Элмор Леонард

Последний выстрел

Всадник стоял в тени сосен, внимательно наблюдая за лощиной. Он видел, как колонна кавалеристов выехала из перелеска на открытое пространство. Головной сержант поднял руку и колонна, двигавшаяся вниз по склону через зеленевший кустарник, сбавила темп. Козырьки форменных кепи отблескивали солнечными зайчиками, тихонько позвякивало снаряжение.

Несколькими минутами ранее он проскакал этим же маршрутом — и был более чем уверен, что кавалерия продолжит преследование. Он неподвижно сидел на своей гнедой кобыле, его молодое загорелое лицо блестело от пота, хотя день выдался прохладным. На коленях у него лежала винтовка «шарпс» — всадник внезапно обернулся по сторонам, словно ища место, куда бы можно было спрятать оружие. Затем он хлопнул прикладом по крупу лошади, подняв её в галоп и направляя прочь от хребта через опушку, заросшую юккой, к темневшему впереди сосновому перелеску. Когда он почти доскакал до сосен, из-за деревьев выехал человек.

Лу Уокер — так звали молодого парня — подскакал к компаньону и протянул ему свою винтовку.

— Рисдон, дай мне свой карабин!

— Что случилось? — спросил второй, человек с круглым, задубевшим от солнца и ветра лицом. Эду Рисдону было почти пятьдесят; он грузно сидел в седле и внимательно смотрел на Уокера.

— Я промахнулся.

— Это как??? Всего и надо было, что прицелиться ему в бороду.

— Когда я выстрелил, его лошадь встала на дыбы, и я попал ей в холку.

— Они тебя заметили?

— Я был наверху, в скалах; когда я промахнулся, они помчались за мной. Дай мне свой карабин. Если меня поймают, то увидят, что из него не стреляли.

— Ну а если меня поймают? — спросил Рисдон.

— Если поторопишься, то не поймают.

Рисдон вытащил из седельной кобуры короткую винтовку и подал её Уокеру, взяв у того «шарпс». — Может быть, — произнес он, — мне лучше остаться с тобой?

— Нет, скачи домой и расскажи Беквиту, что произошло — и спрячь подальше этот ствол.

Рисдон заколебался:

— Ну а Барбаре что сказать?

Уокер уставился на партнера:

— Знаешь, я от этого в таком же «восторге», как и ты.

— Я думаю, что все это становится все более и более бессмысленным, — ответил Рисдон.

— Да думай, что хочешь — только убирайся отсюда побыстрее.

Уокер дал кобыле шенкеля и направился обратно, к гребню. На полпути он обернулся — увериться, что Рисдон исчез. Он слышал кавалеристов внизу, в чистом холодном воздухе бряцание и голоса разносились далеко. Уокер выждал, пока они его заметили, и тронулся вдоль гребня. Раздался окрик, затем еще один. В тот момент, когда Уокер подъехал к перевалу, кто-то из всадников, наконец, выстрелил. Он ослабил повод и помчался вниз по склону, идя зигзагом и огибая сосны.

Он проскакал две трети пути до низины, когда сосны сменились кустарником и валунами. Уокер пришпорил кобылу, намереваясь выскочить на открытое место. Обернувшись пару раз, он увидел преследователей, их темно-синяя форма явственно выделялась на зеленом фоне зарослей. Он услышал звук выстрела и визг пули, срикошетившей от камня. Затем ещё один выстрел. Третья пуля вздыбила фонтанчик песка в нескольких ярдах перед лошадью и та резко развернулась. Уокер попытался её удержать, но она уже начала скользить по сланцевому склону. Неожиданно она рухнула, и Уокер вылетел из седла. Уже в воздухе он попытался извернуться, но, падая, ударился обо что-то и покатился вниз…

* * *

Крепкий запах дубленой кожи и лошадиного пота. Его тело снова грянулось о землю, и падение привело его в чувство. Когда кавалеристы его нашли, то перекинули тело через седло и так привезли к основному отряду. Ну, а там его бесцеремонно сбросили на землю.

Он услышал чей-то голос:

— Сержант! — Он пошевелил головой. — Он пришёл в себя, — крикнул кто-то.

