Али Вали

Игры с Дьяволом

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дождь крупными спокойными каплями падал на море из темных зонтиков, образовавшееся рядом с выцветшим навесом. Под ним, рядом с украшенным цветами гробом Мари Кэйси, сидели две одинокие фигуры. Женщина с темными волосами и мальчик.

Отец Эндрю Гудман боялся, что когда-то ему придется проводить церемонию похорон одной из сестер Кэйси, но он и не предполагал, что это будет Мари. Он посмотрел на женщину, которую он собирался хоронить молодой.

Дерби Кейн Кэйси – просто Кейн для всех, кто ее знал – сидела, положив одну руку на плечо сына, а другую – на гроб сестры. Она выглядела обманчиво спокойной, но отец Эндрю мог разглядеть под этой маской холодную, ужасающую ярость. Она обязательно отомстит. Кровь будет пролита за кровь, пролитую семьей Кэйси.

– Давайте все вместе вспомним Мари, эту добрую Душу, которую Бог призвал к себе. – Отец Эндрю наблюдал за людьми, которые собрались вокруг него на кладбище Метайри, которое расположилось между Новым Орлеаном и Джефферсон Пэриш. Присутствующие, казалось, глубоко погрузились в свои нежные воспоминания о молодой женщине.

Для своих родителей, Далтона и Терезы, она была благословением с небес, и они ценили ее и заботились о ней с того дня, как она появилась в их жизни. Они часто это говорили, когда она родилась. Ее брат Билли заботился о ней и любил ее до последнего дня.

Он снял очки, чтобы вытереть слезы. Господь миг бы постараться и послать погоду лучше в день похорон прекрасной девушки, которую он окрестил двадцать шесть лет назад. Хотя, для более чем двухсот собравшихся это было не особенно важно. Многие из них лучше были знакомы с семьей Мари, чем с ней самой. Пожертвования, которые щедро раздавала семья Кэйси, были так же знамениты, как и то, как они якобы зарабатывали деньги.

А для своей сестры Кейн и племянника Xэйдена она была гаванью, где можно отдохнуть от бури. – Отец Эндрю снова надел очки и улыбнулся им, надеясь хоть немного успокоить. – Дерби, я знаю, что твой брат и твои родители готовились встречать ее домой с распростертыми объятиями, и, зная твою семью, я могу сказать, что они устроили праздник, который сделал бы честь всему семейству Кэйси.

Кейн проигнорировала всхлипывания и причитания родственников, стоящих рядом, но одарила священника, произнесшего эти добрые слова, кивком. Это единственные слова, от которых в ней снова не вскипала ярость из-за потери сестры. Она привыкла терять, но остаться без Мари было слишком больно.

Человек, который убил Мари, наверняка хотел, чтобы Кейн месяцами мучили кошмары об этом. Он хотел, чтобы образы изнасилованной и убитой девушки напоминали ей о том, что она не только не смогла сберечь сестру, но и подвела отца, ведь после его смерти она отвечала за Мари. Убийца хотел, чтобы она помнила, что ее сестра прожила последние моменты своей жизни в одиночестве и мучениях.

Если он хотел, чтобы его жестокость выжгла клеймо в мозгу Кейн. у него все получилось. Это варварское злодеяние убило и часть души Кейн. Она еще долго будет помнить каждый след от укуса на теле Мари, каждый синяк, и каждый ожог от сигареты.

Но скоро она смягчит эти ужасные воспоминания при помощи мази, сделанной из мести. Человек, который обесчестил Мари, перед тем как убить ее, сполна заплатит своей кровью. Он будет страдать в тысячи раз дольше, чем Мари, и Бог услышит его мольбы о смерти.

Никто в жизни не любил ее так бескорыстно, как Мари. Отец Эндрю продолжал свою речь, а Кейн вспоминала день, когда Мари исполнилось десять.

– Дерби, как ты думаешь, я симпатичная?

– Нет. Мари, ты не симпатичная. Ты красивая. И ты станешь еще красивее, и тогда нам с Билли придется очень много драться за тебя, потому что за тобой будут бегать толпы мальчиков.

Маленькая черноволосая девочка приподняла пальцами края своего нового розового платьица и улыбнулась отражению в зеркале.

– Нет, Дерби, я хочу вырасти и заботиться о тебе.

Почему ты так говоришь, именинница? Кейн посмотрела на нее и улыбнулась. Никто не мог так просто заставить ее улыбаться, как ее младшая сестра.

– Потому что ты выглядишь как человек, которому нужна забота.

Устами младенца… так, кажется, говорят. Тридцатишестилетняя, но ощущающая себя гораздо старше, Дерби Кейн Кэйси уже не слушала, что говорит отец Эндрю. Она смотрела на гроб, в котором лежала ее младшая сестра. Прости меня. Мари. Ты так хорошо заботилась о нас с Хэйденом. а я ничем не смогла помочь тебе, когда было нужно.

Ее сестра была особенной. Никто в семье не думал о том, что ее ум развивается иначе, завлекая ее в отдельный мир, в котором, как она думала, она была ребенком. Мари была невинным созданием, и она очень много делала для воспитания Хэйдена. Они стали очень близки, и Кейн беспокоилась о том, как повлияет на мальчика такая ужасная смерть. Он уже потерял мать, и добавлять к этому списку Мари было бы нечестно.

Брызги святой воды отвлекли ее от воспоминаний. Оставалось только поставить гроб в фамильный склеп, чтобы Мари могла лежать рядом с родителями и братом. На один момент, который продлился почти вечность. Кейн ощутил себя сиротой, глядя на надгробные камни, под которыми лежали ее родные.

Ей хотелось плакать, но она хорошо помнила голос отца и то, как он произносил одно незыблемое правило. Будучи главой семьи Кэйси, она не может показывать свой слабость на публике. Значит, сейчас не время печалиться. Подошел священник и взял ее за руку, а потом погладил Хэйдена по голове.

– Церковь всегда ждет тебя. Дерби, если ты захочешь поговорить. Благослови Господи тебя и твоего сына.

Позади люди потянулись к своим машинам, их вереницы были похожи на вереницы мертвых цветов, брошенных в спокойную реку. Никто из присутствующих не хотел беспокоить их, когда Кейн и Хэйден прощались с усопшей. Охрана закрыла их стеной. Когда Кейн не ответила, отец Эндрю присоединился к остальным и оставил их одних.

Кейн почувствовала, как рука Хэйдена сильно сжимает ее руку, и переключила внимание с гроба на него.

– Она больше всего любила хризантемы. Тетя Мари всегда говорила, что они ее радуют.

Кейн молчала и слушала его. Хэйден был с ней, когда она пошла на опознание. Как и его мать. Хэйден стоически перенес это и показал всему миру, что Кэйси обладают силой, доступной не каждому.

Для нее было облегчением то, что сын практически ее точная копия. Облегчением, потому что она не смогла бы видеть в нем образ его белокурой биологической матери. Для Кейн было бы слишком большим наказанием видеть в лице самого любимого ей человека черты самого ненавистного.

Она вытащила один цветок из убранства гроба и протянула ему.

– Сохрани его, сынок. Мы засушим его в одной из книг, которые она тебе подарила.

– Мам?

Она наклонила к нему голову.

– А теперь можно плакать? Все уже ушли.

Боже мой, как ужасно быть наследником Кэйси, подумала она. Мальчик так старался быть сильным, но ведь он еще ребенок.

– Дорогой, конечно, ты можешь плакать.

– Тебе тоже можно. Никто не увидит.

Она положила одну руку ему на плечо, а другую – на гроб. Как это нелепо, что в такой дождливый день дерево на ощупь такое теплое. Она тихо уронила несколько слез. Она держала сына и плакала из-за всех несправедливостей, которые случились в ее жизни.

Когда, наконец. Кейн повернулась и жестом показала, что они готовы, ее маска власти и контроля над собой снова была на лице. Время горевать и мучиться кошмарами придет позже. Сейчас – время найти того, кто в ответе за этот день. Она знала, кто сделал это с ее сестрой, и поклялась отомстить. Уже скоро у него будет собственный деревянный ящик, и семья сможет поплакать над ним.

Чуть поодаль люди, которым Кейн доверяла жизнь своих родных, пытались не дать волю слезам, глядя на гроб, на котором лежала рука их босса. Все они думали об одном: хорошо, что у нее такие крепкие плечи, ведь на нее возлагаются большие надежды. Но не только они наблюдали за Кейн. Припаркованные неподалеку фургоны с затемненными стеклами жужжали от вспышек. Фотографировали и семью, и всех пришедших.

Причиной всеобщего интереса был род деятельности семьи Кейн. Точно так же, как и многие ее друзья, после колледжа переняли профессии отцов, она присоединилась к семейному бизнесу. Вот только для нее это означало, что она стала главой одного из самых влиятельных криминальных кланов Нового Орлеана. Она приобрела репутацию порочной и жестокой женщины, но и у нее была Ахиллесова пята. Он стоял рядом с ней, Хэйден Далтон Кэйси, ее главная радость и ее единственный наследник. Она раскрыла над собой и сыном зонтик и пошла к машине.

– Дерби? – проговорила Меррик Раньен. персональный телохранитель Кейн. – Святой отец смелый человек. Я не слышала, чтобы кто-то, кроме Мари, так называл тебя, с тех пор как умерла твоя мать. – Она открыла перед ними дверь.

Перед тем как сесть в машину. Кейн со злостью окинула взглядом фургоны, припаркованные неподалеку.

– Не стоило и думать, что они смогут остаться дома, особенно в такой день, как сегодня. Ублюдочные стервятники. – Она говорила достаточно громко, чтобы микрофоны, нацеленные на нее, смогли зафиксировать каждое слово. Глубоко вздохнув, она попыталась избавиться от приступа гнева и повернулась к Меррик. – Что касается Дерби, давай не будем сегодня об этом. Если бы мои родители встретились в Париже или еще где-нибудь, а не в Кентукки Дерби, я бы не страдала так из-за своего имени.

– Оно не такое уж и плохое, мам, – Хэйден толкнул ее плечом и улыбнулся. Его глаза опухли от слез, но он старался ее подбодрить. – Хочешь посмотреть со мной фильм, когда мы приедем домой?

– Конечно, я могу провести этот день с тобой.

– Без тети Мари все будет по-другому, но мы справимся. Может быть, когда-нибудь, когда с этим разберутся, ты расскажешь мне, что случилось.

Кейн обняла его и поцеловала в затылок.

– Хочешь дать мне немного времени, да?

– Я доверяю тебе, поэтому не буду тебя торопить, но не забывай, что я тоже любил ее. Я хочу знать, кто это сделал и почему. Я знаю, что она не водила машину, так что все эти синяки – не от аварии.

Кейн посмотрела на сына и взъерошила его темные волосы.

– И в кого же ты вырос таким умным?

– Это все гены Кэйси всплывают на поверхность.

Она поняла, что точно так же говорил ее отец, и, несмотря на подавленную атмосферу, засмеялась. Хэйден был прав. Она обязательно скажет ему, что случилось с их любимой Мари.

Хэйден был полноправным наследником семейного бизнеса, так же как и она в свое время. И его образование, относящееся к семейному делу, началось так же рано, как и ее. Хотя Кейн надеялась, что они будут вместе дольше, чем ей довелось быть с отцом до его смерти. Хэйдену было одиннадцать, но он рос среди взрослых и был не по годам развит и умен. Ему необходимо узнать, что происходит с теми, кто причиняет боль невинным хрупким существам, особенно если они из семьи Кэйси.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Со дня похорон Мари прошло два месяца, и лето уже увяло, как цветы магнолии, упавшие ранней зимой в городе у реки Миссисипи. Жизнь вернулась в свое русло. Школа помогла Хэйдену преодолеть горечь утраты, а для Кейн го же самое сделала работа. Однажды за ужином, когда он снова заговорил об этом, Кейн рассказала сыну о том, что случилось с Мари и о том, что случилось с человеком, который посмел забрать ее у них.

Сначала она не знала, как реагировать на мрачное выражение, которое не сходило с лица Хэйдена все время, пока она рассказывала, но он спросил только, мертв ли тот человек. Она кивнула, и он кивнул ей в ответ, и никаких других вопросов не осталось. После того дня они больше не касались этого в разговорах, и она надеялась, что эта история поможет ему избавиться от ночных кошмаров.

Она часто думала об этой ночи, понимая, что он усвоил даже больше, чем она могла представить. Ей хотелось бы, чтобы он смог подольше наслаждаться своим детством, пока реальная жизнь не поглотит его.

Может быть, то, что она проводила с ним столько времени, отвечая на бесконечные вопросы с безграничным терпением, сделало его умным не по годам. Или, может быть, дело было в его неутолимой жажде познания, в постоянном чтении в поиске ответов на вопросы. Как бы оно ни было, суть в том, что ее сын, когда подрастет, станет идеальным мужчиной, и эта мысль всегда отражалась гордой улыбкой на ее лице.

Отставив кофейную чашку, она постаралась отбросить мысли о личном, встала из-за стола и набросила пиджак, показывая своим теням, что она готова отправиться на работу. Машина стояла в нескольких метрах от парадной двери, готовая отправиться на местный склад.

В ее собственности было два ночных клуба, но она проводила большую часть времени в здании у реки, которое отец купил много лет назад. Выцветшая потрескавшаяся краска на внешних стенах отлично скрывала наличие внутри шикарных офисов.

Кейн отлично знала, в каких конкретных местах ее офисов и комплексов установлены подслушивающие и подглядывающие устройства ФБР и других спецслужб. Она постоянно раздражала агентов, когда улыбалась и приветственно махала прямо в камеру. Теперь они уже поняли, что на каждый прибор, при помощи которого они осуществляют слежку, найдется оборудование уровнем повыше, которое сможет обнаружить все эти жучки.

Меррик, сидя рядом с ней, поправляла под пиджаком наплечную кобуру, повернувшись грудью к Кейн. Это была высокая худощавая афроамериканка. и одна из самых красивых женщин, которых когда-либо знала Кейн.

В рукопашной схватке со своей начальницей Меррик проиграла бы. Но все остальные, кто подозревал в ней какие-то слабости, скоро обнаруживали, что она в три раза беспощаднее, чем Кейн, потому что ее начальница обычно сдерживала себя перед тем, как закончить чью-либо жизнь. Обычно Меррик не любила много разговаривать, а работала быстро и эффективно. Она всегда точно выполняла указания и хранила секреты семьи Кэйси, и теперь она была полностью на стороне Кейн.

Ну, что у нас сегодня на десерт? – спросила Кейн. Могла бы быть я, если бы ты разумно использовала возможности.

Кейн позволила себе задержать взгляд на соблазнительной ложбинке и вздохнула.

– Такое предложение сложно отклонить, поэтому не забудь о нем, когда мы закончим с делами. Ты видела Мука, перед тем как он отвез Хэйдена в школу?

– Конечно. Не беспокойся, дорогая. Я не позволю, чтобы с тобой или с твоим мальчиком что-то случилось. – Она погладила Кейн по коленке. – Что касается твоего первого вопроса, тебя ждет твой дядя Алекс. Он давно хотел тебя увидеть, но я сказала ему тогда, что было не самое лучшее время для этого. Но больше он не может откладывать встречу, поэтому я решила, что тебе стоит поговорить с ним.

Алекс Бакстер. старший брат ее матери, был единственным из родственников по материнской линии, который попытался заменить отца Кейн, когда того убили во время войны по разделу сферы влияния 15 лет назад. Так же умерли и брат Билли, и мать, оставив Кейн и Мари собирать осколки. Из всех мальчиков Алекс наиболее подходил для этого поста, но и он не был идеален.

– Он сказал, чего хочет?

– Нет, но сказал, что это важно, и что это не касается семейного бизнеса.

Меррик взяла черное пальто и шляпу Кейн и подала их ассистентке. Увидев, что Алекс один, она заняла свое обычное место за дверью.

– Кейн, как ты? – Алекс стоял с таким видом, будто ждал, что племянница обнимет его, и сразу сел, когда она прошла мимо и уселась за стол.

– Я в порядке. Спасибо, что пришел спросить. Если это все, то нам пора заканчивать. Я отложила кучу дел, чтобы отдохнуть с Хэйденом, и теперь у меня накопилась куча работы. Как бы я не хотела поболтать с тобой, я занята.

– Я сказал твоей натренированной питбульше, которая сейчас за дверью, что у меня важный разговор, так что ты можешь уделить мне десять минут.

– Поосторожней. Даже не пытайся сказать ей такое в лицо. Она может укусить и за меньшее. О чем же таком важном ты собирался мне сказать, что даже рискнул забраться в логово гадюки? – Кейн расслабилась в кожаном кресле и подперла рукой подбородок. Она благодарила судьбу за то, что такие милые разговоры встречаются не столь часто, но, не смотря на это, они были очень раздражающими.

– Ты так похожа на своего отца. Кейн. И что только моя сестра нашла в этом человеке? Всю жизнь пытаюсь разгадать эту загадку. – Он покачал лысеющей головой, вспоминая старшего Кэйси и тот влюбленный взгляд, каким на него всегда смотрела его сестра. Годы, проведенные в браке, не изменили ее отношения к нему.

Учитывая то, что ты и Эдит жили на его деньги, и до сих пор живете, тебе бы стоило говорить об отце хоть с каплей уважения. В сотый раз тебя предупреждаю, чтобы ты был поосторожнее, когда говоришь о нем или о мамином выборе.

Не надо злиться, – поднял руки Алекс, переходя, наконец, к тому, зачем он сюда пришел. – Я хочу поговорить о людях, близких тебе, которые недавно позвонили и попросили меня смягчить удар, перед тем как сами придут к тебе. Пообещай, что ты выслушаешь меня, вместо того, чтобы разбить что-нибудь в гневе.

Кейн провела рукой по своим черным как смоль волосам, пытаясь справиться с раздражением, которое, казалось, заполнило собой весь ее кабинет. Так было всегда: он обвинял отца Кейн и всю его семью в смерти мамы, а она длилась так, что вполне могла бы выкинуть этого пустозвона из офиса. Особенно назойливым он становился, когда опаздывал его ежемесячный чек.

– Говори прямо, зачем пришел, или выметайся к чертям!

Не успел Алекс сделать племяннице замечание по поводу ее выражений, его прервал голос другого дяди Кейн. Джарвиса Кэйси.

– Наверно, тот человек, о котором говорит Алекс, обратился за помощью не к тому члену семьи. Им нужно было послать любимого дядю, а не самого назойливого.

Поддразнивающая, но едкая реплика Джарвиса заставила Кейн улыбнуться впервые за утро. Ее дядя Джарвис был единственным человеком, которому она доверяла. Джарвис был на пару лет моложе брата, но на некоторых фотоснимках они выглядели почти как близнецы – оба высокие, темноволосые и красивые.

Алекс смотрел на них, пока они приветствовали друг друга. В семье Бакстер обычно появлялись на свет рыжеволосые коротышки, в то время как в семье Кэйси – великаны с темными волосами и синими глазами. Именно глаза Далтона, говорила ему Тереза, забрали в плен ее сердце с самого первого раза, когда она заглянула в них.

– Меррик, – сказала Кейн в интерком, – пожалуйста, проводи Алекса к выходу. Мы с ним закончили.

Алекс проследовал за Меррик, понимая, что просьба уйти – не шутка. Клан Кэйси был закрытым кругом, в который члену семьи Бакстер не попасть никогда.

Кейн отпустила кнопку интеркома, подпрыгнула и заключила Джарвиса в объятья.

– Как ты, малыш? Держишься? – спросил Джарвис.

– Все еще пытаюсь убедить себя, что ее нет, хотя прошло уже столько времени. Мари была абсолютно невинной. Она не заслужила того, что с ней случилось.

– Тебе нужно заботиться о себе, Кейн. Ни в чем себя не вини. Прошло всего несколько месяцев, так что тебе стоит дать себе небольшое послабление. Прогуляйся по улице, купи старику чашку кофе, и я расскажу тебе длинную историю.

Они вышли наружу, за ними следовала Меррик и еще три человека. Под каждым пальто этих четверых был достаточно оружия, чтобы разнести весь квартал, если бы это понадобилось. Еще десять человек следили за ситуацией крыши складов Кэйси. У каждого из них имелась официально зарегистрированная винтовка.

– Что происходит? – Кейн приподняла голову под шляпой, чтобы линзы объективов, которые всегда были направлены на склад, смогли получить четкую картинку.

– Почему ты всегда смотришь наверх, если знаешь, что там камеры? – Джарвис, наоборот, надвинул шляпу пониже.

– Думаю, что дамы из суда присяжных ни за что не осудят меня, если в совещательной комнате они смогут увидеть мои удачные фотографии.

Дядя рассмеялся над шуткой и хлопнул ее по спине.

– Я рад слышать, что к тебе возвращается чувство юмора и иронии. Я скучал без них. – Они прошли по улице, и зашли в кафе, где Кейн обедала почти каждый день. – Твой папа любил заказывать здесь яичницу.

– Ты вышел из дома в такой дождь, чтобы рассказать мне про папу и яичницу? – Кейн помахала официантке и показала ей два пальца, перед тем как показать на кофейник.

– Может быть, я просто хотел тебя увидеть. Джарвис стучал пальцем по столу, и Кейн поняла, что его что-то беспокоит. Когда официантка принесла две чашки кофе со сливками и сахаром, Кейн положила руки на стол, готовая услышать все, что расскажет ей дядя.

– В чем дело?

– Звонила Эмма.

Если бы Джарвис вдруг встал и ударил ее, это не ошеломило бы ее так сильно. Рука Кейн сжалась в кулак, когда она услышала это имя.

– Что ей нужно?

Джарвис опустил голову и сжал в руках шляпу, мокрую после дождя. Он очень надеялся, что этот кулак не упадет на его голову, когда он закончит. Ему казалось, что от ее взгляда заледенело все вокруг.

– Она в городе и хочет с тобой встретиться. Я предложил ей свою защиту при условии, что она не станет пытаться связаться с Хэйденом без твоего разрешения. Я не хочу указывать тебе, что делать, но тебе нужно разобраться с этим.

– С чем – с этим? Все кончено. Она ушла, разве ты не помнишь?

– Она уехала домой… – сказал Джарвис.

– Здесь был ее дом, и здесь была наша жизнь. – Голос Кейн поднялся на октаву, и она ударила кулаком по столу. Солонка упала на пол и разбилась. – Я знаю, куда она уехала. Для безопасности Хэйдена я знаю о ней все. Чего она хочет?

Джарвиса удивил этот взрыв эмоций, ведь Кейн всегда контролировала себя, будучи на публике. Он заметил, что все окружающие занимаются своими делами, как будто они с Кейн сидят в звуконепроницаемом ящике.

– Просто поговорить, Кейн. И все. – Джарвис попытался успокоить ее. Он понимал, что он рискует, но думал, что это было бы лучшим решением для всех. Он был готов сделать для счастья Кейн все, что угодно.

Кейн повернулась на стуле и обратилась к Меррик. Позвони Муку. Скажи ему, чтобы сегодня они ехали! сразу домой, и чтобы он не открывал дверь никому, кроме нас с тобой. Если он хоть что-то сделает не так, ему не сдобровать.

Меррик не стала задавать вопросов. Она просто взяла телефон и передала сообщение ответственному за безопасность Хэйдена.

Кейн посмотрела на Джарвиса.

– Скажи Эмме, чтобы ждала меня в «Эрин Гоу Броу» в час. У нее будет двадцать минут. И в следующий раз, дядя, не ставь интересы кого-либо выше интересов семьи. Если бы ты научился чему-то от моего отца, кроме кулинарных предпочтений, то именно этому правилу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Охрана оставила Кейн наедине с ее мыслями, когда они пришли в паб «Эрин Гоу Броу», принадлежащий ей. Персонал в тишине пополнял запасы бара, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Кейн закрыла глаза и погрузилась в воспоминания о вечере, который изменил всю ее жизнь.

Четырнадцать лег назад в «Эрин Гоу Броу»

– Эмма, обслужи пятый столик, и постарайся ничего не уронить в этот раз. – Бармен протянул поднос новой официантке, думая, что нора начать вычитать разлитое ей из ее зарплаты. Ему было жаль девочку, которой была необходима работа, чтобы продолжать жить в городе и учиться. К сожалению, она была красивой, но неуклюжей.

Не волнуйся, Джош, я уже научилась. Здесь так много народу, что очень сложно дойти до столика, ничего не уронив.

Эмма Верде заходила в ирландский паб с друзьями мною раз. Живая музыка, богатый выбор пива и настоящий ирландский виски привлекали толпы людей, и поэтому однажды она зашла сюда и спросила, нет ли работы.

Она приехала в Новый Орлеан, чтобы учиться в Университете Тулейн, несмотря на все возражения со стороны ее матери. Последнее, что она услышала от матери, когда автобус отправился из Хэйварда, штат Висконсин – это то, что они не станут помогать Эмме, раз она выбрала место, столь далекое от их христианских ценностей.

Чаевых Эмме хватало на то, чтобы оплачивать ее крохотную квартирку и ту часть платы за обучение, которую, не покрывала стипендия. Тулейн предложил ей не только хорошую стипендию, но и шанс выбраться из далекого Висконсина. Но в одном ее мать была права: Новый Орлеан, и особенно Французский Квартал, был миром, очень непохожим на ферму, где она выросла.

По дороге к пятому столику она подумала о том, как была бы шокирована мама, узнай она о том, что ее дочь работает в пабе. Посмеиваясь про себя, она не заметила высокую женщину, которая оказалась на ее пути. Но потом: она заметила, что облила женщину элем с головы до ног.

– Простите, пожалуйста. Я вас не увидела. Он попыталась руками убрать то, что разлила, с плотной, сильно накрахмаленной льняной рубашки. Заметив рядом Джоша, она решила, что он собирается ее уволить.

– Джош, где ты ее нашел?

Низкий дразнящий голос заставил ее поднять голову; внимательнее изучить лицо женщины, с которой она столкнулась.

– Прости, Кейн. Стажировка Эммы проходит не совсем так, как планировалось.

– Эмма?

Она протянула руку, липкую от эля, но Кейн взяла ее.

– Меня зовут Эмма Верде. Приятно с вами познакомиться, – сказала она, с ужасом понимая, насколько влажные у нее руки.

– Кейн Кэйси. Мне тоже приятно, ответила Кейн, не отпуская руку. – Откуда ты?

– Из Хэйварда. штат Висконсин. Низкий смех вырвался из груди Кейн, и почему-то уши Эммы покраснели.

– В Хэйварде есть бары'?

– Только закусочная, но они подают пиво по вечерам.

Такой была их первая встреча. Они часто смеялись над этим вечером, когда стали встречаться, и Эмма переехала к ней.

Ради Эммы, дочери простого фермера. Кейн отказалась от всех женщин, с которыми когда-либо проводила время и делила постель. На протяжении девяти лет они были счастливы. У них был Хэйден, и счастье, которое Эмма принесла в ее жизнь, росло с каждым днем. Но потом Эмма порвала со всем этим.

Деревенщина, как называла ее Кейн, оставила своего семилетнего сына и свою женщину, потому что она не могла больше жить, понимая, чем занимается Кейн. Эмма уехала на ферму, где выросла, и. очевидно, забыла о том, как жила с Кейн. От нее не было ни одного звонка, ни письма, ни открытки с тех пор как она уехала, а теперь, через четыре года вернулась. Но теперь уже слишком поздно для разговоров. Ей нужно было поговорить с Кейн раньше.

Эмма задержала дыхание и посмотрела на вывеску над дверью. «Эрин Гоу Броу».

У нее никогда не получалось произнести это название так же красиво, как Кейн. Казалось, что прошли тысячи лет с тех пор, как она стояла на этой дорожке, пытаясь успокоиться перед тем, как зайти и попросить работу. Какой бы стала ее жизнь, если бы тогда она просто повернулась и ушла? Она часто задавала себе этот вопрос, но никогда особо не пыталась найти ответ, потому что она все-таки вошла и навсегда связала свою жизнь с жизнью Кейн. То, что она сбежала, ничего не изменило. И теперь она снова здесь и увидит человека, которого она боялась так же сильно, как и любила.

Меррик открыла перед ней дверь и внимательно изучила перед тем, как показать на столик у окна, которое выходило на небольшой внутренний двор паба. За столиком, в обнимку с пивом, сидела Кейн. Эмма не сильно изменилась, подумала Меррик. даже улыбка ее осталась такой же. Дизайнерские вещи, к которым Эмма была неравнодушна, когда все решали деньги Кейн, заменило простенькое синее платье, но оно отлично на ней сидело. Утонченность и стиль, которым научила ее Кейн, не нуждались в какой-то особенной одежде.

– Кейн? – Эмма говорила тихо и стояла в паре футов от столика. Годы не изменили и Кейн. и сердце Эммы забилось сильнее, как только она ее увидела. – Рада тебя видеть.

– Не надо. – Кейн не повернулась, но по голосу было не сложно понять, что прощения от нее ожидать не стоит.

– Извини. Можно мне сесть?

– Это твои двадцать минут, Эмма, ты можешь делать все, что захочешь.

Она подошла ближе и села, покачав головой, когда Джош протянул стакан пива в ее направлении. – Спасибо, что согласилась увидеться со мной. Я подумала, что тебе захочется отпустить гнев после стольких лет. Ты можешь попробовать хотя бы недолго не ненавидеть меня?

– Я не так много думаю о тебе, чтобы тебя ненавидеть, так что заканчивай эту речь. Она не вызовет у меня ни капли сострадания. Что тебе нужно? – Кейн стала смотреть, как на улице голубая сойка летит с соломинкой в клюве, и притворилась, что присутствие Эммы совсем ее не волнует. Рядом с ней сидела женщина, которой удалось то, что не удавалось ни одному из ее врагов. Она глубоко ее ранила, рана все еще гноилась.

– Все еще не расположена к светскому разговору?

– Четыре года назад ты предала нашу семью, и с тех пор мы ничего от тебя не слышали, а теперь ты ждешь, что я буду говорить с тобой о погоде? Даже ты не можешь быть такой наивной, Эмма. Я еще раз спрашиваю, чего ты хочешь? – Кейн. наконец, повернулась и пронзила взглядом женщину, которую она любила с такой силой, о которой ее противники не могут даже и подозревать.

– Я хочу увидеть моего сына.

– Твоего сына? Это громко сказано! С чего ты взяла, что он хочет тебя видеть? Он уже не тот маленький мальчик, которого ты бросила, даже не задумавшись, когда уехала на свою ферму в поисках неизвестно чего!

Я бы хотела поговорить с ним. – Эмма изучала строгий профиль, когда Кейн опять отвернулась в сторону дворика. Для нее было небольшой победой уже то, что она зашла так далеко, а Кейн еще не спустила на нее собак. Питбули, которыми окружила себя Кейн, всегда были готовы к атаке.

– Я спрошу у него и дам тебе знать. – Кейн услышала, как Эмма удивленно ахнула. – Не пойми меня неправильно и не думай, что я так быстро сдалась. Я не настолько глупа. Я знала, что когда-нибудь ты вернешься, и решила, что если Хэйден будет достаточно взрослым к этому моменту, он сможет сам решить, как ему с тобой общаться. Это если он вообще захочет с тобой общаться. – Кейн подвинулась к ней поближе, и продолжила, не заботясь, что кто-то еще может это услышать. – Только помни, что в этот раз ты так просто не уйдешь. Если ты сделаешь больно моему сыну, если он проснется ночью и будет кричать из-за того, что ты ушла, ничего не сказав, я закопаю тебя. Я закопаю тебя так глубоко, что Господь Всемогущий тебя не найдет, и ты знаешь, что я и правда могу это сделать.

У Эммы не было шанса ответить или заглянуть в эти синие глаза, которые все еще преследовали ее, потому что Кейн просто встала и вышла, окруженная охраной.

– Да. Кейн, я знаю, что ты многое можешь сделать, – шепнула Эмма, обращаясь к забытому на столе стакану пива.

Она не размышляла особенно о том, как пройдет их встреча, поэтому теперь была слегка ошарашена тем, что ей так повезло. Теперь ей нужно было сдерживать себя от желания дотронуться до Кейн. Ее бывшая любовница пахла тем же свежим цитрусовым одеколоном, который врезался в ее память.

Эта короткая встреча убедила Эмму в том, что никакие годы не сотрут Кейн из ее головы. Она носит клеймо с именем этой опасной женщины, и так оно и останется навсегда.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Хэйден ждал Кейн в комнате, где они часто вместе смотрели телевизор.

– Почему сейчас? – спросил он, надеясь найти ответ в синих глазах, которые всегда напоминали ему, что он ее, этот раз они выглядели настороженными, и Кейн была немного нервной с тех пор как приехала домой.

– У меня нет ответа на этот вопрос, малыш. Она здесь и она хочет тебя видеть. Эмма – твоя мать, но ты можешь решать, хочешь ты ее увидеть или нет. Я не хочу, чтобы в свои тридцать ты посещал психотерапевта и винил меня за то, что вас разлучила, – пошутила Кейн, усаживаясь с ним рядом. Она взъерошила его темные волосы и прикоснулась к его щеке. В большой комнате с отличным видом на задний двор было много уютных кресел. – Это твое решение, сынок, и я одобрю все, что ты скажешь.

Хоть Хэйден и был взрослее своего возраста, прижался к ней, ему было необходимо почувствовать близость. Он принял решение как можно реже думать об Эмме и то, что она вернулась в город, вызывало у него тошноту, вряд ли согласился бы это признать, но тревога, которую испытывал после того, как она ушла, опустошила его.

До этого момента он боролся с отчаянием, подстегивая себя умственно и физически. Он решил, что если он будет почти идеальным, Кейн не бросит его. Он научился верить, что Кейн никогда никуда не уйдет, и с этой уверенностью необходимость превзойти всех стала несколько уменьшаться, а теперь вернулась Эмма, и это может снова разрушить весь его мир.

– Хэйден? Ты слышал, что я сказала?

– Извини. Слышал. Она меня родила, но ты моя мама, и даже мой папа – вместе. Мук объяснил мне это однажды, когда я спросил, и я думаю, что он прав. С тобой мне больше никто не нужен.

– Спасибо. Я никогда тебя не оставлю, что бы ни случилось, ты знаешь это?

– Да, мама, и за это я тебя люблю. – Кейн научила его, что когда чувствуешь себя неуверенно, нужно полагаться на то, в чем не сомневаешься. Так как он не сомневался в том, что Кейн любит его и верит в него, она была его главным союзником во всем. – А ты пойдешь со мной, если я решу с ней встретиться?

Кейн поцеловала его в затылок и улыбнулась:

– Я тоже тебя люблю сынок, и если ты захочешь, я пойду с тобой.

– Ты всегда мне говорила, что нужно бороться со страхами и оставлять их позади. Я не боюсь ее, но давай узнаем, что она хочет, и будем двигаться дальше, ладно?

Хэйден стоял рядом с ней, когда Кейн позвонила дяде, чтобы тот организовал ужин на нейтральной территории в этот же вечер. Хэйден не хотел встречаться с Эммой в их доме, он не был готов увидеть ее в такой привычной для нее обстановке. Все воспоминания о ней были связаны с домом, но именно отсюда она убежала. Он даже выбрал ресторан, в котором они с Кейн никогда не были, чтобы у них не осталось плохих воспоминаний.

В какой-то мере ему было интересно, зачем она хочет его видеть. Может быть, он сможет спросить, почему она ушла, почему ни разу не позвонила, и что он сделал не так, раз она перестала любить его. Четыре года – это много, и его любопытство только росло.

Эмма не была готова к тому, как изменился ее сын, когда он и Кейн вошли в креольский ресторан вместе. Если в нем когда-то и были ее черты, они давно уже исчезли. Как Кейн, он был высокий, крепко сложенный, с загорелой кожей и темными волосами Кэйси. И когда он подошел достаточно близко, она увидела, что его глаза были точно такими же, как у Кейн.

Привет, – Хэйден вежливо протянул ей руку, в качестве препятствия, тем самым, запрещая ей обнять его. Она была уверена, что это равнодушие – начало ее наказания.

– Привет. Хэйден. Рада тебя видеть, сынок. – Когда отпустил ее руку, Эмма с трудом могла сдержать слезы. Незнакомец перед ней, представлял собой все, что она потеряла в жизни. Как мать, она потеряла его. – Если хочешь, ты можешь звать меня мамой.

– Не хочу быть грубым, мэм. но мне неудобно называть Вас так. Мама сказала, что я могу называть вас Эмма вместо Мисс Верде.

– Конечно, хорошо. Кейн, ты присоединишься к нам? Эмма переключила внимание на женщину, стоявшую с незнакомцем, который был ее сыном, и попыталась смахнуть слезы. Теперь, когда она понимала, что он чувствует, она была решительно настроена на то, чтобы начинать восстанавливать мир.

– Хэйден позвал меня с собой, так что пока он попросит меня уйти, я остаюсь. – Кейн указала на пустые стулья и все сели.

Эмма заметила, что со столика рядом убрали приборы, а официантки как будто инстинктивно понимали, что их не следует беспокоить. Она напряглась, посмотрев на охрану, без которой Кейн никуда не ходила.

– А без них нельзя было обойтись?

То, что они теперь стали частью жизни ее сына, огорчало и злило ее, потому что она, возможно, появилась слишком поздно. Она сделала жизнь следующего лидера Кэйси такой, и наверняка ее сын не узнает, что можно жить иначе.

– Мама, мы уходим? – спросил Хэйден. вставая.

– Куда вы? – в панике подпрыгнула Эмма.

– Леди, мы не обязательно должны вам нравиться. Нам это не нужно. Никто не просил Вас приходить сюда, так что вы можете возвращаться обратно на север. Нам было хорошо без Вас все это время. Почему вы думаете, что можете вернуться и оскорблять мою мать? Мам, ты идешь? – к моменту, когда Хэйден закончил свою речь, он так крепко сжимал спинку стула, что костяшки пальцев у него побелели.

Это твое шоу, малыш. Как ты хочешь. – Кейн встала и застегнула свой черный пиджак, очевидно, ожидая, что Хэйден выйдет, если он действительно этого хочет.

– Извини. Пожалуйста, не уходи. Я просто хотела увидеть тебя и познакомиться с тобой заново. Кейн, пожалуйста. – Эмма повернулась к своей бывшей любовнице, ненавидя себя за отчаяние, которое, как она знала, очевидно, проступило на ее лице, и, надеясь, что Кейн сменит гнев на милость хоть ненадолго и поможет ей.

Ну, так что, Хэйден? Я пока присоединюсь к группе поддержки, а вы с Эммой выпейте холодного чая или еще чего-нибудь. А потом, если ты будешь готов идти домой, мы пойдем.

– Я думал, ты сказала, что я имею право принять решение.

Если ты хочешь уйти сейчас, малыш, никто тебя не остановит, особенно я. Но вспомни, о чем мы с тобой говорили. Разберись в проблеме перед тем, как уходить.

– Да, я знаю. Если я этого не сделаю, мне всю жизнь придется спрашивать у себя «а что если…». Можно поговорить с тобой одну минуту?

Эмма неподвижно стояла, глядя на то, как Кейн наклонилась и слушала то, что Хэйден говорил ей на ухо. Ей хотелось расцеловать свою бывшую за то, что она уговорила его остаться. Она скучала по телу Кейн, и скучала по чувству безопасности, которое она принесла в ее жизнь. Кейн решала все их проблемы, чего бы это ни СТОИЛО. Хэйден расправ плечи, услышав ее ответ, и повернулся к Эмме. Кейн. вместо того чтобы сесть за стол, где расположилась охрана, пошла бару и поцеловала брюнетку, которая подозвала ее.

– У тебя нет права ревновать, – сказал Хэйден.

– Я не ревную, Хэйден. Я пришла, чтобы увидеть тебя, а не Кейн.

Тогда прекрати смотреть на нее. Эмма вздохнула, услышав враждебность в его голосе, но она была готова к этому. Она не сомневалась, что за четыре года ее отсутствия Кейн настроила сына против нее.

– Как дела в школе в этом году? Тебе нравится? Эмма развернула салфетку и положила ее на колени.

Хорошо, нравится.

– У тебя много друзей? – Да.

Она была уверена, что он так и будет отвечать односложно, сколько бы вопросов она ни задала. В момент слабости она просто замолчала, потому что ей не хотелось стать причиной его гнева.

К концу вечера выяснилось, что само начало разговора, когда Хэйден грозился уйти, было самой легкой частью. Хэйден унаследовал не только внешность. Кэйси. Но и темперамент, и если Эмма надеялась на радушный прием, эта было маловероятно. Чуть поодаль разговор не был таким неестественным, и Кейн отлично проводила время, в то же время, присматривая за сыном.

– Спасибо, что пришел сегодня, Хэйден. Я надеюсь, что когда-нибудь у нас получится пообщаться поближе. Можешь позвать Кейн. чтобы мы поговорили, перед тем как вы уйдете?

Хэйден подошел к столу, за которым сидела Кейн с женщиной, которую встретила в баре. Не особо беспокоясь о том, что Эмма ждет их, он попробовал пудинг со сливочным соусом, перед тем как привести Кейн к столу Эммы. Его биологическая мать заставила его ждать четыре года, так что это вполне справедливо.

– Спасибо, что привела его. Я не прошу ответить прямо сейчас, но я хотела бы узнать, не позволишь ли ты ему познакомиться с моими родителями в Висконсине? Это все, о чем я прошу. После этого я больше не появлюсь в вашей жизни, если вы не захотите этого. – Кейн не видела, но Эмма нервно дергала салфетку у себя на коленях, пока говорила.

– Хэйден. ты не присоединишься пока к Констанс? Мальчик встал, не задавая вопросов, понимая, что Кейн не хочет, чтобы он слышат то, что она скажет Эмме.

– Ты хочешь кофе? спросил он Кейн, уходя.

– Нет, сынок, через пару минут мы уйдем, но спасибо. – Кейн смотрела, как он садится рядом с красивой брюнеткой, с которой она ужинала, не глядя на них.

– Ты видела меня утром, а говоришь об этом именно сейчас? Это от свежего воздуха ты забыла, с кем имеешь дело?

Ты шутишь? Я целый год пыталась найти в себе мужество, чтобы приехать сюда, Кейн. Я только хочу, чтобы мои родители увидели своего внука.

– Я знаю твоих родителей, Эмма. Черт подери, я выслушивала твои жалобы на них годами! С чего бы им вдруг захотелось увидеть нашего с тобой ребенка?

– Он наполовину мой, а это значит, что он и часть их. Только неделя. Кейн. Ты же можешь дать мне это. Я смотрю на него и понимаю, что он вылитый Кэйси, но не забывай, что у него есть и другая семья, и пора ему с ними встретиться.

Кейн наклонилась и тихо проговорила:

– Почему ты думаешь, что ты заслуживаешь хоть что-то от меня?

Потому что я дала его тебе. Он твое зеркальное отражение. Он ведет себя, как ты, думает, как ты и, наверное, чувствует как ты, но я все-таки думаю, что в нем есть что-то мое. Может быть, я и не звонила все это время, но не обманывай себя мыслями о том, что я о нем забыла. Я думала о нем каждый день, иногда из-за этих мыслей я просто не могла встать с постели.

– Как я уже сказала, решать будет он. Но что бы он ни решил, будь уверена, Мук поедет с ним. – Кейн указала на охранника и увидела, как Эмма пораженно уронила голову, а затем кивнула в знак согласия.

Будто бы зная, что их разговор подошел к концу, Хэйден встал из-за стола и извинился. Когда Эмма попросила его о визите, он сказал Кейн:

– Я не поеду один. Не поеду, если ты не поедешь со мной.

– Хэйден, всего лишь пару дней наедине с нами, потом ты можешь привезти весь клан Кэйси, если захочешь. Эмма пыталась спасти отношения с Хэйденом, пока все не ускользнет из ее рук и Кейн разоблачит все ее секреты. Но другой стороны, если все произойдет так, как она надеется, в присутствии Кейн есть смысл.

– Я приеду на два дня один. Потом приедет мама. Мук будет со мной. Только так. – Сказал Хэйден. Ему нравился крупный светловолосый охранник, и с ним будет гораздо проще. – Вот мои условия.

– Сынок, ты чего-то боишься? – спросила Эмма.

– Меня зовут Хэйден, и я предпочел бы, чтобы Вы звали меня именно так. И нет, я не боюсь, я просто люблю быть со своей семьей – то есть с мамой. Мы всегда проводим День Благодарения вместе, поэтому будет нечестно, если ей придется остаться одной только из-за того, что Вам хочется заново со мной познакомиться. Может быть, Вам хорошо оттого, что Вы вдруг вспомнили, что у Вас есть семья, но она никогда об этом не забывала. И помните, я Кэйси. Мы мало чего боимся.

Это заявление заставило Кейн наклониться и взъерошить мальчику волосы.

– Я уважаю это, – сказала Эмма.

– Где ты остановилась? – спросила Кейн.

– А что?

– На следующей неделе у него каникулы, и если он едет с тобой, мне нужно знать, куда я его отправляю.

Эмма понимала, что Кейн не позволит ей уехать из города вместе с Хэйденом, пока не будет знать, куда и на чем он едет. Теперь она была уже близка к тому, чего хотела. Если все пройдет, как надо, Хэйден, в конце концов, простит ее, и они смогут восполнить все то время, которое потеряли.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Полет на север и поездка до Хэйварда прошли тишине. Эмма поняла, что Хэйден, очевидно, не против этой поездки, ему просто спокойнее молчать. Когда они только встретились, Кейн тоже часто молчала, к чему Эмме пришлось привыкнуть.

Чем больше времени проходило в компании Хэйденом, тем больше он напоминал Эмме Кейн. Из-за этого сходства план Эммы, который месяцы назад казался таким безупречным, теперь казался ей пустым мечтанием.

У твоего дедушки там молочная ферма. В основное он продает продукцию компании «Крафт», но он все еще делает для дома сыр по рецепту, которому его научил его отец. – Она пыталась придумать, что сказать, и смеялась над собой из-за того, что так опасается одиннадцатилетнего ребенка.

Хэйден думал о десятках путешествий, которые они совершали с Кейн. и о том, как сильно они отличались от этой вынужденной поездки. Он помнил Эмму в своей прошлой жизни, помнил, как она читала ему перед сном и как гладила его по голове, когда он болел, но все хорошее уже закончилось. Теперь звук ее голоса не был для него успокаивающим, и маленькая часть его оплакивала этот факт?

Озеро Тахо за окном привлекло его внимание, и он ответил, не глядя на Эмму:

– Не знаю, чего Вы от меня ждете, но эти люди такие чужие мне, как и я им. Я приехал, потому что подумал, что мама расстроится, если я даже не попытаюсь. Кроме этого ничто не смогло бы заставить меня поехать с Вами.

– Почему она думает, что это для тебя важно?

– Чем она Вас обидела? Вы оставили не только ее, но и меня. Так что, у Вас должна была быть весомая причина. Я мною читаю, и мамы в книгах обычно не бросают своих тетей. Только если случится что-то ужасное, или если они просто не созданы для родительства. Если Вы говорите мне, что я важен для Вас, значит, Вы считаете, что мама в чем-то виновата.

Эмма удивленно фыркнула и посмотрела в окно, чтобы попытаться успокоиться. Она была права, когда решила, что Хэйдена стоит опасаться. Он загнал ее в угол, не прибегая к физической силе – Кейн всегда так поступала со своими врагами.

– Неужели ты думаешь, что она позволила бы мне взять тебя с собой? – она повернулась к Хэйдену. когда почувствовала, что он пошевелился.

Хэйден смотрел прямо на нее, и его глаза сразу сказали ей, что у нее нет никаких шансов.

– Неужели ты думаешь, что я остался бы с тобой, даже если бы она разрешила?

– Ты победил, Хэйден. Может быть, мы попробуем узнать друг друга получше? Ты, может быть, поймешь, что я не такой монстр, каким сделала меня Кейн. – Она положила ладонь на его ногу и взмолилась, чтобы он не смахнул ее.

– Хочешь, расскажу тебе историю? – Он посмотрел на руку и снова отвернулся к окну.

– Конечно, если ты хочешь. – Она легко сжала его колено, довольная, что он не воспротивился. Эмме были необходимы такие маленькие победы.

– Каждый вечер, перед тем как я ложусь спать, мама показывает на фотографию нас троих, и говорит мне, что где-то ты думаешь обо мне, и молишься о том, чтобы я был счастлив. Когда мне было семь, и я плакал без тебя, только это останавливало мои слезы и успокаивало боль. Она говорила мне, что ты обо мне думаешь, и я поверил в это. Это похоже на то, что она все время плохо о тебе говорила? – Его голос был таким же холодным, как и ветер, встретивший их на севере.

– Ты очень любишь Кейн. да?

– Что это за привычка задавать бессмысленные вопросы? Ты прекрасно знаешь ответ. Может быть, это все из-за здешних открытых пространств. Из-за него вы все ищете хоть какие-нибудь темы для разговора, чтобы отвлечь от мысли о том, что вы находитесь в Богом забытом месте.

– Ты ведешь себя как взрослый, и говоришь, совсем как взрослый. – Прошло слишком много времени, Эмми, он навсегда для тебя потерян. Подумать только, Кейн добилась этого, расхваливая тебя. Эмма быта уверена, что когда Хэйден понял, что она – единственное, о чем его обожаемая Кейн когда-либо ему врала, она стала выглядеть в его глазах гораздо хуже. Она легко могла себе представить, сколько ярости Кейн пришлось преодолеть, чтобы сказать о ней что-то хорошее.

– Мама говорит, необразованные становятся добычей. Если хочешь быть охотником, нужно быть умнее, быстрее и сильнее всех.

– Кейн для тебя – охотник?

– Кейн для меня – бог.

– А что думаешь ты сам? Я пока слышала от только мысли Кейн.

– Зачем изобретать велосипед? Мы во многом не соглашаемся, и мы знаем, что это. Никого не касается, о мы с мамой говорим. Я не марионетка, если ты об этом беспокоишься.

Эмма опять сжала его колено и улыбнулась.

– Да, я беспокоюсь о тебе, Хэйден. Я не хочу, чтобы Кейн втягивала тебя во что-то, и ты думал, что у тебя нет другого выбора.

– А, это из-за семейного дела ты уехала в этот скучный городок. Оставь свое беспокойство и сочувствие на те моменты, когда тебе нужно успокоиться и забыть о том, что ты нас бросила. Ты так беспокоилась, что не звонила мне четыре года? Я потрясен, и меня бросает в дрожь от мысли о том, что тебе было все равно, когда ты уехала и бросила меня. Эмма была шокирована не только тем, как прекрасно он владеет английским языком, но и его холодной отстраненной манерой речи. В нем не осталось ничего от того милого мальчика, который собирал для нее цветы, и этот образ стал всего лишь воспоминанием. Ей повезет, если он не будет ненавидеть ее всю жизнь, потому что он вряд ли когда-либо простит ее.

– Хэйден, расслабься и посмотри на озеро. – Сказал Мук, повернувшись с переднего сиденья арендованной в аэропорту машины. Он знал, что этот ребенок может разрезать человека на куски, даже не поднимая на него руку. От клана Кэйси он унаследовал не только внешность. Как его охранник. Мук взял на себя обязательство направлять Хэйдена. когда он вел себя неприемлемо и грубо.

Эмма убрала руку с колена Хэйдена и стала молить судьбу о том, чтобы он хоть чуть-чуть расслабился до того момента как они доедут до дома. Она не хотела, чтобы ее мать добавила его в список ошибок Эммы, который она создавала в уме с того момента как она приехала домой, она пыталась войти в роль, которой ждала от нее мать, в качестве искупления, но благочестивый путь оказался не таким уж легким. С тем багажом, с которым она приехала домой, со всеми ее ошибками, ей приходилось копать очень глубоко, чтобы обнаружить в себе того человека, который был нужен ее матери.

Кэрол Верден была не из тех, кто склонен прощать ошибки и поэтому Эмма оступалась слишком часто.

Предполагалось, что у нее будет жизнь, которой Кэрол достичь не могла. Вместо этого она убежала, нашла Кейн и родила Хэйдена. Это было совсем не то, чего хотелось бы Кэрол, и она считала, что ее дочь выбрала отвратительный путь.

Кэрол не была особенно взволнована предстоящим, визитом внука, а отец просто покачал головой, услышав, что она задумала. Ее родители видели Кейн только один раз, Росс уважал Кейн за то, что она не бросила Хэйдена. Все, что произойдет или не произойдет на следующей неделе, не случилось бы без его помощи.

Остаток пути Эмма провела в тишине, глядя в окно и вспоминая счастливые времена, когда она не знала о Кейн того, что узнала позже. Она вспомнила напуганные лица людей, которых заводили в офис паба, когда она там работала. Она не знала, кто эти люди и чего они так боятся, но после этих встреч они исчезали. Ее любовь так долго заслоняла от нее осознание, чем Кейн зарабатывает на жизнь, но пришел день, когда любви стало недостаточно для того, чтобы оставалась там.

Хотя, когда она ушла, ей нравилось вспоминать эти годы в моменты, когда желание оказаться рядом с Кейн переполняло ее.

Четырнадцать лет назад в квартире Эммы

– Спасибо за сегодняшний ужин. – Эмма стояла перед дверью своей квартиры и смотрела на Кейн. надеясь, что наклонится и поцелует ее перед тем, как они расстанутся.

– Пожалуйста. Может быть, повторим завтра вечером? Она смотрела, как Кейн упирается рукой в стену и придвигается ближе.

– Я видела тебя в пабе. наверно, с десятью разными женщинами с тех пор, как начала там работать. Что во мне такого особенного?

Мне нравится говорить с тобой, Эмма. Поверь, если бы мне хотелось только секса, я бы уже давно включила свое обаяние, и все было бы кончено. – Кейн уперлась второй рукой с другой стороны от головы Эммы, заключив ее в плен.

Низкий голос стал ближе, и Эмма боролась с собой, чтобы не провести руками по густым черным волосам.

– Ты так уверена в себе?

– Обычно я знаю, чего хочу. Поэтому я редко разочаровываюсь, и значит да, я уверена. Например… в семь вечера завтра?

Я буду готова. И спасибо, что ты сказала, что тебе нравится проводить время со мной. Это многое для меня значит.

Кейн наклонилась и легко ее поцеловала.

Эмме их период ухаживаний запомнился как долгий процесс, который закончился тем, что она так влюбилась в Кейн. что ей казалось, что мир рухнет, если они расстанутся.

Заглядывая в прошлое, она признала, что Кейн никогда не демонстрировала ей свою темную сторону, но она знала, что Кейн жестоко расправлялась со всеми, кто приносил вред ей или ее семье. Долгими зимними вечерами наедине со своими воспоминаниями. Эмма иногда не могла придумать причину, достаточную для того, чтобы бросить ее, но потом перед ее глазами вставал образ окровавленных рук Кейн, и она плакала. Несмотря на то, что ей было очень плохо без Кейн, Эмма была уверена, что ее поступок имеет обоснование.

– Вот он. – Эмма показала на большой двухэтажный Дом, рядом с которым стоял амбар.

Уже становилось холодно, и коровы, стоящие у забора, жались друг к другу, чтобы согреться. Мужчина и женщина вышли на крыльцо, когда машина остановилась. Как и Эмма, они были светловолосые и худощавые. Мужчина вышел вперед и протянул руку.

– Добро пожаловать. Меня зовут Росс, а это Кэрол. Мы твои бабушка и дедушка.

Мальчик, который был выше их всех, сначала посмотрел на предложенную руку, и только потом пожал ее.

Росс был удивлен силой его рукопожатия и тем, что он ничем, не был похож на его дочь.

– Приятно познакомиться с вами, сэр. Спасибо, что пригласили меня. – Хэйден отпустил руку Росса и протянул руку Кэрол.

– Мэм, меня зовут Хэйден Кэйси. Он улыбнулся и наклонил голову, когда Кэрол проигнорировала его. Его жесты так сильно напоминали Эмме Кейн. что она ощутила резкую боль в груди.

Росс, очевидно, пытался извиниться за грубость своей жены:

– Спасибо, что приехал. Хэйден. Мы так долго видели, как ты растешь на фотографиях, и теперь, наконец, познакомились с тобой. Хочешь, я покажу тебе дом и наше хозяйство?

– Папа, он наверно устал, – мягко напомнила ему Эмма.

– Я был бы рад, мистер Верде. Пойдемте.

Эмма и ее мать смотрели, как Росс повел Хэйдена и Мука в сторону амбара, показывая и рассказывая обо всем вокруг. Росс был хорошим папой, но теперь Эмма поняла, что ему наверняка не хватало сына.

– Он выглядит совсем как эта женщина, сказав Кэрол, когда они отошли подальше. Это будет такой стыд, если ты будешь разгуливать с ним по городу. Я давно тебя предупреждала, что поездка в этот богом забытый город ошибка. Ты легла в постель с дьяволом, и вот что из этого вышло. – Она показала в сторону Хэйдена. Господь не простит тебя за него. Это грех.

– Хэйден никогда не был ошибкой, мама, и он все что угодно, но не зло. Я не могу понять, почему ты так говоришь. Я никогда не буду стыдиться его, что бы не случилось. И постарайся относиться к нему получше. Если он скажет Кейн, что мы обращались с ним, как с дерьмом, когда она приедет, она больше не позволит ему приезжать. Если у меня ничего не выйдет. Не говоря уже о том, что он сам не захочет.

– Не надо сквернословить, Эмма. Подожди, она что, согласилась приехать?

– Хэйден не согласился ехать без нее.

– Я не хочу видеть ее в своем доме. Хотя, может быть, будет забавно, когда улыбка сойдет с ее лица навсегда, и она поймет, кто несет ответственность. – Кэрол повернулась и пошла в дом.

Застегивая пальто и направляясь вслед за мужчинами. Эмма сказала сама себе:

– Наслаждайся. Эмма, потому что когда сюда приедет Кейн и снова познакомится с твоей матерью, ты либо не увидишь Хэйдена никогда в своей жизни, либо тебе придется идти на похороны, потому что Кейн прикажет Меррик пристрелить эту старую балаболку.

Хэйден и Мук улыбались во время ужина, и Хэйдена не особо волновало то, что никто не произнес ни слова, кроме молитвы перед ужином. Он поблагодарил, все еще не реагирующую на него Кэрол, за ужин и вышел на улицу, чтобы позвонить Кейн.

– Привет, малыш, как дела в этом захолустье? Помехи были такими сильными, что Хэйдену пришлось вернуться в дом и попросить воспользоваться телефоном в гостиной.

– Тут холодно и много коров.

– Ну, ты же в Висконсине, дорогой, чего еще ожидать?

– Куда мы должны были поехать на каникулы в этом году, мам? – Хэйден смотрел в окно на Росса, который на ночь прикрывал амбар. Старик, казалось, хотел сделать ему приятное, и он нравился Хэйдену. Может быть, следующие дня не будут тянуться слишком долго.

– Думаю, мы поехали бы в Вегас в гольф-клуб.

– – У тебя передо мной должок, мама.

– Правда? С чего это?

– Думаю, что если бы моим отцом был кто-то другой, я бы сейчас занимался гольфом вместо того, чтобы увертываться от коровьих лепешек. Понимаешь, папа? Его смех немного успокоил Кейн.

– Понимаю, но если бы твоим отцом был кто-то другой, ты бы в жизни ничего и не увидел, кроме коровы лепешек. Такова жизнь. – Услышав, что Хэйден вздыхает, она выключила беговую дорожку, на которой занималась.

– Ты никогда не говорила мне, почему она ушла.

– Ты прав. Я не говорила, хотя ты и спрашивал меня все время.

Хэйден отвернулся от окна и сел на кресло рядом телефоном.

– Ты думаешь, я не смогу справиться с правдой? Ты же знаешь, что я перестал спрашивать не потому, что мне стало это неинтересно.

– Я знаю, Хэйден. Я просто хотела, чтобы ты сам понял, как относиться к твоей маме. Может, ты и слышать об этом не хочешь, но у тебя с ней должны быть какие-то отношения. Какими они будут решать не мне и не ей, а только тебе. Принимая то, что ты не можешь изменить, становишься мужчиной. Поверь мне, приятель.

– Ты будешь злиться, если я спрошу у нее? – Задавая этот вопрос, он нервно смял руками ярлычок на ботинках и в миллионный раз спросил сам себя, что она ответит. У него, наконец, появилась возможность задать Эмме все вопросы, которые накопились с тех пор, как она ушла. Но это не стоило того, чтобы расстраивать Кейн.

– Нет, милый, я не разозлюсь. Я люблю тебя, а это значит, что тебе не нужно волноваться о том, что твои решения могут меня расстроить.

– Спасибо, папочка, – пошутил он.

– В любое время, милый. Потерпи, и я скоро приеду. Они разбили для меня палатку рядом с коровником?

– Ты будешь спать в коттедже. Не жди теплого приема от бабушки Кэрол. Он засмеялся, подумав о бабушке, подозревая, что ее враждебность вызвана тем, что он из семьи Кэйси. Она еще немногословнее тебя, и я не думаю, что это из-за того, что она думает о чем-то важном, понимаешь?

Мы с ней встречались, так что не беспокойся. Ложись спать. Тебе нужно хорошо выспаться перед утренней дойкой.

Ты такая смешная. Передай от меня привет Меррик. Я позвоню тебе завтра. Я тебя люблю.

Я тоже тебя люблю. – Кейн убрала телефон и вытерла лицо, борясь с желанием сесть в ближайший самолет и отравиться в Висконсин, чтобы Хэйдену было комфортнее.

Ты не можешь всегда все делать за него, милая, – Меррик положила гири обратно на стенд и посмотрела на своего босса. – Мы можем приехать завтра вечером. Если раньше – это будет выглядеть так, будто ты суетишься.

Я его мать, я должна суетиться.

Ты же знала, что этот день наступит. Естественно, что она не исчезла бы навсегда, если бы ты ей в этом не помогла. Ну, ты меня понимаешь.

Если не желаешь себе смерти, никогда больше так не говори Эмма, конечно, сучка, но она мать Хэйдена, и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.

Я знаю, милая. Эмма просто никогда тебе не доверяла. Он опять спросил, да?

Кейн вздохнула. То, что она до сих пор говорила Хэйдену, мучило ее. Эмма побуждала ее принимать решения сердцем, и она подчинялась, несмотря на то, что эти решения шли в разрез с ее инстинктами.

Ее отец говорил об этом чаще, чем о чем-то еще, когда учил ее вести дела. Он по своему опыту знал, как легко поддаться лучшей стороне своего характера, но в этом заключалась ловушка. Враги всегда знали, как сделать тебе больно.

До сих пор она не лгала Хэйдену, но старалась защитить его от всей правды. Она сделала это, чтобы у Хэйдена была возможность общаться с Эммой. Это было рискованно, но она снова приняла решение, руководствуясь велениями сердца. Теперь, когда Эмма вернулась в их жизнь, она снова может начать так поступать. И если она станет, то ей нужно будет очень хорошо оберегать Хэйдена.

Вспомнив вопрос Меррик, она, наконец, ответила:

– Да, он спросил, а я не знаю, что сказать. Если Эмма понимает, что для нее хорошо, она тоже промолчит. Если она хочет отношений с Хэйденом. ее честность им не поможет.

– Это не твоя вина. Кейн.

– Не моя вина. Меррик? Мари была бы жива, если бы я думала головой, а не сердцем. Ты знала моего отца. Он никогда бы не сделал такой ошибки. Я закрыла глаза на то, что происходит, а Эмма все равно ушла.

