: «А мы пробираться и не думаем вовсе. Нас их превосходительство, мэр аведархский под белы ручки на корабль самолично проведут, да с берега на прощанье платочком помашут!»

— Ерунда какая-то! — дал свой отзыв генерал.

— Так я ему, ваша милость, точь-в-точь так и брякнул: «Ерунда все это собачья!» А он: «Расчет у нас тонкий. Мэр и начальник полиции терпеть друг друга не могут».

При этих словах полицейские в кабинете многозначительно переглянулись.

— Какая-то доля правды в этом есть. — Признал генерал. — Но не настолько мы враждуем, чтобы нарушать закон ради того только, чтобы досадить друг другу.

— Правда ваша, господин генерал! И даже малец этот Хлодвиг ситуацию понял верно. Хоть и считает господин генерал, что мэр Аведарха чересчур уж богатеям волканским задницы лижет, хоть и считает мэр, что слишком уж большую при господине Монке полиция забрала власть — помнят оба — есть еще над ними и городской совет. Так что уж лучше им по правилам драться.

— Давайте ближе к теме. Эрикона и Хлодвиг — что они собираются предпринять?

— Сообщить собираются господину мэру, что некий офицер на высоком посту в полиции Аведарха сурьезно нарушает закон. И тут они весь расклад меняют! На нарушение закона господин мэр, как вы тонко заметить изволили, никак не пойдут — совета городского побоятся. Но дай ему фахты о нарушениях закона в полиции — и он в бой полетит, что твой дракон на случку!

— Теоретически это возможно, хотя и мало вероятно. В конечном итоге, все дело в высоте поста этого офицера и серьезности его прегрешений.

— Насчет поста — то неведомо. Бабища ента коварная, как я понимаю, дружку своему даже и полнамека не дала. Но прегрешения евойные велики весьма! Офицер ентот цельную сеть подпольную организовал. И до того обнаглел, что тетрадь, в коей он делишки свои грязные фиксирует, прямо на работе в полиции и держит!

— Погодите, погодите! — Остановил словоохотливого деда генерал, и обратился затем к подчиненным. — Господа, я надеюсь, история с нашим коллегой, якобы нарушающим закон — недоразумение или блеф. Тем не менее, дальнейшее я обязан выслушать в более конфиденциальной обстановке…

Выпроводив своих офицеров из кабинета, генерал Монк дал распоряжение секретарю не беспокоить его, как минимум, с полчаса. А затем направился к бару. Генерал был убежден, что в особо сложных случаях ничто так не стимулирует работу мозга, как сто грамм добротного коньяка. Открывая заветную дверцу, генерал краем глаза уловил какое-то движение за спиной.

Он даже начал поворачиваться. Он даже успел заметить, что стул на котором восседал грузный дедушка Таргитай почему-то пуст.

Тут бы ему и удивиться — но когда получил удар по шее и упал на пол, потеряв сознание — сохранить способность удивляться не так-то легко…

8. «Иные расы и сага о фаэтане»

(Габор Дору, «Мир Огнемогрья»)

«Ситуация на северо-западе Гондванеллы и на ее востоке в период Лемариона была более-менее ясна. В первом случае возникла цивилизация, ориентированная на технику и возрождение городов. Во втором — на сосуществование с природой, охоту и собирательство, иногда переходящие в скотоводство и земледелие.

С юго-западом все было не так-то просто. Грозноморье, район теперешних Волкан и Дархании, оказалось весьма замысловатым краем. Здесь было всего понемногу: и города и торговля, и огромные пространства почти нетронутой природы, и остатки науки, и зачатки магии…

Впрочем, магия в Грозноморье прошла быстрый путь от состояния зачаточного, до вида деятельности, в который оказалось вовлечено довольно большое число людей. Заслуженно или нет, но репутация грозноморских магов была высока на всем пространстве Гондванеллы….

И именно на Волканах начался во многом загадочный и до сих пор процесс „появления иных рас“.

В отличие от четырех человеческих рас Гондванеллы, иные расы не существовали ни в последние века истории Земли, ни в первые — истории Огнеморья. Долгое время они являлись исключительно частью мифологии. Хотя мистическая традиция и утверждает, что когда-то они населяли и человеческий мир, причем, было это еще до появления самих людей.

В этом причина долгого спора — как же, собственно, их называть? Старшие расы, или, наоборот, новые? В конце концов, термин „иные“ устроил всех.

Появление эльфов стало первым, самым решающим, и самым непостижимым прорывом в приходе иных рас.

Как раз в этом случае пропасть между причиной и следствием, входом и выходом, действием и результатом, особенно вопиющи и грандиозны.

На входе здесь мы имеем древний культ „толкиноидов“. Причем, по общему мнению всех, кто не причастен к этому культу, толкиноиды представляли из себя движение оторванных от реальности, помешанных на сказках и мифологии, весьма ненадежных, поверхностных, легкомысленных и безответственных придурков.

Центром притяжения для этих инфантильных типов уже в древности стало Цветогорье — окруженный кольцом гор край с благодатным климатом. Причем, горная стена преградила путь не только холодным ветрам, но и алчным завоевателям. Так, у Цветогорья оказался небывало долгий, по меркам Гондванеллы, срок жизни без войн и грабежей. Юг этого края заселили флорианцы — чернокожие хиппи, север — толкиноиды.

Чем же объяснить произошедшие здесь спустя несколько веков метаморфозы? Каким образом неряшливые, безалаберные и инфантильные придурки превратились в настоящих, „классических“ эльфов?! В расу грациозных, ослепительно красивых, обладающих редкими талантами, невероятно долго сохраняющих здоровье и молодость существ?!

Теорий на этот счет много. Убедительных — ни одной…

Остается лишь констатировать результат. Рядом с процветающей Флорией появилась не менее процветающая Эльфия. Достаточно скоро они объединились в одну страну — Эльфлорию.

Детище этого объединения — эльфлорийский язык, дикая смесь жаргонов хиппи и толкиноидов, распространился по всем Волканам. Правда, теперь в Федерации он отступает под натиском норийского.

Несмотря на тесную кооперацию эльфов и флорианцев, оба народа весьма привержены своим традициям и очень редко вступают в браки с представителями других рас. Сама Эльфлория разделена на эльфийские и флорианские „кантоны“, каждый из которых обладает значительной автономией…

Хотелось бы поведать и о дальнейшем. О жутких вампирах, таинственных лемару и упорных гномах. Истории эти изобилуют кровавыми драмами, но до чего же они захватывают и увлекают!

К сожалению, обо всем этом уже рассказали задолго до моего рождения. И рассказали великолепно!

Собрание легенд „Сага о фаэтане“, по моему, не только лучшее из того, что осталось от далеких лемарионских времен, но и одна из самых замечательных книг сегодня. Возможно, ее не так-то просто достать, но усилия, потраченные на поиски, окупятся сторицей. „Сага о фаэтане“ — это то, что действительно стоит прочесть».

9. «Паровая революция»

(доктор Фредди, «Вестник Академии Гномдора»)

«Как ни жаль отрывать свое время от занятий наукой подлинной, но долг вынуждает меня продолжить борьбу с распространением лженаучного дурмана.

Мой прошлый очерк был посвящен несостоятельности теории „земного прошлого“ Огнеморья. К сожалению, один из ее „авторов“, господин Габор Дору, не менее активно, и, к сожалению, успешно, распространяет в кругах далеких от науки и свои „идеи“ о древнейших периодах гондванелльской истории.

Надо ли говорить, что и эта часть его „творчества“ также является нагромождением бездоказательных нелепиц?!

Лемарионский период видится Дору как время столкновения достигшей каких-то фантастических высот „магии Грозноморья“ с по-своему не менее фантастической „наукой Лемариона“.

В чем никак не откажешь автору — так это в богатейшем воображении. И в результате лемарионская наука в трудах Дору превращается в нечто столь же сказочное, что и магия.

Особенно показательны в этом отношении „пули“ — некие стрелы, летящие столь быстро, что они уже и невидимы глазу! И тяжелые машины, летящие по воздуху, будто какие-то воробьи…

Господа! Не будем бредить, спустимся с небес на землю! Приборы, описываемые господином Дору, противоречат основам физики и не могли существовать никогда!

Кстати, как автор объясняет — отчего эта чудо-техника не сохранилась и до наших дней? А очень просто! „Высокие технологии“ и „высокая магия“ изничтожили друг друга, и в результате ни осталось ни того, ни другого.

Какая замечательная версия! Она совершенно упраздняет необходимость каких бы то ни было доказательств…

Так же фантастичны и объяснения автора „Мира Огнеморья“ относительно появления „иных рас“.

