Дарья ГУЩИНА

ДИТЯ МАГИИ

Моим родным и близким

Отдельное спасибо А. Л. И Valle: без вашей настойчивости и поддержки мне вряд ли удалось бы закончить эту книгу

Одиноким быть не может тот,

Чей дух с Природою один язык найдет.

Дж.-Г. Байрон. Манфред

…Переглянувшись, они молча шагнули на Млечный Путь, крепко держась за руки. Болтливые звезды давно предупредили их о том, что время настанет. И. сегодня они с невыносимой мукой смотрели друг другу в глаза, потому что прекрасно понимали — не пройдет и мгновения, как им придется расстаться…

Древняя легенда гласит, что, когда рождается человек, на небе загорается новая звезда, но у ясных ночных светил было свое мнение на этот счет. Они не понаслышке знали, что если звезда и загорается, то вовсе не на небе, а на земле… И сегодня они провожали своих друзей. Для каждой звезды был свой путь и своя судьба. Это испытание, которое обязано пройти каждое новорожденное светило для того, чтобы выбрать свою дорогу — во Времени или в Вечности…

…Они повернулись лицом друг к другу, крепко держась за руки. Им было известно, что их ждет в следующий миг… Где-то там, на пути в глубину темного, неизведанного Времени им придется расстаться. Расстаться, чтобы в одиночестве пройти долгий путь человеческой жизни. Расстаться, чтобы выдержать испытание и однажды предстать перед судом Старейших и отстоять право всегда быть вместе…

Им не нужны были слова, чтобы понять чувства друга. Чем скорее они разойдутся, тем скорее снова встретятся, но… Но как же это трудно — выпустить родную теплую ладонь из своей судорожно сжатой руки!

…По Млечному Пути проскользнула тень кометы. Махнув хвостом, она пронеслась над ними, растворившись во тьме Вечности. Пора! Пора. Пора…

…Они в последний раз обменялись понимающими взглядами, молча, поклявшись друг другу однажды встретиться ТАМ. Пусть у них отнимут память, но даже звездам не под силу заглушить зов сердец…

Ведь… Если звезды зажигаются, значит, это кому-то нужно…

Пролог

ИРОНИЯ СУДЬБЫ

Теплая южная ночь… Чудесные запахи мокрой травы, влажного леса и дождя наполняют воздух, в котором витает предчувствие чего-то светлого и загадочного. Тихие нежные звуки, напоминающие голоса перешептывающихся фей, перебегают от дерева к дереву, от цветка к цветку, ото сна ко сну, наполняя предрассветную тьму тайнами…

Дождь постепенно усиливается, плавно переходя в грозу. Яркий жутковатый свет ветвистых молний раскалывает ночь на части. В двух отдаленных домах проскальзывают тусклые пятна оконных глаз. И пока их обитатели заняты своими делами, дома с любопытством наблюдают за двумя падающими звездами, которые можно разглядеть на ночном небе сквозь обрывки туч. Они стремительно летят, растворяясь в дождливой мгле, и оседают на мокрых крышах жгучими слезами.

Шум дождя сливается с мимолетной тишиной, когда природа вокруг древнего замка застывает и благоговейно прислушивается к плачу новорожденного.

А в окне появляются тени, склоняющиеся над колыбелью.

— Прелестное маленькое чудо! — сказала пожилая женщина, чье лицо хранило следы невероятной и яркой красоты, и ласково провела рукой по розовой щечке ребенка, быстро вытирая слезы умиления со своих светящихся радостью глаз. — Поздравляю тебя, сынок! Ты уже решил, как назовешь ее?

— Пока еще нет. — счастливый отец с нескрываемой гордостью посмотрел в озорные детские глазищи, — думаю, что это стоит сделать Лане. Все-таки матери виднее…

— Ты расстроен, — тонко подметила новоиспеченная бабушка, — ты ведь хотел сына…

— Не в этом дело, мама, — он покачал головой, — просто я чувствую что-то… Скоро нас ждет неприятный сюрприз…

— Ну, это вряд ли. Вы так ждали этого ребенка. По древнему пророчеству, малышка является самым сильным магическим существом на земле… Дитя магии стихийных сил. — С этими словами бабушка взяла малышку за руку. — И наличие этих сил можно легко проверить…

Пожилая волшебница закрыла глаза и что-то тихо пробормотала. В ее руке появилось зеркало, которое она и поднесла к любопытному личику ребенка. И то, что отразилось на голубоватой поверхности, заставило всех одновременно вскрикнуть. Зеркало выпало из морщинистой руки, и звон разбитого стекла слился с чьим-то тихим стоном ужаса.

— Этого не может быть… — пролепетала красивая молодая женщина, сидящая на постели, которая стояла рядом с колыбелью. — Этого не может быть…

Муж немедленно бросился успокаивать ее, мягко заставив снова лечь, а потом грозно посмотрел на свою мать.

— Что все это значит? — резко спросил он. — То, что мы видели…

— Зеркало никогда не обманывает, — хладнокровно ответила пожилая дама, — ваша дочь — человек!

— Но в пророчестве было сказано, что от брака самой сильной ведьмы и самого могущественного мага родится… — прошептала Лана.

— Это проклятие, — яростно перебил ее муж. — Этот ребенок — проклятие нашего рода!

— Чтобы я больше никогда не слышала этих слов, — нахмурилась бабушка, — а тебе, Ян, скажу следующее, и ты будешь меня слушать! В том, что произошло, девочка виновата меньше всего! Она еще совсем кроха, чтобы что-нибудь понимать, поэтому простит вам эти слова и забудет увиденное. А вы вырастите малышку, относясь к ней с любовью, иначе оба будете иметь дело со мной! И растить будете, как человек человека. Она не должна ничего знать ни о ваших способностях, ни о том, кем должна была родиться. Понятно?

Подавленные авторитетными словами старой волшебницы, молодые родители кивнули.

— Я буду часто навещать ее и если что-то замечу… — В ее глазах полыхнула угроза, что сменилась безграничной нежностью, когда она, прощаясь, склонилась над девочкой. — Ну, милая, не скучай! Бабушка тебя очень-очень любит и никогда не бросит! И не забудьте призвать ей хранителя. Если она не ведьма, это вовсе не значит, что ей не нужна помощь высших сил!

С этими словами она поцеловала розовую щечку внучки, сухо попрощалась с молодой парой, открыла входную дверь и бесшумно растворилась в предрассветной мгле. А они еще некоторое время сидели молча, наблюдая за безмятежно спящей дочкой.

— Что же случилось? — тихо спросила Лана, не решаясь даже дотронуться до ребенка.

— Послезавтра я посоветуюсь с духами предков, — со вздохом ответил Ян, — может быть, им что-нибудь известно… Но мать права. Это наше дитя, мы не вправе от нее отказываться…

— Ирония судьбы, — Лана с грустной усмешкой покачала головой, — у самых сильных волшебников родился слабый и ни на что не способный ребенок… Дитя магии… Магии проклятия…

— Может быть, не так уж все и плохо, — бодрым голосом отозвался ее муж, — вдруг зеркало все-таки ошиблось и у малышки есть предрасположенность к магии. Помнишь, мама однажды рассказывала, что у меня тоже не сразу обнаружили магические способности…

— Что толку обманывать себя, — печально ответила Лана, — зеркало не врет… Аура, которую мы видели, не была аурой волшебника…

— Но все же это наша дочь…

— Дочь… — ей с видимым трудом далось это слово, — дочь… Ну, что ж… Если уж она не вырастет великой ведьмой, пусть вырастет просто хорошим человеком.

В этот момент девочка распахнула огромные голубые глаза и с ясной улыбкой протянула ручки к родителям. Они, оттаяв, невольно улыбнулись, переглянулись и склонились над ней.

— Красавица! — Отец вдохновенно улыбнулся. — Совсем как мама! Вырастет — отбоя от кавалеров не будет! Кстати, и над именем надо подумать…

— Потом, — устало ответила Лана, — все потом. А лучше всего, если мы спросим совета у духов семьи. Тут случай особый, и защита ей понадобится особая…

ГЛАВА 1

О пользе ночных прогулок и о вреде чрезмерного любопытства

— Дей-ли!!! Вы знаете, сколько сейчас времени?!

Это она мне… С трудом подавив в себе недостойное желание трусливо сигануть через подоконник и скрыться в ближайших кустах, покорно спрыгиваю на пол и, пока еще не все потеряно, невинно опускаю глазки, прикидываясь пай-девочкой.

— Знаю, мама. — Мой нарочито скромный голос явно не соответствует костюму, и мама не преминула это заметить.

— Святые боги, Лекс, посмотри на себя, как ты одета?! И где это, скажи на милость, ты бродила всю ночь?!

— Всю ночь? — Отчаянно пытаюсь изобразить оскорбленное достоинство. — О чем ты?! Я всего лишь выбралась на утреннюю пробежку…

— Ой, не ври мне, — спокойно пригрозила мама (вот так всегда: чем больше я вру, тем легче она меня подлавливает). — Какая может быть пробежка после восхода Красной звезды?!

— У меня бессонница…

— Твой отец всю жизнь мучился от нее и как раз в это время начинал видеть первые сны.

Я принялась мучительно соображать, как же выкрутиться, но моя обычно богатая фантазия нашла самое неподходящее время для того, чтобы впасть в тупой ступор. А мама, понимая, что мне нечем крыть, молча стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня неподкупными глазами трезвого прокурора.

— Э-э-э, — отчаянно пытаюсь прервать затянувшуюся паузу, — а ты что здесь делаешь в такую рань и в таком виде?

Мама, купившись-таки, теряется и смущенно оглядывает себя с головы до ног, а я проворно проскальзываю мимо нее и пулей взлетаю по лестнице.

— Не думай, что на этом все закончится! — грозит она мне вслед. — Отец обо всем узнает, так что советую придумать более правдивые отговорки! Но накажу я тебя в любом случае…

Громко хлопаю дверью своей комнаты, прерывая гневную речь, и с размаха кидаюсь на постель. Блин… Почему, ну почему им приспичило так рано закончить концерт?! Обычно я возвращаюсь домой за час до рассвета, когда мои предки благополучно досматривают последние фрагменты десятых снов. Лишь один раз я вот так же в коридоре напоролась на папу, но успешно соврала ему про какого-то вора, якобы бродящего по холлу и до смерти меня перепугавшего. А то, как я была одета, он спросонья и не заметил. А не то шороху бы было… На большее папа, конечно, тоже способен, вот только на мне пока почему-то не практикует…

Запоздало сообразив, что утром отец может запросто зайти в мою комнату и увидеть, в чем шатается по ночам его любимая маленькая девочка, я иду на героический шаг: сползаю с постели, снимаю драные кожаные штаны и куртку (а в чем еще скромной девушке из интеллигентной семьи богатых коллекционеров ходить на концерт?!), прячу их куда подальше и даже умудряюсь уговорить себя принять ванну. Вода, разумеется, уже давно остыла, но деваться-то некуда. Ругаясь сквозь зубы, я кое-как моюсь и сразу же заворачиваюсь в теплый халат. Меня всегда раздражало то, сколько времени приходилось убивать на приличный вечерний макияж, но вот смывать его было подлинным наказанием. И с прической то же самое… На ощупь добираюсь до кровати, без сил падая на одеяло. Все, меня нет, я умерла, а тех, кто потревожит покой почивших с миром, ожидает, по меньшей мере, крупный скандал…

— Лекси, ты все еще спишь? — Доносящийся из коридора смутно знакомый голос сопровождается негромким стуком.

— А что, черт возьми, я еще могу делать в собственной комнате в такую рань??? — громко ору спросонья, от неожиданности подскакивая на матрасе, скатываясь на пол и больно ударяясь известным местом: ну вот, как чувствовала…

Из коридора доносится звучный смех, и я с ужасом понимаю, что опять накричала на любимого родителя…

— Посмотри на часы, дочь, — с улыбкой советует отец, — и скажи, что я разбудил тебя рано.

Бросив быстрый взгляд на настенные часы, я хватаюсь за голову: черт, ведь уже давно перевалило за полдень! А ведь совсем скоро у меня состоится катастрофически важная встреча! Еще вчера вечером, получив долгожданное письмо и узнав о ней, я от радости едва не посшибала с потолка всю штукатурку, и целый день буквально порхала по дому.

Быстро вскочив на ноги, я ворвалась в ванную, по дороге выпутываясь из одеяла и спотыкаясь о разбросанные вещи (из-за чего едва не проломила дверь лбом), моментально умылась и снова заметалась по комнате, по пути находя и натягивая на себя первую попавшуюся одежду.

Отец, некоторое время с подозрением прислушивавшийся к грохоту, поинтересовался:

— Лекси, ты встала? К тебе можно зайти?

— Извини, папа, я еще не готова…

Он же, тонко подметив в моем голосе нервные нотки, без разрешения вломился в комнату, застав меня на подоконнике

— Что это значит? — грозно нахмурился папа.

— Я убегаю, у меня дела, — торопливо посылаю ему воздушный поцелуй, — потом поговорим…

— А ну вернись… — попытался остановить меня родитель, подбегая к окну, но поздно: я, уцепившись за плющ, мгновенно сползла вниз и испарилась в ближайших кустах.

— Маленький сорванец!!! — доносится до меня рассерженный вопль отца. — Эх, Лекс, Лекс…

Да, я такая и ничего не могу с собой поделать… Сколько себя помню, всегда где-то бегаю, теряюсь, пропадаю. Моим родителям надо памятник при жизни ставить за то, что меня терпят и еще не потеряли надежды образумить. Только напрасно все это, потому что против природы не попрешь, особенно против моей. Меня всегда интересовало: в кого же я такая? Родители, конечно, тоже далеко не ангелы, но отличаются редким домоседством, постоянством, уравновешенностью характеров, а я и дня не могу просидеть в четырех стенах. А если иногда приходится (или погода не шепчет, или предкам в кои-то веки приспичит провести воспитательные процедуры) — то непременно с кем-нибудь от души поскандалю. Бабушка называет меня человеком, у которого в голове свистит ветер, за спиной трепещут крылья, а ноги спотыкаются об облака седьмого неба. А папа ехидно добавляет, что кое-откуда выглядывает известного вида хвостик…

Кстати, о ногах. Задумавшись, я, как всегда, не замечаю выскользнувший на тропинку коварный корень и с разбега падаю носом в траву. Вот почему я ненавижу опаздывать! Приходится так торопиться, что обо всем забываешь, а это чревато неприятными последствиями. Да еще и время в такой момент всегда бежит на редкость быстро, а у меня в запасе осталась всего лишь одна минута… Итак, ключ на старт!

Вот и наш любимый Дуб-прародитель. А вот и он… Святые боги, как сильно он изменился! Прошло каких-то два цикла, а он умудрился прилично перерасти меня! Теперь, чтобы повторить старый трюк, придется попрыгать… Примерившись, я пулей вылетаю на поляну, запрыгиваю на его спину и закрываю ладонями его глаза.

— Лекси? — Он легко развел мои руки и обернулся.

Так, оказывается, теперь мне еще и голову нужно задирать, чтобы посмотреть ему в лицо… В общем-то, не так уж он и изменился. Только в глубоких карих глазах потух прежний шаловливый огонек, и они смотрят прямо и серьезно.

— Что они сделали с тобой? — вырвалось у меня.

— Помогли повзрослеть, только и всего, — Макс, мой старый добрый приятель и непременный участник всех хулиганских проделок, едва заметно улыбнулся и принялся осторожно вытирать с моей измазанной щеки земляную полоску, — а вот ты ничуть не изменилась… Только стала еще красивее, если это возможно…

— Перестань! — притворно дуюсь я, с непривычки немного смущаясь под его восхищенным взглядом. — А не то…

— …сейчас получишь? — рассмеялся он, и я с облегчением начала узнавать в этом внешне холодном и невозмутимом щеголе прежнего Макса, которого я знала всю свою сознательную жизнь. — Ты даже не представляешь себе, как мне не хватало этих слов…

Мы крепко обнялись, и от умиления я едва не пустила горючую слезу. Черт возьми, как все просто и сентиментально! Мы жили по соседству, родились с разницей в один день, но вместе справляли дни рождения, вместе росли, вместе озорничали, вместе получали от родителей на орехи и помогали друг другу переносить наказания. А потом ему зачем-то приспичило поступать в университет. Я вот, к слову, предпочитаю издеваться над своими преподавателями, находясь у себя дома… Там, как известно, и стены за компанию… Да и думаю, что родители никогда не рискнут отправить меня учиться в общественное место. Чтобы не позорила ни их, ни себя…

И мы не виделись два долгих цикла. Он, как и всякий нормальный парень, писал редко, но, как хороший друг, много и обо всем. Но вот выбраться сумел только сейчас, да и то…

— Сегодня вечером я возвращаюсь назад, — тихо оповестил Макс.

— Зачем? — вытаращилась я. — Ты же только что приехал…

— Я же тебя предупредил, — он положил руки на мои плечи и внимательно посмотрел в глаза, — у меня нет ни одного свободного часа. Даже каникулы у нас умудряются превращать в учебную процедуру… Но я так соскучился по тебе, честное слово! Если бы они посмели не отпустить меня, я бы со спокойной душой забрал документы… Лекси, ну почему ты тогда не поехала учиться вместе со мной?

— Ты действительно считаешь, что мы бы там учились? — шаловливо улыбаюсь я.

— Да, действительно, — весело смеется друг, — нас бы отчислили за поведение через треть цикла максимум!

— Да и эти проклятые серые стены не для меня, ты же знаешь, — бросаю задумчивый взгляд на голубое небо.

— Знаю, — согласно кивает он, — еще как знаю…

Мы побрели по лесу, взявшись за руки. Нам многое нужно было обсудить, многое вспомнить, многим поделиться, о многом помолчать… И это молчание стало первым признаком того, что все хорошее имеет вредное свойство однажды заканчиваться.

— Сейчас?.. — Не решаюсь посмотреть на него, да и он старательно отводит глаза.

— Время. — В его низком хрипловатом голосе явственно проскальзывает глубокая горечь,

— Не исчезай больше так надолго, ладно? — пряча слезы, прошу я. — А то сама приеду тебя навестить…

— Хорошая мысль! — расцветает в счастливой улыбке друг. — Ловлю на слове! Знаешь, как я буду рад тебя видеть?! Только напиши мне, чтобы я тебя встретил!

— Договорились!

Ударяем по рукам и крепко обнимаемся.

— Береги себя, а главное, своих родителей, — советует Макс. — В следующий раз обязательно загляну в гости, и если у них будет хоть на один седой волос больше, ты…

— …получишь, — весело заканчиваю я.

Друг на прощание целует меня в щеку и торопливо удирает с холма. А вот я не могу сдвинуться с места. Мне его страшно не хватает, и я ничего не могу с этим поделать! Стою и смотрю вслед другу до тех пор, пока не поднимается примятая его шагами трава, и только потом вспоминаю, что, по-хорошему, мне нужно появиться дома до темноты, а по дороге желательно бы придумать правдивую легенду, объясняющую мои ночные похождения…

Да вот только именно с этим и не было согласно мое романтическое настроение. И вместо того чтобы сидеть в четырех стенах и думать о грустном, отчаянно хотелось до рассвета бродить по лесу, мечтательно улыбаться далеким, призрачным звездам и слушать шепот деревьев, произносящих его голосом мое имя…

К доброму совету внутреннего голоса я, как всегда, не прислушиваюсь и возвращаюсь домой за полночь. Прикинувшись легкой тенью, я бесшумно огибаю дом и, убедившись в том, что все его обитатели мирно спят, прокрадываюсь к любимому плющу. Ведь наверняка же в коридоре поджидает засада, а, скандалить с предками и портить свое замечательное настроение, у меня не было совершенно никакого желания. Вот утром, когда пройдет впечатление от долгожданной встречи, можно будет устроить разборки (а в том, что они состоятся, я абсолютно уверена), а пока — спать… Проворно забравшись по роскошному зеленому ковру из плюща на свой этаж, я приземляюсь на карниз, осторожно берусь за раму и… замираю на месте, услышав доносящийся из комнаты тихий разговор.

— Это твоя вина! — обвинял кого-то разгневанный шепот мамы.

— Почему это? — негромко сердился в ответ папин бас. — На нас обоих лежит ответственность за воспитание…

Ну родители, ну хитрецы! Догадались, что я, так нелепо проколовшись утром, вряд ли снова воспользуюсь «парадным» окном, и решили взять меня с поличным в собственной комнате! Мм, и что же теперь делать? Не заявляться же туда с глупой улыбкой и пожеланиями доброго утра?!

— Вспомни, как ты носился с ней! — продолжала зачитывать обвинительный приговор мама. — «Лекси, Лекси, солнышко, золотце»!!!

— А кто тогда, чуть что, сразу бежал за нее заступаться?! — отчаянно защищался отец. — Как бы сильно дочь ни напроказила, ты всегда вставала на ее сторону!

— А ты ее разбаловал, — не отступалась от своего мама, — Разве можно ребенку вроде Лекс никогда ни в чем не отказывать?!

— А у меня была такая возможность?! — бурчал папа, кажется, с едва заметными нотками вины, — Она всегда получает то, что хочет… Одна обаятельная улыбка, и сразу забываешь все обиды и хочешь дать ей даже больше, чем она просит…

Я победно улыбнулась, мысленно погладив себя по голове: легко манипулировать родителями, когда являешься единственным, горячо любимым и чертовски обаятельным ребенком. А с улыбкой — тут и вовсе вышла целая история. Когда мне было циклов пять, я обратила внимание на то, что от моей улыбки народ просто млеет. Ну, оно и понятно, когда ребенок выглядит как милое подобие ангелочка, увешанного кружевами, юбками и рюшками. Но совершенно неясно, когда он являет собой пример колючего, отчаянного и задиристого недотроги-трубочиста…

От воспоминаний меня отвлекают разгневанные вопли. Внимательно прислушиваюсь и понимаю, что родители уже успели перейти на личности и сейчас всерьез задумали выяснить отношения. Свернувшись клубком на карнизе, я прижимаюсь ухом к щели между окном и стеной. Интересно ведь! И, как выяснилось, поучительно. Никогда не знала, что в лексиконе моей тихой приветливой мамы столько… хм, некрасивых слов! Но папа все равно оказался вне конкуренции…

Вскоре, однако, родители начинают повторяться, а я — отчаянно скучать. Заподозрив, что их спор затянется, я со вздохом отмечаю, что эту ночь придется проводить либо на карнизе, либо в комнате для гостей. Что, впрочем, мне не впервой. Правда, тогда случай был немного другой — я так спешила удрать, что незаметно захлопнула окно, а открыть его можно лишь изнутри. Утром пришлось врать маме, что я (уже не помню зачем) вышла в коридор, а дверь (вот сволочь-то!) взяла да и захлопнулась сама по себе. На крючок. Не знаю, поверила ли мне мама, но ничего не сказала, а вот дверь пришлось ломать. Защелку же на окне я потом тихонько сменила сама.

Незаметно задремав, я едва не свалилась с карниза. Все, пора в люлю! Встаю, старательно пытаясь не шуметь, протягиваю руки к плющу и…

— Или мы с тобой плохие родители, или Лекс действительно проклятие нашего рода, — вздыхая, констатирует папа.

Я?! Проклятие?! Ну, знаете, дорогие мои, вы тоже далеко не подарки, но ведь я же вам ничего не говорю! Это же надо было придумать такое, а?! Вне себя от праведного гнева, хватаюсь за оконную раму. Сейчас я вам такое проклятие покажу!…

— Может, то, что она не родилась ведьмой, это и к лучшему? — предполагает мама, а я застываю от изумления, забыв обо всем на свете. — Мы и так с ней справиться не можем, а что было бы, имей она естественную склонность к магии?

От услышанного резко перехватывает дыхание и происходит повальный паралич всех естественных движений, чувств и мыслей. Ну все, приехали… Вопрос лишь в том: кто? Они или я? Или, может, все вместе и сразу?

— Может, и так, — соглашается отец. — Жаль, что мать запретила использовать нашу магию для воспитания Лекс.

От неминуемого падения спасает оконная рама, за которую я цепляюсь, как утопающий за соломинку. Все, мне на сегодня, пожалуй, хватит… Отчаянно захотелось забиться в самый дальний и темный уголок замка, чтобы там, в спокойной тишине, как следует обмозговать услышанное. А где у нас находится искомый уголок? Правильно, в подвале, в чулане или на чердаке. Но чердак — ближе.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы утихомирить дрожащие руки и начинаю карабкаться по плющу наверх, туда, где под лунным светом серебрится ровная гладь окна. К слову, я за всю свою жизнь так и не побывала на чердаке, хотя и подвал и чулан давно знала, как свои пять пальцев. Мама как-то случайно обмолвилась, что ключ от чердака был неимоверно давно кем-то утерян, а замок в двери настолько древний, что открыть его так и не удалось, да и ни к чему это, потому как ничего ценного или жизненно важного там не хранится. Вот и проверим, правду ли мне сказали.

К моему удивлению, окно запиралось изнутри на вполне современную щеколду, открыть которую не составило никакого труда. Поживете с мое у родителей, которые за малейшие шалости готовы целую вечность держать тебя под замком, и не такому научитесь! Так, о чем это я? Ах да, о чердаке! Осторожно распахнув скрипучие створки, я скользнула внутрь и с любопытством огляделась.

Сказать, что в помещении чердака царил бардак столетней давности, значило бы очень сильно соврать. На самом деле там не убирались от силы день, ну, может, все два. Но никак не больше! Значит, мама про ключ все выдумала? Тут еще совсем некстати вспомнился их с папой недавний разговор. Может, потому меня так старательно отпихивали от секретов чердака, чтобы я всю оставшуюся жизнь пребывала в счастливом неведении относительно истинной сущности своего семейства?..

По, скажем так, роду жизнедеятельности я имела превосходное «ночное» зрение и в полной темноте могла разглядеть практически все, а иногда даже получалось определять «дневной» цвет той или иной вещи, так что интимный чердачный полумрак меня нисколько не смущал. Но когда я разглядела, чем же именно было забито помещение, то второй раз за эти сутки тихо выпала в осадок.

Во-первых, меня поразила внушительная коллекция гербария, ароматы которого витали по комнате, во-вторых, огромные стеллажи, под завязку набитые всевозможными колбочками, чашечками, котелками и прочей утварью. Для тех, кто подумал, будто бы я никогда не видела кухонного котла, поясню — эти вещи были настолько древними и обшарпанными, что им самое место было находиться в музее, но никак не в доме вполне современных людей. Разглядывая их, я мимоходом вспоминаю, что похожие встречала в особо отдаленных уголках бабушкиного замка. Гм. Интересно…

Не удерживаюсь от соблазна и заглядываю в какой-то котелок, а там… Фу, какой ужас, сушеные зеленые гусеницы! С подозрением оглядываю остальную утварь и чувствую подступающий к горлу гадкий комок. Нет, ну как можно хранить такое в собственном доме, где, между прочим, живут любопытные и впечатлительные дети?! Шарахаюсь от стеллажей, натыкаясь спиной на довольно большой предмет, который падает на пол с диким грохотом, обдавая замершую от страха меня тучей пыли. Только бы это было не какое-нибудь насекомое!

Медленно оборачиваюсь и… В общем, не так уж это и страшно было. Просто наткнулась на книгу. Зато, на какую книгу! Метр на метр плюс полметра в толщину, грубо говоря.

— Наверно, это и есть их колдовская книга, — шепотом догадалась я, аккуратно стряхивая с нее пыль.

Книга была обита красно-коричневой кожей (начитавшись в свое время историй о черной магии, я от души понадеялась, что все-таки не человеческой…), а на ее обложке обнаружился странный знак типа полумесяца и сидящей на нем фигуры в остроконечном колпаке и длинном плаще. Красиво. Обложка была скреплена необычным замком, который все нормальные люди открывают прикладыванием печатей, а я старым дедовским методом — отвинчиванием скоб…

Впрочем, содержание книги меня сначала удивило, а потом раздосадовало. Удивило скорее оформление. Страницы книги и чернила мягко светились в темноте и отбрасывали странноватые блики, которые оседали на моих руках огненными искрами, каплями росы, вязким серебристым туманом и невесомым прахом земли. Оседали в прямом смысле этого слова! А искры из меня за какую-то минуту едва душу не вытряхнули — щекотали просто ужас как! Но уже после того, как я полистала книгу, восхищение сменилось досадой — я ничего не понимала из того, что там было написано!

Разочарованно вздыхаю, совсем некстати вспоминая о сорванных уроках по древним языкам. Надо сказать, что родители знали около десяти древних языков, чего и мне желали, хотя я была категорически против. А в результате страдали мы все: преподаватель — от моих непрерывных шалостей, родители — от его жалоб и требований повысить плату, а я — от вечных наказаний. Но от попыток сорвать уроки отказываться и не думала. Хотя это было сделать довольно просто.

Дело в том, что я всю свою сознательную жизнь ужасно любила наблюдать за людьми, анализировать их поведение и настроение. Если к нам приходили гости, я незаметно пробиралась в гостиную, прикидывалась предметом интерьера и с живым любопытством ловила каждое слово, каждый жест. И со временем научилась неплохо разбираться в людях, быстро замечая их достоинства и недостатки, чем потом беззастенчиво пользовалась. Как в случае с преподавателями. А что в этом такого? Они изводили меня своими кошмарными науками, а я — их же собственными недостатками.

Вот, к слову, вышеупомянутый мэтр Корица (дадут же святые боги фамилию!) больше своих древних языков любил слушать себя и наслаждаться тем «впечатлением», которое якобы производили на невежд вроде меня его обширные познания. Вот за это я и зацепилась.

Перед уроками ночь не спала, придумывала умные вопросы и утром задавала их мэтру. Тот, лишний раз посетовав на мою беспросветную тупость и обозвав «тундрой неогороженной», немедленно пускался в длинные разъяснения, которые, как правило, прерывались деликатными покашливаниями другого преподавателя, пришедшего провести урок.

Впрочем, перевернув страницу, я с изумлением обнаруживаю, что кое-какие знания мэтру Корице все же удалось в меня вдолбить, так как попавшийся текст показался странно знакомым. Бывает же такое! Проведя пальцами по строчкам, я принимаюсь бормотать себе под нос:

Жизнь убегает по стрелкам часов,

А я проживаю ее, как умею,

Одна, но вдруг слышу твоих звук шагов.

Ты — мой Ангел жизни, сулящий потерю.

За мной неотступно крадешься, как тень,

Со скрипом, рисуя на пыльных страницах.

Костлявой рукой серость всех моих дней.

Ты — Призрак, живущий в знакомых мне лицах.

Тебя не увидеть, тебя не понять,

Ведь ты не прощаешь малейшей промашки.

И Ангелом смерти могу я назвать

Тебя за любовь не давать мне поблажки…

— Глупости какие! — пробурчал рядом со мной глубокий приятный голос. — Когда это, интересно, они видели, что у меня костлявые руки?! А пафоса-то сколько, мама не горюй! Нет, предки у тебя, конечно, народ со странностями. Впрочем, что с них, с магов, взять?

— Ты… кто? — выдыхаю я, быстро отползая от книги.

— Что значит «кто»? — начинает возмущаться невидимый трепач. — А то ты не знаешь?! Про что заклинание читала?

— Э-э-э… Не знаю, — признаюсь я. — Подскажи, а?

Рядом со мной раздается звук, очень напоминающий почесывание затылка, потом тяжкий вздох и все тот же голос констатирует:

— А самой подумать как всегда лень…

— Но все-таки? — настаиваю я, оглядываясь в безуспешных попытках обнаружить своего собеседника. — Кто ты и где ты?

— У тебя что, плохо не только со зрением? — с язвительным сочувствием замечает голос.

— А у тебя — с восприятием чужой речи? — не растерялась я, озираясь по сторонам. По непонятным причинам я даже не испугалась невидимого незнакомца.

— У Корицы стащила, — догадался невидимка. — Нет, я всегда говорил твоим родителям, что общение с подобными мэтрами не пойдет тебе на пользу — ты начнешь либо тупеть, либо слишком быстро умнеть.

Я принимаю горделивый вид, а он, копируя голос Корицы, поспешно добавляет:

— И в данном случае имеет место быть первый случай.

— А ну покажись, нахал! — начинаю злиться я, привычно сжимая кулаки.

— Додумалась! — облегченно вздыхает голос. — А всего-то нужно было отдать приказ…

И рядом со мной начало медленно материализовываться нечто. Сначала это был крохотный, с мою ладошку, золотистый вихрь, плавно перешедший в… Изумленно ахнув, я шарахаюсь в сторону, натыкаясь спиной на стеллаж. Тот послушно скрипит и, прежде чем я успеваю заподозрить неладное, что-то тяжелое, пролетев мне по затылку, заслоняет обзор, предварительно осыпав вонючим порошком.

Я начинаю отчаянно чихать, параллельно ощупывая свою голову и (что выяснилось методом тыка) надевшийся на нее глиняный котел, медленно распаляясь от доносящегося со стороны призрака громкого хохота.

— Что в этом смешного? — с трудом стаскивая котел, накидываюсь я на странное существо, смех которого уже начал плавно переходить в икоту.

— Т-ты с-себ-бя с-со с-стороны не видела?! — резонно замечает оно, а я, кое-как оправляясь от котлового шока, принимаюсь бесцеремонно разглядывать материализовавшееся чердачное чудо.

Я за всю свою короткую, но богатую на приключения жизнь, ни разу не встречала подобного существа: оно невелико ростом, чуть больше моей ладони, но при этом напоминает заправского культуриста, к тому же явно пересидевшего на солнцепеке, так как имело характерный темно-малиновый цвет кожи. Да и одето оно было очень даже по-пляжному: длинное, шитое золотом покрывало завязано узлом на тонкой талии, а великолепный тюрбан лихо надвинут набок. Глаза у незнакомца — просто огромные черные и очень нахальные, они сразу привлекали внимание. Надо сказать, существо было ужасно довольно и своим видом, и произведенным на меня впечатлением.

— Нравлюсь? — сверкнув белозубой улыбкой, чудо гордо вздернуло подбородок.

— А что, должен? — припомнив старое, не спешу мириться я.

Существо, мгновенно разочаровавшись и во мне и во всем происходящем, попыталось принять ничем не заинтересованный вид.

— Мне до этого нет никакого дела! — необычайно обиженным голосом заявило оно, скроив нейтральную рожицу. — В конце концов, я тебе нужнее, чем ты мне.

Запоздало сообразив, что так оно и есть, я с искренним любопытством уставилась на него.

— Как тебя зовут, малыш? — дружелюбно интересуюсь я.

— Малыш?! — едва не задохнулось от ярости существо, покраснев при этом настолько, насколько еще было возможно. — Как ты меня назвала?!

— Будем смотреть правде в глаза, — рассудительно замечаю я. — Ты… такой… маленький… м-да…

Невольно запинаюсь, поскольку чердачное чудо, увеличиваясь прямо на глазах, мгновенно переросло меня, упершись тюрбаном в потолок.

— Ух ты! — Я задираю голову и растворяюсь в огромных бездонных, как ночь в преисподней, глазищах. — Слушай, ты кто такой, а?

Почему-то меня нисколько не пугали ни внушительные размеры существа, ни устрашающие огненные искорки, струящиеся из его глаз. Словно какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что опасности с его стороны все же нет, а своей интуиции я привыкла доверять безоговорочно.

— Хранитель я, — явно против воли сболтнул он, приняв обычный вид. — Твой, естественно.

— Как ангел, что ли? — изумленно вытаращилась я.

— Ага!

— Ой, не похож!

— А ты кого ждала со своим характером-то? — надулось существо. — Я вот от тебя, кстати, тоже не в восторге, а что делать? Против воли твоих предков не попрешь. Хотя я честно пытался. Так они навалились на меня всем генеалогическим древом, пригрозив отлучить от семьи.

Почему-то мне стало искренне жаль его.

— Похоже, они все-таки были правы, — уныло провозгласил призрак, озвучивая мои мысли. — Мы действительно стоим друг друга.

— Тогда давай познакомимся? — предлагаю я

— Ифрит, — послушно представляется существо. — Он же джинн. Имени не имею, поскольку являюсь всего лишь бестелесным духом. А имя своего последнего воплощения за давностью лет подзабыл, но тебе его искать не советую. Много с тех пор воды утекло.

— Почему так? — удивляюсь я.

— Не любят они меня, — Ифрит, тяжело вздыхая, бросает многозначительный взгляд наверх, где я вижу всего лишь потолок, но, чтоб не позориться, принимаю умный и понимающий вид. — Да и по делу, в общем-то…

Мой хранитель с удрученно-проказливым видом чешет затылок, отчего роскошный тюрбан немедленно съезжает набок, открывая мне одно длинное острое ухо, сверкающую красную лысину и… (о Святые боги, за что мне такое?!) крохотные витые полупрозрачные рожки янтарного цвета, мягко светящиеся в темноте.

Ахнув, я шарахаюсь прочь, снова врезаясь в стеллаж и чудом уворачиваясь от очередного горшка, который теперь свалился мне в руки. Не сводя с этого странного украшения головы взгляда, я с грохотом приземляюсь на пятую точку.

— Трусишка, — язвительно улыбается ифрит. — Я, правда, тоже долго не мог к этому привыкнуть, так что прощаю тебе твое удивление, — великодушно добавляет он, вальяжно развалившись на родительской книге заклинаний и поправляя на себе тюрбан.

— Не понимаю, — принимаюсь бормотать себе под нос. — Я теперь уже ни черта не понимаю…

— Да что тут такого? — пожимает обнаженными плечами он. — Ну, рожки, ну да… Шухер, милая!

Я настороженно уставилась на мгновенно притихшего болтуна: вроде тихо. Вроде… Я так настороженно вслушивалась в шуршащую тишину ночи, что невольно проворонила скрип ключа, медленно поворачивающегося в замочной скважине.

И на пороге чердака легкими тенями возникли фигуры моих родителей.

ГЛАВА 2

О покрытом мраком тайны прошлом и о подернутом дымкой неведомого будущем

Итак, представьте, перед вами — классическая немая сцена. Я — в глубоком шоке, мои родители — в полной прострации. Один мерзавец ифрит умело сохранял присутствие духа, наблюдая за нами с явным любопытством.

— Лекс?! — Первой в себя пришла мама. — Что ты здесь делаешь?!

— Вас жду, — по привычке брякнула я (ну не пришло мне в голову ничего умнее!).

— Тебе же запрещено здесь появляться! — хмурится отец.

— Почему это? — незамедлительно начинаю распаляться я, припомнив подслушанный разговор. — Почему вы не хотели, чтобы я знала правду о вас?

— Тебе не понять этого. Лекс, — устало ответила мама, — какой бы понимающей и рассудительной ты ни была — ты не нашего круга.

— Тогда мне нечего больше здесь делать, — с горечью бросаю я, кидаясь к окну.

— Стой, ты куда? — завопил мой джинн.

— Подальше от этого дома, — бурчу я, сползая по плющу.

— Но ведь ты не можешь просто так уйти! — шипит он мне на ухо.

— Может, поспорим? — воодушевляюсь я, спрыгивая на влажную от накрапывающего дождика траву, бегом направляясь к конюшне.

— Хрена тебе! Обрадовалась!

— Тогда закрой рот и не мешай мне!

— Но…

Мой кулак врезается в некое малиновое облачко, развеивая его по ветру.

— Туда тебе и дорога, — обиженно пищит ифрит, сливаясь с воздухом.

— Исчезни!!!

Я вцепилась в поводья коня, чувствуя, как душащая меня злость начинает отчаянно рваться наружу. И с облегчением предоставила ей выход, вскочив в седло и устремившись по дороге в сторону леса.

А вокруг меня уже бушевала страшная гроза. Безумец ветер, швыряясь колючими водяными искрами, с воем гонял по небу черные тучи и бросал мне в лицо проклятия. Яркие ветвистые молнии, разбивая сумрачный мир на крупные осколки, легкими прикосновениями выжигали траву в тех местах, куда ступали копыта моего коня. Деревья, словно живые, выскальзывали из сырой земли, бросаясь нам под ноги и что-то воинственно шепча до боли знакомыми голосами.

Я прижимаюсь к шее четвероногого друга, отчаянно борясь с искушением испугаться и спрятать глаза. Нельзя. Вперед и только вперед! И, как будто прочитав мои мысли, жеребец взял с места в карьер, рванув напрямик. Ледяные струи дождя больно хлещут по спине, заставляя еще ниже пригнуться к седлу и спрятать лицо. Блин, даже плащ не взяла… Нельзя так убегать из дома, ничего с собой не прихватив, да но… не каждый же день такое случается…

Мои размышления прерывает страшный грохот. Жеребец спотыкается, падая на колени, и я едва успеваю соскользнуть с седла и откатиться в сторону. Все, приехали. Чертыхнувшись, подползаю к коню, попутно озираясь по сторонам. Ага. Мы почти на месте. В паре шагов от меня в землю ударяет молния, и мы дружно отскакиваем в сторону, отчего становится заметно, что мой четвероногий друг сильно хромает. Ничего, малыш, потерпи, скоро будем дома… Я беру его под уздцы, ласково шепча нежные слова и потянув за собой по тропинке — не в моих привычках бросать друзей в беде, тем более, четвероногих. Особенно четвероногих.

Размокшая от дождя грязь противно хлюпает под ногами. Мерзость. Еще несколько минут я активно шлепаю по лужам и тяну за собой коня, пока лес не расступился перед нами, открывая ровную дорогу к небольшому замку. Я моментально воспрянула духом, благодаря чему добралась до него, как мне показалось, в считанные мгновения.

Подойдя к запертым воротам, я тихонько стучусь, но никто и не думает меня впускать. Это еще что за новости? Стучу громче. Не заметив никакой положительной реакции, не сдерживаюсь и с силой пинаю створки. Помогло. Ворота распахиваются вовнутрь, и я легко проскальзываю во двор, попадая прямиком в объятия пожилой женщины.

— Бабушка. — Радостно прячу перепачканное лицо в пышных складках ее плаща.

— Лекс, — улыбается она, ласково проводя рукой по моим мокрым волосам, — ну, признавайся, что ты опять натворила, маленькая негодница?

— Из дома сбежала, — честно отвечаю я.

— Опять? — иронично приподнимает бровь бабушка.

— Не опять, а снова, — поправляю ее, — вот только возвращаться туда больше не собираюсь! После того, что я увидела на чердаке…

Бабушка меняется в лице.

— Так ты все узнала, — тихо, словно про себя, комментирует она.

— Узнала, — поддакиваю несмело.

— Что ж, значит, время пришло…

— Для чего? — интересуюсь я.

Бабушка обняла меня за плечи:

— Пойдем домой. Это не минутный разговор.

За моей спиной раздается приглушенный стук копыт — жеребец, хромая, по привычке двинулся к конюшне, и у меня не было причин волноваться за него — о нем есть кому позаботиться. Так же, как и обо мне.

Мы вошли в замок под мягкий аккомпанемент звонкоголосых дождевых струй. Бабушка слегка подтолкнула меня к лестнице.

— Ступай переодеваться, — как-то отстраненно произнесла она, — а потом, если у тебя еще остались силы, зайди в мою комнату. Нам предстоит о многом поговорить…

Мне не нужно повторять дважды — я живо мчусь к себе в комнату, моментально моюсь и, переодевшись в любимую старую пижаму, отправляюсь в бабушкину комнату. В коридоре по детской привычке громко шаркаю и шлепаю тапками, чем довольно часто пугаю любителей прогуливаться по замку в поздний час.

Помнится, один такой забавный случай произошел с Максом, когда он приехал меня навестить и, поддавшись на ласковые уговоры гостеприимной хозяйки, остался ночевать. Вечером я, как всегда, отправилась к бабушке, чтобы пожелать ей спокойной ночи, а мой друг, услышав шарканья, явно принял меня за неприкаянную душу и пулей вылетел из своей комнаты, по уши завернутый в простыню, бледный, перепуганный и отчаянно голосящий. Я, в темноте налетев на Макса и по глупости приняв его за привидение, тоже завопила от страха что было сил. Прибежавшая на наши дикие завывания бабушка хохотала до колик в животе!

Весело хмыкнув, я прошлепала к двери, но, взявшись за ручку, почему-то резко посерьезнела. Неужели сейчас все станет ясным?.. Бесшумно проскользнув в комнату, вопросительно гляжу на бабушку, которая сидит в кресле-качалке напротив камина и задумчиво наблюдает за весело резвящимися язычками пламени.

— Присаживайся, милая, — кивает мне (волшебница?..).

Я послушно юркаю в любимое большое кресло и, свернувшись там клубком, настороженно смотрю на нее. Казалось, она что-то старательно обдумывает, собираясь с мыслями…

— Тебе правильно кажется.

От изумления подпрыгиваю на кресле.

— Ты что, читаешь мои мысли?! — воскликнула я.

— Это не так уж и трудно, — улыбается она, — у тебя все на лице написано.

Я хмурюсь и старательно придаю своей физиономии нейтральный вид, но бабушка успокаивающе качает головой. В ее глубоких глазах рассеивается дымка задумчивости, уступая место заботливой улыбке.

— Лучше расскажи мне, как получилось, что ты все узнала.

— Что — все? — настораживаюсь я.

— Не хитри, — грозит бабушка. — Рассказывай, а остальное я разъясню, как только разберусь в том, что ты уже успела подслушать.

— Значит, так, — охотно принимаюсь за рассказ, — началось все с того, что сегодня рано утром мама случайно засекла меня, когда я возвращалась с концерта… — Услышав это, бабушка неодобрительно хмурится и качает головой, а я, как ни в чем не бывало, продолжаю: — А днем папа явился выяснять отношения, но мне пришлось удрать от него через окно, чтобы успеть на встречу с Максом…

— И как он? — перебивает меня бабушка, оживившись.

— Ты бы его сейчас не узнала! — При воспоминании о недавней встрече я тоже оживляюсь.

— И что случилось с тем маленьким, вертким, босоногим мальчишкой, который воровал у меня сливы? — улыбается она.

— Он вырос! Мы с ним всегда были одного роста, теперь я ему до плеча еле достаю, — отвечаю с некоторой досадой, — и верткости в нем сильно поубавилось, и босоногости… — добавляю с грустью.

— Повзрослел, — кивает бабушка, — когда же и ты, наконец…

— Мечтать не вредно, — фыркаю я.

— В общем, он у нас теперь жених, — делает она вывод, едва заметно прищурившись.

— Угу, — киваю, не заостряя внимания на ее словах. Все вокруг считали нас идеальной парой, но только не мы с ним, и не я в частности. Для меня Макс всегда был и будет только лучшим другом, верным товарищем и старшим братом.

— Ладно, мы отошли от темы, — вспоминает бабушка.

— Да, так вот, — я принимаюсь рассказывать дальше, — вернувшись, я застала их в своей комнате: они сидели в засаде и, чтобы скоротать время, выясняли отношения. И… я, честно, не хотела подслушивать, это вышло случайно! А куда мне, по-твоему, было деваться с узкого карниза? К тому же я думала, что они скоро уйдут… А они все не уходили, так что пришлось, мне линять куда попало…

— На чердак? — уточняет строгая слушательница.

— Ну да, — пожимаю плечами, — он оказался ближе всего, потому как в лес мне топать не хотелось, в подвале прятаться — тоже, а появись я в других комнатах — не миновать скандала. Я и полезла на чердак… Подумать. Кто же знал, что там столько всего интересного хранится…

— И что же?

— Гусеницы сушеные всякие, — морщусь я, — пауки, здоровенные котлы, книга какая-то огромная…

— Ты ее листала? — хмурится бабушка.

— Нет, конечно! — с возмущенным видом нагло вру я. — Ее же черта с два откроешь!..

— А если честно? — На лице моей бабули — полнейшее спокойствие. Ну не умею я ее обманывать…

— Читала, — вздохнув, опускаю глаза, — и даже одно заклинание про хранителя разобрала…

— То-то я думаю, чего это он вертится у тебя за плечом, — подметила она, усмехнувшись. — Ифрит!

— Да? — Хранитель с кислым видом вынырнул из-за моего левого плеча.

— А ну, марш отсюда, — спокойно велит бабушка, и джинн моментально растворяется в воздухе, а она смотрит на меня: — Продолжай.

— Да там продолжать-то нечего, — отозвалась я. — На шум пришли родители, заявили, что я — не из их круга, вот я и удрала от них…

— Тяжелый случай, — качает она головой, — но я знала, что это однажды произойдет…

У меня на языке давно вертелось с десяток вопросов, однако я старательно молчала, зная, что бабушка сама все расскажет, как только придет время. И, похоже, оно пришло. Моя волшебница, приняв крайне серьезный вид, внимательно смотрит на меня и тихо спрашивает:

— Лекси, готова ли ты понять и принять все то, что я тебе сейчас расскажу?..

— А у меня есть выбор? — вздыхаю я.

— Пожалуй, что нет, — усмехнулась бабушка, — но все-таки постарайся отнестись к услышанному не как к сказке, а как к реальности.

— Лады, — киваю я, хмуро поглядывая на камин, а она рассказывает мне такую историю, от которой у меня буквально глаза на лоб полезли! И причины на это были!

Надо же — добрые волшебники, черные колдуны, ведьмы, оборотни, феи, демоны, духи, привидения и прочий мифический бред, о котором я в свое время прочла уйму книг, оказывается, мифическим как раз таки и не являлся! Более того, они не ушли в легенды, а продолжают жить и здравствовать! По словам бабули, наш мир кишмя ими кишит, а я так и вовсе должна была спотыкаться о них на каждом шагу, потому что сама жила в семье волшебников…

— Ты не знала об этом, потому что так было лучше для тебя, — невозмутимо рассказывала она, не обращая внимания на мой ошарашенный вид, — люди, в силу своей абсолютно немагической природы, довольно болезненно реагируют на проявление волшебства, даже если сталкиваются с ним ежедневно. Такова уж их сущность…

И чем невероятнее становился ее рассказ, тем сильнее я запутывалась, в конце концов, впав в ступор и практически не воспринимая тягучую речь волшебницы, плавно повествующей об обилии чудесного вокруг меня. Бабушка, наконец-то подметив это, явно решила, что подобное лечится подобным и, хитро прищурившись, спросила:

— Лекс, ты меня слышишь?

— А-а-а? — встрепенулась я, подняв на нее глаза и оттого, что увидела, окончательно выпала в осадок: передо мной сидела уже не скромная старушка в длинном стареньком халате и кружевном чепчике, а представительная дама в пышном серебристом платье, словно сотканном из лунных лучей. Седые волосы аккуратно собраны в высокую прическу, которую удерживал сияющий полумесяц, морщины на лице разгладились, словно бабушка за какие-то полчаса помолодела сразу лет на десять, а кожа, так же как и платье, излучала легкий серебристый свет. Передо мной сидела настоящая волшебница…

Я вне себя от изумления несколько мгновений тупо пялюсь на нее, незаметно щипая себя за руку, снова и снова убеждаясь в реальности происходящего, а потом тихо выдавливаю из себя:

— Кто же вы?..