Зная, что лучше не спорить. Меррик протянула руку и подошла к Кейн ближе.

– Пойдем, упакуем твои вещи. Там холоднее, чем в аду, и нам нужно найти твои теплые брюки.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Паника началась, когда Эмма утром заглянула в спальню Хэйдена и обнаружила его кровать и кровать Мука пустыми. Ей пришло в голову, что он разочаровался в визите, и уехал, и она опять заплакала. Ее глаза все еще были красными, после того как она подслушала его телефонный разговор с Кейн вечером.

Что случилось? – в дверном проеме показался Хэйден. смущенный тем, что Эмма плачет в его комнате.

– Ничего. Просто задумалась. Будешь завтракать? – Его пропотевшая одежда и раскрасневшиеся щеки говорили о том, что он бегает по утрам, как и Кейн.

– Можно просто хлопья, если есть.

– Я могу приготовить то, что хочешь.

Хэйден снял футболку и аккуратно сложил ее, перед тем как положить в нечто, напоминавшее корзину для белья.

– Хорошая была пробежка?

Он кивнул, взял одежду, и направился в ванную. Я сначала приму душ. Я не слишком разборчив в еде, так что не надо особенно стараться.

Эмма посмотрела на его сумку, полную аккуратно свернутых вещей и на порядок в комнате. И Хэйден. и Мук застелили постели перед тем, как уйти и все лежало на своих местах. Хэйден был аккуратным, вежливым, умным и задумчивым – всех этих качеств она не ожидала от кого-то столь юного. Теперь она поняла, что оставить его с Кейн было ошибкой.

– Прости меня Господи, за то, что я сделала. – Она встала с постели и вышла из комнаты, не произнося больше ни слова. Встреча в коридоре с матерью, посмотревшей на нее презрительно, не подняла Эмме настроения.

Кэрол стояла там, как страж, который должен был удостовериться, что гости не сбежали с его серебром.

– Это не кафе. Эмма. Мальчик должен понять, что мы не будем выполнять все его желания.

Кэрол смотрела на то, как Хэйден и Мук бегали, и ее гнев только нарастал. Смотреть на него было все равно, чтя смотреть на отражение женщины, с которой Эмма познакомила их в день окончания университета.

Тринадцать лет назад в университете Тулуйн в Новом Орлеане.

Привет, милая. Мы с мамой гордимся тобой. Росс обнял Эмму и долго не отпускал ее. Он отснял уже две пленки своим стареньким фотоаппаратом, который он привез из Висконсина, чтобы запечатлеть день, когда его девочка пройдет по сцене в мантии и шапочке.

– Спасибо, что вы приехали, папа. Эмма еще раз обняла отца, перед тем как повернуться к матери.

Кэрол долго изучала дочь, перед тем как произнести что-то. Что-то в Эмме изменилось, и она не могла понять, что

– Не знаю, что ты будешь делать с этим образованием, когда вернешься домой. По-моему, это было просто пустой тратой времени и денег.

– Простите, а кто-то Вас спрашивал?

Вопрос был задан с неким налетом юмора, но когда Кэрол посмотрела наверх, она не обнаружила и следа поддразнивания в синих глазах.

– Мама, пана, я хочу вам представить Кейн Кэйси. Кейн, – это мои родители, Кэрол и Росс Верде. – Эмма подошла к Кейн и обняла ее за талию. – Постарайся хорошо вести себя, милая. – Они встречались уже больше года, и Эмме нравилось иногда указывать гангстеру, что делать. Эмма засмеялась, увидев, как Кейн изумленно приподняла бровь.

– Мисс Кэйси, мне очень приятно познакомиться с подругой Эммы. – Росс протянул ей руку, не в состоянии перестать смотреть на то, как его дочь прижимается к сильному телу. От увиденного он застыл, потому что его дочь никогда и ни с кем себя так не вела.

– Спасибо, сэр. Я знаю, как она вас ждала.

После того как Кейн заметила, как мать Эммы разглядывает толпу, она удивилась тому, как беззаботно ведет себя Эмма. Эта женщина выглядела так, будто кто-то преследовал ее и постоянно совал под нос кусок дерьма.

– Ну, мы готовы к ужину?

Эмма пыталась расслабиться, но это было сложно при том, как ее мать разглядывала Кейн.

– Кейн заказала столик в самом лучшем ресторане, так что я надеюсь, что вы проголодались.

Не произнося ни слова Кэрол повернулась и стала уходить, не оставляя мужу никакого выбора, кроме как пойти за ней. Все последующие годы она ни разу не спросила о Кейн Кэйси. Когда она услышала новость о рождении Хэйдена. она просто протянула телефон счастливому до невозможности Россу.

Глядя на то, как ее внук спускается по лестнице, Кэрол вспомнила этот день. Взглянув на Кейн один раз, она поняла, что они с мужем навсегда потеряли Эмму. Когда она увидела, как улыбается ее дочь и как ей уютно в объятиях этой гадюки, она сразу поняла что происходит. Любовь к женщине нарушала все правила, в которые она верила, и она думала, что ее дочь хорошо усвоила этот урок.

С этого дня она не могла простить дочери ошибку, которой была Кейн. И видеть следствие этой ошибки в собственном доме было невыносимо.

Хэйден направился прямо в гостиную, перепрыгнув через последнюю ступеньку, ему хотелось увидеть, кто приехал. Выглянув в окно, он понял, что ошибся: на самом деле кто-то отъехал от временного домика. Ему показалось странным, что кто-то в этой местности ездит на темном седане вместо грузовика или внедорожника.

– Какие-то проблемы? – спросила Эмма, изучая спину Хэйдена, пока он выглядывал из окна. Она вытирала муку с рук, удивляясь, что такое захватывающее он мог увидеть там, где никогда ничего не происходило. В детстве она никогда смотрела в окно на пустые поля. Она читала книги, такие как «Маленькие женщины», или «Секретный сад».

Она училась у этих страниц, а ее мать к тому же научила ее тому, что плохо, а что хорошо, и что такое добро и зло. Несмотря на то, что жизнь с Кейн дала ей много опыта, она не слишком далеко ушла от своего прозвища «деревенщина».

Мы ждем кого-то? – Хэйден не особо нуждался в ответе, наблюдая за тем, как машина выехала за ворота и скрылась на дороге. Ему больше была интересна реакция Эммы.

– Нет, по крайней мере, я не знаю. Что, там кто-то есть?

– Уже нет. – Он отошел от окна и уселся за стол на кухне вместе с Муком.

Эмма посмотрела в окно, пытаясь увидеть то, о чем говорил Хэйден. Единственное, что она там увидела, был отец на тракторе.

Помыв посуду после завтрака, она вышла во двор, обнаружила Хэйдена читающего книгу, в то время как Мук смотрел на дорогу так, будто ждал кого-то.

– Хочешь прогуляться? – спросила Эмма. Хэйден отложил книгу и пожал плечами.

– Конечно, я хочу тебя кое о чем спросить.

– Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?

Мук надел солнечные очки и пошел за ними на таком расстоянии, чтобы они могли беседовать один на один. Все трое пошли по грязной дороге, по которой Хэйден бегал с утра.

Эмма положила руки в карманы пальто, чтобы не замерзнуть, и стала ждать, что скажет Хэйден. Шелест опавших листьев под ногами казался даже преувеличенным, когда они шли по дорожке за домом. Она вела к полю, которое использовалось для выращивания сена. Сейчас земля была замерзшей и покрыта листьями.

– Почему ты нас бросила?

Эмма не ждала этого вопроса, даже, несмотря на то, что слышала его вчерашний разговор с Кейн. Она была уверена, что Кейн объяснила ему это уже давно, прямо и открыто.

Я уверена, что Кейн уже ответила тебе на этот вопрос, Хэйден. Ты что, проверяешь меня?

Хэйден расстроено вздохнул. Эмма собиралась так же отговариваться, как и Кейн.

– В отличие от тебя, я задаю вопросы не просто, чтобы поддержать разговор. Я хочу знать. Мама обидела тебя? Дело в этом? Она бы мне не сказала.

– Правда? И не надо так думать о Кейн. Мне не нравится, чем она занимается, но мне она никогда не делала ничего плохого. – Она махнула рукой, чтобы выразить протест.

Хэйдена удивило то, что она так быстро стала защищать его маму.

– Кейн думала, что лучше тебе ответить на этот вопрос, а не ей.

– Кейн, которую я знала, с легкостью бы ответила на этот вопрос. Удивительно, что она этого не сделала.

– Может быть, в этом твоя проблема? Ты совсем не знаешь мою маму. Может быть, никогда не знала.

Эмма опять положила руки в карманы и оглянулась на крупного блондина, следующего за ними по пятам. Мук был достаточно далеко и не смог бы услышать то, что ей было нужно сказать.

– Я не настолько глупа, чтобы думать, что Кейн оградила тебя от того, чем занимается семья Кэйси. Я только надеюсь, что ты понимаешь, что это не обязательно должно стать и твоей судьбой.

– Я не спрашивал, что ты думаешь о моей маме, я спросил, почему ты ушла.

Эмма вздохнула, понимая, что он так просто не отстанет. Ей придется все рассказать. Ее воспоминания о том дне, о каждой его секунде, все еще были для нее больным местом. Она все еще боролась с ужасом этих воспоминаний

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Четыре года назад в резиденции Кэйси

Миссис Кэйси? – Кармен, домработница, стояла у дверей террасы, дожидаясь, когда ее заметят. Она видела, как Эмма зашла в дом, отделившись от толпы, собравшейся во дворе.

Внимание Эммы быстро переключилось со стола с тортом на дверь. Кармен, как всегда, была тихой, как кошка.

– Кармен, пожалуйста. Я здесь уже так давно, что ты можешь называть меня Эмма. Мы уже достаточно хорошо знакомы.

– И поэтому мне приятно называть вас миссис Кэйси, – улыбнулась она. – Мне нужен ключ от подвала, мэм. У нас закончился виски, а праздник еще в разгаре.

Подвал, редкость в Новом Орлеане, был заполнен ящиками лучших алкогольных напитков, только легальных. Кейн была игроком в том, что касалось бизнеса, но в ее доме все было в рамках закона.

Ключ, который был нужен Кармен, лежал в верхнем ящике стола Кейн, поэтому она и искала Эмму. Кейн ей доверяла, но Кармен ни в коем случае не стала бы рисковать быть замеченной ею рядом с ее офисом.

– Не сглазь нас. Кармен. Вся семья Кэйси развлекается, Но еще никто не подрался.

Кармен засмеялась, принимая ключ. Она ушла пополнять бар.

Двое парней из паба пошли за ней, чтобы помочь поднять коробки и Эмма снова осталась одна. Снаружи Кейн держала тарелку, на которой резала лимонный пирог, а их сын ждал рядом с вилкой в руке. Эмма хотела сесть и расслабиться, на минутку, когда почувствовала, как кто-то прижался к ее спине и рукой зажал ей рот. Несмотря на то, что было много посетителей, и комната хорошо просматривалась из сада, никто ничего не заметил, и мужчина отволок ее в гостиную рядом с кабинетом Кейн.

Когда дверь закрылась, она ощутила его дыхание, и е затошнило, когда он прижался к ней сзади.

– Ты веришь в Бога, Эмма? Его речь была нечеткой, и она решила, что это из-за виски, который тек рекой весь вечер.

– Ты знаешь, что Бог наказывает извращенцев за дела?

– Пожалуйста, не надо. Он прижался к ней сильнее и засмеялся.

– Я задал тебе вопрос. – Он убрал руку от горла и до боли сжал ее грудь. – Так что отвечай.

– Моя мама и правда так думает, но Бог не накажет тебя так, как это сделает Кейн, если ты только попробуешь, сделать что-то со мной.

– Моя кузина Кейн притворяется мужчиной, но у нее нет того, что для этого необходимо. – Его рука спускалась ниже, и Эмма боролась с тошнотой. – У нее в жизни столько приятного и я хочу попробовать не много из того, что она имеет.

Он толкнул ее с такой силой, что она приземлилась не середине кровати, и не успела пошевелиться, как он уже оказался на ней, вжимая ее лицо в матрас, и задирая юбку. Она думала о Кейн и о том, как сильно она нужна ей в этот момент. Она заплакала, когда услышала, как он расстегивает молнию и смеется болезненным смехом.

Кейн огляделась вокруг в третий раз, и не увидела Эмму. Тогда она погладила Хэйдена по голове и оставила его Муку. Меррик и Лу насторожились, увидев, что она направляется в дом. Около одной из дверей Кейн остановил тот самый жуткий смех, который страшил Эмму.

Кейн и ее телохранители сразу поняли, что происходит, когда Дэнни повернулся, и они увидели доказательство его намерений в его руке. Кейн подлетела к кровати и толкнула его к Лу, который выволок идиота наружу еще до того, как Эмма успела сесть и поправить юбку.

– Все в порядке, любимая. – Голос Кейн звучал успокаивающе, но Эмма почувствовала напряжение, нарастающее в ней. – Прости, что я не пришла раньше, но теперь все в порядке.

– Он пытался… – она не смогла закончить.

– Знаю, милая, но теперь ты в безопасности. – Кейн прижала ладонь к щеке Эммы и попыталась успокоить ее, как могла. – Я обещаю, что этого с тобой никогда больше не случится. Никто не войдет в наш дом и не дотронется до того, что принадлежит мне. Никто.

Она крепче прижала к себе Эмму и посмотрела на Меррик.

– Приведите сюда Хэйдена. Я хочу, чтобы он побыл со своей матерью, пока я разберусь с этим. И удостоверься, что Кармен присмотрит за Мари.

Меррик молча вышла, а Лу исчез в подвале. Построенный из шлакобетонных блоков, без единого окна, подвал отлично подходил для хранения вина, а сейчас он мог стать отличным местом, которое поглотит все крики, которые будут там раздаваться.

– Кейн, не надо.

– Не надо что? – Они уже начали спускаться вниз, и Кейн остановилась, смущенная этой просьбой.

– Он сильно напугал меня. Я знаю, что ты так не думаешь, но он не заслуживает того, что ты хочешь сделать. Кейн глубоко вдохнула, пытаясь контролировать себя, ей не хотелось еще больше напугать Эмму, но она не смогла удержаться от того, чтобы схватить дорогую вазу и разбить ее об стену.

– Это нельзя просто так оставить, милая, ты же знаешь. То, что он сделал…

– Он сделал это со мной, – сказала Эмма. – Поэтому я прошу тебя пошалить его. Я не хочу иметь его смерть на своей совести. Бог всепрощающ, но не настолько. – Она говорила как ее мать, но ей действительно была противна мысль о такой мести. А в глазах Кейн ясно читалось, что случится с Дэнни, если она ее не остановит. – Поклянись всем, что у нас с тобой есть, что ты меня послушаешь. Дай слово.

– Почему? После того, что он сделал – почему?

Она посмотрела на Кейн. пытаясь найти верные слова.

– Потому что это случилось со мной, а я не думаю, что такое поведение должно быть так жестоко наказано. Я только так могу объяснить, что я чувствую.

Объяснения Эммы были не слишком убедительны, логическая часть ума Кейн подсказывала ей, что ей стоило отослать Эмму наверх и сделать то, что нужно сделать. Парень пересек границу, и это нельзя было простить, он должен ответить своей жизнью. Кейн знала это, но доверие в глазах Эммы заставило ее забыть о логике и сказать то, что она хотела услышать. Неважно, какой ценой, но Кейн не хотела разрушать те чувства, которые испытывала к ней Эмма. Поэтому она ответила:

– Я даю тебе слово.

– Спасибо.

После этого разговора прошло несколько часов, когда Хэйден уснул. Эмма отправилась искать свою партнершу. В доме было тихо, солнце только что зашло, Эмма услышала скрип двери подвала.

– Избавьтесь от него.

Голос Кейн и ее слова заставили Эмму вцепиться в перила, чтобы удержаться на ногах. Повернув за угол, остановилась. Ей стало плохо, когда она увидела кровь на одежде Кейн и ее окровавленные руки.

– Ты обещала мне. Я думала, твое слово что-то значит.

За все время, что они были вместе, она никогда не думала, что Кейн лжет, но сейчас перед ней стоял не только лжец, но и злобный убийца. Убийца, который совершил преступный акт в одном доме со своими женой и сыном.

– Я обещала, и я сдержала свое слово. В синих глазах не появилось ни тени, и она говорила абсолютно спокойно.

Все предостережения матери разом обрушились на Эмму. Она упала в ближайшее кресло, ощущая отвращение к собственной наивности. Ей так хотелось верить Кейн, что она отказывалась видеть то, что было перед ней. Могла ли Кейн еще лучше показать свой обман? Сейчас она была буквально покрыта правдой о том, кто она такая. Эмма почувствовала, как застыло ее сердце от мысли о том, с кем она делила свою жизнь, свою постель и свою душу. Хуже того, она родила этому дьяволу ребенка, чтобы он мог продолжить традиции семьи Кэйси.

Она любила Кейн. но не могла больше игнорировать женщину, которая стояла перед ней и беззастенчиво лгала ей. Несмотря на всю любовь, ей не хотелось брать на себя вину. Она отказывалась учить Хэйдена тому, что убийства, месть и лживость – это то, на чем полагается строить свою жизнь.

Я сказала, что сдержала слово, повторила Кейн.

– Спасибо. – Эмма не могла придумать ничего лучше, чем добавить это бессмысленное слово.

На празднике по случаю дня рожденья твоей тети Мари один из гостей напился и попытался сделать то, что ему делать не стоило, особенно учитывая то, кто я была и с кем я жила. Думаю, он решил, что Кейн простит ему это, учитывая, что виски текло рекой.

– Тебе было почти семь, и я помню, как смотрела в окно и видела, как Кейн отрезает для тебя кусок торта.

Эмма вынула руки из карманов и обняла себя, чтобы избавиться от холода, который пробежался по ее телу из-за воспоминаний. Она поняла, что ее голос звучит неэмоционально, в то время как на самом деле она переживала муки заново, рассказывая об этом.

– Думаю, никто не заметил, когда он оттащил меня в одну из спален. Когда я уже думала, что со мной случится что-то ужасное, кто-то оттолкнул его от меня. Я сразу оказалась в руках спасителя.

– Это была Кейн? – Хэйден в первый раз, с тех пор как они вышли из дома, посмотрел на нее.

– Да, это была она. Не знаю, как она узнала, но она спасла меня.

– И в качестве награды ты ее бросила?

Его голос звучал так скептически, что его мать чуть не засмеялась. Ее сыну еще не было двенадцати, но он уже мыслил как наследник Кэйси. Она вряд ли смогла бы что-то сделать, чтобы вернуть его. Кейн была слишком глубоко в его сердце.

– Я ушла не поэтому, Хэйден. После того, как она успокоила меня, она отправила нас с тобой наверх. Я ждала ее, потому что беспокоилась за нее, и мне хотелось, чтобы она была рядом. Прошла, казалось, вечность, и я спустилась вниз, чтобы поискать ее. Этого человека уже не было, но Кейн не успела помыться.

– Я увидела ее руки. Они до сих пор у меня перед глазами и прости меня, но я не смогла жить так дальше. Было так много крови. Она была покрыта ею и, казалось, что эта кровь зальет нас всех, как наводнение. Мне стало плохо от ее вида.

– Я не хотела отвечать за то, что кому-то делают больно, или еще хуже, только потому, что я делю постель с главой семьи Кэйси. Извини, если тебе тяжело это слышать, но это правда.

Она положила руку Хэйдену на плечо, чтобы он остановился. Когда он встал, она решила, что получилось достучаться до него, и он понял ее позицию.

– Мама защитила тебя, а ты ушла из-за этого?

Услышав это в такой интерпретации, она и сама перестала понимать, что сделала.

– Хэйден, я не одна из коров моего отца. Я не принадлежу Кейн, как предмет мебели. Я уважаю, ее чувство семьи и чести, но это же не феодальная Япония, где я должна ходить на четыре шага позади. Я была ее женой, и мне хотелось самой что-то решать в моей жизни и в жизни моих детей.

– -Но она сказала мне, что не убила его, как хотела, потому что я попросила оставить ему жизнь. Я думала, что это работа для полиции, а не для рук Кейн или ее пистолета. Ты понимаешь Кейн? Понимаешь, на что она способна?

– Я понимаю это лучше тебя. Но ты забыла еще об одном человеке. Конечно, ты сделала так, как считала нужным. Но я не могу тебя за это уважать. Тебя и твою чистую совесть. Жаль, что она заботит тебя больше, чем мы с мамой. Почему ты вообще не перестала обо мне думать? – Злость, которая копилась в нем четыре года, нашла выход в крике.

Слова Хэйдена больно били ее, это ощущалось как настоящие удары, и она немного отодвинулась от него и расплакалась.

– Прислушайся к себе. Ни один одиннадцатилетний ребенок не должен так думать. Тебе не обязательно жить так. Я люблю тебя. Мне пришлось убить часть себя, чтобы уйти от вас. Ты, Кейн и Мари были моей семьей. Ты все еще часть моей семьи, и я хочу, чтобы ты знал, что твоя жизнь не обязательно должна повторить жизнь Кейн. – Когда Хэйден не возразил, она подвинулась к нему и положила руку на его рукав.

– Что, я могу приехать сюда и учиться доить коров? Или еще лучше, я могу провести остаток жизни, пытаясь заставить бабушку Кэрол не смотреть на меня так, будто она ненавидит меня и всю мою семью? Нет, спасибо. Ты хотела, вот я приехал сюда, чтобы мы могли узнать друг друга. Так вот, я не хочу узнавать тебя получше, я не хочу тратить на это время. – Он выдернул руку и пошел прочь, вытирая на ходу слезы.

Эмма просто смотрела, как он уходит, и не представляла, что могло бы его остановить. Надежда, которую она с трудом нашла в себе, когда собиралась в Новый Орлеан, теперь разваливалась на куски. Она была уверена, что это поражение отзовется таким же страданием, что и отказ от жизни с Кейн.

Хэйден повернул к дому, проигнорировав Мука. Он ничего не хотел, кроме того, чтобы уехать, когда приедет Кейн. Приехать сюда было ошибкой, и Кейн должна понять его нежелание общаться с Эммой. Он сделал то, чего от него ожидали. Он пытался, потому что все еще вспоминал счастливые моменты детства. Но теперь он уйдет, а она может до конца жизни переживать боль потери.

– Дай ему остыть. Эмма. Не беспокойся, с ним все в порядке. Ты просто ударила по больному нерву, не зная – сказал Мук.

– Что ты хочешь сказать?

– Он все еще скучает по Мари. Расстраивается, когда кто-то упоминает ее имя, а сейчас он этого не ожидал.

– Кейн пришлось поместить ее в больницу? Она вспомнила младшую сестру Кейн и вечера, когда она слушала как Кейн ей читает. Вспомнила ее голубые глаза, с восхищением смотрящие на Кейн.

– Она умерла почти три месяца назад.

– Что? Как?

– Я не могу рассказать, и я вынужден настоять на том, чтобы ты не спрашивала об этом у Хэйдена. – Охранник побежал, когда его подопечный исчез в доме, оставив Эмму домысливать сказанное им, как ей заблагорассудится.

Остаток дня двое гостей провели за закрытыми дверями спальни. Эмма проходила мимо двери больше двадцати раз, но так и не услышала ни звука. Она была подавлена этой ситуацией, ей не давал покоя вопрос, что случилось с Мари, почему она умерла.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

К тому моменту, когда Эмма была в состоянии постучать и узнать, спустятся ли Хэйден и Мук на ужин, солнце уже село. Она прижала руки к груди, когда дверь открылась до того, как она успела дотронуться до нее костяшками пальцев. Хэйден. в пальто, промчался мимо нее и ринулся вниз по лестнице.

Она услышала, как открывается входная дверь, и побежала за ним. Он уезжает? Ее самые сильные страхи были подтверждены, когда она увидела людей, стоящих во дворе.

Отдернув занавеску в гостиной, она заметила большой внедорожник, припаркованный рядом с амбаром. В лучах света она увидела Хэйдена, держащегося за Кейн. Он не отпускал ее долго, как будто пытался почувствовать себя лучше после ужасного утра, проведенного с биологической матерью. Видимо, он позвонил ей, и она приехала раньше, чтобы забрать его.

Кейн и Хэйден зашли внутрь амбара, оставив всю помощь, как любила их называть Кейн. снаружи. Глава семьи Кэйси явно не ожидала здесь опасностей, потому что привезла с собой только Меррик и еще пару человек. В Новом Орлеане с ней ходили – в зависимости от обстоятельств – от четырех до восьми человек. Когда-то они были и в жизни Эммы, и если она по чему-то и скучала, то явно не по ним.

Эмма смотрела, как Хэйден говорит что-то и показывает на дом. Кейн задрала голову, глядя в сторону Эммы, как-будто знала, что она там стоит.

Когда мальчик закончил говорить. Кейн обняла его, а потом положила руки на его плечи и стала что-то объяснять.

– Хэйден, она не знала о Мари, поэтому постарайся не обижаться на это.

Кейн сжала его плечи, пытаясь заставить посмотреть ей в глаза. Смерть ее сестры все еще была больным местом для них обоих, но для Хэйдена – особенно, потому что он так много времени проводил с Мари. Часто Кейн приезжала домой вечером и видела, как он читает ей свои учебники, чтобы она могла научиться всему, чему он учится в школе,

– Если бы она не пропала на четыре года, она бы знала.

– А как говорил мой дедушка, если бы ты родился с колесами, то был бы велосипедом, – спокойно сказала Кейн.

– Мама, и что это должно значить?

Она засмеялась, увидев, что мрачное выражение на его лице сменилось замешательством.

– Я и сама точно не знаю, но, кажется, так полагается говорить.

– Пойдем. Я покажу тебе, где мы ночуем. Нам многое нужно сделать. – Хэйден повернулся, и пошел поздороваться с Меррик.

Посмотрев на дом, Кейн увидела свою бывшую любовницу у окна и задумалась, что в их разговоре было связано с ее младшей сестрой. Что-то определенно было, потому что она достаточно хорошо знала Эмму, понимать, что она использует время так, чтобы завоевать сердце Хэйдена, так же, как когда-то завоевала ее.

Кейн хорошо понимала, что этот визит – первая ступенька плана Эммы, которая хочет отвоевать Хэйдена у порочных Кэйси. Кейн очень скоро выяснит, что его расстроило, а пока нужно выбираться из этого холода. Если Хэйден хочет уехать, утро уже скоро.

– Кейн?

Она повернулась на мужской голос и расплылась в улыбке.

– Росс, как у Вас дела?

– Хорошо. Спасибо, что спрашиваешь. И спасибо, что позволила Хэйдену приехать к нам. Мы очень рады, что он здесь. Росс стоял у амбара в толстой шерстяной куртке и подходящей к ней шапке.

Отвороты, свисающие ему на уши, выглядели комично, но Кейн уже хотелось, чтобы у нее тоже была такая шапка.

– Спасибо что пригласили его Росс. Хэйден славный мальчик. – Она погладила сына по спине.

– Да, и теперь он может ехать домой, зная, как доить корову.

Они засмеялись над этим утверждением, и мальчик покраснел.

– Давайте покажу, где вы сможете переночевать, Кейн.

– Я позабочусь об этом, мистер Росс. Идите внутрь. Росс быстро пошел к дому, как будто зная, что Хэйдену и Кейн нужно остаться вдвоем.

– Что случилось? – Спросила Кейн сразу же, как закрылась дверь.

– Я просто хочу отсюда уехать. Обязательно должно что-то случиться?

Кейн медленно вздохнула. Она хотела, чтобы ее сын узнал Эмму получше, но не ценой его счастья. Снова заставлять его мучиться от кошмаров и не спать ночами ей не хотелось. Они вместе прошли через боль, когда Эмма ушла, и она всегда помогала ему. Но если можно избежать повтора этого, она сделает все, чтобы ему было спокойно.

– Прямо сейчас?

– Нет, ты права. Не стоит проводить ночь в неудобных креслах в аэропорту. Но завтра я хочу уехать. Я приехал, чтобы ты не думала, что я боюсь попробовать, но теперь я не хочу оставаться. Просто… – Хэйден отвернулся.

– Договаривай, сынок. Ты же знаешь, что не должен делать что-то просто потому, что это сделает меня счастливой. Когда-то я начну просить тебя поступать так, как выгодно семье, но это будет еще не скоро. Лучшее, что сделал для меня мой отец – позволил мне жить свободно до того, как взвалил на меня всю ответственность. Я люблю тебя. Хэйден. и ради тебя я поменяю местами землю и небо, чтобы дать тебе то, что нужно. Если ты хочешь уехать, можешь даже не говорить мне, почему.

Кейн положила руки ему на плечи. Пусть умный, развитый, но он все-таки еще ребенок.

– Просто потому что ты – моя семья. Ты и тетя Мари. Мне больше ничего и никого не надо. – Он услышал сзади глубокий вдох и медленный выдох, и понял, что Кейн пытается успокоиться.

– Что-то случилось, или кто-то что-то тебе сказал?

– Нет, я просто готов ехать домой. – Большие руки на его плечах просто нежно погладили его. Этот жест дат ему понять, что она сдается, и они уедут завтра утром, если он действительно этого хочет.

Мать и сын вместе с охраной обедали на маленькой кухне в коттедже. Меррик, зная, что Кэрол не станет их кормить, привезла продукты с собой. К тому же учитывая то, что они в каком-то замороженном, Богом забытом месте, вряд ли они смогли бы сходить в ресторан, если бы она отказалась готовить.

Чуть позже десяти, Кейн уложила Хэйдена на одной из кроватей в большой комнате и подождала, пока он заснет. Они с Меррик переглянулись, и Кейн надев пальто, вышла. Она еще не успела дойти до двери дома, когда на крыльцо вышла Эмма.

– Он хочет, чтобы ты забрала его домой? Кейн посмотрела на пустые поля, удивляясь, как люди не сходят с ума, видя их целыми днями..

– Завтра. Ты хочешь рассказать мне, что произошло? Я не предполагала, что когда приеду, вы не захотите расставаться, но телефонный звонок удивил меня. Обычно Хэйден так просто не сдается.

– Утром он сказал мне, что-то, о чем он говорил с тобой – не мое дело. Почему со мной должно быть по-другому? – Эмме было больно, и она пыталась побольнее ударять человека, которого винила в своих страданиях.

Кейн просто кивнула и пошла обратно.

– Пожалуйста, не уходи. Прости меня. Это не твоя вина.

– Чего ты от меня хочешь? Я воспитываю его так, чтобы он был сильным, непохожим на меня, а способным выбирать свой собственный путь. Хэйден принадлежит себе самому, и я очень люблю его. Что бы сегодня ни случилось, ты права. Это между вами, и не думай, что я вмешаюсь. Так чего ты хочешь от меня? Чтобы я трясла его, пока он не согласится остаться? – Кейн вытащила руки из карманов пальто и развела ими, очевидно расстроенная.

– Я хочу общаться с тобой, и чтобы твой голос не звучал так, будто ты меня ненавидишь. Я хочу, чтобы наш сын воспринимал меня, как члена своей семьи, как свою мать, а не так, будто я какая-то чужая женщина, с которой ему нужно проводить время, потому что ты этого ждешь от него. Я хочу, чтобы он радовал меня, так же, как он радует тебя. – Она слышала, как дрожит ее собственный голос.

– У тебя могло бы быть все это, и еще большее, и ты это знаешь. Ты ушла сама, никто из нас не просил тебя об этом. Вообще-то, насколько я помню, я просила тебя остаться. Ты хочешь, чтобы он относился к тебе, как к матери? Тебе стоило бы писать ему письма. То, что я сделала четыре года назад – было ошибкой, но больше ошибок из-за тебя я не сделаю. Утром ты можешь попытаться убедить его остаться. После этого я заберу его домой, если он этого захочет.

– Что ты имеешь в виду под ошибкой? – Эмме стало интересно, неужели она правда сожалеет об убийстве того человека?

– Я послушала тебя и не убила его. Это ошибка, которая дорого мне стоила.

Эмма сразу поняла, что Кейн все еще бессердечная лгунья и то, что она сделала четыре года назад, уже не казалось ей таким ужасным.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Меррик сидела на койке Кейн. когда ее босс снова вошла в комнату. Она наблюдала, как Кейн снимает шляпу, перчатки и пальто. Ей нравилось смотреть, на длинные, обтянутые джинсами ноги, потому что она редко видела Кейн в чем-то кроме делового костюма. У них были близкие отношения, но у нее никогда не получалось убедить Кейн перейти границу и добавить секс к списку обязательств. Она знала, что Кейн нужна была женщина, похожая на Эмму, но думающая так же, как и она, когда речь идет о семье в бизнесе. Меррик любила в Кейн все и принимала ее, как есть, в то время как Эмма могла принимать только ее нежные и мягкие стороны. Эмма никогда не понимала, что именно сила Кейн и делает ее такой невероятно привлекательной.

– Ну, как твоя бывшая?

– Слегка обижена. Оказалось, что ее сын не любит ее так же сильно, как нас. Меня всегда удивляет, что некоторые люди думают, что мир должен вращаться вокруг них.

– Милая, что я тебе говорила о женщинах?

– Думаю, что твой совет был близок, к рекомендации держаться от них подальше. Может быть, когда агент Барни Кайл поймает меня в западню и заставит судью отправить меня в мужскую колонию, так и случится.

Когда Кейн упомянула имя руководителя оперативной группы, сформированной, чтобы разгромить Кэйси, Меррик встала с кровати и подошла к ней. Если кто-то и не спал, они прекрасно понимали, что не стоит смотреть на них в этот момент, или что-то комментировать. Она прижалась к телу Кейн и обхватила руками ее шею.

– Я тоже не представляю, что такое может случиться. – Она улыбнулась и прижалась губами к губам Кейн. уговаривая босса поцеловать ее в ответ. Она чуть повернулась, чтобы поцеловать ее в шею и подразнить ухо Кейн своим языком.

– Камера установлена на верхнем светильнике, и я уже нашла четыре жучка в комнате. Извини, милая, но я думаю, что Эмма приехала с расчетом на то, что Хэйден привыкнет к этому месту, чтобы потом, когда ему придется остаться здесь навсегда, ей было бы проще с ним справиться. В ее планы входит нечто большее, чем просто воссоединение с сыном. Ищейки Кайла были здесь, я уверена.

Если Кейн и разозлилась, она ничем не выдала своих чувств, когда слегка отодвинулась, чтобы посмотреть на Меррик.

– Это отличная идея, но думаю, стоит подождать до тех пор, пока мы не останемся вдвоем. Может быть, мы останемся тут еще на пару дней, чтобы подогреть желание ожиданием. Немного боли усилит чувство облегчения, когда оно придет. Ты согласна?

Кейн подвинулась поближе к Меррик, и дотронулась до ее уха указательным пальцем.

– Не забудь, что случилось с девочкой в том стихотворении, милая. К ней пришел паук. Вот только в этот раз Эмма, возможно, нашла черную вдову, а я точно знаю, что они убивают и съедают своих товарищей после игры.

Она засмеялась и выскользнула из объятий Кейн, перед этим шлепнув ее по животу. Ее босс ничего не сказала о том, кому будет в конце плохо, но Эмме и Кайлу пора начинать молиться тем богам, которым они верят. Потому что облегченнее, как понимала это слово Кейн. могло заставить человека молить о смерти, а не о спасении.

Еще до того, как на следующее утро взошло солнце, Кейн сидела на своей кровати, ожидая, когда ее сын откроет глаза. Опыт позволял ей ценить эту тишину, потому что она знала, что уже скоро Хэйден откроет глаза и присоединится к ней на пробежке. Они делали это вместе каждое утро – сначала, она усаживала его в ходунки, потом он ехал на велосипеде, чтобы не отставать от нее и теперь – он сам и его ноги были почти такими же длинными, как у нее.

Она была безмерно благодарна судьбе за одну вещь – за то, что ее брат Билли дожил до того, чтобы встретить Эмму. Когда он увидел, как его старшая сестра смотрит на хрупкую блондинку, он сходил в местную клинику и оставил подарок на будущее. Она все еще помнит шок, который испытала, когда он сказал ей об этом, пошутив, что так он хочет сохранить наследие Кэйси для следующего поколений

Подарок Билли дал им их сына, и его имя, которое Билли выбрал перед своей смертью, за три месяца до рождения ребенка. Кейн нравилось думать, что ее брат смотрит за ними с неба, и что именно поэтому Хэйден сильно похож на ее семью и вырос таким чудесным. Если бы можно было иметь ангела-хранителя. Билли Далтон Кэйси хорошо справился бы с тем, чтобы сидеть у нее на плече и шептать ей на ухо.

– Просыпайся, малыш. Я хочу побегать в захолустье, – шепотом сказала Кейн, чтобы не будить остальных. Здесь не было такой опасности, с которой она не смогла бы справиться в одиночку, и ей хотелось поговорить с сыном наедине.

Хэйден открыл синие глаза, пока она размышляла о брате, и то, как он быстро встал, показало, как он успел соскучиться по их утреннему ритуалу. Кейн потеряла Билли, но он оставил ей кусочек себя, чтобы она никогда не осталась одна.

Кейн подошла к Меррик и поцеловала ее в лоб, Хэйден был в ванной.

– Насладись свободным утром, дорогая, я думаю, никто не выпрыгнет на меня из-за дерева.

– Но… – сказала Меррик, готовая возмутиться.

Я сама позабочусь о себе и о мальчике. Я даже обещаю, что скоро вернусь и помогу тебе приготовить завтрак.

– Я могу слиться с фоном.

Кейн тихо засмеялась, глядя на Меррик. – Милая, ты удивительно талантлива. Не собираюсь это оспаривать, но для меня ты вряд ли сможешь слиться с фоном. Я никогда тебе не говорила, но каждый раз на пробежке меня очень отвлекает твоя грудь.

Меррик знала, что ее дразнят. Отвлечь от чего-либо Кейн не так-то просто. – Тогда, думаю, я и моя грудь остаемся здесь поспать.

Мать и сын вышли наружу, прямо в свирепый холод. Кейн ненавидела бегать в таком количестве одежды, но температура в Висконсине не оставляла ей выбора.

– Куда, мам?

– Как насчет того, чтобы пробежаться куда-нибудь в симпатичное открытое место, такое, чтобы без специального объектива нельзя было увидеть, как шевелятся мои губы.

Вся надежда на то, что они уедут сегодня, исчезла из мыслей Хэйдена, когда он медленно побежал. Когда они будут далеко от деревьев, высаженных вокруг фермы, Кейн явно собирается сказать ему что-то, что она не может сказать рядом с домом. Прослушивать при помощи жучков открытые пространства сложно, и еще сложнее подслушать чей-нибудь разговор, не будучи замеченным.

Двое агентов, которые следовали за ними, не могли подойти ближе, чем на расстояние в полмили, когда Кейн и Хэйден остановились, чтобы посмотреть на восход. Маленький прибор, который включила Кейн, выдавал в эфир помехи.

– Мы не уедем сегодня, да?

– Я понимаю, это твое решение, но нет, мы не уезжаем. Эмма пригласила тебя на неделю, и я бы хотела, чтобы ты согласился.

Когда мы вчера разговаривали, ты сказала, что можем уехать, и ты не будешь задавать вопросов.

– Хэйден, я знаю, тебе почти двенадцать – это все еще детство, но я хочу, чтобы ты понял, что некоторые обстоятельства, которые у тебя складываются, ты просто обязан использовать.

Его пухлые губы надулись, и Кейн увидела, что сейчас разозлится. Иногда это было преимуществом иметь ребенка, который вел себя точно так же, как и она, все его эмоции можно было видеть на лице.

– С тех пор как ты приехал ты не видел чего-нибудь странного?

– Например, чего? Корову с пятью ногами?

– Малыш, ты, наверно, проводишь со мной слишком много времени. Ты становишься нахальным. Ну же, я серьезно. Не было ничего такого, чему ты удивился?

Хэйден покачал головой и стал смотреть на землю, как если бы мертвая трава могла дать ему ответ. Потому щелкнул пальцами. – В первое утро, когда я закончил пробежку и спускался вниз после душа, я увидел, как черный седан выезжает со двора на дорогу. Я спросил Эмму, но она не поняла, о чем я говорю.

Кейн пододвинулась ближе к нему, не желая рассказывать о своих планах кому-то кроме сына. – Подумай приятель. Кто ездит на черных седанах среди ферм? Черт, нам пришлось ждать, чтобы найти что-нибудь кроме грузовика в пункте проката, когда мы приехали.

– Копы.

Она положила руки ему на лицо, так, чтобы только она могла увидеть движение его губ, когда увидела, что такое положение дел шокировало его.

– Мой отец был прав. Гены Кэйси всегда доминируют. – Она положила одну руку ему на шею и притянула к себе

– Кайл здесь, поэтому следи за тем, что ты говоришь в коттедже. Ты знаешь не так уж много, но я не хочу, чтобы это обернулось против меня, и я оказалась где-то, где я не смогу быть с тобой.

Почему Кайл здесь? Кто…- Он не договорил, потому что понял, что сделала Эмма, и это повергло его в шок. Его родная мать подставила их, или, по крайней мере, сделала так, чтобы Кейн потеряла все, а она смогла бы забрать его себе.

– Погоди, не стоит пока ее винить. Посмотрим, что будет дальше, как будет развиваться эта игра. Я понимаю, что ты думаешь, что твоя мама просто бросила тебя, но она ни за что не сделала бы этого, если бы что-то или кто-то не заставили ее. Ты можешь кое-что для меня сделать. Хэйден?

– Тебе не нужно даже спрашивать.

Кейн все еще прижимала его к себе и говорила прямо ему на ухо: – Когда мы вернемся, не позволяй своей злости одержать над тобой победу. Я собираюсь разобраться с Кайлом и тем, кто ему помогает, чтобы они больше нас не беспокоили. Я не хочу, чтобы ты притворялся всепрощающим потерянным сыном, но постарайся поработать над вашими с Эммой отношениями и понять, куда это приведет. Так у меня будет время на то, чтобы разобраться с Кайлом и его людьми.

Один из агентов забрался со своим прибором чуть повыше на дерево, чтобы попробовать найти лучшую линию и услышать, о чем Кейн говорит с сыном.

– Черт, Кайл разозлится, когда узнает, что у нас ничего не вышло. Я ничего не слышу.

– Попробуй залезть повыше. Может быть, эта штука так хорошо слышит только фоновые шумы. Все! Закругляемся! Они возвращаются.

После нескольких упражнений Кейн и Хэйден перестали разговаривать и побежали в сторону коттеджа. Двое, следящих за ними застыли на месте, когда обе пары синих глаз, казалось, уставились на них, когда пробегали мимо, но они знали, что это невозможно.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Росс стоял на крыльце и смотрел, как две маленькие точки на горизонте растут и становятся более узнаваемыми. Кейн и Хэйден бежали одинаково, и, глядя на них, он вспомнил, как он сам бегал в школе. Ему никогда не было так легко бегать, как тем, на кого он сейчас смотрел. Он не обернулся на звук закрывающейся двери. Еще раз, поднеся чашку с кофе к губам, он решил, что если Эмма хочет поговорить, она, в конце концов, что-нибудь скажет.

– Как ты думаешь, они сегодня уедут? – Ее голос чуть дрогнул в конце предложения, и он понял, что Эмма опять плакала.

– Не знаю, милая. Наверно, тебе стоит спросить их, когда они вернутся. Эти двое встали так рано, что даже превзошли в этом меня.

– Хэйден очень сильно похож на Кейн. Она всегда рано вставала, бегала и возвращалась в постель после душа, еще до того, как я просыпалась. – Она покраснела, когда поняла, что только что сказала своему отцу. Но она помнила, как Кейн сдвинула свою пробежку на час, когда она пожаловалась, что она просыпается одна и под звуки душа. Она сделала так, что Эмма каждое утро просыпалась в объятиях. – Извини, пап. Не знаю, почему я это сказала.

– Потому что ты любишь ее, и сколько бы ты времени ни провела здесь, пытаясь скрыться от этого, ты не перестанешь любить ее. Только теперь, после всего этого, ты возможно убила всю надежду на то, чтобы она чувствовала к тебе тоже самое. Росс поставил чашку и повернулся посмотреть на свою единственную дочь, надеясь хоть как-то помочь ей, пока мир не стал рассыпаться у нее под ногами. Ему не хотелось просто стоять и смотреть на это.

– Милая, я не знаю Кейн так же хорошо, как ты, а ты, наверно, не знаешь ее так же хорошо, как Хэйден, но я думаю, что для нее важнее всего игра. Она не сдастся без боя, а когда она начнет отстреливаться, неужели ты и правда хочешь оказаться на противоположной стороне, надеясь на то, что какой-то другой рыцарь придет, чтобы спасти тебя?

Он снял шляпу и почесал голову, перед тем как посмотреть на амбар.

– Я простой фермер, и, может быть, многого не знаю, но думаю, вряд ли они послали бы столько людей, просто чтобы поймать кого-то безвредного.

– Я знаю, что делаю, папочка.

– Не волнуйся, я сказал, что думаю. Ты можешь продолжать слушать свою мать и того человека, который приезжал к тебе, и я уверен, что он выполнит все свои обещания. Когда пыль уляжется, я просто продолжу растить коров и пахать свою землю. Я ни слова не скажу о последствиях, обещаю. Лучше я скажу сейчас. Когда все закончится, ты останешься здесь со мной одна, потому что эта ирландка раздерет на куски все, что дорого тебе и Кайлу. И я имею в виду все и всех. Когда это случится, я все равно буду любить тебя и не прогоню тебя, а наоборот, буду стараться найти в своем сердце сожаление.

Было видно, что Эмме хочется наброситься на него, но это ничего бы не изменило. Росс Верде был человеком принципа, и то, что задумали его жена и дочь, не казалось ему правильным.

– Я думала, ты должен быть на моей стороне, папа.

Он засмеялся и надел шляпу, готовый отправиться работать.

– Если ты думаешь, что это не так, нам не о чем говорить. Просто помни, что сказал твой старый отец и хорошенько подумай о своем будущем. Каким оно будет, и с кем ты его разделишь, зависит от того, что ты будешь делать сейчас.

– Разве ты не понимаешь, что ты от этого т выиграешь? Думаю, Кейн здесь достаточно расслабится, чтобы отпустить этих обезьян, которыми она себя окружила и, если это случится, мы с тобой оба выиграем.

Росс остановился по пути к амбару и обернулся

– Я не подписывал эти бумаги, Эмма, и вы с Кэрол ни за что не заставите меня сделать это. У меня случали трудные времена и раньше, но я всегда преодолевал их, и в этот раз я не собираюсь ничего брать у этого идиота в костюме.

Идиот, о котором говорил Росс, стоял у едва открытой двери, слушая их разговор. Специальный агент Барни Кайл стремительно начал свою карьеру в ФБР, расколов пару наркосиндикатов и произведя на свое начальство впечатление восходящей звезды Бюро. Этот успех и принес ему возможность заняться делом Кэйси.

В Бюро все устали от попыток вынести обвинения Далтону, а потом его дочери – все возвращались с пустыми руками. Когда Кайл взялся за это, он думал, что ему понадобится примерно год, чтобы довести дело до суда. Но он наткнулся на помеху по имени Кейн, и поэтому через восемь лет обнаружил, что его статус постепенно померк, и его вот-вот отправят в какую-нибудь глушь. Из-за этой угрозы и самодовольства Кейн, несмотря на постоянную слежку, он начал ненавидеть ее. Все, что он мог показать начальству после всех усилий – снимки ее гардероба и улыбки.

Росс был в какой-то мере прав. Дела между ним и Кейн уже давно переросли во что-то личное, и он хотел удовлетвориться ее провалом. Он жил ради того дня, когда сможет уничтожить, размазать ее по стенке за насмехательства над ним. Эта фаза операции была последним шансом, и ему было все равно, сколько сложностей стоит на его пути. Он собирался ее уничтожить.

– Он не испортит нам дело, Эмма? – Барни Кайл открыл дверь и посмотрел на то, как Росс шел к амбару. Кейн и Хэйден были еще слишком далеко, чтобы заметить его, а наушник предупредил бы его о любом движении в коттедже.

В Эмме он нашел слабое место Кейн, и даже, несмотря на то, что у него ушел всего час, чтобы уговорить Кэрол, они вдвоем несколько месяцев уговаривали Эмму принять участие их плане. Кейн ведет войну за раздел влияния в ее главной сфере бизнеса, так что это путешествие пришлось на время, когда она не сможет отложить дела на неделю, чтобы присмотреть за Эммой. Она и не подозревает, какое совершенное оборудование Кайл установил в коттедже, так что будет очень мило, когда она начнет говорить о делах, как обычно.

– Тебе не стоит находиться здесь, Кайл.

– Я просто пил кофе на кухне с твоей матерью. Не беспокойся. Я видел, как Хэйден и Кейн ушли утром, и я абсолютно уверен, что никто не видел, как я вошел в дом. Я еще более уверен, что никто не увидит, как я отсюда выйду.

Хэйден и Кейн перешли на шаг, чтобы охладиться, тем самым, давая Эмме еще пару минут наедине с Кайлом.

– Значит, Кейн еще не начала рассказывать о своих криминальных занятиях?

– Нет, все, что у нас есть – это серьезный поцелуй с симпатичной телохранительницей.

– Когда это было?

– Прошлой ночью, после того как они уложили ребенка спать. Не беспокойся. Это был всего лишь небольшой намек на секс, потом они легли в разные постели. Хотя я не знаю, еще один такой поцелуй и Кэйси могла бы и не сдержаться.

Кайл тихо засмеялся, когда Эмма сошла с крыльца и направилась в коттедж. Она вошла без стука. Большинство уже проснулись и разговаривали, сидя с чашками кофе в руках, пока Меррик и Мук готовили на кухне завтрак.

– Черт возьми, я уже думала, что вы убежали в Канаду. Вы так долго, – не поворачиваясь, сказала Меррик. думая, это Кейн и Хэйден.

– Они уже возвращаются, поэтому я подумала, что нужна помощь с завтраком. – Голос Эммы был холоднее воздуха на улице.

Все в комнате наблюдали за этой маленькой войной за влияние, готовые вскочить, если дето дойдет до того, что Меррик попытается убить Эмму.

– Нет, спасибо, миссис Верде, я лучше Вас знаю, что любят Хэйден и Кейн.

– Я все еще миссис Кэйси. Постарайся запомнить. И я уверена, что ты многое знаешь о том, что нравится Кейн. Но я не уйду, поэтому привыкай.

– К чему?

Низкий голос заставил их обеих повернуться к входной двери и увидеть обоих Кэйси, снимающих куртки и рубашки. Кроме груди Кейн, прикрытой спортивным лифчиком, их тела были сложены одинаково. Хэйден уступал матери в мускульной массе, но каждый мог видеть, что скоро он ее догонит.

– К тому, что я буду приходить сюда еще пару дней, чтобы помочь с завтраком. – Эмма пыталась не глазеть на Кейн. Каждую ночь она мечтала о своей любовнице.

– Ясно. Ну что ж, мы оба проголодались. Так что надеюсь, что у тебя получится. Хэйден. сходи, прими душ и оставь мне немного горячей воды.

– Хэйден, ты можешь принять душ в доме, если хочешь, – сказала Эмма, стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком отчаянно.

Он просто взял вещи и вышел. Мук уже успел собрать вещи и перенести их из дома.

Меррик и Мук вышли из кухни, когда Кейн подошла поближе к Эмме и заговорила:

– Не расстраивайся так. Он останется на неделю, как и обещал. Я надеюсь, что ты проведешь это время, пытаясь узнать, какой он на самом деле. Нельзя изменить прошлое Эмма. Просто попробуй научить его доверять тебе. Хэйден счастливый ребенок, и я сделала все, чтобы так и было, но я всегда подозревала, что немалая часть его скучает по тебе. Я многое могу ему дать, но ему все равно нужно, чтобы его мать принимала в его жизни активное участие. Я буду помогать тебе, как смогу, но даже не пытайся вернуть его расположение за мой счет. Если попробуешь провести между нами черту, он сразу перестанет с тобой общаться, как бы это ни ранило его. Это единственное предупреждение, которое она могла дать Эмме по поводу Кайла или чего-то еще, что та планировала. – Ты меня понимаешь?

– Да. – Эмма отвернулась к чашке, в которой она взбивала яйца. Голос Кейн не был угрожающим, но Эмма не могла смотреть на нее, когда она была почти без одежды. – Спасибо. Я уверена, что ты помогла ему передумать и не уезжать так рано.

Пока они молча завтракали. Эмма изучала Хэйдена и Кейн. пытаясь понять, как еще раз начать разговор с сыном. Ей захотелось расцеловать Кейн, когда она попросила его прогуляться с Эммой после завтрака. Они с Хэйденом смотрели, как Кейн перепрыгнула через забор и направилась к Россу, который загружал корм в одно из хранилищ.

Пальто Кейн хорошо защищало от ветра, а снег, который выпал за ночь, хрустел под ногами, когда она шла по траве. Она еще не виделась с Кэрол, но с Россом они мило поговорили, когда она приехала. У них всегда были хорошие отношения, и Кейн скучала по их телефонным разговорам, когда он звонил, чтобы узнать, как дела у Эммы.

– Доброе утро, – крикнула Кейн негромко, чтобы не испугать его.

– Доброе утро, Кейн. Хорошо побегали?

– Еще немного этого чистого свежего воздуха и я бы упала. Я подумала, может, я приду и помогу тебе, пока Эмма проводит время с Хэйденом. – Она улыбнулась ему. – Так сказать, оплачу проживание.

Росс улыбнулся в ответ и похлопал по сиденью рядом с собой. Они ездили на тракторе, наполняя хранилища, прогоняя коров со своего пути. Через четыре часа он остановился перед амбаром и пошел отнести мешки, которые им не понадобились, обратно на склад. Осталось не так много мешков, и он не хотел, чтобы они испортились. Когда они закончатся, ему придется использовать сено, которое он связал в тюки осенью.

– Тебе нужно съездить в магазин за кормом, Росс Мешок, который несла на плече Кейн, присоединился к тем, которые она уже поставила в сухом темном помещении амбара. Росс был поражен, когда увидел, как она с легко поднимает мешки с весом под сорок килограммов.

– Не думаю, что это возможно до весны. Он выглядел таким сконфуженным, что Кейн решила изменить тактику.

– В городе есть ресторан?

– Только маленький, без изысков. Вряд ли тебе понравится.

– Ну не знаю. Давай съездим перекусить. Через пятнадцать минут они сидели в закусочной Мэйбел и ждали когда официантка примет их заказ. Кейн смотрела на парня на углу дома, который изо всех сил пытался не привлекать к себе внимание на улице маленького городка. Мысль о том, что он морозит свой зад, наблюдая за ней, приносила ей какое-то извращенное удовлетворение. Глядя на него, она решила внимательно изучить меню и заказать все блюда, которые сможет в себя вместить.

– Кейн, можно задать тебе вопрос? – Росс, взглянул на нее поверх своего меню, но держал его близко к лицу, видимо, чтобы спрятаться, если ей не понравится вопрос.

– Давай.

– Чем ты занимаешься?

Она посмотрела на него, спрашивая себя, не может ли Росс быть частью западни Кайла.

– Можно задать тебе вопрос, перед тем как я отвечу на твой?

Он проследил за ее взглядом и увидел парня на углу.

– Ты слышал о том, что у стен есть уши?

Росс смотрел на нее, как будто ожидая, что она продолжит.

– В наши дни у них есть и уши, и глаза, и мозги. И они постоянно преследуют мою семью. С другой стороны, они не ограничены стенами, поэтому мне интересно, зачем ты спрашиваешь, чем я занимаюсь.

Росс не мог отвести взгляда от человека на углу.

– Я просто наблюдаю за дочерью четыре года и пытаюсь понять, что ее так напугало. Это правда, я не слишком много времени посвятил тому, чтобы узнать тебя получше, но я видел, что ты к ней чувствовала. Это можно было слышать в твоем голосе, когда мы с тобой болтали по телефону. Он, наконец, отвернулся от окна и внимательно посмотрел на бывшую любовницу своей дочери. – Почему она здесь, а не с тобой?

– Она захотела уйти, и я позволила ей это сделать. Я не монстр, Росс. Я не собиралась заставлять ее быть там, где, как ей казалось, ей больше не место. Но я не могла ей позволить – извини, если сейчас я говорю что-то ужасное – уехать вместе с Хэйденом. Он мой сын, и его место рядом со мной. Если Эмма хочет с ним общаться, я только за, но это общение будет ограничено правом на посещение. Я использую все свое влияние, чтобы было так. Даже не сомневайся.

– Но это не ответ на мой вопрос.

Кейн взглянула на человека на углу и попыталась ответить так, чтобы не расстроить Росса.

– В связи с моим бизнесом, некоторые люди часто пытаются проверить меня на прочность. Иногда они делают через мою семью. На вечеринке моей сестры, один из кузенов пытался изнасиловать Эмму в нашем доме. Я вовремя поймала его, и после того как убедилась, что она в целости и сохранности, мы с ним немного поговорили. Кровь на моих руках после этой беседы напугала ее, и через неделю она уехала. Я понимала, что когда-нибудь она вернется, чтобы увидеть нашего сына. Как бы мне ни было больно, я стараюсь уважать ее решение.

Росс откинулся на стуле и посмотрел на руки Понятное дело, в ее жизни было много скользких типов, Эмма ушла от Кейн. потому что она сделала то, чего не стал бы делать на ее месте никто другой. Девочка, о чем ты думала!? Он вспомнил, как Эмма проводила дни с тех пор как приехала домой такая несчастная. Она была надломлена, а мать сломала ее до конца.

– Кейн, есть кое-что, что ты должна знать. Росс замолчал, когда Кейн покачала головой так, что это мог видеть только он.

– Как насчет того, чтобы ты объяснил, почему ты не можешь поехать за кормом до весны?

До конца ланча Росс рассказывал ей о низких ценах на молоко и растущих долгах. Он мог бы обойтись и без фермы, но эта земля принадлежала его семье уже множество поколений, и он знал, что она понимает, что означает семейная традиция.

– Я смотрю на тебя. Росс, и вижу, что ты гордый, но разве это значит, что ты глуп?

Ее улыбка удержала его от того, чтобы разозлиться и он рассмеялся. – Спасибо, мне хотелось бы думать, что у меня еще остались извилины.

– Тогда, как ты смотришь на то, чтобы стать партнером?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Росс опять засмеялся и посмотрел на Кейн, пытаясь понять, шутит ли она или говорит серьезно.

– Ты имеешь в виду себя?

– Скажем так, пока это буду я, но вообще-то Хэйден. Я знаю, что Эмма является твоей наследницей, но Хэйден твой внук и твой единственный шанс сохранить это место. Я обещаю тебе, что у тебя никогда не будет проблем с властями и ничего на твоей земле не изменится.

Росс подумал обо всех сотрудниках ФБР, которые бегают по его земле, играя в кошки-мышки. Он понял, что Кайл до сих пор не подозревает, что женщина, которая сидит сейчас напротив него и есть кошка. И в игре с такой хитрой кошкой мышка вряд ли выиграет.

– Как насчет того, чтобы там не происходило ничего, кроме возделывания земель и доения коров, если я соглашусь на твое предложение?

Росс пожат крупную руку, протянутую к нему.

– По рукам, партнер, – сказала Кейн. Очевидно, ей не были нужны какие-либо бумаги и печати. Она извинилась, встала из-за стола и прошла к телефону. Росс сидел в одиночестве, пил вторую чашку кофе, пытаясь понять, с кем она так долго разговаривает.

– Давай, сразу поедем в банк, – просто сказала она, когда окончила говорить.

Росс не стал задавать вопросов, и просто пошел с ней по улице.

Он заметил, что работники банка слегка насторожились, когда увидели его, видимо не желая выдавать ему очередной заем.

– Росс, почему бы тебе не попросить их включил компьютер и не сказать, что ты хочешь снять деньги?

Он смотрел, как менеджер выходит из офиса, подходит к кассиру, очевидно, опасаясь проблем.

– Джоди, ты не могла бы дать мне доступ к моему счету?

– Как дела, Росс? – Менеджер широко раскинул руки и улыбнулся. – Сколько ты хочешь снять?

Росс вопросительно посмотрел на Кейн.

– Столько, сколько тебе нужно, чтобы улучшить состояние счета и купить необходимое количество корма – Сказала Кейн, отвечая на его молчаливый вопрос. – И наличными.

Цифра, которую Росс назвал кассирше, очевидно, удивила менеджера, который оттолкнул девушку в сторону.

– Ты же знаешь, что это невозможно, Росс. Как насчет того, чтобы подождать до весны, когда ты продашь что-то из своих запасов? Тогда мы посмотрим, что можем сделать.

Кейн подошла к менеджеру.

– Мне кажется, мистер Верде попросил Вас выдать ему денег, так что делайте то, что нужно.

Менеджер усмехался, пока открывал счет Верде. Он выглядел так, будто ему хотелось сбить всю спесь с лица этой женщины.

– Как я уже сказал, Росс, может, подождем до весны?

– Посмотри на монитор, Фред, – приказала Кейн.

– Меня зовут Херб.

– Посмотри на чертов монитор.

Чтобы сложить все деньги Росса, потребовалось два конверта и десять минут, чтобы вывести их со счета, после того, как менеджер увидел новый счет Верде.

– Стоит ли мне интересоваться, откуда ты знаешь номер моего счета? – Росс погладил карман, где лежало его вновь обретенное состояние.

Кейн подошла к нему и шепнула на ухо.

– Не говори никому, но я просто хороший старомодный гангстер.

Росс засмеялся и ощутил подлинное восхищение перед этой высокой мошенницей, с которой его дочь разделила столько лет. И это чувство происходило не из того, что она помогла ему без всяких условий, что абсолютно отличалось от той помощи, которую предлагало государство. Все еще посмеиваясь, он спросил:

– Означает ли это, что я только что заключил сделку с дьяволом?

– Росс, ты обо мне многого не знаешь, но я никогда не сделаю тебе ничего плохого. У нас с Эммой ничего не получилось, но она мать моего сына, а это значит, что ты часть моей семьи. Я даю тебе эти деньги, и это в моих интересах и в интересах Хэйдена, и я ничего от тебя не жду. Ну, а ты можешь нам прислать немного этого знаменитого сыра, о котором мне рассказал Хэйден. В дополнение к деньгам, тебе стоит признать, что во мне есть нечто от дьявола. Но это делает жизнь интересней.

Он похлопал ее по спине, и они продолжили свой путь в приятной тишине. Кэрол наверняка бросит его за то, что он взял деньги, но, по крайней мере, он сможет спать спокойно, зная, что он не стал разрушать чью-то жизнь, чтобы решить свои проблемы.

Владелец магазина, где продавался корм, очень удивился, когда Росс протянул ему сумму, которой хватило не только на то, чтобы заплатить долги и купить еще корма, но и на то, чтобы оставить ему задаток. Росс смотрел, как он облизнул пальцы и начал считать деньги.

– Как насчет доставки сегодня вечером?

– Отлично, Рой. Мы как раз успеем вернуться и поможем ребятам разгрузить машину. – Он пожал руку старика, помахал Кейн через окно, и вышел к своему грузовику.

Когда они возвращались. Кейн разглядывала пейзаж так, будто задумалась о чем-то, но когда им оставалось около десяти миль до фермы, она попросила Росса остановиться.