Для тех, кому интересна истина: в работах выдающегося ученого профессора Дурвина убедительнейшим образом выявлены законы мутаций и отбора. Под их действием и появились иные расы.

Еще один дешевый трюк господина Дору: к реально существующим эльфам и гномам он приписывает и совершенно фантастических вампиров и лемару…

И, наконец, „Сага о фаэтане“, которую господин Дору подает как некий шедевр. Сам я в области литературы не специалист. Но обратившись к признанным профессионалам — трем лауреатам премий Волканской Литературной Академии получил от всех единодушный отзыв: „Сага о фаэтане“ какими-либо выдающимися литературными достоинствами не обладает!

Подводя итог всему вышесказанному: читателей „Мира Огнеморья“ можно только пожалеть!

А ведь живем мы в замечательное время, и не нуждается оно в выдумках и ложном украшательстве!

В Академии Гномдора, этом признанном центре волканской науки сейчас разрабатывается действительно грандиозный проект: „Паровая Революция“.

Машины, движимые силой пара, вот ключ к грядущему счастью Человечества, гномов и эльфов!

Паровая революция принесет процветание и материальное благополучие всем. А значит — исчезнут причины для войн! Исчезнет и тяжелый физический труд.

Юноши и девушки! Жизнь станет лучше не от медитаций и прочих форм убогого самокопания. Паровой революции нужны ваши пытливые умы, умелые руки и вдохновенные сердца.

Участие в паровой революции — вот что способно сделать увлекательной вашу жизнь и наполнить ее глубоким смыслом!»

10. «Растроение» личности

…Из тумана вокруг нее постепенно сгустилось странное вибрирующее существо, в котором Ящерица, приглядевшись, узнала… саму себя.

— Кто ты? — резко севшим голосом прохрипела Ящерица.

— Ты. Или, если по-другому, твоя Тень. — Усмехнулся ее двойник.

— Ты — Тень? А я тогда кто — Свет? — собственный голос доносился до Ящерицы словно из колодца.

— Вот еще! — Усмехнулась Тень, приобретая все более четкие очертания. Ты всего лишь та, кто загораживает Свет. Ты — Кукла, механизм, тело из инстинктов и мяса.

Было сверхочевидно, что Тень умна, сильна и дьявольски опасна.

— Да, — подтвердила ее мысли Тень. — Я намного могущественнее тебя. Я способна проходить сквозь стены, летать и убивать на расстоянии. Но ты не должна меня бояться.

Эти слова почему-то вызвали прямо противоположный эффект. Панический ужас завладел Ящерицей. Каждой клеткой своего тела ощущала она: надвигается грандиозная, непоправимая беда.

— Да расслабься же, дура! — наседала на нее Тень. — На самом деле мы трое нуждаемся друг в друге.

— Почему трое?! Кто третий?! — Никогда раньше Ящерица не подозревала, что способна визжать от страха, да еще от такого, причина которого совершенно не ясна.

— Ну, кроме Тени и Куклы есть еще Сознание. И напрасно оно так сильно приклеилось к Кукле — я тоже иногда нуждаюсь в нем!

— Нет! Нет!!! — В ужасе заорала Ящерица.

Она поняла, что если ей и суждено сойти с ума, то это произойдет именно сейчас. Изо всех сил она пыталась сопротивляться тому, что хочет совершить Тень, но это оказалось невозможным.

Что-то вспыхнуло, потом появился всасывающий как пылесос туннель, снова вспышка, и вдруг Ящерица с изумлением обнаружила, что смотрит теперь глазами Тени на свое прежнее тело, на Куклу, как ее назвали недавно…

Самое жуткое было в том, что, невзирая на возникшее отсутствие Ящерицы, Кукла нисколько не изменила свое поведение. Она продолжала верещать и спорить, по-прежнему трясясь от страха.

Лишь когда Тень решительно шагнула навстречу, Кукла закатила глаза и грохнулась в обморок. Последнее, что удержалось в памяти Ящерицы: та, кого она прежде безоговорочно считала собой, неподвижно валяется на полу в растекающейся под ней луже мочи…

11. Новая жизнь

Ящерица не знала точно — спустя сколько времени очнулась вновь. Она оказалась теперь в совсем других условиях — в постели, в маленькой комнатушке.

Вскоре появился лесник. Он принес ей какой-то чай.

— Не бойся, — усмехнулся он, перехватив ее настороженный взгляд, — это не та дрянь. Это то, что поможет от нее очухаться.

Весьма и весьма специфический процесс «очухивания», как выяснилось, занял четыре дня. Ближе к концу этого срока снова появился Агастан.

— Хреново прошли испытания, да? — поинтересовалась Ящерица. — Я вела себя не лучшим образом, да и не помню почти ничего.

— Девочка, — сказал Агастан, — ты показала великолепный результат: выжила и не свихнулась! Поверь мне, при таких обстоятельствах на это способны немногие.

— Жизнь я может и сохранила, но работу наверняка потеряла — исчезла без предупреждения на четыре дня.

— Надеюсь работа на кухне при третьеразрядном ресторане не была пределом твоих мечтаний?

— Если была бы — я не находилась бы здесь!

— Хороший ответ. Что ж — у тебя начнется новая жизнь. Сперва тебя еще кое-чему обучат. Но уже без столь драматичных ритуалов. А потом мы отправим тебя в одно чудесное место — городок на берегу моря, который называется Майастра…

С тех пор и надолго осталось у Ящерицы двойственное отношение к сидящему в ней существу — Тени.

Ее пугала эта непредсказуемая и разрушительная мощь. Ящерицу привлекала совсем иная сфера — жизнь в роскоши и удовольствиях без непонятной и мрачной мистики.

И в тоже время она понимала, что только такой союзник как Тень может открыть ей дорогу наверх — в мир пышных дворцов и ослепительных нарядов…

12. Флейтист у Врат Зари

В доме Дрива был накрыт праздничный стол, но радость сегодня была смешана с грустью. Купание в изумрудном море, прогулки среди древних пещер и скал, и тренировки, каждый раз открывающие что-то новое в них самих — вся эта сказка под названием «каникулы в Майастре» постепенно подходила к концу.

— Вы здорово поработали здесь, — сказал Дрив, — надеюсь, так же и отдохнули. Есть одна опасная болезнь — одержимость слабостью. Одержимый слабостью — раб своих неудач. Он постоянно винит во всем судьбу, окружающих, мир, но только не себя. Он смакует неудачи, свои и чужие, он жадно коллекционирует их.

Но вы выздоравливаете, и пришло время сказать еще кое-что. Победившие слабость — любимая добыча для болезни другой и еще более опасной одержимости силой.

Одержимый силой — раб своих успехов. Он презирает слабых, не помня, что и сам был таким же, не понимая, что и им еще могут открыться иные пути.

«Победивший слабость выздоровел, чтобы заболеть» — говорится в «Пути Саламандры». Это горькие слова, но правдивые.

— Ты говоришь, — сказала Изабелла, — не будь этим, не будь тем — ни одержимым слабостью, ни одержимым силой. Но каким же быть?

— Цель пути саламандры: вдохновенный воин. Только разницу между вдохновением и одержимостью объяснить не просто.

— Ну, — попыталась нащупать ответ Изабелла, — вдохновение — это что-то здоровое, а одержимость — это болезнь, что-то близкое к безумию.

— Верно, — согласился Дрив, — да только, мы ходим по кругу. Мы ведь с того и начали, что одержимость — болезнь.

— Но если путь саламандры — это и впрямь спасение от безумия, — Ровена хотела спросить об этом уже давно, — почему называют сумасшедшими их самих?

Даже многие известные маги говорят так.

— Я же и сказал, — пожал плечами Дрив, — что это не просто. Чокнутых считают здоровыми, здоровых — чокнутыми. Те «известные маги» призывают «следовать естественному ходу вещей», «идти с потоком» и считают, что это и есть путь к гармонии. А мы полагаем, что это всего лишь путь к смерти, и ничего более.

— Но утверждая такое, — покачала головой Феличия, — вы расходитесь уже со всеми! Не только с обычными людьми, не только с черными магами, но и со всеми магами вообще!

— Верно. — Согласился Дрив. — В этом мы и видим путь к настоящей гармонии — идти наперекор всему.

— Если ты хотел нас окончательно запутать под конец занятий, возмутилась Изабелла, тем не менее, продолжая усердно налегать на красную рыбу, — тебе это удалось!