— Волшебница Лунного света, — как сквозь сон слышу спокойный, величественный, властный голос той, кого я всегда знала, как свою любимую бабулю…

— А-а-а-а… так… как… — глупо начала заикаться я и прикусила язык, когда одежда на волшебнице начала неуловимо меняться, снова превращаясь в привычный халат и чепчик. И передо мной снова сидела моя бабушка.

— Гык… — только и нашла, что сказать я, кашлянув и стараясь придать своей физиономии менее изумленный вид, что, судя по всему, мне не особо хорошо удалось.

Бабушка мягко улыбается:

— Извини, не удержалась. Должна же я была на деле показать тебе то, что до этого втолковывала.

Легче мне от этого заявления не становится, и моя волшебница заботливо предложила мне кофе, от которого я, естественно, отказаться не смогла, за что и поплатилась. Потому как теперь пришлось своими глазами увидеть, как с помощью магии готовится кофе. Бабушка тихо щелкает пальцами, и перед моим носом в воздухе появляется дымящаяся чашка.

— Не обожгись, — слышу я предупреждение и осторожно дотрагиваюсь до блюдца. Надо же, не исчезает… Аккуратно беру чашку и, подув на кофе, делаю глоток.

— Блин, а?..

Я, немного придя в себя, внимательно смотрю на бабушку, чувствуя, что меня начинает распирать от любопытства.

— А что еще ты умеешь? — спрашиваю я вкрадчиво.

— А что конкретно тебя интересует? — копируя мои интонации, спрашивает она.

— Не знаю, — замялась я. — Я ведь, получается, теперь про тебя совсем ничего не знаю…

— Ты и про себя почти ничего не знаешь, — замечает бабушка, а я, забыв про кофе, настораживаюсь и внимательно смотрю на нее: — В каком смысле?..

— В прямом, — отвечает она и продолжает рассказ, а я, замерев от изумления, слушаю ее и, с трудом заставляю себя верить ей…

Мой отец — сильнейший маг, моя мама — могущественная ведьма. Давным-давно известный волшебник по имени Звездочет предсказал, что от их союза родится дитя магии, ребенок, чья невиданная сила будет способна изгнать затаившихся Древних богов во Внутренний мир. А родилась я — человек, без единого намека на волшебный дар.

— И вот уже двадцать циклов все члены Лиги светил бьются над этой загадкой и не могут понять, что же произошло, — негромко добавляет бабушка, замолчав.

Молчу и я, рассеянно прислушиваясь к затихающему треску поленьев. Мир вокруг меня застывает, утратив черты реальности, и на мгновение мне опять чудится, что все случившееся — это сон, а рассказ бабушки — плод моей больной фантазии. С каждой минутой я жду, что вот-вот проснусь и все вернется на свои места — я окажусь у себя дома, а ифрит, родительская книга, висящая в воздухе кружка кофе — в моем воображении…

Самое интересное, что в какой-то момент я действительно просыпаюсь, но, против ожидания, оказываюсь не дома, в постели, а в том самом, бабушкином кресле. Комнату заливают яркие потоки солнечного света, словно давая мне понять, что уже давно пора вставать.

Потянувшись, я сажусь, уронив на пол плед, которым, видимо, меня ночью заботливо укутала бабушка, и вот тут снова начинаются чудеса. Словно почувствовав, что я проснулась, кресло само двигается с места и едет к двери! Я, громко завизжав от неожиданности, с ногами забираюсь на этот «транспорт» даже боясь предположить, куда он меня доставит.

А кресло, спокойно миновав самостоятельно распахнувшуюся дверь, деловито поволокло меня в ванную. Можно подумать, дороги я туда не знаю и сама ни за что не доберусь! Однако все мои попытки спрыгнуть с кресла полностью провалились: стоило мне приготовиться к прыжку, как подлокотники мертвой хваткой вцеплялись в мои руки, а этот летающий пират поднялся почти под потолок. Так что пришлось угомониться и терпеливо ждать, пока он притащит меня в пункт назначения.

Собственно, в ванной оно тоже не собиралось оставлять меня в покое. Едва я почистила зубы и умылась, как кресло, даже не дождавшись, пока я вытрусь полотенцем, снова меня куда-то поволокло. Я громко вопила, неприлично ругалась, угрожала, но оно продолжало путь, не обращая на мои слова никакого внимания. Зато на мои возгласы обратила внимание бабушка.

— Лекс, не стоит так разоряться, — заметила она, когда кресло доставило меня в столовую, где бабушка терпеливо поджидала меня за накрытым столом. — Оно всего лишь выполняло мои указания.

Я бросаю на нее сердитый взгляд и бурчу:

— Можно подумать, сама я не в состоянии…

— Не дуйся, — улыбается бабушка, — просто я знаю, как долго ты любишь валяться в постели по утрам, а потом плескаться в ванной. Сегодня на это у нас просто нет времени.

— А в чем дело? — с набитым ртом осведомилась я, активно поглощая омлет с гренками.

— Сегодня же ты отправляешься к Звездочету и останешься у него в учениках, — спокойно отвечает она, подмигнув кофейнику, который проворно бросился подливать кофе в мою опустевшую кружку.

— Что?! — вытаращилась я, едва не подавившись недоеденным куском и громко закашлявшись.

— Что слышала. — Волшебница невозмутимо смотрит на меня, мелкими глотками потягивая свой любимый травяной чай (кофе она на дух не переносила и держала этот напиток на кухне исключительно ради меня).

Я дожевываю-таки свой несчастный омлет, судорожно сглатываю и грозно смотрю на бабушку.

— С ним я уже обо всем договорилась, — тем временем неторопливо продолжает она, — все документы готовы, твои вещи я уже собрала, и ты отправляешься сегодня же.

— Но… — пытаюсь возразить я.

— Никаких «но»! — безапелляционно заявляет она, а я в очередной раз едва не подавилась, с горя, глотнув горячий кофе, и, обжегшись, выплюнула его прямо на чистую скатерть.

Стол, совершив невероятный кульбит, проворно увернулся от результата моего гнева, каким-то чудом не уронив при этом ни одной тарелки, а на его место из кухни поспешила половая тряпка. Остудив обожженный язык, я с мрачным видом смотрю на бабушку.

— Лекси, — снова начинает говорить она, однако я возмущенно прерываю ее, замахав руками:

— Ни слова больше! Дай хоть поесть по-человечески!

— Ладно, — кивает бабушка, вставая и направляясь к выходу, — я жду тебя в библиотеке. Не задерживайся.

Не задерживайся! Нет, ну надо же, а?! Я нарочно медленно принимаюсь разжевывать бутерброд. С каких это пор моей жизнью стали распоряжаться все, кроме меня?! Там я, видите ли, не их круга и ни на что больше права не имею, тут почему-то тоже обязана куда-то топать непонятно зачем!.. Я начинаю яростно намазывать на кусок хлеба масло, раздумывая над тем, что же значили слова бабушки. А не тот ли это Звездочет, который чего-то там предсказал моим родителям?

— Тот, тот, — раздается откуда-то приглушенный голос ифрита.

— Тогда с какого перепуга я должна к нему ехать? — осведомилась я, оглядываясь в поисках своего нахального хранителя.

— Ну, твоей бабушке виднее, — возражает он, и не думая показываться мне на глаза, — и уже в который раз виднее, чем нам с тобой.

— Это мы еще посмотрим, — воинственно бурчу я, краем глаза замечая появившийся на краю стола странный кувшин: жестяной, низкий, приплюснутый, с длинным носиком и витой ручкой. Кувшин, где, судя, по звукам, и скрывался мой джинн.

Я рассеянно беру кувшин и начинаю с возрастающим интересом его разглядывать, то дергая за носик, то пытаясь открыть намертво приделанную крышку, чем вызываю бурю протеста со стороны ифрита.

— Поставь на место! — воет он, пока я бьюсь над крышкой. — Не трогай! Это же уникальный экземпляр! Второго такого нет нигде в мире! Брось, а то уронишь!!!

— Нет, подожди. — Мне было чертовски любопытно узнать, как эта штука работает и как там может помещаться джинн, поэтому я, оставив без внимания его вытье, азартно доламываю «уникальный экземпляр» и добиваюсь-таки своего — вырванная крышка отлетает в сторону, а из кувшина с воплем вырывается сноп красно-желтого пламени.

— Ну и сволочь же ты! — стонет мой хранитель, принимая свой обычный вид, и горестно разглядывает безнадежно испорченный кувшин, — Ты хоть знаешь, что держишь в руках?! Это же древняя лампа работы самого Элла Длиннорукого! Пятьсот первый цикл от времен правления Ария Великолепного!

— Ну и что? — наивно вопрошаю я.

— Невежда! — Возмущению моего джинна нет предела, а в его черных глазах светится искреннее презрение к моей никчемной персоне. — Да что ты в этом понимаешь?!

— Ничего, — пожимаю плечами я, вставая. — Кстати, а как этот уникальный экземпляр оказался у тебя?

— Не твое дело, — обиженно и, как мне показалось, несколько смущенно бурчит ифрит.

— Спер, — сразу же догадываюсь я, выходя из столовой и поднимаясь по лестнице.

— Спер?! — обижается он. — И ничего подобного! Я его просто одолжил! На время…

— Ну да, — хмыкнула я, — мой хранитель — злостный вор. Всю жизнь о таком мечтала.

— Зато меня ни разу не поймали, — не растерялся джинн. — Так что твое обвинение не основывается ни на чем, кроме догадок.

— Да ты сам только что все подтвердил! — рассмеялась я.

— Э-э-э… Да ну тебя. — Ифрит, загнанный в угол, расстраивается и демонстративно замолкает, а я, ухмыльнувшись, захожу в библиотеку, где меня поджидает бабушка.

Она сидит за большим столом («Венианское дерево, работа Кое Беззубого, пятый цикл правления Зета Восьмого!» — восторженно ухнул мой ифрит) и листает какую-то папку. Когда я зашла, бабушка предложила мне сесть напротив нее в старинное мягкое кресло («Ультрамариновое дерево с островов Либоре, работа Дика Бродячего, десятый цикл со времен свержения династии Гой, — спешит доложить мне джинн. — Бешеных денег стоит!»), затем подняла на меня глаза и попросила подождать пару минут. И пока она разбиралась с документами, я шепотом велела своему хранителю заткнуться и опознавать редкие экземпляры про себя. Ифрит надулся и, удрав от меня, полетел на экскурсию, бормоча себе под нос имена мастеров и циклы изготовления.

Наконец, волшебница, пробормотав что-то угрожающее по адресу какого-то негодяя, откладывает в сторону бумаги и снисходит до меня.

— Мы остановились на том, что ты меня собираешься куда-то послать, — любезно напоминаю я.

— Да, знаю, — кивает она. — Всю прошлую ночь я не сомкнула глаз и кое-что поняла. Раз ты смогла самостоятельно, без посторонней помощи призвать своего хранителя, значит, кое-какие способности в тебе все же дремлют, просто надо суметь их распознать и разбудить. И для этого тебе нужно отправится к Звездочету — он, конечно, нелюдим и мрачноват, но сумеет научить колдовать даже камни.

— А ты? — с надеждой спрашиваю я.

— Нет, солнце мое, у меня нет права учить магии, — грустно улыбается бабушка. — Это не так-то просто заслужить.

— Но почему именно к нему? — продолжаю настырно допытываться я, заподозрив, что бабуля от меня что-то скрывает.

— Гм… — Волшебница замялась, не зная, говорить мне или нет, когда в разговор нахально встревает джинн.

— Потому что он сделает из тебя приличную ведьму, — насмешливо замечает хранитель. — Строгая дисциплина, максимум зубрежки, минимум свободного времени, куча книг и никаких конных прогулок.

— Что?! — взвилась я. — Не поеду!!!

— Не слушай его, — вмешивается бабушка. — Прогулки тебе никто запрещать не будет, но в остальном твой хранитель прав: он-то точно сумеет вдолбить в тебя хоть какие-то знания. А, кроме того, в конце учебы Звездочет по традиции составляет на ученика Карту жизни с подробным разбором прошлого, предсказанием будущего и описанием силы и способностей. Может, хоть это несколько прояснит твою дальнейшую судьбу.

— Сидеть в каменной клетке… — уныло бормочу себе под нос, — зубрить всякую гадость…

— Нет, не совсем так. Точнее, совсем не так. Учиться терпению и трудолюбию, набираться знаний, которые помогут тебе в дальнейшем, — наставительно предрекает волшебница. — Поверь, все не так уж плохо, и нечего делать из этого трагедию всей жизни.

Я обреченно смотрю на бабушку и читаю в ее строгих синих глазах свой приговор. Все, кончилась моя свободная жизнь веселой вольной птички. Пора взрослеть.

— Чего делать-то надо? — уныло спрашиваю я.

— Во-первых, доехать, — принимается объяснять она и взмахом руки разворачивает передо мной большую карту. — Замок Звездочета находится к северу от нас, у подножия Облачных гор.

— Далековато! — дружно присвистнули мы с ифритом.

— Ничего, доберетесь, — успокаивает нас бабушка, — пара недель — и вы на месте. Путь до гор проходит через шесть городов и восемь небольших деревень (на карте точками зажглись населенные пункты), так что ночевать под открытым небом тебе не придется, а денег на дорогу я тебе дам. Далее. Оповещающее письмо Звездочету я уже отправила, так что он будет тебя ждать. Как приедешь, покажешь ему эту бумагу, — на мои колени опускается серебристый лист, исписанный черными чернилами и скрепленный той самой печатью, которую я видела на родительской книге заклинаний. — А потом начнется самое сложное — экзамен.

— Какой еще экзамен? — пугаюсь я.

— Проверочный, — хладнокровно поясняет бабушка. — Звездочет прогонит тебя по всем нужным ему предметам. Иначе как он поймет, сгодишься ты в ученики или нет?

Тут уж я окончательно приуныла, совсем некстати припомнив свои многочисленные прогулы, сорванные уроки и скандалы с преподавателями. Угу. Кажется, я попадаю…

— Это будет весело, — с ухмылкой замечает джинн, никак не отреагировав на мой убийственный взгляд.

— Надеюсь, ты не посрамишь мое имя, — строго добавляет волшебница. — Я приложила много сил, дабы уговорить Звездочета принять тебя, так что изволь потрудиться. У тебя будет две недели на подготовку. Пожалуй, с собой в дорогу я дам тебе несколько книг.

Она прошлась вдоль шкафов, что-то бормоча себе под нос и вынимая оттуда книги, которые сами собой аккуратной стопкой складывались на столе. С каждой книгой я кисла все больше и больше, и когда после десятой бабушка повернулась ко мне, заметив, что этого «пока» хватит, я перевела дух. Не подумайте, я любила читать, но только с одним условием — книга должна меня интересовать, а ни «Грамматика древнеарийского языка», ни тем более «История развития древологии» к этому ну никак не относились…

— Я постараюсь тебя навещать, — заметив мое состояние, смягчается волшебница, — хоть Звездочет это и не приветствует. И с твоими родителями поговорю…

— Нет! — встрепенулась я. — Не надо!

— Неужели ты так никогда и не сможешь простить их? — тихо спрашивает она, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Не знаю! — мрачно отрезала я. — То, что они от меня все скрывали — это я понять могу. Меня взбесило совсем другое — то, что они отказались принять меня, человека, в своей треклятый круг.

— Это пройдет, — попыталась успокоить меня бабушка.

— У них — может быть, у меня — не знаю, — покачала головой я.

— Время рассудит, — подытоживает джинн, спикировав на мое плечо.

— Действительно, — кивает она. — Бери книги и пошли вниз.

Пока мы спускались по лестнице, я прощальным взглядом окидывала каждую дверь, каждый темный закоулок, каждую картину, каждый подсвечник, молча прощаясь с родным замком на неопределенный срок. Кстати, а почему неопределенный?

— Бабушка, а, сколько мне предстоит там прожить? — тихо спрашиваю я.

— Если не будешь увиливать от учебы, то полтора цикла, — прямо отвечает она.

Сколько?! Полтора цикла?! С ума сойти!

— Это только для получения степени ученика чародея, — добавляет волшебница, — а если ты захочешь пойти выше и получить магическую степень, то и больше.

— Что за степени? — не упустила случая полюбопытствовать я.

— О, их много, так что давай не будем в это углубляться, — отмахнулась она. — Ты для начала хотя бы звание ученика защити, а там посмотрим.

— Не поняла?! Меня что, считают непроходимой тупицей, не способной даже на такую мелочь, как получение первой ученой степени?!

Я была возмущена до глубины души! Не надейтесь! И не дождетесь! Из кожи вон вылезу, но поступлю к Звездочету и непременно получу Карту жизни!

— Ишь ты, чего захотела! — ухмыляется джинн. — Думаешь, это так же просто, как залезть на Дуб-прародитель? Не выйдет, милая, потому что шевелить мозгами всегда труднее, чем мышцами.

— Посмотрим, — бурчу я.

— Посмотрим, — спокойно отзывается мой хранитель.

Мы выходим во двор, где меня уже поджидает, переминаясь с ноги на ногу, мой верный Ветер. Теперь-то я знаю, каким образом бабушка за одну ночь вылечила его… Пока я обхожу коня со всех сторон, проверяя надежность ремней и креплений, мимоходом шаря по походным сумкам, бабушка привязывает к седлу сверток с книгами, после чего вручает мне еще один конверт.

— Спрячь это подальше и при въезде на постоялый двор показывай письмо управляющему, — наставляет она. — Это право на бесплатный ночлег, ужин и завтрак. На постоялых дворах подолгу не задерживайся. Молодой симпатичной девушке опасно путешествовать одной.

— Но я смогу за себя постоять! — возмущаюсь я.

— Ага, сможешь, если это будет один-два бандита, а если шайка? — резонно замечает бабушка. — Поэтому много денег я тебе тоже не дам, только необходимую сумму. И вот еще что — никаких ночных путешествий!

— Постарайся добираться до ночлега к восходу Двойной луны. И никаких безумных поступков, слышишь?

— Слышу, — бодро отвечаю я: несмотря на удручающее обстоятельство, поджидающее меня в конце пути, две недели самостоятельной вольной жизни и путешествий будоражили душу, пробуждая тихо дремавший доныне дух нездорового авантюризма.

— Ифрит, — обращается она к хранителю, — я очень надеюсь, что ты присмотришь за ней как следует!

— Будет сделано! — докладывает джинн, на всякий случай строго посмотрев на меня.

— Ну, в путь, — бабушка крепко обнимает меня на прощание, — и да благословят тебя светлые звезды…

Что-то вздрагивает и сжимается у меня в груди при мысли о том, что я нескоро увижу ее родное светлое лицо. И только сейчас до меня доходит то, что возврата в прежнюю жизнь уже нет. Больше не будет ночных побегов из окна, теплых встреч с городскими друзьями на концертах и полуночных ярмарках, долгих прогулок по лесу и легкой бесшабашной жизни под крылышком у родителей… Мне придется самой заботиться о себе и самой отвечать за себя. Как нескоро я теперь увижусь со всеми и… с Максом. А вдруг он приедет на каникулы, а меня здесь уже нет?..

— Я обязательно все ему расскажу, — тихо вмешивается в поток моих мыслей бабушка, — Не волнуйся.

— Да, пожалуйся, — прошу я, еще раз обнимая ее и взбираясь в седло, — до встречи.

— До встречи, моя милая, — прощается она, мимолетно смахивая прозрачную слезинку.

Ветер, словно почувствовав свободу, резво устремляется по дороге, указанной бабушкой. Но на холме я останавливаю его, чтобы еще раз взглянуть на старинный, увитый плющом замок, спрятанный в самом сердце леса, и маленькую светлую фигурку, замершую на поляне с поднятой в жесте прощания рукой. Пока, бабуля, обещаюсь не опозорить тебя и вытрясти из Звездочета титул ученика. Так что не переживай!

— Ифрит, ты запомнил дорогу?

— Разумеется, — каким-то чересчур серьезным голосом отвечает он, и тихо добавляет: — Я еще никогда так далеко не уходил от родового поместья… Не думал, что это будет так тяжело…

— Не переживай, — пытаюсь утешить его я. — Ведь я с тобой!

— Вот это меня больше всего и беспокоит, — с сарказмом замечает джинн.

ГЛАВА 3

Беспокойная ночь

— Лекс, не выпендривайся, ешь, — увещевал меня ифрит, пока я с явным отвращением ковыряла вилкой остывшие котлеты.

Я кинула на него мрачный взгляд, попробовала пожевать один маленький кусочек, но тотчас же тихонько выплюнула его, так и не проглотив.

— Фу, какая гадость! — сморщилась я, отодвигая тарелку.

— Чтоб тебя черти съели, избалованная девчонка, — пробормотал раздосадованный хранитель. — Ну что тебя здесь не устраивает, а?

— Мясо, — бурчу я, — я ненавижу мясо!

— Нет, вы только посмотрите на нее! — простонал он. — Мясо она ненавидит, видите ли! Ну а раз нету здесь ничего другого, так что, ты с голоду пухнуть будешь, да?

— Буду! — гордо вздернула подбородок я. — Буду, только убери от меня это ужасное мясо!

— А ну ешь, я сказал! — потеряв последнее терпение, рявкнул джинн, грохнув кулаком по столу так, что вся стоящая на нем посуда с жалобным звоном посыпалась на пол.

Сидящий за соседними столиками народ дружно изменился в лице и вытаращился на меня. Ну да, для них-то посуда вдруг сама по себе подпрыгнула в воздухе… Я сладко улыбнулась уставившимся на меня вытянутым физиономиям и сквозь зубы прошипела притихшему ифриту:

— Угомонись-ка, солнце мое. Разошелся тут. Лучше пойди и поищи что-нибудь путное поесть.

— Что, например? — угрюмо поинтересовался он.

— Все, что найдешь, но только не животного происхождения.

— Слушаюсь, — уныло возвестил хранитель, испарившись, а я, вытянув ноги, принялась с рассеянным видом таращиться куда-то в сторону.

За десять дней пути я уже успела всякого насмотреться, в том числе и на завсегдатаев постоялых дворов подобного типа, которые (в смысле, люди) являли собой некую серую безликую массу, деловито снующую по делам и выклянчивающую у управляющих скидку на ночлег или обед. Хотя и среди них встречались весьма примечательные личности, за которыми я наблюдала с любопытством. Все-таки почти всю свою сознательную жизнь я провела в окрестностях родового поместья, и чужие нравы и обычаи были для меня в диковинку. Например, молча есть. Собьется в кучу, большое семейство и поглощает себе ужин, и даже приятного аппетита друг другу не пожелают. Мы вот за едой всегда что-нибудь обсуждали…

Мои размышления прервал чей-то гневный вопль:

— Где мой рис?!

Я усмехнулась: джинн взялся за дело. Бедняга, я его за эти дни совсем загоняла. Но кто же виноват, что по бабушкиному письму мне выдавали исключительно дежурное блюдо, в которое непременно входило что-нибудь мясное? Мясо я тихонько выкидывала, а хранителя посылала за чем-нибудь другим. Он ворчал, рычал, вопил, но я ничего не могла с собой поделать. С детства ненавижу мясо. Я выросла в лесу, среди зверюшек и птичек, и просто не могла себе представить, как таких чудесных милых созданий можно поедать! Для меня это было сродни людоедству. А самый сильный шок в связи с этим пережила тогда, когда однажды папа взял меня на охоту. Кода я увидела несчастного загнанного олененка, окруженного злобными собаками, у меня случилась сильнейшая истерика и я рыдала до тех пор, пока зверюшку не отпустили в лес, а папа клятвенно не пообещал мне, что не только сам перестанет охотиться, но и другим запретит.

— Держи, чудовище. — Ифрит, воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что за нами никто не наблюдает, опустил на стол поднос, на котором стояла чашка с дымящимся рисом и тарелка салата.

— Спасибо, ты настоящий друг, — с чувством поблагодарила я, принимаясь за еду.

— Да ладно, чего уж там, — буркнул он, как-то странно наблюдая за тем, как я активно поглощаю еду, и добавил: — Подкормить бы тебя надо, а то совсем в дороге отощала.

Я едва не поперхнулась салатом, прыснув:

— Кто?! Я?! Да я всю жизнь такой была!

— Родителей твоих пороть надо! — авторитетно заявил хранитель, неодобрительно качая головой. — Заморили ребенка голодом!

Меня начал разбирать смех. Фыркнув пару раз, я низко склонилась над тарелками, чтобы не обижать заботливого джинна, а он продолжал ворчать себе под нос все время, пока я заканчивала ужинать.

— Кстати, Лекс, — вдруг перешел на серьезный тон ифрит, — ты не находишь, что вон тот тип за противоположным столиком за тобой наблюдает?

— Гм? — удивилась я, замерев с поднятой кружкой. — Кто?

— Во-о-он в том темном углу, — показал мой хранитель на какого-то странного человека, который сидел в дальнем углу зала. — Да нет в том, в правом. И не надо так таращиться на него! Хочешь, чтобы он обо всем догадался?

Я поспешно приняла ничем не заинтересованный вид и рассеянно осмотрелась по сторонам. Точно. Наблюдает. Физиономию разглядеть, как ни пыталась, не смогла, зато почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Собственно место, откуда на меня так настырно пялились, было полностью скрыто тенью, так что не видно было даже столика.

Я задумчиво отпила кофе. Бабушка, что ли, решила меня подстраховать и послала какого-нибудь слугу? Да нет, зачем ей это? Ладно бы один день проследить, но все остальные?.. Это просто глупо, а моя бабуля была женщиной мудрой. Тогда кто? Я терялась в догадках.

— Странный товарищ, — заметил джинн, — готов побиться об заклад, что я его уже где-то встречал.

Я едва не поперхнулась. Вспомнила! Два последних дня меня повсюду преследовали глюки — мне казалось, что за нами кто-то едет, а позавчера один довольно странный тип зашел на постоялый двор следом за мной. Я еще внимание на него обратила, потому как он очень выделялся из толпы: на постоялых дворах собирался народ простой, открытый, а этот, едва успел зайти, так сразу прошмыгнул за такой вот темный столик, даже не снимая шляпы и не опуская воротника длинного черного плаща.

— Как думаешь, это не бабушкины проделки? — осведомилась я у своего хранителя.

— Вряд ли, — хмыкнул он, — я же с тобой, а мне она доверяет. Нет, что-то тут нечисто…

— Ладно, ну его, — встала из-за стола я, — утро вечера мудренее. Не знаю, как ты, а я хочу спать.

— А я бы на твоем месте поступил по-другому, — с осуждением заметил ифрит.

— Вот и поступай, — посоветовала я. — А мне сейчас катастрофически нужен отдых.

Я демонстративно зевнула и, обогнув столик, не спеша, отправилась наверх, чувствуя, как таинственный взгляд буквально буравит мой затылок. Хранитель, пробормотав что-то про разведку боем, заявил, чтобы я двигала спать, а он пока побудет здесь и покараулит того типа.

Поднимаясь, я пожелала спокойной ночи «случайно» оказавшемуся в этот момент на лестнице хозяину постоялого двора и, увильнув от разговора, насколько мне понравился ужин, поспешила в свою комнату.

На постоялых дворах все комнаты были стандартными. Кровать, столик, кресло, шкаф, ковер и две двери, кроме входной, — одна в ванную комнату, вторая на балкон. Зайдя к себе, я первым делом настежь распахнула окно, впустив в душную спальню прохладный сумрак южной ночи, а потом занялась сумками. Любимое занятие по вечерам, угу. Мой ифрит, отвечавший за сохранность имущества, имел отвратительную привычку с утра пораньше, с восходом Светлой звезды, начинать лазить по сумкам в поисках возможной пропажи, а приводить все в порядок после него было сущим наказанием, не говоря уже о том, что он совершенно не давал мне спать.

Время было еще не позднее, так что я решила в очередной раз разложить все по местам, а, разбирая, обнаружила, что у меня уже нет ни одной чистой вещи. Зашибись. Ну да, десять дней в дороге по пыли и грязи сделали свое черное дело. Наверно, завтра придется немного притормозить и сделать привал, если, конечно, одежда не успеет высохнуть за эту ночь. Додумав, я решительно засучила рукава и пошла устраивать генеральную стирку, от которой меня отвлек появившийся хранитель.

— Ты чего тут затеяла на ночь глядя? — полюбопытствовал он.

— Стирку, как видишь, — отозвалась я, кинув ему только что прополосканную рубаху. — Развесь на балконе, будь добр.

Ифрит одобрительно покивал и, покряхтывая, подхватил таз с чистой одеждой, утащив его на балкон. С его помощью я закончила все дела раньше, чем предполагала, и, приняв ванну, надела единственное чистое, что у меня осталось, — голубую пижаму с розовыми мишками. Правда, спать, как это ни странно, совсем расхотелось, читать бабушкину нудистику — тоже не было совершенно никакого желания, и я, натянув тапки (которые, к слову, имели вид милых пушистых котят с длинными хвостиками), отправилась на улицу немного подышать свежим воздухом, а джинн, так и не уговорив меня остаться в комнате, вздыхая, увязался следом.

Пока мы спускались по лестнице, хранитель тихо ныл, однако, заслышав доносящиеся из главного зала приглушенные голоса, вынужден был немедленно заткнуться.

— Один голос — это тот самый, — внимательно прислушавшись, проинформировал он.

— Который за мной следил? — встрепенулась я, осторожно заглядывая в обеденный зал.

— Угу. Сидят.

В комнате царил полумрак, однако в том же углу я ясно различила три темных силуэта, которые, склонясь друг к другу, о чем-то усиленно шушукались, видимо, замышляли какую-нибудь гадость. Я, подгоняемая любопытством, присела на корточки и, растворившись в тени, поползла к заговорщикам.

— Лекс, ты чего задумала? — забеспокоился хранитель. — Ты же обещала бабушке не делать глупостей!

— Я еще и не начинала, — усмехнулась я, притаившись под соседним от троицы столиком.

Да, чуть не забыла. Для тех, кто ищет несоответствия в моем рассказе, поясню — мы с джинном переговаривались мысленно, так что могли спокойно общаться безо всяких опасений, что нас услышат и засекут. Мне, правда, приходилось внимательно следить за собой, чтобы в некоторых случаях банально не разораться, но это уже так, лирика.

Итак, удобно устроившись под столом, я принялась старательно прислушиваться к разговору, но так ничего и не разобрала по двум простым причинам: во-первых, заговорщики беседовали очень уж тихо, а во-вторых, дико переживающий за меня ифрит без передышки тараторил, упрашивая меня вернуться в номер.

— А если они тебя поймают, что ты будешь делать? — настырно ныл он, и я, отчаявшись заставить его замолчать, велела ему подлететь поближе и подслушать.

— Иначе, — добавила угрожающе, — мы будем сидеть здесь до тех пор, пока я не разберусь, в чем дело, или пока они не уйдут.

— Лекс, ты больная, — любезно сообщил мне хранитель, но на разведку полетел.

Я насмешливо хмыкнула про себя. Ну и больная, ну и что с того? Зато так жить легче, потому что мир проще кажется. На меньшем заостряешь внимание и не распыляешься по мелочам. Да и вообще — ни стыда, ни совести — жить легко и приятно. Мои размышления прервал шепот вернувшегося разведчика поневоле.

— Все, можем сваливать, — доложил он, — мы им не нужны. Точнее, им не мы нужны.

— А кто тогда? — удивилась я.

— Какой-то таинственный «он», — пожал плечами джинн; в подробности ифрит, как всегда, не вник.

— А зачем тогда один из них на меня пялился весь вечер? — не успокаивалась я.

— Должно быть, любовь с первого взгляда посетила, — ухмыльнулся хранитель. — Или ты просто сидела напротив, а все время смотреть в собственную тарелку ему неинтересно.

— Угу, конечно, — фыркнула я, но поверила.

В смысле, поняла, что ко мне у банды заговорщиков не было никаких претензий. А раз нет — так и мне здесь больше делать нечего, здраво рассудила я и ползком попятилась назад, на всякий случай, не спуская взгляда со стола. Почему-то эта шайка не внушала доверия, и, как выяснилось позже, интуиция меня и на этот раз не подвела.

Дверь я кое-как нащупала спиной. Чуть слышно скрипнула дверная ручка под нажимом ифрита, и, все так же пятясь, я выбралась в коридор, где не без удовольствия выпрямилась и попрыгала, разминая затекшие от долгого сидения ноги.

— Чего стоишь? — опять заторопил меня джинн, — Двигай в комнату, пока не засекли.

— Уже пошла, не ворчи, — пробурчала я и на всякий случай еще раз заглянула в зал. Убедившись, что троица в полном составе сидит за тем же столом, я прикрыла дверь и осторожно попятилась назад, с подозрением оглядываясь по сторонам.

— Что-то не нравится мне все это, — бормотал меж тем мой зануда, — попадем мы из-за тебя в историю, ой, попадем! Это ясно, как день…

— Угомонись, — посоветовала я, — по-моему, так ты просто параноик.

— Вот увидишь, я окажусь прав, — зловеще предрек он, и, прежде чем я успела придумать достойный ответ, на меня что-то налетело сзади. Или я на что-то наткнулась… не суть важно.

Так вот. Получив довольно ощутимый толчок в спину, я возмущенно ойкнула, от неожиданности подпрыгнув на месте, и услышала такой же звук сзади. Резко оборачиваюсь и немею от того, что вижу: надо мной высится нечто, завернутое в грязно-серый плащ. С дико помятой, красной, морщинистой физиономии на меня вытаращились вылезшие из орбит белые глаза и оскалились измазанные кровью клыки…

Немею я, правда, лишь на мгновение, после чего вспоминаю, что кроме меня в гостинице есть еще люди, и начинаю громко верещать, как сирена при пожаре. Для тех, кто не знает, сообщу, что голос у меня невероятно громкий и сильный, и в гневе (или от испуга) я могла вопить так, что с потолка начинала осыпаться штукатурка. Серьезно!

Странное существо, чертыхнувшись, подскочило ко мне, сгребло в охапку, зажало ладонью рот и куда-то поволокло, тихо шипя, причем довольно приятным голосом:

— Ну чего ты орешь?! Весь народ перебудишь! А-а-а! Черт возьми!

Это я исхитрилась лягнуть его куда-то в район колена, и существо, скорчившись, выронило меня. Я же брякнулась на пол и, вскочив на ноги, собралась резво задать стрекача, но не тут-то было! Видимо, пока я извивалась и пыталась выбраться, то каким-то образом умудрилась запутаться в его плаще, поэтому, не сделав и пары шагов, снова растянулась на полу.

Нет, не подумайте, что после этого я просто сдалась! Как бы не так! Я, сев на пол, изо всех сил дернула плащ на себя, и с душераздирающим треском (ткань оказалась не очень прочной) тот слетел с фигуры, накрыв меня с головой. И пока я, шипя, из-под него выбиралась, невидимое существо воспользовалось ситуацией, чтобы снова сгрести меня в охапку и куда-то потащить. Я, конечно, и лягалась, и извивалась, и вопила, как сигнальная сирена, но результат от этого был нулевой!

По скрипу ступеней я догадалась, что меня тащат по лестнице и на всякий случай, заголосила еще громче. А вдруг кто проснется и поможет попавшей в беду симпатичной девушке!.. И где, спрашивается, этот ифрит, когда он так нужен? Тоже мне, хранитель выискался! Не успела я о нем подумать, как где-то рядом хлопнула дверь, а меня опустили (довольно грубо, но опустили) на что-то мягкое, в чем я на ощупь опознала кровать. А потом по глазам с непривычки ударил яркий свет и тот же голос хмуро произнес:

— Сама прекратишь верещать или тебе помочь?

Надо сказать, что от неожиданности (в кровати я уже успела, опознать свою) я все-таки соизволила заткнуться и, открыв слезящиеся глаза, узрела перед собой чью-то смуглую физиономию с взъерошенными темными волосами и мрачно горящими серыми глазами. А чуть пониже физиономии, на шее неизвестного типа, обнаружилась та страшная рожица с клыками, которая оказалась всего лишь маской. Некоторое время мы молча таращились друг на друга, после чего дружно открыли рты и так же дружно их закрыли, заслышав на лестнице топот многочисленных ног, который стремительно приближался.

Реакцию на этот топот мы выдали абсолютно противоположную. Если я обрадовалась, что этого нахала поймают (а теперь мне стало понятно, чьи поиски обсуждались той черной троицей), то неизвестный как-то резко помрачнел, задумался, а потом сделал совершенно неприличную, на мой взгляд, вещь: задув свечи, сдернул с кровати одеяло, накинул его на меня, а сам нырнул следом.

— Э-э-эй! — возмущенно завопила я, от души пиная все, до чего дотягивалась. — Что вы себе позволяете, молодой человек?! Это моя постель, и вам здесь не место!

Из-под одеяла сверкнула острая сталь холодных глаз, и я невольно поежилась, словно меня окатили ледяной водой. Из соседних комнат донесся странный шум и возмущенные вопли, что и вывело меня из некого оцепенения, в которое я была погружена этим странным взглядом.

— Обыск, — пробормотала я. — Чего они ищут? Тебя?

— Меня, — буркнул охамевший незнакомец, чертыхнувшись и прижав к матрасу мои пинающиеся ступни. — Но если они меня найдут, то и тебе тоже достанется.

— За что? — возмущенно вытаращилась я.

— За помощь мне, — ухмыльнулся наглец.

— Но я не собираюсь тебе помогать! — отрезала я.

— А у тебя нет другого выхода, — спокойно ответил он. — Или вместе выберемся, или вместе погорим. А виновата будешь ты.

— Я?! — Моему праведному возмущению просто не было предела! — Это почему это?!

— А кто полчаса кряду завывал в коридоре? — иронично приподнял бровь парень (честное слово, я бы его с удовольствием лягнула, но сила была не на моей стороне, увы и ах). — Неужели я?

— Да ты бы еще не так заголосил, если бы посмотрел на себя со стороны! — защищалась я. — В следующий раз не будешь подкрадываться из-за угла, и пугать приличных людей!

— Приличные люди в это время уже давно спят, а не разгуливают по всему постоялому двору в такой безумной пижаме! — не растерялся он.

— Нормальная у меня пижама!

— Ага, конечно, нормальная, но для маленького ребенка, — насмешливо заметил нахал.

Я покраснела от негодования, но ответить не успела: в дверь моей комнаты тихонько поскреблись.

— Ложись! — Беглец снова нырнул под одеяло, утащив за собой и свой кошмарный плащ.

Я поспешно улеглась, очень натурально притворяясь спящей, когда тишину нарушил громкий стук и громовой голос:

— Именем Януса, открывайте!

— Добрались, двуликие, — донеслось из-под одеяла. — Слышь… э-э-э… Тебя как зовут?

— Лекс, — немного растерянно ответила я (вот ворвутся они сейчас и что дальше?..).

— А меня Вэл. Не дрейфь, Лекс, — Он, высунувшись, внимательно посмотрел на меня, — Главное — не показывай им своего страха, поняла?

— Угу, — хмуро киваю в ответ, думая о другом.

Вэл снова испарился под одеялом, а я, немного повозившись, «сонно» поинтересовалась:

— Что-то случилось?! Пожар?!

— Никак нет, дей-ли, — почтительно ответили из-за двери, — но здесь объявился опасный жулик, которого нам велено захватить любой ценой. Не могли бы вы открыть нам дверь, чтобы мы могли произвести обыск?

— Э-э-э-э… Не могла бы, простите, — придав своему голосу очаровательное смущение, пролепетала я. — Дело в том, что я… гм… не одета…

Из-под одеяла донесся сдавленный смех, а я, воспользовавшись положением, сильно пнула «опасного жулика». За дверью тем временем отчаянно зашушукались, после чего тот же голос еще более почтительно произнес:

— И все-таки, с вашего разрешения, мы зайдем.

Они бы все равно вошли, так или иначе. Пусть уж лучше так, хоть шума меньше будет… В ход пошел запасной ключ, и через полминуты три фигуры в черном уже активно копошились в моей комнате, что-то обсуждая. Все это время я сидела, с видом смертельно оскорбленной королевы, по уши, завернувшись в одеяло, и смотрела на них гневно-обиженным взором. Естественно, ничего не найдя (вообще ничего — ни преступника, ни ценностей) они, сладко улыбаясь, приблизились ко мне.

— Дей-ли, мы просим прощения, — вкрадчиво заговорил главный, — но в этой комнате осталось еще одно необследованное место…

У меня от такого цинизма все внутри передернуло, а Вэл под одеялом напрягся, как дикий зверь, готовящийся к прыжку. Я на мгновение замерла, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться, когда мой взгляд упал на столик, где лежали все походные бумаги. Ну конечно же!..

— Послушайте-ка, вы, — ледяным голосом обратилась я к главарю. — Да, да, вы, и не делайте такое изумленное лицо. Вы хоть знаете, с кем сейчас разговариваете?

— С принцессой Южной, по меньшей мере? — насмешливо поинтересовался он, а остальные двое неприлично захохотали.

— Вам бы еще повезло, если бы только с принцессой, — нахмурилась я. — Видите, на столике лежат бумаги? Возьмите их и посмотрите, не найдется ли там что-нибудь знакомое. Читать, надеюсь, вы умеете.

— Соплячка! — аж побагровел главарь, схватив бумаги с явным намерением их разорвать, когда его прихвостень выхватил из стопки одну, с серебристо-лунным отливом и яркой колдовской печатью.

Надо было видеть, какой испуг появился тогда на их самоуверенных лицах! Мерзавцы все, как один, дружно побледнели, поспешили принести мне свои глубочайшие извинения, вернули бумаги и убрались восвояси, со скрипом закрыв за собой дверь.

Спасибо, бабушка! Я выбралась из кровати и, подобрав все бумаги, бережно спрятала их в сумку, после чего начала собирать остальные вещи. Тем временем и опасный жулик, раскрасневшийся от жары, тоже вылез на свет божий, с облегчением переводя дух. Я повернулась и в упор посмотрела на него.

— Ну? — поинтересовалась я.

— Чего «ну»? — не понял он.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу, — широко улыбнулся нахал. — Прощай! И искренне надеюсь, что мы с тобой больше никогда не встретимся. Ни в этой жизни, ни в последующих.

— И это вместо благодарности?! — возмутилась я.

— О какой благодарности может идти речь, когда из-за тебя и начался весь этот бардак? — ухмыляясь, возразил Вэл. — Не-е-ет, милая, это ты еще мне спасибо скажи за то, что подал тебе такую прекрасную идею загладить свою вину передо мной! И не забудь, что я не бросил тебя в коридоре, а, в ущерб себе, доставил в твою же комнату. Знаешь, что было бы, поймай они тебя? Нет, лучше тебе этого не знать, — подвел он итог своим нравоучениям, самодовольно улыбаясь.

От такой наглости я просто потеряла дар речи! А эта сволочь меж тем, совершенно не обращая на меня внимания, снова завернулась в свой серый плащ, напялила маску и отправилась на балкон, явно собираясь спуститься вниз по моему же, простите, белью! Нет, я этого так оставлять не собиралась и, издав боевой клич древнего человека, вышедшего на тропу войны, сломя голову ринулась следом.

Но. Было одно «но». В пылу погони я совершенно забыла о тапках, благоразумно оставленных у дверей столовой (чтобы не шуршали в разведке), так что до конюшни мне пришлось бежать босиком по острой гальке. Ладно. Где наша не пропадала. Мы люди тренированные! Скрипя зубами и подпрыгивая, я добежала до угла, притормозила, но, заслышав, издали жалобное ржание лошадей, припустила на всех парах. Но все равно опоздала. Потому что когда я подбежала, конюшня была уже почти пуста, и никого там не обнаружилось, кроме какой-то жалкой клячи, которую успел оседлать Вэл.

— Ветер!!! — в отчаянии закричала я, озираясь по сторонам. — Ветер, ты где?

— Они угнали всех лошадей, — хмуро проинформировал меня сероглазый жулик. — Кроме этой. Пожалели, наверно. Ну, я тут с тобой заболтался. Пора мне. — И он вывел клячу на дорогу.

— Подожди, подожди! — Я схватила лошадь под уздцы. — Ты что, не возьмешь меня с собой?!

— С какой это радости? — удивился он. — Нет уж, милая, кляча всего одна, и нас двоих она не выдержит, сама видишь. Да и не по пути нам. Раз ты опоздала, то я тут ни при чем.

— Да ведь ты!.. — задохнулась от ярости я, — Да ведь я только что тебе помогла!..

— Ты не мне помогла, ты исправила свою собственную оплошность, — назидательным тоном, строго заметил Вэл и слегка стукнул по моей ладони рукояткой хлыста.

Я непроизвольно отдернула руку, освободив ему путь, чем негодяй и воспользовался, обдав меня на прощание тучей пыли. А я как стояла, так и села, кипя от бешенства. Никто, никто еще не смел так со мной поступать!.. Предатель! И ведь за что? За то, что не выдала его двуликим! А стоило бы!.. Ладно, зараза, попадись мне только… а ты мне попадешься! Все равно когда, все равно где, но попадешься, а там и посмотрим… по пути нам или нет!

Итак, преисполнившись мечтами о сладкой мести, я решительно рванула в конюшню. Не может быть, чтобы там совсем никого не осталось! Ведь отрыл же он где-то клячу! Я рыскала от стойла к стойлу, внимательно всматриваясь в темноту, но с каждой минутой мрачнела все больше и больше. Пока не дошла до последнего стойла, где обнаружила некую серую массу. И, присев, опознала в ней милого серого ослика, спящего сном праведника. Ну, ослик это, конечно, не лошадь, но и не совсем ничего. И я, воровато оглядевшись по сторонам, недолго думая, забросала мирно сопящую скотинку сеном, чтобы никто не увел его из-под носа, после чего поспешила в свою комнату собираться.

К моей досаде, все вещи были еще насквозь мокрые, в том числе и единственная пара полусапожек. Наспех растолкав все по двум сумкам (благо, влажные они утрамбовывались лучше), проверив сохранность всех бумаг и денег, я взвалила на плечи вещи и отправилась к своему ослику, поминая недобрым словом куда-то запропастившегося хранителя. И этот тоже свое получит. Дайте только возможность добраться. По пути, кстати, я благополучно выловила свои тапочки, так что теперь мне не приходилось думать о пораненных галькой ступнях.

Надо сказать, что ослик не выказал безмерного счастья, когда я разбудила его, заставила встать и повесила сверху две тяжелые сумки. Да, конечно, бабушка велела мне опасаться путешествовать по ночам, но я теперь больше всего боялась не разбойников, а кражи своей живности. Одна я бы никогда не дотащила эти сумки до следующего городка, а денег у меня было не так уж и много, чтобы на них и до города добраться, и купить новую лошадь, и продержаться еще неделю в пути. И так, если повезет найти коня подешевле, придется жить в условиях жесточайшей экономии… Н-да. Нерадостные перспективы. Особенно если учесть то, что до ближайшего городка нужно топать примерно полдня. На Ветре. А не пешком, с осликом и сумками под мышкой.

Я, чуть не дымясь от ярости, вывела полусонную живность на дорогу и потащила его за собой, ругаясь сквозь зубы. Допутешествовалась. Видела бы меня сейчас бабушка…

— Умерла бы от стыда, — ехидно прокомментировал невидимый ифрит — А вернее всего, от смеха.

— Тебя не спросили, — огрызнулась я, — тоже мне, хранитель! Сбежал, бросил на произвол судьбы в самый ответственный момент!.. Ну, да чего от тебя еще можно было ожидать!..

— А не мое дело тебя из передряг вытаскивать! — объявил он, материализовавшись на холке ослика. — Мое дело тебя об опасности предупреждать, давать советы, как ее избежать, а послушаешь ты меня или нет — это уже твои проблемы. Я ведь предупредил тебя там, в коридоре? Предупредил. Ты меня послушалась? Нет. Вот и имеешь теперь то, что имеешь, и не вздумай жаловаться!

— И не подумаю! — гордо отрезала я. — Не дождешься!

— Вот и увидим, — ухмыльнулся джинн. — Впереди еще до-о-о-о-олгий путь, а ты, разумеется, с собой не то что перекусить не взяла, но и о воде не позаботилась? А как твой осел захочет пить под утро и заартачится?…

— Ну извиняйте, если что не так! — окончательно взбеленилась я. — Не привыкла, знаете ли, путешествовать и тем более с постоялых дворов удирать на ночь

— Ничего, ничего, потом привыкнешь, — примирительно пообещал ифрит. — А о пропитании я потом позабочусь, не переживай. Что я, совсем чурбан бесчувственный, что ли?! И поспать бы тебе сегодня хоть немного, — заботливо добавил он. — В лесу ты в безопасности, да и я с вас глаз не спущу, покараулю. А?…

— Нет, — упрямо качаю головой. — Дойду до города — там и буду спать.

— Глупо это, — заметил хранитель. — Ты не протянешь.

— Поспорим? — азартно предложила я.

— Пожалуй, нет, — усмехнулся он. — Ты же если назло или на спор идешь — себя загонишь, но выиграешь.

Я подняла глаза и упрямо посмотрела на заалевшую полосу нового рассвета. Время восхода Светлой звезды. Вот и окончилась эта сумасшедшая ночь. Никогда мне еще не доводилось переживать подобное и, перебрав в памяти все события, я осталась довольна собой. За исключением одного — не успела позаботиться о своем верном друге, и теперь Ветер неизвестно где, неизвестно с кем… А может быть, еще не все потеряно, и мы встретимся где-нибудь, когда-нибудь… Да, скорее всего, так и будет, решила я. Он умный конь и, если окажется на свободе, сможет отыскать меня. По крайней мере, один раз отыскал. Но об этом я расскажу вам в другой раз. А сейчас я чертовски устала и, больше всего на свете, мне хотелось лечь спать…

Припекало, размаривая, восходящее солнце, ласковыми напевами убаюкивал ветер, дружелюбно шелестела манящая прохладой зеленая листва… веки сами по себе слипались, ноги спотыкались о корни деревьев, но в один момент перед глазами почему-то появилось нахальное смуглое лицо, и всю мою усталость как рукой сняло!

— Ну уж нет, я так легко не сдаюсь! — бурча, я с новыми силами, проснувшимися во мне благодаря неутомимой ярости, резво двинулась в путь.

Осел, как я между делом заметила, тоже не был против — он не спеша, брел за мной по пятам, то и дело, пощипывая травку, и выглядел весьма довольным. Джинн, расположившийся на его спине, успел достать из воздуха миниатюрную гитару и уже вовсю горланил какие-то веселые, пошловатые песенки. Встретив мой взгляд, он подмигнул, жизнерадостно заулыбался и полюбопытствовал, что может поднять мой боевой дух.

