Лисовская Ника

Никто не узнает

Лисовская Ника

Никто не узнает

Я знаю, все, что вы делали прошлой зимой,

Что сказали себе, когда были друг с другом на "ты"…

"Глубина"

гр."Сансара"

Пролог.

Ника родилась в середине августа, небывало жаркого в тот год. Ночи не приносили прохлады, воздух на полуденных улицах колыхался жарким маревом и асфальт плавился точно пластилин под беспощадными солнечными лучами. Ее брату исполнилось шесть, когда Ника родилась. Это был "залюбленный", а потому капризный и ревнивый мальчик. Он занимал столько родительского времени и внимания, что Нике почти ничего не оставалось. Ее воспитанием в основном занимались две мамины тетки. У них никогда небыло своих детей, но это не мешало им считать, что они лучше всех разбираются в вопросах воспитания.

— У ребенка не должно сотаваться времени на разные глупости, — авторитетно заявляли тетки Никиной маме. — Да, никаких особых талантов у нее нет, но хорошее воспитание еще никому непомешало.

Ника своим воспитательницам во всем верила, на сверстников смотрела с высока, потому что уже в десять лет могла отличить Вивальди от Моцарта, читала классиков, играла главные роли в спектаклях детской театральной студии и понятия не имела что такое жизнь.

Когда Нике исполнилось четырнадцать, произошли два события, которые многое изменили. Во-первых Никин брат женился и тут-то родители вспомнили, что у них есть дочь. Только Нике уже было не нужно их запоздалое внимание. Ника влюбилась. Впервые в жизни. Рисовала сердечки везде, где можно их рисовать и млела от голоса любимого в трубке. А через год случилась "та история". После нее Ника разбила скрипку и постаралась избавиться от всего, что хоть как-то напоминало о "развивающих занятиях". В семье избегали говорить об этом, а если и говорили, то не иначе как "та история". Всем хотелось ее поскорее забыть и как только Ника закончила школу они уехали. Глядя в окно машины на удаляющийся город, она дала себе слово, что навсегда вычеркнет прошлое из памяти и начнет жизнь с чистого листа. Так, словно не было в ее жизни ни потерь, ни ошибок, ни боли.

В новый город, будто сотканный из летнего бриза и соленых морских брызг, Ника влюбилась с первого взгляда. Влюбилась в набережные, узкие старинные улочки и новые стильные районы. Надеялась, что эта любовь будет взаимной.

Все складывалось легко и во многом благодаря Берте. Ника познакомилась с ней в день приезда. Берта гуляла с собакой — смешной рыжей таксой в желтом ошейнике, а Ника и ее родители выгружали вещи. Сначала Берта просто глазела, потом заговорила с Никиной мамой. Оказалось, что Берта их соседка — живет всего двумя этажами выше, с родителями и младшим братом. Берта была конечно, несколько любопытна, но в если убрать этот ее маленький недостаток, можно было с уверенностью сказать — Берта приличная девушка из приличной семьи.

Ника понимала, что в том, что она так быстро прижилась на новом месте заслуга Берты. Берта показала ей город, Берта уговорила ее поступать в один ВУЗ, Берта не давала скучать и с ним Нику тоже познакомила Берта.

Тот день отпечатался в памяти до мельчайших подробностей.

Суббота. Спустя неделю после переезда. Днем в гости заглянула Берта поболтать ни о чем за чашечкой зеленого чая.

— Я собираюсь в понедельник отнести документы в один ВУЗ, — Берта покачивала ногой в такт словам. — Давай со мной? Он очень приличный. Не филиал. Там преподы хорошие, я узнавала.

Ника пожала плечами. Она еще осторожничала, еще не определилась на сколько ей симпатична эта голубоглазая девушка, одетая в простенький, трикотажный сарафан. В самом деле она такая дружелюбная или в этом есть какой-то подвох?

— Если хочешь, то сегодня мы можем пойти гулять и я познакомлю тебя со своими друзьями, — предложила Берта.

— Это было бы отлично, — приняла предложение Ника.

— Тогда, я зайду за тобой… Ну, скажем, в половину восьмого.

Собираясь вечером гулять, Ника была уверена, что у приличной во всех отношениях Берты, будут такие же друзья. Но та Берта, что заходила в гости утром, и та, что пришла вечером, сильно отличались. Девушка уложила свои темно-русые до плечь волосы крупными локонами, голубые глаза обрамляли длиннющие черные ресницы, маленький, золотистого цвета сарафан выгодно подчеркивал фигуру. Все тело Беры переливалось от блесток, что позволяло сказать — девушка выглядела блестяще, в самом прямом смысле этого слова.

— Какая ты сверкающая, — с ноткой зависти сказала Ника. Она почему-то думала, что Берта будет более консервативна в одежде. По крайней мере, когда они совершали ознакомительные прогулки по городу, Берта одевалась очень даже сдержано.

…думала, что Берта будет серой мышью…

— Тебе нравится? — довольно улыбнулась Берта и покрутилась перед Никой, давая получше себя рассмотреть.

— Я немного комплексую на твоем фоне, — призналась Ника.

— Ну что ты! Белая футболка и джинсы, это же классика! Тем более, когда все это в обтяг! Ты выглядишь стильно, — заверила Берта тоном знатока.

Ника согласилась, но настроение было подпорчено. И тем, что Берта выглядела более ярко и тем, что Ника ошиблась на ее счет. Почему-то изначально Берта представлялась такой себе правильной девочкой, "из хорошей семьи", а она… Нику начинал сильно беспокоить вопрос о том, какие же у Берты друзья.

Берта повела Нику на пляж, где в одном из летних открытых диско-баров собирались ее друзья.

… черт, либо у нее дыра в башке, либо тут что-то не так!..

Впрочем, в тот момент никого из друзей Берты на горизонте видно не было. Там вообще пока было мало людей — всего-то занято три столика. Берта решительно заказала по бокалу легкого белого вина.

— Извини, что я так, но вино отлично поднимает настроение и помогает расслабиться, — оправдывалась она перед Никой. — И… Я обычно не пью в компании. Понимаешь?

— Нет, — ответила Ника.

— Ну, сейчас я хочу просто немного поднять настроение, а потом, когда тут начнут появляться мои знакомые я перейду на сок. Мой парень должен прийти. Я тебе о нем рассказывала. Мы не так давно встречаемся и я хочу показать себя с лучшей стороны, — выложила Берта свою нехитрую стратегию. — Извини, я не спросила — может ты хотела заказать что-то другое?

— Да нет, все нормально, — заверила ее Ника. — Я согласна с твоим выбором.

Принесли вино. Девушки сделали по глотку. Вино было сухим, белым и холодным — то, что нужно в летний вечер.

— Мы пришли слишком рано, — объяснила Берта Нике. — Все наши появляются здесь часам к десяти. Вообще-то я специально это устроила — что бы мы с тобой могли спокойно поболтать. А как здорово, что мы живем близко к пляжу! Двадцать минут неспешным шагом и море! Ты самой себе не завидуешь?

— Нет, я вообще редко когда завидую, — ответила Ника осматриваясь.

— А когда тебе завидуют, тебе нравится?

— Берта, зависть вообще не лучшее из человеческих чувств, — заметила Ника, не понимая к чему это клонит ее новая знакомая.

— Просто если ты приживешься в нашей компании, то тебе будут завидовать! — хитро улыбалась Берта.

— Что значит "приживешься"? — рассмеялась Ника.

— Ну, — Берта заколебалась, но все же решила договаривать до конца. — Мы давно знаем друг друга и чужаков не любим! Но не волнуйся, ты мне нравишься, и я была бы рада, если бы ты была с нами!

…просто какая-то тоталитарная секта!..

Сейчас Ника смотрела на новую знакомую несколько по-другому. Берта теперь представлялась ей совсем безмозглой девочкой.

— И сколько же человек в вашей компании? — с иронией поинтересовалась Ника.

— Ну, это Влад — мой парень, его друзья — Ян, Глеб, Боря, Максим, Костя, Слава и потом, — Берта старалась никого не забыть. — Лора — это моя подруга, Снежана, Дашка была, но она теперь учится в Киеве и приезжает только на каникулы. Да вот и все. Ну, девушки разные меняются.

— И давно вы дружите? — Нику начал забавлять этот разговор.

— Я и Дашка учились вместе в художественной школе, правда, она на два года старше, но мы как-то сдружились и она меня с их компанией познакомила. Они всегда вместе! Как это говорят — не разлей вода? По-моему так. А Снежка тогда как раз встречалась с кем-то из парней. Уже даже не помню с кем — она по-моему со всеми перевстречалась. Она меня на год старше. Я там самая младшая. Ян с Дашей встречался, потом они расходились, мирились, снова ссорились. Я утешала ее, Яна — его друзья. Мы постоянно общались, стараясь их помирить и так подружились.

— Интересная история, — сказала Ника, что бы просто что-то сказать. История была совсем неинтересная и даже, на Никин взгляд, скучная. Таких историй миллион. Ника не любила банальностей.

— А Ян, Глеб, Борис и Влад, они на три года меня старше. Они вообще с самого детства дружат! С первого класса гимназии!

— Мальчики из гимназии? — Ника презрительно фыркнула. — Как-то все слишком сладко у вас. В слащавых молодежных сериалах и то страстей по-больше!

— Ты просто ничего не знаешь! — обиделась Берта. Она расправилась с вином и заказала виноградный сок — скоро должен был появиться Влад. — Смотри, Ника во все глаза! Вон, видишь, такой весь из себя симпатичный блондин? — Берта помахала парню рукой и пока он пробирался к их столику быстро шептала. — Это и есть Ян! Можешь мне не верить, но девки от него просто с ума сходят! Есть от чего! Мало того, что он красивый, он еще очень веселый и обаятельный! И ты сама в этом сейчас убедишься! Но я бы советовала тебе, как подруге, держаться на расстоянии! От него больше проблем, чем удовольствия! Привет, Ян!

— Привет! — улыбнулся парень глядя на Нику. — Берта, у нас появилась новая подружка?

— Не кривляйся, — одернула его Берта. — Она еще подумает, что наша компания просто сборище дебилов!

— Да как можно так подумать! — Ян все так же улыбаясь смотрел на Нику и она понимала, что более открытой и обаятельной улыбки точно не существует. И… взгляда такого мягкого, ласкающего и… — Как тебя зовут, малышка?

…Бах!!!…

…где-то разорвалась бомба, кажется, в моем сердце… Наверное по этому все вокруг так изменилось…

— Берта, эта блондиночка немая? — все так же улыбался Ян.

Ника почувствовала, что краснеет, но не от смущения, а от злости. Потому что Ника ненавидела когда ее называют "блондиночка"! И вообще — говорят о ней в ее же присутствии! Какие-то совершенно посторонние люди!

Хотелось провалиться сквозь землю, взлететь под облака или просто плюхнуться лицом в прибой, только бы подальше отсюда! От пустоголовой Берты и ее приятеля с такими хамскими манерами!

Ника старалась взять себя в руки, но этот красавчик излучал столько самодовольства, что от него сгущался воздух и становилось трудно дышать. Как же она ненавидела его в этот момент!

— Ты правда не умеешь разговаривать или просто стесняешься? — спросил Ян у Ники, которая так ему и не представилась, а почему-то покраснела и сверлит его злыми серыми глазами.

— Меня зовут Ника! — выжала из себя девушка и отвернулась. Ей было неприятно все это и особенно то, что она вот так ужасно глупо повела себя! Что он о ней подумает?! Что он первый мужчина, который заговорил с ней?!

— Приятно познакомиться. Меня зовут Ян, — ни сколько не смутился парень непонятному Никиному поведению и обернулся к Берте: — Берта, ты не видела Глеба?

— Когда мы шли сюда я видела Снежану. Она сидит с Зойкой в "Жемчужине". Глеб точно там где-то околачивается!

— Да? Снежка и Глеб? Я что-то пропустил? — задумчиво спросил Ян. — Пойду, поищу. Я скоро вернусь, и мы продолжим знакомство, да, малышка? У тебя как раз будет время прийти в себя!

Ян подмигнул Нике и ушел, а она просто из себя выходила от злости. Обернулась к Берте:

— У вас в компании все такие "замечательные"?! — Никины щеки пылали. Она не чувствовала себя так ужасно, глупо и непоправимо опозоренной, наверное, никогда.

— Не понравился? — невинно округлила глаза Берта.

— Я вообще ненавижу, когда незнакомые люди называют меня малышкой, блондиночкой, кисулей и другими идиотскими словечками! — злилась Ника. — А тем более, разные… Самовлюбленные…

Ника замолчала. Сделала глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Что на нее нашло?

— Я же говорила тебе, что Ян совсем не прост. Подожди, — усмехнулась Берта, — он еще напустит тебе пыли в глаза. Ян всегда так поступает, когда появляется новая девушка. Ты бы видела себя со стороны!

Берта имела наглость рассмеяться.

— Я думала, что ты сознание потеряешь! Неужели совсем не понравился?

— Не в моем вкусе! — скривилась Ника.

Это была наглая ложь. Ян ей понравился, просто признаваться в этом не хотелось даже себе, а тем более — Берте. "Карие глаза, светлые волосы, загорелая кожа, очаровательная улыбка", — собирала Ника мысленно его достоинства. Потом спохватилась, решила выбросить все эти глупости из головы… после того, как рассмотрит Яна получше. Скорей всего не такой уж он и замечательный!

Пока Ника была занята своими душевными метаниями, подошел Влад. Берта быстро познакомила их и принялась рассказывать ему о Нике и о том, что приходил недавно Ян. Ника изредка отпуская уточняющие реплики, исподтишка разглядывала Влада. Для себя сделала вывод, что он какой-то не яркий,

…неужели я всех теперь буду сравнивать с этим самовлюбленным "блондинчиком"?!

но производит впечатление очень надежного и рассудительного человека, и, положа руку на сердце — они с Бертой отличная пара. Особенно судя по тому, как они друг на друга смотрят. Сразу видно — любовь у людей.

Подошли еще несколько человек, и пока они рассаживались за столиком, Берта знакомила их с Никой. Ника механически кивала головой, улыбалась, говорила "Привет!" стараясь быть со всеми милой и доброжелательной, а когда увидела его, то слова комом застряли в горле, и улыбка сползла с лица, словно расплывшийся от жары грим.

— Ника, это Олеся и ее парень — Вадим, — откуда-то из далека донеслись слова Берты.

Ника выжала из себя улыбку. Она глазам своим не верила — так сильно Вадим напоминал ей Тамира. Так сильно, что Ника не могла оторвать от него пристального, напряженного взгляда. Она едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею. Казалось, время повернулось вспять и перед ней Тамир — первая, такая сильная, такая болезненная любовь. Девушка чувствовала, что сердечная рана, которую она с таким трудом залечивала, снова ноет и кровоточит, причиняя невыносимую боль.

Пристальный Никин взгляд лишал равновесия Олесю. Она ерзала на своем стуле, косилась на Нику, дергала Вадима, и, в итоге, не выдержав и двадцати минут Никиного молчаливого внимания, ушла, утянув с собой и своего парня.

После их ухода Ника словно очнулась. В глаза бросились влюбленные пары, всеобщее веселье. Девушка вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. Захотелось уйти, раствориться в летних сумерках. Хотелось быть одной, жалеть себя, собирать по кусочкам дорогие сердцу воспоминания и в сотый раз задавать себе один надоевший вопрос: "Почему?"

— Ника, ты чего такая скучная сидишь? — спросила Берта.

— Так, — пожала плечами она. — Я устала что-то. Голова трещит. От вина наверное.

Ника собиралась уже сказать, что хочет уйти домой прямо сейчас, но подняла глаза и погрузилась в тепло-карий взгляд. Ян шел к их столику, улыбаясь только ей. От этого взгляда что-то в груди сладко дрогнуло и теплой волной разлилось по телу. Ника поняла, что никуда не уйдет, а будет сидеть здесь любуясь Яном, к которому потянуло словно магнитом. И, Ника знала это наверняка, дело здесь совсем не в цвете глаз.

— Ника, ты по мне скучала? — весело спросил Ян, подвигая себе свободный стул и усаживаясь рядом с девушкой.

— Ни сколько, — улыбнулась она, кокетничая.

— Да ты и улыбаться умеешь? — шутил Ян, а у Ники внутри распускалось что-то, словно цветок. Словно сердце согрелось теплом, исходящим от этого человека. — Тебе говорили, что у тебе идет улыбка?

Он смотрел ей в глаза и Ника чувствовала, что это какой-то особенный взгляд, что ни на кого в целом мире Ян так не смотрел и не посмотрит. По крайней мере сейчас, она радостно поверила в это.

— Ника, это Лариса, Лора, это Ника, — снова знакомила Берта.

Ника обернулась и увидела девушку, которая заняла единственное свободное место за столиком — напротив Яна. Пожалуй, Лариса была самой красивой девушкой за этим столом — высокая, с узкой талией и пышной грудью, с темными длинными волосами, очень ухоженная, очень… Нервная. И как показалось Нике, немного пьяная. По тому взгляду, который бросила на нее Лариса, Ника поняла, что общего языка они не найдут. Никогда. И дело скорей всего здесь в том, что Ника сейчас занимает место, на которое претендовала Лариса. Ей не только хочется сидеть рядом с Яном, ей хочется быть с ним везде и всегда. Эти выводы развеселили Нику, и она принялась вовсю флиртовать с ничего не подозревающим парнем. Ника получала какое-то злорадное удовольствие, видя, как Ларису выводит из себя происходящее, и как она старается держать себя в руках, но все больше накачивается алкоголем.

К Яну подошел незнакомый Нике молодой человек, тоже блондин глянцево-журнального вида, они перебросились парой слов, и Ян ушел с ним, обещая Нике скоро вернуться. Девушка собиралась было спросить у Берты, что это за незнакомый парень лишил ее общества Яна, когда Лариса, сверкая глазами, заорала Нике без всяких вступлений:

— Не смей цепляться к Яну! Он мой! Мой!

— Что-то я не заметила на нем таблички "Частная собственность"! — съязвила Ника.

— Я такую тебе устрою табличку! — кипятилась Лариса. — Называется надгробная плита! Оставь Яна в покое!

— Лора, ну не надо! — попыталась вмешаться Берта. — Возьми себя в руки! Ты же понимаешь — это все несерьезно! И Ника здесь ни при чем! Ян специально это делает, что бы позлить тебя!

— Берта, ты что, ослепла?! Она сама к нему пристает! Сама! — Лариса выхватила из сумочки пачку сигарет и закурила. Руки у нее дрожали так, что она два раза выронила зажигалку, пока прикуривала. Смотрелось это отвратительно и жалко. Ника презирала вот таких пьяных истеричек и не собиралась ни в чем им потакать.

— Дура! — бросила Ника в лицо психующей сопернице. — Никто к нему не приставал!

— Девочки, не ссорьтесь! — вмешалась Берта.

— Она хочет отбить у меня Яна! — завизжала Лариса вскакивая из-за столика и опрокидывая стул.

— С головой у тебя все в порядке? — поморщилась Ника.

Берта оказалась рядом с Ларисой, держа за руку и стараясь успокоить что-то нашептывала, но все было бесполезно — Лариса вдруг разрыдалась на глазах у всех — их за столиком сейчас сидело шестеро. Никиному удивлению небыло предела. Она в жизни не видела, что б у кого-то случилась истерика вот так — на людях, по такому ничтожному поводу.

— Берта, — всхлипывала Лариса, закрывая лицо руками. — Берта, зачем ты привела ее?! Ты специально это сделала, да?! Берта, я думала, что ты моя подруга!..

Происходящее было для Ники чем-то средним между полночным бредом и дешевым театральным фарсом. Съемочная площадка мексиканского сериала или идиотский розыгрыш.

…вас снимает скрытая камера…

Как бы то небыло, но все это было Нике неприятно. И не потому, что она чувствовала себя виноватой в этой истерике, а потому, что Ника презирала людей, которые не умеют себя контролировать.

… держать лицо…

Ника ушла. С нее было довольно! Не хватало только, что бы…

____________________________________________________________

Все было именно так. С того вечера прошло два года. Ника сидела на балконе, закинув стройные ноги на перила, безмятежная в своем одиночестве. Родители уехали отдыхать — две недели в Карловых Варах. Ника курила, щурясь на полуденное летнее солнце в просветах клетчатых занавесок. Она подводила итоги, вспоминая прошлое, размышляя, могло ли все сложиться как-то иначе. Что если бы не было именно такого детства, той истории, неожиданного переезда сюда? Что тогда? Каким было бы ее сегодня? И что есть у нее в этом самом сегодняшнем дне?

Ника потерла лоб, стараясь припомнить нечто потрясающее. Сейчас Берта была ее лучшей подругой. Они учились вместе, вместе ходили гулять, но Ника не стала частью той Бертиной компании. Да и сама Берта была поглощена романом с Владом. У Ники был свой круг общения — несколько знакомых девочек, с которыми она ездила в ночные клубы или ходила по магазинам в поисках особенных шмоток. А еще у Ники был друг. Его звали Стас. Познакомились в ночном клубе. Сначала Стас начал за Никой ухаживать, но потом оба пришли к мнению, что лучше быть просто друзьями. Этого общения не понимала даже Берта.

— Что общего может быть у тебя с ним! — пожимала она плечами всякий раз, когда речь заходила о Стасе. — Как вообще можно дружить с мужчиной, который старше тебя на десять лет! И вообще — он похож на бандита!

Ника только смеялась на эти слова, хотя доля правды в них была. Стас, высокий и крепкий, бритый налысо, с аккуратной черной бородкой. Стас, ездящий на черном джипе, любящий кожаные вещи, таскающий на шее толстую золотую цепь, возможно и выглядел немного угрожающе, но Ника-то знала, что это лишь видимость, потому что на самом деле Стас самый уравновешенный, умный и интеллигентный из всех ее знакомых. А якобы бандитская внешность не более, чем штамп, придуманный режиссерами дурацких фильмов и ментовских сериалов, где все бандиты лысые плечистые дядьки на джипах.

Нике со Стасом было хорошо и комфортно. Он учил ее играть в бильярд и боулинг, рассказывал массу интересных вещей и к его советам девушка всегда прислушивалась.

Что касается романтических отношений — таковых у Ники небыло. Два года в одиночестве, в иллюзиях и нелепых мечтах. Иногда она видела Яна. Мельком, где- нибудь в клубе, с очередной девушкой модельной внешности, повисшей у него на руке. Первое время эти девушки заставляли Нику переживать, испытывать что-то наподобии ревности, но со временем это прошло. Ника убедила себя, что ее это не касается. Ника забыла о том, что чувствовала в день их знакомства. Спрятала это воспоминание подальше в пыльные подвалы памяти.

Ника нервно затянулось сигаретой, и выбросила окурок за балкон. Ника не понимала, почему все так происходит. Вернее, не происходит. В свои девятнадцать Ника была привлекательной девушкой, хотя красота ее была скорее необычной, чем эталонной. Именно это и делало ее яркой и запоминающейся. Высокие скулы, глаза большие, темно-серые (Ника шутя называла этот цвет "мокрый асфальт") немного приподнятые к вискам. Такие большие восточные серые глаза. И рот большой. Огромный рот с пухлыми губами.

…как у Джулии Робертс или Стива Тайлера…

Зато носик у Ники был маленький, курносый, с хорошо очерченными крыльями. Подбородок острый, всегда высокомерно вздернутый. И не смотря на то, что роста в Нике было всего метр шестьдесят, создавалось впечатление, будто она взирает на весь мир свысока. Фигура у девушки была миниатюрная, точеная, словно статуэтка. При всем при этом Ника была еще и натуральная блондинка. Не какая-нибудь — светло-русая, а именно беленькая, с вьющимися кудряшками волос. Эти кудряшки сглаживали резкость черт лица и придавали девушке то неповторимое очарование, которое не могло оставить равнодушным ни одного мужчину. Хотя, последние все же предпочитали любоваться издали, понимая, что эта милашка с хриплым капризным голоском, "та еще штучка".

…интересно, и Ян тоже?..

…ты сидишь и думаешь, о ерунде, потому что вчера видела его!..

…это ничего не значит…

…это значит, что ты просто трусливая дура! Он оставил тебе свой телефон, а ты копаешься в прошлом вместо того, что бы позвонить!..

Вчера они столкнулись у лифта. Ян направлялся к Берте за какими-то дисками, а Ника возвращалась домой из магазина. Ника помнила, как сердце сначала прыгнуло вниз, словно ныряльщик с многометровой вышки, а потом часто-часто застучало в груди. Она помнила, как в голове тихонечко зазвенело, и вокруг опустилось что-то похожее на облако розоватого тумана. Облако исчезло с уходом Яна. Ника пришла в себя стоя у двери своей квартиры с мобильным в руках, в телефонной книжке которого теперь появилась новая запись — ЯН. В ушах еще звучали слова:

— Захочешь увидеть — звони!

… хочешь?…

Никане знала. Если она позвонит Яну, то не будет ли это выглядеть так, будто она навязывается?…Хочешь выбросить на помойку шанс в угоду своей гордости?..

…Хочешь жалеть о несделанном до конца жизни?…

…Хочешь?..

Ника решила позвонить. Это всего лишь телефонный звонок. Это никого ни к чему не обязывает. Все что можно потерять — это спокойствие. Его стало слишком много. Оно делает жизнь похожей на болото. Ника решительно набрала на мобильном заветный номер.

— Привет, Ян, это Ника.

— Ника? Я и не надеялся, что ты позвонишь!

— Сама себе удивляюсь, — призналась девушка.

— Да? — рассмеялся Ян. — Может, продолжим удивлять друг друга? Давай сегодня вечером встретимся? Ты как? Часиков в девять.

— Ну, я не против, — смутилась Ника такому проворству.

— Тогда я заеду. Зайду. Вообщем, я позвоню еще, ок? Это же твой номер?

— Да.

— Я позвоню где-то без десяти. Ну, все, до встречи. Целую!

— Счастливо, — попрощалась Ника. Она не представляла, что Ян такой активный. Можно подумать, они знакомы тысячу лет и только вчера расстались!

…Но ты же хотела этого?..

Ника ломала голову над тем, что же ей надеть и вообще — свидание это или нет? Решила придерживаться в одежде золотой середины, что бы ничего откровенного, вызывающего и фривольного. До восьми часов вечера она примеряла то и это, а когда поняла, что опаздывает, надела то, что любила — черное легкое платье из крепа, элегантное в своей простоте.

В девять позвонил Ян. Ника как раз старалась в это время уложить непослушные локоны, но, как назло, ничего не получалось. Ян сказал, что ждет ее внизу и Ника, успокоив себя тем, что естественный беспорядок сейчас в моде, подхватила сумочку и вышла из квартиры.

Девушка произвела на Яна впечатление.

— Ника, ты даже лучше, чем в моих фантазиях! — восхитился он оглядывая ее со всех сторон.

— Спасибо, — улыбнулась она, потупив глазки. — А какая у нас сегодня программа?

— Посидим в одном из баров на пляже. Ты не против?

— Нет. Тогда идем? — спросила Ника, склонив голову на бок и взирая на парня из-под белокурого локона упавшего на лоб.

— Идем? — переспросил Ян. — Ты пешком пойти хочешь?

— Есть другие варианты? — пришла Никина очередь удивляться.

Ян тихо рассмеялся на ее слова и заявил с легкой иронией:

— Ника, если ты этого хочешь, то мы можем прогуляться пешком до пляжа или даже на другой конец города, но я бы пожалел твои ноги. Ходить в обуви на таких высоких каблуках, наверное, тяжело? Так может лучше на машине?

— На машине? — удивилась Ника, все так же кокетливо хлопая длинными ресницами. — На какой еще машине?

— Ну, хотя бы на этой. — Ян, едва сдерживая смех, подвел девушку к шикарной спортивной машине.

Ника в автомобилях не разбиралась, она просто делила их на красивые и не красивые. Так вот эта машина была очень красивая. Потрясающе красивая красная спортивная тачка. Ника заметила ее сразу же, когда вышла из подъезда, но у нее и мысли небыло, о том, чья это.

— Твоя? — восхищенно выдохнула Ника, проводя пальцем по дверце авто.

— Нет, блин, чужая! — возмутился Ян.

— Не обижайся, — улыбнулась Ника, все с тем же восхищением глядя на авто, — ничего красивее я в жизни не видела. Нет, правда твоя или просто погонять взял?

— Тебе документы показать? — фыркнул Ян и распахнул перед Никой дверцу.

Для романтического свидания было выбрано не менее романтическое место со странным названием "Роза морей" — небольшой уютный ресторанчик на пляже. Его особенностью было обилие вьющихся растений, всевозможных лент и драпировок, активно использующихся в оформлении интерьера. Вечером, когда включалась подсветка, складывалось впечатление, что ресторан находится на дне морском.

Ника была довольна выбором Яна и находилась в предвкушении приятного вечера, но ее грезам не суждено было стать явью. У входа пара столкнулась со Стасом. Они поздоровались, при чем Ян и Стас так же обменялись приветствиями, правда, сквозь зубы.

— Вы знакомы? — удивленно воскликнула Ника, когда Стас удалился на достаточное расстояние. Она обернулась к Яну и ждала ответа.

Ян заметил что-то за Никиной спиной. Что-то, что разозлило его больше, чем встреча со Стасом. Довольно грубо схватив девушку за руку, Ян практически оттащил ее в сторону. Тон, в котором был задан вопрос, Нике понравился еще меньше, чем этот грубый жест:

— Да! И тот же вопрос к тебе — откуда ты его знаешь?

— Откуда?! Он мой друг, — растерянно пожала плечами Ника. Она спиной чувствовала взгляды посетителей "Розы морей". Ян слишком громко выражал свое удивление.

— Друг? — Ян зло и фальшиво рассмеялся. — Этот шкафоподобный бритый налысо тип твой друг?! Ты издеваешься?! Что у тебя может быть общего с ним?

— Если ты прекратишь хохотать, то я тебе все объясню, — сказала Ника, как можно более спокойным тоном.

Она чувствовала себя неуютно, потому что эти препирательства привлекали внимание, как посетителей, так и прохожих. Будь Ника уличным актером, она бы выбрала именно это место для своего представления — ни дать ни взять — театральные подмостки — отличное освещение, обилие зрителей, прекрасная акустика.

— Да что ты можешь объяснить? — возмущался Ян. — Я что, похож на идиота, который поверит в какую-то там дружбу между тобой и этой тупой гориллой?!

После этих слов Ника влепила Яну пощечину. Никаких тебе слов, просто удар по лицу. Она сама не понимала, как это у нее вышло. Впрочем, не жалела.

— Ну вот, — ухмыльнулся Ян зло, потирая краснеющую щеку, — что и требовалось доказать — ты просто пытаешься отомстить своему любовнику со мной!

Так же не говоря ни слова, Ника ударила его по другой щеке. Эта пощечина была уже более осознанной, чем первая.

…Ты, правда, хотела этого?..

— А мне казалось — ты умнее, — процедила девушка сквозь зубы. Одарила Яна на прощанье взглядом полным презрения и ушла.

Слезы обиды стояли в глазах. Ян оскорбил ее не только своими гнусными предположениями, но и этим ненужным выяснением отношений у всех на глазах.

…но ты же сама захотела!..

— Ника!

Девушка обернулась и увидела Стаса.

— Ты почему одна? — с улыбкой спросил он подходя ближе и приобнимая ее за плечи.

— Лучше так! — зло воскликнула Ника. — Ты даже не представляешь, что сейчас было! Никогда не думала, что со мной произойдет что-то такое! Такой позор!

— Неужели так плохо? — не поверил Стас. — Давай присядем где-нибудь и ты мне пожалуешься. Я как раз собирался выпить пару чайников зеленого чая. И потом, не пропадать же такой красоте!

Стас улыбался любуясь Никой, которая на самом деле выглядела просто очаровательно в черном платье, которое так шло к ее загорелой коже и светлым волосам. Он взял Нику под руку и они неспешно зашагали прочь от злополучной "Розы морей".

— Стас, мы поссорились на первом же свидании! Разве так бывает? — жаловалась Ника.

— Милая моя девочка, в жизни бывает все, — покачал головой Стас.

Скоро они сидели в уютном тихом баре. Стас пил зеленый чай, Ника топила свои обиды в бокале мартини.

— А теперь, Ника, расскажи мне, пожалуйста, как ты оказалась сегодня в обществе Яна, — попросил Стас.

— Нас познакомила Берта, когда я только сюда приехала, — ответила Ника, закуривая и откидываясь на мягкую спинку стула.

— Ты близко с ним знакома?

— Нет, не очень, — пожала плечами Ника. — Иногда мы видимся в клубах, здороваемся, можем перекинуться парой слов о ерунде… Как человека я его знаю больше со слов Берты, чем как своего знакомого. Вчера мы столкнулись с Яном в лифте, а сегодня у нас почти состоялось свидание. Из-за тебя, между прочим, оно сорвалось!

Ника выпустила вверх тонкую струйку сигаретного дыма.

— Из-за меня? — почему-то развеселился Стас. — Очень интересно! И при чем же здесь я?

— Ян просто взбесился, когда узнал, что ты мой друг! Заявил, что не верит, что мы скорей всего любовники, что я его просто использую, чтобы отомстить тебе. Бред какой-то! — фыркнула Ника.

— Ну почему же бред, все вполне логично, — улыбался Стас. Он сейчас выглядел таким довольным, словно кот, сожравший на обед здоровенную рыбу. — Ян сыграл на нашей личной неприязни. Умен, ничего не скажешь… Ты очень расстроилась из-за этого несостоявшегося свидания?

Ника помолчала, прежде чем ответить. Сделала глоток мартини из бокала, поправила белокурый локон, спадающий на глаза.

— Стас, я ждала этого два года! Я мечтала о нем, я представляла себе, как все будет и вот это происходит! И? И сегодня все лопнуло! Я думала, что мы с Яном посидим в красивом месте, пообщаемся, погуляем по пляжу, потом он проводит меня домой и поцелует на прощанье! — Ника была очень эмоциональна в выражении своего сожаления. Можно было бы быть и тише.

— Бедная девочка, — покачал головой ее друг. — Тебе так сильно не хватает в жизни романтики?

— Мне безумно не хватает романтики! — вздохнула Ника, водя тонким пальчиком по стеклянной поверхности стола.

— Понятно, — кивнул Стас. — Хочется жизни, как в сентиментальном кино. Но тебе лучше поискать кого-то другого. Ян не подходит на роль романтического героя, если ты еще этого не поняла. С ним у тебя в лучшем случае получится легкомысленный водевильчик, в худшем — трагедия покруче, чем у Шекспира в "Гамлете". Что тебе больше по вкусу?

— Любовь.

— Любовь? Значит, тебя все же манит роль глупенькой Офелии, которая утопилась, вместе со своей любовью, пока принц Гамлет разбирался с тараканами в голове, — усмехнулся Стас. — Ян так избалован женским вниманием, что серьезные отношения с ним вряд ли возможны. Тебе разве Берта не рассказывала? Этот человек умеет чувствовать только тем органом, который находится в штанах. Извини, конечно, за прямоту.

— Стас! — возмущенно выдохнула Ника.

— Тебе нужна эта потеря нервов?

— Говорят, у женщин нервные клетки восстанавливаются, — заявила Ника, невинно хлопая глазами.

— Ты сама недавно возмущалась его хамскому поведению!

— Я так ждала этого шанса! Пойми — когда я говорю об ожидании подходящего момента длиной в два года я говорю про Яна! Я… Ты не знаешь, но я просто летала, предвкушая это свидание!

Ника нервно затянулась сигаретой и затушила ее в пепельнице.

— Ладно, — кивнул Стас, — а ты знаешь, почему вы так и не вошли в "Розу морей", а скандалили у входа? Тебе не показалось это несколько странным?

— Вообще-то — да. Выбрал самое видное место… Есть версии? — усмехнулась Ника.

— Конечно. Там сидели две девушки, одна из которых его очень близкая знакомая и Яну понадобился повод для ссоры с тобой, а тут — я, на его счастье. Парень неплохо соображает. Я прямо не ожидал! Готов спорить, что не сегодня — завтра он придет к тебе мириться.

— Твоя история расползается по швам! — заявила Ника, допивая мартини и заказывая новую порцию. — Если он увидел эту девушку, то и она его видела! И слышала! Да, мы поссорились, и я ушла, но это я надавала ему пощечин! И ушла — я! Не самая выигрышная ситуация, для мачо и сердцееда. Ты так не думаешь?

— Ника, я же говорю — ему нужно было от тебя отделаться. Какая разница как?

— Большая. Если бы я видела, что парня, который мне нравится, какая-то девушка лупит по лицу у всех на глазах — не думаю, что я бы продолжила с ним общаться. Я не люблю жалких мужчин!

— Ну, это ты сейчас так говоришь. А что касается именно той девушки, ради которой Ян закатил этот скандальчик, то она верит всему, — усмехнулся Стас. — Лариса зовут. Не знакомы?

— Знакомы, — растерялась Ника. — Меня, когда Берта два года назад с Яном знакомила, там и Лариса была. Она мне тогда еще чуть глаза не выцарапала из-за него. Вспомнить противно! Стас… Неужели они вместе?

— Время от времени, — ответил Стас. — Ник, я же свечек не держу! Я видел их как-то вместе пару раз. Вот и все.

— Да она же истеричка! — Ника рассмеялась нервным смешком. Тихо поблагодарила официантку, принесшую мартини. Сделала глоток из широкого бокала на тонкой ножке. — Стас, скажу тебе по секрету — мне кажется, что она мне не конкурентка. Я думаю, что Ян порядком устал от ее воплей.

Ника говорила все это мечтательно глядя куда-то вверх и просто искрилась от самодовольства. Стас с усмешкой наблюдал за ней, вертя в сильных пальцах хрупкую чайную чашечку.

— Скажу тебе по секрету, — он передразнил Никину мечтательную интонацию, — такие истерички очень страстные.

В ответ на это Ника только презрительно фыркнула.

— Ну, я вижу мои доводы пока не действуют. Чтож, перейдем к следующей части, — сказал Стас, подливая себе в чашку чай из маленького чайника голубого фарфора.

— Следующей? — снисходительно улыбнулась девушка. Пока рассказы Стаса скорее забавляли ее, и ничего не хотелось воспринимать всерьез, особенно после второго бокала мартини. Хотелось чего-то красивого, чего-то романтичного.

Ника мечтательно вздохнула:

— Сегодня такой чудесный вечер… Сумерки пахнут морем, небо кажется огромным бархатным покрывалом, будто купол натянут над городом…

Ника тихо бормотала это, задумчиво глядя в сторону погруженного во тьму пляжа. Стас терпеливо слушал. На его губах играла едва заметная усмешка. Девушка замолчала, какое-то время на ее лице еще сохранялось выражение мечтательной задумчивости, но вот рука вытаскивает из пачки тонкую сигарету, Ника закуривает и, бросив последний взгляд в сторону пляжа, оборачивается к Стасу.

— Ты хотел рассказать мне нечто важное? — тон ее холоден. По этому тону Стас понимает, что Нике просто нужно было время, что бы подготовиться к самому худшему. Сейчас Ника была готова.

— Да, — кивнул Стас. — Ты готова мириться с его любвеобильностью, но готова ли ты мириться с тем, что Ян наркоман?

— Что?! — Никино круглое личико вытянулось от удивления.

— Разве твоя лучшая подруга Берта тебе об этом не говорила? — черные глаза Стаса внимательно наблюдали за Никой. — В их компании об этом знают все. И многие сами баловались. Они баловались, а у Яна зависимость. Там все серьезно. Ты хочешь встречаться с наркоманом? Терпеть его, когда он под кайфом или наоборот — когда ему надо вмазаться?

— Берта не говорила, — растеряно бормотала Ника. — Я не понимаю… Ты не шутишь? Ну, конечно же, ты не шутишь! Но… Но откуда ты знаешь?

— Ника, тебе только кажется наш город большим. Если живешь в нем долгое время, то понимаешь, что мир очень тесен и все спят под одним одеялом.

— Мне сейчас не до твоей философии! — раздраженно отмахнулась девушка. — Стас, ты его недолюбливаешь и хочешь поссорить меня с ним? Скажи, что это так!

Ника зацепилась за эту мысль. Она смотрела Стасу в глаза, словно старалась прочитать в них подтверждение своим словам. Но друзья на то и нужны, что бы говорить правду… И поддерживать, когда ты этой правдой сломлен.

— Ника, — ласково глядя на девушку, сказал Стас, — я хочу видеть тебя счастливой, вот и все. Мои дела с Яном тебя никак не касаются. Кто если не я, скажет тебе правду об этом человеке? Ян не стоит твоего внимания, потому что не принесет тебе счастья, но мои слова это лишь мое мнение о перспективах ваших отношений. Ты сама должна решить. Но знай — если он обидит тебя, то я разобью ему его красивое лицо и ты скажешь мне за это спасибо!

Ленивый летний вечер. Где-то около пяти. Ника валялась на диване перед телевизором и бездумно переключала каналы. Было откровенно скучно и Ника даже начинала хандрить. Неожиданно в дверь позвонили. Ника вздрогнула, но с дивана вставать не спешила — она никого не ждала и дверь открывать не хотелось, но звонивший был настойчив, а сам звук звонка действовал на нервы и девушка, с трудом оторвавшись от дивана, пошла открывать.

…Ян?!

— Ты?! — удивленно воскликнула Ника. — Как у тебя наглости хватило сюда прийти?!!

— Привет! — улыбался Ян ни сколько не смущенный ее реакцией. — Я могу войти? Надеюсь, этот скромный букет загладит мою вину?

Не дожидаясь приглашения, Ян вошел в квартиру и протянул Нике восхитительный букет цветов — ярко-синие ирисы, беленькие ромашки, нежно-розовые тюльпаны и несколько веточек лаванды. Это был самый прекрасный букет, который Ника когда-либо видела.

— Малыш, я приехал поговорить, — заявил парень.

Ника стояла с букетом в руках и чуть не лопалась от злости. Этот самовлюбленный тип вламывается в ее дом, якобы поговорить и ведет себя так, словно заранее уверен в исходе разговора! В том, что она, Ника, расплавится, расчувствуется, станет комком пластилина, из которого можно вылепить любую игрушку.

…Размечтался!…

Девушка выжала из себя улыбку и зло поинтересовалась:

— Разве нам есть о чем разговаривать?

— Можно поговорить о цветах! — улыбался Ян, словно не замечая ее тона и серых, злых глаз. — Вот эти тебе нравятся?

— Да… То есть нет! — растерялась Ника. — Забери их немедленно!!!

— И не подумаю, — ответил парень, рассматривая Нику, вернее ее голубенькие короткие шорты. — Симпатичные у тебя шортики.

— Хватит таращиться — возмущенно воскликнула девушка.

— Ника, может ты поставишь цветочки в вазу?

Девушка гневно сверкнула глазами, но все же…

Пока Ника возилась с цветами, Ян прошел в комнату и удобно устроился на диванеперед телевизором.

— А ты нахал, — заметила Ника.

— Холодненькое что- нибудь попить есть? — спросил на это Ян. — Совсем в горле пересохло.

— Чай со льдом, — ответила Ника, а у самой в голове вертелось: "Что я делаю? Почему я еще не выставила этого хама за дверь?"

— Чай со льдом? — переспросил Ян. — Подойдет.

Ника налила два стакана чая и вручив один Яну, села рядом с ним на диван. Она решила, что каким бы наглым Ян не казался, у каждого есть больные места — это раз. Два — гораздо интереснее включиться в эту игру, чем злиться.

— Ты не боишься, что могут нагрянуть мои родители? — спросила Ника.

— Нет, — ответил Ян, делая глоток чая и переключая на музыкальный канал. — Я же не совсем дурак, я сначала у Берты проконсультировался. Чехия. Карловы Вары. Две недели. Я довольно продуманный чел. О, Мэрлин Мэнсон! Прикольный тип. Тебе нравится?

— Нет, — ответила Ника, думая о том, что надо поговорить с Бертой. Пусть меньше болтает своим языком.

— Тебе не нравится Мэрлин Мэнсон?! — удивился Ян. Можно подумать — Ника сказала что-то из ряда вон выходящее.

— Мне больше нравится Ширли Мэнсон. Но все равно оба слишком депрессивные, — пояснила она и спохватилась. — Ты приехал поговорить со мной о западном шоу- бизнесе?!

— Так отечественного же нету! — горестно вздохнул парень.

Он обернулся вдруг к Нике, долго смотрел ей в глаза. Медленно опустил стакан с чаем на пол. Взял девушку за руку, поднес к губам, покрывал поцелуями тонкие маленькие пальцы, все так же глядя в глаза. Зачаровывал.

… За трепетом уст и рук

Есть великая тайна, молчанье на ней как перст…

— Солнышко, мне так жаль, что я испортил нам вчерашний вечер, — признался Ян, но слова эти разрушили волшебные чары переполненных чувствами взглядов.

— Ты фальшивый! — возмутилась Ника, выдергивая руку из его ладоней. — Ты говоришь, что жалеешь, а ухмыляешься так, как будто рад паршивому вечеру! Я уверенна, что ты не раскаиваешься ни в чем! Ты относишься ко мне так же, как к другим своим девкам!

— Почему ты вчера так не думала, а сегодня обзываешь меня кобелем и сволочью? — спросил Ян.

— Я не обзываюсь! Я навела справки! — бушевала Ника и на всякий случай отодвинулась в дальний конец дивана.

— Аааа, — протянул Ян, кивая головой и отворачиваясь к телевизору. — Можешь и не говорить у кого. Тебе не приходило в голову, что возможно не так все плохо, что я отношусь к тебе иначе, чем к другим?

Он подхватил свой стакан и пил холодный чай маленькими глотками, не глядя на Нику. Можно подумать, что он приехал поболтать с телевизором!

— Конечно же, приходило, — злорадно усмехнулась Ника, — и как только ты переспишь со мной, то все станет на свои места! Я займу свое почетное место в списке "одних из"! Под каким интересно номером? Там уже перевалило за тысячу?

— Тебе самой не смешно все это говорить? — поморщился парень. — Если бы мне не хватало секса я бы вел себя по-другому.

— Это как же? — ехидничала Ника.

— Я бы снял проститутку, — ответил Ян с усмешкой на красиво очерченных губах. Он видимо хотел Нику шокировать своей откровенностью.

— Допустим, — кивнула Ника, стараясь ему подыграть. — Но ведь бывает и по-другому. Я уже большая девочка и знаю, что проститутки это крайний случай, что гораздо интересней играть в знакомства и соблазнения. Бывает, когда секса хочется с каким-то определенным человеком, а после — человек становится неинтересен.

— Бывает, — согласился Ян, все так же не глядя на девушку. — Но ты не тот случай. То есть, я хочу сказать, что… Думаешь, я стал бы терять время на извинения и лишние разговоры? С цветами бы парился? Ты хоть знаешь сколько я их выбирал?

— Смешной ты, — покачала головой Ника. — Да я просто уверенна в этом! Извинения, разговоры, цветы, все это нужно что бы я тебе поверила! Что бы усыпить мою бдительность. Мужчина — охотник, а женщина — добыча. Ничего не меняется веками! Добиться своего и ринуться за следующей юбкой это так… по мужски!

— Очень интересно! — Ян на конец-то соизволил посмотреть на Нику. Он выглядел обиженным. Можно было подумать, что он никогда не слышал о подобных вещах. — Только вот не надо ставить меня в один ряд с теми уродами, которые так с тобой поступали!

— А у меня в жизни и небыло таких уродов! Эти знания чисто теоретические!

— Да? — удивился Ян. Теперь он смотрел на Нику и только на Нику. И она не была уверенна, что ей нравится столь пристальное внимание. — Тогда я вообще не понимаю. Ни тебя, ни того способа, каким ты собираешься отличать подлеца от героя, ведь процесс ухаживания всегда одинаковый. Это песня, из которой слов не выкинешь. И там всегда будут цветы, улыбки, рассказы о том, что ты самая-самая и не такая, как все. Как ты отличишь?

Он смотрел в Никины серые глаза в ожидании ответа, а она не знала что сказать. На самом деле, после разговора со Стасом и сегодняшних размышлений длинною в день, девушка дала себе слово, что выкинет Яна из головы окончательно и бесповоротно. А теперь, когда он пришел к ней с цветами, извинениями, словами о том, что она для него особенная.

Что делать, когда твоя давняя мечта сбывается, но ты не должна принимать это исполнение, потому что боль может стать побочным эффектом?

Девушка не знала, как ей поступить. Решила, что если уж Ян так сильно хочет уверить ее в своей искренности и серьезности, то почему нет? Пусть попробует. Никин голос стал тихим и вкрадчивым. Нежным, словно журчание маленького лесного ручейка.

— Если у нас такой откровенный разговор, то может ты расскажешь, что-то о себе? Что-то очень личное? — Ника смотрела Яну прямо в глаза. — Пару секретов, что бы я тебе поверила. Например, о том, как давно ты принимаешь наркотики? С чего это началось и вообще — что тебе это дает в жизни?

Ника сама не знала как это ляпнула. Откуда взялись эти слова о наркотиках. Хотела отыграться, уколоть больнее. Что ж, похоже — удалось.

— Ты знаешь… Ты все знаешь… Черт, я же просил, — пробормотал Ян. Он устало закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.

…Просил? Кого и о чем?..

Стало стыдно за эти слова свои, за издевку в голосе. Девушка кусала губы. Ян сейчас выглядел таким несчастным и одиноким, что хотелось разреветься у него на плече от подступившей к горлу жалости.

… "обняла бы и плакала"…

Ника поняла, что она не сможет так просто отказаться от человека, о котором мечтала два долгих года. Два года каждая мысль о нем, два года Ника искала его глазами повсюду, и сердце сладко замирало в груди, когда она его находила, два года сравнений всех мужчин с Яном, когда он всегда оказывался лучше! Нет, она не сможет выбросить его из головы когда он так близко! Она не упустит этот шанс, что бы там не говорили. Иначе будет жалеть об этом всю жизнь. И… Она нужна ему. Очень сильно нужна. Она это чувствует.

— Ян, — Ника придвинулась к нему совсем близко, гладила по плечу, — Ян, ты же понимаешь, что я все равно узнала бы об этом. От Стаса или от кого другого… Даже лучше, что все так получилось. Ты бы сам не сказал. Не потому что ты плохой, а потому что в этом трудно признаться.

По его лицу пробежала усмешка. Парень открыл глаза и обернулся к Нике.

— Интересно получается. Ты хотела меня поймать на лжи, а теперь сама же и оправдываешь.

— Я просто стараюсь быть объективной, — смутилась Ника снова отодвигаясь от парня.

…я просто стараюсь быть осторожной…

— Зачем? — пожал плечами Ян. — Все идет наперекосяк. Я просил Берту ничего не говорить тебе, а ты узнала… Думал, приеду, попрошу прощения и ты растаешь, а тут такой разговор начался душеспасительный. Я не люблю таких разговоров, Ника. Я паршиво себя от них чувствую… Ладно, фигня. Прости за вчерашнее. Мне на самом деле все это неприятно. И знаешь, нам надо, наверное, в этом месте поставить точку. Я думаю, тебе говорили, что от меня лучше держаться подальше, так вот я вынужден признать, что на самом деле так и есть. Ничего лучшего ты обо мне не услышишь. Даже от моих друзей, не то что от Стаса… Черт, ехал к тебе, хотел понравиться, а теперь сам же тебя от себя отговариваю! Я довольно мерзкий тип, Ника, ничего с этим не поделаешь.

Ян поднялся с дивана, поцеловал Нику в макушку, погладил по щеке.

— Пока, солнышко.

— Нет! — Ника вскочила с дивана, словно внутри нее была спрятана пружина, которая резко распрямилась. — Не уходи!

— Ты что? — удивился парень. — Ты думаешь, что я говорил тебе все это, что бы ты меня пожалела? Я говорил серьезно! Я серьезно думаю, что мне лучше уйти! Ты мне нравишься, но так будет лучше!

— Я не хочу ничего слышать! — оборвала его Ника. Она чувствовала, как дрожат губы, как сентиментально и комично, наверное, все происходящее, но ничего не могла с собой поделать. Казалось, если Ян уйдет, то мир просто рухнет ей на голову. — Почему все решают, что для меня лучше? Почему никто не хочет знать моего мнения?!

— Я хочу знать, — улыбнулся парень. — Очень хочу. Для меня это важно.

— Я не хочу, что бы ты уходил, — упрямо повторила Ника. — Я ничего тебе не обещаю и ничего не требую, но что плохого в том, что мне приятно сидеть рядом с тобой на этом самом диване, пить чай и смотреть дурацкий телевизор?!

Спустя несколько дней к Нике в гости забежала Берта. По блестящим глазам и раскрасневшемуся лицу подруги Ника поняла, что сейчас услышит какую- то потрясающую сплетню.

— Я такое только что узнала! Такое! Ты упадешь! Представляешь, Ян нашел себе новую девушку! Говорит, влюбился окончательно и бесповоротно! Говорит, что она просто удивительная! Ян сияет весь! Я таким его давно не видела!

Берта выпалила все на одном дыхании, прямо в полутемном коридоре квартиры. Хотя, в данном случае темнота играла положительную роль, потому что от слов Берты Ника побледнела и, чувствуя слабость в ногах,

…"Ты упадешь!"…

тяжело опустилась на тумбочку для обуви.

— Ян влюбился? — Ника старалась предать своему голосу язвительный тон.

— О! Ника, прости, я как-то совсем не подумала! — Берта вдруг поняла, что новость мягко говоря, не по адресу.

— Как давно он доверяет тебе свои сердечные тайны? — голос у Ники едва заметно дрожал. Она почему-то сразу, с первых Бертиных слов поняла, что этот новый этап жизни Яна совершенно ее, Ники, не касается. — И вообще — Ян перестал интересовать меня с того вечера, когда ты нас познакомила! Сколько раз я говорила тебе, что меня совершенно не волнуют сплетни о его жизни!

Ника понимала, что все эти слова, которые она сейчас выпалила на одном дыхании, только подчеркивают то, какая она жалкая и глупая! И все сказанное, весь этот вздор тоже — жалкий и глупый!

— Ника! — отмахнулась Берта. — Пойдем лучше на кухню кофе попьем! Времени у меня не много, но я же должна тебе все рассказать!

— Думаешь, мне это интересно? — фыркнула Ника, стараясь загнать обратно навернувшиеся слезы.

— А разве нет? Разве у кого-то другого было свидание с Яном? Разве это не он принес тебе тот симпатичный букет, что стоит в твоей комнате?

— Хорошо, — сдалась Ника, — Да, у меня было одно свидание с Яном, которое закончилось скандалом! Да, он принес мне цветы, что бы извиниться… Давай! Расскажи мне все — я хочу знать кто та, которой повезло больше меня! Если скажешь, что это Лариса — я выставлю тебя за дверь и никогда не буду здороваться!

— Нет, — Берта замялась. Это даже было похоже на некоторое смущение. — Ну, Лора она нормальная… Я не знаю почему вы так друг друга не любите…

— Берта! Рассказывай! — потребовала Ника удобней усаживаясь на тумбочке.

Берта, как хороший рассказчик, выдержала паузу, а затем пустилась в подробное описание своей встречи с Яном. Где и во сколько она видела его, в какой обстановке происходил разговор, голос, взгляд, жесты — все имело значение.

Ника слышала все это словно из далека. Ей было больно, потому что Ян не мог поступить так с ней. Это было просто предательством! Ведь они виделись каждый день. Гуляли, дурачились, болтали ни о чем. Это было достаточно легкое общение. Слишком легкое. Общение без расставления каких-то там знаков препинания. Никаких поцелуев, объятий, никаких вообще намеков на секс. Просто общение двух людей, которым вместе хорошо и весело и они выше того, что бы давать своим отношениям некое определение. Но теперь получается, что Ян думал по-другому. Даже вчера, говоря ей на прощание: "Мне так легко с тобой!"

— Кто она? — бесцветным голосом спросила Ника.

— Он не сказал! Понимаешь, времени было совсем мало и он только сказал, что она очень клевая и что я бы сильно удивилась, что все вообще удивились бы, если бы узнали кто она! Мне даже показалось, что он надо мной просто издевается! Знаешь, Ян может! У него такие шутки бывают идиотские!..

— Ну и замечательно, — процедила Ника сквозь зубы. Она сидела на обувной тумбочке, вперив взгляд в пол и думала о том, что на самом деле плевать на это, только голова ужасно трещит и хочется остаться одной.

— Слушай, ты главное не расстраивайся! — напутствовала Берта. — Ян это всего лишь Ян. Тоже мне — сокровище! Ника, неужели ты на что-то надеялась?

— Вот еще. Такие, как Ян вообще не в моем вкусе, — вяло врала Ника.

— Тем более! Ну, я побежала. Я уже опаздываю — у меня свидание с Владом, а ты звони, если что. Не раскисай!

Когда Берта ушла Ника поплелась в кухню варить себе кофе. Хотелось как-то прийти в себя, взбодриться, привести в порядок эту мыслекашу в голове. Ян нашел кого-то. Ян нашел кого-то у нее за спиной. От этого идет тухлый запах предательства. Ника до боли закусила губу. Неужели она на столько в нем обманулась? Неужели была на столько счастлива, что принимала желаемое за то, что на самом деле? Что Ян только играл с ней. Жестокие игры взрослого мальчика. А ей-то дуре казалось…

Вытерла слезу со щеки. Налила кофе в маленькую чашку. Чувствовала себя ужасно паршиво — одинокой и обманутой. Странно, еще вчера казалось, что вот оно счастье, а сегодня от него и следа не осталось. Что же происходит с этим миром?..

Девушка сделала глоток горячего кофе, и покосилась на лежащий на кухонном столе мобильник. Интересно… Сегодня Ян откровенничал с Бертой и сегодня он еще не звонил, хотя последнюю неделю они с Никой созванивались по несколько раз в день. Что-то подсказывало, что и не позвонит. Словно в ответ на эти мысли экранчик телефона загорелся, и кухню огласила мелодия "Depeсhе Mod".

— Стас, — пробормотала Ника, нажимая на кнопку принятия вызова.

— Ника, привет, — улыбался где-то на другом конце города Стас. — Как дела?

— Жизнь дерьмо.

— Случилось что-то? — напрягся Стас. — Это из-за Яна? Он тебе ничего не сделал?

— Сделал, — вздохнула Ника. — Ян влюбился в кого-то, а так хотелось что бы в меня…

— Ника, — сочувственно протянул голос. — Когда он только все успевает? Ты очень переживаешь?

— Стас, а как ты думаешь? Я только вчера хвасталась тебе, какая отличная штука жизнь и как сильно ты ошибался на счет Яна… Гадко мне. Берта вывалила на меня эту сногсшибательную новость и удрала на свидание, а мне хоть на стены лезь!

— Ты дома?

— Ну да. Где ж мне еще быть? Сижу тут над чашкой кофе! — Ника шмыгнула носом. — Кофе со слезами! Не пил никогда?

— Хочешь я приеду?

— Не, не надо. Я лучше одна побуду. Момент слабости и все такое, — Ника не в силах больше сдерживаться, всхлипнула.

— Помнишь я говорил, что в подходящем случае могу настучать ему по глупой голове? Мое предложение в силе.

— Стас, ты же знаешь, что я этого не хочу! Когда Берта примчалась с этой новостью, когда сказала, что Ян влюблен, я сначала ушам своим не поверила, потом почему-то решила, что это все обо мне, что Ян влюблен в меня, а когда Берта все объяснила, не осталось ничего, кроме ощущения, что меня предали. И одна моя сторона понимает, что рассчитывать на какие-то чувства за такой короткий срок глупо, но другая сторона говорит о том, что… Что я же чувствую! — Ника снова всхлипнула. — Два года! И… Мы разговаривали недавно. Ян сказал, что… Что ему со мной легко!!! Он даже намекал, что думал обо мне, что я ему очень нравлюсь и он так ждал… Я как дура поверила! Стас! Это все характер мой! Если в голову взбредет что-то — не остановишь! Меня же все предупреждали, а я не верила!

— Ника, может быть мне все-таки приехать? Поговорим.

— Нет, — упрямо сказала девушка.

— Ну, как знаешь, — смирился Стас с ее решением.

После этого разговора стало только хуже. Хотелось впасть в одну из крайностей, совершенно безумную — уйти в монастырь, презирать всех мужчин, пообещать себе никогда не влюбляться, перестать следить за собой и до конца жизни не выходить из депрессии. Ника раздумывала об этом валяясь на мягком диване в большой комнате и созерцая потолок. Нет, все эти идеи глупости и блажь. Все это ничего не стоит. И Ника никогда не пойдет на поводу у таких крайностей. Ни-ко-гда! Она слишком любит себя, что бы стать всеобщим посмешищем. Она просто сделает вид, что ничего не произошло, она постарается сохранить ровные отношения с Яном. Дружеские ровные отношения. И про его пассию она не будет говорить гадостей. Она вообще не будет ее замечать. Ника станет гордой и холодной, как Снежная Королева. Она не даст никаких поводов для сплетен.

— Черт, ну почему все так! — простонала Ника в пространство и разревелась.

Стас ехал домой по ночному городу. Колеса с мягким шорохом скользили по асфальту, из динамиков лилась негромкая музыка — Элла Фицджеральд и джазовый оркестр. Стасу нравилась негромкая музыка в конце дня. У него даже были свои наблюдения на этот счет — если поздним вечером в салоне машины музыка звучит тихо и ненавязчиво, то это означает, что человек возвращается домой, после трудового дня. Весь день он делал деньги, решал важные вопросы и теперь он хочет отдохнуть и расслабиться. Если же музыка в салоне орет даже сквозь поднятые стекла и ее слышат все живые и мертвые в радиусе километра, то это означает, что за рулем кретин, который свою машину, независимо от марки, называет тачкой, любимую женщину — телкой, а деньги — бабками или лавандосом. При чем этот индивидуум, как правило, сам эти деньги не зарабатывает. Потому что является или мелким вымогателем, или никак не умеющим вырасти, папиным щенком, извините, сынком, что по большому счету одно и то же.

Впереди мелькнула знакомая машина. "А вот и явный представитель папиных сынков", — усмехнулся Стас. Такая яркая машина была в городе одна — у Яна. Только кретин будет гонять на этой бросающейся в глаза тачке. С такой скоростью. Да еще и вмазался по-любому. Бедная Ника, угораздило же. Сидит, наверное, сейчас дома вся в слезах, обвиняет себя во всем, а этому уроду по фиг. Он и думать забыл кто такая Ника. И тут Стасу в голову пришла великолепная идея. Надо помочь девочке и заодно поставить этого самовлюбленного… на место.

Стас догнал Яна у входа в клуб "Клетка". Мягко оттеснил от компании друзей, заявив:

— Нам поговорить надо.

— С тобой? — презрительно скривился Ян.

— Янек, ты идешь? — рядом вдруг появилась Лариса, и в ее тоне звучал скорее приказ, чем вопрос. При этом она смерила Стаса презрительным взглядом и повисла у Яна на руке.

— Не называй меня так! — рявкнул на нее Ян и высвободился от хватки. Обернулся к Стасу. — Ты видишь, что меня ждут?

— Подождут, — ответил Стас.

— Иди в клуб! — небрежно бросил Ян Ларисе, он вообще вел себя так, словно ему было неприятно, что Стас застал его в обществе Ларисы, которая в своей сильно декольтированной кофточке и обтягивающих брючках "под леопарда" выглядела скорее вульгарно, чем привлекательно. Ян подтолкнул ее в сторону входа повторив. — Иди!

— Я тебя не оставлю! — истерично выкрикнула Лариса, с ненавистью глядя на Стаса.

— Ты посмотри, какой феномен, — ухмыльнулся он с сарказмом в голосе, — вроде смотришь на нее — шлюха шлюхой, а оказывается верная, как собака.

— Иди! — заорал Ян на Ларису и махнул рукой в сторону входа.

Девушка, с опаской глядя на Стаса, отошла на несколько шагов. Она показывала всем своим видом, что в случае чего готова бежать в клуб за помощью или же защищать Яна самостоятельно. До последней капли крови, блин!

— Ну что там? — спросил Ян. В его голосе сквозили нотки брезгливости, словно бы общество Стаса было физически ему противно.

При других обстоятельствах Стас за один такой тон засветил бы этому плейбою по самодовольной морде, но сейчас дело касалось Ники и пришлось унять зуд в руках. Неимоверным волевым усилием.

— Собственно я приехал поговорить с тобой о Нике, — Стас ухмыльнулся. — О том, что у вас "там" за странные движения происходят?

— Ника? Да ничего не происходит, а даже если бы и происходило, то тебя это не должно касаться. — Ян словно надел невидимую маску. Ни одна эмоция не просачивалась сквозь. Полная непроницаемость.

— Ты, кажется, не вполне понимаешь, о чем я говорю, — тоном терпеливого учителя продолжал Стас. — Я Никин друг и мне не нравится когда кто-то заставляет ее страдать. Я звонил ей сегодня. Ты очень ее обидел.

— Звонил, значит, — кивнул Ян и в глазах его промелькнула злость. — Дальше что?

— До нее дошли некоторые подробности твоей жизни. Теперь все зависит от твоего поведения. Видишь ли, я тот самый человек, который может защитить эту девочку от таких, как ты.

— Что-то я понять не могу в чем же я так провинился!

— А я подскажу — заморочил Нике голову, она влюбилась по уши, а тебя и след простыл. Ты уже вмазался и по клубам со шлюхами таскаешься. Не хорошо, — в спокойном голосе Стаса было столько ненависти!

— Мое дело. Личное. Не вмешивайся, — сквозь зубы процедил Ян.

— Я же объясняю, что не могу не вмешиваться. Уже вмешался. — Стас мерил соперника презрительным взглядом прищуренных черных глаз. — Не понимаю, что она нашла в тебе… Если бы не Ника, я бы с тобой не цацкался. Просто по башке бы настучал, чтоб мозги на место стали.

— Ну, ты же знаешь, что в моей башке нет мозгов, — усмехнулся Ян.

— Надежда, знаешь ли, умирает последней. Вот — последняя попытка поговорить с тобой как с человеком. Я не понимаю, — покачал головой Стас. — Я не понимаю, почему она выбрала тебя. Почему за два года она не выбросила тебя из головы, а все носится со своей любовью, как дурак с той торбой… Ну да ладно — пройдет. Все проходит. А ты учти — будешь снова приставать к ней со своими глупостями, я тебя по асфальту размажу.

Стас похлопал ободряюще Яна по плечу и отправился к стоянке. Подбежала Лариса. Схватила Яна за руку, вглядывалась в лицо.

— Янек, что он хотел от тебя? Что было нужно этому чудовищу?

— Да нет, — растерянно бормотал Ян. — Это я чудовище. Слепое тупое чудовище… Как же я сразу ничего не заметил?

— Что не заметил?! Янек, о чем ты?! Что он тебе сказал?!

В голосе Ларисы стали появляться визгливые нотки истерики. Они привели Яна в себя.

— Сколько тебе можно повторять, что бы ты не называла меня Янеком?!! — заорал он на девушку. — И вообще — оставь меня в покое!

— Ты опять? — возмутилась Лариса и из глаз ее потекли слезы. — Ты же обещал, что больше не будешь так себя со мной вести! Я так и знала! Так и знала!

— Так пошли меня к черту! — заорал Ян ей в лицо и устремился к стоянке.

— Не смей!!! — визжала ему в след Лариса. — Не смей так со мной!!! Яяяя-а-а-аннн! Вернись!!! Вернись немедленно!!!

Но ему было плевать на эти вопли. Ян прыгнул в машину и помчался на другой конец города. Он понял для чего приходил Стас. Он приходил не за тем, что бы сказать, что у Ники есть защитник и подходить к ней опасно для жизни. т, Стас приходил за другим. Сказать, что Нике плохо, что она ждет и самое главное — любит. Любит его, Яна, вот уже два года. Наконец-то больше не будет никаких намеков, этих недосказанностей, этих предположений и домыслов. Как он ждал этого!

Когда Ника проснулась в комнате было совсем темно. Сумерки уступили место ночи, с ее темнотой и бликами лунного холодного света на полу. Девушка медленно села на диване. Странно, плакала так сильно, что не заметила, как уснула.

…сколько сейчас времени?..

…надо пойти умыться холодной водой…

…ты обещала никогда не реветь из-за парней. Ты же обещала…

…а еще я обещала никого не любить после Тамира…

…гадко…

…хочется пить…

Ника встала с дивана и в темноте прошла в кухню. Нажала на выключатель. Лампочка под веселеньким желтым абажуром зажглась, осветив кухню теплым светом и неприятно полоснув по привыкшим к темноте глазам. Ника включила чайник, всыпала в чашку ложку зеленого чая.

Пока чай заваривался, девушка решила пойти принять душ. Смыть с себя весь этот неприятный осадок и слезы. Потом сидела у открытого настежь окна, курила, пила чай. В сердце зияла черной дырой пустота. Когда-то, еще сегодня утром, это место принадлежало Яну.

— Плакать больше не буду! — твердо сказала Ника.

В дверь позвонили. Девушка вздрогнула, разлив чай на кухонный столик. Сердце в груди стучало так громко, что на мгновение показалось — с ума сойдет от этого стука.

— Ян, — беззвучно выдохнула Ника. Она не могла объяснить, почему решила, что там, за дверью, стоит именно Ян. Она так чувствовала и все.

Ника помчалась открывать. Казалось, что что-то произошло со временем — оно растянулось, каждая секунда превратилась, как минимум, в час, и из-за этого складывалось впечатление, что все происходит очень медленно. И руки казались чужими и непослушными, и замки не желали открываться. Ника уже чувствовала волну отчаянья, которое угрожало захлестнуть с головой.

Щелчок. Ника рывком распахнула дверь. Ян вошел, не дожидаясь приглашения и не говоря ничего. Девушка сделала несколько нерешительных шагов назад, не сводя с Яна напряженного взгляда. Все смешалось в ее светловолосой голове, все происходящее казалось сном, и Ника не могла угадать — кошмар это или прекрасное сновидение.

— Привет, — сказал Ян без улыбки и закрыл за собой дверь. Он, как и Ника был очень напряженным.

— Зачем ты приехал? — спросила она хрипло, продолжая медленно пятиться в сторону кухни.

— К тебе, — глухо ответил он. — Не рада?

— А как же твоя большая любовь? — презрительно скривилась Ника, изо всех сил стараясь не заплакать.

— А как же твоя большая любовь? — криво усмехнулся Ян.

— Откуда ты знаешь?! — вспыхнула девушка.

— Знаю и все. Знаю, потому и приехал.

— Можешь уезжать! — зло заявила Ника, высокомерно вздернув курносый нос. — Мне не нужны твои подачки!

— Подачки? — его брови поползли вверх. Ян удивленно смотрел на Нику. Он был на столько удивлен, что даже прислонился плечом к стене. На всякий случай, что бы не упасть, когда Ника выдаст что-нибудь еще более забавное. — О каких подачках ты говоришь? Я захотел тебя увидеть и приехал.

— В час ночи?! — нервно хохотнула Ника. — Другого времени не нашлось?! Не надо врать, Ян! Берта мне все рассказала! Ехал бы ты к своей чудесной и любимой! Катись!

Последнюю фразу Ника проорала во весь голос не в силах больше себя сдерживать.

Мягким кошачьим движением Ян приблизился к девушке.

— Тише, — прошептал он ей на ухо, обнимая и закрывая рот ладонью. — Ты перебудишь всех соседей. Не надо так орать. Что касается нашего разговора и лично меня, то я никуда не поеду, потому что девушка, о которой тебе насплетничала Берта, это ты.

Серые Никины глаза сначала округлились, потом в них заблестели слезы, и она расплакалась, уткнувшись Яну в грудь. Слишком много переживаний за один день. Так много, что хочется плакать.

— Ну не надо, не надо, — успокаивал Ян. — Все нормально, все счастливы. Я приехал, ты меня ждала. Смотри, как все замечательно.

— Почему ты раньше не сказал? — хлюпала носом Ника.

— Ждал подходящего случая. Хотелось быть уверенным в том, что не отправишь меня подальше. Не думал, что поверишь, после всего, что слышала обо мне.

— Я верю, — прошептала Ника сквозь слезы. — Верю и мне все равно, что о тебе говорят. Но почему же ты не звонил мне сегодня?! Ян, я чуть с ума не сошла!

— Прости я совсем замотался. Я думал это будет весело — так подшутить над Бертой.

— Над Бертой?! — Ника непонимающе уставилась на Яна. — Над Бертой?! Да она же сразу ко мне прибежала! Понимаешь?! Сразу! Я… Я места себе не нахожу, а у тебя шутки такие!

Ника оттолкнула Яна от себя и повернувшись к нему спиной торопливо вытирала слезы.

— Ник, — он понял, что сказал не то. — Ник.

Он попытался вновь обнять ее, но Ника вырвалась с криком:

— Не трогай меня! Не трогай! И… Уходи! Уходи, пожалуйста!

— Ника! — ему удалось все же обнять ее и Ян умоляюще сказал: — Ник, милая, хорошая моя, сладкая моя, давай ты перестанешь кричать и плакать и мы поговорим. Обо всем поговорим. Я все объясню и ты поймешь — я не хотел тебя обидеть.

— Ты не звонил, — укоризненно сказала девушка, глядя Яну в глаза. — Почему ты не звонил? Ян? Я чуть с ума не сошла!

— Понимаешь, — он улыбался и вытирал слезы с ее лица. — Никуш, мне нужно было подумать. О нас. То, что мы несколько дней так хорошо общались, это было здорово, но долго так не могло продолжаться. Ты же сама знаешь. Знаешь?

— Да. — Ника кивнула.

— И… Маленькая моя, конечно, мне нравилось гулять с тобой, дурачится, есть мороженое и бродить по городу, но… Мне же целовать тебя хочется, — тихо признался Ян.

Он встретился взглядом с Никиными серыми глазами и ей показалось, что от этого взгляда ее словно током ударило. В голове вместо мыслей появилась звенящая тишина и как магнитом потянуло ее к красиво очерченым губам. Когда до поцелуя остались считанные миллиметры, какой-то громкий чужой голос в Никиной голове рявкнул: "Нет!".

— Не надо, — Ника резко отстранилась от Яна. — Я… Я все понимаю, но пока ты мне не объяснишь, почему я должна становится посмешищем, пока ты "разыгрываешь" Берту и "размышляешь" о наших отношениях, я тебя к себе близко не подпущу!

Ника снова показывала Яну коготки. Он так не привык к подобному обращению, что его интерес к ней возрос еще больше. Хорошенькая, злая, непредсказуемая и неуправляемая — он мечтал такой девушке!

…мечты сбываются?!

Утром к Нике ворвалась Берта. Глаза ее горели от любопытства, на щеках играл румянец. Нет, определенно, в ожидании сенсации Берта преображалась.

— Рассказывай! — потребовала она у Ники. — Я хочу знать, что у тебя делал Ян! Даже не думай морочить мне голову!

— Ты врываешься ко мне в одиннадцать утра, когда я даже не успела позавтракать, и требуешь рассказов! Берта, тебе не говорили, что ты плохо воспитана?

Ника прошла в кухню, где у нее закипал кофе. Берта следовала за ней.

— Ника! Ну, что у тебя Ян делал?

— Да откуда ты знаешь, что он вообще у меня был?!

— Знаю! — Берта со вздохом опустилась на кухонную табуретку. Поняла, что коротким разговор не получится. — Вчера, когда я возвращалась домой, то видела машину Яна у нашего дома, а сегодня, когда я проснулась, а это было около восьми утра, потому что моя очередь гулять с собакой, я видела в окно, ты же знаешь, что все кухонные она в нашем доме выходят во двор? Так вот, я видела, как Ян уезжал! И я сделала вывод, что он был ночью у тебя. А еще ночью мне звонила Лариса и рыдала, что Ян ее бросил возле "Клетки" и уехал!

— Берта, ты прямо сыщик! Шерлоку Холмсу пора на свалку! Вместе с Пуаро и Виолой Таракановой! Ты знаешь о вчерашнем вечере Яна, даже лучше меня, — заметила Ника. — Чего ты хочешь, я не понимаю?

— Зачем он приезжал? Послушай, это на самом деле для меня важно, потому что и ты и Лариса мои подруги и… Ты понимаешь, что мой долг уберечь тебя от легкомысленного поступка?

— Уффф! — вздохнула Ника. Любопытство Берты временами действовало на нервы, но спастись от него небыло никакой возможности. — Хорошо, слушай! Ян влюблен в меня! Уже давно! И вчера он приехал сказать мне это. Мы говорили всю ночь о нас, о наших чувствах, о том, что если бы мы были немного смелее, то были бы вместе раньше, а не мучались бы два года от неизвестности!

Произнеся это Ника замолчала, скромно потупив глазки.

— Два года? — недоверчиво переспросила Берта, заправляя волосы за уши. Это был жест говорящий о ее крайней растерянности. — Ян мучился два года? Ян?!

— Оказывается, у нас случилась любовь с первого взгляда, — улыбалась Ника чашке горячего кофе. — Просто мы так скрывали это, что со стороны все выглядело… Ян даже сказал, что вообще какое-то время думал, что я его ненавижу! Представляешь? Девушка, о которой Ян говорил тебе это — я!

— Ты? Хорошо, — кивнула Берта, но было видно, что она довольно скептически к этому относится, — но ты уверена в нем? Все же Ян это… Это… Это избалованный ветреный человек и знаешь ты его больше со слов, чем по опыту. Ника! Не верь ему! Я прошу тебя — не верь! Вы не так хорошо знакомы! Ты не знаешь его!

— Самое главное, что я не боюсь узнать его. И я ему доверяю. Он все рассказал мне! Все, понимаешь? И про наркотики и про Ларису!

— Да? — Берта смотрела на Нику все так же недоверчиво. — Тогда почему вчера он мне не сказал, что влюблен в тебя?

— Хотел над тобой подшутить.

— Хороша шуточка, — фыркнула Берта. — Пошутил надо мной, а на стенки ты лезла! С Лоркой он гулять поехал тоже, что бы надо мной пошутить?

— Ларису позвал какой-то Максим, — ответила Ника. — Может, ты кофе выпьешь?

— Спасибо, не хочу. Ника, ты слишком веришь тому, что говорит тебе Ян!

— Берта, давай эту тему закроем!

— Хорошо. Дело твое, но ответь мне честно — ночь, пустая квартира, ты и он. Ника, неужели небыло ничего?!

— Мы разговаривали, — пожала плечами Ника. — Я дала Яну понять, что торопить события не надо.

— И он с тобой согласился? — усомнилась Берта. — Ты точно с Яном говорила? Мы имеем в виду одного и того же человека? Просто все, что ты вот тут говоришь как-то с Яном не вяжется.

— На все вопросы говорю — "ДА"! Берта, Ян все правильно понял. Всему свое время.

— Отлично, — кивнула Берта. — Тогда поздравляю тебя с началом романа. Может как-то отметим это?

Девушки сидели в маленьком баре с названием "Визави". Где-то совсем недалеко шумело море, и ветер доносил обрывки голосов отдыхающих.

— Ника, ты чего такая кислая? Эйфория прошла? — спросила Берта.

— Нет. Мама звонила и сказала что скоро они вернутся.

— Ты же недавно по ним скучала.

— Понимаешь, Берта, — терпеливо объясняла Ника, устремив взгляд в сторону горизонта, — совсем недавно у меня небыло никакой личной жизни, а теперь есть парень, о котором я мечтала.

— Ааа! — понимающе протянула Берта. — Не надо волноваться. Ян живет один и когда ваши отношения на столько "разовьются", проблем с "где" у вас не будет.

— Ян живет один? — удивилась Ника. — А родители?

— Я тебе удивляюсь! — Берта даже руками всплеснула. — Ты встречаешься с человеком, о котором не знаешь самого элементарного! И это называется "он все мне рассказал"?!

— Ну, я надеюсь, ты мне расскажешь? — хитро улыбнулась Ника.

— Хорошо. Ян живет один, потому что его родители в разводе. Уже лет семь. При чем мать уехала в Питер, а отец завел новую жену. По сути, семья и распалась из-за этой новой жены. Отношения с мачехой у Яна очень сложные. Я его понимаю. Прикинь, его мама ради семьи отказалась от карьеры, а в итоге муж-бизнесмен женится на своей секретарше, которая немного старше его собственного сына! По-моему лет пять у них разница.

— Да, неприятная история, — задумчиво сказала Ника. Потом обернулась к Берте, хитро щуря глаза. — А вот ты всегда все про всех знаешь, в курсе всех событий, и вроде в себе ничего не держишь, со всеми информацией делишься?

— Ты это к чему? — заволновалась Берта.

— Я это к тому, что ты почему-то умолчала о том, что Ян принимает наркотики?

— Ника, — Берта выглядела смущенной, — я же не думала, что у вас до отношений дойдет. Ян сам просил не говорить. Да я его понимаю — афишировать такие вещи…

— А вот я тебя не понимаю, Берта! Ты часами можешь обсуждать, кто с кем спит, кто в чем ходит, что делает и что говорит, но когда касается на самом деле важных вещей, ты молчишь! — Ника собиралась поговорить с Бертой очень серьезно, но увидела приближающуюся к их столику Ларису. — Ну, только не это!

В отличие от Ники, Берта была Ларисе рада, потому что с ее приходом неприятный разговор, начатый Никой, должен был закончиться.

— Привет, Лора! — защебетала Берта. — Я так давно тебя не видела! Садись к нам и рассказывай, как у тебя дела!

— Привет, — Лариса подчеркнуто поздоровалась только с Бертой. С неприязнью покосилась на медленно пьющую вино Нику. Подозвала официантку и сделала заказ.

— Принесите мне сок апельсиновый. Свежевыжатый.

— Сушняки после вчерашнего? — не удержалась от колкости Ника.

— Не твое дело! — огрызнулась Лариса.

— А ты за два года не изменилась, — язвительно заметила ей Ника. — Все те же безупречные манеры.

Лариса сделала вид, будто не слышала этого. Порылась в сумочке и, достав зеркальце, принялась рассматривать свое отражение, в ожидании пока ей принесут ее свежевыжатый сок и когда Ника заткнется.

— Лора, ну расскажи как у тебя дела? — Берта из кожи вон готова была вылезть — так старалась разрядить атмосферу за столиком.

— Почему ты называешь ее Лорой?! — вмешалась Ника. — Она же Лариса! Лариса!

Ника чувствовала непреодолимое желание вывести соперницу из себя. Она хорошо помнила ту истерику два года назад и ей почему-то казалось, что необходимо Ларисе за нее как следует отомстить.

…если бы не она, я бы не ушла в тот вечер…

…я бы не отдала ей Яна…

… я была бы с ним уже два года, а не несколько дней…

Но похоже, что для истерики Ларисе необходимы были какие-то особенные обстоятельства. Может быть больше публики?

— Ника! — возмутилась Берта. — Дай нам поговорить!

— Молчу, — кротко согласилась Ника, но по всему было видно, что она не желает останавливаться.

Лариса вновь благоразумно сделав вид, что не слышит Никиных слов, обернулась к Берте и продолжила прерванный Никой разговор:

— Представляешь, вчера какая-то дрянь испортила мне весь вечер!

— Да ты что? — изумилась Берта, опасливо покосившись на Нику. Но Ника молчала. Ухмылялась во весь рот, но самое главное — молчала.

— Да, — кивнула Лариса. Официантка поставила перед ней стакан с апельсиновым соком, но девушка этого словно не заметила. — Вчера вечером я поехала гулять. Меня пригласили. Один парень. Ну, из той самой компании, ты знаешь. Я говорила тебе. И все складывалось просто отлично, пока Максу не приспичило поехать в "Клетку"! Я этот клубешник вообще не очень люблю! Там музыка дурацкая эта — драм-энд-бейс или что-то в этом духе. Я не особо разбираюсь. И там вечно наркоманов полно — нажрутся колес своих и потом вытворяют непонятно что! А весной у одной моей подруги там вообще — сумочку украли! Короче — не клуб, а клоака! А Макс же только там и тусуется! Он надоел всем своим нытьем и нам ничего не оставалось кроме как поехать. Приехали, и там, уже возле входа, Яна тормозит такой жуткий тип! Бандит наверное какой-то! Лысый и с бородой! На черном джипе! Обозвал меня шлюхой, представляешь?!

— Я представляю! — хихикнула Ника.

Лариса наградила ее уничтожающим взглядом и продолжила рассказ:

— И после разговора с этим бритоголовым типом, Берта, хотелось бы мне знать, что это был за разговор! Ян взял и уехал! Понимаешь?! Просто взял и уехал ничего не объясняя! Бросил меня там с этими кретинами! — Лариса сделала паузу, что бы выпить немного сока и, передернув плечами, продолжила. — Нет, ну ты же меня знаешь, я не осталась одна в этот вечер. У меня нет недостатка в поклонниках! Но Ян… Я просто уверенна, что он поехал к девке какой-то! Знать бы только к кому на этот раз! Берта, как я устала от этих его бесконечных измен! Он находит какую-то шалаву, мы ссоримся и он бежит к ней! Потом он получает от нее все, что хотел и снова возвращается ко мне! А я просто не могу, не могу ему не простить!

Девушка рассказывала все это так, словно кокетничала. Берта кивала, но было видно, что это не первая подобная история, которую она слышит от Ларисы и впечатления никакого уже давно не производит. Ника же слушала очень внимательно и внутри ее все клокотало от ненависти. Нет, она с детства терпеть не могла вот таких глупых самовлюбленных красавиц! Сочетание в одном человеке красоты и глупости всегда выводило Нику из себя! Поэтому Ларису срочно нужно было поставить на место! Это, как лекарство — пойдет ей только на пользу!

— Я думаю, ты сильно переоцениваешь свои силы, — заявила Ника.

— Почему это? — не поняла Лариса, удостаивая ее удивленным взглядом.

— Потому что на счет поклонников это все чёс — никто за тобой толпами не бегает, а Ян больше к тебе не вернется, — ответила невозмутимая Ника.

— Просто сиди тихо и не вмешивайся в наш с Бертой разговор! — процедила Лариса.

— Ты разве не понимаешь? — Ника довольно рассмеялась и, подавшись вперед, шепотом пояснила Ларисе. — Девушка, к которой вчера уехал Ян, это я!

— Никогда бы не подумала, — как-то брезгливо поморщилась Лариса.

— Представь себе — это так! Ян примчался ко мне посреди ночи, — Ника заговорила глубоким бархатным голоском — таким должны говорить девушки из "Секса по телефону", — чтобы сказать, как сильно любит меня, как мечтал обо мне целых два года, старался забыть меня с такими, как ты, смазливыми, пустоголовыми самовлюбленными девицами, но не смог. И вот приехал вчера сказать, что ему нужна только я и никто больше!

Не смотря на Никину речь, Лариса все еще сохраняла самообладание, хоть в ее взгляде читалась злость и даже под безупречным загаром девушка побледнела:

— Да не обольщайся ты, он тебе еще и не то расскажет.

— А я вот сомневаюсь, что он такое тебе рассказывал! Я вообще уверенна, что ты относишься к тому типу женщин, которым никто никогда ничего не рассказывает. Тебя просто трахают и все! Молча! — Ника сама начинала выходить из себя от Ларисиного хладнокровия и ее заносило на поворотах.

— Ты ничего не понимаешь, — Ларисе пришлось призвать на помощь все свое самообладание что бы не реагировать на Никины оскорбления, — Ян наиграется и бросит. Проходили уже. Не ты первая и не ты последняя!

— Я тебе сейчас бокал на голову натяну! — пообещала Ника с улыбкой и демонстративно допила свое вино.

— Хватит! — не выдержала Берта. Она не на шутку разозлилась от такого пакостного Никиного поведения. — Ника, немедленно прекрати! Ты совсем не умеешь себя вести!

— Я? Это я не умею себя вести?! По-твоему я должна спокойно сидеть и слушать ее идиотский треп о моем парне?

— Ника, ты слишком мало знаешь Яна, — старалась урезонить подругу Берта. — Ты сильно спешишь с высказываниями. Возможно Лариса права.

— Права?! Ты говоришь, что она права?! — Ника задохнулась от возмущения. — Права в том, что Ян хочет от меня просто секса или в том, что я такая дура, что посмела поверить в то, что он влюблен в меня?

— Я хотела сказать, что все только начинается и рано делать выводы. Почему, если он к тебе относится так, как говорит, он не перестал с Лорой встречаться, а? — Берта задала вопрос, на который всем присутствующим за этим столом хотелось бы получить ответы.

— Сейчас поеду к нему и все выясню! — объявила Ника.

— Адресок подсказать? — усмехнулась Лариса.

— Подскажи!

Лариса с издевкой в голосе продиктовала адрес и Нике ничего не оставалось кроме как уйти. Видимо расчет был именно на это.

Ника шла по узкой дорожке тротуара из красно-серой плитки и прикидывала что делать дальше. Дурацкая получилась ситуация — Ника не ожидала, что Берта встанет на сторону Ларисы. А может, стоит поехать к Яну? Адрес Ника знала, и ехать не так уж далеко. Поехать, рассказать ему все. Они вдвоем посмеются над этой глупой ситуацией. Решено. Ника поедет к Яну прямо сейчас и без всяких предупреждений — сделает ему сюрприз.

За дверью орала музыка. Ника долго жала кнопку звонка, прежде чем музыка смолкла и ей открыли.

— Привет! — улыбнулась Ника.

— Привет, — пробормотал ошарашенный таким вот "сюрпризом" Ян.

Ника собралась было сообщить ему о том, какая же все-таки удача, что она застала его дома, ведь у нее есть для него занимательная история, но тут из глубины квартиры появилась красивая улыбающаяся брюнетка. Приобняв Яна, чмокнула его в нос, на прощанье махнула рукой со словами: "Звони если что. Для тебя — в любое время!". Девушка, виляя бедрами, туго обтянутыми джинсовой короткой юбкой, исчезла за сомкнувшимися дверями лифта.

— Это к-к-кто? — немного заикаясь от удивления, спросила Ника, сверля Яна злыми серыми глазами.

— Подруга, — невозмутимо ответил Ян.

— Ага, подруга, — кивнула Ника. — Можно войти?

Не то что бы она вот так быстро все проглотила. Просто не хотелось беспокоить своими воплями соседей. Не хотелось выяснять отношения на лестничной клетке. Хотелось быть взрослой, рассудительной и уравновешенной. Хотя бы раз в жизни.

Ян молча пропустил Нику в полутемный коридор квартиры и закрыл дверь.

— Я, наверное, тебе помешала? Извини. Видимо те, кто упрекают меня в дурном воспитании — правы, — рассуждала девушка, осматриваясь вокруг.

Квартира, как квартира. Ника представляла все несколько иначе, а здесь — хороший ремонт, хорошая мебель и просто замечательнейший бардак. Да, заметно, что Ян живет один.

— Ника, это совсем не то, что ты думаешь, — пытался оправдаться провинившийся, не забывая, впрочем, любоваться стройными ножками девушки.

— Неужели? — с издевкой сказала Ника и заглянула в соседнюю комнату. Увидев красноречиво смятую постель поинтересовалась: — А это что?

— Я спал. Один.

— Забавно, — нервно рассмеялась Ника, теребя в руках сумочку.

— Что смешного?! — возмутился Ян. — Я правду говорю!

Возмутился и получил пощечину. Ника сама не поняла, как так получилось. Мгновение и щека Яна горит отпечатком ее, Никиной, ладони.

— А я смотрю тебе нравится хлестать меня по щекам, как нашкодившего мальчишку. В следующий раз — получишь сдачи, — процедил Ян сощурив глаза.

— Ненавижу! — прошипела девушка. — Я просто ненавижу, когда меня так обманывают люди, которых я несколько минут назад защищала, веря, что они на самом деле такие, блин, распрекрасные, какими хотят казаться!

— И перед кем это, интересно, ты меня "защищала"?

— Скажу — не поверишь!

— Я постараюсь. Так перед кем?

— Перед… Перед Бертой! Там еще Лариса была! Бывшая твоя! — Ника особенно подчеркнула "бывшая". — Я правильно говорю — "бывшая"? Или ты меня все же обманул и не собираешься с ней прощаться?

— Я не обманывал! Ника, мы же обо всем поговорили!

— Я тоже думала, что мы поговорили и ты говорил правду! А пришла сюда и увидела эту… — Нике не удалось подобрать слов для обозначения черноволосой девушки.

— Не надо было приходить!

Ника смерила его серыми глазами — растрепанные льняные волосы, карие глаза слегка прищурены, на губах блуждает легкая полуулыбка, руки сложены на груди.

…как будто это не я, а он застукал меня на горячем…

… хоть бы футболку надел…

— Ника, — усмехался парень, — ты во мне сейчас дырку прожжешь.

— Не угадал! Я домой сейчас поеду! — Ника решительно направилась из комнаты в коридор.

— Давай ты успокоишься, и мы поговорим. Я могу все объяснить.

— О чем?! О чем мы будем разговаривать?! Ты же снова наврешь мне, как… Как тогда, — девушка едва сдерживала слезы.

— Ника, ну ты что, плакать собралась? — Ян с улыбкой обнял ее и привлек к себе. — Пойдем, попьем кофе. Успокоишься. Тебе кофе заварной или растворимый?

— Растворимый, — буркнула Ника. От этих объятий, от прикосновения к его обнаженной груди стало так… Жарко. Даже пересохло в горле и, кажется, щеки предательски вспыхнули.

Ян, словно бы ничего не замечая, потянул девушку в кухню, а она покорно поплелась за ним. Села на мягкий серый диванчик у окна. Ян включил чайник, поставил на стол пепельницу. Ника достала из сумочки сигареты, закурила. Очень старалась скрыть дрожь в пальцах. Избегала смотреть на Яна.

…Что за манера такая шататься по квартире в одних джинсах!..

Ника не понимала, почему все еще не ушла домой, почему сидит здесь и курит, и ждет кофе, и готова слушать какие-то объяснения, и что-то еще обсуждать, и… И любоваться этим телом, и ждать, что может быть повторятся эти легкомысленные объятья, как несколько минут назад в коридоре, и чувствовать, как быстрее бьется сердце, и жар расползается по всему телу…

— Ника, — Ян сел напротив, честно смотрел в глаза, — я на самом деле тебя не обманываю. С девушкой, с которой ты сегодня столкнулась, у меня ничего нет, небыло и не будет. Ты просто все неправильно поняла.

— Да? А как мне все понимать? — Ника усмехнулась дрожащими губами — не думала никогда, что ее могут терзать такие сильные муки ревности. — Ян, я вижу девушку, которая выходит из твоей квартиры и, прощаясь, обещает являться по первому зову! Потом я вижу постель, на которой явно что-то происходило и ты шатаешься тут полуголый, как будто штаны напялил просто впопыхах!

— Солнышко, — Ян взял девушку за руку и попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась, — ты ведь прекрасно знаешь, что я не выспался. Я уехал от тебя во сколько?

— Ну, где-то в восемь, — буркнула Ника.

— Малыш, я не робот, я спать сразу лег. А бардак у меня в квартире вообще всегда.

— Чайник закипел, — сказала Ника и спрятала руку под стол.

Ян усмехнулся, встал, что бы сделать кофе. Ника наблюдала, как он достает чашки и, пользуясь, наверное, тем, что он стоит спиной потребовала:

— Если ты такой хороший, то скажи, что она делала у тебя! Объясни, что это был за "прощальный поцелуй"?!

Ян обернулся к девушке с улыбкой, поставил перед ней чашку с кофе, вторую чашку — для себя и сев напротив Ники через стол, сказал:

— Малыш, по-моему этот поцелуй вполне даже безобидный, а эта девушка моя давняя знакомая. Очень давняя. Ее зовут Снежана. Ее вообще знают многие. Она приходила по делу. Я купил у нее кое-что.

— Неужели продукцию компании "AVON"? — съязвила Ника. — Больше это нигде нельзя купить?

— Сейчас это может достать Снежка, — равнодушный к шпилькам ответил Ян.

Никины глаза стали огромными кругло-серыми блюдцами. Она вдруг поняла, что же такое есть у Снежаны, что не продается в магазинах.

— Эта она достает для тебя разную дрянь?!! — прошипела Ника.

— Ну, не такой уж я особенный, — Ян был сама мягкость и терпение. Нику неприятно кольнуло то, что он говорит об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. — Она достает это для всех, кто попросит. Но, надеюсь, это останется между нами? Ника, — он вновь взял ее за руку и поглаживал ее маленькие розовые пальчики. — Ты же совсем еще маленькая девочка и много не знаешь об этой жизни, поэтому тебе сложно понять некоторые вещи.

— Ян, — в голосе маленькой наивной девочки откуда-то появились металлические нотки и она выдернула свою руку из его ладоней, — не надо говорить со мной, как со слабоумной! Мне почти двадцать лет и я не ребенок! Об этой жизни я знаю больше, чем ты думаешь! И я отлично понимаю чем все может закончиться именно в твоем случае!

— Ника, — усмехнулся Ян, — все нормально. Ничем страшным это не закончится. Я вполне контролирую ситуацию. Я могу завязать в любой момент!

— Потрясающие слова! Так говорят все наркоманы? — зло выкрикнула Ника, но быстро взяла себя в руки, смягчилась и ласково глядя Яну в глаза сказала: — А ты не хочешь сейчас завязать? Что бы небыло… Что бы одной ситуацией, которую нужно контролировать, стало меньше?

— Давай сменим тему? — предложил Ян. — Я тебя убедил в том, что все хорошо, что я тебе не изменял и люблю только тебя? Да, насчет того, что я без футболки — между прочим лето на дворе и довольно жарко, но если тебя это сильно смущает, то я могу одеться. Ник, ты же знаешь — будет так, как ты хочешь.

— А Лариса?! Лариса оказывается не в курсе, что вы расстались!

— Ник, ну не будь ты ребенком, — усмехнулся Ян. — Я поговорю с Ларисой. Днем раньше, днем позже — какая разница? Тем более — ты сама ей уже все сказала. Ник, у нас все только начинается, а у тебя требованья, как будто мы женаты! Ну подумай сама — я же не требую от тебя, что бы ты перестала со Стасом общаться!

— Стас тут не при чем!

— Но ты же ревнуешь меня к Снежке?

— Я тебя ко всем ревную, — призналась Ника. — Меня трясти просто начинает и я становлюсь неадекватная какая-то.

— Ну вот видишь, — Ян улыбнулся ласково. — Просто ты еще сомневаешься во мне. Со временем это пройдет — мне никто кроме тебя не нужен.

Все это было отвратительно фальшиво. Приторно, словно сироп и Ника чувствовала, что со временем может увязнуть в этой фальшивой приторности, как пчела в липкой лужице.

…я так не хочу его потерять, что готова верить всему…

Ника сделала над собой усилие, улыбнулась в ответ.

— Не тяни с Ларисой.

— Хорошо, Ник. Я поговорю с ней на днях.

В дверь позвонили. Ника вздрогнула и вопросительно уставилась на Яна.

— Так я прощен? — Ян улыбался, словно ничего не замечал.

— Прощен, — благосклонно кивнула Ника.

Ян быстро чмокнул девушку в губы и пошел открывать. По пути взял лежащую на холодильнике зеленую с желтыми полосами футболку, набросил на себя и подмигнув Нике, исчез в коридоре.

— Привет, ты один? — услышала Ника мужской голос.

— Нет, но ты заходи, — ответил Ян.

Скоро Ника могла не только слышать, но и непосредственно познакомиться с гостем.

— Знакомься, солнышко, это мой лучший друг — Глеб. Глеб — это моя девушка — Ника, — представил их Ян.

— Ника, значит, — кивнул Глеб с таинственной улыбкой.

Он рассматривал ее так, словно раздевал глазами. Нике этот парень не понравился. Наверное, из-за взгляда. После такого кажется, что на тебе остались липкие отпечатки и хочется помыться. С другой стороны, если не брать во внимание этой особенности, можно было назвать Глеба очень даже симпатичным молодым человеком. У него были темно-каштановые, с медным отливом волосы. Темные, почти черные глаза, на узком лице, смотрели насмешливо, а тонкие губы, казалось, готовы вот-вот изогнуться в усмешке. Он был не так журнально красив, как Ян, но в нем была некая неповторимая индивидуальность и, Ника была убеждена, что недостатка в женском внимании он не испытывает. В этом парне было что-то такое, что будоражило — он словно бы излучал одновременно стабильность и опасность.

…Смотрит, как удав на кролика. И вроде симпатичный, но что-то в нем есть такое…

— И давно вы встречаетесь? — спросил Глеб у Яна. Ника отчетливо слышала иронию в его голосе.

— Недавно, — улыбнулся Ян. — Не мог же я пройти мимо такого чуда!

Ника улыбнулась на эти слова, как того и требовала ситуация.

…Он вмазался и теперь безмятежный, как младенец…

… Он вмазался…

…Черт, да неужели он думает, что я собираюсь это терпеть?!!

— Это та самая Ника, о которой ты столько мне рассказывал? — спросил Глеб, присаживаясь за стол между Никой и Яном. Он не сводил глаз с девушки.

— Ну, да, — подтвердил Ян, которому видимо было сейчас параллельно все — даже такое пристальное внимание его друга к его новой девушке. — Она просто золото. Всегда мечтал встретить такую, как Ника!

— Ян, ну хватит! Я смущаюсь, между прочим! — со смехом возмутилась Ника. Нет, она никому не расскажет каких душевных сил стоит ей этот непосредственный глупенький смех!

— А не надо смущаться. Я бы тоже мимо такой девушки не прошел, — заверил ее Глеб.

— Эй! Аккуратнее! Это все же моя Ника! — заметил ему Ян. Он сказал это, словно, спохватившись, вспомнил, что друзья не должны проявлять такой острый интерес к пассиям друг друга.

… неужели…

— Да расслабься ты! — Глеб рассмеялся. — Я, в отличие от тебя, у лучших друзей девушек не отбиваю!

— Были случаи? — вклинилась в разговор Ника.

— Бывали, — уклончиво ответил Глеб, — но теперь все в прошлом. Настоящие друзья из-за женщин не ссорятся, да, Ян?

Вторая Никина встреча с Глебом произошла пару дней спустя. Вообще-то Ника собиралась провести этот вечер с Яном, но он позвонил в последний момент и сказал, что сегодня они никак не смогут увидеться, потому что у него появилось одно неотложное дело. Это скорей всего на долго и Ян поздно освободится, поэтому, пусть Ника простит его и подождет завтрашнего дня. Они обязательно встретятся и съездят на пляж, как и хотели. Девушка заметила в голосе любимого те же сиропно-романтические ноты, но сбросила их со счетов. Для перевоспитания слишком рано. Нике хотелось сначала узнать, кто чего стоит.

Позвонила Берте и отправилась гулять с ней. Правда, Берта потянула ее по давно знакомым местам — вереницу пляжных баров и ресторанчиков, в одном из которых девушки и присели выпить вина и поболтать.

Берта увлеченно рассказывала Нике о неожиданной встрече с их общей знакомой, когда ее телефон пропищал популярной мелодией, и Берта удалилась поговорить. Скучать в одиночестве Нике не пришлось — появился Глеб.

— Привет, красивая! — расплылся в улыбке он.

Довольно бесцеремонно занял он Бертино место.

— Ну, привет, — ответила Ника, которая была совсем не рада такой компании и если бы Глеб не был другом Яна, то Ника бы его послала подальше без особых церемоний — она умела отшивать мужчин. — Между прочим, скоро вернется Берта, а ты занял ее место.

— Не надо волноваться. Я не на долго и я здесь не случайно. Нам с тобой надо поговорить. — Глеб говорил и рассматривал фигуру девушки в довольно открытом летнем платье.

— Хватит пялиться! — возмутилась Ника.

— Извини, — по губам Глеба растеклась плотоядная улыбка, — Ника, я увлекся. Давай встретимся завтра вечером? Считай, что это свидание.

— Ты в своем уме?! — она совсем не ожидала такой наглости. — Ты разве забыл? Ян — твой друг! Я его девушка!

— Ну и что? — Глеб был наглым и невозмутимым в своей наглости. — А чем я хуже? Может рылом не вышел? Ты подумай, подумай.

Он ухмылялся самодовольно и торжествующе.

— Да, ты симпатичный… — пробормотала сбитая с толку Ника.

… что это еще за свингер-клуб?!

— Вот видишь, я тебе даже внешне нравлюсь, а еще у меня есть масса других плюсов, — ухмыльнулся Глеб. — Так как на счет завтра?

Нике бежать хотелось от этого человека, которого Ян, почему-то, считал своим другом. Нет, она сегодня же позвонит Яну и выскажет ему все, что думает об этом наглом Глебе! Только бы сейчас как-то выкрутиться.

— Ты неправильно меня понял! Я не говорила, что ты мне нравишься! И вообще — я встречаюсь с Яном! — твердо заявила Ника.

— А если я не ошибаюсь, то он морочит тебе голову, — Глеб курил, лениво сбивая пепел с сигареты и щурясь на Нику своими хищьно-карими глазами. — Как будто любит тебя, трахает Ларису. Ты думаешь, он, где сейчас? Он с ней. Хочешь, узнаю где именно?

— Не затрудняйся! Я тебе не верю! — Ника старалась сохранить самообладание.

Бокал красного вина подрагивал в руке, и девушка со звоном опустила его на стол. Глеб с усмешкой в глазах наблюдал за этим. Он все отлично понимал, и Никины попытки держать себя в руках его забавляли.

…на сколько хватит ее самообладания?

…на сколько хватит… тебя?..

— Зря, — Глеб курил и с упоением человека, которому доставляют удовольствие муки ближнего — продолжал: — Ян трахает Лору, скорей всего — прямо сейчас. И ты дура, если думаешь, что он с ней расстался. Ты себе представить не можешь, на что она готова ради того, что бы любимому Яну доставить удовольствие… А Ян у нас, ох какой падкий на удовольствия. Ты что, в самом деле веришь всем его сладким словам? Они сладкие от избытка допинга. Понимаешь о чем я?

— Глеб, — Ника сощурила злые, теперь темно-серые, глаза, — а нафига тебе все это нужно? Зачем тебе так подставлять Яна?

— Просто жаль тебя, — покачал головой парень и добавил с издевкой: — Ты такая милая девочка.

— Пошел ты со своей жалостью! — выкрикнула Ника, подавшись вперед.

Она сейчас изо всех сил старалась сдержать слезы злости и обиды, которые угрожали вот-вот пролиться. Глеб видел это. Он погладил Нику по руке, словно желая утешить.

— Ну, не надо кричать. На нас смотрят. Ты же не хочешь быть такой, как эта истеричка — Лариса? Она обожает рыдать на людях. Кстати, знаешь, в вас ведь есть что-то общее. Иначе Ян бы на тебя не запал. Ему всегда нравились скандальные девицы…

— Привет, Глеб! — Ника и не заметила, как подошла Берта. Беззаботная, красивая, правильная, в голубом платье под цвет глаз.

…У таких, как она никогда не мнется одежда, у них не течет тушь, не размазывается помада, они не попадают в неприятности и дорожные пробки. Они где-то находят таких же идеальных парней и умудряются быть с ними вместе целую вечность и не сдохнуть от скуки!!!

Нике с большим усилием удалось подавить возникший приступ раздражения, она даже смогла улыбнуться подруге.

— Берта, где ты ходишь? Я уже не могу терпеть наглые приставания Глеба! — Ника сказала это шутливым тоном и выдернула свою руку из его цепких сухих пальцев. Но Берта ничего забавного в этой ситуации не видела. Она уставилась на Глеба с удивлением и

… испугом?!

— Пойду, — вздохнул Глеб, поднимаясь со стула. — Вижу нам с Никой сложно друг друга понять. Пока, Берта, Владу — привет!

Глеб ушел. Ника проводила его задумчивым взглядом. Нет, определенно, в последнее время жизнь просто бьет ключом. Вокруг одни загадки и недомолвки.

…и ловушки…

Ника достала из пачки сигарету, не спеша закурила, сделала глоток вина. Если бы не дрожащие от волнения руки, то вполне можно было бы посчитать, что разговор с Глебом не произвел на Нику никакого впечатления. Но руки дрожали и в душе был тот же неприятный осадок, что и в день знакомства с Глебом. Ника не знала — это неприятное чувство связано именно с Глебом или все же имеет отношение к Яну, с его сладкой фальшью, от которой уже начинает подташнивать.

— Ника, что с тобой? — спросила Берта. — Это из-за Глеба? Довольно скользкий тип, правда? Слушай, а что он вообще здесь делал? Я не знала, что вы знакомы.

— На днях Ян познакомил меня со своим лучшим другом, — рассеяно произнесла Ника.

— Он подходил поздороваться? — с надеждой спросила Берта.

— Да уж, — задумчиво пробормотала девушка и вдруг посмотрела подруге прямо в глаза. — Ты тоже знаешь, что Ян сейсчас с твоей подругой Ларисой? Что он все еще с ней? Знаешь?! И на что она готова ради того, что бы быть с ним, ты тоже знаешь?

— Ника, — растерялась Берта. — Ну, что ты такое говоришь? Да, Лора по Яну умирает просто, но ты же сама об этом знала. Ника, я не думаю, что Ян и сейчас с ней продолжает… Это Глеб тебе наплел, да? Не верь! У Глеба странное чувство юмора!

Берта из кожи вон лезла, стараясь перевести все шутку.

— Допустим, — кивнула Ника, не верящая ни одному слову и нервно затянулась сигаретой. — Но только я не понимаю, что здесь Глеб выигрывает! Может, просветишь?

— Глеб? — Берта даже расслабилась. — Ника, ну не надо принимать все его слова за чистую монету! Открою тебе секрет — Глеб давно таскает запазухой обиду. Когда-то Ян увел у него девушку, и Глеб, наверное, просто хочет отыграться! Он у нас вообще такой, знаешь, себе на уме. Ему опасно дорогу переходить — он у нас злопамятный очень. Прям, как сиамский кот.

Берта даже хихикнула, что бы дать понять Нике, что все это несерьезно, что все хорошо и обращать внимание на Глеба не следует.

— Знаешь, у нас был когда-то такой кот — ужас! Мы иногда просто не знали куда от него деваться!

— Берта, — резко оборвала ее Ника. — Ты мне мозги котами не поласкай! Я знать хочу что к чему тут! — Я же сказала — пару лет назад Ян у него девушку увел! Может — из-за этого!

— Но они же друзья! — Ника совсем ничего не понимала, но хуже всего — относилась ко всему слишком серьезно. — Берта, как такое может быть, что бы с друзьями так поступать?!!

— У них вот такая дружба. Их это устраивает, — уклончиво ответила Берта. — Но ты не бери в голову. Я думаю, что Глеб это все специально. Знаешь, новая девушка, Ян влюблен… Друзья должны убедиться в том, что ты серьезно к нему относишься. Просто проверка на прочность.

— Какая еще проверка?!! — неожиданно заорала Ника. — Ты понимаешь, о чем говоришь?! Берта, а если слова Глеба на самом деле, правда?! Что тогда?! Тогда что?! Берта, все чего я хочу — это быть счастливой рядом с любимым человеком! Я не хочу участвовать в чьих-то интригах!

Берта поправила блестящие русые волосы, по ее губам, словно мимолетная тень, пробежала улыбка. Глядя в глаза подруге, Берта заявила:

— Но если хочешь быть с Яном, тебе придется привыкнуть. Красивые богатенькие мальчики, притягивают, словно магнит. Интриги будут всегда. Помнишь, я говорила тебе, что в нашу компанию сложно попасть? Я не говорила, что еще сложнее в ней удержаться?

Ника никогда не видела Берту такой.

…одухотворенно- высокомерной…

— Значит, — змеей прошипела Ника, давя в пепельнице сигаретный окурок, — ты предлагаешь мне оставаться в неведении и глотать ту ложь, которой меня кормят все подряд? Спустить все на тормозах?! Сделать вид, что все прекрасно?! Не замечать?! Закрывать глаза на то, что происходит с Яном?! С нашими отношениями?! Мне, может, следы его целовать только потому, что он внимание на меня обратил?! А если я против всего этого?! Если я хочу узнать правду?!

…никто не заставит меня принять правила игры, в которую я не хочу играть…

…никто не заставит меня делать то, чего я не хочу!..

— Смотря, какую цену ты готова за это платить, — пожала плечами Берта.

— Цену?! — Ника вдруг угрожающе надвинулась на подругу. — А может мне просто стоит прижать тебя, как следует и встряхнуть, что бы ты сказала мне все, что знаешь?

— Ты что? — перепугалась Берта. — Ника, я же ничего от тебя не скрываю!

— А вот с этим можно поспорить! Все, Берта, не могу больше. Гуляния окончены! Я иду домой!

— Ника! — возмутилась Берта. — Мы так не договаривались! Ты меня тут одну бросишь?!

— Ты самостоятельный человек — позвони кому-нибудь! Ларисе, например! И… Берта, если я сейчас не уйду, то мы с тобой крупно поссоримся.

Не смотря на протесты Берты, Ника ушла. Нет, домой она не собиралась. Собиралась найти Глеба. Что-то подсказывало девушке, что он вертится где-то здесь неподалеку и что им просто необходимо пообщаться. Тонкие каблуки изящных бледно-розовых босоножек решительно цокали по асфальту. Белокурые локоны игриво развивались вокруг загорелого личика, но пухлые губы были плотно сжаты, серые глаза внимательно всматривались в лица прохожих и тех, кто сидел в открытых летних барах.