— Ну, не все так уж и запутано. — Улыбнулся Дрив. — Возьмите, к примеру, весну. Разве не идет она наперекор зиме? Но именно из-за нее и существует гармония зимы и лета. И заря, врываясь во мрак, не следует пути ночи — она обрывает его. Вдохновенный воин подобен заре — идет против всего, и все благодаря ему обретает смысл. Впрочем, очень давно саламандры гораздо лучше сказали об этом стихами:

Свет во Тьме

И Тьма на Свету

Воин Алой Зари.

Подобен Весне,

И подобен Цветку,

Готов и сквозь камень расти…

— Черт! — Ровена крепко сжала кулак. — Это все точно, как если смотришь на море с высоченной скалы: и захватывает и пугает! Конечно, быть этим Воином Зари очень романтично. Но ведь такой человек обречен на одиночество! А я ненавижу одиночество больше всего на свете!

— Послушай, Ровенка, — Феличия успокаивающе погладила кулак Ровены. Мы, чаще всего, и так и так одиноки. Просто обманываем сами себя. Лучше уж знать правду с самого начала…

Мой отец погиб на войне вскоре после моего рождения. С первых лет жизни я знала: отцы есть у других, но не у меня. Было не легко, но я приспособилась. Тебе же казалось, что у тебя отец есть. Но эта была видимость, обман. И когда правда стала очевидной, не было ли тебе еще больнее, чем мне?

— И это весь выбор этой идиотской жизни?! — Спокойствие юного Урагана длилось считанные секунды. — Или горькая правда, или сладкая ложь?!

— Именно это всегда и возмущало саламандр. — Сказал Дрив. — И они отвергли и сладкую ложь, и горькую правду.

— И неужели осталось что-то, кроме этого? — спросила Изабелла.

— Надежда, — тихо сказал Дрив, — сумасшедшая, противоречащая здравому смыслу надежда — отыскать где-то, на островах ли Тысячи Грез в Океане Туманов, или в далеких звездных мирах свою истинную, настоящую Семью Великое Братство Одиночек, Легион Алой Зари. Одни говорят — это полнейший бред. Другие считают: Легион Алой Зари — это самая реальнейшая реальность. Но, на самом деле, об этом надо не говорить, а петь…

Дрив подошел к гитаре в углу комнаты:

— Слова и мелодию я еще помню. А вот аккорды подзабыл.

— А какая там мелодия? — спросила Феличия, тоже поднимаясь из-за стола.

— Сумеешь подобрать аккорды?

— Обижаете, господин гроссмейстер, конечно, сумею.

— За час? За два?

— Опять обижаете.

Изабелла с улыбкой смотрела на Феличию. Красота ее подруги в последнее время стала особенно заметна.

Феличия была ребенком столь редкого сочетания крови людей и иных. На три четверти человек, на четверть эльф.

Иногда Изабелла и месяцами не вспоминала об этой четверти иной крови. Казалось, Феличия ничем не выделяется среди прочих подростков в «Орхиене».

Но случалось — «эльфийская четвертинка» затмевала вдруг все остальное, и становилось очевидным: это светловолосое, голубоглазое существо со столь магнетическим обаянием и поразительно мелодичным голосом никак не может быть человеком…

Тем временем, Феличия и Дрив действительно разобрались с аккордами. Еще немного и почти забытая древняя песня саламандр как птица Феникс возродилась из пепла вновь…

Ждет их Дьявол, и ждет их Бог,

Но вдали от широких, шумных дорог

Идет сквозь туман неизвестной земли

Легион Алой Зари

Не привлекает их райская скука,

Не напугает их адская мука,

Идет сквозь туман неизвестной земли

Легион Алой Зари

Рунный посох в надежной руке,

Волшебная флейта лежит в рюкзаке,

Идет сквозь туман неизвестной земли

Легион Алой Зари…

13. Амфитеатр «Беллона»

В лучшей закрытой ложе лучшего амфитеатра Вотании «Беллона», небрежно развалившись в бархатных креслах, вели неторопливый разговор два человека.

— Не прогадал ли я, поставив на твоих бойцов, Селена? — спросил граф Агастан ди Лаэро.

— Противник сегодня тяжелый. Школу гладиаторов Арама Крысолова считают одной из лучших. Еще не поздно сбегать к букмекеру и отменить ставку.

— Но ты-то поставила на своих?

Графиня Селена ди Тарх холодно пожала обнаженными, холеными плечами:

— Меня не разорит и проигрыш…

Ближе к началу боя она наконец-то обратила на Агастана свои возбужденно-холодные голубые глаза:

— А если серьезно: главная разница между мной и Арамом — я готовлю бойцов твоими методами. Бросаю на арену мало обученных, и трачусь лишь на обучение выживших. Мои гладиаторы — или щенки, или суперзвезды, как, например, Ульф. Сегодня, кстати, ты увидишь его в деле. Ученики Арама все, как один, демонстрируют приличную технику. Но у них отсутствует подлинный блеск…

Фанфары возвестили о начале боя…

Оба противоборствующих отряда состояли из двенадцати бойцов. И оба, в большинстве своем, состояли из «крепов».

Крепы были рабами уже во многих поколениях. Когда-то, очень давно Вотания принадлежала им. Страна тогда, в основном, состояла из небольших деревень. Воинственные пришельцы из Лемариона легко превратили в рабов привычных к монотонному труду крестьян.

На сегодняшний день крепы были самыми дешевыми из рабов, и этом состоял их плюс с точки зрения хозяев гладиаторских школ. Но был и крупный минус — из них получались посредственные бойцы.

Физический труд с раннего детства давал им выносливость и силу, но им недоставало агрессивности, а темперамент крепов больше всего походил на коровий. И хотя в гладиаторы обычно продавали самых непокорных из крепов, даже и таким искусство убивать на арене давалось с большим трудом.

Впрочем, для хорошего представления необходимы не только способные эффектно убивать, но и умеющие эффектно умирать. И со вторым крепы справлялись великолепно. Тела их были мощными и живучими, и избиение крепов на арене превращалось в длинный и драматичный спектакль…

Отряд Арама состоял из семи крепов и пятерых дарханцев. Разумеется, «дарханское меньшинство» и составляло главную силу этой группы. Все пятеро не были рабами — они относились к тем немногим, кто отваживался выходить на арену за деньги. А дарханцам, когда-то наводившим ужас на все Огнеморье, владельцы щкол готовы были платить очень хорошо.

Но больше всех ценились в гладиаторских цирках Вотании рабы-сканды.

Сканды — светловолосые, золотокожие дикари, жили в дремучих и опаснейших Черных Лесах. Чтобы поймать там одного такого дикаря, нередко приходилось жертвовать десятками своих людей. Но торговцы рабами готовы были пойти и на это — из скандов получались великолепные гладиаторы.

Сканд Ульф из отряда Селены уже приобрел репутацию восходящей звезды. Но звезды цирков быстро вспыхивали и быстро гасли — каждый бой мог оказаться для них последним. И сегодня Ульфу предстояло сложнейшее испытание — все остальные в его отряде были крепами, к тому же — не лучшими из них…

В первые минуты боя Ульф был подобен ворвавшейся комете, одного за другим, поразил он троих противников.

Тем не менее, с каждым мгновением боя положение его отряда все ухудшалось. Дарханцы методично истребляли своих противников. Вскоре наступил и закономерный финал: арена оказалась усеянной телами крепов из обоих отрядов.

Дарханцы же потеряли лишь одного, оставшиеся четверо окружили Ульфа…

Кольцо вокруг сканда сжималось, предводитель дарханцев, оправдывая свое прозвище «Скорпион», заходил из-за спины.

— Вот он — стиль Крысолова, — презрительно скривила губы Селена, предсказуемо, надежно, убого…

Ульф, присев в резком развороте, полоснул мечом по ноге Скорпиона. Тот инстинктивно отпрыгнул назад, но уйти от удара не успел.

Из рассеченной голени командира дарханцев тут же выплеснулся фонтанчик крови. Приземлившись после прыжка, Скорпион не устоял на ногах и рухнул на арену.

Двое дарханцев слегка замешкались. Но третий, не теряя ни секунды ринулся на сидящего на корточках Ульфа.

Оставаясь внизу, Ульф коротким движением метнул меч в подбегающего врага. Оружие воткнулось между шеей и подбородком.

Два оставшихся противника одновременно атаковали безоружного сканда с противоположных сторон.

И тут Ульф совершил почти невозможное: вскочив, выхватил правой рукой меч, торчавший в шее чудом еще стоявшего на ногах дарханца, а левой собственный меч врага из его правой руки.

Мгновение спустя, двумя мечами встретил он оружие атакующих врагов.

Амфитеатр взревел. Даже завсегдатаи «Беллоны» не могли припомнить чего-то подобного.