— Песня существенно облегчает все тяготы пути, — с умным видом пояснил хранитель, перебирая струны. — Отвлекает опять же.

Я махнула рукой, предоставив ему самому решать, что петь, благо его репертуар скудностью не страдал. Все не так уж и плохо, здраво рассудила я, все могло быть и хуже, не найди я ослика, попадись мы двуликим… И настроение действительно само по себе резко поползло вверх, к чистому небу, к ясному солнцу, к игривому ветру…

ГЛАВА 4

Шайтан

Никогда, никогда я еще не чувствовала такого унижения! Проклятые местные жители, похоже, совершенно не знали, что к приезжим нужно проявлять хоть какое-то элементарное уважение! Лично я наивно полагала, что так оно и должно быть, но как же я ошибалась! Стоило мне войти в город и прошагать пару кварталов, как я почувствовала себя так, будто меня с ног до головы окатили грязью.

Надо сказать, мое почти хорошее утреннее настроение к вечеру куда-то таинственным образом испарилось, и сейчас я чувствовала только тупую усталость, вызванную бессонной ночью и зверским голодом. Нет, один раз ифриту удалось уболтать меня подремать в лопухах, но что это был за отдых на промокшей от росы земле! В общем, не прошло и двух часов, как я вскочила на ноги. Правда, за это время мой хранитель успел набрести на небольшой хутор и увести у его хозяйки кусок сыра, хлеб и чашку чая. Однако и это не слишком подняло мое настроение, потому что стоило мне немного перекусить и отправиться дальше, как разразилась страшная гроза, и к городу я приползла насквозь промокшая, грязная и злая, как три тысячи чертей.

Если вы думаете, что на этом неприятные сюрпризы закончились, то сильно ошибаетесь! Стражи, охраняющие городские ворота, приняли меня за последнюю бродяжку и сначала даже не хотели впускать! Пришлось применять хитрость, и за пару золотых байзов меня с неохотой, но пропустили, показав дорогу и тихонько посмеявшись мне в спину. И вот сейчас я иду по городу в поисках постоялого двора с названием «Серебряный единорог», а на меня таращатся все, кому не лень, хихикая и улюлюкая.

— Ничего, ничего, ослик, — сквозь зубы бурчу я, — мы с тобой им еще покажем!

Ослик, вздыхая, плелся за мной, устало переставляя ноги, и, казалось, уже дремал на ходу, совершенно не обращая внимания на людей. Вот бы мне так уметь… Так нет же, я остро переживала каждый косой взгляд, каждый смешок и страшно жалела, что не дождалась наступления темноты!

И, когда до постоялого двора оставалось всего три квартала, случилось еще одно крайне неприятное событие, которое едва не доконало меня окончательно.

На одной из улиц я остановилась, чтобы поправить сползающие с ослика сумки, когда вдруг услышала за спиной голос, обладателя которого я клятвенно пообещала себе однажды придушить.

— Святые боги! Кого я вижу! Лекс, ты ли это?

Я стиснула зубы, чтобы банально не сорваться, и, повернувшись, мило улыбнулась:

— Я, представь себе!

Этот предатель стоял на мраморной лестнице какого-то шикарного трехэтажного особняка, опираясь на перила, а рядом с ним находилась неизвестная блондинка, одетая в длинное голубое платье. Девушка с удивлением смотрела на меня, и в ее синих глазах светилась жалость, в то время как на физиономии Вэла наблюдалась насмешка, приправленная легким удивлением. Как будто он меньше всего на свете ожидал встретить именно здесь, именно меня.

— Добралась, значит, — нейтральным голосом констатировал нахал и, смерив меня с головы до ног внимательным взглядом, с ухмылкой заметил: — Отлично выглядишь, милая.

— Ты тоже, дорогой, — еще шире заулыбалась я, инстинктивно сжав кулаки, про себя умоляя всех известных богов помочь мне поскорее провалиться под землю и сохранить остатки собственного достоинства.

Боги, разумеется, не вняли моим мольбам, так что пришлось, гордо вздернув подбородок и мило распрощавшись с парочкой, ретироваться самостоятельно, в душе яростно проклиная всех и вся.

— Кто это? — быстро заворачивая за угол, краем уха уловила я вопрос девушки.

— Ну, — со смешком буркнул Вэл, — одно чудо в перьях… я тебе как-нибудь потом расскажу…

И это я тебе тоже припомню! Чудо! В перьях! Отлично выгляжу! Скотина! Я, прислонившись к стене, попыталась взять себя в руки. Так, Лекс, спокойно, он этого не стоит… Несколько раз глубоко вздохнув и мысленно сосчитав до двадцати, я разжала кулаки, достала из сумки одну из бабушкиных книг и с холодным спокойствием медленно разорвала ее на мелкие кусочки, почувствовав себя намного лучше. А материализовавшийся именно в это мгновение ифрит, моментально все понявший, в ужасе схватился за голову.

— Лекс, — запричитал он, как последняя маразматичная старушка, — что ты натворила! Это же древнее наследие твоей семьи! Эта книга насчитывает… насчитывала триста пятьдесят циклов! По ней занимался еще твой прапрадедушка! Как тебе только…

— …не стыдно, — скучающим тоном закончила я. — Нисколько не стыдно, как это ни странно! И не дави больше на мою совесть — нет ее у меня, и слава Святым богам!

— И то хорошо, что ты это осознаешь, — хмуро заметил мой джинн, — иначе возни с тобой было бы куда больше. Ну да ладно, что сделано, то сделано, но больше — не сметь! Позови меня, я тебе тонну макулатуры приволоку, рви на здоровье, но книги — это святое, запомни!

— Мое самочувствие — тоже, — обиженно объявила я, — но именно это тебя почему-то не трогает!

— Мне за это не платят, — огрызнулся остроухий паразит.

— И правильно! — безжалостно отрезала я.

— Что-о-о-о-о?! — взвился он. — А кто тебя охранял всю дорогу? Кто предостерегал от глупых поступков?! Кто чай воровал, рискуя своей репутацией, между прочим?! Кто…

— …ослика всю дорогу в одно место иголкой подкалывал, из-за чего он дважды налетал на меня и толкал в грязь? — съязвила я.

— А чего он так медленно шел? — попытался оправдаться джинн.

— Можно подумать, тебя это волнует! — фыркнула я. — Тебе лишь бы поиздеваться над несчастным животным!

— Неправда! — горячо запротестовал ифрит. — Я всего лишь хотел помочь тебе побыстрее добраться до города!

— Ага, и поэтому при каждом удобном случае пытался затащить меня в кусты и усыпить там, чтобы слинять куда-то, — иронично прищурилась я. — А, кстати, куда это ты все время исчезаешь?

— Э-э-э-э… на разведку, — нашелся он.

— Ну-ну. Врать еще правдиво научись — и цены тебе не будет, — хмыкнула я.

Мы могли бы еще долго препираться, но хранитель, видимо, задетый за живое, насупившись, с достоинством удалился куда-то восвояси, а я, в уже подступивших сумерках, продолжила поиски постоялого двора, который обнаружился в центре города среди роскошного парка.

«Серебряный единорог» оказался небольшим деревянным пятиэтажным домиком, по виду больше напоминающим сказочный теремок, чем постоялый двор. Над широким деревянным крыльцом красовалось название, в круглых окошках призывно теплился мягкий свет, отражающийся от резных ставен, с темных стен струился пышный плющ. Домик был отделен от парка невысоким плетеным забором. Некоторое время я зачарованно рассматривала строение, утопающее в сумраке высоких деревьев, пока меня не поторопил заморосивший дождик.

— Ослик, пошли. — Я несильно дергаю за ухо засыпающую на ходу скотинку и, открыв калитку, спешу укрыться от непогоды под крышей.

Дождь полил как из ведра, в считанные мгновения, превращая нас из грязных путников в не менее грязных промокших куриц. Оптимизма сей факт мне не добавляет, поэтому я довольно бесцеремонно начинаю барабанить в дверь серебряным молоточком.

— Уже иду! — раздался из-за двери звучный женский голос, и на крыльцо хлынули потоки яркого теплого света.

На пороге стояла невысокая миловидная женщина, по всему видно, хозяйка, одетая в длинное темное платье и белый накрахмаленный передник, а из-под кружевного чепца на меня с удивлением смотрели добрые голубые глаза. Хозяйка поправляет выбившийся из прически темный локон и изумленно произносит:

— Добрый вечер. Я вас знаю?

Я, не сразу сообразив, в чем дело, с не меньшим изумлением смотрела на нее, пока не догадалась вспомнить о бабушкином письме.

— Э-э-э… Меня — вряд ли, а вот это — вроде должны. — Я вытащила из кармана промокшей пижамы почему-то абсолютно сухое письмо и протянула его женщине.

Та, быстро пробежав глазами тонкие строчки, с ласковой улыбкой посмотрела на меня:

— Я должна была сразу догадаться, откуда ты. Лекс, кажется? (Я удивленно киваю.) Ты точная копия своей бабушки в молодости. Проходи, пожалуйста. Наверное, промокла вся до нитки? Боги, в каком ты виде! Что случилось?

— У меня коня украли, — сконфузившись, пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь проходить в такую чистоту.

— Заходи, заходи, — мягко подтолкнула меня гостеприимная хозяйка, — там во дворе ты что-то оставила?

— Моего ослика, — поясняю, шагнув за порог и снимая грязные тапки, — а с ним и все мои вещи.

— Я обо всем позабочусь, не переживай. — Женщина, взяв меня под руку, повела за собой.

Горящие в коридоре свечи отбрасывали слабые тени, озябшие ступни приятно грел толстый пушистый ковер, а хозяйка, показывая дорогу, без устали выпытывала историю моих похождений. И пока мы, пройдя коридор, поднимались по витой лестнице, я успела ей вкратце все рассказать. Ну, не все, конечно, зато не приврала ни разу.

На пятом этаже мы остановились, и хозяйка (кстати, она попросила называть себя Эльдой), зажигая многочисленные свечи, показала мне мою комнату. Планировка пятого этажа показалась мне несколько странной: лестница вывела нас почему-то прямиком на балкон, где стоял мягкий диван и столик, а с балкона через стеклянную дверь мы прошли в комнату.

— Вон там ванна, — показала мне Эльда, — ужин тебе принесут наверх. За твоими сумками я послала сынишку, он наверняка уже и ослика отвел в конюшню, и вещи принес.

— Кстати о вещах, — вспомнила я и замялась: неожиданное теплое радушие хозяйки почему-то дико меня смущало.

— Так что с вещами? — встрепенулась она.

— Мокрые они все, — еще больше смутилась я. — Насквозь. Не успели высохнуть в гостинице…

— Я займусь ими, — обещает Эльда, — а ты отправляйся-ка спать. Будить тебя завтра не буду, и не проси. Ты так вымоталась, бедняжка, еле на ногах держишься. — И хозяйка, пожелав мне спокойной ночи, отправилась вниз, а я поспешно испарилась в ванной комнате. Благо, вода еще не успела остыть.

Вообще-то обычно я моюсь долго и с удовольствием, но сегодня у меня на это совершенно не оказалось сил. Только очутившись в тепле, я осознана, как устала за эти бесконечные сутки, но оно того стоило. И, вытираясь, я решила задержаться здесь на пару дней — еще и коня нужно было купить, и город посмотреть, и приобрести кое-какие дорожные причиндалы… но это все будет завтра, а пока — спать. И сон оказался настолько сильнее меня, что я умудрилась благополучно забыть про ужин.

…Мне снился Он — высокий, стройный, огненно-черный, с лоснящейся шкурой, на которой не было ни единого белого пятнышка, с длинной волнистой гривой и темными, как ночь преисподней, глазами, на дне которых сверкали красноватые искорки безумной свободы и отчаянного желания добиться ее любой ценой…

Потянувшись и стряхнув остатки сна; я выглянула из-под одеяла и лениво приоткрыла один глаз. В моей комнате уже давно гостил ясный солнечный день, встретивший меня щебетом птиц и шелестом листвы. Я счастливо улыбнулась. Пожалуй, пора вставать! Сев на кровати, я первым делом обнаружила свою многострадальную одежду, высушенную и выглаженную заботливой хозяйкой. Даже пижама и тапки были приведены в надлежащий вид! Я почувствовала, как к горлу подступает теплый комок. Она ведь меня совсем не знала, а заботилась, как о близком человеке! Надо поблагодарить Эльду, и чем быстрее, тем лучше.

Заправив постель, я вместо зарядки бодро попрыгала по комнате, умылась и, с разбега влетев в широкие домашние штаны до колен и синюю майку, побежала благодарить хозяйку, однако меня опередили. Мальчик лет двенадцати, как две капли воды похожий на Эльду, поджидал меня на балконе, с любопытством наблюдая за беспечно порхающими птичками. При виде меня он подскочил, чопорно поклонился и объявил:

— Доброе утро! Мама ушла по делам и велела принести вам завтрак. — И смущенно улыбнулся, показывая на накрытый стол.

— Привет, — кивнула я, — составишь мне компанию? Терпеть не могу есть в одиночестве!

— Конечно, — охотно соглашается маленький сорванец, сразу же подвинув к столу табуретку и усевшись напротив меня. Куда только подевалось его смущение!..

— Для начала, как тебя зовут? — Я с аппетитом взялась за фруктовый салат.

— Рони, — с набитым ртом представился он, для приличия попытавшись встать, на что я махнула рукой:

— Хватит церемоний! Ешь лучше!

Несколько минут мы усердно поглощали завтрак, причем Рони жевал так активно, словно и его сутки морили голодом. Мы с ним моментально подмели все, что было на подносе, и, приступив к чаю, завели неспешную беседу. Я подробно расспросила его о городе, «Серебряном единороге» и Эльде, а мальчик, оказавшийся не только болтливым, но и смышленым, сразу же выложил мне все, что знал, да еще и приврать умудрился.

— У мамы еще шесть постоялых дворов в городе, — с гордостью рассказывал Рони (позже выяснилось, что их в два раза меньше). — А «Серебряный единорог» — это, как мама говорит, дом для друзей. Здесь живем мы, и останавливаются только те, с кем дружит мама или давно дружила наша семья.

— Гм, — бурчу я, — интересно, где это они с бабушкой подружиться успели… Ладно, потом как-нибудь обязательно расспрошу… Говоришь, Эльда будет только к вечеру?

— Или еще позже, — добавил мальчик.

— Угу. — Я поставила чашку на стол и задумчиво посмотрела на Рони. — Малыш, а ты хорошо знаешь город?

— А что конкретно вам надо, чтобы я знал? — осторожно поинтересовался он.

— Мне нужно купить коня, — веско сообщила я. — Но не просто коня, а сильного, породистого и желательно необъезженного.

— Понял, — кивает мальчуган. — Есть у нас тут одно местечко, на окраине. Туда торговцы раз в неделю приводят только что пойманных коней. Купить таких трудно, но вот выиграть — можно.

— Как это — выиграть? — удивилась я.

— Обуздал — ваш, нет — прости-прощай и конь и залог, — пояснил он. — Вам, кстати, крупно повезло — сегодня мы еще можем туда успеть.

— Ясно, — встала я. — Жди меня внизу, я скоро спущусь. — И помчалась переодеваться.

Так, что надеть? Я принялась задумчиво рыться в одежде. Во-первых, мне должно быть удобно, во-вторых, нужно произвести на всех впечатление и, в-третьих, не опасаться за то, что костюм может быть безнадежно испорчен. Угу. Покопавшись в вещах, я все-таки нашла то, что подходило под все пункты, и принялась переодеваться. Легкие черные брюки с едва заметным клешем от колен и шнуровкой внизу, конечно, первоначально предназначались для свиданий, но из всего моего реквизита они были самыми удобными. Далее в ход пошла черная же короткая безрукавка на серебристой шнуровке с высоким воротничком (я терпеть не могла рукава, которые мне всегда жали в локтях) и ботинки.

Повертевшись перед зеркалом, я занялась прической. Н-да, при возможности надо бы сходить подстричься… Волосы уже спускались ниже плеч и совсем скоро начнут меня раздражать. А все потому, что они совершенно не завивались, из-за чего каждое утро я объявляла им войну, потому что ненавидела ходить с хвостиками, пучками или косичками. Выход из положения нашла бабушка, подарив мне некий распылитель, который я каждое утро наносила на волосы, после чего они начинали виться. Потом я подговорила бабушку подмешивать туда и натуральную краску, и теперь могла хоть каждый день менять цвет волос без особого труда. Сегодня я, поразмыслив, покрасила волосы в баклажановый, а затем, быстро приведя в порядок физиономию, вынула из-под подушки последние деньги и поспешила вниз.

Рони, увидев меня, сначала несколько оробел, потом почему-то покраснел и, смутившись, снова поклонился.

— Рони, солнце, прекрати кланяться, — доброжелательно улыбаюсь я. — А если еще раз мне «выкнешь», заработаешь подзатыльник.

— Как скажешь, — пожимает плечами мальчуган.

— Лекс, — подсказываю я.

— Лекс, — послушно повторяет он.

— Значит, договорились. — Я кинула ему сумку с деньгами, которую мой новый провожатый ловко поймал на лету. — Держи, сторожи мои деньги. Сколько у нас еще времени в запасе?

— Достаточно, чтобы не торопиться, — отозвался Рони.

Мы выходим из дома и, не спеша, отправляемся к загону, как это место называют в городе. В пути мой проводник без умолку трещит, перечисляя все улицы, переулки, проспекты и парки, встречающиеся у нас на пути, между делом рассказывая случающиеся с жителями забавные истории, а я с любопытством слушаю, похохатывая в некоторых местах, не забывая оглядываться по сторонам и запоминать дорогу.

— Видишь вон те дома? — показал Рони на полоску домов перед нами. — За ними и находится загон.

— Мы так быстро пришли? — удивилась я.

Мальчик чуть смущенно улыбнулся:

— Так ведь и городок у нас небольшой.

— Зато красивый, — искренне заметила я.

— Ты его еще зимой не видела! — с гордостью объявил он.

— Еще не вечер, — улыбнулась я, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Собственно, сам загон я увидела не сразу только из-за огромного скопления народа. Ну да, зеваки никогда не пропустят такого занимательного, по словам Рони, зрелища. Добрые полчаса мы, пыхтя, проталкивались сквозь волнующуюся толпу, пока не оказались у невысокого забора, за которым находился… Увидев то, что ввело зрителей в такой экстаз, я просто остолбенела, застыв с открытым ртом! И было от чего! На небольшом, отгороженном от нас пространстве, буйствовал мой сегодняшний оживший сон! Я на всякий случай протерла глаза, но пламенно-черное видение, только что сбросившее с себя очередного смельчака, и не думало исчезать, горделиво возвышаясь над всеми. Боясь перевести дух, я замерла от немого восхищения! При всем моем уважении к Ветру, он и в подметки не годился этому чуду! И, словно загипнотизированная, я медленно подошла к ограде, положив ладони на необструганные бревна, не в силах оторвать взгляда от великолепного скакуна.

А предмет всеобщего вожделения, то и дело, взбрыкивая и фыркая, с явным презрением оглядывал толпу зевак, горделиво выгибая шею, и столько достоинства и скрытой силы проскальзывало в каждом его движении, столько осязаемой ненависти таилось в глубоких, черных, как ночь преисподней, глазах! Я была сражена наповал и уже не представляла своей дальнейшей поездки без этого строптивого красавца!

— Нет, дей-ли, даже не пытайтесь, он вам не по зубам, — пробормотал рядом кто-то.

Я подняла голову, чуть повернула ее и моментально очнулась. Неужели этот тип будет преследовать меня повсюду?! Нахмурившись, я смерила его презрительным взглядом и отрезала:

— Хочешь сказать, что это по зубам только тебе?

— Возможно, — усмехнувшись, отозвался Вэл, лениво взглянув на меня и тут же снова уставившись на жеребца.

Ну, лениво — это только сначала. Потом, словно чего-то не поняв, он снова перевел глаза на меня, прямо-таки впившись острым взглядом в мое лицо. Я, сочтя это за небывалое оскорбление, задумалась над тем, какую бы реакцию выдать, чтобы при этом не опуститься ниже своего достоинства, пока меня не осенило! Да ведь он же меня не узнал! Я насмешливо хмыкнула про себя. Ну да, пижама и отсутствие косметики любую девушку могут изменить до неузнаваемости.

— Лекс?! — догадавшись-таки, с изумлением переспросил он.

— Ага! — весело кивнула я: наблюдать за его обалдевшей физиономией доставляло мне необыкновенное удовольствие.

Пока этот паразит опять все не испортил. Быстро подавив в себе недостойные меня чувства, Вэл свысока глянул в мою сторону и снисходительно заметил:

— Иди лучше домой, девочка, не порти костюм. Здесь не место для купли-продажи осликов.

Я внутренне рассвирепела, но на провокацию не поддалась. Я ему еще покажу! Это он у меня на осликах ездить будет! Хотя нет, не на осликах — эти милые и трудолюбивые животные для него слишком хороши! Я потом придумаю, на ком!..

Вэл прервал мои размышления, слегка отпихнув в сторону и направившись к неподвижно замершему чуду света:

— Ну, милая, пожелай мне удачи.

— Чтоб тебе свалиться, не продержавшись и мига! — искренне и с чувством пожелала я.

— И откуда в тебе столько злости, — покачал он головой, хмыкнув, и, одарив меня загадочным взглядом, подошел к жеребцу.

А то ты не знаешь?!

— Усмирит?! — выдохнул полувопросительно-полуутвердительно стоявший рядом Рони.

— Не думаю, — отозвалась я, но уже не из чувства элементарной злости, хотя и это тоже имело место быть. Просто я кое-что знала о животных, что и помогло мне давно просечь ситуацию — этого жеребца не победить, не усмирить и не приручить, с ним можно было только подружиться. Подружиться и понять, не задевая его обостренного чувства гордости и свободолюбия. Не ставя его ниже себя. Узнав его имя.

Вэл, судя по всему, об этом и не подозревал, а я его просвещать не собиралась. Пусть получит свое и уберется с моей дороги, самоуверенный наглец! Я азартно потерла руки в предвкушении интересного зрелища. Не пройдет и пары мгновений, как этот самовлюбленный индюк будет валяться в пыли у моих ног!

К слову, я ошиблась только в одном — несколько мгновений он продержался, но затем жеребец без особых усилий сбросил этого хама на землю, горя страстным желанием немедленно его затоптать. Я громко зааплодировала. Мальчик, как я тебя понимаю! Мы с тобой точно найдем общий язык!

Пока Вэл уворачивался от страшных копыт коня, я подобралась к владельцу этого заведения и, глядя на него снизу вверх, вручила залог (все мои средства, к слову), объявив, что тоже хочу поучаствовать в состязании. Он посмотрел на меня как на ненормальную и мягким голосом посоветовал отправляться домой, к маме — вышивать носовые платки и вязать носки будущему супругу. Я же, честно признавшись, что не умею ни того, ни другого, продолжала настаивать на своем до тех пор, пока хозяин не капитулировал, хотя от денег отказался.

— Будет на что потом почистить костюм да и подлечиться, — грустно заметил он, глядя на меня как на осужденную на смерть.

Я же, преисполнившись воодушевления от первой победы, бодро перемахнула через забор, не упустив случая подколоть ковылявшего к открытой калитке Вэла:

— Иди-ка ты домой, мальчик, не порть здоровье. — И с насмешливой заботой похлопала его по плечу. — Твоя кляча уже давно тебя заждалась!

Он криво улыбнулся, хотя в его потемневших глазах легко читался неукротимый гнев, смешанный с искренним удивлением. Что поделаешь, дорогой, проигрывать тоже нужно уметь достойно, и когда-нибудь жизнь тебя этому научит, да и я этому буду способствовать по мере сил и возможностей!

Размышляя таким образом, я незаметно для себя чересчур близко подошла к гордому созданию и едва не проворонила удар копытом — жеребца явно достала вся эта возня, и он спешил, как можно быстрее от меня избавиться. В общем, ловко увернувшись, я моментально настроилась на боевой лад. Итак, за дело!

Остановившись на безопасном расстоянии, я внимательно посмотрела в его глаза.

— Как тебя зовут? — тихо шепчу я, краем уха улавливая звенящую тишину, окутавшую загон, — в какой-то момент глазеющий народ почему-то дружно замолчал.

Жеребец застыл. В его бездонных глазах зажглись дьявольские огоньки, а бешеная ярость; промелькнувшая в расширившихся красноватых зрачках, привела меня в буйный восторг, когда ветер подхватил жаркое дыхание коня и донес до меня ответ.

— Шайтан, — улыбаюсь я, делая шаг навстречу.

Он попятился от меня, а народ коллективно охнул и подался вперед. Затрещала ограда. Я поморщилась: забор ведь снесут, ненормальные, и все дело загубят!.. Я решила поторопиться.

Вы тоже не верите в то, что с животными можно разговаривать с помощью взглядов? А вот это зря! Дома, когда я рассказывала об этом родителям или Максу, они как-то подозрительно на меня косились и явно не верили, но я-то точно знала, что глаза — зеркало души не только у людей. С животными, кстати, так общаться даже легче, потому что они, в отличие от нас, не умеют лгать глазами.

Я осторожно приближаюсь к нему, не отводя пристального взгляда, а жеребец так же медленно пятился назад.

— Не бойся меня, — говорю ему. — Я ведь знаю твое имя, ты сам мне его назвал, а теперь чего-то боишься? Нет, я не стану тебя усмирять. Как это почему? А зачем ты мне нужен такой — покорный и послушный? Нет, ты очаровал меня именно своей необузданностью и независимостью. Что значит — ты мне не доверяешь?! Потому что я такая же, как все? А ты в этом уверен? Я тоже не уверена. Обещаю, ни седла, ни узды не будет! Только сумки. А кто же, кроме тебя, такого сильного, сможет их дотащить? Нет, у меня здесь нет друзей, кроме тебя…

Бархатистый нос ласково и доверчиво коснулся моих протянутых ладоней.

— Ну, здравствуй, братишка… Тебе еще не надоело сидеть здесь, в этом проклятом загоне и тешить публику? И мне надоело… Тогда, может, ну их ко всем Древним богам и айда на свободу?! Да, туда, где не будет ни привязей, ни заборов, хотя, что они нам!.. Разве это помеха?.. Вперед, малыш! Только ты и я! И ветер!

Я и сама не поняла, каким образом успела переместиться к нему на спину. Шайтан, для приличия пару раз встал на дыбы, однако я уже не чувствовала исходящей от него агрессии и ярости. Только безудержное стремление на волю. И в этот момент я сама готова была продать душу за право прожить хоть одно мгновение из свободной жизни этого независимого гордого существа!.. И он это знал!

— Разойдись!!! — только и успеваю проорать я, догадавшись о том, что замыслил мой дьяволенок.

Народ бросился врассыпную, а Шайтан в одно мгновение перемахнул через забор, оборвав привязи, и стрелой понесся туда, где за далью горизонта темнела полоска дороги…

Он не скакал — летел! Летел через равнины, лесные поляны, легко преодолевал небольшие ручейки и речки, а я, крепко прижавшись к его шее, каждой клеточкой впитывала в себя острый и терпкий воздух свободы, становясь его плотью и кровью. Сильный ветер пробирался в самую глубину моей души, делая ее тайны достоянием окружающего меня великолепия и помогая слиться с ним воедино…

Глаза слезились от сильного ветра, но я все-таки умудрилась на мгновение приоткрыть их, и была потрясена до глубины души! За какой-то промежуток времени мы почти добрались до гор! Сияющие на солнце снежные вершины приковывали взор, маня первозданной красотой.

Я громко ухнула от восторга, только сейчас заметив, что мы остановились на остром краю обрыва. Внизу сбивчиво шумел, пробираясь между порогами, бурный речной поток, а вокруг, насколько хватало глаз, расстилались горные равнины, выстраивались горные цепи, подернутые легкой туманной дымкой… Соскочив с коня, я с опаской прошлась по хрустящему снегу, потирая замерзшие плечи.

— Куда ты меня затащил, негодник? — улыбнулась я, потрепав его за длинное ухо.

Шайтан лукаво скосил на меня левый глаз и фыркнул. Мол, если не нравится…

— О чем ты, очень даже нравится, — шепчу я, обнимая его хитрую морду, — спасибо…

Он ласково потерся о мое плечо.

— Ты здесь часто бывал раньше, да?

Легкий кивок.

— Если хочешь, можешь уйти…

Недоверчивый взгляд.

— Слышишь? Ты свободен… Нет, я не шучу. Да, мне будет жаль с тобой расставаться. Конечно, если ты однажды вернешься, я буду очень рада… Ты не уходишь? Не сейчас?

Я благодарно обняла его за шею.

— Отвезешь меня назад?

Нет, что бы вы ни говорили, а животные все знают и все понимают, нужно только уметь с ними беседовать. И пока мы мчимся назад, в город, я от души благодарю Святых богов за встречу с Шайтаном, пока мои мысли не обрываются, сливаясь воедино с буйными потоками смеющегося ветра…

ГЛАВА 5

Дорожные неприятности

Когда мы вернулись в гостиницу, город уже мягко окутала ночь Мы осторожно пробирались темными сонными улочками, стараясь не шуметь. То есть это я старалась не шуметь, потому что мой конь ступал абсолютно бесшумно, сливаясь с темными домами и растворяясь во мраке, как призрак ночи. Подкрадется такой из-за угла — одной икотой не отделаешься! Ему и меня-то удалось напугать до дрожи в коленках, а ведь я знала, что он шастает где-то поблизости!

К слову, я и возле ворот напомнила Шайтану, что он теперь — свободная птица, но жеребец упрямо не желал со мной расставаться, увязавшись следом. Ну и веселую же жизнь он мне устроил по дороге! То незаметно пропадет, а потом выскользнет из подворотни, перепугав до полусмерти, то «случайно» налетит сзади, подтолкнув к лужам, то окатит фонтаном из свежесорванной травы… Я бы с удовольствием ответила ему тем же, да побоялась устраивать шум, так что мне только и оставалось, что терпеть мелкие пакости этого шалунишки.

Возле постоялого двора я распрощалась с ним, попытавшись оставить Шайтана в конюшне, однако он был не согласен с таким раскладом и по пятам за мной побрел на крыльцо, причем я это обнаружила только тогда, когда Рони, открыв дверь на мой стук, радостно спросил:

— А конь что, будет жить с тобой в комнате?

Обернувшись, обнаруживаю моего шалуна, который, приняв самый невинный вид, стоит на крыльце, активно жует солому и смотрит на меня влюбленными глазами. Это переполнило чашу моего терпения!

— Марш к себе в стойло, — хмурюсь я. — Завтра же увидимся!

Жеребец фыркнул, обдав меня фонтаном из соломы, но и не думал уходить! Вот упрямец, а! Я сдержанно зашипела, взяла его за гриву и потащила за собой.

— Привяжу! — заперев его в стойле, пригрозила я. — И завтра же опять отправлю на аукцион!

Шайтан немедленно состроил на редкость жалостливую физиономию, словно взывая к моему сочувствию. Ну артист!

— А меня пожалеть?! Я же еле на ногах держусь, разве не видишь?! Шати, будь хорошим мальчиком и ложись спать! Завтра отправляемся к Звездочету, по дороге успеешь набегаться так, что тебе это надоест, обещаю!

Жеребец, обреченно вздохнув, потерся носом о мое плечо.

— Ничего не поделаешь, малыш, — сочувственно хлопаю его по шее, — пока ты со мной, привыкай к некоторым издержкам цивилизации. Ну как, договорились?

Я поймала его хитрую морду, попытавшись заглянуть в глаза, когда он повел себя очень странно: утробно зарычал (никогда доселе не знала, что в лошадином репертуаре водятся подобные звуки!), сверкнул огненным взглядом, кося куда-то за мою спину, и мелко задрожал, но не от страха. Внутренне сжавшись в комок, я резко обернулась и оторопела от того, что увидела! За моей спиной сгрудилось несколько странных существ, напоминающих спустившиеся с неба грозовые тучи: черно-сизые, поминутно расплывающиеся и меняющие форму, вооруженные кто чем — один сжимал в «руках» натянутый лук, второй — меч, третий и вовсе обычные вилы, но мне от этого легче не было…

Сильный толчок в спину опрокинул меня на пол, когда рядом со мной просвистела стрела. Шайтан! Испугавшись за коня, я откатилась в сторону, обернувшись и выдохнув от изумления: мой жеребец, поймав стрелу в воздухе, аппетитно ею похрустел, выплюнул к ногам существ, а потом, выломав дверь стойла, встал передо мной в явном намерении защищать! Существа, пошушукавшись, дружно шагнули вперед, после чего и начало происходить что-то совершенно непонятное.

Как от сильного сквозняка, хлопнула дверь конюшни, и в помещение ворвался страшный ураган. Существа, запищав и завозившись, попытались за что-нибудь уцепиться, но им это не помогло — ветер понемногу расслаивал их структуру, разрывая на части и вынося за пределы помещения. А я смотрела на это до тех пор, пока не поняла, что и меня тоже тянет за ними! Ветер все крепчал, от визга существ у меня уже начало закладывать уши, и я, обхватив руками бочку с водой, начала подумывать о том, как бы сохранить слух, когда на меня грохнулось что-то жутко тяжелое. Это Шайтан таким образом решил послужить якорем… Я скрипнула зубами, практически перестав ощущать левую ногу. И в дополнение ко всему сверху на меня посыпалось оружие существ: сильно стукнул по голове колчан, наделся на шею лук, в миллиметре от руки острием вниз приземлился меч, а от вил, которые целенаправленно неслись прямиком к моему животу, меня спас опять же Шайтан, вовремя вставший на ноги.

Откатившись в сторону, я села, тупо уставившись на вонзившиеся в сено вилы, не сразу заметив еще одну выступившую из темноты фигуру. А она, собирая в ладони ниточки ветра, шагнула вперед. Черт возьми, кого я снова вижу, угадайте?! И я готова была поклясться всеми известными мне богами, что эту бурю в конюшне затеял именно он!

Вэл, небрежно отряхнув руки, приблизился, взял меня под мышки, поставил на ноги и внимательно заглянул в глаза:

— Ну, живая?

— Не знаю, — подумав, честно призналась я.

— Значит, живая, — кивнул он, прислонив меня к стене и снимая с моей шеи лук.

Нет, я бы никому и никогда не позволила обращаться с собой, как с тряпичной куклой! Однако сейчас, ошарашенная, оглушенная и (чего греха таить…) испуганная, я никак не могла совладать с трясущимися коленками. К тому же зверски ныла нога, отдавленная Шайтаном. А вот и он сам. Подкрадывается к Вэлу, занося копыто для удара…

— Берегись! — Я отпихнула своего случайного спасителя в сторону, уцепившись за шею жеребца. — Малыш, отставить драку!

Конь успокоился, а я вопросительно посмотрела на невозмутимого Вэла:

— Ну?

— А?! — не сразу сообразил он.

— Кто это были и, как ты их прогнал? Ты колдун?

— Что-то вроде того, — ухмыльнулся он, зачем-то выглядывая в окно.

Я замерла, поджав левую ногу и молча наблюдая за ним. А этот жулик и колдун втащил через окно две мои сумки и кинул их рядом со мной.

— Собирайся, — скомандовал Вэл, следом затаскивая еще одну сумку (свою, судя по всему). — Мы уезжаем.

— Кто это мы?! — опешила я. — Куда уезжаем?!

— Расстановка сил несколько изменилась, — пояснил он, выводя из стойла своего коня (уже не ту несчастную клячу, разумеется). — Пока я на твоей стороне, и мне придется вытаскивать тебя из этой передряги.

— Из какой? — вытаращилась я.

— Сейчас у меня нет времени на объяснения. Сначала нужно выбраться из города.

Обстановку несколько разрядило новое действующее лицо. Впрочем, новым оно было только в этой ситуации, а так мы все его хорошо знаем — как всегда, без предупреждения, в воздухе бесшумно материализовался мой хранитель.

— Лекс? Живая? — кинулся он ко мне. — Вэл, ты успел?

— Как раз вовремя, — кивнул сероглазый жулик.

— Ты его видишь?! — изумилась я.

Сейчас поясню. Понимаете, хранители — существа эфемерные, и видеть их могут только их непосредственные подопечные или (как в случае с моей бабушкой) наделенные сильной магией члены семьи опять же подопечных. Но каким образом моего хранителя может видеть этот зазнайка, которого я сама-то встречаю, кажется, третий раз в жизни?! Додумать мне не дали. Вэл бесцеремонно закинул меня на спину Шайтана, проворно приладил по бокам сумки и сам забрался в седло.

— Поехали.

Ну, поехали, так поехали…

И пока я пребывала в полной растерянности и явной прострации, эти двое о чем-то оживленно шушукались. Уже спелись, угу. Ну да и неудивительно, с их-то характерами… Два сапога пара. Только вот при чем тут я — мне все равно непонятно…

Мы ехали довольно долго, и когда, по моим наблюдениям, должно было наступить утро, я, к своему изумлению, увидела восход Красной звезды — время середины ночи. Так, все, я сдаюсь…

— Может мне хоть кто-нибудь объяснить, какого черта тут творится? — тоскливо бросила я в темноту.

— Потерпи, скоро все узнаешь, — пообещал джинн, — еще полчаса, и мы будем на месте.

«Местом» оказалась лесная поляна. Вэл, остановившись перед ней, зачем-то несколько минут разглядывал звездное небо, после чего спешился, нырнул в густую чащу, откуда и доложил нам:

— Идите сюда. Мы приехали.

Ну, приехали, так приехали… Меня одолел абсолютный пофигизм — было все равно, где мы, кто мы, что мы. Я понимала только одно — мне срочно нужно упасть и уснуть…

— Еще бы, провести сутки в седле, — озабоченно подтвердил хранитель

— Какие сутки?! — мигом проснулась я.

— Вэл, расскажи ей про временные тропы, — вмешался ифрит.

— Про временные тропы? — переспросил тот, расседлывая своего коня. — Гм. Ну ладно, слушай.

Пока я сползала с Шайтана, кряхтя и охая (у меня так затекли все мышцы, будто бы и правда сутки с коня не слезала, хотя, если судить по звездам, мы пробыли в пути не больше трех часов), мне поведали некую совершенно невероятную историю, в которую я ни за что бы не поверила, не подтверди ее моя интуиция. В общем, по словам этого колдуна, в едином временном потоке есть особые каналы, так называемые тропы, в которых время неподвижно и неизменно. Но при этом тропы напрямую связаны с пространством, так что по ним при умении можно легко передвигаться, пока основное время для тебя как бы замирает…

Я тихо охнула, в очередной раз, наступив на больную ногу. Для нее-то явно не существовало никаких троп, она продолжала болеть и распухать…

— Но здесь на нас действуют те же самые законы времени, что и вне троп, — словно прочитав мои мысли, добавил проводник. — Мы чувствуем и усталость, и голод, и прочие прелести похода.

— А в прошлое или будущее по тропам можно попасть? — полюбопытствовала я, присаживаясь на траву и закатывая штанину.

— Можно, — кивнул Вэл, — но я пока еще не пробовал. Тропы хитры, и я всего один раз встречал ту, что вела в прошлое. Обычно попадаются из настоящего. Н-да, досталось тебе…

Это он мой кровоподтек увидел.

— Шайтан, ты сколько весишь? — угрюмо поинтересовалась я, но тот лишь возмущенно фыркнул в ответ и сделал вид, что он чертовски устал и ему сейчас ни до чего нет дела.

— Не трогай! — велел мне хранитель, шаря рукой где-то в пустоте, — Это моя непосредственная обязанность…

— Твоя обязанность — не допускать этого, — хмуро возразила я, подсаживаясь ближе к разведенному Вэлом костру.

— Лекс, я хранитель, а не бог, — буркнул он, вытаскивая баночку с мазью и большой кусок бинта. — Сейчас будет больно!

Подумаешь, щиплет немного… Больно было тогда, когда эта маленькая зверушка на меня упала… Впрочем, поскольку сие совершено не со зла, а из благих побуждений, я особо не сердилась. Да и сил сердиться, если честно, просто не обнаружилось. Дождавшись, когда джинн закончит перевязку, я вытащила теплую куртку, завернулась в нее, подложила вместо подушки сумку и моментально отключилась.

Сколько я успела проспать — была не в курсе, а просвещать меня никто не собирался, но проснулась после того, как почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Злобные глаза, продираясь сквозь пелену сна, пялились на меня до тех пор, пока мне это не надоело и я не соизволила окончательно пробудиться.

На мгновение мне показалось, что опять нахожусь в своем родном лесу, у Дуба-прародителя, однако скользнувшие по моему лицу отблески костра быстро заставили меня вспомнить все. Я ведь никогда не разжигаю костра в лесу… Садясь, оглядываюсь, оценивая обстановку.

Шайтан мирно щиплет травку рядом со мной (вот это настоящий друг, восхищаюсь я, ни на шаг не отходит!), джинн, забравшись в свою лампу, громко храпит на всю округу, то взлетая, то опускаясь на землю в такт храпу, Вэл сидит у костра, время от времени помешивая что-то в котелке и осторожно оглядываясь по сторонам. И глаза. Повсюду, куда бы я ни смотрела, натыкалась на несколько пар злобных светящихся глаз.

— Волки, — громким шепотом пояснил мой случайный спаситель, подбросив в котелок неизвестного вида порошок, после чего колдовское варево невыносимо завоняло. — Их здесь несколько сотен.

— Шестьсот пятьдесят семь, — поправляю я, прислушиваясь к родным с детства голосам леса.

— Сколько?! — вытаращился он. — Что это за бред?! Откуда ты знаешь?

— Откуда, откуда, — бурчу обиженно, плотнее заворачиваясь в откуда-то взявшееся одеяло, — знаю, и все тут.

— Ну-ну, — хмыкнул он.

Волчьи глаза приблизились, и я с изумлением замечаю огненный шар, мелькнувший в руках моего нового спутника. Небольшой, интенсивно сияющий комок энергии излучал сильный жар, и оставалось только догадываться, каким образом он не обжигал ладони сероглазого жулика. Но вот волкам явно могло достаться, впрочем, как и деревьям. И моя насквозь лесная душа решительно взбунтовалась против этого.

— Давай без крайних мер! — загородив собой лес, заволновалась я.

— Отойди, милая, — холодно велел Вэл, тоже встав. — Если они нападут, нам не поздоровится.

— Ничего подобного! — возмущаюсь я, — Сейчас я с ними поговорю!

— Ты… что?! — прищурился он, выразительно приподнимая бровь.

— Поговорю, — настойчиво ответила я, — убери огонь. — И, отвернувшись от костра, сделала несколько шагов к деревьям, не обращая внимания на его недвусмысленные смешки.

У края поляны я встала на колени, сложила руки на груди и тихо запела. Это была старинная песня на древнеарийском языке, которой меня когда-то давно научил один мой очень хороший друг. Он не понаслышке знал, что древнеарийский — единственный язык, который понимают волки. Своего друга с тех пор я больше не видела, но вот его совет мне не раз помогал…

Что-то теплое коснулось моего плеча. Огромный черный волк вышел из леса и теперь сидел рядом со мной, положив голову на мое плечо — знак наивысшего уважения. Я в ответ коснулась подбородком его жесткой шерсти и без страха посмотрела в прищуренные желтые глаза.

— Вы знаете, кто я? — тихо спрашиваю у него.

Вожак кивает: конечно.

— Тогда почему нас стережет вся стая?

Огонь.

— Так вы — стражи леса, — догадываюсь я.

Вот это да! Обычно стражами назначалось самое малочисленное и беззащитное племя, то, которое стоит на грани исчезновения. Племя защищает лес от вторжения чужаков, оповещая лесное братство об опасности. Но чтобы волки…

В глазах вожака легко читался ответ на все мои вопросы. Люди. Охотники. Мне стало искренне жаль лесных братьев.

— За огонь не беспокойтесь, — убеждаю я. — С лесом все будет в порядке.

Волк кивает, снова касаясь головой моего плеча, и исчезает в кустах. Я как ни в чем не бывало возвращаюсь к костру и сажусь на свое место, прячась от прохладного сумрака под теплое одеяло. А Вэл смотрит на меня с плохо скрываемым изумлением.

— Что ты ему сказала? — оправившись, потребовал ответа он.

— Уши надо не компотом мыть, — буркнула я; сейчас меня больше занимало многозначительное бурчание голодного желудка. Я ведь сегодня так и не поужинала…

— Я имею в виду песню, — уже спокойнее пояснил Вэл.

— Понятия не имею, — пожала плечами я (ну не знаю я того проклятого языка, не знаю, чего он ко мне привязался?!).

— Нормально, — хмыкнул мой собеседник, — кто-то научил тебя непонятной песне, а ты, наивная, и поверила…

— В этом мире еще остались существа, которым можно доверять! — горячо возразила я.

— Существа? — с интересом переспросил он. — Не люди?..

Я старательно отвела глаза и промолчала. Не твое дело.

— Ты видела Белого волка, — констатировал Вэл. — Ведь видела же?..

Не дождешься…

— Лекс…

— Ты умеешь хранить чужие тайны? — мрачно спросила я.

Он кивнул.

— А почему ты думаешь, что я не умею?

Вэл понял. Выразительно посмотрел на меня, но отстал, занявшись помешиванием своего ужасного варева. А я, уговаривая свой голодный желудок потерпеть, изловила попытавшуюся улизнуть от меня лампу и как следует ее встряхнула.

— Чего надо? — Из носика вылезла недовольная голова ифрита в ночном колпаке с помпончиком, закрывавшим соне левый глаз.

— А у нас из еды есть что-нибудь? — осведомилась я.

— Из еды? — завозмущался лентяй, убирая помпончик. — Боги с тобой, какая может быть еда посреди ночи?!

— Ну конечно, тебе легко говорить, ты же вообще без нее обходишься!

Джины проворчал что-то вроде «и как потом похудеть, объедаясь на ночь», но послушно исчез, вернувшись через некоторое время с парой бутербродов и флягой чая.

— Привет от Эльды, — хмуро пояснил он. — Она подозревала, что ты исчезнешь без предупреждения…

— Кстати, Лекс, — подал голос, молчавший до этого, Вэл. — На будущее. Не стоит всем открыто демонстрировать знак дружбы с Белым волком.

Я инстинктивно схватилась за шрам, ощутив легкое покалывание на внутренней стороне предплечья. Ага. Шрам, оставшийся от укуса мощных волчьих клыков, как всегда в полнолуние, отсвечивал серебристым светом и страшно зудел. Но именно этому знаку я и была обязана тем, что сегодня ночью волки нас охраняют. Да и не только сегодня.

— О, да ты с ним все-таки подружилась тогда?.. — проявил заинтересованность и хранитель. И, прежде чем я успела остановить его, протрещал: — А я думал, он тебя растерзает на месте! Волки-оборотни ведь не поддаются на твои лесные уловки! И у них нет привычки дружить с людьми, ты же знаешь, как для них это опасно!

— Ну спасибо, все выболтал! — в сердцах рыкнула я на джинна, но было уже поздно.

— Значит, это правда, — спокойно протянул Вэл. — Прародитель волков, Лунный призрак, способный в полнолуние превращаться в человека, пока еще жив…

— Я тебе ничего не говорила! — отрезала я и свирепо посмотрела на притихшего ифрита: — Язык оторву, понял?!

— А что я сказал? — мгновенно стушевался он.

— Существ-прародителей, носителей древней природной магии, осталось очень мало, — пояснил Вэл. — Любой черный маг продаст остатки своей души за то, чтобы заполучить в колдовскую коллекцию шкуру Белого волка. Не говоря уже обо всем остальном. Тот, кто знает, где обитает вожак, подвергается огромному риску.

— Ты же не хочешь сказать, что… — начала я: страшная догадка молнией пронеслась в голове, и в ее свете все недавние события приобрели некоторую ясность.

— Нет, скорее всего, это лишь маленькое звено в одной длинной цепи, — обронил он и замолчал с таким видом, словно объяснять дальше ничего не намерен.

Я задумалась, уплетая бутерброд. Интересно, кому потребовалось преследовать меня, а потом нападать? Я почти всю жизнь провела в своем лесу, сильно насолить никому не успела, да и черных магов никогда в глаза не видела. Маленькая стычка с двуликими, скорее всего, не в счет. Им не я была нужна, а Вэл. А в конюшне напали на меня…

— Ничего не понимаю, — пожаловалась я висящей в воздухе лампе.

— Всему свое время! — назидательно ответствовал оттуда голос ифрита. — Спи лучше!

Ага, уснешь тут, когда голова готова взорваться от обилия вопросов! Например, почему вдруг Вэл переметнулся на мою сторону? Если бы не джинн, я бы ни за что в жизни не решилась пойти за ним. Да и почему мой хранитель вдруг перестал быть невидимкой для остальных — та еще загадка…

Проворочавшись с боку на бок, я решительно встала и обулась. Уснуть мне, видимо, было не дано, а валяться без дела скучно. Я накинула на плечи куртку, ласково потрепала по холке задремавшего Шайтана и бесшумно проскользнула в сумрак леса. Вэл, как и ифрит, тоже спал сном праведника, и слава Святым богам. Не будет путаться под ногами.

Незнакомый лес встретил меня на редкость дружелюбно. Я брела по звериной тропе, рассеянно прислушиваясь к слабым, едва слышным голосам. Могучие деревья то и дело перешептывались между собой, а я никак не могла отделаться от чувства неловкости — словно нечаянно подслушивала чужой разговор… Нет, дома я регулярно, без зазрения совести подслушивала разговоры родителей и не видела в этом ничего постыдного, но вот в лесу… почему-то мне стало неудобно…

Тропинка, скользя между могучими стволами, стремительно растворялась в чащобе. Я и не заметила, насколько быстро успела отойти от лагеря… Отблески костра уже давно поглотила предрассветная мгла. А в лесу стало тихо. Слишком тихо. Напряженная звенящая тишина, казалось, не пропускала ни единого звука, способного нарушить ее хрупкое равновесие, даже шороха моих шагов.

— Это ненормально, — пробормотала я и не услышала саму себя.

Тишина обернулась вокруг меня подобно невидимому кокону, что-то несмело напевая. Я насторожилась. Слышать лес — это одно, но слышать голос тишины — это совсем другое… Кстати, о лесе. Деревья тоже молчали, хотя исходящее от них тепло указывало на то, что они живы. Просто кто-то или что-то заставляло их сохранять священную тишину…

Я огляделась по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, сделала несколько неуверенных шагов, дошла до высоких колючих кустов и, раздвинув ветки, выбралась на небольшую поляну. И застыла от изумления, обнаружив источник тягучих голосов тишины. Посреди абсолютно круглой поляны рос высокий старый дуб. Его ствол был неестественно изогнут, и напоминал огромную извивающуюся змею, устремленную в небо. Большая часть веток уныло клонилась к земле, а вокруг них плавно порхало что-то… Словно стаи разноцветных светлячков, рассыпая по поляне сверкающую пыльцу, летали возле дерева, а их полупрозрачные крылья и издавали то самое пение, которое пробилось ко мне сквозь кокон тишины.