– Тебе плохо или что?

– Или что. – Она уставилась на зеркало заднего вида и стала ждать, что будет делать седан, который уже замедлил за ними ход. Этот идиот никак не мог припарковаться не вызывая подозрений, поэтому он проехал мимо них на скорости улитки, как будто искал место, где можно было съехать на обочину.

Кейн положила руку на рукав Росса и просто наблюдала за машиной, улыбаясь. Здесь негде спрятаться.

– Пусть они проедут вперед.

– Ты знаешь, кто они, не так ли?

– Кейн посмотрела на него и приняла решение. Она включила тот же прибор, который использовала, когда разговаривала с Хэйденом, и издала глубокий вздох.

– Росс, ты задал мне вопрос в закусочной, и я хочу него ответить до того, как мы доберемся до этих шутов, которые разъезжают здесь в самых подозрительных машинах, какие только можно было найти.

– Ты не обязана это делать, но если скажешь, обещаю, что ни одно слово не просочится за пределы этого грузовика.

– Я знаю это. Росс, но все равно спасибо за эти слова. Для государства я владелец бара, но в качестве хобби я еще кое-чем занимаюсь.

– В качестве хобби?

– Мне нравится это так называть, но я же не сказала, что это не прибыльно. Понимаешь, Росс, когда ты идешь в магазин и покупаешь бутылку виски, или пачку сигарет, наверху всегда приклеена акцизная марка. Она собирает кучу денег для государства, но для среднего владельца магазина она только помеха.

– Если он не знаком с тобой.

Кейн засмеялась.

– Да, точно, если он не знаком со мной. Я занимаюсь торговлей, которая не проходит через все эти надоедливые инстанции. Он зарабатывает деньги, и я зарабатываю деньги, но агент Кайл и его начальство злятся не по-детски.

– И никаких наркотиков или проституции?

– Продажа наркотиков в моей организации, или торговля людьми – быстрый путь к крупным чекам из больницы, или к инвалидности, если нарушение серьезное. Моя семья никогда не занималась наркотиками. Не пойми меня неправильно. Те, кто занимаются наркоторговлей, снимают огромные барыши, но это очень плохо для тех, кого затягивает наркомания. В моем бизнесе риск не такой большой, но мне приходиться иметь дело с людьми, которые хотят меня уничтожить. Думаю, если у них это получится, они начнут просить больше, чем, если бы покупали у легальных продавцов.

Росс тихо присвистнул и покрепче схватился за руль:

– И это все?

– То, что я тебе рассказала за пять минут, Кайл пытается заставить меня рассказать на пленку уже больше восьми лет. Росс. Это вряд ли звучит как что-то ужасное, но для федератов это так. Я не пытаюсь себя обелить. Твоя дочь все эти годы жила с преступницей, но я не убиваю невинных людей направо и налево.

Росс подумал о том, что сделает Кейн, если она узнает, что Кэрол и Эмма принимают участие в планах Кайла.

– Значит ли это, что тебя можно до этого довести?

– А это, мой друг, уже совсем другой разговор. На сегодня хватит, не так ли?

– Я действительно хочу услышать ответ на этот вопрос.

– Как насчет того, что я отвечу так: Кайл здесь. Машина, которая только что проехала, доказывает это, но я не знаю, как он попал сюда и кто его пригласил. Это не мое дело.

Мое дело – проводить время с моим сыном, потому что он попросил меня об этом, и помогать тебе. И вообще, я уеду через несколько дней, и вряд ли я буду покидать это место в наручниках. И, когда я уеду, тебе не придется доставать свои единственный хороший костюм, чтобы прийти на мои похороны.

– Откуда ты знаешь, что у меня только один хороший костюм?

– Угадала.

Росс засмеялся, потом стал серьезным и посмотрел на Кейн.

– Ты помнишь, что ты сказала о том, что у стен есть уши?

– Да, не волнуйся. Росс. Я знаю, что я делаю. Можно задам вопрос? – Он отвернулся, чтобы посмотреть, не возвращается ли седан. – Почему ты говоришь мне все это? Ты же должен понимать, что если Кайл узнает, он прихлопнет тебя обвинением в содействии так быстро, что ты не успеешь и почесаться. Я знаю, как дорога тебе твоя земля, а он может отобрать ее у тебя.

– Потому что, этот парень мне не нравится. Мне все равно, что он может. Я просто не хочу, чтобы ты уехала, увезла Хэйдена и никогда больше не возвращалась. Мы столько в жизни упустили по своей же глупости, и я не хочу снова и снова повторять эти ошибки. Я хочу общаться с моим внуком и с тобой.

– Спасибо за эти слова. Не волнуйся. Мы с Хэйденом. вернемся. Кто знает, может он не захочет заниматься семейным бизнесом, а решит стать фермером.

– Конечно, а коровы как раз будут совершать свой вечерний полет над амбаром, когда мы вернемся домой. Этот мальчик идеализирует тебя, и выглядит он в точности как ты

Из всех людей в моей жизни он принес мне больше всего счастья. Больше, чем я заслуживаю.

Росс припарковался перед амбаром и выключил зажигание, пытаясь собраться с силами, чтобы задать еще один вопрос. Желание задать ею перевесило все остальное.

– Ты хоть когда-нибудь скучаешь по Эмме?

– А это имеет значение? Я хочу сказать, я не из тех женщин, которые будут плакать из-за того, что они не могут иметь. Я слишком взрослая, чтобы желать того, чего я действительно хочу, поэтому я просто пытаюсь жить с тем, что у меня есть. Этого достаточно. – Кейн похлопала его по плечу. Спасибо за отличный день. Мне было хорошо. Позови меня, когда привезут корм, и я помогу тебе его разгрузить.

Росс смотрел, как она идет к коттеджу. Ты умеешь избегать прямых ответов, когда хочешь, но то, что ты сказала, говорит о том, что ты все еще скучаешь по моей дочери. Что касается тебя. Эмма, я надеюсь, что ты извлечешь из всего этого максимальную выгоду. Когда он увидел Кэрол, он перестал улыбаться. Из-за ее хмурого лица ему захотелось провести остаток дня с Кейн.

Ну что ж, стоит надеяться, что мне повезет сегодня, и я переживу этот день, сказал он рулю, все еще не выходя из машины.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– Где Хэйден? – Меррик и двое парней из охраны играли в покер, когда Кейн вошла в комнату, и, судя размеру пачки денег перед единственной женщиной. Меррик отлично с этим справлялась.

– Он снова пошел прогуляться с Эммой, не беспокойся. Мук пошел с ним.

– Он давно ушел?

Меррик отдала деньги остальным, оставив себе только начальную сумму. Было рискованно по-настоящему играть азартные игры, когда вокруг столько оборудования федералов

– Они вышли примерно пятнадцать минут назад. Может, ты хочешь, что бы я сбегала и вернула их?

– Да, хочу, но со мной вместе. Сначала я переоденусь. Через некоторое время они вышли на улицу. Единственный звук, который их окружал – их шаги щебеночному покрытию дороги перед домом. Они пошли в сторону, противоположную дороге в город. Кейн искала линию, где заканчивается земля Росса и начинается другая. Она нарушила молчание, когда они прошли мимо последнего столба в заборе, сдерживая обещание не заниматься своими делами на земле Росса, которое она дала ему.

– Ты что-нибудь слышала от Брайса?

– С тех пор, как мы были в аэропорту в Новом Орлеане – нет. – Меррик оглянулась, надеясь, что никто не подслушивает этот потенциально опасный разговор.

– Может быть, я позвоню ему сегодня и доведу дело семьей Бракато до конца. Джованни силой принуждает наших поставщиков к более выгодным условиям, и с его нечестными преимуществами, он начинает вредить нам.

– Нечестными преимуществами? – переспросила Меррик.

– Его ангел-хранитель, милая. – Кейн подмигнула Меррик, повернув на следующем перекрестке, следуя за линией нового забора. – Когда вернемся в коттедж, я позвоню и скажу Брайсу, чтобы он продолжал отправлять грузы и посмотрел, что будет дальше. Я надеюсь, что большие объемы удержат наших ребят от дезертирства.

Меррик молчала, пытаясь расшифровать то, что услышала. Судя по тому, как она себя ощущала, они пробежали уже четыре мили, и она удивлялась, откуда у Кейн столько энергии.

Когда они пробежали мимо дыры в заборе, Кейн посмотрела направо, на соседский дом, который стоял намного ближе к дороге, чем дом Верде. Внезапно она остановилась, но ее дыхание стало быстрее. Она побледнела и остановилась на дороге, как будто ее остановил невидимый кулак.

– Ты в порядке? – Меррик подошла ближе и положила Руку на ее грудь.

– Да, давай обратно.

Меррик гордилась своей физической формой, но когда они добежали до дороги перед фермой Росса, она чуть ли не падала. Кейн двигалась так, будто она убегала от чего-то, что ее напугало.

Эмма рассказывала что-то Хэйдену, но внезапно замолчала, и смотрела, как бежит ее бывшая, пока она не привалилась к стене амбара, и ее не вырвало. Это было так странно, что Эмма с Хэйденом сразу побежали к ней, чтобы узнать что случилось.

. -Мама? Мам, что с тобой происходит? – Хэйден испугался, он никогда не видел маму в таком состоянии.

– Просто дай мне минуту. – Кейн прислонилась к амбару и посмотрела на свои ноги, пытаясь обработать информацию, которая с бешеной скоростью крутилась голове. Когда она увидела Эмму, руки ее задрожали. Ей еще никогда раньше не хотелось схватить кого-либо за шею и душить до самой смерти.

– Милая, я могу что-нибудь сделать? – Эмма забыла том, сколько прошло лет и о том, какие обстоятельства разлучили, обняв ее за спину, чтобы успокоить. Она сразу почувствовала, как напряглись мускулы Кейн, и как она схватилась за стену.

– Мне нужна только одна минута. – Кейн медленно затолкала свои эмоции обратно и глубоко вздохнула. – Просто слишком много упражнений для одного дня. – После этого короткого объяснения она улыбнулась Хэйдену и ушла, умыться.

Ты уверена, что я ничего не могу для тебя сделать? – повторила Эмма. – Может, принести что-нибудь?

Заботливый голос Эммы остановил Кейн на углу амбара, и она опять прислонилась к нему так, будто очень устала.

– Думаю, что теперь ты ничего не можешь сделать, Эмма. Вообще ничего.

Не понимая, что происходит, Хэйден направил свой гнев на свою биологическую мать. Кейн была в порядке, когда он видел ее в последний раз.

– Что ты с ней сделала? – Хэйден нахмурившись посмотрел на Эмму. Никогда еще, она не выглядела такой побежденной, и то, что она не вырвалась из объятий Эммы, значит, что с ней случилось что-то серьезное.

Хэйдену было всего семь, когда Эмма ушла, но он был достаточно взрослым, чтобы понять, как это повлияло на Кейн. Он проводил с ней много времени и знал, как важен для нее, но этого ей не хватало. Что-то в ней изменилось, и Хэйдену потребовалось время, чтобы понять, что она одинока, и он не мог ничего сделать, чтобы заполнить пустоту, которая образовалась, когда его мать их бросила.

– Хэйден, я была с тобой весь день. Уверена, что с Кейн все будет в порядке после того, как она примет душ и немного отдохнет. – Эмма осталась стоять на месте, а Хэйден пошел за Кейн, подозрительно оглядываясь на нее.

Она повернулась к Меррик, зная, что та ей ничего не скажет, но все равно решила попробовать задать вопрос:

– Что случилось? – Эмме пришлось признать, что Меррик выглядит так же озадаченно, как и она сама.

– Она просто устала. Волноваться не о чем.

Эмма пыталась побороть чувство полной паники, которое говорило ей, что что-то было не так. Она знала, что Кейн скорее застрелится, чем проявит уязвимость на публике.

– Я дам ей и Хэйдену пару мину, а потом приду и помогу вам с ужином.

– Послушай. Эмма, может, сегодня не стоит? – Меррик увидела протест, который Эмма была готова высказать, и попыталась обосновать свою позицию. – Как насчет того, чтобы мы уговорили Хэйдена поужинать с тобой и с твоими родителями? Тогда я смогу позаботиться о Кейн. – Меррик посмотрела на женщину и попробовала еще одну уловку, чтобы уговорить Эмму. – Если она заболеет, нам придется уехать раньше, а я знаю, что тебе этого не хочется. Я уверена, что утром ей будет лучше. Просто позволь мне позаботиться о ней.

Я уверена, что ты используешь любую возможность, чтобы позаботиться о Кейн. Эта мысль выстрелила в сердце Эммы ревностью и злобой, но взяла себя в руки, напомнив себе, что это она бросила Кейн, а не наоборот. Кейн дала ей столько возможностей передумать, и сдалась только, когда Эмма отказалась верить ей и настояла на своем уходе. С кем бы Кейн теперь ни проводила время – в постели или вне нее, это не касалось Эммы

Четыре года назад в доме Кэйси в Новом Орлеане

Кейн отправила охрану за дверь, ей хотелось провести тихий вечер с Эммой. Воспоминания о том, что Дэнни Бакстер пытался сделать с Эммой, держали их вместе в последующие ночи. Кейн уже устала держать ее, пытаясь успокоить, а Эмма была истощена из-за постоянных слез.

Но в это утро что-то изменилось. Эмма отправила Кейн на работу и обещала, что позвонит ей, если ей что-то понадобится. Она сказала, что пытается выбросить Дэнни из головы.

Дэнни был двоюродным братом Кейн со стороны семьи Бакстер, который уговорил ее отца взять его на работу, за год до того, как Далтон был убит. К сожалению, юный невысокий рыжий молодой человек был слишком агрессивен и ни Далтон, ни Кейн, не могли доверять ему настолько, чтобы поручать ответственные задания, или делиться информацией об их делах и партнерах.

Сначала Дэнни принял эту позицию низшего в клане, так как его родственные отношения с Кейн никак не могли позволить ему занять более важное место в бизнесе. Но с каждым проходящим годом он все больше и больше негодовал из-за своего статуса, и всю свою ненависть сконцентрировал на Кейн.

Он винил ее в том, что она не допускает его к главному занятию семьи, и всегда был рад пожаловаться тому, кто согласился бы его выслушать. Эта неудавшаяся попытка изнасилования имела целью показать всем, какой слабой станет Кейн, и он надеялся, что она сойдет с ума, когда увидит Эмму сломленной и истерзанной.

В его планы не входило стать главой семьи. При всей его тупости, даже он понимал, что это невозможно. Он просто хотел, чтобы главным стал кто-то другой, тот, кто позволит ему доказать, что он сможет увеличить их доходы за счет владельцев магазинов, с которыми работала Кейн. Для него все они были просто жалкими овцами, которые будут подчиняться его воле.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы кости срослись и прошли синяки, но она оставила его в живых, единственным наказанием стало полное отлучение от семьи.

– Милая, где ты? – Позвала Кейн из коридора, копаясь в стопке писем на маленьком столике у двери. Когда Эмма не ответила, Кейн направилась ее искать и наткнулась на собранный багаж.

По количеству сумок можно было предсказать долгое отсутствие. Кейн выронила конверты, когда заметила Эмму, сидящую на диване в комнате и вытирающую слезы платком.

– Ты куда-то едешь? Эмма вздрогнула.

– Я еду домой.

Она опять посмотрела на сумки, а потом на Эмму. Она расстегнула куртку и сняла ее, понимая, что разговор предстоит долгий.

– Я думала, что здесь твой дом.

– Я еду домой, к моим родителям, Кейн. – Эмма остановилась и вытерла слезы руками. – Я не вернусь, и я очень прошу тебя не отговаривать меня.

– Я знаю, что ты боишься, милая, но нельзя просто так сдаваться и убегать. Дэнни никогда больше не причинит тебе зла, и я клянусь своей жизнью, что буду оберегать тебя и Хэйдена.

– Теперь этого недостаточно, Кейн. Я не хочу растить ребенка в такой атмосфере. Неужели ты не можешь этого понять? – Эмма посмотрела на свои колени.

– Эмма, ты же знаешь, что я люблю тебя?

– Я знаю, милая. Дело не в том, что я сомневаюсь в твоих чувствах или в твоей верности. Я просто не могу больше это выносить. Я очень люблю тебя, но жестокость и люди, которыми ты себя окружаешь, просто убивают меня. Я не могу остаться.

Кейн откинулась на стуле, и какое-то время смотрела в потолок, не произнося ни слова. Женщина, которой она доверилась, которой раскрыла свое истинное лицо, ударила ее исподтишка, и Кейн пыталась понять, откуда у Эммы взялось это иррациональное желание бросить все.

С тех пор, как Кейн стала главой семьи, она ничего не боялась, потому что полностью контролировала свою жизнь, Если ее что-то и пугало, то это необходимость верить в кого-то, и Эмма была большой частью этого страха. Из-за того, что делала сейчас Эмма, она почувствовала, что ее слепая вера подвергается проверке

– Почему ты так решила? Я знаю, что ты все е; расстроена, но я больше не подпущу никого к тебе близко. Ты должна доверить мне заботу о тебе и о Хэйдене.

Эмма посмотрела в окно и увидела, как Хэйден пытается обогнать человека намного больших размеров, чем он сам, держа мяч так, как его научила Кейн. Ему хотело поиграть, и он обещал ей, что не испачкается, так что она позволила ему пойти на улицу. Она была рада, что в этом святилище безопасности, которое создала Кейн, телохранитель мальчика, Мук, мог просто наслаждаться игрой в футбол с семилетним мальчиком, которого он уже полюбил. Эмма думала о том, что ее сыну нет никакого дела до разговора, который так сильно изменит его жизнь.

Она глубоко вздохнула и посмотрела на Кейн.

– Ты не можешь быть везде, любимая, и я не мо рисковать, только молясь о том, что ты о нас позаботишься. Я знаю, что это сложно, и, кажется, что я не даю тебе шансов, но постарайся понять меня. Я никогда не думала о том, чтобы спрятать от тебя Хэйдена. Ты можешь видеться с ним, когда захочешь. Правда, на первые пару месяцев тебе лучше поехать с нами, пока он не привыкнет.

Кейн засмеялась, решив, что Эмма шутит. Она посмотрела в окно, увидела, как одет Хэйден, а потом перевела взгляд на сумки. Увидев его сумку рядом остальными, она поняла, что Эмма не шутит.

– Ты хочешь уехать – уезжай. Но не думай, что можешь забрать Хэйдена. Этого никогда не случится.

– Кейн, он мой сын. – Эмма была готова умолять на коленях, если понадобится.

– Эмма, ты дала мне обещание, и я могу освободить тебя от него, но Хэйден останется здесь со мной. Или ты забыла, с кем имеешь дело?

Эмма закрыла глаза и снова увидела кровь на руках Кейн.

– Нет, этого я никогда не забуду.

Она просто смотрела, как Кейн берет телефон и вызывает машину. Водитель взял ее сумки и вышел, оставив сумки Хэйдена на месте, чтобы няня отнесла их обратно в его комнату.

– Это твое окончательное решение? Еще не слишком поздно отнести твои вещи обратно наверх.

Эмма встала и подошла ближе к Кейн, остановившись, когда она подняла руку.

– Я задала тебе вопрос.

– Я не могу остаться.

Ничего больше не сказав, Кейн ушла в свой кабинет. Дверь захлопнулась, и это был звук конца.

Когда Эмма пошла к дверям, ведущим во двор, один из охранников преградил ей путь и покачал головой. Она поняла, что ей не дадут попрощаться с сыном. Она повернулась к закрытой двери кабинета и заплакала по тому, что она теряет.

Из-за прочной двери в кабинет, Эмма не видела, какую роскошь позволила себе Кейн, в одиночестве оплакивая всю свою боль.

Когда Эмма ушла, она не боялась мести Кейн, но четыре года без сына были достаточным наказанием. Теперь она спрашивала, следовало ли ей уходить. Кейн была всегда добра к ней. Но если бы она не провела черту тогда, когда Кейн убила Дэнни за то, что он только попытался сделать, где бы провела эту черту? Цена за то, чтобы делить постель с гангстером, была слишком высока, а ей нужно было думать не только о себе.

Больше всего ее огорчала та легкость, с которой Кейн смотрела ей в глаза и говорила, что оставила Дэнни в живых. Та ночь и слова «Просто избавьтесь от него» врезались в ее память. Они были больше, чем обычная ложь между супругами, они говорили о самой сути человека, которого она любила. Спокойный тон приказа Кейн заставил Эмму посмотреть правде в глаза. Ее партнерша, очевидно, была знакома с таким уровнем жестокости и ее бесстрастность говорила о том, что она спокойно живет с этим. Эмма могла предположить, что Кейн научилась этой жестокости от Далтона, раз они были так близки.

Она никогда не видела Далтона Кэйси, но Кейн идеализировала своего отца, так же, как Хэйден – Кейн. Из-за того, что так, очевидно, проходило в каждом поколении, эта семья всегда будет следовать своим порочным традициям.

Эмма нашла в себе силы уйти, несмотря на то, что она все еще любила Кейн. Она не была религиозным фанатиком, как ее мать, но некоторые уроки Кэрол ей хорошо запомнились и принесли свои плоды. Эмма верила в добро и зло, а Кейн верила в то, что мир подчиняется ей, а если кто-то ей мешает, она может его устранить.

Дэнни Бакстер нарушил последнее правило и осмелился дотронуться до женщины Кейн. По крайней мере, так чувствовала Эмма, когда ее спасли, а потом отправили наверх, как ребенка. Ее мнение не имело значения, потому что оскорбление, нанесенное Кейн, значило больше, чем ее чувства.

Она не могла больше оставаться с человеком, который относился к ней, как к вещи. Она только надеялась, что для Хэйдена она не слишком опоздала.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

– Что это только что случилось с Кэйси? – Кайл видел всю сцену через мощный бинокль, спрятавшись за деревьями рядом с дорогой. За все время, что он наблюдал за Кейн, он никогда не видел ее такой беспомощной.

Два агента, стоявшие рядом, были новичками в его команде, и поэтому их заданием было следить за пробежкой Кейн и Меррик. Кайл подумал, что было бы хорошо, если бы оборудование, которое они использовали, зафиксировало бы что-то большее, чем их собственное тяжелое дыхание.

– У нас, возможно, проблема. – Агент, прибежавший первым, пытался восстановить дыхание.

– Это заявление не поможет твоей карьере, Симмонс. – Кайл бросил бинокль в сумку, стоявшую около его ног. – Я не собираюсь спрашивать второй раз. Что случилось? – заорал он.

– Она пробегала мимо дома Рэт, сэр.

– И? – спросил Кайл, ожидая продолжения отчета.

– Сэр, Симмонс пытается сказать, что во дворе с Мэдди был ребенок. Кэйси остановилась, когда увидела их. Потом она вернулась сюда. Простите, сэр, но мы не смогли догнать ее на обратном пути. Но мы кое-что записали до того, как она добежала до дома Рэт.

– Мэдди видела Кейн или Меррик? – спросил Кайл.

– Нет, мы этого не заметили.

Кайл ущипнул себя за нос и пару раз глубоко

– Никому ни слова об этом, или вам обоим придется расследовать пропажу лосей на Аляске. Поняли?

– Но сэр, разве мы не должны сказать об этом миссис Верде? – Симмонс все еще тяжело дышал после бега и его вопрос звучал нерешительно.

– У меня ушло почти четыре года на то, чтобы привлечь Эмму к сотрудничеству, и я не собираюсь рисковать этим из-за такой ерунды. Это значит, закройте рты джентльмены, и возвращайтесь в штаб. Я буду ждать расшифровку того, что вам удалось записать. Займитесь этим, а я займусь Эммой.

Кайл отвернулся от них и увидел Эмму, которая стояла во дворе, видимо, погруженная в раздумья. Да, он слишком много лет провел, занимаясь этим делом, но его карьера не сдвинется с мертвой точки, пока он не окупит все затраты на него. Ему оставалось всего десять лет до отставки, и ему хотелось провести их, возглавляя какую-нибудь другую оперативную группу в штабе ФБР. Федералы должны предоставить ему такую честь за его верность и старание. История о том, как он разобрался с Кэйси, потихоньку забудется, но начальство запомнит, кто это сделал. Это важнее.

– Милая, где Кейн? – спросил Росс, когда подъехал грузовик с кормом. Он думал, что разгрузка грузовика будет хорошим поводом провести побольше времени с Кейн.

– Она пошла помыться, папа. Они с Меррик отправились на пробежку, и Кейн стало плохо. Тебе что-то нужно?

– Нет, просто она обещала кое в чем мне помочь. Эмма едва расслышала эти слова, потому что отец уже пошел в сторону коттеджа. Меррик открыла перед ним дверь, и он исчез внутри.

– Просто удивительно, я привезла сюда Хэйдена, чтобы воссоединиться с ним, а вместо этого прочные отношения начинаются у моего отца и Кейн. Оставленная наедине со своими мыслями, Эмма, проигнорировав холод, села на крыльцо, спрашивая себя, что же будет дальше. Двое молодых людей из службы доставки скидывали мешки с грузовика.

– Агент Кайл звонил тебе, пока ты была на улице. Кэрол говорила через едва раскрытую дверь. Зима в Висконсине стала для нее непереносимо холодной, когда она постарела.

– И что он хотел сказать?

– Наша птичка начала петь сегодня днем, поэтому он хочет, чтобы ты попыталась удержать ее здесь еще несколько дней. Я рада, что твой отец образумился. – Кэрол открыла дверь чуть шире и показала на грузовик с кормом. Раз Рой привез так много корма, значит, Кайл уговорил Росса помогать ему. – Ты уже решила, что делать с мальчиком, когда все закончится?

– Что значит «что делать с мальчиком»?

– Агент Кайл упоминал хорошую школу в Висконсине. Теперь мы можем позволить себе это, и я думаю, что они позволят мальчику сохранить немного этих порочных денег.

Эмма видела, что ее пальцы стали почти багровыми от того, как она сжимает подлокотники кресла-качалки.

– Я не собираюсь отсылать его, мама, и его зовут Хэйден, а не мальчик. А ее зовут Кейн. Что в этом такого ужасного? Что тебе кажется таким мерзким в моей жизни? То, что Кейн – женщина или то, что Хэйден считает нашу семью дурной шуткой? Неужели ты можешь винить его в чем-то?

– Не надо истерик, Эмма. Если ты хочешь знать, то да, я думаю, что то, чем ты занималась с этой женщиной - отвратительный грех. Твой мальчик омерзителен, и если ты хочешь жить здесь, ты будешь жить здесь без него. Я растила тебя не для того, чтобы ты стала шлюхой и снюхалась с кем-то вроде нее. Я на это не согласна, и я не стану ходить с вами на воскресную службу, когда все закончится. Честно говоря, мне пришлось много молиться, чтобы не отправить тебя обратно, когда ты вернулась, но я же христианка, и я согласилась на все это только потому, что после этого мне не придется беспокоиться о том, что ты опять убежишь с этим отродьем.

Яд в голосе Кэрол было сложно не заметить, и Эмма не понимала его причину. Ее мать никогда не пыталась познакомиться с Кейн поближе, поэтому ее ненависть было, сложно понять.

– То, что было у нас с Кейн, было прекрасно, и это дало мне возможность научиться любить. Я поняла это чувство только благодаря папе. Ты со своими христианскими ценностями была слишком занята порицаниями, чтобы научить меня этому. Я никогда не спрашивала, мама, но зачем ты вообще вышла замуж за папу и родила меня? Мы с папой явно не принесли тебе ничего, кроме страданий.

– Потому что я могла выбирать только между твоим папой и Марком Пистоном, а он уже тогда был ничтожным пьяницей. Если это плохой ответ, придумай хороший сама. Тогда женщины не сбегали из дома и не возвращались с незаконнорожденными ублюдками. Но ты явно сделала все, что только могла.

В нескольких метрах от них стояла рассерженная Кейн, которая, казалось, готова наброситься на Кэрол.

– Если Вы, леди, еще раз назовете моего сына ублюдком, Вам не поздоровится. То, что вы ненавидите меня, меня не волнует, но Хэйден не сделал Вам ничего плохого, поэтому пока я здесь, не смейте так разговаривать с ним или с его матерью.

Дверь захлопнулась со всей силой, на которую была способна Кэрол, учитывая то, что она была едва открыта, и Эмма осталась наедине с Кейн.

– Тебе лучше?

– Да, я уверена, что это была случайность. Не о чем беспокоиться, и, раз уж я предложила твоему отцу помощь, у меня нет другого выбора. – Кейн показала на сложенные мешки.

– Ты явно ему нравишься. В смысле, моему папе.

– Это очень мило, знать, что я нравлюсь хоть кому-то из семьи Верде.

– Это нечестно, Кейн. – Эмма подошла к ней поближе, чтобы грузовик не заглушал ее голос.

– Я уже эксперт в жизни, и знаю, что она несправедлива, и знаю, что люди думают обо мне. Ты бросила не только Хэйдена, но и меня, из-за какой-то несущественной причины, и никогда не оглядывалась назад.

– Хэйден сказал мне то же самое. Он, как и ты, меня не простит, так?

– Какая тебе разница, прощу ли я тебя? Беспокойся об отношениях с сыном, если он тебе нужен. Ты убила все мои чувства, когда закрыла дверь нашего дома. Простить тебя? Я никогда не упоминаю твоего имени и не думаю о тебе, кроме тех случаев, когда это нужно моему сыну.

– Кейн, ты готова? – крикнул Росс через двор.

– Кейн, пожалуйста, я хочу договорить, – сказала Эмма.

– Мы еще не закончили, не беспокойся. Но не здесь и не сейчас.

Кейн и Хэйден помогали Россу, пока кладовые не заполнились. Солнце уже садилось к тому времени, как они закончили, и, несмотря на холод, все они вспотели. Росс пожал руку Кейн и ушел переодеваться к ужину.

– Мам, ты уверена, что нормально себя чувствуешь? – Хэйден пытался разглядеть лицо матери, увидеть на нем признаки нездоровья.

– Все в порядке, малыш. Это было что-то кратковременное, как будто меня пнули в живот. Понимаешь?

Хэйден сел на кипу сена напротив Кейн и промолчал.

Он провел день с Эммой, слушая ее рассказы о том, как она росла на ферме, и каким шоком стал для нее отъезд из Висконсина. Самым удивительным было то, что она встретилась с Кейн и стала с ней жить, после того как выросла в таком уединенном месте. Он удивлялся тому, как ее жизнь не соответствовала воспитанию.

Когда Эмма рассказывала о том, как она пошла в «Эрин Гоу Броу» и попросила о работе, Хэйден понял что Кейн, видимо, была не единственным любителем риска в их семье. Прогуливаясь по пастбищам Росса, он обнаружил, что ему нравятся ее истории, в которых он узнавал о Кейн то, о чем не имел представления. Эмма говорила о ней тоном, в котором явно слышалась любовь, и Хэйдена это озадачивало. Если она все еще любит Кейн, почему она не с ними?

– Давай сходим в душ и поедим, а потом уложим тебя спать, – сказал Хэйден. – Ты уже не так молода, как раньше, поэтому за тобой нужно присматривать.

Кейн засмеялась и кинула в него сеном. – Умный, да?

– Да, и я всему этому научился у тебя.

Опираясь подбородком на кулак, Кейн посмотрела на сына и вздохнула. Она всегда вспоминала то, что говорил ей отец, когда она вот так на него смотрела. – Как жаль, что ты так и не застал моего отца, Хэйден. Он бы полюбил тебя, а моя мама испортила бы тебя еще до того, как я сообразила, что с тобой делать.

У них было трое детей, и они любили нас, но им всегда хотелось внуков. Каждый раз, когда я начинала с кем-то встречаться, она говорила мне: «Девушка, я хочу внуков» с этим неповторимым ирландским акцентом. Папа только смеялся, но он тоже мечтал об этом.

Хэйден сел рядом с Кейн. – Так же, как мне хотелось бы познакомиться с ними, мне хочется узнать их через твои рассказы. Знаешь, что я понял?

– Что?

– Когда я слушаю, как ты рассказываешь о дедушке Далтоне, я как будто слушаю историю о тебе. Я смотрю фотографии и пытаюсь представить, как я буду выглядеть, когда вырасту. А Меррик сказала мне, что у вас были одинаковые руки. – Он положил свою маленькую руку рядом с ее рукой и улыбнулся, увидев, что форма была такой же, несмотря на размер. – Я хочу, чтобы, когда я вырасту, люди смотрели на меня и говорили, "это сын Кейн, и он так похож на нее".

Хэйден мог сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз он видел, как плачет его мать, но теперь он знал, что его слова много для нее значат, когда увидел слезы.

– Ты и есть мой сын, и я люблю тебя, но ты ошибаешься. Люди будут смотреть на тебя и думать, что ты гораздо лучше, чем я.

– Спасибо, мам. Ты готова? – Он обнял ее и ощутил цитрусовый запах, который так ему нравился.

– Хэйден, я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня.

– Что? – То, как она задала этот вопрос, заставило его подумать, что предложение ему не понравится.

– Я хочу, чтобы ты пошел в дом и поужинал со своей матерью.

– Нет, я провел с ней весь день, а теперь хочу поужинать с тобой и с ребятами. – Он немного отодвинулся от нее и скрестил руки на груди, как бы показывая этим, что его решение окончательное.

– Сынок, это последнее, о чем я прошу тебя, пока мы здесь. А потом, если ты захочешь провести следующие дни в коттедже, никуда не выходя, я с уважением отнесусь к твоему решению.

Не нуждаясь в дальнейших уговорах, он встал, чтобы переодеться к ужину.

Он так и не увидел Эмму, плачущую за дальним стойлом в сарае, сгорающую от стыда из-за того, что подслушала их разговор. Осознавшую, что Хэйден целиком воспитан тем же человеком, который много лет назад украл ее сердце.

Несмотря на все недостатки Кейн, ее лучшее качество никак не изменилось. Даже после того как Эмма ушла, Кейн была предана своей семье. Если у Кайла все получится, то Хэйден никогда не будет любить или уважать Эмму, и будет рад уехать куда-нибудь подальше, лишь бы не видеть ее. Он не захочет иметь с ней ничего общего, узнав, какое отношение она имеет к этому.

Ужин в доме Верде опять был безмолвным, все просто сидели и ели. В это время в коттедже Кейн решила поиграть в футбол, и это закончилось тем, что мяч попал в светильник, сдвинув камеру, которая там пряталась. Теперь агентам оставалось только смотреть на потолок и думать, как добраться до камеры, чтобы исправить ее.

– Только посмотрите на это. С такой удачей Кэрол скоро подаст на меня в суд за нанесение ущерба собственности.- Засмеялась Кейн.

– И почему бы вам не поесть в закусочной, в которой мы с Россом сегодня были, и оставить меня здесь дожидаться Хэйдена? Я еще плохо себя чувствую.

Агенты выругались. Если Кейн останется, им, вряд ли удастся что-то услышать. Разве что она будет говорить во сне.

– Не забудьте попробовать яблочный пирог с домашним мороженым. Очень вкусно. И принесите мне кусочек, без мороженого. Может, мне станет лучше.

Специальный агент Рич откинулся на стуле, представляя, что яблоко, которое он ест – это тот самый яблочный пирог, о котором говорит Кэйси. Он слушал ее, решив, что она может позвонить кому-нибудь, но из-за тишины ему захотелось последовать примеру Кейн и немного вздремнуть. Если бы он был повнимательнее, он заметил бы, как фигура, одетая в черное, перебралась через забор и отправилась в сторону темного пастбища.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Натянув очки ночного видения, Кейн исчезла в темноте. Меньше чем через час Кейн достигла места назначения и присела, оглядываясь в поисках собак или других охранных устройств.

Женщина, которую она видела днем, стояла у окна на кухне. По ее движениям Кейн поняла, что она загружает тарелки в посудомоечную машину. Она подобралась ближе, и почти под взглядом женщины присоединила что-то к окну. Усевшись напротив забора, она надела наушники и включила звук.

– Джерри, ты не соберешь игрушки? Было слишком холодно, чтобы гулять с Ханной, и мы устроили небольшой беспорядок.

Кроме голоса женщины, Кейн слышала, как ребенок подпевает телевизору.

– Ты готова принять ванну, мисс Ханна?

– Да, тетя Мэдди.

– Ты очень хорошая девочка.

Через бинокль Кейн наблюдала, как Мэдди ведет маленькую девочку наверх в ванную, затем в спальню. Она жадно впитывала в себя образ ребенка с черными волосами и очень знакомым лицом. Сердце Кейн заныло от того, как Ханна была похожа на Хэйдена. Она разозлилась. Вот почему Эмма бросила их. Кейн смотрела на маленькую девочку, которую Эмма у нее украла.

– Тетя Мэдди, а где мама? – Ханна подняла руки вверх, чтобы на нее надели ночную сорочку.

– Она вернется к тебе через пару ней. Ты скучаешь по маме?

– Она сказала, что принесет мне подарок. – Ханна притянула плюшевого мишку поближе к себе и улыбнулась, отчего Кейн сразу в нее влюбилась. – Я люблю подарки.

– Я уверена, что это будет очень интересно. Залезай малышка. – Мэдди приподняла одеяло на кровати и укрыла девочку. – Ложись спать. Твоя мама скоро придет за тобой.

– Обещаешь, тетя Мэдди?

– Обещаю, малышка. У твоей мамы дела, а когда она закончит, она сразу придет. А пока мы с тобой и с Джерри будем развлекаться, играть и смотреть мультфильмы.

– Мама сказала, что она собирается увидеться с моим братом Хэйденом, но мне надо подождать, чтобы увидеть его. Он живет с моей мамой Кейн далеко-далеко. Почему она не хочет, чтобы я тоже жила с ней, как Хэйден?

– Тебе придется спросить об этом у мамы, милая. Я никогда не видела Кейн, но я думаю, что она любит тебя сильно-сильно, и когда-нибудь ты, может быть, ее увидишь. Мама много рассказывала тебе про Хэйдена и маму Кейн?

– Да. Она сказала мне, что они моя семья, и что это очень важно.

– Это важно, но поспать тоже важно, так что закрывай глазки и готовься встретиться с прекрасными снами.

Когда женщина вышла, Кейн со слезами на глазах слушала, как маленькая чаровница произносит молитву перед сном:

– Благослови Господь мою маму, дедушку Росса, моего старшего брата Хэйдена и маму Кейн. Аминь.

Закончив мыть посуду, Мэдди смотрела в окно, очевидно, не замечая ничего необычного.

– Эмма, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Хорошая подруга была одной из немногих людей в городе, кто знал всю историю, и единственной, кто помогал Эмме во время беременности.

Кейн отправилась в обратный путь. Перед тем, как лечь в постель, ей нужно было сделать кое-что еще. Осторожно взобравшись на крышу амбара, она присоединила там несколько подслушивающих устройств, чтобы следить за теми, кто охотится за ней. Она понимала, что если кто-то ее там заметит, у нее не будет никаких шансов осуществить то, что она задумала для Кайла, но она привыкла рисковать. Она пригнулась, увидев, что Меррик и другие ребята возвращаются после ужина, и рассчитала свой прыжок вниз так, чтобы он совпал со звуком захлопывающихся дверей машины. Потом она снова скользнула в окно, из которого вылезла вначале.

Кейн лежала с закрытыми глазами, ее дыхание было глубоким и медленным, когда вся группа и Хэйден вошли в дверь. Она слушала, как они готовятся ко сну, стараясь поменьше шуметь. Потом, когда выключилась последняя лампочка, она села, свесив ноги с небольшой кровати. Все ее мысли были об одном – зайти в дом, отвести Эмму к ближайшей ферме и заставить признаться в существовании Ханны.

Босиком, без пальто она вышла на улицу и почти дошла до дома. Потом она остановилась. Она была так рассержена, что ей необходимо было закрыть глаза и глубоко вздохнуть несколько раз, чтобы успокоиться. Из-за своей ярости она не чувствовала холода и не видела женщину, смотревшую на нее.

Женщина, которая была причиной злости Кейн, почувствовала, как по ее позвоночнику пробежал холодок страха. Эмма чувствовала себя совсем иначе, чем когда в первый раз увидела Кейн из окна своей спальни.

Четырнадцать лет назад в квартире Эммы

Эмма прислонилась к двери, слушая удалявшиеся шаги по ту сторону. Это был волнующий год, когда она наслаждалась жизнью с Кейн. Она была так далеко от фермы отца, как только можно было представить. Она продолжала, работать в пабе и снимать скромную квартиру, потому что ей не хотелось, чтобы о ней думали, как о содержанке.

Когда шаги в холле стихли. Эмма подошла к окну, чтобы посмотреть, как уходит Кейн. Вместо того чтобы сесть в машину, она стояла под окном и смотрела вверх, видимо понимая, что ей не придется долго ждать, чтобы снова увидеть Эмму. Всем известная улыбка Кэйси появилась на ее лице, когда она увидела Эмму.

Тебе сейчас куда-нибудь нужно? – спросила она, перегибаясь через подоконник.

– Я буду там, где ты захочешь.

Вместо ответа она скинула на голову Кейн свое блузку и отошла от окна. Она засмеялась, снова услышав шаги на лестнице, только в этот раз Кейн бежала.

Открыв дверь, она увидела Эмму, которая стояла перед ней, прикрывая грудь рукой. Она выглядела так, будто не была уверена, что знает, что нужно делать дальше. За все время, что они были вместе, она никогда не пыталась раздразнить Кейн, пока их отношения еще не перешли на новый уровень. Весь опыт Эммы заключался в поцелуях и ласках на кровати с Кейн, и Кейн не хотела сделать неверное движение.

– Я хочу, чтобы ты осталась.

– Иди сюда на минутку, малыш. – Она раскрыла объятия и подождала, пока Эмма сдвинется с места. Когда она обвила руками ее обнаженную кожу, она ощутила, что Эмма расслабилась. Ты не против, если мы немного поговорим?

– Нет. – Голос Эммы звучал так нервно, что возбуждение Кейн слегка угасло.

– Давай сядем. – Она приподняла лицо Эммы, чтобы видеть ее глаза. – Ты женщина, с которой я собираюсь провести всю свою жизнь, вот что я чувствую к тебе. Если ты хочешь того же, никто в жизни не будет делить со мной постель, кроме тебя.

– Спасибо за эти слова, милая.

И, раз я хочу провести с тобой всю свою жизнь, я могу быть терпеливой. Когда мы займемся любовью, это должно быть важным решением для нас обеих.

– А ты хочешь?

Она улыбнулась и положила руку на щеку Эммы.

– Больше, чем чего-то еще, но я готова подождать. Я люблю тебя, Эмма, и это значит, что я буду ждать столько, сколько понадобится.

Эмма открыла глаза и крепче прижалась к Кейн.

– Правда?

– Больше, чем кого-то или что-то еще.

– Ты можешь сказать это еще раз? попросила Эмма, глядя в любимые глаза.

– Я очень сильно люблю тебя. Эмма.

– Я тоже люблю тебя, и хочу, чтобы ты сейчас осталась со мной.

Эмма оседлала колени Кейн и, взяв ее руку, положила ее себе на грудь.

Это движение зажгло в Кейн огонь, который, на самом деле никогда не угасал. Она встала со стула и почувствовала, как Эмма крепче обвила ее талию ногами, пока они шли в спальню. Чтобы Эмма еще больше расслабилась, она позволила ей расстегнуть свою рубашку и стянуть ее с плеч. Они обе застонали, когда их тела соприкоснулись в первый раз.

– Скажи мне, если я сделаю что-то не так, хорошо? – это были последние слова Кейн.

Эмма приподняла бедра и помогла ей снять с себя юбку. Она безумно хотела, чтобы Кейн прикоснулась к ее телу и удовлетворила желание, которое нарастало с каждой секундой. Раньше руки Кейн прикасались к ней, чтобы помочь встать или лежали на ее коленке, когда они были в темном зале кинотеатра, но сейчас они были возбуждающими.

Кейн ласково водила руками по ее телу, не задерживаясь ни на одном участке, и это сводило Эмму с ума. Она желала, чтобы руки Кейн опустились ниже, она забыла обо всем, когда та нагнулась и взяла в рот ее сосок.

– Пожалуйста, не останавливайся. – Она обхватила руками голову Кейн и прижала ее к себе. Когда она ласкала себя, это никогда ее так не возбуждало.

– Расслабься, любимая.

– Кейн, меньше всего сейчас я хочу расслабиться. – Ей захотелось стукнуть Кейн по голове, когда она услышала низкий смешок, но если бы она так сделала, Кейн оторвала бы губы от ее тела. – Милая, ты снимешь с себя одежду? Я хочу тебя чувствовать.

Кейн слегка отодвинулась, и Эмма открыла глаза.

– Я люблю тебя. – Сказав то, что она никогда не говорила кому-то, кроме своих родных, Кейн расстегнула пряжку пояса и выскользнула из одежды. Когда она легла обратно, Эмма застонала, когда Кейн скользнула рукой к ее самому интимному месту.

Кейн сначала пробежалась пальцами по шелковистому влажному жару, призывая Эмму двигаться с ней вместе, чтобы усилить ощущения. Потом так же медленно прижала один палец к ее расщелине, а другой палец – к твердому клитору, чтобы снять дискомфорт, который Эмма сначала ощутила.

– Посмотри на меня, сладкая. Это первый раз, когда мы отдадим друг другу себя, но я обещаю, что буду всегда тебе верна.

Эмма посмотрела на нее и притянула к себе, что поцеловать. Именно о такой первой ночи она всегда мечтала. Услышав эти признания, она обрадовалась, что не напрасно ждала. Отдаться Кейн было лучшим подарком.

– Пожалуйста, милая, сделай меня своей.

Эмма сжала руки на плечах Кейн, когда та прорвалась через барьер невинности, и еще раз, когда на нее обрушилось ни с чем не сравнимое удовольствие. Ночь еще не закончилась, а она уже охрипла оттого, что выкрикивала имя Кейн, и когда они засыпали, она чувствовала себя любимой.

Эмма вспомнила, как Кейн держала ее в объятьях и шептала слова любви, когда она расплакалась от избытка чувств. Одна из самых красивых ночей в ее жизни началась с того, что Кейн стояла под ее окном.

Теперь женщина, стоящая во дворе, не имела ничего общего с романтикой и нежностью. Эмма думала только об одном, и при этой мысли ощущала себя так, будто на нее вылили ведро холодной воды.

Она знает.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Эмма стояла так же неподвижно, как и Кейн внизу, не в состоянии решить, нужно ли выйти и попробовать поговорить с ней. Ее дыхание замедлилось, когда Кейн, казалось, поняла, где она и зашла обратно. Эмма заметила что-то необычное в поведении Кейн, и у нее было всего два дня, чтобы понять, что это такое.

В это время Кейн в коттедже говорила по телефону с управляющим бара, игнорируя всех, кто смотрел на нее так, будто она сошла с ума и забыла, что не только они ее слышат.

– Брайс, свяжись с нашим другом прямо сейчас. Скажи ему, что нам необходимо встретиться до того, как я приеду домой. – Она посмотрела на ярлык на телефоне и продиктовала ему номер, который понадобится позже.

– Кейн? – Меррик положила руку на спину Кейн, удивленная тем, какой она оказалась холодной.

– Возвращайтесь в свои постели, ребята. У меня есть дела. – Это было ясно выраженное предложение уйти, и они все постарались подчиниться. – Хэйден.

Он открыл глаза и сразу сел на кровати.

– Оставайся с Меррик и ребятами. Я вернусь к утру.

– Тебе не нужна компания? – Хэйден мечтал о том, когда Кейн скажет «да», но она отрицательно покачала головой, и он понял, что этот день наступит не сегодня.

– Я не долго. Помни, никуда не ходи один.

– Обещаю, мама.

Кейн прижала его к себе и не выпускала из объятий дольше, чем обычно. Она запланировала такой сценарий еще в Новом Орлеане, думая, что она несколько затянет его, чтобы развлечься, но сейчас ее гнев подгонял ее. Она не беспокоилась, что это может ей как-то навредить. Кайлу никогда так не повезет. Ей хотелось выгнать крыс из их нор и узнать, кто из ее врагов помогает Кайлу расставлять свои ловушки.

– Мне пойти завести машину? – спросила Меррик, надеясь, что Кейн возьмет с собой хотя бы ее.

– Со мной все будет в порядке, а тебе нужно позаботиться о Хэйдене. – Кейн зашнуровала ботинки и потянулась за пальто. Одевшись, она поцеловала Меррик в лоб и вышла.

Когда дверь захлопнулась, Меррик приложила палец к губам, чтобы никто ничего не говорил. Федеральным агентам не стоит знать, что никто из них не знает, куда отправилась Кейн.

Оказавшись снаружи, Кейн вынула спутниковый телефон и набрала номер.

– Ты готов?

– Где и когда? – спросил мужской голос.

– В четыре часа. Где, ты знаешь.

Когда Кейн громко захлопнула дверцу машины и завела ее, Эмма подбежала к окну.

В подсобке амбара Кайл сжал в руке телефон и прошептал:

– Да.

Кейн была на дороге меньше двух минут, пока у нее не появилась компания. Никуда не торопясь, она ехала в пределах допустимой скорости, расслабившись на кожаном сиденье. Если Брайс сделал как надо, оставить Форд позади не будет для нее проблемой. Раздался долгожданный звонок. – Все готово, босс. Думаю, ваш груз будет доставлен через три с половиной часа, в зависимости от погоды и направления ветра.

– Спасибо, Брайс. Я позвоню, если понадобишься. – Кейн проехала мимо знака ограничения скорости в городе и включила стоп-сигнал, чтобы заехать на стоянку около магазина кормов Роя, где один из сотрудников службы доставки, которые привезли Россу корм, сидел на ступеньках, ожидая ее.

Кейн помахала ему и вынула конверт из бардачка.

– Удостоверься, что Рой получит это. А это тебе беспокойство. – Она протянула ему конверт и двадцатидолларовую купюру.

– Нет проблем. Как вы думаете, будет большой беспорядок? – Молодой человек выглядел так, будто его пугала перспектива уборки.

– Если ты выведешь меня обратно, то все будет нормально. – Кейн прошла за ним через магазин к большой, огражденной забором территории. По всему двору было аккуратно сложено различное оборудование и запчасти, но рядом с грузовиками было достаточно места. Она протянула парню еще двадцатку, чтобы он так не волновался из-за пыли, и стала смотреть на север.

Специальные агенты Джо Симмонс и Энтони Кертис выругались, когда увидели приближающийся вертолет. Кайл не планировал ничего подобного.

Кертис схватил телефон и набрал номер босса.

– Джентльмены, надеюсь, у вас хорошие новости.- Голос Кайла прозвучат на всю машину, и по его голосу было понятно, что он не слишком обрадовался разбудившему его звонку.

Они достаточно хорошо знати своего начальника, чтобы понимать, что как только Кейн уехала, он решил лечь спать, чтобы отдохнуть перед официальными заявлениями прессе, которыми он намеревался заняться, если ночь пройдет так, как он запланировал.

– Кэйси решила выпить чашечку кофе в городе, а вам стало скучно?

– Сэр, кафе закрывается в девять вечера, и мисс Кэйси вряд ли собирается перекусить. Она куда-то улетает.

– Она поехала в аэропорт, и вы только сейчас поняли, что об этом надо сообщить?

Джо пытался убавить звук, а Энтони закатил глаза и про себя радовался за Кейн. Никого из молодых офицеров не удивляло, что Кайл годами не может справиться с Кейн.

– Сэр, мы недалеко от магазина с кормами, наблюдаем, как она садится в вертолет. Мы думаем. Вам нужно сделать запрос, чтобы отследить, куда она направляется, если это возможно. – Когда Энтони закончил, на том конце раздались проклятия.

Пилот вел вертолет на юг, стараясь смотреть на приборную доску, а не на свою тихую пассажирку. Их местом назначения был маленький полевой аэропорт на границе Иллинойса, и это все, что ему нужно было знать, как сказал ему человек, который его нанял.

Когда они приземлились. Кейн сидела с закрытыми глазами, видимо, пытаясь игнорировать холод, от которого невозможно было спастись в кабине. Она не открывала глаза, пока рев моторов садящегося самолета не затих примерно в сорока футах от них.

– Я не надолго – Сказала Кейн пилоту, вышла и направилась к опустившемуся трапу самолета.

Он был немного разочарован, из-за невозможности увидеть того, с кем должна встретиться Кейн.

Кейн вернулась и сурово посмотрела на пилота:

Я буду очень недовольна, если вы будете использовать телефон, или какое-либо радиооборудование пока я не вернусь.

Пилот кивнул и постарался сдержать свою дрожь, пока она не ушла. Он дрожат не из-за холода, а из-за безмолвной угрозы, которую он прочитал в ледяных синих глазах.

Кейн заметила охрану. Она и представить не могла, чтобы этот человек появился здесь без них, но они лишь помахали ей и даже не попытались обыскать. Она знала, что их босс жестоко их накажет, если они хоть пальцем дотронутся до нее.

Кейн говорила с хозяином так, будто он был близким родственником.

– Винсент, старина, как твои дела после недавних проблем с законом?

Винсент Карлотти засмеялся и встал с дивана, чтобы обнять своего старого друга. Его густые седые волосы превосходно оттеняли темные глаза, и, несмотря на то, после шестидесяти он немного располнел, он все еще был привлекательным мужчиной. Он наблюдал за тем, как хорошо Кейн ведет дела после смерти своего отца, и мог только надеяться, что у его сына все будет так же прекрасно, когда его не станет. Единственное, о чем он сожалел – это сексуальная ориентация Кейн. В день ее крестин он начал мечтать о том, как их семьи сольются у алтаря, и Кейн станет женой его сына Винни.

– Кейн. иди сюда и поцелуй меня. Я. может быть и стар, но еще не мертв.

– Когда ты перестанешь флиртовать, я начну беспокоиться о твоей надвигающейся кончине.

После дружеского объятия они уселись на диван, и их оставили вдвоем.

– Значит, ты была права?

– Винсент, папа всегда учил меня быть ко всему готовой. Он говорил, что научился этому от дедушки. Я разбудила тебя, для того, чтобы предложить тебе территорию Бракато.

Винсент удивленно приподнял бровь. Он знал, если Кейн что-то предлагает, то это уже решенный вопрос, но почему бы ей самой не вступить во владение?

– Это звучит… интригующе.

– У меня есть только один час. Винсент.

Почему бы тебе не сделать то, что ты планируешь и не забрать под свой контроль его часть города, и все?

Он замолчал, когда внесли поднос с кофе. Они с Кейн смотрели, как девушка наливает кофе в чашки и уходит.

– Я не заинтересована в расширении. Это была сильная сторона Билли, а не моя.

Винсент отхлебнул немного крепкого напитка, наклонился вперед и положил руку на ее колено.

– Но ты понимаешь, что тот, у кого под контролем такая большая часть территории, может стать достаточно могущественным, чтобы раздавить всех остальных?

Кейн положила руку на его ладонь, благодаря его за заботу о ней.

– Когда все будет кончено, все будут знать, кто был настолько добр, чтобы дать тебе этот… – она замолчала, пытаясь подобрать нужное слово, – подарок.

– А что я буду должен тебе?

– Мир. Вот все, что мне нужно. Я годами веду борьбу с федералами с одной стороны и с Бракато – с другой. Эта война за территории и бред с Кайлом не настолько ужасны, но это отнимает у меня время, которое я должна проводить с моим сыном, и я готова расправиться с обеими помехами.

– Кейн. ты же знаешь, я бы помог тебе, если бы ты просто позвонила и попросила. Мы не родственники, но мы все равно семья. – Он погладил ее по руке.

– Крестный, у тебя и без меня много забот. Ну, что скажешь?

Винсент протянул руку, чтобы подтвердить сделку.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал. Оставшиеся тридцать минут они провели, обсуждая планы и информацию, необходимую для того, чтобы осуществить задуманное Кейн. Они ничего не записывали, и их никто не беспокоил.

Далтон, отец Кейн и Винсент, росли по-соседству, и в те времена Новый Орлеан был другим городом, более жестоким. Они оба были умными, верными делу и безжалостными, когда это было нужно, и это помогло многого добиться. Все, на что они могли положиться – это связывающая их в детстве дружба и воспоминания о том, как они швыряли камни в старые здания и катались вместе на велосипедах.

Мужчины были свидетелями на свадьбах друг у друга и крестными детей друг друга. Винсент не скрывал слез, когда нес гроб своего друга, и тогда, когда Кейн хоронила мать брата. Это он сохранил ее дело и дал ей время оправиться после потери, не позволяя никому оспорить ее позицию главы семьи. Он был в госпитале, когда Мари умерла, а его подчиненные уже искали человека, который был в этом виноват.

То, что сейчас собирается сделать Кейн, даст ему огромное влияние в криминальном мире. Достаточное для того, чтобы он мог разрушить ее империю, если дело дойдет до войны. Со временем он передаст этот подарок Винни, но Кейн об этом не беспокоилась. Их с Винни связывали такие же узы дружбы, как и их отцов. Они не кидались вместе камнями, но под их пневматическими ружьями погибла не одна консервная банка.

– Патрик, – позвал Винсент одного из телохранителей.

– Да, сэр?

– Кейн, ты же помнишь Патрика? – Винсент указал на внушительного с виду человека, который ожидал приказа.

– В прошлом месяце он съел у нас в доме целый грузовик еды, так что его сложно забыть, – пошутила Кейн, и протянула навстречу руку. – Как у тебя дела, Пэдди?

– Привет, Кейн, я в порядке. Как мой брат справляете с этой мерзкой погодой?

– Мук молодец. Он держится.

– Да, он любит Хэйдена, как младшего брата, о котором он всегда мечтал, так что вам не о чем беспокоиться. Я всегда ему говорил, что хорошо быть старшим братом. – Он посерьезнел и посмотрел на Винсента. – Что мне сделать, мистер Карлотти?

– Не хочешь выйти и поговорить с пилотом Кейн, пока мы будем готовиться к взлету.

Он кивнул, уже понимая, о чем придется говорить. Винсент не любил запугивать свидетелей, но иногда это было необходимо, особенно когда из окна было видно, что свидетель делает что-то колоссально глупое.

Меняя тему, он спросил:

– Кейн, как тебе моя новая стюардесса, или как там теперь они себя называют? – Он показал на девушку, которая наливала им кофе.

– Милая, но точно не в моем вкусе. – Кейн замахала рукой.

Винсент опять засмеялся и пообещал себе, что в ближайшем времени поужинает с Кейн. Ему нравилось беседовать с ней.

– Почему нет? Слишком светлые волосы?

– Винсент, мы же оба знаем, что блондинки – это главная моя слабость.

– Вот именно, так как насчет нее?

– Выпускница школы Квантико, видимо, 98 года. Вокруг бегает столько этих агентов ФБР, что их сложно держать под контролем. Видимо, ты следующий в списке дел Кайла, раз она здесь.

– Ты уверена, что я не могу выдать тебя замуж за Винни?

– Он тоже не в моем вкусе.

– Я знал, что ты не станешь оскорблять меня просьбой, но мы проверили всю команду самолета перед полетом, поэтому она сможет сообщить только то, где и с кем я встречался. Вся ее проблема в том, что больше никто не знает, что мы выбрались из города, а единственный, у кого здесь есть телефон – это я.

– Ты не против, если я попытаюсь достойно выйти из ситуации, пока ты с ней ничего не сделал?

Винсент поставил чашку и помахал рукой в сторону женщины. – Будь моим гостем. – Он достал из кармана множество маленьких чипов. Подслушивающие устройства блондинки в короткой юбке.

Патрик подошел к вертолету и постучал по двери пилота.

– Холодно сегодня, да?

Он смотрел, как мужчина пытается спрягать блокнот куда он, очевидно, записал название самолета и его идентификационный номер.

– Будет еще холоднее. Я рад, что сегодня есть работа, потому что зима для меня обычно мертвый сезон.

Забавно, что ты произносишь слово «мертвый», подумал Патрик, и тихо засмеялся.

– Как дела у Бонни. Лео и Джона?

Этот вопрос не звучал угрожающе, это и не имелось в виду, но мужчина вскочил с кресла в панике:

– Отлично, но откуда ты знаешь имена моих детей и жены?

Твоя работа – летать, а моя знать все о тебе и твоей семье. Знаешь ли, когда ты вернешься обратно в свой вшивый городок, скорее всего, кто-то захочет узнать, подробности твоего сегодняшнего путешествия. Понимаешь?

Пилот напоминал детскую игрушку, так сильно он тряс головой.

– Да, сэр.

– Если ты расскажешь им хоть что-то, например, об этом разговоре, то я приеду к тебе домой. Только я буду не один, и не для того, чтобы поговорить. И когда я сделаю свою работу, ты уже не будешь ощущать себя героем из-за того, что им рассказал, и тебе останется винить только себя в том, что случилось с Бонни и вашими милыми мальчиками. Так что теперь тебе пора рассказать, что ты тут делал, идиот.

Пилот протянул ему блокнот и со слезами на глазах начал молить Патрика оставить его семью в покое.

Ему бы хотелось, чтобы такие парни вместо нытья демонстрировали ту силу и мужество, которые они столь явно ощущали, когда летали на такие задания и планировали, как потратят деньги.

– Глубоко вдохните, мистер Джонс, и постарайтесь успокоиться. Честно говоря, я хочу скорее улететь и никогда сюда не возвращаться. Погода действительно отвратительная, так что не забывайте о том, что я сказал. Так я смогу остаться дома и загорать, а Вы сможете продолжать жить так, как привыкли. Если из-за Вас мне придется снова напялить это пальто, вам придется пожалеть о том, что Ваши родители познакомились.

– Не беспокойтесь, сэр, я не собираюсь ничего рассказывать. – Он, наконец, перестал икать и вытер лицо.

Патрик достал из кармана бутылку воды и протянул ему. Меньше всего ему было нужно, чтобы из-за нервного срыва этот парень убил Кейн на обратном пути.

Через пару минут мы улетаем. Не забывайте, что у этого большого самолета были окна.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Атмосфера в самолете стала несколько более напряженной, когда Винсент подозвал девушку, которая стояла рядом с кабиной пилота. Во время их разговора она пыталась незаметно подслушивать, но ее не слишком это заботило. Если она что-то и пропустит, жучки восполнят этот пробел. Ей было достаточно и того, что она стала свидетелем встречи двух наиболее влиятельных в криминальном мире города фигур, и в суде, когда придет время, это будет очень кстати.

– Напомни свое имя, милая, – сказал Винсент, когда она наклонилась, чтобы выслушать его команду.

– Шелби, мистер Карлотти. Шелби Филипс.

– Кейн, познакомься с Шелби. Она подменяет мою стюардессу, пока та в декрете.

– Винсент, ты отпускаешь работниц в декрет. Что дальше, стоматологическая страховка? – пошутила Кейн, глядя на женщину, которой, возможно, скоро не будет в живых.

– Мы работаем над этим, дорогуша. Шелби, это моя подруга Кейн. – Он показал на Кейн и увидел снисходительное выражение, которое Шелби"' попыталась спрятать. – Кейн хотела бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

– Если она хочет поговорить, я буду рада. – Шелби„ повернулась к Кейн, фальшиво улыбнулась, и спросила… – Мисс?

– Дерби Кейн Кэйси. К-Э-Й-С-И. Вам нужны номер моей страховки и дата рождения для протокола?