Над ним склонились чьи-то лица — похожие как у близнецов: бесформенные кепи, любопытный взгляд усталых глаз, грязь, въевшаяся в морщины, двухдневная щетина. Хотя некоторые из солдат были безбородыми юнцами, но выражение лиц было все тем же — усталые крепкие мужчины. Синюю форму густо покрывала пыль, на многих солдатах куртки сидели криво, у кого-то не хватало пуговиц. На плечах у них висели длинные деревянные футляры, обитые кожей — для трубчатых обойм к Спенсеровским карабинам.

В поле зрения появился еще один человек в форме. Форменный синий китель казался выцветшим из-за солончаковой пыли, однако, подогнан он был по размеру, а густая рыжая борода спускалась до второй пуговицы. Борода задвигалась.

— Мистер, если вам от этого станет легче — хотя я с трудом представляю как — то мы приносим вам свои извинения.

Уокер медленно выдохнул от облегчения, затем сел на землю и, наконец, встал на ноги перед рыжебородым — его подбородок оказался вровень с бородой. Однако едва он встал, ноги подломились и он тут же снова сел на землю — в правом колене пульсировала сильная боль. Он скривился, но взгляда не отвел. Он почему-то считал, что Макгрейл гораздо выше — и сейчас был несколько удивлен. Когда рассказывают, то обычно преувеличивают… Оказывается майор Макгрейл был не таким уж и высоким — от этой мысли ему стало лучше. Тем не менее, он ощущал себя довольно неуютно. Возможно потому, что менее получаса назад, он пытался убить этого человека.

— Колено? — спросил Макгрейл.

Уокер кивнул и спросил:

— Что с моей лошадью?

— Ей уже не поможешь.

— У вас не было никакого права стрелять в меня.

Макгрейл еле заметно улыбнулся:

— Я бы сказал, что у вас довольно своеобразная реакция на приказ остановиться.

— Я не слышал никакого приказа.

— Возможно потому, что не хотели услышать.

— Я не ношу военную форму.

— А что, когда-то носили?

— Вы меня допрашиваете?

— Ну, когда в меня кто-то стреляет, мне, по меньшей мере, любопытно, в чем, собственно дело.

— И поэтому ваши люди устроили облаву, заметили меня и решили, что я на вас покушался.

Макгрейл промолчал. Он протянул левую руку в сторону; тут же подошел сержант и подал ему карабин.

Макгрейл отдал винтовку Уокеру:

— Мы взяли на себя смелость осмотреть ваше оружие. Видите ли, пуля попала в мою лошадь. Но пуля, как оказалось, была выпущена из чего-то, обладающего большим калибром — возможно, например, из «шарпса».

— Но из моего-то ствола не стреляли.

— Так точно, из данного карабина системы Перри не был произведен выстрел, — поправил майор. — Произведено в Конфедерации,[1] не так ли?

— Насколько я понимаю, оружию все равно, где оно сделано, на севере, на юге.

— Ну да, полагаю, что так, — улыбнулся Макгрейл. — Далеко направляетесь?

— Валверде.

— Я могу предоставить вам лошадь, чтобы вы спокойно добрались до дома.

— Я не сказал, что я еду домой.

— Если быть точным, — улыбнулся Макгрейл, — вы вообще ничего не сказали.

* * *

Часть кавалерии армии Союза в Валверде, Нью-Мексико, располагалась в миле к северу от поселения. На подходе к городку Макгрейл направил свой отряд в казармы; Лу Уокер, ехавший все это время с ними, остановился и молча провожал взглядом всадников, исчезающих в пыли. Затем он тронулся далее — хотя образ Макгрейла с его рыжей бородой и усталым взглядом, постоянно возникал в его мыслях.

Не доезжая до плазы, он свернул на боковую улочку, спешился и привязал одолженную строевую лошадь перед одноэтажным саманным строением — над входом большими буквами, выцветшими от солнца и времени, было написано: «Еда».

Стоявший за барной стойкой человек кивнул Уокеру — как и официант-мексиканец в заляпанном переднике. Хотя в зале никого не было, Уокер направился в заднюю комнату — куда меньше размером, всего с тремя столами. Он уселся за один из них и в дверях нарисовался мексиканец.