Стоп! Конечно, я не эксперт по светлячкам, но готова была поспорить, что сами они не вырабатывают такого рода пыльцу, не говоря уже о пении, которое явно не являлось слуховой галлюцинацией. Я решительно шагнула вперед, чтобы поближе рассмотреть странных существ, когда что-то с силой вцепилось в мою куртку. Я подскочила от неожиданности.

— Шайтан, — выдыхаю с облегчением. — Шпионишь?

Он хмуро глянул на меня и снова потянул в кусты.

— Нет, подожди, — вырывалась я, — Мне надо рассмотреть их… я никогда раньше не видела… Как ты думаешь, кто это? На светлячков не похоже… Мотыльки? Может быть. Да куда ты меня тащишь?!

Жеребец упрямо тянул меня в лес, подальше от поляны.

— Да отцепишься ты или нет? — рассердилась я.

Он упрямо мотнул головой и так резко дернул меня за куртку, что едва не сбил с ног. Пытаясь удержать равновесие, я с силой вцепилась в кусты. Колючки, которые покрывали ветки, больно впились в мои ладони, и я, не удержавшись, громко и неприлично выругалась. Честно говоря, я рассчитывала на то, что ругательство привычно поглотит тишина, и уж никак не ожидала, что оно прогремит над поляной.

От неожиданности мы с Шайтаном дружно растерялись и застыли на месте. А от стайки светлячков отделился один и устремился к нам. В воздухе мелькнула маленькая молния, и вот уже перед моим носом, обсыпая меня пыльцой, повисло странное существо. Оно выглядело как сильно уменьшенная помесь бабочки и котенка. Под светящимися крылышками трепыхалось небольшое, чуть больше моей ладони, мохнатое кошачье тельце с длинным полосатым хвостом, острыми ушками и характерными усами. Черные глаза-бусины изучающе таращились на меня, а по шерстке пылающими ручьями стекал голубой огонь.

Ну, сказать, что я была очень удивлена, значит, ничего не сказать. Разглядывая существо, я пребывала в некой прострации и была так поглощена увиденным, что не обратила внимание на то, как звенящая тишина распалась и принесла на поляну множество знакомых звуков, в том числе и тихое, разъяренное шипение

Я с трудом стряхнула с себя оцепенение, когда поняла, что шипело то самое существо. И оно не только шипело. Голубой огонь, так безобидно покрывавший шерстку «котенка», теперь искрил и скапливался на кончиках лап, плавно превращаясь в огромные когти. Я попыталась стремительно отползти, но запоздало обнаружила, что ветки кустарника уже оплели мои ноги. Так глупо попасться…

Раздался резкий свист когтей, разрывающих воздух, и я непроизвольно вскинула руку, защищая лицо. Острая горячая сталь с размаху пропорола ткань куртки и кожу на внутренней стороне руки от кисти до локтя. Оглушительный всплеск боли комком застрял в горле, и вместо громкого вопля я издала лишь сдавленный хрип. Самое страшное заключалось в том, что я не имела ни малейшего представления, как с такими существами можно бороться! И, заметив, что «котенок» снова намеревается атаковать, попыталась увернуться. Воздух прорезал страшный скрип когтей, как будто они скользнули по стеклу. Я открыла глаза и обнаружила, что меня с головой накрывает белый серебристый колпак, о которой яростно скребется существо. Когти, обламываясь, растекались по поверхности непонятного щита ровными потоками голубого огня.

Видимо, это и привело в себя, нас с Шайтаном. Я кое-как освободила из захвата веток одну ногу, я жеребец, ухватив меня зубами за шиворот, помог выбраться из капкана и поволок в лес. Следом за вами из кустов вынырнул злой и растрепанный Вэл. Ага. Теперь понятно…

— Быстро к костру! — резко велел он и обернулся, выстраивая за своей спиной импровизированный щит, о который теперь ломало когти около десятка «котят».

Мы сочли за лучшее немедленно последовать его совету и поспешно ретировались с места происшествия, в считанные мгновения добравшись до поляны.

— Лекс, проклятие! — выругался при виде меня ифрит. но, заметив мою кровоточащую руку, подавленно замолчал. Можно было подумать, что он испугался вида крови.

— Подумаешь, царапины, — буркнула я, снимая безнадежно испорченную куртку и обматывая раны чистым полотенцем, которое мне подал странно позеленевший хранитель.

Я прислонилась к дереву. Царапины сильно горели, как будто в кровь добавили расплавленный свинец, а от болевого шока по всему телу пробиралась неприятная мелкая дрожь. Я сжала зубы, борясь с искушением наорать на бездействующего джинна, который смотрел на меня со смешанным чувством отчаяния и сострадания.

От переживаний отвлек шум приближающихся шагов, и я подняла голову. Вэл, тихо шипя от злости, вынырнул из леса и угрюмо уставился на меня. В общем-то, его лицо было совершенно спокойно и невозмутимо, однако я кожей почувствовала исходящую от него ярость. Несколько мгновений он, прищурившись, изучал мое лицо, а потом мрачно спросил.

— Ну?

— Я больше не буду, — без боя сдалась я, действительно ощущая некое подобие вины, что со мной случалось нечасто. А скорее просто опасаясь той нервотрепки, которую он мог бы мне устроить…

Вэл вздохнул, покачал головой (не поверил, так я и знала!..) и буркнул:

— Руку покажи.

Я послушно протянула руку, сняв пропитанное кровью полотенце, и мои глаза от удивления округлились. Страшная рваная рана уже не кровоточила и затягивалась прямо на глазах. Буквально через пару мгновений на коже остались лишь три едва заметных шрама и небольшой вздувшийся бугорок как от ожога.

Вытаращившись, я недоуменно похлопала ресницами и уставилась на Вэла. Тот поморщился, но понял, что от объяснений не уйти.

— Это разновидность сумеречных существ, — скучающим голосом рассказывал он, седлая своего коня, — в колдовском мире они известны как айсы. Пыльца, которую вырабатывают айсы, способна исцелять раны. Что еще? А-а-а, да. Наибольшую жизненную активность они проявляют ранним утром или поздним вечером. Питаются всем подряд и способны поглощать любые громкие звуки, преобразовывая их в тихую музыку. Дикие и независимые существа. Размножаются через свою пыльцу, которая проникает в кровь любого живого существа.

Я так и застыла возле Шайтана с занесенной ногой, покрывшись холодной испариной.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что слышала, — невозмутимо ответил Вэл.

— Ты шутишь? — Мой голос заметно задрожал.

— Ну, вот еще. — Холодные серые глаза открыто смеялись надо мной.

Я подняла руку и заметила, что ожоговый волдырь заметно раздулся и начал слегка светиться изнутри. Я конвульсивно вцепилась в гриву Шайтана, чтобы не упасть.

— Ифрит?.. — слабо позвала я.

— Все так и есть, — проворчал он.

Я снова уставилась на Вэла.

— И… и сколько продолжается… гм… веге… вегетационный период? — заикаясь, пролепетала я.

— Что-то около недели. Потом от кожи отделяется яйцо, из которого примерно через месяц вылупляется айс.

— А… а…

— Для жизни неопасно, — фыркнув, заверил меня Вэл, — и даже рука у тебя после этого не отвалится. Зато теперь будешь знать, как в одиночку шастать по незнакомым лесам.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне сказать и слова.

— Не спорю, что ты прекрасно умеешь ладить и с лесом и с животными, но у тебя нет совершенно никаких навыков в общении с магическими существами. А их в лесах довольно много, и не всегда они так же милы и безобидны, как айсы.

У меня отвисла челюсть. Безобидны?!

— Да, да, по сравнению с некоторыми, айсы — сущие котята. Так что держись рядом со мной, — закончил Вэл лекцию и, пришпорив своего коня, первым отправился туда, где светлел выход из леса, а я, пребывая в полушоковом состоянии, послушно поехала следом.

ГЛАВА 6

Ученик чародея

— Лекс, поторопись, мы почти приехали, — рявкнул на меня Вэл, а я, скривившись и показав его спине язык, попросила Шайтана поспешить.

За последние десять дней пути никаких существенных событий не произошло, если не считать того что мы с Вэлом сначала почти подружились, потом успели в рекордно короткие сроки друг друга сильно достать, а под конец страшно разругались и были б восторге оттого, что высказались. А сейчас, когда страсти немного поутихли, сохраняли относительно спокойный нейтралитет, потому как без общения не могли прожить ни дня. Ну, в общем-то, я-то могла, у меня был ифрит, поэтому Вэлу пришлось делать первые шаги. Но так как между нами, кроме свежего скандала, лежали еще и прежние взаимные унижения (я никак не могла простить ему своего похода с осликом, а он мне — проигрыш Шайтана), то отношение друг к другу было соответствующее.

Я поежилась от пронизывающих порывов ветра, закутываясь в новую куртку и засовывая почти онемевшую от холода ладонь за теплый отворот. Перчаток у меня, естественно, не было. В общем-то, только здесь, высоко в горах, я впервые увидела столько снега и почувствовала болезненные щипки мороза. Правда, Вэл пригрозил, что это только цветочки, то есть ранняя весна, а настоящая зима сюда придет только через пять месяцев, но мне от этого легче не стало.

В нагрудном кармане я нащупала маленький теплый шарик. Это, как вы уже догадались, было яйцо айса. В течение всей прошлой недели рука страшно распухала, а однажды под утро я проснулась от дикой боли и громкого шума, похожего на звук лопнувшего воздушного шара. Кое-как перебинтовав кровоточащую рану, я полазила по постели и отыскала яйцо, закатившееся под подушку. Оно оказалось круглым и совершенно прозрачным, и сквозь стенки было видно, как внутри него бушует маленький пожар, окружающий крохотную фигурку. «Скорлупа», в которой все это хранилось, первый день была мягкой, упругой и шелковистой, как кожа, но со временем затвердела и стала еще больше походить на обычное стекло. А еще позже я заметила, что шарик вдобавок ко всему и рос…

— Лекс!!! — взвыл Вэл.

— Да еду я, еду! — ору в ответ и начинаю решительно торопить Шайтана.

Мой конь, как выяснилось, был из породы ленивых. Обогнав по очереди всех попавшихся птиц, а заодно и ветер, он быстро заскучал, расслабился и, стоило мне отвлечься, переходил почти на шаг.

Горная тропа, по которой мы пробирались, узкой змеей обвивалась вокруг скалы, и со стороны это выглядело довольно живописно, хотя и внушало известные опасения. За очередным поворотом я обнаруживаю поджидающего меня Вэла.

— Ну и?.. Чего стоим? Кого ждем? — едко полюбопытствовала я.

— Посмотри туда, — указывает он, игнорируя мои последние слова.

Я проследила за его взглядом и ухнула от восторга. У подножия горной равнины, утопая в клубящихся облаках, стоял огромный замок. Казалось, что неизвестный скульптор вытесал из цельной скалы округлые стены и высокие башни, круглые окна и крутящиеся флюгера. И вытесал настолько искусно, что на первый взгляд замок был неотличим от окружающих его гор.

— Впечатляет? — раздался рядом довольный голос

— Еще бы! — Моему восхищению не было предела. — А что это?

— Это — замок Звездочета, сердце Облачных гор, — поясняет он, когда мы продолжили путь. — В последнее Сумрачное время здесь был последний оплот Света. Знаешь, триста циклов назад…

Н-да, о том, что его интересует, Вэл мог рассказывать долго и с удовольствием, а я слушала его вполуха, гадая, как же меня примет Звездочет. Кроме того, я ничего не смыслила в войнах и битвах. Мой учитель истории, мэтр Илвит, был дяденькой на редкость миролюбивым, да к тому же наивно полагал, что войны — не лучшее занятие для молодых девушек, а значит, и рассказывать о них незачем. Не говоря уже о войнах между магами, о которых я вообще представления не имела.

— …и вот, когда была одержана блестящая победа, замок достался предкам мэтра Звездочета в награду за выдающиеся подвиги, — триумфально подвел итог Вэл и вопросительно посмотрел на меня.

— Да, да, это все здорово, — рассеянно покивала я, пропустив почти весь рассказ. У меня начинался легкий мандраж.

Вэл искоса посмотрел на меня, понимающе хмыкнул и отстал. В полном молчании мы спустились с гор, нырнули в облачную долину и вступили в мрачный лес.

Это был очень странный лес. Несмотря на ярко выраженный день, там оказалось темно, как ночью. Гигантские обгорелые деревья с жухлой листвой, окутанные густым туманом, даже вблизи напоминали страшных чудовищ. Под ногами слабо шуршала сухая трава. Стояла угрюмая тишина. Я не слышала ни криков птиц, ни певучего шелеста зеленых листьев. Лишь изредка стонали, покачиваясь на слабом ветру, узловатые ветви да издалека доносились невнятные вопли таинственных созданий.

— Где мы? — едва слышно прошептала я.

— Это Мертвый лес, — так же тихо ответил Вэл. — Его полностью выжгли во время последней битвы, но прежде Тьма схоронила в лесной земле своих погибших детей. Легенды говорят, что с тех пор здесь обитает Зло, которое не имеет ни имени, ни облика…

Я вздрогнула, быстро огляделась по сторонам. Вроде ничего страшного не наблюдалось, но я кожей ощущала присутствие чего-то таинственного и жуткого. К тому же меня на протяжении нескольких минут нервировал чей-то тяжелый настойчивый взгляд.

— Скоро приедем? — не выдержала я. — У меня от этого леса мурашки по коже…

— Еще немного, — пробормотал Вэл.

Одним богам известно, как он умудрялся запоминать дорогу, потому как в лесу не наблюдалось ни одной тропинки. Я съежилась в седле, обняв за шею своего коня. Шайтану, в отличие от всех нас, здесь явно понравилось. Он бодро трусил вдоль жутких деревьев, гордо подняв голову и стреляя глазами по сторонам, в то время как конь Вэла брел, понурясь, от страха едва переставляя ноги.

Впереди мелькнул спасительный просвет, и я с облегчением пришпорила Шайтана, заставив его бегом преодолеть последние метры, чем он был сильно недоволен. То и дело косил глазом на лес, оборачивался, недовольно фыркал, на что я разумно не обращала внимание. Давно мне не приходилось так радоваться солнцу! Выпрямившись и с облегчением переведя дух, я начала с любопытством озираться по сторонам.

В нескольких метрах от нас находились огромные черные, окованные железом ворота и две расходящиеся от них высокие стены, опутанные подозрительно шевелящейся зеленью. Заинтересовавшись, я устремилась к ним.

— Не приближайся, — посоветовал Вэл, спешившись и подводя коня к воротам. — Они живые.

— Ну, ясен пень, — фыркнула я, взглянув на него как на идиота.

— Не в том смысле, живые, — пояснил он, — помимо обычной жизни Звездочет наделил их колдовской.

Я нахмурилась:

— Как это?

Теперь уже Вэл смотрел на меня как на круглую идиотку.

— Обычные примитивные растения не станут хватать тебя и душить, если ты не знаешь ключевого слова, — терпеливо ответил он.

Я поспешно отъехала в сторону. А Вэл тем временем наклонился к замочной скважине и что-то ей прошептал. Наверно, это уже диагноз… Или здесь так положено подзывать привратников? Кажется, нет, потому что ворота никак не отреагировали, а мой спутник начал проявлять явные признаки раздражения. Несколько раз он проделывал свой ритуал, в перерывах ругаясь сквозь зубы, но все безрезультатно.

— Что-то не получается? — любезно осведомилась я и получила в ответ мрачный взгляд.

— Не хотят по-хорошему, — буркнул он и с размаху пнул створки.

Как ни странно, но это сработало. Ворота, страшно проскрипев, неохотно распахнулись.

— Совсем от рук отбились, — зачем-то объяснил мне Вэл. — Здесь практически никого не бывает, воротами пользуются редко, вот они проржавели и обленились.

Я сразу же вспомнила бабушкин замок и на всякий случай решила не удивляться. Мы вошли внутрь, после чего створки с тем же скрипом захлопнулись. Вэл сразу же устремился к замку, а я, спешившись, побрела следом, по пути рассматривая окружающие нас растения.

Сад Звездочета впечатлял. Даже я, знающая лес, как свои пять пальцев, видя то или иное растение, затруднялась его назвать. Более того, даже не представляла, к какому классу, порядку и виду его можно было отнести! Вот, например, я ни разу в жизни не видела растущей из земли волосатой палки без какого-либо намека на древесную кору, на верху которой топорщились в разные стороны явно живые зеленые листья, по форме напоминающие папоротник. Интересно, какой недоумок догадался ободрать ствол и скрестить его с папоротником?!

— Ты идешь или нет? — ворчливо осведомился мой проводник, уже успевший добраться до дверей замка.

— Угу, конечно, — рассеянно отозвалась я, не отрывая взгляда от удивительного дерева. — Скажи — что это?

— У тебя еще будет время узнать! — отрезал он.

— Тебе что, ответить трудно? — возмутилась я.

— Да нет, не трудно, — соизволил признать Вэл. — Это аравийская пальма. Дерево пустыни.

— Мм… — Я обошла его со всех сторон, но так и не нашла ни единого сучка. — А как на него залезть?

— Ну, не знаю. — Он вдруг усмехнулся.

— А что на нем растет? — продолжала дотошно выпытывать я.

Вэл внимательно посмотрел на меня и заметил:

— Как бы ты тут ни тянула время, встречи с мэтром тебе все равно избежать не удастся.

Я нервно закусила губу, а он невозмутимо закончил:

— И не заставляй меня применять магию.

Да уж, этот-то ни перед чем не остановится… Я сделала последнюю попытку потянуть время:

— А тебе-то туда зачем? Ты ведь доставил меня до замка?..

— Лекс, я тебе что, не говорил? — Паразит округлил глаза от деланного удивления. — Я старший ученик мэтра Звездочета и в ближайшее время покидать замок не собираюсь.

Не выдержав такого удара судьбы, я громко застонала от негодования. Это нечестно! Мало того, что я была вынуждена терпеть его всю дорогу, так еще и жить с ним предстоит под одной крышей!!! За что?! Не-е-ет!!!

— Я протестую! — глупо выпалила я.

Вэл с явным удовольствием наблюдал за моей реакцией, и, похоже, выражение моего лица было настолько красноречивым, что он сразу простил все мои предыдущие выходки.

— Протест отклоняется! — ухмыльнулся он и потянул на себя тяжелую входную дверь, распахнув ее передо мной и склонившись в шутливом поклоне: — Прошу вас, принцесса!

Пришлось вести себя соответствующе… Вздернув подбородок, я гордо прошествовала мимо него, чуть не споткнулась о высокий порог и, очутившись в просторном темном коридоре, без колебаний устремилась вперед.

— Ты знаешь, куда идти? — насмешливо полюбопытствовал идущий позади Вэл.

— Уж разберусь как-нибудь, — процедила сквозь зубы я.

— Лекс, ну ладно, не злись, — вдруг сделал попытку помириться он. — Я ведь не знал, когда два цикла назад приехал сюда, что однажды здесь окажешься и ты.

Я удивилась, но виду не подала, продолжая нестись вперед. А потом мне пришла в голову одна мысль… я олень… Это же надо было заметить это так поздно…

Резко притормозив, я повернулась к Вэлу, изучающе уставилась на его физиономию и медленно, тщательно подбирая слова, произнесла:

— А ведь я тебе не говорила, что еду к Звездочету. Ведь точно же не говорила…

— Э-э-э… Мне ифрит сообщил, — выкрутился Вэл, хотя я-то видела, что он лжет самым бессовестным образом.

— Врешь, — разумно не поверила я. — Ведь врешь же?

— Вру, — подумав, сознался нахал и заговорщически подмигнул мне: — Так и быть, скажу. У меня было знамение! Бог Аальял однажды явился мне во сне и велел…

Наверно, у меня что-то случилось с выражением лица, потому что Вэл прервал свою возвышенную речь, загадочно улыбнулся и развел руками:

— Сама понимаешь, сейчас я тебе ничего не скажу.

— А потом?

— Потом — понятие растяжимое, — философски ответил он.

Еще мгновение я всматривалась в его непроницаемое лицо, пытаясь отыскать ответ, а потом махнула рукой. Бесполезно. Все равно он добровольно ничего не скажет, а я никогда не отличалась умением читать чужие мысли.

— Аальял с тобой. Веди.

Мы прошли один длинный коридор, стены которого украшали картины, очутились во втором, которой проходил параллельно первому, и Вэл без колебаний свернул направо, потом налево. Очередной коридор оканчивался большой, но уютной комнатой, уставленной огромными книжными шкафами и диванами, с неизменным пылающим камином у дальней стены и большими круглыми окнами. Мой проводник уверенно пересек комнату, пояснив на ходу, что это библиотека, и отыскал за пышными портьерами еще одну дверь.

Как он запоминал здесь дорогу, я так и не поняла, однако Вэл спокойно протащил меня до лестницы, после чего мы разменяли еще пару десятков (как мне показалось) коридоров, куда-то спустились, потом снова поднялись и оказались у очередной двери.

— Тебе — туда, — указал мой проводник.

— А тебе? — с подозрением осведомилась я.

— Мне тоже, но — только после вас, — с ехидной галантностью объяснил он.

Я уныло посмотрела на него. Спорить бесполезно, возражать — тоже. Вздохнув и помолившись сразу всем Святым богам (на всякий случай), я открыла дверь и вошла внутрь.

И оказалась в небольшой комнате с высоким куполообразным потолком, который был украшен искусной росписью созвездий. От звезд исходило приятное свечение, которого хватало, чтобы во всех подробностях изучить помещение. Окон в комнате не наблюдалось, зато обнаружились огромный камин, стол, заваленный бумагами, и стеллаж, уставленный какими-то колбами, пробирками и прочей колдовской посудой. Посреди комнаты громоздился внушительных размеров телескоп, а в дальнем углу — маленькая модель Вселенной со всеми прилагающимися к ней планетами, звездами и кометами. Заинтересовавшись, я подошла ближе и обнаружила, что крохотные небесные тела непрерывно движутся — планеты вращаются, звезды взрываются, кометы перемещаются.

— Ух ты! — искренне восхитилась я.

— Рад, что сие вам понравилось.

Я подскочила от неожиданности и резко обернулась. Наверно, этот невысокий представительный старичок с длинной седой бородой, одетый в черный халат и колпак, усыпанный звездами, и есть тот самый мэтр. Я немного успокоилась — Звездочет производил довольно приятное впечатление. Он доброжелательно улыбался, чему-то тихонько кивал, и его глубоко посаженные глаза лучились теплотой.

— Алексия дей-ли Энт? — чуть нахмурившись, строго вопросил он.

— К вашим услугам, — не растерялась я.

— Садитесь, — кивнул Звездочет на подушки, лежащие у камина.

Я с удовольствием села. Путь все-таки был долгим и крайне утомительным, а все из-за Вэла, который гнал так, словно опаздывал па собственную свадьбу.

— Итак, — прервал мои размышления мэтр, — я вас слушаю.

— Гык?.. — не поняла я, но тут же спохватилась. Ну, конечно, бумаги, цель приезда и так далее по плану.

Я выудила из-за пазухи кипу бумаг, протянула их Звездочету и скромно молчала до тех пор, пока он тщательно все не изучил.

— Гм, — задумчиво пробормотал он и пожевал нижнюю губу, — Так, что у вас происходит с рисунком ауры?

— И что у меня происходит с рисунком ауры? — удивилась я.

Звездочет достал из кармана маленькое зеркальце и протянул мне.

— Посмотрите и скажите — видите ли вы что-нибудь яркое и необычное, — мягко попросил он.

Я взяла зеркало и принялась внимательно себя разглядывать. Ну, лицо как лицо. Загорелое. Почему-то недовольное. Волосы. Светло-каштановые. Такие же, как у всех, только срочно требующие расчески. Глаза. Цвета спелого ореха. Мама считает, что они желтые, как у дикой кошки, папа — что зеленые, как у домашней, а бабушка заявляла, что они вообще ничего общего с кошачьими глазами не имеют, потому как цвет у них черный. И все они по-своему правы — просто мои глаза сами по себе легко меняли цвет в зависимости то ли от настроения, то ли от самочувствия, то ли от погоды, то ли просто так, но в обычное время цвет у них был именно ореховый.

— Ну? — поинтересовался мэтр, и я оторвалась от созерцания своей персоны.

— Да ничего вроде, — замечаю неубедительно.

— Гм, — бурчит он (наверное, это его любимый звук) и, обойдя меня, напряженно вглядывается в мое изображение. Я же, разинув рот, глазею на него.

Нет, не подумайте, в зеркале древний старичок остался самим собой, а не превратился в чудище или кого-нибудь там еще. Просто его отражение оказалось окутано странным свечением — сияющей белизной, которую плавно пересекали голубые волнообразные дорожки ярких комет и падающих звезд. Или обман зрения, или…

— Это у вас… — нерешительно начинаю я.

— Моя аура, — спокойно поясняет Звездочет, — аура мага.

И многозначительно смотрит на меня. А у меня-то ничего подобного нет и быть не может… Я же человек. Только вот как это объяснить глубокоуважаемому мэтру и при этом просочиться к нему в ученики…

Мэтр откашлялся.

— В вашем рекомендательном письме указано, что некоторой магией вы владеете, — замечает он, снова бегло просмотрев бумаги, — хотя то, что ваша сила не отражается на ауре, внушает мне опасения…

Он внимательно смотрит на меня, я же старательно прикидываюсь недоумевающей незнайкой и молча пожимаю плечами.

— Ладно, — выждав эффектную паузу, снова заговорил старичок. — оставим сие. Проверим ваши знания.

Я моментально скисла. Начинается…

— Итак, что вы знаете о магических ритуалах?

Скромно молчу и отвожу глаза, потому как не знаю ничего.

— Как насчет древних языков?

Опускаю очи долу.

— Старинные руны, колдовские артефакты, рецепты снадобий, десять видов предсказаний судьбы? — с ноткой отчаяния продолжает допрос мэтр.

Смущенно поднимаю глаза к потолку.

— Простейшие заклинания, левитация, перемещение предметов, универсальная защита? — безнадежно зачитывает список Звездочет.

Я тихонько откашлялась.

— Да? — оживился мэтр.

Только одно заклинание, — снова кашлянув, неуверенно начала я.

— ???

— Вызов хранителя.

— Процент реализации? — заинтересовался он.

— Получилось, — коротко ответила я.

— Вид хранителя?

— Э-э-э… ифрит. Он же джинн. При лампе.

— Надо же, — серьезно озаботился мэтр. — Редкий случай. Слушается?

— Не всегда. Периодически куда-то пропадает и бессовестно хамит, — с удовольствием наябедничала я.

— Это потому, что вы еще не осознали в полной мере свою силу, — популярно объяснил Звездочет. — Вот когда возьмете под контроль силу, хранитель и начнет беспрекословно повиноваться.

— Угу, — кивнула я, скривившись про себя: брать-то под контроль нечего, но ведь ему этого не объяснишь. Так и останется мой ифрит последним раздолбаем…

— Так. На чем мы остановились? С заклинаниями ладно. Давайте поговорим о рабочих компонентах снадобий. — И, видя мою растерянность, добавил: — Растительного и животного происхождения.

Я приободрилась и даже несколько раз ответила правильно, когда мэтр мановением руки создавал в воздухе изображение того или иного компонента. Что-что, а растительность и живность своего родного леса я знала вдоль и поперек, но, к сожалению, только его. Закончив проверку, Звездочет некоторое время молчал, видимо, придумывая наиболее мягкий способ выставить меня за дверь, когда на помощь пришел случай.

Под сильным порывом теплого ветра распахнулось окно, и в комнату впорхнула бабочка. Но что это была за бабочка!.. Ну, я вам скажу! Она была величиной со среднюю птичку, а сногсшибательной раскраской крыльев затмевала любой цветок! Не говоря уже о мелодичных звуках, которые издавали ее крылья, рядом с которыми блекла любая музыка.

Несколько мгновений я зачарованно наблюдала за ее воздушным танцем (назвать это банальным словом «полет» не поворачивался язык), пока мне не пришло в голову, что такую красоту непременно нужно выпустить на волю. Прыгать за ней с сачком я, естественно, не собиралась, у меня на этот счет имелись другие соображения. Где-то я слышала, что прародиной бабочек считался ныне почивший остров Эния, и мне даже были известны несколько слов из репертуара энийского народа (Корица все-таки был мастером по вколачиванию нужного материала в дурные головы учеников).

Покопавшись в памяти, я посмотрела на бабочку и с третьей попытки сумела-таки издать несколько свистящих звуков, вроде бы обозначающих приветствие. Бабочка, покружив под потолком, плавно спикировала на мои протянутые ладони. Я осторожно погладила пушистое крылышко и выпустила ее в окно, на волю. Надо сказать, что с насекомыми было общаться гораздо приятнее, чем с животными. Почему — точно не знаю. Просто рядом с ними было как-то уютней и спокойней. Если только они не зеленые и не сушеные.

Мои мысли прервало тихое и многозначительное покашливание. Ах да, я опять забылась. Я повернулась к мэтру. Звездочет по-прежнему сидел на своей подушке, но на его морщинистом лице было написано небывалое вдохновение

— Потрясающе! просиял он. — Почему вы мне сразу не сказали, что умеете общаться с насекомыми?

— Да… — от такой откровенной похвалы я несколько смутилась, — как-то не подумала…

— Это очень редкий дар! — волнуясь, продолжал мэтр. — В последний раз он встречался пятьсот циклов назад! Невероятно! Вам крупно повезло! Знаете, так получилось, что…

Пока он распространялся относительно моего дара, я побродила по комнате и отыскала то, что мне было нужно, — готовый распуститься цветок. Речь Звездочета плавно перетекла в первую лекцию, но сегодня я была к ней совершенно не готова. Приходилось принимать меры. Я дотронулась до бутона, который начал медленно распускаться. Мэтр проглотил свою последнюю фразу, кому-то покивал и задумчиво посмотрел на меня. Странно, что бабушка назвала его мрачным и неуживчивым.

— Что же все-таки творится с вашей аурой? — пробормотал он себе под нос. — Гм… Пожалуй, мне надо это проверить… Да-да, и там тоже не мешает поискать…

Теперь пришла моя очередь демонстративно откашляться.

— Да, а вы — свободны, — словно вспомнив о моем присутствии, заметил Звездочет, не переставая о чем-то размышлять.

— В каком смысле свободна? — испугалась я.

— Ступайте к Вэлкону, — рассеянно велел мэтр. — Он покажет вам замок и проводит в вашу комнату. У вас есть два дня на осмотр, а затем приступаем к учебе. До свидания.

Я покинула его кабинет, чувствуя невыразимое облегчение. Меня приняли! Вэла я в коридоре, естественно, не обнаружила. Не иначе, этот проходимец явно решил подложить мне очередную свинью, так что пришлось самостоятельно разбираться с многочисленными переходами. Безуспешно проскитавшись с полчаса, я начала подумывать о том, как бы вернуться назад и начать знакомство с замком заново, когда прямо из стены на меня выплыл прозрачный силуэт.

— Привидение!!! — аж подскочила я.

— Ну и что?! — возмутилось оно. — Чего орать-то так?

— Гык… — растерялась я. — Ну, так неожиданно… Я не привыкла…

— Ладно, прощаю, — смягчилось оно, подлетая ближе, — А ты новенькая?

Я кивнула, разглядывая призрак: это была древняя, как Дуб-прародитель, старушка, закутанная в длинную клетчатую шаль и кружевной чепчик.

— Дей Эллин, — представилась она. — Старейшая жительница «Облачных гор».

— Дей-ли Алексия, — последовала ее примеру я, сообразив, что «Облачные горы» — это, видимо, название замка. — Можно просто Лекс.

— Добро пожаловать к нам, Лекс, — дружелюбно заулыбалась Эллин, — ты здесь с кем-то встречаешься?

— Да нет, — замялась я. — Я просто… в общем… я заблудилась. Да и Вэл вот где-то потерялся…

— Ха, потерялся, как же! — фыркнуло привидение. — Наверняка этот хитрый негодник опять отлынивает от своих обязанностей! Хочешь, я покажу тебе замок?

— Да, спасибо, — вздохнула с облегчением я.

— Тогда, — Эллин посмотрела на призрачные часы. — Сейчас уже пойдем.

— Вы кого-то ждете? — из вежливости поинтересовалась я.

— И не просто кого-то, — заговорщически подмигнула мне старушка. — Мой муж назначил мне здесь свидание! И как всегда опаздывает.

Она снова посмотрела на часы, а я улыбнулась про себя. Вот это любовь, вот это чувства! Прошло столько циклов, а они и после смерти бегают друг к другу на свидание! Было чему удивиться и позавидовать.

А «муж» действительно немного опоздал, но, как мне со вздохом объяснила Эллин, это продолжается из цикла в цикл, так что она уже привыкла. Пока мы мирно беседовали, второй призрак выплыл из картины и бурно нас поприветствовал, кажется, немного смущаясь меня. Впрочем, потом это не помешало ему долго с любопытством расспрашивать меня о «внешнем» мире, и я добросовестно выкладывала ему все новости, пока не вмешалась Эллин.

— Маркус, имей совесть, — мягко упрекнула она мужа, — девочка только что приехала, устала с дороги, и ей необходим отдых, а не твои вопросы. У вас еще будет время поговорить, а пока — проводим ее.

— А куда? — проявила любопытство и я.

— В южную башню, — объяснила Эллин. — Там испокон циклов живут ученики Звездочета. Наверняка и вещи твои уже туда доставили.

Добрейшее привидение оказалось право. Свои вещи я обнаружила возле двери, которая вела в южную башню, а вместе с ними и странное существо, выглядывающее из-за объемных сумок.

— Это Кили, хранитель башни, — пояснил Маркус, — следит там за порядком, разносит учебные листы, выполняет мелкие распоряжения.

Кили запрыгнул на сумку и весело подмигнул, мне. Он был небольшого роста, чуть выше моих колен имел круглую, чуть приплюснутую, но довольно приятную мордашку, на которой сияли огромные круглые глазищи. Длинные черные волосы были аккуратно зачесаны за поросшие шерсткой остренькие ушки. Такая же шерстка обнаружилась и на его ладошках. Домовенок был одет в коричневый костюмчик, причем и брючки и рубашка были ему немного велики.

— Добро пожаловать, дей-ли Лекси, — радостно пропищал он.

Я невольно улыбнулась и наклонилась, чтобы пожать ему ручку. Малыш был чертовски мил и забавен.

— Ну, дорогая, тут мы тебя оставим, — обратилась ко мне Эллин. — Забегай иногда проведать стариков.

— Обязательно, — пообещала я. — Спасибо, что не дали пропасть.

Чета призраков, поклонившись, чинно удалилась, а я обернулась, чтобы взять сумки. Однако Кили меня опередил.

— Не беспокойтесь, я сам, — засуетился он, открывая дверь, ведущую в башню.

Я, естественно, удивилась, как такая кроха может поднять тяжеленные сумки, но, оказалось, домовенку под силу и не такое. Стоило ему щелкнуть пальчиками, как сумки, приподнявшись над ковром, сами поплыли в башню! Я удивилась, но виду не подала и последовала за ними. Кили бежал впереди, чуть подпрыгивая.

В башне оказалось четыре этажа, куда вела длинная, покрытая ковром винтовая лестница. На каждом этаже был крохотный холл, уставленный экзотическими растениями, и одна комната. Меня поселили на третьем этаже, а выше, как объяснил домовенок, жил Вэл. Час от часу не легче!

Мой провожатый поставил сумки у порога комнаты и, вручив мне ключ, спешно куда-то удрал, а я вошла внутрь. Что ж, милая комнатка. Я с горечью огляделась по сторонам. И даже кровать стоит на том же месте, как и в другой моей комнате, и балкон тоже выходит на юг… Никогда бы не подумала, что буду так тосковать по дому… Я обошла комнату, скользнув ладонью по тумбочке, шкафу, спинке кровати, камину, широкому креслу… Вздохнула и покачала головой. Конечно, ко всему со временем привыкаешь, но как же трудно при этом отвыкать!..

Открыв дверь, я вышла на балкон. Положила руки на оплетенные плющом перила, взглянула на туманные горы и снова вздохнула. Ну, здравствуй, новый дом…

ГЛАВА 7

Зима в Облачных горах

«Саламандры — существа, обитающие в огне. Маги считают это существо субстанцией огня, его душой. По одним преданиям, тело саламандры было создано из частиц чистого пламени. Некоторые поверья, наоборот, приписывали этому существу способность гасить пламя холодом своего тела. Алхимики полагали, что саламандра — воплощение философского камня».

Резкий порыв ледяного ветра с грохотом распахнул окно, и я подняла голову от «Энциклопедии магических существ».

— Да когда же кончится эта проклятая зима! — в очередной раз пожаловалась я, с неохотой вставая и начиная воевать с оконной створкой.

— Через полтрети цикла, — рассеянно отозвался Маркус, которого ветром сдуло с подоконника и подбросило к люстре.

— А то я не знаю, — вяло огрызнулась я, с трудом захлопывая тугие створки.

— Это не так много, — утешила меня Эллин, — ведь первую половину зимы мы пережили.

Да, пережили, но легче от этого не было. Я вернулась в кресло, натянула на плечи теплое одеяло и снова взялась за книгу. За окном злобно взвыл ветер, яростно царапая ледяными когтями по стеклу. Бррр!.. Мурашки по коже… Чтобы как-то отвлечься от неприятного ощущения, я рассеянно обвела взглядом комнату.

С первым же наступлением холодов моя комната перестала мне принадлежать, потому что в ней вечно толкался весь проживающий в замке народ, включая привидений. Кроме разве что мэтра Звездочета, хотя и он нет-нет, да заглядывал на огонек.

Вот и сейчас. Эллин с еще двумя старейшими призрачными жительницами, Онис и Ярой, о чем-то тихо сплетничали, забравшись на книжный шкаф. Кили, устроившись на письменном столе, мирно вязал мне очередной носок и горячо спорил с Маркусом о природе астральных тел. Норт, хранитель северной башни, азартно резался в карты с призраком прадедушки моего мэтра, тоже Звездочетом, и ифритом, который, по неясным мне причинам, не был для них невидимкой. А еще два хранителя, Лер из западной башни и Дин из восточной, уже с добрый час храпели, свернувшись клубками на моей кровати под вторым одеялом. Довершал картину огненно-рыжий айс, спавший в моей тапке (почему-то он сразу после появления на свет облюбовал мою правую тапку и упорно не желал ночевать в другом месте).

Я подоткнула одеяло под замерзающие ноги и с вожделением покосилась на недовязанный носок, который держал в лапках Кили. Во всем был виноват дикий холод, царящий в замке вот уже четверть цикла. В результате я практически не вылезала из своей комнаты или хорошо отапливаемой кухни, где каждое утро практиковалась в приготовлении снадобий. Все остальное Звездочет любезно предоставил мне для самостоятельного изучения, однако я подозревала, что ему просто лень выходить из своей теплой центральной башни.

— Лекс, дров не подбросишь? — попросил ифрит, по-шулерски тасуя карточную колоду.

Я хмуро покосилась на него, но к камину подошла, хотя никакие дрова не способны были разогнать ледяные сквозняки, гуляющие по комнате. Встала я, кстати, вовремя, потому что именно в этот момент ветер снова решил немного пошалить, с треском распахнув окно. А в унисон с окном хлопнула и входная дверь. На пороге нарисовался посиневший от холода Вэл. Только его здесь и не хватало…

— Ну, я вам скажу! — Он прошелся по комнате, плюхнувшись в мое кресло напротив камина. — Давно в Облачных горах не было такой лютой зимы! Еще немного — и мороз вытряс бы из меня душу.

— Как жаль, что ты там не задержался, — пробормотала я, пытаясь захлопнуть створку, которая упорно не хотела поддаваться.

— И я тебя тоже люблю, милая, — ухмыльнулся Вэл, зябко кутаясь в мое одеяло.

Я наконец-то закрыла окно и повернулась к креслу. Приятного в увиденном было мало, о чем я и поспешила всех оповестить.

— Ты опять не разулся! — разъяренно завопила я. — Сколько раз говорить, чтобы ты не тащил сюда грязь! И вообще, вон из моего кресла! Надеюсь, я еще имею право распоряжаться в своей комнате! Одеяло оставь! Иди и принеси свое!

— Лекс, побереги голос, — озабоченно посоветовал Маркус, отвлекаясь от спора. — У тебя ведь еще болит горло!

— Ничего у меня не болит! — сварливо взъелась я, плотнее обматывая горло теплым шарфом. — Ну а если и болят, то глотательные мышцы, а не орательные!

Естественно, я лукавила — горло действительно болело с тех пор, как пару недель назад мы с Шайтаном устроили двухчасовой осмотр окрестностей и угодили в сильнейшую метель. Жеребец нисколько не пострадал, а вот я несколько дней мучилась с больным горлом, и, к явному удовольствию Вэла и ифрита, почти не могла говорить. Чем они беззастенчиво пользовались, но я им это еще припомню!

— Действительно, побереги голосок, — подключился и Вэл, освобождая мое законное место в кресле у камина.

— Уж постараюсь, раз ты так просишь, — огрызнулась я.

И так никакое настроение было безнадежно испорчено. Спасибо «постояльцам»! Я забралась с ногами в кресло и тупо уставилась на искрящийся в камине огонь. Когда же настанет весна… Айс, словно почувствовав мое настроение, робко прокрался ко мне на колени, громко урча, как обычная кошка. Я со вздохом провела рукой по пылающей шерстке. Ты один меня понимаешь и поддерживаешь, зайка…

А в комнате уже воцарялась вязкая тишина, поглощавшая все звуки, и я начала тихонько клевать носом. С тех пор как айс появился в моей жизни, он исключительно благотворно влиял на мою нервную систему. Начиная хотя бы с того, что обеспечивал мне полную тишину в ночное время. Нет, дома я никогда не жаловалась на сон, но ведь там я практически все время вела ночную жизнь, поэтому и спала как убитая. А здесь занятия начинались просто неприлично рано, так что пришлось в срочном порядке перестраиваться и учиться засыпать засветло. Что было не так-то легко. В основном из-за никогда не спящих призраков и отчасти из-за Вэла, который иногда по ночам горланил со своего балкона серенады неведомой возлюбленной. А так как спала я очень чутко, то любой ненавязчивый звук немедленно меня будил, вводя в состояние буйной ярости. Вот тогда-то и пригодились полезные свойства айса. Малыш, стоило мне только лечь спать, забирался в тапку и начинал громко и с удовольствием урчать, обеспечивая мне крепкий и здоровый сон, а всем остальным — возможность заниматься своими делами.

Айс растормошил меня как обычно на рассвете, хотя утром это назвать было сложно. Настоящий зимний рассвет здесь случался часов в десять, но, несмотря на это, шесть часов все равно упорно именовались рассветом. А по мне как была ночь, так и осталась.

Я с сожалением вылезла из-под теплого одеяла и, натянув тапки, поползла в ванную, где снова наткнулась на вездесущего айса. Малыш усиленно грел взглядом ледяную воду, хотя сие и не входило в его обязанности. Вообще я обнаружила, что мое сумеречное существо не такое уж и дикое, как говорил Вэл, и обладает уймой полезных магических качеств. К тому же оно понимало меня с полуслова и постоянно бегало за мной по пятам, помогая и где надо, и где не надо.

Я взяла в руки дымящийся кувшин, помянув Кили недобрым словом. Вообще-то это были его прямые обязанности — заботиться об обитателях башни! Умывшись, я натянула на себя еще один теплый свитер и отправилась на занятия, по-черному завидуя всему спящему народу. Ладно, хранители башен, но вот почему Вэл не занимается в такую же рань, мне все равно было непонятно. Я, может быть, тоже хочу хоть раз в жизни поспать до обеда! Уходя, специально громко хлопаю дверью, от души жалея, что никто на грохот никак не отреагировал.

Занятия у Звездочета проходили довольно странно. Сам он брался поучать меня редко. И, если уж быть точной, полностью вел лишь один предмет — астрономию, а все остальное я изучала посредством говорящих книг и собственных стараний. Перед каждым уроком я получала учебный лист, который громко объявлял задание, после чего книги просвещали меня в теории, а на моей совести оставалась практика. Что, в общем-то, тоже немало, хотя предметов для изучения выделили всего десять. Ну, это, по мнению мэтра, «всего». Мне же хватало с избытком. Звездочет, отчаявшись выяснить качества моей силы и научить хоть каким-нибудь простым заклинаниям, быстро утешился тем, что мне и так дан необыкновенный дар понимания природы, и взялся за его развитие. То есть мне пришлось-таки зубрить сразу пять древних языков плюс животно-растительно-магические миры, а также колдовские снадобья. К слову, последнее вдалбливалось в меня наиболее интенсивно и, кстати, оказалось довольно интересным.

Зябко кутаясь в свитер, я быстро пересекла коридор и спустилась по лестнице в подвал, где и базировалась колдовская лаборатория. В первой комнате, обычно прохладной, а сейчас — просто ледяной, хранились компоненты, которые были аккуратно распределены по четырем огромным шкафам. Соответственно в первом шкафу — растительного происхождения, которые я уже изучила, во втором — животного простого, что я разбирала сейчас, в третьем — животного магического (сие мне предстояло начать учить весной), а в четвертом — человеческого, хотя я от души надеялась, что Вэл так сказал, дабы меня немного попугать. Шкафы тщательно запирались, а ученику выдавался ключ лишь от одного, — в котором хранились нужные для урока компоненты.

— Вы опоздали! — обвиняюще объявил учебный листок, лежащий на небольшом столике.

— Ну и что? — огрызнулась я.

— Сегодня вам предстоит повторить пройденный курс по растительному миру. Если не успеете выполнить задание — сниму баллы, — пригрозила вредная вещь.

— Да хоть вообще ничего не ставь, — равнодушно бросила я, поймав лист и начиная изучать задание.

Травки, листочки, цветочки… скука! Быстро обобрав шкаф, я взяла требуемое в охапку и пошла греться во вторую комнату. Между собой все называли ее кухней, хотя ничего съедобного в ней не готовилось. Скорее всего, такое название она получила из-за огромной, на всю стену, печи, поверхность которой была испещрена множеством очагов. По разным сторонам от печи громоздились еще два шкафа, битком набитые различной утварью, а напротив нее находилась огромная раковина, куда обычно складывалась использованная посуда.

Сложив принесенное на стоящий в центе кухни большой стол, я несколько минут блаженствовала, отогреваясь у печи, а потом взялась за дело. Варить по памяти проклятое зелье, излечивающее бессонницу и обеспечивающее народу крепкий сон. Сварганить отдельно для себя, что ли? А лучше для Вэла… И подмешать ему втихаря в кофе — может, хоть тогда он будет спать, а не донимать всех своих присутствием…

Снадобье как всегда, подгорело. Но, судя по специфическому запаху, все же получилось. Вот и отлично. Сейчас отмою котел и пойду проведать Шайтана. Застоялся, бедняга, но о каких прогулках может идти речь в такую жуткую погоду?…

И пока я предавалась мрачным размышлениям о том, что творится за пределами замка, входная дверь скрипнула, пропустив внутрь Вэла. Этого-то чего сюда принесло в такую рань?!

— Лекс, сделай что-нибудь со своей живностью, слышишь? — с угрозой в голосе начал он.

— Что, например? — равнодушно спросила я.

— Выгони из замка, посади в клетку — да что угодно! Или я его однажды придушу!

Я фыркнула.

— Эта рыжая бестия совершенно не дает мне спать!

Так тебе и надо! Нечего дрыхнуть где попало! Привычка у него такая, что ли?

— Лекс, ты меня слышишь?!

Да тебя только глухой не услышит…

— Ну и?..

— Не трогай айса! — Моему терпению пришел конец, и я, отвлекшись от чистки котла, с возмущением посмотрела на Вэла. — Его я буду защищать! Грудью!

Вэл перевел взгляд на вышеозначенную часть моего тела и иронично приподнял бровь:

— Было бы чем.

Я так и замерла с щеткой в руке. Угу. Началось. Когда ему нечем было заняться, он начинал меня злить, а потом с удовольствием наблюдал за результатом. И ведь, подлец, как-то умудрялся находить мои самые уязвимые места, а потом со всей дури по ним лупил. Бронебойными.

Нет уж. Сегодня я ему такого удовольствия не доставлю! Все, надоело! У меня тоже есть своя человеческая гордость! Я набрала в легкие как можно больше воздуха и с удвоенной энергией заскребла котел.

— До дыр ведь протрешь.

Молчание.

— До десяти считаешь?

— До тридцати, — процедила сквозь зубы я.

— На каком языке?

— На энийском…

— Надо же, научилась! Невероятно!

А вот этого ему говорить не следовало! Злость людей, конечно, отличается от злости магов, но тоже имеет свои неприятные особенности.

Я посмотрела на своего мучителя, потом перевела взгляд на неотмытый котел и недолго думая надела посудину на голову Вэлу. И с нескрываемым удовольствием наблюдала, как по его лицу струится мыльная пена, смешанная с подгоревшими остатками моего зелья. Пока не поняла, что еще немного — и он взорвется вместе с котлом, а значит — надо делать ноги!

Швырнув в Вэла щеткой, я развернулась и загнанным зайцем помчалась к себе в комнату. И вовремя.

— ЛЕ-Е-ЕКС!!! А НУ ВЕРНИСЬ!!!

Щас!.. Нашел дурочку!

Стрелой пролетев по коридору, я на одном дыхании преодолела все пространство до своей комнаты. Пусть он маг, зато я — быстрее бегаю! Позади меня послышался громкий топот, щедро разбавленный яростным чертыханьем. Все равно — не догонишь!

Ворвавшись в свою комнату, я немедленно накинулась на своих «постояльцев»:

— А ну, все вон отсюда! Живо!

— Лекс! — возмущенно вскинулась Эллин.

— Потом спорить будете! Быстро, быстро!

Привидения и хранители, приняв чрезвычайно обиженный вид, гордо удалились, столкнувшись нос к носу с Вэлом, который как раз взбирался по лестнице. Я же, воспользовавшись всеобщей неразберихой, захлопнула дверь и заперлась на все задвижки, посадив на пороге айса.

— Если будет кто ломиться — поджаривай смело!

— Лекс, не смей науськивать на меня своего зверя, — Угрожающе прорычал из коридора Вэл. — Я ведь все равно тебя поймаю!