Все произошло так быстро, что Шелби не заметила, когда она потеряла контроль над ситуацией. Она почувствовала, как у нее вспотел лоб. Вспоминая свое обучение, она глубоко вдохнула и постаралась улыбнуться более естественно. В конце концов, инструктор, который обучал их работать под прикрытием, говорил, что большинство из тех, с кем придется работать, не смогут даже связать слова в предложение.

– Простите. Я не хотела быть слишком наглой и называть Вас по имени.

– Конечно, нет. Вы не против, если я буду звать Вас Шелби, мисс Филипс?

– Пожалуйста.

Кейн направилась в небольшое помещение, которое Винсент использовал в качестве офиса, и села в его кресло.

– Садитесь, Шелби. – Кейн указала на один из двух свободных стульев. – Вам что-нибудь принести?

Она засмеялась и направила указательный палец на Кейн.

– Это мои слова. Это же моя работа. Вы забыли, мисс Кэйси?

– Вы можете звать меня Кейн. И я неуверенна, зачем Вы здесь. Именно это мы и собираемся выяснить.

Желание вытереть пот со лба все росло, но она не хотела показывать свой страх. Она понимала, что в воду уже попала кровь, и любая демонстрация слабости привлечет к ней акул еще быстрее.

– Я заменяю, как и сказал мистер Карлотти.

– Понятно. Значит. Вы в числе лучших закончили Стэнфорд – думаю. Вашим основным предметом была политология – а потом и Квантико, чтобы подавать напитки в самолете Винсента Карлотти?

– Я не понимаю… – она пыталась бороться.

– Пожалуйста, агент Дэниелс, не стоит оскорблять меня. Я всегда уверена в том, что говорю. «Я не понимаю о чем Вы говорите» – это Вы хотели сказать, так?

Шелби почувствовала себя так, словно с нее сняли кожу. Ей нужно было выбираться отсюда как можно скорее

– Я задала Вам вопрос, агент, и с Вашей стороны было бы невежливо на него не ответить.

– Да, именно это я и собиралась сказать. Вы, должно быть, с кем-то меня перепутали.

– Не воспринимайте близко к сердцу, агент Дэниелс, но я прекрасно знаю, что Филипс – это фамилия прикрытия, так что не стоит долго это обсуждать. Но Вы прямо как книга, по которой можно изучать клише. Это все, чему Вас научили в академии?

– Я не тот человек, за которого Вы меня принимаете. Кейн встала и начала застегивать пальто.

– Тогда нам не о чем говорить, агент Дэниелс.

Она чуть не упала со стула, когда облегчение прошлось по ее телу. Барри Трайс был прав насчет среднего уровня ума у криминальных деятелей.

– Простите, что я Вас так побеспокоила, и, пожалуйста, зовите меня Шелби.

– Хорошо, Шелби, но не трать время на извинения. На прощание я бы посоветовала тебе помолиться, или сделать что-то еще, чтобы подготовиться к встрече с творцом.

– Что Вы имеете в виду? – нервно засмеялась она.

– Я хочу сказать, что когда Винсент будет лететь на высоте в тридцать тысяч футов, Вам придется лететь самостоятельно и без парашюта. И я серьезно сомневаюсь, что он выдаст Вам один из этих модных костюмов драматичного приземления на водную поверхность.

– А Вы знаете, какое наказание следует за убийство федерального агента, раз уж Вы думаете, что я одна из них?

– Смертная казнь. По крайней мере, так было, когда я в последний раз заглядывала в раздел закона, на который Вы ссылаетесь.

Кейн засмеялась, увидев выражение шока на лице Шелби.

– Никогда не играй в игры, если не знаешь их правил, Шелби. Хотя главное, что нужно знать – это список всех игроков, и что они могут знать о тебе. Не только у государства есть источники информации. Удачи тебе.

Шелби встала и схватила Кейн за руку, пока она не дошла до двери.

– Не уходите.

– Как Вы и сказали, я Вас с кем-то перепутала.

– Вы так и скажете мистеру Карлотти? – Отчаяние Шелби стало ощущаться в ее голосе.

Кейн погладила ее руку и улыбнулась.

– В общем-то, да.

– Спасибо.

– Агент, Вы опять теряете время. Я не собираюсь это говорить, и так как мы все знаем, что это не так, Вы отправитесь на корм рыбам. Винсент и не вспомнит о Вас, когда вернется в Новый Орлеан. – Кейн как тисками сжала эту аппетитную женщину. Страх возбуждал так же сильно, как и адреналин. – Потому что я гарантирую Вам, что этот малыш полетит обратно через Атлантический океан. – Она обвела рукой вокруг, чтобы Шелби поняла, что речь идет о самолете.

– У меня есть какой-то выбор?

– В общем-то, очень ограниченный.

Шелби крепче схватилась за руку Кейн, пытаясь бороться с истерикой, из-за которой она была готова умолять о пощаде.

– Я же видела, как вы разговаривали. Он Вас послушает.

– Как сказал один умный человек, Шелби, истина освободит тебя.

– Я новичок в этой области и я мало чего знаю о Бюро, если это Вас интересует.

– Нет, мне это не интересно, Шелби. Поверь мне, я хочу, чтобы ты пережила эту ночь. Ты красивая женщина и заслуживаешь второго шанса.

– Что он будет мне стоить? – Все ее мечты о карьере в ФБР быстро рассеялись, но они вряд ли стоили ее жизни

– Совсем немного милая, но это зависит от честности. У нас есть два пути – тяжелый, или легкий – мы можем действовать вежливо.

– Что за тяжелый путь?

– Это когда ты наобещаешь мне с три короба, а потом решишь, что ты в безопасности, и отправишься к начальству чтобы признаться в том, как близко ты была к сделке с дьяволом. Скорее всего, тебе выпишут благодарность и повысят.

– Почему Вы думаете, что я так не поступлю?

– А ты смелая, Шелби. Тебе не зря дали бы премии. Чтобы узнать ответ на этот вопрос, тебе стоит попробовать сделать это. А мы отплатим тебе, даже если придется делать это из тюремной камеры. Например, заедем домой к мистеру Дэниелсу, чтобы узнать, как поживают он и твоя мама. Я хочу сказать, что изменит еще одно обвинение?

– Вы монстр.

– Может быть и так, но, как я и сказала, девочка, нужно знать правила игры, и особенно условия проигрыша, которые следуют, когда играешь с серьезными людьми.

– Что Вы хотите?

– Хорошего отношения к людям.

Шелби смотрела на серьезное лицо, пытаясь не засмеяться. Учитывая ситуацию, в которой она оказалась, этот смех мог бы стать последним в ее жизни. Женщина, которая пытается ее развеселить, только что угрожала убить ее родителей.

Но когда Кейн подмигнула, в Шелби как будто сломался какой-то замочек и она начала смеяться, но скоро смех сменился слезами.

Шелби, я не хочу причинять тебе боль, и мне бы хотелось, чтобы твой старик продолжал строить свои модели кораблей. Я хочу, чтобы ты отправилась домой и забыла о сегодняшнем вечере. Если у тебя спросят, где ты была, скажи, что сегодня вы летали в Билокси поиграть в карты. Если ты не посылала сигналы ракетницей, когда вы вылетели, никто даже не узнает, что вы где-то были.

– Вы совсем не уважаете власть, так?

– Не торопись, мастерство придет со временем. Когда ты достигнешь такого уровня, что это будет меня беспокоить, я буду это уважать. Что касается людей, с которыми ты работаешь – я их не уважаю.

– Моя карьера закончена, так что все это не так уж важно, не правда ли? Я делала все это не для того, чтобы стать марионеткой в чьих-то руках с самого начала.

– Милая, тебе стоит поработать над этими клише, и почему тебе не выслушать до конца, пока ты не пришпорила коня?

Она опять засмеялась и стала протестовать против такого вульгарного использования клише. Кейн усмехнулась.

– Я не смогла удержаться.

– Я забуду об этой ночи, что дальше?

– Однажды тебе позвонят, и звонящий предложит тебе другую линию для расследования. Все, о чем я прошу – делать свою работу и расследовать то, что тебе скажут.

– Пытаетесь разделаться с конкурентами?

– Это не то, о чем ты думаешь, и что это никак не связано с компроматом на уважаемых граждан, обещаю.

Она была настроена скептически. Ее работа и ее совесть были для нее важны.

– И это все?

– Это все. – Кейн протянула ей руку. – Пожми мне руку, и ты получишь связывающий тебя условиями контракт, а также обещание, что ты в безопасности вернешься домой и покормишь Кутс.

– Вы знаете как зовут мою кошку? – Шелби подумала, что правительству стоило бы уволить Барри и нанять вместо него Кейн.

– Я еще не встречала черепах с таким именем.

– У меня нет черепахи. Кейн щелкнула пальцами.

– Тогда это все объясняет.

– И почему Вы не милый бухгалтер, с которым я мо бы познакомить свою маму? – Она снова взяла руку Кейн, только в этот раз ей хотелось ее погладить.

– Если бы я занималась счетами, ты бы не подумала, что я такая интересная. Признай это.

– Это правда, но, как любит говорить один из старших агентов в нашем офисе, завести с Вами роман не стало бы хорошей помощью в продвижении карьеры.

– Но ты только подумай, каково было бы прогуливаться с самим дьяволом в лунном свете. Ну что, агент Дэниелс? По рукам?

– Совсем не похоже, что меня загоняют в угол, – она засмеялась, потом провела рукой по подбородку Кейн. – Извини, не смогла удержаться. Значит, меня не убьют?

– Обещаю.

– Тогда по рукам. Ни за что, не подумала бы, что мое задание закончится так быстро.

Кейн, казалось, смутилась.

– Ты думаешь, что я выложу твою фотографию на сайте гангстеров?

– Следует согласиться, что это вполне разумная мысль.

– Шелби, я бы не рекомендовала тебе дальше летать с Винсентом и устанавливать эти штуки. – Кейн высыпала подслушивающие устройства в ее ладонь и сжала ее. – И я, конечно, с трудом забуду твое милое лицо, но я никому не собираюсь рассказывать о тебе. Если кто-то и раскроет тебя, то это случится не по моей вине. Несмотря на то, что у меня плохая репутация, я понимаю, что это твоя работа. Ты очень старалась попасть сюда, и я не собираюсь портить твою карьеру.

– Ты нечто невообразимое, Кейн Кейси. – Когда их встреча подошла к концу, Шелби чувствовала себя так, будто взобралась на гору с камнем на плечах. – Спасибо, что не станешь рекомендовать ему выкидывать меня.

– Пожалуйста. И будь осторожней. Мир полон больших злых волков, которые только и ждут, когда появятся хорошенькие овцы.

– Я обученный агент, Кейн, вряд ли я похожа на овцу.

– Угу. Слова «рыбий корм» тебе уже ни о чем не говорят?

Шелби засмеялась и возблагодарила небеса, что Кейн попросила столь немногого. Если бы она еще дольше смотрела в прекрасные синие глаза, она бы забыла, на чьей она стороне.

– Я все поняла.

– Хорошо. Тогда спокойной ночи. – Кейн взяла пальто и собралась уходить. Дело заняло у нее больше времени, чем она рассчитывала, и ей нужно было поторопиться вернуться обратно, пока не проснулись добропорядочные жители Хэйвуда. Ясное дело, что в маленьком фермерском городке случаи, когда преступники сходят с вертолета около магазина с кормами, не являются нормой.

– Кейн, я надеюсь, что мы еще увидимся при более приятных обстоятельствах, но я хочу поблагодарить тебя. Я и не подозревала, что вы двое раскрыли меня.

– Это ошибка новичка, Шелби. У тебя будет получаться лучше, я обещаю. Не стоит верить Барри, когда он говорит, что мы все идиоты.

– Откуда ты знаешь?

– Я и сама кое-что умею. – Кейн еще раз улыбнулась и пошла к двери.

Шелби остановила ее, притянула к себе и одарила благодарным поцелуем. Это было совершенно нехарактерно для нее, но сейчас она чувствовала, будто заново родилась.

– Я не забуду то, что ты сделала сегодня – Кэйн кивнула, и они вместе вышли.

– Почему бы тебе по дороге домой не развлечь агента Дэниелс рассказами о том, как ты провел последний отпуск, Винсент?

– Мы все полетим домой в Новый Орлеан?

Смысл этого вопроса Шелби уловила. Вся серьезность этой ситуации снова врезалась ей в голову, и она присела.

– Да, сэр, уверяю Вас, что вы все собираетесь предпринять приятный полет домой.

Когда Кейн выделила голосом слово «все», Шелби снова захотелось ее поцеловать.

– Хорошо, Кейн. Я буду ждать от тебя новостей. Кейн помахала им на прощанье и вернулась в вертолет.

Они с пилотом подождали, пока самолет Винсента освободит полосу, и сами поднялись в воздух.

Шелби смотрела, как удаляется земля, и дрожала при мысли о возможных «а если».

– Она удивительная, правда? – вопрос Винсента переключил ее внимание на спутников.

– Да, сэр, это правда.

– Теперь ты наверно лучше понимаешь, почему волосы агента Кайла такие седые и жидкие. – Винсент улыбнулся ей и приподнял бровь. – Ты, наверно, хочешь вытереть размазанную помаду, пока мы не приземлились. Мне бы не хотелось, чтобы Федералы подумали, что мы тобой воспользовались случаем.

Шелби засмеялась. Она осталась благодарна Карлотти, что это было последнее, о чем они поговорили за время полета. Потом она в уме сочиняла отчет о том, как они провели ночь в казино в Билокси. Ей пришлось спросить Винсента, что он предпочитает, чтобы не возникало лишних вопросов.

Спасибо за поездку, – сказала Кейн человеку, который только что чересчур жестко посадил вертолет. Если его дрожащие руки были верным признаком, значит, он, вряд ли станет разговаривать с людьми Кайла.

– Без проблем, мэм.

Кейн так же не торопясь, поехала обратно на ферму, ее сопровождала та же компания, только солнце уже всходило. Она разобралась с первой своей проблемой, и теперь может побеспокоиться о Ханне. Она может позволить себе роскошь думать о малышке или злиться на Эмму и ей нужно сконцентрироваться на всех кусочках, которые соберутся в одну картинку, когда ее план сработает. Припарковавшись на том же месте, она глубоко вздохнула перед тем, как выйти на холод.

Доброе утро, Кейн. Утренняя поездка? – Росс стоял на крыльце, отпивая кофе из чашки.

_ Что-то вроде этого. Я плохо спала, поэтому поехала поговорить с другом.

Она услышала, как открылась дверь коттеджа, и догадалась, что это Хэйден.

– Как насчет завтрака в городе, сынок?

– Здорово. – Он быстро забрался на сиденье рядом с Кейн.

– Росс, ты не спросишь Эмму, не хочет ли она присоединиться?

– У нее сегодня дела, ее нет дома, но я уверен, что она будет жалеть, что пропустила этот завтрак.

Она видела в его глазах дискомфорт из-за вынужденной лжи, но не собиралась давить на него. Росс был слишком честным для ситуации, в которой оказался.

– Я надеюсь, что ты прав.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Эмма бежала к дому Мэдди, ей так не терпелось поскорее увидеть дочь. Ей было тяжело без нее, но она не могла позволить Кейн увидеть ее. Не понадобилось бы никакого теста ДНК, чтобы узнать, кто ее отец. Четырехлетняя девочка была такой же Кэйси, как и Хэйден.

Когда Эмма открыла дверь и увидела свою тайну, вымазанную в каше, ее встретил пронзительный крик:

– Мама!

Синие глаза, похожие на глаза Кейн, зажглись радостью и, как это часто случалось, затопили Эмму воспоминаниями.

Более четырех лет назад в доме Кэйси в Новом Орлеане.

– Спокойной ночи, милый. – Эмма поцеловала Хэйдена в лоб и натянула одеяло. Она только что прочитала ему вторую книгу за вечер, надеясь, что Кейн доберется до дома до того, как она закончит и Хэйден заснет.

– Но мама же еще не пришла.

Я знаю, она, наверное, задерживается дольше, чем думала, но я обещаю, что когда ты проснешься, она будет дома. – Эмма успокаивающе погладила его по голове.

– Мама, скоро будет день рожденья тети Мари.

– Знаю. Нам нужно будет спрятаться в комнате и завернуть ей подарки. А теперь спи. – Эмма еще раз поцеловала его и проследила за тем, как его глаза потихоньку закрылись.

Кейн поджидала за дверью. Она тепло улыбалась, слушая разговор жены и сына, и думала о том, как проведет время с Эммой. Ей очень хотелось поцеловать сына на ночь, но она знала, что тогда им придется успокаивать его еще минут сорок.

– Спасибо, что не стала заходить. Он еще с семи вечера очень возбужденный и не особо хотел сегодня спать, – шепнула Эмма. Они вместе посмотрели на спящего мальчика.

– Может быть он думает, что что-то пропускает, пока спит.

– Нет, любимая, это ты так думаешь. Он очень скучал без тебя сегодня. И я тоже. – Эмма подошла ближе и начала расстегивать голубую рубашку Кейн.

– Я здесь и я в твоем распоряжении на всю ночь.

– Обещаешь?

– Обещаю всем сердцем. – Она поцеловала Эмму, подняла ее на руки и понесла в кровать.

Из-за проблем в пабе Кейн задерживалась допоздна всю неделю, и Эмма соскучилась по ее прикосновениям.

Кейн ощущала желание своей любимой. Она распахнула халат Эммы и провела рукой по гибкому телу.

– Сядь, малыш, – потребовала Эмма.

Стыдливая любовница превратилась в женщину, уверенную в том чего она хочет. Кейн села на кровать, и стала смотреть как Эмма раздевается. Халат упал к ногам Эммы, оставив ее в короткой шелковой сорочке, которая не скрывала напряженных сосков. Перед тем как снять ее, Эмма сжала ладонями свою грудь и поиграла с сосками. Увидев это, Кейн страстно прорычала:

– Сними ее.

Эмма, улыбаясь, подчинилась.

Кейн считала тело Эммы совершенным. Эмма была пышной и соблазнительной. У нее была полная грудь с 154883

мягкими розовыми сосками, тонкая талия, крутые бедра. И Кейн на самом деле не хотела других женщин, как и обещала.

Эмма подвинулась ближе и сняла рубашку с Кейн. Она расстегнула пояс, молнию на брюках и, просунув руку внутрь, нажала на твердый клитор.

– Я обещаю, что позабочусь об этом, но сначала хочу, чтобы ты доставила мне удовольствие. – Эмма толкнула сильное тело на кровать и прижалась промежностью ко рту Кейн.

Кейн нравился вкус и запах Эммы. Она не торопясь провела языком по ее расщелине.

– Пожалуйста, милая, я ждала тебя всю неделю – взмолилась Эмма.

Она не шевелила языком, ей хотелось узнать, как сильно Эмма хочет этого. Медленно движущиеся бедра начали свой танец, и Кейн пожалела, что Эмма не сняла с нее брюки, так бы она могла заставить ее прикоснуться к себе. Эмма вдруг начала двигаться взад и вперед. Кейн знала, что Эмма собирается наслаждаться этим как можно дольше, а это значило, что ей придется долго ждать, чтобы удовлетворить свое желание.

– Я люблю твой язык, – простонала Эмма, – когда мы где-то, где не можем заняться этим, я смотрю на тебя и представляю, как ты лижешь меня, и мгновенно возбуждаюсь.

Кейн застонала. Эта реплика ее чуть не убила, тем более что Эмма двигалась все так же медленно.

– Я хочу, чтобы ты сделала это со мной, милая, и когда я не смогу больше, ты войдешь в меня, и я закричу – Мысль о том, как Кейн делает это, заставила Эмму задвигаться быстрее, но потом она остановилась, наполняя рот Кейн доказательством своего желания.

Зная, что ей придется долго ждать, если Эмма будет двигаться так же медленно, Кейн провела руками по телу Эммы, и дотронулась до ее сосков. Может быть это поможет ускорить ее темп.

_ -О да, да, сжимай их вот так, – выдохнула Эмма, начав вращать бедрами. Она была уже близко, но она не кончит одна.

Кейн собиралась сжать ее грудь, но Эмма повернулась. Кейн была так сосредоточена, что едва заметила, как ее брюки сползли ниже колен. Когда голова Эммы оказалась между ее ног, она застонала.

Теперь, когда обе они пытались удовлетворить друг друга, не забывая и о своих ощущениях, было уже невозможно медленно двигаться. Эмма любила смотреть в синие глаза Кейн, когда она кончает, но эта позиция была одной из ее любимых, потому что она могла чувствовать, как содрогается под ней ее длинное сильное тело. Только в этот момент Кейн расслаблялась и теряла контроль над всем окружающим, и только Эмма могла довести ее до такого.

Эмма поцеловала Кейн еще раз и подождала, пока она не перестанет дрожать. Потом до конца сняла с нее брюки и туфли. Она осталась стоять на коленях на полу, поглаживая ноги Кейн. Судя по ее реакции, они еще только начали.

– Милая…

– Что? – Кейн глубоко вздохнула и села на кровати.

– Я люблю тебя.

Кейн нежно дотронулась рукой до щеки Эммы.

– Иди сюда, милая. – Она помогла Эмме усесться ей на колени и нежно поцеловала ее. – Я тоже тебя люблю.

– Можно у тебя кое-что спросить?

– Ты можешь просить меня о чем угодно. Я сделаю для тебя все, что в моей власти.

– Я хочу еще одного ребенка.

Кейн прижала к себе Эмму. Она всегда хотела детей, и их количество ограничивалось лишь пожеланиями Эммы. Так как с рождения Хэйдена прошло уже семь лет, она перестала надеяться на то, что у них будут еще дети.

– Ты уверена?

– Милая, я знаю, как ты любишь Хэйдена. Думаю он будет не против делить тебя с кем-то еще. – Эмма обхватила руками шею Кейн и медленно ее поцеловала.

Через неделю, во время дня рожденья Мари, она собиралась преподнести Кейн свой особенный подарок. Она бы сделала это и сейчас, но то, что Кейн начала делать с ее телом, лишало ее возможности говорить.

Их любовь помогла им создать новую жизнь. Второй ребенок был ее подарком Кейн и самой себе.

Это был последний раз, когда они занимались любовью, и Эмма только случайно не рассказала Кейн о своей беременности. Когда она убила своего двоюродного брата Эмма забрала с собой то, что они создали вместе. А теперь пора забрать и Хэйдена.

Если ему дать время, он поймет, почему она ушла от них, и почему она так поступает сейчас. Кейн отпустит мальчика и не попытается забрать у нее Ханну только, если она будет где-то, откуда не сможет до них добраться. Но желание быть рядом с Кейн, прикасаться к ней, не умерло в Эмме. И за последние два дня оно только усилилось.

– Эй, о чем ты задумалась? – Смех Мэдди прервал поток воспоминаний и заставил ее покраснеть.

– Ну ладно. Я, наверно, слишком юна, чтобы знать про это, а уж она – точно слишком мала. – Мэдди поставила Ханну на пол, и девочка побежала к маме.

– Привет, милая. Ты хорошо себя вела? – Эмма подняла девочку и обняла ее.

– Я без тебя скучаю, мама.

– Милая, мама тоже без тебя очень скучает.

Все утро Ханна показывала маме картинки, которые нарисовала за эти несколько дней. Она пыталась бороться со сном, когда наступил тихий час, и Эмма понимала, она боится, что мама уйдет, когда она будет спать. Она качала ее и пела колыбельную, пока девочка не уснула. Потом долго смотрела, как она спит.

Мэдди прервала ее мысли, осторожно спросив:

– Эмма, что будет, если Кейн узнает о Ханне?

– Это невозможно. – Она еще раз поцеловала Ханну в щечку и пошла вниз вместе с Мэдди.

– Эмма, я не спрашиваю, случится ли это. Я спрашиваю, что будет, если она узнает. Я беспокоюсь о тебе, и хочу знать, к чему стоит подготовиться.

Эмма взяла предложенную чашку кофе и задумалась ответом. Если Кейн узнает, она сделает что-то непредсказуемое.

– Я не знаю, как ответить на этот вопрос. В Кейн как будто два разных человека. Я полюбила одного, а второй напугал меня так, что я сбежала.

– А вдруг ты потеряешь Ханну?

– Если бы мы были в Луизиане, у меня вообще не было бы никаких шансов. Поэтому я здесь. Кейн влиятельна, но даже у ее влияния есть границы. По крайней мере, я на это надеюсь.

Мэдди сжала руку Эммы.

– Я хочу, чтобы ты была осторожна, Эмма. У меня плохое предчувствие. Делай то, что нужно, и не беспокойся о Ханне. Мы о ней позаботимся.

Эмма улыбнулась.

– Я знаю. Не беспокойся слишком много. У Кайла все под контролем.

– Как Хэйден?

Когда она подумала о нем, будто луч солнца осветил комнату.

– Мэдди, ты не поверишь, он стал таким взрослым. Он совсем как Кейн – высокий, умный. Когда мы разговариваем, мне постоянно приходится напоминать себе, что ему только одиннадцать. Сначала нам было тяжело, но мне кажется, мы продвинулись. Больше всего меня удивила Кейн. Я не смогла бы провести с ним столько времени, если бы она его не уговорила. Она хорошая мать.

– Ты говоришь как влюбленная женщина. Ты уверена в том, что ты делаешь? Еще не поздно передумать.

– Нет, теперь пути назад нет. Когда-то Кейн могла простить мне все… но этого, – она посмотрела на ступеньки, ведущие вверх, – этого она мне не простит.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

– Ну как, готов отправиться домой через пару дней? – Кейн и Хэйден сидели за тем же столиком, за которым она вчера обедала с Россом.

Это кафе в Хэйвуде было как будто из прошлого. Дубовые полы, исхоженные множеством ног, нуждались в ремонте, столы цвета авокадо были выцветшими, пусть и чистыми. Финальным штрихом был гофрированный фартук на официантке.

Кейн проигнорировала ностальгию, которую вызывало в ней кафе, и внимательно посмотрела на сына, на лице которого явственно проступал гнев.

– Я готов ехать прямо сейчас. Я не понимаю, почему нам нужно оставаться здесь дольше.

– Хэйден, что-то не так? Только не говори, что ничего. Я вижу, что тебя что-то гложет. – Кейн пощекотала его, прикоснувшись к голове, и он улыбнулся.

– Понимаешь, я много гулял с Эммой.

– Да, и что тут такого? Я знаю, что ты злишься на нее, Но думаю, что ты все-таки хотел ее увидеть. Это нормально, сынок. То, что ты это чувствуешь, не обижает меня. Хорошо это, или плохо, но Эмма твоя мать, и она по-своему любит тебя. Она подарила тебе жизнь. Это многого стоит, Хэйден.

– Просто она никогда не отвечает на вопросы прямо. Я пытаюсь узнать ее, как ты и сказала, но она как будто не очень хочет говорить со мной. Она относится ко мне не так как ты.

Я понимаю, что я еще ребенок, но это же не значит, что у меня нет мозгов.

– Хочешь, чтобы я поговорила с ней? Этого Хэйден хотел меньше всего. Если Кейн будет постоянно решать за него все проблемы, она не сможет доверять ему дела.

– Нет, я попробую еще раз.

– Хороший ответ. Ты растешь быстрее, чем я думала.

Его губы растянулись в неподдельной улыбке. Похвала от матери была для него самым важным в жизни.

– Спасибо, мама.

– Хочешь прогуляться со мной, или тебе это уже надоело?

– Ты собираешься говорить со мной о своих чувствах и о том, что я должен чаще играть с детьми моего возраста?

Это саркастичное высказывание дало Кейн представление о том, как они с Эммой проводили время.

– Нет. Я хочу пойти к Рою и удостовериться в том, что у твоего дедушки все готово к зиме. Я не хочу, чтобы он продавал свою… – Кейн попыталась найти нужное слово.

– Что, землю?

Нет, я собиралась сказать «стаю», но это слово, кажется, не подходит к коровам. Стадо.

– Ты смотришь на человека, у которого аллергия на физический труд, – пошутил Хэйден. На самом деле, ему больше всего понравилось проводить время с Россом. Дед говорил о разных вещах не просто, чтобы занять время, а потому что считал, что Хэйден должен что-то знать о другой части его семьи. Росс, казалось, ничего не ждал от Хэйдена, и тот открывался ему.

– Когда будем дома, напомни, чтобы я купила тебе топор. Отныне ты будешь колоть дрова для камина. – Они оба засмеялись и встали.

К ним подбежала официантка и спросила, не налить ли Кейн еще чашку кофе. Она еще не видела таких чаевых. Постоянные посетители были не слишком богаты. После того, как Кейн зашла сюда два раза, новые туфли, на которые она давно копила, стали реальностью.

– Хорошего дня – сказала Кейн, надевая шляпу. Завтра будет наше фирменное блюдо, свиная отбивная, если Вам это интересно.

Как насчет того, чтобы наделать их побольше, а я приведу всю свою команду на ланч?

Официантка заулыбалась и радостно закивала.

– Если ты еще раз подмигнешь ей, нам придется забрать ее с собой, – прошептал Хэйден.

Женщина открыла перед ними дверь.

– Если она готовит свиные отбивные так же хорошо, как это делала твоя бабушка, возможно, было бы неплохо взять ее с собой.

Когда они завернули за угол, она заметила человека, следившего за ней и Россом. Можно немного повеселиться.

– Извините, вы не подскажете, где здесь магазин кормов?

Быстрое движение глаз выдало мужчину – меньше всего он ожидал, что она заговорит с ним. Он показал в ту сторону, в которую они направлялись, и прочистил горло.

– В паре кварталов отсюда.

– Спасибо. Кстати. Боб занимается перевозкой скота?

– Скота? – Парень выглядел так, будто ему хотелось убежать отсюда подальше.

– Думаю, она имеет в виду животных, – добавил Хэйден, стараясь не смеяться.

– Думаю, да, но вообще-то я не местный. Я просто приехал к друзьям.

Ей хотелось спросить, к кому конкретно он приехал, но решила, что не стоит рисковать. Интересно, снизойдет ли он до того, чтобы обнаружить, что владельца магазина зовут не Боб, а Рой. Может быть на пенсии стоит заняться обучением федеральных агентов? Если мне будут хорошо платить, я расскажу, чего не стоит делать, когда преследуешь преступников.

Рой вышел из-за прилавка и поприветствовал рукопожатием. Он на самом деле был рад ее видеть. Она более чем щедро заплатила за использование его собственности, поэтому Кайлу ничего не удалось узнать. Они поговорили о счете Росса, а потом выбрали для него трактор. Это был подарок от Кейн и Хэйдена за гостеприимство.

Еще один человек, не знакомый владельцу магазина, рассматривал прилавки. Когда мать и сын ушли, он отказался от помощи и вышел. Рой решил было позвонить Кейн и предупредить ее, но подумал, что она и сама с ним разберется.

Уже через пару дней, после того как Кейн приехала, Кайлу было бы сложно найти в Хэйвуде человека, который согласился бы обвинить ее хотя бы в нарушении правил дорожного движения, не говоря уже о чем-то более серьезном.

Паркуя старый грузовик Росса, Эмма заметила, что машины Кейн нет. Рискуя, она забралась на чердак. Время уходило, и ей хотелось знать, нашел ли Кайл что-то полезное.

– Тебе не стоит находиться здесь, – сказал Кайл более чем раздраженно. Все утро он провел, общаясь по телефону с начальством, пытаясь уговорить их не прерывать эту операцию.

– Я имею право знать, как продвигается дело. Я хочу вернуть сына, и ты обещал мне результат.

Кайл взглянул на нее и решил, что на ней можно выместить свою злобу.

– Выметайся отсюда, и дай нам делать свою работу. Ты жила с этой женщиной столько лет, ты же знаешь, что она не дура. Она не собирается выдавать себя. Она слишком осторожна, чтобы сказать то, что позволит нам вынести ей обвинение. Ты и твоя мать знали, что все это может не сработать.

– Вообще-то ты обещал не совсем это.

– Разговор закончен. Эмма. Можешь идти. – Кайл склонился над своими бумагами.

Когда Кейн заметила Эмму, спускающуюся с чердака, ее кулаки сжались. Вот ее Иуда, и она боролась с желанием задушить ее. Она считала, что после всего того, что между ними было, помогать Кайлу – откровенное предательство. В ярости она решила причинить Эмме такую же боль. Игра началась, и ей не терпелось дойти до конца.

– Привет, ребята, я не видела, как вы приехали. – Эмма пыталась придумать ответ на случай, если Кейн спросит, что она делала на чердаке.

– Мы завтракали в кафе, – сказал Хэйден.

– Значит, вы не голодны. – Эмма попыталась пошутить, глядя как лицо Кейн все больше леденеет. – Не хочешь продолжить наш вчерашний разговор? – спросила она у Кейн. пытаясь отыскать в синих глазах хоть капельку любви.

– Думаю, это будет пустой тратой времени, потому что нам больше не о чем говорить. Правда, Хэйден хочет задать тебе пару вопросов. Раз уж мы завтра уезжаем, почему бы тебе не попробовать на них ответить?

– Кейн, что-то не так? – Тревога Эммы нарастала, и она услышала, как дрожит ее голос.

Кейн проигнорировала этот вопрос и повернулась к сыну.

– Почему бы вам не прогуляться еще разок и не поговорить о том, что важно? Ты имеешь право знать, что за человек твоя мать и почему она приняла решения, которые она приняла, даже если из-за этого ты изменишь свое мнение обо мне.

– Этого никогда не случится, – твердо сказал Хэйден.

– Приятель, иногда наша жизнь меняется так, как мы и представить себе не можем, совершаем поступки, которые могут изменить мнение окружающих о нас.

Она положила руки на его плечи и легонько сжала их.

– Я знаю, что тебе не нравится, когда я так говорю, но послушай в этот раз меня. Ты поймешь все это, когда станешь постарше.

– Я люблю тебя, мама.

– Мне очень приятно это слышать. Я тоже тебя люблю, и в конце вашей прогулки я смогу ответить на вопросы, на которые не ответила Эмма.

– Кейн, не думаю, что это хорошая идея. – Как бы Эмме не хотелось, чтобы Хэйден был с ней, она не собиралась полностью менять его представление о Кейн. Ей не хотелось, чтобы он узнал, что она – хладнокровный убийца, ведь это, скорее всего, заставит Хэйдена отказаться от самого любимого человека.

– Как я и сказала, Эмма, я сделала свой выбор четыре года назад, и это дорого мне стоило. Ничего уже не вернуть, а у мальчика есть право знать, почему все так случилось. Да, он маленький, но постарайся объяснить ему, почему его родная мать бросила его.

– Ты уверена?

– Уверена.

Кейн погладила Хэйдена по плечу и ушла в коттедж. Расслабившись в старом кресле рядом с телефоном, она начала делать звонки, которые были началом ее краха. Люди Кайла записывали звонок за звонком, каждый из которых нес в себе столь необходимую им информацию.

Когда она вернется в Новый Орлеан, ее канадский поставщик привезет ей контрабандный алкоголь, и Кайл будет ждать. Меррик с ужасом слушала, и представляла, как агенты обмениваются поздравлениями.

– Я верю тебе, но сама не знаю почему – прошептала Меррик ей на ухо.

Кейн поцеловала ее в губы.

– Я хочу, чтобы ты верила, что я знаю, что лучше моей семьи.

– Я верю тебе, Кейн. Просто не понимаю, зачем ты сдаешься.

Кейн улыбнулась и еще раз поцеловала Меррик. Она ценила ее верность.

– Мой отец однажды рассказал мне историю о том, как он только учился вести дела. Его отец повел его на петушиные бои. Он не особо часто ходил туда, но его клиенты обожали это. Вроде бы это называлось спортом королей.

Меррик содрогнулась при упоминании такого варварского зрелища, несмотря на то, чем она сама занималась.

Кейн усадила ее на ручку своего кресла, и продолжила, не отпуская руки Меррик. – Папа сказал, что последний из боев, которые он видел, был бой между крупной птицей с красивыми перьями и не заметным маленьким петухом без одного глаза. Те времена были не особо денежными, но, когда люди увидели этого красивого петуха, они все вытащили кошельки. Все были уверены, что маленький петух потерпит поражение.

Меррик расслабилась, прижавшись к Кейн. Она догадалась, какова мораль этой истории, но все же спросила:

– И что было дальше?

– Мой дедушка поставил пятьсот долларов на маленького петуха, несмотря на смех людей вокруг. Двадцать минут большой петух гонялся за мелким по рингу, ни разу не ударив его клювом. Как только большой петух проявил признаки слабости, маленький раскрыл свою стратегию.

– У птицы может быть стратегия?

Согласно Далтону Кэйси, может. Он сказал, что мелкий петух, в которого не верил никто, даже он сам, повернулся и вонзил когти в эти красивые перья, и скоро большой петух был мертв. Он сказал, что птица дала ему важный урок – никогда не верь в то, что с виду предсказывает победу или поражение. Все дело в игре, в процессе, даже для маленькой одноглазой птицы. – Кейн замолчала, и показала на свои глаза, надеясь, что Меррик ее поймет.

– Когда товар прибудет в офис?

– Через две недели. На коробках будет написано «сардины».

Меррик кивнула и встала, чтобы начать готовить ужин. Кейн подумала: «хорошая девочка». Осталось сделать еще пару вещей, и они смогут ехать домой.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

– Росс, кажется, на крыше амбара немного отошла кровля? Хочешь, я залезу и проверю? Тебе не нужно будет вызывать ремонтников. – Кейн показала на крышу.

– Если тебе не трудно.

– Не трудно. – Она легко забралась на первую часть покрытия рядом с чердаком, к ее поясу был пристегнут молоток, в кармане пальто лежали гвозди. У нее ушло всего пару минут на то, чтобы проверить крышу и убрать оборудование, которое она оставила там прошлой ночью. Она засмеялась, когда представила, что агенты под крышей затаили дыхание, чтобы она их не услышала. Хотя ей было все равно – она смотрела вдаль, где на одном из пастбищ виднелись Эмма и Хэйден.

Она задумалась, не слишком ли многого она требует от сына, учитывая его возраст, и попыталась справиться с чувством вины. Не из-за того, как она поступила в прошлом, а из-за истинной причины того, что она позволила ему поговорить сейчас с Эммой.

– Я расхлебываю последствия, Эмма, но не думай, что ты можешь уйти невредимой из-за того, что как ты думала, было твоим благородным намерением. – Ее тихий голос, конечно, не достиг двоих, которые были теперь посередине пустого пастбища.

– Извини, Хэйден, что тебе придется узнать об этом таким образом. Как бы я ни любила тебя, я всегда боялась рассказать. – Она молила о том, что мальчика не слишком это ранит, но сегодня ему придется узнать ответ на вопрос, который мучил его четыре года.

Через две недели после смерти Мари Кэйси

Никто на улице не обратил внимания на остановившуюся полицейскую машину. В этой части города люди, в синей форме преследовали граждан за малейшие нарушения, как будто это было поводом искать что-то боле незаконное, чем не включенный вовремя поворотный сигнал. Когда патрульный полицейский подошел к его машине, Дэнни Бакстер изучил свое лицо в зеркале, чтобы удостовериться что под носом не осталось следов белого порошка.

– Какие-то проблемы, офицер?

– Выйдите из машины и следуйте за мной. – Кожаный пояс скрипнул, когда офицер положил руку рядом с кобурой. – Не заставляйте меня повторять это еще раз, – сказал он, когда Дэнни не пошевелился.

Они вместе подошли к патрульной машине, и офицер открыл перед ним дверцу. Дэнни, наконец, посмотрел на его лицо. – Ни за что.

– Давай, идиот. Кое-кто ждет тебя, – сказала Меррик с заднего сиденья. Она направила пистолет на него, а второй телохранитель Кейн, Лу, прижал свой пистолет к его спине.

Кричать или просить оставить его в покое теперь было бесполезно, и он сел в машину, решив оставить театральное выступление на потом, когда он сможет сыграть на симпатии Кейн. Он узнал место, где они остановились, и посмеялся над иронией Кейн. Мари провела последние часы своей жизни в этом полуразвалившемся доме, куда постоянно приходили наркоманы. Теперь здесь было тихо, но это ненадолго.

Дверь захлопнулась с такой легкостью, что здание показалось не таким старым, и Меррик подтолкнула его дальше, где ждала Кейн. Ее начальница стояла в задней части строения, глядя из окна кухни на неухоженный двор. В центре кухни стоял зеленый стол, покрытый пятнами – единственная целая мебель во всем доме.

У Кейн ушло немало времени, но она узнала, где умерла Мари. Видимо Дэнни использовал стол – на нем все еще были пятна крови.

– Кто-нибудь ехал за тобой? – спросила она не поворачиваясь.

– Лу был осторожен. Никто, кроме крыс, не знает, что мы здесь. – Меррик не отпускала пистолет, нацеленный на Дэнни, принуждая его пройти дальше в комнату. – Ты готова, Кейн?

– Да кого ты разыгрываешь? – Дэнни решил продемонстрировать свое нетерпение, надеясь, что это как-то сократит время, которое ему придется провести со своей кузиной. – Хватит нести чушь, ударь меня пару раз, если хочешь, но акт жестокости – это бред!

– Ты знаешь, как правильно убить козу, Дэнни?

Лу, Меррик и Дэнни вопросительно посмотрели на нее. Кейн обычно не была склонна к разговорам в таких ситуациях.

Лу, как насчет того, чтобы не много простимулировать его?

Лу ударил кулаком по левой почке Дэнни, и тот упал на колени. Звук тяжелого дыхания кузена заставил Кейн направить все внимание на него.

– Так каков ответ?

– Откуда, черт возьми, я должен знать? – прохрипел он – И почему я должен об этом беспокоиться?

– Это всегда было твоей проблемой, Дэнни. – Кейн уперлась руками в стол и посмотрела на него. – Ты никогда ничему не хотел учиться. Твоя тетя Тереза удачно вышла замуж, и мой папа должен был снабдить тебя пистолетом и кучей денег, чтобы ты стал гангстером. Это тебе сказал твой папочка, когда был более-менее трезвым?

– Мой отец растил меня мужчиной. Ему не нужно было притворяться, как Далтону. – Дэнни опять тяжело выдохнул, когда Лу ударил его по второй почке. Что бы ни случилось, он не собирался кричать, как тогда, когда в первый раз оказался под прицелом гнева Кейн.

– Думаешь то, что у тебя между ног, делает тебя мужчиной? – Кейн вынула из кармана пару кожаных перчаток. – Или то, что ты можешь заставить женщину подчиниться делает тебя круче?

– Ты никогда не сможешь сравниться со мной, признай это. Тебе нужны эти кретины, чтобы показать, какая ты сильная.

– Помоги ему, Лу.

Дэнни помассировал бок, когда встал на ноги, и посмотрел на Кейн. Все видели, что он разозлился.

– Давай, только ты и я, покажи мне.

Он сделал выпад в ее сторону, надеясь повалить ее на пол своей силой, но она увернулась в последний момент, и голова Дэнни угодила в грязное стекло за ней. Когда он повернулся, по его щеке стекала кровь. Она кулаком остановила его следующий выпад, когда он очутился достаточно близко. После удара по носу он согнулся, и оттуда хлынула кровь.

Когда он выпрямил голову, можно было слышать как булькает у него в горле. Запутавшись, он упал на спину

– Уже сдаешься? – Она стояла нал ним. Стараясь уберечь брюки от брызг, которые вырывались из его рта, когда он кашлял. – Стоит постараться, тем более что мы останемся тут до момента, когда ты начнешь умолять меня, чтобы я тебя убила.

– Иди к черту.

Она только засмеялась.

– Ты подумал над моим вопросом? – Она помахала Лу и показала на своего двоюродного брата.

Бессонными ночами после смерти Мари она думала о том, как убьет Дэнни. Размышления о мести не подавили боль. Кейн больше волновала ответственность, чем месть. Дэнни должен заплатить жизнью за то, что он сотворил.

Она не могла бы стереть боль потери, но она могла успокоиться, зная, что Дэнни горит в аду, и именно она выдала ему билет в одну сторону. Но она все еще надеялась, что не становится тем человеком, которого четыре года назад увидела в ней Эмма.

– Игры закончились. По крайней мере, для тебя, – сказала она.

Меррик, стоявшая за ней, взялась за веревку, свисавшую с потолка. На конце ее была петля.

Пока охранники искали Дэнни, Кейн добавила к интерьеру дома новое приспособление. Она прикрутила латунное кольцо к балке над дверью. Оно было таким новым, что казалось, что ему здесь не место. Показывая на него, она сказала:

– Мой дед рассказывал мне, что у его отца на ферме в Ирландии было несколько способов забоя скота.

– Я думал, что Далтон постоянно хвастался тем, что вы произошли из бутлегеров? – Задав свой вопрос. Дэнни вздрогнул, когда Лу снова заковал его в наручники.

– Нельзя питаться только виски. Чтобы пить, нужно питаться вкусным мясом.

– Какое это имеет отношение ко мне? – спросил Дэнни. Привязывая конец веревки к ногам Дэнни, Лу хорошенько дернул за нее, и Дэнни упал лицом вперед. Лу продолжал тянуть, пока Дэнни не повис вниз головой. Его лицо было на уровне талин Кейн, и он мог отлично видеть, что она достает из кармана. Старый складной нож принадлежал Далтону, и был одним из последних его подарков.

– Какое отношение это имеет к тебе? – повторила она вопрос. – Большое. – Кончик ножа касался его тела. – Ты всего лишь животное, кузен, поэтому я собираюсь разобраться с тобой именно так.

Пот проступил на его лице, когда в тишине раздался звук рвущейся ткани.

– Подумай, что ты делаешь, Кейн. Я же твоя семья.

Она остановила себя, хотя ей хотелось вогнать нож в его сердце за эти слова. Вместо этого она подвинула нож к его брюкам, не особо заботясь о том, что порезала бедро.

– Ты переслал быть моей семьей после того, что ты пытался сделать в моем доме с моей женой. Его боксерские трусы упали на пол рядом с остальной одеждой.

– Черт, если ты хочешь поразвлечься, тебе не обязательно было проходить через все это. Мы же семья, если хочешь отрезать от меня кусок, просто спроси. Если Дэнни и хотел еще пошутить, то это желание исчезло, когда она отрезала его правый сосок. Он сразу же забыл свое обещание не кричать.

– Я почему-то не думаю, что ты бы принял мое приглашение, тем более зная, что я задумала. – Она села на край стола, наблюдая, как кровь стекает с груди Дэнни на его лицо.

– Зачем ты это делаешь? – всхлипнул Дэнни.

– Назовем это прелюдией. – Она ощутила спокойствие, когда отложила нож и взяла у Меррик ремень. Мы могли бы потратить время иначе, я бы спрашивала, зачем ты убил Мари, а ты бы отрицал это.

– Так вот в чем все дело? Да ты должна благодарить меня за то, что я избавил тебя от этой обузы!

Удар кожаного ремня по губам заставил его замолчать.

– Ты вырос вместе с Мари. Она никогда ни для кого не была обузой. Это определение скорее подходит к тебе и твоей семье, так что заткнись. – Она снова замахнулась, ударяя его по груди, стараясь попасть точно по ране. – В конце концов, мы еще не закончили наш разговор о козе. – Она снова взяла в руки нож, и заметила, что кровь на его лице смешивается со слезами.

– Если ты собираешься убить меня, давай.

– Да, я собираюсь убить тебя. Дэнни, но это будет не слишком скоро. Ты же меня знаешь. – Она наклонила набок, и продолжила смотреть на него. – Мой дедушка сказал мне, что когда убиваешь козу, нужно сначала выпустить из нее кровь. Нужно медленно разрезать ее. – Не оправдывая своего заявления, она отрезала ему левый сосок.

– Ты сука, – закричал Дэнни. Он плакал и пытался подтянуться повыше, чтобы не быть для нее такой простой целью. Она снова ударила его ремнем, и он свесился вниз.

Она била его до тех пор, пока он не начал умолять ее остановиться. Она остановилась тогда, когда у нее устала рука. К тому моменту все его тело было покрыто красными полосками, из некоторых сочилась кровь. Солнце уже садилось, и свет в комнате угасал так же быстро, как Дэнни.

– Пожалуйста, Кейн. не надо больше. – Он видел под собой лужу крови, которая ясно говорила, что жить ему осталось недолго. – Я сожалею о том, что я сделал.

– Дедушка рассказывал, что в конце нужно сделать узкий разрез на горле животного и позволить ему истечь кровью, – сказала она так, будто не слышала его.

– Все, что угодно, только не это. Пожалуйста. Я не хочу умирать.

– Все хорошо, Дэнни, я не собираюсь делать это с тобой. Она смотрела, как он рассмеялся сквозь слезы, как будто от облегчения. – Нет, я приберегла для тебя кое-что другое. – Она взяла нож и пододвинулась ближе. – Это тебе подойдет, после того, что ты сделал с Мари и с другими. Все эти невинные девушки, над которыми ты издевался, чтобы удовлетворить свои больные потребности, все они заслуживают правосудия, так же как и моя сестра.

– Пожалуйста, Кейн. Я сделаю все, что ты захочешь. Только не трогай меня больше.

Она удивилась, что у него осталось столько сил, чтобы кричать, когда она поднесла нож к его мошонке. Без колебаний она отрезала все, и Дэнни смотрел, как его гордость упала на пол, как кусок мяса.

Из-за диких криков, Меррик хотелось засунуть все это хозяйство ему в рот, как раз перед тем, как Кейн перерезала ему горло.

Хэйден смотрел на лицо матери так, будто видел его впервые.

– Ты собираешься честно ответить на вопрос, или опять будем ходить вокруг да около?

– Я не хочу отвечать, Хэйден.

– Боже мой, просто ответь на вопрос. Почему ты ушла, Что тут сложного?

– Я не хочу, чтобы твое мнение о Кейн изменилось из-за простого любопытства. Это сложно, потому что именно это и случится, когда я отвечу на вопрос.

– Но она хочет рискнуть этим. Почему ты не можешь?

Этот вопрос должен был включить в голове у Эммы предупреждающий огонек, но из-за злости на Кейн мысли ее затуманились. Реакция Хэйдена на правду может помочь ей выиграть его у Кейн.

– Я что-то не вижу, чтобы она отвечала на какие-то вопросы.

– Она меня не бросала. А ты бросила. И теперь я хочу знать, почему.

Эмма уставилась на землю под ногами и пошла дальше. На ходу будет легче рассказать.

– Незадолго до того как я уехала, мы с Кейн устраивали вечеринку для твоей тети Мари.

– Я помню. Это я уже слышал.

– Да, тогда я рассказала тебе, как Кейн спасла меня от попытки изнасилования. Но я изменила название. Я просила ее не слишком наказывать того парня, но она пошла дальше. Она убила его за то, что он дотронулся до ее собственности. Он потерял жизнь за то, чего даже не сделал.

Хэйден остановился. Он был в шоке. Кейн могла быть жестокой, но она редко теряла контроль над собой.

– Она сказала тебе, что убила его?

– Она солгала мне, но потом я узнала, что она сделала.

– Кто это был? – Спросил Хэйден сквозь сжатые зубы.

– Кузен Кейн, Дэнни Бакстер.

Он оступился, когда Эмма произнесла это имя, уверенный, что он не так услышал.

– Это невозможно. – Он почувствовал, как она его обнимает, но ему было все равно.

– В это сложно поверить, я знаю, и может быть, сейчас ты поймешь, почему я ушла. Моей самой большой ошибкой был ты, Хэйден. Мне надо было приложить больше усилий к тому, чтобы забрать тебя с собой.

– Ты врешь, это не мог быть Дэнни. – Он оттолкнул Эмму и, казалось, собирался убежать.

– Я говорю тебе правду, сынок.

– Это ты просила ее оставить Дэнни в живых? Наконец в голове Эммы зазвенел сигнальный колокол.

Хэйден не мог запомнить человека, который ее чуть не изнасиловал, а Кейн сказала, что она ничего ему не рассказывала. Его вопрос был совсем не о том, о чем они только что говорили.

– Откуда ты знаешь Дэнни?

– Я первый задал вопрос.

Эта злость, этот лед в глазах – все это была Кейн, она смотрела на нее. Эмма не понимала, что стоит на утесе, который сама себе придумала. Заставив ее сказать Хэйдену правду, Кейн собиралась толкнуть ее.

– Да, я просила ее, но она меня не послушала.

– Она тебя послушала! Это ты виновата, что она умерла, и я не хочу больше тебя видеть! Я тебя ненавижу! – Хэйден прокричал последние слова так громко, что эхо было слышно даже во дворе, несмотря на расстояние.

Он побежал обратно так быстро, как только мог, из глаз текли слезы, легкие горели от ледяного воздуха.

Кейн ждала его, и он упал в ее раскрытые объятья. Как бы ему ни было плохо, его настроение немного улучшилось, когда он понял, что вместо джинсов на Кейн был ее обычный деловой костюм и длинное черное кашемировое пальто. Ему не придется больше оставаться здесь.

– Выпусти это наружу, Хэйден. Все в порядке. Я здесь. Кейн держала его, пока он не перестал плакать.

– Почему, мама?

– Это было ошибкой. – Она покачала головой, когда он начал обвинять Эмму. – Моей ошибкой и только моей. Я должна была понять, что иногда лучше поступить жестко. Тогда я решала сердцем, и это было моей ошибкой.

– Я хочу уехать.

– Иди, помоги ребятам собраться. Мы едем домой.

Кейн знала, что их разговор не окончен, но продолжить его стоит в менее людном месте. У Кайла есть доступ к ее бизнесу, но к личной жизни и к отношениям с сыном – это уже слишком. Она направилась в сторону Эммы, потому что теперь была готова закончить их разговор.

– Почему ты не сказала ему правду? – Обвинила ее Эмма, остановившись перед Кейн. Ей не хватало воздуха.

– Какую правду? – Она показала пальцем на Эмму чуть ли не тыча, ей в лицо. – Правду, которую ты сама себе придумала?,

– Ты убила того ублюдка и теперь во всем виновата я? Это не сойдет тебе с рук, Кейн. Это мой сын и он заслуживает правды. ^

– Эмма, ты ушла из-за того, что подумала, что-то, что сделал Дэнни, ввело меня в ревностную ярость, и я убила его?

Эмма кивнула.

– Я очень сильно избила его, этого я отрицать не буду, но Дэнни остался жив той ночью, потому что ты меня об этом попросила. Я сдержала слово, несмотря на то, что знала, что он делал это со многими женщинами до тебя, и никто не мог его остановить. В наказание, я избила его и отлучила от семьи. Ты понимаешь, что это значит.

– Он стал работать в организации Джованни Бракато. Я, может быть и не святая, но я не животное, как Бракато. Дэнни подождал и отомстил, надругавшись над самым невинным человеком в моей семье. Выманив Мари из школы, он избивал и насиловал ее, пока она не умерла. Она ходила в школу, потому что ей хотелось знать то же, что знает Хэйден, и она уговорила меня. Боже… – Она остановилась и повернулась лицом к ветру, надеясь, что он высушит ее слезы.

– Но агент Кайл сказал… – Эмма упала на колени и не смогла договорить. Шокирующая правда обрушилась на нее.

– Теперь понятно, кто привлек тебя к этому. Будь осторожнее с этой компанией, Эмма, иначе утонешь в том дерьме, в котором они копаются.

Чтобы закрепить правду в уме Эммы, она кинула ей фотографию распухшего лица Мари, которую полиция сделала через несколько часов после ее смерти. Это было необходимо для расследования, для того чтобы присяжные могли все увидеть, когда будут судить убийцу. Но Кейн не нужна была ни полиция, ни суд присяжных. Не заботясь о том, чтобы успокоить Эмму, которая сидела на земле и смотрела на фотографию, она ушла.

– Кейн, пожалуйста, подожди. – Эмма снова посмотрела на фотографию и вспомнила, какой славной была Мари. Неудивительно, что Хэйден так расстроился, когда Эмма упомянула ее имя. Но откуда она могла знать, что случилось?

Кейн была слишком далеко, чтобы услышать ее просьбу. Она впервые высказала это вслух, впервые признала, что смерть Мари была на ее совести. Если бы она убила Дэнни, как и хотела тогда, Мари была бы жива. Она не смогла спасти ее.

Когда она дошла до дома, все уже ждали ее у машины.

– Росс, спасибо тебе за гостеприимство. Она вытащила визитку и протянула ему. Там был список номеров, на случай, если Россу понадобиться связаться с ней.

Он положил ее в карман и кивнул.

– Мне здесь было очень хорошо, и я уверен Хэйдену тоже понравилось проводить время с тобой.

– Ты уверена, что не хочешь остаться еще на день?

– Хэйден хочет домой, и я думаю, не стоит заставлять его оставаться. Будь на связи, – сказала она, протягивая ему руку.

Фермер без колебаний пожал ее.

– Хэйден, иди сюда, попрощайся с дедушкой. Мальчик подошел, протянул руку, и Росс тепло улыбнулся ему.

– Спасибо за гостеприимство, сэр.

– Надеюсь, ты не в последний раз приезжаешь к нам. Тем более что теперь мы деловые партнеры, – пошутил Росс и сжал руку мальчика обеими руками.

– Может быть, в следующий раз ты сможешь приехать к нам в Новый Орлеан, – сказал Хэйден.

Как только машина выехала на дорогу, Эмма выбежала во двор, все еще держа в руке фотографию, которую оставила Кейн. Если все, что сказала Кейн, было правдой, она никак не сможет изменить все то, что она натворила с их жизнью.

Боже, почему она не доверяла Кейн настолько, чтобы просто спросить ее? Она просто сидела и слушала агента Кайла, когда он подловил ее около школы Хэйдена. Это бы единственный день, когда она отказалась от постоянной охраны, на которой настаивала Кейн, и агент смог подобраться к ней так близко.

Четыре года назад в Новом Орлеане. Через неделю после попытки изнасилования

– Оставайтесь здесь. Я просто везу Хэйдена в школу. Вряд ли это причина для войны между кланами. – Эмма схватила сумочку и ключи, ей просто хотелось выйти ненадолго из дома.

– Мэм, Кейн сказала… – Мук попытался остановить ее, но Эмма не желала его слушать.

– Мук, я понимаю, что Кейн – твой начальник, но мне она не сторож. То, что я, ее жена, должно иметь какой-то вес.

– Да, мэм, я не имел в виду ничего плохого.

Эмма помогла Хэйдену надеть свитер и улыбнулась охраннику сына.

– Не беспокойся, Мук. Если она разозлится, обвинишь всем меня. Я просто хочу провести время наедине с собой.

– Пожалуйста, будьте осторожны.

Они проделали короткий путь в относительной тишине, слушая только радиостанцию, которую выбрал Хэйден. Эмма поцеловала его на прощанье около парадной двери школы, и помахала рукой его учительнице, которая стояла в коридоре.

Она не заметила, откуда взялся этот человек, но, когда она села в машину, он постучал в окно. Увидев значок, который он ей протянул, она на секунду задумалась. Если она просто уедет, оставит ли он ее в покое? Из-за настойчивого стука она опять посмотрела на него и приоткрыла окно. Кайл протянул ей удостоверение.

– Мисс Верде, можно мне занять немного вашего времени?

– Моя фамилия Кэйси, – проинформировала она его, изучая кожаную обложку удостоверения. Это была богато выделанная кожа теленка, вероятно очень дорогая.

Интересный у него вкус. Она задумалась, казенная ли это вещь.

– Извините?

– Моя фамилия – Кэйси. Вы хотите увидеть мои водительские права?

Кайл засмеялся и забрал удостоверение.

– Вижу, от Кэйси Вы научились, как вести себя с властями.

– Вы агент Кайл? Он кивнул.

– Если Вы хотите поговорить с Кейн, позвоните ей в офис. Если у Вас нет номера, я буду рада Вам его сообщить.

– Я не хочу говорить с Кэйси. Я хочу поговорить с Вами. Вы не хотите выпить по чашке кофе? Обещаю, это стоит того.

– А у меня есть выбор?

– Вы можете просто уехать, мисс Кэйси, и я обещаю, что больше Вы меня не увидите. Но если вы хотите узнать правду о монстре, с которым живете, я думаю, вы примете мое предложение.

Она поехала за ним, надеясь, что никто не станет ее искать, если она задержится. Меньше чем за час Кайл нарисовал такой портрет Кейн, который она и представить себе не могла. Она не могла представить, что Кейн торгует наркотиками и владеет проститутками. Все это было слишком далеко от образа честного бутлегера, который сложился в ее голове.

Его подробный отчет об убийстве Дэнни заставил ее заплакать. Если то, что говорит Кайл, было правдой, значит. Кейн смотрела ей в глаза, смывая кровь после убийства, и лгала. Последняя ложь в длинном списке.

– Я Вам не верю.

– Мисс Кэйси, мне нисколько не выгодно вводить Вас в заблуждение. Я здесь не для того, чтобы уговаривать Вас свидетельствовать против Кэйси. Я просто хочу, чтобы Вы знали, что у Вас и Вашего ребенка есть шанс на нормальную жизнь, если Вы этого хотите.

Его голос звучал так искренне, когда он описывал бизнес Кейн и людей, с которыми она имела дело. Тем менее, когда он спросил, что она будет делать, если этот ужасный мир снова ворвется в их дом, она содрогнулась. Что если в следующий раз враг придет за Хэйденом? Сможет она пережить это?

Через пару дней Эмма собрала сумки и уехала. Она пожертвовала одним ребенком, чтобы спасти другого, и, когда Ханна родилась, она пыталась смириться со своим решением.

Как было странно, когда на руки ей положили ребенка, а она не видела рядом синих глаз Кейн, излучающих чистое счастье. Ее подруга Мэдди и ее отец были единственными, кто пришел в больницу узнать, все ли в порядке у мамы и ребенка. Но они были снаружи, а не стояли рядом с ней, как это сделала бы Кейн.

Четыре года назад – роддом в Висконсине

– Еще немного, Эмма, и все кончится, – подбадривал ее врач, в то время как одна из медсестер вытирала пот с ее лба.

Это показалось ей облегчением – наконец родить после почти девяти месяцев, проведенных в тяжелых мучениях. В этот раз рядом с ней не было Кейн, и некому было растирать ей спину и сочувственно улыбаться, когда у нее была утренняя тошнота. В этот раз она видела только отвращение на лице своей матери, и это отвращение росло по мере того, как рос ее живот.

Она закричала, когда почувствовала сильную схватку, согнулась и натужилась. Она почувствовала, как ребенок вышел из нее. Она заплакала от счастья, когда закричал ребенок, и врач сказал, что это девочка.

Ханну Мари Кэйси ей дали подержать ненадолго, но этого хватило, чтоб понять, что все ее попытки забыть тщетны. Первое, что она увидела – густые черные волосы девочки. Позже, когда она кормила ее грудью, невинные синие глаза дополнили эту картину. Она родила еще одну Кэйси и ей нужно прятать ее от человека, который безумно бы обрадовался бы факту ее существования. Может быть, ее отцом и был Билли Кэйси, но Ханна была снова точной копией Кейн. Не только внешностью, но и характером.

Есть только ты и я, малышка. Давай я расскажу тебе о твоей семье. – Эмма стала рассказывать Ханне ее родословную так же, как это делала Кейн после рождения Хэйдена.

Очнувшись от воспоминаний, Эмма прошептала:

– Мне жаль, Кейн. Мне так жаль. – Она смотрела как пыль ложится на дорогу за исчезающей из виду машиной. Кайл солгал ей, и теперь она начала понимать, почему.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

– Ты хочешь об этом поговорить? – Кэйн вместе с Хэйденом сидела на заднем сиденье машины.