Ника искала Глеба.

Ника желала знать правду и готова была платить за нее любую цену.

Сзади просигналила машина. Ника отошла в сторону, ближе к обочине, но темно-синяя красавица "BMW", вместо того, что бы проехать мимо, скользила рядом.

…Только этого мне и не хватало!..

Из окна авто высунулся Глеб и с ухмылкой поинтересовался:

— Ника, а не меня ли ты ищешь?

Ника ответила ухмылкой на ухмылку:

— Ты, может, для начала из машины выйдешь?

— Прыгай, а там разберемся! — Глеб притормозил лишь для того, что бы надавить на газ, как только девушка захлопнет за собой дверцу.

— Едем в "Сафари". Они там, — сообщил парень. — Если ты, конечно не передумала.

— Не передумала, — буркнула Ника, устраиваясь удобней на заднем сидении.

— Нервничаешь? Лучше расслабься и скажи мне спасибо за то, что я оказываю тебе такую неоценимую услугу. Если бы не я, то ты бы лучшие годы своей жизни прожила в обмане! Да, золотая моя, распрекрасная, ты же не думаешь, что я за так стараюсь?

— И мысли такой небыло! Ты можешь заткнуться, бриллиантовый мой?!

Заткнуться Глеб не мог. Он всю дорогу болтал, как заведенный. Но Ника его не слышала. Девушка была на взводе и плохо реагировала на внешние раздражители. В голове была совершенная каша, сердце выстукивало где-то в горле, руки леденели и были влажно-липкими, а воображение подсовывало картины одна другой гаже.

…но я должна знать…должна знать…должна знать…

Когда подъехали к "Сафари", Нике хотелось только одного — что бы этот кошмар быстрее закончился. Не важно чем. Только быстрее! Глеба же беспокоил другой вопрос.

— Ты передо мной в долгу, — напомнил он уже у самых дверей клуба.

— Посмотрим, — буркнула Ника.

— Ну, пойдем, посмотрим.

В этот вечер "Сафари" напоминал Нике ад — душное жаркое пекло в клубах дыма. Мигали огни, гремела музыка, на танцполе восторженно визжали какие-то пьяные девицы. Глеб взял Нику за руку, что бы не потерять в толпе, и уверенно повел куда-то. Узкий проход между столиками, лица, сливающееся для Ники в одно расплывчатое пятно. Хотелось, что бы скорее все закончилось, что бы ушло это волнение до головокруженья, до слабости в ногах иначе…

В какой-то момент Ника даже хотела вырвать свою ладонь из руки Глеба и убежать, но было слишком поздно. То, что она увидела, привело ее в ярость. Как говорили в Никиной семье, в ней проснулась "отцовская взрывная натура". Впрочем, было от чего.

Ян с Ларисой удобно устроились в небольшой кабинке, зеркальные стены которой скрывали их от посторонних глаз. Лариса томно раскинулась на маленьком мягком диване. Глаза закрыты от удовольствия, холеные пальцы с остро подпиленными ногтями перебирают льняные волосы Яна. А он… Он целовал эту шлюховатую девку ничего не стесняясь. Ее шею, потом ниже, ниже, к ложбинке между грудей…

Ника схватила со столика первое, что попалось под руку (белая керамическая пепельница полная окурков) и запустила сопернице в красивую голову. Лариса с воплем подпрыгнула на диванчике, из расстегнутой кофточки расцветки "под леопарда" вывалилась обнаженная грудь четвертого размера.

— Обалдеть! — восторженно сказал голос Глеба у Ники над ухом. Видимо, Глеб здесь был единственным, кто получал удовольствие от происходящего.

Ян удивленно смотрел на Нику. Не мог понять, откуда она здесь взялась. Она должна сейчас быть с Бертой на другом конце города. Он же звонил Берте, узнавал… Встретился взглядом со смеющимися глазами Глеба и все понял.

…Черт!!!

…время собирать камни, малыш!..

— Ника, нам пора! — Глеб обнял девушку за плечи и увел.

Усадил захлебывающуюся слезами Нику в машину. Пока она рыдала, Глеб курил лениво облокотясь о капот. Успокаивать не пытался — пусть ревет, а из него плохая жилетка для девичьих слез.

— Дай сигарету, — попросила Ника. Она взяла себя в руки, вытерла слезы и вышла из авто.

Глеб молча протянул ей пачку.

— Он даже не оправдывался! — пожаловалась Ника Глебу, подкуривая и делая первую затяжку. — Даже не пытался остановить меня, когда мы уходили!

— Ника, что за детский сад! — поморщился Глеб. — Ян прекрасно понял, что теперь все бесполезно. Ты поймала его на месте преступления, и любые оправдания будут выглядеть просто смешно — это и дураку ясно… Какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

— Планы? — Ника сделала глубокий вдох. Она больше не плакала, но ее всю просто трясло и перед глазами — Ян. Ян целующий Ларису! Обнимающий ее и… — Пить. Напиться в хлам где-нибудь на пляже.

— На пляже в баре или…

— Да мне пофигу, где на пляже!!! — заорала вдруг Ника во всю силу своих легких. — Я хочу напиться и забыть все это!!!

— Не вопрос, — пожал плечами парень, словно не замечая этих воплей. Вечер становился все интересней и интересней. — Но ты же понимаешь — я за рулем и не смогу составить тебе компанию.

— Мне напиться хочется! — выкрикнула Ника Глебу в лицо. — Ты понимаешь, мне?! Потому что меня, а не тебя обманул любимый человек!

— Хорошо, — согласился Глеб. Он был все так же спокоен, и все эти Никины переживания не производили на него впечатления. — Тогда позволь мне тебя угостить.

— Позволяю, — Ника перестала орать. — Угости меня хорошим коньяком!

— Ок. Только ты лицо в порядок приведи. На тебя смотреть страшно.

— А ты не смотри! — огрызнулась Ника, и все же, пока ехали на пляж, она, как могла, вытерла подтекшую косметику. — Давай просто у моря посидим. Я в таком виде ни в один бар не рискну зайти. Выбери какое-нибудь место от людей подальше. Тошно от всего, — попросила Ника, рассматривая свое отражение в маленьком зеркальце.

Сидели на безлюдном ночном пляже, на разостланной на песке клетчатой подстилке, случайно оказавшейся у Глеба в машине. Море шумело у ног. Море сливалось с небом. Горизонта не существовало, лишь вдалеке — огни корабля и маяк у входа в бухту. Ветер доносил обрывки музыки из открытых баров и дискотек. Глеб лениво курил, глядя на несуществующую линию горизонта, Ника пила коньяк. Прямо из бутылки. Без всяких церемоний. Это лишнее, когда всерьез собираешься напиться.

— Глеб, — спросила Ника, когда почувствовала, что начинает пьянеть, — А зачем тебе все это было нужно?

— Должок. Я вернул Яну должок, вот и все. Но ты, наверное, хочешь подробностей?

— Хочу.

— Я сделал в точности все так, как он тогда. Мне очень нравилась одна девушка, я поделился этим с Яном и узнал, что она нравится и ему. В то время нам вообще нравилось все, что движется.

— Так я пока не вижу проблемы, — Ника сделала очередной глоток коньяка из бутылки и морщась выдохнула, прикрыв рот ладошкой.

— Проблема была в том, что мне эта девушка нравилась немного иначе. Не то что бы я любил ее. Я вообще не думаю, что способен испытывать подобные чувства — я не верю во все эти глупости, но понимаешь, мне хотелось с ней долгих серьезных отношений, которые, возможно со временем привели бы к колечкам и общим карапузам.

— Тебе хотелось на ней жениться? — удивилась Ника, устанавливая бутылку с коньяком в песок и шаря по клетчатой подстилке в поисках сигарет и зажигалки.

— Скажем так — она отвечала моим представлениям об идеальной супруге. В любом случае оказалось, что я знал ее слишком мало и потому во многом ошибался. Урок первый, Ника — никому ни чего нельзя спускать с рук. Надеяться на провиденье в этом плане тоже не стоит. Провидение штука не надежная.

— Ты скажешь, наконец, при чем тут Ян?! — Нике никак не удавалось прикурить сигарету — в зажигалку попали крупинки песка и кроме сухого чирканья, ничего из нее больше извлечь не удавалось.

Глеб полез в карман и достал свою зажигалку — звякнула откидная крышка, вспыхнул огонек "Zippo". Когда Ника прикурила сигарету, Глеб продолжил говорить:

— Ян здесь при том, что однажды он услужливо "подложил" мне Снежану, а когда начался "необратимый процесс", нарисовался вместе с моей девушкой. После того, что она увидела, само собой все закончилось. Она даже не стала слушать мои нелепые оправдания. А Ян обаял ее своим обаянием и через неделю забыл, кто она есть.

— И что с ней стало? — Ника щурилась на огонек сигареты. Чем больше она узнавала Яна, тем больше убеждалась, что он совсем не тот, кем ей казался.

— Понятия не имею. Да дело не в ней, а в поступке Яна. Лучший друг, блин! Со своими тупыми шутками! Интересно, он чувствует себя так же паршиво, как я тогда?

— Все равно, — пробубнила Ника заплетающимся языком. — Ты жестокий. И циничный.

— Я просто вернул долг, — не обиделся Глеб. — Я хотел дать Яну понять, что означает предательство, что значит потерять дорогого тебе человека. Этот урок был ему необходим — он в последнее просто оборзел. Ведь заметь, Ника, это не я негодяй, а он. Потому что если бы он не продолжил… с Ларисой, то я бы не смог ничего такого сделать. Я просто раскрыл тебе глаза на то, какой он, как к тебе относится и чего стоят все его слова…

— А когда мы с ним гуляли, он был совсем другим, — Ника сейчас старалась найти оправдания. Оправдать Яна перед самой собой, если это вообще возможно. — Ты знаешь, что целую неделю я была счастлива с ним? Он заезжал за мной где-то в семь и мы ехали гулять… Просто гулять. Разваривали, веселились. Так было хорошо. Просто быть с ним рядом. Просто чувствовать, как сердце замирает от случайного прикосновения. В девять он отвозил меня домой. А однажды поцеловал на прощанье в висок и сказал, что я самая замечательная девушка на свете.

Глеб обернулся к Нике. Он смотрел на нее с интересом.

— И ты в самом деле верила, что Ян такой вот хороший, какого строил из себя одну неделю? С семи до девяти! В девять он отвозил тебя домой, а потом ехал тусоваться по клубам! Трахать девок на заднем сидении своей машины, закидываться наркотиками, в обществе таких же полудурков!

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — не понимала Ника. — Вот возьму и прощу его и вся твоя затея рухнет! Никто не будет мучиться!

— Простишь? — Глеб рассмеялся. — Да ты же своими глазами все видела! Я тебе только показал, что делает Ян за твоей спиной! Наркотики и телки! И все это после восторженного лепета о любви! Это меня ты считаешь циничным?!

— Как же ты рассчитал все! — с тоской прошептала Ника. — Вот ведь даже знаю, что к чему, а простить сил нет! Как представлю себе все это! У меня сердце сжимается… И много у него таких, как Лариса, а? Ну… Ну, ты понимаешь, о чем я?

— Не знаю. Чего мне их считать-то? Лариска самая постоянная. Она давно прохода ему не дает. Дура. По первому звонку готова бежать, — Глеб усмехнулся. — Помню, у Макса дома зависали и Ян приехал. Поздно уже и вообще невменяемый. Не знаю чем он закинулся, но хорошо ему было так, что еле языком ворочал. В два часа ночи позвонил Лоре и она приехала. Домой его отвезла, потому что он за руль не мог сесть. Ты бы приехала среди ночи к любимому, который почти полностью потерял связь с реальностью?

— У меня самоуважение, — ответила Ника, запивая фразу коньяком и незаметно стирая со щеки соленую полоску от слезы.

— То-то я и смотрю, что ты всерьез решила напиться, — фыркнул Глеб.

— Только не надо мне рассказывать какая же это мерзость — пьяная женщина! Жена! Будущая мать! Существо, которое по определению должно нести свет и чистоту! — зло выкрикивала Ника, размахивая бутылкой. — Не учи меня жить, Глеб, а дай мне лучше сигарету, потому что мои закончились.

Глеб бросил девушке на колени пачку и равнодушно, даже холодно, заявил:

— Мне плевать, сколько ты собираешься выпить, но если тебе станет плохо — на меня не рассчитывай. Я не собираюсь тебя откачивать. Я не служба спасения.

Ника ничего на это не ответила. Она задумчиво смотрела перед собой. Глаза широко раскрыты, пальцы нервным механическим движением сбивают пепел с сигареты. Затяжка, рука тянется к ремешкам босоножка, теребит его несколько мгновений, потом ползет выше по ноге и останавливается на колене. Ника приложила горлышко бутылки к губам, сделала очередной обжигающий глоток, и, приняв решение, обернулась к Глебу.

— Теперь согласно твоему плану мести мы должны переспать? — спросила Ника. Она была пьяна и не стеснялась.

— Хочешь? — оскалился Глеб, оборачиваясь к ней.

С Никой что-то произошло, словно кто-то включил невидимый тумблер. Впилась жадным ртом в губы Глеба, прижалась всем телом, повалила на застланный пледом песок. Стягивала одежду не переставая ласкать и покусывать. Была с ним такой, какой не была ни с кем и никогда. Сама не представляла, что способна на такое. "Делай со мной, что хочешь", — фраза, которая, по определению должна приводить мужчину в восторг. Нике тоже очень понравилось делать с Глебом "что хочешь".

Когда все закончилось и Ника просто таращилась в звездное низкое небо, обессиленная и практически уже трезвая, Глеб привлек девушку к себе, зарылся лицом в ее белокурые волосы.

— Я и подумать не мог, что ты такая…

— Та же фигня, — бросила Ника и, вырвавшись из его объятий, пыталась привести себя в порядок.

— Жалеть теперь будешь, — с усмешкой констатировал Глеб, наблюдая за ней.

— Я давно научилась никогда ни о чем не жалеть, — хрипло ответила Ника. — Отвези меня домой.

— Ко мне? — издевался Глеб.

— Ко мне! — Ника пыталась как-то разгладить смятое платье.

— Отвезу, — пообещал Глеб. — Ника, а я могу похвастаться Яну

— Даже не думай! — Ника вцепилась пальцами в плечо парня. — Ты понял?! Не смей ему говорить!

— С ума сошла? — возмутился Глеб, отдирая ее руку от себя. — Больно же! У тебя когти, как у кошки!

— Не смей говорить Яну!

— Я же говорил, что ты будешь жалеть, — покачал головой парень. — Хорошо, хвастаться не буду, но если спросит, то и отрицать не стану.

На утор Ника получила не только головную боль, но и скандал с родителями, которые недавно вернулись с отдыха.

— Ника, я думал, что у тебя есть голова на плечах! — возмущалась мама. — Оказывается, что я жестоко ошибалась!

— Люди всю жизнь жестоко ошибаются, — мрачно заметила Ника.

"Разбор полетов" происходил по всем правилам — Нику с утра вызвали в гостиную, усадили в кресло и расхаживая по комнате каждый родитель высказывал свое мнение по поводу такого вопиющего поведения. Дочь смотрела на них глазами человека, который мало того, что все потерял в этой жизни, так его еще и мучает страшное похмелье.

— Ника, я с тобой разговариваю! — возмутилась мама, заметив, что дочь ее не слушает. — Ты пришла домой под утро! Пьяная! Ты весь коридор песком засыпала! Ты вообще видела, во что превратилось твое платье?!

— Тебя так волнует судьба моего платья? — Ника вскинула тонкие брови.

— Не смей смотреть на меня, как на идиотку! — заорала мать.

— Ты меня просто разочаровываешь! — укоризненно покачала головой родительница и, сложив на груди руки, села на диван.

В ход пошла "тяжелая артиллерия" — папа.

— Ника, кто тебя привез? — спросил он строгим, но пока еще спокойным голосом.

— На такси приехала, — соврала Ника.

— Почему у тебя мобильный не отвечал? — продолжал допрос отец.

— Батарейка села, — пожала плечами Ника.

— Батарейка?!! — взревел отец. — А на кой хер мы вообще тебе эту игрушку купили?! Что б ты перед всякими уродами ею светила?!!

— Саша! — укоризненно воскликнула мама, всплеснув руками. — Не надо выражаться!

— Я хочу знать, где и с кем шляется ночами моя дочь!

— Папа, я не шляюсь! — заорала в ответ Ника, которую окончательно достал этот разговор. — Я гуляю! У меня каникулы!

— Почему Берта приходит домой вовремя, а тебя носит неизвестно где и с кем? — опомнилась мама.

…Ну, только не Берта!..

— Значит так — или ты приходишь домой в одиннадцать и ли ты вообще никуда не ходишь! — принял решение отец.

— Папа! — Ника не на шутку перепугалась. Она знала своего отца и знала, что как он сказал, так и будет. — Папочка, ну, не надо так! Паааап!

— Тогда объясни мне, где ты шаталась ночь напролет?

— Я… Я была со своим парнем, — промямлила Ника, вжимаясь в кресло.

— О?! Оооо! — густые отцовские брови поползли вверх. — Какая новость! И давно он у тебя появился? Давно, я тебя спрашиваю?! Минуту назад?! Две?!

— Мы встречаемся уже больше месяца, — сказала Ника.

…Уж врать, так врать!..

— А почему ты нас с ним еще не познакомила? — отец явно ей не верил.

— Как-то момент не подворачивался, — Ника начала корчить из себя скромность.

— Считай, что момент подвернулся. Сегодня, в семь часов вечера я жду твоего хахаля для знакомства. И тихого семейного ужина. Если никто не придет, то я буду считать, что ты нас обманула. До сентября из дома не выйдешь вообще. Все, я уехал на работу.

Родители удалились из комнаты.

Перебрав несколько вариантов, остановила свой выбор на кандидатуре Глеба. Этот сумеет пустить пыль в глаза — сомневаться не приходилось. Звонила ему, объясняла ситуацию, уговаривала помочь, пускала в ход все свое обаяние, давила на жалость и Глеб согласился.

— Говоришь в семь надо приехать? — лениво переспросил он.

— Да, Глеб, пожалуйста!

— Ну, ладно, но ты же опять будешь должна. Ты только на пляже так заводишься или еще места есть?

— Перестань! — буркнула Ника.

День получился гадкий. Ника перенервничала в ожидании этого дурацкого ужина. Боялась, что Глеб что-то сделает не так, боялась, что он будет несоответствовать папиным представлениям об идеальном молодом человеке для дочери. А еще от всех произошедших за последнее время событий, жутко болела голова. Нике вообще хотелось бы пересидеть где-нибудь в тихом укромном месте, а не участвовать в семейных "спектаклях". Впрочем, последний прошел гладко и все остались довольны. Только Ника это упустила из вида, из-за похмелья и общей нервозности. Зато от Глеба ничего не могло укрыться. Когда девушка провожала его до машины он заметил:

— Ты заторможенная какая-то. Переволновалась? Зря. Все нормально прошло. Ника, по-моему я понравился твоим родителям.

— Да, понравился, — равнодушно кивнула Ника.

— Да что с тобой? — Глеб остановился и с усмешкой вгляделся в лицо девушки. — Ты переживаешь, что я заломлю слишком высокую цену, за эту мою маленькую услугу?

— Дурак, — буркнула Ника, но быстро спохватилась. Потерла лоб, стараясь привести мысли в порядок. Подняла глаза на парня, улыбнулась. — Извини. Ты молодец. Отлично все сделал. У тебя просто талант! Спасибо, что взял всю вину на себя, за вчерашний вечер… А ты оказывается завидный жених — у родителей две заправки, стоянка и автосервис! Или приврал?

— Поскромничал, — сухо ответил Глеб на последнее замечание. — Послушай, ты ведешь себя так, будто тебя от меня тошнит. Думаешь, мне приятно это? А я, между прочим, очень старался тебе помочь.

— Извини, — сказала сквозь зубы Ника, — понимаешь, в последнее время все так странно, как будто жизнь это один большой деревенский базар, где все покупается и продается, где каждый старается заломить цену повыше, что бы не упустить, чтобы продать подороже…

— Что за бред, — поморщился Глеб. — Какая-то фигня тебе в голову лезет! Ника, ты знаешь, что девушкам вообще думать вредно? Особенно блондинкам… А может, ты просто жалеешь о том, что было на пляже?

— Небыло ничего! — зло отрезала Ника.

— Хорошо, — кивнул Глеб. — Понял. Все же я позвоню на днях, ок?

Прежде чем Ника успела ответить, он обнял ее, поцеловал в приоткрытые губы и, пообещав звонить уехал.

В эту ночь Ника долго ворочалась и не могла уснуть. Не понимала, что с ней происходит, что вообще происходит в ее жизни. События развивались так стремительно, что Ника не успевала их осмыслить. Любила Яна, а оказалась с Глебом, к которому не чувствовала вообще ничего — ни любви, ни особой симпатии. Набросилась на него в темноте пляжа с какой-то звериной, неистовой страстью. Предположить не могла, что будет такой. А ведь мечталось совсем о другом. Два года грезила о ночи наедине с Яном. Что бы все красиво и нежно и с большой их любовью друг к другу. Специально оттягивала момент близости. Хотела до конца убедиться в том, что чувства Яна к ней так же глубоки, как и ее собственные.

Ника вдруг расхохоталась. Стараясь приглушить приступ смеха уткнулась лицом в подушку.

…Ну, надо же какая идиотка! Глубину чувств хотела проверить! Танцуй! Ваши чувства одинаково глубоки!..

Смех перешел в рыдания. Стало вдруг больно, мучительно больно от всего этого. Оттого, что Ян ее предал, так подло и грязно, так за спиной, оттого, что вся страсть выплеснулись на другого, оттого, что вины за это Ника не чувствовала. Небыло в ее душе неприятного осадка, мерзости, и от этого тоже было больно. Думала противно будет от самой себя, как когда-то давно, но противно было от предательства Яна. Чувствовала себя жалкой мошкой в липкой паутине обстоятельств. Понимала, что отношения с Глебом заранее обречены, что отношений с Яном просто не существует, но кроме Яна все же не могла представить никого рядом с собой, а разум твердил, что Яна у нее больше нет!

И все же — жизнь продолжалась, шла своим чередом и мир ни сколько не изменился от того, что Ника и Ян расстались. Самой же Нике казалось, что все действия бесполезны, что из ситуации не выпутаться и что этот хаос будет продолжаться вечно. Хотелось поговорить с кем-то умным и понимающим, с тем, кто сможет подсказать как выпутаться из этой кошмарной ситуации. Созвонилась со Стасом и договорилась о встрече.

— Ты плохо выглядишь, — заметил он оценив Никин бледный вид. — Бессонные ночи дают о себе знать?

— Сильно заметно? — усмехнулась Ника, присаживаясь за столик летнего кафе. —

— Дай угадаю, — прищурился Стас. — Ты с Яном поссорилась?

— Угадал, — кивнула девушка.

К ним подошел официант и, сделав заказ, Ника продолжала:

— Мы расстались совсем недавно, а мне кажется, что об этом уже все знают и посмеиваются за спиной! Берта закидывает меня глупыми вопросами, хотя я понимаю, что все подробности ей, скорей всего, уже сообщила Лариса! Представляю, как сука эта гордится, что Ян ей достался! А когда я сюда ехала, то встретила знакомую, и она мне сочувственно так проблеяла: "Я слышала вы с Яном поссорились? Как жалко! Вы были бы такой красивой парой!" — Ника передразнила знакомую. — Мне хотелось ее задушить! Не понимаю, откуда ползут эти слухи, ведь я даже не говорила никому!

— Ника, тебе говорить об этом совсем не обязательно. За тебя все сделала Лариса Знаешь, что говорят? Говорят, что ты скоропостижно влюбилась в Глеба и тебе просто нужен был повод.

— Ты собираешь сплетни? Никогда бы не подумала! — усмехнулась Ника, дрожащими губами. Она ожидала, что говорить будут разные пакости, но на счет Глеба — это было слишком!

— За кого ты меня принимаешь?! Просто у меня вчера был очень занимательный вечер. Я провел его в компании одного своего знакомого, у которого роман с подругой Ларисы. Оказывается мир очень тесен! Так вот — когда это милое создание узнало что я с тобой знаком, то она закидала меня дурацкими вопросами. Когда же поняла, что я не слишком компетентен, она выплеснула весь поток свежих сплетен на мою лысую голову! Ее было не остановить.

— Неужели? Тогда мне бы хотелось знать, что еще говорят! Хочу быть готовой ко всему! — Ника была настроена решительно. Она желала знать самые грязные сплетни о себе, только бы быть во всеоружии и не позволить неприятностям застать себя врасплох.

— Говорят, что ты просто по хамски вела себя с Яном, пыталась сделать из него подкаблучника и по этому он не спешил расстаться с Ларисой, ведь только она одна понимала и любила его, — в интонациях Стаса сквозила ирония. — А ты, негодяйка, кокетничала с Глебом прямо у него на глазах! Естественно, бедному мальчику нужно было как-то снимать стресс! И вот, когда Ян сидел с Лорой в "Сафари" и они "просто разговаривали", появилась пьяная психопатка Ника и устроила скандал! Кидалась пепельницами, перебила вообще всю посуду, бросалась с кулаками на Ларису, на подбежавших официантов, ругалась матом, как умеют только портовые грузчики, и если бы Глеб не увел тебя силой, то неизвестно чем бы все закончилось!

— Просто разговаривали? — Ника даже поперхнулась десертом. Когда приступ кашля прошел, девушка сделала несколько глотков вишневого сока и возмущенно покачала головой. — Вот не думала, что теперь это так называется! Да он почти трахал ее, прямо за столиком! Если бы ты только видел эту картину!

— Не знаю, не видел, — сухо ответил Стас. — Зато слышал о тебе много разных гадостей. Говорят, ты спишь с Глебом, и Ян нужен был тебе для того, что бы приблизиться к нему.

— Хватит! Всему есть предел! — оборвала его Ника. Она не могла больше этого слушать, она не могла себе представить, что же будет, если эти сплетни дойдут до Яна. Если Лариса уже не рассказала ему все, "правильно" расставив акценты. Что он о ней подумает?!!

— Теперь я понимаю, почему Берта обрывает мне телефон! Она наверно не может понять, как же я дошла до такого! Представляю, что… Что…

— Что происходит с Яном? — подсказал Стас. — Могу рассказать.

Ника удивленно приподняла брови. Подумать только — сколько всего может произойти, пока ты сидишь дома и жалеешь себя!

— Вчера видел возле клуба "Клетка" практически невменяемого Яна, который искал приключений. Вернее собирался затеять драку. Чем закончилось, не знаю — времени смотреть небыло. Ну что, Ника, за что боролись, на то и напоролись? — сочувственно покачал головой Стас. — А говорила, что готова терпеть любвеобильность Яна.

— Можно мне об этом не напоминать?! Откуда мне было знать, что так все получится? — пожаловалась Ника. — Понимаешь, эти люди, эта компания, они такие непонятные для меня! Я не понимаю, что происходит! Я… Я дура может быть, но я просто всегда думала, что друзья — это люди, которые помогают друг другу, а не наоборот!.. Не знаю, что мне со всем этим делать! Стас! Что делать, а? Я запуталась совсем, да еще и эти сплетни! Я бросалась на официантов и перебила всю посуду!.. Подумать только!..

— Ника, а почему ты не пошла к Берте за ценным советом? Она знает их всех лучше, чем я.

— Берта! — презрительно фыркнула Ника. — Берту начинает заносить, когда речь заходит об этой компании! Она очень гордится, что знакома с ними, что может называть их своими друзьями! По ее мнению я, наверное, должна была тихо молчать в тряпочку и радоваться, что Ян вообще обратил на меня внимание!

— Ну, в чем-то Берта права, ты просто не оценила еще своего счастья, — Стас усмехнулся, — ты же общаешься с детьми одних из самых преуспевающих людей города!

— Стас! — отмахнулась Ника. — Я не знаю, что мне делать, а ты говоришь о каких-то деньгах!

— В этом и дело. Простым смертным в этой компании места нет. Потому Берту и заносит. Она чувствует себя представительницей местной элиты! Золотая молодежь, вся фигня…

— Гордится тем, что у тебя состоятельные родители — глупо! — фыркнула Ника.

— Ты раньше с кем дружила? — неожиданно спросил Стас. — Там, в другом городе.

— Ну, — Ника пожала плечами. — С обычными людьми. И школа у меня обычная была. Не лицей, не гимназия — обыкновенная школа! При чем здесь это?

— Как у тебя башню то не снесло, от такого контраста? — с усмешкой покачал головой Стас.

— Не снесло! Я с людьми дружу, а не с кошельками!

— А вот Лариса из обычной семьи и Ян ей важен не только из-за каких-то там чувств. Есть и кое-что еще. Это бесконечные клубы, дорогая выпивка и развлечения. Магазины, шмотки, подарки.

— Что? Ты хочешь мне сказать, что Ян содержит Ларису?

— Я не знаю. Не буду врать, но я ее помню немного другой.

— Ладно, — Ника склонила голову на бок. Она прислушивалась к себе. Она хотела понять — вызывает ли услышанное в ней какие-то чувства. Нет. Ничего. Ларису она презирала и так, и без знания о том, что она содержанка или что-то типа того. И отношение к Яну не изменилось — хочет тратить отцовские деньги на эту мымру — его дело. — Стас, мне все равно!

— Понятно, не продолжай, — прервал ее Стас. — Счастья своего ты еще не оценила. Тогда зайдем с другого бока. Чего ты хочешь? Хочешь вернуть Яна?

— Нет… Мне Глеб такого о нем рассказал, что я представить не могла, что возможно быть на столько двуличным! Я ему не доверяю, хоть только он в моей глупой голове! Только он и вся эта сцена в "Сафари"! Это просто невыносимо! — сигарета задрожала в Никиных пальцах.

— Попробуй использовать Глеба, как лекарство от сердечных ран, — полушутя полусерьезно посоветовал Стас.

— Глеб? — большой Никин рот презрительно скривился. Совет был воспринят буквально. — Он, конечно, симпатичный и может быть довольно милым, если сделает над собой большое усилие, но… Как-то фальшиво.

— Тогда, Ника, я дам тебе один очень ценный совет — не надо всем этим париться. Жизнь отличная штука и она все расставит на свои места.

— У меня такое чувство, что я сама себя обманываю, — задумчиво произнесла девушка. — Только я пока не знаю в чем.

Часа через два позвонил Глеб, и Ника приняла его приглашение съездить в кино. Очень хотелось как-то отвлечься и расслабиться, но не получилось. Как сказал Стас "жизнь внесла свои коррективы".

В кинозале с Никой начало происходить что-то непонятное. Она сидела словно на иголках, все ее раздражало — сюжет фильма, глупые диалоги героев, их, казавшаяся фальшивой игра.

— Глеб, давай уйдем! — потребовала Ника пронзительным шепотом.

— Почему? Отличный фильм! Я хочу досмотреть!

— Тогда я сама уйду! — пригрозила Ника. — Меня просто бесит все! Сидим, как придурки в темноте и смотрим какую-то бредятину! Взрослые люди таращатся на экран не в состоянии оторваться от игры довольно паршивых актеров!

— Ты вообще-то права, — обернулся к девушке Глеб. — Можно найти занятие и поинтересней!

Он потянулся к Нике, что бы поцеловать, но она возмущенно зашипела:

— Не смей! Полный зал людей, а ты начинаешь ко мне приставать?!!

— Я соглашусь с тем, что десять человек это полный зал, и что целоваться в кинотеатре неприлично, если ты дашь мне досмотреть фильм до конца!

Ника ничего не ответила. Она молча дождалась окончания сеанса, но зато когда они с Глебом вышли из кинотеатра, Ника всем своим видом показывала, что обижена.

— Ну, и что мы дальше делаем? — поинтересовался Глеб, останавливаясь на ступеньках кинотеатра и оглядываясь вокруг.

— Без разницы, — ответила Ника.

Глеб всмотрелся в обиженное лицо девушки.

— Ты не заболела? Ты сегодня совсем плохо выглядишь. Такая вся сине-зеленая от душевных кризисов. Хочешь, что бы я тоже приобрел этот неповторимый оттенок? Ты можешь понять, что мне до твоих обид нет никакого дела?

Ника все отлично понимала. Глеба не трогали ее капризы и прочие глупости, и все же очень хотелось, что бы кто-то ее пожалел. Ну, хоть самую малость. Ей сейчас очень нужна была поддержка.

— Я запуталась, — пожаловалась Ника, всем своим видом показывая, как она несчастна, только бы выжать из парня хоть каплю сочувствия. — Эта ситуация с Яном совсем не идет у меня из головы!

— Ничем не могу помочь, — усмехнулся Глеб. — У самого "ситуация с Яном". Сегодня ночью он звонил мне и угрожал убить при первой возможности.

Ника удивленно посмотрела на Глеба — незаметно было, что он сильно переживает, но парень, похоже, не был настроен обсуждать это.

— Долго будем здесь стоять? Поехали куда-нибудь. Например, в пляжный бар, — довольно двусмысленно улыбаясь, предложил Глеб.

— Ну да, — скривилась Ника, — я буду пить, а ты потом будешь этим пользоваться!

— Могу домой тебя отвезти. Хочешь?

— Не хочу! Поехали отсюда в "Жемчужину"? Там все знакомые вечером собираются. Может быть встретим кого-то и даже скучно не будет…

— Ага, — кивнул Глеб с издевкой, — если мы Берту встретим, то нам точно скучно не будет. Она же нас доконает своим любопытством! Ты в самом деле хочешь что бы нас видели вместе? Ты вообще знаешь, что о нас говорят? А может ты хочешь встретить Яна? Все ему рассказать… Прикинь только, как тогда мы сможем повеселиться?! Мы и еще половина города!

— Я хочу поехать в "Жемчужину"! — упрямо повторила Ника.

— Черт с тобой. Поехали!

В этот вечер побывать в Никином любимом баре не довелось. Зато довелось посмотреть на грандиозный скандал. Как раз там, где находилась площадка для парковки, собралась толпа людей и из этой толпы доносились мужские вопли и женский визг.

— Что там за фигня, — недовольно буркнул Глеб. — Я из-за этих кретинов проехать не могу!

— Там Ян, — хрипло прошептала Ника, вжимаясь в сиденье и сползая вниз. — Что-то случилось.

Глеб подался вперед стараясь лучше рассмотреть, что же происходит, потом с расслабленной улыбкой развалился на водительском сидении, закинув руки за голову.

— Я думал там что-то серьезное, а там старая история — Ян закинулся и ему хочется ехать кататься, а Влад забрал у него ключи от машины и не отдает. Ян в бешенстве, Влад тоже, а Лариса просто бегает вокруг и старается развлечь их своей истерикой! Клоуны в цирке ничто по сравнению с этим. Хочешь посмотреть поближе?

— Поехали отсюда! — в отчаянии крикнула Ника. — Поехали отсюда куда-нибудь!

— Хорошо, — пожал плечами Глеб. Было видно, что он разочарован.

Они уехали на другой конец города, на дикий пустынный берег, где внизу, под обрывом море с шумом бросало волны на скалы. Сидели в машине. Из динамиков лилась негромкая музыка. Блюз. Глеб лениво курил. Ника смотрела, как в вечернем небе медленно таяли последние отблески заката и пила пиво.

— Не напивайся только, — сказал Глеб, даже не глядя на нее. — Твой папа за это с меня три шкуры сдерет.

— Мне противно! — Ника смотрела на Глеба глазами полными слез и отчаянья. — Противно, что я сижу тут такая вся красивая и элегантная, в кружавчатом платьице и босоножках на шпильке и… И не могу пойти в свой любимый бар, ведь там столько знакомых и все они обсуждают меня и Яна и… Противно то, что я сегодня видела! Мне теперь стыдно будет смотреть в глаза знакомым!

— Кидаться пепельницами тебе не стыдно, а видеть невменяемого Яна — стыдно! Успокойся, — с издевкой в заметил Глеб, снисходя до взгляда на Нику. — Если бы ты знала его лучше, то это не стало бы для тебя таким потрясением!

— Как будто это я шаталась там пьяная, в грязной рваной одежде и ругалась матом, — Ника не слушала Глеба, она была занята своими переживаниями.

— Интересно было бы посмотреть! — рассмеялся Глеб.

— Ты свинья! — вышла из себя девушка. — Твой друг погибает, а тебе дела нет!

— Ты такая чувствительная, — недовольно скривился Глеб. — Что касается моего друга, то у него есть своя голова на плечах и я не виноват, что в ней осталось так мало мозгов!

— Но он же друг твой! — Ника не понимала этого цинизма. — Ты наоборот — помогать ему должен!

— Так только в книжках бывает. В детских. То, где сейчас Ян и то, что с ним происходит — результат принятых им решений и совершенного выбора. Друзья должны уважать выбор друг друга, — цинично рассуждал Глеб.

— Я не понимаю, что делаю рядом с таким человеком, как ты!

— Ты проводишь со мной время, — спокойно ответил парень. — Нас ничего не связывает, но если ты такая ранимая и так близко к сердцу все принимаешь, то лучше всего на несколько дней просто уехать из города.

— Куда?

— Туда, где не будет Яна, Берты, твоих родителей. Надо ухать, побыть в стороне от всего, подождать пока само утрясется.

Ника приняла тогда эти слова за пространный треп из серии "а хорошо было бы, если бы…" Каково же было ее удивление, когда в десять утра следующего дня, ее разбудила мама и строго заявила:

— Ника, немедленно просыпайся! Глеб звонил. Он заедет через пол часа, а ты еще не готова!

— Зачем заедет Глеб? — спросонья девушка ничего не понимала.

— За тобой! Вы же едете отдыхать! На два дня. Я вещи твои собрала.

Удобно устроившись на переднем сидении машины, Ника немедленно начала высказывать Глебу свое недовольство:

— Почему это ты договариваешься о поездке с моей мамой, а не со мной? Может ты, и встречаться с ней будешь?

— "Встречаться", — повторил Глеб, копируя Никин недовольный тон. — Сколько можно тебе говорить, что мы не "встречаемся"! У нас с тобой нет никаких серьезных отношений! И они не появятся! Ни сейчас, ни потом! Ни-ко-гда!

— Как ты можешь! — Ника задохнулась от негодования.

— Но это же правда!

Ника оскорблено отвернулась. Но как бы она не обижалась — Глеб был прав.

— Нам надо забрать кое-кого, — парень не обращал внимания на Никины надутые губы. — Лиса и его девушку. Ты с ними знакома?

— Нет! — буркнула Ника.

Глеб рассмеялся.

— Ты что-то там крутила с Яном, а даже друзей его не знаешь!

— Мне вполне хватило знакомства с тобой!

Ника помолчала, потом пожаловалась:

— Если сложить все наши с Яном встречи, то получится недели две от силы.

— Вот я и удивляюсь, какая там может быть любовь за такое время!

— Бывает любовь с первого взгляда!

— Не бывает! — заявил Глеб. — Надо много времени проводить вместе! Надо узнавать друг друга! И самое главное — что бы вам было хорошо в постели! Вот вам с Яном как было?

— Ты издеваешься?!! — вспыхнула Ника.

— Извини, я забыл, что ему повезло меньше, чем мне, — самодовольно усмехнулся парень.

— Глеб, — ехидно прищурилась Ника, — а вот у тебя, сколько девушек было с которыми тебе было хорошо в постели? Ты всех их любил?

— Скажешь тоже! — отмахнулся Глеб.

— Значит, ты сам себе противоречишь! — торжествовала Ника. — Значит, ты разграничиваешь секс и любовь! И не с каждой девушкой, с которой тебе нравилось в постели, ты бы хотел серьезных отношений! Глеб, а вдруг ты влюбишься в девушку, которая вообще будет против секса до свадьбы?

— Меня всегда забавляют твои теории, — усмехнулся Глеб. — Если бы не они — я бы умер от с тобой от скуки! Во — первых, Ника, я таких "динозавров" не встречал. Во-вторых, если такое возможно что бы девушка была и совершеннолетней и целомудренной, то она точно окажется уродиной. А я, Ника, люблю красивых!

— Как я? — попыталась Ника нарваться на комплимент.

— Ты? При чем здесь ты? — удивился до неприличия честный Глеб. — Ты симпатичная, но не в моем вкусе. Нет, мне, конечно, нравятся блондинки — это определенно мой тип, но у тебя черты лица неправильные, а еще роста бы тебе сантиметров двадцать.

— Ты просто отвратительный тип! — прошипела Ника, даже краснея от злости.

Девушка откинулась на мягкую спинку сидения, закрыла глаза и сама не заметила, как задремала. Разбудило Нику хлопанье дверей и насмешливый голос Глеба:

— Ника, проснись! Время знакомиться!

Разлепила сонные глаза. Машина стояла в самом обычном типовом дворике у подъезда самой обычной типовой пятиэтажки. Позевывая Ника обернулась. На заднем сидении увидела парня и девушку. Ника в жизни не встречала такой красивой пары. Он — загорелый блондин с синими-синими глазами-льдинками. Она — черноволосая, черноглазая, красивая экзотической красотой актрисы из индийского кино.

— Знакомься, Ника, это Лис, — Глеб немного кривлялся, судя по излишнему пафосу в интонации. — В паспорте у него написано нормальное, человеческое имя Борис, но, к сожалению, он ненавидит его лютой ненавистью и прошу помнить об этом! При любых обстоятельствах называй его только Лис и никак иначе!

— Договорились, — приветливо улыбнулась Ника новому знакомому. — А почему именно Лис? Ты же вроде не рыженький…

— Опять! — Лис устало закатил глаза и откинулся на спинку сидения. — Ну, почему все задают один и тот же вопрос?! Что странного в том, что я ношу это прозвище? Если бы меня называли, например, "табурет" или "граммофон", вот это было бы странно! Я называю себя Лисом! Что здесь такого?!!

— Извини, — пробормотала смущенная Ника. — Я не знала, что тебя это так заденет…

— Не обращай внимания, — вмешался Глеб. — И почему он носит именно такое прозвище, тебе лучше не знать. Знакомься, это Элина, девушка Лиса.

— Привет! — поздоровалась Ника, но Элина даже не ответила. Обдала Нику холодом взгляда и отвернулась, глядя в окно.

Нику такое поведение удивило. Она не считала себя на столько никчемной, что бы не удостоиться обычного приветствия. Вести себя так, по меньшей мере, не вежливо! Что эта Элина о себе думает?!

— Ника бывшая девушка нашего общего друга Яна, — Глеб не переставал болтать. Решил, наверное, сразу расставить все по местам, а может, пытался сгладить неприятный момент со знакомством. — Сейчас Ника старается забыть "этого негодяя", а я помогаю ей, чем могу.

— Помощи от тебя! — усмехнулась Ника, откровенно любуясь Лисом. — Лучше скажи мне, Глеб, у Яна друзья все такие симпатичные?

— Нет, только мы, — в голосе Глеба появились злые нотки, он нервно захлопнул дверцу машины. — Хватит глазеть.

— Ты ревнуешь что ли? — рассмеялась Ника удобней устраиваясь на своем сидении.

— Я просто девок не люблю, что каждому новому мужику радуются, — сквозь зубы процедил Глеб.

— Ты псих просто! — так же тихо возмутилась Ника. — Я прикалываюсь! Ты что, подумал, что я замутить с ним хочу?!

— Ты на нормальном языке разговаривать умеешь? — тихо продолжал пререкаться Глеб, заводя машину и выезжая со двора.

— Я нормально разговариваю! — возмутилась Ника, повышая голос. — И не надо ко мне придираться!

— Никто не придирается, успокойся, но меня коробят некоторые сленговые словечки! Сленг вообще язык для недоразвитых быдло-гопов! Знаешь о таких?!

— Может я тоже недоразвитая?! Да будет тебе известно — я в семь лет прочла "Войну и мир" полностью! И… И много чего еще! С тех пор меня коробит от литературы и таких гуманитариев, как ты! А знаешь почему? Потому что чтение книжек и игра на скрипочке не спасают от неприятностей! — последнюю фразу Ника почти выкрикнула.

Глеб покосился на нее так, словно видел впервые и понимающе сочувственно спросил:

— Издержки воспитания?

— Мои бабки хотели сделать из меня гения, — пожаловалась Ника. — А я не гений! Я обычная! Мне во дворе играть хотелось…

— С тех пор мало что изменилось. Достаточно, — оборвал ее Глеб. — Я все понял.

— Ты ведешь себя, как всегда! Как галантный подонок! — буркнула Ника себе под нос.

— Спасибо, что не обозвала гламурным. Я бы тебя сразу из машины высадил!

Разговор оборвался. Глеб включил музыку. Ника нацепила на нос солнцезащитные очки и прикрыла глаза. Этим она словно хотела отгородиться от всех, что бы никто не дергал и не старался втянуть в разговор, правда сделать это никто и не пытался. Лис с Глебом завели беседу о своих делах и в дополнительных собеседниках не нуждались. Элина молчала, видимо показывая этим, как ей на всех плевать.

…непонятная компания…

…симпатяга со странным прозвищем Лис, восточная девушка, от которой веет холодом…

Шорох шин по асфальту и неспешная путаница мыслей в голове действовали успокаивающе и Ника сама не заметила, как уснула.

Разбудил ее поцелуй. Приоткрыла глаза — Глеб, а снилось, что Ян… Мягко оттолкнула Глеба и вышла из машины. Потянулась. Огляделась вокруг. Красивое место. Вверх, в гору, уходит грунтовая дорога, теряясь в зеленой листве. Большую поляну, на которой они разбили лагерь, тоже обрамляли деревья и густой кустарник, а где-то рядом шелестело море.

— Потрясно! Я, кажется, начинаю понимать ради чего мы ехали в такую даль, — промурлыкала Ника и глубоко вдохнула воздух, наполненный запахами сосновой смолы согретой солнцем и водорослей. — Знаешь, Глеб, я, пожалуй, пойду, искупаюсь.

Глеб ничего не ответил. Он был занят — выгружал вещи из машины.

Ника шла на шум волн, по узкой тропинке, вьющейся между деревьями. Пляж покорил своей пустынной красотой — синее ласковое море простиралось до самого горизонта, полукруглый песчаный берег с торчащими кое-где шершавыми валунами был пуст и непривычно чист. Небо над морем уже начинало окрашиваться в закатно-оранжевые мягкие цвета, и вода сияла, словно расплавленное золото. Ника стянула с себя футболку и шорты и, оставшись в маленьком красном бикини, вошла в теплую прозрачную воду.

Сидела на берегу любуясь закатом. Совсем забыла о своих сомнениях и неприятностях, о шумном большом городе, о Яне и причиненной им боли. Забыла обо всех. Даже слегка удивилась, когда увидела идущего к ней Глеба с синим большим полотенцем переброшенным через плечо.

— Как водичка? — спросил парень.

— Теплая, — кивнула Ника, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя налипший песок.

— А я полотенце тебе принес, — сказал неожиданно-заботливый Глеб

— Спасибо, но я уже так обсохла.

— У тебя оказывается фигура неплохая, — улыбнулся парень, рассматривая Нику. — Как я раньше этого не замечал? Может потому что ни разу не видел тебя при свете без одежды? Тут, оказывается, есть на что посмотреть — ножки, попка, животик. Еще бы размер груди — хотя бы третий и я бы точно — запал.

— Ты пошляк, — буркнула на это Ника и надела футболку и шорты.

— Идем, я познакомлю тебя с остальными.

— Может не надо? Я сегодня не сильно коммуникабельная. Тем более, если все у вас такие же "милые", как Лис и Элина, — язвила Ника.

— Лис и Элина у нас в единственном экземпляре. Элька сама по себе отмороженная, а Лис при ней хамит всем девушкам, что бы у нее небыло поводов для ревности!! — объяснил Глеб. — Да, я всем сказал, что мы любовники.

— Зря, — Нике не понравилась эта новость. — Нам это совершенно не нужно сейчас. И так сплетен хватает.

— Сплетен? Но это же, правда. Мы любовники. И потом, все понимают, что если бы между нами ничего небыло, я бы тебя с собой не привез.

— Тогда я буду рассказывать, что ты влюбился в меня без памяти, а я просто снизошла до этой поездки! — продолжала обороняться Ника.

— Никто не поверит! — фыркнул Глеб. — Хватит уже беспокоиться о душевном комфорте Яна, пойми — он сейчас большей частью путешествует по другим мирам, а на то, что происходит в реальности ему глубоко наплевать!

— Я что-то не совсем понимаю о чем ты, — насторожилась Ника. Она даже остановилась и заставила остановиться Глеба.

— Ника, не дури! Ну ты что, в самом деле, не понимаешь?! — усмехнулся Глеб. — Я говорю о наркотиках, которые помогают Яну уходить от проблем. Наркотики заменяют ему все в жизни. И в том числе любовь. Ника, единственный вариант обратить ситуацию в свою пользу это принять ее. Понимаешь о чем я? Тебе все же лучше сделать вид, что между нами что-то есть! Так по крайней мере ты не будешь выглядеть посмешищем, цепляясь за бабника и наркомана. Посмотри, что происходит с Ларисой.

Ника нахмурилась, кивнула, показывая, что все поняла и быстро зашагала к лагерю.

На поляне, возле большой синей палатки, Лис хлопотал над мангалом. Рядом, прислонившись спиной к стволу дерева, стояла Элина и грызла большое зеленое яблоко. Выглядело это так, словно она охраняла Лиса. Ника усмехнулась, увидев все это и обернулась к подошедшему Глебу:

— Глеб, ты сказал, что все готово, а я что-то не вижу здесь ничего готового!

— Я разве не говорил, что у нас самообслуживание? Видишь, Элина сама себя обслуживает!

Ника презрительно фыркнула в ответ и направилась к разостланной на траве клетчатой подстилке, на которой сидела симпатичная рыженькая девушка и раскладывала продукты. Ника вызвалась помочь и пока накрывали импровизированный стол узнала, что девушку зовут Наташа, что она приехала сюда со своим братом Костей и его девушкой Юлей.

— А я приехала с Глебом, — сказала Ника, что бы поддержать разговор. — Хотя, ты, наверное, знаешь, да?

— Да, — кивнула Наташа и хитро улыбнулась. — А странная он штучка, правда?

— Он вроде милый, но бывает… Знаешь, он очень циничный и иногда мне кажется, что ему вообще на всех наплевать. С таким человеком тяжеловато.

— Бывает, — сочувственно улыбнулась Наташа. — Но если брать всю эту неразлучную троицу — Яна, Глеба и Лиса, то получится, что тебе еще повезло!

— Повезло? — насторожилась Ника.

— каждом из них есть своя "ложка дегтя". — Наташа спокойным, будничным голосом раскладывала все по полочкам и Ника боялась упустить хотя бы одно слово. — Глеб, вот, готов на любую подлость и не остановится ни перед чем. Он самолюбивый и мстительный, имей в виду. И это не потому, что он человек плохой, а потому что у него такая специфическая жизненная философия. "Око за око, зуб за зуб". "Месть — это блюдо, которое подают холодным". Все это любимые цитаты Глеба. Кредо. Но если не портить с ним отношений, то он может быть довольно приятным человеком.

— А Ян? — спросила Ника, чувствуя, как начинают гореть щеки.

— Ян? — Наташа посмотрела на Никино заалевшее лицо и все поняла. Усмехнулась, кивнула. — Ян — классический экземпляр. Избалован папиными деньгами и женским вниманием. У него… Ну, скажем так — у него есть некоторые пороки. Говорят, у него сейчас очередной кризис, поэтому не приехал. Да и с Глебом у них что-то там произошло.

— Понятно, — кивнула Ника. Ей неприятно было упоминание о недавних событиях и она поспешила перевести разговор в другое русло. — А что это за девушка с Лисом? Элина, кажется? Она такая странная… Я с ней поздоровалась, а она сделала вид, будто нет меня.

— Не обращай внимания. Она так со всеми. Ни с кем не хочет из нашей компании общаться. Странно, что хоть Лису это разрешает. — Наташа усмехнулась. — Они же почти год вместе живут и год Лис ее добивался. Прикинь, год! Хотя, ты же Лиса не знаешь, не поймешь все равно. Короче влюбился он в Элину эту. А она даже не местная. Она учиться сюда приехала из дыры какой-то. То ли село, то ли ПГТ, я точно не знаю. Знаю, что приехала, поступила в институт, жила в общаге, работала в "Сафари" официанткой. Там Лиса и подцепила. И началось. К нему вот переехала и официанткой больше не работает. Сидит на Лисовой шее гордо и неприступно и треплет ему нервы. Ревнивая, дрянь.

— Ты ее не любишь, да? — спросила Ника.

— Да ее никто здесь не любит, кроме Лиса! Она же веревки из него вьет! Как она скажет, так и будет! Не мужик, а тряпка! Жалко смотреть! Знаешь, я этих девок, которые из-за денег встречаются на дух не выношу! А Элина точно из тех! Нищая же, как крыса церковная!

— А что, Лис тоже мажорный? — поинтересовалась Ника.

— Да как сказать… Я точно не знаю. Он архитектурый закончил и вроде сам зарабатывает, но живет в квартире, которую ему отец купил и говорят, что отец ему денег все же отстегивает. Еще бы — у Элины такие запросы!.. Я точно не знаю этой истории, но поговаривают, что отец ему деньгами рот заткнул. У Лиса же родная мать умерла не так давно, и отец женился как-то быстро после этого. Лису квартиру эту купил и все расходы оплачивает. Будто бы старается компенсировать травму после смерти матери. Но, поговаривают, что Лис с отцом общается только через банкомат — вообще видеть его не хочет. Уж не знаю что у них там произошло, но родители для него запретная тема.

— Интересная троица, — задумчиво произнесла Ника.

— Да это не троится. Их вообще-то четверо — лучших друзей, но четвертый, Влад, очень много времени проводит со своей девушкой. Кстати, повезло ей — нормальный парень. Да ты не думай, Глеб не такой, как эти балбесы. Он работает. В семейном бизнесе, правда, но работает же.

Подошла Юля.

— Девчонки, вы не хотите пойти искупаться? — Юля приветливо улыбалась Нике.

— Хотим! — отозвалась Наташа. — Правда, Ника?

— Не, без меня, — кисло улыбнулась Ника, уставшая от рассказов об альфонсах. — Я сегодня уже купалась. Вода замечательная.

Ника взяла лежавшую на клетчатой подстилке банку пива, открыла ее и сделала глоток, задумчиво глядя перед собой. Некоторые вещи рассказанные Наташей были очень даже любопытными, вот только, Наташа словно недоговаривала чего-то. И Наташа и Глеб, и Стас, и даже болтливая и жадная до сплетен Берта, чего-то не договаривали, по крайней мере Нику не покидало такое чувство. Сравнивая свои ощущения и слова Яна с тем, что говорили другие, Ника всегда получала какую-то расплывчатую картину в которой одни факты противоречили другим и все расползалось, словно клочья тумана над озером перед рассветом. Не хватало совсем незначительных, но важных моментов, без которых общая картина не могла обрести ясность, а ясность Нике была просто необходима, потому что не смотря на всю грязь, налипшую со всех сторон на ее любовь, Ника все еще не могла решиться на то, что бы окончательно вычеркнуть Яна из своей жизни.

— Ника! — окликнул Глеб. — Иди сюда, чего ты там одна сидишь?!

Ника улыбнулась Глебу, подхватила еще баночку пива для него и перебралась ближе к мангалу. Села на толстое бревно рядом с парнем.

— Спасибо за пиво, — улыбнулся Глеб, забирая у Ники одну банку.

— На здоровье.

— Почему кислая такая? Наташка утомила тебя своими рассказами? — Глеб говорил с издевкой и Нику это разозлило.

— Ты не прав, — ответила она. — Наташа рассказала мне о том, какой же ты на самом деле негодяй! И вообще — вся ваша компания!

— Дааа??? — Глеб изобразил удивление. — Я вот удивляюсь длинным бабьим языкам — толком нихрена не знают, а болтают!

— Но она же сестра Кости, а он вроде из вашей компании.

— Тебе интересна вся эта "Санта-Барбара"? Так вот — Костя здесь не при чем и если бы Лиса здесь не было, она бы не поехала… А вообще — копание в чужом грязном белье ее любимая тема!

— Мне так не показалось! Ведь в чем-то она была и права, — возразила Ника, задумчиво рассматривая свои острые загорелые коленки.

— В чем?

— В том, что ты — негодяй! — Ника с вызовом смотрела на Глеба и поднеся банку с пивом к губам, сделала глоток, словно празднуя победу.

— Можно подумать ты этого не знала! — Глеб никак не реагировал на Никину заносчивость. — Дааа, вот так стараешься для человека, а тебя потом негодяем обзывают…

— Это ты что ли стараешься? — поразилась Ника.

— Я тебя вывез в красивое место. Я даже коньяка тебе купил, потому что помню, как ты его любишь. А ты значит, моих усилий совсем не ценишь, — укоризненно говорил Глеб, а Ника не понимала, шутит он или говорит серьезно. — Ника, тебе не стыдно?

— Нет, — буркнула Ника.

Сначала она хотела разозлиться, но потом решила, что это глупо и лучше приятно провести время, чем продолжить препираться с Глебом — все равно его не переспорить. Ника ела свежеприготовленный шашлык, запивала его пивом, и чувствовала себя почти счастливой. Толкнула Глеба в бок и заговорщическим тоном прошептала:

— Тебе нравится Элина? Я заметила у нее усы! — Ника рассмеялась.

— Она не в моем вкусе, так что пусть у нее хоть борода вырастет! — ответил Глеб, продолжая разыгрывать из себя невинно оскорбленного.

— А еще знаешь, ей бы грудь побольше, — рассуждала Ника. — У нее такие бедра, а груди почти нет…

— Лису — нравится, — коротко бросил Глеб

— А что это у Лиса за кошмарный шрам на левом боку? — спросила Ника у Глеба, рассматривая голый торс Лиса.

— Это у Лиса память о его первой машине. Жуткая была авария. Машина в мясо просто. Его вырезали из салона. В прямом смысле. Хотя знаешь, я вообще не понимаю каким чудом Лис остался в живых.

— А кто виноват?

— В аварии? Уснувший водитель фуры. Лис с тех пор больше за руль не садится. О новой машине и слышать не хочет, даже не смотря на постоянный зуд Элины по этому поводу… Он с тех пор вообще ездит только сзади.

Они сидели на достаточном расстоянии от Элины и Лиса, что бы те не слышали их разговор. Ника собиралась, было поделиться с Глебом своим мнением по поводу этой пары, но слова застряли в горле, когда Ника увидела, как Лис получил от Элины звонкую пощечину.

— Это… это за что? Глеб, за что она его ударила? — Ника была просто в шоке.

— Это за то, что он пытался обнять ее на людях. При нас тоесть, — объяснил Глеб.

— Обнимать нельзя, а отношения при всех выяснять можно?! — продолжала удивляться Ника.

— А не ты ли однажды засветила Яну пару пощечин возле "Розы морей"? Я вот видел это своими глазами. То еще зрелище!

— Это было совсем другое! Он мне гадостей наговорил тогда! А Элина?! Он хотел ее обнять!

— Ника, если бы ты знала остальное, ты бы не обратила внимания на эту жалкую пощечину и потом — это его, Лиса, личное дело. Сам добивался, сам пусть и терпит. Посмотри на него, Ника и запомни к чему приводит эта твоя любовь.

— Ты циник! — возмутилась Ника. — Или робот! Никаких чувств, только расчет! Я просто мечтаю, что бы появилась девушка, которая бы научила тебя чувствовать что-то кроме презрения к окружающим!

Глеб на это только усмехнулся, а Ника, не желая оставаться в обществе такого бесчувственного чурбана, взяла сигареты, банку пива, и ушла искать живописное место. Хотелось в одиночестве любоваться летними сумерками, вспоминать Яна и жалеть себя.

Сидела на огромном теплом камне, с которого открывался чудесный вид на темное море с лунной дорожкой на ряби волн. Давно стемнело, давно закончилось пиво, и была выкурена последняя сигарета, Ника, переполнившись чувством жалости к себе, размазывала по щекам слезы. Так жаль было себя! Такую одинокую в чудесную летнюю ночь, такую несчастную и обманутую, что не плакать просто не представлялось возможным. Когда ощущение своей несчастности и обделенности, достигло пика, из темноты неожиданно появился Глеб и сел рядом.

— Я тебя долго искал. Хочешь коньяка?

— Да, — всхлипнула Ника, — и сигарету дай.

— Ты до черта куришь, — заметил ей Глеб протягивая пачку и щелкая зажигалкой. В тусклом свете он увидел зареванное Никино лицо. — Ты чё, плачешь? Я так и знал, что ты за этим ушла, — усмехнулся парень, разливая коньяк по пластиковым, предусмотрительно захваченным, стаканчикам.

— Вот еще, — буркнула Ника, вытирая слезы. — Глеб, ты меня любишь?

— Нет. Сколько можно повторять? Я не люблю тебя и ты меня не любишь, а все эти сопли из-за Яна!

— Мне паршиво ужасно, — пожаловалась Ника. — Я изменяю своему любимому парню с его лучшим другом! Ты хоть можешь представить каково это?!

Ника всхлипнула и сделала глоток коньяка из своего стаканчика

— Ты ему не изменяешь, потому что вы с ним уже не встречаетесь! — терпеливо поправил Нику Глеб. — И вообще — мне надоели эти глупые рассуждения на тему нашего так называемого треугольника! Ты переживаешь из-за Яна, сравниваешь меня с ним, представляешь его на моем месте! Нафига все это? Обманул он тебя с какой-то шалавой и ты видела это своими глазами! Ты подумай сама — он тебе изменил! Он должен переживать, а не ты!

— Но я люблю его! — закричала Ника сквозь слезы, отшвыривая в высокую траву свой стаканчик. — Я ничего не могу с собой поделать! Если у меня появится хоть самый маленький шанс вернуть Яна, то я им воспользуюсь!

— Это говорит алкоголь! — отрезал Глеб. — Ну, зачем тебе нужен этот наркоман и предатель? Зачем? Ты готова делить его с Ларисой и со всеми другими, которые есть и еще будут? Зачем тебе такой человек?!

— Потому что мне плохо без него! — взвыла Ника.

— Хватит! Я устал это слушать! Я не подружка и не жилетка для твоих слез! Не надо мне жаловаться и просить у меня советов! Я к этому не приспособлен!

— Я больше не буду с тобой спать, — выдала вдруг Ника.

— Что? — переспросил Глеб и рассмеялся. — Ты не будешь больше со мной спать?! Больше?! У нас с тобой секс был один раз — тогда, на пляже! И, можно подумать, будто я тебя принуждал к этому!

— Я не буду спать с тобой! — закричала Ника.

— Да как же я ненавижу пьяных девиц! Такую чушь несут! Не хочешь — не надо, — спокойно отозвался Глеб и со злой иронией добавил: — Мы же не можем так поступить с бедным Яном. Мы не можем причинять мальчику такую невыносимую боль! Вдруг он от этого потеряет всякое желание трахать девок и жрать наркотики?

— Не смей говорить так о нем! — возмутилась Ника и полезла на Глеба с кулаками.

После короткой борьбы Ника лежала спиной на плоском теплом обломке скалы, Глеб держал ее за руки и ухмылялся сверху, радуясь своему превосходству.

— Ты, как всегда, пользуешься слабостью противника. Ненавижу! — процедила сквозь зубы Ника, стараясь вырваться.

— "То ненависть пытается любить или любовь хотела б ненавидеть?" — с усмешкой цитировал Глеб. — "Минувшее я жажду возвратить, но, возвратив, боюсь его обидеть…" Обидеть… Жаль, дальше не помню.

Глеб начал покрывать поцелуями Никино соленое от слез лицо, губы. Отпустил ее руки и, приподняв Нике футболку, ласкал загорелый плоский животик. Усмехнулся:

— Ника, почему ты меня не отталкиваешь?

— Просто я запуталась, — ответила она. — И… Если бы не твой цинизм, может быть ты бы мне даже нравился, но… Ян все еще в моем сердце, хотя я понимаю, что его не должно уже там быть…

Ладно, проехали. — Ника слезла с камня. — Отличный был разговор, но я от этой задушевности устаю быстро. Короче, я спать пошла.

Ника поплелась к лагерю. Глеб докурил сигарету и пошел за ней.

Проснулась утром от холода. Не открывая глаз, что бы не растерять остатки сна, пошарила рядом, но рука не нашла ничего подходящего на роль покрывала. Свернулась клубочком пытаясь согреться. Не помогло, только окончательно ушел сон, и захотелось курить. Ника открыла глаза и села. Осмотрела внимательно салон Глебовой машины, в которой спала. Сигарет не нашла. Зато отыскала свой голубую трикотажную толстовочку с капюшоном и карманами. Одела, вышла из машины. Осмотрелась вокруг поеживаясь от утренней прохлады. С моря полз туман, все было серым и неуютным. В лагере, по всей видимости, спали. Ника прошлась по поляне, рассматривая остатки вчерашнего пикника — пустые бутылки, банки из-под пива, салфетки, пластиковая посуда. Ника подняла с травы смятую пачку оброненных кем-то сигарет, достала одну, закурила. Накинула на голову капюшон и медленно побрела к морю. Ника решила, что если сон потерян, то можно отлично провести утро, встречая рассвет.

На пляже, почти у самой воды, сидел Глеб, завернувшись в плед и курил. Ника подошла со словами:

— Привет. Не спится?

— Тебе я вижу тоже, — сухо заметил парень.

— Я замерзла, — пожаловалась Ника, присаживаясь рядом и натягивая на свои плечи половину пледа. — Мог бы укрыть меня чем-нибудь ночью.

— Как-то я о тебе не вспоминал, — буркнул Глеб. Извлек из складок почти пустую уже бутылку коньяка и сделал глоток.

— Ты вообще сегодня спал или еще не ложился? — осведомилась Ника.

— Не спал. Дальше что?

— Ничего, — перекривляла Ника недовольный тон Глеба. — А может было что-то интересное и ты поэтому не спишь?

— Целый вагон интересного. Не знаю как ты переживешь, что пропустила два скандала между Элиной и Лисом и одно коллективное купание голышом… Пол часа как все расползлись.

— Можно сказать, что я не пропустила ничего! — подвела итог Ника. — Знаешь, я тут подумала…

— Я знаю, о чем ты подумала! — вдруг оборвал ее Глеб. — Ты думаешь только про Яна! Я могу больше не слушать об этом?!! Сколько повторять — я не друг твой, не подружка, не надо говорить мне о своих сопливых чувствах!!!

— Тебя раздражает именно то, что я могу любить Яна? Что его вообще возможно любить? — прищурившись на Глеба прошипела девушка.

— Да меня просто бесят твои романтические бредни! — со злостью ответил Глеб. — Ника, тебе пора взрослеть! Людей связывает только секс и взаимные претензии! Все!!! Больше нет ничего!

— Заткнись, — процедила Ника сквозь зубы. Сейчас ей больше всего хотелось вцепиться в каштановые кудри Глеба.

— Нет, выслушай! Ян тебя никогда не любил и не полюбит! Ты для него пройденный этап! Ты — его неприятное воспоминание! Ты — символ его уязвленного самолюбия!

— О чем ты говоришь?!!

— О том самом! Он хотел трахнуть тебя, но ты досталась не ему, а мне! Все!

— Я не вещь! — заорала Ника, вскакивая на ноги. — Я сама выбираю с кем мне быть! Сама!!!

— Так признай, что из нас двоих ты выбрала меня! Меня, а не Яна! Хотя бы потому, что происходящее между нами, можно хоть как-то обозвать отношениями! По крайней мере со стороны это смотрится именно так! С Яном у тебя ничего, никогда небыло! Лариса больше его девушка, чем ты! Так что хватит уже заниматься херней — небыло никаких измен и треугольников, кроме как в твоей голове! Все!

Какое-то время Ника обиженно молчала. Сначала она хотела спорить и доказать Глебу его неправоту, а потом к ней вдруг пришло отчетливое и яркое понимание того, что Глеб прав. Во всем.

— Я… — у Ники был хриплый, срывающийся от волнения и злости на фальцет, голос. — Я… я домой хочу! Если ты сегодня не отвезешь меня домой, то я сама поеду! На попутках!

— Тише, — поморщился Глеб. — Голова и так трещит… Вечером выезжаем. Сам устал от этого отдыха.

Утро. Ника вышла из ванной вытирая полотенцем мокрые волосы. В коридоре столкнулась с мамой.

— Ма, привет! Завтрак готов?

— Ника, все на столе. Я спешу. Берте позвони, она просто не могла дождаться твоего приезда. Зря ты телефон собой не взяла, — проговорив все это скороговоркой и чмокнув дочь на прощанье, мама умчалась на работу.

Ника не спеша позавтракала, феном высушила волосы, послонялась по квартире и только потом, со вздохом включила мобильный телефон, впопыхах забытый дома и севший без подзарядки. Через десять минут позвонила Берта, через пятнадцать — Берта уже сидела в Никиной комнате.

— Как отдохнули? — Берта начала из далека.

— Хорошо, — кивнула Ника. — Купались, загорали… Отдыхали, в общем, от города.

— А Глеб?

— Что Глеб? Ты думаешь, он проводил время как-то по-другому? — Ника в притворном удивлении округлила глаза.

— Что у тебя с Глебом? — в лоб спросила Берта.

Никины губы презрительно скривились, выцветшие на солнце брови поползли вверх, но Берта получила ответ на вопрос:

— У меня с Глебом ничего.

— Все только и говорят о том, что вы любовники, что он специально Яна подставил! — Берта выглядела возмущенной, она была уверенна, что подруга говорит неправду.

— У меня с Глебом чисто дружеские отношения, — повторила Ника. — Так "всем" и передай.

— С Яном мириться не думаешь? — строго спросила Берта, переходя к главному вопросу.

— А я не мирюсь с предателями! — воскликнула Ника, сверкнув глазами. Потом взяла себя в руки, решив, что излишняя эмоциональность ни к чему, что надо взять за правило прохладнее отзываться на счет Яна.

Ника прошлась по комнате. Взяла с туалетного столика расческу и подойдя к большому зеркалу принялась тщательно расчесывать волосы.

— Понимаешь, Берта, — Ника говорила таким тоном, словно бы ей самой было лет сто пятьдесят, а Берта всего лишь маленькая несмышленая девочка. — Я хочу прояснить на счет Яна. Я не понимаю почему все так и кинулись обсуждать это. Между нами с Яном никогда серьезного ничего небыло и нет ничего такого в том, что я сейчас общаюсь с Глебом. В конце концов Лариса больше его девушка, чем я.

Ника сама не заметила, что говорит словами Глеба.

Берта оторвалась от созерцания своего безупречного, как всегда, маникюра и без обиняков заявила:

— Ника, ему очень плохо.

— Это. Его. Проблемы, — отчеканила Ника, а у самой сердце дрогнуло.

— Понимаешь, — Берта вновь увлеченно рассматривала свои аккуратные ногти, — тут такая штука… я, конечно, не знаю, как ты к этому отнесешься… Лариса беременна и она требует, что бы Ян женился на ней, а он говорит, что это не его проблемы, что он Лорку побьет и никакого ребенка не будет… Он так себя ведет, что в это не сложно поверить… Лариса, она просто… Она на грани нервного срыва. Я так боюсь за нее.

Ника на это нервно и зло рассмеялась.

— Лариса по сто раз в день на грани нервного срыва! А Ян… Ты сама знаешь — его словам нельзя верить!

— Ника! — Берта укоризненно посмотрела на спину подруги. Словно почувствовав этот взгляд, Ника обернулась.

— Берта! Чего ты от меня хочешь?! Что бы я пошла Яна уговаривать на Ларисе жениться?! — голос снова угрожал сорваться на крик, Нике все сложней было держать себя в руках.

— Ника, но такая ситуация!

— Я ничего не хочу знать! — в отчаянье выкрикнула Ника. Она сделала несколько шагов по комнате, закрыв руками лицо. Каждое слово Берты разрывало ей сердце, но показывать своей боли Ника не хотела.

— Ян винит во всем Ларису, — Берта смотрела на свои ногти. Она не могла заставить себя поднять глаза на Нику. Она понимала, что просит подругу о невозможном, — в том, что потерял тебя… А она… Ты же не знаешь ничего. Она так много для него делала… Все, что он хотел.

— Мне надоело слушать, как она ради Яна на изнанку выворачивалась! Что такого она сделала особенного, что все об этом знают, но никто не говорит в слух?! Что?! — Ника разошлась не на шутку. Ей до чертиков надоели эти дифирамбы о Ларисиных заслугах. А Берту, похоже, вопрос смутил больше, чем хамский тон, в котором он был задан.

— Любая прихоть. Она на все была готова ради него, — Берта замялась и быстренько вывела разговор в нужное ей русло. — Ника, у них постоянные скандалы, он несколько раз на самом деле поднимал руку на Лору, а у нее же будет ребенок…

— Берта, это не мои проблемы!!! А Ларисе я бы посоветовала сделать аборт — нафига ей ребенок от наркомана?! — Ника была в возмущении. Подумать только — Берта что хочет что бы Ника жалела эту истеричную Ларису?! Да будь она самым несчастным человеком на земле — у Ники не будет ни капли жалости!

— Я не прошу тебя помогать Лоре, — оправдывалась Берта и зашла с другого бока, — но Яну… Он ведет себя так, словно ищет какой-то нелепой смерти!

Берта умоляюще посмотрела на стоящую посреди комнаты подругу. Нике пришлось призвать на помощь все свое самообладание и актерское мастерство, что бы не только выдержать этот взгляд, но и ответить на него ухмылкой. И плевать, что губы едва заметно дрожат и слезы где-то уже близко. Надо выдержать. Дождаться, пока Берта уйдет.

… не плакать… не плакать… не плакать…

— У него есть друзья, что бы из дерьма вытаскивали! Родители! Кто ему я?! Я — всего лишь девушка, которую он обманул! — Ника мерила быстрыми шагами комнату, нервно размахивая расческой.

— У него больше нет друзей! — Берта тоже волновалась. Берта сама едва не плакала. — Он так говорит! Он не хочет никого слушать… Ты просто не видела, в каком он состоянии! Он все что угодно натворить может!

Ника вспомнила тот инцидент у въезда на пляж, но грубо заметила Берте:

— Самое главное он уже натворил!

— Ты просто променяла его на Глеба! — разозлилась Берта, почти переходя на крик. — Я думала ты на самом деле переживаешь за Яна! Но ты думаешь только о себе! Ты всегда думаешь только о себе! О том, что только тебе бывает плохо! Ты любишь только себя!

Берта вскочила с пуфа, на котором сидела и пулей вылетела из квартиры, громыхнув дверью вместо прощания. Ника в слезах кружила по комнатам стараясь успокоиться. Казалось, что мир просто сошел с ума за эти пару дней. Берта просит Нику поговорить с Яном о его отношениях с Ларисой. Это же ни в какие ворота!

… Берта тут просто свихнулась…

… Интересно, а Глеба тоже так "обрабатывают"?…

… Неужели Лариса на самом деле залетела? Она вообще знает, какими бывают дети наркоманов? Или не знает, или она в самом деле готова на все, только бы привязать к себе Яна…

Следующим, как ни странно, был Стас. Он позвонил Нике на мобильный, они немного поболтали о погоде, о Никиной поездке и Стас предложил встретиться через час в баре "Фламинго".

В полумраке и прохладе кондиционированного воздуха Ника расслабилась. Разговор с Бертой отошел на второй план и казался просто очередным преувеличением к которым время от времени была склонна Берта. Ника была рада видеть Стаса, рада тому, что изобрели кондиционеры, мягкие удобные кресла и вообще — жизнь начала казаться прекрасной. Блаженно улыбаясь, девушка сделала несколько глотков ледяного белого вина.

— Стас, как хорошо!

— Искренне рад это слышать, — улыбнулся Стас. — А что, все на самом деле так прекрасно?

— Ну, — Ника задумалась. — Мне не очень хочется говорить об этом, но… Ладно, все равно я тебе нажалуюсь. Все дерьмово! Сегодня у нас с Бертой был бурный разговор. Мне даже кажется, что мы поссорились… Просто не знаю на сколько быстро Берта одумается. Представляешь, меня обвинили в эгоизме и черствости! Якобы я счастлива, а бедняжка Ян страдает и это просто вопиющая несправедливость!

— Ты не видела Яна.

— Стас, я не верю, что человек может сильно измениться за такое короткое время! Я… Я видела его на прошлой неделе. Правда, из далека. Да, он был немного не в себе, но… Разве хуже может быть? — пожала плечами Ника.

— Уверяю тебя — может. — Стас помолчал, потом посмотрел девушке в глаза. — Тебе на самом деле все равно? Даже если он наложит на себя руки или загнется от передоза?

— Ой, ну что ты за глупости говоришь?! — отмахнулась Ника. — Глеб мне рассказывал, что у Яна частенько бывают такие "нервные срывы". Потом он приходит в себя и возвращается в реальность. Тем более — у него же есть Лариса, которая так много готова для него сделать!

— Видимо парня на самом деле зацепило, раз он так мучается. Если к тебе прибежала перепуганная Берта, это о чем-то говорит. Кому, как ни ей знать, куда бежать за помощью? — усмехнулся Стас. — Ты можешь наступить на горло своей гордости и встретиться с Яном?

— Нет! И я не понимаю, почему никто не думает обо мне?! — закричала Ника на весь бар.

— Тише, — укоризненно усмехнулся Стас. — Веди себя, как взрослая девочка.

— Я не понимаю, почему я должна сейчас все бросить и бежать на поиски Яна, и разговаривать с ним, и утешать! Я ему никто! Никто, понимаешь?! Мы даже ничего толком друг о друге не знаем — я не беру в расчет то, что он там мне подрассказал! Знаешь… Каждый может строить из себя хорошего парня, но не каждый на самом деле оказывается хорошим! — Ника перешла на злобный шепот и в такт словам размахивала сигаретой, наклонившись поближе к Стасу. — Может мне еще и прощения у него попросить?! Прости, мол, милый, что твой друг оказался не таким подонком, как ты!! Просто У меня гордость есть! Понимаешь?! Пусть Лариска носится с ним, а я не буду — мне мое спокойствие дороже!

Ника сделала затяжку и сбив пепел с сигареты, продолжала:

— Да я просто удивляюсь всем вам! Сначала вы мне говорили, какой Ян плохой и что мне бежать от него надо, и как только я это сделала, вы все стали мне рассказывать какой он несчастный!

— Это так ты оправдываешься? — Стас усмехнулся, но усмешка быстро исчезла с его лица. Он заговорил с Никой каким-то незнакомым, чужим голосом, в нем появилась жесткость, которой Ника никогда не слышала. — Девочка, ты приехала сюда два года назад, ты заварила всю эту кашу! Пока тебя небыло, все было тихо и хорошо и никто не мешал Яну гробить свою жизнь так, как ему того хотелось! Все были счастливы! А потом появилась ты и вот у Яна проблемы, а у Ларисы истерика и беременность! Ника, может пора принять ответственность за свои поступки?

— Ты что??? — Ника задохнулась от возмущения. — Как ты можешь?!! Как тебе вообще в голову пришло на меня все свалить?

— Я просто объективно оцениваю ситуацию.

— Стас, пожалуйста, давай сменим тему. — Ника старалась говорить ровным спокойным голосом. Ника старалась не обращать внимания на эту "объективную оценку ситуации". Потерять двух друзей за одно утро это все-таки слишком круто. — У меня все было хорошо до этого разговора, а теперь я оказывается просто человек опасный для общества!

— Да, все время хотел спросить, — перебил Нику Стас. — А что Глеб думает о происходящем?

— Понятия не имею, — буркнула Ника.

О мнении Глеба Ника смогла узнать позже, вечером. Он заехал за ней около семи и заявил, что им необходимо поговорить. Чем быстрее, тем лучше. Впрочем, тема разговора для Ники уже не была секретом. Сидели в баре на пляже, Ника цедила молочный коктейль, злобно взирая на Глеба, но он похоже не замечал этих испепеляющих взглядов.

— Ника, ты должна что-то сделать, — заявил он.

— Неужели? — Ника глупо захихикала. — А ты сегодня не первый, кто начинает со мной разговор с этих слов!

— Не надо скалиться! Я говорю серьезно! — Глеб курил нервно сбивая пепел с сигареты.

— Как надоели вы мне все! — Ника даже возмущенно стукнула ладошкой по столу. — Сначала Берта, потом Стас! Даже он, представляешь? Мой друг, человек который Яна на дух не переносит, заметь — тоже из-за какой-то там отбитой в прошлом девушки! Даже Стас пытался вызвать сострадание и жалость! И к кому? К Яну! Глеб, тебя мне только не хватало! Ян твой друг — вот сам и старайся!

— Помолчи и дай мне сказать! — зло перебил ее Глеб. — Я видел Яна час назад. Между прочим, здесь не далеко. Так вот, мне вообще не понравилось то, что я видел. Он заявил, что я во всем виноват, что я… Вообщем, ты понимаешь, что он мог сказать… И самое для тебя главное — он заявил, что из-за меня он потерял любимую девушку. Танцуй, Ника, возможно, я ошибся, и этот придурок на самом деле в тебя влюблен. Я, конечно, не понимаю как это он умудрился… Может это очередная его навязчивая идея на фоне наркотического бреда. Предлагаю тебе это выяснить.

— Я польщена, — скривилась Ника. — А чем все же закончился ваш разговор?

— Я попортил ему портрет.

— Ты побил его? — удивилась Ника и с усмешкой добавила: — Ты избил своего несчастного друга, организм которого измотан не только наркотиками, алкоголем и шлюхами, но и несчастной любовью?!

— Ника, — Глеб смотрел ей в глаза. — Шутки закончились. Даже твои вот эти идиотские злые шутки. Сейчас не до этого. Если с ним что-то случится, если он сделает что-то с этой дурой Лариской, то виновата будешь ты одна!

Ника нахмурила лоб и сдвинула брови. Она была возмущена тем, что все умывают руки, а ей достается "честь" таскания каштанов из огня.

— Но почему? Глеб, что ты такое говоришь?

— Потому что все остальные уже пытались вправить ему мозги. Твоя очередь, — Глеб потушил в пепельнице сигарету и тут же закурил новую. — Ты можешь хотя бы поговорить с ним. Никто не заставляет тебя его прощать, быть подружкой невесты на их свадьбе и нянчить их отпрыска, если он на самом деле существует где-то, кроме воображения Ларисы. Твой выход, Ника! Может, когда ты подставишь ему свое хрупкое плечико, то он тебе даже меня простит? Ты же только об этом и мечтала, кажется? По крайней мере пару дней назад ты вопила на все побережье, что сделаешь все возможное, только бы вернуть Яна. Почему ты не радуешься? У тебя появилась такая возможность!

Никины губы начинали дрожать, она сдерживала слезы из последних сил. Всему виной был этот оскорбительный тон Глеба и то, что он был уже третьим человеком за этот день, который обвинял ее в происходящем.

— Почему я должна бегать и что-то говорить человеку, который предал меня?!

— Я всего лишь напомнил тебе твои же слова! Или признай, что это был просто пьяный треп!

— Нет! — взвилась Ника. Она ненавидела, когда люди ставили под сомнение ее слова, сказанные в подпитии.

— Ты сказала, что используешь любую возможность, что бы вернуть Яна. Никто тебя за язык не тянул.

— Глеб, — из Никиных глаз вдруг закапали слезы. Прямо в молочный коктейль. — Я не могу!.. Как ты не понимаешь!! Мне… Мне нужно подумать… Разобраться во всем…

— Времени нет на эти глупости. Ника, я прошу всего лишь поговорить с ним! Он не желает никого слушать, так может быть послушает тебя? Поговори и мы разойдемся с тобой друзьями. Ты всегда сможешь на меня рассчитывать. На мою помощь и поддержку. А вот если ты этого не сделаешь, то я буду при каждом удобном случае распускать о тебе такие сплетни, что даже Берта, завидев тебя, будет переходить на другую сторону дороги! Ты меня знаешь, мне это ничего не стоит.

— Глеб! — жалобно проскулила Ника, тщетно стараясь заставить себя остановить слезы

— Обстоятельства меняются, — развел руками Глеб. — И реветь не надо. На нас люди смотрят!

Ника замотала головой, стараясь унять всхлипывания.

— Проветрись пойди, — холодно посоветовал Глеб.

Девушка взяла сумочку и быстро вышла из бара. Нет, это кошмарный день! Просто отвратительный! А Глеб словно не замечает, как ей тяжело все это и только подливает масла в огонь. Сам все начал, а теперь ей, Нике, расхлебывать!

Брела по вечернему пляжу, солнце уже медленно клонилось к горизонту, пляжники разбредались по домам — мазать кефиром обгоревшие плечи и носы. Ника медленно приходила в себя. Босые ноги ступали по мокрому песку, соленые волны лизали пятки прохладными языками. Черные босоножки и сумочка покачивались в руке в такт шагам. Солнце склонилось уже совсем низко и готовилось вот-вот полостью погрузиться в теплую морскую воду. Но Ника не замечала этого прекрасного заката, занятая своими мыслями.

— Ника!

Девушка подняла глаза на голос и увидела Яна. Он стоял прямо перед ней такой исхудавший, осунувшийся, в измятой оранжевой футболке, грязных голубых джинсах и вьетнамках. Он выглядел откровенно паршиво и впечатление усиливала довольно внушительная свежая ссадина на щеке — следствие "беседы" с Глебом и разбитые костяшки пальцев. И все же… Ника вдруг ощутила, что перед ней человек, дороже и важнее которого нет для Ники на всем свете и глаза его светились таким счастьем, что у нее закружилась голова.

— Ника, — сказал он, — я искал тебя…

Она смотрела в его красивое измученное лицо и чувствовала, как в сердце поднимается волна нежности. Нежность захлестнула, сдавила горло спазмом, заблестела слезами в глазах. Нежность смешалась с болью и…

…и победила любовь…

Ян сделал шаг Нике на встречу, а она отступила. Ей нужно было время, что бы собраться, взять себя в руки, загнать подальше нависающие уже на глазах новые слезы. Что бы поверить, что это не сон, что любимый ею человек, вернулся к ней раскаявшимся и влюбленным.

Ян истолковал этот жест иначе. Он решил, что Ника не хочет его видеть.

— Ника, пожалуйста, — взмолился он. — Я обещаю, что все брошу, что стану другим человеком. Я сделаю для тебя все, что захочешь, только давай начнем сначала. Ника, прости, — пошептал Ян и упал перед ней на колени прямо в мокрый песок.

Немногочисленные пляжники с интересом наблюдали за этой сценой, но Ника не замечала их. Мир замкнулся. В ее, Никином мире был лишь Ян с несчастными глазами и это странное щекочущее ощущение где-то в горле. Девушка зажмурилась от непонятной, внезапно пронзившей сердце боли, а когда открыла глаза, то заметила устремленные на них взгляды. И все вдруг стало серым и словно давящим. Хотелось спрятаться, забиться в темноту, подальше от людей. Туда, где не будет любопытных взглядов, слов их друзей, сплетен и осуждения. Где можно быть собой, плакать, прижимая к груди Яна, гладить его волосы, целовать его губы и ссадину на щеке.

— Идем отсюда, — быстро сказала Ника Яну, протягивая ему руку.

— Ты прощаешь меня? — он напряженно вглядывался в ее лицо. Ему было плевать на всех, сворачивающих шею зевак. Ему нужна была Ника, ее ответ, прощение, которого он так хотел.

— Давай уйдем! — нетерпеливо повторила Ника, которую раздражало слишком пристальное внимание.

Взяли такси и поехали к Яну домой. Ян сжимал девушку в объятьях, словно боялся, что она передумает и сбежит, а Ника будто окаменела. Она так запуталась в чужих словах и своих мыслях, что не вполне понимала чего же на самом деле хочет. Это она по своей воле едет сейчас к Яну или из-за уговоров друзей? Может, стоило сразу сбежать? А может быть, единственной правдой во всех этих разговорах были ее, Никины, слова о том, что любая возможность будет использована для примирения?

… все потому, что я никогда его не видела таким…

…как это жутко — нуждающийся в тебе человек…

…он так не похож на того Яна, которого я помню. Он стал таким беспомощным и измученным и так паршиво от этого…

…от его слабости…

Ей было больно оттого, что стало с Яном. Она в жизни не видела более жалкого человека. Она ни у кого не видела таких глаз — наполненных счастьем и болью одновременно.

— Ника, Ника, если бы ты знала, что со мной, было, — бормотал Ян, прижимая девушку к себе и покрывая поцелуями Никино лицо в полумраке коридора.

— Я знаю. Все знаю. Что же ты сделал с собой? Ян? — Ника вглядывалась в любимые глаза, в лицо, сейчас с этой ссадиной, с темными тенями у измученных глаз. — Ты похудел… Ты ужасно выглядишь… Я совсем тебя не узнаю…

— Теперь ты со мной и все будет хорошо. Правда? — улыбнулся Ян. — Ты со мной и значит все хорошо… Ника, милая, если бы ты знала, что со мной было! Я не думал никогда, что возможно такое… Ника, ты не шла у меня из головы. Я с ума просто сходил. Ты мне везде мерещилась. Наваждение мое.

— Ян, — у нее пересохло в горле от его признаний.

— Ника, я же не смогу без тебя, — он прижал ее к своей груди. — Уже никогда без тебя не смогу! Ника, не бросай меня больше!

— Все зависит от тебя, — покачала головой Ника. Она знала, что впереди их ждет длинный тяжелый разговор и заранее чувствовала себя от него уставшей.

Мягко выпуталась из его объятий. Прошла в комнату. Включила свет. Люстра из стеклянных трубочек вспыхнула, разогнав полумрак летних сумерек. Ника брезгливо сбросила на пол в беспорядке валяющиеся вещи, расчищая себе место и опустилась в кресло. Взгляд блуждал, рассеяно перескакивая с одного предмета на другой. Ужасающий бардак. Пакеты от чипсов и подобных "пивных" закусок, пивные банки, несколько пустых бутылок, кроссовок на диване, футболка на полу, полотенце, небрежно наброшенное на широкий экран дорогого телевизора, треснувшее в двери комнаты матовое стекло, словно по нему ударили кулаком, а еще диски, какие-то бумажки и много мелкого мусора. Ян, словно не замечал беспорядка — присел у ног девушки, заглянул ей в глаза.

— Что с тобой? Малыш, ты такая грустная… Ник?

— Ян, — Ника хотела сказать, что ей не приятно видеть этот беспорядок. Неприятен этот взгляд, словно у побитой собаки, что просто быть вместе мало, что отношения необходимо беречь и выстраивать, ведь любовь очень хрупкая и что бы сохранить ее необходимо многое сделать для этого, что предстоит много работы, но промолчала, решив, что у Яна сейчас не самое лучшее состояние для подобных бесед. И все же главный вопрос решить было необходимо. — Ты сейчас позвонишь отцу и попросишь срочно приехать.

— Да что он здесь забыл? — усмехнулся парень и поцеловал Никино загорелое колено.

— Ты расскажешь ему о том, что принимаешь наркотики и попросишь денег на лечение, — заявила Ника, стараясь прикрыть колени, положив на них сумочку и жалея, что надела шорты, а не джинсы. — Ты ведь помнишь о своем обещании?

— Помню, но зачем спешить? — заюлил Ян. — Еще куча времени. Я думал, что мы сегодня побудем вдвоем. Я скучал по тебе.

— Ян, — Ника была тверда, как гранит. — Это нельзя откладывать! Чем раньше ты начнешь лечение, тем лучше!

— Ты слишком легко рассуждаешь о таких вещах! — он резко выпрямился. Куда девался тот жалкий взгляд! Сейчас перед ней был лев, готовый ринуться в бой, но Ника ничего не боялась.

— Посмотри, что ты делаешь с собой! — сказала она. — Посмотри! Ты думаешь, мне нравится видеть, в кого ты превращаешься?!!

Да ни в кого я не превращаюсь! — Ян вновь сменил тон на ласковый, вновь присел у ее ног, и руки его заскользили по гладкой загорелой коже ее тонких лодыжек. — Ника, ну не хочу я сегодня видеть здесь своего отца! И потом — он занятой человек.

— Завтра. С утра. Звони, договаривайся, — заявила Ника, протягивая Яну свой телефон.

Ника не оставляла Яну выбора и возможности выкрутиться, она понимала, что иначе нельзя, что малейшая слабина с ее стороны и все останется по старому. Снова будет эта ложь, политая приторным сиропом. Ян снова будет пропадать где-то и с кем-то, но она, Ника, не сможет этого терпеть и придется расстаться, как бы больно это ни было. Насовсем расстаться. Ника знала наверняка, что тогда будет намного больнее, поэтому решила бороться. Бороться, чего бы ей это не стоило!

Пока Ян разговаривал по телефону с отцом (знала бы Ника, каких душевных сил ему это стоило!) Ника затеяла уборку, потому что большего беспорядка, чем в этой квартире, она не видела нигде. А еще ей хотелось выбросить вместе с мусором и пылью следы присутствия всех людей бывших здесь когда-то.

— Ника, ну тебе больше делать нечего? — попытался остановить ее Ян.

— Нечего! — грозно буркнула девушка. — Как можно приводить кого-то в такую квартиру?! Как можно вообще жить здесь? Тебе самому не противно?

Тон получился слишком резким. Слишком. С любимыми так не разговаривают. С любимыми, которые ради тебя решаются сообщить отцу о том, что принимают наркотики, противопоказано даже думать рядом в таком тоне. И хоть Ян не сказал ничего, но Ника поняла, что перегнула палку.

— Извини, — попросила она и погладила парня по плечу. — Сегодня был сложный день.

— Я понимаю, — Ян обнял ее, ласково шептал на ушко: — Я все понимаю. Я же знаю, что сам во всем виноват. Знаю, как тебе сейчас сложно.

— Все нормально, — Ника выжала из себя улыбку и мягко выскользнула из объятий. Она сама не понимала почему избегает его прикосновений. Хочет их, но избегает! — Есть хочется. Я когда нервничаю, у меня появляется просто зверский аппетит! Может, приготовишь что-нибудь, пока я буду приводить твою квартиру в порядок?

— Хорошо. Только, — он улыбнулся хитро. — Я заскочу в душ, сначала, а потом — в магазин. Хочешь со мной? В душ.

Ника ответила ему полуулыбкой и включила пылесос…

Когда Ян вернулся из магазина с покупками Ника ждала его на кухне. Девушка курила сидя у окна. Наблюдая, как Ян выкладывает на стол содержимое пакетов, спосила:

— А ты вообще чем питаешься?

— Что? — не понял Ян.

— Ну, судя по содержимому холодильника — кошачьим кормом, а судя по мусорному ведру — к кошачьему корму можно добавить чипсы.

Ян рассмеялся.

— Ну и юмор у тебя, Ника! Просто дома я редко ем. А кошачьи консервы — для кота.

— Что-то я кота не нашла. Ни кота. Ни миски кошачьей.

— Да? — Ян нахмурился и ушел куда-то.

Вернулся с огромным рыжим комком шерсти в руках. Внезапно комок дернулся и вот уже прямо на столе сидит огромный пушистый котище с приплюснутой мордой и обвив лапки красивым хвостом, щурит на Нику желтые глаза.

— Ого, — прошептала девушка. — А где он был?

— Вечером он уходит спать на балкон. Да, Сальвадор? — обратился Ян к коту и почесал его за ухом. — А еще он боится пылесоса и стесняется гостей.

— Сальвадор — в честь Дали? — спросила Ника, тоже протягивая руку к коту и почесывая его за другим ухом.

— Да. Мне кажется, что они чем-то похожи. Например, усами!

Усы у кота и в самом деле были шикарные и закручивались вверх, как у эпатажного художника.

— А миску его я на днях раздавил, — Ян виновато улыбнулся Нике.

Вечер, начавшийся с эмоций и слез закончился рассеянным, каким-то совсем семейным ужином. Допивая кофе, Ника смотрела на ночь за окном и думала, что происходящее похоже на сон.

… сюрреализм…

— Я так устала, — прошептала Ника рассеянно. — День такой длинный… Со мной и за год столько не случалось, сколько за сегодня…

— Ты останешься? Давай ты останешься? Я купил мартини. Ты ведь любишь? Наверное. Кошмар, Ник, я даже не знаю, что ты любишь! — Ян сидел напротив Ники за кухонным столом и с надеждой вглядывался в ее лицо. Взял Нику за руку, поглаживал тонкие пальчики.

— Мартини люблю, но остаться не смогу, — ответила она, мягко убирая руку. — Извини.

— А если подумать? — не отступал Ян.

— Я же говорю — нет, — повторила Ника, но более резким тоном.

Ян помолчал. Достал из пачки сигарету, стал лицом к открытому окну, закурил.

— Ну, да, — пробормотал он, вдруг прервав длинное молчанье. — Какой же я идиот… Я идиот, правда, Ника?

Обернулся, сверлил ее пристальным взглядом карих, горящих догадкой, глаз. От такого взгляда Нике стало не по себе. Она даже поежилась:

— Ты что?

— Я кретин. Так обрадовался тебе, что забыл обо всем на свете! — в голосе появились нотки злой иронии. — А теперь я все понимаю. Знаешь, я не верил этим слухам про вас с Глебом. Думал, что это просто сплетни. Дурааак… Какой же я дурак!

Он опустил голову и вновь отвернулся к окну.

— Ян! — возмутилась Ника, глядя на его обтянутую желтой футболкой спину.

А Ян, похоже, собрался всерьез разобрать эту тему. Он щелчком выбросил сигарету в окно и обернулся к Нике. Смотрел на нее с презрительной и горькой улыбкой, сунув руки в карманы темно-синих джинсов.

— Ты ведь с Глебом, да? Ты с ним и поэтому ведешь себя так. Поэтому не хочешь остаться и разговариваешь со мной сквозь зубы. Тебе даже прикосновения мои неприятны. Ты из жалости здесь, да? Увидела меня и жалко стало и знакомые все, наверное, проели тебе мозги, что Ян не вменяемый и слушать никого не хочет! И вот, ты решила помочь! В память о нашем несостоявшемся романе! Как тупо! — покачал головой Ян. — Каким придурком я себя чувствую!.. Уходи!!!

— Что? — Ника подумала, что ослышалась.

— Я говорю — уходи! — повысил голос Ян. — Мне твоя жалость не нужна! Мне вообще никто не нужен!

— Не говори со мной так! — Ника старалась держаться, но голос немного дрожал. — Как ты вообще можешь упрекать меня в чем-то?! Ты обманул меня! Разве не помнишь?! Ты хотя бы можешь представить, что я чувствовала, когда увидела тебя с Ларисой?! Неужели ты считаешь, что я смогу вот так просто забыть это? Разговаривать с тобой нормально? Снова радоваться тебе, доверять? Ян, этого не будет! Теперь доверие нужно будет заслужить, а любовь доказывать поступками! Или ты считаешь, что закидываться чем-то и искать приключений — это проявления любви? Сделать другой девушке ребенка это тоже такое проявление любви? Ты рассказываешь всем подряд, что любишь меня, но мне не говорил этого ни разу! И как, по-твоему, я должна себя вести?!

Ника хотела сказать еще много чего, но не смогла справиться с рвущимися наружу слезами. Плакать на глазах у Яна не хотелось и, вскочив с кухонного диванчика, Ника убежала в комнату. Плакала в темноте спальни, забившись в дальний угол — сидя с ногами в кресле у окна.

Она не знала сколько прошло времени, когда вошел Ян. Включил неяркий светильник, сел на кровать напротив Ники.

— Ты оказывается плакса, — заметил парень.

— А ты тогда кто? — Ника всхлипнула.

— Ника, — Ян подошел к девушке, развернул к себе, всматривался в заплаканное покрасневшее личико. — Ты смешная такая… Знаешь, как в детском саду, ревешь, ревешь.

— Пусти! — вырвалась Ника.

Сначала она хотела вообще уйти и пусть он живет, как хочет и думает о ней, что угодно! Но потом решила не дурить, а поговорить с Яном. Объяснить ему все про Глеба, про себя. Все должно стать на свои места, каким бы трудным не была эта расстановка. Ведь Ян ради нее позвонил своему отцу.

…а если нет?..

…я должна знать наверняка…

… но как?..

Ника еще раз умыла лицо холодной водой и вытерла на сухо полотенцем. Припудрила слегка лицо и вернулась в комнату.

На широкой кровати стоял поднос с бутылкой мартини и двумя бокалами. Девушка медленно опустилась на черно-белое, словно спина зебры, покрывало, внимательно глядя на Яна.

— У тебя так глаза блестят, — заметила девушка.

— Ну и что? — весело улыбнулся Ян, разливая мартини по бокалам. — Мы же эту тему обсудили? Завтра я поговорю с отцом и все будет в порядке. Давай выпьем?

Он, похоже, забыл обо всех недавних упреках.

Усмешка. Перед Никой снова был Ян. Тот, с которым ее познакомила Берта два года назад. Тот Ян, которого она знала. Тот, с которым нужно быть осторожной, потому что и глазом не успеешь моргнуть, а он уже обаял тебя своим обаянием и вертит тобой, как хочет.

— Я вообще-то хотела попрощаться. Я домой еду, — сухо сказала Ника, избегая смотреть Яну в глаза. Она понятия не имела почему это ляпнула — домой она пока не собиралась

— Странно, я думал ты здесь совсем по другому поводу, а ты, оказывается, приехала убрать в моей квартире. Очень мило с твоей стороны, — ехидно подметил Ян, протягивая ей бокал мартини.

— С тобой невозможно разговаривать! — возмутилась Ника, вскакивая на ноги.

— Это потому что ты не хочешь со мной разговаривать! — Ян оказался рядом, смотрел ей в глаза, говорил тихо и бархатно. — Я не узнаю тебя!

— Я тебя тоже не узнаю!.. Хотя, теперь вполне… Хорошо! — Ника снова села. — Давай поговорим! Что у тебя с Ларисой? Нет, не то!.. Когда у вас свадьба? Вы уже выбрали дату? Список гостей? Надеюсь, ты не будешь требовать от меня присутствия?

Ян приподнял бровь, губы растянулись в усмешке. Он вновь подал девушке бокал, сам же не спеша присел рядом, удобно устроился, облокотившись спиной о ворох маленьких черных подушек. С удовольствием сделал глоток мартини. Никины слова его очень позабавили.

— А с чего ты взяла, что я вообще собираюсь жениться?

— Есть добрые люди! — скривилась Ника.

— И откуда берется столько добрых людей?.. Малыш, давай мы спокойно поговорим. Я обещаю, что буду честным, но и ты пообещай, что честность будет взаимной. Надоели сплетни. Хочется слышать правду.

Ника укоризненно взглянула на Яна, но все же согласилась.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна поговорить. При условии, что ты перестанешь так ехидно ухмыляться, и мы будем разговаривать в другой комнате!

— Чем тебе здесь не нравится? — Ян все так же усмехался. — Может, тебя смущают размеры кровати? Ты теряешься и не можешь думать ни о чем кроме этого?

— Все! Надоело! Я еду домой!

Ян догнал ее уже почти в коридоре.

— Ника, я же просто пошутил. Все, я принимаю твои условия. Хорошо?

Ника сидела в мягком глубоком кресле. На диване напротив нее — Ян. Между ними — стеклянный столик с все той же бутылкой мартини и бокалами. Ника от алкоголя отказалась, мотивируя это тем, что хочет ясности в мыслях. Ян заявил, что дело это ее личное и когда от ясности захочется отказаться, вот, пожалуйста, бокал мартини. С оливкой.

— Ян, я хочу сейчас расставить все точки в наших отношениях, что бы мы смогли начать все с чистого листа… Или не начинать совсем, — сказала Ника.

— Даже вот так? — он удивленно вскинул брови. — Если тебя так "забрало" из-за Ларисы, то могу тебя успокоить — я давно ее не видел и не знаю что с ней. И знать не хочу. На самом деле.

— А эти слухи о том, что ты сделал ей ребенка и угрожаешь избить, если она не сделает аборт?

— Ты сама — то в это веришь? Это все больное воображение Ларисы, — усмехнулся Ян. — Да, она пыталась впарить мне эту байку о своей якобы беременности, но я же не маленький! Я может, и не всегда… Ник, я отлично понимаю, что она на все готова только бы привязать меня к себе покрепче. Не буду говорить почему — это только ее дело. Я расстался с ней несколько дней назад. Совсем. Сначала она пригрозила, что вскроет себе вены, а когда я не повелся, то она придумала байку о беременности. В общем, после этого пришлось объяснить Ларисе, что если она когда-нибудь появится на пороге моей квартиры, то я спущу ее с лестницы. Как-то так это было… Я точно не помню. Я тогда был не совсем в себе. Ника, пойми, Лариса никогда не была для меня чем-то серьезным. К тебе я отношусь совсем иначе.

…сироп…

… Снова я чувствую себя мухой в липкой лужице. А он говорит так складно и правильно, что мне нечего ответить…

… я ничего не могу сделать, только терпеть и надеяться на то, что скоро случится чудо и Ян завяжет с этой дрянью…

— Ян, если такое повторится, то я не буду разбирать, как ты к кому относишься. Я просто уйду и все, — сказала Ника, хотя уверенность в том, что она вообще когда-либо сможет уйти от этого человека, таяла.

— Этого не повторится, — пообещал Ян. — А теперь — откровенность за откровенность — что Глеб запросил за свою "неоценимую услугу"? Я имею в виду — тот показательный вечер в "Сафари".

— Глеб? Он просто был рядом все это время и его цинизм не давал мне совсем расклеиться, — пожала плечами Ника. Она намеренно выбирала такие пространные выражения, опасаясь, что этот разговор перерастет в ссору.

— Вот только этого не надо! — Ян все же вспылил. — Я столько лет знаю Глеба, что не верю в его бескорыстие! Рассказывай, как на самом деле было.

— Никакого бескорыстия, — призналась Ника изо всех сил стараясь быть спокойной. — Он отомстил тебе и все. Он отомстил за девушку, которую ты у него увел. Ольга, кажется…

— Ну, да. Пока он расстраивался я, — сначала от воспоминаний у Яна на губах появилась ухмылка, но она быстро исчезла.

Ян пристально смотрел на Нику, не закончив фразы. Ника покраснела под этим взглядом. Ян зло ударил кулаком по спинке дивана.

— Значит, было все! Ты решила мне немножко отомстить, да, детка? У вас же бывают такие заезды? Ну, как, понравилось? — его красивое лицо перекосило от злости.

— Перестань, — покачала головой Ника. Она была сейчас очень смущена, она не думала, что разговор будет таким. Взяла свой бокал и выпила мартини просто залпом. Лишь после этого смогла продолжить. — У… У меня с ним… Я не могу об этом говорить! С тобой — не могу! Мне не по себе просто!

Ника даже зажмурилась, что бы найти в себе силы закончить этот разговор. Закончить раз и навсегда.

— Ты меня обманул, — Ника посмотрела Яну прямо в глаза и голос ее звучал напряженно. — Обманул во многом и хоть даже мы с тобой не встречались, как и сейчас мы с тобой тоже — не встречаемся, мне было больно и неприятно. Ты не знаешь, что я почувствовала тогда, в "Сафари". Ничего не знаешь! И это никакая не измена. Ты не можешь ни в чем меня упрекать…

— Не встречались и не встречаемся? — тон Яна был ядовитым и глаза сощурились. — А что это по-твоему? Что? Как это называется, когда люди любят друг друга и проводят вместе время?!

— Я надеюсь, — Ника подчеркнула слово "надеюсь", — что ты меня поймешь, и… Я хочу что бы ты доказал серьезность своих чувств излечившись от… Ну, ты понимаешь.

От последних Никиных слов Ян чуть оливкой не подавился.

— Ты это всерьез? — спросил он, прокашлявшись.

— Да, — твердо ответила Ника.

— Ник, ты… — он не мог подобрать слов. На языке упорно вертелось "дура". — Ника. Ты хоть понимаешь чего ты от меня требуешь?!

— Да, — она была так же тверда. — Считай, что я просто хочу подстраховаться на случай если все твои слова снова окажутся ложью. А ты разве не собирался завтра поговорить с отцом по поводу клиники или просто — пообещал мне, потом рассчитывал, как-нибудь выкрутиться? Ян?!!

Ника разгадала его нехитрый план, но признавать этого он не хотел.

— Ты мне не веришь?! Тебе нужны какие-то гарантии, а ведь я так и не услышал, что там было у вас с Глебом! — Ян собирался, наверное, надавить на Никино чувство вины, но не тут то было.

— С Глебом, — Ника улыбнулась торжествующей улыбочкой. Она торжествовала, что сейчас сама скажет ему всю правду, скажет, что чувствует, и можно будет больше не преживать и не возвращаться к теме, от которой Ника так устала за последнее время. — Для тебя теперь Глеб, как козырный туз в рукаве? С Глебом все было. Один раз, и… Это не лесть. Просто знай, что Глеб… Это не ты. Извини, как-то глупо звучит… То, что я к тебе чувствую это… Это так… Остальное не в счет, понимаешь?

Ян смотрел на нее, как будто видел впервые — Ника была честна в ответ на его ложь, на обещания, которые он не собирался выполнять. Она была сильной в своей честности и в признании своих ошибок. Яна это восхищало. Ника в самом деле была удивительной, а ей сквозь землю хотелось провалиться под этим взглядом.

Перебралась к Яну на диван. Улыбнулась виновато, обвила загорелыми руками.

…только бы в глаза ему не смотреть!..

— Давай забудем о прошлом, — попросила Ника любимого. — Мы оба наломали дров. Если мы хотим быть вместе, то должны забыть.

Отстранилась. Собрала все свои силы. Смотрела в любимые глаза. Провела кончиком пальца по ссадине на его лице.

— Кроме тебя мне никто не нужен для счастья, — шептала Ника, нежно прикасаясь губами к его губам и чувствуя, как при этом что-то сладко замирает внутри.

— Значит, начнем сначала? Никакого прошлого? — его голос тоже стал шепотом.

— Иначе нельзя, — Ника чуть отстранилась от Яна и смотрела в его глаза, потом склонила голову на его плечо. Ей нужно было унять учащенные от счастья удары ликующего сердца.

— Да. Я думаю за это стоит выпить, — он погладил ее по загорелому плечику.

Ян наполнил бокалы. Чокнулись. Сделали несколько глотков. Ян с нежностью смотрел в серые Никины глаза, скользнул пальцами по ее щеке, улыбнулся, поцеловал ее в распахнутые губы. Потом еще и еще, и каждый новый поцелуй был наполнен страстью больше, чем предыдущий.

— Ян, — хрипло прошептала Ника.

Она хотела сказать, что хватит, что уже поздно и ей нужно домой. Хотела, но не смогла, а Ян подхватил ее на руки и понес в спальню.

— Ника, ты дрожишь, — заметил парень, опуская девушку на постель.

— Я волнуюсь, — прошептала Ника.

— Почему?

— Слишком долго этого ждала.

И началась Никина сказка. Ян был с ней ласков. Он целовал ее страстно, его прикосновения были нежны. Это рождало в Нике целую гамму новых чувств и ощущений — ярких, сильных и бесконечно прекрасных. Девушка забывала себя в вихре страсти и удовольствия. Ощущения острые и пьянящие пронизывали ее тело, поднимали в небеса, к обжигающим лучам вершины наслаждения и после мягко — вниз, в сладкую, нежно обволакивающую истому…

— Я люблю тебя, — прошептала Ника пересохшими губами.

В ответ Ян подарил ей поцелуй, наполненный нежностью.

— Это было так чудесно, — Ника смотрела на него сияющими глазами.

— Потому что ты самая чудесная девушка на свете, — ответил Ян, погладив ее по щеке.

Ника и Стас сидели в летнем баре на набережной. Ян уехал вчера и девушке не хотелось чахнуть в одиночестве.

— Значит, уехал, — кивнул Стас. — А как долго длится курс лечения?

— Точно не знаю. Его папа срочно нашел какую-то крутую клинику. Они берутся привести его в чувство за пару месяцев, а потом надо будет посещать их еще несколько раз, — ответила Ника. — Жаль только, что живут они там в полной изоляции. Даже мобильным нельзя пользоваться. А я уже скучаю.

— Чтож, тебе нужно отдать должное — еще ни одна девушка не делала для Яна такого.

— Просто я люблю его, — пожала плечами Ника и с улыбкой добавила. — У меня еще небыло такого — когда он рядом, у меня словно поет каждая клетка! Не знаю, как это объяснить… Я вся из счастья!

— Ты светишься, — улыбнулся Стас. — Я искренне рад за тебя. Не думал, что что-то у вас получится, но… В некоторых вещах приятно ошибаться. А как отец Яна отнесся к тому, что сын принимает наркотики?

— Намного спокойнее, чем мы думали. Сказал, что это отчасти его вина, что надо было больше интересоваться жизнью Яна. Так что у них даже отношения наладились. Ян рассказывал, что он давно не говорил с отцом по душам, а тут они очень тепло пообщались. Многое стало на свои места.

— Ты присутствовала? — усмехнулся Стас.

Ника усмешки не заметила. Казалось, она вообще не способна видеть что-то плохое или улавливать сарказм. Она была блаженно счастлива в своем мире, где царили только свет и любовь.

— Так получилось, что я осталась у Яна, а утром мы проспали и… Вообщем, я не успела уйти раньше, чем придет его отец. И потом, Ян очень переживал. Не знаю даже чего ему стоило признаться в своей зависимости. Я старалась поддержать его.