— Ты хромаешь?

— Лошадь сбросила.

— Это плохо. — Мексиканец обдумал услышанное и затем спросил: — Что будешь?

— Бренди и кофе.

Нога распухла и отзывалась болью при касании. Он начал ее легонько массировать, стараясь привыкнуть к боли — до тех пор, пока не вернулся официант и не поставил перед ним поднос. Мексиканец налил ему кофе из маленького фарфорового кофейника и показал на бутылку с бренди.

— Добавить в кофе?

Он покачал головой. Мексиканец налил бренди в стакан. В этот момент в дверях появился еще один человек.

Уокер кивнул вошедшему:

— Беквит.

На вид Беквиту было лет сорок — сорок пять. Человек худощавого телосложения, он носил густые внушительные усы, которые делали его вытянутое лицо еще более узким.

— Что это? — он показал на стакан.

— Бренди.

— Поаккуратнее с этим. — Усевшись, Беквит похлопал официанта по руке. — Ступай, — сказал он.

Когда шлепанье сандалий мексиканца затихло, Беквит повернулся к Уокеру.

— Я видел Макгрейла 10 минут назад.

— Я промахнулся.

— Спасибо, что сказал — а тоя я бы сам не догадался. Всё, что от тебя требовалось — это прицелиться ему в бороду.

— То же самое сказал и Рисдон.

— Где он, кстати?

— Уехал обратно в дель Норте.

— Он должен был остаться с тобой.

— Он отправился к тебе, чтобы рассказать, что произошло. Я не знал, что ты здесь.

— Тебя, похоже, это всё не очень волнует.

— Я устал, — ответил Уокер.

Беквит холодно уставился на него. — Слушай сюда, — сказал он. — Каждый прожитый Макгрейлом день приносит янки дополнительное преимущество. Дело не в припасах и пополнении кавалерии — он убалтывает своими речами людей и те встают под знамена Сэма Гранта. — Беквит сделал паузу. — Слышал когда-нибудь о таком местечке Файв-Форкс, в Вирджинии?

— Ну?

— Неделю назад там была битва.[2] Пехоту Пикетта уничтожили почти полностью. От кавалерии Фитца Ли остались одни ошмётки.

— Ну, в таком случае, все уже, считай, закончилось, — тихо сказал Уокер.

— Чорта с два! Кирби Смит все еще держится в Миссисипи.[3] У нас земли хватит на несколько Вирджиний.

— А людей-то хватит?

— Что, складываем ручки?

— Знаешь, я просто очень сильно устал, — он продолжал массировать рукой колено под столом.

— Устал или струсил?

— Сделай одолжение, оставь меня в покое.

— Я задал тебе вопрос.

Лицо Уокера стало жестким:

— Беквит, скажи-ка мне, где ты был все эти четыре года? В дель Норте? Или один раз выбрался в Таскозу? Ответь мне: что такого ты сделал, чтобы заявлять, что ничего не боишься?

Через некоторое время он сказал:

— У меня колено не двигается.

— Это плохо, — ответил Беквит.

— Да всё плохо.

— Ты не ответил мне, — сказал Беквит, — что ты собираешься делать?

Уокер допил бренди.

— Убить его, — сказал он коротко.

* * *

Он снял комнату в гостинице и, едва зайдя, рухнул на койку, не раздеваясь — скинув только сапоги и куртку. Наплечную кобуру он повесил в ногах на спинку кровати, правда револьвер вытащил и положил рядом. Он заснул почти сразу, не думая о Беквите, агенте конфедератов, который никогда не участвовал в боях, или Макгрейле, которого необходимо было убить, поскольку он был важным офицером-янки. Он думал о дочери Рибсона Барбаре — но не больше чем пара минут.

Когда он проснулся, было раннее утро. Еще не успев открыть глаза, он почувствовал, как закоченело его колено. Можно было даже не шевелить ногой — он и так знал, что оно распухло. Когда он поднял ногу, пульс отозвался в ней сильной болью.