Хэйден наблюдал за пейзажем за окном, не произнося ни слова, совсем как в тот день, когда они приехали. Быть сильным – значит держать рот на замке. Он знал, что сама Кейн так бы и сделала, поэтому покачал головой. Его вопросы могут и подождать.

– Все в порядке, Хэйден. Если ты хочешь, спроси.

– Я могу подождать, мама.

– Может быть я не хочу ждать.

– Почему?

Кэйн сразу поняла о чем он.

– Потому что Дэнни был жестоким сукиным сыном, и я совершила ошибку, недооценив его. Это самый краткий ответ.

– Но почему?

Кейн сложила руки на коленях и вздохнула.

– Ты должен понимать, как сильно я любила твою маму. С первого же дня, когда я ее встретила, она стала для меня исключительной, не такой как все другие женщины. Почему? Потому что она меня попросила. Отпустить Дэнни не представляло никакой угрозы бизнесу, и что более важно, семье. Поэтому я отпустила его.

Хэйден удивился, что Кейн упомянула любовь и Эмму в одном предложении, после всего того, что эта женщина им сделала. Но от Кейн всегда можно было ожидать сюрпризов.

– Но все же он оказался опасен.

– Да. Дэнни был такой незначительной фигурой, что я не долго после этого за ним следила. Я узнала, что, в конце концов, он начал продавать наркотики. А потом копы его поймали. Я уже не думала что что-то о нем услышу, но тут позвонил дядя Роберт и стал просить вызволить его сына из беды.

– Он хоть когда-нибудь спрашивает о Дэнни?

– Кто, наш уважаемый дядя Роберт?

Хэйден кивнул. Он знал, как его дедушка Далтон и вся семья относятся к Бакстерам. В их семье была всего одна чудесная, грациозная женщина, и Далтон женился на ней. Все братья Терезы были лузерами в разной степени, но, тем не менее, лузерами.

– Думаю, дядя Роберт все знает.

Через три часа после смерти Мари Кэйси, в морге.

Эта комната выглядела такой стерильной и пустой. Когда Кейн осмотрела ее, она подумала, что это за странный юмор – кому теперь нужна эта стерильность? Эти люди мертвы, зачем им бояться такой мирской вещи, как инфекция. С ней остается бороться тем, кто остался в живых. Как и со своей виной.

Она слышала тихие голоса охраны за дверью, кто-то из них просил остальных подождать:

– Босс там одна, она отдает последнюю дань уважения

Но она была не одна. Мари была с ней. Кейн сдвинула простыню так, чтобы можно было видеть ее лицо, и взяла ее за руку. Погладив ее, она заметила не то, какая она холодная, а то, что у ее сестры сломаны пальцы. Почему она не убила Дэнни до того, как он раздавил Мари, словно куклу? Она никогда не сможет простить это себе.

Многие посчитали бы, что такой человек, как Мари, тяжкая обуза. Кейн теперь думала только о том, какой опустошенной станет ее жизнь без смеха Мари в доме. Заботиться о ней было удовольствием и честью, а не тяжелым грузом.

– Босс? – Меррик стояла на пороге комнаты, излучая сострадание.

-Он здесь? – спросила она, повернувшись к двери.

– Он снаружи, но мы можем заняться этим позже, если хотите.

– Пусть зайдет, Меррик. Правда, пусть заходит.

Невысокого человека втолкнули в комнату, он чуть споткнулся из-за алкоголя, страха и непонимания, зачем он здесь.

– Кейн?

– Дядя Роберт, спасибо, что пришли.

"Когда к тебе врываются в дом и кидают в машину, несколько сложно отказаться". Роберт не собирался говорить это вслух и жаловаться, пока не поймет, что происходит. Он посмотрел на племянницу, стоявшую около стола, накрытого простыней, и не понимал, кому принадлежит это безжизненное тело.

– Почему я здесь? – Так как Роберт никогда не оказывался под давлением Кэйси, он решил, что лучше всего спросить напрямую. Эта семья уважала смелость и силу, так что он отчаянно пытался не показывать свой страх.

– Где Дэнни?

Роберт попытался говорить как можно более внушительно:

– Оставь его в покое, Кейн. Он сделал ошибку, да, но сейчас он ведет себя хорошо. Ты устроила ему хорошую взбучку. Он же больше не беспокоит тебя.

В последний раз, погладив изувеченную руку Мари, она положила ее обратно на стол и накрыла. Должно быть она сопротивлялась как могла, раз на ней столько ран. На ожоги от сигарет рядом с сосками и на животе было невозможно смотреть. Кейн поняла, что Дэнни, видимо, делал это, чтобы заставить Мари подчиняться. "Я должна была убить его сразу после того, как он дотронулся до Эммы".

– Я не спрашиваю, как у него дела. Я спрашиваю – где он. Где он?

Роберт стал говорить громче, пытаясь не показывать свой страх. Потом вовсе перешел на истеричный крик

– Ну же, Кейн. Что такого тебе сделал мой мальчик, кроме того, что пытался поразвлечься с сучкой, которая все равно тебя бросила?

Он начал дрожать и потеть, когда она сняла куртку и закатала рукава.

Работники больницы, которые прибежали вниз, когда услышали крики из морга, так же быстро убежали прочь, когда пять человек у двери потянулись за оружием.

Роберт шатался из-за боли в голове, после того, как Кейн ударила его. Он упал на колени, но она схватила его за волосы и, поставив на ноги, подтолкнула к столу.

– Посмотри на нее и скажи, что ты видишь.

На лице было столько синяков и ссадин, что Роберт не сразу узнал свою вторую племянницу. Его чуть не стошнило и тут до него дошло, зачем Кейн разыскивает Дэнни.

– О Боже.

– Нет, Бог здесь ни при чем, так что скажи мне, где я могу найти твоего ублюдка-сына. Потому что, дядя, поверь мне, если мне придется выпытывать это у тебя… – Она не стала договаривать. – Сейчас я в таком настроении, что могу уничтожить всю вашу семью.

– Дэнни не мог этого сделать.

– Этот урод оставил записку на том, что осталось от ее платья, так что говори, где я могу его найти. Я знаю, что он снабжает тебя выпивкой и сигаретами, так что ты должен знать.

Хлюпая носом, он попытался посмотреть на Кейн. она еще крепче схватила его за волосы.

– Что будет со мной, если ты убьешь Дэнни?

– Ты останешься в живых, что более чем щедро с моей стороны. В конце концов, Дэнни такой благодаря воспитанию. Ты должен быть благодарен за то, что этим зверством он не навлек чуму на весь ваш дом. По крайней мере, пока нет.

– Я не знаю где он. Правда, Кейн. – После удара по почкам пожалел о своей лжи, и теперь она оставила его лежать на полу.

– Я пыталась по-хорошему. Помни это.

Казалось, что все самое ужасное закончилось, и она уходит.

– Что это значит?

– Это значит, что ты на стороне Дэнни, а не на моей. Иди домой и жди, что твой сын и Джованни Бракато защитят тебя. Когда будешь трезвым, молись о том, что я буду добрее, когда вернусь, и смерть будет быстрой. Но это сложно игнорировать. – Она показала в сторону стола.

– Ради Бога, он же мой сын.

Пощечина была такой сильной, что он упал на стол с инструментами.

– Ты можешь прожить, не напоминая мне об этом?

– Держись подальше от моей семьи, Кейн.

– Так же, как твоя семья держалась подальше от моей? Не угрожай мне, ты бесполезный кусок дерьма! Думаю, поговорка «яблоко от яблони недалеко падает» не какая-нибудь ерунда. Не беспокойся, я собираюсь домой за бензопилой. В вашем саду не останется ни одного дерева! Дэнни смог нанести первый удар, но ты должен был бы узнать меня к этому времени получше. Когда я закончу, в живых не останется ни одного Бакстера, и мне все равно, родственники мы или нет.

– Ты не можешь этого сделать. – Он попытался стереть с подбородка слюну и кровь.

Кейн снова схватила его за волосы и подтащила к столу – Она отдернула простыню и показала ему все, что сделал Дэнни.

– Она не заслужила этого. Она не заслужила того, чтобы иметь дело с этим подонком, которого ты подарил миру.

Роберт дал ей адрес и упал на колени, закрыв лицо руками. Даже, если Кейн оставит всех остальных в покое, он никогда не забудет вид изувеченной Мари.

– Не думаю, что Роберт когда-нибудь произнесет имя Дэнни Бакстера в нашем присутствии.

Мальчик кивнул и оглянулся на ферму, которая уже была далеко позади.

– Как же ты простила Эмму?

Чтобы задержаться с ответом. Кейн стряхнула с пальто пару пылинок. Все дело было в любви. Ее любовь к Эмме ослепила ее, заставила ее забыть об ответственности и совершить ошибку, которая оказалась роковой.

– Я живу с этими воспоминаниями с тех пор, как увидела тело Мари, и поверь мне, я никогда не винила твою маму. Глава семьи Кэйси – я, а не твоя мать. Я каждый день виню себя в этом. Мне не нужно ее прощать.

Хэйден повернулся к ней.

– Может быть, тогда тебе нужно, наконец, простить себя, и подумать о тех хороших вещах, которые ты сделала, пока тетя Мари была жива. Может быть, ты недостаточно ей доверяла, мам.

– Что ты хочешь сказать? Я любила ее.

– Я знаю, что ты ее любила, но… Все, что было нужно – давать ей приют и заботиться о ее безопасности, но ты делала гораздо больше, чем это. Ведь так? Она рассказала мне – как однажды, ты водила ее в кино, хотя и не слишком хотела идти. Вы ходили на какой-то старый фильм. Она вспоминала как ей понравилось ужинать в ресторане, а потом смотреть фильм в кинотеатре. Она даже рассказала мне, как потом ты повела ее в паб. и позволила ей выпить столько безалкогольных коктейлей, сколько ей хотелось.

– Да, я помню этот вечер. Мари всегда нравилась роскошь и атмосфера свиданий. Только она не понимала, что на свидания нужно ходить с кем-то, кого ты любишь, а не с сестрой.

Хэйден засмеялся, вспомнив мечтательные глаза своей тети, когда она рассказывала ему об этой ночи.

– Но ты же любила ее. И то, что ты делала для нее такие вещи, только доказывает это. Что тут такого, если она этого не знала. Ты была ее героем, мама. Она сказала, что это было как в фильме, где в конце девушка умерла, но она сказала мужу, что любовь означает, что тебе никогда не надо извиняться.

– Да, это был фильм «История любви». Это единственный раз, когда я чуть не плакала в публичном месте из-за чего-то скажем, банального. Кончилось тем, что на следующий день мы снова пошли смотреть этот фильм.

Хэйден положил ладонь на ладонь матери.

– Тетя Мари говорила мне, что когда-нибудь моя мама вернется, и мы снова будем одной семьей, но я должен помнить, что Эмма любит меня, и поэтому она не должна извиняться за то, что ушла. Она не хотела, чтобы я на нее злился, когда она вернется.

– Твоя тетя была умнее, чем казалась. Хэйден. я не хочу принимать решение за тебя. Каких бы отношений со своей матерью ты не захотел, я соглашусь. Не нужно ставить мои чувства на первое место, это будет нечестно по отношению к тебе.

Я сделаю так, если ты обещаешь перестать винить себя в смерти Мари. Это сделал Дэнни. мама, а не ты. Ты подарила тете Мари жизнь, которой она могла наслаждаться, и не твоя вина, что она была такой короткой.

– Ты вырос таким же мудрым, как она. Спасибо, Хэйден. Твои слова очень много для меня значат.

Кейн ничего не сказала про Ханну, на сегодня переживаний хватит. Ей часто приходилось ставить бизнес на первое место и, возможно, эта вынужденная жестокость тоже подтолкнула Эмму к ее решению. Но иногда она не могла игнорировать дела, как бы ей ни хотелось.

Она только надеялась, что эти обязанности не делают ее неспособной любить. Хотя любовь заставила ее сделать самую большую ошибку в жизни, она же подарила ей самую главную радость – Хэйдена.

– Заходи в дом, Эмма. Ты замерзнешь. – Росс положил руку на ее плечо. – Почему бы тебе не прибраться, а потом мы съездим за малышкой?

– Спасибо, папа. Я заберу ее утром. – Эмма не сдвинулась с места. Ей хотелось, чтобы какая-то высшая сила исполнила единственное ее желание. Тогда Хэйден и Кейн приедут обратно, и она все им объяснит.

Вдалеке хлопнула дверь, и появилось несколько машин. Кайл переоделся и был готов ехать в аэропорт, где его ждал самолет. Ему хотелось оказаться в Новом Орлеане раньше, чем приедет Кейн, чтобы начать планировать операцию.

– Спасибо вам за помощь. С тем, что у нас есть мы сможем прижать Кэйси к стенке.

– Убирайтесь с моей земли.

– Ну же. Росс. Что ты притворяешься? Я же вижу, что ты начал использовать кредит, который мы тебе выделили – Кайл показал на амбар, имея в виду корм, который Кейн и Хэйден помогали разгружать.

– Кажется, ты меня не услышал. Убирайся отсюда прямо сейчас. И, для протокола, как ты любишь говорить, я не взял ни цента из этих денег.

– Ты выиграл в лотерею. Росс? Голос Кайла звучал так снисходительно, что Эмме хотелось дать ему пощечину.

– Лучше. Кейн и я стали партнерами. Эти корма принадлежат ей, и она была так добра, что разрешила кормить ими моих коров. А теперь убирайтесь.

– Как только соберем оборудование. – Раз уж Росс столько общался с Кэйси в те дни, что она была здесь, он вполне мог рассказать ей о них. – Росс, я спрошу только один раз, ты говорил что-то о наших операциях Кэйси?

– Нет.

– Уверен?

Нет, я не упоминал вас в наших разговорах.

– Хорошо. Продолжай в том же духе, иначе обнаружишь свое имя в одном из официальных обвинений, которые я подготовлю на следующей неделе.

«Тебе бы следовало спросить, агент Тупица, говорила ли она о том, что ты здесь. Тогда мне пришлось бы ответить « да». Росс негромко засмеялся, помогая Эмме встать на ноги и дойти до дома. Он смотрел в окно, как агенты выносили мониторы и другое оборудование из его сарая. Если бы только Кайл подумал головой, он бы наверняка удивился тому, как быстро к ним пришла удача после стольких попыток. Вряд ли Росс будет сожалеть, что бы ни случилось с этим человеком.

– Папа, я не знаю, что мне теперь делать.

– Эмма, я твой отец и я люблю тебя, но мы об этом уже говорили. Я не одобрял все это с самого начала, понимая, что этот план может провалиться. Теперь я не собираюсь говорить тебе, что ты неправильно поступила. Тебе лучше подумать о том, что ты будешь делать дальше. Если ты собираешься прятаться здесь и продолжать слушать свою мать, ты не сможешь вернуть то, что ты, очевидно, хочешь вернуть.

В дверях стояла Кэрол. Она вытирала руки, и поверить не могла, что ее муж такое говорит.

– Что ты пытаешься сделать. Росс?

– Я не слепой, Кэрол. Я видел, как Эмма смотрит на эту женщину. Ты замучила ее своими высокомерными речами, из-за которых она теперь думает, что все, что она сделала в своей жизни, она сделала неправильно, и от этого она чувствует себя еще более несчастной. Кейн заслуживает того, знать о Ханне. – Он повернулся к Эмме. – И если ты уедешь сейчас, может быть, будет не слишком поздно.

– Если ты снова сбежишь, Эмма, не возвращайся, если она прогонит тебя. Ты можешь вернуться к этому отродью, но я не позволю взять с собой Ханну. – Кэрол схватила Эмму за руку. Эмма была ее проклятьем, но она надеялась, что Ханна – ее второй шанс.

– Она моя дочь. Постарайся это усвоить. Если я вернусь туда, неужели ты думаешь, что я оставлю ее здесь с тобой? Тебе нужна помощь психиатра, если ты думаешь, что я позволю тебе заставить мою дочь чувствовать себя плохой из-за своих корней. Хватит с тебя и того, что ты сделала со мной. Ханна заслуживает счастья, и если это значит, что я должна позволить ей жить с Кейн и Хэйденом, именно это я и сделаю. У тебя никогда не будет возможности отравлять ее ум тем ядом, который ты называешь религией.

Лицо Кэрол исказилось от ярости.

– Это ты виноват! Помягче – вот, что ты говорил, когда Эмма росла! Мы не должны быть с ней жесткими, говорил ты. Вот, посмотри, во что это вылилось. Вот что случается с теми, кого так воспитывают. Они попадают в лапы дьявола! И ты, кажется, сказал, что взял деньги у этой женщины?

– Замолчи, Кэрол. Позволь Эмме самой распоряжаться своей жизнью. Ты не имеешь права навязывать, как ей жить. Это наша дочь, и она заслуживает большего, чем твоей постоянной ненависти.

В следующую секунду Росс увидел кулак и почувствовал глухой удар. – Выметайся отсюда.

Он приложил руку к месту удара. – Нет, Кэрол. Кому-то из нас нужно уйти, но это буду не я. Ты поедешь домой и узнаешь, примут ли тебя твой брат и его жена. Эта ферма принадлежит моей семье, и будет завешана моему внуку.

Эмма, если хочешь, я дам тебе денег на дорогу до Нового Орлеана, и буду каждый день заходить к Мэдди, проведать Ханну. А если ты не поедешь, тогда не нужно больше слез и вопросов «а что, если».

Эмма изо всех сил старалась не расплакаться перед отцом.

-Я даже не знаю, с чего начать, папа.

– С самого начала. Эмма. Тебе нужно будет дать Кейн такой же шанс, какой ты дала ей в начале ваших отношений. Потому что в какой-то момент ты забыла, как много она значит для тебя и для ваших детей. Посмотри, до чего довели тебя слепые суждения о Кейн. Она во многом перед тобой виновата но и ты не без греха. Она забрала у тебя Хэйдена, а ты прячешь от нее Ханну. Это ничем не лучше.

– Я постараюсь, папа.

– Только это тебе и остается.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

– Меррик села рядом с Кейн, уже в пятый раз водитель вез их в «Изумруд» – второй ночной клуб Кейн. Они встречались с участниками сделки и, к ее сожалению, оставили все свои электронные игрушки дома. Кейн, казалось, не особо заботило, кто еще услышит их разговоры во время этой, слишком публичной встречи.

– Ты кто, мой агент?

– Нет, я просто глаза на твоем затылке, – пошутила она, когда машина остановилась, и швейцар открыл дверь. Сегодня они были заняты делом, поэтому она заняла свою позицию позади Кейн, изучая толпу людей, ожидающих на улице. Кейн могла отлично справиться с любой угрозой, исходящей спереди.

Кейн остановилась в начале очереди и посмотрела на женщину и двух мужчин, которые хотели попасть внутрь. Она поверить не могла, что она осмелилась прийти сюда, к тому же с компанией. Пора пустить в дело свою репутацию и получить девушку на вечер.

– Моррис, впусти эту даму и ее друзей. Они со мной.

– Спасибо. Я думала, нам придется стоять здесь всю ночь. А кто это? – спросила она у вышибалы, имея в виду Кейн.

– Меня зовут Кейн, а это популярный клуб. Люди мечтают о прогулке с дьяволом, даже если она длится всего одну ночь, – шепнула она женщине на ухо.

Я слышала, что это может быть незабываемо, если позволить себе такое. – Шелби пыталась выражаться аккуратнее, потому что в ее маленькой сумочке лежал мощный приемник.

– Не хочешь выпить?

– Это меньшее, что я могу сделать для тебя за то, что вытащила меня из этой очереди. – Шелби обняла Кейн за плечо. Ее коллеги последовали за ними.

В фургоне, припаркованном в квартале от клуба, трое других агентов слушали их разговор, не удивленные тем, что Шелби так быстро заметили. Она шикарно выглядела в облегающем платье, подчеркивающем ее точеную фигурку. Кейн сразу ее подцепила.

– Ну, прямо как сучка во время течки, – прокомментировал Кайл, в то время как техники настраивали прибор в сумочке Шелби так, чтобы он воспринимал как можно меньше посторонних шумов. Из-за громкой танцевальной музыки они едва слышали их разговор.

Что ты будешь? – спросила Кейн. Бармен сразу подошел к ним с другого конца стойки, игнорируя раздосадованных посетителей. – Может, мохито?

– Разве это не значит «что-то маленькое и мокрое»?

– Ну, я думала, что это означает что-то другое, но я не знаю напитка, который позволяет остаться сухим.

– Как насчет простой содовой? Я почти не пью.

– Ты слышал даму, Чарли? Содовую. – Кейн видела, что приехал ее гость, Винни Карлотти, и его проводили к ее приватному столику. Люди Винни пожимали руки ее людям. – Присоединишься ко мне?

Шелби была шокирована таким предложением. После той ночи, когда она встретила Кейн, она безуспешно пыталась перевестись в другое отделение. Кейн должна была знать, что у нее подслушивающее устройство, но ей, казалось, все равно.

– Я пришла просто послушать музыку.

Кайл чуть не снес крышу фургона, когда услышал эти слова. Не так часто агентов ФБР приглашают в святая святых Кэйси.

– Поверь мне, ты сможешь услышать ее и оттуда – Кейн показала на столик.

– Если ты уверена.

– Как тебя зовут, дорогая?

– Шелби Филипс, а тебя?

– Как я уже сказала, почему бы тебе не называть меня просто Кейн? Пойдем. Чарли принесет напитки.

Шелби взяла протянутую руку Кейн, и Меррик провела их через толпу танцующих.

Двое агентов, с которыми она пришла, сидели у бара и наблюдали за ними на случай, если понадобиться их помощь

– Шелби, познакомься с Винни Карлотти. Винни, это моя новая подруга Шелби.

– Мы с Шелби встречались.

Кейн изумленно приподняла бровь, ожидая что он объяснит, где.

– Она работает у моего отца. Вроде бы, неполный день. Винни встал и пожал руку Шелби. Потом она села рядом с Кейн.

Агент не стала убирать руку, которую Кейн положила на ее колено. Она надеялась, что ее пользующаяся дурной славой подруга, знает, что делает.

Ты все подготовил? – Спросила Кейн у Винни, наслаждаясь кожей под своими пальцами.

– Да, мы готовы начинать на следующей неделе. Мои люди будут там, чтобы помочь разделить груз. Когда он будет готов, мы отправим его. Папа добавит еще пару грузовиков с сигаретами, так как некоторые торговцы с побережья оказались особенно заинтересованы в этом. Всего будет около пяти миллионов штук, если все пойдет по плану.

– Хорошо. Мы подготовим склады, чтобы переместить груз в ту же ночь. Не хочу слишком долго сидеть на этом товаре, чтобы меня за это арестовали. – Кейн пожала руку старому другу и удостоверилась, что о нем и его компании позаботятся, если они решат остаться.

-Не хочешь присоединиться ко мне в офисе, чтобы выпить наедине? – предложила она Шелби.

– Если она откажется, клянусь, что я добьюсь ее перевода в самое омерзительное место, какое только придумаю, – подумал вслух Кайл. Он уже позвонил группе, которая занималась Винсентом Карлотти. и сообщил им об этом новом союзе.

– Конечно. – Шелби последовала за Кейн, с удовольствием отмечая, как хорошо на ней сидят черные брючки и водолазка.

Извините, мэм, но Кейн никому не разрешает проносить что-либо в офис. Если хотите, вы можете оставить сумочку у меня. – Крупный человек, стоявший рядом с дверью, ведущей в офис, протянул руку и ждал, что агент подчинится.

– Это всего лишь сумочка.

– А это всего лишь ее правила. Это ее клуб, ее правила, вот так. Если хотите, я скажу ей, что вы передумали.

Шелби протянула свою сумочку, зная, что это была ее последняя надежда на группу поддержки. Не то чтобы она думала, что Кейн сделает ей что-то плохое, но Кейн ясно дала ей понять, что продолжать наблюдение было бы не слишком хорошей идеей. Она заметила, что двое из бара попытались подойти ближе к офису, но это было сложно. Если бы они вошли сейчас, это разрушило бы всю ее легенду. Она решила надеяться на лучшее, и оставила сумочку.

Офис оказался просторным помещением, в котором был бар, письменный стол и диван, с которого можно было видеть толпу снаружи, видимо, через двухстороннее зеркало.

Из-за приглушенного света, здесь, казалось, было теплее, чем снаружи. Кейн стояла у бара и наливала в два стакана жидкость янтарного цвета.

– Это ирландский виски, – сказала она, подавая стакан Шелби. Потом она подошла к дивану и села. – Иди сюда. Я не кусаюсь. Разве что… – Кейн явно имела в виду другие устройства, которые, возможно, были на Шелби.

– Не беспокойся. Агент Кайл наверняка уже рвет и мечет, раз я осталась без сумочки.

– Рада снова тебя видеть, но, честно говоря, удивлена, что ты здесь. – Кейн осушила стакан и поставила его на пол. Стоит обставить эту комнату, но это не особо важно. Она бывает здесь по делам, или когда у нее вдруг появляется желание провести время на танцполе, что бывает крайне редко.

– Я бы написала еще одно заявление о переводе, поверь мне, но скоро это будет выглядеть подозрительно, я думала, что если пару недель от меня не будет никакого толку, что-то и получится, но сегодня ты много чего рассказала мне. Теперь меня вряд ли переведут. Зачем ты это сделала? Это что, тест? – Шелби присела на небольшом расстоянии от Кейн. Сегодня она выглядела сногсшибательно.

– Может быть, я хотела помочь тебе получить премию. Шелби придвинулась ближе и дотронулась до руки Кейн. – Я ценю то, что ты сделала для меня, но мы же решили, что у меня тоже есть работа, и я не собираюсь уклоняться от своих обязанностей, даже, несмотря на то, что ты знаешь, кто я. Ты же понимаешь, что на мне были приемники.

– Я уже сказала, я не собираюсь продавать тебя, и надеюсь, что ты также поддержишь нашу сделку.

Она кивнула. Она пошла против всего, чему ее учили, когда промолчала о том полете. Кейн была права. Никто из бюро и не знал, что она куда-то улетала, так что ее ложь не была такой уж страшной. С другой стороны, если Кейн окажется не такой благородной, ложь Шелби долго будет ее преследовать. Сделки с дьяволом – это не шутки.

– Я дала тебе слово, Кейн.

– Хорошо, мне этого достаточно. Когда это закончится, я, возможно, смогу помочь тебе с переводом.

Она положила ладонь Кейн на свое бедро и погладил ее кончиками пальцев, пытаясь яснее выразить свою мысль – Не то чтобы я не ценю твою помощь. В конце концов, ты спасла мою жизнь. Но, пожалуйста, не надо никого просить за меня.

Низкий веселый смех заставил Шелби расслабиться, она поняла, что не обидела Кейн. – Вообще-то я говорила о том, что твое начальство будет так восхищено твоей работой, что повысит тебя, а не о том что я буду кому-то звонить. Как бы я ни была удивлена, увидев тебя сегодня, я рада, что ты здесь. Как ты думаешь, ты можешь избавиться от своих теней завтра и поужинать со мной?

– Я бы с радостью, но если только ужин. Ты мне нравишься, это правда, но обязательства важны для меня.

– Я доверяю тебе, Шелби, и верю, что ты правильно распорядишься информацией, которую я тебе дам. – Кейн повернула руку на коленях у Шелби так, чтобы она взяла ее за руку. Было немного грустно от мысли, что они никогда не смогут стать больше, чем друзьями. Агент ей нравилась, и, хотя она не стала бы пускать никого в свое сердце, пустить такую женщину, как Шелби, в свою постель она была бы рада.

– Ты готова? Я не хочу, чтобы Федералы организовали рейд из-за того, что решат, что я здесь издеваюсь над тобой.

Шелби много раз проиграла в голове их поцелуй в самолете, и теперь возможность сделать это в реальности завела ее. Она подвинулась к Кейн, оказавшись почти на ее коленях, и убрала с лица волосы, чтобы дотянуться до полных губ, вкус которых ей так понравился в первый раз.

Кейн приоткрыла рот и положила руки на бедра агента. В этот момент открылась дверь, и они оторвались друг от друга.

– Да, Меррик? – Она потрогала губу Шелби подушечкой большого пальца. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Только Меррик имела право входить без стука.

– Друзья девушки спрашивают, долго ли она здесь пробудет.

– Пусть Чарли нальет им выпить и скажет что она выйдет через пару минут.

Легкий щелчок снова оставил их вдвоем в тишине. Шелби поняла, что стены были обиты звуконепроницаемым материалом, потому что музыка затихла, как только Меррик закрыла дверь.

– В прошлый раз я тебя поняла, но теперь не совсем понимаю, – сказала Кейн.

– В прошлый раз я поцеловала тебя, потому что была благодарна. Теперь просто, потому что хочу этого. Моя жизнь настолько упорядочена, что мне нравится забыть обо всем этом ради одного поцелуя и наслаждаться моментом.

Кейн медленно поцеловала ее, касаясь языком языка Шелби.

Шелби застонала. Притяжение, которое исходило от Кейн, невозможно было игнорировать. Может быть, так было из-за того, что она вела опасную жизнь, или из-за того, как ее руки гладили ее через тонкую ткань. Что бы это ни было, Кейн сотворила заклинание, которому сложно было не подчиниться, но именно это ей и нужно было сделать.

– Там есть ванная комната, если ты хочешь освежиться, перед тем как мы вернемся на танцпол, – предложила Кейн.

Шелби прижалась губами к щеке Кейн, и, вздохнув, встала. Человек у двери со странной улыбкой подал ей сумочку. По просьбе начальницы он провел все это время, подпевая музыке, которую ставил ди-джей. Шелби будет должна Кайлу порцию аспирина, когда ночь подойдет к концу-

– Как насчет того, чтобы потанцевать, раз ты не хочешь спать со мной?

Шелби покраснела, представив, как над ней будут издеваться из-за этого вопроса. Но в то же время она была благодарна за то, что Кейн спросила. Вряд ли ей хотелось добавить в свой послужной список то, что она спит с врагами.

– Только один танец, потом мне пора домой. – Она отдала сумочку специальному агенту Энтони Кёртису. Винни стоял неподалеку и говорил с Меррик, так что все сложилось очень удачно.

Один танец превратился в три. Когда Шелби оказалась так близко, Кейн решила еще поговорить с ней.

– Ты понимаешь, почему агент Кайл назначил тебя ведущим агентом сегодня, да?

– У них не получилось бы подобраться к тебе так близко.

– Точно. И они не блондинки. Шелби засмеялась и подумала о том, что бы получилось, если бы Кейн так хорошо не знала, кто за ней наблюдает. Стали бы парочка милых глаз и мягкая грудь ахиллесовой пятой Кэйси? Вряд ли.

– Нам пора разбежаться по разным углам, агент. – Кейн поцеловала ее в лоб и отвела к бару.

Меррик ждала, держа в руках пальто Кейн. Она уже вызвала машину. Через пару дней начнется настоящий ад, поэтому Кейн хотелось провести побольше времени с Хэйденом.

Кайл смотрел, как отъезжает машина, за которой неподалеку следовал «хвост». Все, что ему нужно – узнать точное время, когда все произойдет. Пока у них не будет этой информации, они не выпустят Кэйси из виду.

Двое агентов в фургоне без вопросов вышли, когда их боссу понадобилось позвонить. Так долго находиться с ним в закрытом пространстве было ужасно. В следующий раз они как-нибудь уговорят Энтони и Джо остаться с ним на посту.

– Это Кайл, передайте ему трубку. – Он слышал звуки телевизора на заднем плане, потом кто-то выключил его и человек, которому он звонил, взял трубку.

– Когда?

– Думаю, на этой неделе. Сегодня она встретилась с сыном Карлотти. Мы можем убить двух зайцев одним выстрелом.

– Сделай это, и я не останусь в долгу. – После этих слов связь прервалась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Стюард провел последний инструктаж перед приземлением, и ворчащие сонные пассажиры начали заново застегивать ремни на своих креслах. Эмма смотрела на болота, окружающие Новый Орлеан и молилась. Она планировала рассказать Кейн правду и надеялась, что не окажется после этого в этом самом болоте.

Ее отец, строгий, но поддерживающий ее, пока они ехали в аэропорт, был уверен, что Кейн с радостью примет новость о Ханне. Человек, который с такой любовью относится к одному ребенку, не откажется от еще одного невинного существа.

– Что касается всего остального, Эмма, тебе нужно набраться терпения. Она любит тебя. Ее сердце знает об этом, но ему нужно убедить в этом ее голову.

– Если бы все было так просто, папа.

– Тут нет ничего простого, и тебе придется иметь дело не только с Кейн, но и с сыном. Хэйден будет злиться, когда обо всем узнает. Ты не должна сдаваться.

– Мне легче, что ты думаешь, что я справлюсь.

– У тебя есть дети, Эмма, как и у меня, есть ты. Что бы ни случилось, родители любят своих детей, и ты должна бороться за их счастье. Хэйдену не хватает тебя, а Ханне не хватает Кейн. И самое главное – это то, что вы с Кейн можете дать друг другу.

– , Как это ты стал таким источником мудрости, будучи простым фермером? – улыбнулась ему Эмма.

– -Просто я смотрю шоу Опры, когда ты не видишь.

–

Когда, наконец, ее багаж появился на ленте, она договорилась с таксистом, чтобы тот отвез ее к первому месту назначения. Если ей и дальше будет везти, то у нее получится поговорить с Кейн, как и в первый раз. Эмма была уверена, что дядя Джарвис не прогонит ее сразу же, как только увидит.

Этот добрый пожилой человек был очень сильно похож на своего старшего брата Далтона, и всегда старался сделать все, чтобы она чувствовала себя членом семьи Кэйси. Один из тех, кому Кейн доверяла больше всего, он не боялся идти против ее крутого нрава. Она обычно принимала его мягкие упреки, потому что знала, что Джарвис думает о ее интересах и интересах семьи.

Джарвис вошел в гостиную и обнял женщину, которую он полюбил, несмотря на то, что Кейн чувствовала по отношению к ней.

– Клара, отнеси сумку Эммы в комнату для гостей. Что привело тебя обратно так скоро, дитя?

– Я приехала просить прощения, дядя Джарвис.

– У Хэйдена? Неужели все прошло так плохо?

– Нет, на этот раз – у Кейн. Я помню и о Хэйдене, но я сделала кое-то, что причинило Кейн больше боли, чем кому-либо.

Джарвис вздохнул и показал на кресло. Если она говорит правду, то он вряд ли сможет сделать что-то для нее.

– Эмма, я никогда не спрашивал у Кейн, почему ты ушла так внезапно, и я не собираюсь спрашивать тебя. Но ты должна понимать, что произошло после твоего ухода. Кейн уже не тот человек, которого ты знала, и Хэйден тоже очень изменился. Кейн очень гордая. То, что ты сделала, глубоко ранило ее.

– Ты не думаешь, что я думаю об этом каждую ночь? Что я скучаю по ней, что я плачу по ночам?

Он поднял руку, чтобы остановить ее.

– Нам с тобой нужно обо всем поговорить начистоту, иначе я отвезу тебя обратно в аэропорт.

– Просто задай мне вопрос.

– Не все так просто, девушка. Мне и моему брату повезло в жизни, и мы нашли женщин, которые по-настоящему любили нас. – Чем более страстной, становилась его речь, тем сильнее проявлялся акцент. – Они любили нас и могли не обращать на некоторые вещи внимания, потому что знали, что означает любить нас.

– Ты думаешь, я на это не способна?

– Я прожил долгую жизнь и всегда доверял тому, что вижу. И я видел, что ты убежала от своей жены и своего ребенка. Добавить к этому то, что ты ни разу не позвонила, чтобы узнать, как они. Так что я думаю, что ты на это не способна.

Его откровенность била по сердцу, но она не могла спорить с ним в его собственном доме, тем более что все это было правдой.

– Я обещаю, дядя Джарвис. Дай мне один шанс, и я не дам тебе повода сомневаться в том, что я знаю, в чем заключаются мои обязательства по отношению к семье. За четыре года я выучила урок. Я хочу быть с Кейн и умереть рядом с ней.

– Я уже давал тебе шанс. Эмма. И теперь Кейн меньше меня уважает. Если я сделаю то, о чем ты просишь, а ты не сдержишь слово, я окончательно потеряю свою племянницу. И если это случится, меньше всего тебе придется опасаться Кейн.

Она встала на колени перед его креслом, положила руки на его ладони и посмотрела в глаза.

– Даю тебе слово Кэйси.

Я уверена, что это действительно важно, дядя Джарвис. Просто сегодня я не могу. – Кейн надела туфли и остановилась, чтобы услышать его. – Нет, это не свидание. Я позвоню завтра, обещаю, но сегодня у меня очень важная встреча. Если бы я могла ее перенести, я бы перенесла.

– Ты обещаешь, что найдешь для меня время завтра?

– Обязательно. Спасибо за понимание. Я очень жду нашей завтрашней встречи. – Она повесила трубку, думая о том, будет ли у Шелби свободный вечер.

Джарвис постучал трубкой по подбородку и закрыл глаза. О Боже, она огорчается из-за того, что отказала мне. Думаю завтра она забудет об угрызениях совести, когда я снова появлюсь с подарком в виде миниатюрной блондинки. Он услышал, что сзади к нему подошла Эмма, желая узнать решение.

– Придется подождать до завтра. У нее сегодня планы на вечер, которые она не может изменить.

– Я не слишком опоздала?

– Как я уже сказал. Эмма, четыре года – это достаточный срок. Но если тебя это обнадежит. Кейн ни с кем не встречается. По крайней мере, я об этом не знаю. В это сложно поверить, с ее-то темпераментом, но я думаю, что никто не стоит на твоем пути. Кроме тебя самой, конечно.

Мысль о том, что кто-то прижимается к Кейн. болью пронзила сердце Эммы и быстро превратилась в злость. Было бы странно ожидать, что Кейн будет воздерживаться и ждать, пока Эмма придет в себя, но сама она так и сделала. Эмме даже говорить с кем-либо было неинтересно, не говоря уже об интимных вещах.

Объект ревности Эммы вошел в пустой офис. Она была уверена, что никто не следит за ней. Как хорошо, что ресторан «Изумруд» располагался рядом с обычным офисом. В дальнем конце комнаты была дверь. Шелби постучала и отступила, когда Меррик открыла дверь.

Добро пожаловать, агент Дэниелс. Она нахмурилась, когда женщина назвала фамилии. Кейн обещала никому не называть ее.

– Я здесь одна, и только я, за исключением людей Винсента, знаю, как Вас зовут, так что не беспокойтесь. Если Вы готовы. Кейн ждет.

Кейн сидела в красиво обставленном отдельном кабинете и ждала ее. Как и всегда, она отлично выглядела в деловом костюме, и Шелби порадовалась, что она так много времени уделила своему внешнему виду.

Кейн встала, кивнула Меррик, и та тут же удалилась соседний кабинет.

– Здравствуй Шелби, Надеюсь, ты голодна и любопытна.

– У тебя всегда много сюрпризов, да? Если ты оставишь свои криминальные дела, сможешь написать книгу о любопытных фактах из жизни Нового Орлеана.

– Да, я могла бы, но я слышана, что за честную жизни не очень хорошо платят, – пошутила Кейн в ответ, подходя поближе, чтобы поцеловать агента Дэниелс.

– Разве не наоборот?

– Прикусите язык, агент Дэниелс.

– Я бы предпочла, чтобы это сделала ты. – Она покраснела. Неужели я действительно сказала это? Мне нужно держаться от тебя подальше, пока ты не убедишь меня в том, что грабить банки – это интересное хобби.

Кейн засмеялась и наклонилась к ней. Шелби была не против такого приветствия и она задержалась губами на ее губах подольше, наслаждаясь этим.

– Попробуешь креветок с карри? Я налью тебе бокал вина. Кейн подвинула стул для Шелби, пытаясь подавить свое влечение.

– Это очень мило. Спасибо, что пригласила.

– Пожалуйста. Может быть, после повышения, будешь угощать меня.

– Почему это у меня должно быть повышение? – Шелби чокнулась бокалом с Кейн и улыбнулась ей, перед тем как отпить.

Вместо ответа Кейн протянула ей толстую папку и стала наслаждаться закуской.

Через двадцать минут официант принес следующее блюдо. Было видно, как он расстроился, увидев, что Шелби не дотронулась до своей тарелки.

– Оставь это, Джулиан. Потом я порежу все на маленькие кусочки и накормлю ее, чтобы она не подавилась, пока читает.

– Через двадцать минут подавать суп?

– Да, наверно так. Почему бы тебе, не принести его с соломинкой? – поддразнила Кейн.

Шелби, наконец, отвлеклась от бумаг. На ее лице было выражение полного шока.

– Извините, что я так отвлеклась, но это не может быть правдой.

– Почему не может? Только потому, что я собрала эту информацию, она фальшивая?

– Нет. Кейн. из-за того, что все это подразумевает. Это очень серьезное обвинение против человека, на которого у нас ничего нет.

Кейн взяла с тарелки Шелби креветку и поднесла к ее рту.

– Шелби, моя фамилия Кэйси, и это значит, что я плохой парень в глазах закона. То, что ты только что прочитала, делает его таким же, как и я, из-за того, на кого он работает. Я просила тебя об одолжении – сделать свою работу. У тебя есть сегодня и завтра, чтобы сделать это. Проверь информацию и прими решение. Это все, о чем я прошу. Забудь о том, что я спасла тебе жизнь. Ты уже отдала свой долг. Я прошу тебя сделать это, как твой друг. Если ты откажешься, я все равно добьюсь своего, но я хотела, чтобы ты сделала первый выстрел.

– Я могу задействовать других агентов?

– Если ты кому-то настолько доверяешь, то да.

– Кейн, ты не обидишься, если я пропущу остаток ужина?

– Съешь еще пару креветок, чтобы Джулиану было приятно. Потом можешь идти.

Шелби съела креветки, собрала бумаги и встала. Она поцеловала Кейн на прощание и была почти у двери когда ее благодетельница остановила ее.

– Могу ли я попросить еще кое о чем?

– Я должна тебе много. Чего ты хочешь?

– Завтра будет именно тот вечер, которого ждет твой босс.

– Кейн, еще не поздно отказаться.

– Нет, я не хочу от этого отказываться. Я хочу, чтобы это дело, наконец, подошло к своему логическому концу, и я хочу, чтобы ты в это время была со мной.

Шелби кивнула и погладила Кейн по лицу. Я буду там. Обещаю, что никто не причинит тебе вреда.

– Спасибо. И еще кое-что. Тебе нужны аудио и видео записи, которые прилагаются к этой папке?

– У тебя есть еще и видео? Кейн показала на коробку у двери.

– Если бы ты была мужчиной, я родила бы тебе ребенка, даже, не смотря на то, что ты гангстер.

Шелби поцеловала ее и чуть ли не подпрыгнула, когда вошел подросток-посыльный, чтобы помочь ей с коробкой. Кейн не забыла о том, чтобы упаковать коробку так, будто это была какая-то покупка.

– Я подумаю о ребенке, но это подождет. У тебя много работы.

Вошла Меррик и поставила перед собой тарелку с салатом. Она взяла бокал вина, предложенный Кейн.

– Ну что, все улажено?

– Да, это займет ее и ее друзей на ближайшие двадцать четыре часа. Мы сделали основную часть работы.

– Ты уверена в том, что ты делаешь. Кейн? У меня очень плохие предчувствия.

– Меррик. в жизни не бывает никаких гарантий, но я тебе обещаю, я проработала все до мельчайших деталей. Мне надоело играть по чужим правилам. Я готова снова контролировать эту игру.

– Кейн подняла бокал и прижалась губами к его краю. То, о чем она хотела сказать, было не так просто. – Я хочу тебя кое о чем попросить. Вернее, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.

– Ты же знаешь, что тебе не нужно меня просить. Просто скажи и я все сделаю.

Она покачала головой и дотронулась до руки Меррик.

– Нет, милая, я хочу, чтобы ты обещала.

– Что ты хочешь?

Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты отвезла Хэйдена к Эмме, а сама уехала. У него достаточно денег, и я думаю, никто не достанет его в Висконсине.

– Милая, он ни за что не согласится на это. Может быть, лучше к твоему дяде Джарвису?

– Нет Меррик. Обещай отвезти его к Эмме. Я люблю Джарвиса, но Эмма его мать. Она сделает все, чтобы он был в целости и сохранности. Он молод и, может, не понимает, что для него лучше, но если меня не будет рядом, ему лучше быть с ней. Я рассчитываю на то, что ты скажешь ему это, если я не смогу.

Глаза Меррик наполнились слезами, чего с ней никогда не было.

– Пожалуйста, не говори так. Я не думаю, что в твоем плане выживание стоит на последнем месте.

Я не хочу повторить ошибку отца. Нужно продумать все, даже самое худшее. Я любила Далтона всем своим сердцем, и продумала все возможные варианты развития событий, именно потому, что жизнь так рано забрала его у меня. Я хочу лучшего для Хэйдена. Поверь мне, дорогая. Мне тяжело об этом просить, но так будет лучше для моего сына.

Возможно, мне придется привязать его к креслу самолета, но я сделаю то, что ты хочешь. Обещаешь мне кое-что?

– Что угодно.

– Обещай, что то, о чем ты говоришь лишь теоретическая вероятность. Иначе я привяжу тебя к стулу и мне все равно, что будет дальше.

– Вряд ли есть люди, которые любят жизнь больше, чем я, Меррик. Я делаю то, что делаю, потому что хочу получить от жизни все, что могу. А когда все закончится, хочу познакомить тебя с одной девочкой.

– С той, которая только что ушла?

– Нет, я не хочу рисковать тюремным заключением каждый раз, когда мы болтаем о личном. Та девочка особенная, и когда ты увидишь ее, ты поймешь, почему.

Меррик подняла бокал и подождала, пока Кейн последует ее примеру.

– За жизнь.

– И за безграничные возможности, – добавила Кейн.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Кейн сидела за столом и смотрела, как за окном на холодном ветру покачиваются ветки деревьев. Солнца не было весь день, а значит, видимость в доках ночью будет очень низкой. Обычно она радовалась такому подарку от матушки природы, но сейчас беспокоилась, что вдруг что-то пойдет не так из-за людей, которые будут наблюдать.

– Кейн?

– Заходи, Меррик. – Она жестом пригласила ее внутрь.

– Через минуту, босс. На линии дядя Джарвис.

Она не сразу решилась взять телефон. Она совсем забыла про Джарвиса. Их последняя встреча так ее расстроила, что она начала игнорировать его, но он был ее семьей, а значит, нужно забыть о своих чувствах.

– Дядя Джарвис, мне жаль, что я не смогла поговорить вчера.

– Я знаю, что ты занята, Кейн. Все в порядке. Могу ли я уговорить тебя выпить со мной чашечку кофе?

Сама по себе просьба была странной. Джарвис обычно просто заходил и вел ее куда-нибудь. Когда же он спрашивал, даже так неформально, он явно чего-то хотел.

– Как насчет кофейни рядом с домом? Я буду там, через двадцать минут.

– Хорошо, через двадцать минут, – Джарвис положил трубку и посмотрел в окно. Эмма, нервничая, заламывала руки во время этого короткого разговора. Он спросил себя, понимает ли она, в какое положение его ставит. Кейн была важной частью его жизни, и если дело дойдет до того, что она откажется общаться с ним, ему будет сильно ее не хватать.

– Она сказала да?

– Через двадцать минут в кофейне. Сначала с ней поговорю я. Потом позову тебя.

Он знал, что она будет протестовать. Ее дыхание стало прерывистым, когда она сказала, что она приехала увидеться с Кейн, и только это для нее важно.

– Кейн ни разу в жизни не поднимала руку ни на женщин, ни на меня. Я не хочу, чтобы сегодня этим, закончилось. Считай это моим эгоистичным капризом.

– Я верю, дядя Джарвис, что ты сделаешь все, как надо. Моя судьба в твоих руках.

– Как и моя в твоих.

– Куда это, интересно, направилась великая Кэйси в одиночестве? – Кайл сфокусировал бинокль и увидел, как идеально сидит на Кейн пальто. Рядом с ней не было охраны, никто не просматривал улицу, когда она не спеша шла по улице, ничем не отличаясь от других жителей квартала. Казалось, что ей не хватает только большой симпатичной собаки.

– Может быть, к телефону-автомату? – Агент, сидящий рядом с Кайлом, тоже наблюдал за ней, чтобы передать информацию следующему посту, когда она уйдет от них слишком далеко.

– Подождем и узнаем. Трогай, Джонс. Мы можем объехать квартал и проследить за ней дальше.

Кейн услышала, как позади нее тронулся с места фургон электрика. Она засмеялась, потому что электрик выходил перед этим из дома соседей. Она пониже опустила поля шляпы и оглянулась. Кейн остановилась около фургона канализационной службы – в самый раз для того, чтобы следить за ее семьей.

_ Дэниелс, вы ее видите? – раздался голос Кайла в наушниках.

Шелби, Джо и Энтони подняли головы от бумаг и едва не спросили «Кого?».

– Она только что свернула налево, сэр. – Шелби тоже разглядывала фигуру Кейн. Она подумала, каково было бы, если бы Кейн, завернула ее в свое серое пальто. – Она зашла в кофейню. Там ее ждет дядя. Может, они просто хотят пообщаться?

– Пообщаться? Дэниелс, тебе стоит запомнить, что все эти неандертальцы просто так не общаются. Наверно, решили посоветоваться перед сегодняшним делом. – Лайонел Джонс резко остановил машину, и Кайл потерял равновесие, чуть не врезавшись головой в дверцу фургона. – Поосторожнее, идиот!

– Простите, сэр. – Лайонел молился о том, чтобы время шло быстрее, и он смог бы встретиться с Шелби и остальными. После того, как он провел весь день в компании с Кайлом, он согласился бы работать охранником в доме престарелых, если там не придется слушать весь этот напыщенный бред. Все самое интересное происходило в другом фургоне, и ему было жаль, что он не там, хотя он был благодарен Шелби за то, что она доверила ему работу, о которой не знал никто из их начальства.

– Кейн, спасибо, что пришла. – Джарвис встал и обнял племянницу.

– Почему ты решил выбраться из дома в такую плохую погоду?

Джарвис наблюдал, как она снимает шляпу.

– Такие дни созданы для того, чтобы говорить о любви, ты так не думаешь?

Подошел официант с двумя чашками эспрессо, и Кейн, улыбаясь, положила себе сахар.

– Я думала, что такие дни созданы, чтобы заниматься любовью.

– Я помню, – произнес женский голос.

Люди в кофейне и снаружи абсолютно по-разному отреагировали на комментарий Эммы.

– Черт подери, что она здесь делает? – Кайл заорал так громко, что все поспешили снять с себя наушники. Даже какая-то женщина остановилась около фургона чтобы увидеть, кто так громко выругался. – Срочно отправьте туда человека с микрофоном. Да поможет ей Бог, если эта сучка с фермы все испортит, – сказал он. Он всерьез рассчитывал на то, что он не увидит никого из семьи Верде до тех пор, пока не придется решать вопрос с Хэйденом.

– Послушай, дядя, я понимаю, в первый раз это была слабость. Теперь это кажется глупостью, а это на тебя не похоже.

Пальцы Джарвиса, которыми он сжимал кончик носа, стали почти красными. Если бы эта женщина дала ему хотя бы пять минут, у него бы получилось уговорить Кейн.

– Я просил ее подождать, пока мы с тобой поговорим – Он повысил голос, чтобы показать свое неудовольствие тем, что сделала Эмма.

– А что, есть какая-то разница? – Кейн смотрела, как ее дядя краснеет. – Что теперь. Эмма? Приехала, чтобы все исправить, так?

– Пожалуйста, Кейн, только выслушай меня. Потом, если ты захочешь, я сразу уйду. Я знаю, что мне нет прощения, но я должна это сказать.

– Замолчи, Эмма, я не хочу этого слышать. Милое личико и хорошая фигура на этот раз тебе не помогут. Честно говоря, последний раз, когда я на это попалась, случился одиннадцать лет назад. Мое либидо теперь уже не то, так что, сдавайся. Я дала тебе то, чего ты хотела, дала шанс сблизиться с Хэйденом, и ты все провалила. Он больше не хочет тебя видеть, и я не буду заставлять его. Скорее, он будет есть битое стекло, чем встретится с тобой.

– Я это уже поняла.

– Тогда зачем ты потратила деньги на билет? – Она повернулась, чтобы взглянуть на женщину, которая не стала подходить ближе.

– Я хочу вернуть тебе то, что украла.

Джарвис встал так резко, что чуть не уронил стул.

– Я не знал, что она что-то у тебя украла, Кейн.

– Иди домой, Джарвис, – сказала она ему, не желая превращать все это в спектакль для посетителей кофейни. Ей не хотелось усложнять операцию, запланированную на ночь.

– Пойдем, Эмма.

– Нет. Эмма ненадолго останется. – Ее тон подсказал Джарвису, что лучше выйти и не спорить.

Он ушел, не произнеся ни слова, надеясь, что с Эммой все будет в порядке.

– Я только хочу… – начала Эмма и остановилась, когда Кейн подняла руку.

Она откинулась на стуле и вздохнула так громко, что ее услышали женщины за соседним столиком. – Вернулась на второй раунд, да?

Кейн, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы ты выслушала меня. Это все, что мне нужно. Я знаю, что я все испортила, но если я когда-нибудь для тебя что-то значила, пожалуйста, выслушай меня.

– Неужели ты не знаешь, что ты значила для меня все, и ты на все это наплевала? Что я раскрылась перед тобой, а ты разорвала меня на куски и даже не оглянулась? Боже, ты сейчас ждешь, что я все это прощу?

Эмма впервые заметила усталость на лице Кейн. Она выглядела почти побежденной, и Эмма чувствовала себя так, будто у нее внутри кто-то поворачивает нож, потому что это из-за нее Кейн так себя чувствовала.

– Я люблю тебя, Кейн. Ни время, ни расстояние не могут этого изменить. – Она подошла ближе, думая, что Кейн настолько ослабла, что не станет отмахиваться от нее.

– Какая интересная шутка. Любовь для меня больше не существует – кроме любви к сыну. Время и дистанция изменили все, что было между нами, и вряд ли что-то заставит меня захотеть это вернуть. Так что уходи, отправляйся в дом своих родителей и оставь меня в покое. И сохрани тот секрет, который хотела рассказать. Я ничего не хочу слышать.

Кейн говорила, как человек, давно страдающий от разбитого сердца, и, как могла видеть Шелби она выпрямилась и провела рукой по волосам. Шелби уже знала, что так она пытается взять под контроль свои чувства.

Так это и есть бесславная Эмма Кэйси, которая бросила Кейн и их сына. Эта мысль так ее захватила, что она забыла о двух других людях, которые настраивали микрофон, чтобы ухватить разговор. За все часы, которые она провела, следя за такими людьми, как Кейн, она ни разу не видела кого-то из них настолько уязвимым.

С пола, где все еще лежали наушники, раздался голос Кайла: – Все они так делают в конце. Провал случается не из-за неверных действий, а из-за какой-нибудь глуповатой блондинки. Им бы стоило учиться на своей истории. Похожее случилось с Аль Капоне.

– Простите, сэр, Вы что-то сказали?

– Это все женщины, Дэниелс. Они всегда все портят из-за того что позволяют эмоциям взять верх над разумом.

Ты что, забыл, что я женщина, идиот, и то, что в Бюро запрещено говорить подобное? Ей хотелось сказать это вслух, но Энтони покачал головой, и знаком показал, что стоит сфокусироваться на их деле. Ругаться с Кайлом сейчас было не в их интересах.

– Интересная мысль, сэр. Я уверена, что вечером это нам поможет.

Лайонел даже не оторвался от прибора наблюдения, но он был по горло сыт Кайлом и тем, как он относится к людям вокруг себя, включая тех, кто работает на него.

– Сэр, Аль Капоне погубила Федеральная налоговая служба, а не какая-то блондинка. Правда, он, может быть, и был трусом, потому что умер он из-за того, что боялся игл. Он умер от осложнений сифилиса, потому что боялся уколов, и все-таки Федеральная налоговая служба достала его. Смерть и налоги, а вовсе не эмоции, или романтические мечтания прикончили его. Не говоря уже о том, что он был ирландцем.

Во втором фургоне три улыбки ясно говорили о том, что Лайонелу не придется покупать выпивку в следующий раз, когда они пойдут развлекаться.

– Заткнись ты, псих. Кто вообще тебя спрашивал?

– Это был не ответ на вопрос. Скорее, урок истории, если Вам интересно.

Когда пятеро наблюдателей снова сконцентрировались на кофейне, воцарилась тишина.

Эмма и Кейн все еще смотрели друг на друга.

– Во-первых, Кейн, мне жаль, что я не поверила тебе по поводу Дэнни. Из-за меня, невинной Мари, пришлось так пострадать. Только из-за того, что я поверила не тебе, а чужому человеку. Ты не идеал, но ты никогда мне не лгала. Мне очень жаль Мари. Если бы я могла поменяться с ней местами, я бы сделала это.

– Не извиняйся за то, за что ты не несешь ответственности, Эмма. За Мари отвечала я, и я виновата в том, что случилось. Не старайся выглядеть благородной. Если это все, что ты хочешь сказать, то считай себя прощенной и свободной. А у меня дела. – Она встала, и, не прощаясь, прошла мимо Эммы.

Если бы Эмма знала Кейн хуже, она могла бы поклясться, что видела слезы на ее глазах.

– Ты можешь уйти, Кейн, но ты так просто от меня не отделаешься.

Эмма подошла к стойке и заказала кофе. Ей не очень хотелось идти обратно к Джарвису и выслушивать лекцию, которая определенно ее ожидала. Позади нее открылась дверь, помещение наполнилось сырым холодным воздухом, и Эмме захотелось, чтобы молодой человек за стойкой поскорее налил кофе, чтобы она могла хотя бы согреть руки о чашку.

Кайл подошел к ней сзади и прошептал в ухо – Скажи только слово, и я арестую тебя прямо здесь и сейчас.

– Мне нечего Вам сказать, агент Кайл, так что Вам стоит уйти.

– Почему бы тебе, не последовать совету этой сучки и не замолчать, мисс Кэйси, или я выполню свое обещание, просто чтобы мне стало легче. Подумай, что будет с малышкой Ханной, если ее мамочка окажется в тюрьме.

Его смешок рассердил ее, и она оттолкнулась стойки так, чтобы повернуться к нему. – Оставь мою семью в покое, или клянусь, я расскажу Кейн обо всех твоих планах.

– Разве ты здесь не за этим? Ты не хочешь вернуться в постель к Кэйси, продав ей меня и моих людей?

– Я здесь ради моей семьи, и если ты не хочешь выдать себя тем, что стоишь рядом со мной, думаю, тебе стоит уйти отсюда и забыть о том, что мы знакомы. – Тот факт, что ее семья включала в себя и Кейн, был не его делом.

– Если ты хоть что-то ей скажешь о нашем плане, Эмма, я лично прослежу за тем, чтобы ты потеряла все, что тебе так дорого.

Она не могла поверить, что он говорит ей такое, особенно после того, как его ложь настолько изменила ее жизнь. – Ты напыщенный ублюдок. Ты не можешь угрожать мне тем, что ты уже сделал. Ты уехал от моего отца, не дав мне даже возможности спросить, почему ты все это сделал.

– Почему я сделал что?

– Почему ты врал мне все эти годы? Как связано то, что я ушла от Кейн с твоими планами? Я должна была остаться одна на четыре года, потому что я, видимо, могла что-то тебе предложить, но это никак не предполагало моей безопасности, так? Это все было нужно только для твоей мести Кейн. Грустно то, что я отдала тебе все, что любила, без вопросов и без борьбы. Ты убедил меня, что Кейн – зло, и я ушла от нее, как ты и хотел. Что ты получил со всего этого?

Когда молодой человек протянул Эмме ее кофе, Кайл повел ее поближе к телевизору, чтобы их беседа осталась не услышанной. Как только он увидел, что Кэйси ушла, сразу побежал к Эмме, отдав остальным приказ следить за Кейн.

_ Я думал, когда ты уйдешь, Кэйси расклеится, но, видимо ты значила для нее не так много, как я думал. Ты, может быть этого и не понимаешь, но то, что ты ушла, лучше для тебя. Твоя мать сказала мне… – Кайл остановился, когда увидел, как сузились ее глаза.

– Какое моя мать имеет к этому отношение?

Толчок в грудь, который последовал за этим вопросом, ставил Кайла вздрогнуть.

– Ответь мне, иначе, клянусь всем, что тебе дорого, тебе придется арестовать меня, чтобы я не пошла к Кейн.

– Кэрол позвонила мне и попросила помочь вытащить тебя оттуда еще задолго до того, как появился Дэнни Бакстер. Твоя мать умная женщина. Она узнала, что кто-то из людей Кэйси следит за ней, готовый схватить, когда будет такая возможность. Выдать Кейн означало для нее спасти твою душу от грядущего ада. Тебе стоит поблагодарить ее за такую заботу. Когда я узнал, что случилось на празднике Мари, я решил, так сказать, что убил двух зайцев. Маленькая ложь спасла твою жизнь, но не беспокойся, меня благодарить не обязательно, в мою работу не входит спасение душ.

Горячий кофе выплеснулся на брюки Кайла, когда шокированная Эмма уронила чашку. Ни разу за все то время, пока она была дома, ее мать не говорила о том, что она была знакома с Кайлом еще до того, как он появился на ферме.

– Благодарить тебя? Я проклинаю тебя вместе с моей матерью! Как вы посмели играть с нашими жизнями и разлучить нас?

Эмма говорила уже так громко, что Кайл боялся, что ему придется пойти на крайние меры и заткнуть ей рот салфеткой, если это поможет.

Крик быстро прекратился, и Эмма снова сузила глаза, на этот раз подозрительно.

– Подожди. Как ты узнал о том, что произошло тогда с Дэнни? Кейн сделала все, чтобы это не вышло за пределы семьи. – Эмма увидела, как Кайл сжал челюсти и поняла, что он жалеет о том, что так много сказал.

Шелби наблюдала за ними из одного фургона с Лайонелом. Она пересела в другой фургон, зная, что этот разговор будет гораздо интереснее.

– Да, Кайл, скажи нам, откуда ты знаешь об этом небольшом инциденте, да еще в таких подробностях? Дэнни Бакстер был твоим шансом поймать Кейн, но тебе было нужно тело. И я готова поспорить на пять лет жалованья, что это маленькое дерьмо мертво. – И она, и Эмма ждали ответа.

– Я работаю на ФБР, леди. Мы знаем такие вещи – Кайл пожал плечами, посмеялся и уже был готов продолжать беседу о чем-то другом.

– Единственным способом для тебя было – вовлечь в свои дела еще кого-то, тем более что мы знаем, как хорошо у тебя все получилось со мной. Боже, как я могла быть такой дурой? Оставь меня в покое, агент Кайл. Не беспокойся, я не собираюсь разрушать твои планы. Я здесь затем, чтобы попытаться вернуть себе то, от чего я отказалась.

– Просто помни, что если ты скажешь что-то Кэйси. тебе придется несладко, – Кайл с силой сжал ее руку.

– Вы в порядке, мисс? – Молодой человек в зеленой униформе явно имел проблемы с прыщами, но он, казалось, был готов защитить Эмму, если бы что-то случилось.