Противники Ульфа были поражены не меньше зрителей. Они еще пытались продолжать бой, но в глубине души уже решили, что обречены.

Через две минуты все было кончено…

— Великолепно! — Агастана редко можно было увидеть столь восторженным. — Исключительно великолепно! Как раз то, что нужно.

— Нужно для чего? — спросила Селена.

— Для другого дела — тоже великолепного и исключительного…

14. Коричневая тетрадь

На пустынном побережье в нескольких километрах от Аведарха Хлодвиг «колдовал» у подвешенного над костром котелка.

— Магия приходит и уходит, — провозгласил он, — а кушать хочется всегда!

— Хлодвиг, — не согласилась Эрикона, — открою страшную тайну: от еды толстеют. И это опаснейший процесс! Уж я-то знаю наверняка. Несколько дней жизни в роли толстого деда меня чуть не доконали!

— У нас не было другого выхода. С таким бюстом под тонкого деда тебя не замаскируешь никак.

— Так ты, наконец, согласился: толстый дед и худая внучка — это было наилучшее решение.

— Я ничего не сказал насчет внучки. Тут мое мнение неизменно: идея была дурацкая. Я не создан играть роль девчонки, и мог засыпаться в любой момент.

— Чем тебе так не нравятся девчонки, Хлодвиг?

— Девчонки мне как раз нравятся. Но при одном важном условии: они это не я…

Вскоре походный ужин был готов. Когда они поели, Хлодвиг принялся за мытье посуды. Эрикона же достала из своего рюкзака толстую коричневую тетрадь…

— Ты все мрачнее и молчаливее, — решился наконец час спустя нарушить тишину Хлодвиг.

— Проклятье! — Эрикона оторвалась от тетради. — Есть от чего! Даже я не представляла насколько все плохо. У них есть люди во многих городах Федерации. И в Норийской империи тоже.

Но и это не самое страшное. Тут три списка — один другого паршивее. Везде, конечно, не настоящие имена — агентурные клички. В первом — где агенты находятся. Во втором — в какие структуры проникли. И в бизнесе, и в политике, и даже в разведках они уже обзавелись своими людьми. А третий список — проекты, над которыми идет работа. И здесь самые неприятные сюрпризы.

— Но ты только вступила в игру, а уже добилась немалого.

— Все это ерунда. Здесь, в Дархании, остались клоуны да неудачники. Главные силы Черной Сети сейчас — на Севере и Западе.

Хлодвиг взял в руки зловещую тетрадь, и стал перелистывать ее.

— Тут, в конце третьего списка есть раздел — «Мары. Боевые Фантомы». И всего одно имя — Ящерица.

— Хватит и одного…

— А что это такое, вообще?

— Любой боевой фантом — неприятная вещь. А уж мара…

— А если попонятнее — я ведь ни о боевых фантомах, ни о марах не знаю ничего.

— А суть здесь, Хлодвиг, действительно понятна и проста: дай тебе Боже никогда не повстречаться ни с одной из мар!

15. Прелюдия

В этот день Ящерица отчетливо почувствовала Призыв. Сегодня ночью, поняла она, ее фантом понадобится графу ди Лаэро вновь…

В этот день графиня ди Тарх приказала привести гладиатора Ульфа. В ожидании раба-сканда она подошла к окну.

Каэр Гот, родовой замок графов ди Тарх, находился на самом востоке Вотании. Из комнаты Селены можно было увидеть в низине за опоясывающей замок стеной серые воды реки Сфинкс. Видны были также и покрывающие левый берег Черные Леса — земли, где какие-либо очаги цивилизации рухнули давно, и, возможно, навсегда.

Миновав в сопровождении лакея парадный зал замка, Ульф понял, что предстоит серьезный разговор. Винтовая лестница, по которой вели его сейчас, имела для Ульфа лишь один пункт назначения — спальню графини. И у такого вызова могли быть только две причины — секс или важный разговор.

Но уже за неделю до поединков графиня категорически запрещала секс для гладиаторов, по крайней мере, для гладиаторов-мужчин. А следующий бой для Ульфа был назначен на эту полночь…

— Возможно, это будет самый необычный бой в твоей жизни. — Так начался разговор с Селеной. — И самый опасный. Скажу больше — противник, с которым ты встретишься в эту полночь — не совсем человек. Но у тебя есть шанс. И если победишь сегодня — получишь небывалый приз — полную свободу!

Да, Ульф, это так. Победишь — и завтра я объявлю тебя вольноотпущенником. И дам денег — для хорошего начала новой жизни.

Ульф не смог сдержать следов волнения на обычно застывшем, словно маска, лице. Селена подошла почти вплотную:

— Ты ведь многому научился в той прежней, дикой жизни в Черных Лесах. Пришло время вспомнить все, что ты умеешь…

В вечерних сумерках за ужином Селена пристально посмотрела на Агастана:

— Еще никогда я не заходила столь далеко, идя навстречу твоим желаниям. Ты получаешь для своих мрачных опытов одного из лучших бойцов Вотании. И сегодня он будет драться, как никогда…

16. Проходя Врата Снов

Тело уснувшей Ящерицы, раскинувшись, лежало на широкой кровати. Но воля ее упорно искала пути через скрытые и запретные врата снов.

Как гласит учение магов, врата осознания проходит вспомнивший и понявший: «Я нахожусь внутри сна».

Врата управления проходит тот, кому стал послушен его фантом, его тело сна, и кто сумел принять в своем сне позу медитирующего воина.

Первые и вторые врата, навсегда закрытые для большинства, Ящерица прошла в считанные минуты.

Врата разделения пока все еще оставались ее слабым местом. И все же, с каждым разом она тратила на них все меньше усилий.

Для прохождения этих врат нужно было посмотреть на собственное тело плоти, спящее на кровати, а потом повернуться к нему спиной.

Завершив разделение, Ящерица подошла к большому зеркалу на стене. Ее фантом, пока что, как и тело плоти, был одет в длинную ночную рубашку.

Пришло время пройти врата трансформации. Она закрыла глаза и сконцентрировалась…

Фантомы, как правило, слабы. И сила их уступает силе существ из плоти. Субстанция фантомов — энергия, а не плоть. Но энергия эта рассеяна и размыта.

Первая тройка врат помогает сконцентрировать ее внутри фантома. Но это еще не боевой фантом. И уж тем более — не мара.

Стать марой — значит — превратиться в воплощенный кошмар своих врагов. Существо пугающее и притягивающее одновременно. Такой фантом уже может прибавить к своей энергии и энергию врага…

Завершив трансформацию, Ящерица взглянула в зеркало вновь.

Дурацкая «ночнушка» исчезла без следа. Теперь на ней были черные сапоги до колен, и перчатки до локтей. Трико плотно облегало тело, щедро открывая бедра и небольшие, но высокие и упругие груди. Двурогий шлем на голове закрывал также и верхнюю часть лица.

Хотя в комнате и не было сквозняков, повинуясь собственным законам, колыхался за ее спиной короткий черный плащ. Меч в ножнах на левом боку уверенно завершал новую картину…

Теперь, чтобы отправиться к месту назначения, она должна была открыть врата путешествий…

С каждыми следующими вратами реальность вокруг становилась все более нестабильной и непривычной, обнажая свою огненную суть…

Стены ее комнаты обрели прозрачность, и на одной из них проступили очертания новых врат. Горящие знаки заплясали на них.

Горящие знаки не имели постоянной формы. Они принимали вид тех букв, иероглифов или рун, которые наиболее понятны стоящему у врат.

«Путник! — Гласили знаки, нарисованные огнем. — Ты у врат путешествий. Любое из мест Вселенной доступно для прошедшего сквозь них».

Чуть ниже горящие закорючки, написанные явно другим почерком, сообщали: «Здесь был Эдгар Б.». Поперек же шел иной текст: «И Говарду Л. здесь доводилось проходить». А в нижнем левом углу, где оставалось еще немного места, красовалось и вовсе невразумительное сообщение: «Карлос К. тоже»…

Безусловно, они здесь были. И совершенно непостижимо — кто они были эти Эдвард, Говард и Карлос?

Лишь высочайший мастер мог умудриться, вписать сюда свой огненный текст. Лишь законченный идиот стал бы писать в подобном месте такую дребедень.

Но призрак женщины в черном плаще не стал углубляться в анализ этих нацарапанных пламенем приписок. Боевой фантом Ящерица отправилась вперед сквозь стены, огонь и пустоту…

17. По имени «Фатум»

Мало кто знал, что находящийся в пяти километрах от Аведарха трехэтажный особняк генерала Монка имеет также еще и четыре подземных этажа.