То же самое колено, что и год назад. Нет, поправил он себя. Битва при Йеллоу-Тэверн[4] была одиннадцать месяцев назад. Рота техасских добровольцев, приданная кавалерии Джеба Стюарта. Оборона Ричмонда.

Они вполне могли остаться на редутах и выждать, но это было не в характере Стюарта. Он повёл своих молодцов на солдат Шеридана, и те рванулись вперёд, размахивая саблями — вылетев аккурат на уитвортские пушки, которые янки захватили ранее и развернули на наступавших. И это было еще полбеды. Стюарт не учел, что Шеридан — это не то же самое, что Макклеллан.[5]

Уокер вновь вспомнил, как падал смертельно раненный Стюарт, с пробитыми пулей легкими, как потом рухнула его лошадь. Он сам был в сознании только потому, что ногу терзала невыносимая боль.

Именно тогда, в госпитале Ричмонда, с ним заговорил какой-то гражданский и начал задавать странные вопросы, что он думает о том, о сём, ну и, в конце концов, свел разговор к солдатам в гражданском. «Шпионаж?» — спросил тогда Уокер. Называй это как хочешь, ответил тот тип. Воевать можно по-разному.

Его выбрали потому, что он был из Техаса, неплохо говорил по-испански и его послужной список был безупречным. Спустя три месяца он уже был в Пасо дель Норте и работал на организацию Беквита, которая закупала оружие для Конфедерации. Эд Рисдон служил у них проводником. Он пятнадцать лет торговал по всей территории, от Чихуахуа до Соноры, знал каждую тропинку и проводил их караваны. Примерно раз в месяц.

Его дочь, Барбара, ожидала их в дель Норте — уделяя особое внимание Лу Уокеру. Все то время, что Уокер не был в поездке, они проводили вместе.

Как-то раз, около двух недель тому назад, Беквит сказал ему, что с Макгрейлом надо покончить. Хотя он командовал всего двумя ротами «синепузых», вреда от него было на целую гору — пополнения в живой силе и провиант беспрепятственно уходили на восток. И с этим пора было кончать.

Странный человек этот Беквит, подумал Уокер. Он был настоящим фанатиком «Дела Конфедерации», хотя ни разу в жизни не забирался восточнее Веллингтона. То-то и оно, сказал себе Уокер. В том-то всё и дело. Он не знал ни что такое Глушь, ни Колд-Харбор, ни Йеллоу-Тэверн.[6]

Утро начало переходить в день и Уокеру захотелось есть. Но его тело ныло после вчерашнего и он остался в постели, время от времени покуривая сигареты; он старался не шевелить ногой и не думать о колене.

Он опять было задремал, как в дверь постучали. Уокер резко сел на койке и тут же скривился оттого, что мышцы на ноге немедленно отозвались болью.

— Кто там? — его рука легла на рукоятку револьвера.

Из-за двери отозвался женский голос.

Он встал с койки, дохромал до двери, открыл её, и девушка тут же упала к нему в объятия. — Барбара… — только и успел он сказать, потому что в следующую секунду она закрыла ему рот своим поцелуем. Наконец он втащил ее в комнату и закрыл дверь.

— Как ты меня нашла?

— Беквит сказал нам.

— Твой отец с тобой?

Она кивнула. Её тёмные волосы были туго стянуты назад, отчего лицо казалось совсем маленьким. — Я сказала ему, что хочу побыть с тобой.

— Надо полагать, его это растрогало, — хмыкнул Уокер. Он усадил её на кровать и сам сел рядом. В комнате не было стульев, и неожиданно он смутился оттого, что он находится с девушкой наедине — одновременно ему стало неловко за свою взлохмаченную шевелюру и небритый подбородок, хотя он знал, что её это нисколько не волнует.

— Лу, ты поранил ногу!

Она не сводила взгляда с его колена. Затем она сказала:

— Ты опять пойдешь на это, так ведь?

— Слушай, тебе не положено вообще об этом знать.

Она перевела взгляд на его лицо и нахмурилась:

— Ну и что с того, что я знаю?

— Если бы я знал ответы на все вопросы, я бы давно уже носил пышные эполеты с бахромой.

— Ещё один труп никому не поможет.