— А заодно ненавязчиво убедиться в том, что Ян не обманет и на самом деле поговорит с родителем, — хитро улыбался Стас.

— Ну, и за этим тоже, — кивнула Ника. — Папа мне его понравился. Солидный такой дяденька. У него, оказыватся строительная фирма. Довольно крупная, но все равно — папа у Яна без этих, лишних понтов. И чувство юмора у него отличное.

— А как на счет твоего папы? Как он отнесся к тому, что ты не пришла ночевать?

— Пришлось выкручиваться, впутать во все это Берту… Там длинно и не интересно.

— Значит, жизнь прекрасна и все замечательно? Не боишься, что Ян, вернувшись, сразу за старое примется? Наркомания это не весенняя простуда.

— Не надо сеять семена сомнения в моей душе. Я очень хочу верить Яну. Хочу верить, что все у него получится. Но мне очень жаль, что его не будет на моем Дне рождения!

Сегодня должен был вернуться Ян. Он позвонил Нике еще днем, наговорил ласковых пушистых слов, и она никак не могла дождаться встречи. Вечером вся компания собиралась в клубе "Сафари" и Ян с Никой договорились, что увидятся уже там.

Ника сидела за столиком, дерганая, будто на иголках, не в силах отвести взгляда от входа. Сегодня она выглядела ослепительно — старалась для Яна. Волосы тщательно уложены в стиле Мэрлин Монро, макияж, естественно, тоже — яркие губы и черные "стрелки". Узкое черное платье без бретелек, выгодно подчеркивало фигуру и делало Нику просто шикарной девушкой. Она хотела ошеломить Яна, очаровать, лишить дара речи.

…удивить всех, а потом поехать к Яну и удивлять только его…

— Держи себя в руках! — возмущалась сидящая рядом Берта. — Ты слишком часто куришь!

— Берта, если бы ты знала, как долго тянется для меня время, то ты оставила бы меня в покое! Мне каждая минута кажется вечностью! Ты знаешь, что это такое?.. Хотя, — Ника нервно хихикнула, — откуда ты можешь знать — вы с Владом, как сиамские близнецы — постоянно вместе! Как я выгляжу?

— Повторяю десятый раз, ты выглядишь замечательно!

— Помада у меня не размазалась?

— Нет, — буркнула Берта.

— Ян, — выдохнула Ника, сорвалась с места и спустя несколько мгновений, была в любимых объятиях. — Ян! Я так скучала! Ты не представляешь!

— Еще как представляю! — улыбался Ян, обнимая девушку и целуя ее в ярко накрашенные губы.

Этот вечер был особенным. Во-первых, вернулся Ян, во-вторых, сегодня был последний летний день, и, по сути, компания собралась проводить это беззаботное время года. Ника впервые увидела всю компанию вместе. Она с удивлением узнала, что кроме Глеба, Лиса и Влада, у Яна есть еще несколько хороших друзей. Славу и Костю она помнила еще по той поездке с Глебом на природу, а вот Макса видела впервые. Учить имена девушек Ника вообще не собиралась, рассудив, что те все равно меняются слишком часто. Правда, кое-кто все же сохранял постоянство — это был конечно же Лис, у которого хватило ума взять с собой Элину и она портила настроение своей кислой миной и презрительной холодностью к окружающим. Глеб удивил — он пришел с той самой брюнеткой разбитного вида, которую Ника однажды видела на пороге квартиры Яна.

— Что она тут делает? — спросила Ника у Яна. Она готова была сейчас предъявлять претензии. Ника не забыла, что иногда "может достать" Снежана.

— Ника, ты что, думаешь я ее специально за этим позвал? — удивился Ян. — Я на идиота похож?! Я в этой клинике чуть с катушек не слетел, пока переломался! И вообще — вопросы к Глебу!

— Извини, — Ника улыбнулась виноватой улыбкой.

Ну в самом деле — все пришли отдыхать, а она тут лезет со своими обвинениями! Настроение у компании было добродушно-приподнятое. Каждому хотелось сохранить в памяти этот последний кусочек лета не омрачая его взаимными шпильками и глупыми ссорами. Каждому, но не Элине. Она задумчиво пила шампанское, держа бокал за тонкую ножку, чуть оттопырив мизинец и презрительно рассматривала всех, собравшихся за этим столом. Затем обернулась к Лису:

— Мы тут долго еще торчать будем? Скука смертельная.

— Эль, мы же только приехали, — Лис смотрел на свою девушку почти умоляюще — знал, что если Элине приспичит ехать домой, они поедут.

— Мы только приехали, — передразнила его Элина. — Ты же знаешь, как я отношусь к твоим друзьям! А эта, ты только посмотри на нее!

— Кто? — упавшим голосом спросил Лис, готовясь к потоку грязи на чью-то голову.

— Эта, белобрысая! Ты смотри, как она губы намазала, — Элина с неприязнью смотрела на сияющую от счастья Нику. — Бывают же такие шалавы.

— Эля, пожалуйста, давай не будем, — взмолился Лис. Ему на Нику было плевать. Он устал выслушивать обличительные спичи Элины в адрес его знакомых.

— Ты ее защищать будешь?! — Элина зло уставилась на парня. — Боренька, а с чего это, а? Расскажи мне!

— Да ни с чего! — Лис начал оправдываться, потому что малейшее промедление с этим могло стоить ему не одной бессонной ночи и, увы, не из-за неистового секса. Его Эличка была мастером скандала. Одно метко сказанное слово, могло "пригвоздить" Лиса так, что ему жить не хотелось.

— Боренька, если ты вздумал залезть курве этой под юбку, я же узнаю! — Элина специально называла Лиса по имени, зная, что он этого не выносит, что для него это равносильно скрежету вилки по тарелке.

Лис поморщился, но все равно ровным голосом произнес:

— Эля, меня не интересует девушка Яна. Я люблю только тебя. Просто давай мы нормально проведем вечер? Нормально. Без ссор и обид, а?

— Ты мне угрожаешь что ли? — Элина недовольно поджала губы.

— Эличка, милая, ну что ты такое говоришь, — Лис улыбался и ему самому противно было от того, что он "прогибается", из кожи вон лезет, только бы замять намечающуюся ссору. — Эличка, ну хочешь, мы домой поедем?

— Я хочу клубники! — выдвинула Элина свое требование, в царском повелительном тоне и Лис, вздохнув с облегчением побежал выполнять.

У Ники потеплело на сердце, когда она увидела, что Ян и Глеб общаются так, словно никогда не ссорились

— О, Берта! Я так счастлива! — шепнула Ника подруге. — Приехал Ян, помирился с Глебом, мы гуляем большой компанией! Все так клёво! Мне даже на Элину плевать! Я так счастлива!.. Что у меня с помадой?

— Ну, после ваших с Яном страстных поцелуев, немного размазалась.

— Да? Я сейчас приду. Пойду, подправлю макияж! Я хочу быть сегодня самой красивой!

Ника взяла сумочку, поднялась со своего места и направилась в сторону дамской комнаты. Кто-то взял ее за локоть и шепнул на ухо:

— Ну, здравствуй, Ника.

Обернулась и слова комом застряли в горле. Ника увидела Сергея, а тот улыбался, довольный ее замешательством и ужасом в серых глазах.

— Поболтаем? — и, не дожидаясь ответа, парень вывел Нику из клуба в теплую летнюю ночь.

Внутри у девушки все сжалось от страха в маленький дрожащий комок, но вида она не подавала. На ее лице нельзя было ничего прочитать.

…он не должен знать, как мне страшно…

…не должен знать…

…не должен знать…

— Ну, — Ника сложила руки на груди и настороженно смотрела на парня. — И что ты здесь делаешь? Если память мне не изменяет, твой дом далеко отсюда.

— А теперь он здесь, — улыбнулся Сергей, глядя на Нику холодными голубыми глазами. — Какая, в сущности, странная штука жизнь… Знаешь, а ты стала совсем взрослой. И такой сексуальной… Тебе говорили, что секс из тебя так и прет? Может быть встретимся на днях? Вспомним старое доброе время?

— Кому доброе, а кому и нет! — огрызнулась Ника.

— Не груби! — напрягся Сергей. — Я же нормально с тобой разговариваю! Где твои хорошие манеры, Ника?

— Ты на самом деле говоришь мне о хороших манерах или мне показалось? — девушка презрительно усмехнулась.

— Тебе показалось. Ты с кем здесь?

— С друзьями!

— И парень, наверное, есть?

— А вот парня моего трогать не надо! — ощетинилась Ника.

— Простить меня не можешь? Считаешь до сих пор, что я виноват во всем?

— А кто же еще? — криво усмехнулась Ника.

— Нет, девочка, — глаза Сергея превратились в злые голубые щелочки. — Не надо сваливать свою вину на меня. Если бы ты тогда мозгами думала, то все было бы нормально. Это ты во всем виновата! Ты, и больше никто!

— Ты всегда винил других в своих ошибках, — заметила Ника, с нервным смешком. Она боялась и ненавидела этого человека так сильно, что нервный дребезжащий смех — вот все на что она была способна. Единственная оборона. — Ничего не выйдет! С тебя все началось и тобой все закончилось! Ты все придумал! Придумал так, что другого выхода просто не оставалось!

— Как ты права! — покачал головой парень, снисходительно наблюдая за нервной дрожью девушки. — А все ведь из-за тебя. Я же любил тебя, Ника.

— Надеюсь, это прошло? — зло бросила девушка. Ей становилось все больше не по себе от этого разговора, и она то и дело оглядывалась по сторонам, выискивая кого-то из знакомых. Кого-то, к кому можно сбежать ничего не объясняя.

— Смотрю на тебя и чувства разгораются с новой силой, — продолжал ухмыляться Сергей. Подошел к Нике вплотную и наклонясь, прошептал в самое ухо. — Мы снова встретились, и значит — это судьба. Веришь в судьбу?

— Теперь — только в себя! — выкрикнула Ника Сергею в лицо и, оттолкнув его, устремилась в клуб, спеша смешаться с толпой.

Бросилась к Яну, хотела обнять его, но не для того, что бы почувствовать себя в безопасности, нет, просто хотелось убедиться, что не сон, что он на самом деле рядом, с ней, но сдержалась и просто сжала его руку под столом, своими ледяными и влажными от страха пальцами.

… живой…

… пока, живой…

— Ник, нормально все? — удивился Ян. — Ты мне руку сломаешь.

Она разжала пальцы.

— Как же мне еще себя вести? — девушка изобразила на лице улыбку, старалась изо всех сил выглядеть счастливой. — Я скучала по тебе и вполне нормально, что меня переполняют чувства и мне становится трудно их сдерживать.

Улыбалась, а горло, словно мягким шарфом, затянули подступающие слезы. Ника взяла сигарету, закурила. Ян внимательно наблюдал за ней.

— У тебя руки дрожат и лицо такое, будто ты вот-вот расплачешься, — заметил он внимательно глядя Нике в глаза. Его рука скользнула по загорелому Никиному плечику. — Неужели это все от радости по поводу моего возвращения?

У него был такой ласковый и обеспокоенный голос, что Нике завыть хотелось.

— Это все? Что все? Что ты имеешь в виду? Может тебе показалось? Я совсем не собираюсь реветь! У меня на этот макияж час ушел! — фальшиво рассмеялась девушка. Отвернулась от Яна. Часто заморгала ресницами. Старалась загнать слезы обратно в глаза.

— Не морочь мене голову. Ты сама на себя не похожа. Может быть знаю я тебя недостаточно, но ты не первая моя девушка. Я же вижу, что что-то не так. Что случилось? Ты ничего не натворила, пока меня небыло? — Ян взял ее за подбородок и развернул к себе. Нике пришлось вспомнить все приемы актерского мастерства, которым ее научили когда-то в детской театральной студии "Пилигрим". Нацепила на лицо улыбку. Возмутилась со смехом:

— Как ты можешь?! Не смей больше так шутить! Я прилежно ждала тебя все это время и места себе не находила! И думала только о тебе! Ну да ладно, — с показной беззаботностью махнула рукой Ника. — Надоели все до чертиков! Давай уйдем? Уедем! В твою пустую квартиру! Там, где нет никого из твоих друзей и моих любопытных подруг! Будем сидеть в темноте и пить вино!

…Я буду чувствовать тебя рядом и воображать, что это навсегда…

— Десять минут назад тебе нравилось здесь, — не понимал Ян. — Теперь ты готова бежать отсюда. Что за смены настроения? Что-то случилось? Кто-то обидел тебя? Ник, что происходит?

— Все нормально! Все хорошо, правда! Уфффф!!! — она замахала руками, словно ей было жарко. — Я просто перенервничала, вот и все… Так ждала твоего приезда… Все нормально! Забудь. Уедем когда ты захочешь.

Она улыбалась, а внутри все дрожало от страха и подкатывающих к горлу рыданий. Словно во сне. Фантасмагория. Сюрреализм. Ты одна и ты другая. Одна умирает от ужаса и боли, а вторая в это же время радуется всему, как младенец.

…я сойду с ума этим вечером…

Ника делала вид, будто весела и счастлива, будто все замечательно. Она блестяще играла роль влюбленной девушки, которая очень рада долгожданному возвращению своего парня. Она шутила, смеялась, танцевала, она старалась держать себя в руках.

— Ника, — подошел Глеб. — Надо поговорить.

Ника посмотрела на стоящую рядом Берту.

— Не знаю, как к этому отнесется Ян, — холодно ответила Ника.

— Яна беру на себя, — пообещала Берта, видимо рассудив, что Нике и Глебу есть что сказать друг другу, и ушла.

Ника с равнодушным видом обернулась к Глебу:

— Говорить где будем?

Он показал на дверь, ведущую из шумного зала, через стеклянную галерею, в тихий уютный зал ресторана. Они прошли туда, сели на высоких стульях у барной стойки.

— Выпьешь со мной? — спросил Глеб.

— Нет, только кофе и не растягивай, пожалуйста, там Ян ждет.

Глеб заказал два кофе.

— У тебя все хорошо? — спросил он девушку.

— А что? — заносчиво поинтересовалась Ника.

— Ведешь себя, как будто вмазалась, — усмешка мелькнула на лице парня. — Ты переигрываешь, Ник.

— Почему тебя это беспокоит? — она сделала обжигающий глоток из маленькой чашечки.

— Не знаю, — пожал плечами Глеб. — Я подумал, может ты хочешь с кем-то поговорить? Ну, не с Яном, а с кем-то другим, понимаешь?

— Спасибо, но — нет.

— Как знаешь, но мои слова о том, что ты можешь всегда на меня рассчитывать, в силе. Если, конечно, это не навредит Яну…

— Хорошо, — рассеянно кивнула Ника. — Это все?

…Стас…

…или?..

…Я свихнусь от всего этого!..

Ника молчала какое-то время, потом подняла глаза на Глеба.

— А как вы помирились с Яном?

— Я сегодня забирал его с вокзала. Позвонил его отец, сказал что что-то там у него выходит и попросил меня.

— Ян тебя не убил, когда увидел? — усмехнулась Ника.

— Сначала разговор был не приятный. Потом нормально. — Глеб расплылся в довольной улыбке. — Я сказал, что если бы не принципы, то я на тебя никогда и не посмотрел, что ты совсем не в моем вкусе и вообще, как любовница ты просто фригидное бревно!

— Ну, знаешь! — возмутилась Ника.

— Ян сказал, что в корне со мной не согласен. Он видимо думает, что повезло только ему, и это и есть главное доказательство любви, — ехидничал Глеб.

— В наших общих интересах не разочаровывать его! — отрезала Ника.

— Да, на счет разочарований, — Глеб замялся. — Не знаю, как это сказать тебе… Ника, ты понимаешь в чем состоит лечение от наркозависимости?

— Представь себе! Когда Ян был в клинике он оставил ключи от квартиры мне. Что бы я кормила его кота. Так вот я перевернула все вверх дном. Не сама, конечно. Берта с Владом помогли.

— Надо было меня позвать, — Глеб хитро усмехался. — Я знаю много секретов… Ну, да я не об этом. А что, много нашли?

— Кое-что. Спустили в унитаз!

— Зря! На этом некоторые неплохо зарабатывают! — пошутил Глеб. — Представляешь, как Ян сегодня расстроился, когда обнаружил, что его заначки исчезли?

— Я не заметила. Да, к слову о заначках — ты Снежану эту зачем привел?

— А что? Мы давно с ней дружим. Все. Она глупая, конечно, но… У меня есть на нее кое-какие планы… Мы с тобой расстались — я же не могу оставаться один, — Глеб паясничал, но Нике было не до его шуточек.

— Глеб, к чему ты это начал? Я имею в виду разговор про Яна и наркотики.

Глеб сменил тон на серьезный:

— К тому, что малейший стресс может вернуть его на исходную и поэтому сейчас важно, что бы рядом находились близкие и любящие его люди. Что бы его жизнь без наркотиков стала прекрасна и удивительна. Так что постарайся не разочаровывать его. Договорились? Если это, конечно, в твоих силах.

Только в пять часов вечера Нике удалось дозвониться Стасу.

— Что у тебя с телефоном? — возмущалась девушка. — Я звоню тебе, звоню, а тебя нет!

— У меня была важная встреча. Часа через два буду дома. Если хочешь — милости прошу.

— Через два часа? — девушка мгновение колебалась. — Я приеду!

Ника закончила разговор и бросила телефон на лавандовое покрывало своей кровати. Стояла посреди комнаты, в задумчивости покусывая пальчик. Стас приехал — это отлично. Нике нужно было поговорить с кем-то, кто не растреплет никому ее тайну, кто не будет обвинять и не злоупотребит откровенностью, кто сможет успокоить и дать дельный совет. По всем параметрам подходил только Стас. И никак не подходил Ян. Больше того — Нике совсем не хотелось замешивать Яна в эту историю. Ему сейчас совсем не нужны лишние стрессы — у него курс реабилитации, его нельзя нагружать своими проблемами, его можно только холить и лелеять… Да, надо ему перезвонить и сказать, что они встретятся попозже, чем договаривались.

— Попозже? — переспросил Ян. — На сколько?

— Ну, — прикидывала Ника. — Ну, я смогу не раньше девяти… Может даже в половину десятого…

— Во сколько?! — возмутился парень — Половина десятого?! Ника, ты вообще хорошо подумала? Даже если в девять мы встретимся, то в одиннадцать ты уедешь домой, потому что твой папа не любит, когда ты поздно приходишь!

— Если бы ты с ним познакомился, то все было бы проще! — оправдывалась Ника.

— Если бы ты дала ему понять, что давно выросла, то все стало бы совсем простым, — буркнул Ян. — Давай мы встретимся, как договаривались и все, закончим с этой темой.

— Я не могу, — стояла на своем Ника. — У меня важное дело.

— Какое? — усмехнулся Ян, считавший, что у женщин в принципе не может быть важных дел, а одни только глупости.

— Мне нужно увидеть Стаса, — заявила Ника, после продолжительной паузы.

— Что? Ника, и как мне это понимать? — злился Ян.

— Как есть. Мне надо увидеть Стаса и все! Ян, я люблю тебя и скоро приеду, — выпалила Ника скороговоркой.

Сидела в мягком кожаном кресле цвета кофе с молоком, курила свои тонкие сигареты, стараясь успокоиться. Разговор пока не начался. Пока шел "подготовительный" процесс — Стас разливал коньяк в пузатенькие низкие бокалы.

— Одно из двух, — весело рассуждал Стас. — Либо ты слишком любишь коньяк, либо впереди тяжелый разговор.

— И то и другое, — отозвалась Ника

— Ну, тогда давай, говори, — улыбнулся Стас, усаживаясь в кресло напротив. — Не будем затягивать.

Некоторое время Ника молчала, собираясь с силами, потом заговорила тихим, глухим голосом.

— Знаешь, бывают моменты в жизни, когда кажется, что ты смог удрать от своего прошлого, что оно осталось далеко позади и больше не достанет тебя. Потом ты сталкиваешься с ним лицом к лицу, глаза в глаза и… Мороз по коже… Воздуха не хватает. Кажется, что ты спишь и видишь один из навязчивых ночных кошмаров, но из этого кошмара невозможно проснуться… На днях я столкнулась вот так с одной жуткой историей из моего прошлого. Я боюсь повторения, но, судя по расположению фигур на шахматной доске — игра уже началась.

— Ника, ты говоришь загадками. Давай без этого, а?

— Хорошо, — кивнула Ника, делая глоток коньяка и глубоко затягиваясь сигаретой. — Это произошло довольно давно. Мне тогда было почти пятнадцать лет. У меня был парень. Его звали Тамир. Первая любовь. Огромная и взаимная. Дня не могла прожить без него. У нас был довольно красивый роман. Никакой пошлости. Хотя Тамир был старше меня на четыре года, он не позволял себе ничего лишнего. Ничего, чего бы я не хотела. Он сдувал с меня пылинки. Обожал. Говорил, что родился специально для того, что бы встретить меня и что когда я окончу школу мы поженимся. Знаешь, Стас, у меня тогда вся жизнь была вперед расписана. Думала, что после школы, поступлю в универ, мы с Тамиром поженимся, потом, когда закончу учебу я рожу ему ребенка. Первого. Это обязательно будет сын, и мы назовем его Тамир… У меня было еще много разных глупых мыслей в голове. Я была ребенком воспитанным в тепличных условиях. Со мной носились, как с писаной торбой и я за этими своими скрипками, бассейном, классиками литературы и прочим возвышенным дерьмом… я понятия не имела какое жуткое место этот мир.

У Ники задрожали губы. Девушка сделала еще глоток коньяка. Раздавила в пепельнице сигарету и тут же закурив следующую, продолжила:

— У Тамира был поразительный талант ввязываться в плохие истории. Как оказалось — самой плохой историей было его знакомство со мной.

— Почему? — полюбопытствовал Стас.

— Так… Понравилась я еще одному. А отношения у них были сложные. Да чего уж там… Не выносили они друг друга. Типа этого злило, что я Тамира выбрала. Он страдал от этого, как от непрекращающейся зубной боли. При любом удобном случае говорил мне гадости про Тамира. Что он неудачник, что мне нечего делать рядом "с этим ничтожеством". Я Тамиру не говорила ничего. Думала — сама справлюсь. Не выдержала. Высказала Скифу все, что о нем думаю. Я думала он треснет от злости. Я никогда не видела столько ненависти в одном человеке.

— Как ты сказала? Скиф? Я не ослышался? Да я лично знаком с одним. Сергей Кифин. Скиф. Это он?! — Стас был просто потрясен.

— Да, — подтвердила Ника, залпом допивая коньяк. — Наткнулась на него в "Сафари" в день приезда Яна. Но об этом потом. Сначала я расскажу свою историю.

— Хорошо, — согласился Стас, вновь наполняябокал девушки. — Рассказ становится интересней, когда лично знаком с действующими лицами.

— После того, что я наговорила Скифу, буквально на следующий день, Тамира сильно избили. Жутко. Прямо на моих глазах… Как же страшно было!.. И самое страшное — я знала, чьих рук это дело. Я знала, кто подговорил этих подонков избить Тамира! Пока он лежал в больнице я думала, что делать. Я понимала, что это только начало, что я должна как-то защитить Тамира, наши отношения… Я не нашла ничего лучшего, чем пойти к Скифу. Я решила просить у него оставить Тамира в покое… Дура! Какая же я была дура! Я почти бросилась ему в ноги. Умоляла оставить моего парня в покое. Когда слухи об этом дошли до Тамира, у нас вышел ужасный скандал. Он считал, что женщине непозволительно вмешиваться в мужские дела, что этим она позорит своего мужчину.

— А Тамир у тебя был, наверное горячих южных кровей?

— А я пришла к тебе не затем, что бы обсуждать национальность моего бывшего парня! — вспылила Ника, дав понять, что это закрытая тема. Она потушила окурок в керамической пепельнице.

Покосилась на лежащую на столике пачку сигарет, взяла в руки розовенькую дешевую зажигалку, но курить больше не стала.

— Хорошо. Так, а чем у вас со Скифом разговор закончился? — спросил Стас.

Ника мучительно поморщилась и прикрыла глаза рукой. Ей было очень тяжело вспоминать все это, она старалась быть сильной, старалась держаться, старалась не превращать черно-белые картинки в цветные.

…старалась не впускать страх…

— Я же тогда дура была безмозглая… Начиталась книжек, где слова честь и достоинство на каждой странице… Идиотка. Домой к нему пошла. Сначала он подождал пока его друзья вдоволь насмеются. Потом заявил, что нам нужно серьезно поговорить. Мы ушли в дальнюю комнату… Я до сих пор не понимаю, почему поверила, почему пошла за ним. Надо было плюнуть этому гаду в морду, плюнуть и сбежать, но я была маленькой глупой девочкой, которая верила словам и сказкам о жизни из книжек, которыми меня пичкали в детстве… Он меня изнасиловал. Он стал моим первым мужчиной… Отвратительно. — Никино лицо перекосило гримасой отвращения и боли. — Он сказал, что если я не буду приходить к нему по первому зову, то Тамира будут бить. Постоянно. Каждый день. Пока не забьют до смерти.

— И ты согласилась?

— А что я могла??? Я была запуганная влюбленная дура! Скиф загнал меня в угол и не оставил выбора!

— Ты могла уехать куда-нибудь. Или рассказать родителям. Пойти в милицию, как это не смешно, — заметил Стас.

— Да? А Тамир?! С ним бы что было? Да мой отец убил бы его собственными руками, если бы узнал в какую историю я из-за него попала. Мне было страшно, понимаешь? Страшно, если хоть кто-нибудь узнает о том, что со мной происходит! И никто не знал. Никто! В детской театральной студии многому научили… — Ника нервно вертела в руках зажигалку. — Я не знаю, догадался Тамир сам или кто-то ему сказал, а может это все же была досадная случайность… Я не знаю. Я почти месяц жила, как в кошмарном сне. Я думала это ад, но оказалось, что ад впереди. Тамир погиб. На полной скорости его машина сломала ограждения и рухнула в пропасть. Его даже хоронили в закрытом гробу. Все. Титры.

Ника замолчала. Она сидела закрыв глаза и беззвучно плакала, не вытирая соленых полос с лица. Стас с неподдельным сочувствием смотрел на нее. Он понимал, что слова здесь бессильны, как и бессилен он, Стас, избавить Нику от тяжелых воспоминаний. Все что он мог это слушать внимательно и не мешать.

Ника медленно открыла глаза. Полезла в сумочку, достала из пачки бумажный платочек, тщательно вытерла следы слез, смяла платок и бросила возле пепельницы. Сделала глоток коньяка, достала из пачки сигарету и после первой затяжки продолжила:

— Похороны я помню как-то туманно. Ничего не чувствовала. Словно сердце мое остановилось вместе с его сердцем… А дальше… Дальше — пустота. Ничего. Тамир освободил меня, но я не хотела такой свободы. Не спрашивай, как я пережила все это. Я почти не помню. Помню, как у меня случилась истерика и я разбила скрипку. Выбросила все эти умные книжки и бросила дурацкие кружки. Я… Я до сих пор думаю, что если бы меня не воспитали такой вот глупой наивной дурой, все было бы по другому…В моей семье о том времени говорят не иначе, как "та история". У меня были постоянные истерики, я закатывала скандалы в школе и дома. И никто не мог со мной справится. А может быть не хотели. Меня жалели все. Никито же не знал… Все думали, что я вот так убиваюсь, потому что у меня мальчик любимый разбился. А однажды я услышала разговор о том, что меня надо показать врачу. Я так испугалась, что кто-то может узнать о моей тайне, что меня могут запереть в психушку, что взяла себя в руки. Ушла в учебу. Жила, как робот. Старалась не думать ни о чем. Старалась держаться. Убрала все его фотографии и подарки, а когда оставалась одна дома, то доставала эту коробку и ревела… Самое странное, что после смерти Тамира я Скифа больше не видела. Этот трус, наверное, до смерти перепугался, что его обвинят в доведении до самоубийства… Я окончила школу, мы приехали сюда. Этот город давал шанс начать новую жизнь, где не будет ни одного воспоминания о том времени… Я была уверенна, что все в прошлом. Уверена, до прошлого четверга, а теперь вот я боюсь, что все повторится. Я не хочу терять Яна. Я просто не могу потерять его, понимаешь?!

Стас курил, обдумывая этот рассказ. Ника снова полезла в сумочку, доставая пудреницу и салфетки. Она старалась привести себя в порядок. Стас наблюдал за ней, за ее преображением. Скоро перед ним снова была хорошенькая белокурая девушка. С красными, от недавних слез глазами.

— Я ожидал услышать что угодно, но… Ты меня удивила, — признался Стас. — Что касается Скифа, то я не многое о нем знаю. Знаю, что устроился он тут довольно не плохо. У него какой-то свой бизнес. Мне странно, что вы раньше не пересекались… Ты два года живешь здесь… Если нужно, я могу навести о нем справки.

— Нет. Я ничего знать о нем не хочу! Ничего! Слышишь? Даже если узнаешь что-то из ряда вон… Не говори мне! Меня от одного имени в холодный пот бросает! — замотала головой Ника и добавив задумчиво: — И все же, все же это только начало. Я чувствую.

— Не надо раньше времени паниковать. И потом — в случае осложнений ты можешь на меня рассчитывать, — заявил Стас. Никина история его очень заинтересовала и насторожила. Для себя он решил разузнать побольше о такой фигуре, как Скиф и приглядывать за Никой.

От откровенного разговора Нике стало спокойнее. Она была рада поделиться с другом тем, что мучило и не давало ей покоя несколько лет. И не смотря на то, что страх никуда не ушел, а продолжал жить в Никиной душе, теперь она знала, что не одна и что всегда может рассчитывать на поддержку, а может быть и помощь Стаса.

Попрощавшись с другом, Ника поехала к Яну. Она очень торопилась, понимая, что каждая минута промедления грозит превратиться в час упреков и недовольного брюзжания. И все же, не смотря на то, что Ника приехала в половину девятого, даже раньше, чем обещала, Ян встретил девушку недовольной миной и вопросом сквозь зубы:

— Неужели пришла?

— Пришла, — улыбнулась Ника, вешая на вешалку свою легкую белую курточку и сумку. — Ты чем-то недоволен?

— Твоей дружбой со Стасом! — Никино воркование на него не действовало.

Он прошел в комнату, служащей гостиной, и сел на диван. С заинтересованным видом переключал каналы телевизора. Ника улыбнулась и покачала головой — ее Ян был оказывается ревнивцем! Девушка тоже вошла в комнату и села на диван, рядом с Яном.

— Можно узнать причину вашей неприязни? — спросила Ника, наблюдая за покусывающим от злости губы, Яном.

— Я у него когда-то девушку отбил, а он мне в отместку много крови попортил! Неужели он тебе не рассказывал? — Ян усмехнулся. — Все важные вопросы обсудили?

— Ян, не надо раздувать ссору из ничего! — попросила Ника. Ей и в самом деле совсем не хотелось ссориться, коньяк настроил девушку на романтический лад. Она обняла Яна, потянулась к его губам…

— Ты пила? — парень принюхался. — Ты пила! Ты пила со Стасом?! Что отмечали? Мои новые рога?!

— Рюмка коньяка за встречу, — пожала плечами Ника, все так же обнимая Яна, разговаривая с ним все с той же игривостью в голосе. — Что здесь такого? Почему тебе так нравится делать слонов из маленьких мошек?

— Потому что мне не нравится носить рога! Мне кажется, что они мне не идут! Что у тебя за секреты со Стасом? — не на шутку завелся Ян.

— Никаких секретов! — взорвалась Ника, почти отпрыгивая в противоположный от Яна угол дивана. Ей было не приятно, что она старается избежать ссоры, а Ян не замечает этих усилий. — Я ездила просто повидать своего друга! Что в этом плохого? Почему ты постоянно подозреваешь меня в измене?! Неужели я даю так много поводов? Ян, мы же договаривались! Ты помнишь?

Ян не успел ответить, потому что в дверь позвонили, и ему пришлось отвлечься, что бы открыть. Ника с интересом наблюдала за входящими в квартиру гостями — два парня и девушка. С Максом и Костей Ника была знакома, а вот вошедшую последней девушку, видела впервые. Со счастливым воплем незнакомка повисла у Яна на шее.

— Дашка! — Ян радовался не меньше. — Ты откуда?!!

— Из Киева, конечно! — сообщила Дашка. — Так скучала по тебе, что решила вернуться!

Все прошли в комнату. Даша уверенно села на диван рядом с Яном, так что Нике оставалось довольствоваться местом и ролью стороннего наблюдателя. Ника находила Дашино поведение весьма странным. Она вела себя так, словно у нее были какие-то права на Яна. Она кокетничала, она прижималась к нему, она начинала каждую фразу словами "А помнишь, как мы с тобой…" Нику это выводило из себя. Это, и абсолютное невнимание Яна.

Схватила Костю за руку и, вытянув его на балкон, зло прошипела парню в лицо:

— Это что у нас за подружка новая завелась, а?!

— Это Яна подружка, — с насмешкой ответил Костя. — Приехала вот к нему. Специально. Из Киева.

— А обратно когда уберется?

— Никогда. Насовсем приехала. Яна у тебя отбить! — расхохотался Костя.

— Ржать перестань! — Ника больно ткнула парня кулаком в живот. — Лучше скажи с чего эта хм… девушка хм… взяла, что нужна моему Яну?

— Так у них же любовь была, пока ты на наш город еще не свалилась. Ууу, как у них все было! Хоть кино снимай, — объяснял Нике Костя, явно издеваясь и зля этим Нику еще сильнее.

— А вот я пойду сейчас и дам понять ей, что она может убираться в свой Киев уже сегодня! Что мы без нее отлично справляемся! Что у нас свое кино!

— Не советую, — покачал головой парень. — Дашка стерва та еще. Разорвет тебя в клочки и не заметит.

— Да? — Ника презрительно вскинула тонкие брови. — Так я люблю сильных соперниц!

Вернувшись в комнату, Ника удобно устроилась в кресле напротив Даши и Яна. Но ее даже не заметили. Ее просто не существовало для этих двоих. Им и так было весело. Даже Костя с Максом увязли в воспоминаниях о прошлых историях. Ника чувствовала себя так, словно ее выбросили за невидимую границу и все потому, что ее с этими людьми не объединяет общее прошлое! Ника отлично понимала кто виноват в этом! Она с ненавистью смотрела на соперницу — на Дашиных щеках играет легкий румянец, голубые глаза сияют, короткие, аккуратно уложенные, крашеные в ярко-розовый цвет волосы, блестят… Такая себе довольная всем происходящим, стильная ухоженная стерва. Ника чувствовала, как внутри закипает ненависть.

— Ян, милый, — сладким голосом попросила Ника. — Может, пора и меня познакомить с гостьей? Вам уже пол часа весело, а я даже имени ее не знаю.

Ян посмотрел на Нику так, словно не помнил, кто она и что здесь делает.

— Тебя память подводит? — невинно захлопала ресницами Ника.

— Это кто? — Даша капризно выпятила ярко накрашенные узкие губы и сейчас они напоминали клюв экзотической птицы.

— Дашка, знакомься — это Ника, — с улыбкой ответил Ян. — Моя девушка.

— Ян? — Даша удивленно приподняла брови, глядя на парня. — Твоя девушка? Я все, конечно, понимаю — пока меня небыло ты мог встречаться с кем угодно, но теперь, когда я вернулась, все станет на свои места! Ведь так? Объяснишь девочке сам или я это сделаю? Мне не трудно.

— Мне показалось или эта размалеванная эмо-кукла желает избавить тебя от моего внимания?! — Ника не считала нужным сдерживаться. В ее голосе было достаточно презрения и ненависти, что бы начать скандал, но Ян улыбался. Его забавляло происходящее.

— Тебе показалось, — заверил он Нику.

Нравилось видеть ее злость. Нравилось наказывать ее вот так за дружбу со Стасом и какие-то тайны. Ника должна была понять, что чувствует он, Ян, когда она гуляет где-то с этим бритоголовым мужиком.

— Не показалось! — вмешалась Даша и обернулась к Нике:- Я могу сказать прямо, если до тебя не доходит — собирай вещи и исчезни! Где дверь помнишь?

Ника этих слов не ожидала. Редко находились люди способные ответить тем же, на ее хамство, но больше всего Ника не ожидала, что Ян, ее любимый Ян, будет просто сидеть и улыбаться. И все!

— Что ж, теперь мне ясно кто чего стоит. Спасибо тебе любимый за те великолепные четыре дня, которые мы провели вместе! — Ника смотрела Яну в глаза, давая понять, что слова эти относятся только к нему. Смотрела в глаза с вызовом, а лицо растянулось в злой ухмылке. Всего несколько мгновений, а потом Ника быстро вышла из комнаты.

Ян догнал ее уже на лестнице. Он понял, что перегнул палку и теперь ему хотелось перевести все в шутку.

— Ника, милая, ты что, обиделась? — спросил он с улыбкой. — Это же просто шутка!

— Это была дурацкая шутка! И… Знаешь что? — ее серые глаза метали молнии, она сейчас забыла обо всем — о том, что любит Яна больше всего на свете, о том, что должна его поддерживать и оберегать от превратностей жизни. Нику переполнял гнев. — Передай этому розовому пугалу, что она может забрать тебя себе — у вас же так много общего! Она не зря приехала!

— Заяц, — рассмеялся Ян, все еще не понимая на сколько серьезно настроена Ника. — В тебе бесится коньяк?

— Да?! Ты на самом деле так думаешь?! — губы у Ники задрожали. — Ян… Ян, как ты можешь?! После всего? Ты слова мне такие говорил… Все ложь? Ничего не стоит?

— Ника, ты что?! — возмутился парень.

— Ни-че-го! — Ника повысила голос. — Просто я больше не вижу смысла в наших отношениях! Я сделала для тебя все, что могла, но я не могу встречаться с человеком, который будет пренебрегать мной, как только рядом появляется какое-то розовое пугало!

Ника жаловалась Берте на несправедливость мироздания.

— Какая-то там Даша открыто унизила меня, а он сидел и улыбался! Как это называется?!

— Это называется глупость, — заявила Берта. Она уже второй день подряд выслушивала жалобы подруги и это становилось довольно утомительно. — Если бы ты вела себя умнее и была более сдержанной, то ничего бы не случилось! Кто тебя тянул за язык и просил говорить, про Стаса? И слова Даши ты могла по-другому воспринять. Ника, страсть нужна в постели, а за ее пределами голова должна быть холодная!

— Берта, какая разница? — возмутилась Ника и топнула ногой по мягкому ковру. — Я такая, какая я есть! Все дело в том, что Ян не сдерживает обещаний! Весь этот лепет о том, что я у него самая любимая и что он никогда-никогда не сделает мне больно — ничего не стоит!

— Ника! — Берта устало закатила глаза в потолок — у нее уже сил небыло слушать одно и то же изо дня в день.

Ника села на край своей кровати в отчаянье кусая губы.

— Ян сейчас, наверное, только и ждет, что я первая приду мириться, что позвоню!.. — Ника бормотала себе под нос, глядя куда-то мимо Берты. — Нет! Все, я ставлю точку в наших отношениях! Я не могу постоянно просить у него прощения за его ошибки! Не могу!

— Ник, престань! — прикрикнула на нее Берта, что бы заставить себя слушать. — Во-первых, у меня уже голова болит от твоего бормотания. Во-вторых, не пори горячку! Пройдет пара дней, ты успокоишься, и вы помиритесь. Какая вообще разница кто первым сделает шаг к примирению?

— Это потому, что вы с Владом никогда не ссорились, — ехидно усмехнулась Ника. — Есть определенные принципы!

— Это не принципы, а пуля в твоей голове, — сказала Берта, листая глянцевый журнал. — Это новый номер? Я возьму почитать?

Ника не понимающе уставилась на подругу.

— Берта, у меня проблемы, а тебя волнует какой-то журнал?!

— Нет! Но Ника, пойми, я устала от этих разговоров! Третий день одно и тоже!

— Третий день он мне не звонит, — заявила Ника трагическим голосом.

— Позвони ему сама, — Берта пожала плечами. — Я вообще никакой проблемы не вижу!

— Берта! — выкрикнула Ника. — Да что с тобой такое?! Как я могу звонить ему, наверняка зная, что он с ней сейчас, с этой…

Берта помолчала перед ответом. Повертела в руках глянцевое издание и почти с вызовом сказала Нике:

— Да, ты права. Скорей всего так и есть. Мне не хотелось тебя расстраивать, но… То, что было между Яном и Дашей так легко не забывается. Я рассказывала тебе о ней. Разве не помнишь?

Ника смотрела на Берту круглыми и пустыми глазами. Ну конечно же! Как она могла забыть — Даша, большая любовь Яна. Та самая Даша, которая бросила его и уехала в Киев, теперь, значит одумалась и решила все вернуть!

— Берта, — голос у Ники стал еле слышным и словно безжизненным. — Берта…

Ника хотела знать, какие у нее шансы. Какие шансы у нее, чьим отношениям с Яном нет и месяца и чья скандальная запятная репутация не отбелится даже тем, что ради нее Ян пытается завязать с наркотиками. Какие шансы у нее, против той, которую Ян любил когда-то так, что все им завидовали?

…никаких…

— Извини, — Берта отвела глаза. — Ты просто не должна была оставлять его с ней, а теперь… И он не звонит…

Это звучало для Ники, как приговор. Девушка подняла серые глаза в потолок с задумчивым видом. Она старалась не заплакать. Не хотела, что бы Берта видела, как ей сейчас больно. Нет, никто не узнает, что было с ее сердцем в пять часов вечера солнечного сентября.

Удивленная молчанием подруги, Берта оторвалась от просмотра журнала, в который углубилась тут же, после провозглашения "приговора".

— Что такое? Ника? — осторожно спросила Берта.

— Да так… — Ника растянулась поперек своей кровати, все так же пристально изучая потолок и покусывала пальчик, она загадочно хлопала длинными ресницами. — Я тут извожу себя, нервничаю, а ради чего? Ради чего все это? Я жду, что он позвонит, а этого не будет. У Яна такая манера поведения. Он привык, что все сами обрывают его телефоны и ползают перед ним на коленях. А я не могу так. И тогда зачем все это? Терпеть унижения, обманы… Эту бесконечную вереницу его девок…

— Что-то я не могу понять, к чему ты клонишь? — заволновалась Берта.

— К тому самому, — буркнула Ника. — История повторяется. Мы в ссоре, он не звонит. Его инфантильность мне надоела. Все! Я свободная красивая девушка и я хочу развеяться! Тем более… Яну сейчас не до меня!

Ника приподнялась на локтях и улыбнулась Берте.

— Ты со мной?

— Ника, ты снова что-то натворишь! — убежденно заявила Берта. — Натворишь, и будешь жалеть.

— Ничего подобного! Я просто хочу развеяться! Хочу сегодня поехать в "Сафари". Буду танцевать, пить шампанское, знакомиться с мужчинами…

— Ника, — предостерегающе оборвала ее Берта.

— Да! Именно в "Сафари"! Ян ведь так любит этот клуб! Не удивлюсь, если мы там столкнемся! Что ж, пусть видит, что я не чахну дома в одиночестве, а счастлива и мне весело! И я нужна не только Яну! — голос на последней фразе стал подрагивать. Но Ника справилась с собой и улыбалась.

Вся эта затея с походом в "Сафари" была нужна Нике большей частью именно для новых знакомств. Ослепленная ревностью и обидой, она горела желанием отомстить Яну и желательно так, что бы он вскоре узнал об этом.

— Ника, ты серьезно? — Берта все еще не верила, что это в серьез.

— Да! Беги домой собираться — встретимся в восемь у меня! Надеюсь, ты понимаешь, что Влад этим вечером лишний?

Сидели в "Сафари". Ника хищно озиралась по сторонам высматривая подходящую "жертву", а Берта ей высказывала:

— У тебя не нашлось юбки длиннее? Нас могут принять не за тех! Ника, я прошу тебя, давай ты сегодня будешь вести себя прилично?

— Берта, можешь за меня не волноваться! И перестань ныть! Может, Яну звякнуть? Напомнить о себе. Знаешь, я как-то рассчитывала, что он будет сегодня здесь. Это же его любимый клуб. И его друзей. Они постоянно здесь трутся.

— Вон Лис с Максом пришли, — сказала наблюдательная Берта. — Тебя это утешит? Господи, мне кажется, что я ввязываюсь в какую-то дикую авантюру! Ника, может, пока не поздно, мы домой поедем?

— Слушай, а что это Лис один? Элина где? — Ника пропускала слова подруги мимо ушей.

— Домой вроде уехала, — пожала плечами Берта.

— А Лис симпатичный, да? Я его сразу заметила, еще когда нас Глеб познакомил.

— Не смей! — возмутилась Берта хватая Нику за руку и пытаясь заглянуть подруге в глаза. — Ника, это только второй бокал шампанского, а тебя уже заносит на поворотах! Не смей даже думать про Лиса! Это же друг Яна! Ника, это не красиво, по меньшей мере!

— Зато Лис очень даже красивый! — загадочно улыбнулась Ника. — Тем более, у меня сегодня праздник — мы вот, шампанское пьем. Думаешь просто так? Нет! Мы отмечаем третий день моей свободы!

Ника сама понимала, что ведет себя не совсем адекватно — она словно немного сошла с ума, словно вокруг нее все было затянуто пеленой, ядовитым туманом, от которого глаза резало, а каждый вдох отдавал острой болью в груди.

— Ника, ты не заболела? — осторожно спросила Берта. — У тебя румянец такой нездоровый и глаза как-то нехорошо блестят…

— Берта, не морочь мне голову! Что можно разглядеть в этом аду? Хотя, смазливенького Лиса я бы заметила даже в полной темноте! Господи, какая дрянная сегодня музыка!

— Ты же знаешь, что если хочется ди-джеев и шоу, надо приходить в пятницу или субботу! — кисло заметила Берта. — Сегодня тут обычная дискотека.

— Да, — рассеяно кивнула Ника. — Интересно, как Лис танцует? Если вообще танцует… Я когда на выпускном вальс танцевала, думала, что из моего партнера листья полезут!

— Почему? — не поняла Берта.

— Потому что на столько он бревно был! — Ника закурила не сводя глаз со столика за которым сидел Лис.

Лис заметил Нику, заметил ее ищущий горящий взгляд и все понял. Понял и обрадовался — Элина уехала, и Лис был не прочь развлечься, а Ника… Она ему нравилась.

— Макс, — Лис закурил и постарался придать голосу наибольшую незаинтересованность. — Макс, дружище, а с кем это Берта там сидит?

— Берта? — Макс обернулся и, рассмотрев, сообщил с улыбкой: — Лис, ты её не знаешь? Это же Ника! Ника, девушка Яна.

— Аааа, — протянул Лис. — Знаю. Девушка Яна, девушка Глеба, потом снова Яна. А что это она одна, а не с ним? Хотя, подожди, я же звонил ему сегодня. Думал, что мы в бильярд поиграем, а он говорит, не могу, у меня свидание. Я так понимаю свидание не с Никой?

— О! Ты же не в курсе! — Макс даже хихикнул. — Прикинь, Дашка приехала! Позвонила мне и мы поехали к Яну делать ему сюрприз. Там — Ника! Короче — закончилось скандалом! Они разругались в хлам! О, это было что-то! Ника вопила так, что весь квартал, наверное, слышал, какой Ян гад и что она думает обо всем. Бросила она его!

— Че, серьезно бросила? — Лис делал вид, будто его просто забавляют сплетни. Будто он интересуется Никой так, от скуки, как предмет разговора — не больше.

— Да Ян через пол часа забыл, кто такая Ника. Дашка умеет с ним общаться. Напомнила о том времени, когда они были вместе, и даже мне показалось, что этих двух лет небыло. Отличное все-таки тогда было время…

— Я не думал, что у Яна с Никой так быстро все закончится, — недоверчиво покачал головой Лис. — Ты помнишь, какая у него была истерия? Шатался везде, как… Как призрак камикадзе!

— Это он больше от избытка допингов. Вот тоже — такой дурак! Ну все же баловались и чего только не перепробовали, а он взял и подсел! Идиот! — коньяк развязал и без того болтливому Максу язык и информация лилась на Лиса, как из рога изобилия. — Но теперь все в прошлом, Дашка приехала и Ника по боку. Я понимаю Яна, она же ему с Глебом изменила! Не, ты не подумай, я к Яну хорошо отношусь, но все-таки он мягкотелый какой-то. И телке этой все простил и Глебу… Ну, тупо!

— Макс, Глеб не в счет. Это Ян ведь Нику обманывал. С Лоркой мутил и все об этом, кроме Ники знали. Тебе бы такое понравилось? — Лису уже противно было поддерживать такой "бабский" разговор и он собирался закрыть эту тему.

— Да какая разница! Нам гулять можно, потому что мы мужики, в нас это природой заложено! А вот телки дома должны сидеть! — вынес свой вердикт Макс.

— Ага, — кивнул Лис и тихо добавил: — Босая, беременная, на кухне.

— Чего?

— Ничего. Говорю, Ника мне нравится. Я бы "зажег" с ней.

— Да? — оживился Макс. — Не обожгись, смотри! Думаешь, она прямо такая дура, что бы опять замутить с другом Яна? Лис, я уверен, что она хотя бы по этому с тобой связываться не будет. Спорим?

— А спорим, что у меня все получится и даже сегодня? Я же не Глеб, в друзья набиваться не буду — мне одной ночи вполне хватит.

— Сколько?

— Не дорого. Для меня это будет приятным приключением.

Какое-то время Лис и Ника обменивались многообещающими взглядами, даже не смотря на бурные протесты Берты. Ника не желала внимать предостережениям подруги.

— Ты надоела! — возмутилась Ника. — Я же не хочу совершить ничего противозаконного! Я просто флиртую! Я вот уже несколько дней абсолютно свободная девушка!

— Нет! Ты ведешь себя, как последняя блядь!

— Что?! — Ника ушам своим не верила — благовоспитанная Берта ругалась матом.

— Это недопустимо!

— Все допустимо. А знаешь почему? Потому что друзья у него такие — считают в порядке вещей заигрывать со мной, а еще, мне наплевать, что скажут на это! — Ника в такт словам покачивала бокал шампанского в пальцах. — Я хочу легкой интрижки с Лисом, и я ее получу! Он мне нравится и мне интересно знать, как он целуется, ну, и все что дальше… Что я тебе объясняю?! Ты большая девочка, должна сама понимать! Вы ведь уже занимались с Владом сексом, я надеюсь?

— Ника, я же говорю серьезно! — Берта обеспокоено глянула время на мобильном — она позвала Зою и ее сестру, надеясь, что им втроем удастся удержать Нику от легкомысленной глупости, но сестры запаздывали, а глупость грозила вот-вот случиться.

— Я тоже. Я хочу Лиса. Ничего личного, но как представлю, что это дойдет до Яна! — Ника блаженно закатила глаза. — Тогда на моем фоне он сможет быть совсем, как ангел небесный! Таким невинным и чистым! Точно таким, каким он себя возомнил!

— Ника… Ну что ты такое говоришь, ну какие ангелы?!

— Такие! — злилась Ника закуривая. — Ты что думаешь, он мне Глеба забыл? Нет! Он меня постоянно им попрекает! И Стаса еще мне в любовники записал! Вот так и получилось, что он собой не владел и поэтому с Лоркой за моей спиной путался. Вон в той, между прочим, кабинке!

Ника указала сигаретой на злополучное место.

— Ника, поедем домой, — предложила Берта, понимая, что Ника на это ни за что не согласится.

— Подожди, я договорю! Ян считает, что он ни в чем не виноват, а я получаюсь шлюхой! Так я ему это устрою! — Ника допила шампанское, которого оставалось в ее бокале чуть-чуть.

Воспользовавшись образовавшейся паузой Берта попыталась все же втолковать Нике, что стоит подождать, когда эмоции поутихнут.

— Может, стоит подумать мозгами? Это становится неприятной закономерностью — сначала Глеб, потом Лис, — покачала головой Берта. — Могут быть неприятности.

— Неприятности делают жизнь яркой! — заявила Ника. — Чего ты переживаешь? Тебя же все это не касается!

Заметив, что Лис остался за столиком один, Ника направилась к нему. Серые глаза блестят. На губах играет улыбка, походка легкая и уверенная.

Берта, провожая ее взглядом, укоризненно качала головой. Берта понимала, что ни чем хорошим это не кончится, но убедить в этом Нику не представлялось возможным.

Ника приблизилась почти вплотную к Лису, игриво глядя на него.

— Привет.

— Привет, — улыбнулся Лис, рассматривая девушку.

— Я подумала, что ты скучаешь один, — сказала Ника первое, что пришло в голову.

— Ну, ты угадала, — усмехнулся Лис.

Он подвинулся, освобождая для Ники место на мягком диванчике и жестом приглашая девушку присесть.

— А где твой друг? — спросила Ника.

— Увидел знакомого, пошел поздороваться. Он болтливый. Его долго не будет, — улыбнулся Лис.

Макс в самом деле перешел за столик своих знакомых, но только лишь за тем, что бы оттуда наблюдать за Лисом.

— Значит, я не помешаю? — улыбнулась Ника самой обаятельной из своих улыбок.

— Совсем нет. Я могу тебя чем-то угостить?

— Шампанским. Я люблю брют.

Их разговор скоро перетек в русло намеков, флирта и взаимных комплиментов. Они были заняты только друг другом и ни слова небыло сказано ни о ком из общих знакомых. Нике стало даже казаться, что Лис может дать ей сейчас то душевное тепло и поддержку, в которой она так сильно нуждалась. Казалось, что взгляд Лиса, его слова, тембр голоса, делают боль от потери Яна немного слабее.

Вдруг у Ники зазвонил мобильный — это Берта, голосом не терпящим никаких возражений, потребовала Нику вернуться за столик.

— Извини, — улыбнулась Ника Лису. — Меня ждут.

Лис взял Нику за руку и прикоснулся губами к ее бархатной коже. Заглянув в глаза произнес:

— Я давно так приятно не проводил время. Жаль с тобой расставаться.

— А со мной можно и не расставаться, — улыбнулась Ника многообещающе.

Лис вдруг привлек девушку к себе, заглянул в глаза. Она… она забыла все, погрузившись в бездну его глаз. Словно гипноз. Легкое головокружение. Истома волной по всему телу и такая необъяснимая слабость…

…сладость…

Нике казалось, что от сильных властных рук Лиса по всему ее телу расходится жар, словно ладони прожигают одежду. Хотелось прикосновений. Хотелось чувствовать Лиса рядом с собой. Близко. Очень близко. Всего. В Никиной светловолосой голове появилось столько цветных приятных картинок, что даже дыханье перехватило.

— Лис, — сорвалось с ее губ. Она не могла сказать больше. В этом возгласе было все — все ее желания и…

…я гибну!..

— Ты хочешь сказать мне что-то? — улыбнулся Лис. Казалось, он понимал, что происходит сейчас с Никой.

А она, все еще не в силах была ничего сообразить. Нет, это точно было из-за синих Лисовых глаз!

— Я хочу уйти, — наконец вернув себе способность мыслить, выпалила Ника.

— Так пойдем, — отозвался Лис, понимая ее слова так, как ему того хотелось.

— Меня ждет подруга, — чуть виновато улыбнулась Ника. Ее немного напугал этот парень с глазами, которые парализуют волю и кружат голову от странных фантазий.

— Давай обменяемся номерами телефонов, на случай, если ты передумаешь?

Ника согласилась и совершив обмен, вернулась за столик. Комплименты Лиса подняли Нике настроение и ей уже не так сильно хотелось пускаться во все тяжкие.

Берта была не одна. К ней присоединилась ее подруга Зоя и сестра Зои — Марина. Судя по взглядам полным осуждения, Ника догадалась, что разговаривали они про нее, про Лиса и про то, что Яну, конечно, не повезло и Ника сама во всем виновата.

…ненавижу!!!

Ника сделала вид, что не заметила ничего. Поздоровалась с Зоей, сделала комплимент прическе Марины. Достала из пачки сигарету, закурила и ровным голосом объявила Берте:

— Видишь, ничего страшного не произошло! Мы с Лисом очень мило пообщались и…

Слова застряли у Ники в горле. У входа — Ян и Даша. Он разговаривает с администратором, а его рука обнимает Дашу за талию.

— Ника, что ты хотела сказать? — спросила Берта.

Тонкий голос Зойки:

— О, смотрите, Ян с Дашкой! Вчера я видела их в "Клетке", а сегодня они здесь. Вместе! Неужели то, что говорят про них, правда? — Зойка вдруг вспомнила про Нику. — Ой, извини.

— Бывает! — Ника была занята. Ника писала Лису смс: "Через 10 минут у входа. Выходи первым".

Это неожиданное появление Яна и Даши все решило.

— Я ухожу домой, — заявила Ника, взяла сумочку и отсчитала деньги за свое шампанское. Делала это очень внимательно. Она избегала встречаться с осуждающим взглядом Берты.

— Одна уходишь? — ядовито поинтересовалась подруга.

— Да, возьму такси и поеду домой. Скучно. Настроения совсем нет. Ты можешь оставаться с девчонками, я не обижусь.

— Дело твое, но я бы не советовала тебе связываться с Лисом. — Берта сегодня была слишком проницательна. — Ты должна понимать это! Я не могу держать тебя силой, но ты пойми, что Лис не выход из ситуации! — Берта еще на что-то надеялась.

— Я еду домой! — возмутилась Ника, все же не желая раскрывать своих истинных намерений. — Домой, а не куда-то там! Тем более с Лисом!

— Кого ты пытаешься обмануть? Ника подумай о своей репутации! Это неприлично!

— Что неприлично?!

— Ты понимаешь, о чем я!

— Я понимаю, но это мое дело! — взорвалась Ника. — Моя жизнь! И я ухожу!

Она подняла на мгновенье голову и встретилась глазами с Лисом. Он, улыбаясь, пошел мимо, по направлению к выходу. Ника удобнее устроилась на мягком диванчике, стараясь своим видом показать Берте и вообще всем жадным до сплетен, что Лис сам по себе, а она, Ника, сама по себе. Словом, нужно было немного потянуть время. Что бы ни у кого не возникло подозрений. Мысленно же Ника была с Лисом в его пламенных объятьях, в его поцелуях… Мстила Яну.

Поднесла к губам бокал шампанского, сделала глоток, прикрыв глаза. Не хотела видеть угловой столик у самого танцпола, где Ян и Даша. Он держит ее за руку и оба чему-то смеются, а потом они тянутся друг к другу и… Они целуются. Долгий поцелуй. Слишком долгий. Разве так целуют бывших, когда-то любимых девушек? Ника не могла поверить, что его губы, те самые нежные губы, которые целовали ее, которые шептали ей самые сладкие на свете слова, целуют сейчас другую и, возможно говорят ей то же самое…

Ника резко опустила бокал на черную гладкую поверхность стола, сунула Берте деньги. Теперь можно ничего не скрывать.

— Осуждай меня сколько угодно!

Не дожидаясь ответа Ника взяла сумочку и направилась к выходу. Столкнулась взглядом с Яном. Глаза в глаза. Кровь прилила к щекам. Боль пронзила сердце ржавой кривой иголкой. Опустив голову, что бы не видеть Яна, так вероломно предавшего ее снова. Яна, рядом с которым сейчас другая, розововолосая и счастливая, как кошка. Яна, с насмешкой в карих глазах…

Ника промчалась мимо этой счастливой пары, закусив губы, что бы не разреветься, что бы не позволить слезам выдать ее, не показать своей слабости!..

Лис поймал ее ладонь. Притянул Нику к себе, коснувшись ее подбородка, заглянул в переполненные слезами глаза.

— Видела Яна?

Ника поднесла дрожащий пальчик к губам и замотала головой. Она не могла сейчас говорить. Не могла и не хотела говорить глупым, дрожащим от слез и обиды голоском. Лис мягко убрал ее руку и поцеловал в губы. В ответ Ника обняла его, стараясь прижаться ближе. Сегодня Лис должен был стать ее лекарством от сердечных ран. И Лис знал об этом.

Хлопнула дверь. Темнота квартиры обволакивала. Темнота поглотила последние сомнения, что были в Никиной душе и когда Лис спросил:

— Будешь что-нибудь?

— Тебя, — ответила Ника и закрыла его рот губами.

И все же, не смотря на это смелое заявление, на выпитое шампанское, на почти магнетическое обаяние Лиса, ей мерещился Ян. В этой темноте и страстоном головокружении, было легко не разрушать зыбкость иллюзии, но вдруг…Пальцы девушки наткнулись на шрам, подсознание мгновенно выдало картинку — летний берег, красивый синеглазый Лис с огромным уродливым шрамом на боку. Лис. Иллюзии разлетелись. Ника быстро отстранилась от парня.

— Извини, я не могу, — сказала она.

— Да ты что, — Лис не желеа сдаваться вот так — просто — он нашел девушку в темноте и попытался обнять.

— Не могу, — твердо ответила Ника. — Включи свет. Я оденусь.

Некоторое время в темной квартире было тихо, затем Ника услышала шаги и вспыхнул свет.

— Спасибо. — Ника, не отличавшаяся особой стыдливостью, невозмутимо одернула короткую юбку и быстро пройдя по комнате, подхватила с пола свою черную трикотажную кофточку.

Лис стоял у стены и наблюдал за ней, скрестив на груди загорелые руки. В нем медленно закипал гнев — Ника ему отказала. Ему, у которого по определению не моголо быть промашек.

— Что? — девушка надев кофточку обернулась к Лису, удивленно приподняв брови. — Почему ты так на меня смотришь?

— Ты безмозглая одноразовая дешевка, — со злым презрением бросил Лис. — Никогда не видел таких.

— Не поняла? — Ника растерянно поправила встрепанные волосы.

— Я поспорил на тебя. Цена тебя всего лишь полтос зелени. И все! — он ухмыльнулся и демонстративным жестом сунул в карман своих джинсов мобильный. — А скоро и Ян узнает. Какая ты…

— Лис? — Ей казалось, что перед ней какой-то другой человек. Другой.

…доктор Джекил и мистер Хайд…

Не мог, тот, кто обнимал и покрывал страстными поцелуями ее тело еще несколько минут назад, говорить с ней таким тоном! Губы задрожали.

— Что я сделала тебе? Что?!

— Да ничего особенного, — признался парень. — Просто так. Знаешь, почему меня прозвали Лисом? Потому что я могу обмануть, кого угодно. Поняла? И мое любимое занятие обольщать таких вот самовлюбленных сучек, вроде тебя!

— У нас небыло ничего! — возмутилась Ника, но голос был жалким и дрожащим.

— А я скажу, что было и мне поверят, — зло ухмылялся Лис, входя в раж.

Ника, схватив с рядом стоящего столика фотографию в рамке, запустила в Лиса. Он увернулся и со злой издевкой продолжил:

— Ты просто безмозглая дура! Ты заметила, что называла меня его именем?!! — Лис особенно выделил это "его". — Ты не нужна Яну! Теперь уже точно! Он не простит тебе того, что ты снова легла под его друга!

— А другу своему он простит?! — прорычала она сквозь слезы.

И все же Нику передернуло от слов Лиса. Каждое из них было, словно удар и каждый удар был точен.

Стиснула зубы, смахнула слезы. На прощанье, зло сверкая глазами и гордо вздернув курносый нос, Ника заявила Лису:

— Если ты хоть слово скажешь Яну…. Если… Ты пожалеешь, что связался со мной! Я клянусь тебе, Лис, я отомщу тебе так, что ты будешь асфальт грызть от боли! Тебе никто не поможет, потому что ты сам будешь во всем виноват! Ты будешь волком выть, Лис, я тебе обещаю!

На это Лис рассмеялся Нике в лицо, а она ушла, хлопнув дверью. Она долго стояла в подъезде, прислонившись спиной к стене. Курила. Слушала, как громко стучит кровь в висках и сердце где-то в горле. Потом достала телефон и набрала Глеба. Медленно спускалась вниз по лестнице считая гудки и ступеньки.

— Ника? — голос Глеба был удивленным.

— Спишь?

— Нет, еду в "Жемчужину". А что?

— Можешь… Можешь домой меня отвезти? Я… Я тут… Короче, я в этом районе не очень хорошо ориентируюсь. Никак вообще, а домой хотелось бы попасть.

— Без проблем. Но с чего ты взяла, что я знаю как к тебе проехать?

— Я думаю, что ты знаешь, где живет Лис.

Глеб хмыкнул, но не вдаваясь в дальнейшие расспросы сказал:

— Сейчас буду.

Когда его машина остановилась возле подъезда в котором жил Лис, Ника выбросила недокуренную сигарету и, вскочив со скамейки, поспешила сесть в авто.

— И как тебя угораздило? — спросил Глеб, выезжая со двора.

— Вот так. История та еще… Ты не думай, небыло ничего. Я ушла. Я… Только кто ж мне тепрь поверит? Лис, поспорил на меня, — глаза у Ники были пустыми. Она нервно покусывала губы.

— С кем поспорил?

— Не знаю…

— Вот же сученок! Только Элина уедет, так этот сразу чудить начинает! Издевается над девками, как хочет, а потом перед своей снова на задних лапках ходит! Когда уже цирк этот прекратится! Жду не дождусь, что бы дурь из него кто-нибудь выбил! — ругал Глеб Лиса.

— А как Ян? — Ника обернулась к Глебу, ждала ответа.

— Ян? Ян с Дашей… Черт! У вас обоих какое-то помутнение! Ссора эта идиотская! И кому ты его отдала? Дашке! Хуже и придумать нельзя! Ты хоть знаешь, что она его на эту дрянь присадила?! А почему, знаешь? Вместо зелья приворотного — отношения-то уже тогда по швам трещали, а Дашка Яна терять не хотела! Потом ей стрельнуло стать офигевшим дизайнером и она умотала в Киев, сука! Приезжала два раза в год, а потом пропала. Её год небыло. Год он на стены лез… Нарисовалась.

— Что я наделала, — прошептала Ника, осознавая весь ужас произошедшего. — Что же теперь… Как же…

Слез небыло. Небыло вообще ничего. Пустота. Боль обрушилась утром. Ян, теперь совсем недосягаемый. Ян, потерянный. Ян, в лапах чудовища по имени Даша. Ян, который никогда не простит, потому что… Ника понимала, что ею попользовались и выбросили, а она сама этого хотела. Сама. Некого винить. Думала наказать Яна, а наказала себя. В ушах до сих пор звучат слова Лиса. Словно пощечины.

Пару дней спустя, Лис сидел со своими друзьями в клубе "Клетка". Компания была довольно большая — Снежана, Глеб, Костя, Слава со своей девушкой, Макс и Ян с Дашей. Лиса распирало просто от последней победы, победы над Никой. Хотелось похвастаться тем, как легко и без усилий он уложил ее буквально на спину, но Лис осторожничал. Нужно было для начала немного присмотреться, оценить ситуацию, что бы потом небыло проблем с Яном. Лис присматривался где-то с пол часа и наблюдения уверили его в том, что между Никой и Яном больше ничего нет. По крайней мере, вел он себя так, словно Дашка его единственная девушка, а Ники вообще не существовало в его жизни.

Лис обернулся к Максу, сидящему по правую руку от него и, сияя улыбкой победителя, заявил:

— Поздравь меня и гони пятьдесят баксов!

— С чего это? — не понял Макс, который уже и забыл обо всем.

— Ты помнишь наш спор в "Сафари"?

— Ооо! — Макс, вспомнил и очень оживился. — Неужели у тебя получилось, и ты ее трахнул?!!

— Ты разве во мне сомневался? — Лис был доволен собой.

— Да я и сейчас в тебе сомневаюсь! Откуда мне знать, что ты не врешь? — Макс щурил на Лиса большие блекло-голубые глаза.

— Легко, — Лис, жестом фокусника, достал мобильный телефон и продемонстрировал Максу Никины фото. На них девушка стояла посреди Лисовой квартиры, толи надевая, толи снимая блузку. В любом случае — Максу этого было достаточно.

— Офигеть! — восторженно хохотнул Макс. — А она не заметила ничего, да? Глеб, ты только посмотри!

Макс толкнул в бок сидящего рядом Глеба. Глеб без особого энтузиазма покосился на Никины снимки и тоном уставшего от жизни циника предложил:

— А вы Яну покажите. Пусть оценит.

— Что я должен оценить? — спросил Ян, услышав свое имя.

— Да Лис тут фотографии Никины показывает. Хоть сейчас на порносайт. Лис, ты туда не скидывал еще, нет? — Глеб говорил ленивым голосом, а сам внимательно следил за реакцией Яна.

— Что-то я не расслышал, — Ян даже в лице поменялся. — Что Лис показывает?

— Я же говорю, — терпеливо объяснил Глеб. Он говорил со странным наслаждением. Было так скучно жить в последнее время. Так хотелось чего-то зрелищного, будоражащего. Может быть — посмотреть на чье-то разбитое лицо? Почему бы не развлечь себя? — Лис говорит, что переспал с Никой на спор и теперь хвастается доказательствами. Что здесь удивительного? Ника девушка свободная и может делать что захочет, но Лис — то встречается с Элиной! Лис, мы понимаем, что Ника, ведь, не первая и не последняя с кем ты так забавляешься! Но тебе перед Элиной не стыдно?

— Лис ты что?! — Ян резко поднялся со стула. Он был вне себя от бешенства.

— Ян, ты будешь защищать ее? — возмутилась Даша, имея в виду Нику. Она схватила Яна за руку, пытаясь удержать, пытаясь снова усадить его на место.

— Не лезь! — отмахнулся от нее Ян и, выйдя из-за стола, направился к Лису.

— Ян, но у вас же все, она сама мне сказала! Ян, все говорят! Ян, я ж не знал, что ты гарем тут развел! — пытался оправдаться Лис, уже жалея, что выбрал на столько не подходящее время и место.

— Пойдем, я тебе объясню!

Потом было непродолжительное "выяснение отношений" в подворотне за "Клеткой". Обе стороны были настроены решительно и хотели доказать свою правоту. Обоим было плевать на толпу зевак, решивших, что драка гораздо интересней, чем тот скудный ассортимент развлечений, который предлагает клуб. Впрочем, серьезной драки так и не получилось. Разошлись, когда из толпы прозвучало волшебное слово: "Менты!" Лис ретировался в лихо подскочившую к месту событий машину Макса, а Ян, так же не теряя времени, направился к стоянке. К нему подбежала Даша. Даша. Ян совсем о ней забыл.

— Ты куда? — обеспокоено спросила она.

— Домой.

— Ты можешь хотя бы остановиться, а не разговаривать со мной на ходу?! — возмутилась девушка.

— Сейчас здесь будут менты, а я не хочу с ними общаться!

— Ян, это я попросила Глеба крикнуть! Я хотела что бы это прекратилось! Не могу же я спокойно смотреть на то, как два друга дерутся из-за какой-то шлюшки.

Ян остановился. Выжидающе смотрел на нее. Взгляд у него был тяжелый. Взгляд не обещал ничего хорошего.

— Не говори так о Нике. Ты ее не знаешь, — глухо сказал Ян.

— Да?! Зато я хочу знать, что происходит! — Даша почти кричала от возмущения. — Я хочу знать, почему ты вдруг впрягаешься и защищаешь её! Несколько дней ты о ней вообще не вспоминал, а тут вдруг тебя совесть загрызла?! С чего бы это?!

— Потому что она моя девушка, — ответил Ян. — И у нее из-за меня неприятности.

Дашины глаза округлились. Некоторое время она даже не знала, что сказать.

— Ян, — сейчас Даша старалась держать себя в руках. — Ян, она спит с твоими друзьями, а ты называешь ее своей девушкой?! Это нормально вообще?! Как на счет наших отношений?

— У нас нет отношений, — ответил Ян. — Извини, но прошлого не вернуть.

— Прошлого?! — взвизгнула Даша. — Прошлого?! То, что сейчас — это прошлое?!

— Даш, извини, — пробормотал Ян, но в его голосе скорее была растерянность, чем раскаянье. — Я… Я что-то запутался совсем. Это может, звучит так… Я не знаю, сможешь ли ты понять, но… Мне Ника нужна. Извини, Даш.

— Да пошел ты! — Даша развернулась и быстро пошла в клуб.

Машина мягко скользила по ночным улицам. Ян размышлял о сегодняшнем вечере и о том, в который на пороге его квартиры появилась Даша. Тогда доводить Нику до исступления заставляя ревновать, казалось забавным. Тогда хотелось, что бы она почувствовала, что ощущает он, Ян, когда Ника пропадает где-то со Стасом. Ян тогда не мог предположить, что события развернутся таким образом. Ян был уверен, что Ника рано или поздно сама появится. И вот не заметил, как Даша заняла Никино место. Словно все это время он жил в прошлом, в том самом, где они с Дашей были вместе и наивно мечтали, что ничто не сможет их разлучить. С Дашей было комфортно. Даша не готовила никаких сюрпризов, с ней было легко, они понимали друг друга с полуслова. У Даши не было тридцатилетнего, бритого налысо друга и "тараканов" в голове. И все же, все же сегодня Ян вдруг понял, что ему нужна именно Ника. Непонятная и взбалмошная. Импульсивная и скандальная. Нежная белокурая плакса Ника.

Он пришел в бешенство сегодня, когда услышал о поступке Лиса. Ян готов был убить любого, кто поступит плохо с его Никой, а в том, что Ника только его, сегодня и навсегда, Ян даже не сомневался. Ведь если смотреть правде в глаза, то он тоже виноват в том, что произошло.

…надо обязательно завтра поехать к ней…

Ника сидела на лестничных ступеньках у дверей его квартиры. Увидев Яна, вскочила на ноги. Молчала. Да он все понимал без слов. По осунувшемуся побледневшему лицу и воспаленным от слез глазам.

— Ты давно здесь сидишь? — спросил Ян.

— Два часа, — хрипло ответила Ника, прислоняясь плечом к стене и умоляюще глядя на Яна.

— С ума сошла! Половина первого ночи! До завтра не могла подождать? Если б я не приехал домой ночевать ты бы тут сколько сидела? — он старался придать своему голосу раздраженный тон, но внутренне ликовал — Ника ждала его два часа!

— Ян, я…

— Я все знаю, — сказал он, открывая дверь в квартиру и пропуская Нику вперед. — Заходи.

Девушка шагнула в темноту коридора. Ян вошел следом и включил свет. Ника рассмотрела, что у него разбита губа.

— Что с тобой? — девушка с тревогой смотрела на Яна.

— Все нормально, — усмехнулся он, бросая связку ключей на маленькую тумбочку в коридоре. — Выясняли с Лисом, кто тебя больше любит.

— Я пришла поговорить… Я не могу так больше, — сбивчиво лепетала Ника, опуская глаза.

— Идем в комнату, я не хочу разговаривать в коридоре, — прервал ее Ян.

Ника сидела на краю дивана, нервно теребя в руках снятый с запястья широкий лиловый браслет, потом подняла глаза на Яна. Он устроился в кресле напротив дивана. Ему было жаль Нику, он видел, что она достаточно уже намучилась — об этом говорили и ее бледность, и запавшие, такие потухшие глаза, и нервное дрожание тонких пальцев, но нельзя же было ее просто вот так — взять и простить.

— Странная штука жизнь, — рассуждал Ян. — Ты снова изменила мне с одним из моих друзей и снова раскаиваешься. А я снова с ветвистыми рогами.

— Ян, — она закрыла лицо руками. — Что за бред? Это же бредкакой-то! И… и не надо говорить со мной этим тоном! Мне и так… Паршиво.

— Паршиво то того, что у меня лучшие друзья закончились? Может, отобьешь у Берты Влада или перейдешь на просто друзей? — зло пошутил Ян.

— Как ты не понимаешь?! Как мне, — воскликнула Ника, отнимая руки от лица и глядя на своего, такого циничного сейчас, любимого. Она старалась собраться с мыслями. Она не ожидала, что Ян будет так себя вести. — Я не могу объяснить… Я… Неужели не понимаешь, как это все для меня…Тяжело мне…

— Так ты пришла, что бы я тебя пожалел? — перебил Ян. — Ника, столько слов было о доверии, о моих поступках, это самое доверие подрывающих, и оказалось, что я тебе тоже не могу доверять! Как я могу верить в то, что вы со Стасом только друзья, зная, что ты с моими друзьями делаешь?!!

— Я больше не буду видеться со Стасом, если для тебя это так важно! — Ника облизнула пересохшие губы.

— Я в это не верю, — покачал головой Ян.

— Знаешь, а я тебе тоже не верю! — Ника говорила зло. — Ты сидишь здесь такой хороший и правильный, ты мешаешь меня с грязью, а сам…

— Что?

— С Дашей! — Ника говорила свистящим шепотом — это невыносимое нервное напряжение лишало ее голоса. — Ты же не будешь утверждать, что просто гулял с ней держа за ручку?! Тогда, в "Сафари", помнишь? Я видела ваш поцелуй своими собственными глазами! Ты же тогда прямо в глаза мне посмотрел! Сидел с ней и смотрел на меня так… С такой издевкой! Это из-за нее все! Я… Я же понимаю, что она тебе дороже чем я… Но… Но я…

— Да что ты пытаешься мне рассказать?! — оскорбился Ян. — Ника, ты иногда такое несешь! Ника?

Он вдруг увидел, как сильно она побледнела. Ян встал кресла и подошел к девушке.

— Ника? Ник, ты себя как чувствуешь?

— Нормально, — пролепетала Ника, а самой какзалось, что вот-вот грохнется в обморок.

— Ника, — Ян аккуратно приподнял девушку, устраивая ее поудобней и подкладывая ей под голову маленькую диванную подушечку. — Ты, Никуша, лежи, не вставай. А я пойду принесу тебе водички.

— Не надо, — остановила она Яна. Руки у нее были ледяные. — Я и так…

— Так? У тебя губы посинели, — Ян не на шутку перепугаля за нее.

— Голова кружится, — пожаловалась Ника. Ей было ужасно неловко- не хотелось, что бы Ян подумал, что это из-за него. Просто она в последние дни живет только на сигаретах и кофе…

— Ника, — он смотрел на нее с сожалением, когда ей нужна была его нежность.

Девушка закусила от обиды губу и закрыла глаза.

— Если, — в голосе Ники звенели слезы, у нее никак не получалось сказать ему главное, что ничего у нее с Лисом небыло. — Если ты думаешь, что это из-за тебя… На самом деле это все не важно! Ян, с Лисом у меня ничего небыло! Я… Я пришла сказать тебе об этом, а реву я потому, что… Он меня подставил. А ты ему поверил! Ты же не хочешь разобраться, ты не хочешь признать, что ты сам виноват в том, что…

— Ника, ты, как маленькая, — с раздражением перебил ее Ян и ушел куда-то.

Ника медленно и осторожно выпрямилась. Голова еще кружилась, но девушку это беспокоило в последнюю очередь — ей нужно было вернуть Яна и важным было только это.

— Ты зачем встала? — Ян вошел в комнату со стаканом воды.

— Все нормально. Это мне? Спасибо, — Ника взяла стакан из его рук и сделала несколько глотков. — Что это за гадость?

Вода на вкус была горьковатой.

— Я туда накапал успокоительного. Жалею твои нервы, — усмехнулся Ян.

Ника поставила стакан на журнальный столик. Ян вновь сел в кресло.

— Ян, — Ника помолчала, она старалась подобрать нужные слова. Слова, которые помогут вернуть ей Яна сегодня и навсегда. Слова, которые заставят его ей поверить. Она хотела встать с дивана, и сесть Яну на колени — когда-то этот прием неплохо сработал, но едва приподнявшись почувствовала, как потемнело в глазах. Значит, придется разговаривать, как взрослые серьезные люди.

Глядя Яну в глаза, дрожащим от волнения голосом проговорила:

— Ян, мне надоело это. Я много думала о нас стобой и я поняла, что или вот сегодня, сейчас мы найдем в себе силы простить друг друга или все с самого начала было бессмысленно… Я устала, я не могу так больше, — в глазах ее стояли слезы, но она старалась улыбаться. — Хочу жить спокойно, что бы без слез и нервов, что бы спокойно спать ночами, а не мучаться, представляя тебя с другой.

Но Ян оказался неожиданно прагматичен.

— Ника, как ты представляешь, если мы снова начнем встречаться? Над нами смеются уже все знакомые.

Ее брови изогнулись в удивлении.

— Какая разница, — пожала плечами Ника, все решив и передумав еще три дня назад, бессонной ночью, стоя у окна и наблюдая за дымом сигареты. — Посмеются и перестанут. Я не боюсь сплетен.

Сказав последнюю фразу, Ника опустила глаза. У нее сил больше не осталось доказывать и оправдываться. Ян подумал, что в самом деле — черт с ними с этими сплетнями, надо дать их отношениям последний шанс.

— Иди ко мне.

— Нет, — вдруг твердо сказала Ника. — Сначала ты должен передо мной извиниться! За Дашу, за то, что не звонил, за то, что таскался с ней везде, когда я на стены лезла! За то, что поверил своему подлому дружку Лису и веришь до сих пор!

Ян просто обалдел от такого поворота событий. Ника, едва не уличенная в измене, Ника, ждущая его у дверей, словно побитая собака, Ника, выплакавшая все глаза — эта самая Ника теперь требует от него извинений!

— Ты это серьезно? — спросил Ян.

— Да.

— Ну, — Ян растерянно развел руками. — Ну, тогда… Тогда прости меня.

Этого было достаточно. Девушка подняла на него сияющие глаза и скоро уже Ян сидел на диване, вглядываясь в Никино лицо. Он нежно провел рукой по ее бархатной щеке, поцеловал едва заметную ямочку на подбородке и признался:

— Не могу долго на тебя злиться, когда вижу глазки эти, губки, кудряшки твои светлые… Ник, мне кажется, что мне надо объяснить тебе все на счет Даши. Раз и навсегда.

— Ну, в общем, мне бы хотелось, — она прижалась щекой к его плечу и затихла, готовая слушать.

— Как бы это объяснить… Вот представь себе, что… Что между нами много разных непоняток и в этот момент вдруг появляется парень, которого ты когда — то любила и он тебя любил, а расстались вы из-за обстоятельств, которые прсто не давали вам быть вместе.

— Угу, — откликнулась Ника, а сердце дрогнуло.

…Тамир…

— И вот этот человек снова появляется и ты вспоминаешь о том, что было. Тебе вспоминается только хорошее и вместо того, что бы решать проблемы в настоящем, ты предпочитаешь удрать от них в прошлое. Ты не можешь этого контролировать, ведь тебе вдруг начинает казаться, что все вернулось. Ты забываешь обо всем и обо всех.

— Ян, — Ника смотрела ему в глаза.

— Прости меня, — он поцеловал ее плотно сжатые губы. — И знаешь, если бы не Лис…

— Если бы не Лис? — ее лицо скривилось в презрительной гримаске.

— Он когда о тебе сказал, меня будто кипятком облили. У меня от ревности, даже в голове что-то помутилось. Я понял вдруг, что Дашка это пошлое и чувста к ней тоже, а ты… Ты, Ника, моя, сейчас, сегодня, — его губы вновь подарили Нике поцелуй. — Я гад, наверное, но тогда, в "Сафари" я тебя увидел и про Стаса вспомнил. Меня злость такая взяла. Подумал еще… Да, не важно уже. Правда?

Ника пристально смотрела в его карие глаза и укоризненно произнесла:

— А я так ждала все эти дни, что ты позвонишь…

— Прости меня, прости, — Ян крепко обнял девушку и привлек к себе. Гладил ее встрепанные светлые волосы и словно укачивал.

Ника в ответ обвила его за шею зололтисто-загорелыми руками и потребовала горячим шепотом:

— Никогда! Слышишь? Никогда больше так со мной не делай!

— Обещаю. Но и ты мне должна кое-что пообещать.

Ника отстранилась, удивленно глядя на Яна.

— Ника, давай договоримся, что впредь никаких секретов между нами не будет. О том, что нас не устраивает мы разговариваем и принимаем решение. Вдвоем. И никаких моментов слабости и глупости. Если появится кто-то другой — расстанемся, но что бы без грязи этой. Я прошу от тебя верности и искренности. Хорошо?

— Я обещаю! Обещаю, обещаю, обещаю! Но прошу у тебя того же, — сказала Ника, крепко обнимая Яна. — А Лису я отомщу. Что бы другим неповадно было. Что бы никто больше за спиной не шептался и кости мне не перемывал! Что б знали, что трогать меня опасно!

— С Лиса хватит и сегодняшнего, — попробовал урезонить девушку Ян.

— Ты не понимаешь, — покачала головой Ника. Она смотрела на Яна и он с удивлением заметил, что серые ее глаза ярко блестят, но блестят острым стальным блеском. — Ты с ним подрался и все зашептались, что Ян дурак, а Ника нимфоманка и за нее заступаться себе дороже! А если я ему отомщу, то говорить по другому будут. Тогда скажут, что Лис давно напрашивался и сам виноват! Что с Никой такие номера не проходят! Ты просто не знаешь, что он мне наговорил… Я сполна ему отплачу!

— Моя маленькая Ника ступила на тропу войны? — усмехнулся Ян, воспринимая ее слова, скорее, как блажь, чем как реальную угрозу.

— Не смейся. Я за эти дни много передумала и одно поняла — Глеб прав. Никому нельзя позволять унижать себя! Нельзя подставлять правую щеку, если тебя ударили по левой! Надо бить ниже пояса! И это мои личные счеты с Лисом и я сама все сделаю.

— Ника, ты такая маленькая, такая хорошенькая. Ножки тоненькие, ручки тоненькие — ну что ты ему можешь сделать? — полушутя полусерьезно спросил Ян.

— Я придумаю. Я найду слабое место. Я даже почти нашла… Но ты не переживай, тебя это никак не заденет. Не повлияет на твои отношения с Лисом. Ему будет не в чем тебя упрекнуть.

Лис встречал Элину на вокзале. Поезд задерживался на час. Лис ждал. Ждал и волновался. Он всегда волновался за Элину. Ему казалось, что только когда он рядом, ее минуют все неприятности и беды. Он ухаживал за ней, как за ребенком, он готов был на все ради нее. Любой каприз — свежие ананасы в два часа ночи, лучшие места на концерт ее любимого исполнителя, цветы и подарки по поводу и без. Лис понимал, что друзья смеются над ним, но ничего не мог с собой поделать — он считал Элину лучшей из женщин. Он готов был восхищаться ее красотой и говорить ей о своей любви дни на пролет, но в последнее время он все чаще замечал ее отсутствующий взгляд. Элина становилась все более раздражительной и Лис боялся, что просто наскучил ей.

Сейчас, стоя на перроне с букетом так любимых Элиной желтых роз, Лис гадал, как дальше будут развиваться их отношения. Он очень надеялся на то, что визит к родителям, эта двухнедельная разлука, подействовали на Элину благотворно, и она снова будет такой, как в самом начале их романа. По крайней мере, раньше это помогало. Она приезжала из дома ласковая и тихая, улыбалась Лису своей загадочной восточной улыбкой, снисходительно принимала его любовь и подарки. Первые недели после приезда, они почти не ссорились.

Поезд. Лис смешался с толпой. Лис искал взглядом Элину и когда увидел знакомую фигуру в белой куртке, с длинными, распущенными по плечам волосами, бросился к ней. Обнял. Закружил в объятьях.

— Лис, чемоданы, — процедила сквозь зубы Элина, отстраняясь.

— Да, да, — растерялся Лис, передавая девушке букет. — Розы, твои любимые.

Элина долгим взглядом смотрела на крупные благоухающие бутоны и, подняв черные глаза на Лиса, с издевкой в голосе сказала:

— Ты разве не знаешь, что желтые цветы это к разлуке?

— Эль, я знаю, что это твои любимые цветы, — напрягся Лис.

— Желтые всегда к разлуке, — повторила Элина тем же тоном.

Лис понял, что эта поездка ничего не изменила.

В пятницу поехали вчетвером в популярное арт-кафе "Моро". Ника очень любила это уютное местечко и за обширную коктейльную карту, и за то, что здесь был потрясающий коллектив музыкантов, и не менее потрясающая пара вокалистов. Сегодня была пятница, а значит — в "Моро" вечер блюза. Блюз Ника любила и поэтому заявила Яну, что сегодня она желает провести вечер в "Моро" и только в "Моро".

Для компании решили захватить Берту и Влада. Ника недавно помирилась с Бертой. После памятного вечера, когда Ника ушла с Лисом, не вняв советам подруги, девушки не общались. Нельзя было назвать это ссорой, просто Нике не хотелось видеть Берту с ее нравоучениями и советами, а Берта считала себя оскорбленной вызывающим Никиным поведением. Но теперь, когда между Никой и Яном все выяснилось и вновь было расцвечено яркими красками любви, Ника извинилась перед Бертой за свое глупое поведение, признавая, что лучше бы слушалась подругу. На что Берта справедливо заметила:

— Но ты же из тех твердолобых, что учатся на своих ошибках, а не на чужих советах.

— Вот только раздам старые долги и сразу начну прислушиваться к советам. — Ника улыбнулась невинно — двусмысленно.

Она готова была мурлыкать от переполнявшего ее ощущения счастья. И теплый осенний вечер, и легкий ветерок, перебирающий прозрачные ленты над перилами открытой террасы, и волшебный голос певицы — все это были маленькие кусочки счастья. Хотелось запомнить вот этот вечер на всю жизнь и до мельчайших подробностей — как кубики льда медленно таяли в бокале, как пахло в воздухе яблочным кальянным дымом, как Ян смотрел на нее улыбаясь той, особенной улыбкой, прячущейся в уголках губ…

— … у меня было такое шикарное пальто с лисьим воротником, — эта фраза, которую Ника услышала краем уха, словно током ее ударила.

— А что Лис? Его любимая уже вернулась? — лениво поинтересовалась Ника.

— Да вон же они сидят, — показал Влад. — Мы же подходили к ним здороваться!

— Я не подходила! — фыркнула Ника высокомерно.

Она обернулась — Лис, Элина, Снежана и Глеб за одним столиком. Снежана что-то увлеченно рассказывала, Глеб вальяжно, как только он один умел, курил, а Лис, как всегда, не сводил с Элины глаз.

…на ловца и зверь!..

— Ты не против, если я пойду, поздороваюсь с Глебом? — улыбнулась Ника Яну. Серые глаза хитро сощурились и девушка с шумом потянула свой коктейль из трубочки.

— Ника, — строго смотрел на нее Ян. — Мне казалось, что ты выбросила из головы свою нелепую идею.

— Янечек, милый, я же говорила тебе, что это только мое дело, что тебя это не касается, правда? Мы же договорились? — Ника с улыбкой обняла Яна и чмокнула в губы.

— Я говорил, что мне не нравится твоя затея! — возмутился Ян.

— А о тебе речи и не идет, — заключила Ника, выпуская его из объятий и поднялась из-за столика.

Берта с Владом были совершенно сбиты с толку этим разговором. Они не понимали, почему Ян так сильно против того, что бы Ника здоровалась с Глебом.

— Что происходит? — первой, как всегда, ожила Берта.

— Сейчас у меня станет одним другом меньше, — мрачно ответил Ян. Он закурил сигарету и обреченно наблюдал за своей белокурой взбалмошной девушкой.

Сегодня Ника чувствовала себя просто центром Вселенной. Шла к столику Лиса, гордо вздернув курносый нос, пухлые губы растянуты в улыбке. Лиловое маленькое платье подчеркивало точеную фигурку, высокие каблуки стильных туфель звонко стучат по черным плиткам пола.

— Какое удачное стечение обстоятельств! Всем привет! — Ника улыбнулась всем сидящим за столиком. Вонзила свой острый локоть в мягкую высокую спинку дивана. Над головой Лиса.

— Элечка, я давно хотела с тобой поболтать. Так, знаешь, по девичьи. Или по дружески… Не важно! Важно другое. Знаешь ли ты чем занимается твой красивенький Лис, когда тебя нет в городе? — Ника улыбалась невинно и глупенько.

…не опасно…

— А что такое? — снисходительно улыбнулась Элина разглядывая Нику с ног до головы.

— Только попробуй, — процедил Лис Нике. Он не смотрел на нее, он опустил голову и гипнотизировал взглядом огонек своей сигареты, но все понимали, кому адресованы его слова.

— Пусть! Мне интересно послушать! — воскликнула Элина.

— Тебе необходимо что-то делать. Твой Лисеночек перетрахал половину города и принялся за другую половину, пока ты там где-то разъезжаешь, — промурлыкала Ника. — Ты знаешь об этом или ты думаешь, что одна у него? И что у вас вообще за странные отношения?!

— Ты понимаешь вообще, что говоришь? — возмутилась Элина переводя взгляд с Ники на Лиса.

— Конечно, понимаю! — заверила ее Ника все с той же глупенькой улыбкой. — На собственной шкуре испытала! Сначала он поливает тебя грязью. Говорит, что ты холодная и бесчувственная, как мороженая камбала и такая же плоская! Хотя, я считаю, что в первом размере нет ничего страшного! Зато у тебя тонкая талия и пышные бедра! А Лис!.. Лис всем говорит, что ты просто, фригидная злюка в паралоновом лифчике! И Лис бы рад от тебя избавиться, но ты же прилипла, как пиявка и пьешь его кровь!

— Ника, не смей! — взревел Лис, вскакивая на ноги.

Они стояли сейчас лицом к лицу. Лис был в ярости, но Ника не боялась, потому что понимала — поздно. Элина слышала все. Элина не простит. Даже если Лис сумеет убедить ее в том, что никогда не говорил о ней так за глаза, все равно — не простит!

— И что теперь? Я же не сказала ни слова неправды, — улыбнулась Ника парню, понимая, что добивает его этим. — Я всего лишь повторила твои слова! А может, ты хочешь сказать, что не изменяешь своей девушке? Это гадко, ведь о том, как ты проводишь время в отсутствие Элины, знают все наши общие знакомые!

Глеб улыбался, наблюдая за происходящим. За тем, как бледнеет растерянный от Никиной смелости Лис, как глаза Элины наполняются ненавистью. Неожиданно вмешалась Снежана:

— А у меня с Лисом часто бывает секс! Эль, я думала ты знаешь! Он говорит, что у вас свободные отношения!

— Ну, посмотрим, как ты выкрутишься из этой ситуации, Лис! — прошептала Ника тихо, что бы только он слышал, торжествующе глядя в синие, полные паники и ненависти глаза.

Все, последняя капля в чашу терпения упала. Элина вскочила со своего места. Она хотела уйти, но Лис попытался ей помешать, преградив дорогу.

— Эличка, давай поговорим! Я могу все объяснить! — бормотал он.

В ответ Элина отхлестала его по щекам. Ника такого никогда не видела. Она думала, что такое бывает только в скучных старомодных романах. Это была не какая-то там банальная пощечина, нет. Элина отхлестала Лиса по щекам своей лаковой черной сумочкой — клатчем так, что они стали ярко-красными.

— Лис, я же говорила тебе, что если узнаю о чем-то подобном, то все закончится! Все закончилось, Лис!!! — голос у нее был неприятный, с визгливыми нотками базарной торговки.

После этого возгласа Элина оттолкнула парня и устремилась к выходу, а Лис бежал за ней стараясь как-то оправдаться.

— Ты разбила парню сердце, — усмехнулся Глеб.

— Твоя школа, — ответила Ника. У нее было счастливое лицо победительницы.

Ехали домой. Ника с наслаждением пересказывала Яну момент своего триумфа, вспоминая все новые и новые подробности.

— Хватит, — попросил парень. — Я больше не могу это слушать! Сегодня ты разбила такую пару! Ты хоть немного понимаешь, что ты натворила?! Лис добивался эту девушку год! Год он за ней ухаживал! Год терпел отказы! Лис любил ее! Ты понимаешь?!

— Я понимаю, что если бы все было так радужно, как ты говоришь, то Лис не гулял бы на право и налево! Ты видел, как она к нему относится? Видел? Как она била его по щекам своей сумочкой! На глазах у всех! Как он бежал за ней, будто щенок! Это все ненормальные, нездоровые отношения! Элина всегда унижала Лиса прилюдно, так что со временем, он еще скажет мне спасибо!

— Какая разница?! Тебе, какая разница? — Ян повысил голос. — Он ее любил! Ты не имела права вмешиваться в их отношения! Тебе бы понравилось, если бы в наши отношения кто-то вот так вмешивался?!

— А в них и так только ленивый не влез! Лис виноват сам! — рассвирепела Ника. — Если бы он не изменял Элине, не говорил гадости за ее спиной, то она бы его не бросила!

— Глеб научил, да? — зло усмехнулся Ян.

— Чему? — не поняла Ника.

— Мстить так подло!

— По-моему это отличный способ ставить людей на место! — высокомерно заявила Ника.

— Такими темпами у нас скоро будет больше врагов, чем друзей! — буркнул Ян.

— Да? — Никины серые, злые сейчас, глаза впились в Яна. — Ты о каких друзьях говоришь?! Ты забыл, как Лис со мной обошелся?! Забыл?! Ты сейчас что, хочешь мне сказать, что вот так бы продолжал с ним общаться?! И если бы не сегодняшняя сцена в "Моро", вы бы были друзьями?!

— Ника… Ника ты не знаешь ничего! Мы с ним поговорили недавно и он извинился. Ты понимаешь? Человек извинился!

— А кто извинится перед теми девушками, о которых он практически ноги вытер?! Кто, я тебя спрашиваю?! И мне вообще интересно — почему это он перед тобой извиняется, а не предо мной, а?!

— Он собирался, — соврал Ян. На самом деле он понятия не имел — думал Лис извиняться или не думал.

— Мне плевать на все это! Дело сделано и я бы на месте Лиса, после того, что было сегодня, отметила начало новой жизни, где не будет такой суки, как Элина и где Лис, может быть, начнет думать башкой, и думать не только о себе!

Лис стоял в дверях комнаты и смотрел, как Элина собирает вещи. Все казалось ему сейчас затянувшимся дурным сном, чем-то, что не должно происходить здесь и с ним. Лис достал из кармана пачку сигарет и закурил. Вообще-то курил он не часто, в собственной квартире — никогда. Не переносил табачного дыма в своем жилом пространстве, но сегодня были исключительные обстоятельства. Сегодня Лис курил в комнате, рассеянно сбивая пепел прямо на ковер. Он просто не соображал где он и что происходит.

— Эль, давай поговорим, — Лис упрашивал ее все утро, ходил за ней попятам, скулил, как щенок. — Эль, выслушай меня, я все могу объяснить.

— Нам не о чем разговаривать! — отрубила Элина, втискивая в чемодан разноцветный ворох одежды. — Я давно хотела разорвать все это! Я догадывалась! А ты… Ты…

— Эличка, — просительно протянул Лис.

— Заткнись! Ты ныл всю ночь! Мне надоело слушать это! Я не выспалась из-за твоих слюнявых объяснений! Ты тряпка! Я всегда тебе это говорила! Ты всегда был слабохарактерным! Ты даже не можешь принять мой уход, как мужчина! Ты ни на что не способен, только на нытье! — Элина полезла в миниатюрную тумбочку и извлекла из ее ящика шкатулочку с украшениями. Лис с тупым безразличием наблюдал, как она просто вытряхнула содержимое в розовый, неприятно шуршащий пакет. Лис ни слова ни сказал о том, что в этой шкатулке были и его вещи.

— Я ненавижу тебя! — вдохновенно продолжала Элина, засовывая пакет в чемодан, под платья. — Понял? Я жалею, что потратила два года на такого неудачника, как ты! Я вообще не понимаю кто мог на тебя повестись, да еще спать с тобой! Ты же… Ты урод! Или эти твои шлюхи были не только тупыми, но и слепыми?! Как можно не заметить этот твой шрам?! Я его когда вижу — меня просто на изнанку выворачивает, Боренька!

Лис молчал. Нет, он привык к тому, что его Эличка не стеснялась в высказываниях. Но она никогда не позволяла себе говорить об этом шраме, тем более, что она знала — Лис считал его своим уродством. Уродством, с которым научился жить, но не может перестать его ненавидеть. Нет, Элина ударила очень больно.

— Подумать только — эта маленькая тупая шлюшка говорила мне гадости при всех, а ты даже не вякнул ей ничего в ответ! Кто ты после этого?!

— Эля, — Лис хотел остановить этот поток упреков, но чувствовал неприятные спазмы в горле. Словно…

… перед слезами?..

— Что? Что, Эля?! — девушка стояла сейчас посреди комнаты по которой были в беспорядке разбросаны вещи. Стояла уперев руки в бока, с гримасой отвращения на смуглом лице, с черными, растрепанными волосами. Она показалась сейчас Лису обычной скандальной бабой лет сорока. Такой тупой рыночной торговкой. Лиса передернуло и наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось. Перед ним вновь была Элина — девушка, которую он любил и которой просто физически не мог не изменять.

— Эль, не уходи, — выдавил из себя Лис.

— Идиот! Ты вообще меня слышишь?! Слышишь, что я говорю тебе?! Меня выворачивало от одного твоего прикосновения! Противно было! Даже когда ты обнимал меня, о другом я вообще молчу! Знаешь, почему я жила с тобой? Потому что надоело жить в общаге и официанткой работать! Все! Наконец этот кошмар закончился и я могу от тебя уйти!

Она говорила что-то еще, но Лис не слышал. Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза — ему никогда небыло так больно. Хотелось, что бы Элина быстрее собрала чемоданы и ушла. Хотелось остаться одному. Быть слабым и выть от боли.

…грызть асфальт…

Примерно через неделю после Никиного скандального выступления в "Моро" Ян приехал к Глебу в гости — сыграть пару партий в бильярд, попить пива и просто потрепаться.

— Лис собирается заехать, — предупредил Глеб, провожая друга в бильярдную.

— Ну, и? — не понял Ян.

Вошли в небольшую полутемную комнату с бильярдным столом посередине, небольшим круглым столиком в углу, маленьким мягким диваном рядом, и тремя высокими стульями вдоль стены.

— Слушай, а ты неплохо устроился, — сказал Ян осматриваясь. — Уютно для подвала. Может, ты и холодильник сюда притащил?

— Пока нет, но собираюсь, — ответил Глеб. — Я на счет Лиса не договорил. Ты как-нибудь с ним поаккуратнее. У нашего друга немного поехала башня, после того, что Ника вытворила. Ты же его с того вечера не видел?

— Нет, у меня сейчас такой офигенный период в жизни, что вообще не до кого, — с улыбкой признался Ян. — А на счет Лиса… Ну я-то там каким боком? Ника моя девушка, но я же не могу отвечать за ее поступки.

— Ну да, — кивнул Глеб. — Кстати, а она сегодня где?

— Гуляет с подружками. Час рассказывала мне о том, как сильно ей не хватает этих "девичников". В общем, надоело мне ее слушать и я сказал, что она может гулять сегодня с кем угодно, только что бы обошлось без всяких там хмырей. Я заколебался уже с рогами ходить!

— Неужели, — усмехнулся Глеб. — Не понимаю, чего ты вообще с ней возишься, после всего, что было.

— А ты ее подобрать хочешь? — с вызовом спросил Ян.

У Глеба на языке уже вертелся достойный ответ, но хлопнула дверь и вошел Лис. Он поразил нездоровой бледностью и темными тенями, залегшими у потухших глаз. Ян не видел своего друга таким никогда. Даже после смерти матери Лис старался держаться и не показывать своих переживаний. Сегодня же он выглядел откровенно паршиво и к тому же был изрядно пьян. При виде Яна, бледные губы Лиса растянулись в ухмылке:

— И ты здесь. Доволен тем, что телка твоя устроила?

— Она не телка, она моя девушка, — поправил Ян. — Не думай, что я в восторге от Никиного поступка, но ты и сам виноват.

— Все равно сука она у тебя, — буркнул Лис, развязной походкой обходя бильярдный стол. — Хотя какая теперь разница? Дайте лучше пива.

— Может, тебе хватит? — усомнился Глеб.

— Да не жмись ты, — отмахнулся от него Лис.

Глеб взял банку холодного пива с маленького круглого стола и молча протянул ему. Молча смотрел, как Лис открывал ее непослушными пальцами, как пил большими жадными глотками с явным удовольствием. Потом вытер рот ладонью и зло покосился на Глеба:

— Че ты смотришь на меня, как на обезьяну в зоопарке? Для меня сейчас это, — Лис потряс банкой в воздухе, — лучшее лекарство. От всего.

Лис закурил. Сел на диван, небрежно закинув ногу на ногу и сбивая пепел с сигареты прямо на пол.

— Меня Элина бросила. Собрала вещи и уехала. Навсегда… Даже документы из универа забрала. Черт… Постоянно думаю о ней. О том, как такое вообще могло со мной произойти. С нами. Что бы вот так… Она мне такого на прощанье наговорила… Никогда себя на столько дерьмом не чувствовал… У меня от этих мыслей просто голова лопается. Я даже спать не могу. Вот, пью, пока не выключит. Зато домой теперь могу таскать кого угодно и когда угодно. Вот и таскаю. А перед глазами все равно Элька…

— Лис, говорят, от бессонницы хорошо помогает снотворное, — заявил Глеб, со свойственной ему иронией и нечувствительностью к чужим переживаниям.

— Угу, — ухмыльнулся Лис. — Может, мне еще и к психоаналитику сходить?

— Но ведь это лучше, чем то, что ты сейчас делаешь, — вмешался Ян.

— Ты — то сам много по психоаналитикам ходил?!! — Лиса словно взорвало. — Было бы лучше, если бы телки твоей небыло! Она вечно по своей безмозглости в дерьмо вляпается и других потом за собой тащит! И не смей мне говорить, что я не прав!

— Поздно искать виноватых, — огрызнулся Ян.

— И заметь, Лис, — теперь подключился и Глеб. — Ты ведь изменял Элине и болтал про нее разное. Ника здесь не при чем.

— Ты не понимаешь! Я же любил Эльку! На самом деле любил! А вы смеялись надо мной! Вы же ее все ненавидели! — Лис словно не слышал доводов друзей.

— Придурок, — не смотря на вопли Лиса, Глеб не повышал голоса. Он был как всегда цинично — невозмутим. — Мы просто видели ваши отношения со стороны. Это ты ее любил, а она тебя использовала. Она ведь, наверняка, все подарки твои в чемоданах домой утянула. Она выдоила тебя, как корову. Другого нашла, а ты тут сопли пускаешь.

— Не смей так говорить о ней! Элина бы так не сделала! Она всегда была верной только мне! — Лис выкрикнул это слишком эмоционально и надрывно. Так, что стало понятно — все слова Лиса это его один длинный монолог. Разговор с самим собой.

— Верная? — усмехнулся Глеб. — Верные не бросают.

Лис не нашелся что ответить. Смерив обоих друзей испепеляющим взглядом он ушел. В бильярдной несколько минут висела напряженная, гнетущая тишина. Ее нарушил Глеб.

— Ничего, — сказал он. — Со временем мозги у Лиса станут на место, и все будет нормально.

— Да, — согласился Ян. — Сам таким был. Помнишь? И мне казалось, что никто меня не понимает и весь мир против. Чем быстрее этот период закончится, тем лучше. Неизвестно еще, каких дров Лис может наломать.

В это время на другом конце города, по квартире своей ближайшей подруги Кати, металась Даша с воплями об утраченном счастье, что было так близко.

— Как же я ненавижу тварь эту! Как ненавижу! Если бы не она, то мы с Яном были бы снова вместе, как раньше! Я не должна была отпускать его тогда! Я должна была не подпускать к нему Нику! Что же делать? Что делать?

— Принять все как есть, и найти себе другого, — посоветовала Катя. — Ты так умом тронешься.

— Ты не понимаешь ничего! — выкрикнула Даша. — Мне никто кроме Яна не нужен! Я ради него приехала!

— Но с Яном Ника, а ты в заднице! — огрызнулась Катя, порядком уставшая от Дашиных воплей. — Сидела бы своем Киеве. Нашла бы там мужика нормального.

— Ты думаешь, я не пыталась? — возмутилась Даша. — Я же люблю его! Я на все готова, только бы его вернуть!

— Пока ты только скулишь, — покачала головой Катя.

— Я не могу с ним даже поговорить, — Даша не слышала ироничной реплики подруги. — Он везде бывает только с Никой и не отходит от нее. Он не отвечает на мои звонки… Я поговорю с Лисом! Он точно захочет ей отомстить! Я уверена! Лис что-нибудь придумает! У него мозгов и злости хватит!

— О чем ты говоришь? — поморщилась Катя. — Лис же вообще не просыхает со дня Элининого отъезда. Да и вообще судя по тому, что сейчас говорят — Лис лох лохом.

— Какая разница? Мне нужна просто толковая идея! Сегодня же найду Лиса, пусть даже мне придется объездить весь город вдоль и поперек! Мы вместе поставим эту гадину на место!

Даша как в воду смотрела — исколесить пришлось на самом деле весь город. Лиса нашла совсем поздно вечером, в какой-то убогой забегаловке, пьяным в дым. Брезгуя находиться в таком нереспектабельном заведении с претенциозным названием "Клондайк" и быть замеченной здесь случайными знакомыми, Даша вытянула Лиса для разговора на улицу.

— Нам надо серьезно пообщаться! — заявила Даша, придерживая своего собеседника и озираясь вокруг в поисках скамейки или чего-то на что можно было бы его усадить.

— Давай утром, — отрывисто буркнул Лис.

— Ты утром такой же будешь! — закричала возмущенная Даша. — Я вообще не понимаю нафига так пить!

— Поехали ко мне, — предложил Лис неожиданно обнимая девушку.

— У тебя хоть на такси есть? — меркантильничала Даша и вертела головой стараясь уклониться от дыхания Лиса разящего перегаром.

— Да, — Лис вынул из кармана смятые купюры.

— Хорошо, — Даша выпуталась из объятий Лиса и прислонив его к дереву заявила: — Стой и смотри не упади! Надо такси найти.

Даша поймала такси и они поехали. Девушка рассудила, что в спокойной домашней обстановке, Лиса можно будет привести в чувство, а значит, с ним будет гораздо легче договориться.

У дверей своей квартиры, Лис долго рылся по карманам в поисках ключей, потом ему никак не удавалось попасть в замочную скважину.

— Дай сюда! — Даша вырвала из его непослушных пальцев ключи и сама открыла дверь.

Вошли в квартиру. Лис бросил куртку мимо вешалки и прошел в комнату, ни сколько не заботясь о своей гостье.

— Ты куда? — Даша устремилась за ним. — Только не смей говорить, что тебе плохо, и ты хочешь спать!

Лис действительно сидел на краю разложенного дивана, на котором мятой кучей валялись постельные принадлежности. Он задумчиво изучал Дашу, потом поманил ее к себе.

— Иди сюда.

— Зачем? — не поняла Даша.

— Иди.

Даша медленно подошла. Так как все ее мысли были заняты Яном, то она не понимала вообще, что это взбрело Лису в голову. А Лис притянул ее к себе, заставил наклониться, поцеловал. Еще и еще. Даша медленно опустилась на колени перед ним. Лис шепнул ей несколько слов. Снова целовал. Даша отвечала на ласку его губ и рук. Таяла, растворяясь в красивых глазах. Ласки стирали память. Даша не помнила, зачем пришла. Забыла про Яна, про такую подлую Нику. Осталась только комната, с неярким светом, синеглазый Лис, и то мучительное наслаждение, которое он ей дарил.

Утро. Даша медленно открыла глаза и наткнулась на полный презрения взгляд Лиса. Парень уже был одет — футболка, джинсы, чисто выбрит, и сейчас возвышался над разметавшейся на диване Дашей, одетой лишь в воспоминания о вчерашней ночи. В общем, сцена мало отличалась от всех других, когда Лису нужно было спровадить одноразовую любовницу.

— Собирайся и исчезни! — сказал Лис.

— Ты что? — опешила Даша, быстро заворачиваясь в покрывало. — Лис!.. Лис нам надо серьезно поговорить!

— Нам не о чем разговаривать!

— Есть! — Даша немедленно перешла к делу. — Лис, ты еще помнишь о Нике?

— А, ты об этом… Ника не виновата. Виноват я и больше никто! — Лис был на удивление объективен.

— Лис! — возмутилась Даша. — Что ты говоришь? Мы должны объединиться против нее! Мы должны ее наказать!

— Если ты немедленно не оденешься, то я выставлю тебя за дверь прямо так, — пообещал Лис. — Время пошло. Две минуты на сборы.

— Ты кретин! — заорала Даша и заметалась по комнате собирая свои вещи и одеваясь в спешке. — Таких, как ты поискать еще надо! Тряпка! Неудачник! Давай, продолжай пить и таскать сюда девок! Чтоб ты подох от дряни какой-нибудь! Я вообще тебе СПИДа желаю! Кретины так и должны подыхать!

— Значит, себя ты относишь к девкам, — ухмыльнулся Лис. — Желаешь всякого… А ночью только одного желала — что бы я не останавливался.

— Пошел ты! — Даша вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Она была в бешенстве. Парни так с ней никогда не поступали. Урод! Оттрахал и за дверь выставил! А самое обидное — она, Даша, сама повелась! Сама хотела! Не понимала, почему Лис действовал на нее вот так, почти гипнотически. Не могла его вчера остановить, потому что не хотела! Идиотка!!! А все из-за Ники! Если бы не она, то ничего подобного с Дашей бы не произошло!