Сам генерал не относился к поклонникам эстетики мрачных подземелий, и не черпал вдохновение в поэзии плесени и праха. В общем, спускался он вниз лишь в случае крайней необходимости. Но к этой ночи такая необходимость явно назрела…

Как оказалось, пропадавшая столько лет неизвестно где женщина-альвурх Эрикона вернулась, и вновь вступила в игру. И главное — оказалось, что она по прежнему в великолепной форме.

Монк не мог противопоставить ей почти ничего. Почти…

Да, дарханская полиция продолжала искать двух заезжих альвурхов. Но на то они и альвурхи, чтобы уметь прятаться и мастерски менять облик.

Правда, главная-то их цель — не прятаться, а уплыть. И это значительно сужало пространство поиска. Главный порт Аведарха, и все пристани на побережье были взяты полицией под такой контроль, при котором уже никакое переодевание не могло бы помочь.

Но при нынешнем раскладе проблемы возникали не только для двух гостей из ордена Алых Монстров, но и для самого Монка. Собственноручно отдал он им Коричневую тетрадь. Впрочим, и без тетради они вынюхали слишком много такого, что серьезно могло осложнить жизнь начальника аведархской полиции.

Вот так вот и разошлись цели Монка и его полицейских. Полицейские жаждали арестовать Эрикону и Хлодвига, а Монка на сегодня устраивало только уничтожение этих волканских наглецов.

И ему нужны были не полицейские, а люди Черной Сети. Но сама же Сеть, одного за другим и вывезла из Дархании всех лучших. Из тех, конечно, о ком знало ее руководство.

Но добрался бы хитрюга Монк до столь высоких официальных и подпольных постов, если при любых обстоятельствах не забывал бы и о собственной игре?!

Как обрадовалась Эрикона, когда уже после небольшого нажима генерал открыл сейф, и отдал Коричневую тетрадь… Как спешно покинули они его кабинет…

И с каким облегчением, оставшись один, ощупал он талисман, висевший на его шее. Они не обратили внимания на столь мелкую вещицу! И впрямь, стоило ли?

С одной стороны — это ведь не Искрящаяся Тьма, а всего лишь один из шести младших секретов.

Но с другой…

Все эти талисманы — все семь секретов давали власть над вампирами. А значит — без вампиров они не стоили ничего.

Но все вампиры Гондванеллы либо покинули материк, отправившись к островам Тысячи Грез, либо были истреблены уже в глубочайшей древности. И только Семеро Спящих, скрытые в глубинах курганов или пещер, зависли между несуществованием и бытием.

И отнюдь не простой задачей было вернуть их к бытию. Даже имея соответствующий талисман, это мог сделать не каждый, и не всегда.

Практически, на данный момент это удалось лишь одному человеку в Огнеморье. Но человек этот, если надо, умел молчать…

Ни официальные коллеги, ни подпольные не знали толком — что происходит здесь — на четвертом подземном этаже…

Генерал вошел в комнату, освещенную масляной лампой. Существо по кличке «Фатум» поднялось из кресла, встречая своего хозяина.

Наверняка, Фатум был самым большим оригиналом среди вампиров. И также наверняка — наиопаснейшим из них…

18. Крылья и Клинок

В парадном зале замка Гот царил полумрак. По настоянию Агастана, слуги зажгли лишь небольшое число свеч…

Иногда в Каэр Гот залетали бабочки «грации» — диковинные порождения Черных Лесов. В эту ночь их оказалось особенно много. Грации порхали вокруг свеч, их большие и изящные голубые крылья были покрыты замысловатыми розовыми узорами.

Пять человек находились в зале. Селена и Агастан, гладиатор Ульф и двое слуг.

Когда часы пробили полночь, в замок вошел еще один гость…

Она не воспользовалась дверью. Светящийся призрак прошел сквозь стену, приблизился к графу и опустился перед ним на правое колено.

— Я в твоем распоряжении, мой господин! — сказала Ящерица.

Десятки граций устремились на новый источник света. Розово-голубые крылья мерцали вокруг полупрозрачного фантома и внутри него.

— Пройди последние врата! — Приказал граф…

Теперь, чтобы действительно обрести разрушительную мощь, ей предстояло изменить плотность своей энергии… Бабочки, первыми почувствовав начало странных метаморфоз, устремились прочь… Ящерица встала во весь рост.

— Ты готова? — Спросил Агастан ди Лаэро.

Ящерица выхватила меч из ножен. Одна из бабочек, самая красивая и большая, рискнула вернуться и подлететь к столь привлекательному недавно существу.

Меч, мелькнувший подобно молнии, не задерживаясь, прошел сквозь летящую грацию, разрубив ее пополам. Два исковерканных трепещущих обрывка упали на равнодушную мраморную гладь.

Мара, боевой фантом, пройдя последний этап — врата плотности, теперь полностью готова была вступить в бой…

19. Тореадоры

Свое козырное приобретение, вампира Фатума, генерал Монк оценил по достоинству далеко не сразу. И быстро здесь не разобрался бы никто — уж явно это был атипичный вампир.

Предполагалось, что любой из кровососов склонен к бурной деятельности. Во всяком случае — по ночам.

Фатум же оказался натурой самоуглубленной, и больше всего любил размышлять, сидя в кресле. Он также обожал гадания, часами тасуя и раскладывая карты, руны, и даже костяшки домино.

Чтобы не отвлекаться от любимых дел из-за убогой жажды крови и сопряженной с нею утомительной возни с двуногой пищей, Фатум, с помощью своего хозяина, наладил у себя постоянное производство «коктейля альвурхов».

Этот алхимический шедевр, главным компонентом которого являлся томатный сок, действительно способен был заменить вампиру человеческую кровь. Но альвурхи сотворили свой коктейль из побуждений человеколюбия. Фатум же человеколюбием никак не страдал.

У него был сложный, трудный, противоречивый, почти не поддающийся пониманию характер. Монк просто приходил в отчаяние на первых порах.

Чуть позже к тому же выяснилось, что чем больше Фатум налегает на свой дурацкий коктейль, пренебрегая традиционным для уважающих себя вампиров питанием, тем больше он ускользает от магической власти талисмана и его владельца.

То есть, Монк был еще способен нанести Фатуму какой-то ущерб. Но и Фатум уже мог хорошенько наступить генералу на больные мозоли.

Налицо была патовая ситуация. К тому же, заносчивый Фатум категорически отказывался выполнять «мелкие поручения». Точнее — то, что он полагал таковыми для себя. А при его самомнении в эту категорию попадало почти любое из дел.

— Я выше подобной дребедени! — Орал он почти при каждой новой просьбе…

Будь у Монка характер легковозбудимого быка, он давно уже объявил бы своему строптивому вампиру тотальную войну, в которой скорее всего рухнули бы в прах обе противоборствующие стороны. Но если уж продолжить эту линию ассоциаций, то Монк явно был тореадором, а не быком.

Причем, тореадором, который не раздражает быка ни маханием красной тряпкой, ни уж, тем более, маханием острой шпагой. Он был очень мягкий и уступчивый тореадор. Расслабленный сам, и расслабляющий клиента.

И лишь после расставания вконец умиротворенный господин Бык вдруг с удивлением обнаруживал, что из спины у него почему-то торчит какая-то рукоятка, а из груди — окровавленное острие…

Но со временем Монк стал гораздо лучше понимать своего подопечного. Нет, все же не случайно свела его судьба с самым опасным из вампиров. В чем-то они были похожи — Монк и Фатум.

Это обстоятельство, видно, и привело в руки генерала один из младших талисманов, и первым пробудил Монк одного из Семерых Спящих тоже благодаря этому.

И главное — он ухватил сущность Фатума. Задача, с которой вряд ли бы справился кто-то еще.

Теперь-то ему было очевидно: к Фатуму действительно не стоит обращаться с проблемами, которые способны решать и другие.

Этот вампир создан для иного: самых неразрешимых, запутанных и тяжелых дел…

— У нас проблема. Из тех, что ты любишь. — Монк перешел к делу сразу, минуя приветствия и вопросы о самочувствии и здоровье.

Два тореадора-мастера могут пренебречь идиотскими формальностями, когда наступило время брать быка за рога.

20. Зверь и Фантом

— Уже можно зажечь факелы, — распорядился Агастан.

Свет претерпел парадоксальное превращение, став ярче, но мрачнее. Висевшие на стенах факелы окрасили зал в багрово-красные тона.