— Вот и попробуй! — чувствуя себя под защитой, смело, объявила я. — Желаю удачи!

Из коридора донеслась громкая ругань, после чего все стихло. Ух ты, черт… Никогда не злите магов, каким бы скверным характером они ни обладали…

Следующие три дня я жила на осадном положении, постоянно ощущая за дверью присутствие Вэла, и не смела из комнаты даже носа казать. Еду мне доставлял все еще обиженный на меня Кили, а привидения упорно не заходили в гости. Вот уж не думала, что буду так по ним скучать… Но извиниться пока не могла.

А мэтру Звездочету я нажаловалась на свое больное горло, после чего мне было велено лечиться и на занятия не ходить. Но больше трех дней я не выдержала. К тому же уже на следующий день, проснувшись поутру, я начала жалеть, что предоставила Вэлу время для размышлений. Разобрались бы сразу — черт знает, правда, что он бы со мной сделал… Но сейчас — ведь наверняка остыл после вчерашнего и теперь с холодной расчетливостью строит планы самой страшной и изощренной мести… А это куда хуже…

Но вечно так продолжаться не могло. И я, взяв под мышку айса, осторожно высунулась из комнаты, бесшумно прикрыла дверь и на цыпочках прокралась вниз, к привидениям. На одно мгновение мне показалось, что кто-то так же неслышно крадется следом, и тогда я, отбросив столь тщательно подготовленную конспирацию, рванула вниз.

Задыхаясь, я примчалась в гостиную призраков, чем заслужила еще один неодобрительный взгляд Эллин. Но прежде чем мы успели сказать друг другу хоть слово, в гостиную ввалился Вэл и уставился на меня, как голодный удав на жирного кролика.

— Спасите! — И я оперативно спряталась за прозрачную спину Маркуса.

— Вэлкон! — рыкнула Эллин. — Что ты опять прицепился к девочке?!

— Это она… — изготовился обвинять меня Вэл.

— Ничего подобного! — обиделась я, выглядывая из-за спины призрака, — Я только защищалась!

— Ах ты негодный мальчишка! — грозно нахмурил брови Маркус. — Предупреждаю — подойдешь к Лекс еще хоть на шаг — будешь иметь дело со всеми нами!

На скривившуюся от досады физиономию Вэла было приятно посмотреть! Он аж позеленел от злости! Но не все же время ему меня мучить! Должна же быть в этом мире хоть какая-то справедливость!

Не удержавшись, я показала ему язык, а он в ответ незаметно погрозил мне кулаком, но из гостиной убрался. И даже дышать всем сразу стало как-то легче.

— Ну? — все еще хмурясь, повернулась ко мне Эллин. — Теперь рассказывай, чем ты его довела до такого состояния.

— Да ничем особенным, — заюлила я, — вы же знаете, это он всегда меня задирает! Я просто ему ответила!

— Рассказывай! — повторил Маркус.

Ну, я все честно им и изложила. Когда я рассказала про котел, оба призрака сдавленно захихикали. А потом я долго и униженно извинялась за свою вынужденную грубость.

— Я бы просто не успела закрыть дверь, — горячо уверяла я. — Он бы вломился и разнес к чертям и комнату и меня!

— Ладно, Лекси, мы все понимаем, — наконец-то улыбнулась призрак, и у меня отлегло от сердца. — Но все-таки теперь держись от него подальше и не ходи по замку в одиночку.

— Мы вдвоем, — сказала я, указывая на айса, который, подобно воротнику, лежал на моих плечах.

— Предусмотрительно, — кивнула мне Эллин. — А если что — беги к нам, мы тебя в обиду не дадим.

Вот это я понимаю! Вот это настоящие друзья! Поболтав со своими спасителями некоторое время, я с легкой душой отправилась к себе. Вот пусть он теперь посмеет хоть взглянуть косо в мою сторону!.. Призраков опасаться стоит — они могут сделать жизнь поистине невыносимой! Но несколько дней я, на всякий случай, шарахалась от каждой тени.

А потом все-таки попалась. Я как раз мирно готовила очередное зелье и никого не трогала, когда дверь на кухне с грохотом захлопнулась. Испуганно подпрыгнув и расплескав все зелье по плите, я обернулась. И в тот же момент меня впечатало в стену, а Вэл подошел ко мне и встал рядом, скрестив руки на груди.

— Ну что, — зловеще прищурился он, — поговорим?

Я подергала ногами, пытаясь достать до пола, и покосилась на спящего айса. Тот, словно по команде, открыл глаза, взлетел в воздух и зашипел на моего мучителя. Вэл обернулся, дабы успеть прикрыться щитом, а я воспользовалась моментом и подло его пнула. Он взвыл, отпустив меня и схватившись за больное место.

— Вот теперь и поговорим, — пробормотала я, метнувшись к двери.

Черт! Заперта! Я затравленно огляделась по сторонам. Так. Похоже, что теперь Вэл разозлился всерьез, и из нас двоих отсюда выйдет только один… и, похоже, не я…

— Вот поросенок! — Я тоже начала злиться. — Ну подожди у меня!

Заметив, что Вэл начал подниматься, держа в руке сгусток слепящих огненных молний, я опрокинула стол и вовремя успела за ним схорониться. Вместе с дымящимся столом меня отбросило в сторону, но я своего укрытия покидать и не думала. Наоборот, рассудила, что из-за него будет очень удобно отстреливаться, открыла ближайшую тумбочку, выудила оттуда мешки с сушеными травами и запустила ими в Вэла.

— Получай, паразит, — бормотала я, то выскакивая из-за стола, то снова за него прячась.

А Вэл недолго думая отодвинул тяжеленную плиту, тоже за ней спрятался и швырял в меня всем, что подворачивалось под руку. А под руку ему подворачивались куда более грозные снаряды. Ложки, плошки, черпаки, кастрюли…

— Ах ты маленькая паршивка!

— Мерзавец!

— Нахалка!

— Сволочь!

— Ходячее недоразумение!

— Хам!

— Неудачница!

— Негодяй!

— Сволочь!

— Это уже было!

— А вот этого не было!

Рядом с моей головой звонко просвистела посудина с моим же зельем, и в результате я оказалась с ног до головы облита снадобьем для повышения аппетита! И это было пределом! Воинственно завопив, я подскочила и швырнула в своего противника табуреткой. Промазала, конечно, а табуретка с воем пролетела над его головой, но очень удачно врезалась в стенной шкаф, и на Вэла пролился звездный дождь из разбитого стекла.

Теперь вопил уже он. И как вопил, аж сердце радовалось! Только зря радовалось за пределами стола! Потому как Вэл, выпрямившись, прицельно запустил в моем направлении поварешкой, которая так резко хлопнула меня по лбу, что я на мгновение потеряла сознание, мешком свалившись на пол.

— Получила?!

Ах ты гаденыш… Я схватила поварешку и, неожиданно для него выскочив из засады, переправила сие страшное оружие по обратному адресу, на этот раз Метко угодив нахалу ровно между глаз. Он на мгновение тоже потерялся и, судя по выражению его лица уже собрался покидать убежище и идти врукопашную когда…

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ???

Голос наставника прогремел над нами, как удар грома, и мы дружно скрылись за своими импровизированными баррикадами.

— Что, во имя Святых богов, здесь происходит?!

— Это он!

— Это она! — одновременно показали мы друг на друга.

На Звездочета было страшно смотреть! Всегда доброжелательный и спокойный, мэтр сейчас напоминал готовый вот-вот взорваться вулкан. Только уши не дымились.

— Идите сюда вы, оба! — процедил сквозь зубы он.

Мы, переглянувшись, неохотно покинули свои ставшие такими родными укрытия и предстали пред грозными очами наставника. Ой, мама, что-то сейчас будет…

— Мне неважно, кто все это затеял, — сдержанно рыкнул Звездочет. — Но вы оба не выйдете отсюда, пока не приведете все в надлежащий вид и без помощи хранителей! А в качестве наказания сниму с вас зачетные баллы, но не смейте мне показываться на глаза ближайшие полтрети цикла как минимум! Иначе я за себя не отвечаю! Все понятно?!

Мы молча кивнули и, после того как мэтр, смерив нас угрожающим взглядом, степенно удалился, повернулись лицом к лицу, с подозрением друг друга рассматривая. А потом я потерла набухающую на лбу шишку, Вэл — покрасневшую переносицу, и одновременно протянули руку мира. И снова заключили временное перемирие.

Сверху раздались громкие аплодисменты и хохот ифрита. Паршивец все это время за нами наблюдал!

— Браво! — надрывался он, — Какое представление!

— И ты тоже у меня свое получишь! — пригрозила ему я.

Началась нудная уборка. Вэл поставил на место плиту, я перевернула стол, он, что-то наколдовывая, вернул на место стекло, пока я ползала по полу, подбирая разбросанные мешки с травами, посуду и возвращая все на место… Так, общими усилиями, за час мы прибрались и, не сказав друг другу ни одного слова, разошлись каждый по своим делам. А в комнате меня уже ждали.

— Вы опять подрались! — заволновалась Яра и охнула, увидев мою впечатляющих размеров шишку.

— Ерунда, — мрачно буркнула я, но от первой помощи отвертеться так и не удалось.

— Кили, где лед? — погнала хранителя башни за холодным компрессом Эллин, однако его успел опередить айс: мой малыш уже где-то раздобыл лед и теперь притащил его целый пакет.

Призраки совместными усилиями усадили упирающуюся меня в кресло и заставили приложить к шишке ледяной компресс. Я долго возмущалась, но под грозными взглядами привидений все-таки капитулировала и следующие полчаса послушно проторчала в кресле, ворча что-то о чересчур мнительных призраках.

Но, что греха таить, было приятно, ведь все так пекутся и заботятся обо мне. А вот Вэл наверняка в гордом одиночестве сидит в своей берлоге и страдает от жуткой головной боли (удар-то получился весьма сильным). И мне на мгновение стало его жалко.

— Может быть, кто-нибудь к Вэлу сходит? — осведомилась я.

Привидения, в этот момент бурно что-то обсуждавшие, хором замолчали и с подозрением на меня покосились.

— А зачем? — спросила Эллин.

— Зачем-зачем? Затем, что ему тоже досталось, — пояснила я. — Может, ему помощь, какая нужна.

— Этому взбалмошному мальчишке не помощь нужна, а приличное наказание, — нахмурился Маркус. — Нечего было задирать тебя! Пусть помучается — ему полезно!

Вот это злопамятность! Даже я до такого еще не докатилась!

— Пойду сама, — вздохнула я и, сняв компресс, поднялась на следующий этаж и постучала в дверь.

— Чего тебе? — раздался за моей спиной голос Вэла, заставив меня подскочить от неожиданности.

— Ничего особенного, — буркнула я и обернулась.

На переносице у Вэла назревал солидный синяк. Решив великодушно поделиться с ним льдом, я сказала:

— Держи, приложи к синяку, — и собралась уйти, но он преградил мне дорогу.

— Откуда такая заботливость? — приподняв бровь, насмешливо полюбопытствовал Вэл.

— Оттуда, что у меня, в отличие от некоторых, доброе сердце, — охотно пояснила я.

— Неужели?

— А что, незаметно?

— Что-то не всегда.

— Тогда это уже не моя вина, — проворчала я. — Приложи лед, а то растает ведь совсем.

И, пока спускалась по коридору, спиной ощущала; как он с удивлением смотрит мне вслед.

Оставшаяся часть зимы прошла на удивление быстро и спокойно. Звездочет, вдохновленный моими успехами в учебе, быстро меня простил, а Вэл, как это ни странно, совершенно перестал задирать. Здороваться, правда, тоже периодически забывал. Он целыми днями в рассеянности бродил по замку, ни на кого не обращая внимания, и что-то бормотал себе под нос.

Мне такое его поведение показалось более чем странным, и я не преминула расспросить об этом всезнающую Эллин.

— Он на степень готовится сдавать, — пояснило мне привидение. — У него экзамен в первый день весны. Так что можешь расслабиться и отдохнуть. Скоро, чувствую, снова все завертится…

Действительно. Все ведь может быть! И я на какое-то время почувствовала себя как дома. Чем «Облачные горы» уже и были для меня вот уже почти как цикл…

Приятных ощущений добавило долгожданное письмо от бабушки — она подробно расписывала грозное объяснение, состоявшееся между ней и моими родителями, но так ничего и не прояснившее. Родители упорно отмалчивались и не хотели обсуждать мою дальнейшую судьбу. Ну и ладно. Вот только куда мне возвращаться после «Облачных гор»… Я всегда мечтала о путешествиях, но тогда у меня был дом. А теперь, когда впереди замаячила свободная жизнь, мне вдруг стало страшно провести все оставшиеся дни в скитаниях. Но не жить же у бабушки… Нет. Вот сдам осенью на первую степень и… и поеду к Максу!

Приняв такое решение, я спокойно доживала эту беспокойную, суровую зиму.

ГЛАВА 8

Гость из-под земли

Я стояла на балконе, облокотившись о перила, и любовалась красотой весенней ночи. В бархатно-синем небе ярко мерцали крупные звезды, а из-за темного облака осторожно выглядывал серебристый диск Двойной луны. Тонкий луч скользил по темному саду, небрежно выхватывая из полумрака то пышную крону пальмы, то резную беседку, то искрящиеся крылышки и рыжую шерстку айса.

Потянувшись, я с удовольствием вздохнула. Южный ветер приносил на своих крылах дурманящий аромат экзотических растений и дальних странствий, свежесть сияющих горных вершин и тепло соленых морей — меня опять потянуло на поиски приключений. В такую ночь сидеть дома — просто преступление! Тем более что зима давно ушла, уступив место весне, и вместе с природой от долгой спячки пробудилась и душа. Хотелось взлететь в ночное небо и парить над замком, до утра беседуя со звездами и распевая в унисон с ветром песни неведомых стран… От сладких грез меня отвлекло громкое уханье полуночного филина — время идти спать. Через шесть часов вставать на занятия, а мой мэтр не прощает опозданий. Тоскливо вздохнув, я бросила прощальный взгляд через плечо, неохотно подошла к постели и забралась под простыню. Все, спокойной ночи! Я закрыла глаза и тихо пробормотала мелкое заклятие, навевающее сон. Правда, на меня оно навевало сон не потому, что я вдруг внезапно научилась колдовать, а потому что было длинным и скучным.

Зевнув, я закрываю глаза и начинаю проваливаться в мягкую дремоту, когда…

— Девочка, игравшая с волной…

Я подскочила на матрасе. Проклятье!!! Опять!..

А с балкона этажом выше неслось:

— На краю-ю-ю-ю бескрайнего просто-о-о-ора-а-а!

— А ну заткнись! — взревела на весь замок я, в ярости запуская в потолок подушкой.

— Твои ноги целовало мо-о-оре-е-е-е!

Подушка, срикошетив от потолка, с придушенным свистом понеслась обратно, а я, уворачиваясь от нее, резко отпрыгнула в сторону. Раздался громкий треск, и кровать подо мной просела. Этого еще не хватало! Я пулей вылетела из постели и, громко хлопнув дверью, понеслась по коридору, на ходу вопя:

— Ки-ли!!!

Реакции — ноль.

Оглядевшись, я подскочила к кадке с пальмой, где, свернувшись клубком и прикрывшись листьями, мирно сопел маленький домовой. Нагнувшись к его косматому ушку, я рявкнула:

— Ки-ли!!!

Он подпрыгнул и, сонно протирая огромные глазищи, недоуменно уставился на меня.

— У меня кровать сломалась! — выпалила я.

Домовенок пробормотал что-то нечленораздельное и послушно отправился в мою комнату, а я понеслась дальше — на следующий этаж и, остановившись перед ненавистной дверью, с яростью в нее забарабанила. Примерно через минуту балконные завывания прекратились, дверь отворилась и на пороге появился чрезвычайно довольный собой Вэл.

— Да? — ехидно улыбаясь, вопросил он, бесцеремонно разглядывая меня. Как будто ни разу не видел девушку в нижнем белье?!

— Прекрати свои вопли! — грозно предупредила я.

— Моя комната, что хочу, то и делаю! — отрезал нахал. — А если тебе не нравится мое пение…

— Пение?! Что ты называешь пением?! Этот вой ободранного неудовлетворенного помойного кота?!

— На вкус и цвет товарищей нет!

Дверь с грохотом захлопнулась перед моим носом, и из комнаты снова донеслось:

— Девочка-а-а-а, дарившая цветы-ы-ы-ы…

Развернувшись, я в бешенстве слетела с лестницы и ворвалась в свою комнату. Кили, так и не починив мою кровать, спал на подушке. Ну, здорово! Отлично!

— Мы когда-то были я и ты-ы-ы-ы…

Святые боги! Девочка, прими мои искренние соболезнования, если ты действительно когда-то любила это чудовище! Хотя я тебя, если честно, не понимаю.

Выхватив из-под Кили подушку, я скомкала простыню и направилась в библиотеку. Спать, черт возьми!

— Девочка, ведь я люби-и-ил тебя-а-а…

Ты?! Любил?! Ха-ха. Несчастное создание. Ни ради какой любви я бы не стала терпеть такое…

Насмешливо фыркнув, я спустилась по лестнице и пошла по коридору. Нет, ну как можно быть такой сволочью?! Ему-то завтра никуда вставать не надо, это я как олень каждый день вскакиваю в шесть утра, потому что, видите ли, «аура проявляет наивысшую активность в первые часы после восхода Светлой звезды»! Бред!

В библиотеке было тихо и спокойно. Старинные издания и редкие фолианты хранили здесь тишину и покой и без помощи айса. Я открыла окно, улеглась на диван и попыталась уснуть. Куда там! Никакое нудное заклинание мне не помогало. Я бесцельно ворочалась с боку на бок, когда филин проухал два часа ночи. Ужас. Я опять не высплюсь, утром не смогу вовремя проснуться и, естественно, опоздаю на занятие…

Что-то защекотало мою голую пятку, я дернула ногой и подпрыгнула, невольно зажмурившись от яркого солнца. А-А-А! Уже утро! Я все-таки проспала! В панике бросаю взгляд на настенные часы и немного успокаиваюсь. Пока у тебя есть хотя бы пять минут, еще не все потеряно! Я живо собралась и помчалась к себе в комнату, зажав в одной руке подушку и простыню, а в другой — разбудившего меня айса. Сумеречное животное, успевшее за зиму, подрасти до размеров небольшой кошки, слабо вырывалось и возмущенно шипело. Терпи, зайчик! Мэтр ясно сказал: любую живность держать либо в саду, либо в своей комнате.

Доставив сей груз по назначению, я торопливо умылась, проворно натянула шорты с безрукавкой и отправилась на урок. Пушистый ковер приятно щекотал мои босые ступни, и я усмехнулась, вспомнив, с каким неодобрением теперь смотрела на меня Эллин. Добропорядочное привидение было крайне шокировано тем, что я свободно разгуливаю по замку «в трусах». Нет, и в нижнем белье я все-таки иногда разгуливала… Когда меня сильно выводили из себя и я забывала, где нахожусь и в чем нахожусь. А сейчас просто было ужасно жарко и душно. Погода в долине Облачных гор бросалась из крайности в крайность — из дикого зимнего холода в непередаваемо кошмарную жару весной. А ведь мне еще возле горячей печки работать…

Я хмыкнула и спустилась в подвал.

— Почти вовремя, — голосом Звездочета недовольно проворчал листок с заданием, опустившись мне в руки.

— И вам доброе утро, — сонно пробурчала я, бегло прочитав текст и сморщившись.

Как и было обещано, зимой мы закончили с обычным животным миром и начали изучать компоненты из животных магических. Бррр!

— До завтрашнего вечера у вас есть время выучить все указанные рецепты, — наставительно уведомил меня мэтр. — Кстати, мне нужно ненадолго отлучиться. Не разнесите замок в мое отсутствие!

— Постараюсь, — честно пообещала я.

— Удачно позаниматься, — строго пожелал листок и замолчал.

Повезло! Я ненавидела заниматься под чутким руководством мэтра. Сплошное «туда не лезьте», «сие не троньте», «то поставьте на место, вы еще другое не выучили», фу!

Вооружившись листком, я привычно полезла в шкаф. Глаза рогатой жабы (надо же, используются при лечении временной слепоты, вызванной магическим путем), зубы огненной кобры, языки хобошлепов, белый волос черной лисы, сушеная гусеница (тьфу, какая гадость!), личинки подводного жука и… И где тут эти несчастные личинки?

В поисках последнего компонента я обыскала все полки, а потом встала на стул и заглянула на верх шкафа. Коробки с личинками там тоже не обнаружилось, зато нашелся довольно древнего вида кувшин с приклеенной к ручке цифрой 501.

Прихватив кувшин, я спустилась вниз, пытаясь вспомнить, какое снадобье записано в книге под номером 501. Хотя чего там вспоминать было, если я дошла только до 203?.. Конечно, я не раз просматривала всю книгу, но феноменальной памятью, как выяснилось, не страдала. И вообще, по-моему, в книге их всего было 500, так что это явно было что-то новенькое. Можно это и попробовать, чтобы время не терять.

— Снадобье номер пятьсот один, — попросила я книгу, выставляя компоненты в ряд.

— Мэтр вам этого не задавал, — сварливо уведомила меня книга.

— Я знаю, — как можно вежливее ответила я, — но для снадобий двести три, двести четыре и двести пять мне не хватает одного компонента, а для пятьсот первого есть основной.

После наглядной демонстрации кувшина книга, поворчав, открылась на последней странице, и я склонилась над ней. Снадобье, видимо, еще никак не успели обозвать, над списком компонентов и способом приготовления стояли только цифры.

Следуя инструкции, я открыла кувшин, высыпала оттуда на пол какой-то серый порошок и принялась за дело, про себя поминая недобрым словом дикий почерк моего наставника. Кое-какие каракули я так и не разобрала, а книга помогать мне наотрез отказывалась. Подумаешь, какие мы…

Фыркнув про себя, я разделила порошок на шесть равных частей, распределив их так, чтобы они напоминали фигуру человека, и пошла к печи, чтобы добыть искры голубого огня. Терпеть не могу это занятие! Копошишься в углях, отлавливая эти несчастные искры, пока одежда на тебе не задымится! А потом пока еще доставишь на место…

Но я все-таки их дотащила, хотя они немилосердно меня щекотали и норовили улизнуть. Высыпав их на порошок, я удалилась в кладовку, чтобы дождаться результата, а заодно поискать запропастившиеся куда-то личинки. Блин, засунут куда-то, а ты — рыскай и ищи. Да мне только за это должны безо всяких экзаменов присвоить следующую степень! А звание ученика я и так уже получила (хвастаюсь!) — в первый день весны с блеском выдержала первое испытание!

От приятных мыслей меня отвлек сначала подозрительный шум на кухне, а потом дикий визг книги. Я, встревожившись, слезла со стула, когда дверь в кладовую резко распахнулась. И я увидела…

Святые боги, скажите мне, что это сон! Проклятый кошмарный сон, от которого я вот-вот проснусь!..

Но нет! Возникшее передо мной существо исчезать и не думало! Напротив, оно уставилось на меня с нескрываемым гастрономическим интересом! А я, затаив дыхание, созерцала полусгнившую человеческую фигуру, которая заполняла собой весь дверной проем, а своим непередаваемым запахом — еще и кладовку.

С голого черепа странного существа свисал ободранный клок кожи, ноги и руки тоже были лишены, какой бы то ни было, защитной оболочки, а торс представлял собой странную смесь смердящих внутренностей, рваных мышц и полусгнившей кожи. Вместо глаз горели два зловещих красных огонька. Святые боги, тот, кто это создал, явно обладал больной и лечению не подлежащей фантазией…

Несколько мгновений мы придирчиво изучали друг друга, после чего вылезшая из-под земли нежить без разговоров и объяснений накинулась на меня. А я, подавленная увиденным, так и застыла посреди комнаты, и от немедленной расправы меня спас лишь стул, оказавшийся на пути у монстра.

Пока существо разбиралось со стулом, я успела отпрыгнуть в сторону, в смятении оглядеться по сторонам и решительно броситься к двери, по пути швыряясь в нежить всем, что только попадалось под руку. Грохот мы издавали неимоверный, но на помощь мне почему-то никто не спешил. Поэтому пришлось бежать за ней самой. Распахнув дверь, я выскочила из кладовки и во весь дух помчалась по коридору, по пятам преследуемая гостем из подземелья. По ходу я дергала за все дверные ручки в надежде укрыться в одной из комнат и, обнаружив незапертую, немедленно в нее ввалилась, заперлась изнутри и с трудом перевела дух.

Шум в коридоре поутих. Сначала мне показалось, что монстр сам по себе провалился туда, откуда пришел, однако хриплое пыхтение по ту сторону двери быстро убедило меня в обратном. Я едва успела отскочить в глубь комнаты, когда дверь превратилась в щепки от удара огромной ноги. Выругавшись сквозь зубы, я метнулась к открытому окну, спрыгнула на узкий карниз и, пройдя по нему до следующего окна, влезла на подоконник и через комнату добралась до коридора. Погоня возобновилась.

По пути незваный монстр громил и крушил все, что попадалось ему на пути, а я внутренне сжималась от того, что сделает со мной мэтр Звездочет, если, конечно, нежить не доберется прежде… Оба варианта особой привлекательностью не отличались, хотя, что из них было предпочтительнее — тот еще вопрос…

Злобная нежить гоняла меня по всему замку, пока ноги сами не принесли меня к моей комнате. Запершись изнутри, я привычно поспешила к балкону. Так, мне срочно нужна квалифицированная помощь… Дверь разлетелась в щепки, но я уже успела перебраться через перила и подняться по плющу на балкон к Вэлу. Черт возьми. Когда бабушка отправляла меня к Звездочету, то почему-то не предупредила, что проживание здесь потребует недюжинной физической подготовки… То Вэл, то нежить всякая, без спросу шляющаяся по коридорам…

Снизу раздалось рычание голодного зверя, и я в отчаянии забарабанила кулаками по стеклу. Нет, ну надо же ему было в такую жару дверь закрыть, а?… Нет, чтобы вчера ночью запереться, когда мне спать надо было… Все назло, понятно.

На мой возмущенный стук в комнате сначала кто-то недовольно зашевелился, а потом в окне возник заспанный Вэл. Нахмурившись, он вопросительно смотрел на меня, одновременно натягивая штаны. Я же, спиной ощущая зловонное дыхание монстра, заколотила по стеклу с удвоенной силой, жестами умоляя впустить меня внутрь.

Вэл, помедлив, все же распахнул окно.

— Лекс, что все это значит? — резонно вопросил он, неодобрительно меня разглядывая. — Что у тебя за манера — врываться ко мне в комнату — и в таком виде?!

Ответить я не успела. Огромная тень заслонила солнце, и я проворно спряталась за широкую спину Вэла.

— Это все оно! — обличающе указала я на нежить из своего укрытия. — Оно напало на меня на кухне, выскочив из кувшина!

Вэл с интересом взглянул сначала на монстра, который почему-то нерешительно топтался на балконе, потом на меня.

— Из кувшина, говоришь? — переспросил он.

Я поспешно закивала и, забыв обо всех прошлых недоразумениях, начала умолять его сделать с чудищем хоть что-нибудь! Когда над тобой нависает вот такое и непосредственно угрожает твоей жизни — тут уже становится не до гордости!

— Из какого еще кувшина?

— В кладовке стоял, — сбивчиво лепетала я. — На верхней полке…

— А какого черта ты за этот кувшин взялась?

— Ну, мне же нужно было снадобье делать, — слабым голосам завозмущалась я.

— Вот и дотренировалась, — резюмировал Вэл, еще раз критически меня оглядев, а потом указал на висящую, на стуле, рубаху: — Не стой столбом! Иди, прикройся.

Я, мило покраснев (хотя чего там краснеть-то, я же не голая!), послушно пошла прикрываться. И, закутавшись в его рубаху, которая как раз доходила до моих колен, я снова выглянула из-за спины Вэла. Теперь уже из банального любопытства. Как от подземного монстра избавляться будут. А мой колдун тем временем подошел к нежити и что-то начертил указательным пальцем напротив лба жуткого преследователя. Чудище вспыхнуло ослепительно красным светом и исчезло.

— Ну, вот и все. Можешь идти к себе.

— Не пойду! — вздрогнула я, вспомнив и противную тварь, и то, что она наворотила у меня в комнате. — Я боюсь… А вдруг оно было не одно?! — И мой голос стал тише писка насмерть перепуганной мыши.

— Вполне возможно, — подумав, согласился он, — Тогда пока оставайся у меня, а я пойду все проверю.

Я испуганно покосилась на Вэла, но тот подмигнул мне и насмешливо улыбнулся:

— Трусишка. Не переживай, здесь ты в безопасности.

Неопределенно поведя плечами, я покосилась на его кровать — ну да, моя-то сломана, а отдохнуть после такой погони мне просто жизненно необходимо. Да и бессонная ночь уже начинала давать о себе знать, как и усталость — заявлять свои права.

— Да, трусишка, и что из этого? — пробурчала я, с достоинством забираясь под одеяло, — Спорим, ты бы еще не так вопил и трясся, не будь ты волшебником?!

Вэл, накидывая на себя рубаху, приподнял бровь:

— Не будь я магом, я бы никогда не влипал в такие колдовские неприятности, в какие регулярно попадаешь ты.

— Не зарекайся, — высунулась из-под одеяла я, — ведь наверняка и ты, колдун, попадаешь в обычные человеческие неприятности!

— Но я, в отличие от некоторых, умею выбираться и из тех и из других самостоятельно, — назидательно изрек он и, как бы ставя в нашем споре точку, ушел, затворив за собой дверь.

И в комнате воцарилась нездоровая тишина.

Наверно, я все-таки успела задремать. Потому что, услышав стук хлопнувшей двери, подскочила и начала вспоминать, где я, собственно, нахожусь и почему. А, вспомнив, с подозрением посмотрела на вошедшего хозяина комнаты.

И почувствовала себя крайне нелепо. Еще бы. Лежу себе, значит, в его комнате, в его, видите ли, рубахе, на его, понимаете ли, кровати… Да еще и мысли всякие нехорошие при этом от себя отгоняю… Нет, это никуда не годится!

Я поспешно слезла с кровати и, завернувшись в одеяло, нервно спросила:

— Ну? Что там?

— Ничего особенного, — каким-то подозрительно спокойным голосом отозвался он. — Все как обычно — насмерть перепуганные хранители башен, возмущенные призраки и разгромленный замок.

Я в ужасе закатила глаза. Что теперь-то будет?! Замок — это вам не кухня, его не приберешь за пару часов… Тут и суток не хватит!

Вэл некоторое время наблюдал за моими мучениями, а потом вдруг заявил:

— Знаешь, Лекс, а ведь я как-то и не подумал, что тебя так просто подловить.

Я замерла на месте. Чччто?.. Подловить?! Я с угрозой уставилась на Вэла. И выражение его лица мне совершенно не понравилось. Твою мать, простите… Котел!

— Это что, была месть?! — едва не взвыла я.

Он зааплодировал:

— Браво!

В мою голову моментально ворвался целый вихрь мыслей: так вот почему была такой сердитой книга, вот почему я не разобрала обычно понятный почерк мэтра, вот почему гость из-под земли не стал нападать на меня в присутствии Вэла…

Так вот — почему!

Я его убью!!! И с большим удовольствием! А потом скажу, что так и было! Ведь хватило ему мозгов такой извращенный план придумать!.. А как я его умоляла!.. Опустив очи долу, я почувствовала, как начинаю медленно и мучительно краснеть.

— Ах ты, скотина! — громко заверещала я. — Да какое ты право имеешь так надо мной измываться?! А?! ну, отвечай мне немедленно или я сейчас… Или я…

— Или ты — что? — с интересом переспросил он, подойдя ближе.

И от того, какое у него стало выражение лица, сердце (мое, естественно) почему-то брякнулось куда-то в пятки, а коленки (мои, разумеется) зачем-то стремительно задрожали. Я перевела дух, не отводя от Вэла гневного взора, а сама, между делом, осторожно пятилась к окну, потому как путь к двери мне был отрезан.

— Или ты — сбежишь? — ядовито предположил он.

— Да, — процедила сквозь зубы я. — Чтобы раздобыть еще один котел и снова напялить его на твою голову!

— Далеко бежать придется, — усмехнулся Вэл, подойдя еще ближе. — Не успеешь.

— О, поверь мне, не ты один умеешь ждать своего часа, — мстительно пообещала я, снова отступая.

— А кто-то не так давно уверял, что у него доброе сердце, — напомнил мой мучитель, делая еще шаг ко мне.

— И у меня оно доброе, но тебя это теперь не касается!

— Вот как? Почему?

— Потому что!

— И все-таки?

Все. Он и в буквальном и в переносном смысле загнал меня в угол. Ешкин кот…

— Ты мерзкое, никчемное ничтожество! — вырвалось у меня.

Черт. Я прикусила язык. Опять же сейчас разозлится и поднимет шум, а до призраков еще бежать и бежать, да и неизвестно, в состоянии ли они будут меня защитить…

— Мерзкое? — приподнял бровь Бэл. — Никчемное? — переспросил он. — Ничтожество? — И ухмыльнулся, — И это говоришь мне ты — ни на что не способный человек?

Ведь в точку попал, сволочь… Откуда он знает?.. Я, растерянная и обескураженная, беспомощно посмотрела в его холодные и насмешливые серые глаза. А он стоял, скрестив руки на груди, и привычно, с беспощадным удовольствием наблюдал за мной. Знал, что бил по самому больному месту, отлично знал…

Я тщательно собрала остатки своей растоптанной гордости. Ну и что, что я человек?! Это разве преступление — родиться не волшебником?.. Судя по его глазам, то не просто преступление — а много хуже. Что-то настолько отвратительное и нежелательное…

— Молчишь, радость моя? — обаятельно улыбнулся этот мерзавец. — Нечем крыть?

Я не твоя радость, чуть не завопила я. Хотя, наверно, все-таки его. Ведь как радуется, паразит, когда измываться надо мной начинает!.. Как будто ничему другому и радоваться не умеет, как только этому…

— И молчу, и что? — взъелась я. — Да, я человек, и слава Святым богам! Лучше уж быть обычным человеком, чем бездушным магом с куском льда вместо сердца!

Получил? Знай наших!

Он открыл рот, чтобы что-то мне сказать, но не успел. Я решила не испытывать больше судьбу и потому, отодвинув Вэла в сторону, осторожно прошмыгнула мимо него, громко хлопнула дверью и с позором удрала в сад, не дожидаясь новых нападок.

В саду же я тихо примостилась под раскидистой ивой. И чего он ко мне привязался?.. Ему что, делать больше нечего, как подлости мне на каждом шагу устраивать?! Меня трясло от возмущения, и на месте сидеть, никак не удавалось. Подскочив, я принялась наматывать круги вокруг дерева. Нет, я этого так не оставлю! Дождусь своего часа и отомщу! И месть моя будет страшна! Хотя по натуре я человек не злой. Просто у меня память хорошая, да и терпение далеко не безграничное. И, в конце концов, должен же хоть кто-то подобных негодяев на место ставить!..

Я невольно ухмыльнулась. А как я его с Шайтаном провела! Ведь провела! Готова поспорить, это он тоже мне при случае припомнит… Я содрогнулась. Интересно, а на этот раз что будет? Вэл всегда действовал на редкость изобретательно, специально поджидая, когда я расслаблюсь и потеряю бдительность. Значит, придется всегда держать ухо востро. Ведь позора же не оберешься, не дай-то Святые боги, еще раз прокараулю его атаку…

Я снова уселась под деревом. Да и сейчас — стыд-то какой! Я сама постоянно надо всеми подшучивала и подстраивала ловушки, а связываться со мной народ обычно не хотел и подобным мне не мстил… И вот, пожалуйста. Классический пример того, как охотник сам может легко превратиться в добычу. Хоть бы Макс не узнал…

Но все же эта его ненависть ко мне какая-то ненормальная. Вот он — маг. Так я что, с ума схожу от презрения и зависти? Нет, какая-то частичка зависти была. Черной, правда. Но была. За что такому подлецу — и такое счастье привалило?.. Нет, я, конечно, тоже не ангел… но я бы этой силе точно более приличное применение нашла… Наверно.

Устало вытянув ноги, я почесала за ушком подлетевшего ко мне айса. Хоть кто-то меня любит… В Замок, после всего пережитого, возвращаться никакого желания не было, к тому же…

И вот тут я вспомнила кое-что другое. И снова содрогнулась. Замок! Мы же на пару с подземные монстром разнесли весь замок мэтра Звездочета! Что-то он скажет, когда увидит этот выдающийся пример ведения активных боевых действий на территории «Облачных гор»…

Во имя всего святого, аминь…

ГЛАВА 9

Печать Звездочета

Утро выдалось на редкость паршивым. Начиная с того, что я опять всю ночь не сомкнула глаз и, заканчивая тем, что мэтр раньше положенного срока вернулся в свое родовое гнездо.

Мне как раз удалось уговорить себя задремать, когда меня разбудил ифрит.

— Лекс! — зашипел он, — К Звездочету! Живо!

Началось…

Пребывая в полусонном состоянии, я привычно завернулась в простыню и побрела на экзекуцию.

— Я же сказал — живо! — прикрикнул на меня джинн.

— Ты сказал, ты и беги, — вяло огрызнулась я, но шагу прибавила: перед смертью не надышишься…

А возле кабинета Звездочета уже топтался, очевидно, поджидая меня, Вэл. Я, по понятным причинам, упорно на него не смотрела, но в то мгновение, когда наши глаза встретились, этот изверг имел наглость нахально мне подмигнуть!

Ладно, спокойно, Лекс, спокойно… В конце концов, сама говорила, что ты не злопамятная. Жаль только, что память у меня все-таки хорошая. Пожалуй, иногда даже слишком.

— Входите! — прогремел голос мэтра.

Вэл, в силу своей подлой натуры, попытался пропихнуть меня вперед, но я уже успела проснуться и от этой неприятной привилегии увернулась. Так что он, не рассчитав, ввалился в кабинет первым, а я опять спряталась за него. В конце концов, кто виноват — тот пусть первым и получает.

Наставник, вне себя от ярости, тем временем мерил шагами комнату. Наказание пострашнее придумывал, угу. Или решал, как удачнее провернуть уже задуманное.

Интересно, и почему мне совсем не страшно?

— Вы, оба, — вскипел мэтр, и мы невольно вздрогнули, — вы оба наворотили здесь столько, сколько не удавалось всем моим ученикам, вместе взятым! Во что вы превратили «Облачные горы»?! Во что, я вас спрашиваю?!

Вопрос риторический. Мы благоразумно молчали.

— Я принял решение, — продолжил он, не дожидаясь нашего ответа. — У вас есть сутки, чтобы покинуть замок и его окрестности! А чем вы займетесь после — меня не интересует. Все! Вон!

Испытывать терпение наставника мы не стали. Я, оказавшись ближе к двери, первой выскользнула наружу и поплелась к себе. Вот так. Не прошло и цикла, как мне во второй раз указали на дверь. Наверно, это судьба.

Поднявшись к себе, я устало опустилась на сломанную кровать. Что греха таить, примерно этого и нужно было ожидать. Бабушку жаль — она будет в ярости. Говорили же ей — нельзя мне учиться в приличном заведении — разнесу все к чертям и опозорю свой род.

Начиная собирать вещи, я горько улыбнулась, вспоминая саму себя образца весны прошлого цикла. Ведь рвалась доказать всем, что люди — не хуже магов! А как мечтала пробиться в ученики к Звездочету и постичь необъяснимое искусство волшебства! И ведь за всем этим стояло лишь одно — найти укромное местечко в тесном кругу магии, ощутить себя частичкой этого странного и непостижимого мира! Сладкая мечта глупой человеческой девчонки. Сладкая мечта, превратившаяся в горькую пилюлю. И выбора у меня не было — только проглотить ее и попытаться извлечь из этого максимум пользы для себя. А потом втоптать в землю под ногами все свои нелепые фантазии и трезво посмотреть на себя со стороны.

А мечтать, решила для себя я, нужно только о несбыточном, а всего остального — ждать и добиваться. Вот только чего теперь мне добиваться?.. Чего? Тот еще вопрос. Который требует серьёзных и вдумчивых размышлений. Ведь, по сути дела, идти мне некуда, ждать меня никто не ждет. Я полностью предоставлена самой себе. И что делать со своей свободой — решать отныне только мне.

Размышляя, я собрала все вещи и, вздыхая, осмотрела свою маленькую комнатку, что была моим домом почти целый цикл. Здесь мы коротали долгие зимние вечера, смеялись и ссорились. Здесь я многому научилась и теперь за сие расплачиваюсь своими мечтами. Самым ценным, что у меня было. Когда-то было. Слишком давно, чтобы на этом зацикливаться. Слишком давно, чтобы думать о том, что однажды оно вернется.

А наверху, в комнате Вэла, все не прекращался шум. Виновник моих несчастий, судя по всему, развил бурную деятельность по выдворению себя из замка Звездочета. Интересно, а он чем заниматься думает? Чем он вообще занимался до того, как наши пути пересеклись? Впрочем, меня сие должно волновать меньше всего. Хватит прятаться за чужие спины и жить чужими указаниями. Пора взрослеть, девочка.

Внимательно обшарив комнату на предмет забытых вещей, я наткнулась на рубаху Вэла. А с этим-то что делать? Пойти отдать? Нет, пожалуй. Нет, у меня никакого желания видеть его сегодня еще раз. Подожду, пока он уберется отсюда, а потом уеду и сама. А пока… Пока подумаю, чем себя занять.

И занятие нашлось довольно быстро. Скуки ради посмотрев в зеркало на свое отражение, я тихо ужаснулась. Ведь с этой учебой совершенно забыла о том, что я все-таки — девушка! Волосы сильно отросли и цвет приобрели какой-то невообразимый, лицо бледное, как у Эллин…

Я снова зарылась в сумки. Долой депрессию! К чертям мрачность! Жизнь прекрасна и удивительна! Тем более в мире, полном магии. В мире, полном магии… А зачем мне, собственно, сдался этот мир? Что я здесь забыла? Я все-таки человек, и жить мне надлежит среди людей. О, а это идея! Вот тебе и дело нашлось на ближайшую пару циклов! Отправлюсь искать мир, где живут люди!

Весело насвистывая, я своими силами укоротила до плеч волосы, перекрасилась в рыжий цвет. Потом применила бабушкино средство, отчего мои волосы завились в мелкие кудряшки. Ну вот, теперь вполне прилично. А лицо само загорит.

— Жизнь налаживается? — поинтересовался ифрит.

Я отвлеклась от созерцания собственной персоны и, недобро прищурившись, взглянула на своего хранителя. Меня уж давно терзали кое-какие смутные сомнения, а джинн явно был ключом к их разрешению…

— Эй, Лекс, ты что задумала? — насторожился он, отлетая от меня подальше.

Но я заторможенной реакцией никогда не страдала. Стремительное движение, и ифрит оказался зажатым в моей руке. Став вполне материальным, как я и хотела, он уперся руками в мою ладонь и, пыхтя от натуги, попытался выкарабкаться.

— Сидеть! — рявкнула на него я.

— Что еще? — заверещал хранитель. — Я же ничего не сделал!

— Вот об этом мы сейчас и поговорим. О том, чего ты не сделал.

Джинн замолк и присмирел, а я удобно устроилась в кресле.

— Рассказывай.

— Что?

Я тяжко вздыхаю. Знает ведь, зануда, ведь знает же, что именно меня беспокоит. Но молчит. Ладно уж.

— Видишь ли, с тех пор, как мне открыли глаза на мир магов, я все ломаю голову — а почему раньше-то волшебства не замечала? Жила среди них, дружила с толпой народа и — не видела ничего подозрительного. Ты случайно не знаешь, почему, а?

Хранитель, насупившись, молча кусал губу.

— Заклятие? — предположила я.

— Я тут ни при чем, имей в виду!

— А кто?

Риторический вопрос. Конечно же…

— Это все твоя бабушка, — наябедничал ифрит. — Она не хотела, чтобы ты здесь чувствовала себя одинокой и чужой.

— Похвальные намерения, — мрачно заметила я. — И меня что, собирались держать в неведении всю жизнь?

— Ну, до того, как ты не возьмешься за выполнение предначертанного, — сболтнул джинн.

— Так, так? — заинтересовалась я, крепче сжав в руке хранителя.

— Клянусь памятью предков, я больше ничего не знаю, — загомонил он. — Меня же там недолюбливают, я же говорил! Я знаю лишь то, что случайно подслушал!

— А что ты подслушал?

— Что никакой ошибки с твоим рождением не было. Сначала думали, что Святые боги что-то намудрили с твоим рождением. Ну, перепутали тебя с кем-нибудь. Но нет! Все так было задумано с самого начала.

— И что меня ждет? — спросила я, — Что мне нужно сделать, чтобы развязаться с этим проклятым миром?

— Да не знаю я, не знаю, правда! Однажды тебя найдут и оповестят.

— Очень мило, — усмехнулась я. — Найдут и оповестят… Сначала, значит, показали мне мое место, а потом я бегай и что-то для них делай? Не выйдет. Пусть сами выкручиваются.

— Отпусти, а? — запросил пощады хранитель. — Я же рассказал все, что знаю!

— А сам испариться не можешь? — Мне стало интересно.

— Нет, — пропыхтел он, — Ты… Ты как-то сильнее стала. Что-то меня не пускает…

Я почувствовала себя польщенной. Так. Попался. Теперь ты так просто никуда от меня не денешься! Я разжала ладонь. Джинн, отлетев на приличное расстояние, покосился на меня с уважением. Давно бы так.

Некоторое время мы провели в молчании: я снова собирала распотрошенные сумки, а ифрит предавался каким-то мрачным размышлениям. Тишину нарушил бесцеремонный стук в дверь.

— Кто там? — в один голос осведомились мы.

— Вэл.

Я замерла. Попрощаться пришел, угу. Чтоб его черти съели.

— Откроешь? — громким шепотом спросил джинн.

Да чего уж там… И я пошла открывать. Мой мучитель нерешительно мялся на пороге и как-то странно на меня смотрел.

— Да? — лаконично спросила я.

— Э-э-э. Ну, я извиниться пришел.

Я от удивления чуть не села! Такое не каждый день услышишь.

— Извинился? Тогда прощай.

— Нет, не прощай, — улыбнулся Бэл. — А до свидания. Мы с тобой еще обязательно встретимся.

— Поживем — увидим, — пожала плечами я, всовывая ему в руки заготовленную рубаху. — Это твое.

И захлопнула перед его носом дверь. Пусть не ждет от меня прощальных нежностей и слезливых сантиментов! У меня и других дел по горло! И плевать на все его обиды и на то, что он — маг! Я теперь уже не та, что прежде.

— Что дальше?

— Дальше? — Я повернулась к хранителю. — Дальше — пойдем в библиотеку. Поищем древние карты и найдем путь в мир людей.

— Мы вам не помешаем? — В комнату просочилась Эллин.

А следом за ней и все остальные призраки. А через дверь уже пробрались хранители башен и встали рядком, вперив в меня грустные взоры. На мои глаза невольно навернулись слезы. Какая же я все-таки эгоистка! Собраться-то собралась, а о том, что еще и придется прощаться со всеми обитателями «Облачных гор», как-то не подумала…

— Нет, не помешаете.

Так, всей оравой мы спустились в библиотеку. Хранителям я поручила свои сумки, которые они быстро перетащили в конюшню, чтобы снова вернуться. В библиотеке же все сразу взялись за дело.

— Карта, карта… — бурчал Маркус, копаясь в кипе старых бумаг, пока я разбирала другую стопку.

Карта обнаружилась после долгих коллективных поисков, и обнаружил ее Лер.

— Лекс, вот оно! — торжествующе извлек он нужный свиток и расстелил его на столе.

Мы склонились над картой. Н-да, чувствую, тяжело мне придется… но кому в жизни легко?

— Посмотри сюда, Лекс, — отвлекла меня от неприятных размышлений Эллин. — Тебе вовсе не обязательно пересекать Сонные горы. Здесь, у их подножия есть приграничный городок — Аджит. Он знаменит тем, что там проживают как маги, так и люди.

— Самое то, — поддержала подругу Онис. — И, привычная тебе, магия там есть, и косо никто не посмотрит, если ты колдовать не умеешь.

— Решено, — кивнула я и строго посмотрела на ифрита.

Зря так уж строго. Мой хранитель, распластавшись по карте, уже что-то вырисовывал на крошечном листе, отмечая наш путь. Сама я в картах все равно ничего не понимала, как ни старалась, и в окружающем пространстве ориентировалась из рук вон плохо. Если меня провести новой дорогой в одну сторону, назад путь я никогда не отыщу, зато обязательно найду, где заблудиться. Потому полностью полагалась на джинна.

— Все, — наконец объявил он, еще раз сверившись с оригиналом, — Пара тысяч лиг — и при хорошей погоде через недельку доберемся.

Через недельку?! Да тут месяц идти надо, никак не меньше! Хотя у меня есть Шайтан… А обычные кони ему уступают буквально во всем. Ну, не за недельку — но вот за две, наверно, доберемся. А там и будем думать, как жить дальше.

И вот наступил момент прощания. Я долго и сердечно благодарила обитателей замка за все хорошее, извинялась за причиненные неудобства, обещала не забывать.

— Жаль, что ты уезжаешь, — всплакнула Яра. — Без тебя здесь станет холодно и пусто…

— И грустно, — подхватил Маркус.

И опять — глаза на мокром месте… Я бы точно расплакалась, если бы… Если бы в этот момент в библиотеку не зашел сам Звездочет. Все мои провожатые как-то быстро удалились, пожелав мне счастливого пути, и мы остались с мэтром один на один.

— Собралась? — мягко спросил он.

— Да, уже почти, — скромно ответила я.

— Ты на меня не сердишься?

ТЫ?! Мэтр сказал мне «ты»?!

— Да что вы, — запротестовала я. — Наоборот, я бы на вашем месте поступила так же!

— Это все козни Вэлкона, конечно, — проворчал Звездочет. — Я всегда знаю, что действительно произошло в моем замке. Если еще хочешь — можешь остаться и продолжить обучение.

Я кожей ощутила направленные на меня умоляющие взгляды моих друзей. Соблазн был велик, но… Но я уже успела слишком многое понять и приняла решение. И отрицательно покачала головой.

— Ты думаешь, что нашла свое место под солнцем? — спросил он.

— Да. Думаю, что да.

— Ну что ж. Я знал, что ты так и скажешь.

— Слишком велика разница, — осторожно добавила я и продолжила уже смелее: — Да и кем бы я вышла отсюда? Даже с вашими степенями я останусь обычным человеком, который не может ни взглядом разжечь в печи огонь, ни заставить ложку саму помешивать зелье.