— С Беквитом особо не поспоришь.

На секунду девушка замолчала. — Мы уезжаем, — сказала она.

— Куда?

— Не знаю. В Калифорнию, наверное.

— Это отец так решил?

— Отчасти. Но, скорее всего, я просто устала. Даже больше, чем он. — Она посмотрела на него с мольбой. — Лу… поехали с нами?

— Ты же знаешь, что я не могу.

— Почему?

— Потому что тогда я стану дезертиром.

Её глазу умоляли Уокера, но она не произнесла ни слова. В конце концов, девушка опустила голову и уставилась на свои руки. Уокер свернул сигарету и закурил в молчании, пытаясь найти для себя причину, по которой он мог бы поехать с Рисдонами — но не мог.

Девушка встала и в этот момент за дверью послышались шаги, а потом короткий троекратный стук.

— Уокер? — голос принадлежал Беквиту.

Уокер глянул на девушку, затем подошёл к двери и открыл её. В проёме стоял Рисдон. За его спиной раздался голос Беквита:

— Вперёд, — и Рисдон вошёл в комнату. За ним, уткнув револьвер в спину, вошел Беквит.

Беквит посмотрел на девушку, затем на Уокера.

— Лу, — вздохнул он, — все-таки ты самый изобретательный человек из всех, кого я знаю — даже травма не помеха.

Девушка подошла к отцу. В её взгляде был испуг, смешанный с удивлением:

— Ты ему рассказал?

— Я должен был. Я не хотел, чтобы он заявил, что мы удираем.

— Ну а как это ещё назвать? — спросил Беквит.

— Я уже стар для игры в солдатики, — ответил Рисдон.

— И поэтому ты думаешь, что можешь вот так вот взять и уйти?

— Он не служит в армии, — сказал Уокер. — И может уйти в любую секунду.

— Вместе со всем, что ему известно о нас? — прищурился Беквит.

— О, Господи, если ты ему не доверяешь, то кому тогда вообще верить?

— Вот-вот, Лу, я об этом все больше и больше размышляю.

— Не говори ерунды!

— Ты тоже уезжаешь?

— Нет.

— То есть я должен тебе просто поверить на слово? — худое лицо Беквита оставалось бесстрастным. — Лу, — сказал он, — я не шучу. Ты знаешь, что ждёт дезертира.

— Это откуда же он дезертирует?

— От меня, — тихо ответил Беквит. Затем он добавил: — Лу, я поверю твоим словам, что ты не уезжаешь — но, пожалуйста, сядь на кровать, чтобы не мешать мне. — Видя, что Уокер заколебался, Беквит направил ствол в его сторону. — Имей в виду, ты в любую секунду можешь оказаться рядом с ними.

Уокер попятился назад и сел на постель, держа правую ногу вытянутой. Как только он сел, он тут же почувствовал, что нечто твердое уперлось ему в бедро. Он медленно опустил руку и остановился. Это был его револьвер.

Рисдон не отводил взгляда от дочери. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — впрочем, и так было понятно, что.

— Не трать понапрасну время, — сказал Беквит. — Я больше не желаю этого слышать.

— Что ты намерен сделать? — спросил его Уокер. Его рука, засунутая под бедро, уже лежала на рукоятке револьвера.

— То, что должен, — ответил Беквит. — Нельзя оставлять им шансов.

— Что, прямо здесь?

— Где-нибудь за городом.

Пальцы Уокера сомкнулись на рукоятке. Он заколебался, поскольку хотел, чтобы все было по правилам, а здесь, похоже, ими не пахло. Рисдон сказал:

— Беквит… — и агент повернулся в его сторону. В ту же секунду Уокер выхватил револьвер и взвёл курок.

Беквит услышал щелчок и мгновенно обернулся. Он уставился на Уокера, всё ещё не веря собственным глазам.

Ствол револьвера Уокера был направлен точно в грудь Беквиту.

— Я не намерен убеждать тебя в чем-либо, — сказал он. — Просто брось оружие.

Удивление на лице Беквита сменилось гримасой:

— Ты делаешь самую серьезную ошибку в своей жизни.