Ульф и Ящерица стояли в противоположных концах зала. Селена ударила молотком в серебряный гонг. Противники стали сближаться…

Графиня была права: Ульф многому научился в Черных Лесах. Дожившие там хотя бы до шестнадцати лет уже знали многое из того, что адепты рыцарских орденов постигают десятилетиями.

А главный секрет яростного боевого духа скандов и их феноменальной реакции заключался в умении внешне оставаясь человеком, внутренне уподобиться свирепому хищнику из Черных Лесов.

Ульф хорошо чувствовал свою Силу и умел управлять ею. У жителей вотанских городов и поселений Сила, чаще всего, концентрировалась в груди или голове. Ульф и сам перемещал ее туда, при необходимости общаться с вотанцами. Но долгих бесед не любил: слишком большое количество Силы могло утечь через рот.

И совсем иным становился он перед боем, смещая Силу в нижнюю часть живота. Менялся не только Ульф — и мир вокруг, и само время.

Его враги, оставшись в человеческом времени, двигались вяло, словно статуи из глины. В ритм их движения непременно включены были интервалы полного оцепенения.

Атакуя их в этих интервалах из позиции зверя, Ульф мог не опасаться никаких ответных действий…

Чутье зверя мгновенно подсказало ему — с кем он имеет дело сегодня, каковы сильные и слабые стороны его противницы.

Став плотным фантомом, Ящерица приобрела способность наносить удары. Но обратной стороной являлась возможность и получить удар. Укол в жизненно важные центры мог не только поразить мару, но и ранить и даже убить тело плоти, лежащее на кровати в сотнях километров отсюда.

Но, увы, на этом хорошие новости для Ульфа заканчивались.

Ульф знал тайну превращения в боевого фантома. Некоторые колдуны из Черных Лесов практиковали это искусство.

Помимо прочего, оно требовало не только сдвинуть Силу в нижнюю часть живота, в позицию зверя, но и сместить ее влево. Практикующий этот прием попадал в сферу еще более быстрых и мощных энергий. Это открывало дополнительные возможности, но грозило безумием и полным распадом психики.

Ульф никогда не решался заходить в эти сферы, в этот спектр нарастающего хаоса. Не ум даже, а жесткий инстинкт прочертил здесь для него непреодолимую красную линию.

Также инстинктивно Ульф подозревал, что у женщин эта линия здесь слабее. И вот судьба столкнула его с одной из тех, кто сумел эту черту перейти.

Он словно провалился в кошмар, в который прежде так удачно выталкивал других. Тело сканда двигалось как налитое свинцовой тяжестью. Движения же Ящерицы напоминали свободный танец, переходящий в свободный полет.

Любой человек уже давно был бы уничтожен атаками этого мрачного призрака. Но зверь, пробужденный в Ульфе, хотя и испытывал страх перед зловещей марой, все же продолжил сопротивление. О сражении на равных, конечно, не могло быть и речи, но сконцентрировавшись на глухой защите, гладиатор отбивал молниеносные выпады Ящерицы один за другим, в надежде, что выносливость фантома, избравшего острый атакующий стиль, тоже имеет свой предел.

Ящерица же, между тем, демонстрировала не только более высокую в сравнении с телом плоти скорость, но и значительно лучшую прыгучесть. Энергия, из которой состоял фантом, видимо, обладала каким-то аналогом веса, но все же, ее отношения с силой тяжести явно были несколько иными, чем у физической материи.

Вот, взвившись высоко в вверх, она перекувыркнулась над головой Ульфа, приземлилась на ноги за его спиной, и тут же атаковала рубящим ударом в спину. Чудовищной концентрацией воли Ульф развернул деревянное тело, и успел отбить мечом удар, который запросто мог разрубить его напополам. В следующую секунду он отразил три менее опасных удара…

Селена и Агастан заворожено смотрели на поединок. Казалось непостижимым то, что несмотря на постоянные столкновения, мечи продолжали порхать в воздухе быстрее легких бабочек…

Спустя полминуты она повторила трюк с прыжком и приземлением за спиной. На этот раз Ульф успел развернуться на мгновение раньше. Он не только с силой отбил нацелившийся в его спину меч, но сумел даже и контратаковать.

Конечно, и его выпад также был отбит, и все же перед ним замерцал свет надежды.

«Прыгни-ка мне за спину еще хотя бы разок, проклятая тварь, — подумал гладиатор, — и это будет твой последний прыжок!»

В довершение всего она начала выдыхаться и терять темп. Боевой фантом может двигаться с поразительной скоростью, но это требует от хозяина фантома интенсивнейшей концентрации, а она не может продолжаться чересчур долго.

Впрочем, Ульф понимал, что сейчас-то и наступила самая опасная фаза поединка. В ближайшие минуты его противница должна будет пойти ва-банк. Позже такой возможности у нее уже не будет.

И тут она взвилась в воздух в третий раз.

«Неужели?!» — возликовал Ульф.

Его тело прекрасно знало теперь, что необходимо совершить. Всего лишь развернуться еще на мгновение быстрее. И вместе с разворотом, не теряя времени, рубануть мечом по ногам приземляющейся за его спиной твари, когда она еще находится высоко в воздухе.

Такой удар не мог быть смертельным, но он полностью должен был изменить ход поединка, и Ульф вложил в него всю свою мощь. Удар провалился в пустоту!

Проклятье! Это была ловушка! Чертова тварь специально повторила свои действия дважды, чтобы создать уверенность — то же будет и после третьего прыжка…

Чуть-чуть, совсем немного обманула она силу тяжести и время, на доли секунды зависнув в воздухе над головой Ульфа. И когда меч его с силой ушел в воздух, раскрыв наконец защиту гладиатора, Ящерица, продолжив прерванное падение, нанесла ему мощный удар ногой в лицо.

Толстая подошва сапога, вонзившись в переносицу Ульфа, смяла и сломала ее.

Только сканд после такого удара, невзирая на болевой шок и хлынувшую на лицо кровь, мог остаться стоять на ногах и даже не выронить меч. Но даже и сканд после этого уже не в состоянии был продолжать поединок на прежнем уровне.

Следующий удар — мечом по правой руке — все же заставил гладиатора выронить оружие. Лишь после третьего удара, оставившего глубокую борозду на груди Ульфа, Ящерица остановилась.

Сканд нетвердо стоял на ногах, все больше раскачиваясь из стороны в сторону. По его телу щедро растекалась кровь из трех ран.

Вложив меч в ножны, Ящерица приблизилась к противнику почти вплотную, и вдруг резко ударила его коленом в пах. Его ноги подкосились, и он начал сползать вниз.

Но Ящерица, наоборот, стала поднимать находящегося в полубессознательном состоянии гладиатора вверх. Когда на мгновение он принял вертикальное положение, она ударила основанием ладони в подбородок.

Голова Ульфа откинулась назад. Он рухнул на спину, ударившись затылком о мраморный пол, его глаза закатились.

Нога женщины в черном опустилась на судорожно вздымающуюся грудь. Ее взгляд обратился к сидящей в кресле владелице замка.

— Ты победила. — Сказал Селена севшим от волнения голосом.

— Позволено ли мне будет выпить его Силу? — спросила женщина-мара.

Селена мрачно кивнула головой.

Агастан же добавил:

— Ты была просто великолепна сегодня! Это был твой лучший бой…

Они поднялись и ушли, уведя с собой и слуг.

Теперь Ящерица могла сосредоточиться только на лежащем у ее ног. Как много Силы в этом молодом светловолосом варваре!

Он не умел использовать ее всю, и только теперь, когда она обильно выплескивалась из тела, можно было увидеть — какой удивительной энергией обладал этот сканд.

И эта чудодейственная Сила теперь полностью достанется ей!

Ульф застонал и открыл глаза. Существо из ночных кошмаров стояло над ним, с усмешкой глядя на его дрожащее, окровавленное тело. Все вокруг стало зыбким, словно каша или туман.

Но голос ее отчетливо звучал и в тумане:

— Добро пожаловать на ужин, господин Главное Блюдо!

21. Узоры судеб

Фатум взял для гадания свою самую сложную колоду — «108 Символов».

Тропы, ведущие в будущее — вот что было его самым сильным коньком. Ведь в будущее можно придти тысячами путей. Но каждый из них, на самом деле, ведет в свое будущее, разительно отличное от других.

Крохотное семя становится чащей через века. Огромные империи исчезают, не оставив руин.

В чем тайна сплетения причин и следствий? Как стать той бабочкой, взмах крыльев которой вызовет спустя годы ураган? Как стать повелителем этой бабочки?

Вампир Фатум явно знал об этом больше остальных.

Обрушить легким щелчком лавину, едва заметной интригой изменить тысячи судеб — таков был его любимый стиль.