Конец октября. Ника едет к Яну домой. Ника погружена с головой в свое счастье и не замечает ничего, что не касается ее или Яна. Оказывается, так жить намного легче и приятней, ведь тебя не волнуют чужие проблемы, а своих у тебя просто нет, когда рядом любимый человек. Ника улыбается в окно маршрутки серому низкому небу и своим мыслям. Как хорошо, что они перестали в последнее время выходить гулять и проводят все вечера у Яна дома. Так уютно… За окном холодный ветер и дождь, а они вдвоем, под теплым пушистым пледом. И телефоны отключены, что бы никто не нашел и не напросился в гости.

Ян был в плохом настроении. Он никак не отреагировал на Никино восторженное: "Я скучала!". Даже не поцеловал. Ника обиженно надула губки и бросила:

— Ты иногда такой толстокожий!

— Извини, — рассеяно ответил Ян. — Ты, наверное, замерзла. Чай сделать?

— Сделать, — обиженно скривилась Ника.

Она сидела на мягком кухонном диванчике и смотрела в окно, пока Ян возился с чаем. Романтическое настроение было испорчено, и Ника злилась на Яна, на себя, на эту сопливую романтику.

— Ян! — Ника оторвалась от окна. — Почему мы никуда не ходим? Почему мы постоянно сидим у тебя дома?

— Тебе вчера все нравилось, — заметил Ян и поставил перед девушкой чашку с чаем.

Ника смутилась. Да, вчера у них был очень красивый вечер. Свечи, шампанское и прочие радости ленивых романтиков.

— Ян, — Ника решила быть честной. — Я приехала сюда в радужных надеждах, а ты все испортил! Если у тебя что-то случилось, то мы могли бы поговорить.

— Да нет, у меня ничего не случилось. Я, — Ян колебался, но все же решился сказать об этом. — Я очень переживаю за Лиса. Элина уехала домой, в какую-то жуткую дыру, бросила институт, и Лис… Он просто катится вниз.

— Все! Дальше не желаю слушать! — оборвала его Ника, беря на руки вертящегося у ног Сальвадора и поглаживая мягкую рыжую шерсть кота. — Элина уехала давно и Лису пора уже перебеситься! Не стоит ему переживать за нее! Если бы не болезненная гордость этой девушки, то ничего бросать бы не пришлось! И вообще — у таких, как она всегда есть запасной вариант!

— Ника, она училась на пятом курсе! Летом она защитила бы диплом!

— Ну и что? Тебе это мешает жить? Нам с Сальвадором не мешает! Правда, Сальвадор? — Ника заглянула в желтые глаза кота. — Все знали, что Лис для Элины шанс, выпадающий раз в жизни! У нее же были проблемы с деньгами и тут — бац! Лис! Богатенький и смазливенький! Она могла женить его на себе и все были бы довольны и счастливы, но она выбрала свою гордость! Вот пусть и сидит с ней в той дыре, из которой выползла!

Ника закончила свое обличительное выступление, сделала глоток чая и поинтересовалась у Яна:

— А что это ты вообще о них беспокоишься?

— Лиса видел сегодня. Мрак.

— Опять обвинял, мня во всем? — в Никином голосе проскользнули нотки самодовольства.

— Нет, теперь он твердит, что сам виноват. Все так же пьет. Сам на себя не похож. Он раньше был просто завернут на своей внешности, а сейчас даже не бреется…

— Может он бороду отращивает?

— Лис мой друг! А я даже не могу ему помочь!

— А когда у тебя были проблемы твои друзья сильно этим парились?! Пусть сам справляется! Помню, как он хвастался, что может выпутаться из любой ситуации!

— Ты сломала ему жизнь!

— Я готова ходить по трупам и ломать жизни миллионами, если это будет необходимо! — запальчиво ответила Ника. Эти слова, сказанные в уютной кухне, казались слишком высокопарными, однако Ян понимал, что Ника не шутит.

— Ты чудовище, — покачал он головой. — Я никогда не думал, что ты такое чудовище.

Ника промолчала. Она сама вдруг осознала, что Ян прав, что она изменилась. Сейчас между Никой теперешней и той нежной девочкой, которая была влюблена в Тамира, зияла бездонная пропасть.

Стараясь обрести душевный покой и немного отстраниться от мыслей о Яне, которые теперь больше походили на навязчивые идеи, Даша решила пробежаться по магазинам, потому что нет лучшего средства релаксации, чем шоппинг. В одном из магазинчиков Даша встретила Снежану. Не смотря на то, что близкими подругами девушки никогда небыли, между ними завязалась весьма интересная беседа.

— Я сейчас с таким обалденным парнем встречаюсь! — хвасталась Снежана, придирчиво рассматривая кофточки на кронштейнах. — У меня еще такого небыло!

— Да? — удивилась Даша, всегда считавшая Снежану девушкой легкомысленной и недалекой, в жизни своей не сказавшей "нет" ни одному мужчине. Даша знала наверняка, что и у Глеба, и у Лиса иногда бывает секс со Снежкой, просто "по-дружески". Покопавшись в памяти, Даша могла бы припомнить еще несколько таких же "друзей", каждый из которых был, по мнению Снежаны "обалденным".

— Он очень щедрый! — выдвинула Снежана первейшее из достоинств. — Ну, еще он высокий голубоглазый блондин двадцати восьми лет, с кучей денег! Как раз в моем вкусе.

— И где вы познакомились? — Даше предпочла расспросы хвастовству тем, что ее, "голубоглазый блондин", выставил за дверь.

— Это отдельная история! — Снежана взяла несколько кофточек и прошла в примерочную.

— Что за история? — Даша шла следом, неспешно рассматривая вещи на вешалках.

— Мы познакомились с месяц назад или около того, в клубе "Мистик". Я его вообще-то не сильно люблю, но тогда позвонила Сашка и уговорила ехать. Дааа… Что за дурацкая длинна… О чем я?

— Клуб "Мистик", — подсказала Даша, раздумывая как бы незаметнее улизнуть, не слушая никаких историй.

— Да! И там я вижу прямо за соседним столиком Нику!

— Нику? — Даша почувствовала, что сейчас начнется что-то интересное. Мысли о бегстве улетучились.

— Нику, — подтвердила Снежана. — Ту, которая с Яном. Но тогда она была не с Яном, а с этим парнем. Они вдвоем сидели за столиком, и он так близко к ней…

Занавеска отодвинулась и перед Дашей предстала Снежана в черной блузке из шифона и атласа. Вешалку с такой же, но розовой, Снежана держала в руках.

— Черная лучше, да?

— Да, — механически кивнула Даша.

— Розовый это как-то… Как Барби, знаешь? Ну, я не про волосы, а про одежду! Хотя, знаешь, мне вот очень идет малиновый! Его еще называют, кажется "фуксия", да?

— Да, — подтвердила Даша, сгорая от нетерпения.

— Вот он мне вообще обалденно идет! А этот, — Снежана придирчиво рассматривала розовую кофточку. — Этот, ну точно, как у Барби! Хотя, у тебя же вон волосы розовые. Точно такие. А почему ты в такой цвет покрасилась? Я только на фотках видела, что бы волосы розовые и то это парики, наверное… Слушай, не хочешь себе эту кофточку? Прямо под волосы!

— Нет! Я не ношу такие, — Дашу начинала доставать эта пустая болтовня. — Снежка, черный тебе очень идет. Бери черную! Под волосы!

Снежана кивнула и снова скрылась в примерочной, болтая о том, как ей нравится черный цвет, а вот эта блузка, будет отлично смотреться с вон той узкой юбкой, которую Снежане купил…

— Что там с Никой? — потеряла терпение Даша.

— С Никой? Я понятия не имею… А! Слушай! Тот парень, точно приставал к ней! А она ерзала на своем месте и не знала, как от него избавиться! Я сначала подумала, что этот тип из тех, что сначала напьются, а потом начинают приставать ко всем подряд! Такие есть, ты знаешь! Лезут к тебе и никак от них не отвяжешься, пока кто-то не вмешается! Но нет — этот был трезвый, как стеклышко, потому что он вообще не пьет! И мне показалось, что они с Никой знакомы! А потом появились ее подружки и он ушел. И Ника тоже. Я видела, что она чуть не плакала. Мы как раз столкнулись, когда она бежала к выходу. У нее точно слезы почти капали, потому что она бежала, не разбирая дороги и… И еще так рот рукой закрыла, как будто собирается зареветь или ее тошнит… Нет, ну может ее и тошнило… Да не! Она точно собиралась разреветься! А может, ей просто что-что в глаз попало. Знаешь, бывает дым от сигареты попадет и все — ты уже в слезах! А вообще это все не важно! Потому что повезло в тот вечер мне! Когда Ника ушла я взяла и познакомилась с Сергеем. Ты не подумай, это не потому, что мне приспичило познакомиться именно с Никиным парнем, просто Сергей такой клевый, что я не могла пройти мимо!

— Значит, его зовут Сергей, — покачала головой Даша. Кажется, теперь она знала, что ей делать.

В пятницу Даша поехала к Нике в институт. Фортуна благоволила — девушки столкнулись прямо в холле.

— Привет, — улыбнулась Даша. — Надо посекретничать.

— Шла бы ты мимо, — улыбнулась в ответ Ника.

— Я знаю про твой неудачный вечер в клубе "Мистик"! — сделала Даша еще одну попытку.

На Нику это не подействовало. Она ответила усмешкой и демонстративно развернулась, что бы уйти.

— Я все знаю про вас с Сергеем! — выкрикнула Даша и попала в цель.

Ника медленно обернулась.

— Извини, о ком ты знаешь? — Ника выжимала из себя равнодушие, но Даша видела, что это стоит сопернице больших усилий.

— О Сергее. Старый знакомый, да, Ника? И что мы теперь будем делать? Что Яну скажем? Обрадуем его этой новостью? Интересно, как он отреагирует?

Даша била наугад, блестяще блефовала, а Ника… У нее внутри все сжалось от страха.

— Одно слово Яну и ты будешь жалеть об этом до конца жизни, — пообещала Ника, но слова, произнесенные срывающимся голосом, не производили должного впечатления.

— Ника, — улыбнулась участливо Даша. — Я ведь пришла всего лишь посоветоваться.

— Мой тебе совет — не вмешивайся в это!

— Или я все в красках, рассказываю Яну и он тебя бросает, или ты сама мне его отдаешь! — заявила Даша, когда ей надоели эти детские игры.

— Дура ты, — покачала головой Ника. Сил хватило только на то, что бы с достоинством удалиться. Потом Ника дрожащими пальцами набирала на мобильном Стаса и жаловалась на Дашу.

— Успокойся, — сказал он. — Даша скорей всего просто блефует. Услышала где-то сплетню и случайно попала в цель. Ты разве не знаешь, что ты до сих пор главная тема для обсуждений? Ей нужен Ян и она старается вас поссорить любым способом. Ее вообще не стоит бояться. Это как змея без яда. Шипит, кидается, а вреда причинить не может. Все нормально.

Лис возвращался домой. Он снова был пьян. Он начал пить с того дня, как уехала Элина. Начал и не мог остановиться. Старался заглушить боль алкоголем, старался забыть о ней в чьих-то объятьях. Таскал домой девок. Разных. Лису было глубоко плевать — красивая или нет, умная или глупая. Плевать на цвет волос, глаз, кожи. Плевать на все, потому что суть у всех одна, а значит остальное не важно. Они нужны были для того, что бы отомстить — попользовавшись выставить за дверь. Смотреть в полные слез глаза и наслаждаться. Смеяться в перекошенные злостью лица. Чувствовать себя победителем, а не побежденным. Хотя бы так отыграться за боль, которую причинила ему Элина. Представлять ее на месте каждой, побежденной похотливой сучки.

Сегодня все казалось как никогда отвратительным. Лис ездил к Максу, и там, глядя на происходящий вокруг бардак, ему стало гадко тот самого себя, оттого, что проводит время с придурками, воображающими себя "прожигателями жизни", которые на самом деле умеют только строить планы и обливать дерьмом друг друга. Его просто тошнило от этой компании и Лис уехал.

В салоне такси, в мелькающих за окном оранжевых яблоках фонарей, в пустоте ночных улиц, мерещилась безысходность. До головокружительного отвращения. До омерзительного холода одиночества в жарко прогретом салоне машины. Захотелось выйти, пройти пешком, позволить ветру унести все эти дурные мысли из головы. Лис, заплатив таксисту, вышел из машины. Медленно плелся по ночным дворам не думая ни о чем, наслаждаясь пронизывающим ветром, пустотой и темнотой этого маленького и дурацкого, по сути, мира.

Остановился. Достал сигареты. Шарил в карманах в поисках зажигалки. Прикурив, глубоко и с наслаждением затянулся. Какого-то черта снова вспомнилась Элина. Ее вечное недовольство тем, что Лис так и не бросил ради нее курить.

…не доказал ей этим свою, блин, любовь!..

Лис стиснул зубы. Он ничего не мог с собой поделать — он продолжал любить и боль от потери Элины была все еще острой, а алкоголь уже не помогал избавиться от нее. Закидываться наркотиками? Эта химия обещала забвение кайфа, но платить за него дорогой ценой Лис был еще не готов. Пока. Пока он старался обойтись без этого. Не знал, на сколько еще хватит этой старательности, но думать об этом сейчас не хотелось.

— Зажигалка есть? — окликнул Лиса хрипловатый голосок.

Лис обернулся. Возле подъезда на скамейке заметил маленькую фигурку. Мысленно проклиная отсутствие уличного освещения, Лис направился к ней и сел рядом. Протянул зажигалку. В быстрой вспышке взгляд успел выхватить ярко-рыжие волосы, бледную кожу, короткие ногти с черным, облупившимся лаком…девчонка…

…Что она делает здесь в половину второго ночи?..

— И чего ты ждешь здесь в такое время? — развязно поинтересовался Лис. — Принца?

— Я принцев не люблю. От них лошадями пахнет, — буркнула рыжая.

— Нет, серьезно, — не отставал Лис. — Давно сидишь?

— Да, — ответила девушка.

— Не примерзла еще к скамейке?

— Тебе какое дело? — она грубила, шипела, как уличный котенок, которого пытаешься погладить.

— Хочу в гости пригласить, — хитро улыбнулся Лис, но в темноте не видно было этой улыбки. — Пойдешь?

— Пойду, — она колебалась всего лишь мгновение.

— Тогда надо познакомиться. Что бы все было прилично. Лис, — представился парень.

— Мария, — буркнула девушка.

— Машка, значит.

Поднялись в квартиру, где было неуютно и холодно, потому что перед уходом Лис забыл закрыть окно.

— Ты бы хоть бутылки сдал, — заметила Машка.

Квартира у Лиса была однокомнатной, но просторной, за исключением коридора — когда делали перепланировку, за его счет увеличили ванную комнату. Сейчас узкий коридор был заставлен пустыми бутылками и несколькими пакетами с мусором — все это Лис никак не мог выбросить. Все руки не доходили. Вообще, по всему было видно, что хозяин квартиры испытывает какой-то кризис. Или просто хронический алкоголик.

— Хочешь выпить? — Лис полностью игнорировал замечание девушки и мягко подтолкнув ее в комнату, включил свет. — Проходи, не стесняйся.

Машка вошла — напротив двери огромное, почти во всю стену окно. Сейчас жалюзи на нем были подняты, а шторы сдвинуты и Машка могла видеть свет в окнах соседнего дома. Под окном размещался диван. По всей видимости служащий еще и кроватью — диван был разложен и на нем в беспорядке валялось постельное белье и смятые подушки. У дивана, вдоль стены — два кресла и низкий журнальный столик. Вдоль противоположной стены протянулась современная компактная "стенка" включающая в себя шкаф-купе, стеллаж с открытыми полками, и некое подобие серкретера, служащее компьютерным столом — Машка заметила там ноутбук и колонки.

— Ну, так как на счет выпить?

— Нет, — Маша сняла черно-белую дутую куртку и оказалась в довольно растянутом сером трикотажном джемпере с нарисованным на нем улыбающимся котом.

— Ты располагайся, — Лис был несколько разочарован. Он вообще-то рассчитывал на секс, но она же оказывается совсем малявка. — Можешь пойти на кухню чай себе сделать. Там вроде есть где-то.

— А ты?

— Я пойду, освежусь. Надо в себя прийти, — парень говорил и доставал вещи из шкафа. Он подумал, что неплохо бы протрезветь, прежде чем что-то решать на счет девчонки. Хотя, она как-то его совсем не напрягала своим присутствием.

Когда Лис вернулся из ванной, чистый и ясный, с мокрыми волосами, Машка сидела в кресле, забравшись в него с ногами и сжимала в маленьких ладонях чашку чая.

— Я смотрю, ты освоилась, — усмехнулся Лис.

— Один живешь?

— Сильно заметно, да? — Лис сгреб в охапку белье и подушки и убрал в шкаф. Сложил диван, расселся на нем в непринужденной позе, лицом к девушке.

— А родители где? — Машка осматривалась вокруг, желая увидеть какие-то семейные фотографии.

— Отец живет отдельно, а мать умерла. Больше поговорить не о чем?

— Извини, — смутилась Машка, дуя на горячий чай. Квартира Лиса производила на нее странное впечатление — здесь все было качественным и добротным, но пыльным и запущенным.

— Просят прощения иначе, — Лис нехорошо ухмыльнулся и многозначительно провел рукой по синей диванной обивке. На самом деле он ничего такого от нее не хотел, просто ему нравилось ставить девушек в неловкие ситуации.

— Почему тебя зовут Лис? — Машка игнорировала этот жест. Отвернулась глядя куда-то в сторону от парня.

— Меня все так зовут, что тебя смущает? — лишь теперь он мог как следует рассмотреть ее. Маленькая, худенькая, в бесформенных и каких-то замызганных шмотках, но вообще, довольно милая. Маленькая рыжая девочка с короткими, торчащими в разные стороны волосами. Ей лет 15 — не больше. Кожа гладкая, белая, с нежным румянцем на щеках. Нос маленький, чуть вздернутый, рот небольшой, с яркими, правильно очерченными губами. Глаза большущие, темно-зеленые с прямыми короткими ресницами. Когда вырастет — будет красавицей, а пока похожа на подросшего уличного котенка рыжего и взъерошенного.

— Хватит меня рассматривать, — Машка чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом Лиса.

— Ты хорошенькая, — расплылся в улыбке парень и потянувшись к девушке провел пальцами по ее нежно- бархатистой щеке. — Котеночек.

— Не надо, — она отстранилась от него быстро и грозно зыркнув из-под ресниц.

— Что-то не так? — Лис чуть улыбнулся склонив голову на бок.

Она недолго молчала опустив глаза, словно колеблясь, а затем обернулась к Лису. Внимательно рассматривала его светлые волосы, пронзительно-синие, в черных ресницах глаза, губы, тонкие и усмехающиеся.

— Ты красивый, — смущенно улыбнувшись, прошептала девушка. — В таких, как ты влюбляются с первого взгляда и на всю жизнь. Такие, как я. Но… Почему же ты такой несчастный?

— С чего ты взяла? — возмутился Лис.

— Я же не слепая. Я все замечаю. Ты давно пьешь. На столе валяется фото девушки в разбитой рамке… Но это мелочи. Я читаю по твоим глазам. Снова женщина, которую ты любил, ушла, оставив боль и пустоту. Теперь ты ненавидишь всех женщин на свете.

— Ты ошибаешься, — Лис попробовал усмехнуться. — Я люблю только себя!

— Почему же мне хочется тебя пожалеть? — покачала головой Маша.

— Так пожалей! — зло бросил Лис.

— Поговори со мной и тебе станет легче. Ты же страдаешь оттого, что тебе не с кем поговорить. Ты не можешь пойти к друзьям, потому что они не поймут. Ты чувствуешь, что никому не нужен… Если ты один в этом мире, то считай, что с сегодняшнего дня нас уже двое.

Она говорила, а Лис поймал себя на мысли о том, что эта малышка, она особенная. Может быть виной этому были ее слова, проникающие в самую душу и взгляд темных глаз, полный искреннего сочувствия. На Лиса так никто не смотрел, не понимал так, как она, никто не оставлял ему права быть слабым. Никто.

Элина. От нее всегда веяло холодом. Она была слишком гордой, что бы жалеть. Слишком гордой, что бы быть рядом с человеком, вызывающим жалость. А Лис старался растопить ее лед, но… В Элине просто небыло душевного тепла. Она не умела любить. Она лишь позволяла любить себя. Не больше. Позволение — кость, брошенная собаке. И Лис чувствовал себя этой собакой. Собакой, изголодавшейся по теплу. Только сейчас Лис понял, почему изменял ей, такой горячо любимой… Он понял, что всего лишь искал тепла. Тех, кто будет отдавать ласку, удовольствие, жар своего тела, страстный шепот слов, огонь в затуманившихся глазах…

И Лиса, словно прорвало. Он рассказал ей обо всех своих обидах, о том, что так долго скрывал даже от самого себя.

Машка провела теплыми маленькими ладонями по щекам Лиса, заглянула в глаза.

— Все будет хорошо. Все наладится, — шептала девушка. — Ты сможешь все изменить к лучшему, я верю.

Она прикоснулась губами к его давно небритой щеке. Улыбнулась, поднимаясь, что бы уйти.

— Куда ты? — удивился Лис.

— Пора. Уже утро.

Город за окном медленно окрашивался в серо-розовый цвет нового дня. Лис совсем не заметил, как пролетела эта ночь.

— Оставь мне свой телефон, — попросил он Машу.

— Зачем? Ты не позвонишь. Мы же… Мы всегда избегаем людей, с которыми были откровенными. Да и ты меня совсем не знаешь. Если бы ты узнал меня лучше, то был бы сильно разочарован.

— Почему ты так думаешь?

— У меня много проблем, с которыми трудно разобраться, а еще труднее мириться. Впрочем, — она усмехнулась, — как у всякого неблагополучного подростка из благополучной семьи.

Она ушла. Лис закрыл сонные глаза. Казалось, что прошедшая ночь просто приснилась.

Ника сидела дома у Яна. Был холодный ветреный день. Солнце уже по-зимнему скупо светило в окна. Выходной. Ника приехала к Яну с утра. Побыть вдвоем, провести вместе целый день. Ника любила такие дни, когда можно было никуда не спешить, воображать, что они с Яном живут вдвоем. Ника усмехнулась своим мыслям и перевернула страницу журнала. Она понимала, что родители никогда не согласятся на это. По крайней мере Ника знала точно — для ее папы единственный аргумент совместной жизни это свадьба.

Ян вошел в комнату с двумя чашками ароматного черного кофе. Поставил чашки на журнальный столик. Сел рядом с Никой на диван и спросил, словно прочитав ее мысли:

— Ты не хочешь переехать ко мне?

— Я только что думала об этом! — рассмеялась Ника. — Но мой папа ни за что не согласится отпустить меня! Он такие истерики закатывает, когда я возвращаюсь поздно… Ян, может тебе пора с ним познакомиться? Он очень недоволен тем, что я уже пол года встречаюсь с "каким-то" Яном, а они с мамой тебя в глаза не видели.

— Ник, мы говорили об этом — я терпеть не могу этих церемоний знакомства с родителями! — ответил Ян.

— Ну и как можно говорить о совместной жизни? — подвела итог Ника и вздохнула. — Ты не представляешь, на какие уловки мне приходится идти, что бы иногда оставаться у тебя. Мой папа очень консервативный в таких вопросах. И он уверен, что обязательно должен знать с кем проводит время его единственная дочь!

— Я все понял, — кивнул Ян. — Подари своему папе мою фотографию.

— Почему для Глеба небыло проблемой познакомиться с моими родителями?! — обиделась Ника.

— Потому что я не Глеб! — отрезал Ян.

— Хорошо, — кивнула Ника. — Оставим в покое моего папу. Если мы будем жить вместе, где мы будем брать деньги? Пока мы просто сидим на шее у родителей!

— Я работаю в фирме своего отца!

— Милый, — улыбнулась Ника, — ты бываешь там пару раз в неделю и то — до обеда!

— Я постепенно вхожу в рабочий процесс, — парировал Ян.

Ника пожала плечами, взяла со столика чашку, сделала глоток кофе и снова углубилась в мир глянцевых картинок.

— Что произошло в тот вечер, когда ты поехала гулять без меня? — спросил Ян, внимательно наблюдая за Никиной реакцией.

Ника растерялась. Журнал дрогнул, и она бросила его на пол. С шумом поставила чашку с кофе обратно на стол. Скрестила руки на груди, словно пытаясь согреться. Обернулась к Яну, но избегала смотреть в глаза.

— Я видел Дашу, и она делала какие-то неясные намеки. Жаль у меня небыло времени с ней болтать, иначе я бы узнал нечто интересное, да?

— Нет, — ответила Ника. Решилась. Ответила на взгляд. — Даша хочет нас поссорить и ищет любой способ, а ты готов всему верить!

— Мне все равно чего хочет Даша! — в голосе Яна появились нотки раздражения. — Ты помнишь, о чем мы договаривались? Никаких секретов!

— Я помню! И никаких секретов у меня нет! — возмутилась Ника. — Не понимаю, почему ты веришь Даше! У нее же явно что-то с мозгами! Недавно заявилась ко мне в институт и несла какую-то чушь! Требовала, что бы я от тебя отказалась!

— Ник, ты стараешься уйти от ответа? — прищурился Ян.

— Я стараюсь сохранить наши отношения! — обиделась Ника. Она колебалась, она очень не хотела, что бы Ян знал о том вечере в клубе "Мистик", но… Лучше рискнуть и рассказать самой, показав ситуацию в выгодном для себя свете, чем это сделают другие. Тем более — надо же заработать как можно больше "очков доверия". — Ян, это до того глупо, что я даже не понимаю, почему Даша пришла к тебе с этим!

— А есть еще что-то?

— Я могу и обидеться! — пригрозила Ника. Она приняла более непринужденную, даже светскую позу и вновь взяла чашку с кофе. Отпила немного и тоном настоящей леди из фильма о мисс Марпл, заговорила: — Так вот, когда я поехала гулять со своими подругами, то ко мне в клубе начал приставать какой-то тип! Это разве катастрофа? Я красивая девушка и вполне нормально, что мужчины обращают на меня внимание!

— Если это так безобидно, то почему ты мне сразу не рассказала?

— Зачем? — Ника пожала плечами, изображая беспечность. — Ты бы сказал, что так и знал, что глупо было отпускать меня одну и больше этого не повторится.

— Именно так я бы и сказал, — согласился Ян.

На днях Глеб познакомился с очень привлекательной девушкой, по имени Анастасия. Стройная, высокая. Пышная грудь, тонкая талия. Медово-золотистые волосы, карие глаза, чувственные губы. Стильная и безупречная. Умная, веселая, уверенная в себе, влюбленная в свою неотразимую персону. Но дело было даже не в яркой внешности, это можно было считать само — собой разумеющимся, т. к. не будь Настя внешне привлекательной, Глеб и не посмотрел бы в ее сторону. Дело было в том, что эта девушка просто излучала сексуальность. Она словно была создана для чувственных наслаждений. Настя осознавала это. И умела этим пользоваться. Их вечер знакомства плавно перешел в страстную ночь, а потом, Глеб и думать не мог ни о чем, кроме новой встречи. Настя была благосклонна, ведь Глеб, кроме таких плюсов, как приятная внешность и финансовая нестесненность, умел красиво ухаживать — дорогие рестораны, клубы, шикарные букеты цветов. И все это на фоне совершенно свободных отношений, где нет обещаний и места слову "верность".

Сегодня Глеб вел Настю в "Сафари". Познакомить с друзьями. Не как свою девушку, скорее как новое приобретение, которым хотелось похвастаться. Выбор оценила лишь мужская половина — Ян и Влад кидали на Анастасию заинтересованные взгляды. Макс смотрел с откровенным вожделением. Коммуникабельная Берта, которой всегда хотелось со всеми знакомиться и дружить, сделала попытку заговорить с Настей, но была тут же отвергнута. Анастасия смотрела на Берту, как на бесполезное насекомое. И только Ника отнеслась к спутнице Глеба с откровенным презрением. Впрочем, Настю это даже устраивало — Никино поведение доказывало, что она выглядит неотразимо. Когда королева вечера отлучилась в дамскую комнату, Ника, не сдерживая больше злой издевки поинтересовалась:

— И где же ты Глеб, красоту такую отхватил?

— Да, Глеб, где? — подхватил Макс. — Из нее секс так и прет! Она когда прикуривает, я прямо кончаю!

— Клевая? — довольно улыбнулся парень.

— Можно считать ее твоей постоянной девушкой? — язвила Ника.

— Тебя бы это расстроило? — улыбался Глеб.

— Меня бы это удивило! Помнится, ты рассказывал о девушке своей мечты и эта подруга не вписывается! Разве что в постели очень крута! Как гейша, да, Глеб?

— Ника, что ты бесишься? — вмешался Ян. — Это личное дело Глеба!

— Вот именно — личное! Незачем было тащить в нашу компанию эту самовлюбленную сучку! — выпалила девушка. У Ники даже щеки раскраснелись от злости. Достала сигареты. Закурила. Ей не хотелось обижать Глеба, но терпеть Настю не хотелось больше.

— Ну я же не жениться на ней собрался! — оправдывался Глеб, который уже начал жалеть о своем опрометчивом поступке.

— Ей стоит только захотеть! Хотя… она погуляет с тобой пару недель, а потом найдет кого-то покруче! Ведь для нее значение имеет только это! — Ника не могла сдержать поток возмущения, и никто почему-то не хотел ее остановить.

— Тебе какая разница? — огрызнулся Глеб, он не понимал, почему Ника так близко это принимает. Не все ли ей равно с кем он встречается и что это за отношения?!

Вернулась Настя. С улыбкой присела за столик, обвела взглядом присутствующих.

— Вижу, разговор шел обо мне?

— Угадала! — буркнула Ника.

— Я тебе так сильно не нравлюсь? — усмехнулась Настя, принимая весьма эффектную позу, выставлявшую в выгодном свете ее пышную грудь. При этом все мужские взгляды были устремлены в глубокое декольте.

— А с чего бы ты мне нравилась?

— Хм… Ну что ж, не буду кривить душой — это взаимно. Я считаю тебя плохо воспитанной и не сдержанной. Впрочем, меня никогда не любили такие страшненькие и нелепые девицы, как ты!

— Я сейчас сломаю тебе нос, и страшненькой нелепой девицей станешь ты! — пообещала Ника, которой в этот момент сломать нос красивой Насте, ничего не стоило.

— Все! Хватит! — вмешался Глеб. — Нам пора!

— Нам пора, — обворожительно улыбнулась Настя Нике. — Была рада познакомиться.

Глеб увел свою сексапильную красавицу. Ника обернулась к Яну, сверкая глазами.

— Эта дрянь назвала меня нелепой и страшненькой!

— Ника, ты сама напросилась. Ты ведешь себя несдержанно. — Ян улыбнулся. — Не верь ей. Ты очень даже миленькая и я тебя люблю.

— Вспомнил?!! — злилась девушка, нервно затягиваясь сигаретой.

— Ты ревнуешь, — улыбался Ян безмятежно.

— А я бы ее трахнул, — покачал головой Макс.

— Занимай очередь! — язвительно посоветовала Ника. — Долго они с Глебом не протянут, и ты можешь быть следующим!

— Кажется, я понимаю, в чем дело, — усмехнулся Ян. — Ты просто не любишь конкуренции. Ты же должна быть центром всего. А я уже начал подумывать, что ты ревнуешь!

Между тем, Глеб с Настей ехали к ней домой. В уютную стильно обставленную квартирку в спальном районе, которую купил для Насти один из поклонников. Сейчас стареющего бизнесмена небыло в стране и Настя не находила ничего плохого в том, что бы развлекаться там со своим молодым любовником.

— Зачем ты так с Никой? — вдруг спросил Глеб у Насти. — Обозвала ее уродиной. Она ведь ничего.

— Вот именно — ничего! Ноль! Так пусть знает свое место! Не понимаю, что ты вообще делаешь с этими неудачниками!

— Настя, это мои друзья. И не надо называть их неудачниками, — попытался урезонить девушку Глеб.

— Твоим друзьям, друзьям, а не подругам, — подчеркнула девушка, — я очень понравилась! Но все равно компания у тебя скучная. Или может они важнее для тебя, чем я?

Глеб не ответил. Мысленно поставил "галочку". Настя уже не казалась ему такой уж привлекательной. Во-первых, ей не нравились его друзья, а во-вторых, сегодня она сделала намек на выбор — или она или друзья. Глеб очень не любил, когда ему диктовали условия, а тем более ставили перед выбором. Но это так, на будущее. Пока Глеб не планировал прощаться с Анастасией.

В субботу вечером Лис с друзьями приехал в клуб "Клетка", где устраивалась большая вечеринка. Сначала все шло отлично. Лис собирался сегодня оторваться по полной. "Выпустить пар". Весело провести время не думая о Элине. Он вообще в этот вечер собирался держаться подальше от женского пола, но его любвеобильная натура взяла верх и Лис познакомился с длинноногой девушкой по имени Ксюша. Она понравилась еще и Максу, но рядом с Лисом, Макс редко "котировался", тем более что Ксения ясно дала понять, кто именно ее интересует. Они начали уже подбираться к главному — что неплохо было бы сменить обстановку, на что-то тихое, уютное…

— Лис, — многообещающе начала Ксюша, но вдруг замолчала, увидев что-то на танцполе, который хорошо просматривался с ее места. Это что-то интересовало ее больше, чем Лис.

— Ты хотела мне что-то сказать, — напомнил о себе парень.

— А? — переспросила Ксюша, виновато улыбаясь. — Я не расслышала.

— Я спросил, что интересного ты увидела на танцполе? — обиделся Лис.

— Девочка, — ответила Ксюша. — Смотрю на нее и не могу понять — она так танцует или ей просто плохо?

Лис бросил взгляд на танцпол, но ничего особенного там не увидел. Подошел Макс. Покосившись на Ксению, тихо спросил у Лиса:

— Зацепил?

— Ну, — кивнул Лис.

— Ведется?

— Еще не знаю.

— Если бы только видел, какую королеву Глеб себе отхватил! — Макс мечтательно закрыл глаза.

Потом спохватился, сказал, что есть важное дело и надо поговорить. Лис попросил Ксюшу никуда не исчезать, заказать себе еще какой- нибудь коктейль, а он, Лис, скоро придет.

Лис лавировал между танцующими, когда снизу кто-то схватил его за ноги.

— Наркоманы гребаные! — разозлился Макс, шедший следом.

Лис наклонился, что бы избавиться от хватки и в отблеске лазера и стробоскопов увидел знакомое перепуганное лицо, с широко распахнутыми, полными ужаса глазами.

— Машка? — удивился Лис. — Машка, это ты?!

— Мне плохо! Помоги мне! — ревела она, не узнавая Лиса.

— Макс, помоги мне ее поднять, — попросил Лис, подхватывая девушку и стараясь придать ей вертикальное положение.

— Ты че, знаешь ее? — Макс не спешил с помощью.

— Да! Давай вытянем ее на улицу! — Лису удалось поднять девушку и сейчас он прижимал ее к себе.

— С тобой все нормально? — продолжал возмущаться Макс. — Там такая телка тебя ждет, а тут малолеток спасаешь! Нафига это надо?

— Ты поможешь мне или нет? — рассвирепел Лис — ему было неудобно держать обмякшее Машкино тело, да еще танцующие мешали и раздражали своими бессвязными восторженными выкриками.

Макс заткнулся, и они вдвоем вытащили девушку в холл.

— Что с тобой? — тормошил Лис Машку. — Что случилось?

— Не дергай меня! — простонала она и медленно начала сползать по гладкой стене вниз — ноги у нее подкашивались, это парень заметил еще там, в зале. Лис подхватил ее, прислонил к стене, бил по щекам, пытаясь как-то привести в чувство.

— Слушай Лис, — зашипел на ухо другу Макс, — я не знаю что там у тебя с ней, но хватит вести себя, как кретин! У нее тупо передоз! И или ты вызываешь ей скорую и потом тебя тягают по ментовкам и обвиняют в том, что это ты присадил ее на дурь, или ты просто валишь отсюда!

— Сам исчезни! — огрызнулся Лис, но Макс не обиделся — он был тот еще эгоист и своего не упускал — его сейчас интересовало другое.

— Слушай, а можно я с этой телкой, что ты зацепил, а? Она, конечно, не как у Глеба, но тоже ничего. Ты же уже к ней не вернешься?

— Забирай! — Лис сегодня был великодушен. Снова вернулся к Машке. — Давай, приходи в себя!

Она подняла на него мутные, покрасневшие глаза и хрипло прошептала:

— Мне плохо.

— Вижу, — кивнул Лис и обернулся к Максу. — Помоги мне ее в такси погрузить.

Услышав о такси, Машка вдруг рванулась в сторону от Лиса, словно пытаясь вырваться и убежать, но парень вовремя схватил ее, снова начал трясти за плечи, всматриваясь в лицо. Они встретились взглядами. Машкины глаза стали огромными и круглыми, словно блюдца цвета старой бронзы.

— Ты? — хрипло пробормотала она. — Это ты?

Лис не понимал к кому относятся эти слова. Узнала она его или же принимает за кого-то другого, но выяснять было не время и не место, тем более что прибежал с улицы Макс:

— Лис, я такси нашел! Стоит прямо у входа! Ты едешь?

— Да!

— Не оставляй меня! — всхлипнула Машка и крепко обняла Лиса за шею не переставая повторять: — Не оставляй… Не бросай меня… Пожалуйста…

Он привез ее к себе домой. Во-первых он был перед ней в некотором роде в долгу, а во-вторых — здраво рассудил, что ее родители не слишком обрадуются такому "подарку", тем более — он лучше знал чем ей помочь.

Машка рухнула на диван прямо в куртке и в ботинках и разревелась во весь голос. Лис мерил комнату шагами, потом спросил:

— Может, толком объяснишь, в чем дело?

— Плохо! Плохо мне и все! — рыдала Машка, катаясь по дивану.

— Пока ты не скажешь в чем дело я не смогу помочь!

— Доктор что ли?!! — последовало несколько всхлипов, потом признание. — Герда дрянью этой угостила, что бы прикольно колбаситься! Мне показалось мало и я купила! Снюхала еще! Я умру! Я точно умру!

— Не паникуй. Маленький передоз. Все нормально. — Лис был воплощение оптимизма. — Снимай куртку я приду скоро.

Лис вышел из комнаты, а когда вернулся, то увидел, что никаких изменений не произошло. Машка все так же каталась по дивану в своей дутой курточке и ботинках, захлебываясь слезами и тихо поскуливая.

— Так не пойдет, — покачал головой Лис. — Поднимайся, и идем со мной.

— Нееет! — рыдала девушка. — Я никуда не пойдууу! Мне плохо!

Пришлось действовать самостоятельно. Лис рывком снял с Марии куртку. Задумался, рассматривая белый свитерок девушки, с длинными рукавами. Свитер был явно не из дешевых. Свитер портить было жалко.

— Снимай, — командовал Лис. — Заканчивай выть и снимай свитер!

— Ты что?! — оторопела Машка. Она даже перестала рыдать. Подняла на Лиса испуганное заплаканное лицо. — Я не буду! Я не хочу!

Машка бормотала, а сама медленно отползала в дальний угол дивана. Не желая пускаться в споры и лишние объяснения, Лис стянул с сопротивляющейся девушки свитер. Под ним ничего небыло. Машка, воя, схватила свою куртку, прикрывая обнаженную грудь. Пришлось Лису полезть в шкаф и достать для нее одну из своих футболок.

— Одевай, — парень бросил ее Машке и демонстративно отвернулся, пока она одевалась. — Не думал, что ты такая скромница!

Потом девушка была проведена к унитазу и снабжена инструкцией:

— Два пальца в рот и пока не полегчает, не выходи!

Она вышла где-то через час. Бледная, как мел. Легла на диван. Закрыла глаза.

— Ну, как? — спросил Лис, отрываясь от бокса по телевизору.

— Лучше, — слабым голосом ответила Машка. — Пить очень хочется.

Лис подал ей стакан воды и две таблетки.

— Что это? — Машка все еще осторожничала.

— Твое спасение от мрачных последствий. От амфетамина всегда случается жуткая депрессия. Завтра купишь в аптеке это лекарство, — Лис вручил ей кробку. — И будешь принимать согласно рецепту.

Пока Машка глотала таблетки, Лис выключил телевизор и продолжал:

— И запомни — теперь только свежий воздух, здоровый сон и безопасный секс!

— С тобой что ли? — фыркнула Машка.

— Ты не в моем вкусе, не обольщайся. Лучше расскажи, где были твои друзья, когда с тобой все это приключилось?

— А небыло никаких друзей, — буркнула Машка. — Я одна пришла.

Девушка поставила пустой стакан на подоконник и отвернулась, глядя в темный квадрат окна. Лис же собирался до конца прояснить ситуацию.

— Ты говоришь, что пришла одна, тогда кто такая эта Герда, которая угостила тебя порошком? И вообще — она со всеми такая добрая?

— Герда мне никто. — Машка поколебалась, прежде чем задать вопрос: — Лис, зачем ты это сделал? Сюда привез, откачиваешь. Ты же мог мимо пройти, сделать вид, что не заметил. Так же все делали.

— Я — не все! И это мое личное дело — кому и когда помогать.

— А ты откуда все эти лечебные штуки знаешь? — Машка лежала рядом с Лисом на диване, поджав коленки к груди и глядя на парня почти с восторгом.

— Тоже мне — секрет! — рассмеялся Лис. — Я когда-то сам разной дрянью баловался. Друг у меня есть, который часто закидывался, вот и знаю. Ну что, тебе такси вызвать?

— Лис, — Машка выглядела смущенной. Ей совсем не хотелось говорить это, но все же… — Лис, можно я останусь? Мне домой сейчас нельзя, понимаешь? Я уйду рано утром, я обещаю!

— Че, дома совсем не ждут? — усмехнулся Лис.

— Не издевайся! Ты же не знаешь ничего! — обиделась девушка.

— Я ничего не знаю, и знать не хочу! — заверил ее Лис. — Оставайся, не выгонять же тебя на улицу. Только учти — диван у меня один!

— Ты намекаешь на то, что мы будем спать вместе?!

— А тебе бы хотелось, что бы я спал на коврике в коридоре? — усмехался Лис.

Он достал плед, подушки, бросил их на разложенный диван. Не раздеваясь, улегся рядом с Машкой. Девушка немедленно натянула на себя большую часть пледа и пригрозила Лису:

— Даже не вздумай приставать ко мне! Я тебе лицо разобью!

— Дура! — терпение лопнуло, и Лис перестал разыгрывать из себя радушного хозяина. — Если бы я хотел, то все уже было бы, но меня не интересуют малолетки!

— Я не малолетка! — обиделась Маша.

Глеб ехал к друзьям. Точнее — к Максу. Он позвонил час назад и сказал, что в его квартире намечается большое скопление людей, разных веселящих средств, а еще много свободных, раскрепощенных девиц, которые после быстрого секса не потянут знакомиться с родителями.

Глеб с усмешкой вспомнил Нику. Странная она. Нет, он бы с такой не смог — каждый день новые капризы… А Яну нравится. Он говорит, что с такой, как Ника не скучно — сплошной адреналин. Нет, ему, Глебу, нужна совсем другая девушка. Во-первых и самых главных — красивая, что бы все завидовали и сворачивали шеи. Во-вторых, что бы была тихая — без истерик и скандалов по любому поводу, потому что Глеб этого терпеть не может. В-третьих — она должна быть верной или, проще говоря, Глеб должен быть для нее единственным, иначе о серьезных отношениях не может идти и речи. Вообще, Глеб считал, что если и обзаводиться постоянной девушкой, то она должна быть очень незаурядной, должна "зацепить" чем-то, иначе все теряет смысл, ведь по земле ходит столько красавиц, что нет смысла зацикливаться на одной.

Настя отвечала почти всем требованиям, кроме верности, а еще Глебу не нравилась ее манера ставить на первое место исключительно свои желания и интересы. Глеб же считал, что в паре может бытолько один эгоист — мужчина.

Парень покачал головой, стараясь отогнать неприятные мысли. Он едет развеяться и забыть обо всем. О Насте в том числе. Он звонил ей сегодня весь день, как последний придурок, что бы каждый раз слушать о том, что "абонент отключен или временно недоступен"!

Воспоминание об этом разозлило Глеба, и он лишь в последний момент заметил тень, шагнувшую прямо под колеса его машины. Взвизгнули тормоза, автомобиль резко дернулся и остановился. Парень выскочил из машины. Все происходило в какие-то мгновения, между тем, Глебу они казались длинным дурным сном. Он склонился над распростертым на мокром асфальте телом. В свете фар рассмотрел спутанные длинные волосы черного цвета, линялый синий пуховик, тонкие ноги, обтянутые черными колготками, обутые в массивные обшарпанные ботинки на рифленой подошве. Глеб подхватил ее на руки, помогая подняться. Он удивился легкости этого тела.

— Все нормально? — спросил Глеб, поддерживая женщину под руку, чувствуя, как она дрожит.

Ему была неприятна вся эта ситуация, но он самодовольно и расчетливо рассудил, что сбил кую-то бомжиху или алкоголичку и за символическую денежную компенсацию все обойдется без вмешательства людей в форме, вымогательства, нервотрепки и бюрократизма. Он прикидывал сколько у него с собой наличных и какую сумму он может отстегнуть "на лечение", когда она обернулась к нему, убирая от лица волосы. И… Глебу показалось, что это на него несется автомобиль на полной скорости.

Ей было лет двадцать, не больше. Бледная и какая-то растерянная. Словно загнанный клетку дикий зверь, с огромными, кошачьи-зелеными глазами, в которых страх и безумие смешались на дне расширенных зрачков. Она была так красива, что у Глеба даже во рту пересохло.

— У… У меня в машине аптечка есть, — выжал из себя Глеб и, усадив девушку на переднее сиденье своей машины, бросился на поиски аптечки.

— Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? — волновался Глеб.

— Я коленку разбила, — растерянно пожаловалась девушка, удивленно рассматривая свои окровавленные пальцы. Голос у нее был тихий и мелодичный. Она была немного заторможенной, странной какой-то, но Глеб посчитал это последствиями шока. Осмотрел кровоточащую ссадину на колене и так как эта травма не угрожала жизни, спросил:

— Серьезнее ничего нет?

— Внутри очень больно, — девушка закусила губу и отвернулась.

Глеб перепугался. Проносились мысли одна страшнее другой — о переломах грудной клетки, ребер, ушибах внутренних органов.

— Это не то, о чем ты думаешь, — девушка обернулась и вдруг сжала ладонь Глеба холодными дрожащим пальцами. — Я говорю о другой боли, от которой невозможно избавиться… Бог почему-то не хочет забирать меня к себе. Я даже ему не нужна.

Она смотрела на Глеба своими прозрачными, такими красивыми глазами, держала за руку, а до него медленно доходил смысл сказанного. И когда он понял, что эта красивая, но видимо совершенно безнадежная дура, сама бросилась под колеса его машины, сама хотела умереть вот так, по-глупому, парень просто вышел из себя. Глеб в жизни не был так зол. Ни на кого. Он начал громко, не стесняясь в выражениях высказываться по поводу вот таких идиотских поступков.

Пока он кричал, девушка молчала опустив голову и вертела в руках окровавленную салфетку.

— Ты понимаешь, что меня из-за твоей глупости могли посадить?! — бушевал Глеб.

— А если бы ты много лет жил в тюрьме, тебе бы не хотелось умереть? — покачала головой неудачливая самоубийца.

— Мне бы хотелось встряхнуть тебя, как следует, что бы весь этот бред о тюрьме и смерти, высыпался из твоей головы! И откуда только берутся эти придурочные эмо-готы! — Глеб помолчал, успокаиваясь. — Ладо, фигня. Ты живая. Машина моя целая. Все обошлось, а остальное меня не касается! Меня ждут друзья, выпивка, куча телок… Давай я сделаю широкий жест и подброшу тебя домой? Я хочу быть уверен, что ты больше не бросишься мне под колеса! Черт, я же специально поехал через дворы, потому что так ближе!.. Ты вообще представляешь что было бы, если бы скорость была хоть немного больше?! Говори куда ехать, я не могу терять столько времени!

— Я могу дойти сама, — она выглядела равнодушной ко всему.

— Ну, уж нет! Я хочу спокойно доехать к своему другу! Спокойно, понимаешь? — Глеб протянул руку и захлопнул дверцу с ее стороны.

Машина тронулась с места и медленно заскользила по узкой дороге между многоэтажными домами.

— Ты скажешь куда ехать или нет! — Глеб вдруг спохватился, что по сути едет просто прямо и думает только о девушке — кто она, откуда, почему бросилась под колеса.

— Через поворот будет дом. От него надо свернуть влево. Я скажу, где остановить, — прошелестел ее голос.

— Ты ничем не закидывалась? — поинтересовался Глеб. — Я тебя чуть не переехал, а ты ведешь себя так, будто ничего не случилось. Может это шок?

— Не знаю, — она пожала плечами и сказала, словно бы про себя. — Странно, меня как будто выдернуло что-то из-под колес…

— Ты просто психопатка! — злился Глеб.

— Я несчастная, а это другое.

— Я бы с удовольствием тебя "осчастливил", но сегодня на это нет времени! — мрачно пошутил Глеб.

— Останови у следующего подъезда.

— Здесь?

— Да.

— Ты меня не обманываешь? Ты в самом деле здесь живешь? — строго спросил Глеб, останавливая машину и заглушая мотор. — Послушай, я не понимаю, я не могу понять, зачем молодой красивой девушке кидаться под машины?

— Я… Я не кидалась… То есть я хочу сказать, что я не специально, я споткнулась обо что-то и… Там лестница старая, почти разрушенная…Так вышло, извини…Но все же смерть… Я бы лучше умерла. Потому что мир это только черный цвет и я против него одна, — чуть слышно ответила девушка.

— Может, тебе подарить краски и армию роботов? Наверное, хмырь какой-то разбил тебе сердце и ты кидаешься в крайности! — сделал вывод Глеб.

— Все совсем не так.

— Значит ты эмо? Хотя, вроде, не похоже, у них шмотки другие… Поприличней. Да и черно-розовой гаммы я что-то не наблюдаю…

— Нет… Я… Не представительница субкультур или чего-то такого… Просто мне… Мне… Ты не поймешь… Ты… У тебя же все хорошо, поэтому ты не поймешь…

Глебу стало вдруг ее жалко — такая красивая, совсем глупая, лепечет эту чушь, кидается под машины, жизнь скорей всего знает только по книжкам и самое ужасное — верит им.

— Спасибо, — девушка вышла из машины.

— Я провожу! — Глеб выскочил следом.

— Зачем? Ты же опаздываешь, — она прятала руки в рукава своей отвратительной бесформенной куртки.

— Ну не совсем же я скотина, — усмехнулся парень.

Проводил до самой квартиры. Хотел узнать, где она живет вот так — ненавязчиво. Глеб смотрел на девушку и думал о том, что красивей ее, наверное, не бывает. Не подозревал, что существуют такие. Измученная и бледная, со ссадиной на коленке, в рваных колготках и линялом пуховике из-под которого выглядывал подол коричневой юбки, она была прекрасна, какой-то необычной, неземной красотой и Глеб не хотел с ней прощаться, не хотел терять ее в огромном городе.

— Можно я заеду завтра узнать, как ты себя чувствуешь? — спросил парень.

— Нет, — она отрицательно замотала головой. — Ни завтра, и вообще — никогда. Не надо.

— Ну, как знаешь, — оскорблено пожал плечами Глеб. Им так никто еще не пренебрегал.

К Максу приехал в паршивом настроении.

— Мы уже думали, ты не появишься, — встретил хозяин квартиры. — И почему ты так долго?

— Так, — неопределенно пожал плечами Глеб. Прошел в комнату, устроился в удобном низком кресле. — Тут такая фигня со мной вышла… Даже не знаю, как сказать. Короче, я сбил тут одну…

У Глеба язык не поворачивался назвать эту девушку "телкой" на принятом здесь жаргоне. Между тем компания заметно оживилась. Макс протянул Глебу бокал с коньяком и, усевшись в кресле напротив, блестя голубоватыми, искрящимися любопытством глазами, потребовал подробного рассказа.

— Да ехал сюда и тут, не далеко, она мне прямо под колеса бросилась.

— И что? Вдребезги? — перебил Макс, скроив сочувственную мину.

— Нет, все нормально. Обошлось. Пара ссадин, а так — ничего серьезного.

— Я про тачку твою! — расхохотался Макс. — Про тачку, а не про телку! Слушай, я знал, что девки от тебя просто пищат, но что б до такой степени?! Глеб, ты может, пошутил?

— Придурок! — огрызнулся Глеб. — Это случайность!

— Ладно, не заводись, — примирительно сказал Макс. — Лучше расскажи че за телка.

— Красивая. В жизни таких не видел, — признался Глеб.

— А Настя? Настя же это… Это же… Это… Просто бомба! — возмутился Макс. — Может ты не рассмотрел с перепугу? Шок и вся фигня… Глеб, а чего ты без Насти приехал? Я был бы рад ее видеть!

— Макс, че ты вообще вмешиваешься? Настя, Настя, достал уже! — недовольно заметил Костя. — Тут такая история интересная! Что там дальше было, Глеб? Ты ее сбил, а потом оказывал первую помощь? Дыхание рот в рот, кажется, так ты сказал?

— Все, проехали! — обиделся Глеб.

— Как это проехали?! — поразился Макс. — Говоришь, она красавица и сбил ты ее здесь не далеко? Опиши, потому что я тут всех красивых знаю!

— Ну, волосы черные длинные и глазища, как у кошки, зеленые и сумасшедшие какие-то… — мямлил Глеб, почему-то стесняясь этого разговора, но не понимая — почему.

— Знаю! — воскликнул Макс таинственно хихикнув и заорал в сторону кухни: — Ирка! Ирка, иди сюда!

В комнату вошла полная и какая-то бесформенная девица лет двадцати пяти, с перепаленными светлыми волосами, вульгарная и довольно некрасивая.

— Макс, че ты надрываешься? — недовольно спросила она, прислоняясь плечом к двери.

— Новости у меня! — улыбался Макс. — Глеб тут рассказывает, что сестру твою сбил. По всем описаниям — точно она! Волосы черные, глаза сумасшедшей, одета, как пугало, да, Глеб? Ты, наверное сначала подумал, что бомжиху сбил. Да? Ирка, твоя сестра одевается, как бомжиха!

— И что? — равнодушно пожала плечами Ирка, но внимательный Глеб заметил, что слова Макса ее задели. Полные ярко накрашенные губы сжались в ниточку, злость мелькнула в глазах.

— За психами смотреть надо, — издевался Макс. — Че вы ее в психушку не сдадите? Ей там самое место!

— Рот свой закрой, поганка! — неожиданно прикрикнула на него девушка и обратилась к Глебу. — Так что там с ней?

— Отделалась легким испугом! — ответил за него Слава.

— Она сказала, что сама хотела вот так умереть. Так, по глупому. Нафига? — не понимал Глеб, обращаясь за ответом к Ирке.

— А какое тебе вообще дело до моей сестры — психопатки? — зло прищурилась та. — Она, между прочим, таких, как ты на дух не выносит… А вот я совсем другое дело. Макс, почему ты нас раньше не познакомил?

Ирка оторвалась от двери и медленно приближалась к Глебу улыбаясь ему плотоядно и многообещающе.

— Можешь вокруг него задом своим не вилять и сиськами не трясти! — остудил ее пыл Макс. — Глеб у нас красоток любит, так что ты сильно не в его вкусе!

— Какая же ты, Макс, свинья, — обиделась Ирка.

Глеб пропустил этот диалог мимо ушей. Подлил себе коньяка. Почему-то нестерпимо хотелось напиться, что бы не стояло перед глазами бледное, красивое лицо, только бы перестать сравнивать всех девушек с этой самоубийцей…

Ирка заявилась домой уже под утро. Пьяная и уставшая, с поблекшей косметикой и растрепавшейся прической. Перед тем, как уснуть, она все же растолкала сестру.

— Просыпайся, давай! Надо поговорить!

— Я хочу спать!

— Просыпайся! Я знаю, что тебя снова накрыл твой вечный депресс, и ты снова пыталась свалить на тот свет! Мама знает о твоем очередном подвиге?

— Не смей ей говорить! И вообще — это был несчастный случай! Я споткнулась, — край одеяла откинулся, и на Ирку уставились зеленые, встревоженные глаза.

— Дура! — рассмеялась Ирка. — Сколько можно, а? Под машины кидаешься…

— Я не кидаюсь, я… Откуда ты знаешь?

— А я, Миленочка, все знаю! Тебя же точно в психушку запрут! В самом расцвете сил! — Ирка с трудом высвободилась из узких, но модных в этом сезоне джинсов. — У Макса сегодня этот парень был, который чуть не раздавил тебя. Знаешь, а сдохнуть под колесами новенького "ВМW" не самая плохая смерть! Парня этого Глеб зовут. Я бы тоже с удовольствием бросилась, но не под его машину, а под него!

Ирка тихо рассмеялась, довольная своей шуткой. Переоделась в шелковую пижаму и присев на пол у кровати сестры восторженно продолжала:

— Он такой этот Глеб офигенный! Ты заметила? Заметила или нет?!

— Хватит! Ты разбудишь родителей! Пять утра уже! Давай спать. — Милена протестовала, она не желала обсуждать эту тему.

— Пока не скажешь мне, как тебе Глеб — я не отстану! — пригрозила Ирка.

— Никак! Мне все равно, понимаешь?!

— Да? — усомнилась Ирка. — А я, ты знаешь, так хотела с ним поближе познакомиться, но он ни в какую. Попил коньяка и домой поехал.

— Он сел пьяным за руль?! — удивилась Милена.

— Да нет, он не такой дурак, как Максик, он тачку оставил, а сам поехал на такси. Сегодня, наверное, приедет, заберет… — Ирка задумалась о чем-то, а потом хитро посмотрела на Милену. — Красивый и при деньгах. Не вдохновляет?

— Нет! — твердо ответила Милена и накрылась одеялом с головой.

— А ты ему понравилась! Я такие вещи сразу замечаю! Вот возьму и попрошу Макса, что бы передал Глебу, что моя сумасшедшая сестра просто кончает от мыслей о его красивеньком друге! — Ирка хрипло рассмеялась и подергала край одеяла. — Хочешь, что бы тебя Глеб трахнул?

— Замолчи! — Милена резко села на своей кровати. Щеки ее были пунцовыми от возмущения, а глаза метали молнии.

— Зацепило, значит, — кивнула удовлетворенно Ирка и перебралась на свою кровать. Продолжая доставать сестру уже оттуда. — Ты знаешь, почему у женщин возникают такие психозы, как у тебя? Потому что им нужен мужчина! А тебе, в твои двадцать лет, пора уже узнать, что такое секс! О, сестра, это отличная штука! Ты бы просто визжала от восторга!

— Как же мне противно тебя слушать! — процедила сквозь зубы Милена.

— Зато как приятно этим заниматься! Я устала оттого, что у меня больная на голову сестра, — вдохнула Ирка. — Ну ладно, возможно я слишком тороплюсь с сексом, но ты же даже не влюблялась ни разу! Ни одного разочка! Ни в школе, ни в детском саду! Тебя от этого лечить надо! От того, что не любишь никого!

— Мне никто не нужен, — ответила Милена, давно привыкшая к подобным разговорам.

— Вот я и говорю — кукла ты бессердечная!

Ирка замолчала и скоро уснула, а Милена уснуть не могла. Почему-то вспомнилась встреча с Глебом. До мелочей. Глеб. Имя такое редкое… Сочетает мягкость и твердость.

…камень, согретый солнцем…

— Глеб, — прошептала чуть слышно Милена, словно пробуя это имя на вкус. — Глеб.

Красивый. Ирка права. Вот только он совсем не такой, как все Иркины приятели — любовники. Он лучше. Лучше всех. Один такой на весь мир. Увидеть бы его хоть издали. Всего один только разочек. При мысли об этом сердце девушки сладко дрогнуло и забилось быстрее. Милена не понимала, что с ней, но это новое чувство было ей приятно.

К Лису пришла Машка. Около шести часов вечера в дверь позвонили, Лис открыл и увидел маленькую, очень серьезную и стильную девочку. Машку в ней узнал лишь по рыжим, сейчас старательно уложенным, волосам.

— Привет, — смущенно выдохнула она.

— Заходи, — сказал Лис, впуская ее в квартиру.

Машка вошла. Переминалась с ноги на ногу, рассматривала носки дорогих замшевых ботинок цвета фиолетовых чернил.

— Я не на долго, — бормотала девушка. — Я… Я пришла извиниться за тот вечер… Я тебе его испортила… У тебя же были какие-то планы. Наверное. И я хочу сказать тебе спасибо, за то, что ты мне помог…

— Угу, — кивнул Лис. — Я сейчас. Ты раздевайся.

Он исчез в кухне, а девушка нерешительно топталась в коридоре. Она не знала — уйти или остаться. В Машкиной душе происходила мучительная борьба, но всего лишь какие-то секунды. И победила живущая в ней авантюристка, которая решила, что остаться будет намного интересней.

…иначе, зачем ты здесь?..

— Ну, как? — вошел Лис.

Машка вздрогнула. Не поднимала головы, словно избегала смотреть ему в глаза. Снова забормотала бессвязные извинения и благодарности. Лис наблюдал за ней с легкой улыбкой на красиво очерченных губах. Придирчиво рассматривал девушку.

…забавная малышка…

— Солнце, — сказал Лис. — На мой взгляд, достаточно извинений и благодарностей. Снимай пальто, и идем пить кофе.

— Да, да, кофе, — смутилась девушка.

Она принялась расстегивать пуговицы на пальто. Пальцы дрожали и не слушались. Нервничала. Боялась показаться смешной. Лис видел все это. Улыбнулся. Помог девушке снять пальто и повесил его на вешалку.

— Спасибо, — Машка обернулась к Лису. — А тут все не так… Ну, не так, как тогда.

Машка сказала это, оглядевшись вокруг и заметив, что исчезли пустые бутылки и беспорядок, и даже сам хозяин квартиры выглядел свежим и ухоженным. Девушка подняла на Лиса глаза, что бы еще раз в этом убедиться.

— Тогда я был немного не в себе, — сказал Лис. — А потом у тебя были небольшие проблемы.

Они стояли почти вплотную. Впервые глядя в глаза друг другу. Она была маленькая — едва дотягивала Лису до плеча. Возможно поэтому, глядя в синие насмешливые глаза, она почувствовала легкое головокружение.

— Лис, — прошептала девушка.

— Я слушаю, — улыбался он.

Машка вдруг приподнялась на носочки, обвила его шею руками, начала целовать жадно и жарко. Шатаясь, словно пьяные, натыкаясь на все острые углы, но не в силах оторваться друг от друга ни на секунду, они добрались до дивана. Одежда сыпалась на пол, словно лепестки увядших цветов. Страсть с силой цунами, страсть цвета огненных Машкиных волос! У Лиса было много любовниц, но того, что он испытал с этой малышкой, небыло никогда. Страсть, вспыхнувшая словно спичка, жгущая и зовущая на свой огонь, она захватывала и… Опустошала.

А потом они сидели в кухне, и пили кофе. Лис курил, ленивый и теперь равнодушный ко всему. Машка поправила одежду, подняла на парня сияющие глаза:

— Знаешь, а я все думала о тебе. Думала и пришла. Увидеть твои синие глаза. Я не заверчена на романтике и вообще мало верю в эту фигню, но в этот раз… Я… Я глаза твои забыть не могла… Такой цвет необычный… Это не линзы?

— Нет.

— Я так и думала… Знаешь, я, когда тебя сегодня увидела, я вдруг поняла… Поняла, что, — Машка нахмурилась, тень пробежала по ее хорошенькому личику. Лишь на мгновение. После — снова улыбка. — Не важно! Главное, что я ни о чем не жалею!

Замолчала. Стала очень серьезной. Смотрела Лису в глаза:

— А ты что об этом думаешь?

Лис не любил таких вопросов и таких разговоров. У него было правило — не откровенничать со своими любовницами. Машка перешла в число любовниц, значит, это правило распространялось и на нее. Не важно, что было раньше.

— Почему ты молчишь? — насторожилась девушка.

…у рыжего зверька обостренное чувство опасности…

— Ты смешная, — ляпнул Лис первое, что пришло в голову. — Это, наверное, из-за прически. Торчит все в разные стороны…

— А может я смешная из-за того, что говорю тебе все это? — вспыхнула девушка.

— Но ведь ты ни о чем не жалеешь, — съехидничал Лис, поднося к губам чашку кофе. — Да и жалеть не о чем. Мы оба получили удовольствие. Приятно провели время, ведь так?

Она опустила влажно заблестевшие глаза и упрямо пробормотала:

— Я ни о чем не жалею!

— Вот и замечательно. Такси вызвать? — предложил Лис, посчитав, что пора заканчивать этот затянувшийся разговор.

— Не надо! — Машка резко сорвалась с места и бросилась в коридор одеваться.

Сунула ноги в ботинки, сорвала с вешалки пальто. Слезы переполняли глаза и угрожали вот-вот закапать по щекам. Вошел Лис, помог ей надеть пальто. Потом стоял, скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стене, и равнодушными синими глазами наблюдал, как Машка застегивает пуговицы.

— Проводить? — из вежливости предложил парень.

— Не надо! — выкрикнула Машка.

Справившись с последней застежкой начала дергать дверь — не могла никак открыть замки. Лис хотел помочь, но вместо этого вдруг обнял девушку сзади за плечи прошептав:

— Машенька, не думай обо мне плохо…

— Я не думаю, — она опустила голову ниже, что бы Лис не заметил слез. — Я просто все о тебе поняла.

— Давай без обид, — все тем же бархатным голосом попросил Лис.

Машка сильнее стала дергать замки, но у нее ничего не получалось, а эта близость Лиса и его предательское, такое донжуанское поведение никак не давали девушке взять себя в руки и собраться с мыслями.

— Открой, наконец, эту чертову дверь! — закричала Машка, резко разворачиваясь к парню.

Лис увидел полные слез и гнева глаза, дрожащий подбородок… Ее губы притянули его, словно магнит и Лис с каким-то неведомым ранее наслаждением прикоснулся к ним, погрузился в горячую влажность ее рта. Машка испустила глубокий стон и впилась пальцами в его плечи. Затем, найдя в себе силы прекратить все, оттолкнула от себя Лиса. Он усмехнулся. Она не нашла ничего лучшего, чем наступить ему на прощанье на ногу тонким каблучком своих ботинок и открыв злосчастную дверь, сбежать. Лис пожал плечами и, чуть прихрамывая, пошел звонить Максу — они сегодня вроде собирались поехать поиграть в боулинг.

Около четырех утра входная дверь хлопнула. Ирка долго топталась в коридоре снимая сапоги и, наконец, ввалилась в комнату. Милена не спала. Сидела на смятой постели обхватив колени руками. Широко открытые глаза смотрели в одну точку. Горел ночник. На полу у кровати валялась недочитанная книжка.

— Ты чего это не спишь? — удивилась Ирка, раздеваясь и бросая одежду, где попало.

— Не знаю, — пожала плечами Милена. — Это, наверное, бессонница. Ворочаюсь, а сна нет… Как погуляла?

— Ездили в "Сафари", — с готовностью ответила Ирка, одевая голубую короткую ночную сорочку в кружевах. — С Анькой. Макс, скотина, так и не позвонил! Только обещать умеет!

Ирка плюхнулась на свою кровать и задрала ноги на стену, едва не задев свой портрет в изящной рамке.

— Черт! — ругнулась Ирка. — Эти мои новые сапоги просто орудие для пыток!

— Они же на размер меньше, чем нужно, — заметила Милена, задумчиво рассматривая клетки на своей фланелевой пижаме.

— Ничего подобного! Их просто надо разносить! Слушай, а давай я тебе эти отдам, а себе новые куплю? Я такие обалденные видела!

— Я не ношу такую обувь.

— Знаю! — досадливо поморщилась Ирка. — Ну и повезло же мне с сестричкой! Ходишь в каких-то лохмотьях — все знакомые смеются, что у меня такая сестра! А у меня столько тряпок в шкафу клевых! Жаль, что я так стремительно поправляюсь… Была бы ты нормальной, я бы скидывала тебе свои наряды и мама не говорила бы, что я пускаю деньги на ветер, и мне не приходилось бы выклянчивать у нее новые шмотки с такими проблемами! Может, ты все же сменишь свой имидж и начнешь нормально одеваться?

— Меня устраивает моя одежда, — Милена выключила маленький круглый ночник над своей кроватью и легла.

— Лохмотья! Ты это хотела сказать?! — фыркнула Ирка. — Ну, конечно! А чего это у тебя началась вдруг бессонница? Ты вторую ночь толком не спишь!

— Не знаю, — покачала головой Милена, глядя в потолок. — Мысли в голове такие странные вертятся… Мешают мне спать. Все тянет куда-то, а куда сама не знаю. Тошно как-то.

— Угу, — кивнула Ирка, задумавшись о своем. — Слушай, Глеба видела в "Сафари". Он с девушкой был. Такая секси, знаешь? Только я нифига не поняла — это его постоянная девушка или не очень… Блин, какой же этот Глеб все-таки клевый, а! Между прочим, он спрашивал как там твоя коленка.

— А мама спрашивает, когда ты будешь ночевать дома, — перевела разговор Милена. — И потом — скоро сессия.

— Ой, все будет нормально! — махнула рукой Ирка. — Не нуди, ладно? Это мои лучшие годы жизни и я хочу, что бы мне было что вспомнить! Не то что ты — институт, эти четыре стены и монитор компьютера!

— Я хочу купить себе новый свитер. Наверное, сегодня, — Милена словно разговаривала с кем-то, кто был невидим и тоже находился в этой комнате.

— Свитер? — оживилась Ирка. — На те деньги, что тебе задарили на День рожденья? Неужели ты решилась их потратить? Может, купишь себе что-то в "секонд хенде", а остальное отдашь мне? Я остро нуждаюсь в новогоднем наряде!

— Я хочу купить свитер в магазине. Что бы он был теплым и хорошего качества.

— Ну, да! Что бы ты могла носить его лет пятьдесят! — съязвила Ирка.

Она сладко зевнула и, устроившись поудобней на своем атласно-розовом ложе, закрыла глаза. Ирка уснула почти сразу, а Милена до самого рассвета лежала без сна. Смотрела счастливыми глазами в потолок, по ее лицу блуждала улыбка.

…Глеб помнит обо мне…

… Глеб…

… увидеть бы его хотя бы издали. Всего лишь один разочек…

Сестры шли по центру города, заглядывая во все магазины и магазинчики, что попадались им по пути. Ирка была в плохом настроении. Во-первых ее мучило похмелье, как последствие вчерашнего легкомыслия в выборе напитков, во-вторых, мама дала ей денег меньше, чем Ирке хотелось бы и поэтому сегодня она шла не покупать себе новый наряд, а скорее приценится, дабы впоследствии выклянчить недостающую сумму у одного из своих кавалеров. Прокручивая в голове все эти неприятные аспекты, Ирка не забывала придираться к сестре:

— Ты похожа на огородное пугало! От тебя шарахаются все продавщицы в приличных магазинах! Они, наверное, думают, что мы пришли что-то спереть, а не купить! Раз в жизни ты могла прилично одеться?!!

Милена молчала, никак не реагируя на нападки сестры, тем более, что Ирка была где-то права. Милена, в самом деле, одета была далеко не изыскано — черная вязаная шапочка, старое черное пальто до колен, довольно потертое на локтях и у карманов, из-под пальто виднелся подол коричневой нелепой юбки. На ногах — все те же ботинки с круглыми обшарпанными носами. Композицию завершал намотанный на шею довольно ветхого вида шарф и облезлая сумка на длинном ремне через плечо. Рядом с расфуфыренной сестрой Милена выглядела жалко.

— О нет! — воскликнула Ирка, резко останавливаясь и хватая за руку сестру. — Черт! Почему я не пошла сегодня одна по магазинам?!!

Милена подняла глаза. Сердце сладко замерло в груди. Сердце узнало Глеба раньше, чем глаза. В ногах появилась непонятная, но очень ощутимая слабость, и Милена, наверное, упала бы прямо в слякоть тротуара, но Ирка уже тянула ее туда, к Глебу. Только сейчас Милена заметила рядом с ним Макса и это к нему спешила ее сестра.

— Привет! — Ирка просто сияла, радуясь, что наконец-то произошло что-то приятное.

— Привет, — отозвался Макс, глядя придирчиво на Милену.

Девушка знала, что это означает. Она часто ощущала на себе подобные взгляды. Взгляд Макса словно говорил ей: "Ты ничтожество. На тебя противно смотреть, так что не я не буду тебя замечать. Договорились? С этого момента ты для меня пустое место!" Милена перевела взгляд на Глеба, ожидая прочесть в его глазах нечто подобное, но Глеб лишь улыбнулся ей едва заметной, но вполне дружелюбной улыбкой.

— Глеб! — Ирка обратилась к парню со свойственной ей бесцеремонностью, так, словно они знают друг друга сто лет. — Это Милена, моя сестра. Вы же вроде знакомы, да? Ты про нее нам рассказывал у Макса?

— Да, — снисходительно кивнул Глеб. — Жаль только, что мы знакомы с Миленой не так хорошо.

— Без проблем! — Ирка метнулась от сестры к Максу и взяла его под руку. — Мне тут как раз надо с Максиком посекретничать, так что, у тебя, Глеб, есть шанс получше узнать мою сестру!

— Созвонимся, — усмехнулся Макс Глебу.

Остались одни, и словно не посреди тротуара, а в целом мире. Избегали от чего-то смотреть в глаза. Глеб первым справился с приступом неизвестно откуда взявшейся скованности и вошел в свое обычное состояние — галантного пофигизма.

— Так куда пойдем? — спросил он.

— Я хотела купить себе свитер, — ответила Милена взирая на парня из-под свисающих на глаза прядей черных волос.

— Могу помочь выбрать, — предложил Глеб.

— Ты хорошо разбираешься в женской одежде? — голос у нее был почти без интонаций.

— Да. И не только в одежде.

— Ну, хорошо, — кивнула Милена.

Шли по улице. Медленными шагами под медленным снегом.

— Никогда бы не подумал, что Ирка твоя сестра, — сказал Глеб, что бы хоть что-то сказать.

— Многие удивляются.

— Может, это из-за разницы в возрасте? Она на сколько старше?

— Она младше на два года. Ей восемнадцать.

— Ничего себе, — усмехнулся Глеб. — Можно еще вопрос? На счет имени. Оно у тебя такое необычное.

— Необычным людям необычные имена, — словно бы про себя сказала Милена и обернулась к парню. — Правда, Глеб?

И прежде чем Глеб нашелся с ответом девушка показала на дверь небольшого магазинчика:

— Нам сюда.

Вошли. Милена уверенно направилась к молоденькой хорошенькой продавщице:

— Мне нужен свитер. Теплый. Цвет не имеет значения и… И что бы свободный, понимаете?

— Нет! — вмешался Глеб. — Я сам помогу тебе выбрать!

— Хорошо, — пожала плечами равнодушная Милена. Казалось, она не замечала удивленного взгляда продавщицы, в котором ясно читалось: "Не понимаю, что ты здесь делаешь. И что ты делаешь с НИМ я тоже не понимаю!"

Глеб же незамедлительно перешел к делу. Рассматривал свитера на вешалках и на полках придирчивым взглядом профессионала.

— Милена, — он вертел в руках нечто невообразимое ярко-красного цвета, — а тебе этот свитер для чего?

— Ну… Ну, зима ведь. Холодно, — удивленно пробормотала девушка. — Что странного в том, что мне нужен теплый свитер?

— Угу, — кивнул Глеб, не отрываясь от своего занятия. — Ты ходишь куда — нибудь? Я имею в виду ты гулять ходишь?

— Как Ирка? Нет.

— Да? Почему? Где же ты общаешься со своими друзьями и подругами?

— Нигде. У меня их нет.

— Понятно, — почему-то не удивился Глеб. — А парень есть? Молодой человек, с которым у тебя роман? Или старый?

Глеб посмотрел Милене в глаза через низкий ряд кронштейнов. На его губах играла нагловатая усмешка. Он хотел смутить девушку этим вопросом, но у него ничего не вышло. Милена выдержала взгляд, оставаясь спокойной и серьезной.

— Почему тебя это интересует?

— Хочу пригласить тебя на свидание, — продолжал усмехаться Глеб.

Милена вспыхнула. Обожгла парня взглядом и, схватив первый попавшийся под руку свитер, скрылась в примерочной.

…странная. Ведет себя так, будто никто никогда не приглашал ее на свидание…

Глеб задумался. Он ничего не понимал. Милена была красивой девушкой, но она словно специально уродовала себя нелепой одеждой. Сначала Глеб решил, что она просто из малообеспеченной семьи, но сегодняшняя встреча убедила его в обратном. Во-первых, у ее сестры — Ирки довольно дорогие тряпки, во-вторых, Милена сама привела его в этот магазин. Люди с материальными трудностями в таких магазинах не одеваются. Но почему тогда она сейчас одета хуже нищей? Стиль что ли это какой-то особенный? Нет, Глеб ничего не понимал. У него был острый холодный ум, позволяющий видеть самую суть вещей, но сейчас в голове было больше вопросов, чем ответов. Все это было необычно и интересно.

Милена стояла, вжавшись в угол примерочной, уткнувшись лицом в колючий темно-коричневый свитер. Хотелось разрыдаться. Горько и взахлеб, как в детстве. Только что Глеб пригласил ее на свидание. Это… Это опьяняло и за спиной словно выросли невидимые крылья, словно мир засиял другими красками, но ощущение внезапного и огромного счастья длилось лишь мгновенье, потом краски померкли, мир снова стал серым и неприветливым.

Девушка подошла к зеркалу, стянула с головы черную шапочку, убрала от лица волосы. Несколько минут всматривалась в свое отражение — бледная кожа, потухшие глаза, маленький шрам на левой брови, искусанные в отчаянье, и потому цвета переспелых вишен, губы.

Почти с отвращением отвернулась от зеркала. Со вздохом полным смирения надела шапочку, поправила волосы, так что бы они больше скрывали лицо и вышла из примерочной с коричневым свитером в руках. Равнодушная ко всему.

… Снежная Королева в изгнании…

Не замечая ничего вокруг она направилась к продавщице, которая уже кокетничала с Глебом расточая на него весь свой запас очарования, и, положив на прилавок свитер заявила:

— Я возьму вот этот. Заверните, пожалуйста.

Продавщица, уже и забывшая об этой странной девушке, скорчила недовольную мину. Она была уверена в том, что ее чары подействовали на Глеба, но с появлением Милены убедилась в обратном. Все его внимание сразу же переключилось на эту странную плохо одетую девушку и выбранный ею свитер.

— Да он же кошмарный! — возмутился Глеб, рассматривая вещь. — Посмотри, какой цвет! А размер?! Это же мешок какой-то! Да еще и колючий!

— Ну и что? — буркнула Милена.

— Ну и то! Как вообще можно носить такое! Лучше возьми вот этот — белый!

Он показал девушке восхитительный белый свитер — мягкий, немного пушистый, с высоким горлом и замысловатыми узорами из кос на груди. Очень женственный, очень красивый.

— Хорошо, — равнодушно кивнула Милена, хотя свитер ей очень понравился. — Я возьму белый.

— Ваш молодой человек знает толк в женской одежде! — защебетала продавщица, поедая Глеба глазами.

— Это не мой молодой человек, — ответила Милена, посмотрев на девушку исподлобья.

Когда вышли из магазина, Глеб спросил:

— Ты подумала о моем предложении?

— Свидание? Пригласи лучше продавщицу. Она будет рада, — в голосе Милены было лишь усталое равнодушие. И ни капли иронии.

— Зачем она мне? — улыбнулся Глеб. — Я хочу пригласить на свидание тебя, и я приглашаю.

— А я повторяю, что мой ответ — нет.

— Это касается именно меня? — Глеб ничего не понимал. Он же видел, что нравится ей. Видел, как засияли сначала ее глаза, а теперь она словно потускнела.

— Я ничего не хочу объяснять, — сказала девушка. — Потому что я не знаю, как это объяснить.

Замолчала. Смотрела в сторону кусая губы. А Глеб смотрел на Милену. Она выглядела такой несчастной, беспомощной и словно бы испуганной, что хотелось обнять ее и защитить от этого гребаного мира. Глеб впервые ощутил подобное чувство, и оно ему понравилось.

— Можно я позвоню тебе сегодня?

— Нет, — Милена умоляюще смотрела ему в глаза. — Нет. Не надо. Не звони. И… Я пойду. Мне пора идти.

Она сделала робкий шаг в сторону от него и по этому жесту Глеб понял, что ей не хочется уходить. Он мягко, словно боясь испугать, взял Милену за руку.

— Подожди. Нам по пути и я могу подвезти тебя домой. Ты не против?

— Хорошо, — согласилась Милена.

И пока они шли к его машине, Глеб так и не выпустил из ладони ее прохладной узкой руки.

Когда Ирка вернулась домой, Милена сидела посреди их комнаты, прямо на полу, покрытом пестрым ковром и невидящими глазами смотрела перед собой. У нее на коленях лежал белый пушистый свитер с еще не оторванными бирками. Ирка сразу кинулась к обновке. Присела рядом с сестрой, взяла свитер в руки, повертела так и сяк, приложила к своей пышной груди, глянула на себя в зеркало.

— Слушай, офигенный какой! Ты его где купила? Блин, я не думала никогда, что у тебя вкус есть!

— Это Глеб выбрал, — сказала Милена.

Только сейчас Ирка заметила, что сестра какая-то "неземная". Сидит, вперив глаза в этот свитер и словно ждет, что он заговорит с ней или продемонстрирует любое другое чудо.

— Ты чего такая? — спросила Ирка, аккуратненько укладывая свитер обратно — сестре на колени.

Милена погладила мягкую белую пряжу, словно зверька, перевела взгляд на сестру, и, будто боясь сказанного в слух, прошептала:

— Когда он рядом я счастлива, а когда его нет, я словно медленно умираю и… И самое страшное, в том, что я понимаю, что мне нельзя, невозможно быть с ним рядом. И… От этого очень больно, понимаешь?.. — из глаз Милены закапали слезы прямо на пушистый свитер и она замолчала.

Ирка какое-то время отупело смотрела на эти капли, а потом вдруг побледнела и начала тормошить сестру, обеспокоено заглядывать в лицо.

— Ты про Глеба? Про Глеба говоришь? Отвечай немедленно!

— Да, — всхлипнула Милена, и ее сестра немедленно разразилась воплями:

— Дура! — орала она. — Ну, какая же ты дура все-таки! Тоже мне — принц без страха и упрека! Ты знаешь хоть, что это за тип?! Не знаешь! А я знаю! Мне Макс много чего рассказывал и про него и про дружков его! Глеба выбрала! В стране мужиков навалом, а она взяла и выбрала Глеба!!!

Ирка замолчала, что бы перевести дух, но вдруг задумалась. Грызла ногти. Нет, ей решительно не нравилось, что ее сестра на роль своей первой любви выбрала именно Глеба. Шутки шутками, но если смотреть на вещи объективно это же просто катастрофа. Глеб не пара ее неуравновешенной странной сестре. Неизвестно еще чем все это может обернуться.

— Я боюсь, — Милена повернула заплаканное лицо к сестре и прижала свитер к груди. — Мне страшно. Боюсь этого чувства. Боюсь того, что Глеб… Он сам идет мне на встречу. Я старалась сегодня ему сказать, что ничего не возможно, но… Он не понял.

— Идет на встречу? — переспросила Ирка. — Он ухаживает за тобой что ли?

— Он мне свитер помог выбрать и… И на свидание приглашал и… И потом взял за руку и мы пошли с ним по городу… А потом сели в машину и он меня домой отвез, — произнесла Милена с благоговением.

— Вот скотина, — буркнула Ирка и недоверчиво покосилась на сестру. — Он шел по центру города держа за руку такое пугало, как ты? Чего-то он от тебя точно хочет, но ты сильно не обольщайся.

— Зачем ты так? — Милена вытерла слезы. Она старалась успокоиться.

— Затем! Одеваться нормально надо! И как это ты в машину его села? Неужели не боялась, что приставать начнет? Или в твоих книжках про такие случаи не пишут?

— Я почему-то ему доверяю, — смутилась Милена. — И мне с ним ничего не страшно. Знаешь, такое ощущение, будто мы с ним были давно знакомы. Давно-давно. И вот — встретились…

— Ну, надо же! — издевалась Ирка. — И давно это у тебя? Надо книжек дурацких меньше читать, что бы не казалось!

— Нет. Ты не понимаешь ничего, — покачала головой Милена. — Я бы хотела тебе объяснить, что чувствую, но ты не поймешь все равно. Никто не поймет.

— Смотри, как бы Глеб в твои чувства не наплевал!

— Я ему верю.

— Ой, что-то быстро очень все это у вас! — фыркнула презрительно Ирка. — Я вон Макса уже пол года охмурить пытаюсь, а он все выскальзывает!

Ирка собралась уже много и красноречиво высказываться обо всех возможностях развития отношений с Глебом, но зазвонил телефон и она вышла из комнаты. Когда вернулась обратно лицо у нее было растерянным и злым. Ирка села на свою кровать и с усмешкой сообщила сестре:

— Представляешь, Глеб звонил. Сказал, заедет за тобой через два часа. Просил тебе передать, что это свидание!

— Но, — оторопела Милена. — Это… Это же невозможно…

— Еще и как возможно! — заверила Ирка, снова начиная терзать зубами ногти. — Точно телефон через Макса достал! Слушай, а может это и не плохо, а? У тебя же все равно мозги набекрень, так хуже уже не будет. И потом, если тебе рядом с ним так хорошо, неужели ты не имеешь права на счастье? Я считаю, что даже умственно отсталые право на счастье имеют! Лично я думаю, что тебе это все было бы просто очень полезно! Да! И то, что Глеб негодяй так даже лучше — ты не будешь сильно расслабляться!

Завершив свою речь, Ирка посмотрела на удивленную сестру.

— Чего ты глазами хлопаешь? Время чистить перышки!

— Но ты же сказала, что, — Милена не понимала, как это ее сестра так быстро изменила отношение к ситуации.

— Думать надо своими мозгами, а тем более о таких вещах! — заявила Ирка. — Дуй в ванну, а я пока прикину, во что тебя нарядить. Не хочу, что бы Глеб с тобой позорился в каком-нибудь модном месте!

Милена вскочила на ноги, что бы бежать в ванну, но Ирка ее остановила:

— Прежде чем у тебя совсем откажут мозги от счастья, запомни две вещи — во-первых, все ухаживания Глеба сводятся к сексу, потому что секс это вообще самое главное в жизни. Даже выбирая тебе свитер в магазине, Глеб на самом деле представлял, как будет снимать его с тебя. И, во-вторых — пока ты не будешь точно уверенна в том, что для тебя секс важен не меньше, тебе лучше держать дистанцию и не позволять ничего лишнего!

— Глеб не такой, — упрямо заявила Милена.

— Все они сначала не такие, — философски изрекла Ирка.

Глеб приехал ровно в семь. Дверь ему открыла Ирка. Оценивающе оглядела с ног до головы и лишь после этого впустила в квартиру.

— Где твоя сестра? — парень ухмыльнулся на эти ужимки.

— Ленка! Глеб пришел! — заорала Ирка в сторону их с сестрой комнаты.

Обернулась к Глебу, уставилась на него проницательными маленькими глазками, словно силилась прочесть его мысли.

— Что такое? — усмехнулся Глеб.

— Ничего особенного, — пожала плечами Ирка. — Просто мне любопытно почему это ты так сильно заинтересовался моей сестрой?

— Тянет, — ответил Глеб.

— Тянет, — кивнула Ирка и приблизилась к нему почти вплотную. Прошипела сквозь зубы: — Знаю я куда тебя тянет! Если сестру мою обидишь, я тебе негодяй, яйца отрежу!

— А с каких это пор тебя волнуют вопросы морали и нравственности? — урезал ее Глеб.

Ирка побагровела даже от злости. Она собралась было с подобающими выражениями поставить этого нахала на место, но в коридор вышла Милена. Глеб почти себя забыл от восхищения. Он никак не ожидал такой метаморфозы, потому что перед ним была просто шикарная девушка.

— У тебя, Глеб, лицо как у дебила! — ехидничала Ирка, но Глеб ее не слышал.

— Милена, я очарован, — с искренним восторгом признался парень.

— Спасибо, — смутилась Милена.

Они ушли, а Ирка сидела перед телевизором, в паршивом настроении от накатившей волны зависти. Потому что, если совсем уж честно, то Глеб на самом деле офигенный — у него есть деньги, в меру запятнанная репутация и привлекательная внешность. А он взял и выбрал такую недотепу, как Милена.

…Что он с ней делать будет?!

Да, сегодня сестра выглядит просто безупречно, потому что это она, Ирка, подбирала ей одежду из своего, между прочим, гардероба! И сапоги, и брюки, и сумочку, и даже пальто свое шикарное не пожалела! И макияж ей тоже Ирка делала, потому что Милена сама нифига не умеет! Ну почему же таким дурам, как Милена везет с парнями, а? Хотя… Больше, чем на вечер Глеба не хватит. Как только поймет, что никакого секса не будет, так сразу и исчезнет!

Милена и Глеб сидели в маленьком уютном зале ресторанчика "Золотой фламинго". Обстановка дышала уютом и комфортом, располагая для проникновенных бесед и романтических свиданий. Глеб специально выбрал именно это место. Он рассчитывал, что среди этого приглушенного шика с его камином, неярким светом, мягкими диванами в подушках и перегородками между столиками, защищающими от посторонних глаз, Милена сможет расслабиться и чувствовать себя в безопасности. А Глеб начнет ее очаровывать, он будет сегодня душкой и обязательно произведет самое благоприятное впечатление. Но все складывалось вопреки ожиданиям. Милена заметно нервничала и явно чувствовала себя не в своей тарелке. На вопросы Глеба отвечала односложно, а комплименты, казалось, ее угнетают. Из-за всего этого настроение у Глеба скоро упало до отметки "ноль", ему больше не хотелось из себя корчить душку балагура и развлекать эту Снежную Королеву районного масштаба.

— На что уходит свободное от самоубийств время? — поинтересовался Глеб, закуривая. Он лениво откинулся на мягкую спинку дивана, в глазах — скука уставшего от жизни человека. Любимая из его масок.

— Учусь, хожу в кино, слушаю музыку, читаю книжки, — ответила Милена, словно не заметив издевки.

…и этого слова "самоубийств"…

— Да? И что за книжки?

— Разные, — пожала плечами Милена. — Мне нравится поэзия.

— Ну надо же! — кривлялся Глеб. — Я думал, что такие, как ты — вымерли! Может, прочтешь что-нибудь на память? Ахматова, Блок, Цветаева? Или что-то более экзотическое — Бродский, Омар Хайям на языке оригинала? Мне было бы интересно послушать!

— Обязательно, но я люблю цитировать, когда это к месту. — Милена смотрела на парня холодными зелеными глазами, полная достоинства и какой-то особенной внутренней тишины. Такое встречается у людей, которые долгое время вынуждены сносить насмешки от окружающих. Холодное достоинство их единственный способ защиты.

Глеб был удивлен этому открытию, он что-то совсем забыл о том, что Милена человек совсем иного склада чем он сам и большинство из его знакомых. Забыл, что слова могут сильно ранить, и не все способны дать противнику достойный отпор.

— Извини, — улыбнулся Глеб, на ходу придумывая себе оправдание. — Мы почти не знакомы и я еще не знаю как с тобой общаться.

— Да, — она кивнула с пониманием. — Новая игрушка для которой еще не придумана игра. Вертишь ее так и эдак. Рассматриваешь. Проверяешь на прочность. Слегка. Ведь нужно же знать для каких игр она сгодится.

— Ты о чем? — вальяжность слетела с Глеба. Ему вдруг стало по настоящему интересно в обществе этой девушки.

— О твоей шутке о том, что мой свитер неплохо смотрелся бы на полу твоей спальни! Неужели ты не понял, что такие шутки действуют только на девиц типа моей сестры? — в глазах Милены появилась грусть, словно Глеб очень разочаровал ее. Не оправдал ожиданий.

— Извини, — сказал парень. — Ты права — я бестактный и циничный кривляка.

— Если бы ты на самом деле был таким, меня бы здесь небыло.

— Приятно это слышать, но ты же меня совсем не знаешь, — заметил Глеб.

— Но я так чувствую.

— Извините, что прерываю ваш разговор, — у столика стояла ухоженная импозантная дама средних лет вся увешанная перстнями и бусами.

— Ничего. — Глеб состроил вежливую улыбку.

— Дело в том, что я представляю международное модельное агентство, — женщина с выговором, характерным для людей подолгу живущих за границей и для которых русский стал больше иностранным языком, чем родным, произнесла название агентства. — И я не могла не заметить потрясающую красоту и другие данные вашей подруги. Вот моя визитка. Позвоните, если вас интересует работа модели. Спасибо. Приятного вечера.

Женщина положила на столик рядом с Миленой черную с вензелями и золотым тиснением визитную карточку и расточая белоснежные улыбки удалилась к своему столику.

— Ого! — Глеб был просто в восторге. Он взял визитку и внимательно ее рассматривал. — Елена Гросс! Блин, мне кажется, что пару раз видел ее по телику! Как ее занесло в наше захолустье?!

— Она снова идет сюда, — Милена напряглась. Даже втянула голову в плечи.

— Еще раз извините, но я решила подстраховаться, — женщина, которую звали Елена Гросс прямо таки впилась глазами в Милену. — Я могу взять ваш телефон и прозвонить, скажем, завтра? На случай если вы потеряете мою визитку или что-то еще!

— Нет, — тихо, но твердо сказала Милена. — Извините — нет. Меня это не интересует!

— Милая, да вы хоть понимаете, от чего вы отказываетесь? — громогласно возмутилась Гросс.

Милена беспомощно смотрела на Глеба. Ей сквозь землю провалиться хотелось, а женщина продолжала настаивать. Она бесцеремонно села рядом с Миленой и начала приводить ей кучу доводов о перспективах и плюсах профессии модели.

Милена напряженно смотрела на Глеба. Он все понял. Жестом подозвал официанта и попросил счет. Быстро расплатившись он заявил:

— Извините, нам пора, — извинения относились к Елене Гросс, но та и ухом не повела.

Они почти выбежали из ресторана и лишь в машине Глеба, Милена облегченно вздохнула.

— Спасибо, — поблагодарила девушка. — Это была не женщина, а исчадие ада!

— Ты взяла ее визитку?

— Выбросила, пока мы бежали к машине.

— Сумасшедшая! — Глеб не понимающе мотнул головой. — За такой шанс половина города бы просто… Я не знаю, что, но что угодно бы сделали! Тебя это вообще не волнует?

— Куда мы едем?

— Я не знаю! Милена, ты что на столько лишена тщеславия?!

— Нет, — ее глаза смотрели на дорогу, но сама девушка была где-то далеко. — Я просто не хочу ни модельных агентов, ни модельных агентств в моей жизни…

В тот день, когда у Милены и Глеба состоялось свидание, к Яну пришла Даша. Она поджидала его возле подъезда. Торчала здесь уже около часа. Выкурила почти все сигареты, замерзла ужасно. Хотела произвести на Яна впечатление и напялила юбку.

Во двор въехала знакомая ярко-красная машина.

— Наконец-то! — буркнула Даша. Девушка гордо выпрямилась, нацепила на лицо самую приветливую из своих улыбок и решительно направилась к Яну.

Он почему-то ни сколько не удивился ее появлению.

— Привет! Нам надо поговорить, — деловым тоном заявила девушка.

— Дашка, я все твои слова наизусть знаю, — заметил с улыбкой Ян.

— Но это очень важно! — настаивала Даша. — Я прошу тебя — давай поговорим!

Парень резко обернулся к ней:

— Говори!

— Здесь?!! Давай поднимемся к тебе! Так будет удобней.

— Для чего? — усмехнулся Ян, но неожиданно согласился. — Пойдем. Только учти — у меня мало времени!

Вошли в квартиру. На Дашу нахлынула волна воспоминаний. Здесь она была счастлива. Здесь произошло так много!.. Даша вернулась сюда в надежде, что все еще можно начать сначала. Она ставила на сегодняшний разговор очень многое.

Посмотрела Яну в глаза. Провела рукой по прохладной стене.

— Сколько всего помнят эти стены…

— Они помнят не одну тебя, — заметил Ян.

— Да, конечно, — согласилась Даша, усаживаясь в кресло. — Как Ника?

— Замечательно.

— Говорят, она приболела?

— Пустяки. На наши отношения это не влияет. Я бываю у нее каждый день, — соврал зачем-то Ян.

— Решился на знакомство с родителями? — усмехнулась Даша. — Для тебя это всегда было моментом, которого ты старался избежать. Неужели так любишь ее?

— Я очень люблю мою Нику.

— Странная штука жизнь… Ника наставляет тебе рога, а ты только сильнее ее любишь, — укоризненно покачала головой Даша.

— Ты что, притащила мне новых сплетен? — удивился Ян. — Не надо зря стараться. Я верю Нике, а ты только унижаешь себя, занимаясь этим неблагодарным делом.

— Неужели? — узкие Дашины губы растянулись в улыбку, она закинула ногу на ногу и короткая юбка поползла вверх, открыв кружевные края чулок.

— У тебя в такой холод задница не мерзнет в чулках ходить?

Даша одернула юбку. Ян реагировал совсем не так, как ей того хотелось.

— Тебе лучше уйти, — заявил Ян.

— Янечек, — Даша вдруг оказалась рядом с ним, прижимаясь всем телом, заглядывая в лицо горящими от страсти глазами. — Янечек, зачем тебе Ника?!! Оставь ее! У тебя так много с ней проблем! Ян, я люблю тебя! Только я люблю тебя по настоящему! Я же никогда не изменяла тебе! Я не давала тебе повода для ревности!

— Уйди! — Ян с силой оттолкнул девушку от себя.

— Ян! — всхлипнула Даша, отлетая на диван.

— Зачем ты вообще приехала?!! Что бы жизнь мне портить? — Ян вскочил с кресла.

— Я люблю тебя! — разрыдалась Даша, протягивая к нему руки. — Нам же хорошо было вместе! Ты сам говорил!

— Говорил! — разозлился Ян. — Только ты забыла, что я тогда был под кайфом и еще не то рассказывал! Ника помогла мне избавиться от этой зависимости! От того, чем меня заразила ты! Ты помнишь, как впервые притащила мне эту дрянь?!!

— Прости! — взвыла Даша заламывая в отчаянье руки.

— Уходи! И… Хватит ходить за мной и поливать Нику грязью. Хватит. Оставь меня в покое. Пойми, мы не будем вместе, даже если я расстанусь с Никой. Даже в этом случае.

— Почему? — всхлипывала Даша. — Почему нет? Я… я же люблю… я приехала… я специально все бросила…

— Потому что ты — это прошлое, к которому я не хочу возвращаться.

Маша сидела за столиком в маленьком уютном кафе. С моря дул пронизывающий холодный ветер. С серого неба срывался мелкий и злой снег. На столике перед девушкой стояла чашка нетронутого, но уже остывшего кофе. Машка смотрела прямо за окно, на серые продрогшие улицы. Смотрела и не видела, потому что память услужливо подсовывала ей воспоминания о времени проведенном с ним.

… Лис…

В какой — то момент взгляд девушки стал осмысленным. Она подалась вперед, стараясь рассмотреть лучше, но… Нет, это был не Лис. Ей снова показалось. Он мерещился ей везде. Она искала его, но найти не могла. Машка толком не знала — хочет ли в самом деле найти его, после того, что было между ними, после того, как он с ней поступил. Она не знала, она ни в чем не была уверена, просто что-то было сильнее ее. Что-то заставляло думать об этом человеке, засыпать с мыслями о нем, просыпаться, искать и не находить и…

И ненавидеть, и обходить стороной его дом, что бы с темнотой приходить и искать глазами его окна, и сгорать от ревности, если в них не горит свет и стискивать зубы, борясь с желанием подняться в квартиру, если свет горел.

Маша сама не понимала, что происходит с ней и поговорить об этом она ни с кем не могла, потому что было почему-то стыдно. Потому что это казалось на столько личным, что никто бы все равно не понял. И эта хандра… Когда все противно, глупо, просто омерзительно и постоянно хочется плакать.

— Привет! — за столик присела Арина.

Машка ждала как раз ее. Совсем забыла.

— Слушай, извини, но там такая пробка! Двадцать минут стояли. Я тебе звонила, звонила… Что у тебя с телефоном?

Машка перевела взгляд на лежащий на столике телефон.

— Батарейка села, — пояснила она. — Как жизнь? Рассказывай.

— Ууу! Столько всего! Я и до утра не закончу! Помнишьь Вову? Ну, такой весь из себя эмо — челка, макияж, значки? Так вот вчера его папа вернулся из командировки и Вова больше не эмо! Кстати, официанты тут вообще существуют? Ты что пьешь? — Арина оценила содержимое Машкиной чашки: — Можешь не отвечать — сразу видно, что все остыло и стало гадостью!

К столику подошла официантка и положила перед Ариной меню. Девушка поблагодарила и углубилась в чтение. Машка откинулась на спинку стула с интересом наблюдая за подругой. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Арина подняла голову.

— Что-то не так? Машка, ты что меня так рассматриваешь? Слушай, у тебя все нормально? Ты не такая какая-то. Нет, правда, ничего не случилось?

— Случилось, — кивнула девушка, прикрывая рот руками, словно боясь своих слов. — У меня проблемы.

— То-то я смотрю ты вся в черном, — попробовала пошутить Арина. — По какому поводу траур?

Машка заколебалась. Она не хотела никого посвящать в свои проблемы, но… Ей хотелось, что бы кто-то помог.

— Я с одним парнем познакомилась, — решилась Машка. — Он мне очень понравился… Короче у меня даже телефона его нет. Хочу найти и не могу.

— Понятно, — кивнула Арина. Продиктовала заказ подошедшей официантке и обернулась к Маше: — А что за парень? Тебе если сильно надо, я могу у своих разузнать. В крайнем случае — у брата. У Славки много знакомых.

— Я в общем-то из-за брата твоего… Он его может знать. Мне так кажется. Ну, ему где-то лет 25. Он высокий, спортивный, симпотный такой блондин с синими-синими глазами. Зовут Лис. Имени не знаю.

— Лис? — Арина задумалась. — Что-то знакомое… Тебе правда нужен его номер?

— Да, — твердо заявила Машка.

— Ок. Тогда я выйду, позвоню. Есть одна мысль. Посмотрим, что можно сделать.

Арина встала из-за столика и сжав в руке мобильный телефон, пошла к выходу. Время ее отсутствия казалось Машке вечностью. Сердце сладко замирало в груди от мыслей о том, что сегодня, может быть у нее будет телефон Лиса. Она еще не решила, что будет делать с этим сокровищем, но ее опьяняла сама возможность просто взять и позвонить Лису, просто услышать его голос.

Вернулась Арина.

— Слушай, ты не поверишь! — выпалила девушка. — Знаешь, где я нашла этого твоего Лиса? Только не падай! Я спросила у брата и Славка его знает очень хорошо! А еще он сказал, что если я к нему хоть близко подойду — он мне ноги вырвет.

— С моей удачей, — усмехнулась Машка. — Тебе Славка телефон продиктовал?

— Нет, — виновато улыбнулась Арина. Она задумалась о чем-то, что бы потом посмотреть Машке в глаза и аккуратно подбирая слова заговорить. — Знаешь, Славка машину купил новую и сегодня собирается это отметить. Меня там не будет, это само собой. Славка меня к своим друзьям и на километр не подпускает… Ладно, сейчас не об этом. Я краем уха слышала, что они поедут в "Клетку". Наверное там будет твой Лис…

Сегодня Ирка купила себе новое платье. Специально для новогодних праздников. Домой приехала довольная и теперь ей нужен был человек, который бы мог оценить покупку. Кроме Милены никого больше дома небыло и Ирка пристала к ней.

— Я купила себе офигенное платье! Ты должна его оценить! Я просто вижу как это будет! Я в этом платье, на высоченных шпильках! Мужики попадают от восхищения! — Ирка болтала и одновременно протискивалась в узкий наряд.

Милена молчала, словно Ирки здесь вообще небыло. Лежала на своей кровати, отвернувшись лицом к стене. Ирка уже вертелась перед зеркалом, поправляя платье на своей пышной фигуре.

— Ну, как я тебе?

Милена молчала.

— Эй! — Ирка нетерпеливо топнула ногой. — Я между прочим, с тобой разговариваю! В чем дело?

— Глеб не звонит, — дрожащим голосом сказала Милена. — Обещал звонить и не звонит… Я все испортила… Я во всем виновата…

— А я говорила тебе! — зло воскликнула Ирка.

Хоть в ее голосе и была злость, но это была злость на Глеба — за то, что он заморочил голову ее красивой наивной сестре и исчез. Обманул ее ожидания. Растоптал ее сердце. Наверняка потом обсуждал со своими придурковатыми друзьями какая она. Нет, Ирке не мешало бы это жить — все эти пошлые шуточки и грязные намеки. Ирка умела постоять за себя, но Милена… Она другая совсем, она не заслуживает такого отношения!

— Ты должна выбросить Глеба из головы! — потребовала Ирка. — Немедленно! Слышишь, прямо сейчас — пообещай мне выбросить из своей глупой головы этого козла!

Милена резко села на кровати, обернулась к сестре. Глаза ее были полны слез.

— Как же ты не понимаешь, — покачала головой Милена. — Я не могу выбросить его из головы! Он в моем сердце!

— Чушь! — выкрикнула Ирка, сжав руки в кулаки и топнув ногой. — Так не бывает! Вы виделись всего три раза! Это просто блажь твоя очередная! Блажь!

— Нет, — еле слышно произнесла Милена и медленно легла на свою узкую кровать, накрывшись полосатым покрывалом.

— У вас ничего не получится! — упиралась прагматичная Ирка.

— Но он нужен мне! — словно в бреду шептала Милена и слеза, скатившись по ее щеке, упала и исчезла на светло-розовой полоске.

— А ты ему нужна?! — заорала Ирка. — Ты нужна ему со свой любовью?!!

В ответ Милена отвернулась лицом к стене.

Около семи Ирке позвонил Макс. Она удивилась этому звонку. В последний раз они сильно поскандалили, Макс наговорил ей неприятных слов и вообще — требовал "отвязаться".

— Решил взять свои слова обратно? — ядовито спросила Ирка. — Говорил, что я тебе надоела…

— Да ладно, просто у меня тогда день паршивый был. Давай встретимся. Мы собираемся к девяти в "Клетке".

— Мы? Что за движуха?

— Слава тачку новую купил. Типа повод. Приезжай.

— Приеду при одном условии, — ломалась Ирка.

— Что за условие?

— У тебя короткая память. Ты мне обещал кое-что.

— Обещал — сделаю. Приедешь?

— Приеду.

— Сестру свою тоже бери. Там Глеб будет. Ей же нравится Глеб, — ехидничал Макс.

— Да ей наплевать на Глеба! — возмутилась Ирка.

— Ну, это вы сами решайте. Все. К девяти жду в "Клетке". Сестру не забудь.

Ирка закончила разговор, подошла к зеркалу, улыбнулась своему отражению, поправила волосы. Милена села на кровати инапряженно наблюдала за ней. Не выдержала.

— Кто звонил?

— Макс. А что? Звонил, звал гулять.

— Вы говорили про Глеба, — Милена напряженно всматривалась в лицо сестры заплаканными глазами.

— Вот еще! — фыркнула Ирка. — Думаешь, нам больше говорить неочем?!

— Я же слышала! — у Милены начинал дрожать голос.

— Да! Мы говорили про Глеба! — воскликнула Ирка. — И я сказала, что он тебе не нужен!

— Он сегодня будет там, да?

— Будет, — холодно ответила Ирка, стараясь не смотреть на несчастное лицо сестры. — Хочешь поехать со мной? Хочешь дать ему возможность унизить тебя при всех? Дать повод для сплетен? Ты уже забыла как это — шепот за спиной?

— Я хочу увидеть Глеба, — Милена вытерла слезы. — Пожалуйста!

— Поехали, — неожиданно согласилась Ирка. — Приводи себя в порядок и поехали. Только условие — ты должна очень хорошо выглядеть! Так, что бы лучше тебя небыло ни одной девушки в клубе! Да, и никаких слез! Будем лечить тебя от твоей "любви"!

Ну, вот, вся компания в сборе. Ирка быстро познакомила сестру со всеми и теперь напряженно следила за обстановкой. Милена была бледнее обычного, лихорадочно горели глаза, губы сжаты, но при этом она сегодня выглядела просто потрясающе. Переживания словно прибавляли ей неповторимого, почти мистического магнетизма.

Когда Глеб увидел Милену в этом клубе, в этой компании, он глазам своим не поверил. Понять не мог как она здесь оказалась. Она же говорила ему, что не ходит по таким местам! И он охотно поверил — она была совсем из другого мира.

Милена избегала на него смотреть. Был лишь один взгляд, которым девушка одарила Глеба, присаживаясь за стол. От этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Обещал звонить и пропал, а теперь сидит здесь и рядом — Настя. Как всегда ослепительная в своей сексуальной раскрепощенности. Показалось или она на самом деле проигрывала отстраненной бледной Милене? Проигрывала не смотря на прическу, макияж, золотистый загар, глубокое декольте, открывающее красивую грудь. Проигрывала, потому что казалась на фоне Милены, просто кричаще — вульгарной.

…Как это можно было так встрять по-глупому, а?..

Глеба вдруг осенило — это же Макс настаивал, что бы он явился с Настей. Глеб тогда еще удивился — почему "рулит" Макс, если все устраивает Славка? Теперь все было ясно.

Глеб посмотрел на Макса и тот расплылся в довольной ухмылке.

"Вот сука!" — разозлился Глеб. Значит на самом деле благодаря этому недоделанному интригану рядом Настя, которая сейчас просто не знает что сделать, что бы переключить внимание на себя. Потому что все смотрят на Милену, которая кажется существом из другого мира, прекрасным, как божество…

…бледное, отрешенное от всего божество с горящими глазами…

Сейчас Глеб хотел лишь одного — любым способом избавиться от Насти, потому что необходимо было поговорить с Миленой, попросить у нее прощения, чего-то наобещать, словом, сделать все, что угодно, только бы вернуть ее расположение. Только бы быть с ней этим вечером, что бы все понимали — она его и точка!

Милена рассматривала обстановку клуба, людей. Милена старалась не замечать липких мужских взглядов, старалась казаться спокойной и равнодушной ко всему. Хотела не замечать этой боли в сердце оттого, что Глеб сейчас был с другой. Не звонил, наверное, тоже из-за нее. Милена его понимала — Настя была очень красивой девушкой, а еще в ней была сексуальность и внутренняя раскрепощенность и… Необходимо было признать — она была хорошей парой для Глеба. Она была той девушкой, которая нужна ему.

…она не такая, как ты. И он с ней по этому. Смирись…

Настя наклонилась к Глебу и шепнула:

— Что это за замороженная девица?

— Не знаком, — сухо ответил Глеб.

— Она сегодня пользуется успехом, все шеи сворачивают, — язвительно продолжала Настя. — Не понимаю только — почему. Она выглядит так, как будто у нее ломки. Бледная, как смерть! А может у нее просто месячные, а? Как ты считаешь?

— Я считаю, что нас это никак не касается, а еще мне завтра рано вставать и я собираюсь уехать отсюда, — Глеб старался придать голосу раздраженность уставшего за день человека, которого заставляют сидеть на никому не нужном мероприятии.

— Отличная мысль. Мне тоже здесь скучно, впрочем, как всегда с твоими друзьями, — обворожительно улыбнулась Настя и чмокнула Глеба в щеку. — Ты же не обижаешься? Твои друзья жуткие зануды, что бы ты не говорил. Они же ничего из себя не представляют. Ведут себя так, как будто насмотрелись дешевых фильмов, а на самом деле даже не знают, что такое настоящая жизнь.

— Идем, — буркнул Глеб, которого уже порядком достали разговоры о его друзьях.

Милена вдруг с ужасом увидела, как Глеб поднялся, взял под руку свою светловолосую загорелую спутницу и попрощавшись со всеми, ушел. Все. Словно мир рухнул.

Заметив, что с сестрой что-то не то, Ирка сжала ее руку под столом. Милена обернулась к ней как бы говоря: "Не волнуйся, все хорошо. По крайней мере, пока мы здесь". Ирка кивнула и, закурив тонкую сигарету, обратилась к Максу:

— А что это Глеб так быстро ушел?

— У него появилось одно неотложное дело, но ты не волнуйся — он вернется! — ухмылялся Макс. — Вот уложит Настеньку спать и вернется.

— Настенька без порции белка не засыпает! — расхохотался Костя.

— Ты пошляк! — одернула его Ирка.

— Ой, че ты строишь из себя, — скривился Макс.

Ирка видела, что сейчас их больше всего занимает Милена и теперь, когда Глеб уехал и больше нет повода сдерживаться… Либо они сейчас же начнут потешаться над ней, либо случится чудо.

Первым начал Макс. Он всегда начинал первым. Откровенно рассматривая Милену своими серо-голубыми наглыми глазами, Макс поинтересовался:

— А ты так и будешь сок весь вечер цедить?