— Если ты считаешь, что я не выстрелю, тогда подержи свою пушку еще три секунды и посмотрим.

Револьвер Беквита застыл на полпути между Рисдоном и Уокером. Беквит вглядывался в лицо Уокера, пытаясь что-то в нём прочесть. Наконец, очень медленно он опустил свою руку, и когда она поравнялась с бедром, агент разжал пальцы. Револьвер упал на пол.

Рисдон наклонился и поднял оружие, не отрывая глаз от Беквита.

— Ты только что потерял работу, — сказал Беквит Уокеру.

— Рисдон, ты должен взять его с собой, — сказал Уокер. — Отпустите его где-нибудь у Кучилло — к тому времени, как он найдет подмогу, вы уже будете достаточно далеко.

— Так ты всё-таки едешь с нами? — спросил Рисдон.

Уокер покачал головой.

Девушка глянула на него в изумлении:

— Лу, ну теперь-то тебе зачем оставаться?

— Затем, зачем и ранее.

— Но ведь сейчас всё изменилось!

— Да с чего? Я всё еще военнослужащий. Я ведь не служу лично Беквиту.

Девушка продолжала умоляюще глядеть на него, но не находила никаких аргументов.

Рисдон пожал плечами:

— Ну, с этим не поспоришь.

Уокер натянул сапоги, снял наплечную кобуру со спинки кровати, надел её и засунул туда револьвер. Он взял в руки куртку и подошёл к девушке.

— Если ты не понимаешь, — сказал он, — то я даже и не знаю, как тебе объяснить.

Она взглянула на него без улыбки, потом притянула его к себе и поцеловала.

— Она пытается, — сказал Рисдон. Он смотрел, как Уокер идет к двери.

— Лу, — сказал он, — я так думаю, что мы поедем вдоль Рио Гранде до Кучилло, а оттуда на запад, к Санта-Рите.

Неожиданно для себя, Лу улыбнулся, но промолчал.

* * *

При Йеллоу-Тэверн он убил солдата-северянина. Скорее всего, это был не первый солдат, погибший от его пули, но тогда, у Йеллоу-Тэверн, он был абсолютно уверен, что тот безымянный солдат пал от его руки. Они сошлись вплотную, штык янки разрезал гриву лошади Уокера, и тогда он выстрелил в упор. Выстрел — и синяя форма исчезла. Вот так вот, просто. То, что он собирался сделать сейчас, под понятие войны как-то не подходило — потому что у человека было имя, и на нём был не просто синий форменный китель.

От Валверде до кавалерийских казарм он ехал шагом, не понукая строевую лошадь. Его правая нога свисала со стремени. Уже почти подъехав к казармам, он увидел всадника, скакавшего навстречу. Тот что-то прокричал ему, но за стуком копыт слов не было слышно, и кавалерист проскакал далее.

Солнце ярко освещало глинобитные постройки, но в воздухе висело ощущение холода — потому что не было видно ни единой живой души и не слышалось ни звука. За бараками, далеко к северу вздымались белые вершины Сангре де Кристо, утопавшие в облаках. Может быть, часть казалась опустевшей и по этой причине. Уокер знал, что кавалеристы отправились в очередной патруль. Может быть, Макгрейл повёл их лично. На секунду он почувствовал облегчение — хотя в глубине души понимал, что это ничего не изменит.

Над входом было написано:

ШТАБ — КАЗАРМЫ ВАЛВЕРДЕ — РОТЫ D И E — 9-Й КАВАЛЕРИЙСКИЙ ПОЛК АРМИИ США.

Сержант, сидевший за столом, глянул на Уокера; по его лицу было видно, что он тут же узнал посетителя. Однако он молча выслушал имя, зашёл в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.

Почти сразу же он вышел обратно. — Майор приглашает вас, — сказал он и отступил в сторону, чтобы дать Уокеру пройти. Уокер вошел в канцелярию. Макгрейл стоял к нему спиной, глядя в окно на освещенный солнцем плац. Он не обернулся, но когда Уокер закрыл за собой дверь, майор сказал:

— Я вас ожидал.

Уокер заколебался:

— Почему?