Карты всего лишь давали ему толчок, после которого он ощущал нити судьбы, едва-едва очень трепетно прикасаясь к ним руками, чтобы дернуть потом за одну-единственную веревочку.

В этом мире существовало немало неприятностей, но только Фатум мог устроить так, чтобы весь мир превратился однажды для человека в одну грандиозную неприятность. Ведь он научился менять пути судьбы, превращая ее из друга во врага. А если врагом кому-то стала собственная судьба, воистину он во вражде и со всей Вселенной.

— Эта Эрикона умеет справляться с трудностями. — Пробормотал он, глядя на разложенные на столе карточные узоры. — Она побеждает почти при любом раскладе событий. Но есть один вариант, где она непоправимо близко подходит к роковой черте. Вот тут…

Фатум постучал пальцем по месту, где встречались две карты: Знак Крыльев и Знак Молнии. Монк знал, что такая встреча рождает новое значение — Знак Бури.

— А главное, — продолжал вампир, — что последует за всем этим!

И он указал на перевернутый Знак Стрелы.

— Теперь, если можно, — попросил генерал, — все с самого начала и более доходчиво.

— У нас появляется замечательный союзник, — обнадежил вампир, — буря. Она родилась в Море Гроз, и придет к нашему побережью через день-другой. Чтобы уничтожить легендарную героиню Великой Вурхской Войны вместе с приятелем и тетрадью, содержащей страшные тайны Черной Сети не требуется делать ни-че-го!

Фатум зашелся хохотом. Его чувство юмора было столь же специфично, что и образ мышления.

— Только и всего, — недоверчиво уточнил Монк, — ничего не делать, и этого окажется достаточно?

— Только и всего? — Усмехнулся вампир. — Да это самое трудное в жизни! Попросту говоря, ты должен удалить свою полицию с причалов.

— Как?!

— Вот видишь — все в тебе протестует. Ты жаждешь продолжить свою мышиную и бесполезную возню. Как и у многих, жажда деятельности в тебе сильнее жажды результата.

— А ты полностью уверен, что не делая ничего, я непременно получу нужный результат?

— Ага, тебе еще хочется и гарантий! Но гарантировать могу только то, что продолжая действовать по старому, ты проиграешь наверняка.

Увидев отчетливо погрустневшее лицо Монка, Фатум все же решил добавить пару ложек меда в свое варево из дегтя:

— Ну, на самом деле, ты очень близок к цели. Просто, при первых же признаках непогоды удали охранников с причалов, и дай этим альвурхам уйти в море. Они непременно воспользуются шансом. Эрикона любит риск. Но слишком часто она искушала судьбу, и с этой бурей ей не совладать! Их шанс на спасение даже не один к тысяче, один к миллиону.

— Но он все же есть?

— Чисто теоретически. А на практике — давали ли мои методы осечку хотя бы раз?

Вопрос был чисто риторический, такого не случалось никогда, и они оба прекрасно знали об этом. А значит, и проблема с Эриконой вскоре действительно будет решена…

Покинув Фатума, Монк уже сосредоточился на проблемах иных. Его очень интересовала Искрящаяся Тьма.

Он знал, что Агастан передал талисман некой Ящерице. И в этой истории было немало непонятного.

Как мог решиться граф ди Лаэро на расставание со столь ценной вещью? И почему передал той, которая не сможет воспользоваться им сама?

На высших ступенях магии господствовала специализация. Боевой фантом не может быть заклинателем вампиров. Аналогично и наоборот. Это-то Монк, как заклинатель отлично знал и на собственном опыте.

Вывод напрашивался один: рядом с Ящерицей есть еще кто-то, и этот кто-то способен стать избранником Искрящейся Тьмы.

Но если такой избранник найден, значит, Искрящаяся Тьма скоро и впрямь оживет, превратившись из страшилки для наивных детишек в самую мощную Силу всего Огнеморья.

«Жизнь не стоит на месте, — сказал себе генерал Монк, — а уж Смерть тем более!»

22. Возвысить и Обуздать

Селена медленно пила горячий кофе. Она поняла, что так или иначе, ей не уснуть в ближайшие часы. Агастан же предпочел прохладный лимонный сок.

— Итак, — нарушила, наконец, молчание графиня, — ты взял способную девчонку из грязи и помог ей подняться на невиданную высоту. Ты превратил ее в идеальное оружие — в существо, которое может проникнуть куда угодно, уничтожить кого угодно, и уйти, не оставляя следов. Это открывает грандиозные возможности в смысле уничтожения врагов.

Но возникает и проблема: зачем столь могущественному существу, как эта мара, хозяин? И если она решит уничтожить и тебя — не разделишь ли ты судьбу всех прочих ее жертв?

— Если я что-то заподозрю, то уничтожу Ящерицу, когда она находится в обычном теле. Теперь, разумеется, и в этом состоянии ее так просто не одолеть. Но десять опытных бойцов, атакующих одновременно, сумеют ее прикончить.

— Она ведь тоже прекрасно понимает это. А значит, задумав измену, не даст тебе время отправить эту десятку. Решив убить тебя, она просто сделает это в ту же ночь.

— В любом случае, пока я ей еще нужен.

— А потом?

Агастан пожал плечами.

— Ты что-то недоговариваешь, друг мой. — Настаивала на ответе Селена. — Ты предложил союз, но он предполагает, что мы не прячем друг от друга карты.

— Просто не люблю говорить о том, что еще не совершено. Впрочем, это будет сделано в ближайшее время…

Силе можно противопоставит только не меньшую Силу. Ты знаешь, моя собственная энергия невелика, но я хорошо чувствую ее в других.

Сила притягивает Силу, и судьбы их носителей то и дело норовят переплестись. Рядом с Ящерицей уже появился человек, который обладает не меньшей Силой, чем она. Его-то я и привлеку на свою сторону.

А дальше — классическая комбинация: разделяй и властвуй. Они станут побаиваться друг друга, и между ними установится равновесие страха. А я окажусь единственным гарантом того, что хрупкий мир между ними не будет нарушен.

— И оба этих супермонстра, естественно, вынуждены будут работать на тебя?

— Разумеется.

— Затейливая комбинация. — Усмехнулась графиня. — Если она удастся, безусловно, самым могущественным человеком в Гондванелле окажешься именно ты…

23. Серое на Черном

Ровена посмотрела в окно: еще едва-едва угадывался рассвет, но ей не терпелось побыстрее начать этот день.

Сегодня они запланировали поход к развалинам Звездного Замка. Путь был не близкий, и выходить предстояло с утра. Но девчонки еще спали, и Ровена одна поднялась на крышу встретить приближающийся восход…

Ящерица проснулась как никогда рано. Она не просто выспалась — энергия переполняла ее.

Этот поединок в Каэр Готе — явь это была или просто приятный сон?

За окном — на Небесах серое уже торжествовало победу над черным.

Ящерица достала из-под подушки маленький блокнот, раскрыла его на списке из восьми имен.

«Хосефина, танцовщица; Аурелий, сенатор», — прочитала она две последние записи.

Взяв карандаш, Ящерица внесла в список новое, девятое имя: «Ульф, гладиатор».

Когда Ящерица поднялась наверх, оказалось, что тут она не одна.

— Привет, Илона! — услышала она знакомый голос.

— Привет, Ровена, — сказала Илона, с улыбкой глядя на приемную дочь…

24. Трое у костра

Через пару часов они увидели цель своего похода — гористый, покрытый густым лесом участок суши, вынесенный далеко в море. Полуразрушенный замок венчал вершину самой высокой горы. От берега туда уходила узкая полоска песка, окруженная с обеих сторон волнами.

— Эта коса то исчезает, то появляется. — Пояснила Ровена. — И топать нам по ней еще где-то с час. А пока привал.

После этих слов все трое тут же повалились на песок, сбросив рюкзаки.

— На самом деле, как видите, — Ровена продолжала выполнять свою роль экскурсовода, — это не совсем остров. Или — не всегда остров. Но на картах это место обозначено как «остров Дальний». Сюда и впрямь долго добираться, и люди здесь бывают очень редко.

— Но однажды, — сказала Феличия, — очень давно, в разгар Великой Фаэтановой Войны, сюда пришла огромная толпа людей. Пришла, чтобы разрушить Звездный Замок.

— Да. — Подтвердила Ровена. — И с тех самых пор на Дальнем острове никто не живет. Да и история древних саламандр после разрушения их главного замка, вроде как, закончилась.