— Ни уж тем более сотворить что-то серьезное, — кивнул мэтр.

— Это была еще одна проверка? — догадалась я.

Губы Звездочета тронула легкая улыбка.

— А если бы я ее не выдержала? — рискнула предположить я.

— Ты бы выдержала, — с достоинством заметил наставник. — Я никогда не берусь обучать тех, в ком не уверен.

Я покусала губу.

— Спрашивай.

— Я найду? — умоляюще спросила я. — Я найду то, что ищу?

— Да, — после минутной задумчивости кивнул мэтр. — Но как скоро — будет зависеть не только от тебя.

Ох, как я не люблю такие слова… Не только от тебя. Куда проще — когда все в твоих руках. Спрашивать же, от чего, у меня не повернулся язык. Меньше знаешь — короче бессонница.

— Ну, тогда я пойду, — робко попыталась проскользнуть мимо Звездочета я.

— Подожди.

Чего ждать? Все уже сказано. Все уже определено. Все уже решено.

— Я не могу отпустить тебя одну в мир, полный такого, о чем ты даже не подозреваешь, — наконец сказал он.

— А она не одна! — немедленно возмутился ифрит.

Звездочет с нездоровым интересом взглянул на наглеца, и тот поспешно скрылся за моей спиной.

— Нет к хранителям никакого уважения, — донеслось до меня его недовольное бурчание.

— Сам виноват, — отозвалась я.

— Будь ты волшебником, мир был бы избавлен от подобных нахалов, — хмуро посетовал наставник.

И меня осенило:

— Его все видят, потому что я — человек?

— Да, — кивнул мэтр. — Обычно аура мага затмевает ауру хранителя. У тебя же все получилось наоборот.

— Я тут ни при чем, — снова встрял джинн.

— Цыц! — грозно шикнула на него я.

— Но я думал…

— А ты не думай!

— Слушаюсь!

— То-то же.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул мой наставник. — Теперь я за вас спокоен.

— Тогда…

— Подожди, — остановил меня мэтр.

— Слушаюсь…

Ифрит за моей спиной сдавленно фыркнул.

— Спрашивай.

— Что?..

— Какие еще тайны для тебя остались неразгаданными?

— Кто напал на меня в «Серебряном единороге»?

— Слуги Древних богов. Почему — потому что на тебе лежит печать предназначения. В чем оно заключается — позже расскажет твоя бабушка, сие не по моей части. А Вэлкона послал я, чтобы он без приключений доставил тебя в «Облачные горы». И, опять же, он болтался без дела и чем-то надо было его занять. Еще вопросы?

Я отрицательно покачала головой. Вот все и встало на свои места. Ну, почти все. Значит, и за остальным дело не станет.

— Тогда, если вопросов больше нет, — протяни мне свою левую руку ладонью вверх.

— Зачем? — не удержалась от нескромного вопроса я.

— Затем, — отрезал Звездочет.

Я повиновалась. Мой мэтр все-таки был единственным человеком… мм… нет, не так — волшебником, которому я безгранично доверяла. Может, и зря, может, это просто отголоски прошлой дури, но все же…

Наставник вытянул свою руку так, что наши ладони почти соприкасались, и забормотал заклинание. И мою руку словно обожгло огнем. Я вздрогнула, закусив губу, но ладонь отнять уже не смогла. И пришлось молча стоять и терпеть, пока он закончит колдовать. Благо, экзекуция не затянулась. Пара мгновений — и все. Звездочет снова чуть заметно улыбался, пока я, жмурясь от боли, дула на свою поврежденную ладонь.

А потом решилась взглянуть на результат наших общих усилий. Батюшки! Это что за аномалии?.. Вдоль линии жизни на моей ладони красовались десять крошечных серебристых звездочек.

— Зачем? — только и спросила я.

Хотя, конечно, поблагодарить сначала следовало, но у меня все не как у нормальных магов. У меня любопытство сильнее всего, даже природной вежливости.

— Это моя личная печать, — принялся старательно втолковывать мне мэтр. — Теперь в твоей левой руке есть немного… силы. Немного волшебства. На крайний случай. Путь тебе предстоит долгий и сложный, а наш мир — далеко не безопасен. Мало ли что с тобой может произойти. Теперь у тебя есть десять попыток — десять заклятий. Сильно не разбрасывайся ими. Береги до тех пор, пока не попадешь в безвыходную ситуацию.

— А как это работает? — полюбопытствовала я, зачарованно разглядывая печать.

— Вот тогда и узнаешь. А теперь мне пора.

— Спасибо, — с чувством пробормотала я.

— Пожалуйста, — ответил Звездочет. — Гладкого звездного пути. — И, с достоинством поклонившись, покинул библиотеку.

А я несколько мгновений так и стояла столбом, переваривая услышанное. Пока на меня не налетели призраки с хранителями и не начали вертеть мою руку, разглядывая печать.

— Тебе нужно пока перебинтовать руку, — решила за всех Эллин. — Передача магии не проходит безболезненно. Несколько дней рука будет болеть.

Джинн, демонстрируя чудеса послушания, немедленно извлек из своего ниоткуда бинт и занялся перевязкой. Пару раз прикрикнул на меня, чтобы не ойкала, и справился довольно быстро.

А мои друзья, в это время шушукающиеся в сторонке, явно тоже решили мне что-то на память подарить. Как я об этом догадалась — сказать несложно. Просто выражения лиц у них у всех были подозрительно торжественные и загадочные.

— Пойдем, — потянула меня за собой Эллин.

Пойдем. А потом все — уезжать, и как можно быстрее. Иначе я все-таки так здесь и останусь.

Мы прошли знакомыми залами и коридорами я остановились у огромной картины, на которой были изображены Эллин и Маркус в пору их бурной молодости.

— Отодвигай картину, — велели мне призраки.

Легко сказать.

Я пыхтела и ругалась, пытаясь сдвинуть с места тяжеленную золоченую раму, пока мне на помощь не пришли хранители башен. Тем стоило лишь пальчиками щелкнуть, и картина сама отъехала в сторону, открыв длинный темный коридор. Призраки исчезли там первыми, показывая дорогу, а я с опаской последовала за ними.

В коридоре, вопреки моим опасениям, было чисто, тепло и сухо. Видимо, ходом либо часто пользовались, либо тщательно за ним ухаживали. Или и то и другое.

Не сделав и десяти шагов, я оказалась на лестнице, по которой едва не усвистела вниз. Все-таки зажженных факелов на стенах не водилось, а я в темноте видела куда хуже своих проводников. Осторожно, держась за стену, спускаюсь вниз, прохожу через несколько небольших пустых комнат, когда впереди показывается свет. На который я и устремляюсь.

Святые боги…

Настоящий оружейный зал! Все стены увешаны как древним, так и вполне современным оружием. Оружие грудой лежит даже на полу! А замеченным ранее светом оказались блики зажженных факелов на доспехах.

— Так, сейчас посмотрим, — закопошились в оружии призраки. — Здесь должно быть кое-что для тебя.

Для меня?! Да зачем оно мне? Ну, не буду врать, что я — маленькая, хлипкая девочка, отроду не державшая в руках никакого оружия и яро ненавидящая его, вплоть до кухонного ножа. Обращаться с ним не умела. Правда, азы владения кинжалом Макс через долгие тренировки в меня все-таки вдолбил. Только где они сейчас, все эти навыки…

— Вот, пожалуй, подойдет, — копошились в оружии призраки, что-то вытаскивая из скопления железяк.

Надо же. И когда это они раньше меня в таких тонкостях разобраться успели?

Но, похоже, привидения отлично знали свое дело. И через несколько минут я удивленно рассматривала то, что они натащили. Старенький, видавший виды плащ с капюшоном, длинные, по локоть, кожаные… ну, браслеты, что ли? И старинный кинжал серебристо-голубого цвета.

Сокровища… Ценности непередаваемой.

— Слушай внимательно, — наставляли меня они, не обращая внимания на мой ироничный взгляд. — Плащ заговоренный: убережет тебя от холода и сохранит твое тепло. Можешь спать, завернувшись в него хоть в сугробе в метель — не замерзнешь и не простынешь. И под дождем не промокнешь. Кроме того, он защитит от мелких вражеских заклятий и простого человеческого оружия. Ну, не от меча, конечно, а от стрел и кинжалов точно. Синяки останутся, зато — никаких лишних ран. Плащ не рвется и не пачкается. Далее. Нарукавники. Надевай

— Колются, — пожаловалась я, зашнуровывая их.

— Еще бы, — понимающе ухмыльнулся Маркус. — Там запрятано по паре метательных кинжалов. И не смотри на нас так удивленно — мы видели, как ты обращаешься с кухонными ножами — навыки есть, а опыта со временем наберешься.

— А как я их оттуда вытаскивать буду? — осведомилась я и вздрогнула, когда в моих ладонях оказались те самые кинжалы.

— Так и будешь, — пояснила Эллин. — Мысленно. Они сами выскакивают, когда ты их позовешь, и сами к тебе потом возвращаются.

Ну, я на слово не поверила и азартно метнула один кинжал в первый подвернувшийся факел. А потом не менее азартно скакала по всем залу, уворачиваясь от его «возвращения».

— Тебе ловить его надо! — в один голос кричали мне призраки.

— Ничего себе! — протестовала я, уворачиваясь от очередного рикошета. — КАК?

— Молча!

— Мысленно! Просто представь, что он у тебя в руке!

Советчики, блин… Да тут и подумать-то не успеешь, как твою душу уже заберут…

Святые боги! Я так долго не выдержу!

Дождавшись очередного рикошета, я замерла на месте и, как мне и было велено, представила кинжал в своей руке. Холодная рукоять послушно устроилась на моей ладони, а потом мягко скользнула в нарукавник. Фантастика! Нет, все проще. Магия.

— И последнее. — Эллин торжественно вручила мне старинный кинжал. — Это для защиты от всякой нечисти. Убивает ее моментально, даже нанося простые царапины.

Я несколько мгновений любовалась оружием, а потом вопросительно взглянула на призраков.

— Кто же вы?

— Мы? — Привидения грустно переглянулись. — В третье Смутное время мы были защитниками Облачных гор. А теперь хранители древнего оружия. Все, что ты видишь, — лежит здесь со времен последней войны.

Гордость и честь погибших воинов… И мне?!

— Но раз мы хранители, мы им и распоряжаемся по своему усмотрению, — добавил Маркус. — И мы решили, что оружие залежалось. Чтобы оно сохраняло магические навыки, им нужно пользоваться.

— Я… — начинаю я.

— Не благодари за это, — перебивает меня Эллин, — Это мы должны благодарить тебя за то, что приняла наш дар. Таков обычай.

И призраки чинно мне поклонились. Я молча последовала их примеру.

Выбирались из подземелья в полном молчании: я — поглощенная изучением новых приобретений, призраки — какими-то своими мыслями. Поджидающие снаружи хранители вернули картину на прежнее место, а я пошла к конюшне, по пути прощаясь с «Облачными горами». Когда-то давно я надеялась обрести здесь второй дом, но замок родным мне так и не стал. Да, меня связывали с ним и воспоминания, и друзья, и, в конце концов, проведенное здесь время… Но, покидая его, я не ощущала потери. Так было и в случае с домом. Просто я уходила из одного места, чтобы прийти в другое.

И, наверно, только от меня и будет зависеть, станет ли следующее пристанище моим настоящим домом, который будет больно покидать и куда захочется однажды вернуться…

Во дворе я погрузила на пританцовывающего от нетерпения Шайтана сумки, уселась верхом сама и усадила на колени не пожелавшего остаться в «Облачных горах» айса. А потом повернулась к высыпавшим во двор обитателям замка. И, прощаясь с ними, просто склонила голову. И пришпорила коня.

— Счастливого пути! — неслось мне вслед, а я стремглав летела вперед.

Шайтан, истосковавшийся за долгую зиму по воле и быстрому бегу, рысью несся вперед. А я, подставив лицо весеннему ветру, с удовольствием вдыхала сладкий воздух свободы. Терпкий, пьянящий, пробирающий до глубины души, запах новой жизни. Новой жизни, новых ощущений, новых событий… И будь что будет. На все воля Светлых богов.

ГЛАВА 10

Путь в неизвестное

Говорила же я себе — не время сейчас для романтических бредней, пора с этой дурью распрощаться раз и навсегда… Говорила? Говорила. И, как всегда, из вредности, не послушалась даже саму себя. Напридумывала невесть чего — и про новую жизнь, и про новые ощущения… Напридумывала — так и расхлебывай сама! Как любит говорить мой ифрит (а, кстати, где он сам?) — ты имеешь то, что имеешь.

Ветер странствий быстренько унес на своих крылах всю романтику старых дорог, которая; как я справедливо считала, будет теперь всегда следовать за мной по пятам. По правде говоря, уже этим вечером от нее почти ничего не осталось. А все потому, что я: а) проголодалась, а ифрит позаботиться обо мне забыл и б) попала под сильнейший ливень. Ну, промокнуть не промокла, но в сапоги все равно натекло, а приятного в этом было мало. Как и в том, что проклятый бродяга-дождь преследовал меня в течение трех дней пути. Благо, я ехала верхом! Хотя, знаете ли, существуют в жизни такие моменты, когда слезать с лошади все-таки надо. И именно в эти чертовы моменты я и успела промокнуть, как кролик. Хотя плащ большей частью меня все-таки выручал. Особенно по ночам.

Проснувшись поутру четвертого дня, с восходом Светлой звезды (привыкла, пока была в учениках у Звездочета), я потянулась, робко высунула нос из-под плаща и понюхала воздух. Несло колючей промозглой сыростью, пахло дождем, но его самого не было.

Неужели!

Спавший, под моим боком, айс, тоже потянувшись, первым осмелился выбраться наружу. Пройдясь по мокрой траве, он брезгливо отряхнул лапки и птицей взлетел в воздух, я невольно залюбовалась игрой солнечных лучей на его рыжей шерстке. Загадочное сумеречное существо на солнце отливало чистым золотом. Размявшись, айс бесшумно спикировал вниз, сложил крылья и, разбежавшись, вознамерился на меня запрыгнуть. Обычно так он заставлял меня проснуться и встать. Весил-то малыш, несмотря на небольшие габариты, солидно, а у меня не было никакого желания кататься по мокрой траве, уворачиваясь от цепких коготков этого шаловливого создания. И я встала.

Есть захотелось сразу же и до неприличия сильно. Почесывая ноющий от голода живот, я отряхнулась от травы, плотнее закуталась в плащ и побрела на поиски ручья.

А лес, напоенный долгожданной влагой, жил, звенел, пел и смеялся. Жемчужные капли дождя, сверкающие подобно редким драгоценным камням, задорными ручейками стекали вниз, весело перекликаясь с птичьими голосами и шелестящими ветками. Солнечные лучи, опутывавшие древние стволы деревьев золотистой паутинкой, отражались в прозрачных каплях воды и играли в прятки с вездесущими белками. И воздух… Пропитанный ароматом весенней чистоты, свежести дождя и запахами леса, воздух дурманил и пьянил мою душу.

И сейчас после долгого времени, проведенного в четырех стенах, я снова ощутила себя умиротворенной. Спокойной и умиротворенной. Какой могла быть только в лесу. В лесу, где каждый листок, каждая травинка, каждое дерево понимали меня лучше иных людей. Понимали, принимали и не осуждали. Внимательно слушали, сочувствовали и помогали. Как умели делать лишь творения праматери-Природы — светлые и чистые…

Ручей отыскался довольно быстро. Опустив руки в прозрачную воду, я несколько мгновений прислушиваюсь к чистому перезвону сладкоголосых струй и наслаждаюсь лесной тишиной. А потом, умывшись, бреду, куда глаза глядят. И лес раскрывается передо мной, представая во всей красе и одаривая своими богатствами — хрусталем росы, золотом опавшей листвы, серебристым звучанием капели…

Пройдясь по небольшой полянке, я скользнула рукой по теплому шершавому стволу, нежно пробежалась пальцами по коре, читая написанную древними рунами историю одной жизни. И мягкое, живое тепло окутало меня подобно одеялу, когда я прижалась к дереву, чутко прислушиваясь к глухому биению его сердца. Как давно я хотела поговорить с лесом о том, что со мной произошло…

«Здравствуй, отец».

«Да благословят тебя Святые боги, дочь моя».

«Мне нужен твой совет».

«Спрашивай».

«Что мне делать? Я совсем растерялась».

«Я понимаю тебя. Ты знала лишь одну грань реальности. Знала лишь светлую половину мира».

«Да…»

«И мир явил свою изнанку. Я чувствую твою отчужденность и отстраненность. Магия, не принадлежащая тебе, стала частью тебя. И теперь ты не знаешь, в каком из миров затерян твой дом».

«Да, отец. Но самое страшное то, что и вы перестаете быть моей семьей…»

«И мы по-прежнему твоя семья. Как и те, что произвели тебя на свет. Просто сие перестало быть для тебя важным. Ты любишь, понимаешь и ценишь нас, но стремишься к неизведанному. К пониманию того, что не дает тебе покоя, бередит старые душевные раны. А твоя любовь к нам стала лишь второстепенным чувством».

«Как мне понять себя?…»

«Ты уже понимаешь, но боишься осознать. Не бойся себя. Доверяй себе. Живи собой».

«Это так непросто…»

«Сие очень просто. Однажды ты поймешь».

«Иногда я боюсь саму себя…»

«Душа человеческая — неисчерпаемый источник сюрпризов, в том числе и неприятных. И страх — тишь один из них. Люди сами не понимают, чего боятся, и боятся того, чего не понимают. Прими мир таким, каков он есть, прими себя в своем мире такой, какая ты есть. Смирись с тем, чего ты изменить не в силах. И страх станет не частью твоей сущности, а лишь редким незваным гостем».

«В наших чувствах порой столько странного и необъяснимого…»

«Неправда, дитя мое. Ты боишься — потому что сие сильнее тебя, злишься и ненавидишь — потому что боишься, любишь — потому что не можешь покорить сие в себе».

Сердце в моей груди пропустило удар и сжалось. Казалось, теперь я все понимаю, знаю, как поступать дальше, вот только… Откуда-то из глубин души поднимался древний первобытный страх перед неизведанным. Страх, который я долго держала в оковах, бурным потоком хлынул наружу, сметая все преграды на своем пути. И рождая странную, неприятную, зудящую боль.

«Отец…»

«Да, дитя мое?»

«Что это?..»

«Сие? Предчувствие. Дочь лесов, ты унаследовала наш дар предсказаний. Ты несколько изменилась, и он пробудился. Прислушивайся к своим ощущениям, доверяй им».

«Предсказаний?»

«Да. Не таких, как у магов, — видений и снов. Но на уровне глубинных чувств. На уровне чувств, которые подчас испытывает попавшее в беду существо».

«Подожди, отец! Ты хочешь сказать, что я могу ощущать то же, что и конкретный человек?!»

«Да. Вне зависимости от того, хочешь ты сего или же нет. Как понимаем и чувствуем тебя и друг друга мы».

«Этот запах…»

«Страх и боль».

«Ребенок?..»

«Ты быстро учишься, дочь моя».

«Но откуда?..»

«Ты стала взрослее. Время пришло».

«Взрослее?»

«Взрослее. Ты научилась искать себя. Научилась реально смотреть на мир вокруг тебя и на себя в нем. Пока не полностью, пока не без наивности и легкомыслия. Но сие объяснимо — ты только учишься взрослеть».

«Но я уже растеряла все свои мечты…»

«Бойся не растерять мечты, дочь моя, — бойся потерять способность обретать новые».

«Спасибо, отец. Да продлят твою жизнь Святые боги».

«Пожалуйста, дитя мое. Да озарят твой путь Светлые звезды».

Я ласково погладила шершавый ствол, мягко коснувшись губами коры. Сколько жизни и мудрости хранится в этом неживом, по мнению всех, существе! Но оно было живым. Более живым, чем иной человек или маг. Отец-Дерево, я никогда не забуду твоих заветов!

Отойдя от дерева, я прислушалась к новым ощущениям. И дар лесов не подвел. Внутри меня зазвенела, натянувшись, тонкая струна чужих чувств.

Страх… Кто-то остался здесь один и жутко чего-то боится. Леса. Одиночества. Врагов.

Смешно! Святые боги, да какое же в лесу может быть одиночество?! Какие страхи, какие враги? Здесь лишь друзья, которые с легкостью помогут избавиться от твоих недоброжелателей и спрятаться от недружественных глаз! По себе знаю.

Подстегиваемая искренним любопытством, я пошла на странный зов. И, безуспешно проплутав с полчаса, наткнулась на его обладателя. Точнее, обладательницу.

— По-моему, здесь, — вслух сказала я и, отступив назад, чтобы оглядеться по сторонам, споткнулась обо что-то и упала носом в траву. Успев перевернуться, я услышала раздавшийся из кустов дикий вопль, и на меня сверху свалилась его обладательница.

— Лежи, иначе я за себя не отвечаю! — Невысокое белокурое и голубоглазое создание в драном платье навалилось на меня сверху, грозя крошечным кинжалом.

Я от удивления даже растерялась, а девчонка, которой от силы было циклов десять, продолжала гневно вопить:

— Ты тоже из лардов?! А ну, говори немедленно! Тебя тоже подослали, чтобы поймать меня?!

С любопытством разглядывая девчонку, я подметила в ее голосе властные нотки, а в душе — липкий холодный страх. Так, так. Значит, я была права. Ребенок.

— Послушай, солнышко, слезь с меня, — как можно мягче заговорила я, стараясь не напугать несчастное создание еще больше. — Ни за кем я не охочусь, а до тебя и вовсе мне нет никакого дела.

— Правда? — недоверчиво сощурилась она. — А что ты тогда здесь делаешь?

— Путешествую.

— Одна?!

— Да нет. С лошадью и айсом.

— А где они? — требовательно вопросила девчонка.

— Там, где я разбила лагерь, — пожала плечами я.

— Ты путешествуешь одна — значит, ты — получивший степень маг? — сделала вывод она.

— Нет, я человек.

Голубые глаза с изумлением воззрились на меня.

— Человек? — недоверчиво переспросила девчонка.

— Самый что ни на есть, — подтвердила я.

— Не может быть! — Малолетняя воительница готова была разрыдаться от обиды на судьбу.

Ну, ясен пень. Сентиментальная девчонка, наслушавшись маминых сказок и бабушкиных присказок, мечтала встретить красавца-принца и великого мага на белом коне, а встретила… всем понятно кого. Гм. Ну, в реальной жизни только так и бывает.

— Может, все-таки ты с меня слезешь? — скроив дружелюбную улыбку, предложила я.

Черт возьми, и как долго мне еще придется расшаркиваться перед этой соплячкой?!

— Нет, подожди. — Перед моим носом вновь оказалось острие ее ножичка. — А как же ты путешествуешь — и одна?

— А вот так, — потеряв всякое терпение, рыкнула я, вскинув руки, и из моих ладоней на девчонку ощетинились два кинжала.

Она ойкнула и, испуганно выпучив глаза, попятилась в кусты, но теперь уже я насела на нее, выпытывая нужные сведения:

— Так, твоя очередь. Быстро мне все выкладывай и не смей врать!

— Я… я… — начала заикаться она, хлопая длинными ресницами, — я… заблудилась. У нас тут охота была, а я с лошади свалилась. И два дня уже тут… — и горе-наездница захлюпала носом.

— А как тебя зовут и кто ты? — безжалостно продолжала допрос я.

— Я Каллиопа! — гордо вздернула подбородок девчонка.

— И что из этого? — с интересом осведомилась я.

— Ты что, ничего обо мне не слышала? — оскорбилась она.

— Нет, а что — надо было? — ядовито вопросила я.

Девчонка стушевалась и промямлила:

— Да нет, просто я… Ты же не местная… А откуда ты?

— Не уходи от вопроса!

— Я наследная принцесса Аджита, — с величественным видом пояснила она.

— Ах, вот даже как, — протянула я, — А знаешь, нам даже по пути.

— Правда? — обрадовалась принцесса.

— Угу. Я тоже еду в Аджит.

— Возьми меня с собой!

— Вот еще! — аж испугалась я.

Чего еще выдумала! Только малолетних принцесс, прыгающих на всех без разбора из кустов, мне и не хватало для полного счастья! Да и не умею я общаться с подобным народом. В жизни я не то, что принцесс, даже приличных дворян не встречала. Хотя нет, вру, был один, но он — как раз не приличный. И даже более чем… Хотя это — уже совсем другая история. Ну, в общем, опыта общения с особами голубой крови нет, а значит, так и надо.

— Ты лучше тут подожди своих, — посоветовала я. — Наверняка они тебя ищут и скоро найдут.

— Нет, я… я боюсь, — заревела девчонка. — Я уже два дня тут одна… Ты просто не имеешь права бросать меня здесь! И… и знаешь, мой отец — он очень богатый человек! Он за наградой не постоит!

А вот это уже интересно.

— Можно поподробней?

— Все, что захочешь, ну, в пределах разумного, — горячо пообещала принцесса. — Я единственный ребенок, папа меня очень любит!

Избалованный ребенок. Что может быть хуже этого. Но соблазн получить награду был слишком велик.

— Ладно уж, — проворчала я. — Э-э-э… Как там тебя зовут, повтори? Хотя нет, лучше скажи, как тебя называют дома, без этих королевских заворотов.

— Калле, — изящно присела передо мной она.

Сразу видно — школы элиты. Я почувствовала себя неотесанной деревенщиной. А, плевать.

— Зови меня Лекс, — сказала я и строго добавила: — Возьму с собой, но только при одном условии — нос передо мной не задирать и слушаться беспрекословно! Ясно?

— Да, — кивнула Калле.

— Вот и договорились. А теперь пошли.

— Куда? — сразу же спросила она.

— Условие номер два: лишних вопросов не задавать!

— Но все-таки? — настаивала настырная особа.

— В лес. К моей стоянке. Да, чуть не забыла — условие номер три — ни на что не глазеть, ничего не трогать и ничему не удивляться!

— Что-то слишком много всего, — взбрыкнула принцесса.

— Тогда сиди здесь, — великодушно предоставила ей выбор я.

— Нет, нет, — послушно засеменила за мной Калле… Но когда мы вышли на поляну, все ее послушание как ветром сдуло. А началось все с того, что она увидела айса.

— Святые боги! — аж подпрыгнула принцесса. — Айс! Где ты его достала?

— Сама родила, — пробурчала я.

Глупо звучит, зато правда.

— Сама? — выпучила глаза девчонка. — Как это?

Пришлось популярно ей объяснять, как айсы размножаются. После чего Калле снова с восхищением воззрилась на моего малыша и объявила:

— Я тоже такого хочу!

— Хотеть не вредно.

— А нельзя сделать…

— Нельзя!

— Но почему?!

— Потому!

Принцесса, надувшись, замолчала, но ненадолго.

— Здравствуйте, дамы. — В воздухе, как всегда, без предупреждения возник мой хранитель.

— Ой, какая прелесть! — снова заверещала принцесса.

Я с трудом сдержалась от того, чтобы на нее не прикрикнуть. Тьфу, проклятье! Все-таки воспитание молодых особ королевской крови — не по моей части. Пусть этим занимаются ее родители.

А мой джинн, увидев Калле, прямо-таки преобразился.

— Очень рад видеть в добром здравии, принцесса Каллиопа, — галантно поклонился он, поцеловав зардевшейся от смущения принцессе ручку.

— И я вас, — прошептала она.

Я фыркнула:

— Где ты пропадал?

— Я здесь округу обшаривал, — принялся за разъяснения хранитель, — И случайно наткнулся на одну деревню. Есть кто хочет? Налетайте!

И на расстеленной расторопным ифритом скатерти одно за другим появились: буханка хлеба, голова сыра, свежие овощи и бутыль вина. Мы с Калле, не сговариваясь, дружно накинулись на еду.

— А спасибо сказать? — с кислой миной на лице воззвал к справедливости джинн.

— Спасибо, — с набитыми ртами хором ответствовали мы.

Еда закончилась на удивление быстро. Разочарованно оглядев пустую скатерть, мы с девчонкой одновременно потянулись за вином. Но я успела раньше.

— Тебе еще рано! — Я принялась отковыривать пробку.

— Мне не рано! — надулась она, — Мне уже одиннадцать циклов.

— Тебе всего одиннадцать циклов, — возразила я, распечатав бутыль и с удовольствием из нее отхлебнув.

— Но я принцесса! — гордо выпрямилась Калле.

— Ты — маленькая избалованная девчонка, — любезно сообщила ей я. — А спиртное детям пить нельзя!

— А тебе самой-то, сколько было, когда ты стащила у родителей бутылку вина, а? — ехидно ввернул хранитель.

— Мне? — Я чуть смешалась. — Двенадцать. Так что у меня — преимущество! Я тебя была на цикл старше!

И метнула гневный взгляд на ифрита — от него я такого предательства не ожидала, и он за это поплатится. Позже.

— Ты что, правда украла у родителей бутылку вина? — не поверила принцесса.

Ну, на самом деле, и не только ее… Но ей об этом знать вовсе не обязательно.

— Было дело, — призналась я.

Мы тогда с Максом поспорили, что я смогу ее стащить и никто ничего не заметит. Ну и не заметили бы, не реши мы с другом вино втихаря распробовать… И развезло нас обоих после дегустации соответственно. Тогда-то родители и ринулись искать проклятую бутыль, и нашли ее полупустую в сарае. А мы с Максом потом неделю сидеть не могли вообще…

Предаваясь воспоминаниям, краем глаза я запела заметить, как джинн с принцессой обменялись понимающими взглядами, после чего мой хранитель как-то по-особому ей подмигнул, а девчонка заметно повеселела. Ну-ну. Можно подумать, не знаю всех ваших уловок. В конце концов, сама такой была. Посему поспешила пресечь преступление на корню.

— Дашь ей хоть каплю — придушу собственными руками, — внушительно пообещала я.

Парочка заметно скисла, а я встала и отряхнула со штанов хлебные крошки.

— Все, посидели и хватит. Собираемся.

— А где же твой конь? — с некоторой долей ехидства поинтересовалась Калле.

— Сейчас будет, — спокойно ответила я и громко свистнула.

Обычно он прибегал буквально через минуту. Но тут подзадержался, и я успела заработать от надменной особы еще и ехидный взгляд. Зато когда Шайтан, перепрыгивая через кусты и снося все остальные преграды, возникающие на его пути, вылетел на поляну, замерев в паре шагов от меня, принцессе стало не до насмешек. Громко ойкнув, девчонка стремглав кинулась прятаться за мою спину.

— Это чудовище и есть твой конь? — громким шепотом, испуганно спросила она.

— Вот именно, — подтвердила я, ласково потрепав своего друга по холке.

— И где ты только его такого откопала?..

Шайтан фыркнул и ударил копытом.

— Она с нами, — заверила его я. — Да, и я тоже от этого не в восторге, но что делать? Бросить здесь? Я так и хотела. Вот-вот. Совсем как я. Так просто не избавишься.

Калле посмотрела на меня как на сумасшедшую:

— Это ты с ним разговариваешь?!

— А что, нельзя? — удивилась я.

— Нет, но… — Она запнулась. — Ты как будто его понимаешь…

— Она его и правда прекрасно понимает, — вмешался джинн и сразу же, без остановки, выболтал все мои секреты: — Дар у Лекс такой — понимать животных. Да и не только их.

Я тяжело вздохнула. Хранитель на всякий случай отлетел подальше. Угу. И это я тебе тоже припомню!

— Едем. — И я закинула на Шайтана сумки.

— Не-э-эт!!! — заверещала насмерть перепуганная принцесса. — Я к нему и близко не подойду!

— Ты же едешь со мной, — потеряла терпение я. — Он ничего тебе не сделает!

— И все равно, — заупрямилась она. Я снова вздохнула. Вот не везет — так не везет. Придется идти пешком.

— Ладно. Пошли.

Нет, если вы думаете, что Шайтан так это оставил, то вы очень ошибаетесь! Будучи по натуре скотинкой крайне шаловливой, мой жеребец решил над девчонкой немного подшутить.

Мы как раз прошли лес, и вышли на цветущий луг. Калле, от нечего делать, принялась гоняться за летевшим рядом айсом, как последняя крестьянская девчонка. Айс, уворачиваясь от нее, весело кувыркался в воздухе и мурлыкал, явно получая от игры удовольствие. А я, посмеиваясь над ними, тоже от нечего делать по пути плела венок. И Шайтан, подкараулив меня, ловко выхватил готовое изделие из моих рук и, бесшумно подкравшись к ничего не подозревающей принцессе, осторожно надел венок ей на голову.

От громкого и поистине королевского визга у нас всех разом заложило уши!

— Я подозревал, что у нее есть способности к магии, но я мог и ошибиться, — пробормотал сидевший на моем плече хранитель. — Скорее у нее способности оглушать врагов своим визгом.

Я усмехнулась, весело наблюдая за тем, как Калле со всех ног улепетывает от Шайтана, а тот, подыгрывая ей, делает вид, что догнать девчонку никак не может.

— А у нее и правда есть способность к магии? — спросила я, начиная плести новый венок.

— Думаю, да. У нее невероятная способность входить в доверие, а потом втирать всем очки.

Я фыркнула:

— Я серьезно!

— Я тоже, — немного обиделся джинн.

— Послушай, — забеспокоилась я. — А про то, что она принцесса, она не врет?

— Лекс, Лекс, — ухмыльнулся он. — Маленькая наивная девочка. Все-то ты знаешь, все-то ты замечаешь, а вот простых вещей не видишь!

— А ты мне тогда для чего даден? — резонно вопросила я.

Хранитель заметно раздулся от гордости:

— Принцесса она, точно.

— Я тоже так и подумала. Все повадки при ней.

— А хоть знаешь, как ведут себя принцессы?

— Понятия не имею.

Ифрит хмыкнул:

— То-то и оно. А сила в ней небольшая, но чувствуется. Ты, кстати, и сама это увидеть можешь.

— О!

Я прищурилась. Глухо.

— Наверно, она слишком далеко от меня, — пожаловалась я.

— Наверно, ты просто плохо стараешься, — заметил он.

Я повторила попытку и тогда действительно увидела. Как в лесу. Только тогда я увидела лишь страх потерявшейся в незнакомом лесу девчонки, а теперь — легкое свечение вокруг нее. Легкое, воздушное, прозрачное, снежно-белое.

— Что это?!

— Аура мага, — с уважением ответил джинн, — Ты растешь прямо на глазах, Лекс.

И я вспомнила. «Дочь лесов, ты унаследовала наш дар предсказаний. Как понимаем и чувствуем тебя и друг друга мы». Как понимаем и чувствуем тебя мы. Значит, и силу магов и людей я могла видеть так же, как видела жизнь в созданиях леса… Обалдеть!

— И кем она будет?

— Целительницей. Запомни, чистая аура, без единого пятнышка, означает, что у мага открытая душа и доброе сердце, а значит, ему прямая дорога к целительству.

— Забавно, — пробормотала я.

— По зеленым всполохам на белой ауре можно опознать мага природы, — продолжал меж тем поучать меня хранитель, — по голубым — воздуха, по синим — воды, по красным — огня, по фиолетовым — прорицателя.

— Почему у них — фиолетовые? — удивилась я.

— А шут его знает, — пожал плечами ифрит. — Так уж устроено.

— А у других?

— По коричневым можно опознать тех, кто может управлять временем и пространством, по оранжевым — у кого есть власть над неживыми предметами. Золотыми звездами отмечены любимцы Святых богов, те, кому дано понимать звезды. Совершенно черная аура выдает соответственно черного мага. А есть такие случаи, довольно частые, когда в одном маге совмещаются два дара. Например, зеленая аура с коричневыми всполохами принадлежит магу, наделенному способностью управлять как силами природы, так и пространством и временем.

— И даже знаю, о ком ты говоришь, — фыркнула я.

— А у человека видимая аура, понятно, совершенно отсутствует, — закончил свою лекцию хранитель, а я, воспользовавшись тем, что он отвлекся и расслабился, проворно его сцапала.

— Попался. А теперь слушай внимательно — если ты еще хоть раз посмеешь выболтать мои секреты посторонним людям…

— Но она — не посторонний, — вякнул он.

— Замолкни!

— Слушаюсь…

— Так вот — еще раз посмеешь выболтать мои секреты посторонним людям, я с тобой знаешь, что сделаю?

Джинн испуганно втянул голову в плечи, а я, ловко ухватив его за босые пятки, вытянула ножки джинна на добрый сантиметр. Ифрит вздрогнул и громко ойкнул.

— Неприятно, правда? — вкрадчиво осведомилась я. — Вот и знай теперь: позволишь себе лишнее — буду вытягивать тебя и завязывать из полученного узлы до тех пор, пока места на тебе живого не останется!

— Да не буду я! — взмолился он. — Отпусти только!

— Ладно, — я разжала ладонь. — Без обид?

— Без обид, — вздохнул хранитель, снова удобно устраиваясь на моем плече.

Идиллию нарушил Шайтан. Подлая живность, устав пугать Калле (которая к тому же поняла, что никакая опасность со стороны жеребца ей не грозит), подкралась к нам и, выхватив из моих рук венок, напялила его мне на голову.

Я от неожиданности завизжала не хуже принцессы!

— Ну подожди у меня, поросенок! — пригрозила я и бегом бросилась догонять шалуна.

Мелкий пакостник, явно издеваясь, гонял меня по всему лугу под звучный хохот ифрита и принцессы, пока я не выдохлась и не догадалась, как ему отомстить. В конце концов, я чувствую природу. Да, Шайтан при всех его впечатляющих габаритах двигается абсолютно бесшумно, но я-то ведь могу и просто почувствовать то, что сейчас он находится за моей спиной! И как это я раньше не догадалась!

Делано надувшись, я повернулась к нему спиной и медленно зашагала назад. И, подкараулив момент, когда Шайтан подобрался ко мне совсем близко, быстро обернулась и через мгновение уже сидела на жеребце верхом. Так-то, мой мальчик!

— Попался! — ухмыльнулась я, потрепав его за ухо.

Шайтан, взбрыкнув, лукаво скосил на меня левый глаз.

— Ах ты, пройдоха! — сообразила я. — Ты ведь этого-то и добивался! Опять меня подловил!

Жеребец жизнерадостно заржал.

— В жизни не встречала большего обманщика, чем ты, — тоже засмеялась я. — Ну раз напросился, тогда — вперед!

И мы понеслись! И опять мне начало казаться, что у моего Шайтана выросли невидимые крылья и он не скачет, а парит над землей, настолько легким и воздушным был его бег! А меня опять захватили те волнующие ощущения полного единения с миром, что и всегда. Ветер раздувал мои волосы, трепал плащ, пробирался под распахнутую на шее рубаху, ласковыми прикосновениями щекотал кожу и становился одним целым со мной.

Шайтан задорно тряхнул головой и сказал:

«Нравится?»

— Еще бы!.. Нашу принцессу нужно так прокатить! — сказала я.

«Только сначала замани ее сюда».

— Обязательно!

Стоп!.. Я с ним разговариваю?.. Я с ним разговариваю!!!

— Шайтан?

«А-а-а?»

— Черт возьми!

«Не ругайся. Тебе это не идет».

— Ты меня еще поучать будешь?!

«Обязательно».

— Лучше не порть удовольствие!

«Как скажешь».

Нет, мы и раньше с ним разговаривали, но тогда вопросы и ответы Шайтана приходили на уровне ассоциаций! Я просто угадывала то, что проскальзывало в его глазах, в жестах, в интонациях, и дополнял; своими мыслями! А теперь… Прямо как с отцом-Деревом! Невероятно!

«Да все просто».

— Угу. Проще некуда. Ты специально меня заманил сюда, чтобы поговорить?

«Вот именно».

— А ты хитрее, чем я думала!

«А то. Ты всегда всех недооцениваешь».

— И по делу, — проворчала я и погладила его шелковистую гриву. — Разворачивайся, а?

«Боишься, что заблудимся?»

— Нет, боюсь, что джинн воспользуется моим отсутствием и все-таки напоит Калле, хотя я ему это и запретила.

«Не напоит. Он теперь тебя опасается».

— Он и раньше опасался, но все делал наоборот.

«Хорошо. Давай вернемся».

Шайтан развернулся и так резво припустил в обратном направлении, что у меня захватило дух. Святые боги, хорошо-то как!..

«Ты еще поори от счастья».

— А что, и поору!

И я действительно издала громкий и счастливый вопль.

«Тьфу, аж уши заложило».

— А ты не подслушивай!

«Будешь ворчать — пойдешь пешком».

— Не дождешься, — весело хмыкнула я.

Шайтан фыркнул, лукаво взглянул на меня и резко поднялся на дыбы. Окажись кто другой на моем месте — точно загремел бы вниз, но я была слишком хорошей наездницей и потому спокойно удержалась.

— Что? Съел? — засмеялась я.

«Поиграем?»

— Почему бы и нет!

Жеребец завертелся по полю юлой, как заведенный, но я усидела! Не на ту напал! Лишь один раз нечаянно соскользнула вниз, да и то из-за того, что меня душил радостный смех. Шайтан, быстро заметив, как я повисла, уцепившись за его гриву, затормозил и повалился набок, как подкошенный, а я упала на него сверху.

«Попалась?»

— Так нечестно! — запротестовала я. — Ты все время меня смешил!

«Это называется — двусторонняя тактика ведения боя. Бей по своему противнику сразу из двух орудий, и он почти наверняка или проиграет, или сдастся добровольно».

— Я учту. — И принялась его щекотать.

Шайтан перевернулся на спину и смешно задрыгал ногами, демонстрируя свою полную и безоговорочную капитуляцию. А я, отсмеявшись, растянулась на траве рядом с ним.

— Святые боги! А я ведь уже почти забыла, каково это — веселиться с друзьями!

«Вот видишь, как хорошо, что у тебя есть я».

— А как хорошо, что у тебя есть я!

«В общем, мы друг друга стоим».

Остальные, подойдя, так и нашли нас — счастливыми и довольными друг другом, после чего мы дальше отправились в путь. В неизведанное.

ГЛАВА 11

Секрет Шайтана

Жизнерадостно насвистывая, я бодро шла по дорожке. Настроение, как это ни странно, было отличное. Во-первых, из-за замечательной погоды, во-вторых, из-за веселой вчерашней возни и, в-третьих, потому как я, наконец, осознала, что существо я вовсе не никчемное и в некоторых вещах разбираюсь лучше большинства магов. Ну еще и потому, что мы приближались к деревне, где я заранее рассчитывала на постоялый двор, теплую ванну, сытный обед и мягкую постель.

Калле же, наоборот, скисла. Потом, по секрету, она призналась, что боится того, как бы ее не узнали.

— Ведь позор-то какой будет, — со священным ужасом в глазах шептала она, — принцесса — и путешествует как простолюдинка, без почетного эскорта, да еще и ночует неизвестно где!..

Я ощутила непреодолимое желание надавать ей подзатыльников за спесь и снобизм. Но потом здраво рассудила, что это все — издержки воспитания, и удержалась от крайних мер, хотя руки прямо-таки чесались. Но пришлось ограничиться лишь внушением.

— Послушай-ка, Калле, — сурово сказала я. — В том, что ты путешествуешь не как принцесса, нет ничего плохого. Наоборот, люди низших слоев населения, обычные работяги, проще и чище душой.

— Как ты?

Да, моя ты рыбка. Если бы.

— Нет… не такие, как я.

— А откуда ты? Ты мне так и не рассказала.

— Я родилась и выросла на землях Дубрав в семье коллекционеров.

— Земли Дубрав? — переспросила она. — Это где растет Дуб-прародитель?

— Вот именно, — подтвердила я.

Надо же! В таком возрасте — и знать все области и где в них что растет!.. Я невольно зауважала маленькую принцессу. В меня в ее возрасте подобные знания вдолбить было очень трудно. Точнее, вдолбить-то было нетрудно, все-таки плохой памятью никогда не страдала. Но вот отловить, дабы усадить за парту — делом считалось крайне сложным.

— А твои родители — тоже люди? — продолжала меж тем свой допрос Калле.

— Нет, они маги. Как и вся округа.

— Святые боги, — начала жалеть меня принцесса. — Как же так? Все маги — а ты человек?

Да, когда-то и мне сие казалось диким.

— Почему тебя так обделили?! Как ты так живешь?!

Ну, не то чтобы я сильно об этом жалела. Тогда — ух, чуть не выла от досады каждый день, а сейчас — привыкла. Да и плюсов, как ни крути, больше — учиться с малолетства контролировать свою силу не надо, в университетах потом пыль глотать — тоже.

— Ко всему когда-нибудь привыкаешь, — философски ответила я.

— Это она сейчас так говорит, — встрял опять ифрит. — А посмотрела бы ты на нее цикл назад! Ведь так…

Продолжить он не успел: я цепко ухватила его за пятку и потянула на себя. Это быстро напомнило хранителю о непомерной длине его языка и о том, как он клятвенно пообещал мне вести себя прилично.

Воцарилось молчание. Калле сосредоточенно хмурила светлые бровки и думала о чем-то своем, джинн яростно кусал губы в отчаянных попытках продержать язык за зубами хоть немного, а я… А я вспоминала свой дом. Святые боги, ведь всего цикл назад я его покинула, и никаких вестей оттуда так и не дождалась… Не то чтобы я сильно скучала… А, чего притворяться! Скучала, конечно, и безбожно… Все то время, пока училась, все то время, пока путешествовала. Скучала по родителям, скучала по бабушке, скучала по соседям, скучала по своему родовому поместью, скучала по Дубу-прародителю… Скучала по прошлой жизни, в которой был Макс, в которой мы были детьми, в которой мы озорничали и развлекались как умели. Скучала вдвойне, потому что снова вспомнила, каково это — по-ребячески шалить, а потом весело смеяться. Скучала втройне, потому что не знала, приведут ли когда-нибудь меня дороги в земли Дубрав и будет ли кто-нибудь там рад снова меня видеть…

— Лекс, — подергала меня за рукав Калле. — Дом вспоминаешь?

— Угу.

— Расскажи что-нибудь.

— Что, например?

— Расскажи, как вы с Максом издевались над родителями, — подсказал ифрит.

— А кто такой Макс? — заинтересовалась принцесса.

— Мой старый добрый друг.

— Они с пеленок были неразлучны, — снова вставил слово хранитель.

— А где он сейчас?

— Учится в каком-то университете. Далеко, в общем.

— Тогда рассказывай, — поторопила меня она, в предвкушении хлопая в ладоши.

Я невольно улыбнулась. Рассказать? Расскажу! Без проблем! У меня таких историй — куры не клюют. Какую бы выбрать позабавней…

— Про баночки, — подпрыгивал от нетерпения джинн, — Обожаю эту историю! Все духи предков после нее просто лежали в истерике и долго потом в себя не могли прийти!

Я хохотнула про себя. Да, тогда мы проявили большую изобретательность, и так же изобретательно нас потом и наказали…

— В общем, дело было так, — начала я, заранее ухмыляясь. — Было нам тогда циклов по восемь. Однажды вечером родители собрались в гости, а я узнала об этом заранее и подсуетилась — затащила к себе Макса. Мы, кстати, тогда с ним банки из-под консервов собирали — ходила такая мода. Он собирал из-под мясных, а я — все остальное. Ну и он, чтобы время зря не терять, приволок ко мне всю свою коллекцию — хвастаться. Дело было вечером, делать было нечего, а мы оба — пакостники те еще. Вот и подумали подшутить над родителями. Перебирали банки, гремели — и нас осенило. Понаставить банок в стопку, привязать к ним нитки… Посидели, подумали и понаставили таких ловушек в самых людных местах, но так, чтобы родители раньше времени не попались. Одну стопку банок привязали к ручке двери в родительской спальне — там дверь всегда была открыта, ее запирали только перед сном. Вторую — в коридоре возле библиотеки. Папа, когда ему не спалось, всегда шел в библиотеку за книгой. Вот мы и устроили вторую ловушку на его пути — по углам расставили две стопки, привязали к нижним банкам по нитке, а кончики закрепили на горлышке вазы. Просто подумали, что натягивать веревку посреди коридора — слишком просто. А тут — идет папа по коридору, видит — стоит на полу ваза. Почему стоит — непонятно, но поднять ее и вернуть на место надо. А третью ловушку устраивали уже в моей комнате — решили, что после двух первых к нам побегут точно. И у меня одну нитку с банками протянули тоже от дверной ручки до дверцы шкафа, а вторую — на пороге.

Ифрит, видимо, в свое время наблюдавший все это вживую, громко хрюкнул от еле сдерживаемого смеха.

— Что потом началось! Все прошло строго по сценарию. Родители пришли домой, отправились к себе, сделали все дела — и закрыли дверь. Дикий грохот. Мы с Максом, затаившись в моей комнате, громко хихикаем в подушку. Слышно, как ругается мама и рвется нам мстить. Папа отговаривает. Через некоторое время дверь тихо закрывается и слышны сначала папины шаги, потом недоуменный возглас и — снова грохот. Папа уже сам не сдерживается, рвет и мечет. Бегом несется к нам. Мы забираемся в постели и делаем вид, что спим. Папа открывает дверь, спотыкаясь о нитку, вваливается в комнату — и на его голову сыплется дождь из баночек! Тут мы уже не сдерживаемся и начинаем громко и неприлично смеяться. Папа молчит, грозно хмурится, вздыхает и уходит, громко хлопнув дверью.

— А утром? — спрашивает Калле, и в ее голубых глазах светится восторг.

— Утром? — Я ухмыльнулась. — Утром нас сначала очень долго искали, а когда нашли… Э-э-э… Ну, плохо все для нас закончилось.

— То есть?!

— Били их долго и жестоко, — популярно разъяснил хранитель.

— Правда? — ужаснулась принцесса.

— Ну, не слишком долго и не так уж жестоко, но несколько дней мы и ходили-то с трудом, — призналась я.

— А почему они вас долго искали?

— Потому что мы не дураки, — фыркнула я. — Мы с Максом сразу поняли, что влетит нам и по первое число, и по второе, и по третье. А потому спозаранку сначала замазали каучуковой смолой все замочные скважины (а родители, по понятным причинам, всегда на ночь запирались на ключ), а затем забаррикадировались в чулане, где тоже все приклеили, что можно открыть. И родители, пока до нас добирались, видимо, перегорели. Иначе нас действительно били бы долго и жестоко. Правда, Максу все равно повезло меньше — ему влетело еще и от своих.

— А у меня не было ничего такого, — взгрустнулось Калле. — Этикеты, учеба…

Что я могла сказать? Девочке не повезло, что она родилась принцессой. А может, и повезло, кто его знает? Я в знак ободрения лишь потрепала ее по светлым волосам и зашагала дальше. И пусть дом далеко — зато с ним меня связывают добрые и приятные (в большинстве своем, естественно) воспоминания.