— Да, — холодно ответила Милена, даже не поднимая на него глаз.

— Ты, наверное не пьешь?

— Не пьет! — ответила Ирка за сестру. Ей не нравилось то, как Макс смотрел на Милену. Ирка начинала ревновать. Не хватало еще что бы Макс запал на ее сестру!

— И не курит, наверное, — размышлял в слух Макс, не обращая внимания на Иркино нарастающее раздражение.

— Не курит, — сквозь зубы цедила Ирка.

— И, скорей всего не трахается, — подвел итог Макс.

— А твое какое дело?!! — сорвалась Ирка.

— Может, я кандидат в любовники? Может, я надеюсь на жаркий секс? Такие ледышки в постели часто оказываются просто ненасытными, — взгляд Макса мечтательно затуманился.

— Рылом не вышел! — Ирка вернула его на землю.

— Чем это я хуже Глеба?

— А при чем здесь Глеб? Ему тоже ничего не светит! — кипятилась Ирка.

— Разве? — удивился Слава. — А мы думали, что Глебу, как раз таки просто сияет! Мы же всегда в курсе последних новостей и не надо нас обманывать. Милена, почему ты молчишь? Поддержи разговор. Расскажи, например, зачем тебе Глеб, который не пропускает ни одной юбки? Хочется побывать на Настенькином месте? Что бы тебя — домой, а потом к телкам? Извини, к девушкам. Хочешь такой большой и чистой любви?

— Да что вы пристали к ней! — возмутилась девушка Славы — Лена, которой тоже не нравилось, что ее парень уделяет внимание другой. — Мы собрались тут машину твою обмывать или обсуждать Глеба?! Нашли тему для разговора!

— Это потому, что мы все ему завидуем, — Макс едва не облизывался глядя на Милену.

Ирка уже не могла скрывать свою злость и ревность. Милена, сама того не желая, завладела вниманием окружающих мужчин и особенно Макса. Все смотрели на Милену — любуясь, вожделея, завидуя, а ей было на это глубоко наплевать. Потому что она, блин, всегда была выше всего этого и потому что значение для нее имел только Глеб! Ирка ждала Глеба не меньше, а возможно, что и больше, чем Милена.

Машка приехала в "Клетку" одна. Она надеялась встретить там кого-то из знакомых или просто — встретить Лиса. Час она прослонялась по клубу. Она видела компанию Арининого брата, но Лиса среди них небыло и Машка приняла решение подождать. Скоротать время за коктейлем.

Атмосфера за столом накалялась. Ирка с Максом почти ругались, когда появился Глеб и уверенно занял место рядом с Миленой. Внимание присутствующих переключилось на него.

— Отвез Настеньку домой? — ехидно поинтересовался Макс.

— Да.

— Так быстро? — издевался Макс.

— Она живет не далеко.

— Да нет, я не об этом. Я говорю, что Настя так быстро покинула нас… Посидела бы еще.

— Она сказала, что не может долго находиться рядом с такими придурками, как вы, — честно ответил Глеб.

— А может ты специально отвез ее домой, что бы заняться кем-то другим? — отомстил Макс.

— Ты достал болтовней своей! — огрызнулся Глеб. — Поешь, попей. Рот свой займи чем-нибудь!

— Макс, мне надо поговорить с тобой! — громогласно заявила Ирка. — Не здесь!

Она почти силой вытянула Макса из-за стола и повела куда-то. Глеб обернулся к Милене и тихо, что бы никто не слышал, сказал:

— Извини, что так все некрасиво получилось. Скучала по мне?

Девушка наградила его пощечиной взгляда.

— Почему я должна была по тебе скучать?

— Действительно, почему? — пожал плечами Глеб.

Его задел и ответ и эта манера поведения. Глеб рассчитывал на то, что Милена будет вести себя иначе. Безусловно, он виноват перед ней, но неужели она не понимает, что сейчас Глеб приехал только ради нее! Мог кувыркаться с Настей на шелковых простынях, а приехал сюда.

…разрулим…

Глеб с безмятежным видом пил коньяк, трепался со Славой. О Милене словно забыли. Она не тяготилась отсутствием внимания к себе, она с самого начала чувствовала себя чужой в этой компании, но теперь… Что-то изменилось, она не могла понять что именно, просто ощущала это каким-то шестым чувством. От этого хотелось встать и уйти. Одной. По ночным улицам. Пряча слезы и разбитое сердце за полой пальто.

Глеб будто почувствовал это. Не глядя на девушку, взял ее за руку, слегка сжав ладонь сильными сухими пальцами. Тихо сказал:

— Зай, прости меня, — сейчас он на самом деле был искренним. — Я иногда бываю легкомысленным. Прости. Обещал звонить и не звонил. Думал, дурак, что не понравился тебе, после того нашего свидания.

— А сегодня что-то изменилось?

— Да, — теперь он смотрел прямо ей в глаза. — По глазам твоим вижу все. Что звонка моего ждала, что сюда приехала, только потому, что знала — я буду здесь. И больно тебе было, когда Настю увидела.

— Слишком много предположений, — Милена попыталась улыбнуться дрожащими губами.

— Зай, ты плакать собралась? — с нежностью улыбнулся Глеб. — Ну ты что? Нашла место! Это же стая гиен, они сожрут и не подавятся…

— Что вы там шепчитесь? — заорал Макс, стараясь перекричать музыку. Он и Ирка только что вернулись за столик и Макс желал быть в центре событий. Плевать на то, что несколько минут назад он пообещал Ирке оставить ее сестру в покое и не лезть к ней со своими "идиотскими приколами".

— Не твое дело! — ответил ему Глеб.

Нет, определенно — не самое лучшее время и место для оправданий. И все же, Глеб продолжал. Обернувшись к Милене, снова заговорил с ней.

— Что с тобой происходит? — спросил Глеб. — Ты иногда ведешь себя так, что я тебя просто не понимаю…

— Правда? Сейчас мне стыдно, — прошептала Милена. — Стыдно и хочется провалиться куда-нибудь. Потому что на меня все смотрят и…

Глеб улыбнулся.

— Ты правда странная. На тебя смотрят потому что ты очень красивая. Ты разве не знаешь об этом?

— Глеб, — Милену смущали его комплименты.

— У меня в голове только ты, — признался он.

— Жаль, что лишь последние несколько минут, — с горечью заметила Милена.

— Прости меня, — Глеб обнял девушку за плечи, но так, что бы этого никто не заметил. — Дай мне шанс и я не повторю этой ошибки. Хочешь? Ты станешь единственной.

— Это говоришь ты или коньяк? — у нее просто кружилась голова от его слов.

— Я. Это говорю я. Не знаю, что со мной случилось… Как-то быстро все происходит, но у меня ощущение, что так и должно быть, что так правильно.

— Я знаю. Но, Глеб, отпусти меня пожалуйста — на нас смотрят.

Милена вдруг заметила насмешливый и пристальный взгляд Макса, который наблюдал за ними без всякого стеснения.

— Ну и что? — Глеб заглянул девушке в глаза. — Ты меня стесняешься?

— Нет! Конечно же нет, просто… Я думаю, что все это… Это все не правильно, — она не знала как себя вести и куда деваться от смущения.

— Ты про Макса и всех этих любителей плохо пахнущих шуток? Не бойся. Я сумею тебя защитить. — ей почудилась насмешка в голосе Глеба.

— Смотрите — Лис! Я его уже и не ждал! — воскликнул Слава.

— А с кем это он там разговаривает? Телка какая-то новая? — любопытствовал Макс.

Лис действительно спешил присоединиться к компании друзей, но ему помешала Машка, появившаяся, как рыжий чертенок из коробочки, чуть не сбившая его с ног, повисшая у него на шее и выдохнувшая в лицо перегаром и запахом клубничной жвачки:

— Лис, мне нужно с тобой поговорить!

— Нет! — рявкнул Лис, почти отталкивая от себя Машку. — Нам неочем разговаривать! Все! Удачи!

— Лис, но… — Машка старалась подобрать слова и не могла. — Лис… Я… Ты же говорил… Ты же сам мне говорил…

— Беру свои слова обратно! Все! Пойми, у меня нет времени болтать с пьяными школьницами. Давай, двигай. Пойди, хлюпни еще пару коктейльчиков, только не забудь, что с похмелья все уроки трудно высидеть!.

Он ушел, оставив девушку стоять посреди зала. Машка больно укусила себя за палец, что бы не разреветься и поплелась к барной стойке.

— Всем привет! — Лис подошел к компании своих друзей. — Слав, извини, что задержался. День какой-то подорванный.

Лис сел напротив Глеба. По-хозяйски налил себе коньяка. Скользнув синими глазами по Милене, как бы невзначай бросил Глебу:

— С девушкой познакомь.

— Милена — это Лис. Лис — это Милена. — представил их Глеб.

— Лис, а че за телка новая у тебя? — не выдержал Макс.

— Какая телка?

— Ну, ты с ней только что разговаривал.

— Так, знакомая.

— Надо было ее к нам позвать, — ухмылялся Макс. — Она клевая?

— Она никакя, — покачал головой Лис. — На свидание с такой и ружье не взять и цветы не купить.

— А я ее знаю, — заявила Лена. — Ее Маша зовут, да?

— Да. — Лис был удивлен тому, что этот город оказывается такой маленький.

— Она моя соседка, — пояснила Лена. — Их квартира прямо над нашей. Своеобразная она, конечно, девочка. Малолеточка.

— И сколько же ей? — заинтересовался Макс.

— Пятнадцать. Около того, — Лена чему-то улыбалась. — Таскается вечно с какими-то непонятными компаниями. Сутками может дома не появляться, а еще в гимназии учится. Не представляю как ей это удается. Заведение хоть и платное, но там высокие требования. Я ее вменяемой не часто не вижу. Ну, об алкоголе я промолчу, а так — травка, колеса разные… А у тебя, Лис, с ней вообще — что?

— Да, — опомнился Макс, главный любитель сплетен за этим столом. — Что у тебя с ней? Мы все хотим знать!

— Ничего, — ответил Лис. Его несколько шокировал рассказ Лены. — Так, один раз было по глупости…

— Это не ее мы однажды от передоза откачивали? — вспомнил Макс и оживился еще больше.

— Особенно ты, Макс! — съязвил Лис.

— Ты сходи, проверься, — посоветовал ему Костя. — Вдруг она заразная? Давно тебя на малолеток потянуло?

— Пошел ты! — огрызнулся Лис.

— Ну зачем вы над ним издеваетесь? — вступилась за Лиса Лена. — Если Машку от всего плохого отучить, то из нее еще может получиться человек. Она девчонка-то неплохая, просто там в семье вроде бы не все гладко, вот она из дома и бегает.

— Лис, а ты не хочешь этим заняться? — осенило Макса. — Ника же Яна вытянула, может и у тебя получится?

— Делать мне больше нечего! — ответил Лис.

У Макса вдруг азартно заблестели глаза и он восторженно объявил:

— Лис, у меня появилась отличная идея! Давай мы заключим пари! Тебе понравятся условия, я обещаю! Если воспитаешь девчонку ну, скажем, за две недели, я тебе отстегну сотарь зелени!

— Отвали, Макс! — ему не нравился этот дурацкий разговор и слишком яркими еще были воспоминания о том, чем закончился прошлый спор.

— Да ты сам подумай! — всплеснул руками Макс. — Ты же со всех сторон будешь в шоколаде, если выиграешь! Во-первых девчонку спасешь, во-вторых денег заработаешь, ну, и заодно развлечешься!

— Сотня? — задумался Лис. — Да я на нее больше потрачу за две-то недели. Нафига мне это надо?

— Хорошо! — Макса захлестнул азарт. — Тогда я в случае твоего выигрыша оплачу твои расходы в двойном размере! Только что б все четко — чеки, все такое. И что б без дорогих подарков, типа брильянтов, вилл на Средиземном море, яхт и шмоток Майкла Джексона, да?

— А если ты ей сам вздумаешь разболтать о споре? Это я тогда полным банкротом останусь?

— Если она узнает о споре, то тогда я все равно оплачу счета. Ты ничего не теряешь, а мне будет приятно посмотреть на твои жалкие усилия…

— Почему это жалкие?! — оскорбился Лис.

— Потому что мы тебя знаем не первый год! Мы понимаем, что ты уже успел ею и поиграть и выбросить… Трудновато вернуть будет, — Макс был очень горд своей проницательностью.

— Хорошо! Я согласен! Условия?

— А какие у тебя сейчас с ней отношения? — опомнился Макс.

— Хреновые, как ты и сказал.

— Отлично! — обрадовался Макс. — Тогда за две недели…

— Две недели — мало! — возмутился Лис.

— А ты постарайся!

— Макс, две недели нереальный срок!

— Хорошо — три недели.

— Три, — Лис задумался, что-то прикидывая в уме. — Давай до Нового года.

— Нет!

— Макс, там до Нового года — пять дней остается! Даже четыре, — сказал Максу Костя, сверившись с календарем в своем телефоне.

— Три недели! — твердо сказал Макс. — И ни днем больше!

— Хорошо, — сдался Лис.

— Тогда дальше я говорю условия! Ты должен отучить ее от наркотиков, бухла и общения со всеми, кроме тебя! Да, и что бы не ругалась матом, говорила без разных сленговых словечек. Потом… Что бы не спала с кем попало!

— А со мной? — ухмыльнулся Лис.

— Блин, я же свечку держать не буду! Развлекайся как хочешь, — отмахнулся Макс. — Ну, пожалуй, хватит с тебя. По рукам?

— По рукам!

Хлопнули по рукам, выпили коньяка, явно довольные собой.

— Противно, — прошептала Милена. — Как же это противно!

Она была искренне потрясена произошедшим.

— Глеб, — она обернулась к нему, ее глаза блестели от возмущения. — Так разве бывает, Глеб?

— Ты про спор? Да что здесь такого? — не понял он. — Милена, ты все воспринимаешь слишком серьезно.

— Но эта девочка, она же живой человек! Почему никто не думает об этом? Что будет с ней, когда закончится спор? Ее же просто выбросят, как мусор! А если… Если что-то случится? Тогда что?

— Милена, еще неизвестно чем там все закончится! Не надо думать об этом, а? Давай забудем. Сделаем вид, что никакого спора небыло. И вообще — нас с тобой это все никак не касается.

Итак, пари было заключено. Лис цедил коньяк и всматривался в зал. Он был не из тех людей, что теряют время в пустых разговорах и откладывают что-то на завтра. Сейчас он был хищником выслеживающим добычу. Три недели не самый большой срок и он собирался начать все уже сегодня. Уже сегодня Лис хотел впарить Машке всю ту синтементально-романтическую чушь, что в последствии поможет ему вить из этой девчонки веревки, а значит — выиграть. Тем более, Лис признавал, что хотя у Машки и маловато опыта, но страсти хоть отбавляй, а это заметно влияет на качество секса, и значит, вся эта кутерьма может оказаться довольно приятным приключением.

Вот и Мария. Вышла на танцпол и пытается что-то изобразить. Похоже, все-таки последовала совету и накатила еще пару коктейльчиков.

— Я пойду, — заявил Лис друзьям. — Дела.

— Вернешься? — спросил Костя.

— Как карта ляжет.

— Карта? — Макс противно захихикал. — Ну-ну! Обязательно расскажешь потом про то, как именно легла карта!

Лис возник перед Машкой, словно из воздуха. По крайней мере таким было ее впечатление. Отшатнулась от парня, демонстративно повернулась к нему спиной. Давала понять, что не желает иметь ничего общего с таким подонком.

— Ты хотела поговорить, — Лис силой развернул девушку к себе.

— Отстань от меня! — истерично проорала Машка. — Оставь меня в покое! Ненавижу тебя! Ненавижу!!!

— Идем со мной, — Лис ласково, но властно обнял девушку за плечи и повел в узкий, ярко освещенный холл.

Машка настойчиво упиралась, пытаясь высвободиться из плена. Лису это не нравилось, он вообще не любил неповиновения, а тем более в этом, особенном случае. Ему не нравилось и то, что всего лишь какой-то час назад, Машка сама ему на шею бросалась, а теперь с чего-то начала ломаться. Это не входило в его планы — он рассчитывал выиграть спор легко и без усилий.

В холле Машке все же удалось вывернуться из объятий Лиса.

— Не трогай меня! — потребовала она довольноагрессивным тоном.

— Хорошо, — Лис поднял руки, словно подтверждая этим жестом, что не хочет причинить вреда. — Не волнуйся. Я просто хочу с тобой поговорить.

Девушка окинула его презрительным взглядом, затем прислонилась спиной к стене и прикрыв глаза разрешила:

— Говори.

— Малыш! — вдохновенно начал Лис. — Я очень сильно раскаиваюсь, что поступил так с тобой! У меня сейчас сложный период в жизни и я часто срываю зло на людях, которые этого не заслуживают. Машенька, нам надо начать все сначала и я обещаю, что впредь ничего подобного не повторится!

Девушка слушала эту речь не шевелясь. Все так же, не открывая глаз тихо сказала:

— Ты просто дерьмо.

— Что? — не расслышал Лис.

— Мне плохо, — пожаловалась Машка, растягивая ворот трикотажного короткого платьица в облипку, с изображенным на груди Микки Маусом. Она чуть не плакала. — Как же мне плохо, а?!

Внезапно ее голос стал громче и в нем появились истерические нотки.

— Меня просто тошнит от тебя! От слов твоих! Слышишь ты или нет?!! Ты же кроме себя никого больше не слышишь!!!

Лис довольно быстро сориентировался в ситуации — вытолкал девушку на улицу — подышать. Не хотел привлекать внимания. Тем более, что Машкины крики вылились в истерику с громкими рыданиями и заламыванием рук. Лис с трудом смог обнять ее и прижать к себе, спиной закрыв от посторонних глаз. Некоторое время стояли молча. Лис обнимал Машку, боясь, как бы она не вырвалась и не начала снова орать.

Скоро рыдания затихли, Машка отодвинулась от парня, стараясь скрыть заплаканное покрасневшее лицо, вытерла слезы.

— Ну как ты? — спросил Лис. — Теперь получше?

— Да, — буркнула он с вызовом подняв голову.

Лис едва сдержал расползающуюся по губам усмешку.

… тоже мне — Жанна Дарк зареванная!..

Машка дышала медленно и глубоко, стараясь успокоиться. К влажному лбу прилипли пряди рыжей челки, бледное лицо в грязных разводах подтекшей косметики, вздернутый нос смотрелся красной кнопкой.

…и эту я должен как бы любить?

— Ты сегодня опять под чем-то? Что на это раз? — с неожиданной неприязнью спросил Лис.

— Тебе какая разница? — скривилась высокомерно Машка. Можно было подумать, что это не она сейчас стоит тут в слезах, такая смешная и жалкая.

— Извини, — Лис сделал вид, что осознал бестактность своего вопроса. — Я просто хочу помочь.

— Чем?!! Чем, я тебя спрашиваю?! Ты сегодня меня послал! У тебя случайно нет брата-близнеца? Никак не могу привыкнуть к тому что ты так быстро меняешься! — слезы протрезвили Машку и к ней вернулась способность внятно излагать и логически мыслить.

— Перестань, — Лис взял Машку за руку. — Я только хочу поговорить с тобой.

— Я — не хочу! — она демонстративно выдернула руку и отошла от парня на пару шагов. Старалась вытереть с лица слезы и подтекшую тушь.

— Малыш, я сделал тебе больно, — ласковым голосом начал было оправдываться Лис, но его грубо прервали.

— Ты даже не представляешь, как больно! — Машка возмущено портясала в воздухе кулачками. Она была сейчас жалкой и воинственной одновременно. Если бы не спор, то Лис непременно расхохотался бы, но начатая игра требовала совсем иного поведения.

— Ты с кем пришла? — Лис сделал вид, что ничего не заметил и решил перевести разговор на что-то нейтральное.

— Одна.

— Да о чем ты думаешь?! Машка, я постоянно удивляюсь твоим легкомысленным поступкам! Ты ходишь одна по клубам, когда в мире полно придурков! — он сейчас был сама забота и беспокойство.

— Ты про себя? — огрызнулась Машка, передернув плечами от холода. Потом помолчала некоторое время, подняла глаза на Лиса: — Я не знаю что ты от меня хочешь и мне даже наплевать на это… Ты скотина, конечно, редкостная, мне разговаривать с тобой не хочется, потому что… Нафига ты вообще появился в моей жизни?

После этой преисполненной глубокого чувства реплики, Машка без всяких прощаний устремилась в сторону клуба.

— Ты куда? — крикнул Лис ей вдогонку.

— Я собираюсь забрать вещи и свалить домой! — ответила она обернувшись. — Даже не пытайся провожать!

— Да, парень, а все сложнее, чем тебе хотелось бы, — пробормотал Лис и направился к стоянке такси. Он тоже решил поехать домой, как следует выспаться и потом, на свежую голову, подумать как спасти положение.

Ничего гениального Лису в голову не пришло и он просто заявился к ней домой часов около пяти вечера. Благо, знал, где живет Лена, а там уже найти было проще простого.

Дверь ему открыла неопределенного возраста и неописуемой красоты женщина. И хотя Лис понимал, что перед ним просто чудо пластической хирургии, но впечатление она произвела колоссальное — длинные ресницы, вызывающе-пухлые губы, платиновые локоны, черно-красное кимоно, наброшенное на

…обнаженное…

подтянутое тело золотисто-загорелого цвета. — Здравствуйте, — разулыбался Лис. — Мария дома?

Женщина окинула Лиса оценивающим взглядом и крикнула вглубь квартиры:

— Машка! К тебе пришли!

Вышла Машка — встрепанные рыжие волосы, помятое лицо, розовые тапочки-свинки и синяя трикотажная пижама. Особенно Лиса поразила пижама — как-то не ко времени она была.

— Мам, это ко мне, — довольно грубо заявила Машка. Ей похоже не нравилось, то, что ее мать все еще стоит у двери и смотрит на Лиса с плотоядной улыбочкой. После реплики дочери она медленно развернулась и виляя бедрами удалилась.

— Блядство у нас семейная черта, да, мам? — выкрикнула Машка ей в след, не отрывая от Лиса ненавидящего взгляда.

— Что надо? — Машка обратилась к парню, даже не затрудняя себя приветствием — она всеми своими колючками показывала, как сильно ему не рада.

— Мне нужно поговорить с тобой. Впустишь? — Лис улыбался, но внутренне был удивлен — если между мамой и дочкой такие отношения, то чего ему ждать от этой девчонки?

— Заходи.

Девушка проводила Лиса в свою комнату, которая поразила его еще сильнее, чем Машкина пижама и манера общения с матерью. Обстановка больше напоминала обстановку детской, чем апартаменты подрастающей леди.

… Хотя, какая к черту из Машки леди?..

В комнате все было выдержано в ярко-синем цвете. По синим стенам рассыпались желтые звезды и ухмыляющиеся полумесяцы. С потолка свисала непонятной конструкции синяя люстра вся в золотистых побрякушках и висюлечках. Из углов таращились мягкие звери всевозможных расцветок и размеров. Положения не спасали ни компьютерный стол, ни элегантный туалетный столик, которые, надо отметить, так же были выдержаны в сине-золотых тонах.

— Любишь синий цвет? — усмехнулся Лис.

— Садись. — Машка указала ему на синее, словно из мультика про Вини-Пуха, кресло с высокой спинкой.

Лис послушно сел, потеснив при этом желтого зайца с улыбкой идиота на вытянутой морде.

— Зайки и лисятки! Как интересно! — Машка старалась острить.

Парень сделал вид, будто ничего не слышал. Посмотрел ей в глаза и склонив голову на бок предложил:

— Поехали куда-нибудь?

Машка покосилась на дверь, потом на свои смешные тапки. С вызовом обернулась к парню:

— Куда ты меня поведешь?

Лис вдруг заметил, что все эти высокомерные ужимки служили одной цели — скрыть нервозность и недавние слезы, которые, возможно, льются целый день.

— Знаешь, открылся новый коктейль-бар. Говорят — отличное место. Поехали?

Машка кивнула. Подошла к шкафу. Выбрасывала из него на кровать одежду — черную юбочку, черный тонкий свитерок в блестяшках, достала из коробки лаковые красные сапожки на высоком каблуке.

— Ты при мне одеваться будешь? — поинтересовался Лис.

— Да. Ты же и так все видел. — Машка сняла пижаму и осталась в маленьких красных трусиках-стрингах.

— А если войдет кто-то? — нервничал Лис.

— Боишься, что жениться заставят? — усмехнулась Машка, медленно надевая черный чулок.

— Слушай, на улице минус пятнадцать, — заметил парень.

— Разве ты меня не согреешь? — Машка одарила его томным взглядом, явно заимствованным у какой-то экранной дивы. Расправила пальцами чулок, задумчиво рассматривая свою тонкую стройную ножку.

— Ты меня специально дразнишь? — возмутился Лис. Он сейчас боролся с желанием подпереть мультяшным креслом дверь, что бы никто не вошел и овладеть этой рыжей нимфеткой прямо на ее детской кроватке, на глазах у плюшевых зверей.

— Даже если и дразню, так что? — усмехнулась девушка, надевая второй чулок.

— Я волноваться начинаю, — признался Лис.

— Надо же? — удивилась Машка и протиснувшись в узкую короткую юбочку, застегнула молнию.

Она делала все очень медленно, явно издеваясь над парнем и он испытывал почти физические мучения, потому что никогда в своей жизни не приходилось ему подавлять столь сильное сексуальное желание. Он не думал, что процесс одевания может быть таким возбуждающим. Наконец, к огромной радости Лиса, Машка надела свитер и теперь вертелась перед зеркалом стараясь рассмотреть себя со всех сторон.

— Сколько лет-то тебе? — спросил парень, взглянув на нее теперь несколько иначе.

Машка, не отрывая взгляда от своего отражения, растягивая слова, что бы скрыть обиду, ответила:

— А ты когда меня потрахал и за дверь выставил не слишком моим возрастом морочился… Да, если собираешься сегодня повторить этот номер — не выйдет!

Лиса этот ответ покоробил. Он усмотрел в нем скрытую угрозу, ведь Машка, скорей всего, несовершеннолетняя, и всегда может показать на него пальцем и обвинить в растлении, а это статья и далеко не из глянцевого журнала. Необходимо было показать ей кто здесь на самом деле диктует условия.

— Значит так — давай расставим сразу все на места — я здесь не потому, что хочу затащить тебя в постель — это раз. Два — если ты не оденешь вместо этой кошмарной юбки что-то другое — я вообще никуда с тобой не пойду!

— Чем тебе не нравится моя юбка?! — возмутилась девушка и при этом поставила ногу на край кровати, что бы Лис по достоинству оценил ту деталь одежды, которая его не устраивала.

…и в каком дерьмовом кино она этого насмотрелась?!

— То, что ты называешь юбкой, даже не закрывает края чулок! Это сексуально только в телевизоре, в жизни это смотрится вульгарно. Я приглашаю тебя погулять и хочу, что бы ты выглядела, как нормальная девушка, а не как дешевая проститутка. Я понятно все объяснил? И еще — я надеюсь в твоем гардеробе есть такая деталь одежды, как лифчик, потому что эту штуку хорошо бы надевать под такие дырявые, как этот, свитера!

— Конечно, дорогой, ты всегда все так хорошо объясняешь… — проговорила Машка, медленно проводя язычком по своей чуть вздернутой верхней губе.

Лиса начинали бесить эти вульгарные ужимки пятнадцатилетней девочки.

И все же она надела вместо юбки джинсы, надела под черный ажурный свитер красный бюстгальтер, соорудила из волос стильную прическу, припудрила лицо, подкрасила ресницы, тронула губы прозрачным блеском и, сбрызнувшись духами с густым сладким ароматом, обернулась к Лису:

— Идем?

В коктейль-баре "Соул" Машка была сама неприступность, было этоизлишне наигранно, что бы сойти за чистую неприступность была несколько наигранной, что бы сойти за чистую монету. Машка дразнила Лиса и огрызалась в ответ. Она поднимала все его слова на смех и ничего не желала воспринимать всерьез. Лис уже не знал чем ее пронять. Ему необходим был серьезный разговор!

— Машенька, — он улыбнулся на столько ласково, на сколько умел и взял ее за руку. — Ты обижена на меня, я знаю, и я прошу у тебя прощения. Я делаю это искренне, потому что я на самом деле сожалею о том, что все случилось вот так.

— Знаешь, — у Машки был мечтательный тон, а в глазах — насмешка, — у меня знакомый был — Ваня. Так он весь в пирсинге ходил. Говорил, что если через все его дырки, пропустить веревочку и дернуть, так он сам у себя отсосет!

Машка смотрела на Лиса, наслаждаясь произведенным эффектом. Он же сейчас боролся с желанием схватить эту маленькую дрянь за ее рыжие, торчащие в разные стороны волосенки, и как следует приложить лбом о столик. Так, что б мозги брызнули в разные стороны.

— Маша, — Лис старался быть спокойным. — Я тебе о своих чувствах рассказываю, а ты мне про какого-то Ваню…

— Ты мной попользовался! — отчеканила Машка.

— Я хочу все исправить. Очень хочу. Я хочу, что бы ты стала моей девушкой, что бы у нас было все серьезно. Я хочу, что бы ты поняла, как я на самом деле отношусь к тебе.

— А я уже поняла, как ты ко мне относишься! — улыбнулась она, торжествующе глядя Лису в глаза. — Ну! Сегодня я тоже смешная?!

Лис вновь улыбнулся обаятельно и как бы искренне.

— Да, — сказал он. — Особенно сейчас! Ты такая смешная и милая малышка, каких я в жизни не встречал!

Сомнительный комплимент, сказанный с хорошо имитируемым стеснением и восторгом произвел на Машку впечатление гораздо большее, чем все вышесказанное. Она молчала. В ее взгляде читались радость и недоверие. Она мечтала услышать от Лиса такие слова, но когда услышала…

— С чего это все, Лис? То есть я хочу знать — ты в самом деле хочешь, что бы… Что бы мы… Ну, чтобы мы… Встречались? — ее речь прерывалась взволнованными вздохами. — Гуляли, целовались…Все такое… Лис, я что-то не могу поверить.

Она была умна, эта малышка, но Лис не сдавался.

— Я много думал. О тебе. О нас. Я хочу что бы было так, как ты сказала, но еще я хочу помочь. Я могу тебе помочь, я это чувствую.

— Не понимаю о чем ты, — нахмурилась девушка. Она вытянула свою ладонь из горячей руки Лиса и сделала несколько глотков своего сине-зеленого коктейля.

— Я знаю, что ты летишь вниз по наклонной, прямо в бездну. Я хочу помочь тебе, вытянуть из этого. Ты же мне помогла когда-то. Я знаю, что если не я, то никто. Ты очень хорошая. Настоящая. И по этому я хочу, что бы ты была рядом.

— Странный ты, — покачала головой Машка. — То посылаешь, то зовешь. Еще и такими словами… Прямо, как в кино. Не верю я тебе, Лис. Почему-то совсем тебе не верю…

— Я не хотел говорить об этом, но мне важно, что бы ты поняла. Элина ушла и оставила пустоту, а я не могу так. Мне нужно, что бы ты была рядом. Ты и больше никто, потому что ты понимаешь меня, веришь, хоть и стараешься это скрыть и… Может, это любовь?

От последней фразы Машку словно током ударило. Вздрогнула. Кровь прилила к щекам и сердце забилось чаще. Девушка с шумом потянула коктейль из трубочки.

— Лис… Я не знаю. Я хочу казать, что не знаю и никак не могу придумать, почему именно я?

— Это не важно. Просто скажи — да.

Он смотрел на нее своими синими завораживающими глазами.

— Да, — сорвалось с Машкиных губ и она отвела взгляд.

— Спасибо, — улыбнулся Лис и взяв девушку за руку, поцеловал запястье, пахнущее сладкими духами. — Но, теперь нам нужно обсудить еще кое-что.

— Хорошо, — Машка таяла от счастья прямо на глазах. Казалось — она сейчас со всем согласится.

— Я хочу встречаться с хорошей девочкой которая не пьет, не курит, не шатается по клубам одна или в окружении непонятных людей, не принимает наркотики, — Лис улыбался, но глаза у него оставались серьезными, даже холодными.

— Я никогда не откажусь от того, от чего можно получить кайф, — пришла в себя Машка.

— А если я стану единственным кайфом в твоей жизни?

Лис чувствовал, что его слова не далеки от истины, что немного внимания и нежности и Машка откажется ради него, Лиса, от чего угодно.

После того вечера в клубе Глебу хотелось как-то загладить свою вину перед Миленой. Не то что бы он по уши встрял в какие-то романтические чувства, нет, просто считал сложившуюся ситуацию очень и очень щекотливой. Милена не должна была знать о Насте, как и Настя не должна была знать о Милене. Глеб отлично усвоил одно правило — все девушки, даже если у них не все в порядке с головой, любят воображать себя единственными если не во всем жизненном пути, то, по крайней мере, в "здесь и сегодня", а Глеб допустил в "сегодня" непростительный промах. Пусть Милена и сделала вид, что нет никакой Насти и не позволила себе упрекать Глеба в чем бы то ни было, все равно хотелось показать себя с самой замечательной стороны. Дать Милене понять, как много она для него значит. Намного больше, чем какая-то самовлюбленная блондинка.

Глеб был настроен более романтично, чем Лис. Он решил сделать Милене сюрприз. Навел справки у знающих людей и поехал встречать ее из института. Все получалось очень красиво — он подогнал свою красавицу "BMW" почти к самому входу, вышел из машины, стал рядом с букетом из семи крупных белых роз в руках.

Впечатление он производил колоссальное. Особенно интересовались им студентки — каждая смотрела на него с восхищением и любопытством. Наиболее любопытные останавливались поодаль, сбивались в стайки, с явным намерением дождаться и посмотреть на ту счастливицу, которой это все предназначалось.

Глеб — сиял. Он получал удовольствие от происходящего. Пока происходящее не изменило своей позитивной направленности.

Он увидел Милену. Милена увидела его. Взгляды их встретились, и, словно наткнулись на невидимую стену. Девушка замерла, но это был не тот столбняк, что происходит от восхищения. Милена была почти в панике. Ей больше всего на свете сейчас хотелось убежать, но она понимала, что тогда это будет ее последняя встреча с Глебом.

Глеб тоже испытал легкое замешательство, в котором явственно угадывались горькие нотки досады. Он никак не предполагал, что Милена ходит в институт в том самом ветхом пальто, затертых джинсах, с уродливой синей сумкой, являющей собой нечто среднее между дедушкиным портфелем и бабушкиной базарной котомкой. На мгновение Глеб почувствовал себя чистой воды кретином — клёвый парень с цветами и для кого! Но тут же взял себя в руки решив, что так даже интересней, это эпатажно и, представляет его, Глеба, даже в более выигрышном свете. Растянув лицо в улыбке он направился к Милене.

— Привет! — сиял Глеб, чувствуя на себе взгляды. Потянулся к девушке — хотел поцеловать ее в щеку.

— Не надо! — Милена протестующе вскинула руку.

— Как скажешь. Это тебе, — он протянул ей цветы. — Извини, я не знаю, нравятся ли тебе розы, но эти цветы чем-то напомнили мне тебя…

Она механически взяла букет. Глеб видел как сильно дрожат ее руки.

— Зачем ты сюда приехал? — голос Милены тоже дрожал. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Тебе не приятно меня видеть?

— Глеб! — она подняла на него глаза. — Глеб, на нас же все смотрят!!!

Он понял. Она была не обычная, с ней нельзя было поступать, как с другими. И это излишнее внимание ей не нужно, больше того — неприятно.

— Извини, я не подумал, — Глеб быстрым жестом привлек девушку к себе. — Все хорошо. Я просто приехал тебя забрать. Идем.

Он усадил ее в машину, сам сел за руль и поспешил выехать со стоянки. Некоторое время они молчали. Это молчание казалось невыносимым. Камнем висло на шее. Давило. Глеб ненавидел это ощущение и как человек действия, решил все выяснить.

— Что происходит?

Милена вздрогнула, обернулась. Ее взгляд был рассеянным.

— Я не знаю.

— Я-то тем более. Не подумай ничего такого, но подобная ситуация в моей жизни впервые. Ты меня стыдишься?

— Тебя? — Милена испуганно обернулась к Глебу. — Нет! Нет, ты все не правильно понял! Господи, как все сложно!.. Я… Я постараюсь объяснить.

— Было бы не плохо, — буркнул Глеб.

— Понимаешь, с момента нашего знакомства я постоянно думаю о тебе и часто… Часто я представляла себе что-то подобное и мне казалось, что если это случится, то я буду самой счастливой девушкой в этой части Вселенной. И вот это произошло! Ты нашел меня, приехал с цветами и… Это на самом деле был очень красивый жест с твоей стороны, но единственное, чего мне хотелось в этот момент — убежать! Все смотрели на нас! Смотрели, понимаешь?! А я не привыкла к такому огромному вниманию! — Милена в отчаянье кусала губы. Руки беспокойно теребили цветы. — Я вижу всех этих людей почти каждый день, но я для них не больше, чем просто серая мышь! Тень человека! И меня это устраивает! Мне нравится, что меня не замечают, что половина группы не знает моего имени, хоть мы и учимся вместе уже третий год!

— Ты это серьезно? — удивился Глеб. — Они на самом деле не знают, как тебя зовут?

— Может быть я немного и преувеличиваю, но в целом так и есть. Глеб, пойми, завтра весь институт будет гудеть, как улей! В меня будут тыкать пальцами и поползут нелепые слухи! Я не хочу этого! Не хочу! Я же не какая-нибудь суперзвезда, что бы созывать пресс-конференции и объяснять, что же происходит! — ей на глаза даже навернулись слезы.

— Зай, — Глеб взял ее за руку. — Не смей называть себя серой мышью, потому что ты у меня

… ты у меня?…

очень даже красивая девочка. И не надо ничего бояться. Самое главное — не надо бояться жить, потому что можно пропустить много интересного. Запомни — тебя никто не обидит, потому что теперь мы вместе и я сверну башку любому, кто посмеет сделать тебе плохо!

— Ты не понимаешь, — покачала головой Милена.

— Я понимаю все прекрасно, — Глеб с нежностью посмотрел на нее (они как раз остановились на светофоре). — Ты красивая, очень необычная девушка, которая боится быть счастливой от исполнения своих мечт! Миленочка, тебе необходимо учиться радоваться жизни!

— Ты говоришь, как человек, которому все в жизни легко давалось, — в ее голосе был намек на упрек.

— Что?! — Глеб рассмеялся. — А я не думал, что у тебя могут быть такие меркантильные мысли!

— Извини. Просто мне некоторые вещи даются сложно и… Сегодня добавилось головной боли.

— То, от чего получаешь удовольствие дается легко, потому что ты просто не замечаешь трудностей!

— Ты в самом деле такой неисправимый оптимист, каким хочешь казаться?

— Нет, — признался Глеб. — Просто настроение сегодня такое. На самом деле я циник и вообще — редкая дрянь, а как известно, нам, негодяям, всегда живется лучше, чем честным и добрым людям.

Сегодня у Лиса было свидание с Машкой. Их первое настоящее свидание. Лис приехал на место встречи вовремя, а она, как и положено девушке — опаздывала. Лиса накрывало волнами бешенство — он не любил не пунктуальных людей. Особенно в такую паршивую погоду — небо в свинцовых тучах из которых сыпется не то дождь, не то снег.

Лис думал о том, что если бы не этот дурацкий спор с Максом, сидеть бы сейчас дома, в тепле, цедить кофе и смотреть какой-нибудь фильм, а в место этого он, Лис, торчит тут, кретин кретином, с белым пушистым медведем под мышкой, купленным в подарок для этой рыжей оторвы. Вообще-то Лис хотел купить цветы, но потом прикинул, что это как-то банально, а судя по обилию в Машкиной комнате плюшевых зверей — она обожает эти пылесборники.

— Привет! — услышал Лис рядом знакомый голосок с хрипотцой.

— Привет! — ответил парень оборачиваясь к Машке и не забывая улыбаться.

— Извини, я совсем не хотела опоздать, но так вышло! Встретила знакомую девчонку и, — Машка выпалила все на одном дыхании, потом, словно споткнулась об это "и". — Упс! Я много болтаю, да? Тебе же это наверное не интересно, так что просто извини за опоздание, ок?

— Ничего страшного, — кивнул Лис и протянул девушке медведя. — Это тебе.

— Ооо! Какой он хорошенький! Лис!

Восторгу небыло предела. Одной рукой Машка обнимала медведя, второй — Лиса. Подпрыгивая на месте выкрикивала:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

— Рад, что тебе нравится, — процедил сквозь зубы Лис, который был совсем не рад этой "детской непосредственности".

— Лис, он офигенный! — Машка оставила парня в покое и внимательно рассматривала игрушку. — Смотри — у него даже пупок есть! Розовенький!

Наличие у медвежонка розового бархатистого пупка привело ее в щенячий восторг.

"Интересно, — зло подумал Лис, — а если бы у него дырка в заднице была и все причиндалы, что бы с ней происходило?"

— Пойдем, посидим где-нибудь, — сказал парень в слух.

Машка просительно уставилась на Лиса:

— А… А давай сначала пройдемся по набережной? Снег почти перестал. Скоро фонарики зажгут… Красиво.

— Ну, пойдем, — пожал плечами Лис.

Девушка взяла его под руку и они медленно пошли к набережной. С неба больше не моросило, но все равно было сыро, холодно и неуютно. Лис пообещал себе приложить все усилия, дабы прогулка была не долгой.

— Хорошо выглядишь, — сделал он комплимент девушке — хотелось как-то прервать затянувшееся молчание.

Сегодня Машка выглядела совсем по взрослому — волосы красиво уложены, неброский макияж подчеркивал красоту глаз и соблазнительность губ. Песочного цвета кашемировое пальто, сапожки на высоком каблуке — все это добавляло девушке лет и ей смело можно было дать где-то лет девятнадцать-двадцать. Все портило белое мохнатое чудовище в ее руках.

На город быстро опускались ранние зимние сумерки. Зажигались оранжевые огни фонарей. Остановились. Лис курил, глядя в даль с отсутствующим видом. Машке же все происходящее этим вечером казалось волшебным. Вот только руки совсем озябли. Девушка поежилась.

— Замерзла? — спросил Лис.

— Чуть-чуть. Я перчатки дома забыла.

Лис взял ее маленькие ладони в свои, старался обогреть холодные пальчики дыханием. Машка удивленно смотрела на парня — она не могла такого представить в своих самых смелых мечтах.

— Что? — не понял Лис.

— Ничего, — хрипло прошептала Мария. — Просто… сегодня все так необычно…

Необычно. Лис тоже это заметил. Даже он настроился на некий романтический лад. Клубы, наркотики, дурацкий спор — все это осталось где-то в другом мире. Сейчас перед ним была привлекательная девушка с сияющими глазами, набережная в огнях и густой туман, ползущий с моря.

— Иди сюда, — сказал Лис, привлекая девушку к себе и целуя в мягкие полуоткрытые губы.

Они целовались несколько долгих и откровенно-прекрасных минут, пока Машка не отстранилась. Заглянула Лису в глаза признавшись:

— Мне так хорошо, что хочется умереть! Поедем к тебе?

Лис и сам очень хотел бы сейчас оказаться в своей квартире, вынуть Машку из ее элегантно-взрослых одежек, согревать всю горячими ладонями, целовать сколько захочется и вообще — не отказывать себе в воплощении ни одной фантазии… Но! Все было не так просто. Нужно было "поломаться" для начала. Дать Машке возможность уговорить его, что бы после небыло никаких претензий. Позволить "совратить" его, что бы обмануть ролью хозяйки положения.

— Ты не торопишь события? Может быть лучше посидим где-нибудь?

— Смеешься?! Я же вижу, что ты хочешь того же, что и я! — усмехнулась Машка. — Лови такси и поехали!

После этих слов Лиса словно застопорило. Он сам не знал почему ему вдруг расхотелось ехать с Машкой в свою уютную квартиру.

— Я не знаю что ты там себе напридумывала, но если у нас серьезные отношения, а мне бы хотелось, что бы так оно и было, то и относиться ко всему надо серьезно! — заявил Лис. — Если ты считаешь, что когда я говорил о пустоте, то я имел ввиду свою пустую постель, то ты ошибаешься! Я не ищу просто любовницу — я ищу близкого человека! Мне нужна духовная теплота, а не тело!

— Лис, ты что?! — Машка выглядела не только удивленной, но и испуганной. Она не предполагала, что ее слова могут так Лиса задеть.

— Ты совсем меня не понимаешь, — скорбно покачал головой Лис, делая шаг от девушки.

— Тогда объясни мне! — закричала вдруг Машка со слезами в голосе. — Ты меняешься так быстро, что я не могу понять когда ты врешь, а когда нет!

— Если бы ты стремилась меня узнать, то слушала бы меня, а не делала вид, что слушаешь! — Лис всплеснул руками. — Я устал от этого, понимаешь?! Устал от женщин, которые думают, что мужчинам нужен только секс! Ты помнишь, как мы познакомились? Помнишь? Я думал, что ты способна понять и полюбить меня таким, какой я есть!

— Ну, конечно! — зло рассмеялась девушка. — Конечно же готова! Особенно после того, что было потом! Ты почему-то не любишь об этом вспоминать! Помнишь, как я пришла к тебе со своими чувствами, а ты наплевал в мое распахнутое сердце! О каком понимании ты теперь мне рассказываешь?!!

— Я хочу все исправить. — Лис понял, что упреки больше не к месту. — Прости. Я не должен был так с тобой разговаривать. Мы начинаем все сначала, иначе — для чего все это?

— Я не знаю! Это же твоя игра! Ты говоришь — и я готова поверить. А еще бежать от тебя хочется, потому что знаю — хорошим все это не кончится!

— Так беги, — с усмешкой пожал плечами Лис и специально сделал несколько шагов от девушки.

Машка молчала. Всматривалась прищурив глаза в туманный горизонт и вдруг, словно сердце одержало верх над разумом, оказалась рядом с Лисом, обняла его, выпалив на выдохе:

— Ты даже не представляешь, что я с тобой чувствую!..

"Сентиментально, как в плохом кино" — равнодушно подумал Лис.

— Говорят у тебя девушка новая появилась, — сказал Ян Глебу.

— Да, — кивнул тот.

— И на долго все это?

— Сам пока не знаю. Она странная и красивая. С ней по-другому все как-то.

— Чего не покажешь?

— Может быть. Как-нибудь, — уклончиво ответил Глеб.

— Ты решил припрятать это сокровище только для себя? — пошутил Ян. — Неужели все так серьезно? Оббнадежил девочку и не знаешь как сказать, что жениться не собираешься?

— Нет. Все не так. Мы просто встречаемся, общаемся, я целую ее на прощанье и ничего больше.

— На тебя это не похоже.

— Знаю, но не могу я ее тискать, как других. Просто не могу! Психологический барьер какой-то.

— Такими темпами она скоро переберется в разряд "бывших", — заметил Ян. — И ты найдешь ту, которую можно тискать по углам.

— Не знаю, но мне бы не хотелось ее терять. Мне комфортно с ней. Понимаешь, Милена ничего из себя не строит, не старается казаться кем-то другим, не то, что та, которую я тискаю время от времени!

— Может быть ты тогда с ней дружить будешь? Веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

— Я считаю, что это возможно, но только в том случае, когда одна сторона любит безумно, а другая не чувствует ничего. Тогда и появляется дружба, которая удобна обоим.

— И какая же сторона у вас любит безумно?

— Пока об этом рано говорить. Только дружбы у нас с ней не получится, я это нюхом чую, — ответил Глеб.

Глеб с Миленой вышли из кинотеатра. Шел снег. Падал на город большими пушистыми хлопьями. Белый снег и оранжевые фонари в тишине зимних улиц. Волшебство зимнего вечера разрушил Глеб.

— Почему ты сегодня так оделась?

Его голос звенел недовольством. Ему не нравилось то, что Милена сегодня надела свое старое пальто и ботинки с ободранными носами.

Девушка уткнулась носом в шарф, намотанный на шею и молчала. Она не хотела говорить об этом. Она боялась, что это может закончиться ссорой, потому что у них с Глебом были разные жизненные приоритеты и ценности. И взгляды на мир. Слишком разные.

— Неужели тебе не приятно, когда на тебя засматриваются люди? Тебе не нравится быть красивой? — Глеб не унимался. Ему именно сегодня хотелось говорить на эту тему и разрушать волшебство.

Милена помолчала еще какое-то время и решив, что разговор неизбежен спросила:

— Любишь все красивое, Глеб? — девушка поймала его взгляд.

— Да, а что в этом такого? Я люблю красивые дорогие машины, одежду, места. Особенно люблю красивых девушек.

— Спасибо за искренность. Значит, стараешься максимально наполнить свою жизнь красотой?

— И у меня это получается. Ты красивая и ты со мной, — Глеб самодовольно улыбнулся. — Если бы ты еще одевалась нормально…

Милена пропустила шпильку мимо ушей.

— Скажи мне, я не понимаю. Скажи — для чего тебе все это? Красота, разные финтифлюшки. Машинки, тряпочки, часики, цепочки, телефончики… Смотреть, трогать, пробовать на вкус? Зачем?

— Обладать. Я хочу обладать всем красивым, всем, что мне нравится! Это нормально. Это есть в каждом человеке, просто кто-то может взять то, что нравится, а кто-то нет.

— Бесконечная гонка. Каждый день появляется что-то лучше — машины, дома, одежда… Девушки. Будешь догонять?

— Что-то я не понимаю в чем подвох, — Глеб сгреб со скамейки горсть снега и начал лепить снежок.

— Подвоха нет. Каждый сам выбирает к чему стремиться. Некоторые всю жизнь носятся за мишурой, фантиками.

— Например — я?! Ты это хочешь сказать? — Глеб улыбался, но чувствовал, что начинает выходить из себя. С силой сдавил снежный комок в руках и он рассыпался.

— А разве это не так? Просто подумай о том какой в этом смысл. Это все равно, что стараться схватить чужую тень… Машины ломаются, вещи изнашиваются или выходят из моды. Люди… Уходят.

— Ну и что? Сама говоришь — всегда появляется что-то новое!

— Да. Новое и такое же недолговечное. Я стараюсь сказать, что есть другая красота. Настоящая. То, что никуда не денется и будет восхищать всегда. То, что может быть у всех и в то же время только у тебя. Твоим и не твоим одновременно. Солнце на закате. Первые нежные листочки. Звездопады. Снежинка на рукаве пальто. Стихи. Взгляд любимых глаз, от которого начинает петь сердце. Что-то такое, что заставляет тебя остановиться и почувствовать огромное счастье лишь оттого, что ты можешь видеть это и чувствовать. От того, что ты просто — живой.

— Может и так, но, помню, как совсем недавно хотела быть скорее мертвой, чем живой, — не преминул съязвить Глеб.

— Да, а теперь все изменилось, — Милена так посмотрела ему в глаза, что он мгновенно понял что именно изменилось. — Ты в самом деле подарил краски моему когда-то черно-белому миру. Жаль, что ты стыдишься меня.

— Я?!! — опешил парень. — Да с чего ты это взяла? Можешь одеваться, как угодно, я только хотел сказать, что мне приятнее видеть тебя в красивой одежде!

— Я понимаю, — кивнула Милена. — Я готова ради тебя сделать все, что угодно.

— Все? — улыбнулся Глеб пошловато.

— Да. Только есть одно "но" — если я стану такой, какой ты хочешь меня видеть, то я буду похожа на мою сестру и ее подружек. На ту блондинку с которой ты был в "Клетке". Сейчас я такая, какая есть и ты можешь или принимать это или исчезнуть навсегда… Я могу одевать красивые вещи для клубов и встреч с твоими друзьями, что бы не слишком выбиваться из общей массы, но сейчас мы вдвоем и мне комфортно вот так. Я не хочу быть девочкой с картинки из глянцевого журнала. Я хочу, что бы ты ценил меня, а не мою обертку. Не хочу быть куклой. Я живая, Глеб. Живая, и мне иногда бывает очень больно…

Милена вдруг начала тихо и нараспев читать:

Приходи на меня посмотреть.

Приходи. Я живая. Мне больно.

Этих рук никому не согреть,

Эти губы сказали: "Довольно!"

Каждый вечер подносят к окну

Мое кресло. Я вижу дороги.

О, тебя ли, тебя ль упрекну

За последнюю горечь тревоги!

Не боюсь на земле ничего,

В задыханьях тяжелых бледнея.

Только ночи страшны оттого,

Что глаза твои вижу во сне я.

Когда она закончила декламировать, стихотворение Ахматовой, оказавшееся, как нельзя, к месту, Глеб посмотрел на Милену так, словно впервые ее увидел. И впервые в жизни он почувствовал, что в самом деле эта девушка перед ним — живой человек из плоти и крови, со своими желаниями, мечтами и чувствами.

…чувствами к тебе…

— Ты не замерзла?

— Мне тепло когда ты рядом.

Странная. Это пугало и притягивало. И то, что она говорила правду то же притягивало. Обалденная девчонка.

— Поехали ко мне? — предложил Глеб. — Кофе попьем. Согреемся.

— Поехали.

Глеб даже не предполагал, что она согласится так легко.

— Познакомишься с моими родителями, — ухмыльнулся парень зная, что дома никого нет.

Милена молчала. Глеб думал о том, как она себя поведет, когда они останутся вдвоем в его пустом доме. Он собирался сегодня позволить себе немного больше, чем несколько невинных поцелуев. Они знакомы уже достаточно для того, что бы узнать — как такая необычная девушка относится к сексу. Если согласилась ехать, значит понимает, что скрывается за приглашением "попить кофе".

Дом был большой и темный. И пустой.

— Зачем ты обманул про родителей? — спросила Милена, не спеша разматывая шарф.

— Я не обманывал. Я не знал, что они куда-то сегодня собираются.

Девушка промолчала. Расстегивала пуговицы на пальто.

— Помочь? — спросил Глеб.

— Я сама, — Милена справилась с петлями и повесила пальто на вешалку.

"Черт, — с тоской подумал Глеб, — какой дурацкий у нее свитер!"

Свитер был пушистый, темно-серый, огромный и немного растянутый. Этот свитер отбивал у Глеба всякое желание к каким-либо заигрываниям. Все это видимо отразилось у Глеба на лице, потому что Милена понимающе усмехнулась. От этой усмешки его словно током ударило — подозрения подтверждались! Она специально уродует себя такими стремными безразмерными вещами, что бы не один мужчина на свете не почувствовал желания даже смотреть на нее! Это развеселило Глеба и разожгло в нем азарт.

— Сладенькая, — Глеб заулыбался, обнял Милену, полез целоваться и неожиданно получил пощечину.

Девушка стояла красная, как рак и смотрела на него с негодованием.

— Я приехала сюда попить кофе! Кофе и ничего больше!

— Ну, пойдем, — усмехнулся сконфуженный Глеб и повел ее в кухню.

Милена удобно устроилась на мягком диванчике и наблюдала за Глебом. Напряженная, готовая в любой момент дать отпор.

— Успокойся! Хватит строить из себя пантеру перед прыжком! — Глеб не выдержал этого взгляда. — Я тебе ничего не сделаю! Разве что кофе. Тебе сколько сахара?

— Я без сахара пью.

— Пьешь? — он задумался. — Может тебе в самом деле выпить? Расслабишься.

— Спасибо, я не хочу.

Милена медленно начинала осознавать, что реальный Глеб имеет лишь небольшое сходство с тем Глебом, которого она сама себе придумала.

…больно…

Он подал ей чашку кофе, сам сел рядом.

— Ты извини, — сказал Глеб. — Я никак не могу привыкнуть к тому, что ты… Немного другая и с тобой нужно вести себя по другому

— Нет, дело не в этом. Дело в том, что ты просто не можешь понять, как это девушка может не раздвигать ноги для такого офигенного парня, как ты! — Милена все еще злилась.

— Приятно слышать, что ты считаешь меня офигенным, — улыбнулся Глеб. — Знаешь, а я вот понять не могу — почему раньше ты позволяла себя целовать, а сегодня закатала пощечину.

— Потому что сегодня ты вел себя совсем не так, — Милена опустила голову.

— Да? А мне кажется, что я всегда веду себя одинаково!

Девушка подняла на него глаза:

— Мне иногда кажется, что все это огромная ошибка. Все. С самого начала… Не знаю, как объяснить… Наша встреча и то, что сейчас… Не понимаю что со мной. Когда ты рядом, это такое счастье!.. Это словно во сне — так хорошо! — она говорила быстрым, срывающимся шепотом. — И я боюсь оступиться, боюсь потерять и чем больше времени проходит, тем больше во мне этого страха. Потому что узнав однажды, что такое мир с тобой, я уже не смогу жить в мире без тебя…

— А у меня все иначе, — признался парень. — Я никогда не встречал таких, как ты и поэтому мне все интересней что будет дальше.

— Глеб, мы такие разные, — в голосе девушки была грусть. — И все же… Можно я немного побуду счастливой? Обниму тебя и представлю, что мы — это навсегда…

Милена обвила тонкими руками шею Глеба и притихла на его плече. Такая близкая, такая странная, с шелком длинных волос щекочущим его щеку, пахнущая летним лугом в солнечный полдень.

Черт! Глеб терялся! Он не привык к таким жестам и откровениям! Ему не попадались девушки которые выворачивали душу на изнанку. Чаще попадались те, которые любили копаться в чужом грязном белье.

Девушка медленно отстранилась, заглянула Глебу в глаза. Глядя в эти кошачье-зеленые озера парень поймал себя на мысли о том, что ему наплевать на серый уродливый свитер и вообще на то, как Милена одета. Она красивая, неземная девочка которую он никому не отдаст.

Глеб притянул девушку к себе, нашел ее губы… Поцелуи становились все жарче, действия Глеба все смелее. Милена словно старалась не замечать, но хватило ее не на долго.

— Хватит, — прошептала она, отодвигаясь от Глеба на безопасное расстояние.

— Почему? Что не так? — он уже распалился и ему не хотелось прерывать процесс.

— Просто… Просто я вспомнила о том, что мне нужно домой, — Милена пыталась лгать, но это у нее совсем не получалось.

— Зай, скажи правду — что такое?

Милена молчала, опустив голову, словно не могла решиться. Глеб взял ее за руку пообещав:

— Ты можешь сказать, я пойму.

— Я, — Милена смотрела Глебу в глаза, словно черпая силы из его взгляда. Выпалила на одном дыхании: — У меня никогда этого небыло и мне нужно время.

…нужно было бы догадаться…

Что бы скрыть свое смятение Глеб привлек девушку к себе.

— Я понимаю. Я все понимаю, Зай. Все в порядке.

После того романтического свидания для Лиса начался самый тягостный период — "котфетно-букетный". Когда надо было улыбаться и расстилаться ковровой дорожкой. Лис расстилался. Лис был просто душкой — таскал Машку везде с собой, а вернее забросил всех своих друзей и убивал свое свободное время на эту девчонку. Он дарил ей цветы, конфеты и плюшевых зверей, он слушал ее глупую болтовню и делал ей комплименты. Машка верила. Принимала все за чистую монету. Машка думала, что вытащила свой счастливый билетик и это счастье будет продолжаться вечно. Лис тем временем отваживал ее друзей и подруг, мягко проводил воспитательную работу о вреде алкоголя, наркотиков и сигарет. Они проводили вместе все свободное время. Машка даже уроки у него дома дела. Всего за пару недель он почти добился того, что бы стать "единственным кайфом в ее жизни". Это потребовало от Лиса железной выдержки и больших душевных сил. Эти две недели показалась вечностью. К субботе Лис чувствовал себя выжатым лимоном — ему необходимо было провести вечер одному. После длительных споров Лис отправился к друзьям, а Машка была отпущена в клуб с подругами, дав ему честное слово, что все будет в высшей степени прилично. Обманула.

В половину четвертого утра, в дверь квартиры, где жил Лис, позвонили. Сам хозяин еще не спал, так как вернулся каких-то пол часа назад. Он прошел в коридор, посмотрел в глазок и с губ его сорвалось грубое ругательство. Лис быстро открыл дверь и рывком втащил в квартиру Машку. Она была отвратительно пьяна, кашемировое пальто испачкано какой-то дрянью, светло-голубая атласная кофточка измята, колготки в дырах, и без того короткая юбка съехала вверх.

— Лисеночек мой!

Она полезла к нему целоваться, но парень брезгливо оттолкнул Машку от себя. Больше всего на свете ему хотелось сейчас убить ее!

— Лис, ты чего? Ты не рад, что я приехала? — у нее так заплетался язык, что он едва понимал, что она говорит.

— Иди спать! Поговорим утром! — рявкнул Лис.

— Спать с тобой? — Машка еще и кокетничала.

Лису было противно смотреть на все это, а представлять ее вот такую в своей постели — просто невыносимо. Он решил не церемониться. Рывком снял с Машки пальто, пропахшее сигаретным дымом, толкнул девушку на стул в коридоре, снял с нее сапоги.

— Что ты делаешь? — бормотала Машка и обхватив вдруг его за шею потребовала:

— Поцелуй меня!

Лиса даже передернуло от брезгливости — он увидел размазанную помаду вокруг ее припухших губ.

…словно кто-то долго и грубо целовал эти губы, а потом она прыгнула в такси и приехала сюда…

Лис понимал, что говорить что-либо такой безобразно пьяной малолетке бесполезно, но не выдержал:

— Ты, гадина, со всякими уродами где-то лижешься, а потом ко мне лезешь?!! Ты совсем обалдела, да? Ты башкой своей дурной хоть иногда думаешь?!! — орал Лис.

— Сладенький мой, ты ревнуешь? Ну, признайся — ты ревнуешь! — Машка залилась пьяным смехом.

Лис подхватил девушку на руки и потащил в ванную — сунул ее прямо в одежде под холодный душ ни сколько не заботясь о том, что Машка может подхватить воспаление легких.

После совершения разного рода отрезвляющих и гигиенических процедур, Лис позволил девушке занять место под одним с ним одеялом. Машка отключилась мгновенно, зато Лис долго не мог уснуть — закипая от злости и готовя обвинительную речь на утро.

Это был грандиозный скандал. Лис весьма убедительно доказал Машке ее вину, убедил в неполноценности и заставил поверить в то, что он, Лис, ее единственная надежда на спасение от неминуемой, при ее образе жизни, смерти в вонючей сточной канаве, в обществе крыс и дерьма. Машка заливалась слезами раскаянья. Она сейчас свято верила в то, что она — жалкое никчемное создание. Развратное и порочное, обманувшее все надежды Лиса, разбившее ему сердце.

— Я считаю, что нам лучше расстаться, — закончил он свою речь.

— Нееет, — ревела Машка. — Не надо! Прости меняяяяаа! Пожалуйстаааа! Лииис!!!

— Я не хочу видеть рядом с собой девушку, которая ведет себя как ты.

— Лис, — она бросилась к нему на грудь. — Ну не надо! Не надо так говорить! Лис! Ну прости меня! Лис, дай мне еще один шанс!

— Я должен подумать. А сейчас тебе лучше уехать домой. Тебя наверняка заждались.

После этого удачно разыгранного спектакля, подкрепленного искренним гневом, Лис рассчитывал, что через пару дней Машка приползет к нему на коленях согласная на все, только бы Лис дал ей шанс. И вот тогда-то он выдвинет свои условия и Машка с радостью и легкостью забудет обо всех своих дурных привычках, а он, Лис, одержет победу в заключенном пари!

Играли в бильярд у Глеба дома. Чисто мужская компания. Вообще-то Глеб договаривался только с Яном, но Ян приехал с Лисом, а тот зацепил по пути Макса. Последнему Глеб не особо был рад — уж очень Макс был любопытным типом. Вот и сейчас — только приехал, а уже лез со своими вопросами.

— Как там у тебя с Иркиной сестрой? Говорят, что вы прямо не расстаетесь!

Глеб старательно делал вид, будто не слышит.

— У вас с ней на самом деле все серьезно? — Макс не успокаивался.

— Отвали.

— Что-то я не замечаю того восторга, который был раньше, — включился в разговор Ян. — Тебя больше не греет ее красота?

— Меня что-то в последнее время вообще мало что греет, — ответил Глеб.

— Что случилось?

Ян внимательно наблюдал за другом.

— Фигня случилась, — пожаловался тот. — Теперь не знаю что и делать — радоваться или бежать к чертовой матери.

— Может быть скажешь в чем дело? — Лис сощурил синие насмешливые глаза.

Глеб задумался, опираясь на кий.

— Понимаешь, Лис, — начал он после продолжительной паузы, нарушив тишину, — я хочу сказать, что в своей жизни, до настоящего момента, я никогда не имел с этим дела. Возможно это так же имеет значение.

— Ты запарил, — у Макса у первого лопнуло терпение. — Скажи нормально в чем дело!

— Я встречаюсь с девственницей.

— Тоже мне — катастрофа, — фыркнул Лис.

— Но это на самом деле катастрофа! — Макс восторженно улыбался. — Вы че — не понимаете?! У телки же этой мозги набекрень! Ее же на секс нифига не развести, да, Глеб? На хер ее пошли и все! Че ты вообще с ней связался?

— Макс, хватит, — попросил Глеб.

— С ними, с нормальными, возни много, а тут — городская сумасшедшая! Ой, а можно подумать, что ты в восторге оттого, что твоя психопатка еще и целка! — Макс обиделся.

— Я не в восторге! И мне не нравится, что ты так о ней говоришь! — Глеб повысил на приятеля голос. — А если тебе интересно — то я ни хрена не знаю что мне со всем этим делать!

— Помочь может? — предложил Лис.

— Даже не думай! Она любит меня. И… Она же не как все.

— Угу, — кивнул Ян. — У тебя от всего этого едет крыша, ведь ты устал уже себя сдерживать.

— Да. А она не хочет. Она боится. Ее прямо трусить начинает.

— Разве ты не знаешь как ее успокоить? Немного слов, поцелуев, алкоголя можно добавить. По вкусу, — паясничал Лис.

— А дальше что?

— Не мне тебя учить, что будет дальше, Глеб.

— Может ты сам не слишком хочешь всего этого? — предположил Ян. Он потерял интерес к бильярду. Поставил в угол кий и расположившись на небольшом диване потягивая холодное пиво из запотевшей бутылки.

— Перестань. Я хочу ее и мне надоело себя контролировать, но не могу же я сделать это против ее желания!

— История стара, как мир, — развел руками Ян.

— Я вообще не понимаю чего ты с ней возишься, — заявил Лис. — Поставь ее перед выбором — если любит, тогда пусть докажет. Я так не одну в свое время развел.

— Правильно! — поддержал Макс. — Скажи ей: "Детка, или мы трахаемся или мы расстаемся!"

— Все! — взбесился Глеб. Он лишь на мгновение представил, что говорит такое Милене и ему от самого себя противно стало. — Не хочу больше слышать ни одного вашего идиотского совета! Закрыли тему.

Слова Глеба неожиданно подействовали и никто больше не возвращался к этому разговору, по крайней мере некоторое время. Друзья старались беседовать о чем-то отвлеченном, пока Максу не стало скучно и он не уехал искать себе более веселую компанию.

Глеб в тот вечер много пил. Чем больше пил, тем мрачнее становился.

— Я смотрю ты сегодня в серьез решил набраться, — заметил ему Ян.

— В глазах не двоится и ладно, — ответил тот.

— Ни одна красавица не стоит таких переживаний! — разглагольствовал Лис восседая на краю бильярдного стола с бутылкой пива. — Ты помнишь Элину? Ведь красивая была, гадина. И сколько я из-за нее мучился? Одни проблемы от этих красоток!

— Ты не понимаешь! — заорал на него Глеб. — Милена другая совсем! Не такая, как все! И любит она меня, как никто не любил!

— Может ты себе просто кино такое накрутил? Что она такая одна и все дела. Меня вон Ника тоже любит — я же от этого на людей не бросаюсь, — пытался успокоить Ян.

— Любит? — по губам Глеба расползалась злая усмешка. — Знаешь, а странная у нее любовь. Да, Лис?

— А в морду тебе за такое не дать? — Ян напрягся.

— Извини, — буркнул Глеб. — Просто… Понимаешь, Милена, она… Я же вижу… Она меня никогда не обманет, не предаст, не бросит, не уйдет к другому. Она на все мои нападки, на то, что я говорю или вот такие кретины, как Макс… Она молчит и только в глазах что-то такое появляется, что я себя сукой последней чувствую… Она каждому моему звонку рада… А совет этот — дерьмо! Нет, я могу так сделать. Я даже скорей всего так и сделаю и она согласится. Я уверен. Потому что потерять меня боится. Только я жертвоприношений этих не хочу. Хочу что бы все по обоюдному согласию.

— А с чего ты взял, что она этого не хочет? Может ее нужно просто немного подтолкнуть? — Лис ухмылялся. — Слушай, Глеб, а ты женись на ней, а? И все в шоколаде будут.

— Не хочу так. Из жалости камень себе на шею вешать.

— Из жалости? — переспросил Ян.

— Ну, да. Жалко ее вот и все.

— Дааа, — протянул Лис многозначительно и подмигнув Яну обратился к Глебу со словами: — Милена в самом деле такая хорошая, как ты говоришь? Может, стоит устроить ей проверку на верность? Что если не все так гладко?

— Тем более у нас есть специально обученное лицо, — подхватил Ян.

— Даже не думайте!

— Жаль, — вздохнул Лис, но по выражению его лица было понятно, что ему на столько сильно понравилась эта идея, что он не собирается так быстро сдаваться.

— И близко к ней не смей подходить! — сказал Глеб Лису. Он воспринял слова друзей очень серьезно.

— Успокойся. Шутим мы. А ты часом не ревнуешь?

— Пошел ты! — огрызнулся Глеб. Ему до чертиков надоело, что сегодня все суют нос в его жизнь и он решил, что пора менять тему. Пусть теперь Лис побудет на его месте. — Лис, все хотел спросить у тебя — как продвигаются дела с малолеткой той? Спор есть спор.

— А все нормально, — беззаботно улыбнулся Лис. — Она скоро следы мои целовать будет! Даже не знаю как я от нее отделаюсь, когда все закончится! Она же жить без меня не может, а я потрахиваю ее временами, только вот, в отличие от тебя, не испытываю желания пришибить любого, кто подойдет к ней слишком близко.

— Это потому что ты Лис бесчувственная скотина. Безжалостная и бессердечная, — улыбнулся Глеб.

— Как заговорил, а! Давно ли сам таким был?

— Был. Милена на многое мне глаза открыла. Чувствую иногда себя тварью последней, а хочется быть человеком.

То, что Лис рассказывал друзьям было не более чем хвастовством — Машка не появлялась с того инцидента у него дома, когда Лис заявил, что им нужно расстаться. Перегнул палку и теперь ломал голову как все исправить. Тем более, что уже с утра звонил Макс и любезно напомнил, что срок заканчивается и время уже подвести итоги. Лис бросился звонить Машке, но ни один из ее телефонов не отвечал.

Макс не на шутку активизировался. Еще бы — этот день должен был стать днем, когда он докажет всем, и в первую очередь самому Лису, что тот ни на что не годится и просто неудачник, а не такой умник и ловелас, каким хочет казаться. И вполне понятно, почему Максу хотелось собрать при всем при этом побольше людей. Позвонил Глебу домой.

Глеб был не один. С ним была Милена и они как раз собрались уходить. Вернее уезжать — Ян пригласил их в гости. Когда позвонил Макс, Глеб метался по дому в поисках ключей от машины. Милена ждала в коридоре. Услышав трель городского телефона, Глеб крикнул:

— Зай, нажми громкую связь!

Милена нажала на кнопку когда Глеб вбежал в коридор, огласившийся голосом Макса.

— Привет, Глеб!

— Привет, Макс! Нет времени разговаривать, я спешу.

— Куда?

— К Яну. Макс, может ты позвонишь мне попозже на мобильный?

— Да не, я не задержу. Просто… Глеб, мы все интересуемся — когда ты поломаешь целку своей заторможенной телке. Я поспорил на то, что это произойдет до Нового года.

Глеб отключил связь, обернулся к Милене — она была очень бледной.

— Зай, ты же не думаешь, что я…

— Поспорил? Ну что ты… — Милена криво усмехнулась.

— Зай, ты же знаешь — это Макс! У него вообще идиотские шутки! Не надо обращать на него внимания!

— Ты что, не понимаешь?! Мне противно слышать все это! Противно, потому что так говорят обо мне твои друзья!

— Макс не друг мне. Макс просто приятель, — оправдывался Глеб. — Он со всеми так.

— Не надо меня обманывать! Все зависит от тебя! Одно твое слово и они будут относиться ко мне иначе!

— И что же это за волшебное слово?

— Ты сам прекрасно знаешь! Тебе стоит лишь сказать, что между нами все серьезно!

Милена была права, но Глеб не был уверен в том, что у них все серьезно, ведь он даже не прекратил встречаться с Настей. Да, встречи стали более тайными, но они не прекратились, а значит не могло быть и речи о каких-то серьезных чувствах ни к одной из девушек. Настя была шикарной, сексуальной, раскованной. Милена — красивой, необычной, влюбленной. Пока Глеб не мог сделать выбор.

Лис приехал к Машке домой — у него небыло другого выхода. Правда, приехал без цветов и прочих атрибутов для примирения. Дверь открыла тетка лет сорока пяти самого обыкновенного вида. "Домработница", — догадался Лис.

— Здравствуйте, Маша дома?

Из глубины квартиры послышались голоса. Раздраженный мужской и визгливый женский. Слов было не разобрать, но они явно что-то выясняли.

Тетка покосилась на Лиса, потом куда-то в сторону, видимо принимая решение, наконец сказала:

— Проходи. Она у себя. Сам найдешь?

— Да, да, — заверил парень входя в квартиру.

Момент для визита был явно не самый удачный, впрочем, сейчас главное это Машка.

Лис нашел ее в ее комнате. Девушка ничком лежала на кровати среди плюшевых зверей. Лис приблизился.

— Почему у тебя все телефоны молчат? — спросил он первое, что пришло в голову.

Машка подпрыгнула, вскочила на ноги и замерла на месте не веря своему счастью. Она была в белой рубашке и синей клетчатой юбочке — форма в которой ходила в гимназию. А лицо — опухшее и блестящее от слез.

— Что происходит? Я два дня не могу до тебя дозвониться, — продолжал Лис.

— Зачем ты пришел, — Машка глубоко вздохнула, собираясь разразиться новой порцией рыданий. — Мы же расстались и… Я отключила телефон…

— Машуль, ты не правильно меня поняла, — Лис начинал играть в романтического героя. Он опустился в кресло, выбросив оттуда голубую мышь гигантских размеров, и приняв непринужденную позу продолжил: — Я несколько погорячился, но, согласись, ты же сама виновата.

— Не надо больше тыкать меня носом в мою ошибку! Я раскаиваюсь! Ты разве не видишь?! — Машкин голос дрожал.

Ему вдруг стало ее жаль — мало того, что родители скандалят, так еще и он тут приперся выяснять отношения!

— Иди ко мне, — Лис раскрыл ей на встречу объятья.

Мгновение и девушка уже сидела у него на коленях, крепко обняв за шею и

…О, черт!..

всхлипывая.

Лис выдержал паузу, что бы дать Машке шанс прекратить это слезливое безобразие, потом успокаивающе погладил ее по спине:

— Ну, хватит, хватит. Все нормально.

— А я знала, что ты придешь! — заявила Машка заглядывая Лису в глаза. — Я знала! Мы не могли поссориться из-за такой мелочи!

— Это не мелочи! Не спорь. Второго шанса не будет. Тоесть мы на самом деле расстанемся.

— Лис, — испугалась Машка. — Я обещаю, обещаю, что это не повторится!

— У тебя есть шанс это доказать, — Лис постарался придать своему голосу максимальную мягкость. — Я сегодня встречаюсь с друзьями и хотел бы взять тебя с собой.

— О, Лис! — восхитилась Машка. — Ты в самом деле это сделаешь?!

— Да, если ты пообещаешь мне кое-что.

— Все, что угодно!

— Ты будешь вести себя хорошо. Никакого алкоголя, сигарет, заигрываний с другими парнями. И еще — не надо рассказывать никому о твоих тусовках под кайфом. Лучшее, что ты можешь сделать — сидеть и помалкивать. Мы договорились?

Из-за двери послышались крики, топот и звон разбитого стекла. Машка при этом вздрогнула.

— Я согласна, — поспешно пообещала она Лису.

— Вот и славно. А что это у вас тут происходит?

— Ничего. Не обращай внимания.

Она снова переодевалась при нем. Но теперь в спешке. И словно, стесняясь. Лис, кажется понимал почему — он заметил на ее прозрачной снежно-белой коже, несколько свежих синяков.

— Что это у тебя?

— Это?.. — Машка сразу поняла о чем он спрашивает. Поняла и смутилась. — Это… Это так, ничего… Это на физкультуре. Не обращай внимания.

Лис ничего не сказал. Но в объяснения не поверил — уж очень эти синяки напоминали отпечатки от чьих-то пальцев. Впрочем, наплевать. Скоро Лис выиграет спор и избавится от этой проблемной малышки.

Дома у Яна, на уютном диване перед телевизором сидела Ника. Она переключала с канала на канал и думала к чему бы придраться. Ника сегодня встала не с той ноги и с самого утра хандрила. Ее все раздражало. Когда Ян сказал ей, что ждет гостей, то Ника даже попробовала раздуть это событие до ссоры. Ей очень не понравилось, что с ней никто не посоветовался. Ян ответил, что квартира его и приглашать в нее он может кого угодно и когда угодно, а если Нике это не нравится, то пусть она сама так всем и скажет. Когда они придут. Возразить было нечего. Ника перестала возмущаться, злорадно подумав про себя, что она сделает все возможное дабы сегодняшний "прием гостей" запомнился Яну на долго!

Первым приехали Глеб с Миленой. Ника оглядела эту пару оценивающим взглядом.

— Это Милена, — представил Глеб девушку.

Ника понимающе усмехнулась — мол знаем, знаем, откуда берутся все эти твои красотки и куда деваются. Ника не терпела рядом с собой девушек красивей себя. Милена была просто "чересчур". Одета, правда, скромненько — черный простенький свитерок и джинсы, но это лишь больше подчеркивало ее красоту. Ника за это готова была ненавидеть новую знакомую лютой ненавистью и воевать с ней до полной капитуляции из их компании. Милена словно почувствовала это — вжалась в кресло. Поддержки ждать было неоткуда — Ян увел Глеба в кухню покурить и посплетничать.

Продолжая мерить девушку оценивающим взглядом, Ника снисходительно поинтересовалась:

— И давно ты с Глебом?

— Не очень.

— Да? — Нику не устроил такой ответ. Желание стебаться увеличилось. — Ну, и как тебе Глеб?

— Не хочу быть невежливой, но это только мое дело, — заметила Милена.

— Конечно, конечно, — согласно закивала Ника. — Просто, я не знаю — говорил он тебе или нет, но у нас с ним летом был небольшой роман и я просто хотела… Я хотела сравнить впечатления.

Ника невинно хлопала длинными ресницами. Кажется, Милена начинала нервничать.

— А у вас с Глебом все серьезно? — Ника не отставала.

— Я люблю его. Это серьезно? — Милена избегала смотреть на Нику. Опустила голову. Говорила, отгородившись завесой черных гладких волос.

— О? И сильно любишь? Хотя, это даже не важно. Открою тебе маленький секрет — Глеба любить нельзя, потому что это никогда не будет взаимно!

Ника рассмеялась довольная собой. Наконец-то ей удалось испортить кому-то настроение.

Милена поднялась из кресла и решительно направилась за Глебом — пусть делает что хочет, а она уходит! Хватит с нее на сегодня.

Застыла перед кухонной дверью так и не открыв. Услышала свое имя.

— Милена офигенная, — говорил Глеб. — Да ты и сам видел. И знаешь, она все мне прощает. Все. Верит — всему. Нашла как-то у меня пакет с амфетамином и ни слова не сказала. Ни одного упрека, хотя наверняка поняла что это.

— А откуда у тебя эта штука? Ты же сам хвастался, что уже больше года ничего не принимаешь.

— Так и есть. Помнишь, у меня девушка была? Вера. Она просила достать. Я достал, а мы разбежались. Вот, валяется. Макс, прикинь, что сегодня устроил — мы уже уходить собирались и он звонит. Когда, говорит, ты телку свою трахнешь? А Милена рядом стоит и это все по громкой связи! Я увижу Макса я ему голову сверну!

— Да? Он сегодня обещал заехать. Тебе Милена ничего не сказала?

— Сказала. Она же понимает, что у меня к ней нет ничего серьезного. Так, красивая девочка. Мне с ней интересно. И жалко ее. Я вообще не представляю как она живет в этом мире со своими тараканами. Она потусторонняя какая-то. Нет, я серьезно. Она обходится без скандалов и истерик. Даже голоса не повышает. И не смеется никогда. Ничего не просит — ни подарков, ни цветов, ни этих тусовок в дорогих клубах.

— Я начинаю тебе завидовать! У Ники вон — семь пятниц на неделе. Сегодня тоже — в таком настроении стервозном, что говорить с ней лишний раз не хочется!

— Догадываюсь каково тебе. Только знаешь, по мне лучше так. Хорошая девушка это хорошо, но очень скучно.

Милена не стала слушать дальше — хватит. Она вернулась в комнату. Села в кресло. Нужно взять себя в руки. Совсем немного времени что бы загнать боль поглубже, не выпускать слезы из глаз.

Ника отложила глянцевый журнал. С интересом наблюдая за Миленой — белое, как мел лицо, плотно сжатые губы.

— Что-то случилось? — не выдержала Ника.

— Я думаю Ян тебе расскажет, когда мы уйдем, — Милена сделала глубокий вдох и повернулась к Нике. Она впервые с момента их знакомства посмотрела Нике прямо в глаза.

Что ж, Ника всегда уважала людей умеющих "держать лицо". Милена умела и Ника решила, что может быть эта новая девушка Глеба не так плоха.

— А при чем здесь Ян? — теперь Ника была настроена миролюбиво.

— Но ведь у вас принято перемывать друг другу кости.

— Ты подслушивала? — Нику осенила догадка. — Ты подслушивала и услышала что-то такое?

— Я услышала много чего. Глеб обманывает меня. Почти во всем. Хотя… об этом же наверное знают все, кроме меня…

Милена улыбнулась слабой, растерянной улыбкой. Нике стало так ее жаль, что захотелось немедленно объявить Глебу о том, что он свинья! Ника была склонна потакать своим желаниям.

Она вошла в кухню. Ехидно усмехаясь, достала из пачки сигарету, закурила, и выпустив Глебу в лицо струйку сизого дыма заявила:

— А ты оказывается редкий гад!

— Что? — Глеб как-то не ожидал этого от Ники.

— Не претворяйся, у тебя же прекрасный слух. Жаль, что плохое зрение — кроме себя никого больше не видишь!

— Ника, перестань! — Ян вмешался. — Сколько можно всех доставать!

— Не ори на меня! — завопила Ника.

Между Никой и Яном началась ссора. Глеб быстренько ретировался в комнату предоставив Нике и Яну возможность выяснять все наедине.

Милена все так же сидела в кресле. Глеб сел на диван — рядом с ней.

— Отвези меня домой, — попросила девушка.

— Почему? Что случилось? Тебя Ника чем-то обидела?

— Нет, но они с Яном ссорятся и я думаю, что нам лучше уйти.

— Они скоро помирятся. Не обращай внимания. Ника точно тебя ни чем не обидела? Она — может. У нее язык без костей.

— Нет — нет. Можно сказать, что я обидела себя сама… Я случайно услышала ваш разговор с Яном, — призналась Милена подняв на Глеба грустные зеленые глаза.

— Тааак, теперь я понимаю в чем дело. Что именно ты слышала?

— Достаточно, что бы вернуться с небес на землю. Я красивая, странная, не приспособленная к жизни, хорошая девушка. Пока тебя все устраивает, но в скором времени я тебе надоем и ты поменяешь меня на более интересную игрушку. Дополни. Я возможно что-то упустила, — не смотря на иронию в голосе в глазах стояли слезы.

— Милена, — Глеб гладил ее руку. — Все может быть по-другому. Мне хорошо с тобой. Ты замечательная, просто мне нужно привыкнуть к твоей необычности.

— Ты говоришь о какой-то привычке, а для меня все очень серьезно. Я иначе чувствую…

— Прости. Прости меня и… Дай мне время изменить свое отношение к тебе.

— Глеб, о чем ты говоришь, если я больше не могу тебе доверять?!

Неизвестно чем бы закончился этот разговор, если бы в комнату не вошли Ян с Никой уже примиренные и настроенные весело провести время. Милене ничего не оставалось, как сделать вид, что все хорошо. Ради Глеба. Он привез ее к своему другу и… Сегодня все должно быть идеально. Может… Может быть Глеб прав и в самом деле время покажет…

Около восьми приехали Лис и Машка. Ника пошла открывать им дверь.

— О! — воскликнула она. — Лис! Да еще и не один! Проходите! Ну вот, вся компания в сборе. Как жизнь, Лис? Я давно тебя не видела.

— Вашими молитвами, — усмехнулся он расстегивая куртку.

— Твое чувство юмора тебе не изменяет. А это кто? Твоя младшая сестренка? — ехидничала Ника, имея ввиду Машку.

— Это девушка моя. Знакомься — Мария. Мария — это Ника.

— Угу, — кивнула Ника все так же глазея на Машку. — А что же это ты Лис не поможешь девушке своей пальтишко снять? Куда девалась твоя знаменитая галантность? Ладно, вы тут как нибудь сами разберетесь и проходите в комнату!

— Ты помнишь о нашем разговоре? — шепнул Лис Машке, когда они остались одни.

— Да, — она помнила, но все равно очень волновалась.

— Смотри мне — без глупостей!

Они прошли в комнату. Машка скромно села на диван и осмотрелась вокруг — тут были только девушки — та, что встречала их в коридоре — Ника, блеклая шатенка и очень красивая и грустная брюнетка. Лис представил их Маше и обратился к Нике:

— А где остальные?

— На кухне, — пояснила Ника. — У нас там заседание мужского клуба!

Лис отправился к друзьям. Он очень удивился застав там и Макса — он должен был приехать позже.

— И ты здесь! — вырвалось у Лиса.

— А как же! Как продвигаются твои дела?

— Отлично.

— Можно подробнее? — попросил Макс.

— Да. Она не курит, не шляется, не ругается матом, не пьет и спит только со мной. Доволен?

— А как бы мне это проверить?

— Как хочешь, — пожал плечами Лис. — Это уже твои проблемы.

Пока Лис решал с Максом важные вопросы, Машка усиленно строила из себя хорошую девочку, т. е. скромно сидела в уголке дивана сложив руки на коленях. Она невольно залюбовалась Миленой. Машка даже и не знала, что бывают такие красивые. Милена заметила ее взгляд и ответила на него слабой улыбкой.

— Сколько тебе лет? — спросила у Машки любопытная Берта.

— Пятнадцать.

— Ой, да ты маленькая совсем! — удивилась Берта. — Что с Лисом у тебя общего?

— Она его девушка! Он же сам сказал! Бедный, бедный Гумберт! — пропела Ника с усмешкой. — Маша, может тебе налить чего-нибудь? Коньяк? Или вот — шампанское?

— Нет, спасибо. Я не пью, — отказалась Машка ни на минуту не забывая о словах Лиса.

— Тогда, может быть, чай или кофе? Я бы заодно выгнала этих сплетников из кухни, — предложила Ника.

— Кофе. И побольше, — попросила Машка. — Что бы мне на весь вечер хватило.

— Хорошо.

Ника ушла в кухню и через несколько минут оттуда действительно вышли все молодые люди.

— Ну, что мы тут делаем? — спросил Лис, усаживаясь рядом с Машкой.

— Знакомимся, — буркнула она.

Лис рассматривал Милену. Пристально. Без всякого стеснения. Да, красивая, но холодная какая-то. Мороки с ней наверное… Вот бы попробовать.

Ника принесла Машке большую чашку кофе.

— Держи! Надеюсь, этого хватит!

— Это что? — Лис недоверчиво взял чашку из Никиных рук, понюхал ее содержимое.

— Лис, это кофе! — возмутилась Ника. — Ты не веришь что ли?!

— Успокойся, верю.

Лис передал чашку Марии. Но скоро ему надоело охранять её и он снова ушел в кухню с Яном и Владом. Глеб остался с Миленой. Он чувствовал себя виноватым перед ней и не хотел на долго оставлять ее одну тем более, когда рядом такая пиранья как Макс и неуравновешенная Ника, которая что-то слишком налегает на шампанское. Впрочем, Макс сегодня интересовался только Машкой. Воспользовавшись отсутствием Лиса, он подсел к ней.

— Привет! — улыбнулся он. — Я — Макс.

— Маша.

— Я знаю. Лис говорил о тебе. Не думаю, что тебе бы понравились его слова, поэтому не буду рассказывать, как именно он о тебе говорил. Ты такая хорошенькая… Тебе говорили, что ты хорошенькая? — Макс не сводил с девушки глаз.

— Послушай, я пришла с Лисом и ему не понравится, что ты сидишь здесь и говоришь мне все это, — она очень мягко попыталась поставить его на место.

— Да? — удивился Макс. — Почему? И почему это ты решаешь за Лиса? Может, ему вообще все равно?

— Мы встречаемся! Ему не может быть все равно!

Милена, наблюдавшая за этой сценой потянула Глеба за рукав.

— Что такое? — наклонился он к ней.

— Глеб, ты должен позвать Лиса. — Милена говорила полушепотом. — Посмотри, как ведет себя Макс.

— Зай, пусть они сами разбираются, — отмахнулся парень. На самом же деле ему было просто интересно посмотреть на то, чем это все закончится. Как далеко зайдет Макс.

— Что ты пьешь? — спросил Макс у Машки.

— Кофе.

— Кофе? — Макс взял полупустую чашку, повертел в руках и предложил: — Давай коньяка подолью? Будет кофе с коньяком.

— Спасибо, я не пью! — твердо ответила девушка.

— А шампанское? Вон, смотри, Берта и Ника шампанское пьют!

— Я не пью, — процедила Машка сквозь зубы. Ее нервировало излишнее внимание Макса.

— Это из-за Лиса, да? Он, наверное, воспитывает тебя. Кого он хочет из тебя сделать? Леди? Монашку? Маленькую неудачницу? — Макс ухмыльнулся и закинул руку на спинку дивана за Машкиной спиной.

— Перестань, — девушка подалась вперед, сидя теперь на самом краешке.

— Да я ничего и не делаю! — Макс обнял Машку одной рукой, а второй незаметно влил в ее кофе внушительную порцию коньяка.

— Убери руки! — потребовала Машка отталкивая его.

— Хорошо, хорошо. Я даже пересяду!

Макс демонстративно пересел в стоящее рядом кресло.

— Так лучше?

— Намного, — кивнула Машка и потянулась к кофе.

Милена посмотрела на Глеба:

— Ты все еще считаешь, что Лис здесь лишний?

Глеб посчитал, что пришло время ввести Лиса в игру и вышел. В этот момент Машка сделала глоток якобы кофе и чуть не поперхнулась — горло обожгло коньяком.

— Что ты сделал! — возмутилась девушка. — Зачем?!

— Разве так не веселее? — невинно улыбался Макс.

Машка поднялась с дивана что бы пойти и все рассказать Лису. Когда она проходила мимо кресла, в котором сидел Макс, он неожиданно рванулся вперед, схватил девушку за круглую пряжку на ремне ее узких джинсов и с силой дернул к себе. Машка потеряла равновесие и плюхнулась Максу на колени, а он впился в ее губы. В этот момент вошел Лис в сопровождении Яна и Глеба. Картина, которую они увидели, была совсем недвусмысленной — Машка оседлавшая колени Макса, впившаяся ногтями в его плечи, а губами в его губы. Впрочем, продолжалось это не долго. Машка вскочила на ноги и…

— Что здесь происходит? — прохрипел Лис, теряя самообладание.

— Это… это он, — бормотала Машка указывая на Макса.

— Я??? — возмутился тот. — Да ты сама на меня набросилась! Лис, она же пьяная в дым!

Лис больно схватил девушку за руку и потребовал:

— Дыхни!

— Лис, я могу все объяснить, — прошептала Машка готовая вот-вот расплакаться, и этого было достаточно, что бы Лис ощутил запах не только кофе, но и коньяка.

— Мы едем домой! — заявил Лис и потащил девушку одеваться.

Все устремились за ними убеждая на разные голоса не уезжать. Этот гвалт сводил Лиса с ума.

— Хватит! — заорал он. — Слышать ничего не хочу! После пообщаемся! Одевайся быстрее!

Машка второпях никак не могла попасть в рукав. Лис вытолкнул ее в подъезд прямо так. Девушка заканчивала одевать пальто спускаясь по лестнице. Когда вышли на улицу Лис закурил. Машка семенила рядом.

— Лис, а мы теперь куда?

— Заткнись! — грубо бросил он.

— Почему ты так со мной разговариваешь?! Ты не хочешь меня выслушать?

— А зачем?! Я же знаю, что ты мне расскажешь! Что Макс сам приставал к тебе и сам коньяк тебе в глотку заливал!

— Лис, ну спроси у кого угодно! Это он все подстроил! Все видели!!!

Они говорили на повышенных тонах и на них оборачивались прохожие. Вдобавок к этому Машка начала плакать. Лис довольно грубо обнял ее и зло прошипел в лицо:

— Сейчас ты подберешь сопли, мы поедем ко мне и все выясним!

Только они вошли в квартиру, Лис заорал:

— Дура! Безмозглая дура! Ты не можешь себя нормально вести?! Тебе трудно было сделать, как я просил?!

— Я старалась!

— Я видел! — Лис в бешенстве сорвал с себя куртку. — Нет, ну, неужели тебе приятно доводить меня до белого каленья?!! Зачем было зажиматься с Максом у всех на глазах? Нельзя было устроить так, что бы никто не видел моего позора?!

— Он сам ко мне полез! Сам! Если бы ты был рядом, то он бы не посмел! Конечно, если бы я была такая красивая, как Милена, то ты не отходил бы от меня ни на шаг!

— При чем здесь Милена?

— Я видела, как ты на нее смотрел!

Машке было жарко стоять в пальто и она его сняла. Протянула Лису:

— Повесь.

Пока он вешал ее пальто на вешалку, Машка продолжала бубнить выражая свое недовольство. Лис молчал. Он вообще на некоторое время оглох. От злости — только что ему пришло ехидное и торжествующее смс от Макса. Вдруг рядом раздался грохот и откуда-то снизу донесся странный писк. Лис обернулся. Писк издавала Машка, медленно поднимаясь с пола.

— Растяпа, — прокомментировал Лис. — Поднимайся.

Машка медленно поднялась на ноги закрывая ладонями лицо.

— О, черт, — прошептал Лис, видя, как сквозь ее пальцы сочится кровь.

— Я упала, — пожаловалась Машка. — Упала и разбила нос!

Глаза ее вновь переполнились слезами. Слезы закапали по щекам.

— Тихо. Все нормально. В ванну, — выпалили Лис.

Самолично умыл ее холодной водой, проводил в комнату, уложил на диван, а она плакала, заливаясь слезами.

— Это самый ужасный вечер в моей жизни! Ты орешь на меня постоянно! Я упала в твоем чертовом коридоре, споткнувшись о гребучие провода!! Я разбила нос! Я весь день рыдаю! А тебе все равно!!! — она зло колотила пятками по дивану.

— Перестань! Не надо все сваливать на меня! Ты сама создаешь себе проблемы.

— Неправда! — возмутилась Машка вскакивая и отшвыривая от себя мокрую окровавленную салфетку.

— Лежать, — скомандовал Лис возвращая ее в горизонтальное положение и доставая из пачки новую салфетку. — Мне надоело выяснять отношения. Мне надоело быть виноватым в твоей неповоротливости.

— Телефон! — выкрикнула сквозь слезы Машка.

— Что?

— У тебя телефон звонит!

Лис оставил девушку и взяв телефон, вышел разговаривать на кухню. Вернулся он совсем в другом настроении — ему позвонил Глеб и объяснил ситуацию — Машка была невиновата. Все подстроил Макс. Это он приставал к ней, а не наоборот.

— Извини, — Лис сел рядом с девушкой на диван.

— Что? — Машка подумала, что ослышалась.

— Извини меня, я был не прав, — повторил Лис. — Мне позвонил Глеб и рассказал как все было на самом деле. Я поговорю с Максом.

Лис воспрял духом, ведь это означало, что спор не проигран, а даже наоборот. Возможно даже удастся вытрясти из Макса несколько иную сумму денег.

— Вот так значит, да?.. Я хочу поговорить о наших отношениях, — Машка вытащила Лиса из страны его розовых грез.

— Об отношениях? — рассеянно переспросил Лис.

— Да! — Машка села на диване все еще прижимая к носу салфетку. — Мне не нравится, что ты кричишь на меня, что я всегда во всем виновата! Мне не нравится, что… Что сегодня ты ни хрена не разобрался и выставил меня виноватой! У тебя и мысли небыло, что Макс первый мог ко мне полезть! Почему?!

— Потому что я тебе не доверяю! — заявил Лис не задумываясь.

— Не доверяешь?!

— Да! Я в тебе неуверен. Я не знаю сколько было у тебя мужиков! Но, мне кажется, что ты особо не заморачивалась отказами! — он высказал первый попавшийся упрек, что пришел ему в голову.

— Лииис! — глаза у Машки стали огромными от удивления. — Лис, ты это серьезно? Ты… Ты что? Ты же… Лииис?

— Ты дала мне на второй день знакомства. Для меня это аргумент.

— Какая разница какой день?! — Машка даже охрипла от волнения. — Я же… У меня же ты… Ты… Ты же ничего обо мне не знаешь и говоришь! Да… У меня никого до тебя небыло…

— Не смеши! — отмахнулся Лис. — Никогда этому не поверю! Ты знаешь сколько у меня девок было? Я бы заметил!

— Заметил?! Не знаешь ничего и… Придурок! — Машка зажмурилась и откинулась на подушки.

— Еще одно слово и я уже специально засвечу тебе в нос! — пообещал Лис и ушел курить.

Машка какое-то время полежала на диване глядя в потолок, потом пошла в ванну умыться. Долго плескала в лицо холодной водой, рассматривала свое отражение в зеркале — распухший нос, покрасневшие глаза. Да и вообще — далеко ей было до Милены. Ах, если бы она, Машка, была такая же красавица, то Лис ползал бы перед ней на коленях, вымаливая прощение.

— Как нос? — Лис появился в дверях.

— Так, — пожала плечами Машка закрывая кран.

Лис вдруг обнял ее, прижал к себе, поцеловал в рыжую макушку.

— Извини. Я сегодня действительно перегнул палку.

Машка даже опешила от таких слов. Извинения и Лис всегда казались ей вещами несовместимыми. Она обернулась, и обнимая его, пробормотала:

— Пожалуйста, не будь таким грубым со мной, как сегодня… Я… Я же на самом деле стараюсь быть для тебя хорошей… Я…

С Лисом что-то произошло. Он не знал почему, но чувствуя как она прижимается к нему такая маленькая и теплая ему безумно захотелось заняться с ней сексом. Прямо сейчас. Он подхватил ее на руки, понес в комнату. Бережно опустил на диван. Покрывал поцелуями ее лицо.

— Что ты делаешь? — хрипло выдохнула девушка.

— Прошу прощения, — промурлыкал Лис.

— Перестань!!! — завопила вдруг Машка яростно отбиваясь от его объятий. — Ненавижу! Как же я ненавижу тебя!

Машке наконец удалось вырваться и сейчас она кричала на Лиса стоя посреди комнаты.

— Да что с тобой такое? — с досадой спросил Лис.

— Ничего, — девушка осмотрелась вокруг. Взгляд у нее был безумный. — Все, мне пора!

Она побежала в коридор — одеваться.

— Подожди, я такси вызову! — крикнул Лис.

Он поднялся с дивана и на ходу набирая номер вышел в коридор. Машка торопливо застегивала пальто. Лис продиктовал адрес диспетчеру и обратился к Машке.

— Сейчас приедет машина… Может быть, ты скажешь, что с тобой происходит?

— Ничего. Ничего особенного, — девушка присела на тумбочку. По всему было видно, что она старается говорить спокойно, не срываясь на крик и это стоит ей немалых усилий. — Понимаешь, Лис, мне не нравится совсем то, как ты ко мне относишься… Ты не веришь мне, ты обзываешь меня по всякому, а потом…. Потом стараешься взобраться на меня и тебе же вообще по фиг, что я чувствую! Что ты… Ты очень сильно обидел меня, Лис! Неужели не понимаешь? Ты меня обидел и решил, что секс все исправит!!!

— Для меня это всегда было безотказным способом снискать прощение, — усмехнулся Лис.

— Придется придумать что-то другое!

Машка хотела сказать что-то еще, но зазвонил телефон — приехало такси.

— До встречи, — буркнула девушка открывая дверь.

Лис вдруг грубо притянул ее к себе, с какой-то неприятной усмешкой и поцеловал больно прикусив губу.

— Ты псих просто! — выкрикнула Машка вырываясь.

Глеб звонил Насте — они давно не встречались, а ему в последнее время очень не хватало секса.

— Приветик! — ее голос звенел игривыми нотками.

— Привет. Может быть встретимся? Я скучаю.

— Ууу, это будет сложно! — Настин голос был подозрительно радостным. — Понимаешь, у меня совершенно нет времени! Новый год и все такое.

— Я думал мы будем праздновать его вместе, — заметил Глеб.

— Кое-что изменилось. Приехал мой Масик и теперь ни на шаг меня от себя не отпускает! — Настя двусмысленно хихикнула. — Я похудею наверное килограмм на пять! Увидимся после новогодних праздников! Я когда вернусь с Бали, я позвоню обязательно!

— Не стоит, — ответил Глеб и отключил телефон.

…Черт!!! Вот сука!…

… И знал же, что все этим закончится!…

… Ладно, сделаем рокировку…

Через час Глеб уже звонил Милене и приглашал ее отпраздновать Новый год с ним и его друзьями в клубе "Сафари".

Даша с подружкой Олесей сидела в клубе "Арена". Девушки болтали и вовсю расточали улыбки — надеялись подцепить пару более — менее приличных парней. С того момента, как Даше не удалось вернуть Яна, она стала завсегдатаем подобных заведений. Хотелось забыть или забыться, что по сути было одинаково невозможно — как бы Даша не налегала на алкоголь, как бы сильно не старалась рассмотреть достоинства очередного нового знакомого — на утро небыло ничего кроме разочарования и отвращения. Хотя, сегодня ей похоже повезло — к столику направлялся высокий широкоплечий блондин чем-то напоминающий Яна.

— Ты Даша? — просил он у девушки, присаживаясь напротив.

— Я, — растерялась девушка.

— По розовым волосам узнал. В глаза очень бросаешься. Меня Сергей зовут.

— Приятно познакомиться, — Даша кокетливо посмотрела на нового знакомого. Он был несколько грубоват на ее вкус, но сходство с Яном компенсировало этот недостаток.

— Может, поедем куда-нибудь поужинаем? — спросил он в лоб.

— Прямо сейчас? — удивилась Даша.

— Ну да. Поехали.

Парень не обращая внимания на то, что Даша не одна, взял ее под руку и повел к выходу. Девушка растерялась — эта былане совсем обычная ситуация и она не знала как себя вести.

— Это… Это все так неожиданно, — пробормотала она, немного упираясь и оглядываясь на оставшуюся в одиночестве за столиком подругу. — Куда мы?

— Ужинать, — невозмутимо ответил Сергей. — Мы же должны пообщаться, узнать друг друга. Да не волнуйся, все нормально. Я давно тебя заметил и вот решил познакомиться.

Дашины опасения оказались напрасны — новый знакомый и в самом деле повез ее в ресторан. Не смотря на напористость, вел себя вполне галантно. Умел расположить к себе и скоро Даша уже во всю болтала — рассказывала о своей жизни, интересах, учебе, о друзьях и подругах, не забыла упомянуть и про Нику. Сергей подливал ей вино и слушал с неподдельным интересом….

Лис сделал Максу "внушение" и после бурных споров финал пари был перенесен на новогоднюю ночь.

— Не думаю, что что-то изменится, — кисло заметил Макс. Он был очень раздосадован тем, что по своей же глупости дал Лису шанс "отыграться". — Ты же сам понимаешь — эту оторву ничем не исправишь

— Посмотрим, — ухмыльнулся Лис.

Он сейчас из кожи вон лез, что бы доказать Максу, что победа у него в кармане, но это было не более чем показухой. Отношения с Машкой стремительно портились и Лис дождаться не мог когда же закончиться все это затянувшееся представление, которое доставляло ему все меньше удовольствия. Пережить бы без потерь Новогоднюю ночь…

Когда Лис и Маша приехали в "Сафари" все уже собрались — здесь были Ника и Ян, Берта и Влад, Милена и Глеб, Макс и его новая девушка Катя, Костя и Слава были без пар, но рассчитывали исправить это в течении вечера.

— Ты самая красивая девушка в этом клубе, — шепнул Глеб Милене. — Сколько застежек на этом чудном платьице?

— Много, — смущенно улыбнулась Милена. — Я не считала…

Платье было в японском стиле из черного атласа с воротником стойкой и вереницей маленьких обтянутых атласом же, пуговичек

— Очень красивое, — продолжал восхищаться Глеб. — Количество застежек интригует, а длинна позволяет любоваться твоими ногами.

— Очень коротко, да? — Милена беспокоилась. — Если бы не Ирка, то я бы его вряд ли купила.

Машка ерзала на своем стуле и озиралась по сторонам. Они поругались с Лисом прямо у входа в клуб и сейчас единственное, чего ей хотелось — покурить, что бы немного снять стресс. Но Машке это было строжайше запрещено.

— Ты можешь спокойно сидеть? — прошипел Лис ей на ухо.

— Не могу! Мне надо в туалет!

Лис наклонился к Милене, сидевшей по правую руку от него, и очень вежливо попросил:

— Ты могла бы проводить Марию в дамскую комнату?

— А она сама не может? — удивилась Милена.

— Не может. За ней нужно присматривать. Что бы не наглоталась чего-нибудь.

— Хорошо, — согласилась Милена, но без особого энтузиазма.

Машка зло посмотрела на Лиса и сказала что ей никуда не надо.

Ника была поглощена разговором с Бертой, Макс заигрывал со своей дамой, Глеб спорил с Яном о том, чья машина лучше, Костя и Слава обсуждали достоинства девушек за соседними столиками. Можно сказать, что начало вечера хотя и было немного нервозным, но вполне даже мирным.

Началась развлекательная программа и пока Лис любовался слегка одетыми танцовщицами, Машка куда-то исчезла.

— Ты тут слюни пускаешь, а телка твоя сбежала! — Макс ухмылялся довольно. — Сейчас закинется и устроит настоящее представление!

Лис выругался и пошел разыскивать свою половину.

— Они такие милые! — умилилась Ника, которая была не в курсе происходящего.

— Милые! — фыркнул Макс. Хотел было просветить Нику на эту тему, но вовремя спохватился.

Подошел Лис.

— Девчонки, кто-нибудь — достаньте Машку из женского туалета! Меня как-то не впускают! Милена!

— Я могу! — вызвалась Ника. — Мне как раз в ту сторону!

Пока шли Ника соловьем разливалась:

— Глеб на тебя такими глазами смотрит! Мне кажется, он на самом деле влюблен! Я никогда не видела, что бы он на какую-нибудь девушку смотрел так, как на тебя! А Лис? От него я вообще не ожидала такого! Машку ни на шаг от себя не отпускает!

— Это не от любви.

— А от чего?

— Он… Он поспорил на нее с Максом, — сказала Милена останавливаясь и глядя Нике в глаза. — Только не говори ей. Не говори, потому что… Это же очень больно. Сегодня последний день этого ужасного спора и потом, возможно, Лис все как-то устроит…

— Что устроит? — Ника не хотела верить в то, что Лис снова взялся за старое. Что последний его "подвиг" ничему его не научил. — Ты это серьезно про спор? Неужели этот придурок снова возомнил себя непонятно кем?! Я думала, что он хорошо усвоил прошлый урок!

— Не знаю о чем ты говоришь, — пожала плечами Милена. — Но я сама все слышала. Они с Максом поспорили, что Лис сделает приличную девочку из неблагополучного подростка.

— Да что это за бред! — возмутилась Ника. — Кто дал им право вообще вмешиваться в ее жизнь!

— Ника, пожалуйста, не говори ей. Так будет лучше. Хотя бы сегодня…

— Посмотрим. Но Лис… Я всегда была о нем не самого лучшего мнения, но теперь… Это уж слишком!

Девушки вошли в дамскую комнату. На подоконнике сидела Машка и курила, пуская в потолок кольца дыма.

— Машенька, тебя Лис ищет, — сказала Милена.

— Да меня достал ваш Лис! — грубо огрызнулась Машенька. — Не пей! Не кури! Ни на кого не смотри! Воспитатель нашелся! Сам-то каждую встречную глазами раздевает! Смотреть тошно!

— А Новый год ты тоже здесь встречать будешь? — съязвила Ника. — Перестань выпендриваться и пойдем. Лис волнуется.

— Пусть поволнуется! Ему полезно! Он когда меня потрахал и за дверь выставил, не слишком волновался! Урод!

Милена покосилась на Нику. Ника пожала плечами и ушла в кабинку.

— Я сегодня напьюсь в говно и буду его по всякому позорить! — пообещала Машка. — Пусть терпит! Посмотрим, как ему это понравится. Пусть побудет немного на моем месте!

— Зачем вы встречаетесь если ты его так ненавидишь?

— Отомстить хочу! — заявила Машка.

Вышла Ника и направилась к раковине. Мыла руки и наблюдала в большое зеркало за тем, как Машка достала из сумочки маленькую изящьную фляжку, отвинтила крышечку и сделала несколько глотков.

— И с чем же ты так отважно мешаешь шампанское? — поинтересовалась Ника.

— С вискарем из папиного бара!

— Не страшно?

— Тебя забыла спросить! — Машка глубоко затянулась сигаретой.

— А я думала в твоей голове есть хоть немного мозгов, — усмехнулась Ника и ушла — она не любила навязываться.

Машка бросила окурок в раковину, фляжку в сумочку, вымыла руки, сбрызнулась своими сладкими духами и бросила в рот две пластинки фруктовой жвачки.

Вернувшись за столик она сообщила Лису:

— Не волнуйся, я не вмазалась!

— Искренне рад, — процедил Лис сквозь зубы.

— Славочка, — обратилась Машка к парню, — плесни мне коньячку!

— Слава, только попробуй, — пригрозил Лис.

Машка надула из жвачки шарик и громко его хлопнув, спросила у Лиса:

— Мне в Новый год минералку пить?

— Можешь пить сок или закажи коктейль безалкогольный. Ты же понимаешь — это для твоего блага, — назидательно произнес Лис.

Машка ничего не ответила. Со скучающим лицом осмотрела зал, потом начала строить глазки Славе, сидящему напротив. Даже начала выделывать под столом какие-то пируэты ногами.

— Перестань, — одернул ее Лис.

— Что ты! — довольно усмехался Макс. — Нам нравится на вас смотреть! Особенно на то, как она на тебя не ведется! Я надеюсь, Лис, что ты понимаешь — все это не в твою пользу! Не часто можно видеть такое зрелище!

— Еще одно слово и мы будем смотреть на твое разбитое лицо! — пообещал Лис.

— Вы можете хотя бы в Новый год не ругаться?! — возмутилась Берта.

Машка перебила ее.

— Я расскажу анекдот! — заявила она. — Лис, слушай внимательно — это про тебя! Сидят муж с женой на пляже. И муж маленький такой худой, лысый с кривыми ножками, замечает, что его жена любуется красивым, широкоплечим синеглазым блондином. Ну прям точно таким, как наш замечательный Лис! Тогда муж не выдерживает и говорит: "Дорогая, зря ты так на него пялишься! Вот у нашего соседа гараж на два Кадиллака, а он держит там велосипед!" Ну точно, история про нашего Лисеночка!

Машка разразилась злорадным смехом. Над столом повисло молчание. Все ждали реакции Лиса и реакция последовала. Он нашел в себе силы улыбнуться и обратился к Машке со словами:

— Отличный анекдот. Жаль, что ты не сказала о том, что бесишься оттого, что я не впускаю тебя в свой гараж, потому что ты слишком любишь кататься на чем попало!

Машка покрылась пунцовыми пятнами от злости и стыда. Лис не имел права делать такие гнусные намеки, тем более, что все совсем не так! Девушка с грохотом отодвинула стул и почти побежала к выходу.

Лис догнал ее уже в холле. Больно схватил за руку и развернул к себе.

— Куда это ты собралась?

— Домой!

Лис рассвирепел — до удачной развязки осталось каких-то пара часов, а она собралась домой!

— Я вытаскиваю тебя из дерьма! — шипел он. — Я познакомил тебя со своими друзьями, перед которыми ты меня не устаешь позорить и скажи — ради чего я терплю все это?! Ты можешь мне внятно сказать какого черта ты так себя ведешь?

Машкины дрожащие губы ухмылялись. Она чувствовала что вот-вот разревется, но сдерживала слезы изо всех сил — только бы не доставить Лису такого удовольствия!

— Ты слышишь, что я тебе говорю?! Хватит ухмыляться! Отвечай!