— А мне во всем этом многое непонятно. — В отличие от подруг, в голосе Изабеллы преобладали не плавно-повествовательные, а резко-вопросительные интонации. — Ведь саламандры, как говорят, начав войну на стороне грозноморцев, переметнулись потом к Лемариону. Почему они поступили так? И почему, обладая великим могуществом, они позволили разрушить замок толпе из окрестных жителей, в которой почти не было настоящих воинов?

— Ты же в курсе моих оценок по истории. — Улыбнулась Ровена. — О таких вещах лучше спросить Феличию.

— Не спрашивайте. — Не согласилась Феличия. — Мои рассказы перебьют вам кайф. Прочитайте «Сагу о фаэтане». Получите и ответы, и море удовольствия.

— Легко сказать! — усмехнулась Изабелла. — Мы с Ровенкой во всех дырках эту «Сагу» пытались найти. Этой книги не достать!

Феличия ссутулилась, многозначительно погрозила согнутым в крючок пальцем, и произнесла надтреснутым старческим голосом:

— Мудрый четвертьэльф Феличия знала, что девицы Ровена и Изабелла нуждаются в «Саге о фаэтане», но не могут ее найти. Предвидела она также, что каникулы в Майастре будут чудо как хороши. И грустно будет покидать сей благодатный, теплый край. И дабы смягчить грусть возвращения в дождливую и пасмурную Чоару, подготовила оная многомудрая Феличия свой маленький, но приятный сюрприз. Еще до отъезда на море достала оная Феличия заветную «Сагу о фаэтане», и спрятала в своей комнате в «Орхиене». И ждет теперь сия книга возвращения двух достойных девиц!

— Ты шутишь? — Изабелла то ли спрашивала, то ли утверждала.

— Серьезна как никогда, дитя мое!

— Да где б ты могла ее достать?

— У четвертьэльфов свои секреты! — Феличия захохотала, моментально превратившись из одеревеневшей бабули в раскованного до полной разболтанности орхиенского подростка…

Глубокой ночью они сидели у костра. В сердце Дальнего острова, неподалеку от развалин Звездного Замка, окруженные ночным лесом.

— Есть! — Сказала вдруг Феличия.

Она отложила в сторону кружку с теплым чаем, и достала из рюкзака тетрадь и карандаш.

— Я знаю, наконец-то, как назвать свой рассказ. — Пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Ровены.

— Воистину, наконец-то. — Согласилась Изабелла. — Мы про эти поиски названия слышим уже целый месяц. И каким же оно будет, если не секрет?

— «Проклятый Цветочек». Вам это вряд ли что-то скажет теперь. Но когда прочтете весь рассказ — увидите, что это и вправду круто…

Если бы нечто подобное говорил кто-то другой, Изабелла сочла бы его глупым хвастуном. Но что бы ни делала или говорила Феличия — это сразу наполнялось глубочайшим смыслом…

— Вы заметили, — спросила Ровена, подняв лицо к небу, — какие здесь, в горах, вдали от города звезды? Просто огромные, совершенно особенные…

— Здесь особенное все, — прошептала Изабелла…

Тихо потрескивал хворост. Время от времени танцующий костер выбрасывал алые искры. С потоками теплого воздуха устремлялись они высоко вверх — к огромным звездам, которые переливались изумрудным и золотым…

25. Черный Пастырь

— Расстояние порядочное, — сказала Илона, глядя на красное пятнышко в горах Дальнего острова, — И все же, их костер разглядеть можно.

Этой ночью у заброшенного храма дельпару они собрались втроем.

— Вот так они когда-то и жили, — продолжила Илона, — дельпару и саламандры: в пределах прямой видимости. И далеко не сразу превратились они в смертельных врагов.

— Но теперь-то мы враги, — сказал Тролль, — и стратегия твоя не совсем понятна. Дрив под нашим носом возрождает Орден Саламандры. Вовсю готовит новых учениц. А что делаем мы? Следим исподтишка, да бездействуем.

Туча молчала, но чувствовалось, что недоумение Тролля разделяет и она…

Ящерица понимала — объяснение будет не простым. Слишком зелены еще ее ученики. А без нужного опыта нет нужного понимания…

Этот чудесный пир в Каэр Готе… Муравьи экстаза ползали по телу Ящерицы до сих пор. Никогда еще ей не было так хорошо, как в последние минуты жизни гладиатора Ульфа.

Предыдущих жертв ее мары тоже приятно было убивать. Особенно Хосефину — ее Сила была достаточно велика.

Но только с Ульфом смогла она ощутить, какое это блаженство выкачивать чужую Суперсилу.

Она раскрыла «Черную Книгу Дельпару» на разделе «Мудрый Пастырь»…

«Мастер-мара — тоже вампир, но вампир высшего вида.

Низший вампир пьет кровь. Высший вампир пьет чистую Силу.

Низшие из высших пьют Силу у слабых. Ее легче отобрать, но не жалкий ли это трофей — Сила слабых?

Мастер-мара идет по пути высших из высших — выпить Силу сильных — вот его цель — и он не согласится на меньшее».

Еще недавно и она сама, в полной мере, не понимала смысла этих слов.

Поймут ли их Туча и Тролль? Да и нужно ли им это понимать?

Время, только время внесет во все это ясность.

И трем подругам из «Орхиены» тоже необходимо время.

Что сблизило этих девчонок? Что побудило Дрива заняться ими столь серьезно? Ящерица чувствовала: скрытая Суперсила стоит за этим всем.

Еще недавно скрытая очень глубоко… Но Дрив коснулся нужных струн, и теперь Суперсила активно созревает в них…

Что ж, мудрый пастырь не зарежет ягненка, еще активно набирающего соки. Пусть попасется на залитых Солнцем лугах!

Ульф подарил ей небывалое блаженство. Но неужели это предел?

«… и он не согласится на меньшее» — эти строки придавали ей огромную решимость, и она читала их вновь и вновь…

26. Покидая Майастру

Они уезжали…

Каникулы в родном городе оказались на редкость необычными. Ровена и не подозревала, что именно в Майастре, знакомой лучше любого другого места в мире, откроются ей неведомые прежде стороны реальности.

Ласковый Ураган — могучая окрыляющая сила. И прячущийся в переулках души тихий голос, внезапно сказавший об опасности теней извне и теней изнутри…

Майастра, городок, где море и горы, последние верные вассалы отступающей Империи Лета еще хранили его тепло, осталась далеко позади. Дилижанс катился по лесистой равнине. Здесь было значительно холоднее. Ветер исступленно срывал с ветвей желтеющую листву.

Черные стволы деревьев, эти терпеливые мертвецы, готовы были недели и месяцы безмолвно стоять на холодном ветру. Не скоро еще получат они свою награду — пушистые белые саваны зимы…

В этом варианте представлены первые три из состоящего из девяти частей романа «Путь меча в море».

Content

Алекс Грин (Алексей Злотник)
Мечь, ночь, море
(Путь меча в море — 1,2,3)

Часть 1. Море Гроз

1. «Чокнутые Саламандры»

2. О вампирах и не только

3. Письмо для мага

4. Храм Дельпару

5. О Ласковом Урагане

6. Дрив

7. Далеко в море

8. Мастер, Мертвец, Ученик

9. «Огнеморские рыцарские ордена»

10. Тропа

11. Дарханский берег

12. «Сверхчеловек»

13. Влияние

14. Крылья и Паруса

Часть 2. Час Теней

1. Ловушка

2. Шорох и Свист

3. В поисках Ключей

4. Имя Силы

5. Отель «Армия Фантомов»

6. Час Икс

7. «Цивилизации 27-и этажей»

8. «Предчувствие 13-го этажа»

9. «Гондванелла»

10. Ловушка захлопывается

11. Тени Изнутри

12. Ошибка Сезона

13. Лимонад и Катарсис

14. Пещера

15. В поисках правды

15. К вопросу так называемой «Земли»

17. Ветра и Молнии

18. Правда до конца

Часть 3. Черные Кружева

1. Дар Беды

2. Особенная Волчица

3. О настырном дедушке

4. «Лемарионский Порядок»

5. Отвар Метаморфоз

6. Два Меча

7. Дедушка Таргитай раскрывает карты

8. «Иные расы и сага о фаэтане»

9. «Паровая революция»

10. «Растроение» личности

11. Новая жизнь

12. Флейтист у Врат Зари

13. Амфитеатр «Беллона»

14. Коричневая тетрадь

15. Прелюдия

16. Проходя Врата Снов

17. По имени «Фатум»

18. Крылья и Клинок

19. Тореадоры

20. Зверь и Фантом

21. Узоры судеб

22. Возвысить и Обуздать

23. Серое на Черном

24. Трое у костра

25. Черный Пастырь

26. Покидая Майастру