– Спасибо, я в порядке, и уже ухожу. – Эмма улыбнулась своему спасителю и почувствовала, что Кайл ослабил хватку. – Ты опоздал, Барни. Мне уже несладко.

– Оттолкнув его, Эмма направилась к входу. Ей не хотелось его больше видеть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Энтони и Джо наблюдали, как Кейн вышла из дома. На этот раз, когда она шла по самой известной улице Нового Орлеана, они не увидели ее обычной расслабленной походки. Агенты уже очень хорошо знали и осанку Кейн, и то, как она обычно одевается. Эмма, очевидно, привела ее в замешательство при помощи всего лишь одного короткого разговора.

Сейчас они впервые следовали за ней на расстоянии большем, чем того требовало благоразумие – на случай, если они понадобятся Кейн. Война с Джованни Бракато все еще продолжалась, и подобная одинокая прогулка делала ее легкой добычей. Никому не хотелось, чтобы Кейн стала мишенью для людей Бракато только из-за того, что не думала об этом.

Энтони достал зазвонивший телефон и подал его своему коллеге, который сидел на пассажирском сиденье, покусывая заусенцы.

– Что такое, Шелби?

– Ты не мог бы вылезти из машины и дать телефон Кейн?

– А ты будешь содержать мою жену и детей, когда меня уволят за это?

Шелби смеялась громче, чем тогда, когда набрала номер Кейн, и ей пришлось сказать Меррик, что она ошиблась. Эта юношеская шалость заставила ее вспомнить о том, как она с подружками разыгрывала мальчиков в школе. – Джо, тебе стоит довериться мне.

Джо вспомнил, что они уже ей доверились, и быстро принял решение.

– Останови машину. Я выйду на минутку.

Энтони припарковался на углу, не понимая, что Джо собирался сделать, что было бы важнее слежки за Кейн.

– Что ты делаешь? – крикнул он Джо, который пошел за Кейн, держа телефон в руках.

– Я пишу книгу, которую собираюсь сделать более интересной.

Кейн уже была рядом с входом в парк, когда услышала, что кто-то зовет ее по имени. День стал еще более запутанным, когда она увидела, кто это.

– Чем я могу вам помочь, агент Симмонс?

– Вы меня знаете? – Из-за того, что она назвала его по имени, он совсем забыл, зачем заговорил с ней.

– Это же честно. В конце концов, вы же знаете, кто я такая. Или вы думаете, что я приму вас за того фермера из Висконсина, который любит в холодный день следить за тем, что происходит в закусочной? Вы вдруг решили сознаться, кто вы такой? Иначе что Вам нужно? Следует признать, что это несколько странно и вряд ли об этом написано в настольной книге секретного агента. Разве у Вас нет копии с вечным дешифровочным кольцом? Или я должна начать выкладывать все о себе прямо сейчас, чтобы Вы не были одиноки в своей честности?

– Нет, мэм. Агент Дэниелс хочет поговорить с Вами. – Он протянул ей телефон. – Вы же пошутили по поводу кольца? – Джо попытался ответить на ее шутку. Ему вдруг показалось, что он общается с самым крутым парнем в школе.

– Пожалуйста, зови меня Кейн, и нет, просто попроси Дэниелс показать тебе ее кольцо. – Она взяла телефон отошла. – Какой приятный сюрприз. Как твои дела, Шелби?

_ – Пожалуйста, не надо ему советовать просить меня что-то показать. Слушай меня и делай, что я скажу. Пусть эти двое отвезут тебя домой прямо сейчас.

– Милая, ты имеешь в виду двух агентов, которые следят за мной? Вообще-то, у меня нет привычки, садиться в машину с федеральными агентами, что бы ни происходило.

- Кейн, не спорь со мной, пожалуйста. Мне нужно, чтобы они потом поехали со мной, и я не хочу оставлять тебя на улице одну.

Она засмеялась, прислоняясь к одному из каменных столбов, которые стояли у входа в парк.

– Шелби, ты вообще понимаешь, что мы с тобой познакомились только потому, что твой начальник считает меня злобным убийцей?

– Конечно, понимаю, и сейчас я не хочу обсуждать это. Так что?

– Отпусти их, и я спокойно дойду до дома.

– Я не могу этого сделать. Пожалуйста, не будь такой упрямой, и не спрашивай, почему я так на этом настаиваю. Это действительно необходимо, поверь мне, так что скажи, что ты поедешь с ними.

– Ладно, ты выиграла, но потом тебе придется объяснить мне, в чем дело.

– Хорошо, хулиганка, я тебе объясню. Дай телефон Джо.

– Тебя зовут Джо, так?

Молодой агент кивнул и решил, что женщина, за которой он так долго наблюдал, ему нравится. Видимо, люди начинали ей доверять из-за ее чувства юмора и из-за улыбки, которая, по его мнению, освещала ее лицо.

– Агент Дэниелс хочет поговорить с тобой.

После короткой беседы Джо показал на фургон и, склонив голову набок, стал смотреть, на самом ли деле она поедет с ними.

Кейн попросила их остановить в квартале от дома и пообещала, что она дойдет дальше сама.

– Спасибо за сопровождение, джентльмены теперь после такого любезного приема со стороны федералов я буду даже рада заплатить налоги.

– Мы всегда рядом, если захотите поболтать. Обращайтесь в любое время, – предложил Джо.

– Хорошо. Поезжайте туда, где вы нужны Симмонс. До вечера я больше никуда не пойду.

Как только Кейн закрыла дверь фургона, они направились в сторону реки. Что бы ни задумала Шелби, это было настолько важно для ее коллег, что они покинули свой пост. Так что Кейн стоит оставаться на одном месте. Так будет лучше, если что-то пойдет не так.

Меррик встретила ее в дверях и сообщила, что Джарвис сидит у нее в кабинете.

Не готовая к ссоре, Кейн не торопясь, стала снимать пальто и перчатки.

– Надеюсь, ты не хочешь сказать мне, что на улице в машине меня ждет Бракато?

Старик понял ее сарказм и поднял руки вверх, будто сдаваясь.

– Кейн, мне больно от того что ты задаешь мне такие вопросы.

– Почему? Это вполне справедливый вопрос после того, что ты сделал. Чего ты хотел добиться, дядя? – Она седа рядом с ним и положила руку на его ладонь.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Дерби. Ты столько потеряла за свою недолгую жизнь, и единственным человеком, который смог заставить тебя захотеть жить, была Эмма.

Она не стала убирать руки, раздумывая над тем, что он сказал.

– Но неужели ты забыл, что она ушла от меня и забрала с собой все хорошее? У тебя какая-то избирательная память. – В голове Кейн всплыл образ красивой маленькой девочки, которую она видела в Висконсине. Да, дядя Джарвис, Эмма забрала с собой слишком много.

Ты помнишь тот день, когда твой отец впервые дал тебе важное поручение?

– Мне уже не десять, дядя Джарвис. Эти маленькие уроки жизни со мной теперь не сработают.

– Просто развлеки старика, подыграй мне немного.

– Это сложно забыть. Я тогда так облажалась, что думала, что он больше не станет мне доверять и передаст все дела Билли.

– Но он этого не сделал. Он простил тебя и дал тебе не один шанс все исправить. Я вырос рядом с твоим отцом, и тогда, когда наш отец начал доверять ему ответственные дела, он допустил больше ошибок, чем ты. По вечерам мы курили тайком от мамы, и он говорил мне, что нужно очень сильно стараться, чтобы наш отец не решил, что из нас ничего не выйдет.

В день, когда ты родилась, он взял тебя на руки и показал семье. «Это мое наследие, Джарвис, сказал он мне, и его глаза были наполнены слезами. Я думал, что твоя мама упадет в обморок, когда он обмакнул свой огромный палец в виски, и положил его тебе в рот.

Кейн засмеялась, и вспомнила, как ее отец рассказывал ей эту историю. Она помнила все слово в слово. «Это напиток смелости в твоей крови. Ни масло, ни вода, которыми тебя смазывал священник, не вымоют его. Виски – это не только бизнес, это наше наследие, наша история, и скоро наступит твой черед поддерживать эту традицию. Твоя мать не понимала, что этот первый вкус был приветствием семьи Кэйси. Ты – Кэйси, и ты моя, но это не навсегда. Когда ты станешь самостоятельной, я уверен, ты будешь лучше меня».

– Он много такого сказал, от чего у мамы волосы встали дыбом, – сказала она, улыбаясь. Ей вдруг стало грустно знаешь, дядя Джарвис, он рассказывал мне эту историю в последний раз примерно за неделю до смерти. А когда родился Хэйден, не думаю, что Эмма поняла все это лучше, чем мама. «Это вкус принятия в семью. Ты – Кэйси, ты – мой, но не навсегда».

Она повторила эти слова, когда сына положили ей руки. Виски был из той же бутылки, которую использовал ее отец.

– Ты так на него похожа. У твоего брата была физическая сила, чтобы найти себе место в жизни, но мозг и тактика, которые были у твоего отца, достались тебе, Дерби. И как бы ты ни была на него похожа, вы все-таки очень разные Ты иначе ведешь дела, но этого он и хотел. Он был строг с тобой поначалу, потому что хотел, чтобы ты нашла свой путь и делала все по-своему. Далтон научился у нашего отца тому, что для успеха важнее всего опыт.

Кейн покачала головой и подошла к окну.

– Это другое, дядя Джарвис. Папа прощал свою семью.

– А кто для тебя Эмма, если не семья?

– Моя семья – это мои папа, мама, мой сын, Билли и Мари. Но даже они отвернулись бы от меня, если бы я позволила змеям так близко подобраться к нашему гнезду.

– Что ты пытаешься сказать?

– Что наша маленькая Эмма сильно изменилась, пока ее не было с нами. Я готова поспорить, что мама никогда в жизни не была против того, что делает папа, и тем более не думала о том, чтобы уйти из-за этого. Я не могу сказать того же самого об Эмме.

– Ты зря так в этом уверена, Кейн. Твоя мама могла быть разной, но она никогда не была комнатной собачкой для твоего папы. Твой отец и не хотел этого. Она много раз поступала не так, как ему хотелось, но его мнение о ней из-за этого не менялось. Тебе нужно было отпустить Эмму, раз это было единственным для нее способом достучаться до тебя. Можно я задам еще один вопрос? Обещаю, потом я уйду, и ты сможешь заняться делами.

Кейн кивнула, но не обернулась.

– Ты еще что-то чувствуешь к Эмме? Загляни в свое сердце, перед тем как отвечать.

Она закрыла глаза и попыталась найти внутри себя честный ответ на этот вопрос.

– Часть моего сердца все еще любит. Грустно то, что эта часть уменьшается с каждым днем. Но чтобы она исчезла навсегда, потребуется вечность.

Когда она повернулась, чтобы увидеть, удовлетворен ли Джарвис ее ответом, она обнаружила, что его стул пуст, а дверь слегка приоткрыта. Он так похож на отца, подумала она. Далтон часто задавал вопросы, на которые нужно было ответить честно. А потом оказывалось, что эти ответы важны только для нее, потому что ей решать, как жить дальше.

Может ли она простить женщину, с которой разделила такую большую часть жизни? Если бы ответ на этот вопрос был важен только для нее одной, возможно, решение принять было бы проще, но ведь она не одна. Как Хэйден воспримет то, что для его матери важнее была нерожденная дочь, чем он? И что будет с Ханной? Как маленькая девочка сможет привыкнуть к ней, если она знала только Эмму и ее родителей? Кэрол наверняка постаралась повлиять на малышку за эти четыре года.

Когда будет время, она найдет ответы на эти вопросы, а сейчас нужно подумать о предстоящей ночи и возможных осложнениях.

Припаркуйся где-нибудь в незаметном месте, и встретимся на крыше Американской Кофейной Компании, – сказала Шелби.

– Это еще где? – спросил Энтони. Они ехали по самому дикому району города.

– Посмотри направо. Это заброшенное здание внизу квартала.

– Ты что, историк городской архитектуры? – Он никогда не слышал ни об этой компании, ни о здании, которое она занимала.

Да, я гений и могу прочесть название компании на стене дома, даже если оно уже выцвело. Давай быстрее и возьми с собой аудиоусилитель. Будь осторожнее на лестнице, она немного шаталась, когда мы с Лайонелом поднимались.

– Немного шаталась? Не хотел бы я увидеть то, что ты назовешь опасным. Лайонел посмотрел в бинокль и засмеялся, вспомнив, что они четыре раза чуть не провалились через деревянные ступеньки.

– Хватит. Лучше скажи мне, что все работает. Мы все это записываем?

– Успокойся, Шелби. Да, записываем.

Лайонел Джонс был тихим человеком небольшого роста, который никогда не делал ошибок. Его каштановые волосы и всегда бледное лицо делали его объектом издевательств, для многих обидчиков. Он прошел в ФБР не по результатам тестов на умение стрелять, а потому что был очень умен и знал компьютер как свои пять пальцев. Кайлу повезло, что его назначили в офис в Новом Орлеане, чтобы он помогал с подслушивающими устройствами и другими способами наблюдения, которые использовались в деле Кейн.

Он повернулся к Шелби, и, глядя на морщинки, которые образовались вокруг его глаз из-за широкой улыбки, она могла бы сказать, что он счастлив. Она уже не в первый раз заметила, что ресницы у него пушистее и длиннее, чем у всех мужчин и женщин, которых она когда-либо видела.

– Почему ты сегодня такой возбужденный, Лай?

– У тебя нет такого чувства, что мы – ведро с дерьмом, а те ребята внизу – вентилятор?

– Не беспокойся, Лай. Мы выберемся из этого дерьма, как прекрасные розы прорастают из навоза. Я рада, что вы присоединились. Вы долго ехали, да? – Она слышала тихое дыхание позади, но не могла оторвать глаз от встречи на причале.

Это все просто обязано закончиться хорошо, Шелби. Мы два раза чуть не погибли на этой чертовой лестнице – Энтони выложил оборудование, которое она просила принести и стал ждать что кто-то объяснит ему, что происходит. Лайонел протянул ему бинокль.

Что там такого интересного у воды?

_ Боже мой, Тони, ты бы еще взял белый флаг, чтобы они нас увидели.

– Пожалуйста, не зови меня так. Энтони – разве это сложно запомнить? – Он добрался до ограждения по периметру крыши. – О Боже! Это…

– Да, я бы сказала, что это подтверждение всего того, что находится в коробке, которую дала нам Кейн.

Джо настроил свой бинокль и кивнул.

– Я думал, что все это просто месть со стороны Кейн, когда ты только показала мне эту коробку, но кто бы мог предположить, что она окажется таким мастером слежки.

– Меня беспокоит, что вы все относитесь к главе одного из криминальных кланов города как к приятельнице? – спросил Энтони, доставая из кармана таблетки, регулирующие кислотность.

Шелби прислонилась к невысокой стене и посмотрела на свою команду.

– Он прав, ребята. Если вы хотите выйти из игры, то это надо сделать сейчас. Я обещала другу, что выполню свою работу, и именно это я и делаю. Если вы думаете иначе, я не обижусь, если вы просто спуститесь вниз и забудете обо всем. Я не могу обещать, что не будет никаких последствий. – То, что она должна что-то Кейн, не значит, что должны и они.

– Я не это хотел сказать, Шелби. Ты права. Это наша работа, так же как и слежка за Кейн. Напрягает только то, что она раскрыла это. Такое ощущение, что мы все позасовывали головы себе в задницу, раз ничего об этом не знали. – Энтони легонько погладил Шелби по колену.

– Она действительно не такая уж плохая, если забыть о том, чем она зарабатывает на жизнь. – Шелби засмеялась и слегка покраснела, вспомнив, как ее тело прижималось к телу Кейн.

– Шелби, она не стоит того, чтобы ты теряла карьеру, сказал Энтони.

– Вообще-то мне кажется, из-за нее наши карьеры наоборот пойдут в гору, когда с этим будет покончено. Вы сможете это пережить?

Энтони и Джо посмотрели на причал и закивали. Энтони ответил за двоих:

– Я могу пережить это, но если она ничего не попросит взамен.

– Может быть, приятный ужин?

– Мы будем рады накормить ее где-нибудь пончиками.

Они все засмеялись над словами Энтони, внимательно продолжая следить за разговором, который продолжался внизу.

Мои люди сказали мне, что девка Кейн вернулась в город и пытается что-то разнюхать. Это правда? – Джованни Бракато жевал кончик незажженной сигары и не спускал глаз с грязной воды в реке Миссисипи. Он долго ждал этого дня, и ему не хотелось, чтобы что-то его испортило.

Люди назвали бы Джованни Бракато темным человеком, если бы из соображений политкорректности пытались избежать таких слов как "грязный" и "гнусный". Большой Джино, как его называли его люди, в своем сверкающем костюме и ботинках из кожи крокодила выглядел как киношный гангстер.

Годами семья боролась за влияние в городе. Третье поколение италлоамериканцев выбрали кокаин и героин, чтобы наполнять деньгами свои чемоданы. Они убивали без размышлений и без сожалений, и люди научились бояться этой фамилии. С тех пор как первый Бракато переехал в Америку, прошло сорок лет. Семья все еще контролировала большую часть оборота наркотиков в Новом Орлеане. Но Большой Джино оказался слишком амбициозным.

Ему хотелось заполучить контроль над тем, что принадлежало другим кланам.

У Винсента Карлотти и его сына были свои объединения, женщины и другие источники дохода. Семья Бастилло, которая контролировала казино и владела службой безопасности, недавно появилась в городе. Кубинец Рамон Бастилло и его двойняшки объединились с двумя не менее радикальными семьями. После сегодняшней ночи всему этому придет конец, Джованни немало потратил на это, но оно того стоит. Они все пожалеют, что смеялись над ним.

– Неужели ты думаешь, что я бы не позвонил тебе первому, если бы эта сучка представляла опасность?

Джованни взглянул на человека, который стоял рядом с ним, откусил влажный кончик своей сигары, и сплюнул его в воду.

Я вообще тебя не знаю, так что, почему бы тебе не сказать мне, что это не проблема?

Это не проблема. Ни о чем не беспокойся, у меня все под контролем. Постарайся запомнить, что нам обоим выгодно падение Кейн. Я извлеку свою выгоду, а ты не забудь о своей.

Не беспокойся, ты получишь свою выгоду только после меня. – Джованни засмеялся и пошел обратно в офис к подслушивающим устройствам в стенах. Он в последнее время так хорошо себя вел, что Федералы наблюдали за ним только в офисе.

Когда они оба ушли, наблюдающие за ними пробрались к лестнице. У них было много дел до начала операции Кейн, и им много с кем нужно было встретиться.

К семи часам, все игроки были готовы к тому, чтобы раскрыть свои карты. Тем, кто был на стороне Кейн, казалось, что и погода на ее стороне – температура воздуха упала и небо покрылось темными зловещими облаками.

Джарвис не стал больше ничего советовать когда Эмма спустилась вниз в облегающем синем платье. Оно было последним подарком Кейн, и Эмма больше всех любила этот цвет, потому что он прекрасно сочетался с цветом глаз Кейн.

В паре кварталов от них, двое Кэйси шли в сторону ресторана, одетые во все черное.

Меррик, Мук и еще шесть человек шли за ними в длинных черных пальто, которые не собирались снимать этой ночью, если им не понадобится оружие, которое пряталось под шерстяной тканью.

– Мама, что происходит?

– Это субботний вечер и в городе неспокойно.

– И больше ничего?

– Завтра мне будет, что рассказать, а пока думай об этом, как о ночи, которую нужно запомнить. Потому что для очень многих людей она окажется незабываемой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

В ресторане «Айрин» люди негромко разговаривали под неярким светом. Кейн хотелось провести пару часов с Хэйденом, перед тем как начать вечернюю операцию.

– Малыш, спасибо, что согласился поужинать со мной. Я хочу с тобой поговорить. – Кейн откинулась на стуле, держа в руках стакан холодного чая, посмотрела на сына, и в уме быстро пробежалась по своим воспоминаниям. Она заново пережила последние несколько лет за которые Хэйден стал настоящим Кэйси.

– Ну, я рад провести с тобой время. Может быть, теперь ты расскажешь мне, что происходит? Пожалуйста, мама, я хочу знать. Даже Мук ведет себя как-то необычно.

– Хэйден, не надо так торопиться стать взрослым. Годы быстро проходят, так что нужно наслаждаться каждым периодом жизни. Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, меня больше всего интересовала рыжая девочка по имени Кэролайн, которая жила по соседству.

– Дедушка не давал тебе заниматься делами? Дядя Джарвис говорил мне, что он всегда учил тебя всему, – пакетик с сахаром в руках Хэйдена почти порвался из-за того, что он постоянно теребил его.

– Он учил меня всему, это правда, но это не всегда было то, о чем ты думаешь. Когда мне было одиннадцать, он учил меня, как дать Кэролайн понять, что я существую. А что такое? Тебе кажется, что я пренебрегаю твоим образованием?

– Нет… ну, что-то типа того. – Хэйден опустил плечи. – Понимаешь, я хочу быть готовым.

– К чему? – Она наклонилась, пытаясь поймать взгляд, но ничего не вышло, и она постучала пальцем по столу.

– Я хочу быть готов, когда придет мое время. Ты занимаешься бизнесом, кажется, с такой легкостью и я не хочу все испортить.

– Малыш, это же не вырезано на нашем фамильном камне. Ты действительно хочешь заниматься нашим семейным делом? Ты же знаешь, что ты можешь выбрать и другую карьеру.

– Нет, я хочу именно этого. Только, если ты не думаешь, что я для этого не подхожу.

– Хорошо. Урок первый. Сядь прямо и расправь плечи.

Поза побежденного сразу исчезла – Хэйден улыбнулся и последовал ее совету.

– Что еще?

– Просто помни, что ты – мой, но так будет не всегда. Наступит день, когда придет твоя очередь продолжать традиции, которыми мы дорожим долгие годы. Я обещаю тебе, к этому времени ты будешь готов.

– О чем ты хотела со мной поговорить?

Кейн опять стала стучать пальцами по столу, не готовая ответить сразу. Хэйдену явно не понравится то, что она собирается сказать, и, в общем-то, она могла бы вообще

ничего не говорить. Она так бы и поступила, будь между ними какие-то иные отношения. Но доверие было главным между ними, она никогда не врала ему, и теперь должна была подготовить его к худшему.

– Мой отец говорил кое-что нам с Билли, когда мы росли. Для Билли это было важно, конечно, а для меня стало предсказанием того, как сложится моя жизнь.

– Я думал, ему нравилось, как сложилась твоя жизнь.

Хэйден посмотрел прямо на ее пальцы, и она перестала стучать.

– Да, он гордился мной и любил меня. Папа относился ко мне точно так же, как и к Билли. Он жил по своим правилам, и, раз мы были его детьми, мы не должны были слишком далеко от них отклоняться.

Хэйден выпрямился еще сильнее и улыбнулся, потому что знал, что его мать сейчас извлечет еще одно сокровище семьи Кэйси из своей памяти.

– Мне очень жаль, что я его не знал.

– Думаю что ты, Хэйден Далтон Кэйси, был бы его любимчиком, так что тебе просто необходимо знать его философию жизни. Чтобы быть мужчиной, ты должен держаться некоторых вещей, которые будут священными по сравнению со всем остальным. Это нужно, чтобы ты мог уважать себя, чтобы мог жить с теми решениями, которые принимаешь. Ты должен уважать свою жену, потому что она твоя помощница и мать твоих детей. Нужно найти человека, которому ты сможешь доверить свое сердце и свои тайны, тогда у тебя будет своя тихая гавань. Но самое главное, ты должен уважать свою мать и свою семью. У человека, который не уважает свою мать, нет чести.

Хэйден отреагировал на ее слова так, будто он был надутым воздушным шариком, а она ткнула его в бок иголкой. Отец поделился с ней этой философией, когда ей было одиннадцать, потому что это было связано с Кэролайн. Для нее этот урок не был сложным, потому что ее мать, Тереза, всегда любила и поддерживала ее. Она была так важна для всей семьи, что никто и представить не мог, что когда-то ее не станет. Но для Хэйдена этот урок стал нравственной дилеммой.

На протяжении последних четырех лет Кейн растила умного, заботливого мальчика, который думал, перед тем как говорить, в отличие от его дяди Билли. Именно поэтому она заняла место Далтона, когда он умер. Думай сама, Кейн, и доверяй свои мысли только самым близким. Если ты будешь говорить, не подумав, это рано сведет тебя в могилу, или в клетку из шлакоблоков. Он помнила, как отец повторял ей это снова и снова.

– Ну и к чему нас это ведет? Своим остроумием Хэйден был похож на Кейн.

Она засмеялась и подождала, пока официант поставит тарелки.

– К несколько затруднительному положению, ты так не думаешь?

Он засмеялся вместе с ней и выпрямился.

– Приятель, я рассказываю тебе о том, откуда ты происходишь. Зная это, тебе будет легче выбрать, что делать.

– Она не уважала нас, поэтому сложно уважать се Может, со временем?

– Твоя мать в городе. – Она увидела, как он выбежал из-за стола и помчался к выходу. Мук и Меррик побежали за ним. – Да, отлично прошло.

– Вы уходите. Кейн? – Официант подошел, чтобы убрать посуду и отменить их заказ, если она этого захочет

– Нет, просто подогрейте это, когда я верну его. Скажите Джорджу, чтобы не торопился с главным блюдом. Мы недолго. – Она застегнула пальто и чуть не засмеялась, когда вся охрана последовала за ней. – Я лучше перееду в Висконсин, – пробормотала она. Охранники были необходимы, но в такие моменты они действовали на нервы.

– Стой, Хэйден. – Ее голос настиг его на тротуаре, и он прошел еще несколько шагов, и только потом остановился. Бунтарство хорошо в малых дозах, но ведь в этом возрасте все только начинается. Эта мысль напомнила ей о собственной юности и о том, сколько раз она выводила родителей из себя.

– Зачем она здесь?

Кейн наполовину прошла дистанцию между ними. Если Хэйден хочет продолжить этот разговор, то это не должно выглядеть, соревнованием по крику на улице.

Мальчик понял намек и подошел ближе.

– Если тебе нужен ответ, я предлагаю тебе вернуться и сесть за стол. Если ты не согласен, мы вернемся домой, но не смей выходить один и подставлять себя под пули Бракато.

– Если сделаешь так еще раз, Эмма Кэйси будет волновать тебя меньше всего. Мы хорошо поняли друг друга?

Ее тон не оставлял ему возможности спорить. Кейн никогда не поднимала на него руку, и вряд ли что-то могло заставить ее сделать это, но ему не хотелось бы знать, что будет, если он действительно ее расстроит.

– Да, мэм.

Принесли две тарелки супа и оба Кэйси сконцентрировались на еде. Кейн съела большую часть содержимого тарелки, прежде чем продолжить разговор.

– Ответ на твой вопрос такой: она здесь, потому что хочет все исправить.

– Это не так уж просто.

Она вытерла рот и положила салфетку обратно на колени.

– Еще один важный жизненный урок, сынок – ты, возможно, будешь разочарован, когда узнаешь, что не все в моей жизни связано с тобой.

– Что это должно означать? Его улыбка говорила о том, что к нему вернулось хорошее расположение духа.

– То, что до того как ты родился и стал центром нашей вселенной, были мы. Другими словами, мы были вполне способны наслаждаться жизнью и без тебя. Она здесь, чтобы загладить свою вину передо мной.

– А что ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы она вернулась и спрашиваешь у меня разрешения?

Она засмеялась, довольная, что и к ней вернулось чувство юмора.

– Боже, какие мы сегодня храбрые. – Она взяла его за руку, чтобы он не встал. – Поезжай домой и подумай о тех временах, когда ты ее любил.

– Почему?

– Потому что сегодня мне нужно, чтобы ты это сделал. Жизнь – это азартная игра, если ты выбираешь такую жизнь. Если ты вообще можешь чему-то от меня научиться, пусть это будет именно это. Ответственность – это значит не только отдавать приказы. Иногда нужно жертвовать чем-то ради тех, кого ты любишь, чтобы защитить их.

– Почему сегодня?

– Да, черт возьми, сын, потому что я хочу, чтобы тот человек, который был для меня безопасной гаванью, стал тем же и для тебя, если дело дойдет до этого. – Сегодня не стоило говорить что-то, о чем позже она или он будут сожалеть. Последняя встреча с отцом врезалась в ее память, она помнила даже какого цвета было небо, когда она прощалась с ним.

Она не планировала закончить свою жизнь на складе этим вечером, но если это случится, ее сын навсегда запомнит эту ночь.

– Что бы я ни чувствовала к твоей матери, я знаю, что она защитит тебя.

– Меня не нужно…

– Нужно. Тебе всего лишь одиннадцать и тебя нужно защищать.

Хэйден выглядел таким напуганным, каким Кейн никогда его не видела.

– Тогда не надо. Что бы ты ни собиралась делать, не делай этого.

Она встала на колени перед его стулом.

– Сынок, никто ничего не заберет у тебя. Ни я, ни Эмма. Помни, ты мой, но это не будет длиться вечно. Как ты думаешь, что это значит?

Слезы уже лились по его лицу, и он больше не мог думать. – Я не знаю.

– Это значит, что я могу научить тебя всему, что знаю. Рассказать тебе все, чему я сама научилась, но когда-то наступит время, и Хэйден выберет то, чего хочет сам Хэйден. Это твоя жизнь, и я хочу, чтобы ты прожил ее так, как хочешь ты. Я растила не труса, и мой отец растил не труса. Я вырастила мальчика, который вырастет сильным лидером и опасным мужчиной, который будет уверен в себе и своей жизни. Если это значит, что ты станешь фермером, и будешь делать сыр, все твои ирландские предки будут являться тебе, пока ты будешь сбивать сыр, но так тому и быть. Но я хочу, чтобы ты обещал мне, что останешься целым и невредимым до того момента, когда настанет время выбирать жизненный путь и идти по нему самостоятельно.

– Только если ты пообещаешь, что будешь идти по нему вместе со мной.

Она согнулась под тяжестью его объятий, но обняла его в ответ так же сильно.

– Обещаю. Тебе даже не нужно будет поворачиваться, чтобы проверить. Я всегда буду рядом.

Они закончили есть, как обычно, перебрасываясь шутками. Когда тарелки унесли, и Кейн решила побаловать его чашкой кофе-латте, Хэйден задал еще один вопрос:

– А Кэролайн стала с тобой разговаривать?

– Будь уверен, стала.

Он наклонился вперед и облокотился на стол.

– Ну и?

– Как ее зовут?

– Кого?

– Девочку, из-за которой у тебя вдруг столько вопросов?

Он покраснел и опустил глаза.

– Мелинда.

– Понятно. И она тебя не замечает? В это сложно поверить.

– Мама, ну, пожалуйста, что сказал дедушка?

– Это просто. Ты подходишь к ней и говоришь «привет». Также неплохо представиться, а потом можно пригласить ее поесть мороженого. – Она пыталась не улыбаться, глядя на то, как растет его разочарование.

– И все? Так просто?

Удостоверься, что ты не в солнечных очках и причешись.

Синие глаза выдали его смущение.

– Что?

– Хэйден, твое наследие – это не только виски и бизнес. Смотри иногда в зеркало. Не хочу показаться нескромной, но все Кэйси неплохо выглядят. Большие синие глаза и угольно-черные волосы заставят ее отменить планы и согласиться пойти с тобой на свидание. Что будет потом – это твое дело, но тебе повезло, мы также славимся тем, что обладаем обаянием. Дело не только в том, как выглядишь, дело и в нем тоже, и будь уверен, обаянием ты не обделен. Женщины никогда не будут для тебя проблемой. Хотя ты, наверное, станешь ужасным сердцеедом, и тогда у тебя будет большая проблема.

– Какая? Сердитые отцы?

– Хуже. Вообще-то я тоже женщина, и я буду следить за тобой.

Хэйден покраснел и негромко засмеялся, вспоминая истории, которые иногда рассказы вал ему дядя Джарвис. Его жизнь только начинается, но он не мог не сравнивать себя с Кейн. Она больше чем хорошо умела обращаться с женщинами, и если у него не получится так же, ему будет тяжело с этим жить.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

– Вы в этом уверены? – Джордж Тэлбот, федеральный прокурор США, держал в руках отчет, который четверо агентов ФБР принесли ему.

Джордж работал на федеральные власти и сажал преступников наверняка дольше, чем эта молодежь прожила на свете. В каждом поколении новичков были люди, которые говорили о заговоре, но у этой группы были фотографии и видеоматериалы, которые подтверждали их нелепые на первый взгляд заявления.

– Мы уверены, сэр. У нас еще много чего есть в этой папке, если Вы хотите взглянуть. – Шелби была выбрана их представителем.

Нет. Как говорится в пословице, картинка стоит тысячи слов. – Он поднял снимки, сделанные вечером с заброшенного здания.

– Сэр, я понимаю, что мы действовали не по уставу, но нам нужна была секретность. Мы ведь мелкие сошки, и наши карьеры были бы разрушены, если бы все пошло под откос.

– Тогда зачем вы все это сделали, агент Дэниелс? – Он вкинул голову и ждал ее ответа. В этих молодых людях был огонь, какого он не видел годами. Такая же страсть к делу, которую он сохранил.

– Потому что закон – это закон. Никто не должен использовать его ради своей выгоды, особенно Джованни Бракато. Даже если Вы заберете наши значки, мы не будем сожалеть о том, что мы это сделали.

– Ладно, скажите мне вот что: откуда взялись все материалы? – Он показал на толстую папку, лежащую на его столе, и перевел взгляд на их лица.

Энтони вмешался до того, как Шелби успела ответить.

– Мистер Тэлбот, это конфиденциально. Агент Дэниелс собрала информацию и доверила нам эту операцию потому что времени было мало. Мы не можем выдавать нашего информатора, потому что он может быть полезен в будущих операциях.

Шелби улыбнулась Энтони. Он явно был не очень рад принять помощь от Кейн, и теперь, когда он стал ее защищать, Шелби стало немного спокойнее по поводу грядущей операции.

– Ясно. Ну, давайте решим, что будем делать. – Джордж чуть не засмеялся, когда все четверо подвинулись к нему поближе, как будто он шептал.

Они обговорили свой план, и четверо согласились на то, чтобы в операции участвовали несколько следователей, которые работали непосредственно на Джорджа. Люди, которые присутствовали на последнем совещании, всю жизнь работали со старым суровым прокурором и были, по его мнению, безукоризненны. Что касается Шелби, Джо, Энтони и Лайонела, они должны были заняться всеми основными делами. Потому что именно они начали все это.

– Почему вы все так уверены, что Кейн пойдет на это, если она знает, что ловушка расставлена? Я знаю ее, еще с тех пор, как мы пытались поймать ее отца на незаконной торговле алкоголем. Она достойный враг, и она не глупа. Она похожа на мудрого старого воина, который всегда на три шага вперед знает не только о том, что ты делаешь, но и о том, что ты думаешь.

Джордж посмотрел на Шелби. Через пару лет она наберется опыта, и научится скрывать свои эмоции, но пока что она не совершенна в этом. Он все-таки узнал, откуда взялась информация, и это его успокоило. Кейн все и всегда делала основательно, и ей можно было доверять так же, как источникам ФБР.

- Я не так хорошо ее знаю, чтобы ответить на этот вопрос, сэр. Все что я могу сказать – мы следили за ней целый год и узнали только, какой кофе она предпочитает, и то, что она всегда замечает все наши камеры. – Шелби засмеялась, вспомнив, какая у них в офисе собрана коллекция фотографий улыбок Кейн.

– Я тебе кое-что расскажу, Шелби. Можно Вас так называть, агент Дэниелс?

– Пожалуйста, сэр. Разрешите представить: это Энтони, Джо и Лайонел, – показала она на каждого из них по очереди.

– Тогда вы можете звать меня Джордж, хотя я и не против того, чтобы такие приятные молодые люди называли меня «сэр». Так вот, примерно год назад я встретил Кейн на поле для гольфа, она играла со своим сыном. Она позволила мне и моим товарищам проиграть. Потом она пожала мне руку и поздравила с двадцатидвухлетием отличной службы на благо общества. После этого Хэйден Кэйси спросил, как дела у моей дочери и попросил поздравить ее с рождением сына. В тот день я как раз отмечал рождение моего четвертого внука.

– Удивительно, – сказал Энтони.

– Нет, сынок, это не удивительно. Это чертовски хорошо. Далтон, ее отец, был хорош, но Кейн – это нечто особенное. Если бы я зарабатывал на жизнь чем-то другим, я бы сказал, что за ней и за ее сыном чертовски забавно наблюдать. Ну ладно, просто скажу, что я вам не завидую, когда придет время Хэйдена.

Когда я после этого поехал в клинику, чтобы навестить дочь, то обнаружил там цветы от Хэйдена и записку, в которой говорилось, что он сделал взнос от имени родившегося ребенка в местный детский центр, где моя дочь занимается волонтерской работой. Если через пятнадцать лет она окажется на скамье присяжных, как вы думаете, будет она принимать всерьез то, в чем его будут обвинять или вспомнит об этой милой записке? И Кейн прекрасно это понимает.

– Звучит так, будто Вы восхищаетесь ею, – сказал Джо.

– Хитростью стоит восхищаться в любых формах, я не говорю, что мы должны превзойти ее в этом, учитывая наш род занятий, но нужно знать своего врага, потому что я уверен, она знает о нас все.

Энтони вспомнил то утро, когда они с Джо бежали за Кейн и Хэйденом.

– Да, я с Вами соглашусь, Джордж. Мы все время бегаем и прячемся, думая о том, какие мы умные, а она может спокойно остановиться, посмотреть нам в глаза и улыбнуться. Я уже жду того дня, когда она просто помашет нам рукой и вызволит нас из этих страданий. – Если у Кейн, и есть какие-то особенные способности, старик прав, ее сын унаследовал их вместе с синими глазами.

– Меня не слишком обижает то, что в этом городе все воспринимают ее как героя. Но вам, ребята, будет тяжело. А для меня это вообще невыносимо. Никто не хочет признавать виновным человека, который всегда ведет себя дружелюбно. Черт подери, мне кажется, миссис Тэлбот сбежала бы с этой преступницей, если бы у нее была такая возможность.

Все засмеялись и ненадолго расслабились.

Следователи из команды Джорджа вернулись, переодетые в черную спецназовскую униформу. Они готовились занять склад до того, как там появятся все остальные. Пейджеры четверых агентов запищали почти одновременно. Это был их начальник.

– Дэниелс, где вы? – Кайл сидел на пассажирском кресле, за рулем был старший агент Сэмюэл Рич. Они выехали следом за Кейн.

– Я и моя группа заканчиваем подготовку и ждем звонка агента Рича, чтобы выехать.

– Кейн с ребенком только что вышли из ресторана, и мне кажется, что она вот-вот начнет действовать, так что будьте рядом в полной готовности. Я не хочу, чтобы мы сегодня облажались.

– Да, сэр, мы будем готовы.

– Роки, мы готовы? – спросил Джордж старшего следователя.

– Да, сэр, мы уже выходим. Агент Дэниелс, не забудьте про нас, и постарайтесь не получить пулю, – пошутил он.

– Да, мы будем иметь это в виду, офицер. – Шелби снова взяла телефон. – Дэниелс слушает.

– Она направляется в клуб, так что пора узнать, запомнила ли она тебя с прошлой встречи, Дэниелс. – Кайл, как обычно, отсоединился, не прощаясь.

Шелби расстегнула сумку и достала короткое черное платье. Ее коллеги лишь улыбнулись. Джордж, наконец, спросил:

– Шелби, где ты прячешь пистолет, когда на тебе это?

– Это секрет фирмы, Джордж. Если бы я сказала, мне пришлось бы Вас убить.

– Ты знаешь, кто нам нужен, так? – Кейн остановилась у входа в «Изумруд» и заговорила с человеком, ответственным за фейс-контроль.

– Да, босс. Меррик сказала мне. Не беспокойтесь, если они появятся, я позабочусь о том, чтобы им не пришлось стоять в очереди.

Кейн повернулась к Меррик.

– Где они?

– Грузовики в пути и прибудут приблизительно через три часа. – Так что у нас достаточно времени, чтобы встретиться с Винни и закончить распределение, когда они приедут. Его отец следит за караваном и говорит, что у нас много сопровождающих.

– Рада слышать, что я все так же популярна. Они вошли внутрь, и сразу направились к столику Кейн.

– Ты уверена, что я не должна вмешиваться в то ты собираешься сделать?

– Дорогая, тебе лучше побеспокоиться о моем сыне и его безопасности. А мы с Винсентом займемся всем остальным.

Меррик попыталась скрыть обиду на Кейн.

Не дуйся, Меррик. Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто Винсент и я – единственные на передовой линии в этой сделке. Мне нужно, чтобы ты была готова к тому, чтобы увезти Хэйдена, если это понадобится. А когда мой сын будет в безопасности, ты сможешь подумать и обо мне, понимаешь?

Меррик коснулась ладонью щеки Кейн и долго смотрела ей в глаза, прежде чем поцеловать.

– Я понимаю, но это не значит, что мне это нравится Мое место рядом с тобой.

– Теперь, милая, твое место там, куда я тебя отправлю. Жаль, что Лу не такой красивый, но сегодня он меня защитит.

Немногословный крупный человек повернулся к ним, и снова отвернулся, изучая толпу.

– По крайней мере, тебя не будет отвлекать ничья грудь.

– Да, это большой плюс Лу.

Как ответ на это, в клуб вошли две женщины. Они не замечали друг друга, но искали одного и того же человека. Увидев объект поиска в объятиях Меррик, они одинаково нахмурились. Энтони подошел к Шелби, взял ее за локоть и знаком показал ей, что стоит сфокусироваться на том, зачем они сюда пришли. Другая женщина продолжала смотреть на эту пару, когда подошла к столу, явно готовая драться за территорию.

_- Внимание, босс, – сказал Лу.

_- Ну, кто тут у нас? – спросила Меррик.

– Это, дорогая то, что моя мама назвала бы дьяволом в голубом платье.

– Можно поговорить с тобой? – Эмма, казалось, готова была оттащить Кейн в сторону за волосы, если бы это смогло заставить ее поговорить с ней.

– Конечно, я сегодня добрая. Меррик. поезжай домой и позвони мне, когда доберешься. – Кейн встала и еще раз поцеловала Меррик.

Изучив толпу, она обнаружила, что Эмма не единственная незваная гостья в здании. Шелби и ее тени пробирались к бару, глядя на них с Эммой.

– Лу, позвони мне в офис, когда наши партнеры будут здесь, хорошо?

– Понял, босс.

Впервые за четыре года Кейн обняла Эмму, и они пошли в сторону офиса. Это был их первый длительный физический контакт, с тех пор как Эмма закрыла за собой дверь. Она пыталась проигнорировать свое сердце, но, как она призналась себе, для Эммы всегда было в нем место.

Сидя на стуле в баре, Шелби пристально смотрела в зеркало рядом с баром. Если бы Кейн не была уверена, что это невозможно, она могла бы поклясться, что агент видит снаружи офис, где недавно у них была такая насыщенная встреча.

– Эмма, сегодня ты выглядишь совсем как раньше. Что я могу сделать для тебя?

– Я хочу, чтобы ты выслушала меня и не перебивала, пока я не закончу. Ты можешь это сделать?

– Думаю, я достаточно дисциплинированна, чтобы вынести это.

Эмма подозрительно посмотрела на нее. Она не ожидала от Кейн такой уступчивости.

– Хорошо. А почему ты ведешь себя так мило?

– Потому что, как я поняла, это единственный способ избавиться от тебя, и, как я и сказала, у меня дела.

– Что бы ты ни запланировала на сегодня. Кайл все знает, и он ждет тебя.

Это признание удивило Кейн. Эмма сделала все вернуть себе Хэйдена, а теперь готова пожертвовать этим, испортив Кайлу сюрприз.

– Откуда?

– Он был на ферме и прослушивал коттедж. Он знал, что ты не позволишь Хэйдену ехать одному, поэтому расставил ловушку.

Темная бровь выгнулась, когда Кейн услышала эту новость, и Эмма попыталась избежать ее взгляда.

– А ты откуда все это знаешь?

– Потому что он спросил у нас позволения сделать это. Я думаю, он мог бы получить ордер суда или что-то такое. Но он просто поговорил со мной, а я снова его послушала. Ты должна понять, что я думала, что это единственный способ вернуть Хэйдена. Но потом я узнала всю правду о Барни Кайле и о том, как ему помогала моя мать. Я не могу изменить прошлое, Кейн, но я могу попытаться загладить свою вину.

Кейн вздохнула и оперлась локтями о колени.

– Ты что, обвиняешь свою мать и Кайла?

– Это было бы слишком просто, да? – Эмма села на другой конец дивана и стала надеяться, что Кейн выслушает ее до конца и не попытается убить. – Нет, в том, что я сделала, виновата я. Я позволила чужому человеку внушить себе, какая ты плохая, и, несмотря на то, что я так и не смогла связать этого человека и того, который обнимал по ночам, я слепо поверила незнакомцу.

– Ты и представить себе не можешь, как глубоко ты меня ранила, Эмма. Сегодня я ужинала с Хэйденом, чтобы сказать ему, что ты для меня была спокойной гаванью, и ведь тогда я в это верила. После того, что ты сделала, мы не сможем вернуть хоть какие-то отношения. Если ты пришла за этим, выметайся. Я в состоянии справиться с Кайлом и без твоего признания в последнюю минуту.

– Есть еще кое-что. Ты обещала, что дашь мне договорить.

– Что? Хотя дай угадаю. У тебя с собой жучок?

– Ты не думаешь, что я рискую, когда рассказываю все это? Мне придется жить со своей виной и со стыдом за то, что случилось с Мари. Я хочу, чтобы больше ничего плохого не происходило с моей семьей. Кайл слышал все, что ты сказала, Кейн, поэтому я тебя очень прошу не делать то, что ты запланировала. Я знаю, что ты мне не веришь, но подумай о Хэйдене.

– Я думаю о Хэйдене. Все, что я делаю, я делаю именно потому, что думаю о нем.

Эмма придвинулась ближе и положила руку на холодную кожу подушки между ними.

– Есть еще один человек, для которого все это очень важно.

– И кто же это? – Кейн хотелось, чтобы Эмма рассказала о ребенке. Ей просто хотелось услышать это от женщины, которая должна была разделить с ней этого ребенка четыре года назад.

– Твоя дочь. – Эмма еле слышала собственный голос. Она опустила голову, боясь взглянуть Кейн в глаза.

– Ханна.

– Откуда ты знаешь? – Эмма в изумлении уставилась на Кейн.

– В Хэйвуде, штат Висконсин, много коров и пустых красивых земель. Но знаешь, чего там не слишком много?

Эмма посмотрела на нее и покачала головой.

– Домов, в которых темноволосые синеглазые дети живут с людьми настолько светлокожими, что они загорают под лунным светом.

– Я собиралась сказать тебе.

– Эмма, не надо говорить глупости.

– Я просто не знала, как сказать. С тех пор как я ушла и прошла через все это одна, я не знала, как сказать. Но я каждый вечер рассказываю ей о тебе и о Хэйдене, и о том дне, когда мы будем все вместе. Она знает о тебе, Кейн. Твоя дочь знает тебя, хотя вы еще не встречались. Когда вы встретитесь, она не будет тебя стесняться, потому что она принадлежит тебе, как и Хэйден. Как и я, но только не ненадолго, я навсегда твоя, даже если ты во мне не нуждаешься.

– Обещай мне кое-что. Ты должна мне, по крайней мере, это.

– Все, что угодно. – Эмма собралась с мужеством и положила руку на ладонь Кейн. Она душу бы продала за объятия Кейн.

– Если что-то со мной случится, позаботься о моих детях, и держись от меня подальше. – Кейн встала и вышла из офиса. Сейчас было не время выходить из себя, но она была близка к тому, чтобы потерять контроль над собой. То, что Эмма предала ее и поверила Кайлу – это одно, но то, что она лишила ее возможности знать о своей дочери, было преступлением большим, чем Кейн вообще могла представить.

Не успела она пройти и трех шагов, как ее остановила Шелби.

Эмма, открыв дверь, чтобы пойти за Кейн, увидела, что они обнимаются. Кто бы ни была эта женщина, она явно была в состоянии дать Кейн то, чего она больше не хотела от Эммы. Шелби шептала ей что-то на ухо, а потом поцеловала ее. Двое агентов у бара и Эмма отвели взгляд, чтобы не стать свидетелями чего-то почти интимного.

Желание убежать становилось все сильнее, и ей не хотелось ничего, кроме того, чтобы вернуться домой к дочери. Все будет правильно – у нее будет Ханна, а у Кейн – их сын. Не лучшее решение, но ей не хотелось остаться совсем одной – как бы эгоистично это ни звучало. Тем не менее, слова о том, что нельзя сдаваться, подстегнули ее, и она посмотрела на женщину, с которой говорила Кейн.

– Я так просто не сдамся. Кейн. Я знаю, что нужна тебе. Даже если понадобится целая жизнь на то, чтобы разрушить стены, которыми ты окружила свое сердце, я сделаю это.

Все игроки изучили своих соперников и подготовились к финальному матчу. Времени осталось мало, и каждый хотел выиграть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Приехал Винни Карлотти и устроился за столиком Кейн.

Через какое-то время Кайлу пришлось отправить Лайонела внутрь, сообщить остальным, что стоит держать ухо востро, потому что весь день Кейн и Винни говорили об одной только погоде.

– Босс, Меррик позвонила пару минут назад и сказала, что все готово, – сказал Лу и застыл в ожидании приказа. Меньше всего ему хотелось прерывать беседу Кейн с красивой женщиной, но выбора не было.

– Я почти готова, Лу. Еще минутку.

– Послушай, ведь еще не поздно отказаться от задуманного, – Шелби нежно обняла Кейн за шею, пытаясь удержать ее. Осознание того, что Эмма все видит, конечно, влияло на ее поведение, но обиду в синих глазах, о которых она так безнадежно мечтала, игнорировать было сложно.

– И что мне сделать вместо этого? Поехать с тобой и поиграть в разбойников и полицейских? ^

– Не опошляй то, что я пытаюсь сделать, Кейн я забочусь о тебе, и я не хочу ходить навещать тебя в тюрьме.

Кейн погладила ее по спине и поцеловала в нос.

– Думаю, когда все закончится, вы, ребята, еще будете мне завидовать. Ни о чем не волнуйся. Просто будь начеку, а я обещаю, что со мной все будет в порядке.

– Хорошо бы так оно и было.

– Милая, поверь мне. Мне ведь нужно кое с кем встретиться, когда все это закончится.

Два трейлера уже были припаркованы у причала, когда подъехала машина Кейн. Еще десять, как раз проехали границу штата, и Кайл ждал их, чтобы начать действовать. У него прямо-таки кружилась голова. Наконец-то настал его день, и теперь он расправится с Кейн Кэйси.

Кейн сама открыла дверцу машины, и вышла, чтобы поговорить с одним из водителей. Работники складов при этом не присутствовали, поэтому она позвала Лу, чтобы он открыл дверцы грузовика. Водители неукоснительно подчинялись ее приказам. В первом грузовике, который заехал на территорию, были коробки с ирландским виски Jameson. Это был любимый напиток и Кейн и ее отца, и если начать разгрузку с него, то удача непременно будет на ее стороне.

– Сардины, – буркнул Кайл в микрофон, который болтался у его рта. – Неужели она думает, что мы на это купимся? – Наушники поддерживали контакт со всей группой. – Если это называется «небольшое количество рыбы», то она явно собирается монополизировать рынок.

На какое-то мгновение воцарилась полнейшая тишина, и все услышали, как хлопнула дверца автомобиля. Агенты уставились на Эмму, которая подошла прямо к Кейн и схватила ее за руку. Никто из них не был настолько поражен и охвачен ужасом, как Кайл. Он был так близок к главной облаве в своей жизни, и вдруг какая-то блондинистая сучка может все испортить!

– Выключайте свет и начинайте, – приказал Кайл.

– Огни, освещающие причал, резко погасли. Облака, о которых так беспокоилась Кейн, теперь были решающим фактором.

– Что ты тут делаешь? – спросила Кейн, затаскивая Эмму внутрь.

– Я не могу оставить тебя тут одну. Это моя вина, что они здесь, и я не хочу тебя бросать.

– Господи, Эмма, неужели ты не подумала, что я спланировала и учла все, включая Кайла? Уходи отсюда, потом я тебе позвоню. – Они вышли через ворота и оказались около первого разгружаемого трейлера.

– Это ФБР! Бросьте оружие и выходите наружу, положив руки за голову, – приказ прозвучал через мегафон и Кейн сначала не узнала голос.

– Лу, положи оружие и выйди, чтобы они тебя увидели.

Шелби услышала приказ Кейн, приближаясь к входу на склад. Из-за того, что она была в платье, она двигалась медленно, но держала пистолет наготове. Как бы ей ни хотелось верить в то, что Кейн не причинит ей вреда, она не могла заранее знать, как поведет себя Кейн, загнанная в угол. Энтони и Джо шли за Шелби, а Кайл в этот момент был уже у входа.

В кромешной темноте было сложно понять, что происходит вокруг. Кейн забыла о своей ненависти к Эмме, и крепко прижала ее к себе. Кто бы ни приказал им бросить оружие, в следующий раз, когда она услышала приказ, он был уже рядом, и теперь говорил без мегафона. Она поняла, кто это и осознала всю опасность ситуации.

– Я сказал, брось оружие, мразь, – приказал Кайл, глядя на Кейн и Эмму. Он поднял пистолет и выстрелил, не дожидаясь ответа.

Кейн резко повернулась и закрыла собой Эмму, чтобы защитить ее. Они упали на пол, и она оказалась сверху на Эмме, все еще сжимая ее в объятиях.

– Я знала, что я еще не безразлична тебе, – прошептала Эмма ей на ухо. Она слышала, что кто-то бежит, а потом приказывает прекратить огонь. – Ну, все, я думаю, худшее уже позади. Можно встать. – Эмма пыталась шутить, но Кейн не отвечала. И только тогда она почувствовала, как горячее влажное пятно растекается по синему платью, которое Кейн когда-то подарила ей.

– Бросай оружие! – закричала Шелби, направив пистолет на Кайла.

- Дэниелс, что это ты вытворяешь? – Его пистолет теперь висел в кобуре, и ему не очень-то хотелось от него теперь избавляться.

– Сэр, я прошу Вас бросить оружие и сделать шаг вперед. Если Вы откажетесь, нам придется применить силу, но не думаю, что кому-то из нас действительно этого хочется.

Энтони подошел к своему начальнику сзади и приставил пистолет к его спине, чтобы подстраховать Шелби.

– Я начинаю думать, что вы все свихнулись от перенапряжения. Или это синие глаза этой сучки так на тебя подействовали, Дэниелс? Я приказываю вам бросить оружие. Абсолютно ясно, что вы работаете на Кэйси.

Подошел Джордж и посмотрел на своего старого знакомого.

– Да, в рядах ФБР в Новом Орлеане запахло коррупцией, но это не имеет никакого отношения к этим молодым агентам. Делай, как говорит дама. Брось оружие.

Фонари снова зажглись, и все сорвали с себя оборудование ночного видения, и заморгали, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Только теперь они заметили двух женщин, лежащих неподалеку от трейлера.

Эмма пыталась снять с себя Кейн, трясла ее, чтобы она ответила. Она бы кричала еще громче, но боялась, что тогда в них снова будут стрелять.

– Кейн, милая, очнись!

На секунду Кейн открыла глаза.

– Позаботься о Хэйдене. Скажи ему, что я… – Она не договорила, и безжизненно повалилась на нее.

– Нет! – Этот отчаянный крик заставил всех смотреть в их сторону. Джо сразу вызвал скорую и подкрепление. Кейн лежала на земле с простреленной спиной. Эмма истерично кричала и просила ее очнуться.

– У нее был пистолет, я видел, – попытался выкрутиться Кайл, пока никто не успел обвинить его.

– Агент Кёртис и агент Симмонс, позаботьтесь об агенте Кайле и заберите у него оружие. Если он будет сопротивляться, стреляйте, – приказал Джордж. Он видел как исказилось лицо Шелби, когда закричала Эмма.

Посмотрев на Джорджа, Кайл громко рассмеялся. Ситуация казалась ему абсурдной.

– Что за бред, Джордж? Мы окружены невероятным количеством нелегального алкоголя, а виноватым выхожу я? Это моя операция, старик, так что ты со своими ищейками можешь проваливать! Джонс, начните проверять груз в этих трейлерах.

Джордж подал знак своему подчиненному. Он хотел бы пойти по легкому пути, но пришлось применить силу. Через секунду Кайл лежал на земле, закованный в наручники. Рокки сидел на нем верхом, чтобы он не дергался. Второй человек зачитывал Кайлу его права, игнорируя проклятия и плевки.

Федеральный прокурор подошел к Кайлу когда приехала скорая, и сказал так тихо, чтобы мог услышать только он:

– Барни, тебе стоит помолиться о том, чтобы она выжила. Потому что иначе, я позабочусь о том, чтобы тебе самому захотелось умереть.

– Джордж, пожалуйста, это какое-то недоразумение. Я не сделал ничего плохого.

– Ты выстрелил в спину беззащитной женщине на территории ее частной собственности. Я бы сказал, что это уже очень плохо. Заберите его, я скоро подойду.

Кейн уже уложили на носилки, когда Джордж подошел к ней. Он несколько успокоился, увидев, как стараются медики. Он не соврал молодым людям, которые пришли к нему сегодня. Кейн Кэйси была другом многим людям, и большинство из них были должны ей больше, чем когда-либо могли бы вернуть.

Двенадцать лет назад на складе Кейн

– Кейн, ты не поверишь, кто на линии, – произнесла в интерком миссис Майклс, ассистент Кейн на складе. Эта женщина годами работала с Далтоном и, когда за дело взялась его дочь, просто осталась с ней. Кейн никогда не сомневалась том, что она полезна делу, а пожилая женщина аккуратно отвечала на звонки.

– Что, полиция хочет пригласить меня в гости?

– Весьма близко. Это Джордж Тэлбот.

Кейн взяла трубку и спокойно приняла приглашение на вечернюю игру в гольф. Она не стала спрашивать, чего от нее хотел Джордж. Что-то подсказывало ей, что их разговор должен остаться только между ними. Ее постоянные тени думали, что она осталась на месте. Никто даже не заметил, как отъехал грузовик и то, что его вел не тот водитель, что обычно.

Они немного поиграли в гольф, и Джордж, наконец, заговорил.

– Кейн, у тебя есть дети? – Он знал ответ, но так было проще начать.

– У меня только недавно начались серьезные отношения, сэр, но надеюсь, что у нас будет настоящая семья. Это для меня очень важно. А у вас с женой есть дети? – Она тоже знала ответ на свой вопрос, но хотела помочь ему и поддержать беседу.

– У нас есть дочь. Ее зовут Моника, и она учится в выпускном классе.

Кейн показала на скамейку под большим дубом.

– Красивое имя. Как у нее дела? Наверно, она готовится к колледжу и прочим радостям взрослой жизни?

– Так и есть, и у нее все было в порядке, пока она не встретила одного парня. Все, что я о нем знаю – его зовут Эдди, и он бросил школу до выпуска. Директор его школы сказал мне, что у него были проблемы, и они в любом случае собирались исключить его, – Джордж страдальчески вздохнул.

– Когда ты станешь матерью, Кейн, ты обнаружишь какая тонкая грань между тем, чтобы быть слишком мягким и позволить своей дочери встречаться с кем-то вроде Эдди и тем, чтобы слишком далеко зайти в противоположном направлении – так, чтобы она начала тебя ненавидеть. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Да, сэр. Времена изменились. Я вам не завидую, с подростками тяжело ладить.

– Она исчезла. Кейн. Два дня назад она ушла в школу не вернулась. Мы с ее матерью искали повсюду, мы обзвонили всех ее друзей, но никто ничего не знает. – Он, в отчаянии закрыл лицо руками.

– Мистер Тэлбот, я, наверно, задам глупый вопрос, но разве вы не должны сообщить властям?

– Я бы так и сделал, но я опасаюсь того, что они могут найти. Дело не в том, что это повредит моей карьере, не думай, но в ее комнате мы нашли кое-что. – Джордж остановился и посмотрел на нее, надеясь, что она поймет, в чем дело. – Я не хочу, чтобы у нее в будущем были проблемы

– Что именно вы нашли? Мне нужно знать, с чем придется иметь дело.

Он описал согнутую ложку, иглы и резиновые трубки. Все это означало, что Моника в серьезной беде, и просто так из нее не выбраться.

– Сэр, мне нужно, чтобы вы сделали для меня две вещи.

– Все, что угодно.

– Во-первых, мне нужна ее фотография.

Он вытащил снимок из кармана рубашки.

– И, во-вторых, я хочу, чтобы вы пошли домой, и провели вечер со своей женой. Вы можете сделать это для меня?

Джордж кивнул, чуть не плача от облегчения.

– Идите домой, и скажите миссис Тэлбот, чтобы она не беспокоилась. С Моникой все будет в порядке. Я обещаю. Это займет время, но я верну вам вашу Монику. – Кейн подчеркнула слово «вашу», имея в виду то, что она вернет родителям ту девочку, которую они так хорошо знати до того, как в ее жизни появился Эдди.

Через три месяца пожилая монахиня привела в дом Тэлботов прежнюю Монику. Сестра Мэри Джуд объяснила плачущим родителям, что их дочь не отстала от школьной программы, и к тому же теперь с ней все в порядке после тяжелого случая гриппа. Администрация школы была предупреждена о ее болезни, и учителя ожидали, что она вернется в ближайший понедельник.

Джордж никогда не спрашивал, что произошло с Эдди, а его дочь ни разу не упомянула о том, что было с ней во время ее отсутствия. Но главное – и это его не удивило – что Кейн ни разу не позвонила и не попросила о какой-либо услуге за то, что она сделала. Реабилитационный центр, которым руководила сестра Мэри Джуд, был очень эффективным и очень дорогим, но никакие счета на их адрес оттуда так и не пришли. Когда Джордж позвонил туда, чтобы узнать об оплате, ему сказали, что записей на имя Моники Тэлбот у них нет.

Единственным напоминанием об этом событии стал маленький букет незабудок без какой-либо карточки, который Моника получила на день рожденья. Когда цветы принесли в первый раз, Джордж передал их дочери, думая, что они от ее поклонника. Моника посмотрела на них и как подкошенная упала в ближайшее кресло. Цветы приходили каждый год, и через какое-то время выражение страха на ее лице сменилось чем-то, больше похожим на удовольствие, если судить по тому, как она нежно дотрагивалась пальцами до лепестков.

Джордж подозревал, что эти цветы были от Кейн. Она никогда не забывала присылать их. Они символизировали то, о чем Моника не должна была забывать. Девочка приняла этот урок серьезно, и окончила школу в числе медалисток. На Юридическом факультете она была лучшей на курсе, и позже сделала отличную карьеру.

Теперь она была молодой матерью четырех малышей, и ничто в ней не напоминало о той девочке, которая убежала из дома. Джордж вспомнил, как они с Кейн сидели под дубом и как она взяла на себя ответственность за его дочь. Сегодня у него была возможность отплатить ей добром за добро, но оказалось, что у него ничего не вышло. После такого тяжелого ранения сложно рассчитывать на то, что машина подъедет к дому и привезет Кейн обратно к Хэйдену.