— Убери от меня руки, — процедила Машка дрожащими губами.

Лис вдруг ударил ее по лицу и прокомментировал:

— Это за Славу. Это за гараж на два Кадиллака.

Еще пощечина.

— Это за все остальное.

Удар.

— Теперь ты будешь вести себя нормально?

— Я тебя ненавижу, — прошептала девушка.

— Приведи себя в порядок и возвращайся за столик.

— Ты слышишь меня?! — прошипела в отчаянии Машка. — Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Он рывком прижал девушку к себе, жадно поцеловал в губы, затем, отстранившись, глядя ей в глаза бархатным голосом сказал:

— Хватит истерить. Ты же сама во всем виновата. Вытирай слезы и пойдем.

Машка закусила губы и поплелась наводить красоту.

— Вы трахались что ли? — спросил Макс, когда пара вернулась к друзьям.

— Рот закрой, — буркнул Лис.

Наклонился к Машке и прошептал ей на ухо:

— Надеюсь, ты будешь держать себя в руках?

— Я тебя ненавижу! — прошипела она глядя в синие холодные глаза, едва сдерживая слезы. — И за что мне такое дерьмо под Новый год?!

Не смотря на эти слова Машка теперь сидела тихо, как мышь. Она даже избегала смотреть кому-то в глаза — ей казалось, что по одному ее взгляду все узнают об этом позоре — о том, что Лис надавал ей пощечин прямо в холле, никого не стесняясь, а она, не смотря на это, не смогла уйти и послать его ко всем чертям. Сохранить самообладание было невыносимо сложно — больше всего Машке сейчас хотелось рассказать всем какой же Лис на самом деле. Вот если бы не бояться, что он вывернет все ее слова на изнанку и она не захлебнется потом в собственной грязи.

— Милена, — Машка обратилась именно к ней, потому что видела в ней сочувствие. — Мне надо у тебя кое-что спросить. Наедине. Лис, ты не против?

— Иди, — пожал он плечами.

Милена, подозревала, что сейчас услышит нечто не слишком приятное, но все же поднялась из-за столика и пошла за Машкой.

Разговор должен был состояться в женском туалете, где Машка снова села на подоконник и закурила. Теперь в ней небыло и следа недавней бравады.

— Ты хотела что-то спросить, — напомнила Милена.

— Ничего. Я хотела покурить, а ты мое алиби для Лиса.

Машка задумалась о чем-то, грызя ноготь на большом пальце, потом достала телефон, набрала номер.

— Герда, привет!.. Че, ты в "Сафари"?.. Да?… Да, я тоже. Слушай, есть у тебя?.. Есть, да?.. Я? Я тут сижу в туалете… Ага… Ага, жду.

Закончив разговор, Машка бросила телефон в сумочку и снова задумалась о чем-то.

— Может, я пойду? — спросила Милена.

— Нет. — Машка снова достала фляжку с виски, отвинтила крышку, сделала глоток, смерила Милену взглядом и сказала: — Ты даже не думай, что я это все Лису назло делаю… Не, на зло, конечно, но… Понимаешь, если тебе постоянно говорят, что ты дерьмо, то со временем перестаешь лезть из кожи, что бы быть хорошей. Все равно ведь не угодишь. Надоело…Черт, я просто не знаю, не знаю что со мной! — Машка охватила голову руками. — Я же… Я никому никогда не позволяла так с собой… Я за одно слово могла в морду дать и все равно — мальчик это или девочка!.. Я не боялась ничего! Не была такой размазней! А сейчас!.. Он так со мной, а я ничего не могу ему ответить… Я же на самом деле люблю и… И я даже думала, что он ко мне очень хорошо относится… Дура. Я не знаю, что он вам там рассказывает, но врет, наверное. Он меня сегодня прямо в холле ударил… По лицу. У всех на глазах, а я потом все рано уйти не смогла…. От себя противно!

— Мне бы тоже противно было на твоем месте! И как ты это терпишь? — Ника вошла в туалет следом за Машкой и Миленой и слышала конец разговора.

— Никак, — отрубила Машка и спрыгнула с подоконника. Появилась незнакомая девушка с зелеными волосами. Она вложила что-то в Машкину ладонь, Машка сунула ей свернутые трубочкой деньги.

Когда девушка ушла, Ника пришла в чувство и прошипела Машке на ухо, так, что бы не слышали посторонние:

— Ты с ума сошла?!! Лис не стоит этого!

— Не вмешивайся, ладно?

Машка уединилась в свободной кабинке. Ника достала из сумочки сигареты и закурив тихо сказала Милене:

— Я так и знала, что она не просто так ушла! Нет, ну я вообще не понимаю что такое происходит у нее с Лисом! Он старается напиться, она — вмазаться! Это же все не просто так! Дело совсем не в споре!

— Он ее бьет, а она в него влюблена, — ответила Милена. — Ты же сама слышала. Не знаю на сколько это правда, но мне так кажется — на все сто…

— Да? Знаешь, мне тоже… — согласилась Ника. — Нет, ты посмотри какой Лис урод, а? Он по-моему вообще уже свихнулся на почве любви к себе! Вечно дров наломает, а потом его все жалеют! Убила бы, гада! Правильно Элина его бросила! Хотя… Он же ее на руках носил, а она… Там все наоборот было.

Вышла Машка. У нее были блестящие, немного стеклянные глаза.

— Никому не говорит о нашем маленьком секрете, — хихикнула она.

— Нет, я одного не понимаю, ну почему ты от него не уйдешь? — возмутилась Ника.

— Не отпускает, — коротко буркнула Машка.

Едва девушки заняли свои места за столиком, как свет в зале погас и вспыхнули маленькие светильники на столах. Где-то огромные часы отсчитывали приближение Нового года. Люди спешили наполнить бокалы и загадать самые главные желания. Последний удар. Вспышка света, облако сверкающих конфетти с потолка, крики радости перекрывающие музыку.

Год начался.

Машка ушла танцевать. Лис цедил коньяк и наблюдал, не уставая придираться:

— Вам не кажется, что она танцует как-то странно?

— Лис, отцепись от нее, — посоветовал Глеб. — И нас оставь в покое.

Он обернулся к Милене что бы продолжить начатый разговор:

— Зай, мне так хочется пересчитать застежки на твоем платье…

— В самом деле? Мне все же кажется, что застежки здесь совсем ни при чем.

— Никогда не встречал такой проницательной девушки!

— А я никогда не встречала такого нетерпеливого молодого человека.

— Глеб, ну я прямо чувствую, что Машка где-то уже вмазалась! — Лис снова вмешался в разговор.

— Я что могу сделать?! — вспылил Глеб. — Ты сам захотел этого идиотского спора, так сам и мучайся теперь! А боишься проиграть — не ной!

— Спор? — оживилась Берта. — Какой еще спор?

Ника дернула Берту за руку что бы так не орала и быстро зашептала ей на ухо — раскрывала все Лисовы карты.

— Я не ною! Я просто боюсь как бы она чего не выкинула! Да, а где Макс? Время вышло и он реально должен мне денег.

Макса за столиком небыло — едва закончили бить часы, он сразу куда-то исчез со своей дамой.

К Глебу подошел Слава и что-то быстро зашептал ему на ухо. По лицу Глеба поползла улыбка, но он, постарался спрятать ее. Обернулся к Милене:

— Посидишь одна? У меня тут дело. Надо с одним человеком переговорить.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Глеб и Слава ушли. Милена задумчиво вертела в длинных пальцах бокал шампанского, глядя на бегущие вверх пузырьки. Лис продолжал всматриваться в зал выискивая Машку.

— Милена, она точно ничего не принимала? — спросил он.

— Спроси у нее сам.

— Она же не скажет! Черт, я прямо чувствую, что она сегодня что-то устроит!

— Если бы ты относился к ней иначе, то она и вела бы себя нормально, — заметила Милена.

— Я и так очень многое ей позволяю!

Лис взял с собой Яна и они оба отправились на поиски Марии. Ян вернулся минут через пять. Загадочно улыбаясь он зашептал Нике на что-то на ухо. Милена вздрогнула — ей показалось, что она услышала имя Глеба.

— Ян, я ничего не понимаю! — громко возмутилась Ника. — Какие еще новогодние скидки?!

— Я говорю, что кто-то снимает шлюх прямо под носом у своей второй половины, а ты так орешь, — прошипел Ян.

— Да?!! — поразилась Ника и с сочувствием глянула на Милену. — Как же он может так себя вести?

— Ему приходится изворачиваться, — намекнул Ян.

— Что ты говоришь, — усмехнулась Ника. — А ты тоже поступал бы так?

— Ник, к счастью наши отношения развивались намного быстрее.

— Ах вот в чем дело! Все же я права и все мужчины нас используют! Правда по-разному. Глеб, например, таскает Милену с собой как красивую куклу и все! Убила бы! — Ника разозлилась не на шутку.

В этот момент появились Лис и Машка, которая пришла сюда явно не по своей воле. Она села, сложив руки на груди и поглядывая на сидящих за столом так, словно не могла решить кому первому испортить настроение. Ника выглядела слишком воинственно, Берта была скучна, как жертва и Машка выбрала Милену:

— А где Глеб?

— Я не знаю.

— А я знаю! Они со Славой подсняли себе пару девиц суперлегкого поведения и сейчас, наверное, трахаются в ближайшей гостинице! — выпалила Машка.

— Заткнись! — прикрикнул на нее Лис.

— Пусть знает! — Машка разошлась не на шутку, ей надоело строить из себя хорошую девочку, надоело все спускать Лису, тем более — она решила для себя, что с нее хватит и это финальный вечер их отношений. — Пусть знает, какие вы на самом деле все здесь уроды!

— Если у вас с Лисом все плохо, то не надо лить грязь на других, — вмешалась Ника. — Милена, не стоит обращать внимания на ее слова. Ты же знаешь, что она чем-то закинулась вот и несет разную чушь.

Лис буравил Машку глазами:

— Это правда?

— Да, я немного расслабилась, — зло усмехнулась Машка. — Что дальше? Устроишь скандал? Снова ударишь меня? Ну?! Тебе же нравится издеваться надо мной!

— Видеть тебя не могу, — устало сказал Лис и ушел. За ним устремился Ян.

Теперь за стоиком сидели только девушки и Костя. Настроение у всех было подпорчено. Ника попросила Костю:

— Пойди, найди Глеба. Что-то он и правда обнаглел.

Костя нехотя поднялся со своего места — ему больше хотелось послушать о чем тут будут болтать, чем шататься где-то в поисках Глеба. Может он и в самом деле где-то с кем-то занят.

— Милена, не расстраивайся, — сказала Берта, когда Костя ушел. — Чем больше переживаний, тем дороже отношения.

— Берта, не говори глупостей! — одернула ее Ника. — Если так рассуждать, то ваши отношения с Владом ничего не стоят! Милена, тебе просто нужно принять некоторые "мужские слабости".

— Ну да, — ухмыльнулась Машка. — Рукоприкладство это тоже одна из мужских слабостей, а еще проститутки, вранье и что там еще у них бывает?

— Ты это специально? — Ника начинала выхо дить из себя.

— Я просто стараюсь открыть ей глаза!

— Давай я тебе открою глаза! — Нике надоела Машкина болтовня и пора уже было поставить зарвавшуюся малолетку на место. — Лис поспорил с Максом на то, что сделает из тебя пай-девочку! Если бы не это, то он бы и близко к тебе не подошел!

Машка ничего на это не ответила. Налила себе полный бокал шампанского и выпила залпом. Подошел Глеб. Сел рядом с Миленой, улыбаясь обнял девушку за плечи и притянул к себе:

— Скучала без меня?

— Пусти, — Милена отстранилась, давая понять Глебу, что он ей неприятен.

— Что такое, Зай?

— Я сказала ей, что ты ходил трахать проститутку! Что так быстро вернулся? Костик наябедничал и ты испугался? Девку-то другу, наверное, оставил? Не пропадать же, — Машка, как в воду смотрела.

— Язык бы тебе вырвать, — мечтательно ухмыльнулся Глеб. Он взял Милену за руку и виновато глядя ей в глаза попросил: — Прости меня за то, что я дал тебе повод верить этой рыжей девчонке.

— Глеб, в последнее время поводов слишком много. Либо ты теряешь осторожность, либо… я так мало для тебя значу.

— Зай, позволь мне все объяснить. Клянусь, тебе не в чем меня упрекнуть, — его улыбка была такой сладкой и обаятельной, что было ясно — виновен!

— Не сейчас, — Милена тоже улыбнулась. — Все же праздник. Нужно пытаться сохранить праздничное настроение.

— Почему ты называешь ее "Зай"? В определенных кругах это означает, — Машка бессовестно позволяла себе вмешиваться во все разговоры.

— Да закрой же ты рот! — прикрикнул на нее Глеб, не давая объяснить, что означает "Зай" в "определенных кругах". — И где это Лиса носит? Некому тебя унять!

— Привет! — к столику подошла Даша. Все были на столько удивлены ее появлением, что замолчали открыв рты и не веря своим глазам. Перед ними и в самом деле стояла Даша о существовании которой все и думать забыли. Она была одета в весьма откровенное платье из черных кружев, розовые, заметно отросшие волосы уложены в сложную прическу, макияж был таким же ярким как и всегда. Девушка держала в руке бокал шампанского и была отвратительно пьяна. — Увидела вашу замечательную компанию и решила поздравить с Новым годом! Поздравляю! Я думаю, что этот год будет полон разных сюрпризов, особенно для тебя, Ника!

Даша загадочно расхохоталась, но вдруг спохватилась:

— Да, а почему я не вижу Яна? Где он? Ну да ладно — передайте ему, что я его люблю и целую, целую, целую!

Даша отвесила Нике очаровательную улыбочку и удалилась вихляющей походкой.

— Я уже и забыла про это розовое чучело, — пробормотала Ника. Она машинально проследила за тем, куда направляется Даша и…

У Ники закружилась голова и пересохло в горле. Она увидела Яна разговаривающего с Сергеем. Они говорили так, словно были старинными приятелями и Даша подошла к ним и повисла на плече у Скифа…

— Ника, что с тобой? — Берта заметила как сильно побледнела подруга. — Ты как будто привидение увидела!

— Лучше бы привидение, — выдохнула Ника и сделала несколько глотков шампанского.

…все в порядке. Сегодня Новый год и мы празднуем его с друзьями. О плохом я подумаю завтра, когда закончится похмелье…

Появился Лис и не один, а со Снежанной. Пара села на другом конце стола — местах Макса и Кати. Лис галантно придвинул Снежане стул, налил девушке шампанского, она чмокнула его в губы и со смехом обернулась к онемевшей компании:

— Поздравляю всех с праздником! Давайте выпьем за то, что бы этот год принес нам побольше счастливых встреч!

— Куда уж больше, — криво усмехнулась Ника.

— Это кто еще? — Машка обернулась, внимательно изучая лица окружающих и словно стараясь прочитать в них ответ. — Мне кто-нибудь скажет кто это?!

— Я, — вызвался Лис. — Это Снежана. И ее компания мне гораздо приятней, чем твоя!

Машка кивнула. Глотнула шампанского. Лис же потянулся к Снежане и на глазах у всех состоялся очень долгий и очень чувственный поцелуй. Машка наблюдала это с каменным лицом, пока бокал, который она держала в руке, не лопнул, поранив руку осколками. Отзывчивая Берта вскочила со своего места и увела Машку.

— Как достала меня эта малолетка без мозгов! — пожаловался Лис.

— Как же она нас достала! — поправил его Глеб.

— Лис, я рассказала ей про ваш отвратительный спор! — заявила Ника. — И я не понимаю, почему она еще не ушла!

— Она старается на нас отыграться, — предположил Глеб.

Вернулся Макс. Уже без Кати, но с таким довольным видом, что было ясно — он получил от нее все, что хотел.

Подошли Машка с Бертой. Машкина рука была перебинтована, кое-где уже проступили красные пятна крови и это похоже ей даже нравилось. Заметив Макса, сидевшего теперь на месте Лиса, Машка демонстративно закурила.

— Я ничего не пропустил? — спросил Макс, обращаясь только к Лису.

— Пропустил, — ответил Лис. — Ей все рассказали. Но ты все равно проиграл — уговор был до двенадцати ноль-ноль!

Лис сделал паузу и со злостью обратился к Машке:

— Почему ты еще здесь, а? Ты разве не понимаешь, что тебе больше не рады?! Хочешь я сам тебя провожу к выходу?!

У девушки дрогнули губы. Она затушила в пепельнице сигарету и ушла.

— А ты, Лис, все-таки дурак, — загадочно улыбнулся Макс и ушел за ней.

— Ты не должен был так разговаривать с Машей, — заметила Милена. — Это слишком жестоко. Для нее это был тяжелый вечер.

— Для всех нас тоже! — огрызнулся Лис. — А тебе повезло с девушкой, Глеб у нее не только ангельское терпение, но и огромное доброе сердце. Пора научиться ценить что-то, кроме смазливой мордашки!

— Лисеночек, ну не злись, — Снежана прильнула к парню. — Хочешь я подниму тебе настроение?

— Не хочу! Машка ушла и можно больше не разыгрывать это представление!

Третий день наступившего года Глеб решил посвятить общению с друзьями. Глеб обзвонил всех сам, что бывало с ним довольно редко — он не любил посиделок в своем доме, но сегодня было особенное настроение — хотелось как следует расслабиться никуда не выходя. Собрались у него, мужской компанией — немного выпить и потрепаться. Благо, дом пустовал — родители были в отъезде и ничто не могло помешать приятно провести время. Приехали Лис, Ян и Костя. Влад не смог, Слава уехал на неделю отдохнуть в жаркие страны, а Макса видеть не хотелось ни под какими предлогами, но тот все же нашел способ просочиться в гости. Вылакав две бутылки пива, и закурив сигару, Макс с ухмылкой спросил у Глеба:

— Как там у тебя дела с твоей крышанутой красоткой?

— Какая тебе разница?

— Интересно. Нельзя разве поинтересоваться? — невинно округлил глаза Макс.

— Дела никак. Я ей после Нового года еще не звонил.

— Почему?

— Отдыхаю.

Глеб не лгал. Он в самом деле в последнее время чувствовал себя довольно паршиво после их с Миленой встреч. Его изматывала эта невозможность близости, его выводило из себя то, что его желание не находит выхода и самое ужасное — слишком туманными были перспективы развития этих отношений. Поэтому Глеб решил отдохнуть. Пожить жизнью свободного человека.

— У тебя просто не получилось развести ее на секс и ты обломался! — резюмировал Макс.

— Тебе вообще какая разница? — не понимал Глеб. — Тебя это ни каким боком не касается.

— А вот здесь ты не прав! Ты же позоришь всех нормальных пацанов! Какая-то телка разводит тебя, как последнего лоха, а ты и ведешься! Ну сам подумай — ты тратишь деньги на нее, и на шлюх, потому что хочется секса. А нафига лишние расходы?

— Макс, закрой рот, — попросил Глеб и что бы подкрепить свое самообладание выпил коньяка. — Мои отношения с Миленой касаются только меня и Милены.

— Но мы, как твои друзья, хотим тебе помочь! — Лис, ехидно улыбаясь, поддержал Макса. — Ты должен поставить вопрос ребром, как мы тебе и советовали! Вы уже достаточно долго общаетесь! Пора от слов перейти к сексу! Черт, опять!

Лис выругался и совсем отключил телефон. Компания с любопытством наблюдала за ним.

— Ты чего это, Лис? Скрываешься от кого-то? — спросил Глеб.

— Угадай! — скривился Лис.

— Машка, что ли? Это после того, как ты, — Ян был очень удивлен. — И что она от тебя хочет?

— Она от меня она хочет меня! — Лис раскинул руки. Жест выглядел как констатация своего божественного совершенства, достойного самого массового поклонения.

— Корону-то поправь, а то как бы не упала, — фыркнул Макс, всегда завидовавший Лису, потому что тот пользовался бешеным успехом у девушек, чего с Максом не случалось.

— Да какие короны! — возмутился Лис, и с досадой добавил. — Она мне звонить начала еще первого числа вечером! Это… Это я не знаю, как называется! Ревет в телефон, фигню какую-то несет. Говорит, что все мне простила! Все! Вообще ни в какие ворота! У ребенка полностью отсутствует чувство собственного достоинства! Противно и не знаю, как он нее отвязаться! Ладно, не обо мне сейчас. Глеб, а чем Милена вообще мотивирует свое нежелание? Должны же быть какие-то оправдания?

Вот уже и Костя включился в разговор, а следом за ним и Ян вставил свои три копейки:

— Если она говорит тебе, что любит, то почему отказывается от секса?

— Говорит, что еще не готова. Стандарт.

— Вот! — Макс торжествующе воздел палец вверх. — Вот это самая тупая из их отмазок! И когда они так говорят, их надо поставить перед выбором — "или — или"!

— Милена и так слишком много себе позволяет, — хитро скалился Лис, — нарасскажет тебе всякого, а у тебя уровень морали потом аж зашкаливает и ты таким себя думающим интеллигентом чувствуешь, что хоть сразу в петлю!

— Я не хочу говорить на эту тему! — Глеб глотнул еще коньяка.

— Послушай меня, — заявил Макс, словно не слыша этой реплики. — Я знаю ее сестру довольно хорошо. Так вот Ирка только и мечтает, как бы выскочить замуж за богатого мужика. И готова она ради этого на многое. Может Милена твоя такая же? Только расклад немного другой. Строит из себя целку, что бы ты женился? И разговоры эти душеспасительные тоже кстати. Хочет прополоскать мозги тебе так, чтоб у тебя и мысли небыло о сексе до свадьбы!

— Глеб, а это вариант! — поддержал Макса Лис.

— Вы достали меня! — рыкнул Глеб и схватив со стола мобильный, набрал номер.

— Ты что делаешь? — удивился Ян.

— Звоню ей что бы поставить вопрос ребром!

— По телефону?!

— Я глядя ей в глаза никогда не смогу такого сказать!.. Алло?.. Милена, привет!

— Привет, — ее голос звенел от счастья. — Ты так давно не звонил, мне кажется целую вечность… Что-то случилось?

— Нет. Все нормально. Просто у меня были кое-какие дела… Зай, я тут подумал, что надо что-то решать с нашими отношениями.

— Я… — ее голос оборвался, словно самоубийца шагнул с крыши.

— Милена?

— Я не понимаю, — прошелестело в трубке.

— Или наши отношения становятся совсем близкими или они заканчиваются раз и навсегда. Тебе наверное, надо подумать? Это быстро так не решается. Сейчас начало восьмого и если ты не приедешь до одиннадцати этого вечера, то я посчитаю, что между нами больше ничего нет.

Не дожидаясь ответа Глеб нажал отбой и обернулся к друзьям. Компания поймала приступ столбняка. Первым пришел в себя Лис.

— Нифига себе! Ты так жестко с ней!

— Я бы так не смог! — покачал головой Ян.

— Конечно не смог бы! — рассмеялся Макс. — Ты у нас вообще размазня!

— По стене сейчас размажу и размазней станешь ты! — огрызнулся Ян. — Глеб, так что? Нам когда отваливать?

— Не знаю. Часов в десять. Но я, честно говоря, вообще не уверен, что она приедет.

Когда друзья разъехались и Глеб остался один, на него навалилась жуткая, тупая тоска, сожаления о том, что послушал друзей, а с другой стороны — если бы не позвонил, то немногое бы изменилось. Все равно отношения с Миленой не имеют шансов. И… Она все равно не приедет. Время — десять минут двенадцатого.

Но она приехала, на сорок минут позже назначенного срока. Она нервничала. У нее нехорошим лихорадочным блеском горели глаза, а на бледных щеках цвели пунцовыми цветами пятна румянца.

— Пришла, — усмехнулся Глеб.

— Ты позвонил и я приехала, — хрипло прошептала она.

— Ну, проходи, — сделал Глеб пригласительный жест. — Как ты? Как Ирка?

Она посмотрела на него так, словно не понимала на каком языке он говорит. Глеб, не обращая на это внимания, помог девушке снять пальто. Она уловила легкий запах коньяка.

— Ты пьян?

— И что с того? — усмехнулся Глеб и взяв Милену за руку повел в гостиную. Рука у нее была ледяная.

Они сели на диван, на расстоянии друг от друга. Глеб небрежно развалился в своем углу, с бокалом конька в руке. Милена сидела прямая, словно натянутая струна, невидящими глазами глядя перед собой.

— Хочешь выпить?

Не дожидаясь ответа Глеб принес бутылку красного вина и бокал. Наполнил. Протянул Милене.

— Пей.

Она взяла бокал дрожащей рукой, поднесла к губам. Сделала несколько глотков. Тонкое стекло дробно стучало по зубам. Глеб усмехнулся. Он наблюдал. В голову пришла мысль, что если предположения его друзей обоснованы и она в самом деле хочет женить его на себе, то она неплохая актриса.

— Ты на кого учишься? — спросил Глеб.

— Я… Факультет академического рисунка и живописи, — ошарашено ответила она.

— Понятно, — кивнул Глеб. — Ну, рассказывай.

— О чем? — горящие, как в лихорадке глаза уставились на парня.

— Ну, о том, как ты себе это представляешь. Это ж не мой первый раз. Если, конечно, первый… Давай, говори, не стесняйся. Хотя, у вас у всех мечты о дефлорации одинаковые — что б романтично до тошноты. Что бы цветочки и свечки, и прочая лабуда. Да… Извини, из всех атрибутов — только вино. Так что пей, Зай.

Она послушно осушила бокал и затравлено посмотрела на Глеба:

— Почему ты такой сегодня?

— Потому что надо что-то решать. Сегодня или никогда. Пойдем?

Девушка в отчаянье кусала губы. Глебу даже показалось, что она хочет сбежать из этого дома и от него, Глеба, к чертовой матери. Но она кивнула:

— Пойдем.

Они поднимались в его спальню. Милена впереди, Глеб следом, как того и требовал этикет — пропускать женщину вперед. В рестораны и на минные поля… Впрочем, в данной ситуации едва ли были уместны воспоминания о правилах хорошего тона. Глеб видел с каким трудом давался Милене каждый шаг, как ее рука в отчаянии хватается за перила винтовой лестницы… Видел все это, но остановить не мог.

Не хотел.

Почему-то казалось, что нужно идти до конца. Потому что…

Потому что тогда он не будет выглядеть лохом перед друзьями и самим собой.

На вершине лестницы у Милены вдруг подкосились ноги и она медленно осела на ступеньки выдохнув со слезами в голосе:

— Я не могу!

— Знаешь, я почему-то не удивлен, — раздраженно бросил Глеб. — Вот только я не понимаю чем же внушаю тебе такое отвращение!

Девушка спрятала лицо в ладонях и заплакала. Глеб сделал шаг назад, потом еще и еще. Потом развернулся и быстро пошел вниз по лестнице.

В кухню.

Варить кофе.

Не слышать как она плачет.

Протрезветь и понять, что натворил.

Он курил стоя у распахнутого настежь окна. С улицы залетали снежинки и таяли на подоконнике. Тихо вошла Милена, обняла сзади, ткнулась лбом в спину Глеба.

— Прости меня, — прошептала девушка. — Прости. Я думала, что смогу, но…

Он обернулся. Смотрел в покрасневшие и припухшие от недавних слез глаза.

— Прости, — лепетала она. — Я… Я не та, что нужна тебе… Я все понимаю, но… Я не могу… я слишком… Мне так жаль… Я люблю тебя, но не могу… Не могу…

— Все нормально, — ответил Глеб, проводя рукой по гладкому шелку ее черных волос.

Ему было жаль ее. До боли, отвратительно жаль, но… Он понимал, что она на самом деле не та, что ему нужна, что сегодня последний день, последний вечер, когда они вместе. Он больше не позвонит ей, не будет ее ждать после пар у института. Он постарается забыть ее на столько, на сколько это вообще возможно. Он найдет себе другую девушку, которая будет наглей и злее. С которой можно будет не говорить, не слушать, не думать, не чувствовать, зато можно будет заниматься сексом когда и где угодно. Он найдет себе ту, которая будет капризничать, истерить, кокетничать с его друзьями и пытаться залезть им в штаны, требовать внимания, денег, подарков, дорогих клубов и ресторанов, отдавая взамен свое тело. Только тело, потому что больше ничего нет — сердце иметь нынче не в моде, а от души остались жалкие ошметья…

— Вызови мне такси, пожалуйста, — попросила Милена.

Нет, на самом деле ей не хотелось уходить, не хотелось оставлять Глеба, но… Она знала, что это их последний вечер, знала, что они больше не встретятся, что сегодня все закончилось. Навсегда. А сейчас самое главное держаться. Собрать все силы и сопротивляться боли и пустоте, которые вот-вот захлестнут весь ее мир.

— С тобой все в порядке? — спросил Глеб.

— Д-да… Да.

Она ехала домой глядя на ночной город уже не видящими ничего вокруг от боли глазами. Не помнила, как поднялась в квартиру, как вошла в комнату, как одеревеневшими пальцами сняла пальто и ботинки. Повалилась на кровать.

Боль и темнота… Из всего многообразия мира ей остались только боль и темнота…

Лис возвращался из университета и возле своего дома увидел Машку."Этого мне только не хватало!" — с досадой подумал он, и не обращая внимания на девушку, направился в свой подъезд. Машка преградила ему дорогу. Молча. Смотрела Лису в глаза и молчала. Взгляд тусклый и тоскливый. Лис сделал попытку обойти ее, но девушка не говоря ни слова вцепилась в рукав его пальто.

— Отвали! — зло бросил парень.

— Лис! — просительно проныла Машка. — Лис, я без тебя не могу! Мне так плохо!

— Переживешь! Никто от этого не умирал! И с тобой ничего не случится! Переломает!

— Лис! — обветренные губы ее задергались, а глаза наполнились слезами.

Смотреть на слезы-сопли Лис не собирался и хотел уже послать Машку грубо, не стесняясь в выражениях, но из подъезда выплыла песионерка-соседка. Не спуская свою болонку с поводка и не желая пропустить ничего, что позже можно сделать сенсацией, бабка уселась на скамейку и приготовилась наблюдать.

— Идем, — сказал Лис Машке и довольно грубо схватив ее за руку, потащил в квартиру. Не хотел становиться сенсацией.

С Машкой не церемонился. Едва захлопнув за собой дверь квартиры начал на повышенных тонах высказывать недовольство:

— Сколько можно?! Сколько? Не надо мне больше звонить! И смс свои шибанутые прекрати писать! И ходить за мной тоже не надо! Я что, прошу чего-то невозможного?!

— Мне плохо без тебя, — Машка расплакалась, отвернувшись от Лиса и прислонившись лбом к стене.

— Тебе плохо, потому что ты башкой своей не думаешь!

— Ты на меня поспорил! — всхлипывала она в стену.

— Вот именно! Я поспорил на тебя! Потому что иначе ты мне вообще никак не нужна! Я не понимаю, почему после всего того, что я тебе сделал, ты продолжаешь доставать меня! И!.. И прекрати уже реветь!

Машка медленно сползла вниз по стене и сев на пол продолжала рыдать, закрывая лицо руками. Лис, понимая, что просто впустую сотрясает воздух, снял пальто, ботинки, аккуратно повесил на вешалку шарф и прошел в кухню. Сейчас ему хотелось выпить горячего заварного кофе и выкурить сигарету.

Минут через пять в дверях появилась Машка. Вытирая слезы он попросила:

— А можно мне тоже кофе?

Лис невозмутимо выполнил ее просьбу.

Девушка, шмыгая носом, опустилась на кухонную табуретку.

— Я курить бросила, — похвасталась она.

— Искренне рад, — с сарказмом бросил Лис. — Вот только на долго ли?

— У меня проблемы, — пожаловалась Машка, скосив глаза в кофейную чашку.

— Проблемы надо решать, а не болтать о них, — холодно заявил Лис.

— Ты всегда решаешь свои проблемы? — обижено спросила у него Машка.

— За меня этого никто не сделает!

Машка помолчала. Сделала несколько глотков кофе и выпалила:

— Если бы не спор, ты бы никогда-никогда не стал со мной встречаться?

— Ни за какое золото мира! — отрезал Лис и добавил: — Ты не в моем вкусе. Знаешь почему? Потому что ты малолетняя и глупая, а возиться с такими малявками как ты, воспитывать — это не для меня. Еще вопросы будут?

Машкино личико перекосилось в странной гримаске, и покусывая в злом волнении дрожащие губы она спросила:

— Тебе даже в постели со мной не нравилось?

Лис презрительно фыркнул:

— Это был единственный приятный аспект наших отношений. Но, видишь ли, бывали у меня любовницы и поопытней!

Машка, все так же кусая губы, покачала головой:

— Неужели ты действительно такой? Неужели я… я так в тебе ошиблась?

— Ошиблась.

Машка помолчала, словно обдумывая его ответ, потом подняла на Лиса глаза и срывающимся, хриплым голосом сказала:

— А вот я не могу без тебя. Я думаю о тебе постоянно… Думаю и плачу… И не могу остановиться.

— Лучше б ты уроки учила! — ухмыльнулся Лис.

— Не понимаю, — Машка поморщилась, словно от боли. — Я не понимаю… Неужели для тебя в самом деле нет желаний кроме твоих?… Боли, кроме твоей собственной?.. Горя, кроме твоего?

— Заканчивай свое драматическое выступление и марш отсюда, — Лису надоело это слушать и чувствовать себя негодяем. Так чего доброго можно раскаяться, вспомнить хорошее и начать утешать эту несчастную, дать ей второй шанс… Будем честными — она была не так плоха, как Лис хотел ее в этом убедить.

— Я закончила, — шмыгнула носом Машка. — Я больше не буду… Не буду тебя преследовать. Счастливо!

Она ушла. Лис сидел один в пустой квартире. Пил кофе. Курил, выпуская в потолок клубы дыма и чувствовал себя паршиво. Одиноким… Отвратительно так ему давно небыло. Зачем дорожить своей свободой, если в итоге она оборачивается банальным одиночеством? Никто не любит тебя, не понимает и самое страшное — не ждет. Ты свободен, но на деле оказывается, что ты просто никому не нужен. Вот такая вот правда жизни.

В голове у Лиса вертелись сказанные когда-то Машкой слова: "Если ты думаешь, что одинок, то знай — с сегодняшнего дня нас двое". Как бы не так. Было бы двое, если бы он не обращался с ней вот так, если бы не старался любыми способами отогнать ее от себя. А она… Она ведь понимала его как никто другой, как бы странно это не звучало. Возможно, что он, Лис, намеренно старался причинить ей боль, избавиться от нее рядом, потому что боялся самому себе признаться в том, что эта маленькая рыжеволосая девочка нужна ему. Она одна из всех прочих более взрослых, умных и опытных — она… И если бы не выгнал ее, то сейчас сжимал бы ее такую маленькую и теплую в своих объятьях, целовал медленно ее пухлые обветренные губы, смотрел в большие темно-зеленые глаза, с танцующими бесятам в омуте черных, расширенных зрачков.

— Ты просто сентиментальный кретин! — сказал себе Лис со злостью. — Расчувствовался, как девочка!.. Черт, почему она ушла?!

Видимо разговор возымел нужное действие, потому что Машка перестала изводить Лиса звонками и смс. Самое время вдохнуть полной грудью пьянящий дух абсолютной свободы и пуститься во все тяжкие. Он просто не вылезал из клубов, где отдыхал с такими же свободными друзьями и старался верить, что ему было глубоко плевать на Машку и на то, что там с ней теперь происходит. Вот и сегодня — ему позвонил Глеб и сказал, что через пол часа ждет его в "Клетке". Дело в том, что сам Глеб был уже в клубе и не один, а с девушкой. У нее, кстати, есть подруга и пусть Лис не валяет дурака, а составит им компанию. Долго уговаривать не пришлось.

Через пол часа он уже сидел за столиком в клубе "Клетка". Что-то пили, о чем-то болтали. Было легко и весело. Когда же девушки отлучились в туалет, Глеб спросил друга:

— Как тебе Света? Учти — Жанна моя. Хотя, это не принципиально.

— Света это брюнетка, а Жанна блондинка? — уточнил Лис и дождавшись утвердительного кивка задал интересующий вопрос: — А как же Милена? Твоя кукла неописуемой красоты? Чем там у вас все закончилось?

— Ни чем. И она не кукла, — процедил Глеб и справившись с волной раздражения пояснил: — Я отдыхаю. У меня каникулы. Мы не спим. Меня это напрягает и я ищу секса в других местах. Я бы мог позвонить Насте, но она сейчас уехала, так что… В общем — нагуляюсь и позвоню Милене. Если захочется. Пусть это будет небольшой тест — я хочу понять на сколько сильно мне нужен этот человек. Мы не так долго вместе и… Если разойдемся, то пусть это будет сейчас.

— Что-то ты загнул. Проверки какие-то. Скажи просто — хочу трахаться и все! А может вы вообще разбежались и тебе не хочется, что бы об этом узнали? Такие, например, как Макс. Он давно на нее глаз положил. — Лис был пугающе проницателен.

— Перестань. А Макс… Ты же знаешь, что для него чужие девушки всегда привлекательнее свободных… Да, — спохватился Глеб, — знаешь последнюю сплетню?

— Какую?

— В тот вечер, на Новый год, Макс Машку домой отвез. Говорят, их потом пару раз видели вместе.

— Да? — лицо Лиса перекосилось в какой-то болезненной ухмылке. — Ну, совет да любовь.

— Все хотел спросить — чем у вас с Максом спор закончился? Я про денежный вопрос.

— Я выиграл. Все. Давай эту тему закроем. Настроение портится, как подумаю сколько времени и нервов я угробил на эту рыжую.

Вернулись Света и Жанна. Атмосфера за столом вновь стала легкой и непринужденной. Лис улыбался Светлане гипнотизируя ее своими синими глазами и вот скоро легкий флирт перешел в весьма откровенные заигрывания и девушка спросила многообещающим шепотом:

— Может, уйдем? Или уедем? К тебе или ко мне…

Долго уговаривать не пришлось.

Они вышли из клуба. Лис предвкушал бурную ночь, Света грезила о том же. Пара долго и страстно целовалась перед клубом, потом по дороге к стоянке такси… Все складывалось слишком уж хорошо. Так не могло быть.

— Лииис! — пронзил зимний воздух отчаянный вопль. — Лииис!

Лис отшатнулся от Светы и обернулся на крик — по ступенькам клуба, прямо к нему неслась Машка, не переставая орать. Лис взял Свету за руку.

— Идем!

До ближайшего такси оставалось всего-то метров 10 и если поторопиться, то можно успеть уехать. Лис ускорил шаг и настойчиво тянул за собой Свету, которая ничего не понимая, оглядывалась назад тормозя движение и бормотала:

— Что происходит? Кто это? Ты ее знаешь?

— Ли-и-иии-и-ис!!!

Он резко обернулся и увидел, как Машка, поскользнувшись на покрытых льдом ступенях летит вниз, просчитав последние своим телом. Затем она поднимается и хромая, бежит к нему. У Лиса было такое ощущение, словно он смотрит какое-то дурацкое кино и там, на огромном экране бежит маленькая оторва с рыжими встрепанными космами волос…

— Лис, — Машка остановилась рядом с ним тяжело дыша. — Лис, послушай…

Он не дал ей договорить. Извинившись оставил Свету, и схватив Машку за шиворот и оттащил в сторону. Сейчас, при свете уличного фонаря он видел ее слипшиеся грязные волосы, мокрые полосы слез на щеках, дутую потрепанную курточку, широкие штаны в мокрых пятнах подтаявшего снега, почему-то кроссовки в мороз… Все это было до такой степени жалким, что Лис почувствовал волну отвращения.

— Какого хрена тебе от меня надо?! — прохрипел он.

— Лис, — она никак не могла отдышаться, — Лис, ты… помоги мне…

— Ты видишь, что я с девушкой?! Видишь?! Что ты устраиваешь здесь?!

— Лис, я прошу… Мне больше… Лис, пожалуйста!

— Забудь вообще что я есть! — заорал Лис отталкивая ее от себя. — Исчезни!

— Лис, — она схватила его за руку. — Лис, пожалуйста!

— Отвали, — он выдернул руку и пошел к Светлане.

Но та уже потеряла интерес и к происходящему, и к Лису. Девушка чему-то смеялась разговаривая по телефону, когда он подошел, она поспешно попрощалась с собеседником и сказала, насмешливо глядя на парня:

— Я вижу у тебя какие-то проблемы, так что… Вообщем, как-нибудь в другой раз.

Света чмокнула Лиса в щеку и вернулась в клуб. Лис круто обернулся к стоящей рядом Машке — виновнице его неудач.

— Я убить тебя готов! Это ты понимаешь?

— Лис, — она всхлипнула и вдруг уткнулась лицом ему в грудь. — Пожалуйста, можно я сегодня переночую у тебя?

— Что???

— Можно? — она вдруг брякнулась перед ним на колени.

— Встань! Встань немедленно! — Лис пытался поднять Машку с колен. — Черт! И откуда ты взялась на мою голову?! Поехали! Только перестань меня позорить!

Ехали в такси. Машка тихо всхлипывала и шмыгала носом.

— Перестань реветь! — рявкнул Лис.

— Извини, — пропищала она и затихла уткнувшись лбом в холодное стекло окна за которым проносились огни ночных улиц.

Машка сидела в кресле. Лис стоял посреди комнаты раздумывая как бы поднять себе настроение.

— Можно мне чай? — робко попросила девушка.

Лис перевел на нее задумчивый взгляд синих холодных глаз — она сидела в кресле и заметно дрожала.

— Тебя не учили, что зимой надо тепло одеваться?

Вместо свитера на Машке была ярко-желтая футболка с изображением на груди неизвестного современной науке пучеглазого существа.

— Лис, пожалуйста, сделай мне чай я очень замерзла, — попросила девушка, пропустив замечание мимо ушей.

— Хорошо. Но ты сначала пойди, умойся — рожа вся зареванная — смотреть противно.

У Лиса было очень плохое настроение и надо было на ком-то согнать свою злость — по счастливому стечению обстоятельств виновница неудач находилась в зоне досягаемости.

Машка похромала в ванную. Остановилась в коридоре.

— Лис, ты не мог бы дать мне что-то вместо пижамы?

Он молча подошел к шкафу, достал оттуда полосатую футболку и полотенце и подал девушке.

Пока Машка приводила себя в порядок, Лис включил телевизор, нашел музыкальный канал. Музыка немного подняла настроение. Лис улыбнулся и прошел в кухню. Сделал чай для Машки и кофе для себя. Немного подумав, достал из кухонного шкафа запечатанную бутылку коньяка и два бокала. Ему всегда нравилось пить коньяк из пузатых низких бокалов на ножке. Нарезал яблоки. Сделал глоток сладкого горячего кофе. Распечатал коньяк, налил немного в бокал. Выпил. Сделал глоток кофе. Включил вытяжку и с наслаждением закурил.

Когда Машка вышла из ванной Лис сидел в полутемной кухне и допивал вторую чашку кофе.

— Я думал, что ты утонула, — прокомментировал он.

Девушка села за стол и сделала глоток остывшего уже чая.

— Надо было быстрее, — заметил Лис. — Больше чай делать не буду — не проси. Могу коньяка налить.

— Налей, — пожала плечами она и провела руками по рыжим волосам.

— Голову даже помыла, — с сарказмом заметил Лис, разливая коньяк по рюмкам. — И как тебе понравился мой шампунь?

Машка не ответила.

— Выпьем! — Лис провозгласил тост. — За твою чистую голову, ну, и за нашу нежданную встречу, которой лучше бы небыло!

Машка нахмурилась, но ничего не сказала. Сделала глоток коньяка, поморщилась и торопливо бросила в рот круглый ломтик яблока.

— Теперь я могу услышать, что стряслось и почему ты сегодня здесь? Какая катастрофа произошла на этот раз? — Лис не скрывал издевки. — Хотя нет. Подожди. Пойдем в комнату, я устроюсь с комфортом и буду слушать твою болтовню.

Переместились в комнату. Лис сел в кресло. Так, что бы было видно экран телевизора. Машка села на край разложенного дивана.

— Говори! — велел Лис.

— Я потеряла ключи. Вышла из дома на минутку и потеряла.

— Знаешь, даже не удивляюсь! А без ключей домой, конечно, не попасть!

— Родители уехали отдыхать. Две недели на горнолыжном курорте во Франции…

— Ты у меня две недели будешь жить?!

— Нет. Мне только переночевать. Завтра к десяти приходит наша домработница, а у нее есть ключи. Я утором уйду. Не волнуйся.

— Я не волнуюсь. Я только не понимаю — ты разве живешь возле клуба? От твоего дома до "Клетки" — до хрена! Или ты скажешь, что хотела переночевать там?!

— Я договорилась с подружкой, что переночую у нее, а она сказала, что тусит в "Клетке" и что бы я подъезжала туда. Я поехала, а меня даже не впустили! У мобильного села батарейка! Я два часа ждала возле входа — думала, может она выйдет и вдруг увидела тебя! — в Машкином голосе появились нотки отчаянья.

— Ой, что-то не верю я в эти басни… — вздохнул Лис.

— Неужели ты думаешь, что после всего, что было, я рада, что ты оказался единственным человеком, которого я могла попросить мне помочь?

— Вот так? А я думал, что тебе приятно меня видеть.

Разговор оборвался, цедили коньяк, слушали музыку, следили за мельканием картинок на экране.

— Лис, — попросила Машка, — у тебя есть зеленка или что-то такое? Я коленку разбила. Очень болит.

— Черт! — выругался Лис. — Не можешь ты оставить меня в покое!

Не смотря на ворчание, все же поднялся и принес баночку с перекисью и йодом. Сел у Машкиных ног, внимательно осмотрел огромную ссадину.

— Это ты со ступенек?

— Да…

— Нормально так… Больно было?

— Да.

— Ну, бывает.

Лис поднялся на ноги. Хотел вернуться в свое кресло, но Машка его не отпускала.

— Можешь мне ранку помазать? Щипать будет. Я боюсь.

— Обнаглела, — буркнул Лис, но снова опустился на колени перед девушкой и принялся за обработку ссадины.

Когда мазал края раны йодом, Машка взвыла и замотала поврежденной ногой.

— Подуй! Щипит!

Лис принялся дуть, но вдруг спохватился:

— Помажь, подуй, пусти переночевать! Ничего больше не сделать?!

Он стоял перед девушкой уперев руки в бока. Машка подняла на него глаза и смущенно улыбнулась. Что-то было в ее улыбке и взгляде таких невинных круглых глаз, что Лис, не смотря на то, что эта девочка была причиной его неудач, приник к ее губам и мягко толкнул на спину…

Уснули быстро. Уже под утро. Словно кто-то выключил свет.

Лису снился какой-то странный сон — комната залита серыми рассветными сумерками, он лежит на спине и чувствует как чья-то легкая рука гладит его по волосам, как мягкие губы покрывают поцелуями его обнаженную грудь. Лис оборачивается и видит Машку. Она улыбается ему и проводит розовым пальчиком по его губам.

— Я тебя разбудила? Прости.

Девушка помолчала не отрывая влюбленного взгляда от лица Лиса, продолжила:

— Я так скучала по тебе все это время… Я люблю тебя. Лис.

— Что? — удивился он сквозь дрему. — Ты это серьезно?

— Да. Люблю. И мне очень больно от того, как ты со мной поступил…

Машка вытерла со щеки слезу.

— Прости. Не волнуйся. Тебя это никчему не обязывает. Мне просто хотелось сказать тебе это. Это и… Я все-таки ни о чем не жалею.

— Но ты сама все испортила…

— Портить было уже нечего… не волнуйся. Я сама начала все и сама все закончу. Уйду тоже — сама.

Он слышал эти слова словно издалека и гораздо реальнее было прерывистое Машкино дыхание на его губах и поцелуи, которые словно разбудили его.

…выбросили из сна в серые рассветные сумерки января…

Снова была испепеляющая страсть, снова они обессиленные упали в сон, не выпуская друг друга из объятий.

Первым проснулся Лис. Был почти полдень. Комната залита мягким светом. За окном большими пушистыми хлопьями падает снег. Лис перебирал в голове события прошлой ночи. Усмехнулся, подумав, что все сложилось даже очень удачно. Обернулся. Рядом тихо посапывала Машка — пухлые губы полуоткрыты, на бледной коже щек едва заметный румянец. Повинуясь внезапному порыву нежности Лис поцеловал девушку в рыжую прядь волос на виске и поднявшись с постели начал одеваться.

Машка проснулась в плохом настроении. Быстро оделась и прошла в коридор.

— Ты куда? — спросил Лис видя как Машка обувает кроссовки.

— Домой.

— Я думал, мы позавтракаем вместе.

— Не напрягайся. Я же сказала, что уйду сама и не буду ждать пока ты меня выставишь.

Эти слова всколыхнули воспоминания о ночном сновидении.

— Ты знаешь, мне сегодня снился странный сон…

— Это был не сон, — буркнула Машка и ушла хлопнув дверью.

Ближе к вечеру позвонил Макс — звал ехать играть в бильярд. Лис долго ломался, прежде чем согласиться. Но вместо бильярдного клуба он оказался у дверей Машкиной квартиры. Ему долго не открывали и Лис отчаявшись, собрался уже уходить, когда замок щелкнул и дверь медленно открылась. Машка, все в тех же шмотках, что и накануне — желтой футболке и песочного цвета штанах со множеством карманов, выжидающе смотрела на Лиса.

— Чего пришел? — ее голос был таким же серым, как низкое зимнее небо.

— Я… Хочу пригласить тебя поиграть в бильярд. Здесь не далеко.

— "Фараон"? — назвала Машка бильярдный клуб.

— Да.

— Хорошо, — пожала плечами Маша.

Она впустила Лиса в квартиру и провела в шикарно обставленную гостиную.

— Подожди, пока я переоденусь.

Она ушла. Лис сел в глубокое удобное кресло, взял журнал со столика, перелистывал страницы, а сам думал о том что же такое происходит с Машкой — раньше она бы с ума сошла от счастья, если бы он вот так неожиданно к ней приехал, а не вела себя так, словно он всего лишь какой-то надоедливый поклонник. Лису это не нравилось. Она же сама искала у него помощи, а теперь строит из себя черт знает что! Да, спор был дурацкий, и возможно, Лис даже и виноват — нельзя так издеваться над людьми, но по большому счету — виноват во всем Макс, потому что придумал все это, а во-вторых, Лис считал, что инцидент со спором исчерпан и если Машка хочет, а она по любому хочет, они могут быть друзьями.

— Идем?

Вошла Машка в голубом пушистом свитере, в узких синих джинсах, на лице ни грамма косметики — она выглядела как хорошо воспитанная девочка из приличной семьи. Лису даже странно было видеть ее в такой благочестивой простоте, такой не бросающей вызова всему миру, не старающейся угодить, не играющей какую-то роль.

Клуб, где ждал их Макс, был в нескольких минутах ходьбы от Машкиного дома. Шли медленно по вечерним улицам. Сыпал мелкий колкий снег. Молчали. Вдруг Машка резко остановилась и глядя Лису в глаза потребовала:

— Дай мне слово, что… что мы просто идем играть в бильярд, а это не твоя очередная подстава!

— Даю, — пожал плечами Лис. — Мы просто погоняем шары, пообщаемся с моими друзьями.

— С друзьями? Я их знаю? Они видели, как ты позорил меня в "Сафари"?

— Там будет Макс и кто-нибудь еще.

— Макс? Тот с кем ты на меня спорил? Отлично, — буркнула девушка.

— Если не хочешь, то мы можем пойти в другое место.

— Да нет. Я нормально отношусь к Максу. И он ко мне относится лучше, чем ты.

Лис даже опешил:

— Что? Да ты его просто не знаешь!

— Лис, когда… Когда был этот кошмар в "Сафари", он единственный из всей вашей компании отнесся ко мне нормально и отвез меня домой!

— Он мог достать для тебя звезду с неба и это так же ничего бы не значило! — Лиса раздражали эти дифирамбы в адрес Макса. — Повторяю — ты слишком плохо его знаешь!

— Зато тебя я знаю хорошо! Макс мне все про тебя рассказал! Все! Про тебя, про Элину, про то, как она вытирала о тебя ноги, а тебе все равно никто кроме нее не нужен!

— При чем здесь вообще Элина?! — вспылил Лис. — Это давно было! Давно!

— Какая разница? Ты же все еще ее любишь…

Последней репликой Машка словно подвела черту, итог этого разговора. Дала понять, что ей все ясно, она сделала свои выводы и переубедить ее невозможно.

Макс был с Костей. Они доигрывали партию, когда подошли Лис и Маша.

— Привет, привет! — Макс был сама любезность. — Машенька, как хорошо что ты пришла! Нашу компанию украсит такая красивая девочка!

"Вот гад какой!" — подумал Лис. — "Что ему от нее надо?"

— Садитесь за вон тот столик. Мы доиграем и придем.

Макс был само обаяние. Лису это вообще не нравилось. Макса он знал хорошо, слишком хорошо, что бы не верить в его искренность. Машка же слушала комплименты Макса в свой адрес, улыбаясь и кокетничая. Она словно давала этим понять Лису, что ее больше интересует Макс с его показными любезностями, чем он, Лис.

Подошел Слава. Он был немного удивлен присутствием Машки, ему отлично запомнился новогодний вечер. Когда Машка ушла играть в бильярд с Костей, Лис решил, что сейчас самое время поговорить с Максом. Впрочем, у Макса и Славы тоже были к Лису вопросы.

— Лис, это ты ее привел? — спросил Слава.

— Да, а что?

— А чего ты с ней? Спор же закончился? Или вы с Максом решили продолжить?

— Нет. Просто, так получилось, — ответил Лис, которому вовсе не хотелось объяснять почему Машка здесь.

— Нет, Лис, в чем подвох? — прищурился Макс.

— Никакого подвоха. Просто не вижу разницы — с ней или с другой какой-то.

Макс долго смотрел на Машку, играющую в бильярд и облизнув губы задумчиво сказал:

— Да, есть в ней что-то.

— Только тебя ей и не хватает! — усмехнулся Слава.

— Для полного счастья или для общего счета? — расплылся в улыбке Макс. — Повезло Лису — вертит девчонкой как хочет…

— А тебе тоже повертеть хочется? — скривился Лис.

— Конечно! Я бы ее прямо на бильярдном столе расстелил, — мечтательно улыбался Макс.

— Тебе Ирки мало? — заметил ему Слава.

— Ирка! — фыркнул Макс. — Может мне еще жениться на корове на этой?!

— А ты, Макс, прынцессу ждешь? — съехидничал Лис.

— Для серьезного — да, — ответил Макс с неожиданной откровенностью. — Что бы не пила, не курила и была девственница. Что бы я у нее был первый и последний… Я тут подумал — мне Милена идеально подходит!

— Губы- то не раскатывай, — рассмеялся Слава. — Глеб тебе за нее голову открутит!

— По моим сведеньям, — заявил авторитетным тоном Макс, — уже не открутит! Теперь она свободна!

— Даже если и так — тебе с ней ничего не светит! — сказал Слава.

— Вот! — Макс даже стукнул по столу. — Вот в этом вся проблема!

Макс помолчал не сводя с Машки глаз и вдруг обернулся к Лису:

— А вот скажи мне, Лис, чем она тебя зацепила? Ведь зацепила же!

— Че ты Макс вечно на чужих телок западаешь? — заметил ему Слава.

— Скучно жить! Вот и развлекаюсь, как могу!

— Так вот в чем дело, — ядовито ухмылялся Лис. — А я думаю — что это ты, Макс, соловьем перед Машкой разливаешься? Что все это значит?

— Что? — Макс удивленно поднял брови.

— Что ты корчишь тут из себя? — Лис лениво закурил и старался не переходить на повышенные тона.

— Не понимаю о чем ты, — Макс валял дурака, стараясь вывести Лиса из равновесия.

Лис замолчал. Так было проще. И вообще — с чего это он, Лис, впрягается за Машку и хочет вывести Макса, что называется, на чистую воду. Нафига? Пусть сами разбираются. Макс, словно почувствовав это, обернулся к Лису и сощурив глаза спросил:

— Ты не будешь сильно переживать, если я займусь этой малолеткой?

— Макс, ты это не у меня, ты у нее спроси.

— У нее? — Макс задумчиво помолчал, рассматривая Машку, которая сейчас перегнулась через борт стола, что бы забить шар в лузу. — Нет, я бы хотел ее на бильярдном столе… Может как-то с Глебом договориться на счет стола?

— Макс, мне вообще не интересно выслушивать твои фантазии! — оборвал его Лис.

— Это не фантазии, — ухмыльнулся Макс. — Это планы на будущее. Ты разве не понимаешь? Она верит сейчас больше мне, чем тебе, а это значит, что секс с ней будет у меня. Я вот еще немного ее обработаю и она вообще с тобой разговаривать перестанет.

Лиса словно током ударило — так вот в чем дело! Лис схватил Макса за ворот белого свитера и прошипел в самое лицо:

— Если ты это сделаешь, я тебя прибью! Не из-за нее, а потому что повод будет хороший!

— Посмотрим, — ухмыльнулся Макс.

Лис брезгливо выпустил Макса и поднялся из-за стола.

— Мое дело предупредить.

— Я прям дрожу весь! — скривился Макс.

Лис не стал дальше пререкаться, лавируя между бильярдными столами подошел к Машке и заявил:

— Мы уходим!

— Что? Я еще не доиграла!

— Положи кий, мы уходим!

— Лис, что такое? — возмутилась девушка. — Мы и часа здесь не пробыли!

— Ну и что?! Мы пришли вместе и вместе уйдем! И вообще я хочу сказать — не место тебе рядом с таким, как Макс!

— А с таким, как ты?!

— Мне не хочется здесь ругаться и что-то тебе доказывать.

— Ладно, — Машка положила кий на стол, помахала Косте рукой. — Пока, Костик, в следующий раз доиграем!

Лис помог ей надеть куртку и они вышли на улицу.

— Теперь ты скажешь, почему мы ушли так быстро?

— Из-за Макса, — ответил Лис закуривая. — Что он тебе говорил про меня?

— Ничего из того, чего бы я не знала на собственном опыте, кроме этой истории с твоей девушкой. Как она над тобой издевалась, как бросила тебя… А ты любишь ее. До сих пор. И если она вернется ты будешь целовать ей пятки, только бы вы снова были вместе!

— Макс сильно преувеличил. Очень сильно. И… Я не могу тебе что-то запрещать, ты можешь общаться с кем хочешь, но будь осторожней с Максом, он далеко не такой белый и пушистый, каким старается казаться.

— Знаешь, за совет, конечно спасибо, но не тебе мне советовать, — Машка остановилась. — Дальше провожать не надо. Спасибо за вечер.

Девушка ушла, Лис долго смотрел ей в след и курил. Сегодня Машка предстала перед ним совсем в ином свете. Она ему не верила и самостоятельно принимала решения. Лис мог смириться и с тем и с другим, вот только интуиция ему подсказывала, что это так, небольшое затишье, а потом Машка снова вляпается в какую-нибудь плохо пахнущую историю. Что ж, ее дело, только не надо потом обращаться к нему, Лису с мольбами о помощи!

Время словно слилось в один длинный день. Холодный серый день, в котором постоянно идет снег, хлопают двери, слышны тихие шаги и приглушенные голоса теней. Тени приходили часто, усаживались на край кровати и шелестели уговорами. Тени поили горячим чаем и какими-то лекарствами, тени просили хоть что-нибудь съесть, а потом кормили сами, из ложечки, как ребенка. Впрочем, все имело одинаково солоновато-горький вкус слез. Слезы текли из глаз не иссыхающими ручьями, они затопили весь мир, они достигли облаков, они замерзали и падали снегом…

Какой странный сон…

Нет, сном была ее любовь, ее встречи с Глебом. Это во сне они встретились и во сне разошлись навсегда. Так бывает. Иные сны ярче реальности… Из них не хочется просыпаться, в них хочется затеряться навсегда. Потому что там были его губы и тепло рук, и нежность его взгляда, и бархат голоса, и… и ощущение счастья от того, что можно быть с ним рядом… Пробуждение от таких снов подобно смерти, потому что они цветные и счастливые. Слишком счастливые, что бы быть вещими.

Утро. Милена открыла глаза и откинула одеяло. В глаза ударил серый утренний свет. Серое небо и снег. Снег. Белые мухи жужжа опускаются на землю покрывая ее тяжелым покрывалом из своих маленьких ледяных тел…

В комнату вошла Ирка. Увидев, что сестра проснулась, села на край ее кровати:

— Привет! Ну, ты как?

— Нормально, — ответила Милена.

Голос без интонации. Тусклый взгляд. А Ирка надеялась, что больше не увидит свою сестру такой.

— Мама звонила. Сказала, что они хорошо доехали и вся родня шлет нам приветы… Хотя, ты наверное и не помнишь, что они уехали.

— Помню, — прошелестела в ответ Милена. — Мама очень переживала, что не может остаться со мной…

— Да. И я обещала за тобой присмотреть! — строго заявила Ирка, но тут же сменила тон. — А я гулять сегодня еду! К Максу. Не то, что бы он звал, но у него день рождения и там будет куча народа… Так что очень удачно, что ты наконец-то пришла в себя и перестала лить слезы! С тобой ведь все нормально, правда?

— Да, — сказала Милена, не желая расстраивать сестру.

— Вот и отлично! Значит, я могу ехать к Максу с чистой совестью! Только ты прямо сейчас возьмешь и позвонишь родителям! Позвонишь и скажешь, что с тобой все в порядке и все такое! Да?

— Позвоню.

— Ленка, а что у вас там с Глебом случилось? — спохватилась Ирка.

— Все получилось, как ты и говорила. Но не надо об этом, хорошо?

— Договорились. — Ирка помолчала. — Ты дома долго чахнуть будешь?

Милена задумалась. Рассмотрела потолок, медленно села на кровати и обняв руками колени заявила:

— Я на дачу поеду. Не могу здесь. Я так еще неделю проваляюсь лицом к стене… или еще больше…

— Я тебя никуда не пущу! Ты там что-нибудь с собой сделаешь, а мне потом перед родителями оправдываться?!

— Мне нужно туда! Нужно, понимаешь?! Мне там хорошо! Дом вылечит, он мне всегда помогал, — глаза у Милены заблестели. — Я этюдник возьму… Там сейчас красиво… Там снег…

— Ну, как знаешь, — пожала плечами Ирка. — Все равно же уедешь! Ты главное позвони, как доберешься! Блин, я не понимаю! Трястись в электричке, потом петлять по дачному поселку… Ладно, делай что хочешь, но позвони обязательно!

— Позвоню, — согласилась Милена.

Она вскочила с кровати и начала быстро собираться.

— Ну ничего себе! — удивилась Ирка такой прыти. — Ты хоть позавтракаешь?

— Аппетита нет.

— Без завтрака я тебя не выпущу! — запротестовала Ирка. — Ты посмотри на себя в зеркало — ты прозрачная совсем стала!

— Хорошо, я позавтракаю, — сказала девушка, что бы только успокоить сестру.

Милена ушла в ванную, а вернувшись достала из сумки телефон, который ей на Новый год подарил Глеб.

— Вот, — она потянула его Ирке. — Отдашь… Отдашь ему, если увидишь. Он же должен быть сегодня у Макса. Отдай!

— Ты в своем уме?!! Такие подарки не возвращают!

— Я хочу забыть. Если это останется у меня, то я не смогу представить, что… Не смогу представить, что его никогда небыло рядом, что это был просто сон, — бормотала Милена и что-то искала в ящиках письменного стола. — Вот! Вот это документы на телефон и зарядка! Коробки нет, коробку я выбросила… И… Там сим — карта в телефоне, это тоже он мне дарил, что бы у нас был один оператор… Ты отдай…

Милена вложила все это в руки сестры и глядя ей в лицо безумными глазами переспросила:

— Отдашь?

— Отдам, — кивнула Ирка.

— Вот и хорошо. Вот и славно, — Милена металась по комнате переодеваясь и собирая сумку.

— Может, ты торопишь события? Может, Глеб еще позвонит?

— Не позвонит, — Милена горько улыбнулась. — Это был сон. Из снов не звонят…

Как Ирка и предполагала, у Макса было полно народу и праздник в разгаре. Отыскав именинника и поздравив его с двадцатитрехлетнем, Ирка спросила, как бы между прочим:

— А Глеб тоже здесь?

— Здесь. А что? Слушай, что у них там с твоей сестрой? Я ее давно с ним не видел. Все больше с какими-то шмарами. Вроде тебя! — Макс расхохотался.

За что получил от Ирки праздничный подзатыльник.

— Милена болеет. У нее бронхит. А с Глебом я с удовольствием поговорю!

Ирка отправилась на поиски Глеба, уже предвкушая, как она с ним поговорит.

Он сидел на диване в гостинной беседуя о чем-то, видимо очень веселом, с рыжеволосой девицей в коротком желтом платье. Почему-то именно длинна платья, особенно раззадорила Ирку.

— Привет, привет! — громогласно поздоровалась она. — Как жизнь, Глеб?

— Нормально, — Ирка была последним человеком на земле, которого Глебу хотелось бы сегодня видеть.

— Я, конечно, извиняюсь, но мне надо поговорить с тобой.

Извинительно улыбнувшись девушке, Ирка заставила Глеба подняться с дивана.

— Не волнуйся, всего пара слов. Пойдем на кухню. Там поспокойнее.

Глеб смутно представлял о чем Ирка собирается разговаривать, но в главном он не ошибся — разговор был о Милене. Правда, сначала Ирка залезла в кухонный шкаф, достала стакан, затем — в холодильник, из которого извлекла бутылку вина. Налив и выпив, Ирка перешла к главному.

— Вот, моя сестра просила передать тебе.

Ирка извлекла из вместительной кричаще-лиловой сумки телефон, зарядное устройство и документы с торжествующими

…Я знала, что на долго тебя не хватит!…

словами:

— Она возвращает тебе твой подарок, потому что не хочет, что бы ей хоть что-то напоминало о такой озабоченной похотливой твари, как ты!

— Так и сказала? — усмехнулся Глеб.

— Ну, немного от себя я добавила, — призналась Ирка.

— Как она? — Глеб в самом деле беспокоился о своей бывшей странной девушке.

— Замечательно! Представь себе она очень легко перенесла ваше расставание и сегодня поехала отдыхать на нашу загородную дачу! Так что с ней все отлично!

Ирка снова наполнила стакан и сделала несколько глотков.

— Что-то я тебе не верю, — покачал головой Глеб.

— Поверь! Она в самом деле поехала на дачу!.. Зачем вообще было начинать все это?! — воскликнула вдруг Ирка. — Ты же знал, что она со странностями! Ты хоть представляешь себе, как тяжело было для нее все это?! Представляешь, что может снова у нее начнутся эти депрессии и… Да что с тобой говорить! Ты же видел только то, что она хотела тебе показать! А я видела, как ей бывает больно, больно и тяжело и особенно после некоторых ваших встреч! Я видела, как сложно ей давались ваши отношения!..

Ирка хлебнула еще вина.

— Мы расстались, — заметил Глеб, которому не доставляло удовольствия слушать эти нравоучения и обвинения. — Тебе бы радоваться.

— Я боюсь, что она с собой что-то сделает. Что бы… как тогда….

— Как тогда? Как когда? Когда мы познакомились? Но она клянется, что тогда был несчастный случай, а Милена самый правдивый человек которого я знаю. Ты может, раскроешь мне семейную тайну? — Глебу стало любопытно. В самом деле — должна же быть причина того, почему Милена такая. Странная. Или ее сестра просто зарядилась вином и сильно сгущает краски?

— Если я тебе расскажу, она мне этого никогда не простит! И тебе, если ты вернешься к ней из жалости!

— Я не вернусь, — покачал головой Глеб. — А тем более из жалости. Она мне нравилась, я хорошо к ней относился, даже очень хорошо, но подумай сама — отношения без секса невозможны! Ты-то это понимаешь.

— Идиот! — фыркнула на это Ирка и сделала глоток вина. — Тебе нужно было подождать, не торопить события. Может… может она бы привыкла к тебе и все было бы…

— Что произошло? Почему она такая? — Глеб прямо чувствовал зуд любопытства. Он сам подлил Ирке вина и дал сигарету.

Она закурила, облокотясь о кухонный шкаф. Долго взвешивала, стоит или не стоит говорить с Глебом на эту тему и победил алкоголь, немного развязавший Ирке язык.

— Ты не думай, Ленка нормальная была. Друзей целый мешок… Подружек. Любили ее все, а потом, эта фигня с ней случилась… Ей двенадцать и… Весь город гудел, все с сочувствием лезли, а сами старались подробности выспросить. Суки… Ее после этого два раза из петли вытаскивали, а один раз она таблеток наглоталась… Мы жили тогда, как в аду. Приходилось скрывать от врачей, все это. Мы не хотели, что бы ее в психушку заперли. Мама понимала, что для Милены это не выход, а наоборот — только хуже.

— И вам удалось? — с сомнением нахмурился Глеб.

— Удалось. У мамы хорошая подруга — психиатр. Она Ленку на ноги поставила. Так сказать — в частном порядке. Но мы же не знали, что ты появишься! — Ирка смотрела на Глеба с ненавистью.

— А что случилось-то? — Глеб вообще не въезжал в эти пространные рассуждения и очень прозрачные намеки.

— Этого я тебе не скажу! Я тебе вообще больше ничего не скажу! Ты сам если захочешь, то узнаешь! Говорю же — весь город на ушах стоял. Намекаю… Ладно, проехали. Надеюсь, Ленка и это как-нибудь переживет. Я имею в виду убожеский твой поступок! А она еще говорила мне, что ты не такой, как все, что… Да ну и хрен с тобой!

Ирка допила оставшееся в бокале вино и ушла. Глеб закурил. Старался вспомнить, что за событие было в истории города от которого все стояло на ушах, а Милена превратилась из жизнерадостного подростка в затравленного зверька.

Зазвонил телефон. Глеб удивленно усмехнулся увидев, что звонит Настя.

— Алло, — сказал он. — Быстро же ты вернулась с Бали.

— Да? Ты даже не успел соскучиться? — рассмеялась Настя и промурлыкала: — У меня такой загар… Приезжай, покажу.

Глеб прикинул и согласился:

— Через пол часа буду. Твое счастье, что я сегодня еще не пил и могу сесть за руль.

— Да? А что там у тебя за крики и музыка?

— Это у моего знакомого день рожденья.

— Ааа, весело наверное, — съязвила Настя.

— Даже скулы сводит от веселья. Слушай, а ты не помнишь, что за событие у нас было лет восемь назад? Говорят, весь город гудел. Что-то такое очень громкое и нехорошее.

— Понятия не имею. А тебе зачем?

— Да так, краем уха услышал. Интересно стало.

— Поднатужься и вспомни.

— Не могу. Меня тогда интересовали главным образом компьютерные игры, тусовки и девушки.

— Тем более — какая тебе вообще разница?! Приезжай!

— Да, уже еду.

— "Бейлис" мне купи, — напомнила Настя, она обожала этот ликер.

Настя встретила Глеба радостной улыбкой на загорелом лице. Надо сказать, что загар был в самом деле шикарный и особенно его подчеркивало нежно-голубое короткое платье, мягко облегающее фигуру.

— Привет, — низким грудным голосом проворковала она целуя Глеба и забирая у него бутылку.

— Ты отлично выглядишь. Как будто только приехала с Бали, — пошутил Глеб.

— Хорошо подметил! Ладно, ты раздевайся, проходи в комнату. Выпить хочешь? Извини, еды не предлагаю — я терпеть не могу готовить!

— Лучше кофе. Для начала.

Сидели в модных низких креслах у стеклянного столика инкрустированного перламутром. Настя пила "Бейлис" и рассказывала о Бали. Глеб цедил кофе, кивал, вставлял какие-то реплики и… думал о сексе.

— Глеб! — взвизгнула вдруг Настя и ударила кулаком по мягкому белому подлокотнику. — Вспомнила!

— Что?

— Ты сегодня меня спрашивал про то, что было у нас в городе восемь лет назад! Кажется, я знаю! Я вспомнила!

— И что же?

— Там такая история! Круче любого кино! Я вспомнила, потому что тогда ходила в школу моделей и у нас после этого скандала только об этом и говорили! Ну, и у хозяйки были неприятности из-за постоянных проверок. А все из-за этих уродов! — Настя фыркнула. — Ты сейчас поймешь, почему я так сказала. Было модельное агентство "Лилия". Но потом оказалось, что это было только прикрытие! На самом деле там снимали детское порно и… ну, предоставляли разные услуги влиятельным людям. И вроде как кто-то из городских шишек, все крышевал! И все было ок, но потом вдруг нагрянули серьезные люди из отдела по борьбе с коррупцией и его сняли. Тогда все и раскрылось. Да что я тебе рассказываю — посмотри в Интернете там точно есть! Это дело гремело на всю страну!

У Глеба дернулась рука, чуть не пролив кофе. Он быстро встал и подошел к Настиному розовому ноутбуку.

— Ты не возражаешь?

— Если это так для тебя важно — пользуйся, — развела девушка руками. — Тем более, я как раз хотела показать тебе свои фоки с Бали!

Несколько минут в поисковике и перед Глебом несколько страниц текста и даже фотографии с места происшествия. Глеб углубился в чтение. Чем больше читал, тем хреновее ему становилось. Милена была одной из последних жертв модельного агентства "Лилия". Второй девочке повезло меньше — она умерла — слишком большая доза "наркотических веществ", которые кололи для большей покладистости. Она умерла там, в "Лилии". Прямо на глазах у Милены. Просто люди в форме немного опоздали со штурмом… К девочкам подошли на улице, прямо не далеко от школы и спросили не хотят ли они попробовать себя в модельном бизнесе, пригласили пройти фотопробы. Затем привезли в "Лилию" где и отдали на забаву стареющим ублюдкам с толстыми кошельками. Как выяснилось позже, клиенты заранее заказывали агенству "моделей" — возраст, рост, пол, цвет волос и т. д. После "забав" жертв продавали в зарубежные бордели или… В любом случае, если бы не раскрытие финансовых махинаций, из-за которых и начали копать под крупного чиновника, то агенство "Лилия" продолжало бы процветать.

Вот фото Милены, на котором видно, как ее выводят из здания бойцы в камуфляже и масках. Она завернута в какое-то покрывало, под которым явно ничего нет, а в глазах такая безысходность, словно в них отражалась боль всего мира. У Глеба нехорошо засосало под ложечкой, когда он лишь попытался на мгновение представить что пережила эта девочка на фото и с чем вынуждена жить та, перед которой он несколько дней назад поставил свои идиотские условия…

…если бы знал…

— Ты долго там еще? — окликнула Настя. — Я все понимаю, но… Я думала мы займемся сегодня чем-то поинтересней…

Глеб улыбнулся. Выключил ноутбук и подошел к Насте.

— Ты права. Хватит лакать "Бейлис". Пойдем в спальню.

Сейчас нужно было снять стресс, переключить себя на что-то другое. Они расстались с Миленой и точка. Так даже лучше. Вряд ли у их отношений было будущее. Вряд ли вообще были возможны нормальные отношения. Так что все вовремя. Хуже было бы если бы они успели привыкнуть друг к другу. А Так… Пара месяцев не в счет.

Прелюдия была в самом разгаре, когда у Глеба зазвонил мобильный.

— Почему не выключил? — выдохнула Настя.

— Сделай вид, что не слышишь, — ответил Глеб, лаская ее грудь.

Он и сам делал вид, что не слышит, но звонящий был упорным до такой степени, что Настя зло потребовала:

— Ответь на этот чертов звонок или выключи трубу! Меня это бесит!

Глеб взял телефон. Незнакомый номер, незнакомый мужской голос с усмешкой спросил:

— Глеб?

— Да.

— Извини, что отвлекаю от такой горячей красотки, — Глеба даже подбросило — откуда он знает? — У меня есть для тебя сюрприз, но надо поторопиться, иначе он замерзнет на пустой даче и тогда веселья не получится.

— Что? Какая дача? Кто это вообще?!

Но абонент ответил гудками.

— Иди сюда, — Настя притянула Глеба к себе и с наслаждением поцеловала в губы.

Они продолжили прерванное, но у Глеба все вертелась в голове эта дача. Вертелась с назойливостью мухи.

…дача… дача… дача…

Догадка пронзила мозг, словно прожектор ночное небо. Глеб подпрыгнул на смятой постели.

…Ирка сказала, что Милена поехала на дачу… этот звонок…

… лишь бы небыло беды…

… лишь бы небыло беды с тобой…

— Извини, мне нужно ехать! — Глеб выпутался из Настиных цепких объятий и теперь быстро одевался.

— Случилась катастрофа? — съязвила она, томно раскинувшись на смятом покрывале.

— Нет, но… Насть, извини. Это срочно.

Глеб звонил Ирке уже из машины.

— Алле, — Ирка была сильно навеселе. По крайней мере языком с трудом ворочала.

— Где ваша дача? — заорал Глеб.

— Глеб ты что ли?.. — Ирка хихикнула и попросила кого-то перестать ее тискать. — Нафига тебе дача? Чего ты морочишь мне голову? Одиннадцать часов вечера! Пора угомониться!

— Ирка, где дача?!

— Заколебал! Совесть что ли проснулась? Не смей обижать мою сестру, а то я тебе!..

— Ирка, это важно! — оборвал ее Глеб.

— Ну, ладо, слушай внимательно. Психованный какой, посмотри на него!.. Звонит ночью, еще и психует!

Скользкая дорога, хлопья снега, налипающие на ветровое стекло, но Глеб, не обращая на все это внимания несся на предельной для этой погоды скорости, потому что где-то на заснеженной даче была Милена и возможно с ней случилась беда. Глеб тихо причитал себе под нос:

— Господи, — Глеб впервые в жизни обратился к Богу, — сделай так, что бы с ней все было в порядке! Пусть это будет дурацкий розыгрыш… Что угодно! Только бы она не пострадала! Подари мне это чудо! Я все сделаю, все, что угодно! Я не брошу ее никогда! Не обижу! Я женюсь на ней! Только бы все было в порядке!

Он был на грани истерики. Никак не мог собраться, взять себя в руки, из-за этого долго петлял по дачному поселку в поисках нужной улицы. Едва не столкнулся с вылетевшим из переулка джипом. Вот и нужный дом. Двухэтажной темной громадой он возвышался в глубине заснеженного сада. Глеб выключил мотор и вышел из машины. Осмотрелся. Обильный снег быстро заметал следы колес и мужских, судя по размеру, ботинок, возле забора. Следы вели к деревянным, чуть приоткрытым воротам. Глеб толкнул их и направился к дому.

Чем ближе он подходил, тем отчетливее был виден странный предмет, лежащий на заснеженных ступенях крыльца. Глеб подошел ближе и с губ его невольно сорвалось:

— Милена.

Она была похожа на огромную, забытую ребенком куклу — желтый завитой парик украшен розовым бантом, на бледном лице — красные круги румян, огромные наклеенные ресницы, небрежно намалеванные в пол лица губы. Одета в легкое цветастое платье с бантами и оборками, черные чулки в сетку и красные туфли на высоком каблуке, размера на три больше.

…кукла запорошенная снегом…

Глеб наклонился к девушке — дыхание ровное, словно спит. Он рывком снял с себя дубленку и завернул в нее Милену. Подхватил девушку на руки и понес к машине.

Он подозревал, что ее привезли сюда совсем недавно, те самые люди на джипе, в который он едва не влетел по дороге сюда. Зря не обратил внимания на номера. Впрочем, сейчас не это главное.

— Все хорошо, все хорошо, моя маленькая, — приговаривал Глеб устраивая ее на заднем сидении машины. — Сейчас мы поедем домой и все будет в порядке.

Но у Всевышнего на этот счет были видимо свои планы — Глеб в этой нервной спешке забыл заправить машину и теперь в баке осталось так мало бензина, что не хватило бы даже на то, что бы выехать из поселка.

— Кретин! — выругался Глеб. По дороге сюда он заехал в супермаркет и накупил разного барахла, стараясь подстраховаться в случае непредвиденной ситуации, а вот заехать на заправку мозгов не хватило!

Необходимо было придумать что-то другое.

…Что?…

Глеб сел на заднее сидение, обнял Милену за плечи и начал трясти, стараясь привести в чувство.

— Миленочка, просыпайся, мне очень нужна твоя помощь! Зай, открой глазки.

Он тормошил ее довольно долго, но она лишь слабо застонала и едва слышно пожаловалась:

— Холодно.

— Зайка, — Глеб порывисто обнял Милену, целовал ее холодное, влажное от растаявших снежинок лицо. Он на мгновение сошел с ума от тех чувств, которыми оказывается было переполнено его сердце, но быстро взял себя в руки — не время для сентиментов, сейчас необходимо было выкручиваться из этой ситуации. — Зай, ты только не засыпай.

…засыпай не засыпай — какая разница? Мы будем торчать здесь до утра, пока я не смогу позвонить кому-нибудьиз друзей, что бы нас вытащили из этого захолустья!…

Бесполезно. Все бесполезно. Глеб готов был выть от безысходности. Оставив девушку в машине он вышел покурить. Как ни странно, но сигарета вкупе с морозом поставили мозги на место. Бросив окурок в сугроб, Глеб решительно зашагал к дому. После тщательных поисков, у ступеней крыльца, под глиняным цветочным горшком, были найдены ключи. Глеб открыл дверь. Пересек холодную пустую веранду и вошел в жилую часть дома. Здесь было едва ли теплее. Нашарил на стене выключатель. Вспыхнул свет.

Глеб оказался в довольно большой комнате, видимо служившей гостиной. Его очень порадовал камин, расположившийся в дальнем углу. Судя по листу жести, прибитому к доскам пола и горке дров рядом, камин выполнял далеко не декоративную функцию. Слева от себя Глеб заметил приоткрытую дверь и сунулся туда. За дверью располагалась уютная просторная кухня, из которой в свою очередь можно было попасть в ванную и туалет. Прикинув, что необходимости в этих помещения пока нет, Глеб вернулся в гостиную и проследовал по скрипучей лестнице на второй этаж. Там находились две довольно большие спальни. Парень сгреб в охапку все одеяла и пледы какие смог найти, и перенес их в гостиную. Затем притащил оттуда же перину и отлично сохранившуюся медвежью шкуру. Устроив перед камином что-то типа ложа, покрытого медвежьей шкурой, он отправился за Миленой.

Загнал машину во двор, прикрыл ворота и внес девушку в дом. Устроил на застланной мехом постели, как следует замотав одеялами. Долго возился растапливая камин, а когда огонь разгорелся, снова вернулся в машину за двумя пакетами разной ерунды, которой накупил по дороге опасаясь самого худшего.

…лучше бы машину заправил!..

Стоял посреди комнаты прикидывая что еще можно сделать. Вдруг зазвонил мобильный. Снова неизвестный номер. Уже зная, кого услышит, Глеб рыкнул:

— Алло!

— Тебе понравился мой подарок? — с издевкой поинтересовался голос.

— Ну еще бы! — в тон ему ответил Глеб и тут же, очень жестким голосом спросил: — Что с ней?

— Не волнуйся. Всего лишь снотворное. Она скоро проснется… Надеюсь, ты знаешь, как ее отогреть, — голос явно издевался. — Жаль будет, если она подхватит воспаление легких. Или не проснется вообще… Знаешь, люди, которые засыпают в снегу иногда засыпают навсегда.

— Какого черта, ты вообще, — хотел было Глеб задать свой главный вопрос, но собеседник заткнул ему рот гудками.

— Черт! — выругался Глеб. — Что за псих такой?!

Попробовал было дозвониться по загадочному номеру, но абонент был недоступен.

— Фигня какая! — пробормотал Глеб.

Присел рядом с Миленой. Смотрел на обезображенное гримом лицо. Дурацкий парик он сорвал с нее еще тогда, в машине. И вот сейчас ее черные волосы разметались по синей бархатной, вышитой белыми ромашками подушке. Круги румян горели на щеках Милены, словно маки. Кожа ее казалась сейчас особенно бледной, на лбу блестели капли от растаявших снежинок. Глеб аккуратно вытер их.

Ему было больно от того, что он поступил с ней плохо. Поступил, как эгоист и вообще — циничный ублюдок. Это из-за его легкомысленного поступка она сейчас лежит здесь, накачанная снотворным, с размалеванным лицом, в детском нелепом платье и вульгарных чулках в сетку. Из-за него она, такая хрупкая и беззащитная и без того с искалеченной людьми душой, попала в лапы какого-то психопата и… и еще неизвестно что с ней происходило, пока Глеб развлекался со шлюховатыми девицами.

Глеб принес пачку влажных салфеток и попытался стереть ужасный грим с лица девушки. Пятна румян вытирались плохо, оставляя на коже розоватый след, а еще Глеб боялся причинить Милене боль, неловким движением и вскоре бросил это дело. Просто сидел рядом, уперев подбородок в колени и время от времени подбрасывая щепки в камин.

Он не знал, как долго просидел вот так, глядя на огонь и размышляя над странной ситуацией, в которой оказался. Внезапно краем глаза он уловил какое-то движение. Обернулся. Милена тихо застонала и открыла глаза. Они встретились взглядами. Девушка высвободила руки из кокона одеял и медленно села.

— Глеб? — сорвалось с ее губ. — Что?.. Что происходит?

— Я не знаю, — признался он. — Но ты не волнуйся, я с тобой и мы обязательно что-нибудь придумаем.

Похоже, это ее мало успокоило. Она не понимала где она и почему Глеб рядом. Осмотрелась вокруг. Узнала комнату. Окончательно высвободилась из плена одеял и увидела свой странный наряд. Медленно, словно не веря глазам, провела руками по сетке чулок, смяла подол платья. Глеб видел как она побледнела, каким ужасом наполнились ее глаза. Она вскинула к лицу дрожащие руки, провела пальцами по щекам, губам, подбородку, размазав помаду. С удивлением смотрела на свои испачканные ладони.

— Глеб, — прошептала она в ужасе глядя на него. Провела по своему веку рукой и резко сорвала приклеенные ресницы. — Глеб?..

Он никогда не видел ее такой. Он вообще никого никогда не видел в таком состоянии. Что бы в глазах был такой ужас, что бы все тело билось от частой, крупной дрожи.

— Глеб, — ее голос стал просто хрипом.

Милена дрожащими пальцами сдирала наклеенные ресницы с другого века.

— Зай, ты самое главное не волнуйся, — попытался успокоить ее Глеб, попытался обнять, но она оттолкнула его с воплем:

— Нет! Нет! Нет! Не трогай меня! Не трогай!

Начала вырываться и заехала своим острым локтем Глебу в нос. Хлынула кровь. Глеб выпустил девушку и закрыв нос рукой выбежал из комнаты. На крыльце сгреб с деревянных перил горсть снега и приложил к носу. Потом еще. Стоял и ждал пока кровь остановится. Скрипнула дверь.

— Глеб, — Милена стояла на заснеженных ступеньках босиком. Ее голос был таким же дрожащим, как и она сама. — Глеб, извини.

— Иди в дом! — заорал он на нее из страха, что она все же подхватит воспаление легких.

— Прости, — бормотала она, дрожа и глядя на него безумными глазами. — Прости меня.

— Иди в дом!

Ему вдруг пришло в голову, что возможно она в шоке или это из-за колес, которыми ее накачали, и поэтому не чувствует холода и не реагирует на его слова. А еще ему было противно смотреть на ее лицо с уродливым размазанным гримом. Он умыл ее горстью снега и подхватив на руки внес в дом. Она была легкая, почти невесомая.

Опустил на медвежью шкуру, завернув в теплое. Подкинул дров в жарко разгорающийся камин, крепко обнял девушку. Она дрожала. От страха и от холода. Он успокаивал ее без слов. Обнимал, целовал ее холодны щечки, ушки, шейку и лоб. Успокаивал и словно баюкал. Старался понять, что происходит. Кто этот человек, заманивший его сюда и что ему нужно. Но чем больше он об этом думал, тем больше появлялось вопросов, а ответа не было ни одного.

— Глеб, — прошептала Милена, — пусти меня.

Он покорно выпустил ее из объятий. Девушка медленно поднялась на ноги и поплелась по лестницу на верх. Движения ее были заторможенными и угловатыми, а глупое платье делало ее похожей на заводную куклу.

…кукла наследника Тутти…

Казалось, что она с трудом держится на ногах.

Ее небыло минут пятнадцать. Потом она спустилась вниз. Теперь — в длинном стеганом халате цвета гнилой вишни и шерстяных носках домашней вязки. Грим был стерт с лица, но кое-где еще оставались чуть розоватые следы.

Замерев на последней ступеньке, Милена спросила:

— У тебя есть что-нибудь выпить?

— Да. Там, в пакетах. Я накупил разной ерунды и там есть бутылка вина.

Девушка подошла к круглому столу у окна и, выудив из пакета вино, скрылась в кухне. Глеб пошел следом, захватив остальные покупки. Поставил пакеты на кухонный деревянный стол, покрытый клетчатой, красно-белой клеенкой, подошел к девушке:

— Зай, — он нежно обнял ее, зарылся лицом в черные волосы. — Зай, ты, знаешь…

Он хотел сказать ей много чего — что раскаивается и сожалеет и что-то еще, но она уперлась ладонями ему в грудь и тихо, но решительно сказала:

— Не надо!

Глеб разомкнул объятья. Он хотел было оскорбиться, но сдержался — сейчас не время для эгоизма. Милене нужно прийти в себя, разложить все происходящее по полочкам, а не виснуть у него, Глеба, на шее посреди кухни, да еще и после их такого некрасивого расставания.

— Милена, я могу тебе чем-то помочь? — спросил Глеб у нее, наблюдая за тем, как она зажигает газ на плите.

— Нет. Спасибо… — она отвечала совсем механически, если такое сравнение приемлемо для живой человеческой речи. — Очень удачно, что вино красное. Я буду варить глинтвейн… Иди в комнату. Пожалуйста…

Глеб послушно вышел из кухни. Конечно, Милена вела себя странно — толком не придя в себя начала варить этот дурацкий глинтвейн… Хотя, рутинные действия вроде бы успокаивают. Это Глеб читал в какой-то книжке по психологии. Возможно это в самом деле так.

Вернулся в комнату с камином. Теперь уже внимательно осмотрелся — чисто выбеленные стены, потрепанные корешки книг на полках массивного шкафа, круглый стол, четыре стула вокруг, словно стражи, громадный диван обитый коричневым потертым плюшем, у стены, рядом с камином, старомодный буфет, кресло-качалка с перекинутым через спинку полосатым пледом… Странный дом. Для обычной дачи слишком много удобств, а для загородного дома слишком много старья. Дом-музей. Дом из прошлого века. Только сейчас Глеб заметил, что в доме нет ни телевизора, ни телефона. Хотя, кажется, в кухне висит старенькое радио. Фортепьяно в одной из комнат на верху. Интересно, кто играет?

Глеба заинтересовали пожелтевшие от времени и совсем новые фотографии, в большом количестве развешанные по стенам. Здесь видимо была собрана вся история семьи. Глеб старался отыскать Милену, но он не мог угадать ее ни в одном ребенке на фото, а на снимках изображающих недавнее время, Милены не было — она не любила фотографироваться и теперь Глеб догадывался почему.

Вошла Милена. Чисто умытая, от чего ее кожа стала чуть розовой и словно подсвеченной изнутри. В руках у девушки была чашка горячего глинтвейна. Подхватив с кресла-качалки пушистый плед она села на диван, прикрыв ноги.

— Мне не предлагаешь? — с усмешкой спросил Глеб.

— Ты за рулем, — она немного "оттаяла",но но все еще оставалась настороженной.

— Я без руля по крайней мере до завтра. В машине почти нет бензина. Утром позвоню кому-нибудь из парней, что бы нас забрали.

— Понятно. Тогда пойду, налью тебе глинтвейна.

— Милена, а где ты на этих фотографиях?

Она молча ткнула в выцветшее изображение в резной рамочке и ушла на кухню. Глеб рассматривал фото. Любительский снимок. Черноволосая девочка лет пяти, с сияющей улыбкой на хорошеньком личике, прижимает к груди огромного полосатого кота. Светит солнце, к небу тянется трава, на ступеньках дома, за спиной девочки, лежит букет полевых цветов.

— Что же они сделали с тобой, — пошептал Глеб, с нежностью проводя пальцами по холодному стеклу.

— Разговариваешь сам с собой? — спросила Милена. Ее голос по-прежнему был лишен каких-либо эмоций.

— Ты ходишь тихо, как рысь, — улыбнулся Глеб, оборачиваясь к ней. Он теперь смотрел на нее. Что-то переменилось. Переменилось насовсем, и хотя Глеб пока не знал к чему приведут такие изменения, он готов был поклясться, что впредь никогда не будет поступать с ней так, как раньше.

— Твой глинтвейн, — сказала Милена подавая ему чашку.

Какое-то время сидели молча, каждый в своем углу дивана, никто не знал с каких слов начать разговор. И стоит ли вообще говорить о чем-то после всего, что было и что произошло теперь.

— Милена, — Глеб начал первым. Он не выносил недосказанностей, особенно сейчас — они были ему не нужны, — мне, наверное, стоит рассказать что я здесь делаю?

— Стоит, — кивнула она.

По этому кивку Глеб вдруг понял, что является для нее главным подозреваемым в происходящем. Он понял, что так просто ему не забудут тот его идиотский поступок, из-за которого они расстались. Теперь его не будут уже на столько сильно любить, что бы прощать все и верить так слепо. Он почти ненавидел себя за то, что, оказывается, за один вечер уничтожил так много. Ненавидел за то, что будучи самовлюбленным кретином и не подозревал, как много у него было до того вечера…

Что ж, Глеб не упуская подробностей рассказал обо всем произошедшим с ним за последние два с половиной часа, исключая Настю, информацию из Интернета и свои причитания с обещанием жениться. Милена внимательно выслушала, а когда Глеб закончил разговор покачала головой:

— А я не помню как здесь оказалась… Вышла из дома, доехала до вокзала и все. Провал. И вещей моих нет? Ни пальто, ни сумки?

— Нет, — подтвердил Глеб и спросил с улыбкой. — Скучаешь по своему старому пальто?

— Дело не в этом. У меня с собой книжка была любимая — Фицджеральд "Ночь нежна" и блокнот со стихами… Ключи еще… Телефон… Этюдник…Надо, наверное теперь замки менять…

Она замолчала.

— Зай, может ты есть хочешь? — Глебу самому противно было оттого, что он сейчас вот так перед ней готов был из шкуры своей вылезти, только бы загладить вину.

Милена, похоже это понимала.

— Нет. Не хочу. И ты вообще не волнуйся. Не волнуйся обо мне. Я в норме. Если утром у меня не поднимется температура, значит вообще хорошо… — она старалась держаться. — Глеб, почему ты на меня так смотришь?

— Как?

— Я не знаю, — Милена грустно покачала головой и сделала первый глоток глинтвейна. — Ты раньше никогда так на меня не смотрел.

— Мне тебя обнять хочется и не отпускать никуда, что бы ничего плохого с тобой больше не случилось, — признался Глеб.

Милена ничего не сказала, но вдруг прижалась к груди Глеба. Он сначала растерялся, но потом осторожно взял чашку из ее руки опустил на пол, рядом со своей. Обнял девушку, нашептывая успокаивающе:

— Миленочка, прости меня за тот вечер. И за те условия… Прости. Я не думал тогда, что так сильно… Что ты, оказывается, так много для меня значишь. Если бы я мог, я бы вернул все и… Что бы небыло того вечера. Ты не представляешь как мне стыдно за то, что говорил с тобой так, что мне вообще все это в голову пришло… Прости, что отпустил тебя тогда, что не звонил. Что хотел прекратить все. Я беру свои слова назад. И… Я буду счастлив, если ты простишь меня и если все будет так, как раньше…

Эта путанная проникновенная речь стоила Глебу больших душевных сил. Он редко бывал таким вслух-искренним с кем бы то ни было. Милена же только приникла к его груди сильнее. Ей было все равно что он ей сейчас говорит. Ей просто было страшно. Так страшно, что Глеб себе и представить не мог. Но Глебу она верила все же больше, чем боялась его.

— Зай, а что это за странный запах? — Глеб принюхался. Ему казалось, что от нее как-то странно пахнет.

Она виновато улыбнулась глядя на Глеба:

— От переохлаждения растирают спиртом или водкой. Ни того, ни другого я не нашла, зато нашла бутылочку одеколона… Бабушкиного… От меня, наверное просто разит, да?

— Немного.

— Извини, — она немного отстранилась от парня и взяла свою чашку.

Милена допивала остывший глинтвейн, сидя в объятьях Глеба. Они молчали. Для Глеба это молчание было тягостным и он первым нарушил тишину.

— Как ты? — он коснулся губами ее длинных гладких, словно шелк волос.

— Очень хочется спать. Это наверное из-за нервов и из-за вина. Где тебе постелить? Можешь спать на этом диване.

— Моя девочка, — еле слышно прошептал Глеб и погладил ее руку.

Милена вздрогнула. Он не называл ее так никогда.

— Моя девочка Миленочка, — так же тихо повторил Глеб. — Ты можешь стелить мне где угодно, но только рядом с собой. Стоило мне оставить тебя и вот что произошло…

Она обернулась к нему. Сейчас у нее были блестящие широко распахнутые глаза. Девушка вглядывалась в лицо Глеба, бормотала что-то тихо, так что он не мог разобрать слов, а потом, медленно опустив ресницы, словно пугаясь свой отваги, она поцеловала его. Он почувствовал на своих губах мягкие пылающие губы с привкусом вина и корицы. Она никогда не целовала его, но Глеб знал — этот поцелуй он запомнит на всю жизнь даже не потому, что он первый, он запомнит этот поцелуй, как самый нежный и любящий.

— Я тебя люблю, — прошептала Милена.

Она еще некоторое время посидела в его объятьях, а потом, медленно, словно нехотя поднялась с дивана. На вопросительный взгляд Глеба ответила:

— Я боюсь, что усну раньше, чем постелю нам постели. Глеб, ты не ответил, где ты будешь спать?

Он допил свой, едва теплый, глинтвейн и сказал:

— Я буду спать на диване. У камина теплее, поэтому я хочу что бы там спала ты.

— Хорошо, — кивнула Милена. — Сними свитер, я застираю. Я совсем забыла, что он у тебя в крови… Не бойся, к утру высохнет.

— Да ну, он все равно черный и…

— Мне не трудно.

Глеб стянул с себя свитер оставшись в черной футболке, и отдал Милене.

— Если тебе холодно, то я могу найти что-нибудь, — предложила девушка. — Тут есть кое-что из папиных вещей.

— Не, мне нормально, — ответил Глеб.

Милена быстро постелила постели и ушла в кухню. Глеб сидел на диване, как вдруг погас свет. Когда через несколько минут в комнату вошла Милена, он спросил:

— Что это?

— Не волнуйся. Снегопад. Наверное, где-то оборвались провода. Такое бывает.

— Тебе не страшно? — спросил Глеб.

Ее фигура замерла у стола.

— Нет, — ответила Милена. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Оба уснули не сразу. Каждый думал о своем, и одинаковом — о странном стечении обстоятельств, их отношениях и о том, что будет дальше. А за окнами падал снег…

Утро. Солнце светило в окна уютной гостиной, снег слепил своей белизной. Глеб открыл глаза и увидел Милену. Она сидела на краешке дивана, у Глеба в ногах и улыбалась.

— Доброе утро, — сказала девушка. — А ты оказывается соня. Спишь до полудня. Вставай и идем завтракать. Твой свитер.

Милена кивком показала на аккуратно висящий на спинке стула черный свитер Глеба.

Завтрак был накрыт в уютной кухне. Все здесь было такое же старинное, как и во всем доме и дышало памятью о каких-то добрых стародавних временах и особенной, сердечной теплотой домашнего очага. Правда, сантехника в кухне и ванной несколько выбивались из антикварной обстановки.

— Хорошо здесь, — сказал Глеб. — Почему вы называете это дачей? Это скорее загородный дом. Не боитесь, что обворуют?

— Нет, вряд ли кому нужен этот старый хлам, — улыбнулась Милена с любовью оглядывая кухню.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке. У меня нет температуры и значит, я не подхватила простуды и не зря вылила на себя пол флакона "Цветов России". Мне не хочется вскрыть себе вены, значит мое душевное здоровье тоже в порядке, — она помолчала и с видимым усилием, глядя прямо перед собой, окончила фразу, — на моем теле нет ссадин и синяков и значит… Значит, все хорошо.

Глеб понял, что она имеет в виду и мысленно возблагодарил Бога, но развивать данную тему не стал.

— Что с одеждой твоей будем делать? Ты же не поедешь домой в халате и в носках.

— Не волнуйся, я здесь часто бываю. Есть во что переодеться. Хорошо, что ты догадался купить еды. Мы бы сейчас голодали, — улыбнулась Милена. — Когда поешь, поставь посуду в раковину, я потом помою.

Милена вышла из комнаты. Глеб допивал кофе, когда у него зазвонил телефон. Снова незнакомый голос с издевкой:

— Ну? Надеюсь, ты был умником?

— Можешь не сомневаться, — процедил Глеб сквозь зубы.

— Долго отогревать не пришлось?

— Что ты с ней сделал?

— Ничего особенного. Я же говорил! Снотворное, грим, платьице. Жаль туфель не нашлось нужного размера. Не напрягайся, Глеб, хоть она у тебя и красавица, но не в моем вкусе. Так что я к ней и не притронулся. Понимаешь о чем я? — голос противно захихикал. — Я еще позвоню.

Абонент отключился. Глеб вообще ничего не понимал. Небыло даже предположений о том, кто этот человек и чего добивается.

— Кто-то звонил?

Глеб вздрогнул и обернулся. Милена стояла в дверях кухни, переодетая в темно-зеленый свитер с орнаментом и голубые джинсы.

— Иди сюда, — позвал Глеб, протянув руки ей на встречу.

Она подошла, села к нему на колени, провела рукой по каштановым его волосам, с беспокойством спросила:

— Это он звонил? Тот человек?

— Да. Только… Он так и не сказал, что ему нужно или для чего все это… Спросил все ли с тобой нормально и выключил телефон. Черт! Бред какой-то! С чего бы он так печется о твоем здоровье, если сам же вчера бросил тебя замерзать! Не понимаю!

Телефон снова разразился трелью и теперь вздрогнули оба. Глеб взял мобильный и с облегчением улыбнулся:

— Это Ян! — нажал кнопку вызова. — Привет, дружище!

— Глеб, где тебя носит? Я домой к тебе заезжал, а там никого! Ты вообще помнишь какой сегодня день?

— Нет.

— Старый Новый год! Ты помнишь, что у нашей компании были планы нормально его отметить? Мы хотели стереть негатив от праздника в "Сафари"!

— Да, да, — рассеяно подтвердил Глеб. Для него сейчас друзья, какой-то там праздник — все это было слишком далеко.

— Что "да-да"? Мня донимают с девяти утра! Ника мне все нервы вымотала! Все хотят позитивно отпраздновать, но никто не знает где и как, а тебя, как главного генератора идей где-то носит!

— Ян, у меня особо мыслей никаких. Да я и не в городе, — оправдывался Глеб.

— Они могут приехать сюда! — прошептала Милена.

— Ян, — Глеб не раздумывая воспользовался предложением. — Я сейчас с Миленой, у нее на даче. Здесь здорово. Приезжайте и вы. Отпразднуем.

— Да? А машину есть где поставить?

— Есть. И… Вообщем надо что бы вы по любому приехали. Или ты хотя бы. У меня бензин закончился. До ближайшей заправки не дотяну.

— Тогда я приеду. Нет проблем. Только, наверное, придется у отца машину взять… В общем, часа через два я приеду или один или со всеми. Я тебе еще перезвоню, скажу все точно, а ты объяснишь, как доехать.

— Хорошо. Предупреди, если со всеми.

— Да, конечно. До связи.

Разговор с Яном закончился. Глеб с сомнением спросил у Милены:

— Ты на самом деле хочешь что бы вся эта развеселая компания приехала? Ты вообще помнишь, чем там в "Сафари" закончилось?

— Да, — у Милены даже засияли глаза. — Да, я все помню, но я верю в лучшее! Мне бы этого очень хотелось. Мне нравятся твои друзья, кроме Макса, и… я хотела подольше остаться здесь… Глеб, можно тебя попросить?

— Все, что угодно, моя девочка, — Глеб взял ее за руку и поцеловал каждый пальчик.

Он сам себя не узнавал. Просто он чувствовал такое счастье рядом с этой девушкой, такую нежность к ней, что ему жизненно необходимо было целовать, обнимать, говорить что-то ласковое, иначе он рисковал задохнуться от переполнявших его чувств.

— Глеб, ты так… Ты ведешь себя как будто это не ты! Или ты, но я сплю!

— Это я, — рассмеялся Глеб покрывая поцелуями ее сияющее лицо.

— Глеб! — Милена остановила его. — Можно я позвоню Ирке с твоего телефона и скажу, что со мной все нормально? Я обещала ей, что позвоню, но у меня же телефон остался в сумке! Глеб, может быть мы поищем пойдем во дворе? Может, там лежит где-то моя сумка с вещами?

— Зай, ну что ты говоришь?! За ночь столько снега выпало — мы не найдем ничего! Да я бы еще вчера заметил, если бы там где-то были твои вещи. А Ирке ты позвонишь со своего телефона, который зачем-то мне вернула!

Она вдруг крепко и порывисто обняла его.

— Ты что? — удивился Глеб. — Неужели из-за телефона?

— Нет. Просто я вспомнила… Мне так страшно стало… Если бы… Если бы со мной что-то случилось, я бы никогда тебя не встретила. Никогда, понимаешь? А если бы я знала, что встречу тебя, то, — она помолчала. — Я бы знала, ради чего мне нужно жить. Быть сильной. Просыпаться каждое утро. Засыпать каждую ночь… Верить всем сердцем, что ты обязательно со мной случишься…

Около пяти приехали Ника, Ян, Берта, Влад и Лис. Настроение у всех было преотличное. Восхищались дачей и тем, что выпал случай провести выходные за городом. Только Лис был мрачнее тучи.

— А где твоя пара? — спросил Глеб у него.

— Я из породы одиноких волков! — буркнул тот.

— Одиноких лисов, ты хотел сказать? — поправила его Ника. — Лис один, потому что я не хочу, да и все со мной согласятся, встречать, пусть даже старый Новый год, с какой-нибудь Лисовой одноразовой…

— Ника, ты плохо обо мне думаешь! Я может и сам хотел бы найти уже нормальную девушку для длительных отношений. Меня если любить, то я горы сверну!

— А если не любить, то шею, — съязвила Ника.

— А с чего это вас, Глеб, потянуло на природу? — Лис сделал вид, что не слышал Никиных слов, но масла в огонь подлила Берта:

— Ходят слухи, что Машка гуляет с Максом, пока Лис строит из себя дикого зверя!

— Что? Лис, дело дрянь! Неужели после всего, того "хорошего", — Ника пальцами показала кавычки, — что ты сделал для нее, Машка выбрала Макса?

— Это ее дело. Личное, — ответил Лис. — И вообще — Берта, пора перестать собирать сплетни.

— Больной мозоль? — с пониманием усмехнулся Ян.

— Никаких мозолей! Просто мне надоело, что каждый лезет в мою жизнь!

— Я о тебе хоть слово сказала? — возмутилась Берта. — Я про Машку и Макса! Своими глазами видела их на днях выходящими из кино!

— Да?! Так это же замечательно! Пусть теперь Макс и вытаскивает ее из всякого дерьма!

— А как же ты? — Ника невинно захлопала ресницами.

— А я не буду больше! — рявкнул Лис и ушел курить на холодную веранду.

Слова Берты сильно его задели. Значит, Макс все же серьезно решил заняться Машкой, а она наверное и не подозревает… Хотя, сама виновата! Он, Лис, ее предупреждал! И все же было как-то не по себе. Лис слишком свыкся с мыслью о том, что Машка его, что ей можно позвонить и она приедет, захотеть и она останется на ночь… А теперь она гуляет с Максом. Ему и в голову не приходило, что он сам как-то мог подтолкнуть Машку к этому.

Пока Лис курил, его друзья устраивались на новом месте. Разбирали вещи, заняв две спальни на втором этаже. Милена заверила, что они с Глебом отлично расположатся и в гостиной. Берта занялась приготовлением праздничного ужина. Ника прошлась по первому этажу, рассматривая все более внимательно. С веранды вошел Лис.

— Милена, — обратилась Ника к девушке, — а про Лиса мы и забыли! Лис, тебе не хватило комнаты и мы решили, что ты будешь спать на улице в спальном мешке!

— Чего? — обалдел Лис, но Милена поспешила его успокоить:

— Ника шутит! Есть свободная комната на первом этаже, вот здесь, под лестницей.

— Зашибись, — ответил Лис, — везет, как утопленнику.

— Не волнуйся, это хорошая комната, маленькая, но зато очень теплая, — попыталась успокоить его Милена.

— Показывай, — кивнул Лис.

— Лис, а помнишь, был такой ужастик "Люди, под лестницей"? Там про таких, как ты! — злорадно рассмеялась ему в след Ника.

— Малыш, может ты уймешься? — сделал ей замечание Ян. — Мы приехали провести время позитивно, а не издеваясь над Лисом.

— Мне трудно сдержаться! — призналась Ника. — У него такая корона, что не пошутить над этим я просто не могу!

— Ты уж постарайся. Тем более, что его "корону" видишь похоже только ты.

Компания собралась в гостиной.

— Ну, и что мы делать будем? — зевнул Лис. — Лично мне уже скучно!

— Книжечку почитай! — посоветовала Берта.

— У меня от книжечек голова трещать начинает!

— А давайте построим из снега домик и когда стемнеет, зажжем там свечку?! — предложила Ника. — Красиво будет!

— Зашибенно, — передразнил ее Лис. — Построим домик и поселим там Лиса!

— Отличная идея! — разозлилась Ника и запустила в него диванной подушкой.

— Внимание всем! — громко объявил Лис. — По секрету вам сообщаю, что если завтра наступит конец света или начнется война, или еще какая-то катастрофа, я не буду поддаваться панике, а побегу убивать врагов, список которых с детства веду! Ника, между прочим, ты номер один, в моем хит-параде!

— Ян, ты слышал?! — Ника скорчила возмущенную мину и обернулась к Лису. — Мы еще посмотрим, кто кого!

— Перестаньте! — рявкнул Ян, которому надоели эти препирательства.

— Берта, что там у нас с ужином? — поинтересовался Лис, как ни в чем не бывало.

— Ника, оставь Лиса в покое! — тихо, но требовательно сказал Ян девушке.

— Но это весело! — всплеснула руками Ника и невинно захлопала длинными ресницами.

— Это глупо, — Ян был просто непреклонен.

— Берта, хватит целоваться с Владом! Мы заколебались уже на это смотреть, — вопил Лис, размахивая в воздухе диванной подушечкой. — Мы требуем хлеба и зрелищ! Нет, мы больше требуем хлеба! А олучше бутербродов!

— Лис, мы только приехали! — возмутилась Берта. — Подожди, не все так быстро. Давайте распределим обязанности — я готовлю ужин и никто мне не мешает! Все слышали? А вы строите снежный дом и украшаете как-то помещение. Я не чувствую праздничной атмосферы!

— А давайте устроим ужин при свечах! — пришла Нике очередная идея. — Я смотрю тут куча подсвечников!

— Ужин при свечах входит в обязательную программу, — сказал Глеб. — Я разве не предупредил? Из-за снегопада где-то, оборвало провода и света нет.

— А готовить я как буду?! — Берта была возмущена. — Тогда я не могу терять ни минуты! Скоро стемнеет, а я не хочу возиться с ужином в потемках! Влад, идем! — Берта решительно направилась в кухню уводя за собой своего парня.

— Ужин при свечах, — Ника мечтательно прикрыла глаза и закружилась по комнате. — Я так давно мечтала об ужине при свечах!

— Главное, что бы свечи были, — заметил Ян. — Иначе мы можем надеяться только на ужин при подсвечниках!

— Милена, есть свечи? — Ника замерла и распахнув глаза вопросительно смотрела на девушку.

— Да, — кивнула она. — В поселке часто отключают электричество и этого добра в доме много.

К шести часам вечера все было готово — в саду, в снежном домике горела свечка и каждый раз десять сфотографировался возле этого красивого, но немного кособокого строения. В гостиной пылал камин и мерцали свечи в старинных канделябрах. Посреди комнаты поставили круглый стол, накрыли старинной скатертью с бахромой и кистями, Милена достала столовый сервиз из тонкого фарфора, с рисунком из нежных чайных роз. Восхитился даже Лис:

— Знал бы что вы здесь устроите — завел бы себе специально для таких случаев постоянную девушку. Может даже мне и понравилось бы встречать все праздники в такой сентиментальной обстановке!

— Надо было раньше думать! — фыркнула Ника. — Да и хватило с нас того, что ты устроил нам в "Сафари"! И девчонку измучил и нам вечер испортил!

— Проехали! Спросите кто-нибудь у Берты когда мы сядем за стол! Я с ума схожу от тех запахов, которые идут из кухни!

— Лис, имей терпение! — осадил его Ян. — Подожди и Берта сама скажет!

— А никого не смущает, что мы собираемся садиться за стол сейчас, а не в двенадцать? — спросил Глеб.