Макгрейл обернулся. В одной руке он держал револьвер, а в другой — кусок ткани, которой протирал ствол.

— Я так полагаю, что вы пришли сдать обратно лошадь, которую вам одолжили, — сказал он. — Почему ж ещё? — Уокер молчал. На секунду на его лице промелькнуло удивление, затем он взял себя в руки.

— Как нога, — спросил Макгрейл.

— Болит.

— Что и следовало ожидать.

Макгрейл медленно водил тканью вдоль ствола. Неожиданно он спросил:

— Вы ведь не знаете часом, где можно найти человека по имени Беквит, не так ли?

Уолтер был застигнут врасплох:

— С чего мне знать?

— Я смотрю, вы не очень любите отвечать на вопросы — или я неправ?

Уокер расстегнул куртку, достал кисет, свернул сигарету, но куртку застегивать не стал.

— Я никогда не мог носить наплечную кобуру, — вздохнул Макгрейл. — Чувствуешь себя связанным.

Уокер выдохнул дым:

— Человек ко всему привыкает.

— Я просто подумал, что вы могли слышать об этом Беквите, — сказал Макгрейл. — Я бы очень хотел с ним повидаться. Лично. Видите ли, он работает на правительство Конфедерации.

— Ну и зачем вы мне это рассказываете?

Макгрейл пожал плечами:

— Да просто для поддержания разговора. Я подумал, может быть вам это будет интересно. Знаете, этот Беквит думает, что он против нас что-то замышляет, но в Валверде есть очень много людей, которые мне обо всем докладывают. Почти столько же, сколько и ему. — Макгрейл стоял спокойно, теперь его взгляд не выглядел усталым, а борода была подстрижена и аккуратно расчёсана.

— Люди типа официантов и барменов? — спросил Уокер.

— Да разные люди — и каждый что-то да рассказывает, — улыбнулся Макгрейл.

Уокер бросил сигарету на пол и раздавил её каблуком, заметив, как майор при этом нахмурился.

— Если у вас есть что сказать, то говорите, — сказал он майору.

Макгрейл помолчал, пристально гладя на Уокера. Затем он вышел из-за стола, подошёл к стене и, дёрнув за шнур, развернул карту и жестом подозвал Уокера.

Тот, поколебавшись, шагнул вперед. Пальцем левой руки Макгрейл указал на какую-то точку на карте, но Уокер не мог разобрать подпись к ней, поскольку её закрывали пальцы майора. Но справа и слева от неё были другие названия, которые читались без проблем. Файв-Форкс, Малверн-Хилл, Севен-Пайнс.[7] Неожиданно Уокер почувствовал, как у него между лопаток по коже пошли мурашки.

— Мы узнали об этом меньше часа назад, — мягко сказал Макгрейл. — Утром девятого апреля, вот здесь, в Аппоматоксе, Ли сдался генералу Гранту. Мистер Уокер, война закончилась.

В комнате повисла тишина. Уокер не отрывал взгляда от карты. Война закончилась, сказал он себе и повторил ещё раз. Война закончилась. Он почувствовал невероятное облегчение. Он ждал, что майор скажет что-то ещё, но другие слова были излишними.

Он ощущал, как гора свалилась с плеч. Какие ощущения испытывает человек, проигравший войну? — подумал он. Офицер отошёл обратно к столу и положил на него свой револьвер. Уокер ощутил тяжесть своего пистолета в наплечной кобуре и медленно отвел руку от ворота куртки.

— Я только что послал верхового в Валверде, — сказал Макгрейл. — Вы могли его видеть по пути сюда. Новости в этих краях путешествуют долго, не правда ли? Девятое апреля было позавчера — за день до того, как мы вас обнаружили в той лощине.

Офицер начал собирать бумаги, разложенные на столе, в ровную стопку. Он как-то странно глянул на Уокера.

— Мистер Уокер, я прошу прощения, но у меня есть невероятное количество дел, с которыми я должен покончить к сегодняшнему вечеру. Вы ведь за этим приходили? Чтобы вернуть лошадь?

На мгновение Уокер задумался:

— Ну, если честно, то у меня был ещё один вопрос.

— Слушаю вас, — кивнул Макгрейл.