– Джентльмены, в одном Кайл был прав. Нам нужно проверить грузовики, пока водители не сбежали.

Первый грузовик был уже открыт, несколько ящиков стояли рядом. Лайонел нашел на них слово «сардины» – все как говорила Кейн. Когда они открыли остальные фуры, все они были забиты такими же ящиками. Все кончено. Кайл добился своего, но никто из них особо этому не радовался.

– Мерфи, позвони и скажи, чтобы готовили операционную и звонили в банк крови. – Женщина по прозвищу Текс выкрикивала приказы, пока бежала рядом с каталкой, держа компресс у раны Кейн. Пуля прошла насквозь, и выходное отверстие было гораздо больше входного. Они закатили Кейн внутрь машины, и Мерфи побежал к водительскому месту.

Текс пропустила второго медика внутрь, и ее чуть не сбили две женщины, которые пытались залезть внутрь.

– Стойте. Куда вы лезете? – Она встала, загородив им проход.

– Это моя партнерша. Я поеду с вами, – сказала Эмма. Она выглядела почти спокойной, если не считать того, что была покрыта кровью Кейн.

– Мэм, это наша пациентка, и нам нужно место в машине, чтобы наблюдать за ее состоянием. Я бы не прочь поболтать с Вами, но у меня нет времени. Думаю, кто-нибудь из офицеров подвезет Вас. Самой Вам точно не стоит вести машину.

_-Пойдемте, мисс Кэйси, я отвезу Вас. – Шелби положила руку на плечо Эммы и повела ее к своей машине.

Поездка, казалось, заняла целую вечность. Эмма смотрела то на огни скорой перед ними, то на женщину, сидящую рядом. Было сложно забыть о том, что эта женщина обнимала Кейн.

– Можно узнать Ваше имя?

– Да, конечно, простите. Меня зовут Шелби Дэниелс.

– Вы с Кейн друзья? – Было смешно сейчас говорить об этом, но Эмме нужно было знать, какую позицию занять, когда они приедут в клинику.

– Мы недавно познакомились. – Шелби сняла руку с руля и положила Эмме на колено. – Я работаю на ФБР, мэм. Так что вряд ли у нас с Кейн могут быть какие-то романтические отношения. Но мы вполне можем быть друзьями. - Друзьями, которые обменялись парой поцелуев, но больше этого не будет.

Эмма отбросила волосы назад и наклонилась. Извините. Наверно, Вы думаете, что я идиотка, но когда я увидела вас вместе, я подумала…

– Я понимаю, что Вы подумали, но, как я и сказала, мы с Кейн только друзья. В момент нашего знакомства, она спасла мне жизнь. Если бы не те обстоятельства, я вряд ли знала бы ее лично – разве что по голосу на пленках.

Нуждаясь в утешении, Эмма взяла ее за руку.

– Как Вы думаете, с ней все будет в порядке?

– Я верю, что Кейн любит жизнь. Слово «сдаться» отсутствует в ее словаре, и мы должны в нее верить. Думаю, все будет хорошо.

Шелби и Эмма бросили машину на парковке для машин скорой помощи и побежали за каталкой. Текс держала аппарат, который поддерживал дыхание Кейн. Простыня под Кейн окрасилась в темный цвет.

Столько всего уже произошло, но ночь еще только начиналась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Двери операционной оставались закрытыми уже несколько часов, и Шелби с Эммой все это время даже краем глаза не видели Кейн. Чашки с кофе так и стояли перед ними нетронутыми, они их даже не замечали. Врач отвел Эмму в другую смотровую, чтобы проверить, нет ли у нее повреждений. На ней была только царапина от пули, которая прошла через Кейн. Когда она вернулась к Шелби, они, не произнося ни слова, взялись за руки.

– Мне нужно позвонить и попросить Меррик сказать об этом Хэйдену. – Эмме было страшно рассказывать сыну о том, что случилось, но она знала, что он должен находиться сейчас здесь.

– Все будет нормально, мисс Кэйси. Это же не Ваша вина.

– Зови меня Эмма. Ты не знаешь нашего сына. Он идеализирует Кейн и, конечно, у него есть на то причины. Она не предавала его, в отличие от меня.

Шелби крепче взяла Эмму за руку и улыбнулась.

– Ты его мать, и сейчас ты нужна ему, даже, несмотря на то, что он так не считает.

Сотовый телефон, который протянула ей Шелби, выглядел, чуть ли не устрашающе, но Эмма вытерла вспотевшие ладони и взяла его.

– Резиденция Кэйси. – Голос Меррик был тревожным после долгого ожидания.

– Меррик, это Эмма.

– Мисс Кэйси, Кейн нет дома.

_ -Ты не могла бы забыть о своих чувствах и послушать меня? Я знаю, что Кейн нет дома, поэтому и звоню. В нее стреляли, Меррик, она в больнице. Ты должна приехать и привезти Хэйдена. Пожалуйста, возьми с собой еще людей. Я обещала Кейн, что позабочусь о нем, и мне нужна твоя помощь. – У нее заныла рука, так сильно она сжимала телефон, ожидая, что скажет Хэйден.

– В какой она клинике?

Эмма сказала, где точно находятся они с Шелби.

– Мы будем там, через десять минут.

Минутная стрелка на часах сделала круг тринадцать раз, прежде чем вошли Хэйден, Меррик и Мук. Она встала и приготовилась к реакции Хэйдена. Его выражение лица несколько смягчилось, когда он заметил кровь на ее платье.

– Это не моя кровь, Хэйден, не бойся. Я не хочу уходить, пока не узнаю, что Кейн в порядке.

– Она сказала, что ты приехала, чтобы исправить все между вами. Ты это сделала?

Она была удивлена этим вопросом. Она была уверена, что сначала он спросит о состоянии Кейн.

– Если быть честной, на это уйдет не один вечер, но думаю, что все получится. Тебе, может быть, сложно это принять, но мы с Кейн когда-то были лучшими друзьями, кроме того, что любили друг друга.

– Она мне тоже так сказала. Медсестра сказала нам, что нужно будет подождать еще несколько часов, но мама держится. – Сказав это, он ее успокоил.

А, ну конечно, он не мог не остановиться, чтобы спросить. Он же сын Кейн. Эта женщина могла бы делать рекламу для бойскаутов – будь всегда готов. Эмма знала, что идея Кейн о необходимости быть ко всему готовым, включала в себя немедленное получение информации о ситуации. Хэйден делал все точно так же.

– Меррик, спасибо, что привезла его так быстро.

Комната была небольшая, но Меррик заметила близко сидят Шелби и Эмма.

– О чем вы тут говорили без нас? – Она уже придумала два сценария – по одному из них Шелби была здесь, чтобы довести до конца дело Кейн, по другому – причина ее пребывания здесь была несколько более интимной.

– Агент Дэниелс привезла меня сюда со склада.

Хэйден подошел ближе к матери и женщине, сидевшей рядом с ней.

– Ты была там?

– Мы обе там были, Хэйден.

– Что произошло?

Пытаясь разобраться с прической и вытащить из волос шпильки, Эмма глубоко вздохнула.

– Все произошло так быстро, что я помню только, как я стояла рядом с Кейн, и кто-то крикнул ей, чтобы она бросила оружие, в чем не было никакого смысла. Мы же знаем, что она никогда не носила оружие.

Меррик кивнула. У Кейн не было необходимости в оружии. Они ведь всегда были рядом с ней.

– Прежде чем я успела отреагировать, она схватила меня, и мы упали на землю. Когда зажегся свет, я поняла, что это пуля свалила ее с ног. Она спасла мне жизнь.

– Такое ощущение, что каждый раз, когда она защищает тебя от чего-то, в конечном итоге она больше теряет, – сказал Хэйден.

После этих слов Эмма расплакалась. Помириться с ним было так же сложно, как с Кейн.

– Прости. Мне очень жаль. Мне больше нечего сказать. Возможно это звучит как дурацкое клише, но лучше бы на ее месте оказалась я. – Эмма выбежала, чтобы не слышать его дальнейших саркастических замечаний.

– Не проще ли было ударить ее? – спросила у него Шелби, не вставая с места.

– Да что Вы знаете, леди? Вы наверняка здесь затем, чтобы навредить моей матери.

– Не надо говорить со мной так, мистер Кэйси. Я не Эмма, и не буду мириться с таким отношением. Твоя мама сейчас не видит тебя, потому что она борется за свою жизнь, но я уверена, если бы она была здесь, она сама бы дала тебе пощечину.

Было удивительно смотреть в его глаза и находить в них столько от Кейн. В них был тот же огонь, что и у нее.

– Вам не стоило приходить сюда и говорить о том, о чем Вы понятия не имеете. Моя мать позволяет вам видеть только то, что считает нужным, и не более. Вы же не можете быть настолько глупы, чтобы это не понимать.

– Я не глупа, Хэйден. Я слышала, что она сказала тебе сегодня в ресторане. Ты же знаешь, что мы прослушиваем. «Быть мужчиной – значит уважать свою мать и свою семью». Разве не это она тебе сказала? А ты уже готов напасть на самую беззащитную жертву, зная, что она ничем тебе не ответит. Наверно, Кейн права, и эти принципы показывают, какой ты человек. К тому же, если ты будешь поступать так же необдуманно и незрело, как сейчас, такие люди, как я, быстро до тебя доберутся.

Она спокойно высказала все это, и подождала, не скажет ли Хэйден еще что-то. Когда он отвернулся и подошел к Меррик, Шелби вышла, чтобы поискать Эмму.

– Ты думаешь, она права? – спросил Хэйден у Меррик.

– Мальчик, тебе еще многому надо научиться, поэтому я не стала бы об этом беспокоиться. Кейн в первый раз сделала все не так, и тебе не обязательно быть лучше.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ты сын своей матери, и что бы кто ни говорил, это не изменится. – Меррик убрала волосы с его лба и улыбнулась. – Из-за своего темперамента она иногда может сказать некоторые вещи, которые не стала бы говорить в нормальной ситуации. Нам еще везет, что с ней не часто это случается.

– Я не могу ничего с собой сделать, иногда я становлюсь ужасно злым.

– Я знаю, приятель. Дело в том, что мне платят за то, чтобы я наблюдала и слушала и давала советы, если попросят. Я была здесь, когда Эмма ушла, и я понимаю, почему так случилось. И я знала, что наступит день, когда она вернется. Она улыбнулась ему. – Конечно, важную роль в возвращении сыграл ты, но все-таки твоя роль – не главная. Я знаю, что это звучит жестко, но такова иногда любовь.

От стыда он наклонил голову, чтобы Меррик не видела его слез.

– Я знаю, что ей на меня плевать. Не надо мне опять говорить об этом.

– Послушай меня, Хэйден. Ты сын Эммы, и половина крови, которая течет в тебе, принадлежит ей. Но такой же важной, как связь между матерью и ребенком, является связь между любящими. Эта женщина уехала не потому, что у нее было непреодолимое желание смотреть целыми днями на коров и найти себе кого-то вместо Кейн. Она оставила свое сердце здесь, и никак не может вернуть его себе.

– Жаль, что я не помню того времени. Я, наверно, должен, но у меня почти не осталось воспоминаний о ней. Мне нравится, что мама иногда рассказывает мне про нее, но я не могу простить ее за то, что она бросила меня. И если то, что ты говоришь, правда – то и за то, что она бросила маму.

– Мой милый мальчик, ты же только учишься жить, так что не беспокойся. Твоя мать гордится тобой. Я обещала, что никогда об этом не скажу, но когда тебя нет рядом, она постоянно говорит о тебе.

Она легонько потянула его за рукав, и, упав в ее объятия, он, наконец, разрыдался.

– С ней все будет в порядке, Хэйден.

– Вы все здесь с Кейн Кэйси? – в дверях стоял мужчина среднего возраста в зеленом халате, насквозь промокшем от пота.

– Что-то не так? – Хэйден вскочил так быстро, что Меррик упала на стул.

– Нет. Меня зовут Дон Элтон, я главный хирург, и я хотел сказать, что мы закончили операцию, и что она хорошо держится. Ты ее сын?

– Да. Меня зовут Хэйден Кэйси.

Все что я могу сказать сейчас, Хэйден, это то, что она несколько дней пробудет в интенсивной терапии, а потом мы сможем сказать, что будет дальше.

– С ней все будет в порядке?

Врач снял с себя промокшую хирургическую шапочку.

– Я пока не знаю. Твоя мама потеряла много крови. Мне бы хотелось сказать, что все будет хорошо, но это было бы нечестно. Одно я знаю точно – давно на моем столе не было человека в такой хорошей форме. Тем более, ей есть за что бороться. Ты передашь эту информацию другим членам семьи, которые были здесь недавно? Я собираюсь подготовить для нее палату. Звони мне, если у тебя будут вопросы, или ты захочешь о чем-то поговорить. Медсестра передаст вам мои контакты.

– Спасибо, доктор, мы об этом позаботимся. – Меррик положила руку Хэйдену на плечо, чтобы хоть немного успокоить его после такого отчета о состоянии здоровья Кейн.

– Можно ее увидеть? – спросил Хэйден.

– Не сегодня. Почему бы тебе, не поехать домой, чтобы поспать, а завтра утром мы посмотрим, можно ли будет это сделать? – Он вышел, оставив их одних.

– Тебе удобно, Барни? – Джордж сидел напротив Кайла, прихлебывая кофе из чашки.

Кайл скрестил руки на груди, пытаясь запугать прокурора, чтобы тот его отпустил. Все остальное не работало, и он просидел в комнате для допросов больше трех часов. Он был уверен, что в чем бы ни было дело, ему ничего не стоит вернуть себе свободу. За годы работы он изучил тактику, которую теперь применяли по отношению к нему. Его так просто не сломаешь, уж в этом он был уверен.

– Послушай, Джордж, ты должен меня отпустить. У меня дела, и вся эта ерунда мне сейчас совсем не нужна.

Боюсь, что не смогу просто так тебя отпустить, Барни. Конечно, ты понимаешь, что мы должны соблюдать регламент, особенно когда дело касается такой фигуры как ты. Мы можем разобраться достаточно быстро, если ты ответишь на несколько вопросов.

Ухмылка, появившаяся на лице Кайла, была более чем знакома Джорджу. Он улыбнулся в ответ. Будет чертовски приятно стереть ее с его лица.

– Конечно, давай. Покажи себя, Джордж.

– Как давно ты стал мальчиком для битья у Джованни Бракато, а Барни?

Энтони, Лайонел и Джо по ту сторону зеркала чуть не захлебнулись кофе. Будь они на месте Джорджа, они бы подольше поговорили со своим боссом, перед тем как перейти к главному. Видимо, им было чему поучиться у этого старого воина, и побледневшее лицо Кайла лишь подтверждало это.

Прошло несколько минут, прежде чем Кайл смог заговорить. Он использовал это время, чтобы собраться с мыслями и понять, где он допустил ошибку.

Молчание только доказывало его вину. Невиновные люди никогда не молчат, оказавшись в этой комнате. Они всегда пытаются доказать свою невиновность.

– Я не понимаю… – начал Кайл.

– О чем я говорю, – закончил за него Джордж. – Тебе нужно присутствие адвоката? Свои права, думаю, ты хорошо знаешь.

– Мне не нужен адвокат. Я ничего не сделал.

– В этот момент я обычно говорю самоуверенному ублюдку, который сидит напротив, что если он согласится нами сотрудничать, то улучшит свое положение и дело пойдет быстрее. Это означает, что я спущусь вниз и приму участие в допросе. Так что, Барни, если ты согласен сотрудничать, может быть это хоть чем-то тебе поможет. Думаю, тебе будет обеспечена хоть какая-то безопасность, если ты поможешь нам со следствием.

Кайл засмеялся, и наклонился вперед, положив руки на стол.

– Иди к черту, Джордж. Я уже сказал, что не понимаю, о чем ты говоришь.

– Думаю, тебе пришлось хорошо постараться, чтобы получить этот шикарный значок, да? Ты посещал много занятий по психологии?

Кайл кивнул, но ничего не сказал, не понимая, к чему ведет Джордж.

Агенты, которые наблюдали за ними, тоже не поняли, какое отношение имеет психология к тому, что происходит.

– То, как ты сейчас положил руки на стол, означает, что ты врешь. Быстрое моргание – еще один выдающий тебя знак. – Джордж чуть не засмеялся, когда Кайл быстро убрал руки на колени и попытался широко открыть глаза и не моргать.

– Джордж, мы давно с тобой знакомы. Не можешь же ты всерьез думать, что я связался с таким животным, как Бракато. Моя карьера – самое главное для меня.

– Для того парня из Вирджинии она тоже немало значила, я уверен, но он продал свою страну. А ты помогаешь ему травить наш город и избавляться от конкурентов. Его главный конкурент теперь в клинике, и, как я уже сказал, тебе следовало бы молиться, чтобы она выжила. Иначе, мой друг, я добавлю убийство к списку обвинений. Ты выстрелил в безоружного подозреваемого по приказу известного криминального деятеля. Ты уверен, что тебе не нужен адвокат?

– Ты не сможешь ничего доказать, потому что ничего и не было. – Как будто без разрешения Кайла его руки снова приняли выдающее его положение на столе, и он заморгал.

Было уже поздно, и Джорджу надоела эта игра. Он постучал по стеклу, приглашая остальных войти. Три стула оставались незанятыми, пока они говорили, а Кайл этого не заметил. Зато все заметили, как вздулись вены у него на лбу, когда вошли его подчиненные.

– Вы все будете расследовать пропажи льда в Антарктике, когда я с вами разберусь.

Его свирепый взгляд никак не сработал, и Энтони положил папку, которую до этого они показывали Джорджу, на середину стола. Молодой агент стал раскладывать фотографии на металлической поверхности, пока весь стол не оказался покрыт ими.

Кайл увидел себя, принимающего толстые конверты от улыбающегося Джованни Бракато. Фотограф даже не поленился сделать снимок, на котором он пересчитывал полученные деньги.

Потом Энтони достал небольшой магнитофон и включил его. Голоса двоих мужчин заполнили комнату.

– Думаешь, она собирается действовать сегодня?

Все услышали как, задав вопрос, говорящий сплюнул. Симмонс положил перед своим боссом фотографию Джованни, сплевывающего кончик сигары в реку.

– Полученные нами данные говорят именно об этом. Мне повезло с командой. Кэйси не может даже сходить в туалет так, чтобы мы об этом не знали.

Нагрудный карман пальто Кайла еле вместил в себя конверт с банкнотами, который дал ему Бракато.

– Да, стоит признать, что ты мое самое удачное вложение. Я должен тебе за то, что у меня есть моя собственная команда федеральных гончих, которые ищут для меня то, что нужно. Как ты смотришь на то, чтобы получить еще больший бонус?

– Что ты имеешь в виду?

– Один миллион на твой пенсионный счет за голову Кейн.

Кайл ничего не сказал, но Симмонс показал фотографию мужчин, пожимающих руки. На суде этой фотографии будет более чем достаточно. Заказное убийство – это повод посадить и Кайла, и Бракато.

– Все это есть у нас и на видео, сэр. Если хотите посмотреть, мы можем принести аппаратуру. У нас также есть записи других Ваших встреч с мистером Бракато, если Вам интересно

– Мне нужен адвокат. Мне больше нечего сказать, – произнес Кайл.

Все, кто был в комнате, поспешили отодвинуться от Кайла, потому его лицо позеленело, и казалось, будто его вот-вот стошнит.

– Мудрое решение, агент Кайл. Надеюсь, вы сможете позволить себе хорошего адвоката, – сказал Джордж, вставая.

– Пожалуйста, сэр, не оскорбляйте нас, называя его «агент». Для некоторых из нас это слово все еще что-то означает. – Произнес Лайонел, как обычно, очень спокойно.

– В таком случае, агент Джонс, я предоставлю Вам честь арестовать мистера Кайла и поместить его в камеру.

– Встаньте, – сказал Энтони.

– Вы арестованы, – сказал Лайонел, доставая наручники.

Им хотелось закончить дела с предателем, чтобы вернуться на склад Кейн и завершить операцию.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

– Операция закончилась, – Хэйден говорил в спину Эмме, и ему было все равно, что Шелби стоит рядом.

– Спасибо, что сказал мне.

– Доктор сказал, что нам лучше поехать домой, и вернуться утром. Если нужно будет приехать раньше, они позвонят.

Эмма в отчаянии обхватила себя руками. Она одна. Никто не поможет справиться с эмоциями, которые буйствуют внутри после того, как Кейн чуть не умерла у нее на руках.

– Тогда я поеду с тобой. Ну, если ты не против? Если бы она повернулась, она бы впервые увидела, что Хэйден ведет себя соответственно своему возрасту. Он водил носком ботинка по полу, пытаясь найти правильный ответ.

– Если ты хочешь, ты можешь остаться сегодня у нас. Если ты хочешь, конечно.

У нее снова навернулись слезы. На секунду она услышала голос того маленького мальчика, который просил обнять его, когда что-то было не так.

– Я уверена, что Кейн не одобрит, что ты мне это предлагаешь.

– Думаю, она совсем не против. Тем более что так мы сможем вместе поехать утром в клинику и узнать, как она.

Телефонный звонок разрушил эмоциональную сцену. Шелби смущенно улыбнулась. – Извините.

Это был Энтони, который сообщил ей, что они закончили с Кайлом и направляются обратно на склад. Они будут ждать ее, потому что теперь она главный агент.

– Мисс Кэйси, с Вами все будет в порядке? Мне действительно надо идти, но если Вас нужно куда-то подвезти, я буду рада помочь – предложила она.

– С ней все будет хорошо, агент Дэниелс. Она поедет со мной домой. – Хэйден приблизился к Эмме, как будто хотел узнать, скажет ли Шелби что-то против.

– Я уверена, что с Вами она будет в безопасности, мистер Кэйси. Хорошего вечера. – Шелби ободряюще улыбнулась ему, и направилась к машине. Скоро взойдет солнце, а у нее еще очень много дел.

– Ты готова ехать? – спросил Хэйден у Эммы, которая еще не сказала ему, где проведет остаток ночи.

– Да, сынок, готова.

Эмма вошла в свой старый дом. В холле стояли ее сумки, и ее охватило странное чувство дежавю. Только в этот раз сумки должны были отнести наверх, а не к ждущей ее машине. Насколько она могла видеть, в доме все осталось как прежде.

Женщина, которая занималась хозяйством, ждала их в рабочем кабинете, когда они приехали.

– Кармен, можно отнести сумки моей матери в одну из гостевых комнат? Мы все очень устали.

– Конечно, я позабочусь об этом через минуту, но сначала скажи мне, как Кейн?

– Ты же знаешь маму. Она держится. Сейчас у нее все в порядке.

Кармен обняла мальчика и погладила его по спине. Выражение ужаса, которое было на его лице, когда он уехал в клинику, теперь ушло, а то, что он приехал домой с Эммой, было более чем странно.

– Мы все молимся за нее.

– Спасибо. – Он обнял пожилую женщину в ответ, и повернулся к Эмме. – Пойдем.

Он отвел ее в комнату в противоположной стороне холла от той, которую они делили с Кейн, но недалеко от своей. – Позови, если тебе будет что-то нужно.

– Спасибо, что делаешь это, Хэйден. Я знаю, что придется пройти долгий путь, прежде чем мы сможем подружиться, но я благодарна тебе за то, что ты стараешься

– Ты можешь сказать спасибо за это маме, когда она очнется. Это она попросила, что я должен дать тебе шанс.

– Это единственная причина, по которой ты делаешь это?

Он покачал головой, как будто хотел выразить этим ответ.

– И да и нет. Это лучший ответ, мне кажется. Мне хочется поговорить с тобой и узнать, почему ты сделала то, что сделала, но это заслуга мамы.

– Это лучшее, на что я могла надеяться. Могу я попросить тебя об одном большом одолжении, пока мы не легли спать?

– О каком?

– Ты не мог бы меня обнять?

В последний раз, когда они обнимались, Эмма была выше него, а теперь он стал утешителем только из-за своего роста. Он прижал ее к себе, и на нее нахлынули воспоминания о том, как когда-то давно они делали это много раз. Тоска ребенка по матери вытеснила гнев Хэйдена, и он почувствовал тепло внутри себя на тот короткий момент, когда позволил себе эти объятия, ощущать, что у тебя еще кто-то есть – Спасибо.

– Да, конечно. Спокойной ночи. – Он резко повернулся и, не оглядываясь, ушел в свою комнату. Теперь он понял, что Кейн пыталась объяснить ему, говоря о спокойной гавани, и ощущал вину за то, что ему была приятна эта вновь обретенная теплота, хотя умом он понимал, что Кейн не была бы против этого.

В доме постепенно стало тихо. Эмма лежала на мягких хлопковых простынях, уставившись в потолок. Спать в одиночестве в этом доме казалось ей чем-то странным. Даже когда Кейн работала допоздна, или уезжала по делам, она не чувствовала себя одинокой.

В последние четыре года, которые она провела на ферме отца, ей было особенно тяжело, когда солнце садилось. Чаще всего по ночам она читала Ханне, даже после того как девочка засыпала, чтобы не видеть пустую кровать и не думать о своих глупых ошибках.

Двенадцать лет назад в спальне Кэйси.

Голые ветви за окном отбрасывали почти пугающие тени. Эмме уже хотелось натянуть на лицо одеяло, чтобы больше не видеть их. Она не могла объяснить, почему, но она вдруг начала плакать и не могла остановиться.

Кровать немного прогнулась, когда кто-то присел на край. Ей было стыдно повернуться, она думала, что это Кармен.

– Что случилось, милая? Она сразу повернулась и спрятала лицо у Кейн на груди.

Из-за слез и икоты Кейн не могла разобрать, что она говорит.

– Что ты делаешь дома? Я думала, что ты будешь в Чикаго до завтра.

– Я закончила дела пораньше, потому что тоже скучала. – Кейн гладила Эмму по светлым волосам, и она потихоньку успокоилась. Кейн тоже успокоилась. Ее все еще удивляло то, как быстро Эмме удалось завоевать ее сердце.

– Почему ты плачешь? Ты скучаешь по дому?

– Нет, я скучаю, конечно, по отцу, но сейчас мне просто было одиноко. – Эмма расстегнула несколько пуговиц на рубашке Кейн.

– И это ощущение одиночества заставляет тебя снимать с людей одежду?

– С людей – нет. Мне просто нравится ощущать тебя рядом. Это напоминает мне о том, что в твоей жизни есть для меня место.

Прикосновения, которые возвращала ей Кейн, не были связаны со страстью, она просто наслаждалась словами Эммы. С тех пор как они познакомились, Эмма наполняла ее силой. Она могла прийти к ней тогда, когда уставала от всего мира, и тогда, когда ей было нужно поделиться победами.

– Я люблю тебя. Эмма, и надеюсь, что ты всегда будешь это чувствовать. Твое место со мной, потому что я принадлежу тебе.

Эмма часто думала об этой ночи – о том, как она лежала рядом с Кейн. просто обнимая ее, пока все плохие мысли не исчезли. После этой ночи она больше не боялась теней, или спать в одиночестве, потому что Кейн внушила ей чувство постоянной связи друг с другом.

То, что она так быстро забыла об этом чувстве по причинам, в которых теперь и сама не видела никакого смысла, мучило ее. Когда Кейн прижала ее к себе на складе, она вспомнила то, от чего отказалась, но теперь уже слишком поздно. Ей нужно было убедить себя в том, что у нее больше нет шансов. Она понимала, что Кейн будет не против ее отношений с сыном, но этим ограничится их связь.

Признать эту потерю было сложно, а принять ее, наверное, будет невозможно. Она закрыла глаза, пытаясь выбросить из головы все мысли, чтобы заснуть. Проваливаясь в сон, она услышала плач из соседней комнаты, и в нем явно чувствовался страх.

Когда она вошла в комнату Хэйдена. ей даже не пришло в голову, что ее тут, может быть, не ждут. 0н свернулся в комочек так, будто ему было больно, и плакал. Эмма обняла его крепче, и когда он не оттолкнул ее, надежда, которую вселил в нее Росс, снова вспыхнула в ее сердце.

– Все хорошо, Хэйден. Я здесь, с тобой.

– Мне так страшно.

Это нормально, что ты это чувствуешь. – Проводя руками по его густым волосам, она вспомнила, как несколько раз точно так же держала Кейн.

– Она обещала, что вернется, и не вернулась. Я не хочу быть один.

Она попыталась притянуть его ближе к себе, но он начал сопротивляться, откатившись от нее.

– Ты не один. Хэйден. У тебя есть я и кое-кто еще. – Она хотела сказать ему о Ханне вместе с Кейн, но сейчас решила, что это отвлечет его мысли от Кейн.

– Больше никого нет, а ты уже бросила меня. Только потому, что маме плохо, я не буду с тобой.

– Хэйден, у тебя есть сестра, которая тебя очень любит.

Она не успела договорить. Хэйден спрыгнул с кровати и повернулся к ней со сжатыми кулаками.

– Нет! – закричал он так громко, что явно разбудил весь дом, и она услышала, что кто-то идет к его комнате. – Ты готова сказать все что угодно, так? У меня нет сестры!

Она быстро заговорила: – Я не вру. Ее зовут Ханна, и ей скоро будет четыре года. Когда я ушла, я только узнала, что беременна. Я планировала сохранить ее в безопасности.

– Как, пожертвовав мной?

– Нет, я собиралась вернуться за тобой.

– Жаль, что мама не сказала мне держаться подальше от тебя. Ты не только бросила меня, ты еще и любишь другого ребенка больше? Когда мама узнает…

Дверь открылась, и Меррик и Мук ворвались без приглашения.

– Идите спать, это касается только нас. – Хэйден показал на Эмму, ожидая, что его послушают.

– Из-за чего этот крик? – спросила Меррик.

– Я же сказал, что это личное. Уходите. – Хэйден не спускал с нее глаз. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов – когда они приехали, у него не было сил раздеваться, и он просто упал в постель. – Когда мама узнает, ты не сможешь спрятаться, – сказал он, когда дверь закрылась.

– Кейн уже знает о Ханне. Я сказала ей сегодня, но она знала и до этого.

– Ты врешь. Она сказала бы мне, она все мне рассказывает!

Эмма встала и подошла ближе. Ей хотелось успокоить его, но раз нужно позволить ему подвергнуть ее вербальной атаке, пусть так и будет.

– Я не знаю, почему она не сказала тебе, Хэйден Может, она хотела подождать, пока все это кончится.

Когда Хэйден добавил предательство к списку того, что он ощущал, что-то внутри у него щелкнуло.

– Уходи. Иди в свою комнату. Вы с мамой достойны друг друга.

– Давай договорим, сынок.

– Я тебе не сын. Я никому не сын. Ты поменяла меня на кого-то. А теперь уходи.

– Миссис Кэйси, – Кармен осторожно трясла ее за плечо.

Эмма заморгала в замешательстве. Потом события прошлой ночи обрушились на нее, как в плохом фильме. Если ее первоначальный план заключался в том, чтобы заставить Хэйдена отвернутся от Кейн, у нее это получилось. Только в качестве бонуса теперь он ненавидел и ее.

– Что-то не так? Что-то с Кейн?

– Нет, мэм, из госпиталя звонили и сказали, что ей лучше. Я просто подумала, что вы с Хэйденом позавтракаете вместе, перед тем как ехать туда.

Меррик постучала в дверь.

– Кармен, где Хэйден? – Она была в панике. Они с Муком ничего не смогли поделать, когда он отпустил их вчера вечером. Они попытались дать ему личное пространство, и дали так много, что теперь не могли найти его. – Я думала, что он в своей комнате.

Эмма отбросила одеяло, подошла к Меррик и схватила ее. – Что это значит, где Хэйден?

– Его нет в доме, но он знает, что нельзя выходить одному. Он ничего тебе не говорил?

Эмма крепче схватила Меррик за руку. Хэйден наверняка пытается выпустить пар, как сделал бы любой мальчик его возраста после ссоры с матерью. Вот только Хэйдена вряд ли можно было назвать обычным одиннадцатилетним мальчиком. Если он позволил своему гневу подавить здравый смысл, то у него могут быть большие проблемы, осложненные еще и тем, что Кейн не может разобраться с ними.

Вбежал Мук и, отдышавшись, сказал: – Мы нашли его велосипед в квартале отсюда, но его нигде нет.

Теперь наступила очередь Меррик держать Эмму, потому что она чуть не упала, услышав эту новость. – Ну же, Эмма, сейчас не время для этого. Мы вместе оказались в этой ситуации, и нам необходимо вернуть его до того, как она очнется. Она доверила нам заботу о нем, а мы явно облажались.

– Может, он просто пошел погулять? – Мук пытался мыслить позитивно, не в силах представить, как они скажут Кейн, что потеряли ее ребенка.

– Мук, видит Бог, я люблю тебя, но раз он оставил там велосипед, он явно не пошел гулять. Нужно узнать, у кого он.

– Мне кажется, меня сейчас стошнит, – Эмма глубоко вздохнула и на секунду прислонилась к Меррик. – Может, стоит спросить у федералов, не видели ли они чего-либо?

– Их здесь уже нет. Крупная рыба, за которой они гонялись, в клинике, так что им не нужно наблюдать за нами. Если только твоя подруга не соврала.

– Поосторожнее, Меррик. Она не моя подруга. Я встретилась с ней вчера, и она помогла мне в трудную минуту. Это не значит, что мы любовницы. А что касается Кейн… – Она уже начала заводиться, но Мук прервал их.

– Леди, я не хочу показаться грубым, но сейчас у нас есть проблемы поважнее, чем выяснять, кто пойдет домой из школы с боссом.

– Он прав. Нам нужно отложить в сторону наши чувства и сконцентрироваться на поисках Хэйдена. Думаю Меррик права по поводу того, что он не гуляет. Кто-то забрал моего сына, и я собираюсь с этим разобраться.

Меррик начала смеяться так громко, что чуть не упала

– Ты собираешься что-то делать? Очень интересно. Благодаря тебе, его сейчас здесь нет. Оставь это дело нам, и можешь возвращаться доить коров.

– Мук, спускайся вниз и собери людей. Сначала мы поедем в клинику, а потом я скажу вам, что делать. Теперь, когда Кейн больна, а Хэйден исчез, в этом доме осталась только одна Кэйси, и это не Меррик, так что шевелись.

Охранник и Кармен вышли из комнаты, чтобы выполнить приказ Эммы.

Она запахнула халат.

– Кроме тебя, Меррик.

Телохранитель собиралась выйти вслед за остальными, но этот новый командный тон остановил ее.

– Я намереваюсь разобраться с этой ситуацией до того, как Кейн начнет волноваться. Ей не нужен дополнительный стресс во время выздоровления, и я собираюсь остаться здесь, чтобы видеть, как она будет выздоравливать. Ты можешь либо смириться с этим и помочь мне, либо уйти. Это все, из чего ты можешь выбирать, поэтому не стоит долго раздумывать.

– Я не собираюсь тебе подчиняться.

– Хорошо, тогда выметайся. Уходи, или мне придется тебя заставить. Когда Кейн очнется, я объясню ей, почему ты не захотела помочь.

Меррик снова засмеялась, на этот раз саркастично.

– Ну, надо же, у леди есть когти. Или это у гадюки есть клыки?

– Я зря теряю с тобой время.

– Ну же, Эмма. Ты же не думаешь, что Кейн будет с бой на одной стороне?

Ей было сложно выглядеть спокойно, потому что единственное, чего ей хотелось – помчаться в клинику и разбудить Кейн, чтобы она все исправила. Тем не менее, она понимала, что у нее нет времени на такие мечты. Она почти была уверена в том, что тот, кто украл ее сына, ничего ему не сделает, не выдвигая каких-либо требований. Также она была уверена в том, что если сейчас она не сломит Меррик, у нее никогда не получится.

– Я провела много лет в том месте, о котором ты, Меррик, можешь только мечтать – в постели Кейн. И знаешь, чему я научилась, кроме того, что такое настоящая страсть?

Глаза Меррик сузились до щелочек, но она промолчала.

– Не знаешь? Я узнала, как Кейн думает, и как она планирует. Прошлой ночью тебя не было на складе. Почему так?

– Ты думаешь, ты самая умная?

– Нет, я не думаю, я знаю, насколько я умная. Так вот, вернемся к моему вопросу. Тебя там не было, потому что твоя работа – присматривать за нашим сыном. Кейн рассчитывала на тебя, а теперь он исчез. Я тебя не обвиняю, но я обязательно подчеркну это, когда буду ей рассказывать о том, как мы вернули его. Потому что – давай, не будем обманывать себя – мы все знаем, у кого он и почему. – Эмма направилась в сторону ванной. Разговор окончен, и она нанесла удар. Меррик была ей нужна, но только в том случае, если она захочет работать с ней.

– Откуда ты знаешь, что я с ней не спала? Тебя не было здесь очень долго.

– Жена всегда знает такие вещи, Меррик, не забывай об этом. Увидимся внизу через минуту.

Теперь Меррик смеялась нормальным смехом. Партнерша Кейн одержала победу над ней и сумела добиться признания. Меррик поняла, почему ее начальница все страдала, что потеряла такую женщину. Любая другая уже уволила бы ее из гордости, но Эмма дала ей второй шанс.

Кармен и ее помощницы раздавали всем кофе, когда Меррик вошла в комнату, где все собрались. Отсутствовали только те, кто был в клинике с Кейн. Мук постарался сдержать улыбку, когда появилась Меррик. Он не хотел копаться в ее и без того уязвленной гордости.

– Какой у нас план, Меррик? – спросил один из мужчин, пока Кармен наливала ему кофе.

– Я уверена, что босс сейчас спустится и скажет нам, что нужно делать.

– Кто это? Кейн? Я думал, она все еще в клинике.

– Не совсем так, ребята. С этого момента мы будем подчиняться Эмме Кэйси, и не стоит ворчать, давайте послушаем ее. Она может вас удивить. Она только что уделала меня.

Мук и Меррик слушали их, позволяя им выпустить пар, пока Эмма не спустилась вниз. Один из них – человек по имени Хэнк, который работал у Кейн чуть больше года – категорически отказывался подчиняться Эмме.

Не знаю, как насчет вас, но я не собираюсь выполнять приказы неизвестно кого. – Хэнк скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана.

– А как тебя зовут? – Эмма вошла в комнату и села в кресло, за которым стояла Меррик. То, что она и не пошевелилась, ясно дало всем понять, каково положение дел.

– Хэнк.

– Хэнк, ты можешь идти. Меррик, пожалуйста, разберись с ним, если вдруг Кейн должна ему деньги. Эмме удалось поставить его на место, и он в изумлении не мог сдвинуться с места.

– У нас много дел, Хэнк, так что давай быстрее.

– Ты же слышал, что она сказала, – произнес Мук, встал и подошел к Меррик. Ему было не совсем понятно, как она смирилась с этим, но его заботой была безопасность мальчика, и ради него он пошел бы на что угодно.

Хэнк вышел, больше не сказав ни слова, хлопнув на прощанье дверью.

– Вот что мы сделаем, – начала Эмма. Когда она закончила говорить, всем стало ясно, что все эти годы она была на стороне Кейн. Она была спокойнее, чем Кейн, но ее план был таким же хитрым и четким, каким был бы план Кейн.

– Вы все слышали, что сказала миссис Кэйси. Разбейтесь на четыре группы и ждите меня в офисе в клубе вечером. Даже не думайте о том, чтобы что-то испортить. – Меррик сделала паузу и посмотрела на Эмму. – Это хороший план.

– Спасибо, – Эмма улыбнулась и переключила свое внимание на всю группу. – Удачи, и помните, что сказала Меррик. Сейчас нельзя ошибаться. Речь идет о жизни моего сына, и если кто-то не воспримет это всерьез, я задушу его собственными руками. – Она встала и помолчала, желая узнать, будут ли еще возражения. – Меррик, Мук, давайте съездим в клинику и узнаем, как там босс.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Еще один замок был закрыт на грузовике, который федеральные агенты использовали, чтобы увезти улики против Кейн. Еще не было и десяти утра, и у Шелби болела голова из-за того, что она почти не спала, и из-за того, чем им приходилось заниматься. Ее мучил вопрос, почему Кейн так быстро сдалась и дала им поймать себя.

Лайонел присел с ней рядом.

– Нам нужно позвонить агенту Хикс, чтобы узнать, куда все это девать. Правда, я уверен, что все придется уничтожить. Отличная выпивка, и мне кажется это ужасным.

Он посмотрел на склад, который внутри оказался гораздо более роскошным, чем можно было предположить. Судя по количеству тренажеров и коллекции машин, Кейн не особо часто использовала это здание но назначению.

Аннабель Хикс была главой офиса в Новом Орлеане и не являлась другом Кайлу, так что все утро она провела в федеральной тюрьме, разбираясь с последствиями того, что у нее в подчинении работал предатель. Когда Шелби шла звонить ей, одна из коробок упала с погрузчика. Судя по звуку, все ее содержимое разбилось._

Внезапно у входа послышался звук подъезжающих машин. Высокая темноволосая женщина направилась к Шелби. Ее сопровождала группа хорошо одетых молодых мужчин и женщин. Один из них вынул блокнот в кожаной обложке и записал номер коробки, которую они только что разбили.

Агент Дэниелс? – Женщина протянула ей руку, даже не подумав представить людей, которые были с ней.

Шелби просто смотрела на нее и не поднимала руку. Она знала, что одежда и аксессуары, стоящей перед ней женщины, стоят приблизительно две ее зарплаты. Или шесть, если включить ювелирные изделия.

– А Вы кто?

– Я Мюриел Кэйси, и вы нарушаете закон о частной собственности. Мюриел устала ждать, когда женщина выйдет из ступора и, изумленно приподняв бровь, убрала руку.

Как адвокат Дерби Кейн Кэйси я хотела бы получить ответ на мой вопрос. Почему вы уничтожаете ее имущество?

Мисс Кэйси. мы расследуем нелегальный импорт спиртных напитков и сигарет, за которые Ваша начальница не уплатила налог. Если Вы пропускали занятия в университете, знайте, это преступление. Я знаю, что она спрятала их в коробках для сардин, но мы немного более сообразительны, чем она думала. – Шелби глубоко вздохнула. Она очень устала и то, что эта женщина была так похожа на Кейн, волновало ее.

– Если бы вы и те гиганты мысли, на которых вы работаете, позаботились бы о том, чтобы открыть хотя бы один ящик, вы бы обнаружили эту самую акцизную марку, о которой вы говорите. – Мюриел щелкнула пальцами, и один из ее людей вытащил из папки бумаги и подал их Лайонелу. – Что бается банок с сардинами, я передам нашим канадским поставщикам, что это название вас смущает. Но они вряд ли изменят его, потому что это их фамилия. Кто знает, может быть их предки были рыбаками. Вы можете поговорить об этом с Морисом Сардиной. – Второй молодой адвокат, стоящий рядом с Мюриел, засмеялся, и она присоединилась к нему. – Ну да, я предлагала ему поменять фамилию и стать Морисом Лососем, но он отказался.

Лайонел, прочитав все отгрузочные накладные и убедившись в том, что в них есть все нужные печати, побежал за ломом.

– Мы разберемся с этим за одну минуту, – сказала Шелби, читая те же бумаги. Если все верно, Кейн обвела их вокруг пальца, как глупых овечек.

– Хорошо, потому что у вас есть всего минута на то чтобы освободить частную собственность моего клиента. Если вы этого не сделаете, то я вызову полицию, а также прессу – чтобы сообщить им, что государство нарушает право частной собственности честного предпринимателя. Как вы думаете это хороший момент для того, чтобы рассказать, что в нее стреляли, когда она принимала легальный товар?

– Я не уверена в том, что это легальный товар.

– Вы знаете Кейн, агент Дэниелс?

– Да, я имела удовольствие быть с ней знакомой.

– Тогда Вы должны знать, что каждая бутылка в этих ящиках – абсолютно легальна. Уходите, пока я не записала Ваше имя для иска.

– Но мы наблюдали за ней столько месяцев. – Серьезность ситуации, наконец, дошла до Шелби. Агент ФБР серьезно ранил женщину, которая просто занималась своим делом. То, что он сделал это по указке одного из криминальных боссов, не облегчит его вину перед обществом.

– Мне жаль. Мне сказать вам, что все будет хорошо? Шелби отвела взгляд от бумаг и сморщилась, когда Лайонел вскрыл первый ящик. Звук гвоздей, выдергиваемых из дерева, был слишком противным.

– Мэм, я понимаю, Вы хотите, чтобы мы ушли как можно скорее, но не могли бы Вы дать мне еще пару минут?

– Пожалуйста, агент Дэниелс, только не все утро. Вы не могли бы постараться больше ничего не разбивать? Ничто не огорчает Кейн так, как разлитая выпивка. – Мюриел направилась в офис, чтобы прогнать агентов, расположившихся там.

Мужчина, который до этого записал номер разбитого ящика, теперь записывал то, что рабочий стол Кейн был завален грязью. Агент, который расположился за ним, положил ноги на стол, чтобы поспать.

– Скажи мне, что на этих бутылках нет акцизных марок, – обратилась Шелби к Лайонелу, открывавшему очередную коробку.

– Это уже четвертый ящик. Хотелось бы мне это сказать. Она надула нас, Шелби, а мы, как идиоты верили Кайлу. В этих бумагах все просто идеально. Хикс все это не понравится. Это полное фиаско.

– Следует отдать ей должное. Боже мой, мы должны были все понять, еще, когда были в Висконсине. Кайл столько лет безуспешно следил за ней, и вдруг она начинает выдавать все детали. Здравый смысл должен был нам подсказать, что что-то здесь не так.

Энтони и Джо подошли к ним после того, как открыли еще несколько ящиков из разных грузовиков. Везде были бутылки с акцизными марками. В игре в кошки-мышки с Кейн они явно были мышками. Они понимали, что если бы Кейн сейчас была в сознании, она смеялась бы над ними.

– Все в порядке? – Напугала их Мюриел, подойдя неожиданно сзади.

– Да, мы уезжаем, и я могу Вас уверить, мисс Кэйси, что мы разберемся с тем, что произошло здесь ночью. Вот моя визитная карточка. – Шелби подала ей визитку, надеясь, что ей не сделают выговор.

– Моя двоюродная сестра посоветовала остерегаться вас, агент Дэниелс. Она предупредила, что Вы самая умная в группе. – Мюриел оглянулась на мужчин, окружающих Шелби. – Без обид, джентльмены.

– Спасибо, – сказала Шелби. – Мне как раз было интересно, почему вы так похожи.

– Мой отец думал, что хоть кто-то из клана должен быть абсолютно достойным доверия. – Увидев, что Шелби не понимает, о ком она, она уточнила. – Джарвис. Это была его идея – что я должна стать адвокатом и так далее. Если вы закончили свое исследование, могу ли я проводить вас? И, будьте уверены, если вы оставили здесь какие-либо подслушивающие устройства, я пришлю иски каждому лично.

Шелби заметила, как сильно она напоминает ей Кейн.

– Я уверена, что агент Хикс свяжется с Вами, мисс Кэйси, – сказал Энтони, чтобы нарушить молчание.

Скажите Аннабель, что я буду ждать. Хотя ей тоже не помешало бы сменить имя. Джанет Хикс, например, гораздо больше похоже на имя секретного агента. – Она показала на дверь. – Джентльмены и мисс Дэниелс, надеюсь вы извините меня, но у меня дела.

Они пошли к входу, наблюдая за персоналом, который все заходил и заходил внутрь. Они явно готовили что-то крупное. Один из них остановился, чтобы поговорить с Мюриел. Он что-то шепнул ей, и она кивнула, а потом помахала любопытным наблюдателям.

Шелби повернулась к коллегам и подмигнула. Игра снова начнется, и в этот раз они сделают все правильно.

Врач похлопал Эмму по плечу.

– Сегодня ей гораздо лучше, миссис Кэйси. Ночью все было в порядке, и она отлично реагирует на медицинские препараты. Она еще не пришла в себя. Ей нужно еще несколько дней, а потом она пойдет на поправку.

Он ответил на другие вопросы и сел рядом с ней. Эмма пыталась понять то, что говорит человек, который спас Кейн, стараясь не плакать.

– Как вы думаете, она долго будет восстанавливаться?

– Это займет некоторое время, но я думаю, все зависит от нее самой. Если она будет стараться, все будет хорошо. Прошлой ночью я не был так уверен, но эта женщина очень сильная. Вы готовы?

Эмма кивнула и встала, чтобы последовать за ним в отделение интенсивной терапии. Когда она увидела Кейн такой беспомощной, ей стало так плохо, что ей пришлось ухватиться за доктора, чтобы не упасть. Когда они были вместе, Кейн всегда выглядела сильной и полной жизни, даже во время сна.

– Ей нужно, чтобы Вы были сильной. Он вышел, когда она подошла к кровати Кейн и положила руку на здоровую часть ее груди. Доктор Элтон сказал ей, что он верит, что его пациенты слышат своих любимых людей в таких ситуациях. Он уверил ее, что. Когда она выйдет из комы, ее успокаивающий голос поможет Кейн вернуться к тем, кого она любит.

Милая, я понимаю, что я наверно последний человек, которого сейчас ты хотела бы видеть, но теперь у меня есть прекрасная возможность поговорить с тобой. – Пытаясь придать голосу более шутливое выражение, она убрала с лица Кейн волосы и погладила ее по щеке.

Я могу поработать над той частью твоего сознания, которая все еще любит меня и которую подавляет твоя гордость. Я всегда буду рядом с тобой, любовь моя. – Она дотронулась до губ Кейн, сжимая в это время другой рукой ее руку. Ты моя, и это навсегда. Ты подарила мне себя, и именно это мне нужно больше всего. Пожалуйста, дай нашей семье шанс. А сейчас я хочу, чтобы ты отдыхала и выздоравливала. Мне нужно кое-чем заняться, но я скоро вернусь.

От своего поста у двери Меррик видела, как Эмма наклонилась и поцеловала Кейн. Когда их губы соединились, Эмма почувствовала, как задрожали пальцы Кейн.

Медсестра, которая все это время следила за показаниями приборов, повернулась к Эмме и улыбнулась.

– Спасибо, что соблюдаете лимит времени. К концу недели доктор Элтон собирается перевести ее в обычную палату.

– Позаботьтесь о ней.

Эмма вышла наружу вместе со своими тенями, кивнув Лу и остальным. Пора было действовать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда Эмма приехала на склад, Мюриел обняла ее и не сразу выпустила из своих объятий.

– Эмма, дорогая, ты отлично выглядишь. Кейн не сможет устоять, когда очнется. Я поговорила с врачом, и он заверил, что с ней все будет хорошо. – Мюриел отбросила весь свой гнев на Эмму, после того как Меррик рассказала ей о плане, который придумала бывшая Кейн.

– Спасибо тебе, Мюриел. Она сегодня выглядит гораздо лучше, но я не смогла сказать ей о Хэйдене. Нет ничего нового?

– Никто не звонил, но это ничего не значит. Еще рано волноваться.

– Тебе легко так говорить, Мюриел. Это же не твой сын.

– Ну перестань, я же люблю его. Конечно, я беспокоюсь, но я понимаю, что к чему, и ты все делаешь правильно. Ты изменилась, Эмма, и это хорошо. Я много говорила с Кейн, когда ты ушла, и ты же знаешь меня, мне обязательно нужно вставить свои двадцать пять долларов в разговор.

– Разве говорят не «два цента»?

– Не тогда, когда речь идет о Кейн. Ты бы не ушла тогда, если бы она больше тебе доверяла. Когда с этим будет покончено, постарайся, чтобы в этот раз не сбежала она.

– Я стараюсь. Мюриел. Это вес, что я могу сделать Эмма подождала, пока человек, который подметал полы закончил, чтобы поговорить о более важных вещах.

Когда он подмел последний участок в комнате, он показал им большой палец и заговорил с Мюриел:

– Теперь в комнате чисто, мисс Кэйси.

– Спасибо. Фрэнк. Почему бы тебе, не заняться другими комнатами? Эти ребята пробыли здесь достаточно долго. Бог знает, что они после себя оставили.

– Мои сумки принесли? спросила Эмма у Меррик и Мука, не беспокоясь о том, что адвокат Кейн все еще была здесь.

Мюриел Кэйси и ее известная двоюродная сестра имели много общего. Обе научились семейному делу от своих отцов, но Мюриел не соврала Шелби – Джарвис и Далтон хотели, чтобы она сделала карьеру адвоката именно ради семейного бизнеса. Ее сексуальные предпочтения тоже были похожими на вкусы Кейн. Это не особо расстраивало их родителей, но о внуках они почти и не мечтали. Если бы Далтон дожил до этого дня и увидел Хэйдена, он был бы вне себя от радости.

Мюриел была на два года младше Кейн, но, в отличие от своей кузины, ей все еще нравилось развлекаться с разными женщинами, так что и речи не могло быть о том, чтобы начать жить семейной жизнью. Может быть, она об этом и думала, но после того, как увидела, как страдает Кейн, когда ее бросила Эмма, она выкинула это из головы.

Меррик наклонилась к столу, за которым сейчас вместо Кейн сидела Эмма.

– Твои сумки сейчас под очень хорошим присмотром в клубе, уверила она Эмму. – Не беспокойся, этим занимаются наши лучшие люди. Теперь, когда Кейн не может работать, федералы больше не следят за нами. Это странно. Они что, думают что без нее бизнес не идет?

– Твоя начальница только что развела их, как детсадовцев, – прервала их Мюриел, чтобы они поскорее перешли к делу. – Весь товар, который пришел, был легальным.

– Весь? – переспросил Мук.

– Да, вплоть до сигарет в последнем трейлере. Мой дядя Далтон всегда говорил, что не нужно торопиться с суждениями о ком-то или о чем-то. Даже если кто-то всегда делает что-то одинаково, он всегда может в любой момент изменить маршрут. Кайлу тяжело достался этот урок, и, насколько я знаю, он задержан за то, что стрелял в Кейн.

– О чем это ты говоришь? – Эмма подалась вперед и положила руки на стол.

– Дело в том, что Кайл работал на Джованни Бракато и стрелял в Кейн по его приказу. Мистер Бракато использовал этот случай, чтобы завершить раздел территории. Теперь, когда Кейн осталась в живых, а Кайл под арестом, понятно, что именно Бракато схватил Хэйдена утром, когда он оказался один на улице.

– С ним ничего не случится, Эмма. По крайней мере, сейчас – нет. Большому Джино он нужен в качестве страховки. Я предполагаю, что он хочет, чтобы мы использовали свои связи, чтобы помочь ему. – Мюриел постаралась придать себе более спокойный вид, перед тем как задала вопрос. – Но что будет, если он не попадется на крючок, на который ты пытаешься его поймать, Эмма?

– Если что-то случится с Хэйденом. я сдам всю семью Бракато федералам, вместе с его мертвым телом. Я лично убью его, если это нужно мистеру Бракато, чтобы понять, что я говорю серьезно. Я не могу вернуться к Кейн и сказать ей, что я облажалась и позволила кому-то причинить вред нашему сыну.

Все в комнате согласно кивнули. Если Джованни дотронется до Хэйдена, улицы города покроются кровавыми реками. Нападать на ребенка – это против всех правил.

Меррик положила руку на плечо Эммы в знак поддержки и посмотрела на Мюриел.

– Ты хочешь, чтобы мы позвонили тебе вечером?

– Я хочу выпить и потанцевать сегодня вечером, так что вам не придется долго искать меня.

– Тебе стоит этим заниматься, Мюриел? – спросила Эмма. – Ты же все-таки представитель суда.

– Кроме этого я ближайший советник Кейн. Я знаю об этом бизнесе почти все. Если это делает меня преступницей пусть так и будет. Но это моя семья, и для меня это более важно.

– Я рада это слышать.

– Эмма, мы готовы, – сказал Мук, закончив разговор по телефону.

– Тогда поехали.

У машины, которая ждала их снаружи, были абсолютно темные стекла. Когда Меррик и Мук посадили свою новую начальницу в машину и сели сами, все они посмотрели на маленького кареглазого пассажира, который плакал, прижав к себе коленки.

– Все хорошо, малыш, – проворковала Эмма, и он немного успокоился.

Водитель посмотрел на Эмму.

– Боже мой, наконец-то Вы здесь. Он плачет с тех пор, как мы забрали его из парка. Глупая няня не смотрела за коляской. Кейн оторвала бы голову за такое.

Эмма вытерла малышу глаза.

– Какой ты славный. Тебе не надо бояться. Мы едем к твоему дедушке. Никто не сделает тебе больно, малыш, так что не волнуйся.

Мальчик положил палец в рот и закрыл глаза, прижавшись к Эмме.

Машина двигалась в сторону склада Джованни Бракато. Мюриел позвонила заранее и использовала всю силу убеждения, чтобы их пропустили к дому одинокого Джино, который переминался с ноги на ногу, наблюдая за приближающейся машиной. Его явно беспокоила безопасность маленького пассажира.

Команда ФБР, приставленная к Бракато, удивилась, когда тот вышел из дома и сел в лимузин. Агенты, шокированные тем, что Бракато вышел без сопровождения тут же вызвали группу поддержки, чтобы проследить за таинственными гостями и узнать, зачем им Бракато.

– Мистер Бракато, спасибо, что так скоро к нам присоединились. Эмма крепче прижала к себе ребенка и улыбнулась. – Мне очень понравилось общаться с Вашим внуком.

– Слушай меня, сучка. Если хоть один волос упадет с его головы, я отравлю тебе всю жизнь.

– Меррик, если он еще раз выругается при ребенке, пожалуйста выбей ему несколько зубов. Хорошие манеры сложно привить детям. Не стоит показывать ему, как не следует себя вести.

После того как Меррик и Мук расстегнули свои жакеты, чтобы показать Бракато, серьезность намерений, он больше не пытался приблизиться ни к ней, ни к мальчику. Вместо этого он улыбнулся и попытался включить свое обаяние, что выглядело комично, т.к. Эмма заметила кусочек капусты, застрявший у него в зубах.

– Может, это Вам нужен урок хороших манер, миссис Кэйси? Украсть моего внука – это переходит все границы. В конце концов, мы люди чести. Кейн должна была научить Вас этому.

– Значит ли это, что мой сын будет дома, до того, как я вернусь туда?

– Почему Вы думаете, что Ваш сын у меня? Может быть он сбежал? Он же сын этой сучки Кейн. Может, он просто не смог жить с этим?

Эмма закрыла глаза и запрокинула голову, чтобы перевести дыхание. После недолгой встречи она поняла, как тяжело было Кейн.

– Меррик, пожалуйста, попроси водителя остановить машину.

– Да, мэм.

Мук постучал в стекло, и приказ Эммы был выполнен

– Выходи.

– А как же мой…? – Джино проглотил свою нахальную улыбку, когда человек, сидевший напротив, демонстративно достал пистолет. Он не стал сомневаться в том, что одно только слово, и этот пистолет будет, направлен на него.

– Я пришла, чтобы по своей доброй воле вернуть тебе внука, но твое поведение говорит о том, что, то, что Кейн рассказывала мне о тебе правда. Выходите из машины, мистер Бракато, и поосторожнее с моим сыном. Возвращайтесь в офис и обзвоните своих сыновей. Спросите у них, что делать дальше. Потом позвоните мне, и мы снова поговорим. Не тяните слишком долго. Мое терпение не вечно, и я скучаю по Хэйдену. – Эмма кивнула, чтобы он шевелился быстрее.

Мук приставил пистолет к голове Бракато.

– Леди попросила Вас выйти.

– Ты за это поплатишься, и в первую очередь – своим сыном. Мой сын Джованни не такой добрый, как его старик, и когда он узнает, что его мальчик у тебя, он разорвет этого сукина сына на мелкие кусочки.

– Я буду ждать Вашего звонка, мистер Бракато. Мук, мне кажется, я кое-что обещала нашему гостю, если он снова выругается.

Эмма глазом не моргнула, когда услышала удар с улицы.

– Ты чертоф ублюфок, ты фыбил мне тфа суфа! – Донесся крик.

– Хороший способ избавиться от капусты, – сказала она бесстрастно. – Поехали домой, ребята, познакомим этого малыша с Кармен.

Добрая женщина взяла на себя всю заботу о ребенке с момента, когда они приехали. Когда Эмма отдала его ей, он сначала испугался, но потом спокойно отправился вместе с Кармен на кухню.

Когда они ушли, Эмма попросила Меррик зайти в офис Кейн.

– Я хочу кое-что тебе сказать, и хочу, чтобы ты выслушала, прежде чем наезжать на меня. – Она села в одно из кресел для гостей, в этом офисе ей было не так удобно, как на складе.

– Почему ты уверена, что то, что ты скажешь, вызовет у меня такую реакцию?

Изогнутая темная бровь Меррик так сильно напомнила ей о Кейн, что ей пришлось глубоко вздохнуть перед ответом.

– Потому что это то, что я сказала Хэйдену вчера вечером, и из-за этого он убежал прямо в лапы Джованни Бракато.

Меррик потерла переносицу и кивнула.

– Ладно, я не хотела спрашивать, но раз ты хочешь рассказать, то в чем дело?

Она поведала телохранительнице о Ханне, не упустив ни одной детали.

Меррик сдержала слово и ничего не сказала, пока Эмма не закончила.

– А Кейн знает?

Из-за этого ее и стошнило, тогда во время пробежки. Я совершила ошибку, но я позвонила своим друзьям, которые присматривают за ней, и они согласились привезти ее сюда. Я намереваюсь остаться в городе, даже если мы будем не нужны Кейн.

Меррик наклонилась к ней и сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она положила руку Эмме на колено и с грустью посмотрела на нее.

– Ты совсем ее не знаешь, несмотря на то, что вы столько лет были вместе, не так ли?

– Что ты хочешь сказать?

– Эмма, она всегда хотела быть с тобой, иметь семью. Как это ни удивительно, с тех пор, как ты ушла, ближе всего она была с агентом ФБР Шелби. Но ты родила ребенка и не сказала ей, и я не знаю, когда она простит тебя за это. Но она вряд ли прогонит тебя. Кейн всегда ставила интересы семьи на первое место, но не знаю, будет ли все так, как было раньше. Тем не менее, я чувствую, что маленькая Ханна может тебе в этом помочь.

– Пусть твои слова услышит Бог, – тихо сказала Эмма, глядя в окно.

– Ну ладно. Эмма. Нам нужно разобраться с этими идиотами и выяснить, где они. Почему бы тебе пока не поспать? После сегодняшней встречи с Бракато я думаю, стоит подождать до завтра, прежде чем что-то предпринимать.

Эмма засмеялась. Теперь она поняла некоторые выражения Кейн.

– Заставим их попотеть, так?

– Рада видеть, что ты обращала внимание не только на задницу Кейн в черных кожаных штанах. Точно. Мы заставим Бракато попотеть и подождем, когда он запаникует. – Меррик остановилась у двери и серьезно на нее посмотрела. – Эмма ты ведь не будешь паниковать?

Она покачана головой. Она слишком далеко зашла, чтобы позволить чувствам, помешать вернуть сына.

– А как же Хэйден?

– Мальчик сам в этом виноват. Теперь он знает, что без Кейн так просто не справиться. Он знает, что надо ждать, и знает, что мы не оставим его в беде.

– Что сделала бы Кейн. если бы это случилось при ней?

– Это зависело бы от обстоятельств.

– От каких? – спросила Эмма.