А дорожка, не обращая на нас внимания, все петляла меж полей, иногда то, ненадолго забредая в лес, то, случайно обрываясь у мелкого ручейка, то, прячась среди холмов, и открывала нам живописную природу и красоту поздней весны.

До деревни оставалось, по словам ифрита, где-то с пол-лиги, когда Шайтан, испросив разрешения, опрометью унесся в неизвестном направлении. Только черная тень промелькнула меж холмов и исчезла вдали.

— Куда он? — не преминула спросить принцесса.

— Размять косточки, — отозвалась я. — Он не может все время ползти рядом с нами. — И проницательно посмотрела на девчонку.

— Да понимаю я все, — заюлила Капле. — Что мы так дольше до Аджита добираться будем, что Шайтан ничего плохого мне не сделает… и что мы вообще…

— Сказала бы сразу, что прогуляться хочешь, — примирительно заметил джинн.

— А вдруг вы торопились куда? — защищалась она.

— А по нам разве видно, что мы торопимся? — улыбнулась я.

— Но вдруг…

— Ладно уж. Гуляем так гуляем.

Но позже выяснилось, что нужно было все-таки ехать, и как можно скорее. Впереди нас поджидали крупные неприятности. А, естественно, виноватой оказалась я, хотя на сей раз лишь косвенно. Потому как не прислушалась к словам принцессы о том, что ее могут преследовать.

События развернулись у небольшого, но глубокого обрыва, на дне которого блестела мелкая речка.

— Там, за обрывом деревня и будет, — бурчал себе под нос ифрит, водя пальцем по карте. — Пройдем через лесок и отдохнем.

— Ну, лично я не устала, — возразила я.

— Это ты не устала, — изрек он. — Привыкла же вечно где-то бродить днями и ночами. А посмотри на нашу принцессу!

Калле действительно еле-еле переставляла ноги, и только слова моего хранителя о том, что уже скоро отдых, да и то, что на прогулку она напросилась сама, удерживали ее от желания раскапризничаться и потребовать привал. Хотя чуть позже принцессу прорвало.

— Лекс, я устала! — заныла она. — Давай остановимся на минутку! Ну всего на одну минутку!

— Терпи! — строго велела я. — Перейдем мост — а там отдыхай сколько угодно!

— Я ногу натерла! — продолжала настырно нудить принцесса. — И у меня все болит!

Да и немудрено. В таких-то туфельках. В них только на троне и сидеть, а не по старым дорогам бродить! И о чем она, спрашивается, думала, когда надевала их на охоту?

— Дай посмотрю, — неохотно остановилась я, наклонившись.

И это спасло мне жизнь. Стоило мне опуститься на корточки, как над моей головой пролетела стрела и усвистела в пропасть.

— Лекс, на нас напали! — испуганно заверещал ифрит, а айс, догадавшись, какая в воздухе таится опасность, спикировал рядом со мной и лапкой показал на камни.

Я оперативно прикрыла и себя и принцессу плащом. И вовремя. Из-за больших камней, что в невероятном количестве валялись неподалеку, вылетели еще три стрелы и устремились к нам.

— Лекс, как же так?! — в один голос заверещала парочка паникеров. — Что нам делать?!

— Заткнитесь! — рявкнула я. — Вы мне мешаете!

— Это ларды! — в тон хранителю подвывала девчонка. — Они меня выследили! Лекс, не отдавай им меня!!!

— Замолкни! — рыкнула я. — Не отдам, не переживай!

А сама в это время продолжала лихорадочно соображать. Ларды. Охотники за головами, для которых нет ничего святого. Небольшой отряд воинов-наемников, находящийся на службе у правителей и выполняющий самые важные поручения. Видимо, кто-то из аджитских соседей короля пронюхал о том, что маленькая принцесса потерялась, и направил за ней лардов. А причин для похищения может быть много.

И что-то с этим надо делать.

Проклятье, где же носит Шайтана, когда он так нужен?! Ведь наверняка удрал далеко и до него сейчас не досвистишься…

Очередная порция стрел с глухим стуком отлетела от плаща. Не пойдет. Накрываясь одним плащом, находясь под обстрелом, по узкому подвесному мосту мы не пройдем. Значит, придется тратить заначку…

Звездочка на моей ладони весело подмигнула: приступим? Приступим. Хотя черт его знает, как там приступать-то надо… Мне просто нужен щит. Вроде того, каким меня Вэл однажды от когтей айсов отгораживал. Звездочка снова мигнула. И начались чудеса.

Стоило мне только высвободить из-под плаща руку, как в ладонь что-то кольнуло, словно иголкой. И та самая звезда сорвалась с моей руки и, повиснув над нами, начала быстро увеличиваться, становясь прозрачной. И меньше чем через минуту мы оказались огорожены от преследователей невидимой стеной.

— Лекс, ты соврала, ты все-таки колдунья! — выпучила глаза Калле.

— Ничего я не врала! — Я вскочила и подняла на ноги принцессу. — Это подарок моего наставника за хорошую учебу. Пошли!

— Куда?!

— К мосту!

— Нет! Я высоты боюсь!!!

И гордая принцесса, растеряв свой прежний пыл, испуганно попятилась и вжалась в камень.

Позади нас снова запели стрелы, и щит покрылся мелкой рябью. Пора. Не колеблясь ни минуты, я схватила девчонку под мышку и ринулась к мосту, а айс устремился вслед за мной.

Но стоило мне пройти по мосту два шага, как Калле заверещала и задрыгала ногами.

— Будешь брыкаться — скину в пропасть! — пригрозила я.

Нашла время выпендриваться!

— Нет, не скинешь! — в ответ завопила она.

— Вот увидишь, я так и сделаю, — искренне пообещала я.

Так искренне, что маленькая негодяйка поверила и замолчала. Так искренне, что я чуть было и сама в это не поверила.

И все бы ничего, да вот болтливому ифриту язык однажды оторвать не помешает. Потому как ровно на середине моста ему приспичило взглянуть вниз и восторженно ухнуть:

— Батюшки-светы! Гляньте, высота-то какая!

Убью мерзавца!

Калле, не удержавшись, открыла глаза и тоже взглянула вниз. И, разумеется, перепугалась.

— Пусти! — заверещала принцесса, бешено извиваясь.

Выругавшись, я звонко шлепнула пигалицу по заду, отчего она моментально угомонилась, а я в несколько шагов пересекла мост.

Посадив свою притихшую спутницу на камень, я огляделась. Щит пока висел рядом с мостом, выполняя другую функцию — монолитной стены, потому что наши преследователи никак не могли его преодолеть. Я с довольным видом кивнула, но тотчас же снова нахмурилась.

«Да где нелегкая носит Шайтана, будь он трижды проклят?!»

«Не ругайся, тебе это не идет».

«Ты где?» — огляделась я.

«Уже рядом».

«Рядом — понятие растяжимое», — уточнила я.

«Через минуту буду».

«Давай быстрее!»

— Сейчас поедем! — крикнула я Калле и, обернувшись, встретила ее обиженный взгляд.

Девчонка, сидя на камне, исподлобья смотрела на меня.

— Ну что еще? — устало, спросила я.

— Меня еще ни разу не били! — обвиняюще прохныкала она.

— Большое упущение со стороны твоих родителей.

— Но я принцесса! — гордо выпрямилась Калле.

— Ты маленькая капризная нахалка, — любезно просветила ее я. — И на месте твоих родителей я бы давным-давно тебя отшлепала.

— Не посмеешь! — Девчонка снова вжалась в камень.

— Только дай мне повод, — зловеще улыбнулась я.

Она посмотрела на меня взглядом, полным презрения.

— Вот подожди, — капризно выпятила губки принцесса. — Однажды за мной приедет рыцарь…

Я не выдержала и громко фыркнула. Калле изумленно уставилась на меня.

— Ты не веришь, что… — горячо заговорила она.

— Нет, не верю, — пожала плечами я. — Я все-таки живу на свете больше твоего и уже успела насмотреться всякого! И поверь мне, добрых заботливых принцев на белых конях просто не существует! Все мужчины — негодяи и собственники. Правда, среди них иногда попадаются те, кто хоть изредка вспоминает о порядочности. А всех этих рыцарей и принцев придумали маленькие глупые девочки с больной фантазией.

— Но ведь мечтать — не вредно! — со слезами на глазах запротестовала принцесса.

— Вообще-то — вредно, и в свое время ты поймешь, что я права.

— И твой Макс — такой же? — вдруг тихо спросила она.

Я невольно задумалась. Кто знает, что там с ним сделали в университете… Он слишком сильно изменился, чтобы за какую-то пару часов узнать, чего коснулись эти изменения, а чего — нет.

— Вполне возможно, — наконец отозвалась я. — Мы не виделись почти три цикла, мне сложно сказать.

Калле снова насупилась. Пусть подуется, вот это не вредно. По крайней мере, ей-то точно пойдет на пользу.

Из леса, что находился в нескольких шагах от нас, донесся громкий треск, и принцесса, мигом позабыв про свои обиды, кинулась ко мне.

— Лекс, я больше не буду, честно! Я буду тебя во всем слушаться! Спаси меня! — И крепко прижалась ко мне, обхватив за талию и уткнувшись носом в плащ.

Я обняла дрожащую Калле и ласково пригладила ее растрепанные волосы, ощутив мимолетный прилив нежности к этому взбалмошному существу. Никогда я не чувствовала себя такой нужной, такой сильной, как сейчас, когда от моих действий зависела ее жизнь. И воспрянула духом. Наверно, в таком состоянии люди и могут свернуть горы!

— Лекс, посмотри туда! — заверещал над моим ухом хранитель.

Я оглянулась. Щит, лопнув, как мыльный пузырь, открыл дорогу лардам, и сейчас человек десять всадников осторожно перебирались через мост.

Черт возьми!

В лесу снова что-то затрещало, и оттуда стрелой вылетел Шайтан. Мы дружно выпучили глаза — когда он, спрашивается, успел на эту сторону перебраться?!

«Чего ждете, забирайтесь, живо».

Жеребец преклонил колени, и я быстро подсадила принцессу, а сама забралась следом. Айс же, по привычке, свернулся уютным клубком на коленях Калле, а та вцепилась в него мертвой хваткой.

— За гриву держись, — предупредила я.

Блин, и как с ней прикажете ездить верхом?! Позади себя не посадишь — не ровен час соскользнет и снова потеряется, впереди — тоже неудобно — заслоняет обзор…

«Готовы?»

— Угу.

И Шайтан полетел черной стрелой, быстро оставив наших преследователей позади. Я привычно подставила лицо свежему ветру. Свобода!

«Не зарекайся».

— А ты не подслушивай!

Калле обернулась и испуганно посмотрела на меня:

— Это ты мне?

— А по-твоему, я к тебе обращаюсь? Держись крепче!

Она послушно отвернулась. Иногда я, конечно, забывалась и разговаривала с Шайтаном вслух, чем вызывала недоумение Калле, ведь она-то не могла слышать, что говорит конь.

Впереди показалась долгожданная деревня.

«Лекс, нам нельзя останавливаться. Рано или поздно нас нагонят, а здесь — пограничные земли», — предостерег Шайтан.

Я расстроено вздохнула. Прощайте, ванна, обед, отдых…

— Тогда едем!

Шайтан влетел в деревню, не сбавляя скорости, чем сильно перепугал как местных жителей, так и прогуливающуюся вдоль дороги живность. И вот деревня осталась позади. Перед нами снова пролегли бескрайние поля. Но что-то в этих полях мне сразу не понравилось.

«Посмотри направо».

Я повернула голову — к нам наперерез на полной скорости приближался небольшой отряд. Я прищурилась и заметила, как полуденное солнце блестит на доспехах и оружии. Ого, тяжелая гвардия…

— Лекс, взгляни туда! — дергал меня за локон полумертвый от страха джинн.

И там еще один отряд… Нас целенаправленно сжимали в кольцо, и шансов ускользнуть было очень мало…

— Что делать будем? — в отчаянии вопросил мой хранитель.

Что-что… Опять мою заначку транжирить… Вот только какое заклинание здесь применять надо…

«Побереги до лучших времен», — предупредил Шайтан.

«Ты хотел сказать до худших?» — ответила я.

«Это одно и то же. Я вас отсюда вытащу».

«Какой план?» — заинтересовалась я.

«Подожмите ноги и держитесь крепче. И, Лекс, обещай мне сильно не пугаться».

«Вот как? Интересно… Что за пакость ты замыслил, раз меня так перепугать может?..»

«Сейчас узнаешь».

Жеребец резко остановился и замер.

— Зачем мы остановились? — испуганно оглянулась принцесса.

— Не знаю! — напряженно ответила я. Кто определенно знал, так это Шайтан.

«Ну?» — спросила я коня.

«Надо подождать, пока они подъедут ближе».

«Ты что, спятил?!»

«Ни в коем случае».

Исчерпывающий ответ. Лучше не придумаешь.

— Лекс, — снова повернулась ко мне Калле. — Что это за запах?

Да, действительно. Я поглядела по сторонам.

Святые боги… Нас медленно окутывало неизвестного происхождения темное облако. Нет, скорее, грозовая туча…

«Ни то и ни другое. Ноги подожмите», — сказал Шайтан.

— Калле, подожми ноги, — послушно повторила я.

— Зачем?

— Делай, что тебе говорят! — потеряв терпение, рыкнула я.

Принцесса испуганно сжалась в комочек, подобрав под себя ноги.

Туча вокруг нас почернела, и тогда начало происходить что-то совсем невероятное. Шайтан мелко задрожал, и по его телу от морды до хвоста пошли волны ряби. И земля под нами начала стремительно уменьшаться.

— Что, черт побери, здесь происходит?! — не своим голосом взвыл ифрит.

Уменьшившись до определенного размера, земля остановилась, после чего начала сужаться, а я из-за окутавшего нас черного облака теперь не могла увидеть даже светлую макушку Калле. Но почувствовала, пространство подо мной, то есть спина Шайтана, стал раза в два больше. И тоже поспешно подобрала по, себя ноги.

А потом раздался тихий звук, в коем я безошибочно опознала шелест распрямляющихся крыльев. Подождите-ка… Крыльев?.. Крыльев?! И мы плавно воспарили в воздух.

— А-а-а-а-а! — в один голос завопили мы с Калле и ифритом.

«Ну я же, кажется, просил — не пугаться».

«Да будь ты проклят, что тут такое творится?!» — возмутилась я.

«Прилетим — объясню в обязательном порядке».

«Прилетим?.. Прилетим?! А прилетим ли?!» — пронеслось у меня в голове.

«Лекс, ты же неглупая девочка. Так займи себя чем-нибудь. Например, посиди и подумай о чем-нибудь», — посоветовал Шайтан.

— Да какие тут могут быть мысли? — пробормотала я, крепче прижав к себе дрожащую принцессу.

«Тогда вниз посмотри. Ты ведь высоты не боишься. Спорим, ты ни разу в жизни не летала?»

«А тут и спорить не надо. Что я вам, птичка, что ли? Рожденный ползать летать не должен. Ему по происхождению не полагается».

«Вот и лови момент».

Я нерешительно открыла глаза и посмотрела вниз. Черное облако почти рассеялось, и моему взору открылась ровная гладь полей, испещренная мелкими точками, очевидно, лесами. А далеко позади нас виднелись крошечные квадратики.

«Это та деревня», — пояснил конь.

— Понял, не дурак, — буркнула я.

А вот совсем рядом с нами… С двух сторон от уже далеко не лошадиной спины плавно и бесшумно двигались два черных крыла. Я повернула голову — и наткнулась на еще один сюрприз. Грива. Черная, как ночь, грива Шайтана теперь стала огненно-красной, а на ее кончиках мерцали и щелкали самые настоящие искры!

— Батюшки-светы, — пробормотала я.

«Ты еще хвост не видела».

Я обернулась, а Шайтан нарочно задрал свой хвост и продемонстрировал его мне. Святые боги, да разве ж это хвост?! Вместо приличного конского хвоста у этого чуда над… ну, над тем самым местом был сплошной сгусток яркого пламени.

И вот тогда мне стало не столько страшно, сколько интересно.

«А мы не свалимся?» — поинтересовалась я.

«Ни в коем случае».

«А почему?»

«Я вас держу».

«Как?!»

«Силой воли».

«Я серьезно!!!»

«Я тоже».

Немного успокоившись, я принялась с любопытством ощупывать его спину.

— Ого! Это не спина — это целый металлический щит какой-то! — пробормотала я.

«Намного крепче».

«Перестань лезть в мою голову!»

«А я и не умею».

«Да?!»

«Лекс, ты разве не замечала, что иногда разговариваешь вслух сама с собой?»

«Э-э-э… да нет вроде».

Я немного смутилась.

«Должен же был тебе об этом хоть кто-то сказать».

— Да, спасибо, — пробормотала я. — Мы скоро… ну… прилетим?

«Я опущусь неподалеку от Аджита»

«Смотри, чтобы тебя никто не увидел», — предупредила я.

«Сам знаю. Не дурак».

«Нет, вы только посмотрите на него. Он еще и издевается…»

«Совмещаю приятное с полезным».

«Все, помолчи пока», — взмолилась я.

«Как скажешь».

Я вздохнула и снова огляделась по сторонам. Первоначальный шок постепенно сменился неким подобием спокойствия, и меня снова захватило чувство невероятной легкости, как бывало не раз, когда мы с Шайтаном мчались наперегонки с ветром.

— Лекс, кажется, нашу принцессу сейчас стошнит, — подал голос ифрит.

Я, наклонившись, посмотрела на Калле. И, правда, ее лицо утратило все краски, кроме болезненного бледно-зеленого. Только этого мне еще здесь не хватало…

— Шайтан, снижайся, — скомандовала я. — Шут с ним, с Аджитом. Сами дойдем.

«Хорошо», — ответил конь.

Пикировал вниз он, не в пример айсу, плавно и мягко. А последний, кстати, благополучно проспал весь полет на коленях у принцессы, как будто, так и надо.

«Сон у айсов — защитная реакция организма», — пояснил Шайтан.

Приземлившись, он лег, подобрав под себя ноги, но вниз я все равно смотрела с опаской. В таком… э-э-э… состоянии жеребец, ну, то есть то, во что он превратился, был выше раза этак в три.

«Ровно в два. Спускайтесь по крылу».

«Как, интересно?» — осведомилась я.

«Так, как зимой с горок съезжают».

И Шайтан вытянул левое крыло.

— Откуда мне знать, как с них съезжают, — проворчала я. — Я до приезда в «Облачные горы» и снега-то почти не видела.

«Просто садись и съезжай».

Опробовала спуск я все-таки на сумках. Ничего страшного. Сумки спокойно съехали вниз, а следом — и мы с Калле. Та, лишь успев спустить на землю айса, сразу же рванула в ближайшие кусты, а я поманила к себе хранителя.

— Беги за ней и присмотри. Лекарство какое-нибудь дай, что ли? И вина немного. Пусть расслабится, а то столько эмоций за один день… И мозоли заодно проверь, она ноги стерла.

— Будет сделано, — отрапортовал джинн и улетел за принцессой.

Я же повернулась к Шайтану. Он уже успел встать (ума не приложу, и как сия громадина может так бесшумно двигаться?!) и смотрел на меня. А мне стало не по себе.

Надо мной возвышалось нечто, лишь отдаленно напоминающее жеребца. И это действительно было: а) в два раза выше и б) в два раза шире. Про хвост с гривой и крылья я вообще промолчу. Но больше всего поразили меня глаза — не черные лукавые глаза коня, но бездонные, ярко-алые, без единого намека на зрачки провалы, не побоюсь этого слова, в саму преисподнюю!

Я подошла ближе. В глубине его глаз вспыхнули и рассыпались желтоватые искорки бешеной ярости и черного безумия… Я невольно попятилась.

«Лекс, неужели ты меня боишься?» — спросил Шайтан.

«А ты сам как думаешь?»

«Не знаю», — честно ответила я.

«А если подумать?»

«Немного опасаюсь того, какой ты теперь», — решила я.

«Так что тебе мешает подойти и все осмотреть?»

«Твои глаза».

«Это зрительный обман».

«Зачем?»

«Я обещал все тебе рассказать, но мне надо вернуться в прежний облик».

«Подожди», — заторопилась я.

Я внимательно обошла вокруг него. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он весь, с ног до головы, покрыт очень длинной густой шерстью и даже крылья оказались на редкость волосатыми. Ради любопытства я определила длину его шерстяной поросли, и оказалось, что она как раз по мой локоть.

«Шерсть маскирует крылья», — объяснил Шайтан.

«Покажи!»

Шайтан послушно сложил, а потом развернул крылья. Действительно маскируют. Словно их у него и нет вовсе.

А крылья, сначала напоминавшие мне птичьи, на самом деле скорее смахивали на перепончатые конечности летучих мышей. Только отличались толщиной да величиной.

«Просто кошмар какой-то…» — ужаснулась я.

«Ты почти угадала».

«А?» — не поняла я.

«Нас называют найтаннами, что в переводе с языка Древних означает…»

«Ночной кошмар. Знаю я, все я знаю», — проворчала я, подходя к Шайтану сзади.

«Или ночной призрак».

«Это с древнелиийского».

«Молодец, девочка, хорошо училась».

«А то!» — Я решила потрогать хвост

«Не прикасайся».

Поздно! Ойкнув, я начала дуть на обожженную ладонь.

«Надеюсь, гриву трогать не будешь?»

«Да, мне немного больно. Нет, я не сильно обожглась. И да, спасибо, что поинтересовался!»

«Тебе еще повезло».

«Нет, ну как с такими общаться можно?..»

«Как-как. Как всегда».

«Спасибо и на этом!»

«Всегда пожалуйста».

«Прекрати издеваться!» — рыкнула я.

«А что — всем можно, а мне нельзя?»

«И тебе не стыдно?»

«Ладно. Прошу прощения».

«Когда ты казался простой шаловливой скотинкой, мне было куда легче…»

«А за козла ответишь».

«Разошелся, блин».

«Я же шучу».

«Шути про себя, сделай одолжение!» — И нагнулась, чтобы посмотреть на его копыта.

«Тогда кто же оценит?»

«Ну, не я, ясен пень. Подними ногу».

«А волшебное слово?»

«А в глаз?»

«Ой, как страшно».

Но ногу поднять соизволил.

— Мама дорогая!

Вместо подковы на его копыте сверкала самая натуральная шаровая молния! Искрящаяся и пульсирующая!

«Причем заметь: везде — разных цветов».

И. опустив одно копыто. Шайтан показал другое. И верно — красная, белая, голубая и зеленоватая.

«А почему разных цветов?»

«Так задумано».

«Кем?»

«Если ты насмотрелась, то я верну себе прежний облик и все тебе расскажу».

«Давай».

Шайтана снова с ног до головы опутало знакомое черное облако.

«Это туман».

«Ой, да какая разница?»

«Действительно».

Я с любопытством наблюдала за тем, как скрытый черным туманом силуэт медленно уменьшается вдвое, после чего, наконец, увидела и своего жеребца.

«А вот и мой вредный друг».

«Я не вредный, я шаловливый».

«Это одно и то же. Рассказывай».

И я уселась на траву, а Шайтан улегся рядом со мной.

ГЛАВА 12

Ночные кошмары

«Лекс, тебя никогда не удивляло то, что я в несколько раз выносливее любого другого коня? Не говоря уже о том, что и быстрее тоже?»

«Удивляло, конечно. Но я быстро привыкла и решила, что так и надо».

«Логика железная. Ладно, извини».

«Не отвлекайся!»

«Тогда начну издалека. В последнее Смутное время… Кстати…»

«Я знаю, — нетерпеливо прервала его я. — Вэл мне однажды немного рассказывал. Святые воевали с проклятыми триста циклов назад».

«Не с проклятыми, а с последователями Древних богов».

«Один хрен…»

Простите, не удержалась…

«Хорошо, это оставим. А о том, что ранее было еще два Смутных времени, ты в курсе?»

«Кто бы меня в него ввел…»

«Всего в нашей истории было три Смутных времени. В двух первых Древние проиграли. Поэтому, собираясь на третью битву, они решили создать совершенно новый вид магических существ, которые бы и обеспечили им полную и безоговорочную победу».

«Найтаннов?»

«Да».

«Подожди… Так вы не естественные создания природы?!»

«Вот именно. Айсы, кстати, тоже, но о них — потом. Последователи Древних богов отобрали несколько наиболее, гм, перспективных особей и пропустили их через Внутренний мир».

«То есть?»

«То и есть. Внутренний мир лежит за пределами нашего, и в него ведут единственные врата. Внутренний мир — это сплошной сгусток магической энергии. Любой, кто туда попадет молитвами последователей Святых или Древних, приобретет либо еще один облик, либо исключительный магический дар. Если, конечно, сможет там выжить».

«А это так трудно?»

«Сейчас даже сложнее, чем тогда. Представь себе, что сильная энергия пытается протиснуться внутрь тебя, рвет тело на части, разбивает получившееся на еще более мелкие составные. И старается слиться с каждой мелкой частичкой тебя».

Меня аж передернуло.

«Фактически там не может выжить ни одно существо человеческого рода. Мы, животные, сильнее и более восприимчивы к волшебству. Можно сказать, что мы уже рождаемся с искрой магии внутри, только никогда ее не развиваем, потому как в этом нет нужды».

«А почему — лошадей?»

«Лекс, ты меня удивляешь. А на чем, по-твоему, воины обычно передвигаются?»

«Ясно».

«Когда нас вытащили из Внутреннего мира, мы имели облик найтанна. Чтобы вернуть привычный, пришлось немного потрудиться, но от второго, кошмарного, избавиться так и не удалось. Это прочно засело внутри нас и стало непосредственной нашей частью. Как голова или хвост».

«И магия?..»

«Да, и магия. Каждый из нас владеет двумя видами магии — огнем и водой».

«Такими разными?!»

«Чем нас закаляли, то мы и приобрели. Я не горю в огне, не тону в воде и умею подчинять эти стихии себе. Правда, только в облике найтанна. Зато в своем обычном не утрачиваю других навыков. Я не знаю, что такое усталость, абсолютно невосприимчив к чужой магии, и меня невозможно убить ни человеческим оружием, ни заклинанием».

«А если соберется несколько могущественных магов?»

«Можно сильно ранить, но я быстро восстановлюсь. А в облике найтанна меня и ранить невозможно. У меня просто нет слабых мест. Тот, кто нас создавал, предусмотрел все и постарался на совесть».

«Можно нескромный вопрос?»

«Разумеется».

«Почему же, при всех ваших достоинствах, победили Святые?»

«Лекс, Лекс. Кому, как не тебе, это понимать. Неужели ты действительно думаешь, что, после того как с нами поступили, мы сражались на стороне Древних? А ты бы стала?»

«Нет», — вынуждена была признать я.

«То-то и оно. Для них мы были лишь бездушными исполнителями чужой воли, тупыми животными, в кого они же и вколотили элементарные команды. Ни один из последователей не вспомнил о том, что мы — живые существа и у нас есть душа, разум, чувства. Никому и в голову не пришло, что мы однажды просто не захотим им помогать».

«Вы сбежали?»

«Грубо говоря, да. Устроили своим создателям на прощание небольшой Внутренний мир и разбежались кто куда. Некоторые найтанны, насколько мне известно… и вовсе переметнулись на сторону Святых и принимали самое непосредственное участие в разгроме Древних. Поэтому нам и позволили жить здесь, а не выбросили вместе с Древними во Внутренний мир».

— Невероятно! — прошептала я. — А почему ты раньше мне об этом не рассказал?

«Ждал подходящего момента. А, кроме того, тогда ты не умела улавливать наши мысли, а воспринимала лишь наши чувства. А посредством чувств такое объяснить сложно, сама понимаешь».

«Просто в голове не укладывается…»

«Со временем привыкнешь».

«А мысли мои ты все-таки читаешь», — пожурила его я.

«Есть немного. Тебе ведь мои доступны. Все честно».

Некоторое время я обдумывала то, что узнала, после чего меня вдруг стали терзать смутные сомнения…

«Это не сомнения, а верная догадка. Да, мы знали о том, что ты однажды придешь, и целенаправленно тебя искали».

«Кто это — мы?»

«Угадай с трех раз. Найтанны, конечно».

«А сколько вас всего?»

«Тринадцать».

«Чертова дюжина?» — ухмыльнулась я.

«Да, и всех назвали в честь Древних богов. Черт, Дьявол, Демон, Бес, Сатана, Люцифер и так далее».

«Неоригинально», — скривилась я.

«Зато красиво».

«Кстати, как узнали о том, что я, гм, приду?»

«Предсказание».

«Какое?!» — загорелась я.

«Не скажу».

«Почему это?» — оскорбилась я.

«Потому что. Это привилегия твоей бабушки. Она за собой застолбила, пусть сама и отдувается».

«А зачем вы меня искали?»

«Перестань задавать глупые вопросы. Сделай одолжение, подумай хоть немного сама».

— Мне лень, — буркнула я.

«Как обычно. Лекс, нам триста циклов, и, черт возьми, нам, как и людям, тоже знакомо чувство одиночества. Просто хотелось быть ближе к простому человеку, с кем можно поговорить».

«Так просто!» — разочаровалась я.

«Тебе не угодишь».

«А то ты не знал».

«Знал, но надеялся на лучшее».

«А зря!»

«Кому ты это говоришь?»

«Язва, черт… Только от одного избавилась, как второй сразу же выискался…»

«Свято место пусто не бывает».

«Ой, не зли меня, — вздохнула я. — Я страшна в гневе».

«Угу. Еще поварешкой со всей дури между глаз заедешь».

«А это ты откуда знаешь?» — изумилась я.

«Мне многое известно и из того, что было, и из того, что будет».

«И что же ты видишь в ближайшем будущем?» — с сарказмом спросила я.

«Я вижу, что к нам из кустов выйдут принцесса и твой хранитель».

Ближайшие кусты действительно весьма красноречиво зашуршали. К слову, Шайтан приземлился в очень симпатичном лесу, где росли преимущественно елки и сосны. А кустами я образно назвала невысокие тоненькие и пушистые елочки.

«Об этом и я могла догадаться», — фыркнула я.

«А чего тогда спрашиваешь?»

«Все, уйди, отстань, умри!» — капитулировала я.

«Извини, заболтался».

Этот хоть извиняется…

А Калле и ифрит действительно вышли из кустов и довольно бодро направились к нам. Принцессу все еще прилично штормило, да и цвет лица оставлял желать лучшего, но, по крайней мере, не тошнит и ладно.

— Все в ажуре, — с довольным видом сообщил мне джинн. — Девочка почти в норме, мозоли больше не болят. И к тому же я заметил… Ой! Лекс, у тебя же вся рука в крови!

— Где? — Я с удивлением оглядела обе ладони.

Точно. На левой теперь недосчитывалось одной колдовской звездочки, зато на ее месте образовалась небольшая ранка.

— Дай обработаю, — засуетился надо мной хранитель, вытаскивая полупустую бутыль вина и чистые бинты.

А я, добровольно отдав себя на растерзание этой кудахчущей наседке, внимательно наблюдала за принцессой. Та же, осторожно подойдя к нам, опустила глаза и принялась топтаться на одном месте, не решаясь посмотреть на Шайтана.

«Боится тебя», — заметила я.

«Значит, уважает», — ответил жеребец.

«Вот еще! Да она ни жива, ни мертва от страха!»

«А ты тогда здесь для чего?»

— Калле, подойди сюда, солнышко, — поманила ее я. — Не бойся, он ничего тебе не сделает!

«Браво, Лекс. Очень впечатляет. Я бы сразу поверил и подбежал со всех ног», — съязвил Шайтан.

«Отвяжись, а не то начну ругаться», — пригрозила я.

«Все, молчу, боюсь».

— Но оно — чудовище, — пробормотала не на шутку перепуганная принцесса.

«Конечно, чудовище, — охотно согласилась я. — Один — ноль в твою пользу», — это я жеребцу.

— Конечно! Чудище то еще! Во сне увидишь — не проснешься! А если бы я такое кошмарное создание наяву встретила, то с лигу чесала бы от него со всех ног! — сказала я, обращаясь к Калле.

«Я и с такого расстояния тебе пятки поджарю», — заметило чудище.

«Тоже мне дракон выискался…»

«Ты нас с этими хвостатыми не сравнивай. У нас свои хвосты не хуже».

«Ну что ж: один — один…»

— Но чудовище доброе, — благоразумно проигнорировав последнюю реплику жеребца, вдохновенно продолжала я, — и, кстати, не так давно спасшее твою жизнь.

«A где благодарность?» — поинтересовался Шайтан.

«Вот ее спас — пусть она и благодарит. Я бы сама в такую переделку не ввязалась».

«Не зарекайся».

Калле робко подошла к нам и, немного постояв возле Шайтана, вдруг уселась рядом и порывисто его обняла. А через минуту до нас донеслись ее сдавленные всхлипы.

«Еще немного — и я начну подвывать», — съехидничал Шайтан.

— Тебе полезно, — фыркнула я.

«Хлюп, хлюп…»

— Вот и все. — Ифрит завязал кончики бинта пышным бантиком, полюбовался на мою перевязанную руку и тихо попятился. — Ну, если я вам пока не нужен, то я, пожалуй, пойду.

— Куда? — спросила я.

— Ну Лекс, ну знаешь, у нас, хранителей, тоже есть свои дела, — заюлил он.

— Что за дела?

«Лучше сам скажи, а не то она пытать начнет», — предупредил ифрита Шайтан.

— К твоей бабушке, — сознался джинн. — Сдавать отчет.

«Ябеда».

— Молчал бы лучше… — огрызнулся ифрит.

— Ладно, ладно, лети, — махнула рукой я. — Привет от меня передать не забудь.

Ифрит, галантно раскланявшись, исчез. Я посмотрела на Калле — та по-прежнему обнимала Шайтана и, шмыгая носом, ласково перебирала его гриву. Порывшись в карманах плаща, я отыскала носовой платок и протянула его принцессе:

— Держи. Вытри глазки.

«А ведь как приятно, когда тебя ценят», — отметил наш спаситель.

С этим я не могла не согласиться.

Калле, проревевшись, довольно быстро успокоилась и пришла в себя, но теперь не желала ни на шаг отходить от Шайтана.

— Куда подевались все ее прежние страхи?

«Спроси что полегче».

— А я не с тобой разговариваю!

— Лекс?! — вытаращилась на меня принцесса.

— Что?

— Ты… кому?

— Ему.

— Так ты и правда можешь разговаривать с животными?

«Кого это она назвала животным?»

— Ну, не меня, естественно, — ядовито улыбнулась я. — Да, солнышко, могу. И не только с ними.

— А… как?!

— Мысленно.

Калле смотрела на меня с недоверием.

— Ну, отойди от Шайтана и скажи мне на ухо что-нибудь такое, о чем я потом мысленно его попрошу.

Принцесса подбежала ко мне и тихонько зашипела:

— Попроси его, чтобы он меня покатал!

«Я сделаю вид, что ничего не слышал», — предупредил меня Шайтан.

— Так. Оказывается, у тебя еще и органы чувств сильнее развиты, чем у остальных животных.

«И ты даже представить себе не можешь насколько».

Я сосредоточилась и послала ему мысленный сигнал: «Не выпендривайся, покатай ребенка».

«Лекс, да не мучайся ты так. Просто подумай».

— Нет уж, вслух мне легче, — отказалась я.

— Что? — нетерпеливо подпрыгивала рядом со мной Калле. — Он согласен? Ну, пожалуйста, пусть он согласится!…

Шайтан, словно нехотя, медленно встал, лениво потянулся и подошел к нам. А принцесса, прежде чем поняла, что произошло, уже восседала у него на спине.

— Высоко! — немедленно заверещала она.

— Не бойся, не упадешь, — улыбнулась я. — Давай, Шайтан, бегом! Как мы и договаривались!

Жеребец, сорвавшись с места, умчался куда-то по тропинке, а я устало улеглась на траве. Одиночество. Святые боги, а ведь это тоже своеобразное счастье! Хоть иногда побыть наедине с собой, когда никто не копается в твоей голове, не комментирует твои мысли и не верещит рядом от страха. Какое блаженство!

Подложив под голову сумку, я рассеянно посмотрела вверх. По ясному голубому небу в задумчивости проплывали пушистые белые облака. Легкий ветерок ласково взъерошивал мои волосы, принося на своих невидимых крылах ароматы весеннего леса и полевых цветов, таинственный шепот деревьев и звонкое пение птиц, воспоминания об исхоженных старых дорогах и незнакомых городах. И я со всей остротой вдруг ощутила: хватит! Хватит странствий, хватит приключений, хватит опасностей! Сейчас мне необходим простой человеческий отдых.

Мимо пробежал, сложив крылья, проснувшийся айс, гоняя по поляне большую яркую бабочку. Бабочка, игриво повиляв меж цветов и подразнив охотника, воспарила к небу, а айс взлетел следом, выпустив когти и тихо шипя. Вот существо! Никаких забот! Только бы был рядом хозяин…

Я шикнула на малыша, велев ему отпустить несчастную жертву, и он послушно оставил в покое бабочку, подошел ко мне и, свернувшись клубком под моим боком, громко и с удовольствием заурчал. Теплая звенящая тишина опутала меня подобно мягкому одеялу. Я сладко потянулась, устраиваясь поудобней, и закрыла глаза.

«Проснись, дочь лесов».

«Лекс, внимание, рядом опасность».

Я так и подскочила, протирая глаза и разгоняя остатки сна. В тот же момент на поляну выбежал Шайтан, мягко ссадил свою наездницу на землю, оглянулся по сторонам и утробно зарычал.

— Лекс, — подлетела ко мне Калле, — мы так далеко уехали! И представляешь, я ни разу не упала! А дома постоянно съезжала набок и…

— Тсс! — Я зажала ей рот. — Тихо!

Принцесса испуганно взглянула на меня. Да, поездка явно пошла ей на пользу — от быстрой езды щечки разрумянились, в голубых глазах сияло детское счастье. Милое создание…

«Оглянись», — опять донесся до меня голос.

— Что? — Я оглянулась и обомлела.

На краю поляны сгущались печально знакомые мне существа, напоминающие грозовые тучи. Вот черт, а? И что они меня никак в покое оставить не могут?.. В прошлый раз Вэл очень удачно с ними разобрался, а теперь его рядом нет и что делать, я не знаю…

«Зато есть я, и я с ними разберусь», — заявил Шайтан.

— Как? — с сарказмом спросила я.

«Увидишь».

На этот раз существ, оказалось, пять и вооружены они были более чем серьезно. Хотя, скажем прямо, доспехи на них смотрелись несколько комично. Зато длинные мечи и копья напрочь отбивали все мысли о смехе и внушали известные опасения.

— Лекс, кто это? — испуганно прижалась ко мне девчонка.

— Сама не знаю, но ты тут точно ни при чем. Они пришли по мою душу.

«Отойдите подальше и спрячьтесь за деревьями. И сумки с айсом прихватите», — предупредил Шайтан

Я изловила ощетинившегося айса и сунула его в руки Калле, а сама подхватила сумки и, пятясь, начала подталкивать принцессу к краю поляны.

— Я хочу посмотреть! — Калле, явно уверовав в непобедимость Шайтана, осмелела и теперь не желала ходить со сцены.

— Посмотришь из-за деревьев! — отрезала я.

— Но…

— Так, кто клятвенно пообещал во всем меня слушаться?

— Я…

— Тогда чего стоишь?

И она, развернувшись, побежала к деревьям.

А Шайтана уже окутывало черное облако, меняя его облик. Существа, переглянувшись, бочком начали продвигаться к нам, силясь обойти неожиданную преграду, когда найтанн преградил им дорогу.

— Сейчас начнется. — В глазах принцессы загорелся интерес.

Действительно. Мой защитник, мотнув головой, одарил копытом, и из его горла вырвался яркий сноп пламени!

Так вот ты какой…

«Не отвлекай меня».

— Даже и в мыслях не было, — буркнула я.

Языки пламени охватили существ, окутывая их жгучим коконом. И над их, гм, головами появился дымок. Они просто испарялись!

Стоп! Лес, заволновавшись, громко загудел. Я прислушалась к его голосам и теперь испугалась куда больше, чем когда увидела своих облачных преследователей.

— Шайтан! — звенящим от страха голосом завопила я. — Огонь! Мы среди деревьев! Ты же к чертовой матери спалишь весь лес! Живо оттесняй их на поляну!

«Понял».

Найтанн, расправив крылья и низко нагнув голову, грозно двинулся на существ. Те, уже успев стать раз; в два меньше ростом, попятились, но было уже поздно. Вспыхнула сухая трава, огненной дорожкой пробежав к деревьям, а я закрыла глаза, упала на колени и обхватила руками гудящую голову. Десятки, сотни насмерть перепуганных лесных созданий одновременно мысленно устремились ко мне, моля о помощи, и их голоса подобно раскаленным иглам ввинчивались в мой мозг.

«Сам виноват, сам и потушу».

Сквозь застилающий глаза туман я наблюдала за тем, как Шайтан, поднявшись ввысь, наворачивает круги над загорающимся лесом.

— Что он делает? — перевела на меня взгляд принцесса и испуганно присела рядом. — Лекс, что с тобой? Тебе плохо?..

— Да! — простонала я, — Калле, сделай одолжение, помолчи, ради всех Святых богов!

А найтанн кружил над лесом, и взмахи его крыльев становились все быстрее и быстрее. И тогда до меня дошло. Он просто сгоняет тучи. Такой пожар можно затушить только дождем. И тучи действительно сгущались с поразительной быстротой.

Небо стремительно темнело, подтверждая мою правоту, и голоса леса немного успокоились. Я потерла виски, ощущая себя выжатой как лимон. И даже начавшийся дождь долгожданного облегчения не принес.

Шайтан, сложив крылья, плавно спикировал вниз.

«Прости, Лекс. Как они?»

Я приложила руку к теплому стволу дерева.

«Они на тебя не сердятся, — тихо ответила ему. — Ты защищал, а не нападал. Ты не специально».

«Самому думать надо было».

«Вот-вот. Но… спасибо».

«Не за что. Всегда к твоим услугам».

Потрепав своего найтанна по боку (дальше не дотягивалась), я вышла под дождь и оглядела поле боя. И содрогнулась. Поляна была сожжена дотла, несколько деревьев обгорели почти полностью, еще несколько — сильно пострадали. У меня сжалось сердце.

«Прости, отец». — Я осторожно прикоснулась к одному обожженному стволу.

«Это ты нас прости, дитя. Мы хотели уберечь тебя от беды, но не смогли».

Уткнувшись лицом в кору дерева, я позорно разревелась. Боль леса разрывала меня на части. Ведь не могу же я сейчас вот так просто уйти и оставить их здесь… Не могу…

«Нет, Лекс, не надо. Побереги свою силу».

«Мой подарок, что хочу, то и делаю», — огрызнулась я.

Разбинтовав руку, я посмотрела на вопросительно мигающую колдовскую звездочку.

«Лечить», — скомандовала я.

Звезда, больно кольнув мою ладонь, воспарила ввысь и, моментально увеличившись в размерах, опутала лучами пострадавшие деревья. И прямо на наших глазах отваливалась черная корка, обновлялись древесные ткани, начинала зеленеть черная от копоти поляна.

Принцесса, уже успевшая где-то вымазаться, смотрела на меня, разинув рот.

— Лекс, ты великая волшебница! — с трудом вымолвила она.

— Да нет, скорее я великая недотепа, без особой пользы транжирящая подаренную наставником силу, — И я метнула ехидный взгляд в сторону Шайтана. — Не так ли?

«Я этого не говорил».

«Но ты об этом подумал!»

«А ты не лезь в мои мысли».

— Сам туда иди, — буркнула я.

Звезда, выполнив поручение, с тихим щелчком испарилась, а лес весело загомонил. Радостно зашелестели ветки, зашуршали листья, запели травы и цветы. Я с умилением огляделась. Вот теперь все, теперь моя совесть чиста и спокойна!

«Когда это она у тебя успела прорезаться?» — съязвил конь.

«Ой, отцепись, зараза, не твоего ума дело!»

«Мне просто интересно».

«Я бы тебе сказала, как с твоим интересом следует поступить, да не хочу ругаться при детях».

«Раньше тебя это не останавливало».

«Раньше, раньше… Потому что это было — раньше! И все. И отвяжись от меня, наконец. Лучше скажи, где здесь помыться можно?» — добавила я.

— Здесь есть небольшой ручей, мы мимо него проезжали, — вмешалась Калле. — А тебе зачем?

— Мне, — я посмотрела на ее грязную мордочку и улыбнулась, — умыться. И тебе это тоже не помешает. Надо все-таки привести себя в порядок перед встречей с твоим отцом.

Принцесса заметно погрустнела. В ее голубых глазах отразилась искренняя печаль. Я грешным делом заподозрила, что она просто не хочет возвращаться к отцу-тирану, но, как оказалось на самом деле…

— Знаешь, а мне понравилось путешествовать, — вдруг заявила Калле. — Страшно иногда было очень, зато интересно!

«Вот она, современная молодежь».

«Действительно, — согласилась я с жеребцом. — Но возвращаться все равно когда-нибудь придется. Так что пошли мыться».

— А мне надеть нечего, — с сожалением оглядела свое некогда, вероятно, очень красивое платье принцесса.

— Не переживай, я пока тебе что-нибудь свое подберу, а потом… — И я задумчиво посмотрела на прорехи в платье. — Ты шить умеешь?

— Что? — не поняла она.

— Ясно. Я такая же. Ладно, вот ифрит вернется — заставим штопать его. Он у меня все умеет.

— Совсем все? — удивилась принцесса.

— Думаю, да.

— Тогда пошли?

— Пошли.

Я, порывшись в сумке, извлекла на свет божий халат для себя и чистую рубаху для Калле. Ей она как халат и пойдет, все-таки девчонка заметно ниже моего плеча. Заодно и прихватила пару полотенец и кусок мыла. Помыться надо было давно, да все как-то негде.

Я взяла Калле за руку и посмотрела на Шайтана:

«Сторожи наши вещи!»

«А вдруг там на вас кто нападет? Опять свою заначку транжирить будешь?»

«Нет, опробую кинжалы», — отозвалась я.

Мы уже отошли с поляны, когда я через плечо взглянула на жеребца и предупредила:

«За нами не подглядывать!»

«А что у вас есть, чего я не видел?»

«Нет, ну каков хам!…»

«Нечего обзываться. Я всего лишь сказал правду».

Ну-ну…

В ручье мы проплескались добрых полтора часа. Вода, нагретая весенним солнцем, оказалась приятно прохладной, и покидать ее совершенно не хотелось. Поэтому мы сначала поиграли в догонялки на берегу, потом с полчаса спорили, кто будет водогреем, коим оказалась наступившая на камень и поскользнувшаяся принцесса, а потом принялись гоняться друг за другом по ручью. В процессе купания выяснилось, что Калле не умеет плавать, и я с удовольствием взялась ее учить.

«Вы там еще не утонули?» — поинтересовался Шайтан.

— Не дождешься, — хмыкнула я, вылезая на берег и начиная одеваться.

«Я об этом и мечтать не смею».

Я засмеялась:

— Так и скажи, что тебе завидно!

— Так и скажу, — услышала я незнакомый мужской голос. Он прозвучал позади нас подобно удару грома.

Калле, завизжав, укрылась в воде, а я быстро подобрала и зашнуровала нарукавники, а потом обернулась. Перед нами стоял высокий, явно физически сильный молодой мужчина, светловолосый, жутко небритый и вооруженный мечом, витая рукоять которого выглядывала из-за плеча, слабо поблескивая в лучах заходящего солнца.

Лард. Это я легко определила по его жадному взгляду, направленному на принцессу.

— Кто ты такой и что тебе здесь надо? — тихо спросила я.

Он перевел плотоядный взгляд на меня, и я только тогда и осознала, что стою на берегу в одной тонкой короткой рубахе. К тому же без надлежащего защитного сопровождения.

— Ее, — прямо сообщил мне охотник за головами, нехорошо улыбаясь. — Но если и тебе тоже кое-чего очень хочется, то мы можем обсудить это в ближайших кустах.

Я покраснела от ярости. Лард, ошибочно решив, что я краснею от стыда, заулыбался еще нахальнее и сделал шаг ко мне.

— Ни с места, скотина. — В моих руках сверкнули кинжалы.

— О, — удивленно приподнял бровь он. — Не шали, девочка, брось игрушки, еще порежешься!

Ах ты подонок!

— Бросить? — сладко улыбнулась я, — Куда именно бросить? Давай, покажи на себе.

Лард насторожился.

— На мне? — не сразу понял он, снова улыбнувшись. — Нет, на себе показывать нельзя. Да и ведь не посмеешь же ты меня убить, по глазам вижу. Ты не убийца.

Я не сводила с него взгляда, чувствуя, как на меня накатывают волны дикой неконтролируемой ярости. Но помимо нее было и еще кое-что. Какое-то безумное желание увидеть, как это нахальное лицо искажает страдание, и выпить всю выплеснувшуюся боль до капли…

Моргнув, я стряхнула жуткое оцепенение и повела плечами.

— Да, я не убийца. — И нервно облизнула пересохшие губы. — Но есть и другие способы заставить человека не делать того, чего не следует.

— Правда? — откровенно издевался надо мной охотник за головами. — И какие же?

Ну все, он сам напросился!

Кинжал серебристой рыбкой скользнул из моей руки, вонзившись в ногу ларда чуть повыше колена. Взвыв от боли, он упал на здоровое колено, попытался выдернуть кинжал, но я успела раньше. Легкое движение кисти — и оружие легло в мою дрожащую ладонь.

— Ах ты гадина, — прошипел лард, выхватывая меч и с трудом поднимаясь на ноги. — Ну, подожди же…

— Убирайся, пока не поздно, слышишь?! — Я, не в силах преодолеть сильную дрожь, еще крепче сжала рукояти кинжалов. — Не заставляй меня делать тебе больно!

— Это мы еще посмотрим, кто кому больно сделает!..

Взмахнув мечом и сильно припадая на больную ногу, охотник стремглав кинулся на меня. Я же привычно проскользнула под занесенной для удара рукой и со всего размаху всадила второй кинжал в его бок. Туда, где билось сердце. Зашатавшись, лард сдавленно захрипел и упал как подкошенный, а оружие снова оказалось в моей руке.

Меня трясло. Я едва осознавала то, что мне сейчас пришлось сделать. Но самым страшным было жуткое чувство удовлетворения от безошибочно проделанной работы.

«Лекс, в тебе просто проснулся материнский инстинкт — защищать ребенка, несмотря ни на что», — успокаивал меня Шайтан.

«Но я его убила», — сдавленно прошептала я.

«Еще нет».