— О! — воскликнул Лис. — Как тебе такое в голову пришло, умник?!

— Лис прав, — неожиданно поддержала Ника. — Если мы будем ждать до двенадцати, все Бертины кулинарные шедевры остынут!

— Вот именно! Сколько можно ждать? — Лис укоризненно смотрел на Глеба. — Я сегодня весь вечер чего-то жду! Сначала ждал когда мы уже доедем! Потом ждал когда мы достроим Никин Снежный Домик Неописуемой Красоты! Теперь я жду ужина! Что дальше? Чего я сегодня еще не ждал?!

— Чуда, Лис, — усмехнулся Глеб. — Сегодня ты не ждал только чуда.

— Ну, да, — кивнул Лис, — деда Мороза и Снегурку. Я бы ограничился Снегуркой… Ладно, мечты, мечты. Пойду, подымлю. Никто не хочет со мной?

Никто не хотел и Лис пошел сам. Вернулся почти сразу. И словно бы немного не в себе, потому что глаза бегали, а руки заметно дрожали.

— Ааа, — протянул он, стараясь собраться с мыслями, — Глеб, а где коньяк? Я бы выпил.

— Лис! Мы же договаривались до ужина не пить! — вмешался Ян.

— Нет, правда, где коньяк?

— На веранде, не заметил разве? — ответила Ника, с интересом наблюдая за Лисом.

Он кивнул. Взял со стола первый попавшийся стакан и ушел на веранду.

— Что это с Лисом? — удивилась Ника.

— Я пойду, поговорю с ним, — сказал Глеб, но Лис вошел в комнату с распечатанной бутылкой коньяка и пустым уже стаканом. Почти вменяемый.

— Мне… Мне звонила Машка и я так понял — с ней что-то случилось, — на одном дыхании выпалил Лис.

— Как это ново! Она влипла в историю и желает видеть Бэтмэна! Ты костюмчик-то прихватил или так, полетишь спасать — в чем попало? — съязвила Ника.

— Подожди, может и в самом деле что-то серьезное, — оборвал ее Ян.

— Я так понял, что она у Макса в квартире и там что-то происходит, потому что вопила она так, что у меня мороз по коже! Что делать?

— Что делать? — возмутился Глеб. — Надо ехать! У меня, кстати, давно по Максу руки чешутся.

Они так быстро уехали, что их прекрасные половины не успели ничего сказать. Из кухни вышла Берта, удивленно посмотрела на Нику и Милену.

— А где остальные? Курить пошли? И Влад? Он же у меня не курит.

— Они поехали в город решать Машкины проблемы! — ответила Ника. Она была взбешена. Машка снова вмешалась и портила им праздничный вечер.

— Ника, — Милена смотрела на нее с непониманием. — Нельзя так.

— А как тогда?! Я пришла сказать, что через пол часика можно уже за стол садиться! — Берта села на диван, возмущенно сложила руки на груди. — Нет, ну я не знаю! Ника права! Эта Машка постоянно портит нам праздники!

— А если там что-то серьезное? — предположила Милена.

— С Машкой? Да она паникерша! — отмахнулась Берта. — И вообще — она сама всегда виновата в своих неприятностях!

— Не злись. Уехали и уехали, — Ника вдруг стала неожиданно лояльна. Ей даже стало стыдно. Вела себя, как капризная девчонка. — Ну, сядем за стол позже, ну, может, поставим еще одну тарелку, и что? Зато теперь мы можем быть уверены, что попади одна из нас в беду и на помощь ринутся все наши мальчики!

— Вот я не попадаю в дурацкие истории, потому что у меня есть голова на плечах! — с гордостью заявила Берта.

Ника с Миленой промолчали. Каждая из них знала, что никто не застрахован от неприятностей.

Прошло около двух часов. Берта первая услышала, как к дому подъехала машина.

— Приехали! — объявила Ника и выбежала на веранду.

— Ну что, все в порядке? — крикнула Ника, стоя на ступенях крыльца. Ян, шедший впереди, ускорил шаг и за локоть втащил Нику в дом тихо прошипев на ухо:

— Никаких вопросов, понятно? И вообще — постарайся молчать!

Нике было понятно. Понятно было даже Берте. По мрачным лицам и по тому, как поспешно Лис увел Машку в маленькую комнату под лестницей. Остальные расселись в гостиной. Молчали. Праздничное настроение улетучилось и каждому в голову пришла мысль о том, что лучше было бы сегодня сидеть по домам и никуда не дергаться.

— Нет! Так нельзя! — Ника первой взяла себя в руки. — Мы приехали отдыхать и весело проводить время! Так давайте не отступать так просто от своих планов! Берта, чего ты сидишь? Ты целый вечер не вылезала из кухни и хочешь что бы твои старания пропали даром? Давай накрывать на стол! Милена, принеси еще один прибор — нас стало больше!

Этот командный тон расшевелил собравшихся. Берта отправилась в кухню за своими кулинарными шедеврами, Влад ей помогал. Милена добавила тарелку, столовые приборы и бокал.

— Надо пойти узнать как она там, — Ника подошла к Милене и говорила заговорщически. — Мне туда нельзя — меня Лис не любит, а к тебе все хорошо относятся, тем более ты здесь хозяйка!

— Неудобно как-то, — засомневалась Милена.

— Все удобно!

— Что вы тут шепчитесь? — подошел Ян и обнял Нику за плечи.

— Я убеждаю Милену сходить к Лису и Машке и спросить не нужно ли чего! Мы же должны знать — сядут они с нами за стол или нет!

— Сходи, — посоветовал Ян Милене. — Заодно отнеси аптечку. Им пригодится.

— Хорошо, — кивнула Милена.

Девушка взяла в ванной аптечку, включила фонарик в мобильном и тихо постучала в дверь маленькой комнаты.

— Да! — рявкнул Лис и Милена вошла.

В комнате было не так уж темно — снег за окном служил естественным ночником. Милена удивилась тому, что Машка лежала на кровати, свернувшись в позе эмбриона, а Лис сидел напротив нее на узеньком диване и просто смотрел в потолок.

— Я принесла аптечку, — смущенно сказала Милена и положила коробку на маленький столик у окна, разделяющий диван и кровать.

— Спасибо, — буркнул Лис.

Милена понимала, что Лис хочет что бы она ушла, но в тоже время она понимала, что не сможет уйти, пока не убедится, что с Машей все в порядке.

— Как она? — спросила девушка Лиса.

— Спроси у нее! — Лис начинал открыто грубить, но Милену это сейчас совсем не интересовало.

Она пристроила телефон на столике так, что бы луч фонаря освещал Машку и села на краешек кровати.

— Машенька, — Милена погладила девушку по плечу. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?

Машка, которая только закончила рыдать и у которой в самом деле были места саднящие и ноющие от боли, медленно села на кровати щурясь на свет фонарика. Лис при этом резко подался вперед и скатившись с диванчика, оказался на коленях у Машкиной кровати. Этот порыв подбодрил девушку и она, убрав рукой со ссадинами на костяшках пальцев, длинную челку, продемонстрировала царапину на распухшем носу и заплывающий синяком глаз.

— Боже мой, — выдохнул Лис.

Он подхватил Машку на руки и сел на кровать устроив девушку у себя на коленях. Пока Милена обрабатывала ссадины и синяки, Лис нашептывал Машке что-то ласковое и успокаивающее.

Глеб и Ян вышли покурить на веранду, а заодно и захватить охлаждающееся там шампанское и коньяк. Скоро к ним присоединилась Ника. Она закурила и глядя на парней блестящими от любопытства глазами выпалила:

— Слушайте, я умру если не узнаю! Что там случилось?

— Очередная дурацкая история. Макс позвал Машку в гости и она пришла, а потом, Макс, Эмиль и еще один придурок по имени Анатолий чего-то приняли и решили развлечься с ней, — сказал Глеб в обычной своей манере сухой иронии.

— И? — Нике хотелось подробностей.

— И мы настучали им по голове, потому что домогаться девушки, если она против, нехорошо, — повествовал Глеб.

— А как вы попали в квартиру? Неужели Макс такой идиот, — Глеб не дал Нике договорить:

— Нам пришлось использовать Снежку, иначе нам бы никто не открыл.

— А Машка? Что с ней? Милена там уже минут двадцать сидит с аптечкой!

— Мы так поняли, что она бурно сопротивлялась, — сказал Ян. — Потому что когда мы приехали, у Макса уже было хлебало расквашено. Она настоящий боец. Отбивалась от троих, пусть даже и пьяных в хлам парней, а потом закрылась в ванной и позвонила Лису. Когда мы приехали эти идиоты старались выломать дверь. В общем, спасибо тем, кто делает такие крепкие двери и такую вкусную водку. По-моему Машка отделалась легким испугом. Пятьдесят грамм коньяка и она совсем придет в себя.

— Понятно, — кивнула Ника. — Ну, идем ужинать? Кажется Берта звала.

Компания разместилась за столом, в том числе Лис и Машка. Все старались вести себя непринужденно и усиленно делали вид, что ничего не произошло, что Машка приехала с ними с самого начала. Она же прятала глаза, особенно левый, с синяком, и ей вообще хотелось провалиться сквозь землю.

Это была отвратительная, жуткая фальшь, которую чувствовал каждый, но из-за этого только еще больше старались быть веселыми. Как не противна была эта показух но, остановиться было неимоверно сложно.

— Не могу больше! — выкрикнула вдруг Ника и звякнула брошенная в тарелку вилка.

В воздухе повисли обрывки слов. Все, только что говорившие разом, не заботясь о том, слушает их собеседник или нет, замолчали.

— Не могу, — буркнула Ника, тут же пожалев о своем порыве. — У меня такое ощущение будто я сижу на птичьем рынке. Возле клеток с попугаями!

— Не забывай, что ты в одной из них, — огрызнулся Глеб.

— Не забываю! — ответила Ника и обратилась к Машке. — Не пойми меня неправильно, но мне странно видеть тебя здесь, рядом с Лисом. Вообще — видеть тебя в нашей компании. Не обижайся, но это потому что я слишком хорошо помню, что было в "Сафари"…

— Ника, тебе не кажется, что твои воспоминая о "Сафари" сейчас не в тему, — всем было это удивительно, но Лис похоже взял на себя роль защитника.

— Я только хочу сказать, что мне надоело делать вид, будто ничего не произошло, и будто я не замечаю под глазом у Машки синяка, которого не скрывает даже ее длинная челка! — Нике необходимо было высказаться, а на остальное ей было сейчас плевать. — Вот! Я думаю, что ты, Маша, теперь понимаешь, что чувствую я и… И мы все!

Закончив свою речь Ника ушла курить. Над столом висело молчание. Всем было как-то неудобно из-за Никиных слов, потому что хотя она и сказала все в общем-то, правильно, но в слух говорить такое попросту невежливо.

Машка медленно подняла голову, обвела взглядом присутствующих.

— А Ника права, — сказала она, — вы же одна компания и… зачем делать вид, что ничего не случилось? Почему вы меня привезли сюда, а не домой?!

Машка обернулась к Лису, но ответил не он.

— Потому что нас здесь ждали, — ответил Ян.

— Мы все хорошо к тебе относимся! Просто нам не очень понятны ваши с Лисом отношения, но нас же это особенно и не касается! — Берта, стараясь приободрить Машку, выступила почти дипломатом.

— Спасибо, — кисло поблагодарила Машка опуская глаза в тарелку.

И все же обстановка разрядилась, все стало на свои места и настроение заметно улучшилось.

После ужина, когда убрали со стола, оставив лишь выпивку и легкие закуски, расселись у камина в креслах и на диване. Разморенные вкусной едой и алкоголем, вели неспешные разговоры.

Ситуация с Максом как-то подействовала на отношение Лиса к Маше. Он был нежен с ней. Это была не заискивающая нежность преданного раба, это была нежность спасителя к спасенному. Лис сидел в кресле, на коленях у него уютно устроилась Машка, обвив его грудь руками и положив голову плечо. Лис разговаривал с Владом и поглаживал Машку по спине. Все это не укрылось от глаз его друзей.

— Это Лис или его подменили? — шепнула Ника Яну.

— Сам удивляюсь. Может он что-то задумал?

— Или Берта подмешала в еду приворотное зелье? — Ника хихикнула. — Тебе не показалось, что она как-то переборщила со специями?

— А помните, как мы познакомились? — неожиданно спросила Берта. — Такое время было…

Тему поддержали. Начались воспоминания о былых временах.

— Берта, помнишь, как тебя Дашка привела в нашу компанию? — спросил Глеб.

— По сколько вам тогда было?

— Ой, — всплеснула руками Берта. — Мы же вообще малолетки были! Помню Дашка тогда мне сказала, что я столько симпатичных парней сразу никогда не видела! Она, конечно, была права, но меня с самого начала интересовал только Влад!

В подтверждение своих слов Берта чмокнула любимого в щеку.

— Ника, а тебе кто сразу понравился? — самодовольно улыбнулся Ян ожидая комплимента в свой адрес.

— Никто! — заявила она. — Нет, ты был очень даже ничего, но все портила твоя самовлюбленность! Хотя, вы все этим страдаете! А на счет того вечера — Лариса такую истерику мне закатила, что я решила — ну тебя!

— Серьезно? — рассмеялся Ян.

— Да! Она же тогда была твоей девушкой, а мне чужого не надо!

— Ника, ты что-то путаешь, я тогда не встречался с Ларисой! Меня Берта познакомила с ней недели за две до тебя. Я и видел-то ее всего пару раз. Да, Берта?

— Да, но ты разве не помнишь, что в тот вечер, когда Ника ушла домой, ты утром проснулся с Лоркой! — уточнила Берта. — Как она мечтала о тебе! Она год бегала за мной, что бы я вас познакомила, но ты тогда встречался с Дашей и я не хотела вмешиваться…

— Ян, а за тобой вереница разбитых сердец? — укоризненно прищурилась Ника.

— Можно подумать ты этого не знала! — ответил Ян с пафосом, призванным обратить его слова, в шутку. — Берта, а ты с Лоркой еще видишься?

— Ну, иногда, — пожала плечами Берта. — Если тебе интересно, то она вышла замуж за довольно солидного человека и ждет ребенка.

— Да? В самом деле ждет или так, как от меня ждала? — усмехнулся Ян. — Идиотка! Никогда не женюсь "по залету"!

— Даже на мне? — Ника невинно захлопала ресницами.

— Нам еще рано, — ответил Ян. Он дорожил своей свободой и не шутил на тему брака. — Да, а вы знаете, что Дашка…

— Дашка? — оборвала его Ника. — Ян! Если я еще раз услышу от тебя ее имя — будет крупный скандал! Ты знаешь — я умею держать слово!

— Хорошо, — рассмеялся Ян.

— А помните, как Лис Элине предложение делал? — вспомнила Берта. — Так красиво… В "Жемчужине". Ей тогда все завидовали… А она отказала. Тоже считала, что еще рано. Лис, если бы вы не расстались, ты бы ее второй раз замуж позвал?

— Мы расстались, — буркнул Лис. Как только Берта произнесла имя Элины он помрачнел и внутренне напрягся, но Берта этого не замечала и продолжала свои расспросы.

— Ты ничего о ней не знаешь? Вы вообще не общаетесь? — Берту сложно было остановить.

— Чего ты вечно суешь нос не в свои дела?! — разозлился Лис.

— Разве это не перестало быть запретной темой? — удивилась Берта.

— Не перестало!

— Она обращалась с тобой, как с собакой! — Берта тоже умела выпускать коготки. — Неужели тебе нравилось бегать перед ней на задних лапах?!

— Это не твое дело! — проорал Лис и стряхнув Машку с колен, умчался курить и успокаиваться.

— Что я такого сказала?! — возмутилась Берта. — Они уже пол года, как расстались! Пора и забыть!

— Берта, ты временами вообще не думаешь, что болтаешь, — покачал головой Ян. — Лис любил Элину, а может…

Ян осекся, вспомнив о Машке, но фраза и без того получилась красноречивой. Только Берта забыла о такте и решила показать себя наиболее сведущей в этом вопросе.

— Ты хочешь сказать, что он ее до сих пор любит? Вполне возможно, судя по реакции! Конечно, он же он всегда делил всех женщин на шлюх и Элину! Только из-за того, что он добивался ее почти год! Элина уехала, а шлюхи остались! — Берта презрительно фыркнула. — Не такая уж эта Элина была и золотая!

— Берта, замолчи! — одернула подругу Ника. — Зачем по сто раз повторять то, что и так всем ясно!

Машка молча слушала эту словесную перепалку. Слова друзей Лиса подчеркивали ее, Машкину ничтожность. Давали понять, что Лис не любит ее и не полюбит никогда, что она для него всего лишь несерьезное увлечение, девушка, которой он иногда пользуется. И то, что она сейчас с ним, это просто нелепая случайность. Стечение обстоятельств. В данном случае — неблагоприятное.

Девушка взяла свой бокал с вином и вышла на веранду. Ее проводили взглядами полными жалости.

— И все из-за твоей болтливости, — заметила Ника Берте.

— И что? — Берта тоже иногда умела быть циничной. — Она сама прекрасно понимает, что долго с ней возиться Лис не будет. Она вообще не подходит для серьезных отношений.

— А я? — спросила молчавшая все это время Милена. — Я по-твоему подхожу для серьезных отношений?

— Разговор не о тебе! — отмахнулась Берта.

— Я задала вопрос! — стояла на своем Милена.

— Откуда я знаю! Спроси об этом Глеба!

— Милена хочет сказать, что ты не имеешь права судить об отношении Лиса к Машке, — объяснил Глеб. — Согласись, Берта, у тебя есть такая слабость.

— Соглашаюсь, — ответила Берта с недовольной усмешкой.

Машка выскользнула на веранду. Лис курил глядя за темное окно. Услышав скрип двери обернулся.

— Можно мне тоже сигарету? — виновато улыбнулась Машка.

Лис молча протянул ей пачку сигарет и зажигалку. Девушка закурила.

— Что там еще Берта болтала? — спросил Лис.

— Оценивала мои шансы быть с тобой.

— И как? Шансы есть?

— Никаких.

— Понятно, — кивнул Лис. Он был сейчас где-то далеко. Может быть в прошлом, а может в будущем, которое никогда не случится. И там и там рядом с ним была Элина.

— Нужно было домой ехать, — тихо сказала Машка.

— У тебя истерика была, а нас здесь ждали, никто особо не раздумывал, — сухо ответил Лис. Затушил сигарету и ушел в комнату.

Машка курила у окна размазывая по лицу слезы. Она чувствовала себя чужой здесь, с этой компанией, и самое главное — она была чужой для Лиса. Не смотря ни на что в его сердце была другая и казалось, что навсегда.

Скрипнула дверь. Машка с надеждой обернулась — хотела увидеть Лиса. Он был сейчас очень необходим ей, хотя бы просто рядом. Но это была Ника.

— Я тоже подымить вышла! — улыбнулась девушка и увидев Машкины слезы удивилась. — Ты чего?

— Все нормально, — Машка всхлипнула, хотя очень хотела перестать. — Просто… Берта же права…

— Ой, — отмахнулась Ника. — Берта любит совать нос в чужие дела! Тебе не нужно было терпеть ее треп, а поставить на место! Милена так и сделала! Хотя, я почему-то думала, что она кроткая, как овечка!

— Дело не в этом, — Машка снова всхлипнула. — Берта права! Лис… когда мы познакомились, у него был сложный период и… мы тогда проговорили всю ночь о нем, о его жизни… Ему нужно было что бы его выслушали и я была рядом. А теперь… Он словно мстит мне за ту свою слабость!.. Иногда… Иногда бывают моменты, когда он относится ко мне хорошо, так хорошо, что мне кажется что… что еще немного и мы на самом деле будем вместе… Как… Ну, как вы с Яном, понимаешь?.. А потом он пропадает или становится таким чужим… Он будто показывает мне где мое место…

— Я, если честно, вообще не понимаю, почему ты с ним после того, что было в "Сафари", — этот вопрос Нику особенно интересовал.

— Я не знаю! — выкрикнула Машка. — Я сама ненавижу себя за это, но сделать ничего не могу! Меня тянет так к нему, будто…Будто мы сиамские близнецы, понимаешь? И все попытки разбежаться они очень… Мне больно без него!

— Я знаю, так бывает, — тихо сказала Ника. Она прищурившись смотрела на огонек своей сигареты. Ника понимала Машку. Она тоже когда-то болела вот так и иногда место, где раньше был ее "сиамский близнец", ныло.

— После встречи с Лисом, я себя чувствую так, будто по мне проехал каток и от меня осталась только липкая лужа на асфальте! — Машка последний раз затянулась сигаретой и затушила окурок. Рассеянно вытянула новую из забытой кем-то пачки на подоконнике. — Я же… Я размазней не была никогда! Я всегда могла за себя постоять и вообще ничего не боялась, а теперь… Я Лиса потерять боюсь! Так боюсь, что… Я ревную его ко всем, у меня внутри что-то дергается, когда он ко мне прикасается! Это… Не знаю, что это!!! Я и с Максом гулять начала потому, что Лиса хотела ревновать заставить, — рассказывала Машка запивая слезы вином.

— Сложно у тебя все, — пожала плечами Ника. — Сказала бы просто — втрескалась по уши, жить без него не могу, я бы сразу все поняла.

— Не могу, — эхом повторила Машка. — Не могу жить без него! Но любить человека и знать, что вам не быть вместе! Ника, ты же знаешь его больше, чем я! Что мне делать? Как забыть его?!

Ника смерила Машку внимательным взглядом серых, чуть прищуренных глаз.

— Зачем забывать? — сказала она. — Нужно пытаться быть вместе. Если не хочет — уговаривать, грозить, унижаться, звонить каждые пять минут, выслеживать, что бы как бы случайно встретиться. Надо втираться в доверие и подговаривать его друзей, что бы они начали убеждать его в том, что ты самая хорошая. Надо выслеживать и бить соперниц. Говорят, ты это умеешь. Надо бить его! Потом писать кровью в подъезде "Я тебя люблю!". Грозиться покончить с собой… Что еще? Пить можно начать, что бы забыться, а еще — к бабкам ходить, что бы приворожили. Смотри, как много способов! А в комплексе они вообще подействуют безотказно!

Ника улыбнулась, довольная своим остроумным монологом. Машка смотрела на нее ненавидящим взглядом. Она была сейчас очень близка к тому, что бы начать бить саму Нику.

На веранду вышел Ян.

— Вы чего здесь так долго?

— Так, болтаем, — улыбнулась Ника.

— Мы собираемся в "Монополию" играть. Вы будете?

— Угу, — Ника сделала еще одну затяжку и затушила сигарету. — Маша, ты идешь?

— Да, — кивнула та, пытаясь улыбаться. Машка знала точно — теперь в одном по крайней мере они с Лисом заодно — в нелюбви к Нике! Машка не могла ей простить, того, что Ника сначала влезла ей в душу, а удовлетворив любопытство, подняла на смех.

Во время игры Лис Машку совсем не замечал. И это было даже больнее, чем все слова всех его друзей вместе взятых. Не выдержав этой пытки невниманием, Машка ушла в комнату под лестницей. Легла на кровать поверх одеяла, созерцала потолок, тихо плакала, слушала гул голосов за дверью.

— Лис, а ты не хочешь поговорить с Марией? — поинтересовалась Ника, когда девушка ушла.

— О чем?

— Тебе лучше знать.

Лис собирался ответить Нике колкостью, но тут Берта объявила:

— Лис, ты банкрот!

— Отличная новость, — усмехнулся Лис. — Пойду спать… Это лучше, чем слушать ваши нравоучения.

Вошел. В комнате полумрак. Из светильников — снег за окном. Машка свернулась клубком на кровати.

— Спишь? — спросил Лис.

— Нет.

Он понял по голосу что она плачет.

— Что случилось? — Лис сел на край кровати и облокотился о металлическую, со старомодными шарами, спинку.

— Ничего интересного!

— Да? — Лис помолчал. — Нафига ты к Максу поехала?

— Хотела тебя увидеть, — просто сказала она. — Он сказал, что ты там будешь, а когда я поняла, что это ловушка, было уже поздно.

— Странная ты, — сказал Лис просто что бы что-то сказать.

— Странная? — Машка резко села на кровати, смотрела Лису в лицо блестящими от слез глазами. — Я не странная! Я люблю тебя! Ты этого разве не видишь?! Люблю! И ты мне нужен! Нужен! Глаза твои, губы… Все!

— Ну так пользуйся, пока я здесь, — ухмыльнулся Лис. Его слова были верхом цинизма.

Машку даже передернуло.

— Я знала, что ты не поймешь.

— Ой, только не надо строить тут из себя невинность!

— Я же нормально с тобой говорила! А вы тут все, все одинаковые, сначала в душу лезете, а потом плюете туда!

— Слушай, чего ты от меня хочешь? — возмутился Лис. — По-моему я и так многое для тебя делаю.

— Ты боишься! Вцепился в свое прошлое и не желаешь больше ничего замечать! Всего боишься! Со мной быть, без меня! Друзей своих боишься — вдруг они тебя слабаком считать будут!

— Все! Я сыт твоими дикими теориями! Я хочу спать.

Лис демонстративно встал с кровати и переместился на маленький узкий диван.

Ника сидела у Яна дома. С чашкой ароматного кофе в руках она рассуждала:

— Мы отлично провели время у Милены на даче. Я себя чувствую как будто обновленной. Все же город давит своей суетой и шумом. И воздух здесь конечно…

— Ник, я завтра уезжаю, — неожиданно сказал Ян.

— Что? Уезжаешь? Куда? — с Никиного лица сошло безмятежное счастье.

— Ну, я же говорил. Это программа лечения. Посещать их раз в пол года. Меня не будет две недели или больше, я еще точно не знаю. Надо позвонить, уточнить.

— Ян? — Ника чувствовала что вот-вот разревется. — Ян, почему ты мне раньше не сказал? Ян…

— Вчера было не до этого…

— Янечек, — Ника отставила кофе и обняла парня. Не скрывала слез. — Ян, я так не хочу… Не хочу быть тут без тебя…

— Ник, ну не надо… Время пролетит быстро, ты даже соскучиться не успеешь.

— Ян, — Ника расплакалась. — Я не хочу! Не хочу, что бы ты уезжал!

— Малыш, ну это же не катастрофа, это необходимость и все. Ника, не плачь, оставь немного слез для вокзала, — Ян старался шутить.

— Не могу, — пожаловалась Ника поднимая на него покрасневшее от слез, и из-за этого жалкое и некрасивое лицо. — Не могу… У меня предчувствие нехорошее и… и… Я не хочу тебя отпускать!

— Никуша, глупости какие. Все хорошо будет. Все лишь две недели. Что может измениться?

Оба знали, что все может измениться в одно мгновение, но гнали от себя эти мысли.

Глеб вызвался отвезти Яна на вокзал. Кроме него и Ники никто больше не провожал. Ян сам так захотел. Он не любил этих вокзальных прощаний с объятиями и напутствиями. Ника обещала оставить слезы дома, но не выдержала и разревелась. Не могла успокоиться пока поезд не скрылся вдали. После этого она промокнула лицо платочком и так уже в пятнах потекшей косметики, и достав из сумочки сигареты, закурила.

— Мне нужно прийти в себя, — пробормотала она, словно извиняясь перед Глебом.

— Все нормально, — ответил он. — Может, я тебя не сразу домой отвезу? Может быть поедем куда-нибудь выпьем?

— Ты за рулем, — заметила Ника и попыталась пошутить. — И… Ты меня клеишь что ли?

— И в мыслях небыло.

— Что тогда?

— Разговор есть.

Они сидели за столиком небольшого кафе в центре. Ника согревалась стаканом сладкого красного вина, а Глеб двойным "Эспрессо".

— О чем разговор? — спросила Ника.

— О тебе, — Глеб не мог подобрать слов для начала.

— И что со мной не так?

— Ника, вчера вечером мне позвонил какой-то незнакомый тип и потребовал что бы я помог ему разбить ваши с Яном отношения.

Далее Глеб рассказал и о том, благодаря чему собственно они оказались на даче, и о характере звонков, и о необычайной осведомленности мистера Икс. Закончил он словами:

— Учитывая все это я уверен, что ты имеешь ко всему самое прямое отношение.

— Ты ошибаешься! — развела руками Ника. — Я вообще не понимаю, что происходит!

— Я тоже не понимаю, что происходит, но я надеялся хотя бы узнать что это за тип, — Глеб внимательно смотрел ей в глаза.

— Я ничего не знаю, — стояла на своем Ника.

— Ты тупая что ли?! — тихо и зло прошипел Глеб. — Ты разве не понимаешь, что этот человек не шутит и в следующий раз вместо снотворного он вколет Милене героин! Я не хочу терять ее из-за такой тупицы, как ты! Не хочу таскаться с ней по клиникам и больницам, только потому, что ты однажды решила для разнообразия подержать язык за зубами!

Ника пропустила оскорбления мимо ушей.

— Ты не посмеешь предать Яна! — с уверенностью заявила она.

— Я посмею. Я на многое способен. Разве ты еще этого не поняла?

Эти слова были сказаны с такой интонацией, что Нике до мурашек стало страшно.

— Ну, этот парень, — замялась Ника, стараясь все же не ляпнуть лишнего, — я только знаю, что его зовут Сергей и все. Он… Он влюблен в меня и… Он просто не понимает, что я не хочу и не могу с ним быть! Он немного псих.

— Немного?! — прошипел Глеб, но сдержался от ругани и перешел к конструктивным вопросам. — Как его найти?

— Я не знаю, — пожала плечами Ника. — Я видела его один раз в "Сафари". Он откуда-то узнал мой телефон и звонит, но всегда с разных номеров. В общем, я не могу тебе ничем помочь.

— Верится с трудом, — заметил Глеб, но ему было ясно, что больше Ника ничего не скажет. Продолжит ломаться и ходить кругами. Что ж, возможно что-то изменится, когда она поймет, что это все не шутки. — Ладно, как знаешь. Мне пора. Тебя домой подвезти?

— Спасибо, я еще посижу, — улыбнулась Ника самой безмятежной из своих улыбочек.

Но как только Глеб вышел из кафе вся ее безмятежность куда-то испарилась. Ника волнуясь закурила сигарету и быстро набрала Стаса.

Стас приехал через 15 минут. Сбивчиво и путано Ника передала ему разговор с Глебом. Нервничая курила одну за другой.

— Я боюсь, — причитала Ника. — Как же я боюсь, Стас!

— Паниковать рано, — он был спокоен и рассудителен, как всегда. — Ян уехал и на две недели или сколько там, и вы вполне даже в безопасности. Тебе остается всего лишь вести себя образцово-показательно. Больше бывай на людях. Лучше всего с Бертой и с теми своими подругами, которые отличаются порядочностью. Клубы исключи сразу. Лучше дневные прогулки и обязательно с кем-то. Постарайся максимально вынести свою жизнь на всеобщее обозрение и как можно меньше времени проводи в мужском обществе, чтобы совсем не к чему было придраться. Со мной тоже лучше общаться по телефону. Ну, если что-то из ряда вон, то конечно, можешь на меня рассчитывать.

Это случилось через пару дней после Никиного разговора со Стасом. Девушка опаздывала в институт. Вообще, то утро как-то не задалось. Сначала проспала, потом долго ждала маршрутку, потом была пробка на дороге. Ника понимала, что опаздывает к началу первой пары, но все же отчаянно старалась успеть — уж слишком принципиальным был преподаватель английского языка. Видимо из-за этой спешки Ника и не заметила опасности — темно-синего джипа двигавшегося за ней. У института машина обогнала девушку и сбавила скорость. Когда Ника поравнялась с авто, водительское стекло медленно опустилось с характерным тихим жужжанием. На девушку смотрел Скиф.

— Привет, красивая. Поехали кататься?

Ника замерла от ужаса, а потом сорвалась с места и побежала. Тогда она посчитала, что единственное ее спасение это здание института и спешила спрятаться за тяжелыми дверями.

Вихрем пронеслась по пустому холлу и скрылась в одном из коридоров первого этажа, что бы спрятаться в… женском туалете. Дрожащими непослушными пальцами набирала на мобильном номер Стаса, но дозвониться не могла. Услышала, как открылась дверь, тяжелые не женские совсем шаги.

— Ты долго собираешься здесь сидеть? — спросил Скиф. Его голос отскакивал от кафельных стен и от этого казался зловещим.

Нику прошиб холодный пот за дверью кабинки. Мысли в голове путались и скакали, словно играли в чехарду и Ника никак не могла поймать ту, которая бы пообещала спасение.

— Ника! Не валяй дурака и выходи! Я знаю, что ты здесь!

Девушка молчала — у нее просто горло свело от ужаса. Шаги. Легкий скрип дверцы соседней кабинки. Вдруг — удар. Ника словно в замедленном кино видит, как хлипкая щеколда отрывается и падает на пол с оглушительным звоном. Скиф со смехом хватает Нику за пальто и вытаскивает из кабинки.

— И хватило же мозгов здесь спрятаться! — смеялся Скиф. — Поехали лучше кататься! Поговорим, вспомним старое доброе время!

— Никуда я с тобой не поеду! — зло прохрипела Ника и резко рванувшись в два прыжка очутилась на подоконнике, с силой дергала ручку, стараясь открыть окно.

— Ну какая же ты дура!

В голосе Скифа угадывалось сожаление. Он без особых усилий снял Нику с подоконника и потащил к выходу. Она даже не сопротивлялась — теперь понимала, что противостоять противнику, в два раза больше себя, глупо. А Скиф, крепко держа девушку за локоть тянул ее по пустому коридору выговаривая:

— Давно мы с тобой не трахались. Ты, наверное, повзрослела, набралась опыта. Я тут наслышан о твоих постельных подвигах. Маленькая шлюха. Как он тебе это простил, а? Со мной бы такое не прошло, я бы тебе быстро объяснил что к чему. Ну, у меня для этого будет еще возможность. Ты получишь сполна и Ян будет этому только рад, поверь мне.

Он болтал, а Ника плелась рядом на негнущихся ногах, лихорадочно соображая что делать. И неожиданно ответ нашелся. Всплыл как-то сам собой и Ника без лишних раздумий им воспользовалась. Запустила руку в сумку, нашарила флакон с туалетной водой, влажными от волнения пальцами сняла крышку и мысленно посчитав: "Раз, два, три!" упала на пол, словно в обмороке. Ей поверил бы сам Станиславский. Поверил и Скиф.

— Это что еще за херня? — возмутился он. — А ну вставай!

Ника не подавала признаков жизни и Скиф наклонился к ней. Улучшив момент девушка выхватила из сумочки флакон и начала энергично разбрызгивать "KENZO", стараясь попасть парню в глаза. Коридор заполнил нежный цветочный аромат.

… переполненный свежестью, свободой и чувственностью он сделает Вас привлекательной и загадочной в глазах самого искушенного мужчины…

Скиф заревел не своим голосом и закрыл рукам лицо. Ника быстро вскочила на ноги и наградив временно ослепшего противника несколькими ударами все тем же флаконом по коротко стриженой квадратной голове, бросилась бежать.

На этот раз Ника спряталась в дальнем крыле здания, под лестницей за сваленными в кучу сломанными столами, стульями и прочим хламом. Она сидела там тихо, как мышка, прислушиваясь и вздрагивая от малейшего шороха. А когда прозвенел звонок и коридоры наполнились шумом шагов и голосами, она достала телефон и снова позвонила Стасу. На этот раз он ответил на звонок.

— Ника, ты извини — у меня была важная деловая…

— Приедь за мной, — проскулила Ника. — Стас, пожалуйста!

— Я так понимаю для объяснений не время? Хорошо. Где тебя искать?

— Я в своем универе. Прячусь под лестницей. Там, возле пожарного выхода.

— Может, у входа встретимся?

— Нет! Я боюсь!

— Хорошо, найду.

Стас на самом деле нашел ее. С момента разговора прошло не более двадцати минут, но Нике они показались вечностью. И когда она увидела Стаса, то повисла у него на шее с искренней радостью.

— Ты чего здесь? Пары прогуливаешь? — пошутил Стас.

— Нет. Со Скифом встретилась.

— Понятно. После расскажешь. Что сейчас думаешь делать?

— На пары я уж точно не пойду!

Ника отряхнула одежду от пыли и взглянула на Стаса.

— Ну, выводи меня отсюда!

Толкнув тяжелую дверь института, первое, что увидела Ника у входа, это подогнанный прямо к ступеням синий джип и Скифа в солнцезащитных очках рядом. Ника сделала шаг назад и уперлась спиной в Стаса.

— Он там!!!

Стас все понял. Он пошел впереди, держа Нику за руку и закрывая ее от Скифа. Так они прошли мимо, а Скиф только ухмылялся и провожал их взглядом пока они не сели в машину и не выехали со стоянки.

— Видит око, да зуб неймет, — буркнул Стас.

— Что? — встрепенулась Ника.

— Ничего. Я сказал, что Скифу осталось только облизаться. Сегодня. Куда едем?

— Не знаю. Каша в голове.

— Если хочешь, то мы можем поехать есть пиццу и ты все расскажешь.

— Лучше бы мы поехали пить водку. Меня всю колотит!

— Водка в десять утра?

— У меня стресс!!! Поедем к тебе?

— Без проблем. А ты не думаешь, что Скиф может этим тебя скомпрометировать перед Яном?

— Да откуда он узнает?

— Не знаю о ком ты, но Скиф едет за нами. Придурок.

— Ну и плевать! Если Ян скажет мне хоть слово, то я ему отвечу, что защищать меня должен вобщем-то он!

— Ты сама-то этого хочешь?

— В этой истории — нет. Вообще не хочу, что бы Ян знал!

Дома у Стаса Ника развалилась в глубоком мягком кресле и успокаивала себя дорогим коньяком. Стас сидел в кресле напротив наблюдая эту картину.

— Напомни, что бы я тебе потом кофе сварил.

— Ага.

— Что произошло сегодня?

Стас хотел знать подробности, пока Ника еще могла внятно излагать.

Внимательно все выслушав, Стас задал вопрос:

— А почему ты не выполнила того, о чем я тебя просил?

— Чего? — удивилась Ника.

— Я просил тебя быть всегда на виду и всегда не одной. Почему сегодня ты была без Берты?

— Во-первых, я проспала, а во-вторых, ее обычно Влад подвозит.

— Молодец! — усмехнулся Стас. — Ты почему просишь у меня советов, а потом делаешь по-своему? Ты же понимаешь, что это не игрушки? Теперь уже понимаешь?

— Да. Ну все обошлось же… — смутилась Ника.

— А теперь подумай о том, чем тебе это грозит. Скиф забудет тебе твое сегодняшнее поведение? Даже я могу сказать что нет, что он захочет отплатить тебе тем же!

— Не надо! У меня от его желаний просто мороз по коже!

— Тогда пользуйся моими советами.

Как это не странно, но после возвращения в город Лис не прервал отношений с Машкой. Они созванивались, иногда она заглядывала к нему в гости. Иногда у них даже был секс, но оба словно по обоюдной договоренности избегали говорить о том, чем сейчас являются их отношения.

Тот день Лис посвятил написанию курсовой работы. Лис единственный из всей компании пожелал получить второе высшее образование. Первым был архитектурно — строительный институт, сейчас же, к большой радости отца, Лис изучал юриспруденцию. Темы курсовых работ были розданы не так давно, но Лис не любил ничего откладывать на потом и вечер пятницы решил посвятить наследственным правоотношениям в Гражданском праве.

За окнами уже стемнело, когда в дверь позвонили. Лис поморщился — не вовремя. Решил не открывать, но как только тишину квартиры пронзил протяжно-настойчивый звук повторного звонка, у Лиса появилось желание выбежать и дать звонящему в морду.

Лис бросил свой курсовик и помчался открывать. В коридоре света не зажигал, на площадке лампочка тоже не горела, и распахнув дверь, Лис увидел лишь маленький темный силуэт на темно-сером фоне лестничной клетки.

— Привет, Лис, — сказал грустный голос из темноты. — Ты не предложишь мне войти?

— Не предложу! Машка, я сегодня занят! Давай ты зайдешь в другой раз!

— Я не буду мешать, — у нее был словно сдавленный голос.

— Слушай, ну как ты не понимаешь, — Лису надоела эта темнота и он нажал кнопку выключателя, да так и застыл с поднятой рукой — Машка зябко поеживаясь и опустив голову стояла на пороге его квартиры одетая только в пижамку с медвежатами и тапочки-свинки. Не своим голосом Лис прохрипел: — Что случилось?!

— Я тут гуляла и решила зайти. На чай.

— Что ты несешь?!! — заорал Лис, хватая Машку и втаскивая в квартиру. — Что это за бред?!!

— Закаляюсь.

Лис с грохотом захлопнул дверь и прижав Машку к стене проорал:

— Нормально ты можешь со мной говорить?

Он рванул Машку, избегающую смотреть ему в глаза за подбородок и повернул ее лицо к себе.

— О, б…

Он не смог закончить фразу, потому что увиденное… То, что сделал Макс с Машкой неделю назад было просто легким массажем лица. Сейчас оба ее глаза заплывали синяками, нос распух, губы разбиты. На щеке такая ссадина, словно ее по асфальту возили. Из порванной пижамки торчало острое Машкино плечо с длинной царапиной.

— Это что? — у Лиса был ощущение, словно его самого треснули по голове чем-то тяжелым.

— Я замерзла, — пожаловалась Машка, упорно избегая говорить на интересующую его тему. — Ты меня чаем напоишь?

— Чаем? — Лис лихорадочно соображал. — Чаем… Да. Иди в комнату.

Машка сидела на диване одетая в большой теплый свитер Лиса, замотанная в плед, она пила обжигающе горячий чай, а взгляд у нее был пустой и ничего не выражающий.

— Может, тебе в больницу? — спросил Лис.

— Не, нормально.

— Давай я посмотрю.

— Потом.

— Тебе все равно нужно поехать снять побои и написать заявление в милицию!

— Нет.

— Почему?

— Потому что он мой отец.

— Что?!! — Лиса даже подбросило. — Это папочка твой так тебя отделал?! Это он?!!

— Разве я не говорила тебе, что он меня немного колотит?

— Немного?!! Это немного?!! Ты в зеркало на себя посмотри!

— Я не стану на него заявлять. Он мой отец, — упрямо повторила девушка.

— Ладно, ладно. Поговорим потом. Иди в ванну.

Пока Машка была в ванной Лис постелил постель и сгонял в ночной магазин за коньяком. Ему нужно было как-то снять стресс, да и Машке бы это не помешало.

Они сидели на постели — благоухающе-розовая, после горячей ванны Машка, и выбитый из колеи Лис. Он только что закончил обрабатывать Машкины синяки и ссадины и это произвело на него неизгладимое впечатление.

— Давай коньяка попьем, — предложил Лис. — Это зашибенное средство от простуды и душевных кризисов.

Они выпили, потом еще. Машкины глаза заблестели и взгляд стал более осмысленным.

— Рассказывай! — потребовал Лис. — Я хочу знать, что с тобой случилось!

— Лииис! — протянула Машка, выпятив и без того распухшие губы.

— Рассказывай!

— Меня папа бьет! Я же говорила тебе, но ты никогда меня не слушаешь!

— Но сегодня же был особенный день, — с сарказмом заметил Лис не обращая внимания на Машкины обвинения в его, Лиса, невнимательности.

— Сегодня, — Машка облокотилась на высокие подушки и отвернулась Ей было тяжело об этом говорить, потому что сегодня в самом деле был особенный день. — У него сегодня сорвалась крупная сделка, а потом… Мама сказала ему что уходит. У них давно были сложные отношения, но он старался закрывать глаза на ее измены, а сегодня… Она собрала вещи и… Она хотела тихо уйти, но он вернулся раньше с работы… Они поругались. Она ушла, а мне было идти некуда…

— Так ты у него девочка для битья? Машка, это ж бред! Ты же его дочь!

— Он сомневается. Он говорит, что мама меня нагуляла, а ему сказала, что от него, что бы только его на себе женить! Из-за денег, типа.

— Ты же сказала, что она хотела по-тихому уйти.

— Да, но разводиться бы им все равно пришлось и там моя мамочка уже постарается его обчистить по полной.

— Ну и семейка! — фыркнул Лис.

Машка на это только криво усмехнулась и отпила из пузатого бокальчика коньяка. Поморщилась — разбитые губы щипало.

— Что ты думаешь теперь делать?

— Я не знаю! — Машка впервые за сегодняшний вечер расплакалась. — Я просто не знаю! Мама уехала куда-то! Я не могу вернуться домой! Меня отец вообще убьет! А я не хочу! Мне уже надоело! Надоело синяки замазывать! Я не могу так больше! Не могууу!

Лис обнял девушку, чмокнул в висок, гладил по голове успокаивая:

— Ничего, ничего, все как-нибудь образуется. Не переживай.

Проснувшись утром Лис не обнаружил Машки. Вместе с ней пропали и кое-какие его вещи — свитер, спортивные штаны, кутка, кроссовки.

— Зашибись, — высказался Лис по этому поводу и пошел готовить себе завтрак раздумывая куда это могла исчезнуть Машка с утра пораньше.

Приблизительно через час (Лис как раз сел за курсовик), дверь открылась, звякнули ключи, брошенные на стеклянную поверхность столика в коридоре. Лис вышел из комнаты и увидел — Машка, в его вещах, с сопением и бормотанием втаскивает в квартиру огромную спортивную сумку.

— И что здесь происходит? — поинтересовался Лис.

Машка резко выпрямилась и улыбаясь во все свое разбитое лицо заявила:

— Это мои вещи! Можно я у тебя поживу?

— Ты только сейчас решила это у меня спросить? — процедил Лис сквозь зубы. — Жизнь с тобой не входила в мои ближайшие планы!

— Лис, но ты ж не думал, что я вернусь домой… После… После того, что со мной случилось… Лис?.. — Машкины глаза влажно заблестели, а губы задергались предвещая скорые рыдания.

— Успокойся! — приказал Лис.

Он втащил в квартиру застрявшую на пороге сумку и закрыл дверь.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты не посоветовалась со мной, и я уверен, что твои родители тоже в полном неведенье! Так?! Так, я тебя спрашиваю?

— Ну так! Я хотела поговорить с отцом и специально поехала так рано, но домработница сказала, что он скорей всего не ночевал дома! Лис, я прямо сегодня ему позвоню и поговорю с ним!

— Я надеюсь. Потому что тебя не волнует, что тебе пятнадцать, а я помню об этом постоянно и неприятности мне не нужны!

Машка сдержала обещание. Наспех позавтракав она позвонила в офис отца и договорилась с секретарем, что она приедет к двум часам.

— Хочу сюрприз ему сделать! — сообщила Машка Лису злорадно. — Пусть посмотрит на то, к чему приводит отцовская любовь!

Лис был рад, что сможет, наконец сесть за курсовик, пока Машка будет улаживать семейные проблемы. Он даже лелеял мечту о том, что может быть все так удачно разрулится, что вечером Машка переедет обратно.

Было что-то около шести. Лис валялся на диване перед телевизором и был ленив и счастлив. Он закончил на сегодня с курсовой и вознаградил себя за труды бутылочкой пива. Сегодня можно было отдыхать, расслабляться и вообще — всячески поощрять себя любимого.

Машка влетела в квартиру маленьким торнадо и не потрудившись даже снять сапожки, бросилась Лису на шею с рыданиями. Похоже, что разговор с родителем закончился крахом всех Машкиных ожиданий.

— Успокойся, — Лис старался высвободиться из Машкиных объятий. — Черт, ты раздавила свои очки! Машка, перестать реветь и расскажи что случилось!

Лису удалось вывернуться из цепких лапок. Он встал с дивана, бросил на журнальный столик обломки Машкиных солнцезащитных очков, помог девушке снять дубленку.

— Маленький, что случилось? — Лис даже водички ей принес.

Машка залпом осушила стакан и лишь после этого смогла внятно говорить:

— Он сказал, что не желает видеть ни меня, ни мою мать! — Машка всхлипнула. — Сказал, что я могу забирать свои вещи и катиться!

— Так и сказал?! — удивился Лис.

Машка судорожно кивнула и продолжила, утирая слезы:

— Сказал, что с него хватит! Что ему надоели мои гулянки и проблемы! Ему такая дочь не нужна! И… Я не его! Не его я!!! — Машка начала подвывать. Лис обнял ее и терпеливо слушал всхлипывания, прежде чем девушка продолжила. — Он… Он рекомендовал мне спросить у моей мамы кто мой отец!!! Ыыыы! Лииииис!!!

Машка разрыдалась еще горше.

В этот день Лис так и не услышал продолжения истории. Машка лежала на диване и беспрестанно плакала. Лис даже удивился откуда это в такой маленькой девочке столько слез. И все же он утешал ее, на сколько ее вообще можно было утешить в подобной ситуации.

Утром Машка проснулась опухшая от слез, что не добавило красоты ее избитому личику и войдя в кухню, где Лис варил себе кофе, спросила:

— Я поживу у тебя?

— Не могу сказать, что я счастлив предложить тебе это, — скривился Лис.

— Мне жить негде! — выкрикнула Машка. — Я даже квартиру не могу себе снять, потому что мне только пятнадцать!

— Не напоминай. Я когда вспоминаю о твоем возрасте, у меня мурашки по коже!

— Лис, я же серьезно! — она была на грани новой истерики.

— Живи. Не выгоню же я тебя на улицу.

Машка кивнула и села на табуретку. Хотя Лис ее и не спрашивал, но она посчитала нужным завершить вчерашний рассказ.

— Сегодня я поеду в офис моего отца и там мне нужно будет подписать какие-то бумаги… Я точно не поняла, но это вроде для развода ему нужно. Мне назначат месячное содержание… Как-то так он сказал… Вот. Потом он будет оплачивать мне гимназию и если я из нее не вылечу, то он готов оплатить мне обучение в институте. Не важно в каком… Если я вылечу из гимназии и никуда не поступлю, то он лишит меня денег… В общем, ему важно поставить меня на ноги. Он сказал, что это его долг, — у Машки начали подрагивать губы. — Он больше не желает меня видеть. Кроме как на суде, когда будет развод… Если я захочу остаться с матерью, то я не получу ничего. Не понимаю, как он этого добьется, но он может… Лис, обними меня, пожалуйста!

Машка всхлипнула и протянула к нему руки. Лису ничего не оставалось, как вновь стать жилеткой для ее слез.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Лис.

— Найти мою мамашу и начать хорошо учиться! — буркнула Машка.

С родительницей у Машки состоялся вскоре довольно неприятный телефонный разговор, после которого девушка снова долго плакала. Оказалось, что ее мать еще вчера отбыла в Италию со своим новым любовником, опасаясь мести ревнивого мужа-рогоносца, а Машку взять с собой она не могла по той простой причине, что счастливец пока не знал, что у нее вообще есть дети.

— Ненавижу тебя! — вопила Машка в трубку. — Ненавижу!.. Ты бросила меня!… Да зачем было меня тогда вообще рожать? Зачем, я тебя спрашиваю?… Как я с тобой разговариваю??? Как заслуживаешь, так и разговариваю!!!… Да, раз уж такой разговор, может ты скажешь, кто мой настоящий отец?…. Перестань! Даже я уже в это не верю!… Кто?.. Повтори по буквам… Ты уверенна?.. Да, я хочу его найти!!!… Ну и что? Я уже привыкла, что никому не нужна!.. Чао!

Машка повесила трубку и презрительно буркнула:

— Бамбина.

— Чем порадовала мамочка? — ехидно поинтересовался Лис.

Машка метнула в него испепеляющий взгляд, но при затемненных синяками глазах это выглядело скорее жалко, чем устрашающе.

— Она слиняла с итальянцем и еще небыло подходящего случая, что бы сообщить ему, что есть я! Кукушка хренова! — зло выругалась Машка. — Она приедет только на развод! Которым, кстати, занимается ее адвокат! Спасибо, что хоть назвала мне имя моего настоящего отца!

— Ты в самом деле хочешь его найти?

— Почему нет? — пожала Машка плечами. — Нужно же мне до конца убедиться в том, что я круглая сирота!

Настя позвонила Глебу около четырех часов вечера и с плохо скрываемым раздражением в голосе заявила:

— Тебе не кажется, что ты совсем забыл про меня? Не пора бы нам встретиться?

— Давай, — без лишних раздумий согласился Глеб. — В шесть в "Данае".

— Не знаю успею ли я собраться, — кокетливо заметила Настя. — Может быть ты за мной заедешь? А может быть ты сам приедешь ко мне?

— В шесть в баре "Даная", — повторил Глеб.

Он давно подумывал о том, что им с Анастасией пора расстаться — не хотел больше врать Милене. Случай выдался вполне подходящий. Самое главное — выбор нейтральной территории, иначе… Иначе в силах Насти было оттянуть это расставание.

— Хорошо! — по голосу было ясно, что Настя недовольна и делает Глебу ну очень большое одолжение.

Услышав этот капризный голос Глеб утвердился в своем решении. Ему давно уже начали надоедать эти вечные капризы и Настино самолюбование. А еще, пару дней назад, проезжая мимо ресторана "Фаэтон", Глеб видел выходящую оттуда Анастасию, под руку с неизвестным молодым человеком. Из этого Глеб сделал вывод, что с каких-то пор перестал быть единственным ее любовником, а значит, прощанье не будет горьким.

Настя опоздала на пол часа. Она всегда опаздывала, но сегодня это привело Глеба в бешенство — с некоторых пор он стал очень ценить свое время.

Девушка появилась в дверях и летящей походкой пройдя через зал, присела за столик. Вместо приветствия Глеб получил удивленный возглас:

— Ты сегодня без цветов?!

Дело в том, что раньше он был таким кретином, что почти всегда дарил ей цветы при встрече.

— Глеб, я тебя не узнаю, — укоризненно покачала красивой головой Настя.

У него даже скулы свело от злости.

— Ты опоздала, — процедил парень.

— Я же сказала, что не успею вовремя, — невозмутимо ответила Настя листая меню. — Позови официантку и закажи мне для начала вот этот коктейль.

Девушка повернула меню к Глебу и показала пальчиком:

— Вот этот. И скажи, что льда вообще не надо — я что-то немного простыла.

Все так же сквозь зубы Глеб сделал заказ и сразу же расплатился — за коктейль и за те два "Эспрессо", которые выпил дожидаясь Настю.

— А что такое? — удивилась девушка. — Мы здесь не на долго? Почему? Очень милое, по-моему, место.

Глеб без всяких вступлений заявил:

— Я не хочу больше с тобой встречаться.

— Что? — Настя сначала даже не поняла смысла сказанного.

— Я говорю, что больше мы не будем встречаться.

— Почему? — Настя быстро взяла себя в руки, скрыв злой блеск в глазах.

— Масса причин. Например — я не вижу в этом смысла.

— Даже так, — ухмылялась девушка, испепеляя Глеба взглядом. — И по этому ты не находил для меня времени? Поэтому сбежал от меня тогда?

— Не думаю, что бы ты без меня сильно скучала, — с сарказмом заметил Глеб.

— Такие девушки, как я, никогда не скучают!

— В этом все дело!

Принесли коктейль. Настя сразу же сделала несколько больших глотков и лишь после этого вернулась к Глебу:

— Знаешь, я рада, что все так вышло. Я сама давно хотела расстаться с тобой!

Глеб понимал, что слова эти свежепридуманная ложь, но ему было все равно. Он сейчас не собирался играть в победителей и проигравших.

— Видишь, как все удачно складывается!

Он встал из-за столика и направился к выходу.

Вечер. Ранние зимние сумерки. Ника возвращалась из университета. Одна, не смотря на советы Стаса. Так уж вышло. Наверное поэтому Ника чувствовала некоторую нервозность, если не сказать — страх.

После того случая у нее в университете, Скиф, не имея возможности достать ее физически, начал травить ее морально. Узнал номер ее телефона и в любое время дня и ночи звонил с угрозами и своими, прошибающими Нику до холодного пота, фантазиями. От этого давления девушка стала всего бояться. Боялась находиться вне дома одна, вот, как сейчас, боялась телефонных звонков, боялась даже открывать, если в дверь звонили, а она была одна дома.

Теперь на учебу Нику отвозил папа, хотя по времени ей это было не очень удобно — за двадцать минут до начала первой пары. Папе Ника наплела, что ей просто необходимо приходить раньше. Домой ее вместе с Бертой подвозил Влад. Нике было бы спокойней, если бы это делал Стас, но уж очень она опасалась сплетен. Когда же добраться вместе с Бертой не получалось, Ника, стараясь смешаться с толпой, почти бегом бежала от университета к остановке, а потом, от остановки до дома, по пути шарахаясь от всех машин и видя Скифа в каждом плечистом высоком мужчине. В последнее время ей даже стало казаться, что у нее прогрессивно развивается паранойя.

Сегодня Берте стало плохо и она ушла с последней пары, а Ника, напротив, засиделась в библиотеке в поисках нужного материала к завтрашнему семинару. И досиделась до шести вечера, когда ни о какой толпе студентов, в которой можно затеряться не могло быть и речи. Ника позвонила отцу, но тот сказал, что он сегодня заканчивает поздно и забрать дочь никак не сможет. Советовал не валять дурака и ехать домой, как все — на маршрутке. Немного поколебавшись Ника позвонила Стасу, но он тоже был занят и не мог приехать. Стас постарался приободрить девушку и просил звонить ему, в случае опасности. Вот так Ника и оказалась одна.

До остановки неслась, словно пуля. Теперь главное было дождаться своей маршрутки и уехать.

Вишневые раздолбанные "Жигули" с тонированными стеклами, медленно выползли из-за поворота и выжидающе замерли у остановки, мигая аварийкой.

Ника их заметила. Сердце неприятно задрожало в груди, но девушка отругала себя: "Дура! У тебя мания преследования! Чистый психоз!" Подошла нужная маршрутка и Ника влетела в душный салон. Устроилась на заднем сидении у окна. Что бы успокоить себя, обернулась, стараясь высмотреть как поведет себя раздолбанный "Жигуль". Маршрутка тронулась. Автомобиль пополз следом.

— Это просто совпадение, — прошептала себе под нос Ника, изо всех сил стараясь не паниковать.

Паниковать начала, когда проехала четыре остановки, а машина не отставала и не спешила обгонять.

— Это все глупости, — продолжала бормотать Ника. — Это игра моих расшатанных нервов…

В сумочке тренькнул телефон — пришло смс. Неизвестный номер. Ника была уверенна, что знает от кого сообщение и не ошиблась. От содержания ее бросило сначала в жар, потом в холод: "У меня на тебя сегодня большие планы. Не отвертишься".

— Господи! — всхлипнула Ника и уронила телефон на колени.

Сидящая рядом тетка в красном пальто удивленно покосилась на Нику и отодвинулась. Ника же, схватив телефон, судорожно набирала Стаса.

— Да, — улыбнулся его голос в трубке.

— Стас! Стас! — заскулила Ника.

— У тебя истерика? — деловым тоном спросил он.

— Стас, они едут за мной!

— Черт! Ника, — голос Стаса стал жестким. — Ника, слушай меня внимательно! Возьми себя в руки! Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее я смогу тебе помочь! Ты поняла меня, Ника?

— Стас, — проскулила она, но он перебил ее непозволяя продолжать жалобы.

— Ника, где ты сейчас находишься?

— Две остановки до моей!

— Так, до конечной, значит, четыре… Времени слишком мало. Я не успею… Ника! — его голос вновь обрел приказной тон. — Слушай меня внимательно! Выходи на следующей же остановке!

— Зачем? — захныкала девушка.

— Выйдешь, перейдешь на другую сторону и сядешь в любой транспорт. Поняла? Потом позвонишь мне, скажешь номер маршрута и поедешь до конечной. Там я тебя встречу!

— Стас!

— Делай, как я сказал!

Подчиняясь инструкциям Стаса, Ника выскочила из маршрутки и со всех ног бросилась к остановке на противоположной стороне. Это не осталось незамеченным ее преследователями, но они были бессильны что-либо сделать — час пик с обилием машин и пробок не позволил им развернуться прямо посреди дороги, как это часто показывают в кино, поэтому им пришлось нырнуть в ближайший проулок, что бы там развернуться и выехать на другую сторону дороги. Они потеряли драгоценное время, за которое Ника успела впрыгнуть в первый попавшийся автобус. И все же это был не ее день. Нику заметили и продолжили преследование, а всему виной было ее бросающееся в глаза пальто — ультрамодного в этом сезоне бирюзового цвета.

— Стас! — жаловалась Ника, дозвонившись другу. — Стас, я все делала, как ты сказал, но они все равно едут за мной! Что ж это за фигня, а?!

— Не паникуй. Ты на чем едешь?

— Автобус Љ83! Сейчас проезжаем Пушкинский сквер!

— Все нормально. Едь до конечной и постарайся не маячить у окон.

После разговора со Стасом, даже не смотря на уверенный и спокойный тон друга, Ника не почувствовала, что страх ушел. Наоборот, в голову полезли самые мрачные варианты развития событий. Ника боялась, что Стас не успеет, что перепутает остановки, что не сможет помочь, что по дороге у него сломается машина и т. д. и т. п.

Конечная. Пассажиры выходили из автобуса, а Ника не могла себя заставить сделать усилие и подняться с сиденья, потому что раздолбанные вишневые "Жигули" стоял совсем рядом, потому что конечная этого маршрута была обычным пустырем. Сейчас все пассажиры разбегутся в разные стороны, автобус уедет на стоянку, а это метров двести отсюда и даже если Ника захочет ехать туда, то это вряд ли ее спасет…

Ника выглянула в окно — у машины, скрестив руки на груди стоял ухмыляющийся Скиф, а рядом с ним еще двое крепких парней. Черного джипа Стаса Ника нигде не видела.

— Девушка, выходите быстрее, я здесь не собираюсь сто лет стоять! — противно проблеял водитель. — У меня, между прочим, расписание!

Ника поднялась с места и поплелась к выходу на негнущихся ногах. Кровь стучала в ушах, во рту пересохло. "Вот бы сейчас в обморок грохнуться!" — мечтательно подумала Ника. Но в обморок она не грохнулась, а благополучно вышла из автобуса и остановилась — машина ее преследователей стояла метрах в десяти от нее, вот только сейчас это не имело никакого значения.

Автобус уехал, дребезжа своими внутренностями и оглядевшись вокруг, Ника поняла, что она осталась один на один со своим преследователями. Праздношатающихся граждан видно небыло, до ближайших домов надо было еще успеть добежать… Пустырь, пятачок остановки, закрытая, исписанная каракулями граффитчиков будка ларька и вишневые "Жигули" с тремя отморозками впереди. Все.

…финал. Титры…

Все звуки для Ники перестали существовать, слившись в один — громоподобный бой собственного сердца. Когда Скиф со своими друзьями, плетущимися в развалку немного позади, двинулись к ней, Ника вдруг с ужасом осознала, что ее на столько сковал страх, что она не то что бежать, она пальцем пошевелить не может. И тут кто-то резко схватил ее сзади за плечи и потащил за собой. Ника перепугалась так, что завопила во всю силу своих легких.

— Ника, заткнись, это я! — рыкнул раздраженный голос Стаса.

— Стас! — девушка обернулась к нему и остановилась, как вкопанная, таращась на своего друга словно перед ней возник сам Господь Бог, спустившийся с небес, дабы лично спасти ее.

— Двигай ногами! — сквозь зубы процедил Стас и почти силой потащил обалдевшую от происходящего Нику к своей машине.

В какой-то момент девушка словно включилась. Оказывается, это происходит на самом деле, происходит с ней и в бешеном темпе. Бег к машине. Хлопанье дверей. Рев мотора, набирающего скорость.

В салоне, теплом, пахнущем кожей и автомобильным парфюмом, Ника наконец-то почувствовала себя в безопасности.

— Господи, Стас, ты не представляешь, что мне пришлось сегодня пережить, — пожаловалась Ника, закрывая лицо руками.

— Думаю это еще не все, — ответил он.

Девушка перевела на него глаза — Стас напряженно следил за дорогой.

— Теперь начинается погоня, как в паршивом американском боевике, — зло сказал Стас.

— Как погоня? — Ника обернулась, пытаясь сквозь тонированное заднее стекло разглядеть преследователей, а когда разглядела, из глаз потекли слезы.

— Я не хочу! — вопила Ника, потеряв самообладание. — Я не хочу так! Мне так не нравится! — она колотила по спинке пассажирского кресла. — Мне надоело! Надоело! Я не могу! Я устала! Я!..

Ника разрыдалась уткнувшись в спинку сидения.

Стас молчал. Не пытался ее успокаивать. Стас был занят другим — он прикидывал как избавиться от преследования, доставить Нику домой, да еще и отбить, хотя бы на время эту страсть к играм в догонялки.

Ника, не видя ни сочувствия ни утешения со стороны своего друга, взяла себя в руки. Справившись с рыданиями и приведя в порядок лицо при помощи влажных салфеток и пудры, она полезла в сумочку за сигаретами.

— В моей машине не курят, — сказал Стас.

— У меня стресс! Мне надо успокоить нервы! — возмутилась Ника.

— В моей машине не курят! — повторил Стас.

Ника зло швырнула сигареты обратно в сумочку. Несколько минут она наблюдала за дорогой, а потом удивленно спросила:

— А куда мы едем?!

— Так, в одно место. Не волнуйся. Я просто немного проучу этих кретинов. Что бы знали, что преследовать целым стадом одну девочку — нехорошо!

Выехали за город.

— Зачем нам сюда? — Ника нервничала.

— Успокойся. Я знаю что делаю.

Джип свернул на грунтовую дорогу, посреди какого-то поля и проехав немного, остановился съехав на обочину.

— Что ты делаешь?! — взвилась Ника. — Ты в своем уме?! Их трое! Они нас в порошок сотрут!

— Сейчас ты будешь сидеть тихо и не высовываться, — не обращал внимания на ее вопли Стас.

Ника видела, как машина преследователей остановилась в нескольких метрах от них, перегородив и без того узкую дорогу. Из "Жигулей" вышли двое. Скиф, Ника узнала его по светлым волосам, и один из парней. Водитель остался в машине не заглушая мотор и готовый в любой момент сорваться с места, подняв облако пыли.

— Пойду, потолкую с ребятами, — сказал Стас и вышел из джипа.

Ника, затаив дыхание, прислушалась к тому, что происходило за пределами ее укрытия. Разговор получился коротким и с довольно предсказуемым содержанием.

— Ну, и что вы таскаетесь за мной по всему городу? — поинтересовался Стас.

— Отдай девчонку и вали куда хочешь, — грубо ответил Скиф.

— И зачем она тебе так нужна? — меланхолично спросил Стас.

— Отдай девчонку и разойдемся! — зло повторил свое требование Скиф.

— Нет, ребята, разойдемся мы по-другому, — услышала Ника почти ласковый голос Стаса, а потом раздался какой — то грохот и вопли: — Ты че? Ты офанарел что ли? Да ты, сука, псих просто!!!

Стас вернулся в машину, невозмутимо завел мотор и машина медленно набирая скорость двинулась вперед.

— Что… Что т-там было? — заикаясь от волнения спросила Ника.

— Пара выстрелов по колесам и погони как небывало, — улыбнулся Стас.

Какое-то время Ника смотрела на дорогу пустыми и круглыми глазами, потом потребовала:

— Останови! Останови немедленно!

— Зачем?

— Мне плохо!

Как только авто остановилось, Ника кубарем выкатилась из салона. Ее долго рвало в желтую придорожную траву.

Стас курил, потом протянул Нике пачку влажных салфеток и участливо спросил:

— Перенервничала?

— Никогда не думала, что буду блевать от избытка впечатлений! — ответила Ника, вытирая губы. — Я думала, ты их пострелял, а не колеса…

— Да что ж я совсем дурак, что ли?!

— Фффу, что за вечер такой паршивый, — выдохнула Ника. — Господи! Господи, за что мне такое!

— То, что нас не убивает, делает нас сильнее, — философски заметил Стас с легкой усмешкой.

— Ты не представляешь, как мне полегчало, — буркнула Ника. — От паршивой твоей философии!

Вот уже неделю Лис и Маша жили вместе. В гимназию она пока не ходила, потому что синяки под глазами не позволяли. Когда Лис уходил она еще спала, когда возвращался она сидела перед телевизором и грызла фисташки. Лиса быстро начала раздражать эта ее праздная бездеятельность. Намекать он не любил, поэтому высказал все напрямую:

— Мне надоело, что ты нихрена не делаешь! Валяешься целыми днями перед телевизором или зависаешь в Интернете! Лучше бы готовить научилась! Мне надоело быть кухаркой! В квартире бардак такой развела…

— Перестань, — капризно протянула Машка. — Ты ворчишь, как какой-нибудь старикашка!

— Потому что мне заколебалось быть твоей нянькой! — вспылил Лис.

— Лис, но ты же должен понять, что мне сейчас очень тяжело, — обиженно промямлила девушка.

— Хватит уже козырять семейной трагедией! — зло бросил ей Лис и ушел в кухню.

— Ты не понимаешь! — закричала ему в след Машка. — Если бы с тобой такое случилось, то я бы на тебя посмотрела!

Лис ничего не ответил. Он занялся приготовлением ужина. Он сейчас ругал себя последними словами, что был таким кретином, что когда-то познакомился с этой рыжей оторвой.

— Лис, — Машка появилась на пороге кухни. — Скажи мне, Лис, почему…

Она замолчала, стараясь правильно сформулировать вопрос. Правильно, это так, что бы Лис ответил на него, а не поднял ее на смех.

— Почему что? — раздраженно Лис захлопнул дверцу холодильника и обернулся к девушке.

— Почему ты так ко мне относишься? — промямлила Машка, ковыряя ногтем стену.

— Так? — переспросил Лис с издевкой. — Как так? Почему я притащил домой раскладушку и сплю на ней, а не с тобой?

Машка молчала, продолжая с пристальным вниманием ковырять стену. Лис сделал вывод, что вопрос задан верно.

— Так вот, — заявил он, — я отношусь так к тебе потому, что не хочу, что бы у тебя появились какие-то иллюзии. Мы просто живем вместе. Мы не встречаемся. Я тебя не люблю. Мы чужие друг другу люди, волею обстоятельств оказавшиеся под одной крышей. Я понятно объяснил?

Вместо ответа Машка убежала в комнату. От ужина она отказалась. Лис был уверен, что ночью она измочила слезами всю подушку.

На следующий день Лис вернулся домой около девяти. После института заехал к отцу — нужно было кое-что уладить по работе. Дело в том, что получая заочно второе высшее образование, Лис набирался опыта в адвокатской конторе, одним из владельцев которой и был отец Лиса.

В квартире было подозрительно темно и тихо. Он даже подумал, что может быть Машка куда-то ушла, но в коридоре стояла ее обувь, на вешалке висела ее одежда. А еще в квартире как-то странно пахло. Лис принюхался. Машкины духи и слабый, такой характерный запах.

— Бля… — ругнулся Лис. Он догадался, что в его квартире курили травку, а потом, видимо желая скрыть следы преступления, Машка набрызгала здесь своими удушающе сладкими духами.

Рывком Лис сдернул с себя куртку, снял кроссовки и прошел в кухню. Когда включил там свет, то просто зубами заскрипел от злости — везде была грязная посуда, какие-то объедки, в чашке, в его любимой, Лисовой чашечке кофейная гуща с несколькими раздавленными окурками. У Лиса даже в глазах потемнело.

— Только бы не убить ее, — прошептал Лис и ринулся в комнату.

Когда включил там свет и увидел, что бардак на кухне просто цветочки, решил: "Убью! Убью гадину эту безмозглую!"

Машка мирно спала на диване, среди пакетов от чипсов и фисташковых скорлупок. Ее розовые пальчики с облупившимся черным лаком сжимали пустую бутылку из-под вина.

— Подъем! — заорал Лис, одним рывком стряхивая Машку с дивана.

Девушка тяжело рухнула на пол, ударившись головой о ножку журнального столика. Поморщившись, с тихим стоном, Машка разлепила мутные глаза.

— Лисеночек, ты дома уже? — пробормотала она, потирая ушибленный затылок и пытаясь подняться на ноги.

— Дома! — рявкнул Лис, рывком поднимая Машку с пола. — Я дома, а дом мой где?! Это свинарник какой-то! Че здесь, а? Откуда бардак этот? Откуда, я спрашиваю?!

Лис держал Машку за шиворот, встряхивая в такт словам.

— Все нормально, — бормотала Машка, стараясь вырваться. — Не кричи… Я… Я уберу все, все нормально…

— Нормально?! — Лис взревел словно раненый зверь. — Это нормально?!

Продолжая держать девушку за шиворот, Лис описал рукой полукруг, желая продемонстрировать, что именно Машка назвала нормальным, но ей удалось вывернуться из цепких пальцев и благодаря приданному ей Лисом ускорению, Машка отлетела в противоположный угол комнаты, столкнувшись там с плательным шкафом.

Раздался рев и Машка закрывая руками разбитый нос, скорчилась на полу. Этот рев привел Лиса в чувство. Опасаясь, как бы Машка не заляпала кровью светлый дорогой ковер, он подхватил ее и отволок в ванную.

Когда кровь перестала сочиться из Машкиного разбитого носа, Лис потребовал:

— А теперь встала и пошла убирать!

Не смея ослушаться, Машка принялась за уборку. Когда же квартира была приведена в божеский вид, Лис позвал ее в кухню. Дело в том, что кухня была единственным местом в квартире, где Лис позволял себе курить, а разговор, который должен был произойти, без сигарет был невозможен.

Машка села за стол напротив Лиса. Избегала смотреть на него и всем своим видом изображала поруганную невинность. Лис сделал глоток кофе из своей, теперь тщательно вымытой чашки, и тоном инквизитора спросил:

— Я хочу знать, что здесь происходило!

— Одиннадцать часов, — проныла Машка. — Поздно уже. Я спать хочу.

Она даже глаза потерла, видимо в доказательство того, как сильно хочет спать.

— Пока я не услышу внятных объяснений, спать никто не пойдет, — заявил Лис. — Я жду!

— Ко мне приходили друзья, — Машка сидела, уставясь в пол.

— Что бы ноги твоих друзей больше небыло в моей квартире! — потребовал Лис. — Что бы я вообще больше о них даже не слышал! Поняла меня?! Не слышу!

— Да, — еле слышно сказала девушка.

— А теперь я хочу знать, сколько их было и что вообще происходило здесь в мое отсутствие!

— Пятеро нас было. Три девочки и два мальчика… Я в гимназии учусь с ними…И ничего здесь не происходило! Просто попили вина, покурили травки… Весело было. Мы танцевали… Прикалывались, — Машкин голос задрожал и она шмыгнула носом, — Я хотела отвлечься от всего!

— Когда ж у тебя мозги на место встанут, — сквозь зубы процедил Лис.

— И нечего было меня бить! — возмущенно завопила Машка. — Ничего страшного я не делала!

— Во-первых, я тебя не бил, ты сама себе нос расквасила. Если тебе интересно — более неловкого человека, чем ты, я в жизни не встречал. Во-вторых — не надо водить сюда своих друзей! А вообще мне интересно — от чего тебе хотелось отвлечься — от валяния перед телевизором?!

Машка подняла на Лиса глаза. Впервые за время разговора. Глаза переполнились слезами, дрожащие губы скривились и она выпалила:

— Я все знаю! Ты с ней переписываешься! Я видела! Видела своими глазами!

Лиса в жар бросило — Машка влезла в его ноутбук и нашла переписку с Элиной! Она видела его письма со всеми этими скулящими "Эличка, любимая… Я так скучаю… Прости меня… Что мне сделать, что бы ты меня простила…"

…дерьмо…

— Кто дал тебе право совать свой поганый нос в чужие вещи? — ровным голосом спросил Лис, едва сдерживая себя — ему еще в жизни так сильно не хотелось ударить.

— Кто дал тебе право так унижаться перед ней?.

— Это тебя не касается, — Лис даже охрип от волнения.

— Касается! — завопила Машка истерично, вскакивая из-за стола. — Меня все касается! С тех самых пор, как ты пытаешься из меня слепить непонятно кого!

— Рот закрыла и пошла спать, — Лис из последних сил держался, что бы не отвесить Машке оплеуху. Впрочем, видимо ей все было понятно по его налитым кровью глазам — не пытаясь продолжить дискуссию она вышла из кухни.

После тех гонок по городу Скиф и вправду перестал преследовать Нику. Даже звонки прекратились. Сначала она отнеслась к этому настороженно, а потом немного расслабилась, рассуждая так — Скиф понял, что у Ники есть сильный защитник и решил бросить свою затею. Правда, Стас ее предположений не разделял.

— Пойми, — говорил он, — такие, как Скиф из-за простреленных колес от своего не отступают. Он же псих. Его целая армия не остановит, так что не расслабляйся!

И Ника старалась "не расслабляться", т. е. следовать данным ранее советам — одной не ходить, в обществе свободных мужчин не появляться, поводов для сплетен не давать и вообще — без особой надобности по городу не шататься. Вот Ника и просиживала целыми вечерами дома изнывая от скуки. Ника ждала возвращения Яна уже не столько оттого, что соскучилась по любимому, а потому, что с его приездом компания вновь соберется и они будут ездить отдыхать все вместе. Сейчас же все разбились по парам и у каждой пары были свои заботы. От Берты Ника узнала, что Машка ушла из дома и теперь живет с Лисом, который уже и сам не рад, что приютил ее, а Глеб с некоторых пор стал тенью Милены. Или она его. Разницы никакой — они были почти неразлучны. Даже если бы кому-то и пришло в голову собраться вместе для какого-либо веселья, Ника знала точно — без Яна она бы никуда не поехала. Дело даже не в том, что это больше все-таки его друзья, а в том, что ей было бы особенно одиноко в этой компании. А тут еще на днях открывался новый клуб и это обещало стать целым событием в жизни города. Нике очень хотелось пойти, но пойти ей было не с кем. Она уже собралась просидеть в день открытия дома за просмотром сериалов и реалити-шоу, но планы быстро изменились. Нике позвонила институтская подружка и сказала, что у нее есть лишний пригласительный на открытие клуба "Ртуть".

— А почему ты мне раньше не сказала? — спросила Ника, ища в этом какой-то подвох.

— Раньше? Ну когда раньше? — удивилась Зойка. — Раньше никто не знал, что Светка подхватит грипп и будет валяться сегодня вечером с температурой! Ника, давай думай быстрее или я позвоню Марине — она тоже пойти хотела!

— Подожди! — испугалась Ника. — А… А сколько вас идет? Большая компания?

— Человек десять. С тобой будет одиннадцать. А что?

— Я… Я согласна!

Собираясь Ника успокаивала себя:

— Будет большая компания и вообще — в клубе легко затеряться… Туда и обратно поеду на такси. Ну не следит же он за мной! Вероятность встречи — один процент из ста! Тем более я пить не буду и буду осторожной!

Зойка встретила Нику у входа в клуб.

— Ты чего опаздываешь? — скороговоркой выпалила она. — Мы тебя заждались! Все уже внутри! Идем!

Компания была больше, чем предполагалось. Ника многих знала по институту, кого-то через саму Зою, были здесь и их общие с Яном знакомые. Ника обратила на это обстоятельство особое внимание и пообещала себе вести себя в высшей степени безукоризненно. Конечно, на сколько это возможно на открытии такого крутого клуба. Нике здесь понравилось. Необычный, космический интерьер, и два танцпола — верхний и нижний, и музыка ди-джеев с громкими именами и вообще все.

— Я чувствую, что я буду здесь часто зависать! — крикнула Ника Зойке.

Зойка в ответ кивнула и жестом (музыка была громкая) показала, что пока Ника пляшет, она пойдет к барной стойке выпьет. Ника кивнула в ответ и вся отдалась ритмам музыки. Вдруг на ее плечо мягко опустилась чья-то рука. Ника с улыбкой обернулась, ожидая увидеть кого-то из знакомых. Встреча произошла. Со Скифом.

…де жа вю…

Улыбка сползла с Никиного лица и осветила лицо Скифа. Он обнял девушку за плечи и вплотную притянув ее к себе сказал в самое ухо:

— Я знал. Знал, что ты не сможешь этого пропустить.

Ника почувствовала, как объятье стало железным кольцом, сдавившим ее плечи, а Скиф с торжествующей улыбкой продолжал:

— Да, стоило открыть клуб, что ты была вот так рядом со мной.

— Что???

— Это мой клуб, — Скиф ухмылялся глядя в перекошенное от ужаса Никино лицо. — Ты моя гостья сегодня. Идем.

Грубо схватив девушку за руку он потянул ее за собой, не забывая шипеть в самое ухо:

— Только пикни, только маякни своим, и я позову охрану! А они вызовут ментов и тебя посадят в тюрьму за хранение и распространение наркотиков. Я знаю, что говорю, Ника, мне ничего не стоит подсунуть в твою сумочку столько наркоты, что ее вполне хватит на длинный срок. Так что мой тебе совет — веди себя тихо и не выпендривайся и тогда все будет нормально. Может быть я даже не вспомню тебе, того, как ты некрасиво со мной поступала! Мне было очень больно. И неприятно, что я не могу поймать такую маленькую глупую сучку, как ты. Эх, Ника, я думал, что ты умнее, я не предполагал, что ты припрешься прямо на открытие… Сегодня такой день, у меня совсем на тебя мало времени. У меня в гостях влиятельные люди, и мне надо проследить за тем, что бы все прошло на высшем уровне!

Скиф тащил Нику сквозь толпу, потом по винтовой металлической лестнице на верх. На неудобных ступеньках Ника споткнулась и едва не упала. Скиф поддержал ее и грубо бросил:

— Пьяная уже? Ничего, может это и к лучшему — проведешь приятно время… От комплексов избавишься!

— Я столько не выпью! — в отчаянье выкрикнула Ника.

Скиф не ответил. Он уже распахнул перед Никой какую-то дверь, и потащил по коридору, мимо кухонь и каких-то еще служебных помещений. Еще одна дверь. Вспыхивает свет и… Ника слышит, как за ее спиной щелкает замок — это Скиф закрыл дверь на ключ. Все. Некуда бежать.

Где-то далеко звучала музыка, вопили счастливые посетители, что-то кричал ди-джей. Все это было далеко. В другом мире. А в этом мире был кабинет Скифа, с еще пахнущими краской стенами, пахнущей магазином дорогой мебелью и красным,

…что за идиотский цвет?!…

остро пахнущим кожей, громадным диваном. Диван напомнил Нике жабу. Ядовитую, смертельно опасную жабу…

— Че стоим?

Ника вздрогнула от его голоса и обернулась. Он медленно двигался к ней, расстегивая пояс на темно-синих стильно-дорогих джинсах.

— Раздевайся, — приказал он девушке, победно прищурившись.

— Не буду! — она заорала неожиданно даже для самой себя. — Не буду! — кричала Ника, бросаясь к двери и в отчаянье дергая ручку.

— Ты можешь вопить сколько угодно — тебя никто не услышит, — открыто насмехался над ней Скиф.

— Ты не можешь! Так поступить со мной не можешь! Ты не сделаешь со мной это!!! — кричала Ника, не чувствуя, как по щекам бегут слезы.

— Еще и как сделаю, — Скиф грубо схватил ее за руку и толкнул на диван.

А дальше минуты превратились в вечность. Ника зажмурилась и стиснула зубы. Она бы и уши заткнула, если бы могла. Она бы отключила, если бы умела все органы чувств, только бы не чувствовать ничего, не слышать гнусного сопения Скифа.

Когда все закончилось, Скиф разочарованно бросил:

— Ты просто бревно! Будто я с трупом трахался!

Скиф расхаживал по кабинету приводя свою одежду в надлежащий вид.

— Ничего, — он погрозил Нике пальцем. — Ничего, в следующий раз ты сама прибежишь ко мне и будешь такой, как я захочу! Так и будет, поверь мне!

Ника молчала. Она сидела вжавшись в угол этого отвратительного красного дивана, закрыв руками лицо.

Скиф подошел к зеркалу, поправил воротничок рубашки, смахнул с лацкана безукоризненного пиджака из тонкой замши, невидимую пылинку, провел рукой по гладко выбритому подбородку и улыбнулся отражению, довольный собой. Затем он подошел к Нике со словами:

— Мне пора. Тебе тоже рекомендую выметаться отсюда. Да, можешь заказать в баре любой коктейль за счет заведения. Рекомендую фирменный — "Ртуть".

Скиф схватил Нику за руку, отнимая ее от лица и притянув девушку к себе до боли поцеловал в губы.

— Пока, сучка, — бросил скиф Нике на прощание и вышел из кабинета.

Какое-то время Ника все еще сидела в оцепенении, затем взяла сумочку и достав мобильный телефон, долго смотрела на него. По привычке она хотела позвонить Стасу, но горько заметив, что звонить уже бестолку, достала из сумки салфетки и зеркальце. Она вытерла подтекшую тушь и напудрила лицо, она накрасила губы. Она старалась не смотреть в глаза своему отражению в зеркале. Она боялась, что увидит там нечто такое, что будет равносильно позорному клейму, что позволит тыкать в нее пальцами и швырять камни. Неожиданно телефон зазвонил. Ника задумчиво взглянула на экран — звонил Стас. Девушка нажала на кнопку принятия вызова:

— Алло.

— Ника, я звонил тебе домой и мне сказали, — голос Стаса был полон беспокойства.

— Да, я сейчас в клубе "Ртуть", — прервала его Ника.

— Ты с ума сошла! Ты знаешь кто его хозяин?!

— Уже знаю, — ответила она голосом без всякой интонации.

— Черт! Ника! — воскликнул Стас. — Я немедленно приеду за тобой! Слышишь? Сейчас же иди к выходу и жди меня там!

Не дожидаясь ответа Стас закончил разговор. Ника перезванивать не стала. Сложила свои вещи в сумочку, поднялась с дивана, поправила смятое голубое платье и вышла из комнаты.

Она нашла Зойку и попрощалась с ней, сказав, что плохо себя чувствует, потом подошла к барной стойке и выпила самбуки, за свой, собственный счет, забрала из гардероба пальто и вышла из клуба. Подогнанный к самому входу стоял джип Стаса и сам Стас курил рядом. Ника подошла к нему.

— Привет.

— Садись в машину, — вместо приветствия ответил он, глядя куда-то за ее спину.

Ника обернулась, проследив за его взглядом — у входа, скрестив руки на груди, стоял Скиф и ухмылялся. Заметив, что Ника на него смотрит он улыбнулся еще шире и чуть кивнул. От этой ухмылки у нее мороз побежал по коже — Ника вдруг поняла, что как и в той истории с Тамиром самое страшное только начинается.

Девушка поспешно села в машину и захлопнула за собой дверцу. Когда выехали со стоянки Стас принялся отчитывать Нику:

— Ника, я же говорил тебе! Почему, почему ты никогда меня не слушаешь?!

Она молчала и смотрела в окно. Стас осекся и совсем другим, полным беспокойства голосом спросил:

— Что-то было? Он тебе что-то сделал?

— Я… я, знаешь, — голос у Ники дрожал и она смотрела на дорогу, словно стеклянными глазами. — Я зашла в кухню и украла банку черной икры, а потом… в кабинете у него… на карнизе, за шкафами… в диван… жуткий, красный такой диван… а еще в эту штуку, что закрывает батареи… Я везде насыпала. Что бы, когда она тухнуть начнет, у него так весь кабинет провонял… Что бы клуб весь провонял…

— Ника! Ты слышишь?!

Она вздрогнула и обернулась к Стасу.

— Было. И сделал. И обещал, что со временем сама буду хотеть делать для него все, что угодно. — Глаза ее влажно блестели. — Что делать мне? Что мне теперь делать? Это ведь только начало… Стас! Ян возвращается через три дня, а я… У меня де жа вю просто…

— Ты ни в чем не виновата, — попытался успокоить ее Стас.

— Я боюсь… Это же… То же самое было в прошлый раз! Теперь он будет шантажировать меня и… Я могла бы рассказать все Яну, но… Он не поверит! Он будет злиться на меня из-за того, что я так долго ему ничего не говорила, а мы… Я ему обещала, понимаешь?! Я обещала, что между нами не будет никаких секретов!

— Ника, — Стас пытался ее успокоить, но она снова его перебила.

— Я не могу! Не могу просто ему ничего такого рассказать! Я боюсь, что это будет для него слишком большим ударом и он снова вернется к наркотикам! Стас, у него же всего пол года реабилитации, ему сейчас так легко сорваться!

Ника плакала, откинувшись на спинку сидения.

— Стас, если бы ты знал, что за мысли приходят ко мне в голову! Если бы знал, как мне тяжело это! Стас! Мне умереть хочется! Умереть, но… — Ника поразила Стаса следующей фразой: — Я за Яна боюсь. Я же вижу, как он меня любит. Он не сможет без меня…

Она закрыла лицо руками и сжавшись в комок плакала. Стас смотрел, как вздрагивают ее худенькие плечи, и сердце у него разрывалось от жалости. Он понимал, что Ника права, права во многом, а главное, он знал, что она это понимает. Но не говорит, боясь упрекнуть его, Стаса — ей было не справиться одной с таким чудовищем, как Скиф. Стас мог ей помочь. Это было в его силах, он даже подозревал, что помочь Нике может только он, но загвоздка заключалась в том, что сейчас было слишком рано.

Стас съехал с дороги и остановив автомобиль на обочине, обнял Нику, желая как-то поддержать.

— Послушай, — сказал он ей, — я понимаю, что сейчас мои слова для тебя пустой звук, но поверь, Скиф получит свое. Просто еще не время. А тебе пока нужно быть сильной, готовиться к встрече с Яном и сделать все возможное, что бы о твоем знакомстве со Скифом знало как можно меньше людей. Хорошо? И даже не смей думать о смерти, поняла?

Она подняла на Стаса заплаканные глаза и шмыгая носом пообещала:

— Хорошо.

— Вот и умница. Сейчас я отвезу тебя домой, ты примешь душ, выпьешь валерьяночки и ляжешь спать, а утром будет новый день. Если нужна будет моя помощь — звони в любое время дня и ночи. Звони, даже если нужно будет просто поговорить.

Ника приехала на вокзал встречать Яна. Приехала одна. Хотя его друзья тоже старались просочиться, но Ника дала понять, что первый вечер приезда принадлежит ей и только ей. Никогда она еще так не нервничала от ожидания — одна ее часть желала возвращения Яна, потому что соскучилась безумно, а другая ее часть так же безумно боялась его возвращения. Потому что Скиф, потому что все сложно, потому что возможна катастрофа.

Скиф. При воспоминании о нем Ника поежилась и глубже затянулась тонкой сигаретой. Никто никогда не узнает, каких сил ей стоит гнать от себя воспоминания о том вечере в клубе "Ртуть". Ника тряхнула головой — не нужно думать об этом. Ян приезжает. Надо быть веселой и сияющей. Надо быть такой счастливой, что бы он ничего не заподозрил, что бы у него и мыслей никаких не возникло о том, что с Никой тут происходило что-то из ряда вон…

Поезд. Ника вышла из-за газетного киоска, за которым пряталась от пронизывающего ветра и вдруг увидела Дашу. Ника не узнала бы ее, если бы не розовые, теперь больше похожие на паклю, волосы. Даша металась по перрону что-то высматривая, потом ринулась к шестому вагону. Шестой. У Яна был шестой вагон. Ника, повинуясь внутреннему инстинкту вновь отошла за киоск и наблюдала за происходящим оттуда.

Никины подозрения подтвердились — Даша тоже встречала Яна. Как только он вышел из вагона, она бросилась к нему. Вела она себя странно — хватала Яна за руки, заглядывала в лицо, Нике даже показалось, что еще немного и она бросится перед ним на колени. Ян же старался от Дашки избавиться, обойти ее и явно высматривал Нику. Нацепив на лицо улыбочку и махая рукой, Ника вышла из укрытия и подбежала к Яну. Заметив ее, Даша как-то съежилась и пятясь спиной, словно рак, ушла, смешавшись с толпой.

— Моя девочка, — Ян опустил на серо-красные плитки тротуара чемодан и обнял Нику.

Она что-то пискнула в ответ, и уткнулась ему в грудь не желая обнаружить навернувшихся на глаза слез.

С вокзала поехали к Яну. Ника вела себя странно — он заметил это еще когда они ехали в такси — она не выпускала его ладонь из своей — сухой и горячей, заглядывала ему в лицо улыбаясь, что-то болтала, но несмотря на улыбку, выражение ее глаз было каким-то тревожно-обреченным, а речь слишком оживленной.

Ян притянул девушку к себе и тихо спросил:

— Что с тобой?

— Что? — Ника посмотрела ему в глаза не снимая с лица счастливой улыбочки.

Он пытался прочитать ответ в серых омутах ее глаз, но Ника выдержала взгляд. Ян улыбнулся. Поцеловал ее в спутанные светлые локоны на макушке и шутливо спросил:

— Ты ничего не натворила, пока меня небыло?

— Нет, — глухо ответила Ника.

Некоторое время они молчали.

— Что будем делать вечером? — спросил Ян.

— Я сказала твоим друзьям, что сегодня ты мой, и что бы они даже не звонили! Думаю, что мы сегодня побудем у тебя.

— Надо в магазин сходить. У меня холодильник пустой.

Ника хихикнула и вытянув из кармана связку ключей, повертела ею у Яна перед носом.

— Ты забыл, что оставил мне ключики от своей квартиры, что бы я кормила кота? Ян, это же второй раз уже! Пора и привыкнуть!

— Ника, — улыбнулся Ян.

— Я обо всем позаботилась! — гордо заявила девушка и тихо, что бы не слышал водитель, прошептала Яну в самое ухо: — Я сегодня ночую у тебя…

— А как же твой строгий папа?

— Ну, — загадочно улыбнулась Ника, — это уже дело десятое. Да, а ты можешь мне рассказать, что на вокзале делала Даша?

— Понятия не имею.

— Но она говорила тебе что-то…

— Бред какой-то она говорила! Ты видела что с ней стало?

— Ну да, Даша стала похожа на пугало, как я ей и пророчила… Так что она говорила?

— Не важно! Мне вообще показалось, что она под чем-то! Невменяемая. Ника, забудь!

Ника забыла. Заставила себя выбросить из головы и Дашу и Скифа и всех-всех-всех. У них был чудесный романтический вечер, Ника даже всплакнула:

— Я так скучала без тебя… Так скучала… Я… Мне так плохо еще без тебя небыло….

— Ника, — улыбнулся Ян, целуя ее в мягкие полуоткрытые губы, а потом подхватил ее на руки и понес в спальню — утешать и любить.

Под утро Ян проснулся от ее крика. Ника кричала во сне, а когда он ее разбудил, она крепко обняла его и уткнувшись в плечо, расплакалась бормоча:

— Ян, ты живой!.. Ты живой, Янечек!.. Боже, какой кошмар это был…

— Тише, — шептал он ей успокаивающе поглаживая. — Тише, это только сон.

— Так страшно, — всхлипывала Ника. — Я не знаю… Я не знаю что… Как же я испугалась…

По случаю возвращения Яна, компания собралась в "Сафари". Сначала хотели поехать в "Ртуть", но Ника неожиданно для всех закатила такую истерику, что все же поехали в "Сафари". Веселья не получилось. Ника была вся словно на иголках — нервная и дерганая. Глеб — мрачнее тучи — мало ему было звонков от загадочного придурка, так ему еще стала названивать Настя и болтать разную чушь — в основном поливая Милену грязью. Что касалось Лиса, то хоть он и привел Машку с собой, но всем своим видом давал понять, как в тягость ему это "гостеприимство". Только у Берты и Влада все было, как всегда хорошо.

— Как там Макс? — спросил Ян.

— Ирка рассказывала, что на днях его должны выписать из больницы, — ответила Милена. — Говорит, что ему там было не просто — он панически боится уколов.

— Я бы, на его месте, то же боялся уколов. Особенно в задницу — вдруг мозг заденут, — мрачно пошутил Лис.

— А я Дашку вчера на вокзале видел, — зачем-то вспомнил Ян. — Она сама на себя не похожа — потасканная какая-то.

— Говорят она влипла в какую-то неприятную историю! — заявила Берта, которая всегда была в курсе событий. — Только вот вариантов историй так много, что неизвестно чему верить!

— Берта, избавь нас от историй про Дашу! — зло оборвала ее Ника.

— В тебе все еще говорит ревность? — улыбнулся Ян, обнимая Нику.

— Мне любить ее не за что! — отрезала она.

— А мне не за что любить Стаса, — ответил Ян, начиная их извечный спор.

— Стас мне друг, а Даша тебе никто! Всего лишь бывшая девушка! — парировала Ника.

Телефон у нее в сумочке тренькнул. С замирающим сердцем она достала его — пришло смс от Глеба "Надо поговорить. Выйди в холл". Ника удивленно посмотрела на парня, сидящего через стол. Глеб поймал ее взгляд и еле заметно кивнул.

Ничего не понимая, Ника поднялась из-за столика.

— Ты куда? — спросил ее Ян, ловя тонкое Никино запястье.

— В туалет! — коротко пояснила она.

Ждала Глеба в холле, вертясь у зеркальной стены, поправляя то безупречно сидящее платье, то тщательно уложенные белокурые волосы.

Подошел Глеб. Ника обернулась к нему:

— Что ты хотел? Говори быстрее, мне неприятности не нужны.

— Мне тоже. Ника, этот твой "влюбленный" звонит мне с угрозами! Я заколебался его слушать! Он требует, что бы я помог вам расстаться с Яном! И мне было бы плевать на этого кретина, но он угрожает, что-нибудь сделать с Миленой! Ника, мне нафиг это не надо!

Слушая речь, полную гнева, Ника кусала в волнении губы. Когда Глеб закончил говорить, Ника честно ему сказала:

— Я ничего не могу сделать! Ничего! Ты же знаешь — если мы с Яном расстанемся, то для него это будет равносильно катастрофе… А я, — Ника в отчаянье всплеснула руками. — Этот человек ненормальный! Я не знаю чего от него ждать и… Глеб, я сама боюсь!

— Я заметил, — буркнул Глеб. — И предавать Яна я тоже не могу, потому что… В общем, ты правильно все сказала, но я не могу позволить этому уроду снова протянуть свои лапы к Милене!

— Я понимаю, — кивнула Ника. — Глеб, мне искренне жаль, что из-за меня столько проблем.

— Кто он? Я хочу знать кто он и я найду способ с ним разобраться!

— Я не знаю. Я видела его всего пару раз. Я правда не знаю, — она сдвинула тонкие брови и захлопала ресницами изображая искренность.

Глеб смерил Нику ненавидящим взглядом. Он понимал, что она врет, а еще понимал, что ни за что на свете не скажет, кто этот человек, портящий им жизнь.

— Ника, — процедил Глеб сквозь зубы, — если с Миленой что-то случится, я найду способ отыграться. Вот только виноватой, скорей всего будешь ты!

Он ушел. Ника еще какое-то время стояла у зеркала, тупо глядя на свое отражение.

Через несколько дней после вечера в "Сафари" собрались у Глеба дома — игра в бильярд, пиво и мужские разговоры.

— Ребята, — жаловался Лис, — вы себе не представляете, какой кайф для меня вырваться из дома и что бы вообще-вообще никаких телок!

— Так на тебя не похоже, — усмехнулся Глеб. — С каких это пор ты избегаешь женского общества?

— С тех пор, как живу с Машкой! — Лис закурил и стоял прислонившись спиной к стене, наблюдая за игрой Яна и Глеба. — Вы не поверите — мне домой идти не хочется, потому что я знаю, что она там!

— Да брось ты, Лис, прибедняться! — оборвал его Ян. — Вот у меня с Никой и правда какие-то проблемы! То есть с ней что-то творится странное — она стала психованная такая. Мы почти никуда вдвоем не ходим. Ей видите ли больше нравится дома. У меня дома. Нет, я не против, но блин, я же недавно приехал из этой гребаной клиники! Я там насмотрелся на стены! Я тусоваться хочу!

— Тоже мне, проблема, — презрительно фыркнул Лис. — Хочешь тусоваться — тусуйся один! Пусть Ника сидит дома.

— Но я же по ней соскучился. Я хочу то бы она была постоянно рядом! — Ян улыбнулся, но улыбка тут же сползла с его лица. — Я не знаю что с ней происходит. У нее такие перепады настроения… Бывает, сидит, таращится в одну точку, отвечает невпопад, потом вдруг подпрыгнет, бросится ко мне, обнимает, целует, бормочет что-то. У меня от этого мозги плавятся…. Может она загуляла с кем-то, пока меня небыло?

— Спроси у Берты, — пожал плечами Глеб и сделал глоток пива. — Берта всегда в курсе всего.

— Спрашивал. Говорит, что Ника примерно сидела дома… Не знаю. Берта сказала, что Ника стала такой сразу после моего отъезда. Неужели в самом деле ее разлука так впечатлила?

— Ну да, — съехидничал Лис. — Так прямо и будет Ника Берте рассказывать все! Будто ты не знаешь — хочешь, что бы все узнали — расскажи Берте!

— В общем, да, — задумчиво согласился Ян.

— Лис, — Глеб хитро прищурился. — А это правда, что ты переписываешься с Элиной?

— Да! — ответил Лис. — И что?

— Лис, нафига? — удивился Ян. — Дело даже не в Машке… Лис, я думал, что ты поумнел, после того, как она тебя бросила!

— Ребят, давайте каждый будет смотреть за собой, а? — попросил Лис.

— Ну, да. — Глеб усмехнулся. — А как же Машка?

— Машка? Машка знает, но сделать ничего не может — у нее выхода нет. Она не может меня ни в чем упрекнуть, потому что она живет у меня. И если ей что-то не нравится, то она знает, где двери!

— Тебе не надоело над ней измываться? — удивился рассуждениям Лиса Ян. — Сколько можно проверять ее на прочность? Зачем?

— Затем! — Лис вдруг разозлился. — Она накрутила себе каких-то идиотских фильмов и живет с этим! Она боится, что я ее на улицу выгоню! Она… У нее же друзей даже нормальных нет! Семья — уроды какие-то! Вот она и вцепилась в меня! Если бы в жизни ее все нормально было, я бы ей на фиг был не нужен!

— Лис, может ты до сих пор считаешь Элину самой лучшей? — спросил с едва скрываемой издевкой Глеб.

— Представь себе! — с вызовом ответил Лис. — И у меня с ней встреча через два часа!

Он презрительно швырнул кий на стол и ушел, хлопнув дверью.

— Что-то будет, — покачал головой Глеб. — Черт, нафига сюда принесло эту суку?!

Если бы этот вопрос был задан Лису, он бы не смог на него ответить правду, потому что правда заключалась в том, что Элина приехала не из-за Лиса и не к Лису. Элина приехала по своим, личным делам, как-то связанным с институтом, а еще, в квартире Лиса остались кое-какие ее вещи. И именно из-за этого она и нашла Лиса и сообщила, что приедет и даже назначила время и место для их встречи. Лис был счастлив, как мальчишка. И хотя он понимал, что встреча эта скорей всего не вернет ему Элину, но он очень надеялся, что возможно, эта встреча станет первым шагом к их примирению и может быть, со временем, она простит его.

Лис купил ей шикарный букет белых роз. Она любила желтые, но Лис хорошо помнил ее слова о том, что желые, это к разлуке и купил белые.

Он ждал ее в баре "22". Заказал ее любимый коктейль. Курил, нервничая, прокручивал в голове различные варианты развития разговора. Не заметил, как подошла Элина.

— Привет! — она села за столик.

— Привет! — засуетился Лис. — Эля, Эличка… Цветы, вот, тебе… Я коктейль заказал…

— Успокойся, — с раздражением ответила она, поправив длинные черные волосы и отодвигая от себя коктейль. — Закажи мне лучше кофе, а еще лучше — капуччино!

Лис бросился выполнять ее просьбу. Ожидая, пока принесут заказ, Элина рассматривала Лиса. Молча и презрительно.

— Эля, я так рад тебя увидеть, — в волнении пробормотал Лис, не в силах отвести от нее глаз — ему казалось, что он бы пол жизни отдал, за возможность прикоснуться к ней.

— Не могу сказать, что это взаимно, — холодно процедила девушка.

Принесли ее капуччино. Элина взяла чашку, поднесла к губам, сделала глоток, медленно опустила чашку на блюдце и, словно издеваясь над Лисом, облизнула губы.

— А я, Боренька, замуж выхожу, — сказала Элина, глядя на Лиса с легкой усмешкой.

Лису на мгновение показалось, что он оглох и ослеп. Лишь мгновение, а когда слух и зрение вернулись, они принесли с собой ясность, которой так недоставало раньше. Лис только теперь понял, что все время, начиная самого знакомства, Элина издевалась над ним, открыто издевалась над ним со всеми его глупыми чувствами.

— И кто же счастливчик? — спросил Лис, почти зло.

Сейчас Лис злился на себя, а Элина решила, со свойственным всем красавицам самодовольством, что он просто ревнует.

— Я выхожу замуж за мужчину, а не за тряпку. Для меня это главное, — бархатным голосом сообщила Элина и вновь поднесла чашку к губам. — Да, ты принес мои вещи?

Лицо Лиса перекосила ухмылка. Он потянулся за сигаретами, стараясь, усилием воли унять дрожь в пальцах.

— Твои вещи? — со злой иронией повторил Лис.

— Да.

— Вещи, — повторил Лис. — Три колечка и цепочка — вещи!

— Да, — ответила Элина перестав улыбаться.

— Три колечка и цепочка, которые я тебе подарил! — Лис перестал корчить из себя хорошего парня.

— Лис, ты жалок! — Элина смотрела на него с нескрываемым презрением.

— Я??? — от обиды и злости у Лиса дрогнули губы. — Я жалок?!! Может быть это я притащился сюда ради того, что бы что бы забрать у своего бывшего золотые финтифлюшки, забытые впопыхах?! Может это я утянул в чемоданах половину не своих вещей?!

— Ты жадная жалкая тряпка! Подобие мужчины! — зло зашипела Элина, перегнувшись к Лису через столик. — Да что там за девки на тебя велись я вообще не понимаю! Ты слюнтяй и мямля! Ты же ничего не можешь, кроме как сидеть на папиной шее и ныть! Если бы ты знал, как я ненавижу твое бесконечное нытье! Этот скулеж!

Лис резко взмахнул рукой и Элина отпрянула в испуге, что он ее ударит. А он всего лишь бросил на столик побрякушки и не говоря ничего выбежал из бара.

Машка сидела над учебниками, тщетно пытаясь вникнуть в суть написанного. Она знала, что Лис уехал к Глебу играть в бильярд и по ее расчетам, он должен был бы вернуться, но было уже половина первого ночи, а Лиса все небыло. Машка звонила ему на мобильный, но телефон молчал. Телефона Глеба у Машки небыло, но даже если бы был, она знала, что все равно не позвонила бы — не хотела узнать, что он ушел давно и не хотелось из-за этого лезть на стены в муках ревности воображая, что Лис сейчас где-то целует кого-то, обнимает, говорит нежные слова…

Машка громко захлопнула учебник истории и в который раз набрала на мобильном Лиса. Абонент снова был отключен.

— Где же ты! — в отчаянье прошептала Машка.

Она прошла на кухню, сварила себе крепкий кофе. Сидела за столом и гипнотизировала глазами телефон мысленно умоляя:

— Лис, ну позвони! Ну пожалуйста!

На завтра у Машки была назначена серьезная контрольная по истории и от этой оценки зависело Машкино будущее, а Лис где-то пропадал и ей ничего не лезло в голову!

Вдруг в дверь позвонили. Машка, от неожиданности разлив на стол кофе, помчалась открывать. Она была готова к чему угодно, и все же удивилась, увидев на пороге Глеба.

— А…а Лиса нет дома, — сказала Машка.

— Я знаю, — кивнул Глеб и не дожидаясь приглашения вошел в квартиру.

— Глеб! — Машка закрыла за ним дверь и бросилась к парню. — Что случилось? С Лисом что-то?

— Его сбила машина, — ответил Глеб.

И тут произошло то, чего он никак не ожидал — ноги у Машки подкосились и она упала. Глеб никогда бы не подумал, что Машка из тех барышень, что падают в обморок. Глеб привел девушку в чувство и помог ей подняться на ноги.

— Не думал, что ты такая неженка, — усмехнулся Глеб.

— Я не неженка, — держась руками за стену, Машка прошла на кухню. Следом за ней вошел Глеб.

Машка медленно опустилась на табурет и подняла глаза на Глеба.

— Я не неженка, — повторила она. — Просто у меня нервы после всего…

Она облизнула сухие губы.

— Я сижу на успокоительном.

— Лис не говорил.

— Лис не знает, — Машка прислонилась затылком к стене. — Голова кружится.

Глеб по хозяйски полез в холодильник, достал начатую бутылку коньяка, взял с полки чашку и налив в нее коньяк, протянул Машке:

— Пей!

Она залпом выпила содержимое чашки, закашлялась.

— Откуда ты узнал, что в холодильнике есть коньяк? — спросила она сквозь кашель.

— Просто я давно знаю Лиса.

Глеб тоже сел на табуретку.

— Что с ним? — спросила Машка.

— Не волнуйся, он счастливо отделался, но пару недель в больнице ему придется провести.

— Как это случилось?

— Он выбежал из бара и его сбила машина. Не волнуйся. Я же говорю — у него только пара царапин.

— Ты меня обманываешь! — возмутилась Машка. — Из-за пары царапин в больнице не держат! Глеб, что с ним? Скажи мне правду! Глеб, отвези меня к нему! Отвези, пожалуйста!

— Ты с ума сошла? Час ночи — нас к нему не пустят! Маш, я только оттуда. С ним на самом деле все нормально!

— Почему он не позвонил мне? — Машка расплакалась. — Я же волнуюсь! Я себе места не нахожу, а он… Глеб!

— Он позвонил мне, потому что ты бы ничем не смогла ему помочь, — пожал плечами Глеб.

— А ты ему чем помог?

— Я?.. Дело в том, что… — Глеб ничего не мог придумать, что бы ей ответить. Он и сам не понимал почему Лис позвонил ему, а не девушке с которой жил.

— Почему у него телефон молчит?

— Ну, я не знаю… Может он сам его выключил, а может села батарея… В любом случае он попросил, что бы я приехал и сказал тебе, что все с ним нормально, что бы ты не волновалась.

— Не волновалась?! — воскликнула Машка. — Да я теперь спать не смогу!

— Не надо переживать, — Глеб ободряюще погладил ее по плечу. — Сегодня ты выспишься, а завтра, после занятий я сам отвезу тебя к нему в больницу. Договорились? Ты во сколько заканчиваешь?

— Какие занятия?! Я не пойду никуда! Ты что не понимаешь?! Как я смогу сидеть в гимназии, если Лис в больнице, ему плохо… Ты хочешь, что бы я спокойно сидела на уроках?!

Глеба взбесила эта жертвенная глупость.

— Дура! — грубо выпалил он. — Ты хочешь наплевать на все и сидеть возле его больничной кроватки?! Ему это на фиг не нужно!

— Нужно! Я же знаю! Он может делать вид, говорить что-то, но я знаю, что на самом деле нужна ему! Я нужна ему, просто он стесняется это показать!

Глеб поморщился, словно от зубной боли.

— Машенька, — ласковым голосом, таким, каким разговаривают с умственно-отсталыми, сказал он. — Открою тебе секрет — когда Лис был с девушкой, которая на самом деле была ему нужна, он не стеснялся этого показывать, не стеснялся даже быть смешным и жалким!

— Неправда, — упрямо ответила девушка. — Он не такой. Все изменилось… Если бы… Если бы я могла… Лучше бы я сейчас была в больнице! Лучше бы это случилось со мной!

— Не говори ерунды! — Глеб почти кричал. — Лис не стоит того, что бы ты так убивалась из-за него!

— Ты не понимаешь ничего! — стояла на своем Машка. — Он хороший! Он…

— Слушай. Меня. Внимательно, — зло чеканил слова Глеб. — Я скажу тебе то, что, я надеюсь, разобьет твои розовые очки! Лис встречался с Элиной. Он уехал на встречу с ней от меня. Он сиял, как стекляшка на солнце! Знаешь почему? Потому что он до сих пор любит эту гадину и готов ради нее в лепешку расшибиться!

— Нет, — прошептала Машка, отрицательно мотая головой. — Нет! Это не правда!

— Это правда! — Глеб поднялся что бы уйти. — Все. Мне пора.

Машка кусала губы, потом подняла на Глеба блестящие от слез глаза и тихо сказала:

— Мои занятия заканчиваются в три. Меньшикова 12. Гимназия Љ1.

— Запиши мой телефон.

Она забила его номер себе в мобильный и кусая губы спросила у Глеба:

— Почему он так со мной поступает? Он что, не понимает, что… Глеб, почему?

Парень усмехнулся и достав из кармана куртки сигареты закурил.

— Знаешь, у меня есть одна теория на этот счет. Когда-то он встретил Элину, влюбился без памяти и она вертела им как только хотела. Он понимал на сколько смешно это выглядит со стороны и когда она его бросила, Лис пытался отыграться на других девушках за свои прошлые унижения. Он своими фортелями как бы хотел вернуть себе утерянный авторитет. Ты находишься с ним рядом дольше всех остальных и поэтому и попадаешь под раздачу. С другой стороны, если брать то, что он для тебя сделал, то можно предположить, что все не так плохо и ваши отношения не безнадежны. Можно даже предположить, что у него есть к тебе какие-то чувства, просто он сам их замечать не хочет, боясь снова стать смешным и жалким.