– От того, была бы на теле ее сына хоть одна царапина. Если бы он вернулся домой невредимым, Бракато может и повезло бы. Если бы этот жирный урод причинил ему вред, она бы убила его, даже если бы ей пришлось сделать это в доме мэра на глазах у миллиона свидетелей.

Эмма закусила губу и задумалась о том, что сказала Меррик. понимая, что это правда.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Писк приборов убаюкивал Шелби. Она сидела рядом с Кейн с тех пор, как Эмма ушла. Ей хотелось побыть немного рядом с Кейн. Охранник, которого оставила здесь Меррик, обыскал Шелби на предмет отсутствия прослушивающих устройств, которые она могла бы оставить в палате.

Они просидела здесь уже три часа, пытаясь получить хоть какой-то ответ от женщины, неподвижно лежащей на кровати. Кейн выглядела совсем по-другому в этом непривычно расслабленном состоянии. Она стала больше похожа на своего сына, за которым Шелби столько наблюдала, когда он выходил куда-то вместе с матерью. В тысячный раз она пожалела о том, что Кейн не бухгалтер и между ними ничего не может быть.

– Ну же. Кейн. Я знаю, что ты здесь.

Мюриел заполнила собой дверной проем – почти так же, как это сделала бы ее кузина.

– Она придет в себя, агент Дэниелс. Не беспокойтесь. Врач только что сказал мне, что они уменьшат дозу обезболивающего и переведут ее в другую палату. А это что, новый способ слежки, о котором я не знаю? – Она заметила что Шелби держит Кейн за руку.

– Нет, мэм, я здесь не затем, чтобы доставить ей какие-либо проблемы. Она мой друг.

Мюриел засмеялась, и ее смех был так похож на смех Кейн, что Шелби стало грустно.

– Но вы уже наблюдаете за ней… как долго? – Мюриел подняла руки, как будто пыталась остановить сама себя. – Я шучу, агент Дэниелс. Как у нее сегодня дела?

– Такая неподвижность кажется неестественной. – Шелби дотронулась пальцами до щеки Кейн. Но Вы правы. Я наблюдала за ней много месяцев, но это никак не подготовило меня к знакомству с ней.

– Ну, мэм, мы, Кэйси, можем произвести впечатление, когда захотим. Как насчет того, чтоб Вы подождали меня в кафетерии внизу? Я угощу Вас чашечкой кофе.

– Зовите меня просто Шелби.

Телефон Мюриел зазвонил, и она подняла один палец вверх. Она выслушала то, что ей сказали и улыбнулась Шелби.

– Дайте мне минуту, а потом пусть поднимается. Извини, Шелби, я не хочу торопить тебя, но нам нужно идти. Зови меня Мюриел.

– Ты прогоняешь меня?

– Ты можешь приходить к Кейн, когда пожелаешь, но сейчас сюда идет Эмма, и ей нужно побыть с ней наедине. Надеюсь, ты понимаешь.

Шелби поцеловала руку Кейн, затем они с Мюриел спустились вниз. Когда они прошли мимо пары, с которой шла красивая маленькая девочка. Шелби резко остановилась, пораженная тем, что увидела. Девочка была миниатюрной копией Хэйдена.

– Скажи мне, что она не поступила так с Кейн!

– Шелби, я попросила бы тебя забыть о том, что ты видела эту девочку. Меньше всего мне хочется, чтобы сейчас кто-то из ваших об этом знал. Мы все еще пытаемся оправиться от того, что случилось с Кейн, и я хочу быть уверена, что больше никто не работает на Бракато. Думаю, что ты сама не до конца знаешь, кому можно доверять.

Шелби кивнула. Они не знали, были ли у Кайла помощники.

– Если эта тайна станет явью, то это случится не из-за меня, обещаю.

Они пошли дальше по коридору.

– А Кейн знает об этом?

– Да, она знает о ней.

– И как только Эмма могла так поступить?

– Это сложный вопрос.

В это время Эмма стояла у входа в палату Кейн. Она пыталась последовать совету Меррик и поспать, но сон никак не приходил. Она решила искать успокоения в единственном месте, где смогла бы его найти. Осторожно подойдя к кровати, она села на краешек. Губы Кейн высохли и потрескались, и она взяла мокрое полотенце.

– Мне бы хотелось, чтобы ты проснулась. Все так ужасно, Кейн, и я не знаю, смогу ли это исправить. По крайней мере так, чтобы не испортить все остальное. Пожалуйста, вернись. – Она протерла губы Кейн полотенцем.

– Миссис Кэйси. – сказал охранник, который был в клинике с Кейн с самого начала.

– Лу, так?

– Да, мэм. Извините, что я Вас прерываю, но там Вас ждут мужчина и женщина. Я подождал пару минут, чтобы не мешать. Надеюсь, Вы не возражаете.

– Нет проблем. – Она кивнула ему и снова посмотрела на Кейн. – Никуда не уходи, хорошо? Я скоро вернусь.

Лу засмеялся, когда она выходила. Не беспокоитесь, миссис Кейси, я прослежу за ней, чтобы она хорошо себя вела, пока Вас не будет.

– Спасибо. Лу – Пока она шла через отделение интенсивной терапии в комнату ожидания, дорога показалась ей длиннее, чем была. Если это репортеры, или какие-нибудь представители власти, она не выдержит. И те и другие осаждали дом звонками, так, что Кармен снимала трубку только если видела знакомый номер.

Повернув за угол, она почувствовала себя так, будто кто-то кинул ей маленький спасательный круг. Маленькая фигурка, которая сидела на коленях у ее подруги Мэдди, выглядела натянутой в непривычном окружении, но ее лицо просветлело, когда она увидела маму. Впервые большое количество мужчин, сидящих рядом с ее дочерью, не беспокоило Эмму. Она была рада, что Джарвис так хорошо позаботился о Ханне.

– Мама!

– Привет, как дела у моей девочки? – Она встала на колени на холодный плиточный пол, чтобы обнять дочь.

Ханна схватилась за нее так, будто боялась, что Эмма опять исчезнет.

– Мы прилетели на большом самолете. Тетя Мэдди сказала, что я смогу увидеть Хэйдена и маму тоже.

Услышав, как Ханна восторженно говорит о том, чего она так ждала, Эмма расплакалась, понимая, что не может исполнить такую простую мечту девочки.

Мэдди положила руки на плечи Эммы.

– Что случилось? Почему мы здесь? Что-то с Хэйденом? Никто из этих людей ничего не сказал.

– Попозже я объясню, Мэдди. Спасибо, что приехали и привезли Ханну, но сейчас я не могу об этом говорить. – Эмма погладила малышку по черным волосам, приняв решение. – Вы не против подождать, пока я познакомлю Ханну кое с кем?

– Конечно, милая, не торопись. Нам с Джерри никуда не нужно спешить.

Ханна, нахмурившись, переводила взгляд с Мэдди на свою маму.

– Мама, прости меня.

– За что, любимая?

– Я не хотела ничего трогать.

Эмма улыбнулась и поцеловала Ханну в лоб.

– Нет, малышка, все в порядке, я просто хотела поговорить с тобой, прежде чем ты кое с кем познакомишься. Помнишь, я рассказывала тебе про твою маму Кейн?

Девочка кивнула.

– Ну вот, она хочет тебя увидеть, но ее ранили, и она очень сильно болеет.

– Мы ей поможем, мама?

– Мы попробуем, ангелочек. Ты хочешь увидеться своей мамой?

Когда Эмма вернулась в отделение, держа Ханну руку, никто из медсестер не осмелился сказать ей, что детям туда нельзя. Мужчины за дверью Кейн все как один уставились на девочку в розовом платьице. Эмма могла представить, о чем они думают – например, о том, что ей повезло, что их босс без сознания.

Она взяла Ханну на руки, когда они вошли в палату и посадила ее на кровать.

– Милая, я знаю, что ты слышишь меня, поэтому я хочу, чтобы ты открыла глаза и познакомилась со своей дочерью. Кейн, она так долго этого ждала, пожалуйста, не расстраивай ее.

Эмма не успела остановить Ханну, как та стала тормошить ее за щеку.

– Мам, это я, Ханна. Мама сказала, что я могу прийти и встретиться с тобой.

Кейн застряла где-то в густом тумане, но голоса она слышала. Она запаниковала, потому что у нее никак не получаюсь открыть глаза. Что-то случилось. Она не могла пошевелиться. И никак не могла вспомнить. Легкий шлепок по губам заставил ее веки дернуться.

И мать, и дочь вздрогнули, когда неожиданно синие глаза открылись. Кейн резко вдохнула, пытаясь понять, кто держит ее за губу. Боль остановила ее от движений и не позволила глубоко дышать. То, что она ничего контролирует, пугаю ее.

– Не пытайся двигаться, малыш. Ты ранена.

Неужели. Сама бы я и не догадалась. Кейн пару раз моргнула и поняла, что Эмма ее не услышала. Она могла бы поклясться, что она на самом деле сказала это. Она осторожно повернула голову и увидела нечто восхитительное – маленькую девочку с фермы. Это была ее дочь. Ее и Эммы.

Ханна, это твоя мама Кейн, она очень хотела тебя увидеть. Только не надо дергать ее так за губы. – Эмма услышала, как дрожит ее собственный голос, и пожалела о том, что этот момент совсем не такой, каким она его себе представляла – Кейн обнимает девочку и целует ее. Но синие глаза сказали ей, что Кейн сделала бы именно это, если бы могла. – Милая, это твоя дочь, Ханна Мари Кэйси.

– Люблю тебя, – Кейн прошептала эти слова, но они значили столько же, сколько значили бы, если бы она прокричала их.

– Мэм, пустите нас к пациентке, медсестра была не одна, и кто-то уже вызывал врача. Кейн не должна была просыпаться в то время, когда в ее крови было столько медикаментов.

Когда Эмма взяла Ханну и начала отходить. Кейн стала говорить немного громче: – Нет.

– Мы будем рядом, Кейн. Не беспокойся. Я никуда ее не заберу. – Эмма отошла и стала наблюдать за медиками, одни проверяли рану Кейн, другие показания мониторов.

Когда главная медсестра вынула фонарик и посветила Кейн в глаз, чтобы проверить реакцию, Кейн прохрипела:

– Уберите это.

– Что убрать, мисс Кэйси? Кейн с трудом поднесла руку ко рту.

– Это. Уберите это. – Она положила пальцы на трубочку на горле.

– Простите, мэм, но у меня нет права это сделать.

– Уберите, или я сделаю это сама. – Голос был слабым, но жестким, как всегда.

– Мэм. пожалуйста, перестаньте, иначе нам придется вколоть Вам успокоительное.

– Только попробуйте подойти к ней с иглой, и Вам придется иметь дело со мной, – пригрозила Эмма. Кейн только что вернулась к ней, и она не собиралась отпускать ее обратно так быстро. – С ней сейчас все в порядке?

– Да, но… – сказала женщина средних лет.

– Тогда отойдите, и мы подождем врача.

– Мы просто пытаемся выполнять свою работу. Если Вы этого не понимаете, Вам придется выйти из палаты.

Вошел хирург Кейн и начал изучать показания мониторов, отправив всех медицинских работников за дверь

– Неудивительно, что Вы проснулись, здесь стойко шума, – пошутил он, начиная осмотр. Он объяснил, что Кейн для него – медицинская загадка. Он не ожидал, что увидит ее в таком состоянии, как сейчас, раньше чем через пару недель если она вообще выживет. Но у нее все, казалось, было в норме.

– Уберите это. Сейчас. – Кейн говорила тоном человека, который не привык, чтобы ему отказывали.

– Кейн, я хочу, чтобы Вы кое-что поняли, так что послушайте меня, хорошо?

Его пациентка быстро сглотнула, и это явно было трудно из-за трубки, на которую она жаловалась, но кивнула.

– Вас пытались убить, и у Вас огромная рана. Я очень рад, что Вы в сознании, но здесь главный я, а не Вы. Мы постараемся сделать так, чтобы Вам было удобно, но придется подождать.

Кейн подозвала его поближе и сказала: – Ко мне итак приделано достаточно проводов, и это пугает моего ребенка, так что уберите это. Она видит меня в первый раз, и я не хочу, чтобы она запомнила этот день таким.

– Миссис Кэйси. Вы с девочкой не могли бы дать нам примерно двадцать минут? Мы просто приведем Кейн в порядок и сделаем так, чтобы ей было удобно.

– Вы больше не будете давать ей лекарства?

– Нет, если она не попросит. Пока Эмма и Ханна ждали, стрелки часов, казалось, будто завязли в песке. По прошествии сорока минут. Эмма не выдержала и собиралась вернуться, как в дверях ее встретил врач.

– Я не понимаю, как такое возможно, но мы сможем выписать ее уже через неделю.

Она заулыбалась, представив, что Кейн придется лежать на спине целую неделю.

– Если Вы выдержите ее так долго. Эта неделя будет сложной, Кейн не лучший пациент.

– Вы не понимаете. Я думал, что ей придется пробыть здесь месяц или даже два.

– Нет, доктор Элтон. Это Вы не понимаете. Кейн сильный человек, и она привыкла делать удивительные вещи. Сейчас ей некогда болеть, и она приказала себе излечиться.

– Тогда пусть ваши дети унаследуют это от нее, миссис Кэйси. Идите к ней, она звала Вас. – Доктор Элтон похлопал ее по руке и ушел.

Идите к ней, она звала Вас. Слова врача эхом отдавались в голове Эммы, и у нее закружилась голова. До последнего момента ей везло, и ей никогда не приходилось терпеть ярость Кэйси на полную катушку.

За это время многое изменилось. Кейн выглядела почти здоровым человеком, теперь только из ее носа торчала кислородная трубка. Той, что больше всего ее раздражала, не было, и Эмма могла только надеяться, что это персонал клиники убрал ее.

Мне слишком больно кусаться, так что иди сюда. – Голос Кейн был все еще хриплым, но звучал чудесно. Эта реплика была первыми словами, которые Кейн сказала ей без гнева.

– Кейн, мне так жаль. Прости меня за все. Я очень благодарна тебе за то, что ты спасла меня.

Она перестала извиняться, когда Кейн протестующе подняла руку и прошептала:

– Она такая красивая, Эмма.

– Она Кэйси, Кейн. Разве она могла стать некрасивой? Я знаю, что одно только это не исправит всего между нами, но я научила ее любить тебя и Хэйдена. – Эмма села на стул рядом с кроватью и положила руки рядом с телом Кейн. – Она так много спрашивала о тебе. Я рада, что ты о ней узнала.

У Кейн ужасно болел бок, и она не была расположена к ссоре.

– Ты планировала отправить меня в тюрьму и забрать себе Хэйдена, так что извини, мне кажется, что твои слова не слишком искренни. – Самое грустное для Кейн во всей этой ситуации было то, что она пропустила вторую беременность Эммы. Она живо вспомнила первую.

Двенадцать лет назад в спальне в доме Кэйси в Новом Орлеане.

– Не напрягайся сегодня, ясно? Кейн сплела на краешке кровати и надевала носки, параллельно читая нотацию женщине, лежащей на кровати. Седьмой месяц беременности начал утомлять ее.

– Когда ты вернешься домой?

Раздраженный тон не рассердил Кейн. Это все гормоны, настоящая Эмма вернется после рождения ребенка.

– Постараюсь придти пораньше. Я уже сказала Винни, что не могу остаться надолго, но сегодня важная встреча, которую я никак не могу пропустить.

Эмма наблюдала, как Кейн одевается. Страсть ушла. Теперь она понимала то, что знает каждая беременная женщина – теперь, когда она ощущала себя выброшенным на сушу китом, она не могла винить Кейн в том, что она больше не считает ее привлекательной.

– Может быль, тебе стоит погулять вместе с Кармен. Погода сегодня хорошая.

– Я не домашнее животное, Кейн, не надо вести себя так снисходительно. Иди. Ты наверняка уже опаздываешь.

Если Эмма ждала, что Кейн разозлится и дело дойдет до ссоры, на которую она набивалась, случилось противоположное. Кейн присела с ней рядом и взяла ее лицо в свои ладони.

Я знаю, что ты устала, милая. Я люблю тебя. Отдыхай, а я обещаю, что приду домой рано.

Эмма кивнула и опустила голову, чтобы Кейн не видела слез. Это неправильно – постоянно выплескивать свое плохое настроение на человека, который любит ее больше жизни. Кейн нежно поцеловала ее в лоб. Ей никогда так сильно не хотелось попросить ее остаться, как в тот момент. Но это были просто скачки настроения. Весь этот трагизм покажется ей глупым через час, поэтому Эмма промолчала.

Пытаясь расслабиться. Эмма разделась и пошла в душ. Вспоминая свои действия, она прислонилась к стене и заплакала. Ей бы хотелось начать утро заново, чтобы взять назад свои жестокие слова, но Кейн ушла.

– Эмма, ты идиотка. Если ты будешь продолжать в том же духе, она найдет кого-нибудь, кто не будет все время пререкаться. Она заплакала, когда ей никто не ответил. Во время беременности она начала разговаривать сама с собой.

И вдруг оказалось, что она была не одна. Она еще громче зарыдала, когда услышала тихий голос у уха:

– Но ей нравятся дерзкие женщины. Ей нужна партнерша, а не комнатная собачка.

Стройное обнаженное тело Кейн прижималось к ней сзади. Эмма повернулась и прижалась щекой к плечу Кейн.

Не надо слез, любимая. Они испортят нам утро. Кейн провела пальцами по мокрым светлым волосам. После того, как она увидела грусть на лице Эммы, она не смогла уйти.

– Что ты тут делаешь? – Эмма поцеловала Кейн в ключицу.

Я здесь живу, любимая. Я тот человек, о которого ты по ночам греешь ноги. Кейн провела пальцами по шее Эммы и укусила ее кожу рядом с ухом. Эмма задрожала.

– Я знаю это, дурочка. Я хотела сказать – разве тебе не нужно быть на встрече?

– У меня был выбор – провести день с жирными мужиками, или с тобой. Выбрать было не сложно, поэтому я здесь. Я хочу провести день, показывая тебе, как я тебя люблю, и доказать, что я считаю, что ты очень красивая.

– Ты знаешь, как я тебя люблю? – Эмма притяну Кейн к себе, чтобы та ее поцеловала. Вся неуверенность исчезла, когда язык ее любимой нежно коснулся ее языка. Кейн обняла и крепче прижала ее к себе.

– Как насчет того, чтобы ответить на этот вопрос в спальне? – спросила Кейн, когда их губы разомкнулись.

– Да, я готова.

Они провели не одно подобное утро, и часто днем Эмма прибегала в офис Кейн, чтобы она могла почувствовать, как толкается Хэйден. Была ли Ханна такой же активной? Выглядела ли Эмма, так же прекрасно, когда кормила ее? Кейн никогда этого не узнает, и ее миссис Кэйси украла все это у нее.

– За этот месяц я кое-что о себе узнала, Кейн. В конце концов, я не смогла предать тебя ради того, чтобы вернуть сына. Я очень долго считала это справедливым – у тебя есть Хэйден, а у меня – Ханна, но это неправильно. У нас двое детей, каждому из которых нужны мы обе. Я бы очень хотела, чтобы ты меня простила, но если нет, нам нужно будет научиться как-то делить их.

– Если бы ты была на моем месте, ты бы простила?

Эмма признала, что когда она вернулась и попросила увидеть Хэйдена, Кейн позволила ей это. Не вина Кейн, что она бросила их, и теперь их сын ее ненавидит. Поэтому она честно ответила: – Нет.

– Милая, это, может быть, самое честное, что ты говорила мне за всю жизнь.

Выражение нежности и необходимость признаться в очень неприятном, заставили ее заплакать.

– Есть кое-что еще. – Всхлипывая, она рассказала ей все. Хэйден исчез, Кейн ранена, и это все – ее вина.

– У кого он?

– У Джованни Бракато.

Кейн забыла о боли и с силой сжала кулаки.

– Этот жирный ублюдок пожалеет о том, что родился на свет.

– Я с ним уже встречалась. – Эмма вытерла слезы и отодвинулась. Она не думала, что Кейн ударит ее, но ей не хотелось рисковать.

– Ты? Я уверена, ему очень понравилось. Что ты сделала? Вежливо попросила его вернуть Хэйдена?

Вошла Меррик, и Кейн немного утихла.

– Нет, она попросила Мука выбить ему передние зубы, а остальные ребята выкрали всех детей Бракато, включая его внука. Маленького Джино.

Кейн повернулась к Эмме, которая кивнула.

Я хотела, чтобы он был готов сотрудничать, и подумала, что вся его семья может быть равноценным обменом.

– Слушайте меня внимательно, обе. Если Хэйдена убьют, начинайте бежать до того, как его тело упадет на пол. Бегите так, будто за вами бежит сам дьявол, потому что вы можете обнаружить, что он отнесется к вам лучше, чем я. – Кейн угрожающе посмотрела на них. – Понятно?

– Да, – ответили Меррик и Эмма.

– Но Кейн, – начала Эмма.

– Выметайтесь.

Кейн все сказала, но они не пошевелились. Она одарила каждую убийственным взглядом, и ее голос прозвучат по-настоящему жутко:

– Убирайтесь отсюда.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Шелби размешала свой кофе, надеясь, что сахар из двух розовых пакетиков и три порции сливок сделают его вкус хоть чуточку лучше.

– Почему это я ни разу не слышала твоего голоса на записях наших подслушивающих устройств, а Мюриел?

– Тебе лучше что знать. Шелби.

– Кейн твоя единственная клиентка? – Шелби увидела, как Мюриел сделала большой глоток и прямо-таки вздрогнула. Она, наверное, тоже весьма жесткий человек, раз может пить эту дрянь без всяких добавок.

– Это свидание или допрос? Если твой ответ свидание, то что-то ты задаешь стишком много вопросов.

– Это не свидание.

– Ну ладно. Тогда продолжаем допрос, – самоуверенная улыбка Мюриел заставила Шелби занервничать.

– Разве девушка не может просто полюбопытствовать?

– Большинство женщин действительно любопытные, агент Дэниелс, но многие из них не смогут арестовать тебя, если вдруг их любопытство наткнется на что-нибудь интересное. – Одним большим глотком Мюриел осушила чашку. – Так что ты спрашивала?

– Я забыла.

Ну уж в этом я очень сомневаюсь. – Она улыбнулась еще шире. – Моя кузина Дерби – мой единственный, активный клиент, но, бывает, я занимаюсь и другими делами. Она старше меня на два года, но говорят, что в постели я лучше.

– В этом я сомневаюсь, – произнесла Шелби, не успев подумать.

– Вот видишь, мы добрались до одного чувствительного места. К сожалению, ответ опять не в мою пользу. Дерби всегда больше везло с женщинами. Может быть, потому что она гангстер. Адвокаты – что не модно.

Шелби засмеялась.

Скорее, они меня раздражают. Я всю жизнь пытаюсь поймать преступников и засадить их за решетку, а такие люди, как вы, пытаются освободить их. И я, кажется, попросила тебя звать меня Шелби.

Я подумала, что ты собираешься спросить, была ли я когда-либо вовлечена в семейный бизнес, и поэтому обратилась к тебе соответственно ситуации. Мне бы не хотелось, чтобы в суде меня обвинили еще и в том, что я неуважительно отношусь к представителю власти. – Мюриел показала на чашку Шелби. – Еще кофе?

– Просто находиться рядом с твоей семьей – это уже почти смертный приговор. Можно я задам еще один вопрос? Обещаю, он не имеет никакого отношения к бизнесу.

– Хочешь узнать мой номер телефона? Шелби снова засмеялась и покачала головой.

– Нет, но может быть позже. Я хочу узнать историю Эммы. На Север Кайл ездил без меня, а когда я приехала в этот город, Эммы здесь уже не было.

Я уверена, что в деле Дерби все это есть. Почему бы просто не изучить его внимательно?

– Я хочу услышать это от тебя. Почему она ушла? В этой истории не было ничего такого, что могло бы навредить Кейн, но Мюриел была профессионалом именно потому, что она всегда во всем сомневалась, и все вокруг подвергала подозрению. Мир вращается не вокруг денег, а вокруг информации. Что-то сказанное сейчас, в будущем навредить Кейн, а она не собиралась создавать ей проблемы.

– Шелби, эту историю может рассказать только сама Кейн.

– Мюриел. это не для записи. Я пришла сегодня потому что я кое-что должна Кейн. Я уверена, что теперь меня переведут, и я не хочу уезжать, не узнав, могу ли я что-то сделать, чтобы ей стало лучше. Понимаешь, вернуть ей долг.

Это признание показалось Мюриел достаточно честным.

– В любом случае ты должна попросить об этом Кейн Она не просто моя клиентка, она член моей семьи. Моя двоюродная сестра, которая в жизни пережила больше трагедий, чем ей полагалось, и все это время за ней наблюдали, как за бабочкой, приколотой к столу булавками. А если честно, она доверяет мне больше, чем кому-либо, и, тем не менее, она и мне-то не все рассказала.

– Я понимаю, – сказала Шелби.

– Спасибо, – ответила Мюриел. Тут она увидела Эмму и Меррик, бегущих к выходу. – Извини, мне пора. Ты можешь пока навестить Кейн. Мне нужно кое-что сделать, но обещаю, я недолго.

– Ты хочешь избавиться от меня?

– Конечно, нет, Шелби. Давай относиться к этому, как к тест-драйву перед покупкой. Я уверена, ты выберешь более новую модель.

– Ладно, я подожду тебя наверху. Не подведи меня.

– Думаешь, я позволю моей кузине выиграть? Ну, уж нет.

Эмма бежала по тротуару, а Меррик. вне себя от злости, пыталась ее догнать. Семейный советник побежала за ними.

– Эмма, остановись сейчас же, или я отшлепаю тебя когда поймаю. – Мюриел схватила Эмму за локоть и отвела в самое уединенное место в клинике – в часовню.

– Боже мой, неужели ты не извлекла никакого урока из того, что случилось с Хэйденом?

– Она меня ненавидит, Мюриел. Я прятала от нее Ханну и потеряла Хэйдена, и теперь она меня ненавидит.

Взяв Эмму за подбородок, Мюриел заставила ее посмотреть на нее.

– Я-то думала, что за то время, что ты провела на ферме, ты о многом подумала.

– Что ты хочешь сказать? – Упавшим голосом спросила Эмма.

– Это же просто, Эмма. Ну, подумай сама – ты убежала, и к чему это привело? Принесло ли тебе счастье что-то, кроме Ханны, за все эти годы?

– Нет.

– Ты смогла стать тем человеком, который нужен твоей матери? – продолжала Мюриел.

– Нет, я не могу быть этим человеком, и я не смогу туда вернуться.

– Тебе не нужно возвращаться туда Эмма, но ты должна перестать вести себя так, будто хочешь убежать от проблем. Дерби Кейн хорошо понимает одну вещь, и это сила. Покажи ей свою силу и начни бежать к чему-то, вместо того, чтобы убегать от нее. Если ты этого не сделаешь, ты останешься одна.

– Я не нужна ей, Мюриел. Чем быстрее, я осознаю это, тем быстрее смогу понять, как мне жить дальше.

– Я прошу тебя поговорить с ней только один раз. Только на этот раз ты должна войти к ней и вести себе так, будто ты ее союзница. Ты приняла роль, которую она когда-то тебе навязала – роль человека, которого нужно защищать, и видишь, куда тебя это привело. Она не сдастся, пока ты не дашь ей для этого повод. – Мюриел встала и расстегнула жакет. Давать юридические советы клиентам было гораздо легче.

– Но почему?

– Почему мне не все равно?

Эмма кивнула.

– Потому что она любит тебя сильнее, чем ненавидит. Ты совершила ошибку, Эмма, но это бывает со всеми Конечно, такое количество ошибок удается сделать не каждому, но…

– Ладно, я поняла. Хватит меня успокаивать.

Из палаты, куда медсестра проводила Мюриел и Эмму доносился смех. Эмме хватило этого, чтобы забыть обо всех своих сомнениях. Она разозлилась. Не было ничего странного в том, что с Кейн кто-то флиртует, но обычно Кейн всех отшивала. А сейчас смех звучал так, будто Кейн с радостью отвечала на флирт.

Но больше всего она удивилась, когда обнаружила в палате агента Дэниелс.

– Агент Дэниелс. Вы не извините нас? – сказала Эмма вместо приветствия.

– Конечно. Я просто ждала Мюриел. – Атмосфера в комнате стала такой накаленной, что Шелби сразу захотелось уйти. Ей меньше всего хотелось, чтобы ее начальство узнаю о том, что она устроила в клинике драку из-за Кейн Кэйси.

Дверь мягко захлопнулась, и Эмма с Кейн снова остались одни. Эмма видела, что дыхание Кейн участилось, зная, что это верный предвестник бури.

– Что это только что было? – спросила Кейн.

– Заткнись.

– Что?

– Я сказала, заткнись. Это значит помолчи и послушай. – Она подошла к постели, сдерживая желание ткнуть Кейн кулаком. – Я никуда не ухожу, и я отказываюсь просто подчиняться тебе, так что привыкай. Новый Орлеан достаточно велик для нас обеих, и я не собираюсь обратно домой.

Она сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха-

– Ты будешь знакомиться с дочерью, так же, как и я сыном. Это означает, что мы будем проводить время вместе, иногда даже в одной комнате. Мне очень стыдно за все, что я сделала, это правда, но сейчас я извиняюсь в последний раз.

– Ты сказала мне «заткнись»?

Она не смогла сдержаться и стукнула ее по руке.

– Боже мой, ты что, услышала только это?

– Нет, я слышала все остальное. Не беспокойся, ударишь меня еще раз, и я тебя отшлепаю.

– Слишком поздно, твоя кузина уже пригрозила мне этим. – Слова отца о риске заставили ее продолжить. – Скажи мне, что тебе наплевать на меня, и я уйду прямо сейчас. Мюриел поможет нам составить график встреч с детьми. Скажи мне, иначе я никуда не уйду.

– Эмма, ты знаешь, что я не могу этого сделать. Ты мать моих детей, и я должна уважать это.

– Забудь на минутку о своих традициях и о своей чести. Это только между мной и тобой. Скажи, что тебе все равно.

Кейн закрыла глаза и попыталась заставить себя произнести эти слова. Это было бы так просто – никогда не вспоминать об этом предательстве.

– Я не могу. Как бы мне ни хотелось это сказать, не могу.

Радость снова появилась в глазах Эммы. Но это не значит, что мы можем вернуть все назад. Сделать это я тоже не могу.

– Мы не должны возвращать то, что было, Кейн. Мы должны двигаться вперед. – Эмма еще раз рискнула и протянула Кейн руку, ничего не ожидая в ответ. Слезы навернулись на глазах, когда Кейн взяла ее руку. – Если ничего не получится, я вылью на тебя банку пива.

– Я хочу вести себя в рамках приличий, Эмма. Не жди от меня слишком многого. У нас был шанс, и мы его упустили.

– Все дело в агенте Дэниелс? – Нет, дело не в ней. Наше время прошло. – Эмма попыталась отодвинуться и Кейн сжала ее руку. – Я не могу Эмма. Я еле выжила в первый раз. Второй раз я не могу подвергать себя такому риску. Тем более что я должна думать о Хэйдене.

– Это честно. Я сама во всем виновата.

– Расскажи мне про Ханну. – Им нужна была безопасная тема, чтобы разрядить атмосферу. Только из-за того, что Кейн несколько лет проклинала Эмму, она не могла заставить себя забыть, какие у нее нежные руки и как она чудесно она пахнет. Находиться с ней рядом было опасно, но та часть, которая все еще любила Эмму, ничего не могла с собой поделать.

– Как насчет того, чтобы сама Ханна рассказала тебе о себе? Это ее любимая тема. Если ты еще не устала.

– Мне больно, но больше лекарств я не хочу. Я жива и могу двигать руками и ногами, так что все остальное – всего лишь неудобства

Через сорок минут Ханна заснула рядом с Кейн, с большим воодушевлением рассказав ей о своей жизни. С того момента как Кейн увидела эти синие глаза, она потеряла голову, и эти четыре года, словно не имели для нее никакого значения.

– Что случилось с Хэйденом? – шепотом спросила Кейн. Прижимающееся к ней тело малышки казалось ей чем-то сказочным.

– Я сказала ему о Ханне, и он расстроился. Она медленно кивнула.

– Ты сказала ему что я знаю, так?

– Да, я должна извиниться еще и за это. Я сказала, не подумав, и клянусь, что я сделала это не для того, чтобы навредить тебе. Он разозлился и сказал что-то вроде того, что я променяла его на Ханну, и что он хочет быть один. Прости. Кейн. Он убежал из-за этого.

Хэйден сам понимает, что к чему, он достаточно умен. Так что с ним все будет в порядке, пока Бракато будет хорошо себя вести.

– Что ты хочешь этим сказать? – Эмма говорила тихо, но Кейн слышала панику в ее голосе.

Он имеет дело с ребенком, который умеет унизить словами, если захочет. Если Хэйден начнет насмехаться над большим Джино, я не могу обещать, что он вернется домой целым и невредимым.

Зеленые глаза удивленно распахнулись.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Если это случится, я скормлю Бракато его собственные почки. – Эта угроза была произнесена тем же спокойным тоном. – Итак, теперь поговорим о сегодняшнем вечере.

– Я собираюсь действовать, и ты меня не остановишь. Просто послушай, хорошо? Я хочу, чтобы ты, независимо от того что случится, или как будет выглядеть Хэйден обменяла детей Бракато на него. Не позволяй Меррик или кому-то еще уговорить тебя поступить иначе.

– И Бракато это так сойдет с рук?

– Со временем я с ним разберусь. Я бы не хотела ждать, но сейчас я не в состоянии что-то предпринять.

– Я могу… – начала Эмма.

– Ты можешь доить коров, а это – не твое дело. Я говорю это не для того, чтобы тебя обидеть. Я хочу, чтобы ты осталась цела и невредима. Мы те, кто мы есть, и то, что нужно сделать с Джованни, ты сделать не можешь.

– Тогда как мне действовать?

В комнате было всего одно маленькое окно, но и из него не было видно неба. Хотя нет смысла смотреть на темные облака, думал Хэйден, глядя на моросящий дождь, который шел с той самой минуты, когда он оказался здесь. То, что начиналось как обычная прогулка, чтобы освежить голову, окончилось кошмаром, и он не знал, как он будет объяснять это Кейн.

Он почти не сдвинулся с места с того момента, когда трое мужчин, которые схватили его, привезли и бросили в этой комнате. Ему хотелось плакать, но он не мог поддаться своим слабостям. Поэтому он делал единственное, что хоть как-то позволяло ему справиться со страхом: представлял что делала бы Кейн на его месте.

Кто-то вставил ключ в замок и открыл дверь. Хэйден сжал ручки кресла, но не повернулся.

Джованни Бракато, который держал в руке носовой платок и вытирал им слюну с лица, сел напротив него. После встречи с Эммой ему пришлось провести целый день в кресле стоматолога. Ничего, когда-нибудь они с Эммой снова встретятся.

– На что ты смотришь, мальчик? – Почти каждое слово, произносимое Джино. начиналось теперь со звука «с».

Хэйден не смог сдержаться и засмеялся.

– Проблемы с зубами, Сильвестр?

– Меня зовут мистер Бракато, и я советую тебе запомнить это. Кто такой Сильвестр?

– Дурацкий кот из мультиков. Но ты, Сильвестр, наверно не смотришь телевизор. Хочешь выпустить меня? Я хорошо провел здесь время, но я не очень-то хочу опаздывать к ужину.

Ты такой же, как эта сучка Кейн, да? Но теперь она вряд ли что-то сможет сделать. Теперь она знает, что я главнее. Найди себе лейку, малыш, потому что тебе придется стать овощем.

– Да, а кто тогда поработал над твоими зубами?

– За это я еще отомщу блондинистой сучке, которая родила тебя. Но сначала мне нужно вернуть свою семью. Так что давай, поехали. – Джино встал так быстро, что стул чуть не упал.

– Куда ты меня везешь?

– Туда же, где мы тебя подобрали. Не думай, что я делаю это потому, что мне жаль тебя. У меня есть целая жизнь, чтобы разобраться с твоей семьей. Я обещаю что вернусь и сдеру с тебя шкуру, но тогда я сделаю это на глазах у твоей матери – за то, что она посмела дотронуться до моего внука. – Он схватил Хэйдена за шкирку и повел в гараж.

Двадцать минул спустя он высалил его из машины в квартале от дома Кейн.

– Дайте трубку этой сучке, – приказал Джованни.

– Видимо, визит к стоматологу не улучшил твой словарный запас. Что я могу сделать для тебя, Джованни? Я ведь могу звать тебя Джованни, так?

Эмма только-только пришла домой, когда раздался телефонный звонок.

– Открой дверь. Если мой внук не окажется около обочины к тому моменту, когда твой сын дойдет до двери, я его пристрелю.

Она уронила телефон и побежала к двери, выкрикивая имя Меррик, пока спускалась. Через три дома она увидела то, что показалось ей самым прекрасным зрелищем в жизни – с виду вполне здоровый Хэйден шел к дому. Она не сразу поняла, почему он идет так медленно, но скоро заметила дуло пистолета, направленное на него сзади из окна машины.

– Он хочет увидеть какого-то ребенка до того, как я войду - сказал Хэйден. Его голос дрожал, и колени были ватными, но он продолжал идти.

– Меррик, приведи Маленького Джино, и побыстрее, – закричала Эмма, не в состоянии отвести глаз от своего сына.

Кармен передала Джино Эмме и спряталась в доме. Уж она-то не собиралась рисковать своей жизнью.

– Мук, свяжись с ребятами во дворе. Если что-то случится, от этой машины не должно остаться и следа, понял?

– Да, мэм.

Эмма вышла из дома с ребенком на руках.

– Все хорошо. Джино. За тобой приехал твой дедушка. Я оставлю тебя здесь, а он подъедет поближе. – Чуть громче она заговорила с Хэйденом. – Иди в дом. Теперь все будет в порядке.

– А ты?

– Со мной все будет хорошо. Иди домой, я должна быть уверена, что ты в безопасности.

Джованни приказал остановить машину и вышел, чтобы не напугать малыша.

– Не знаю, зачем ты гак долго тянул, но спасибо что вернул моего сына.

– Не надо меня благодарить. Оставь его, и мой человек его заберет, так что скажи своим псам, чтобы вели себя спокойно.

Джованни был не в настроении для сентиментальной сцены воссоединения, и помахал человеку, который унес ребенка в машину. После этого он переключил внимание на Эмму.

– Где мои сыновья?

– Обещай, что оставишь мою семью в покое, и их отпустят.

– А если нет?

– Тогда я предоставлю Кейн право решать, что с ними делать.

Джованни вытер рот, перед тем как ответить. Он ненавидел Кейн, а эта женщина ни в чем ей не уступала.

– Она в коме.

– Тогда представь, сколько тебе придется ждать. Меррик, стоявшая в дверях, не знала что делать – поддержать женщину, или пойти и отшлепать ее.

– Эмма, что ты делаешь? Мы вернули себе мальчика. Отпусти остальных.

– Я даю тебе слово, что не буду вас трогать и дам вам зализать раны. Только отпусти мою семью и не лезь в мой бизнес.

Дверца машины хлопнула с такой силой, что Эмма подумала, что сейчас посыпется стекло. Дико взвизгнули тормоза, и машина понеслась в сторону реки.

Эмма закрыла за собой тяжелую дубовую дверь, оставив за ней весь мир, и ей пришлось на минуту прислониться к двери. Она закрыла глаза, чтобы успокоиться. Когда она открыла их, она увидела своего сына. Сейчас ему нужна была мама.

Она медленно подошла к нему и обняла его. Сначала Хэйден, казалось, будто застыл, но потом расплакался. Все вышли из комнаты, когда мать с сыном тяжело осели на пол, Эмма крепко держала его, и Хэйден плакал у нее на плече.

– Прости меня, – повторял и повторял Хэйден.

– Нет, тебе не за что просить прощения. Мне нужно было подождать, чтобы мы с Кейн вместе рассказали тебе про Ханну. Но ты должен знать, что я люблю вас обоих. Я уехала отсюда, потому что была дурой. Пожалуйста, не заставляй свою сестру платить за мои ошибки.

– Прости, что я убежал.

– Просто обещай мне, что в следующий раз ты хорошенько подумаешь, прежде чем что-то делать. Я рада, что ты дома. – Эмма попыталась убрать волосы с его лица. – Я очень скучала по тебе, а кое-кто просто умирает от желания встретиться с тобой. Как думаешь, ты готов к этому?

– Я думал о ней, когда сидел в этой комнате.

– О чем ты думал?

– О том, что хорошо иметь младшую сестру. Она похожа на тебя?

– Милый, если ты видел свои детские фотографии то, это почти то же самое, что и увидеть фотографии Ханны. Пойдем в кабинет, и я приведу ее.

Сильной рукой Хэйден удержат Эмму.

– Он сказал, что он вернется.

– Кто он. Хэйден?

– Мистер Бракато. Он сказал, что хочет уничтожить нас всех. Это он стрелял в маму.

– Он больше к тебе не притронется, обещаю. Я знаю, что он сделал с Кейн, но я собираюсь сделать то, что должна была сделать четыре года назад.

– Что?

– Доверить это ей. Она позаботится о нас, и я уверена, что у нее все получится. Ведь речь идет о ее детях.

– Но она…

– Она очнулась, сынок, и идет на поправку.

Хэйден в изумлении посмотрел на Эмму.

– Она очнулась?

Его мать кивнула, и в голове у него появилась всего одна мысль. О, черт.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

– Ханна здесь? – спросил Хэйден. Впервые за эти дни он почувствовал себя спокойно, когда Эмма вытирала его слезы. Сначала он обнаружил, что у него есть сестра, а потом ему пришлось торчать в крохотной комнатке, куда запер его Джованни, и после всего этого он пребывал в состоянии неприятной неопределенности. Он потерял свое место в семье, или, по крайней мере, оно сильно изменилось. Это было для него новым опытом, и достаточно тяжелым.

– Я не хочу давить на тебя, но она так долго ждала, чтобы тебя увидеть. Да, вы не знакомы, но она постоянно говорит о тебе и о Кейн. Как думаешь, ты смог бы забыть о том, что злишься на меня и дать ей шанс?

Взгляд Эммы напомнил Хэйдену о любящей матери, которую он потерял. Он вспомнил последний разговор с Кейн, когда она просила его постараться посмотреть на Эмму с другой стороны.

– Ты же не бросишь меня снова, правда? – Он снова отчаянно заплакал.

Эмма положила обе руки на его щеки.

– Когда я вышла в эту дверь, я совершила самую ужасную ошибку в жизни. Кивком она показала на дубовую дверь. – Я никогда не смогу это исправить, и это всегда будет преследовать меня, но теперь я здесь. И я никогда не уйду. Ты мой сын, и я люблю тебя.

– А как же мама?

– Я не могу говорить за Кейн, но обещаю, что мы найдем способ, чтобы Вы с Ханной могли общаться с нами обеими. Твоей сестре нужно узнать Кейн так же, как мне нужно узнать тебя. Ты чудесный мальчик, но мне хочется верить, что я смогу дать тебе то, чего не может Кейн.

Он дернулся, отодвигаясь от нее. – Мама все для меня сделала.

– Я и не говорю, что она чего-то не дала тебе, но ты нуждаешься в нас обеих. В Кейн ты найдешь силу, а во мне…

– Свою спокойную гавань, – сказал он.

– Да. – Она притянула его к себе, и в этот раз он не стал сопротивляться. Принимая его тепло. Эмма мысленно поблагодарила Кейн. Если бы не она, этот момент никогда бы не настал.

– Мама! – раздался голос Ханны. Она стояла в коридоре, засунув палец в рот, и. казалось, боялась, что ее отправят обратно в ее комнату.

– Иди сюда, милая. – Эмма обняла одной Хэйдена, а другую протянула к девочке. – Это твой брат Хэйден.

– Правда? – спросила Ханна. Мама кивнула, и девочка влетела в раскрытые объятия Хэйдена.

Эмма сдержала слезы, когда увидела синие глаза Хэйдена, который крепко обнял сестренку. Он улыбался так широко, как Эмма могла представить только в мечтах.

– Привет, Ханна, как у тебя дела?

Весь оставшийся день младшая Кэйси просидела на полу у Хэйдена на коленях. Она постоянно дотрагивалась до его лица или волос, как будто никак не могла поверить, что он настоящий. Она вряд ли могла рассказать о чем-то, кроме своей жизни на ферме, но Хэйден слушал ее истории с восторгом и неподдельным вниманием.

Как и Кейн, он в первую же секунду понял, что всю жизнь будет любить и оберегать девочку, которая сидит у него на коленях. Было восхитительно, что у него есть кто-то, о ком он может заботиться, как Кейн заботилась о Мари.

– Ну что, вы хотите навестить Кейн в клинике? – спросила Эмма.

– Ты говорила, она очнулась? – голос Хэйдена звучал немного нервно.

– У мамы такие же глаза, как у тебя, Хэйден, и она разрешила мне посидеть на ее кровати, – вмешалась Ханна.

– Да, она в сознании, но я думаю, что она еще слишком слаба, чтобы всерьез с тобой разобраться, – поддразнила его Эмма, пытаясь смягчить его беспокойство. Кейн была добра с членами своей семьи, но после того, что случилось, ее реакцию предсказать было сложно.

– Значит, ты ее плохо знаешь, – ответил он.

Они сели в одну машину. В клинику их сопровождали еще два автомобиля. Хэйден всю дорогу держал Ханну за руку.

Меррик открыла дверь, изучила обстановку на улице, и провела их в фойе. Пока они ехали в лифте, Эмма многозначительно взглянула на Меррик, и та, поняв ее без слов, отвела детей в комнату ожидания, чтобы сначала вошла в палату одна Эмма. От Кейн не укроется тот факт, что никто не позвонил ей, чтобы сообщить новости.

Кейн спала, когда Эмма зашла в палату. Она тихонько присела на край кровати, чтобы полюбоваться на спящую Кейн. Она выросла на ферме, у нее не было ни братьев, ни сестер, и она не привыкла с кем-либо делить пространство, особенно в постели. Но с Кейн ей всегда было удобно. Она переехала к ней вскоре после того, как они оформили свои отношения. Первое время, она ходила по дому Кейн, будто по тонкому стеклу, стараясь не сделать ничего, из-за чего Кейн пожалела бы о своем приглашении.

Двенадцать лет назад в доме Кэйси

Последний из грузчиков помахал ей шляпой и пошел в сторону нового дома Эммы. У нее не было большого количества мебели или безделушек, ведь она старалась на всем экономить, но Кейн все равно наняла грузчиков, желая уберечь ее от беспокойства.

Эмма прошлась по комнате, изучая фотографии. Она улыбнулась, когда увидела их совместные с Кейн снимки. В гардеробной она провела рукой по костюмам и рубашкам, с которыми рядом теперь висели ее вещи, и задумалась, долго ли они с Кейн будут привыкать к совместной жизни.

Кейн любила ее – в этом она не сомневалась с того момента, когда услышала это в первый раз – но она никогда и ни с кем не жила вместе. Когда она вышла из гардеробной, та, о которой она думала, сидела на кровати, улыбаясь ей. На коленях у Кейн лежал букет подсолнухов, которые казались здесь такими же неуместными, какой себя ощущала Эмма.

– Я помню, как ты рассказывала мне, что когда ты жила с родителями, ты выращивала эти цветы под своим окном. И я помню, какой счастливой ты выглядела, когда рассказывала мне об этом. – Кейн встала и подошла к Эмме. – Они для тебя, любимая. – Она протянула ей цветы. – Я, конечно, не сама их растила, но надеюсь, они сделают тебя счастливой.

– Ты делаешь меня счастливой, – ответила она.

– Надеюсь, что это так, потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь покинула это место. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что это твой дом. А если нет, мы подыщем другой.

Эмма положила цветы и обняла Кейн.

– Я не хочу покидать это место, и мне кажется, что этот дом так же совершенен, как и ты. Хотя есть способ удостовериться в этом.

– Больше цветов? – поддразнила Кейн.

Эмма покачала головой и заглянула в блестящие синие глаза. – Больше тебя.

С этого дня с ее стороны кровати в хрустальной вазе всегда стояли подсолнухи. Эмма чувствовала себя особенной благодаря этим цветам, потому что Кейн всегда сама лично выбирала и покупала их. По крайней мере, два раза в неделю она ходила за ними на французский рынок.

– Ты выглядишь так, будто несешь на плечах всю тяжесть мира, дорогая.

Услышав хриплый голос, Эмма осознала, что присела на кровать, чтобы быть поближе к Кейн.

– Прости, – сказала она и попыталась встать.

– Не надо. Я хочу тебе кое-что сказать. – Движения Кейн все еще были нескоординированы, но она сумела ухватить Эмму за руку.

– Я знаю, что ты меня не особенно любишь, но на сегодня с меня хватит. Я больше не могу. – Эмма была уверена, что Кейн в ослабленном состоянии не сможет ее удержать.

– Останься. Я не собираюсь говорить ничего плохого. Я хочу извиниться за свою вспышку гнева. Хэйден сам отвечает за свои действия, что бы ты ему ни сказала. Мне не стоило так на тебя набрасываться.

– Кейн. я понимаю, что ты была расстроена. Не нужно извиняться. – Эмма расслабилась и улыбнулась, потому что Кейн не убрала руку даже, несмотря на то, что теперь она не собиралась вставать с постели. – Мне стоило подождать, пока ты проснешься. Я не пыталась дискредитировать тебя.

– Ну, перестань, Эмма. Я лежу пластом и извиняюсь перед тобой. Мне кажется, ты должна наслаждаться моментом. – Кейн сжала ее запястье. – А теперь скажи мне. почему ты такая грустная?

– На самом-то деле у меня хорошие новости.

– Скажи, что тебя беспокоит?

– Ну, какая тебе разница? Почему тебя это волнует? – В вопросе Эммы не было сарказма.

– Разве это не важно? Разве тот факт, что я беспокоюсь о тебе, сам по себе ничего не значит?

– Я не собираюсь играть с тобой в «двадцать вопросов», так что не могла бы ты просто ответить?

– Меня заботит это, потому что ты многое значишь в моей жизни. Потому что ты мать моих детей. И поэтому меня заботит твое счастье.

Эмма быстро взглянула на Кейн. Ее глаза блестели от непролитых слез.

– Спасибо. Я уверена, что признать это было сложнее, чем получить от меня пулю.

Кейн засмеялась, подумав, что Эмма все еще хорошо ее знает.

– Тогда вознагради меня за демонстрацию чувств.

– Я думала о подсолнухах и о лучших временах. Я знаю, это глупо, но когда я смотрела, как ты спишь, я вспомнила об этих цветах. Когда я уехала, я вырастила их, по крайней мере, в первое лето. Я так разрыдалась из-за них, что пришлось попросить папу выдрать их с корнем. – Слезы, которые она так долго старалась сдерживать, покатились по ее щекам. Эмма уже давно к ним привыкла, но теперь они подействовали на Кейн.

– История – жестокая штука, да? – Кейн погладила ее по руке и улыбнулась. – Она может превратить наши самые приятные воспоминания в источник боли.

– Я столько всего потеряла, и не смогу это вернуть.

– Ты вернула Хэйдена. не так ли? Кейн засмеялась над удивленным выражением лица Эммы. – Ну, дорогая, вы с Меррик может и забыли, но кто-то же в доме должен был позвонить мне. Как он? Как выглядит?

– Так же как ты на детских фотографиях. Он был напуган, но больше всего он боялся встретиться с тобой, чем того, что Бракато с ним что-то сделает. Как ты думаешь, ты сможешь не слишком сильно его ругать?

– Это он попросил тебя сказать мне это?

Эмма взяла Кейн за руку.

– Нет. Ну, тебе лучше знать. Может быть, его нужно наказать.

– Позови его, и не беспокойся о наказании. Даже если бы мне хотелось этого, это не в моем стиле.

Эмма засмеялась, нежное движение руки Кейн дало ей небольшую надежду на будущее. – Пойду, позову его.

Охранники в комнате ожидания изо всех сил старались заниматься делом, а не смотреть на маленькую девочку, которая сидела у Хэйдена на коленях, хихикая над историей, которую он ей рассказывал. Ханна так быстро привыкла к брату, что это удивило и умилило даже охранников Кейн. Эмма впервые видела зубы некоторых из них, так широко они сейчас улыбались.

– Хэйден. – обратилась к нему Эмма.

– Она проснулась?

Эмма кивнула. – Все в порядке. Я поговорила с ней, и думаю, что она слишком устала, чтобы злиться.

– Я бы не стал так на это надеяться. – Дорога до палаты показалась Хэйдену бесконечно длинной. Сердцем он чувствовал, что Кейн не будет злиться, ему не нужно было подтверждение от Эммы. Она будет разочарована, а для Хэйдена не может быть ничего хуже. Лучше бы она злилась.

Они молча посмотрели друг на друга, когда он показался в дверях ее палаты. Кейн изучила его, чтобы удостовериться, что он в целости и сохранности, как и сказал Мук.

– Заходи и закрой за собой дверь, – ее голос звучал неровно от переполнявших ее эмоций.

– Извини меня. – Хэйден смотрел на закрытую дверь, стоя к Кейн спиной.

– За что ты извиняешься?

– За то, что разочаровал тебя.

– Хэйден, пожалуйста, иди сюда. Я не разочарована в тебе. Может быть, я должна это чувствовать, но я так рада, что все в порядке, что меня не волнует все остальное.

– Но ты бы не совершила такую ошибку.

– Я не идеальна, мой мальчик, что бы ни думала об этом моя мама.

После этой шутки он немного расслабился и сел на кровать.

– Ты сделал ошибку из-за своей злости, и это значит, что ты очень похож на меня. Ты еще молод, но через пару лет ты поймешь, что любовь и злость – это две самые сильные эмоции, и они заставляют делать, противоречивые вещи.

– Я просто разозлился, что ты не рассказала мне про Ханну.

Кейн кивнула, пытаясь подобрать нужные слова.

– Ты был шокирован, когда узнал, что у тебя есть сестра?

Хэйден покачал головой, также как это делала Кейн, когда думала, что ей задали идиотский вопрос.

– Это что, риторический вопрос?

– Нет, это настоящий вопрос, и я хочу, чтобы ты ответил.

– Ну конечно, я был в шоке. – Хэйден взмахнул руками.

– Тогда представь, как удивилась я.

– Но я думал…

– Не надо ничего думать, сынок. Я и сама недавно об этом узнала. Не думаешь же ты, что я знала с самого начала и ничего не говорила тебе? – Кейн видела, как выражение злости на его лице сменяется смущением.

– Она не говорила тебе?

– Мои отношения с твоей матерью – это немного другая тема. Сейчас мы говорим о доверии между мной и тобой. Но, хочу, чтобы ты знал, что я не злюсь на твою мать за все это. Конечно, она приняла неверное решение, но кое-кто подтолкнул ее к нему. И он будет за это наказан.

– Ты совсем ее не винишь?

Кейн посмотрела на дверь, которая слегка приоткрылась. Если бы она ответила честно, у Эммы не осталось бы шанса найти себе место в его жизни. Она слишком хорошо его знала.

– Нет, не виню. Эта ложь была подарком женщине, которая стояла за дверью.

– Все в порядке? – спросила Эмма.

Хэйден повернулся и посмотрел на нее, ничего не сказав. Он был юным, но не глупым. Верность для Кейн так же важна, как и любовь. И когда его мать, предала их, она нанесла Кейн серьезные раны, но он воспринял слова Кейн именно так, как она и хотела – как приглашение получше узнать женщину, которая бросила его, но не забыла.

– Все хорошо, но мы еще не закончили, – сказала Кейн Эмме. – Дверь закрылась. – Ты уверен, что ты в порядке?

– Да, со мной все хорошо. Он просто держал меня в комнате все это время. – Он продолжал смотреть ей в глаза. – Думаю, он всерьез подумал о том, что ты можешь с ним сделать, если он до меня дотронется. Ты выиграла.

Кейн засмеялась, и ее рана тут же отдала острой болью.

– Ну, раз ты все понял, как ты думаешь, что я должна сделать с тобой за то, что ты оказался в руках у Бракато?

– Ты не могла бы продемонстрировать свое бесконечное умение прощать, которое ты уже показала Эмме? – Хэйден скрестил пальцы и улыбнулся.

– Да, можно и так, но надеюсь, ты извлек из этого урок?

Мальчик открыл рот, но Кейн подняла палец, чтобы он помолчал.

– Злость сама по себе хорошая штука, но если ты не научишься контролировать свой гнев, она станет твоим врагом. Ты позволил злости взять над собой верх, и это сделало тебя легкой добычей. – Кейн начала уставать, и от боли в груди, у нее на лбу выступили капельки пота, но было очень важно договорить. – Чтобы ты ни делал в жизни, ты всегда будешь моим сыном, и я буду любить тебя. Ты же знаешь это, да?

– Да, знаю. Извини меня.

– Еще раз – за что ты извиняешься?

За то, что расстроил тебя. Хэйден посмотрел на самого важною в его жизни человека. Кейн давала ему то, что он больше всего ценил – внимание. Она всегда говорила с ним так, будто его мысли и чувства были самыми важными для нее.

Он мог вспомнить множество дней, когда он бегал на площадке рядом с домом. Она научила его, как держать бейсбольную биту, как поступать с забияками, и как важно получать образование. Она тратила на это столько времени и делала это с таким удовольствием, что Хэйден даже не сомневался, что он хочет делать в будущем. Некоторые люди просто говорят, что любят своих детей, а Кейн доказывала свою любовь каждый день.

– Хэйден. ты оказался в сложной ситуации, и действовал правильно. Это вряд ли может меня разочаровать. Ты мой сын, и я люблю тебя, и когда ты вырастешь, ты будешь лучше многих, потому что всегда будешь думать, прежде чем применять силу.

Негромкое жужжание приборов осталось единственным звуком, когда Кейн закончила говорить. – Она не хотела прогонять Хэйдена, но она уже очень устала.

Подумав над тем, что сказала Кейн, Хэйден задал вполне невинный вопрос. Некоторым образом он выразил все то, о чем они говорили. – Этого ты боишься? Что я так не смогу?

Эмма смотрела через стекло, и заметила, что маска сдерживаемой боли на лице Кейн вдруг изменилась, выразив какую-то иную боль. Эмма почувствовала необходимость войти внутрь и узнать, о чем они говорят.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кейн.

– Что я буду использовать кулаки и потеряю людей, которых люблю? Эмма ушла, потому что ты избила Дэнни. Это случилось потому, что ты не контролировала свой гнев?

– Нет, Хэйден, сказала Эмма, – Кейн не разозлилась, не подумав. Она думала сердцем. Кто-то обидел меня, и она отреагировала так, потому что любила. – Эмма схватилась за ручку двери. Не в первый раз она слышала разговоры Кейн с Хэйденом, и каждый раз восхищалась глубиной уроков, которые Кейн преподносила ему. Но сегодня Кейн пыталась исключить из жизни Хэйдена то, что делало ее саму такой особенной. Особенность, которая захватила в плен сердце Эммы с самого начала и которая сделает когда-нибудь ее сына особенным человеком для кого-то, – страсть Кейн.

– Эмма, давай не будем забивать ему голову этими глупостями. – Кейн уже почти шептала.

– Нет. Я не хотела подслушивать, но ты так отчаянно пытаешься стереть из жизни то, что так важно.

Хэйден немного отодвинулся, когда Эмма подошла ближе и положила руку на лоб Кейн.

– Я же знаю тебя. Ты особенная именно потому, что ты всегда готова драться за тех, кого ты любишь. – Кожа Кейн была слишком теплой на ощупь, и Эмма решила, что пот на лбу выступил из-за боли, которую она видела в синих глазах. – Я ошиблась, а не ты. Я знаю, чего ты хочешь для Хэйдена, и я хочу для него того же.

Резкий ответ уже висел на языке Кейн, но она промолчала, и поддалась желанию закрыть глаза.

Эмма одержала еще одну маленькую победу. – Хэйден, ты не мог бы пойти присмотреть за сестрой? – спросила она.

В дверях его встретила медсестра, которая показывала на табличку со словами «часы посещений».

Он покачал головой. Он понимал, что сейчас их нельзя прерывать.

Кейн проснулась от легкого прикосновения, когда Эмма протерла ее влажным полотенцем. Кейн вспомнила, как болела гриппом, когда они были вместе. Тогда это прикосновение заставляло ее чувствовать себя такой любимой, а теперь оно подчеркивало, какой потерей стала для нее Эмма. Когда Эмма ушла, воспоминание о теплой коже, прижимающейся к ней, будило ее по ночам. Кейн понимала, что может без труда удовлетворить физиологическую потребность, но ее сердцу нужна была только Эмма.

– Тебе не обязательно это делать.

Ее голос остановил Эмму, соски которой напряглись так, что ей захотелось спрятать грудь от Кейн. Мягкий тембр напомнил ей о том, как она проводила ночи в постели с Кейн.

– Я пользуюсь твоим ослабленным состоянием, так что лежи тихо.

– Знаешь что, коротышка?

– Наверно, тебе стало хуже. Ты, наверно, бредишь, раз думаешь, что ты можешь так меня называть. – Поддразнила ее в ответ Эмма.

– Я начинаю думать, что ты получаешь удовольствие от того, что мне ничего не остается, как поддаваться твоим уловкам.

– Я уже говорила, что поменялась бы с тобой местами. Если ты хочешь, я позову кого-нибудь другого, чтобы он позаботился о тебе. Я не пытаюсь на тебя давить.

– Я не сказала, что хочу, чтобы ты остановилась. Синие глаза открылись и пронзили Эмму насквозь взглядом, которого она давно не видела. Кейн смотрела на нее, не моргая.

– Как насчет того, чтобы заключить небольшую сделку, пока мы не вернемся к нормальной жизни?

– Что ты хочешь сказать, Кейн?

– Ну, у нас одна фамилия и общие дети, так что, почему бы нам не быть друзьями?

– С удовольствием. Со временем ты увидишь, что я сказала тебе правду. Я здесь, и я больше никуда не уйду.

Кейн поддалась усталости и закрыла глаза. – Не все сразу, милая. Не будем торопиться.

Эмма гладила ее по волосам, и Кейн умиротворенно заснула.

Меррик сидела за столом Кейн, занимаясь делами, когда зазвонил телефон. Они вернулись из клиники только тогда, когда медсестры все-таки выгнали Эмму из палаты.

– Раньон, – буркнула она в трубку.

– Меррик. это Блу из клуба. – Голос звучат так, будто человек задыхается.

– Что происходит? – Она откинулась на стуле и посмотрела в окно. Шестеро охранников сидели на заборе недалеко от нее.

– Кто-то взорвал здание.

Старший сын Джованни стоял в двух кварталах от клуба, все еще держа в руках детонатор. Они разнесут все, что принадлежит Кейн, чтобы она поняла, что ей негде спрятаться, и они не остановятся, пока не уничтожат всех Кэйси. Эта блондинистая сучка, которая посмела дотронуться то его сына, заплатит за это полнейшим унижением, а потом он сам лично перережет ей горло. Он ухмыльнулся, представив, как заставит Кейн смотреть, как он насилует ее драгоценную женушку, а потом убивает ее.

– Тик-так. Кэйси. Ваше время истекает, и секундомер в моих руках.

Продолжение следует…

Content

Али Вали
Игры с Дьяволом

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