— Я просто подумал, нет ли у вас повозки, которую я мог бы купить? — сказал Уокер. В его трехдневной щетине прорезалась широкая улыбка. — Это довольно тяжело ехать верхом, когда одна нога не работает. Видите ли, мне предстоит долгий путь — вниз по Рио Гранде до Кучилло, а оттуда на запад, к Санта-Рите…

Примечания

Поскольку рассказ писался в 1950-х годах, то реалии, упоминающиеся в тексте, тогда были понятны большинству американцев. Сегодня эти реалии понятны куда меньшему числу тех же американцев, не говоря уж о России. Поэтому, подумалось, что ряд примечаний и сносок вряд ли будет лишним.

1

Конфедерация (Конфедеративные штаты Америки) — объединение 11 штатов в Северной Америке, де-факто, являвшееся государством. Существовало с февраля 1861 года по апрель 1865 года. Образование Конфедерации и ее последующие действия, направленные на выход территории из Союза штатов послужило причиной Войны Севера и Юга 1861–1865 гг. Сторонники Конфедерации, как правило, именовались «южанами», «мятежниками», «сецессионистами», «серыми» (по цвету формы); их противники, соответственно, «северянами», «федералами», «янки», «синими» (опять же по цвету формы) и т. д.

2

Битва при Файв-Форкс — одно из последних сражений Войны 1861–1865. Состоялась 1 апреля 1865 года в Вирджинии. Союзные части под командованием генерала Филиппа Шеридана разгромили войска южан под командованием генерала Армии Северной Вирджинии Джорджа Пикетта. Поражение битве при Файв-Форкс привело к тому, что главнокомандующий АСВ генерал Роберт Ли решил сдать город Петерсбург и начать отступление, которое в итоге привело к капитуляции при Аппоматоксе 9 апреля 1865 года.

3

Генерал армии Конфедерации Эдмунд Кирби Смит, командующий Транс-Миссисипским ТВД сложил оружие 26 мая 1865 года — одним из последних в Войне.

4

Битва при Йеллоу-Тэверн состоялась 11 мая 1864 года в Вирджинии. Одно из крупнейших кавалерийских сражений Войны. Войска генерала Конфедерации Джеймса «Джеба» Стюарта вступили в бой с превосходящими Союзными частями генерала Шеридана. В ходе боя Джеб Стюарт был смертельно ранен и скончался на следующий день в Ричмонде.

5

Генерал Джордж Макклелан — командующий Армией Потомака (США) на первом этапе Войны. Макклелан был излишне осторожен и медлителен при планировании и проведении операций. Именно по этой причине он проиграл Кампанию на Полуострове, несмотря на преимущества в численности личного состава и количестве ресурсов. В результате президент Линкольн отстранил его от командования армией.

6

Глушь — сражение в Глуши (5–7 мая 1864 года) между Союзными частями под командованием генерала Улисса Гранта и войсками Конфедерации под командованием генерала Роберта Ли. Проходило в труднопроходимой лесной местности в штате Вирджиния, известной как Глушь (Wilderness). Это было первое сражение кампании 1864 года между армиями Ли и Гранта.

7

Битва при Колд-Харбор (31 мая–2 июня 1864 года) считается одним из самых кровопролитных сражений Войны. Войска южан под командованием генерала Роберта Ли одержали убедительную победу над союзными частями генерала Улисса Гранта. Общие потери федеральных войск составили более 12 тысяч человек — против 4,5 тысяч южан.

Битва при Севен-Пайнс (битва при Фэйр-Оукс) — сражение, произошедшее в Вирджинии 31 мая–2 июня 1862 года. Крупнейшее сражение между силами Севера и Юга (командующие — генералы Макклеллан и Джозеф Джонстон, соответственно) на тот период войны на Восточном ТВД.

Битва при Малверн-Хилл (1 июля 1862 года) — одно из сражений т. н. Семидневной битвы. Части южан под командованием генерала Роберта Ли предприняли попытку штурма укрепленных позиций армии Союза. Южане понесли значительные потери и были вынуждены отступить.

Content

Элмор Леонард
Последний выстрел

Примечания