Нельзя сказать, что слова Глеба Машку успокоили и стали панацеей от той боли, которую Лис причинял ей своими поступками, но они по крайней мере внесли какое-то подобие ясности в происходящее. Так что когда Глеб ушел, Машка расстелила себе постель и уснула спокойно и быстро.

На утро все стало на своим места. Исчезли вопросы и душевные терзания. Да, возможно в действиях Машки и был некий автоматизм, появившийся от выключения чувств. Но зато отсутствие переживаний, помогло ей высидеть без лишнего беспокойства все уроки, и на контрольной по истории она думала о предмете, а не о их с Лисом отношениях.

В десять минут четвертого она села в машину к Глебу и они поехали к Лису в больницу.

— Как учеба? — спросил Глеб, что бы не молчать.

— Хорошо, — кивнула Машка. — Очень надеюсь, что смогу поступить в хороший ВУЗ. Знаешь, эти последние пол года мне было как-то не до учебы и поэтому сейчас приходится туговато, но я стараюсь. Да и учеба помогает отвлечься от неприятностей…

— Куда думаешь поступать?

— Хочу на иняз, а там — посмотрим.

Помолчали.

— Как Лис? — спросила Машка.

— Хорошо, как все негодяи. Он звонил мне. Рассказывал, что с утра приезжал его папа, отстегнул бабла и Лису дали отдельную палату. Да, я ему не сказал, что привезу тебя. Сюрприз.

— Понятно, — кивнула Машка.

— Сама к нему зайдешь. Я потом. Один.

Палата у Лиса была маленькая, но зато по-домашнему уютная. Окно прикрывали не только равнодушные жалюзи, но и легкие, с оттенком топленого молока, занавесочки. На бледно-персиковых стенах — две акварели и плазменный телевизор, из обстановки — больничная койка, тумбочка, пара стульев и небольшой столик.

Когда Машка вошла, звук у телевизора был приглушен. Лис лежал на спине, до подбородка накрытый одеялом и, видимо, дремал. Машка тихо опустилась на стул у кровати. Несколько минут она с нежностью смотрела на любимое лицо, стараясь найти в нем следы каких-то мук и изможденности, но Лис выглядел вполне безмятежным, только ссадина на щеке говорила о том, что авария все же имела место.

— Лис, — тихо позвала Машка.

Он вздрогнул и распахнул сомкнутые ресницы. В его синих глазах мелькнуло удивление. Он как-то совсем забыл о Машке, переживая боль, причиненную Элиной.

— Привет, — улыбнулась девушка.

— Ты откуда взялась?

— Не рад? — поняла Машка. — Думал отдохнуть от меня? Мне вчера Глеб рассказал, что с тобой случилось. Я хотела, что бы он еще вчера меня к тебе отвез, но он отговорил… Ты… Долго ты будешь здесь?

— Не знаю. Я как-то не очень удачно приземлился — сломал пару ребер и ногу о какой-то штырь распорол… В общем-то пустяки, но, — Лис откинул край одеяла и продемонстрировал забинтованную ногу. — Кровищи было! Но врач сказал, что шрам будет тоненький и со временем станет еле заметным.

— Шрамы украшение мужчины, да, Лис? — Машка горько усмехнулась. — У тебя уже есть один шрам, теперь вот еще это… Если так пойдет дальше, то ты станешь просто неотразим.

Машкина шутка Лису не понравилась. Он вспомнил вдруг одно серенькое зимнее утро. Еще тогда, когда Лис пытался выиграть у Макса дурацкий спор. Машка тогда не пожелала ехать ночевать домой и осталась. Лис проснулся в дурном настроении, начал говорить ей гадости, на мекая на то, что бы она по-скорей убиралась. Он сидел на краю дивана, спиной к девушке, отпуская колкие реплики. Машка молчала. И вдруг он почувствовал, как она прикоснулась к его шраму. Почувствовал и вздрогнул. Замолчал. Притаился, словно дикий зверь. А Машка, как-то очень бережно погладила ужасный рубец, тянущийся от бедра вверх, к лопатке и внезапно обняла Лиса и зашептала, словно баюкала: "Бедненький мой Лисеночек. Если бы я могла…Если бы я знала, как, я бы убрала, я бы вылечила все твои шрамы… Я бы сделала так, что бы тебе никогда-никогда не было больно… Лисеночек мой…"

Лиса неприятно кольнуло это воспоминание. Разговор, который и без того не клеился, прекратился совсем. Лису отчаянно захотелось, что бы Машка ушла. Видимо потому, что она знала слишком многое из того, что он хотел скрыть.

— Тебе нужно что-нибудь привезти из дома?

— Нет. У меня отец с утра был. Он все привезет. Да, будь дома к пяти. Он заедет.

Ее щеки вспыхнули — Машку обидели слова Лиса. Он просил отца привезти ему вещи. Отца, с которым избегает общаться, а не ее, девушку с которой живет!

— Ладно, — кивнула Машка, едва сдерживаясь, что бы не разреветься от обиды и его холодности. — Я пойду. Там Глеб в коридоре. Он хотел с тобой о чем-то поговорить… Ты звони, если будет нужно, потому что я не знаю когда смогу приехать. У меня такой завал с учебой…

— Договорились, — кивнул Лис.

Когда девушка поднялась, что бы уйти, он вдруг взял ее за руку:

— Малыш, ты даже не поцелуешь меня на прощание?

Она улыбнулась и это была улыбка ребенка, простившего обиду.

— Ты совсем не думаешь обо мне, — укорила Лиса Машка — присаживаясь на край кровати.

— Думаю, — улыбнулся Лис, поглаживая ее маленькие розовые пальчики. — Я хочу быстрее выйти отсюда, потому что беспокоюсь, как ты там без меня.

Он притянул девушку к себе. Нежно поцеловал в губы. В ответ она обняла его за шею и прошептала:

— Лис, ну почему ты не можешь со мной всегда быть таким?

— Такова жизнь, — философски съехал он со скользкой темы.

Машка отстранилась от него, заглянула в глаза.

— Что такое? — улыбнулся Лис.

— Ничего, — покачала она головой и отвернулась.

— Послушай, — посерьезнел Лис, — Я же вижу. Что у тебя случилось?

— Все хорошо, — ответила она. — Я пойду.

Машка встала и торопливо вышла из палаты.

— Как он? — спросил у нее Глеб.

— Ты был прав. Замечательно, как все негодяи…

Она выглядела опустошенной, но Глеб не хотел приставать к ней с вопросами. Говорит, что все в порядке, значит так и есть. Точка.

— Хорошо, — кивнул он. — Я пойду, поздороваюсь с ним. Я не долго. Подождешь меня? Я тебя домой отвезу.

— Спасибо, — безучастно кивнула Машка.

Когда Глеб вошел к Лису в палату, то его спокойный оптимизм, как ветром сдуло.

— Привет, — поздоровался он с Лисом и без вступлений поинтересовался: — Ты долго еще будешь над девчонкой куражиться?

— И я рад тебя видеть! — улыбнулся Лис. — Стал на защиту униженных и оскорбленных? С каких это пор? Это твоя сумасшедшая так дурно на тебя влияет?

— Будешь говорить со мной в таком тоне — я тебе прямо здесь морду набью, — пообещал Глеб.

— Наверное за тем и приехал?

— Нет. Приехал узнать, как ты себя чувствуешь, после всего пережитого, — Глеб говорил спокойным тоном — у него получилось взять себя в руки.

— Отлично! — ответил Лис. — Разве ты ждал от меня другого ответа?

— Ян передавал тебе привет. Сказал, что вечером они заедут с Владом.

— Угу, — кивнул Лис. Скрестив руки на груди он наблюдал за расхаживающим по палате другом.

— Что ты там Машке наговорил? Она от тебя бледная, как мел вышла.

— Глеб, давай ты не будешь лезть, а?! — возмутился Лис. — Ты давай ее еще защищать начни! Думаешь, она подарок?!

— Она может и не подарок, но ты у нас прямо китайский сервиз в праздничной упаковке! Ты знаешь, что она вчера в обморок грохнулась, когда я ей сказал, что тебя машина сбила?! Она и так успокоительное пьет, а тут ты еще со своими геройствами! Хочешь, что бы она тоже в больницу загремела?

— Мне бы это польстило, — ухмылялся Лис.

— Да что с тобой такое?! — заорал, не выдержав Глеб. — Ты же был нормальным! Неужели это все из-за Элины?! Какая-то сука, разбила тебе сердце, а ты все не можешь этого забыть и жить нормальной жизнью! На Машке за все отыгрываешься!

— Какой, ты тонкий, бля, психоаналитик! — скривился Лис. — Бледнеет Машка или краснеет, дело не твое! Она пришла сюда какая-то странная и мне интересно — не ты ли ей болтнул лишнего?!

— Я! — с вызовом ответил Глеб. — Потому что если бы я ей не сказал, где и с кем ты был, перед тем, как тебя сбила машина, она бы ринулась к тебе в больницу прямо среди ночи! Ей почему-то казалось, что бедному мальчику больно и плохо и она тебе нужна!

— Нафига, Глеб?!

— Потому что смотреть уже тошно, на то, что ты творишь!

Лис на долго замолчал, потом выдал совершенно неожиданную для Глеба вещь:

— Ты знаешь, а так даже лучше! По крайней мере теперь я могу гулять в открытую!

— С кем? — рассмеялся Глеб. — Разве Элина не прокидала тебя в очередной раз, и ты не бежал от нее в слезах, поэтому и не заметил вылетевшей из-за угла машины?!

От этих слов Лис до боли прикусил нижнюю губу. Глеб был прав. Прав и теперь не имело смысла играть в циничного героя-любовника.

Машка ждала визита Лисова родителя почти с ужасом. Это была их первая встреча и к чему готовиться она не знала. Она вообще не знала что из себя представляет этот человек. Лис не любил говорить о нем, а если и говорил, то в пренебрежительном тоне.

В начале шестого в дверь позвонили. Машка оправила на себе домашний трикотажный костюмчик нежно-голубого цвета и пошла открывать. В квартиру вошел мужчина средних лет. Седеющий и солидный, с важным, выдающимся вперед животом и брезгливой гримасой на лице. Он строго осмотрел Машку и деловым тоном осведомился:

— Мария? Я приехал за вещами. Борис тебе сказал?

— Борис? — не поняла Машка.

— Лис. Ты что думаешь, что у него кроме этого дикого прозвища нет нормального человеческого имени?

— Нет, — торопливо заверила мужчину Машка. — Просто привыкла…

Не считая нужным снять ботинки, мужчина с хозяйским видом прошелся по квартире, обращая внимание на Машку не более, чем на пустое место.

— Может быть кофе или чай? — робко предложила девушка.

— Кофе не пью. Чай сделай. Черный. С лимоном. Без сахара. Не слишком крепкий.

Машка ретировалась в кухню. Через некоторое время мужчина вошел следом. Так же пристально осмотрел комнату и сел за стол. Машка поставила перед ним чашку с чаем, от волнения пролив немного на стол. Мужчина неодобрительно посмотрел на эту лужицу и строго осведомился у Машки:

— И давно вы живете вместе?

— Нет, — смутилась Машка и поспешно предложила: — Может быть бутерброд или печенье?

— Нет. Тебе лет сколько?

— Шестнадцать, — прибавила себе Машка три месяца.

— Малова-то для совместной жизни. Учишься?

— Я заканчиваю гимназию.

— Угу… Ты с сыном моим поаккуратней. Может он и кажется обормотом, но это только на первый взгляд. Он такое может вытворить, что концов потом не найдешь, а виноватой ты окажешься.

— Вы зачем мне это говорите? — Машка почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Это я тебе затем говорю, что если будут побочные эффекты, то жениться мой сын не будет. Скажет, что ветром надуло, так что аккуратнее. Он тебе жизнь поломает и дальше пойдет. У него таких, как ты еще знаешь, сколько будет?

— Что вы?.. Зачем вы это?.. — растерялась Машка.

— Я предупредил, — отец Лиса сделал глоток чая.

— Не надо меня предупреждать! — взвилась Машка, чуть заикаясь от возмущения. — Я взрослый человек и сама разберусь!

— Когда тебе хотя бы лет двадцать пять будет, тогда и будешь решать. И то — если мозгов хватит. Говорю прямо — моему сыну нужна девушка, которая заставит его повзрослеть и за ум взяться, а не такая соплячка, как ты, которая только от горшка, а уже в койку прыгает!

— Не вам судить! — разозлилась Машка, больше не стараясь строить из себя хорошую девочку.

— Мне! Потому что я его отец, а ты лучше собирай шмотки и выметайся к маме с папой.

— А я сирота!

— Так удочерять тебя никто не собирается! Мне хватает тех проблем, которые создает мне мой сын и твои решать я не собираюсь!

— Я сама могу разобраться со своими проблемами!

— Орать хватит. В чужом-то доме, — отец Лиса поднялся из-за стола и направился к двери, на ходу выговаривая Машке тоном, не терпящим возражений. — Завтра в это же время я приеду за ключами от квартиры, так что начинай собирать вещи.

Дверь за ним захлопнулась. Машка стояла посреди кухни, словно оглушенная его словами. Потом она медленно села за стол, стараясь привести мысли в порядок и решить, что же ей делать. Отец Лиса был не из тех людей, которые бросают слова на ветер, это она сразу поняла.

Машка выкурила несколько сигарет и решила, что самым правильным будет позвонить Глебу и посоветоваться с ним. Лису звонить не хотела, справедливо рассудив, что его отец, скорей всего поехал в больницу и сейчас "обрабатывает" сына.

— Маша? — удивился Глеб. — Ты чего звонишь?

— Надо поговорить. Не по телефону!

— Это срочно?

— Да!

— Я с Яном.

— Ничего.

— Хорошо. Минут через двадцать будем. Ты же дома?

— Да.

Глеб и Ян расположились в кухне. Машка, с совершенно потерянным видом разлила по чашкам кофе. Поставила на стол пепельницу и закурила сама.

— Что случилось? — спросил у нее Глеб.

— Я не знаю на сколько правильно то, что я вас позвала… Просто я не знаю к кому мне еще обратиться, — Машка ужасно нервничала. — Только что приезжал отец Лиса. Якобы за вещами, но… Я собрала все, что нужно в пакет, а он его даже не взял!.. Он… Он даже не сказал, как его зовут!

— Александр Андреевич, — ответил Ян. — Как он тебе понравился?

— Он мне вообще не понравился! Он наговорил мне разных гадостей и сказал, что бы я собирала вещи — завтра он приедет за ключами!

Ян удивленно присвистнул и переглянулся с Глебом.

— Вот гад, — ухмыльнулся Глеб. — Начинается. Решил устроить жизнь любимого сына.

— Помню, как он устроил жизнь его матери! — фыркнул Ян. — Мудак!

— Вы о чем? — удивилась Машка.

— О том, что когда-то давно, он решил, что лучше всех знает, как нужно жить его первой жене, матери Лиса, — с презрением пояснил Глеб и Ян продолжил рассказ.

— И ревновал он ее жутко. Дошло до того, что он запретил ей выходить из дома. Вообще. Она начала пить. У них были скандалы, а потом…

Ян не смог подобрать слова, и ему помог Глеб:

— Однажды, проводив мужа на работу, а сына в школу, она покончила с собой. Ее Лис нашел, когда вернулся домой. Лис до сих пор не может ей простить, что она его "бросила", а отца ненавидит за то, что довел мать до такого состояния и уже через пол года женился на другой.

— Я не знала, — ошарашено пробормотала Машка. — Он говорил, что мама у него умерла, но я не знала, что так…

— Лис не любит говорить об этом, — ответил Ян.

— Ужас какой, — прошептала Машка устало прикрыв рукой глаза.

— Давай вернемся к нашему разговору, — сказал ей Глеб. — Сейчас не время для переживаний!

— Да, да, — кивнула Машка. — Его отец пришел сюда, говорил со мной, как с мусором каким-то.

— Он так со всеми разговаривает, — попытался утешить ее Глеб. — А вот интересно — Лис в курсе, того, что его папаша тут устроил?

— Сомневаюсь, — покачал головой Ян. — Он же адвокат. Так все вывернуть может! Может ключи завтра забрать, а Лису наплести, что Машка сама, дрянь такая, сбежала.

— Нет, это слишком грубо, — покачал головой Глеб. — Хотя, что-то в этом роде вполне возможно.

— Что мне делать? — спросила Машка. — Я знаю только одно — Лис в больнице, его отец завтра приедет за ключами, а мне некуда отсюда идти!

— Надо ехать к Лису и говорить с ним, — ответил Ян.

— Я боюсь, — призналась Машка. — Это же для него шанс от меня избавится!

— Если Лис скажет, что сделать ничего не может, тогда мы что-нибудь придумаем, — заверил ее Глеб, хотя сам он мало представлял, чем они могут Машке помочь.

— Хорошо, — согласилась Машка. — Тогда поедем?

— Подожди, — Ян достал телефон. — Алло. Лис, привет! Отец твой у тебя? Нет?.. Уже уехал?… Нет, ничего… Мы приедем сейчас, поговорить надо. Нет, по телефону нельзя!… Ничего, мы успеем!… Ага. Ну, пока.

Закончив разговор с Лисом, Ян сообщил:

— Надо подсуетиться — у него через час какие-то там процедуры!

Приехали в больницу. У дверей палаты Машка заявила:

— Я сначала сама с ним поговорю. Не хочу, что бы он при вас меня из дома выставил! Вообще не хочу, что бы он на публику играл!

Она вошла в палату. Села на стул у кровати Лиса.

— Мы сегодня виделись, — кисло заметил Лис, удивленный этим визитом.

— Да. Меня, кстати, снова Глеб привез. Они с Яном в коридоре.

— А почему не заходят?

— Потому что, — Машка кусала губы, не зная, как начать. — Лис, твой отец не взял пакет с вещами… Приехал и не взял пакет…

— И ты поэтому приехала? Не нужно было. Он купил для меня все, что нужно. Слушай, давай не растягивай у меня скоро перевязка!

— Я пришла сказать тебе, что завтра съезжаю! — брякнула Машка.

— Что?! — удивился Лис. Он даже приподнялся на кровати. — Ты домой возвращаешься?

— Нет! Я не знаю куда, но я должна завтра съехать! Глеб с Яном обещали помочь…

— При чем здесь вообще Глеб с Яном?! — возмущенно завопил Лис. — Ты со мной живешь или с ними?!

— Мне нужно было с кем-то посоветоваться и мне больше было не с кем, — пробормотала Машка.

— И они тебе посоветовали завтра съехать?! — Лис вообще разъярился.

— Это не они и даже не я. Это твой отец, — Машка вспомнила, как он с ней разговаривал и сжала губы.

— Мой отец? — Лис выглядел настороженным. — Он сказал тебе уйти?

— Завтра он приедет за ключами, — у Машки начал дрожать голос.

— Еще что-нибудь он тебе говорил? — Лис свистел от злости.

— Разное… Не важно.

— Важно!

— Он говорил, что я малолетняя соплячка, которая портит тебе жизнь!

Лис был зол. Очень зол. Он кусал губы от злости и руки его сжались в кулаки. Обернулся к Машке:

— Не обращай внимания. Он всегда вмешивается в чужие дела…

— Лис, я не хочу быть для тебя обузой, — у Машки покраснел нос и рот скривился от приближающихся слез. — И не хочу, что бы ты оставался со мной что бы… Просто что бы достать его!

Не обращая внимания на ее слова Лис приказал:

— Позови Яна с Глебом и подожди в коридоре.

Машка, прикрывая ладошкой рот, стараясь сдержать рыдания вылетела из палаты.

— Он хочет вас видеть! — выкрикнула она Яну и Глебу и бросилась к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу и зажмурила глаза. Старалась унять свои всхлипывания. Обзывала себя размазней и плаксой и тихо требовала немедленно прекратить.

— Ну, — спросил Лис вошедших друзей. — Вы в курсе очередного фортеля моего папаши?

— В подробностях, — заверил его Ян с сочувственной улыбкой.

— А я-то думаю — что это он мне сегодня соловьем разливался о том, какая у его компаньона дочка умница и красавица! Хочет свести нас и после свадьбы выкупить его долю за гроши, — бормотал Лис.

— Машка мешает удачной сделке? — усмехнулся Глеб.

— Да. Как я ненавижу его! Матери жизни не давал, а теперь ко мне подбирается!

— Лис, — оборвал его Глеб, — Ты можешь ругать своего отца сколько угодно, но там в коридоре Машка, которая завтра окажется на улице.

— Знаю. Да нет, на улице она не останется. Есть вариант… — Лис долго держал паузу. Он не хотел этого варианта. Он даже говорить об этом себя заставлял. — Короче, я хочу попросить вас помочь ей перевезти наши вещи и вообще — помочь с переездом.

— Это то о чем я думаю? — спросил Глеб.

— Да. Пусть отец подавится этой квартирой — мы переедем в квартиру мамы. По крайней мере она моя и никто меня оттуда не вышибет!

— Лис, ты же не был там с тех пор, — осторожно намекнул Ян.

— Да. С тех пор, как умерла мама, там никто не жил, — Лис облизнул пересохшие губы. — Отец вроде говорил, что его домработница ходит один раз в неделю туда убирать, так что, думаю жить там можно… Сука, пусть подавится, но я не позволю ему помыкать мной!

— Ты не боишься, что он перекроет тебе кислород? — спросил Ян.

Лис усмехнулся:

— Ты про деньги? Во-первых, я уже умею сам зарабатывать — спасибо архитектурному, а во-вторых — половина его бизнеса принадлежит мне, потому что мама оставила мне свою долю по завещанию… Она готовилась к смерти… Так что материально я от него никак не завишу!

— А все не так уж плохо, — улыбнулся Ян.

— Ну да, — кивнул Лис. — Так вы поможете с переездом?

— Да, без проблем, — заверил его Ян.

— Хорошо. Машку позовите.

Они вышли и окликнули девушку:

— Маша!

Она обернулась к ним, кивнула и торопливо вытерев платочком лицо, поспешила в палату.

— Иди сюда, — Лис похлопал по покрывалу рядом с собой.

Она села. Всхлипывая, но очень стараясь успокоиться. Лис хотел обнять ее, как-то ободрить, но вместо этого сухо сказал:

— Приедешь домой — там, в верхнем ящике моего стола связка ключей… Это ключи от моей квартиры. От другой квартиры… Соберешь вещи — из мебели ничего брать не надо — там все есть. Посуду тоже можешь особо не собирать. Только наши чашки и еще — возьми те низкие бокалы и высокие, ну, ты знаешь. Остальное все соберешь. Все, что бы и нитки не осталось. Коробки можно попросить в магазине, что во дворе. Ребята помогут. Адрес они знают. Так что…

Он все же обнял ее, гладил по спине, со словами:

— Ничего, ничего. Все хорошо будет.

Машке была приятна его ласка, но она не строила на этот счет никаких иллюзий, понимая, что утешает он скорее себя.

Машка ждала приезда Лисова отца. Не то что бы теперь она была спокойна, нет, просто в последнее время ей казалось, что происходит все не с ней, а с кем-то другим. Она смотрела на разоренную, после сбора вещей квартиру и не могла поверить своим глазам. Неужели она больше не ступит на этот порог, где было столько всего пережито?…

— Может, кофе попьем? — спросил Глеб.

— Нет, я уже все запаковала и Ян унес ящик с посудой вниз.

Глеб прошелся по квартире.

— Ничего не забыла?

— Нет.

— Но все равно побуду тут с тобой, пока не приедет Лисов папаша, — Глеб посмотрела на часы. — Где его носит! Уже шесть! Впотьмах же будешь вещи разбирать!

— Ну и что? — Машка пожала плечами. — Пока Лис в больнице я могу разбирать коробки потихонечку. Я все-таки себе не представляю, как мы будем там жить? Тем более Лис. В той квартире умерла его мама. Я не знаю… Я представить не могу, как я буду жить в квартире, где… Мне просто жутко, а что он будет чувствовать?

— Лучше не думай об этом. У вас все равно нет другого выхода.

В дверь позвонили. Машка открыла и на пороге возник Александр Андреевич. У него был вид победителя. Не считая нужным здороваться, он потребовал ключи. Машка молча протянула ему связку и стала надевать пальто, собираясь уходить. Но мужчина, заметив разгром в квартире, преградил ей дорогу:

— Ты лишнего не прихватила?

— Нет! Я только забрала наши с Лисом вещи!

— Тебе было сказано забрать свои вещи, а вещи моего сына верни на место! — загрохотал Александр Андреевич.

— А Лис переезжает вместе с ней! — заявил, вышедший в коридор Глеб.

— Без тебя не обошлось, — кисло скривился мужчина.

— И я рад вас видеть! Маша, мы идем?

— Я не пущу вас никуда, пока вы не объясните мне, что здесь происходит!

— Звоните Лису и узнавайте, — пожал плечами Глеб. — Только быстрее, дел по горло.

Отец Лиса достал мобильный и набрал номер. Скоро тесный коридор огласился его полными негодования криками:

— Борис! Я приехал за ключами, а эта дрянь вынесла почти все вещи!… Что?… Да что ты такое вообще придумал!… Борис, что это за херня с твоим переездом!… Немедленно… Я сказал немедленно звони своей соске и пусть она возвращает вещи на место!… Да что… Да что ты позволяешь себе?…

Видимо Лис прекратил разговор, потому что Александр Андреевич, взмахнул, вне себя от злости, несколько раз телефоном в воздухе и спрятав его в карман кашемирового пальто, заорал на Глеба с Машкой:

— Вон отсюда!

Два раза повторять не пришлось. Спускаясь во двор, Глеб с усмешкой сказал Маше:

— Он сейчас ринется в больницу и будет там топать ногами. Ой, не завидую я Лису…

Новый Машкин дом находился в центре города. Квартира эта была двухкомнатной, очень просторной, с высокими потолками, большими окнами и широкими подоконниками. Обстановка была несколько старомодной, видимо все осталось еще с тех времен, когда семья была семьей, а не осколками. В комнате, которая когда-то служила одновременно и гостинной и детской, на стене, прямо напротив входной двери, висел огромный, писаный маслом портрет изображавший необыкновенной красоты женщину, с синими, как у Лиса глазами и золотистыми волосами, с грустной улыбкой на мягких, красиво очерченных губах.

— Это его мама? — восхищенно спросила Машка, у стоящего рядом Глеба.

— Да.

— А, — Машка запнулась, она просто представить себе не могла что эта женщина покончила собой, в ванной вот этой самой квартиры.

Глеб, видимо понял, что выражало это: "А…" и поспешил успокоить девушку:

— Там сделали ремонт. Не думай об этом. Это просто квартира, в которой вы теперь будете жить.

— Я не представляю, как Лису тут будет…

— Привыкнет, — холодно отозвался Глеб. — Или продаст. Куда эту коробку?

Вечером, когда все ушли, выбившаяся из сил Машка приняла душ

… чувствую себя, как в фильме ужасов…

и постелила себе на диване в гостинной. Там было как-то уютнее — телевизор, коробки, разбросанные повсюду ее и Лиса, такие знакомые вещи и все же… Ей вдруг сделалось так одиноко! До жути, до паники внутри. В темных углах чудились тени, казалось, что чудовища из всех кошмаров мира, собрались сейчас в этой квартире и только и ждут, что бы наброситься на Машку и разорвать на маленькие кусочки.

Завернувшись в одеяло, Машка забилась в безопасный, как ей казалось, угол дивана и набрала на мобильном Лиса. Он ответил ей почти сразу:

— Привет.

— Привет, Лис.

— Ну, как устроилась?

— Нормально. Твои друзья помогли с переездом и еще помогли мне распаковать некоторые вещи… — Ты все разобрала?

— Нет. Я достала только самое необходимое. Остальное буду разбирать по чуть — чуть. Тебя когда выписывают?

— Сегодня говорил со своим врачом — он сказал, что я могу уже в пятницу ехать домой, при условии, что буду ездить на перевязки, но я еще не знаю… — Лис помолчал. Машка понимала, что Лису совсем не хочется ехать сюда, в эту квартиру.

— Лис, пожалуйста, — попросила она, — Мне тут одной так одиноко… Я… Я прямо боюсь. Комнаты огромные, потолки высокие. Мне тут как-то неуютно. Я даже себе постелила на диване, потому что в спальне такая огромная кровать, что мне там как-то не по себе. Мне тут вообще не по себе! Я ведь уже привыкла, к той маленькой однокомнатной квартирке.

— Как там твои поиски настоящего отца? — перевел Лис разговор.

— Никак. Столько всего произошло за последнее время, что мне не до этого. Вот, когда мы совсем устроимся, то я начну его искать, хотя, я даже не знаю, как и где… К тебе сегодня папа твой приезжал?

— Приезжал, — в голосе Лиса появились злые нотки. — Такой скандал закатил — на всю больницу было слышно! Орал на меня, будто я маленький мальчик, который нашкодил! Ладно, фиг с ним… В пятницу я приеду домой.

— Правда? — обрадовалась Машка. — Это ж через два дня! Мне столько надо успеть!

— Послушай, не надо суетиться и стараться прыгнуть выше своей головы, хорошо? У тебя как в гимназии?

— Нормально. Я взялась за ум, можно сказать.

— Вот и продолжай в том же духе. Ну все, будем прощаться. Тебе завтра рано вставать, так что спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — эхом отозвалась Машка, обалдевшая от такой заботы.

Вернувшийся в пятницу из больницы Лис, пожелал устроить что-то типа новоселья — собрать друзей и немного отметить.

— Ого, Лис! — восхитилась Ника, осматривая квартиру и попивая шампанское. — А ты почему раньше скрывал такие хоромы?

— Заблудиться в них боялся, — буркнул Лис.

— А теперь ты значит, нашел себе поводыря? — ехидничала Ника.

Она сегодня была страной. Теперь эти странности бросались в глаза не только Яну — их замечали все. Замечали ее блестящие, словно от грозящих вот-вот появиться слез, глаза, ее нервный смех и часто злые шутки.

— Да, — шепнул Яну Лис. — А я теперь тебя понимаю — она и правда странная. Ничего не принимает? Не проверял?

— Лис, не дури, — отмахнулся Ян и подозвал к себе девушку: — Ник, иди сюда.

Она залпом допила шампанское и поставив бокал на край стола, села рядом с парнем на низкий мягкий диван. Ян обнял ее и прижав к себе тихо прошептал на ухо:

— Никуш, давай ты будешь сегодня хорошая и перестанешь отпускать свои злые шуточки, да?

— Я постараюсь, — ответила она. — Налей мне еще шампанского, а?

— Только не налегай, хорошо?

— Угу, — пообещала Ника.

…Интересно, сколько нужно выпить, что бы убежать от себя?…

Ника в этот вечер была не единственным нервничающим без видимого повода человеком. Глеб тоже был, как на иголках. Он часто выходил курить, пребывал большую частьвремени в рассеянной задумчивости и от любых звуков, издаваемых телефонами — вздрагивал.

— Глеб, у тебя неприятности? — участливо спросил Влад. — Ты в последнее время сам на себя не похож.

— Мы все в последнее время на себя не похожи, — процедил Глеб сквозь зубы и многозначительно посмотрел на Нику.

Девушка отвернулась избегая его взгляда и обратилась к Берте с каким-то дурацким вопросом.

У Глеба зазвонил телефон. Чертыхнувшись сквозь зубы он вышел разговаривать на кухню.

— Милена, что с ним происходит? — удивилась Берта.

— С каждым из нас что-то происходит, — уклончиво ответила она пожав плечами.

Девушка вошла в кухню, прикрыв за собой дверь. Глеб курил у открытого окна. Милена поежилась от промозглого холода, что шел с улицы и подошла к парню.

— Это снова он? — спросила Милена, тронув Глеба за плечо.

— Да, — ответил он, обнимая девушку. — Если бы ты знала где мне эти звонки…

— Я понимаю, все понимаю, — ее тонкие пальцы скользили по его щеке. — Но это не может продолжаться вечно.

— Да. Или я соглашусь на его условия или случится чудо!

— После встречи с тобой я стала верить в чудеса, — улыбнулась Милена целуя Глеба.

— Зай, — он оторвался от ее губ. — Ты не знаешь, что плетет этот тип! Если я не соглашусь играть по его правилам он посадит тебя на героин, отравит, тебя изобьют какие-то люди и все в том же духе.

— Не верь ему, — прошептала Милена. — Он просто хочет тебя запугать. Глеб, ты же не простишь себе, если предашь Яна.

— Я не прощу себе, если что-то случится с тобой.

— Но мы всегда вместе. Ты сможешь меня защитить, правда? — она улыбалась грустной улыбкой, покрывая поцелуями лицо Глеба.

— У меня мозги кипят от постоянного напряжения. Мне везде мерещится этот тип, а ведь я даже не знаю, как он выглядит!

— Глеб, — Милена потерлась щекой о его плечо. — Сегодня ты можешь расслабиться. Вокруг твои друзья и мы в безопасности.

Если бы Глеб мог, он бы спрятал Милену у себя дома и не выпускал, пока бы ситуация не разрешилась, но это было невозможно. Его друзьям хотелось общения и тусовок, а Глеб не мог придумать причины, по которой бы мог отказаться от этого. Тем более Ян вернулся из реабилитационного центра, Лис из больницы и им хотелось больше времени проводить в компании друзей.

В субботу поехали в "Сафари". Все было как обычно — в копилке этой компании было много подобных вечеров. Но Ника и Глеб снова выделялись на фоне общей безмятежности и веселья. Глеб, с вечной, казалось, приклеенной к пальцам, сигаретой, отпускал по любому поводу реплики полные сарказма и старался ни на шаг не отходить от Милены, сосредоточенной, холодной и более молчаливой, чем обычно.

Внезапное появление в пределах видимости Насти, не добавило Глебу радости. Он рассчитывал на то, что как хорошо воспитанная девушка она просто пройдет мимо, старательно делая вид, будто не замечает Глеба, но Настя подошла к их столику и расплывшись в улыбке обратилась к парню:

— О! Привет! И ты сегодня здесь отдыхаешь?

— Кто сказал тебе такую глупость, — ухмыльнулся Глеб. — Разве не видишь — я работаю в поте лица!

— Злюююка! — протянула Настя и рассмеялась. — У тебя всегда было странное, даже дурацкое, чувство юмора! Бросай своих глупых друзей и поехали отсюда! Я смогу поднять тебе настроение! Все будет так же классно, как во вторник, когда ты приехал ко мне! Помнишь? У нас была сумасшедшая ночь!

— Чего? Какой вторник? Что ты несешь? — обалдел Глеб.

— Я про этот самый вторник! Ну не надо ломаться перед друзьями и выставлять меня дурой. — Настя сложила губы сердечком и самодовольно произнесла: — Держу пари — твои друзья тебе сейчас очень завидуют!

Глеб бы многое отдал за то, что бы Ника сейчас, слетев с катушек, засветила Насте по ее холеному лицу, но Ника пила вино маленькими глотками и только с ненавистью глазела на Анастасию.

— Пошла отсюда! — громко и зло сказал Глеб Насте. — Уйди сама, или мое терпение лопнет и я лично вытолкаю тебя из этого клуба!

— Какая же ты Глеб, все-таки свинья! — презрительно передернув плечиком, Настя удалилась.

— Глеб, — удивленно протянула Берта. — Это что сейчас было? Ты спишь до сих пор с этой?!

— Нет! Нет, блин! За кого ты меня принимаешь?!

— Фу, жесть! — сморщила носик Машка.

— За собой смотри! — отозвался Глеб.

Милена поднялась со своего места.

— Ты куда? — остановил ее Глеб.

— В туалет, — тихо ответила она. — Ты не против?

Она ушла. Глеб достал из пачки новую сигарету и закурил.

— Если кто-нибудь, — пригрозил он, выразительно посмотрев на каждого за этим столом, — еще хоть слово скажет…

— Я! — отозвалась Ника, но без той бравады, с которой она сказала бы это раньше. — Я скажу, что Милена достойна лучшего!

— Я расстался с Настей давно! Она просто хотела мне отомстить, вы что, не понимаете?!

— Уж нам-то можешь не рассказывать! — ехидно усмехнулась Берта.

— С меня хватит! Всем счастливо отдохнуть!

Он больше не мог выносить этих упреков и вообще весь вечер был ему как-то в тягость. Поэтому он решил, что им с Миленой пора. Глеб забрал их вещи из гардероба. Тихо подошла Милена.

— Мы уходим? — прошелестел ее голос, немного растягивая слова.

— Да! Одевай!

Он помог ей надеть пальто и взяв за руку поспешил к машине. Ему показалось, что она двигается как-то странно, что шаги ее замедленны и нетверды, а движения излишне плавные, но не придал этому значения. Сейчас в нем все кипело от злости и злость была не столько на Настю, сколько на его друзей, поверивших этой дряни.

Ехали по ночному городу. Молчали. Глеб все еще злился. Его сейчас раздражало абсолютно все — даже молчание Милены, которая смотрела за окно, медленно водя по стеклу тонким пальцем.

— Ты молчишь так, будто тоже поверила этой…! — взвился Глеб.

— Нет, — ее голос шелестел, словно опавшие листья. — Я не думаю ни о чем таком… Я думаю… Я думаю, что огни фонарей похожи на горящие цветы чертополоха… Море из мягких цветов, с маленькими тонкими иголочками.

Она несла всю эту чушь, растягивала слова и тут Глеба словно током ударило. Он резко нажал на тормоз и обернувшись к Милене схватил ее за подбородок и повернул к себе. Глаза у нее, даже в этом полумраке, были пустыми, словно стеклянными. Ее губы растянулись в бессмысленной улыбке и девушка произнесла медленно и протяжно:

— Подари мне букет из городских огней…

— Нет! — завопил Глеб, отпуская Милену и колотя кулаками по обтянутому кожей рулю. — Нет! Только не это! Черт! Только не это!

Когда первый приступ бессильной ярости прошел, Глеб съехал на обочину и включил аварийные огни.

— Милена! — он тряс ее за плечи. — Милена! Где ты взяла это?! Где?!

— Девушка, — бормотала она, глупо и блаженно улыбаясь, закатывая глаза, — девушка с голубыми волосами… Глеб, неужели ты никогда не замечал, что огни похожи на цветы чертополоха?

Он отпустил ее. Его сейчас трясло от злости и бессилия. Ему убить хотелось эту загадочную Мальвину.

— Ты хоть понимаешь что это, — простонал Глеб. — Это героин! Как и обещал этот урод! Героин!!!

— Мне так хорошо, — ответила Милена. — Так хорошо, как никогда…

Глеб схватил сигареты и выскочил из машины. Курил, делая глубокие нервные затяжки, пиная колеса своей машины, в бессильной злобе.

В кармане зазвонил мобильный. Глеб не удивился, увидев незнакомый номер. Он ожидал этого и нажал на кнопку принятия вызова:

— Как дела? — голос откровенно издевался.

— Да пошел ты! — заорал Глеб и высказал звонившему все, что думал о нем, о его родителях и о будущем, этого человека, на которое Глеб собирался оказать большое влияние. Закончив высказываться Глеб отключил телефон и сел в машину.

Милена казалось ничего этого не замечала вокруг — она смотрела в окно неподвижным, остекленевшим взглядом.

— Мы едем ко мне! — заявил Глеб. Взревел мотор, взвизгнули колеса и автомобиль, резко вырулив на трассу, понесся вперед.

Глеб привез Милену к себе домой. Машину бросил прямо во дворе и потянул девушку в дом. Он был так взбешен и взволнован случившимся, что не замечал того, что его прикосновения могут быть грубы.

В доме было темно и тихо. Либо родители уже спали, либо, что мало вероятно, их еще небыло.

Машинально Глеб помог Милене снять пальто. Резким движением сорвал с себя куртку. Он не видел сейчас ничего вокруг. Ослеп, оглох, отупел просто от злости и бессилия что-либо изменить, и желания достать хоть из-под земли этого урода и устроить ему все семь кругов ада.

— Черт, зачем… — бормотал он. — Зачем я отпустил ее… Зачем мы вообще потащились в это гребаное "Сафари"…

— Глеб, — тихо произнес голос Милены рядом и он почувствовал, как его обнимают ее легкие руки. — Глеб, милый, пожалуйста, успокойся.

Он обернулся к ней и… Ему стоило огромных усилий поднять на нее глаза — боялся посмотреть в ее одурманенное кайфом лицо вот так, при ярком освещении. Но она была обычной. Такой, как всегда. Глеб всмотрелся внимательней — ничего. Никакого, самого мелкого намека на признаки помутнения сознания.

— Глеб, милый, — она провела тонкой ладонью по его щеке, — все хорошо. Я сейчас тебе все объясню.

На ее лице была улыбка, полная нежности, ее кошачье-зеленые глаза — ясные и манящие, как всегда.

— С тобой все хорошо? — он не мог поверить.

— Да, — улыбнулась девушка. — И… Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Да… Только… Боже, у меня голова просто раскалывается! Зай, давай я сейчас пойду сварю нам кофе, а потом мы спустимся в бильярдную, что бы я мог выкурить там кучу сигарет, и громко возмущенно орать, не боясь никого разбудить!

— Хорошо, — улыбнулась она.

Бильярдная. Милена сидела на диванчике, сжимая в руках чашку горячего крепкого кофе. Глеб устроился напротив — прямо на бильярдном столе. Чашка кофе и пепельница стояли тут же. Глеб достал из кармана серой, из плотного трикотажа, толстовки, пачку сигарет, зажигалку и закурил. Глеб нервничал, потому что от путаного рассказа Милены ситуация не прояснилась, а наоборот — запуталась и приобрела оттенок абсурда.

— Еще раз расскажи мне все по порядку! — потребовал Глеб. — С самого начала!

— Хорошо. Сегодня ко мне в институте подошла странная девушка, — рассказывала Милена.

— Чем странная? — насторожился Глеб.

— Во-первых — она очень нервничала. Взвинченная была такая. Озиралась вокруг, прятала глаза… Она даже шапку надвинула так, что почти небыло видно глаз.

— Что еще?

— Еще одежда, — Милена сделала глоток кофе. — Видишь ли, она была одета так, словно… Словно раньше она одевалась хорошо, в дорогие добротные вещи, а потом что-то произошло в ее жизни и…

— Милена, при чем тут это все?! — перебил ее Глеб.

— При том! Я не знаю, как это объяснить, но это странно и мне кажется, что это важно! Глеб, я видела в витрине магазина "Эдит" такую-же куртку, как была на этой девушке! Я спросила у Ирки — эта вещь стоит кучу денег!

— При чем здесь тряпки?! — Глеб не понимал, что Милена пытается до него донести.

— Глеб, на этой девушке была дорогущая куртка из последней коллекции, но такая замызганная, словно она в ней по подвалам и чердакам шаталась! И все вещи на ней были вот такими!

— Зай, с каких пор ты у меня обращаешь внимание на шмотки? — усмехнулся Глеб.

— С тех пор, как ты познакомил меня с Никой и Бертой! Давай без шуточек, — попросила Милена. — Неужели тебе не кажется странным все это? Ну где ты видел, что бы человек в дорогом тряпье по подвалам лазил?!

— Ну, хорошо, я не видел таких, — пожал плечами Глеб. — Но вот когда у Яна был летний кризис… Ему на многое было плевать, а на одежду в первую очередь.

— Я не знаю о чем ты, — сказала Милена.

— Да не важно. Дальше!

— Она подошла ко мне и не называя имени, заявила, что нам надо поговорить. Попросила отвести ее в тихое место, что бы разговор был без свидетелей.

— И ты отвела! — Глеб был возмущен. — Почему ты вообще ее послушала, тем более, когда…

Он замолчал. Он понял, что сейчас его нотации не главное, сейчас главным было совсем другое и все же Глеб потребовал:

— Обещай мне, что больше никогда, никогда в жизни ты не будешь так делать!

— Обещаю, — кивнула Милена и продолжила свой рассказ. — Мы с ней разговаривали на лестнице. Почти у самого люка, ведущего на чердак. Там никто не бывает. Она сказала, что мне грозит опасность, но она может помочь. Вот только… Она сказала, что все получится только при условии, что я во всем буду ее слушаться, иначе у нее тоже будут неприятности.

— Что за драма! — не удержался от иронии Глеб.

— Она дала мне номер мобильного и просила позвонить ей, но обязательно из телефона-автомата и сказать, если я буду где-то вечером. Она просила только название клуба и время. По ее плану — через час после названного времени мы должны были встретиться в туалете.

— Ну да, как во всех шпионских кино! — фыркнул Глеб, закуривая новую сигарету. — А если бы мы сегодня вечером никуда не поехали?

— Тогда бы я позвонила ейименно в тот день, когда мы бы собирались куда-то выйти, но она предупредила меня, что это просто необходимо сделать в ближайшие дни!

— Почему?

— Она не объяснила.

— Если она выглядела, как сумасшедшая, то почему ты ей поверила?

— Я не знаю. Просто если я и без нее знаю, что мне грозит опасность, то разве я могу упускать даже маленькую возможность избежать ее?

— Хорошо. Рассказывай дальше.

— Из туалета я должна была выйти так, словно бы я под героином, — Милена запнулась, подняла на Глеба глаза, в уголках ее губ появилась легкая улыбка. — Я никогда не видела людей, которые бы употребляли наркотики, а в частности героини и… Я несколько часов просидела в Интернете в поисках симптомов.

— Получилось убедительно! — заверил ее Глеб. — Я чуть не свихнулся! Можно было как-то меня предупредить?

— Нет, — девушка отрицательно покачала головой. — Если бы ты знал, то… По твоей реакции все было бы ясно.

— Ты думаешь, он следит за нами?

— Я не знаю. Может быть. Выходит все так… По плану этой девушки я должна была сказать тебе правду только завтра, но я так испугалась за тебя…

— Значит, — рассуждал Глеб в слух. — Ты позвонила ей… Номер остался?

— Нет. Она просила звонить из телефона-автомата. Я звонила из института. А саму бумажку с номером я отдала ей в "Сафари" — это было одно из условий.

— Паранойя, — покачал головой Глеб. — Ты можешь описать эту девушку? Как ты узнала ее в "Сафари"?

— Она сказала, что будет с голубыми волосами. А так… Ну, она обычная совсем. Когда она приходила ко мне в институт, она была вообще без косметики, такая бледная, я бы даже сказала блеклая. В черной шапочке надвинутой на самые глаза, в куртке и джинсах. Обычная совсем… А в "Сафари" я ее даже не узнала бы. На ней были очки в пол лица, эти голубые волосы… Одета она была, как эти девчонки — завсегдатаи клубов. Знаешь, такие с ними ассоциации — фрики, "KaZantip", экстази… Макияж у нее тоже был очень яркий…

— Телефон? — простонал Глеб. — Почему ты не переписала ее телефон?!

— Она сказала, что ее могут убить, если…

— Бред! — оборвал ее Глеб. — Это все бред какой-то! Я подозревал, что у этого ублюдка есть помощники, но девушка? И зачем ей это? Зачем?! Зачем ей спасать тебя?

— Я не знаю, — растерялась Милена. — Но может быть она просто на нашей стороне?

— Сомневаюсь, но предположим. Что дальше? Она хотела имитировать героиновый укол, которым угрожал этот утырок? Допустим, что так оно и есть, — рассуждал Глеб. — Что дальше? Если бы тебе сегодня и в правду сделали укол, то… Этот урод звонил мне и по моей реакции, я думаю, было ясно, что так оно и есть…

— Сделаем вид? Не станем его разочаровывать? — робко предположила Милена.

— Допустим, — кивнул Глеб.

Молчал. Курил, пил остывший уже кофе, смотрел чуть прищурившись на плакат "Харлей Дэвидсон", что висел на стене над маленьким круглым столом.

— Тебе нужно будет позвонить завтра Нике, — сказала вдруг Милена, поднимаясь с дивана и вплотную подходя к Глебу.

— Нике? — он задумался. — Зачем?

— Скажешь, что из-за нее случилось страшное.

— Думаешь, продолжить эту игру? Допустим, — Глеб затушил в пепельнице сигарету и допил кофе из чашки. — Допустим мы, сейчас…

Глеб поставил пустую чашку на зеленое сукно стола и посмотрел на часы.

— Ну, не сейчас, а через пол часика, выйдем отсюда и продолжим ломать эту героиновую комедию. Я отвезу тебя домой. Завтра ты придумаешь что угодно, но останешься дома. Тебе придется посидеть дома, Зай. Как минимум неделю.

— А как максимум? — ее пальцы накрыли его руку.

— Я не знаю.

— Глеб, но у меня занятия! — Милене не нравилась эта идея — сидеть дома неизвестно сколько.

— Заболей гриппом — никто не удивится! Милена, я не смогу иначе уберечь тебя! Это самый безопасный и простой вариант!

— А ты? — она обеспокоено заглянула ему в глаза.

— А ему не выгодно что-либо делать со мной, иначе я не смогу ему помогать! — рассудил Глеб.

— Значит, — уныло подвела итог Милена. — Я буду как бы болеть и сидеть дома, а ты….

— А я завтра, как можно сильнее негодуя, сообщу Нике последние новости. Лично или по телефону я еще не решил. Потом… Потом я буду избегать ее и оберегать тебя, пока… Пока все это не закончится.

В воскресенье Глеб не смог дозвониться Нике — ее телефон был отключен весь день. Такое иногда бывало — Глеб знал, что в такие дени с Яном тоже нет никакой связи. Они отключали телефоны, когда хотели отдохнуть от всех — друзей, родителей, проблем и прочего.

— Ну что ж, — сказал себе Глеб, — Просто повезло. Подождем.

Ожидание поубавило пыла и поэтому, опасаясь, что актерского таланта не хватит, Глеб был краток. В понедельник, где-то около одиннадцати он позвонил Нике.

В этот момент у нее шла лекция, но Глеб звонил так настойчиво, что девушке пришлось выйти из аудитории.

— Глеб, у меня, между прочим, занятия! — недовольно заявила Ника, но он не собирался ее слушать.

— Да мне плевать! Из-за тебя, между прочим, какая-то тварь "угостила" Милену героином в "Сафари" в прошлую субботу! Ты понимаешь, что из-за тебя в последнее время слишком много неприятностей?

Дальше Ника не слушала. Она выключила телефон. Несколько мгновений она все еще стояла посреди тихого пустого коридора, а затем сорвалась с места и побежала.

Пока не прозвенел звонок она плакала и курила, курила и плакала, а услышав дребезжащий пронзительный звук, возвестивший окончание пары, взяла себя в руки. Умылась в туалете холодной водой из-под крана, смыв, остатки своего, еще утром безупречного, макияжа, размякшим кусочком вонючего мыла, лежащим на краю раковины. Промокнув лицо краем длинной серой кофты, Ника вышла в коридор — нужно было вернуться в аудиторию за вещами.

Впрочем, на встречу ей спешила Берта. Она вручила Нике ее вещи — сумку, пальто с шарфом и конспект.

— Ника, ты просто свихнулась — так нагло свалить с лекции! — возмущалась Берта. — Тебе Семен Семеныч не прости! Может ты у него и любимица, но препод он принципиальный!

— Переживу, — бросила Ника, запихивая тетрадь в сумку.

— Ника, кто звонил? Ты смыла макияж? Ты плакала? Ника, что случилось?

— Все нормально, — Ника не могла отвергать очевидное и сейчас лихорадочно придумывала причину по которой можно было бы рыдать и прогуливать лекции.

— Ника, что случилось? — в голосе Берты боролись любопытство и беспокойство.

— У меня… Мне брат звонил — Сашка, — на ходу придумывала Ника. — Сегодня пес сдох. Ему было лет двадцать и я все детство с ним провела!

— Ты никогда не говорила, что у тебя была собака, — с сомнением заявила Берта.

— Это не моя собака, это собака брата. Но тогда-то мы жили вместе и я часто играла с этим псом! — раздраженно ответила Ника. — Ты только представь себе Берта, что с тобой будет, когда сдохнет твой Чарли!

— Когда он просится на прогулку в шесть утра, я только об этом и мечтаю! — чистосердечно призналась Берта.

— А я свою собаку любила! — отрезала Ника, закрывая разговор.

Она с трудом дождалась окончания занятий — все не шел из головы разговор с Глебом. Сейчас в Нике боролись два чувства — вина, из-за того, что страдают посторонние люди и страх того, что все может раскрыться и тогда… Ника не знала, что тогда будет, но была уверенна — лучше пережить стихийное бедствие, чем это.

Когда Ян, заехавший за Никой, что бы забрать ее из института, заметил, что с ней "что-то не так", ему была скормлена все та же история о погибшем, во цвете своей старости, никогда не существовавшем любимом псе.

— С каких пор ты так переживаешь о животных? — не поверил Ян. — Ты, злая девочка, плюющая на людей.

— Когда я была маленькая, я любила и собак, и людей! — буркнула Ника. — Отвези меня домой — у меня трещит голова от… От таких новостей и… И от вашего с Бертой недоверия!

— Мы могли бы заехать в аптеку за аспирином, а потом — поехать ко мне…

— Ян! — Никины глаза потемнели от гнева, который она едва сдерживала. — Пожалуйста, отвези меня домой! Я там выпью аспирин, посплю пару часиков и вечером позвоню тебе!

Впрочем, оказавшись дома Ника наплевала и на дневной сон, и на аспирин. Ей нужно было домой, что бы спокойно позвонить Стасу и поговорить с ним.

— Что на этот раз? — он даже не поздоровался. Для него звонки Ники в последнее время были, как колокольный набат — ничего хорошего ожидать не приходилось.

— Стас, боже мой, это так ужасно, — запричитала Ника, теряя самообладание, но ее быстро осадили.

— Ника, времени у меня сейчас нет, поэтому ты пока попей валерьянки, прими душ, а я перезвоню через пару часиков.

Люди в состоянии стресса становятся если не внушаемыми, то послушными, это уж точно. Ника не была исключением. Поговорив со Стасом она в самом деле выпила валерьянки, приняла горячий душ, тщетно стараясь смыть с себя ощущение липкой мерзости, не оставлявшее ее с момента звонка Глеба.

После душа Ника села в своей комнате перед зеркалом. С небывалой тщательностью она уложила волосы, сделала макияж, потом распахнула шкаф с одеждой и придирчиво начала подбирать наряд — после беседы со Стасом она собиралась встретиться с Яном. Все эти действия помогали Нике избавиться от мыслей о Скифе и о том, что он творит с жизнями близких ей людей.

И все же, Ника облекла остатки этих мыслей в слова и выложила все Стасу, как только захлопнула за собой дверцу его машины.

— Стоп! — оборвал он ее. — Не надо сейчас изливать на меня этот поток! Ни слова, пока не доедем!

— А до куда мы должны доехать? — в Никином голосе были нотки обиды.

— Не важно. Главное — дальше от посторонних глаз и ушей.

Ника даже не удивилась тому, что Стас привез ее на пляж. Сейчас здесь было пустынно и ветрено. От пляжных баров остались лишь обшарпанные заборчики, да выцветшие вывески. Сейчас работали только два заведения — в самом начале пляжа, но Ника не пожелала туда идти:

— Я хочу пройтись, — заявила она. — Может, ветер выдует из моей головы парочку дурных мыслей.

Стас оставил машину на небольшой стоянке и они спустились к морю. Ника закурила. Подставив лицо ветру, ничуть не заботясь о том, что его порывы треплют волосы, разрушая укладку.

— Сегодня мне звонил Глеб… В субботу мы все были в "Сафари" и там… Глеб сказал, что Скиф выполнил угрозу…. Ту, про Милену и героин…

Стас помолчал прежде, чем ответить на это.

— Ника, я понимаю, как тебе тяжело сейчас, — начал было он, но девушка оборвала его, гневно сверкая глазами.

— Понимаешь?! Что ты можешь понять?! Откуда тебе знать, каково мне сейчас?

— Ника! — в его голосе появились властные нотки. — Ника, ты должна понимать, что именно сейчас ты должна стиснуть зубы и быть сильной, иначе… Пойми, он только того и ждет, что все потеряют контроль, слетят с катушек и вцепятся друг другу в глотки!

— Стас! — Никин вопль звенел над пляжем. — Сколько можно уже болтать?! Стас, я пол года живу стиснув зубы!!! Сильная и трусливая! А этот урод играет людьми, как куклами! И никто не может его не то что остановить, но даже угадать — что будет дальше!!!

— Здесь ты ошибаешься, — Стас был спокоен. — Глеб неоднократно получал от него предупреждения, прежде чем Скиф выполнял угрозы. Тем более, Ника, возможно мои слова будут казаться тебе циничными, особенно в этой ситуации, но от одного приема героина с Миленой ничего не случится. Самое худшее, что с ней может быть, это словно бы у нее грипп.

— Как бы не цинично это звучало, — передразнила его Ника, и вновь сорвалась на крик. — Да мне плевать на Милену! И на Глеба плевать! Мне просто паршиво чувствовать себя опасной для людей! Мне это жить мешает! Ты не знаешь, какие мне мысли иногда в голову приходят!

Ника замолчала, делая несколько глубоких нервных сигаретных затяжек.

— Иногда я думаю о том, что мне легче было бы просто… Умереть или… Убить его… — Ника посмотрела Стасу в глаза и глухо сказала: — Самое страшное в том, что я чувствую, что способна и на то и на другое.

Она выбросила окурок в набежавшую волну и сделала небольшой круг по песку.

— Ника, — Стас понимал, что время для слов утешения давно прошло, что Нике нужны если не действия, то какие-то обещания, а он не мог сейчас ей дать ни того ни другого. Он открыто признался в этом. — Ника, я хочу помочь тебе и даже могу это сделать, но не сейчас. Еще не время. Пока у меня связаны руки.

— Стас! — ее глаза блеснули надеждой, но он быстро осадил девушку.

— Ни о чем не спрашивай. Я все равно не смогу тебе ничего рассказать. Может быть со временем, но не сейчас… Все. Тебя куда отвезти?

— К Яну, — ответила Ника. И хоть внутри у нее все просто ныло от любопытства, но она заставила себя молчать и не задавать никаких лишних вопросов.

Ян. Ее милый, любимый Ян. В джинсах и черной футболке. Ян, такой домашний и уютный. Ян, ее тихий счастливый островок еще не сошедшего с ума мира. Ян, рассеяно чмокнувший ее в губы в полутемном коридоре. Ян, не уловивший в ее волосах запаха морского ветра, не заметивший печали на дне ее серых, цвета мокрого асфальта глаз. Ян, грустно сообщивший ей:

— Представляешь, второй час борюсь с Египтом — не могу взять!

Ян, счастливый в своем неведении, среди всех этих кошмарно-опасных интриг, Ян расстраивался из-за компьютерной игры!

— У тебя все получится, — подбодрила его Ника. — Я в тебя верю. Может, кофе попьем, пока ты снова не отправился в очередной завоевательный поход?

— Хорошо.

Они прошли в кухню. Ян включил чайник, сообщив Нике:

— Кофе только растворимый. Заварной закончился еще вчера.

— Ничего, — улыбнулась Ника, забираясь с ногами на кухонный диванчик. — Какие еще новости, кроме твоего непокоренного Египта?

Ей хотелось знать о том, объявлялся ли Глеб и если да, то с какими новостями.

— Да ничего вроде не случилось, — пожал плечами Ян. Пришлось Нике задать вопрос более конкретно:

— Как там друзья твои?

— Глеб еще не звонил, а вот у Лиса снова какие-то сложности с Машкой.

— Да? Неужели хуже, чем раньше? — Нике было плевать на Лиса, но нужно же было поддержать разговор.

— Машка нашла своего настоящего отца и на днях с ним встречается. Что-то Лис от этого не в восторге.

Отношения Лиса и Машки дали трещину и виноват был во всем тот злосчастный вечер, когда Лис встретился с Элиной и его сбила машина. Когда Лис вернулся из больницы, рассчитывая на то, что все будет как раньше, его ждал довольно неприятный сюрприз — и в первую ночь, и во все последующие Машка упорно избегая близости, стелила себе на диване в гостинной. Сначала Лис был в недоумении, но гордость не позволяла пускаться в расспросы и выяснения отношений. Лис знал — как ни крути, а виноват все же он, и поэтому скандалить попросту глупо. И все та же гордость не позволяла Лису объяснить Машке на сколько его обижает ее холодность. В последнее время они вообще мало разговаривали — все больше как-то по необходимости. Даже в "Сафари" Лис позвал Машку только потому, что ему не хотелось выслушивать нравоучения друзей о том, как он, свинья и негодяй, с ней в очередной раз плохо поступает. Если бы не Глеб, который в тот вечер стал "гвоздем программы" в их компании, то все заметили бы охлаждение Машки к нему, Лису. Это охлаждение, сейчас, вполне искреннее, а не нарочитое, как бывало раньше, было для Лиса равносильно позору. И все же, не смотря на осознание своих промахов, Лис не мог открыто принять их, потому что это означало бы полную и окончательную капитуляцию, это означало бы, что Лис признает, что ему совсем не плевать на Машкины чувства, на ее отношение к нему, а это у Лиса уже было. Это он уже проходил. Стоило "прогнуться" один раз и потом долгое время тебя ни во что не будет ставить та, ради которой ты способен поступиться своими принципами. И все же была другая сторона медали, то противоречие, из-за которого его просто раздирало пополам. Дело в том, что после того унизительного для Лиса разговора с Элиной он понял, что Машка, глупая, проблемная малолетка нужна ему. Потому что она любила его искренне, она прощала ему так много, она не ставила условий и не тыкала носом в список требований.

Когда Машка сообщила ему, со свойственной ей прямолинейностью:

— Я нашла моего настоящего папу! Он художник. У него сейчас выставка в Праге, но через три дня он обещал приехать сюда, что бы мы могли встретиться!

Эта новость была для Лиса, как гром среди ясного неба. Жалкие остатки покоя и стабильности улетучились в одночасье из его жизни. Лис понял, как боится этой встречи, потому что, он был в этом уверен, за ней, по логике вещей, должно было последовать объединение семьи, а Лису не хотелось отдавать Машку никому, даже ее отцу. Лис не хотел отпускать ее от себя, не хотел лишаться ее любви, ее от него зависимости и остаться в полном одиночестве в этой квартире, где из каждого угла таращатся желтыми злыми глазами кошмарные воспоминания.

В тот вечер, когда Машка собиралась на встречу с отцом, Лис, ни чем не выдавая своих чувств, наблюдал за тем, как она бегает по квартире, меняет наряды и украшения. Лиса это злило — сколько он знал ее — она всегда собиралась быстро, зная, что надеть и не парясь по этому поводу, а сегодня… Машка сама на себя не была похожа.

Когда она ушла, Лис сходил в ближайший магазин, прикупив там бутылку водки распил ее дома, сидя на Машкином диване и таращась бессмысленным взглядом в телевизор, непрерывно переключая каналы, не в силах выбрать что-то одно для просмотра. Уснул он там же, на диване, с пультом в руках.

Утро принесло Лису жуткое похмелье и дурное настроение, которое еще больше ухудшилось, после того, как он увидел Машкино сияющее личико. Теперь Лис был точно уверен в том, что потерял ее навсегда, потому что… Она приготовила завтрак и яичница получилась без скорлупы, как это случалось ранее. Она пела в ванной. Лис всего пару раз слышал, как она поет принимая душ и это было в наиболее счастливые моменты их отношений. На полный презрения вопрос Лиса:

— Ну как?

Машка вылила на него все подробности вчерашнего вечера и о том, какой у нее замечательный папочка, какой он гениальный художник, о том, что он хочет удочерить ее, познакомить со своей женой, забрать Машку жить к себе. О том, что у него в апреле выставка в Париже и он обязательно возьмет Машку с собой и они будут совсем, как семья…

От всего этого у Лиса еще больше затрещала голова и он остался дома, а Машка убежала в гимназию, делиться своей радостью со всеми и зарабатывать себе шикарное будущее, в котором Лису скоро не будет места.

Когда она ушла и Лис остался один в этой квартире, где по углам пряталось прошлое, от которого Лис старался сбежать, но по странной иронии сталкивался с ним лицом к лицу. Словно бы сама судьба тыкала его, как нашкодившего котенка. Носом. Лис задыхался в этой квартире и поэтому долго не выдержал ее удушливой тишины. Он быстро собрался и сбежал, в прямом смысле этого слова. Он торопился прочь от злосчастного дома, так, что в просторном холле первого этажа едва не сшиб с ног импозантную даму неопределенного возраста с тявкающим пекинесом на руках.

Лис созвонился с Глебом — самым циничным из своих друзей и договорился о встрече. Сначала Лис хотел позвонить Яну, но вдруг вспомнил о том, как поступил когда-то с Никой и это, внезапно захлестнувшее его чувство вины, остановило. Ему показалось глупым изливать свои проблемы человеку, на чувства которого он когда-то наплевал. И поэтому он позвонил Глебу.

Встретились в центре города. В пивном баре "Веселый викинг". Лис заказал себе фирменный коктейль — темное пиво, ром, специи, соль, перец — по вкусу. Глеб с сомнением посмотрел на своего друга:

— Не рановато для веселящих средств?

Сам Глеб заказал чашку "Американо".

— У меня похмелье, — пояснил Лис.

— Это я вижу. — Глеб закурил лениво и немного развязно, как умел только он один. Лис тоже достал сигареты, но его жесты были нервными и жалкими, возможно так ему казалось из-за яркого контраста, из-за вальяжности и самоуверенности Глеба, на фоне его, Лисовой, почти паники.

— А еще у меня проблемы, — продолжал сознаваться Лис. — Спасибо.

Ему принесли его бокал с коктейлем и он сразу сделал несколько глотков — ужасно хотелось чего-то ледяного и бодрящего. Волшебная сила алкоголя подействовала почти сразу — Лис откинулся на спинку стула и уже спокойно пояснил Глебу:

— Дело в том, что Машка вчера встречалась со своим настоящим отцом. Я понятия не имею где она его нашла — мы мало сейчас общаемся… Он у нее художник. Выставки и вся фигня… Он пригласил ее на свою выставку — через сколько-то месяцев в Париже. Обещал удочерить, познакомить с женой и забрать жить к себе.

— Так мы сегодня отмечаем твое счастливое избавление от этой рыжей пиявки? — лениво усмехнулся Глеб, сбивая пепел с сигареты.

Лис молчал. Он сосредоточено курил и рассматривал картину с изображением герба старинной пивоварни, на противоположной стене. Ему понадобился еще один большой глоток из бокала, прежде, чем заговорить. Он сощурил синие глаза и глядя на огонек своей сигареты объяснил:

— Понимаешь, Глеб, — этот разговор давался ему с усилием. — Я не хочу, что бы Машка уходила от меня. Я не хочу с ней расставаться, даже если ей приходится выбирать между мной и родным отцом! Я не хочу отпускать ее, потому что я слишком многое для нее сделал!

— Да? — губы Глеба изогнулись в ехидной ухмылочке, брови удивленно поползли вверх. — И что же ты за подвиги совершил ради нее?

— Ты знаешь! Я переехал в эту квартиру!

— Когда Машка уедет, ты сможешь снять себе очередную однокомнатную халупу, а эту квартиру снова закрыть лет на пятьдесят! — Глеб был циничным, впрочем, как всегда. Такая у него была манера вытягивать из людей правду.

— Я же сказал, что не хочу, что бы она уезжала! — Лис начинал раздражаться. — Ладно, Глеб, я скажу тебе, что… То, что… В общем, после той встречи с Элиной, когда я лежал в больнице я много чего передумал. Так вот — Машка, конечно, имеет кучу недостатков, с этим трудно поспорить, но… Она на самом деле меня любит. Меня никто еще так, как она не любил.

— Да? Знаешь, я как-то недавно задумался над этими словами "Меня никто так не любил". Мне, кажется это одна самых глупых фраз, какую только можно себе представить. Ну сам подумай — такое можно сказать только лежа на смертном одре, в глубоких сединах и маразме. Ты молодой парень, тебе нет и двадцати пяти — о чем ты можешь говорить, если прожил еще так мало и по сути, слишком плохо знаешь и саму жизнь и людей!

— Не надо нагружать меня! — Лис оборвал рассуждения Глеба. — Я говорю о Машке. И о том, что она любит меня, как никто!

— Откуда тебе знать? — пожал плечами Глеб и затушил в пепельнице свой окурок. — Ты же всех выставлял сразу, после секса! Что, Лис, в тебе проснулась совесть и умер герой-любовник?

— Машка — другая. Машка — не все.

— Лис, — Глеб перестал, наконец, кривляться и начал говорить серьезно. — Может, хватит уже играть в идиота? Может пора посмотреть правде в глаза и прекратить отрицать очевидное? Может ты найдешь в себе силы признать то, что давно ясно для всех, кроме тебя?

— Это ты сейчас о чем? — Лис выглядел оскорбленным.

— О том, что пора выбросить из головы Элину и все свои глупые обиды! Ты говоришь о Машке, но только сравнивая ее с Элиной. Хватит уже. Пора посадить на трон новую королеву, которой ты будешь поклоняться, деля всех женщин на глупых шлюх и идеальную — ее! Да ты, судя по высказываниям, уже начал.

— Что ты вообще несешь?! — обиделся Лис.

— Лис, твои отношения с Машкой это не просто сила привычки! Твоя злость на Макса не из-за того, что он урод, а из-за того, что ты ревнуешь! Ты ревнуешь Машку к каждому столбу, потому что ты, Лис, любишь ее, своей дурацкой, придурочной, маниакальной любовью! И если ты будешь смелым, то сможешь признать это. Ну ты сам подумай — ну стал бы ты из приятной компании рваться куда-то спасать от негодяев абсолютно постороннюю девушку? Стал бы пускать жить у себя кого-то, кто тебе по барабану? Да, ты, свинья, конечно, ты долго проверял Машку на прочность своими пакостными поступками, но если уж она осталась с тобой, то может пора уже порадоваться тому, что тебе досталось это сокровище?

Лис сделал вид, что ничего не слышал, словно бы то, что сказал Глеб очевидно, понятно, давно всем ясно и скучно так, что говорить об этом все равно, что говорить пустые банальности. Пора было переходить к главному.

— У нас с Машкой проблемы, — сказал Лис совсем безразличным тоном. После того, как Глеб обозначил его отношение к Марии, у Лиса, словно гора с плечь упала и стало в его мире все ясно. Впрочем, Глебу тоже все было ясно.

— Не дает? — сочувственно поинтересовался он.

— С тех пор, как я вышел из больницы. Спит на диване. Вчера я напился, пока она любезничала с новым родственником и уснул на ее месте, так она в кресле спала. Подставила пуфик, что бы было куда ноги положить и спала там!

— Это она специально, — усмехнулся Глеб. — Дает тебе понять, что пока ты не раскаешься, пощады тебе не будет, а значит — не будет никакого секса!

— Да знаю я все эти бабские штучки! — отмахнулся Лис. — У них же эти "заезды", как под копирку срисованы! Я просто не понимаю, почему она не пошла спать в спальню?! Там же кровать — Машка поперек спать может!

— Лис, это все та же манипуляция чувством вины. Машка обозначила границы — спальня — твоя территория и она показывает, что не желает вторгаться в твои владения, даже ценой собственного неудобства.

— Да понятно, — кисло кивнул Лис. — Просто бесит меня это! Мы живем, как соседи по коммуналке! Кухня и сан узел общие, а все остальное — врозь! Мы скоро наверное готовить себе отдельно будем! Хотя… Машка скорей с голоду умрет — у нее даже омлет со скорлупой и пригорает! Ничерта не умеет! Говорит, у них дома все домработница делала!

— Лис! Хватит выносить мне мозги подробностями своего быта! Ты уже большой и не хуже меня знаешь, что надо делать в такой ситуации. Хочешь, что бы я это озвучил — пожалуйста! Лис, сделай Машке сюрприз, желательно романтический и попроси у нее прощения. Задури ей голову, как ты это умеешь и она останется с тобой!

— Я мог бы, — Лис медленно поворачивал свой бокал по часовой стрелке. — Я мог бы, но боюсь, что она мне уже не поверит. После всего…

— Поверит. Они когда любят, они всему поверить готовы, — философским тоном изрек Глеб.

Этот разговор подбодрил Лиса и уверил в необходимости совершения определенных действий. Поэтому, распрощавшись со своим другом, Лис сделал некоторые покупки, а затем поспешил домой.

В тот день Машка вернулась из лицея около семи вечера. Лис с невозмутимым видом смотрел телевизор. Не поднимаясь с дивана и даже не считая нужным обернуться к девушке, он крикнул:

— Где ты была?

Машка вошла в комнату и включила свет. Она бросила сумку на стул возле стола, рывком стянула с себя форменный черный джемпер.

— После занятий я встречалась с папой, — холодно сказала девушка. — Мы пообедали в ресторане. Он познакомил меня со своей женой. Ее зовут Марта и она очень милая.

— Да? — Лис соизволил обернуться. С дурацкой ухмылкой на узких губах он наблюдал за тем, как Машка расстегивает пуговицы на белой рубашке.

— Лис! — возмутилась она замирая.

— Что?

— Что ты уставился на меня?!

— Тебе неприятно? — усмехался он. — Странно… Помнишь, как ты любила, переодеваться при мне, когда в любой момент могли войти твои родители? Тебе это щекотало нервы?

— Это тебе щекотало нервы! Ты же не знал, что я всегда запираю дверь в свою комнату!

Машка выпалила это презрительно скривив губки и, схватив в охапку домашний костюмчик из плотного трикотажа, ушла в ванную. Через несколько минут Лис услышал шум льющийся воды.

Лис поднялся с дивана и тоже вышел из комнаты. Он громко постучал в дверь ванной и крикнул:

— Хочешь я потру тебе спинку?

Машка ничего не ответила.

Лис пил кофе в кухне, когда она вошла — разъяренное огненно-рыжее дитя с торчащими колючками мокрых волос.

— Лис, что вообще происходит?!

— Ты о чем? — удивленно развел тот руками. — Хочешь кофе?

— Нет! Лис, я не знаю что ты там такое придумал, но знай — мне это не нравится!

— Почему? — Лис получал удовольствие изображая из себя придурка.

— Потому что! Потому что когда ты так себя ведешь, то ничего хорошего не происходит!

Он поднялся из-за стола и подошел к девушке. Он стоял к ней почти вплотную, смотрел в глаза и она почувствовала почти забытое уже ощущение легкого головокружения от его пронзительно-синего взгляда.

— Лис, — произнесла Машка шепотом, не понимая что происходит.

Он взял ее за руку, ее пальцы переплелись с его пальцами. Губы Лиса растянулись при этом в улыбке и он загадочно произнес:

— Мне нужно кое-что тебе показать.

С этими словами он развернул девушку и подвел к спальне, распахнув у Машки перед носом дверь:

— Хоууу!… - выдохнула Машка, не веря своим глазам.

В спальне горели свечи и дымили благовония, постель была застлана белоснежным покрывалом, густо усыпанном кроваво-красными лепестками роз.

— Лис?! — Машка обернулась к нему и по блеску в ее счастливых глазах он многое понял.

Они лежали среди смятых белоснежных простыней и розовых лепестков. Свечи догорали в низких подсвечниках. Машка потерлась носом о плечо Лиса и тихим томным голосом пробормотала:

— На что только не пойдут мужчины, ради секса……

Эта фраза явно была заимствована из какого-то "соблазнительного" фильма и сказана с интонацией, характерной для умудренной опытом женщины. Все это на столько не вязалось с полудетским Машкиным личиком, с ее торчащими рыжими волосами, что Лис невольно рассмеялся. Это сразу вернуло ему его Машку, которая с чего-то вдруг захотела поиграть во взрослую опытную тетю.

— Почему ты смеешься? — она возмущенно выпятила губы и наморщила лоб. — Лис!

Она приподнялась на локте, впиваясь взглядом в его лицо.

— Я смеюсь, потому что ты сказала это так… В каком фильме ты это подсмотрела?

— Не помню, — Машка все еще хмурилась. Лис знал — она всегда обижается, когда он не принимает ее в серьез.

Улыбка исчезла с лица Лиса. Он внимательно посмотрел девушке в глаза, провел кончиками пальцев по ее бархатистой шейке.

— Машенька, — тихо вырвалось у него.

— Лис? — она насторожилась. Она слишком хорошо его знала, так хорошо, что умела быстро приготовиться к чему-то катастрофическому. — Лис, ты хочешь мне что — то сказать? Что-то важное?

— Очень важное, — Лис облизнул пересохшие в волнении губы. — Мне кажется… Я не знаю, как ты к этому отнесешься, после всего, что между нами было… Мне кажется я… люблю тебя…

— Что?! — Машкины глаза стали круглыми, словно позеленевшие от времени медные монетки. — Что ты такое говоришь?!

Блеснули слезы, губы сжались, подбородок задергался. Машка, быстрым жестом завернулась в белое покрывало, в приступе внезапного горя и стыдливости, вскочила и выбежала вон из комнаты.

— Черт! — ругнулся Лис.

Он тоже вскочил с кровати и наспех натянув джинсы, пошел выяснять что же произошло.

Машка сидела на диване, завернувшись в покрывало так, что из него торчала лишь ее взлохмаченная голова и остренькие плечи. Она уставилась в экран телевизора влажными, ничего не видящими глазами и шмыгала носом.

Лис сел рядом с девушкой и осторожно обнял ее, потом все так же осторожно, словно боясь вспугнуть или причинить боль, притянул ее к себе. Вкрадчиво спросил:

— Я сказал что-то не то?

— Ты обманул меня! — зло выкрикнула она.

— В чем?! — обалдел Лис.

— В том… В том, что любишь меня!

— О, — Лис был озадачен. Он даже не сразу нашелся с ответом. — Машенька, я не врал. То, что я сказал — чистая правда.

— Нет! — она передернула плечами и вырвалась из его объятий. Она буравила Лиса взглядом полным праведного негодования. — Лис, я же… Ты думаешь, что я дура? Лис, я же видела, как ты смотришь на других девушек и как на меня!… Я… Я помню, как ты сиял тогда… Ну, тогда… Ты понимаешь…

— Я тогда был дурак! И мне самому сейчас противно от того, каким я был тогда идиотом!

— Все равно, — она покачала головой. — Ты делаешь это только потому, что боишься, что я брошу тебя и уйду…. И тебе не над кем больше будет издеваться!

— Что ты такое говоришь, — в голосе Лиса небыло ни злости, ни возмущения. Он вновь обнял девушку. — Но в одном ты на самом деле права — я не хочу, что бы ты уходила. Я уже просто не представляю себе жизни без тебя.

— Я тебе не верю! — ответила девушка упрямо, но в ее голосе поубавилось уверенности.

— Если мы… Если наши дороги разойдутся, я не смогу тебе доказать, что говорю правду, — вывернулся Лис.

Его слова заставили Машку на долго задуматься. Так на долго, что он начал следить за событиями, разворачивающимися на экране телевизора и он даже не сразу понял о чем это Машка, когда она заговорила:

— Знаешь, когда мой отец, я имею в виду моего биологического отца, сказал, что было бы хорошо, если бы мы жили вместе, втроем — он, я и Марта, как семья… Знаешь, я так обрадовалась! Я даже уснуть не могла после того разговора… Я мечтала о том, как это может быть, но, знаешь, Лис, я не думала никогда серьезно об этом. А сейчас задумалась и поняла, что все не так просто…

— Ты рассуждаешь, как взрослая, — не удержался от колкости Лис.

— Я очень выросла за этот год, — не заметила его ехидства девушка. — Я только сейчас задумалась над тем, что, например, мне придется уехать, ведь мой папа живет в Москве. Мне нужно будет бросить гимназию, а это мой последний учебный год и он самый для меня важный… Нет, конечно, папа найдет мне самую лучшую гимназию, но… Я не вижу смысла в том, что бы что-то менять сейчас, когда доучиться осталось всего несколько месяцев. Потом, я бы лишилась той самостоятельности, которая у меня сейчас есть, благодаря тому человеку, которого я считала своим отцом…..

— Ты про деньги?

— Нет… Не совсем. Просто я живу как хочу и сама решаю, что мне нужно. Опять же благодаря ему у меня появился офигенный стимул хорошо закончить гимназию и самой выбрать куда мне поступать… Понимаешь, Лис? — Машка смотрела на него напряженно, требуя подтверждения. — Лис, я впервые в жизни смогу сама чего-то достичь! Сама! Благодаря своим собственным усилиям, а не чьим-то нравоучениям!

— Я понимаю, — кивнул Лис. Он на самом деле понимал, потому что когда-то оказался в очень похожей ситуации, которая научила его рассчитывать только на себя.

— Потом… Знаешь, может я и ошибаюсь, но вся эта богемная жизнь… Мой отец взрослый человек и он привык уже ко всему этому, а я… Меня это по любому заманит, но я понимаю, что если хочу добиться чего-то, то тусовки, клубы и все это не пойдёт мне на пользу. У меня от них просто сносит башку и я ухожу в отрыв. Да ты и сам знаешь… И тем более судя по рассказам моего отца, он в постоянных разъездах и Марта с ним, это значит я снова буду одна, никому не нужная… Я так не хочу. У меня это все уже было. Мои рассуждения о цели в жизни не удержат меня от разных… Разных глупых поступков. Меня нужно контролировать. Вести, что бы я не свернула куда-нибудь на кривую дорожку… Просто, я сама иногда не понимаю что плохо, а что хорошо. Я…

Она замолчала на некоторое время, обдумывая что-то взяла Лиса за руку и задумчиво поглаживала его пальцы.

— Значит, — подвел итог Лис ее словам. — Я тебе выгоден. Тебе удобно быть со мной. Жить со мной. Оставаться со мной в этом городе, получать деньги от одного своего отца, ездить иногда в гости к другому, хвастаться друзьям его славой.

Машка обернулась к Лису. Она долго смотрела ему в глаза, прежде, чем спросить:

— Тебе нравится быть удобным?

— Нет. Когда я жил с Элиной, то я думал, что я любимый, а оказалось, что я удобный.

— Мне тоже не нравится быть запасным вариантом. Поэтому я не хочу сейчас тебе поверить, что бы потом, однажды увидеть тебя на самом деле влюбленным, но не в меня!

— Тогда,

…да что за день сегодня такой!..

ты права, — Лису сегодня трудно давались беседы. — Будет лучше, если мы разойдемся и… В этом нужно поставить точку!

Он поднялся с дивана, что бы уйти.

— Лис! — остановил его Машкин окрик.

— Что? — раздраженно обернулся он к девушке. — Чего ты еще недоговорила?!

Он сейчас ненавидел себя за то, что "прогнулся". Позволил себе момент слабости, позволил себе открыто признаться в своих чувствах.

…кретин, танцующий на граблях!…

— Лис, — Машкино лицо скривилось и сейчас было некрасивым и жалким.

— Все! Хватит! Мы сказали друг другу достаточно и мы просто не можем быть вместе после этого! Я никогда не буду с девушкой, которой всего лишь удобен! Я не мебель! Я… У меня это уже было!

— Лииис! — тоненько пропищала Машка.

— Среди всех причин, по которым тебе хочется остаться — я у тебя на последнем месте! Не могу сказать, что мне это польстило!

Он ушел в спальню, Машка, не забывая поддерживать на груди покрывало, и путаясь в нем, побежала за ним.

— Лис, — она взобралась на кровать с ним рядом. — Лис!..

Она плакала и обнимала его, и покрывала поцелуями его лицо, и скоро оно было в ее слезах.

— Лис, Лис, как ты мог так подумать… Лис… Ты же знаешь, ты самая главная причина… Лис, прости меня, я специально, я хотела тебя позлить, Лис… Лис, ну ты же знаешь!

— Хватит! — он отцепил девушку от себя и сел на краю кровати.

— Лииииис… — это было похоже на вой. — Зачем ты так?! Зачем ты снова так со мной… Ты… Хоть… Ты хотя бы представляешь, чего мне стоит быть с тобой!.. Чего мне стоит терпеть все это!?

Она резко вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Лис слышал, как она сначала побежала в гостиную, а потом в кухню.

Лис тоже вышел из спальни — ему сейчас просто необходимо было покурить.

В кухне Машка, одетая в свою розовую пижамку с Микки Маусом, глотала какие-то таблетки, запивая их водой из своей желтенькой пол-литровой чашечки.

— Что это? — спросил Лис, рассматривая упаковку.

— Успокоительное, — пояснила Машка.

Она поставила чашку на кухонный стол и открыв кран с холодной водой, принялась энергично плескать себе в лицо.

— И давно ты на колесах? — в своем пренебрежительном тоне Лис старался скрыть беспокойство.

— С тех пор, как ушла из дома.

Машка закрыла кран и обернулась к Лису. На ее лице розовом от холодной воды и влажно блестевшем лице, был вызов.

— Я перестала спать, у меня начались головные боли, какая-то сыпь… Пришлось пойти к врачу. Оказалось, что у меня все это на нервной почве.

— Я не знал.

— Ты многое не хочешь знать! — выпалила Машка.

Она ушла спать. Лис выкурил сигарету и тоже ушел в спальню. Он потушил оплавившиеся свечи и неуспевшие догореть благовония, он стряхнул с постели увядшие розовые лепестки и растянулся на кровати.

Он не знал, спала ли в эту ночь Машка. Наверное спала — должно же было подействовать ее лекарство. А вот Лису в эту ночь уснуть не удалось — мысли мешали. Жалили, словно слепни. Лис понимал, что дальше так продолжаться не может — эти отношения изматывают, разрушают их обоих. Так нельзя, так невозможно просто и пора что-то решать!

Этот период был сложным и для отношений Милены и Глеба. Даже когда Глеб параллельно встречался с Настей, он не чувствовал такого напряжения, как сейчас. И хотя Милена, согласно их плану, успешно симулировала простуду вот уже неделю, и никуда не выходила из дома, Глеба это мало успокаивало. Он с ужасом думал о том, что будет по окончании ее больничного. Милена не сможет сидеть дома вечно, а как оградить ее от сумасшедшего Никиного воздыхателя он не мог придумать, тем более, что тот продолжал названивать Глебу с новыми угрозами. Он достал так, что Глеб уже просто не отвечал на звонки с незнакомых номеров.

— Глеб, — ласково шептала девушка, обнимая его. — Ничего не длится вечно. И это тоже когда-нибудь закончится.

Он сидел у Милены дома. Глеб приезжал каждый день, как бы проведать ее. Что бы не вызвать подозрений привозил апельсины и шоколад. Засиживался допоздна, вызывая умиление родителей и нескрываемую зависть Ирки, не устающей повторять:

— Все-таки как же дурам везет!

Милена на это только улыбалась.

— Глеб, мне даже нравится вот так болеть, но эти лекарства! — говорила Милена заговорщическим голосом. — С таблетками еще куда ни шло — мне легко от них избавиться, но микстуры и лечебные чаи! Мне приходится их пить, а они ужасно противные! А симулирование температуры?! Вчера Ирка чуть меня не застукала, когда я грела градусник на батарее!

— Ничего не поделаешь, — покачал головой Глеб. — Ничего другого я не могу придумать… Хочешь, я поговорю с твоей мамой и может быть она отпустит тебя в воскресенье к морю? Морской воздух вроде полезен.

— У меня не тот случай, — вздохнула девушка. — Тем более у моря всегда ветер, так что моя мама ни за что меня не отпустит… А мне бы хотелось куда-нибудь выйти из дома. Хоть на пару часиков.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Глеб с улыбкой. — Тем более — после прогулки легко будет устроить рецидив, который уложит тебя в постель еще на пару недель.

Выходной. Глеб наслаждался этим тихим пасмурным утром, когда еще нет никаких планов, никуда не нужно спешить, можно бездельничать, лениво попивая кофе и прислушиваясь к звукам воскресного утра — звону посуды и хлопанью шкафов из кухни, бормотанию телевизора из гостинной, шагам и голосам родителей. Глеб любил такие дни, как этот. Не часто семья собиралась дома вместе — слишком много времени у родителей отнимал бизнес, у Глеба — его такая богатая сейчас на события жизнь.

В дверь тихо постучали и в комнату заглянула мама:

— Сын, к тебе девушка!

Глеб ожидал увидеть на пороге своей комнаты кого угодно, но только не Дашу!

— Привет! — как-то криво улыбнулась она и прикрыв за собой дверь, сделала несколько нерешительных шагов по комнате. — Не ожидал? А я вот мимо проходила и подумала, что неплохо было бы зайти, поболтать со старым знакомым…

Даша огляделась вокруг и села в кресло у письменного стола. Глеб поднялся с кровати, на которой сидел и встал у окна, скрестив на груди руки. Всем своим видом он показывал, что ждет объяснений.

— Я сильно изменилась, Глеб? — спросила девушка и губы ее болезненно скривились.

— Да, — честно ответил Глеб.

С Дашей и впрямь произошли какие-то непостижимые метаморфозы. Ничего в ней не осталось от красивой, холеной, уверенной в себе и стервозной девицы, которую знал когда-то Глеб.

Судя по ее наряду, состоящему из короткого золотого

…пик вульгарности…

платья, грязно-белой, замызганной

…что мне это напоминает?…

шубки и по яркому, но поблекшему и кое-где размазавшемуся макияжу, можно было спорить, не боясь проиграть, на то, что Даша гуляла всю ночь и дома еще не была.

Девушка, очевидно по пристальному взгляду Глеба, уловила ход его мыслей. Ее узкие бледные губы растянулись в подобии улыбки. Рукой с длинными, остро подпиленными ногтями, Даша провела по своим, напоминающим паклю, розовым когда-то волосам, которые сейчас заметно отрасли и показывали, что натуральный Дашин цвет волос, как и у большинства славянских женщин — пепельно-русый.

— Я совсем опустилась в последнее время, да, Глеб? Если бы ты знал все, ты не стал бы осуждать мня за это… Если бы ты знал… Я бы все отдала за то, что бы все вернуть… Я никогда не приехала бы сюда! Я сидела бы в Киеве. Я смогла бы со временем забыть, найти себе кого-то вместо Яна, смирится с тем, что ему может быть хорошо с кем-то кроме меня… Но я все бросила и приперлась! Самодовольная дура! Какая же я дура, Глеб! Зачем? Зачем я приехала?!

— Зачем? — ухмыльнулся Глеб. Этот вопрос был скорее риторическим, потому что ни для кого не была секретом причина по которой приехала Даша.

Впрочем, она ответила на этот вопрос:

— Я вернулась завоевать Яна! От него бежать нужно было, а я… — Даша задумалась о чем-то, потом подняла глаза на парня: — Нам поговорить надо, Глеб. Я пыталась поговорить с Яном, но, он не хочет меня слушать… Он мне почему-то совсем не верит. Хотя, он конечно, прав и я сама во всем виновата. Я же обманывала его столько раз, а когда пришло время правды — он мне уже не поверил.

Вновь последовала пауза, заставившая Глеба занервничать. Он что-то все меньше понимал какого черта Дашка приперлась к нему утром в воскресенье и портит настроение своими депрессивными рассуждениями и потасканным видом!

— Если тебе и в правду нужно сказать мне что-то важное, то говори быстрее! — довольно грубо потребовал Глеб. — У меня полно дел!

Даша, словно проснулась.

— Да, — сказала она. — Да, хорошо. У меня и самой мало времени — есть одно неотложное дело… Понимаешь Глеб, я влипла в историю. Гнусную, грязную историю из которой я не могу выбраться, потому что… Этот человек, Глеб… Это чудовище… Он никогда меня не отпустит! Все дело в том, что я слишком много знаю… Боже мой, Глеб, а ведь все начиналось, словно сказка! Я не вру. Он в самом деле создал для меня сказку, но оказалось, что это было все равно, что сыр в мышеловке! И я попалась! Я попалась, как последняя дура!

— Даша, я вообще не понимаю о чем ты говоришь!

— Твое счастье, — ответила она с горестной улыбкой. Глебу даже показалось, что она собирается заплакать, но это была лишь гримаса. — Ты не представляешь, какие гнусные вещи, он заставлял меня делать… Жуткие вещи… Если бы ты знал, что он со мной делал. Но, — Даша хихикнула и погрозила кому-то невидимому пальцем. — Я его обману! Я все придумала. Он столько времени манипулировал мной при помощи героина, что… Знаешь, Глеб, это только недавно пришло мне в голову… Конечно, пришлось кое-что запасти, что бы все прошло гладко… Знаешь, как говорят — клин клином вышибают. Это на самом деле выход. Единственный для меня. Безболезненный. Я что-то в последнее время очень боюсь боли… Надеюсь, что ты не осудишь меня, когда узнаешь обо всем.

— О чем? — осторожно спросил Глеб. Он все еще мало что понимал в этих Дашиных бессвязных высказываниях, но его насторожили такие слова, как "героин", "страшный человек", "единственный выход".

— Обещай, что будешь беречь Яна! — выдвинула Даша свое главное требование. — Он… Он не виноват ни в чем! Хотя, если бы не он, то я не попала бы в эту историю… Но Ян же не виноват в том, что я на столько его любила!

— Даша, что ты говоришь? От чего мне нужно беречь Яна? От кого?!

Но девушка его словно не слышала. Глебу даже показалось, что перед ним просто свихнувшаяся девица и не больше.

Ее лицо вдруг озарила хитрая улыбочка и девушка запустила руку в свою черную, так не вязавшуюся с бело-золотым нарядом, сумочку.

— Тебе, наверное, интересно узнать кто такая Мальвина? Ведь, если я тебе об этом не расскажу, эта тайна умрет месте со мной!

Даша извлекла из недр сумки голубой парик и помахала им перед Глебом.

— Догадываешься?

Она напялила парик на голову и с довольным видом спросила:

— Ну как? Хорошая идея, правда? Кому придет в голову, что на самом деле у Мальвины розовые волосы!

Даша рассмеялась, довольная замешательством Глеба.

— Зачем?! — воскликнул он, чувствуя, что у него просто закипают мозги. — Зачем тебе это?!

— Если бы не я, то он бы нашел способ и твоя девочка сейчас мало чем бы отличалась от меня… Глеб, я пришла просить у тебя прощения за все, что сделала вам плохого. Я же во многом ему помогала… Я бы переступила и через твою девушку, но… Она красивая такая и не стерва совсем. Она мене чем-то понравилась даже… Хотя, знаешь, если быть совсем честной — мне нужна была та доза… Вот так. А девушка твоя все равно — хорошая. Я против нее ничего не имею. И тогда, на даче… Ты помнишь… Тогда он хотел ее, но я отговорила. Устроила ему такой скандал с истерикой, что ему стало совсем не до нее…

— Даша, — Глеб медленно приблизился к ней. — Даш, а скажи мне кто он, а?

— Он — чудовище, — тихим шепотом ответила она и поднялась с кресла. — Я и так о многом тебе рассказала. А ведь пока я тут с тобой болтаю, время уходит. У меня его не слишком много. У меня сегодня есть одно важное дело. Самое важное в моей жизни.

Сказав последнюю фразу, Даша замолчала, склонив голову, словно задумавшись над чем-то, а потом громко расхохоталась.

— Ну я и ляпнула! — смеялась она. — Самое важное в жизни…. Ой, ну надо же!

Она смеялась и пятилась к двери.

— Пока, Глеб. Не вспоминай обо мне плохо.

— Подожди! Давай я провожу тебя или отвезу. Куда тебе нужно?

— Не надо ничего, — Даше отрицательно замахала головой. — Я хочу пройтись. Хочу запомнить как следует этот сранный мир…

Даша торопливо вышла из комнаты. Глеб медленно опустился в кресло у стола, где только что сидела Даша. В его голове сейчас с бешенной скоростью проносились обрывки этого разговора. Некоторые он отбрасывал, а некоторые складывались сами собой в картинку — страшную, опасную и живую картинку.

Внезапно Глеб вскочил на ноги и схватив мобильный набрал Нику.

— Да, — у нее был злой взволнованный голос.

— Только что у меня была Даша! — Глеб быстро переодевался из домашней одежды в джинсы и свитер.

— Я ничего о ней не хочу слышать, — почти заорала Ника.

— Нет, ты послушаешь! — Глеб выглянул из окна своей комнаты и увидел, как Даша пересекает двор его дома и выходит за ворота. — Даша связана с этим типом и она призналась в том, что дала Милене героин!

— Глеб, мне очень жаль, — чеканила Ника.

— Мне плевать на то, что ты такая тупая пробка, но позвони немедленно Стасу и скажи, что Дашка по-моему хочет покончить с собой! — Глеб бросил трубку.

Ника, совершенно сбитая с толку этим дурацким звонком, все же

… это только потому, что я чувствую себя виноватой!..

позвонила Стасу и передала ему слова Глеба. Видимо, для Стаса эта информация была так же крайне важна, как и для Глеба, потому что Стас пришел в сильнейшее волнение, потребовал у Ники продиктовать ему мобильный Глеба и быстро буркнув слова благодарности отключил телефон.

— Они свихнулись все! — пробормотала девушка, не понимая что происходит.

Где-то через час позвонил Ян и сказал, что вечером Лис звал их в гости.

— Там будет Глеб?

— Наверное, а что? Ник, откуда взялась ваша взаимная неприязнь в последнее время?

— Никакой неприязни. Просто Глеб в последнее время какой-то странный.

— Не думаю. Единственный, кто в последнее время на самом деле странный, так это ты. Я заеду в шесть.

Ника не слишком-то хотела ехать в Лису и поводить вечер под презрительным взглядом Глеба, но причин отказаться у нее небыло. Впрочем, ее ожидания не оправдались. Глеб мало обращал внимания на Нику, а если и обращал, то говорил с ней таким ровным и вкрадчивым голосом, что Нике хотелось запустить в него чем-нибудь увесистым, что бы наконец-то он перестал корчить из себя непонятно что!

Улучшив момент, когда Глеб курил в кухне один, Ника под предлогом "тоже подымить" вошла и без всяких вступлений зло прошипела:

— Глеб, что ты тут строишь из себя?!

— Ничего, — спокойно ответил он. — А тебя раздражает, что я общаюсь с тобой, как раньше? Даже, по-моему, лучше.

— Да! Это меня раздражает! Потому что!.. Глеб, я знаю, что виновата, но… Это же не я!

— Успокойся. Все нормально. Никакого героина небыло. Я ничего не скажу Яну, можешь расслабиться. Спасибо, что позвонила Стасу.

Никины глаза сощурились:

— Да, на счет Стаса, это что было?!

— Теперь не только у тебя есть секреты. Ника, — Глеб загадочно ухмыльнулся и затушив в пепельнице сигарету, вышел.

У Ники голова шла кругом от всего этого. Теперь к ее секретам, прибавились секреты Глеба и Стаса. Это было слишком! Даша, Стас, Скиф, Глеб — оказалось, что они теперь связаны между собой и чем — секретами! А на сколько Ника понимала — никто не собирался в ближайшее время посвящать ее в эти тайны и ей снова остается надеть маску и продолжать играть свою роль, делая вид, что все замечательно!

Ника затушила в пепельнице сигарету и вышла из кухни.

Компания расселась в гостинной на диване и в креслах, вокруг низкого журнального столика с резными ножками, уставленном закусками и алкоголем. Нике бросилась в глаза то, что Машка сидит в объятьях Лиса, а он сияет, как свежевымытое стекло в погожий день. Ника его таким раньше не видела.

Она села на ручку кресла, в котором сидел Ян. До ее слуха донесся хрипловатый Машкин голосок. Пытаясь избавиться от своих навязчивых мыслей, Ника прислушалась:

— Мы так поссорились, что я подумала — это конец! Я всю ночь не спала и решила, что утром соберу вещи перееду к папе в гостиницу! А потом… Я не знала, что будет потом, но Лисовыми выходками я была сыта!

— И что же изменилось? — Берта была в своем репертуаре. — Лис, что ты выкинул на этот раз?!

— Я проснулась и увидела огромный букет цветов. Он сейчас стоит у нас в спальне. Вот… Цветы, и в кресле, вот этом, в котором сидит Ян, в то утро сидел Лис и смотрел на меня… У него было такое лицо, что я сразу поняла — мы будем вместе! Мы должны быть вместе!

— Лис? — Влад усмехнулся. — Это о тебе?!

— Да, — пожал плечами Лис. — Просто, у меня тоже была бессонная ночь, а утром я купил цветы и ждал, когда проснется Машенька…

Лис назвал ее по имени с нежностью, и чмокнул свою рыжую малышку в макушку.

— Я глазам своим не верю! — подумала Ника с раздражением и вдруг поняла, что это сказано в слух.

— Ника, — укоризненно прошипел Ян.

— Что?! — возмутилась она. — Я в самом деле не верю своим глазам! Мне кажется, что в этом какой-то подвох!

— Никакого подвоха — просто мне больше не нужно притворяться, — парировал Лис и Ника восприняла это как личное оскорбление.

Прошло около недели — это была самая спокойная неделя из всех, за последние пол года. Скиф перестал изводить Нику своими звонками, но в то же время перестал звонить и Стас. Впрочем, подобное было для него вполне нормально. Ника помнила, как однажды он пропадал где-то три месяца, а потом появился, как ни в чем не бывало. И все же. Все же Ника воспринимала это затишье, как верную примету надвигающейся бури. И буря случилась.

В тот вечер Ника и Ян ездили в кино на последний сеанс, потом немного прогулялись по городу и Ян отвез Нику домой.

Он позвонил ей через час, когда она уже лежала в своей постели. У Яна был взволнованный, срывающийся голос:

— Ник, милая, приезжай…

— Что случилось? — встревожилась она.

— Ник… Мне только что позвонили… Ник, у меня брат погиб…

— Я еду!

Она быстро сменила пижамку на джинсы и свитер, вызвала такси, растолкала сонных родителей:

— Мам, пап, я поехала к Яну! У него что-то случилось и я должна быть с ним!

В квартире Яна во всех комнатах горел свет. Ян бледный, с несчастными глазами, беспрестанно курящий и пьющий кофе. Чашку за чашкой.

— Что случилось? — сразу по приезду Ника получила какие-то путанные объяснения и теперь, когда она отобрала у Яна бутылку вискаря и убедила, что не стоит снимать стресс даже пивом, ей хотелось знать в чем дело.

— Я не знаю… — в отчаянье ответил он. — Мне позвонил отец… Это, кошмар… Это… Я поверить не могу, что его больше нет… Кто-то, какой-то ублюдок, застрелил Сергея прямо во дворе его собственного дома!

— Ян, ты не говорил мне, — начала было Ника, но тут вспомнила, что когда-то Ян рассказывал, что у него есть двоюродный брат, с которым они в детстве были не разлей вода. Что-то такое она припоминала. Сергей, его видимо так звали. Ника точно не помнила. — Ян, но кто… Кто и за что?

— Я не знаю! — Ян всплеснул руками и схватился за голову. — Не знаю! Он такой человек был! Он офигенный был человек! Ника… Ника, мне так жаль, что я вас так и не познакомил! Он бы понравился тебе!

— А почему ты нас не познакомил? — Нике было плевать на причины и на самого брата Яна, но нужно же было говорить и как-то сочувствовать.

— Я не знаю. Все не получалось… То у нас с тобой было не все гладко, то у него небыло времени. Ты знаешь, он всегда спешил, у него вечно были какие-то дела…. Мы так редко виделись! Мы даже созванивались с ним редко! Я так жалею! Я… Если бы я знал, я бы от него ни на шаг не отходил, я бы звонил ему по сто раз в день!

— Ян, — Ника погладила его по плечу. — Не надо так. К сожалению мы никогда не знаем, что случится в следующий миг и… и время потери тех, кого любим мы тоже не знаем…

— Ника, если бы ты знала, — горестно покачал головой Ян.

Она промолчала. Она поняла, что ее слова не важны. Она не знала, что сказать. Ника вспомнила вдруг, что когда погиб Тамир и она горевала о нем, ничьи слова не могли ее успокоить. Поэтому Ника молчала, предпочитая поддерживать Яна своими объятьями, а не пустыми фальшивыми словами. Она ведь даже не знала его брата.

Утром Ян остался дома и Ника осталась с ним. Они завтракали в кухне, когда по местному телеканалу шел выпуск новостей.

— Сегодня наш город потрясло ужасающее преступление, — чеканил диктор. — Прошлой ночью, во дворе своего собственного дома, тремя выстрелами был убит молодой, но уже известный в городе бизнесмен Сергей Кифин, владелец модного клуба "Ртуть"

Ника выронила из рук чашку с горячим чаем и она вдребезги разбилась о край стола.

— На счастье, — тихо выдохнула Ника, побелевшими губами.

Она смотрела на экран маленького кухонного телевизора с которого на нее сейчас смотрел Скиф. Таким, каким он был еще при жизни — светлые волосы, квадратный подбородок с ямочкой, голубые глаза выражающие презрение к миру. А вот другое фото — труп с дыркой во лбу и луже крови на вымощенной красной плиткой дорожке. Ника могла бы вечно любоваться этим.

— Это мой брат, — сказал Ян, голосом полным горя.

— Что? — у Ники было такое ощущение, словно на нее падает потолок. — О, господи….

Она зажала рот рукой, что бы рыдания, сдавившие грудь не вырвались наружу раньше, чем она добежит до ванной и закрывшись там, не выпустит свои слезы.

Ника рыдала, сидя на краю ванной не в силах остановиться. Это были слезы счастья. Слезы благодарности Всевышнему за то, что он услышал ее молитвы.

— Ник! — Ян барабанил в дверь. — Ник, все нормально?! Малыш, ты плачешь?

Она сделала глубокий вдох, смыла слезы холодной водой и открыла дверь.

— Ника? — Ян был удивлен. — Ты что? Что произошло?

— Я не знаю, — покачала девушка головой. — Не знаю… Просто когда показали крупным планом всю эту кровь… Мне даже показалось, что меня выворачивает на изнанку…

— Я понимаю, — кивнул Ян, обнимая девушку. — Но почему ты закрылась?

— Это… Это на автомате, понимаешь? Так глупо, прости… Я не думала, что все это может на меня так подействовать. Зачем они показывают все это в новостях? В кино все так… там понимаешь, что это ненастоящая кровь, а тут… Люди завтракают, а они показывают эту кровищу!

Ника говорила это, и чувствовала угрызения совести, но не за то, что солгала сейчас, а за то, что ложь стала для нее в последнее время вполне обычным делом, не смотря на их, данное друг другу обещание. Ника знала точно — если бы она узнала, что Ян лжет ей так долго и много, как она ему, она бы не простила. Она бы бросила его перечеркнув все.

Конечно, Ника не могла пропустить похороны. Лишь железная выдержка помогала ей держать себя в руках, пряча торжествующую улыбку, подавляя желание на все высокопарные слова сказанные у гроба, броситься вперед и до хрипа, срывая голос орать о тех пакостях, которые творил этот ублюдок при жизни. Ника даже подошла попрощаться с покойным. Она наклонилась, глядя на бледно-восковое лицо, на искусно замазанный гримом след от пули. Ника чмокнула губами воздух, имитируя поцелуй. Она должна была убедиться, в том, что Скиф мертв. Навсегда, безнадежно мертв.

Яна рассторогал этот Никин поступок. Он взял ее за руку со словами:

— Ник, спасибо, ты так меня поддерживаешь. Ты так близко все принимаешь, словно это твое горе тоже.

Ника в ответ кисло улыбнулась и мысленно пообещала себе, что никогда, никогда больше не будет обманывать своего любимого, своего дорогого Яна.

Эпилог.

Это было спустя два дня, после похорон. Нике позвонил Стас и попросил о встрече. Она соскучилась по своему другу и с радостью согласилась.

Кафе "Oh-La-La" славилось своим кофе и десертами. Ника заняла столик у большого окна с видом на центральную улицу города, залитую серым, из-за низких, несущих то ли дождь, то ли снег, туч, светом.

— Привет! — появился Стас и сел напротив Ники. — Давно сидишь? Извини — пробки. Ты уже что-то заказала?

— Нет, — ответила Ника на все вопросы и улыбнулась. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть.

— Да? Я думал, что после того, как Скиф перестанет мотать тебе нервы ты погрязнешь в тусовках и прочем веселье?

— Нет, мне не до этого. Ян сейчас в трауре, — в Никином голосе звучала ирония. — Он в трауре и я должна быть вместе с ним.

Подошла официантка. Стас заказал себе кофе, а Ника — бокал сладкого красного вина и десерт из шоколада и взбитых сливок.

— Ян очень любил этого ублюдка, — продолжила Ника. — У него вся квартира в фотографиях Сереженьки с траурной ленточкой в уголке… Мне кажется, что Ян и коту бы не прочь повязать траурный бант.

Ника закурила.

— Понимаешь, мы вместе почти 10 месяцев и я ни разу! Ни одного раза не видела фоток этого утырка, а теперь оказалось, что их у Яна целая коллекция! Оказалось, что он решил устроить дома выставку имени Сереженьки!!!

— Ника, не стоит ненавидеть Яна только за то, что он любит своего брата.

— Стас, а вот я так понимаю, что только я была не в курсе того, что Скиф брат Яна?!

— Как сказать? — пожал плечами Стас. — Я знал и думал, что ты знаешь. Глеб знал Скифа, но как Сергея — брата Яна, и он не знал, что именно он создает тебе проблемы. Даша видела Сергея только на фото, потому что уехала до того, как Скиф нагрянул в наш город. Нет, она скоро узнала о том, кем приходится Сергей Яну, но она сделала свои выводы — она думала, что ты боишься именно того, что Ян узнает, что у тебя отношения с его братом.

— Угу, — кивнула Ника, сощурив серые глаза. — Можно обозвать все это одним большим и очень досадным недоразумением! Да, я все понять не могу — зачем Глеб просил меня передать тебе про Дашу и… Почему ты так тогда разволновался?

Подошла официантка. Она принесла заказ и Ника сразу же отпила немного вина из узкого высокого бокала. Он почему-то предчувствовала, что ответ ей не понравится. И он ей в самом деле не понравился.

— Девушка, которую когда-то увел у меня Ян — Даша.

Ника задумчиво покачала головой. Ее просто поражало, что она не знает таких очевидных вещей, вещей, которые… Если бы она только знала, тогда, возможно, все было бы проще.

— Ты когда мне про нее сказала, я сразу помчался туда. Ну, и по дороге позвонил Глебу. Хорошо, что он догадался догнать ее и не отпускать далеко. В общем, я приехал и в условленном месте меня ждал Глеб с Дашей.

— И сейчас она у тебя? — язвительно поинтересовалась Ника.

— Да. И, я должен тебе сказать — от части причина нашей встречи в этом. Я хотел попрощаться.

— Как это? — Ника сбила пепел с сигареты мимо пепельницы.

— Скиф довел Дашу до такого состояния, что… Я нашел ей хорошую клинику… Да и мне здесь сейчас быть не стоит.

— Стас! — на глаза Нике навернулись слезы.

— Извини. Сейчас здесь слишком… Слишком много шума и мне лучше уехать. Ника, не надо слез.

— Хорошо! — она шмыгнула носом и взяла себя в руки. — Стас, ответь мне — это ты?

Она сопоставила факты и сейчас ее интересовал только этот вопрос. Стас ничего не ответил. В слух ничего не сказал, зато очень выразительно он посмотрел на Нику.

— Ты?.. — Ника вспомнила выпуск новостей — характер ранений, предположения о том, что убийство заказное. — Значит вот что у тебя за "бизнес"… Черт, в последнее время я словно живу в дурацком кино! Жанр — экшн.

— Для тебя — скорей детектив с элементами психологического триллера, — улыбнулся Стас. — Извини, что из-за меня у тебя было больше бессонных ночей и неприятных моментов, но у меня и в самом деле были некоторое время связаны руки. Отчасти из-за Даши, ведь он старался не отпускать ее от себя, от части из-за того, что подготовка заняла какое-то время и были определенные сложности.

— Боже мой, — прошептала Ника, запуская тонкие пальцы себе в волосы. — Это… Когда я узнала, что его больше нет, то обрадовалась, а сейчас, зная, что это из-за меня…

— Ника, — Стас рассмеялся. — Почему ты думаешь, что мир вертится вокруг тебя? Из достоверных источников мне известно, что этот человек сильно мешал жить не только маленькой испуганной девочке с глазами цвета мокрого асфальта, а и нескольким серьезным дядям!

— Стас, у меня как-то в голове не укладывается…

— У тебя сейчас многое в голове не укладывается. Просто пойми — жизнь такая штука, что никому не нравятся люди не желающие играть по правилам. Он привык брать все, что ему нравилось, и часто — без спроса.

— И все же, — Ника кусала губы — у нее появилась новая догадка. — Если бы не Даша, не ее состояние или я не знаю что там с ней было… Но Если бы не Даша, то все это продолжалось бы черт знает сколько!

— И все же назовем окончание всего этого — благоприятным стечением обстоятельств, — улыбнулся Стас оставив вопрос без ответа.

Когда он ушел, Ника еще некоторое время сидела за столиком дымя сигаретой и допивая вино. Она смотрела на спешащих куда-то по серому городу людей и размышляла о том, каким адом было ее прошлое, как неясно и полно лживого тумана настоящее и совсем невидимо будущее.

Солнечный луч прорезал тяжелые тучи и осветил столик за которым сидела девушка. Она улыбнулась этому светлому знаку, подхватила свою сумочку и вышла из кафе. Ника шла по городу и ей вдруг показалось, что будущее прекрасно и наполнено до краев счастьем и радостью. Надо просто быть честной с собой и своими близкими.

Ника с наслаждением вдохнула прохладный воздух, пахнущий морем и светлыми надеждами.

Начиналась весна!

24 июня 2010 год.

Content

Лисовская Ника Никто не узнает

Лисовская Ника Никто не узнает