Я напряглась. Лард, пошатываясь, встал и медленно повернулся ко мне. По его лицу растеклась какая-то неживая, безумная усмешка. И он спокойно стоял на ногах, несмотря на две страшные раны, которые я успела ему нанести. Святые боги…

«Что происходит?!»

«Он заговорен на свою смерть. Черный маг сделал так, чтобы после смерти он мог вернуться и отомстить своему убийце. Защищайся, Лекс».

«Как?! А если он нападет на Калле?»

«Принцесса его больше не интересует. Он уже умер, и задание потеряло смысл. Теперь он будет охотиться только за тобой».

«Шайтан, сделай же что-нибудь!..» — чуть не плача, запросила я.

«Уже бегу, но могу не успеть. Где твой кинжал, заговоренный на нежить?»

«Там… В груде одежды»

«Так бери его и действуй. Одна царапина — и ты спасена».

Легко сказать. Я начала бочком подбираться к своему поясу, а нежить, пошатнувшись, шагнула ко мне. И вдруг пришла в себя Калле. Маленькая принцесса издала дикий пронзительный визг и захлопала по воде ладошками.

— Эй ты, мерзавец, — в истерике вопила она. — Оставь в покое Лекс, слышишь?! Тебе ведь я нужна?! Отстань от нее!!!

Мертвец повернулся на голос, невольно выпустив меня из поля зрения, и мне хватило нескольких мгновений, чтобы добежать до своего пояса, схватить кинжал и привычным жестом метнуть его в спину врага. С жутким хлюпом оружие вошло в тело ларда, и тот, пошатнувшись, снова упал и затих. Теперь точно навсегда.

Несколько минут мы с Калле пребывали в полной прострации. Привело нас в чувство черное пламя, охватившее мертвеца. Я перевела взгляд на подозрительно притихшую принцессу.

Надо уходить.

Подобрав наши вещи, я обошла тело, вынула из его спины кинжал, а потом загородила поверженного врага собой и поманила к себе Калле.

— Пойдем, милая. Он уже больше не встанет и не сможет причинить нам вред. Выходи из воды.

Принцесса, истерично всхлипывая, осторожно пробралась меж камней и кинулась ко мне. Я поспешно ее растерла, завернула в свой халат и, подхватив на руки, понесла подальше от страшного места. Она же, помолчав, вдруг сказала тихим, чуть хриплым и повзрослевшим голосом:

— Лекс, ты ни в чем не виновата.

Я горько улыбнулась. Слабое утешение.

— Он первым напал на нас, мы лишь защищались, — продолжила Калле, и, прижавшись ко мне, взглянула в мои глаза: — Спасибо.

«Слушай малышку. Устами младенца глаголет истина», — посоветовал Шайтан.

«Да что ты понимаешь, — мысленно взвыла я. — Я хотела его убить! Я действительно хотела лишь убить! Не защитить Калле, а убить его!»

«Потому что это — одно и то же. Успокойся».

Мы вышли на поляну, где нас встретили наши обеспокоенные спутники. Посадив принцессу на траву, я кинулась к Шайтану и обняла его за шею.

«Искупались, блин». — Меня снова начало трясти.

«Все проходит, пройдет и это».

«Слабое утешение…»

«Но хоть такое. Прости, что не оказался рядом».

— Ты ведь специально, да? — тихим голосом спросила я.

«Да. Ты должна была поверить в свои силы. Не всегда рядом с тобой будет кто-то, кто сможет тебя защитить. Ты должна уметь постоять за себя».

Я погладила его шелковистую шерсть:

«Спасибо…»

«Нашла, за что благодарить. Ложитесь-ка лучше спать».

И, кое-как разведя небольшой костер, мы с Калле завернулись в мой плащ и погрузились в тяжелый, беспокойный сон.

ГЛАВА 13

Аджит

Всю ночь мы с принцессой не столько спали, сколько мучались. Просыпались от собственных вскриков и всхлипов, будили друг друга и успокаивали, а потом снова засыпали под бдительным надзором Шайтана, который не отходил от нас ни на минуту. И поутру встали уставшими, невыспавшимися и совершенно разбитыми.

— Ни на минуту вас оставить нельзя, — бормотал встревоженный ифрит, накрывая на стол. — Обязательно что-нибудь случится.

— Что было, то прошло, — примирительно заметила я, протирая покрасневшие глаза.

— И ладно, — буркнул он. — Ешь давай.

На этот раз хранитель расстарался: где-то раздобыл салат, тушеные овощи, сладкий пирог, однако вчерашние события дурно повлияли на наш аппетит. Сидя рядышком, мы с принцессой вяло ковырялись ложками в еде и в итоге ограничились травяным чаем.

До Аджита было рукой подать, и все-таки мы решили напоследок прогуляться. Мне так и вовсе теперь бояться было нечего.

«Подожди, у тебя еще все впереди», — предостерег Шайтан.

— Ну, спасибо, утешил, — усмехнулась я.

«Пожалуйста. Я только предупредил».

— Поверить не могу в то, что я вчера сделала, — пробормотала я.

«Так и должно быть».

— Тебе легко говорить. — Я вздохнула. — А мне как теперь жить дальше?

«В смысле?»

«Я всегда считала, что убийство — это последняя грань, которую человек никогда не должен преступать, если он хочет сохранить чистоту души…»

«Неправда».

«Правда. Теперь это будет лежать на моей душе грязным несмываемым пятном».

«Нет. Это останется лишь болезненным шрамом, горьким воспоминанием. Скажи, кем ты предпочитаешь быть — живым грешником или мертвым святым?»

«Вопрос на засыпку. Вот уж чего не знаю, того не знаю. И в том и в другом есть свои плюсы и свои минусы».

«Вчера ты предпочла первое. Неужели в следующий раз ты выберешь второе?»

— Нет, — тихо призналась я.

«Вот то-то и оно».

«А как быть-то теперь? Теперь, когда преодолен главный запрет?..»

«Все зависит от тебя. Или более осторожно защищаться, или сразу бить метким ударом в сердце».

Я невольно вздрогнула.

«Опытные воины выбирают второй вариант».

— Но я-то, черт возьми, не воин, — буркнула я.

«Нет, но если так и дальше пойдет — быстро им станешь».

«Нашел, с чем шутить…»

«Какие тут могут быть шутки?»

«Да кто тебя разберет…»

«Выбора-то у тебя все равно нет. Время вспять не повернешь. Учись жить с этим, не смей сожалеть о содеянном. Запомни, Лекс, — лучше сожалеть о том, что ты сделала, чем о том, чего ты не сделала. Тем более что в той ситуации ты не могла поступить по-другому — от тебя зависела жизнь и дальнейшая судьба ребенка. Перестань себя казнить. Люди по натуре убийцы, хищники, как и мы, только орудуют они более изощренно и вдумчиво».

«Я и не подозревала о том, что это будет так просто…»

«Живое существо по своей природе крайне уязвимо. В убийстве, как и при полете в бездну, самое трудное — решиться сделать последний шаг — напасть. А там, в водовороте новых острых ощущений, ты не заметишь ни самого полета, ни приземления».

Я снова вздрогнула и перевела взгляд на свои руки. А ведь я действительно хотела его убить.

«Запретный плод сладок. Но пока его не попробуешь — не поймешь, насколько он на самом деле горек».

Золотые слова…

«Ладно, закроем тему. Что было — то прошло».

«Золотые слова».

Я посмотрела на Калле. Притихшая и сосредоточенная, она смирно шагала рядом, крепко держа меня за руку. По моим губам невольно скользнула тень улыбки. Никогда бы не подумала, что захочу иметь рядом человека, которого нужно опекать. В детстве я молилась, чтобы у меня не было младших братьев или сестер. При одной мысли о том, что мне навяжут некое беспомощное существо, которое будет за тебя цепляться, всюду за тобой таскаться, да еще и требовать повышенного внимания и ответственности (ведь случись что — виновной окажусь я, недоглядела), мне становилось дурно. А сейчас… Сейчас не хотелось с ней расставаться. После того, что с нами произошло, я стала считать Калле своей младшей сестренкой.

Принцесса подняла на меня глаза и робко улыбнулась. Я подмигнула ей, и она улыбнулась еще шире. Хорошо быть ребенком — все страшные события проходят как бы стороной, оставляя не глубокие следы и глубокие шрамы, а лишь туманные, похожие на сон воспоминания,

— Ты будешь меня навещать, пока живешь в Аджите? — спросила Калле.

— Не знаю, — честно призналась я.

— Но мы все равно будем видеться, — решила она. — По праздникам, на ежемесячных ярмарках.

Я кивнула. Все может быть.

«А может и не быть», — заметил Шайтан.

«А некоторым не помешало бы хоть немного помолчать. Для разнообразия».

«Я за свою жизнь успел намолчаться. Дай хоть немного поговорить».

«Если бы немного…»

К Аджиту мы подходили ранним вечером. Еще издали я заприметила городскую стену и внушающие доверие ворота. Принцесса, видимо, тоже, так как начала тихо нервничать.

— Папа умрет от счастья, — пробормотала она. — Наверно, уже и не надеется увидеть меня.

Я хмыкнула.

«Мои бы умерли не от счастья, а от праведного гнева — мол, где это я так долго бродила и почему».

«Неправда. Ты же знаешь, как они всегда за тебя волнуются», — возразил Шайтан.

«Что-то не заметно», — кисло ответила я.

«Откуда тебе знать?»

«А тебе?»

«Я исхожу из фактов».

«Я тоже».

— Лекс, — подергала меня за рукав Калле. — Постучишь?

Конечно. Просто сама принцесса до молотка не дотягивалась. Взяв тяжелый дверной молоток, я постучала.

— Чего надо? — Из маленького решетчатого окошка выглянул привратник.

Не очень-то вежливо в Аджите встречают гостей.

— Здравствуйте, — не в пример ему любезно поздоровалась я. — Мы хотели бы войти в город.

— Кто такие? — сварливо осведомился он.

«Не твое дело», — подумала я, а вслух сказала:

— Приезжие.

— Что вам здесь надо? — продолжал настырно выпытывать привратник.

Ну, подожди, попадись мне только…

— Сопроводить потерявшегося ребенка к родителям.

И выпихнула вперед Калле. Та наградила меня взглядом, полным искренней обиды, а с привратника мигом слетела вся спесь.

— Ваше высочество!.. — заголосил он. — Святые боги, благодарю вас! Ведь уже и не чаяли в живых-то увидеть!.. — Ворота загремели. — Батюшка ваш, да озарят его путь мудрые звезды, уже выкуп собирает! Ждет, когда соседи ему грамоту предъявят, что вас захватили!..

Тяжелые ворота распахнулись, и привратник упал перед Калле на колени. Та, чуть заметно сморщившись, живо велела ему встать, пропустить нас и держать рот на замке.

— Папе хочу сюрприз сделать, — подмигнула она.

— Конечно, конечно, — закивал тот. — Буду нем, как могила! — И с уважением посмотрел на меня. — Добро пожаловать, дей-ли.

«Хоть бы извинился за невежливость, поросенок».

«Кое-кому тоже не следует забывать о вежливости», — напомнил Шайтан.

— Да продлят вашу жизнь Святые боги, — важно кивнула я привратнику.

— Проходите, проходите, — заторопил нас он.

Мы прошли, и тяжелые ворота захлопнулись.

«Ну вот, Лекс, ты и добралась туда, куда стремилась попасть. Что дальше делать будем?» — подумала я.

«Трясти с короля награду, конечно же», — опять вторгся в мои мысли Шайтан.

— Действительно, — пробормотала я.

Распрощавшись с привратником, мы с принцессой вступили в черту города.

— Посмотри, Лекс, — начала рассказывать она, — улицы в Аджите выстроены по кругу, а в центре стоит королевский дворец. Ближе к воротам — кварталы бедняков, ближе к дворцу — городской знати, посередине — зажиточных купцов. Она поэтому и называется Купеческая — это самая широкая улица. Обычно там проводятся ежемесячные и праздничные ярмарки и туда все ходят на рынок за товарами. Кварталом у нас называют пять улиц, всего кварталов в Аджите десять…

— Солидный городишко.

— …и называются они так же, как улицы.

«Интересно, а как они тогда улицы различают?» — резонно поинтересовался Шайтан.

— А к улицам просто добавляется цифра. Купеческая-первая и так далее. Отсчет идет от Дворцовой площади, — продолжала рассказ Калле.

— Угу.

«Спроси, где тебя поселят», — надоумил меня Шайтан.

— А где меня поселят?

— На одной из Гостиничных улиц. Там расположены постоялые дворы и отдельные дома, где живут гости папы. Я попрошу его, чтобы тебе подарили дом.

«Какие полезные знакомства мы заводим, заметь».

«Очень полезные», — согласилась я с Шайтаном.

И огляделась по сторонам. Уютный, приветливый город. Встречающиеся на нашем пути жители кланяются и говорят «добро пожаловать», улицы прибраны, бездомная живность выглядит вполне прилично.

— Здесь все давно друг друга знают, — сказала принцесса. — Так что сначала многие будут смотреть на тебя, как на чудо света.

— На меня всегда так смотрят, — пробормотала я.

«Угу. И по делу», — в который раз съязвил Шайтан.

«Ты на что намекаешь?!»

«А ты?»

«Ой, отвяжись, а? Надоел уже!»

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Мы оглянулись. Позади нас стоял ничем не примечательный тип, с ног до головы одетый в черное, и выжидательно на меня смотрел. Высокий, темноволосый и кареглазый, совершенно обычный. Симпатичный, правда, очень, но это так, лирика. А прозой явился печально знакомый меч с витой рукоятью, поблескивающий над левым плечом таинственного незнакомца. Как у вчерашнего ларда…

— В каком смысле помочь? — насторожилась я.

«Он крадется за нами от самых ворот», — предостерег Шайтан.

«И ты ничего мне не сказал?»

«Я думал, ты тоже заметила».

Глаза незнакомца чуть заметно округлились. Я немного смутилась.

«Может, хоть так ты научишься сначала думать, а потом — делать», — оправдался найтанн.

— Э-э-э… Спасибо, мы и сами тут справимся, — пришла мне на помощь Калле.

— Мое почтение, ваше высочество, — поклонился странный тип. — Разрешите мне проводить вас до дворца.

— Нет! — в один голос объявили мы.

— И все-таки я вас провожу, — невозмутимо сообщил он.

Какой быстрый!.. Не представился, не доложил принцессе о цели визита — и уже провожать куда-то собрался! Я на всякий случай решила не расслабляться и не терять бдительности. Тут, конечно, Аджит, а не глухой лес, но… Кто их знает, этих провожатых…

— Послушайте, вам никто не говорил, что навязывать себя людям — неприлично? — в упор посмотрела на него я, но наглый тип и бровью не повел. Лишь флегматично пожал плечами и не менее настороженно взглянул на меня.

«Ты сама-то хоть иногда об этом вспоминаешь?» — снова ворвался в мои мысли Шайтан.

Я грозно уставилась на жеребца.

— Пущу на мясо, — пообещала я.

«Ты его не любишь».

— Зато другие любят!

«Лекс, вспомни, ты же сама с собой разговариваешь»

Я снова осеклась.

Наш преследователь чуть заметно улыбнулся, и от него повеяло странным теплом.

— Принцессе нельзя ходить по городу без сопровождения, — пояснил он, — люди неправильно поймут.

— Катитесь все к черту, — буркнула я, — хотите идите.

Мы снова продолжили путь.

— Кто он такой? — шепотом спросила я у Калле. — Ты его знаешь?

— Охранник из дворца, — тихо вздохнула она. — Похоже, что о моем возвращении все-таки знали и нарочно возле ворот караулили.

«Такой сюрприз провалился», — резонно заметил Шайтан.

«Вот именно».

Но на простого охранника он не тянет, вот хоть что ты говори. Откуда тогда форменное оружие ларда?.. Трофейное, что ли? Но незнакомец выглядел слишком уверенно и как-то солидно и потому вряд ли таскал трофейный меч пустого хвастовства ради… Я не я буду, если не разберусь, в чем тут все-таки дело, но доверять пока ему не стоит.

А люди здесь действительно вполне мирно сосуществовали с магами. Из любопытства я принялась считать и тех и других. Человек, волшебник, человек, волшебник, волшебник, человек… Так и со счета сбиться недолго.

«Все равно всех не сочтешь», — уверил Шайтан.

«Действительно».

Мимо прошествовала влюбленная парочка. Она ведьма, он — нет. И дела у них, похоже, идут вполне неплохо. Глядя на такие пары, я и сама ощущаю непреодолимое желание скоропостижно в кого-нибудь влюбиться.

«А что, это вариант», — заметил найтанн.

«Тьфу, не каркай».

Я оглянулась на нашего провожатого. Он невозмутимо шествовал в двух шагах от нас и зорко смотрел по сторонам. И что-то в его повадках меня снова насторожило.

— Ты уверена, что он простой охранник? — спросила у принцессы я.

Она лишь пожала плечами.

«Не понимаю, что тебя в нем не устраивает? Вполне приличный молодой человек».

«Не знаю. Не верю я ему, и все тут».

«А кому ты вообще веришь? Если я не ошибаюсь, для тебя только мы — не негодяи и не предатели».

«Это еще, с какой стороны посмотреть».

Мы дошли до квартала Купцов, и вышли на рыночную площадь, где меня немедленно оглушил шум многочисленных голосов. А аромат в воздухе витал и вовсе непередаваемый — этакий синтез гниющих овощей и давно не мытых тел. Я брезгливо сморщила нос. Интересно, здесь вообще хоть какое-нибудь представление о санитарии имеют?

— Какой ужас, — пробормотала я.

— Привыкайте, если хотите здесь жить, — философски заметил наш проводник.

— Послушайте, — сквозь зубы процедила я, — будьте так любезны, не встревайте, когда вас не просят. Нам вполне хватает одного вашего приятного общества.

«Браво, Лекс. Ты — сама любезность», — опять начал язвить найтанн.

— Не имею привычки хамить незнакомым людям, если они сначала не хамят мне, — буркнула я.

«А что, по-твоему, ты сейчас сделала? Бедняга аж потерялся».

«А пусть не лезет, куда не надо», — отрезала я, но оглянулась, — наш провожатый и правда вид имел несколько растерянный.

«Наверно, он не ожидал, что у тебя есть коготки».

«Он еще о других коготках не знает… Тьфу, зачем напомнил, я только забывать начала…»

«Извини».

«Все, оставим».

Уши к жуткому шуму постепенно привыкли, сквозь вопли зазывал, крики торговцев и отчаянную ругань покупателей я различила тихие, ласковые звуки музыки. Кто-то играл на лютне, и весьма неплохо, — незнакомая мелодия бередила душу. Повинуясь внутреннему голосу, я пошла отыскивать невидимого музыканта.

— Лекс, ты куда? — уцепилась за меня принцесса.

— Хочу посмотреть, кто так хорошо играет.

Естественно, вся орава увязалась за мной. Рыская меж торговых рядов, я перестала обращать внимание на происходящее, за что едва не поплатилась своей свободой.

— Дей-ли, красавица. — Мой путь преградил толстый низкорослый торговец с хитрой смуглой физиономией. — Купи персик!

— Нет, спасибо, — буркнула я.

Черт знает, что это такое! Отравят еще.

«Это южный фрукт», — просветил меня Шайтан.

«И все равно».

— Тогда слива купи! — не унимался торговец. — Или абрикос!

— Я же сказала — нет! — рыкнула я.

Торговец скроил чрезвычайно обиженную физиономию, но через мгновение опять расцвел.

— Такой красивый девушка я не могу отпустить без подарка. — И вынул из кармана кольцо. — Бери, не стесняйся!

Я только раз взглянула на кольцо и уже не смогла отвести от него глаз. В общем-то, я всегда равнодушно относилась как к красивым платьям, так и к украшениям, но что-то было в этом кольце, что притягивало меня, не отпускало и так и просило: «Возьми, надень!» Как зачарованная, я протянула руку, когда охранник принцессы оказался рядом и от души съездил торговцу по хитрой физиономии. Тот отлетел в одну сторону, кольцо — в другую. Я и возразить ничего не успела, когда он подхватил меня под локоть и потащил за собой.

— Что все это значит? — рассердилась я, придя в себя.

— Что вам не следовало вообще с этим торговцем разговаривать. — И, не дожидаясь, когда я снова начну возмущаться, пояснил: — Это не простое кольцо, а он не простой торговец. Это хаши, многоженец. Та девушка, которая наденет его кольцо, навсегда забудет свое имя, потеряет свою свободу и становится рабой хаши. Кольцо полностью поглощает «я» своей жертвы, а хаши заставляет девушку делать то, что угодно ему.

Я вытаращилась на него.

«Очевидно, это не шутка», — пояснил Шайтан.

— Вот проклятье, — пробормотала я.

Колдовство чистой воды. Я вспомнила опутывающую мой разум зачарованную сеть. И как таких проходимцев земля держит?.. Я резко развернулась в намерении вернуться туда, откуда мы только что ушли.

— Что случилось? — опешил мой спаситель.

— Я тоже хочу ему врезать куда надо!

Провожатый улыбнулся, и в его теплых карих глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Не стоит, — примирительно заметил он. — Да вы и не найдете его сейчас на прежнем месте. Наверняка он уже удрал.

— Какая жалость! — огорчилась я.

«А поблагодарить?» — напомнил найтанн.

К нам подбежала отставшая Калле, неся в руках айса.

— Ты как? — взволнованно спросила она. — Лекс, тебе надо быть осторожнее! Все в порядке?

— Частично. — Я вздохнула и повернулась к ларду: — Спасибо.

— Пожалуйста… Лекс?

— Угу.

— Меня зовут Элвин.

Вот так наша тень и решила себя раскрыть.

— Очень приятно.

«Рад за тебя», — опять возник Шайтан.

«Уймись, зараза».

«И ты все еще хочешь разыскать того музыканта?»

«Обязательно».

Музыкант отыскался довольно быстро, и им оказался седой старец с навсегда закрывшимися глазами. Словно почувствовав наше присутствие, он перестал играть и поднял голову.

— Подойдите, дей-ли, — тихим голосом попросил он. — Да продлят вашу жизнь Святые боги.

— Лекс, ты что, не ходи, — прошептала принцесса, уцепившись за меня.

— Мой вам поклон, ваше высочество.

Калле уставилась на него, разинув рот, а я внимательно присмотрелась к ауре старца. Фиолетовые всполохи. Поэт-провидец.

— Спойте еще, — тихо попросила я и опустила золотой в его мешочек.

Музыкант пробежался пальцами по струнам.

— Это про вас, дитя.

Холодная пора — весны одной прощенье —

Забыта, как туман, за тающим ручьем,

Давно погас костер — усталое смиренье,

Живется просто так, одним и тем же днем.

И плещется вино, и тлеет сигарета,

И свечка на окне, мерцая, будит грусть,

И, кажется, тоской, как пламенем, согрета

Душа, хоть этот мир давно за гранью чувств.

Все было и прошло — уныло, больно, сыро,

Но гордость не дает груз сбросить тех оков —

Исхоженных дорог и проклятого мира,

Потушенных огней и древних городов.

Так мало пережив, так много потеряла —

Себя, как прежде, нет — с чужого все плеча.

Одной простой судьбы испитого бокала,

Одной простой души погасшая свеча.

Святые боги, и откуда только он все знает?..

— Спасибо. — Я потянулась за новой монетой, но провидец с легкой улыбкой покачал головой.

— Не стоит. Да не погаснет свеча вашей души.

— Да озарят ваш путь Светлые звезды, — привычно ответила я.

До дворца мы шли в полном молчании. Я все переживала по поводу песни, принцесса — по поводу меня, а о чем думали все остальные — история знает, но молчит.

— Калле, — наконец спросила я. — А что такое — сигарета?

— Кусок бумаги, в которую заворачивают табак, а потом курят.

— А!

— Это люди принесли. А ты не знала?

— Нет. У нас курят трубки.

— Все одно — вредно, — важно изрекла она.

Я фыркнула. Шайтан — тоже. Что-то он давно молчит — даже подозрительно как-то.

«Ты же сама просила».

«Все, снова прошу».

Дворцовая стража, охраняющая ворота, особого удивления по поводу прихода принцессы не проявила. Только исключительное уважение. Калле совсем притихла.

— Все, знает, — обреченно пробормотала она.

Я цепко подхватила ее под локоток.

— А ты уверена, что ты на охоту ездила? — вкрадчиво осведомилась я.

Принцесса покраснела как маков цвет.

«Сбежала, ясно, как день», — догадался Шайтан.

— А обманывать взрослых — нехорошо! — строго заметила я.

Точно, как сказал ифрит, у нее просто-таки необычный талант втирать людям очки.

— Папа меня помолвить хотел с каким-то старикашкой с севера! — чуть не плача, пробурчала блудная дочь.

— А мама что?..

— Я маму не помню…

Я обняла ее за плечи:

— А из ворот ты как выехала?

— Там дырка есть в стене, — призналась она. — Мой пони через нее прекрасно пролез… А потом все правда — он меня сбросил и удрал…

— Пороть твоего отца надо, — вздохнула я.

У Элвина от моих слов глаза на лоб так и полезли.

— Пороть, и точка. Чтоб не смотрел на своего ребенка как на товар или на способ уладить какие-то там свои конфликты.

— Кто бы еще осмелился, — заулыбалась Калле.

— При желании на любого управа сыщется, — заверила ее я.

«Ну-ну», — начал занудствовать Шайтан.

«А что, нет, скажешь?»

«Я тактично промолчу».

«Порошу без подлых намеков!»

«А я молчал».

«А я так и подумала».

«Ну-ну…»

Теперь тактично промолчала уже я. Связываться с этой заразой — себе дороже. Ведь одно слово — зараза! А с кем, как говорится, поведешься — от того и заразишься.

Так, соблюдая относительное молчание, мы и вошли во дворец. Собственно, вошли туда только мы с принцессой и Элвином. Жеребца и айса не пропустили и велели ждать снаружи.

«Лекс, если что — помни о подарке Звездочета», — напомнил Шайтан.

«Сам же говорил, чтобы я ее берегла».

«Ты, главное, себя береги. А заклинания — шут с ними».

Это я уже и без вмешательства некоторых понять успела. Жаль, что сие до кое-кого так поздно дошло.

Дворец, к моему сущему разочарованию, особой ценности собой не представлял. Ну да — большой, ну да — стоит в центре города, ну да — дворец. Но и только-то…

«А ты чего ждала?»

«Чего, чего. Золота, бриллиантов. И в таком количестве, чтобы глаза слепило и зависть пробирала, черная».

«Ругала принцессу за то, что она сказкам верит, а сама чем лучше?»

«Ничем. Но если спросишь, чем хуже — вот тут не много чего сказать найдется».

«Нисколько не сомневаюсь».

— Прошу! — разряженный слуга распахнул перед нами дверь.

Я удивленно моргнула. Черт. Опять с Шайтаном заболталась и то, как мы к тронному залу подошли, проворонила.

«Чего и следовало ожидать», — заметил прозорливый найтанн.

«Еще одно слово…»

«Понял, понял».

Тронный зал был тоже очень даже так себе. Там и трона-то как такового не наблюдалось. Правитель Аджита сидел за столом в простой комнате, сплошь заставленной шкафами с книгами, и что-то строчил пером, нервно ероша светлые волосы. Наверно, сегодня у него нет приемных часов, и нас завели в его кабинет. Какое разочарование. Хотя, может, у него и правда тронного зала вовсе нет?…

Правитель поднял голову и взглянул на нас, а Калле, по старой привычке, оперативно, спряталась за мою спину. Ее отец нахмурился, а я невольно обратила внимание на то, как они были похожи — курчавые светлые волосы, голубые глаза, тонкие черты лица. Одно слово — родственники.

— Подойди сюда, дочь, — строго велел он.

Я отступила в сторону и слегка подпихнула принцессу к столу. Та, что-то бурча себе под нос, выползла пред грозными очами отца. Я морально приготовилась в бурной экзекуции.

И опять была обманута в своих ожиданиях. Хорошо хоть, в худших.

— Калле, — и отец, встав из-за стола, крепко прижал принцессу к своей широкой груди, — как ты могла так нас напугать?.. Где ты так долго пропадала?.. Мы чуть с ума от беспокойства не сошли!..

— Я не хочу выходить замуж за того… за этого… — выкручивалась из его рук дочь.

— И не выйдешь, — пообещал правитель. — Клянусь тебе памятью моей жены! Когда придет время, ты сама выберешь себе жениха!

Я облегченно перевела дух.

«Все не так уж и плохо?» — опять подбодрил меня Шайтан.

«Угу. Все намного лучше».

Воссоединенные родственники, перестав обниматься, дружно посмотрели на меня. И что?..

— Чем мне вас отблагодарить? — сердечно спросил правитель.

Вот она, логика королей. По их мнению, нам, простым смертным, обычного человеческого «спасибо» недостаточно. Все ждут, пока у них выклянчивать что-то начнут.

Я опустила очи долу и скромно промолчала.

— Пап, Лекс хочет остаться жить здесь! Подари ей дом!

Непосредственно, наивно и по делу.

— Дом? — чуть нахмурился отец. — Не много ли ты ей пообещала?

«Так я и знала» — подумала я.

— Папа, она из-за меня убила человека! — твердо сказала принцесса.

Отошедший к окну Элвин удивленно вздрогнул, а правитель совсем не по-королевски выпучил глаза.

Молчание. Онемели они заодно, что ли?

— Как?! — обрел дар речи непутевый отец. — Как такое маленькое, хрупкое и безобидное создание могло кого-то убить?!

Знакомая картина. А о том, что я вредное чудовище, конечно же, никто и не догадался.

«Твоя внешность играет тебе на руку».

«Угу. И уже который раз бьет мимо цели».

— Лекс, покажи ему, — умоляюще посмотрела на меня Калле.

Мгновение — и в моих ладонях оказались кинжалы, второе — и острые клинки воткнулись рядом с настенными часами, маятник которых оказался прочно зажатым между рукоятками.

Немая сцена.

Я вернула оружие назад и серьезно посмотрела в глаза правителю.

— Без комментариев! — Он полез в ящик стола, подписал какую-то бумагу и протянул ее мне: — Добро пожаловать в Аджит!

— Спасибо, — вежливо поклонилась я

Ну не умею я делать эти проклятые реверансы! К тому же у меня нет подходящего платья.

А счастливый отец все никак не мог угомониться. Он долго шарил по ящикам, пока, наконец, не выудил из их таинственных недр некий звенящий мешочек, который и протянул мне.

— Это на первое время, — пояснил правитель.

«Фи! Деньги! Как пошло».

«У тебя так их много?» — осведомился Шайтан.

«Да нет. У меня их и нет почти».

«Тогда бери и не выпендривайся».

«Естественно, я возьму».

Но и на этом отец Калле не успокоился.

— Элвин, — подозвал он охранника. — Поручаю тебе… Э-э-э…

— Алексию дей-ли Энт, — любезно подсказала я.

— Вот-вот, ее, — кивнул правитель. — Проводи до дома, покажи город… ну и так далее. Мне, что ли, тебя учить?

— Зачем? — быстро позабыв все этикеты, забеспокоилась я. — Сама все найду, не заблужусь, не маленькая!

— Забыла рыночное происшествие? — напомнила мне Калле.

Теперь с обидой на нее посмотрела уже я. И заметила, как хитро заблестели ее глазенки. Ах ты маленькая сводница!

«Все вокруг тебе такого добра желают, аж зависть берет».

«А если кое-кто так и будет позволять себе вмешиваться в то, что его не касается, он будет завидовать уже совсем другому».

«Понял, отстал».

— Хорошо, — сдалась я.

— Вот и славно, — кивнул правитель.

Ненавязчивый, уважительный намек: «Аудиенция окончена, вы свободны — вот и валите отсюда на все четыре стороны».

«В одну конкретную, на самом деле», — уточнил Шайтан.

— Лекс, — подбежав ко мне, обняла меня принцесса. — Спасибо тебе большое за все!

— Пожалуйста, солнышко, — отозвалась я и посмотрела на ее отца: — До свидания!

— Всего хорошего.

Взъерошив светлые волосы своей бывшей подопечной, я снова наплевала на все этикеты — повернулась спиной к правителю и покинула его кабинет. Элвин бесшумной тенью последовал за мной.

Ладно, дальше он на самом деле пригодился, иначе я бы точно заплутала в многочисленных дворцовых коридорах. Но во дворе я снова попыталась отвертеться от королевской награды.

— Я и правда доберусь сама, — горячо убеждала я его.

— Ты забыла рыночное происшествие? — между делом перейдя на «ты», тоже напомнил Элвин.

Я махнула рукой:

— Ну, если тебе заняться больше нечем…

Подойдя к конюшне, я ловко ухватила за шкирку пролетающего мимо нас в погоне за бабочкой айса и кивнула Шайтану.

«Ну как?» — спросил Шайтан.

Я хвастливо предъявила ему грамоту и многозначительно позвенела монетами.

«Жизнь налаживается!»

ГЛАВА 14

О том, что с нами делает любовь…

На следующий день я безбожно проспала до обеда, а все потому, что ночью меня опять мучили кошмары. Недавнее страшное происшествие, днем отошедшее на второй план, опять вылезло ночью, в пору всех кошмаров, не давало нормально спать и давило на мою нечистую совесть.

«Ты же сама всегда говорила, что совести у тебя не было, нет, не будет и не надо», — это Шайтан проснулся. И опять без спроса влез в мои мысли.

— Это нормальной совести. А то — нечистая! Видишь разницу?

«Не особенно».

— Вот тогда и нечего совать повсюду свой любопытный нос.

«Подумаешь. Уже и спросить нельзя».

Зевнув, я сладко потянулась и спросонья не сразу сообразила, где нахожусь. Ах, да. Дом. Новый дом. Очень уютное, надо сказать, местечко. Двухэтажное и к тому же мое. Маленькое, правда, всего пара комнат, кухня, веранда и пристройка для живности, ну да я непривередливая.

«Молчу, молчу», — язвил Шайтан.

— Вот и молчи. — Я снова потянулась. — А лучше сходи на рынок и купи поесть что-нибудь.

«И как ты себе это представляешь?»

— Очень просто.

«Да? Лошадь ходит по рынку с авоськами и сама за продукты деньги платит?»

— А ты в найтанна превратись, — предлагаю я. — Тогда и платить ничего не придется. Народ, как тебя увидит, разбежится кто куда. Ходи себе в гордом одиночестве и выбирай самое лучшее.

Шайтан в своей пристройке фыркнул так громко, что я и здесь услышала. А что я такого сказала?..

«Вот полежи и подумай».

Полежи… Полежишь тут… Есть-то хочется… И меня осенило.

— Ифрит! — позвала я.

— Чего? — вылез из носика своей лампы он, поправляя ночной колпак.

— Сходи на рынок, а? Есть хочу — умираю!

— И как ты себе это представляешь? — с сарказмом спросил он.

Это заговор, не иначе.

«Вставай, вставай. Долго спать — вредно».

«Иди к черту!»

«Дорогу покажешь?»

«Знала бы — давно бы там от вас схоронилась». Вздохнув, я поплелась на кухню умываться. Айс быстро нагрел воды, не сводя с меня влюбленных глаз. Ты один меня любишь…

«Угу. Лучше вспомни, когда ты его в последний раз кормила».

— Ну все, язва, дошутился! — рассердилась я. — Будешь теперь сидеть в своей пристройке, пока плесенью не зарастешь!

«Да не сердись ты так. Просто мне стало скучно».

— Да, и почему бы не развеять эту скуку, поиздевавшись надо мной?

«Тебе это только на пользу. Иначе совсем раскиснешь».

— И то верно…

«Вот видишь».

— Ладно, сегодня вечерком поедем осматривать окрестности. Доволен?

«Вполне».

— А теперь сиди в конюшне и жуй свою солому!

«И тебе тоже приятного аппетита».

В животе жалобно заурчало. «А, ладно, не пойду я ни на какой рынок. Зайду перекушу на ближайший постоялый двор», — подумала я.

«А как же айс?» — тут же вмешался в мои мысли Шайтан.

— С собой возьму и там накормлю чем-нибудь.

Благо, постоялый двор находился в двух шагах от меня, и при непосредственной помощи пары лишних монет я уговорила добродушного хозяина накормить и мою голодную живность. Хозяин, оказавшийся обычным человеком, удивленно поахал над айсом, но свое слово сдержал.

Готовили здесь относительно неплохо, в чем я и убеждалась ближайшие полчаса. Методично выскребая ложкой остатки обеда, я размышляла о своем, абстрактном, когда рядом с моим столиком наметилось какое-то движение.

— Добрый день.

Этого-то, какая нелегкая сюда занесла…

— Добрый, — кивнула я, поднимая глаза на Элвина.

— Ты не против, если я составлю тебе компанию?

Вообще-то против. Еще как против. Но — зато против меня были абсолютно все занятые столики.

— Садись, — кивнула я.

Он уселся и в ожидании своего обеда явно решил меня разговорить.

— Как спалось?

— Хуже некуда, — призналась я.

Элвин несколько мгновений недоуменно смотрел на меня, а потом в его глазах засветилось понимание.

— И не спрашивай, кто мне снился, — предостерегла я.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — прямо спросил он.

Ну, сказать, что я сильно удивилась, значит, ничего не сказать вообще. Я просто онемела от изумления. Вот так прямо предлагать свою помощь почти незнакомому человеку… Я чуть было не купилась, однако холодный рассудок живо подсказал, что бесплатным бывает лишь сыр в мышеловках и неизвестно еще, чем вся эта «помощь» обернуться может, а своему здравому смыслу я привыкла доверять безоговорочно.

Я покачала головой:

— Нет, сама справлюсь как-нибудь. Но… спасибо.

— Не доверяешь? — Элвин улыбнулся, отчего на его щеках проступили ямочки.

Ты бы, что другое лучше замечала…

— Неа, — спокойно подтвердила я.

— И правильно делаешь, — одобрительно кивнул он.

Естественно. Я бы никогда сюда сама не добралась, если бы доверяла, кому не следует. Нет, когда-то давно я умела доверять, но общение с одним всем известным типом живо научило меня осторожности.

А Элвин все смотрел на меня, и от его взгляда мне становилось неловко. Что-то такое в нем было — спокойствие, уверенность, теплота…

Тьфу ты, черт, Лекс! Еще неизвестно, какого плана эта теплота…

Заставляя себя усидеть на месте, а не удрать немедленно и с позором, я допила чай.

— Ну, мне пора, — я встала, подхватив под сытое брюхо свою живность. — Приятного аппетита.

— До встречи, — кивнул он, тоже вставая.

Еще чего не хватало.

Сбежала я все-таки, как мне показалось, позорно, но поделать с собой ничего не могла. И причина на то у меня была вполне серьезная. Чертов проходимец начинал мне нравиться! А это могло привести к еще более тяжелым последствиям. И, как всегда, я предпочла удрать от неминуемой опасности, пока мы не столкнулись с ней лбами.

«Лекс, да ты влюбилась», — начал Шайтан.

«Вот еще! Добра такого… Нет, по крайней мере, пока…»

Разумеется, на этом все дело не закончилось, а, скорее, только началось. Вечером, пока мы с Шайтаном бродили близ Сонных гор, я перебирала в памяти обе наши встречи и гадала, как Элвин успел так незаметно просочиться в мои мысли, но так ничего и не поняла и всю ночь не спала уже по другой причине.

На следующий день, чтобы себя занять, я разобрала-таки свои дорожные сумки и, тихо ужаснувшись, совершила набег на торговые ряды с одеждой, а по пути домой (странно все же звучат слова «мой дом» ведь я уже успела отвыкнуть от того, что он у меня есть), по уши утопая в сумках, я как-то совершенно случайно напоролась на Элвина, а он как-то совершенно естественно предложил мне помочь всю эту тяжесть донести.

После сего героического подвига отказать ему в совместном обеде мне строго запретила элементарная вежливость, а в последующей прогулке по городу — собственное любопытство. А сон теперь наотрез отказывался посещать меня раньше, чем под утро.

И все бы ничего, если бы под ногами не вертелась целая толпа сводников, решивших во что бы то ни стало помочь мне «обрести счастье в личной жизни».

А начал все Шайтан. Подлая скотинка, как-то разбудив меня спозаранку, потребовала немедленной прогулки, на что я и послала ее прогуляться, правда, совсем не туда, куда ей так хотелось. За что и получила. И она и я.

После того как жеребец совсем некстати меня растормошил, долго проспать не удалось. Стоило мне только задремать, как раздался громкий стук в дверь. Подскочив, я протерла глаза.

Кого еще нелегкая принесла в такую рань!..

— Кто там? — грозно рявкнула я, до смерти перепугав доселе мирно сопящего в моих ногах айса.

Молчание — знак неуважения.

— Прибью всех к чертовой бабушке, чтоб не ширились где попало, пока все приличные люди еще спят!..

С яростным воплем я слетела вниз по лестнице, распахнула входную дверь и… нос к носу столкнулась с Элвином, за спиной которого маячил Шайтан.

Все, Лекс. Аминь. Теперь этот тип не оставит тебя и покое до конца дней твоих… А чего ты хотела? Вспомни, как обычно народ реагировал на твою пижаму! До сих пор не понимаю, почему розовые мишки на голубом фоне вызывают у людей такую неадекватную реакцию?

В глазах Элвина заискрился смех, но за то, что он его как-то сдерживал, я была ему безмерно благодарна.

— Лекс, доброе… утро… — Широкая ухмылка все-таки расползлась по его смуглой физиономии. — Извини, что… гм… разбудил. Это ведь твой конь?

Я сдержанно зашипела, а Шайтан лишь выглянул из-за его плеча и невинно похлопал ресницами. Мол, а что я такого сделал? Что такого?! Я те покажу, что такого!..

— Какого дьявола ты поперся куда-то без моего ведома?! — на всю округу завопила я.

Жеребец фыркнул. Элвин — тоже.

«Не ори ты так, народ разбудишь», — заметил Шайтан.

— Народ разбужу?! Значит, меня будить можно, а народ — нет?!

«Можно на полтона пониже, если тебе не трудно».

— Нет, мне трудно! Мне очень трудно! — взъелась я. — Ты не имеешь никакого права будить меня черт знает во сколько только по своей собственной проклятой прихоти!

Темная бровь Элвина изумленно приподнялась.

«Лекс, опомнись, ты же не сама с собой разговариваешь».

Я поперхнулась следующим проклятьем.

— Не обращай внимания, это я не тебе. — И, чуть поразмыслив, добавила: — Извини.

«Какие мы вежливые стали, с ума сойти».

«Да тебе уже сходить там не с чего!» — снова разбушевалась я.

«Кто бы говорил», — огрызнулся найтанн.

— Пошел к черту!

— Лекс…

— Это я опять не тебе, — чуть успокоилась я, обращаясь к Элвину. — Извини.

«Что-то извиняться слишком часто стала. Тебе это не идет, Лекс, не твой стиль, а посему внушает мне известные опасения», — саркастически заметил Шайтан.

— Еще одно нелестное слово в мой адрес!..

«Смотри не влюбись».

— Сейчас у меня кое-кто получит! — опять вышла из себя я.

«Прямо при свидетелях?»

Я снова осеклась и так и застыла с раскрытым ртом.

— Это… — кое-как пришла в себя я и, смущенно кашлянув, посмотрела на Элвина. — Это…

— Это ты опять не мне, — добродушно улыбнувшись, кивнул Элвин. — Я так и подумал.

Святые боги!.. Теперь я наконец-то понимаю, почему вы даровали нам с животными разные языки!..

«Но кое-кому не повезло, увы и ах».

— А ну-ка иди сюда немедля, ты, трусливая скотина!!! — совершенно потеряв над собой контроль, зарычала я.

«Имей в виду, я тебя не боюсь».

— Это поправимо, — зловеще улыбнулась я, закатывая рукава пижамы и решительно надвигаясь на коня.

Шайтан осторожно попятился, и ему на помощь неожиданно для меня пришел Элвин. Он преградил мне дорогу и успокаивающе положил руки на мои плечи:

— Лекс, не злись. Что он тебе сделал?

— Что он мне сделал?! Что он мне сделал!!! Да это несносное млекопитающее только и делает, что все время меня изводит!

«И заодно жизнь спасает. Но это так, лирика».

— А то не в счет!

— Лекс, успокойся. Это ведь всего лишь животное! — успокаивал меня Элвин.

— Что?! — Я метнула на жеребца злобный взгляд. — Нет, дорогой, это не животное! Это сам дьявол воплоти!

«Попрошу тебя не искажать мое имя. Дьяволом зовут другого, а я — Шайтан».

— То есть ты им был!

И я, вырвавшись из рук Элвина, в ярости кинулась на своего врага, сжимая в ладонях кинжалы.

Картину мы собой являли выдающуюся: жеребец улепетывал от моего праведного гнева со всех ног, куда глаза глядят, я, матерясь, на чем свет стоит, в одной пижаме и босиком чесала за ним, а следом, крича что-то успокаивающее, вприпрыжку несся Элвин.

Он же первым меня и догнал, потому что изловить Шайтана было все-таки выше сил человеческих.

Выдохшись, я устало прислонилась к стене и прижала руку к покалывающему боку. Ну сволочь, ну попадись мне только! Сзади на меня что-то налетело, а я, развернувшись, инстинктивно подняла руку и выставила перед собой кинжал.

Тонкая струйка крови потекла по подбородку Элвина. Несколько мгновений мы, ничего не понимая, смотрели друг другу в глаза, а потом я, сообразив, что натворила, страшно перепугалась. Даже больше, чем тогда, когда всадила проклятый кинжал в бок тому негодяю.

— Элвин! Прости, ради Святых богов! — засуетилась я. — Я думала, это Шайтан опять тут поблизости шляется!

Проклиная дрожащие руки, я кое-как отрезала кусок ткани от пижамы и прижала его к ране.

— Ничего страшного, Лекс. — Он, улыбнувшись, положил свою ладонь поверх моей. — От потери крови не умру.

— Будь проклят тот день, когда проклятый мерзавец ко мне прицепился, — пробормотала я.

Но даже и эти слова не помогли мне снова прийти в себя и почувствовать злость. Не помогли, потому что в тот момент, когда Элвин посмотрел на меня и прикоснулся к моей ладони, в мире для меня уже не существовало никого, кроме него…

«Ау, голубки», — ехидничала подлая коняшка.

Встрепенувшись, я зорко огляделась по сторонам. Где же затаился чертов прохвост?!

— Что? — Элвин тоже огляделся, не выпуская моей руки. — Что такое?

— Мне показалось, что тут где-то пробежала лошадь, — с подозрением смотрела во все глаза я.

— Гм. Точно. Вон копыта стучат.

Какие еще копыта?! Ведь я точно никого не слышала!

— Где?!

И только тогда до меня дошло. Тьфу, пропасть, да ведь Шайтан же двигается абсолютно бесшумно!..

— И ты тоже надо мной шутить вздумал?

Я с возмущением воззрилась на него, но привычно наорать почему-то не смогла. Почему — кто его знает! Ну, просто не могу я кричать на человека, который смотрит на меня с такой нежностью и искренней теплотой! Вот не могу, и все тут!

— Извини. — Он подмигнул. — Не удержался.

— В следующий раз не извиню, — проворчала я.

Что я им тут, шут гороховый, что ли?

— Мне, наверно, тоже послышалось, — поспешил оправдаться передо мной Элвин.

Ух, хитрец! Меня не обманешь! Вижу ведь, как глаза смеются! Ведь специально же сказал!

— Имей в виду, — пригрозила ему я. — Подшучивать надо мной опасно для жизни!

— Понял уже. — И он с картинным вздохом снова приложил к уже некровоточащей ранке тряпицу.

Артисты, блин… Все, мне этот цирк уже знаете, где сидит!.. Надоело. Вы как хотите, так и живите, а лично я пошла спать.

Я уже открыла рот, чтобы попрощаться, когда Элвин перевел взгляд на мои босые ступни.

— Лекс, ты так и не обулась!

Тоже мне, новость. А то я ничего не знала, ни о чем не догадывалась и была счастлива в своем неведении…

Этого я, конечно, тоже не сказала. Хамить ему, как и орать на него, мне почему-то тоже как-то не удавалось.

— Ну и что?

— Ведь наверняка и пораниться тоже успела! Дай посмотрю.

Еще чего! Терпеть не могу, когда надо мной кудахчут! Я решительно попятилась.

— Нет, пустяки, — пробормотала я.

— Ты так простудишься, — не унимался он. — Сейчас не лето, чтобы по холодным дорогам босиком разгуливать!

А ноги и, правда, немного замерзли…

— Дойду до дома, суну ноги в теплую воду, и всего делов. — Я, как могла, уходила от его настойчивости.

— Никуда ты так не пойдешь, — непреклонно возразил Элвин, подступая ко мне.

— Ты чего задумал? — прищурилась я с подозрением.

Чего, чего… Прежде чем я смогла сказать хоть слово, он уже успел ловко меня изловить и теперь преспокойно тащил по направлению к моему дому. И никакие отчаянные протесты избавиться от его заботы мне не помогли.

— Элвин! — вопила я, извиваясь в его руках. — Немедленно поставь меня на ноги, слышишь?! Брось, а то уронишь!

— Так бросить? — лукаво, одними глазами, улыбнулся он.

— Да! То есть нет! То есть положи, где взял!

— Далеко возвращаться придется, — спокойно отреагировал он. — До твоего дома ближе.

Город уже успел проснуться, люди спешили по делам, и я не знала, куда деть глаза. Прохожие таращились на нас так, что я начала медленно и мучительно краснеть.

— Да брось, Лекс. Никому до тебя и дела нет.

— Это до тебя нет! А до меня есть! Пялятся-то ведь на меня!

— Чушь. Они смотрят на меня. Спорим, сейчас все женщины умирают от зависти?

Я нерешительно посмотрела по сторонам, но, встретив неодобрительный взгляд какой-то почтенной матроны, поспешно спрятала лицо на плече Элвина и услышала его тихий смех.

— Ты находишь это забавным? — аж покраснела от ярости я.

— Есть немного.

— Ну… ну… знаешь…

— На самом деле я просто горжусь тем, что ты сейчас здесь, со мной.

Я прикусила язык, подавившись готовым вырваться наружу ядовитым замечанием. Проклятие. И как это ему удается каждый раз так ловко меня обезоруживать?..

А Элвин словно догадался, о чем я сейчас думаю. Дойдя до моего дома, он как-то исхитрился открыть дверь и, усадив меня на диван, неожиданно мне подмигнул:

— А ты молодец! Умеешь постоять за себя!

— А то, — буркнула я. — Меня не тронь — сама побью кого хочешь.

Только один негодяй этого избежал, но и за ним дело не станет. Я уже столько всего пережила! Мне теперь море по колено!

— Опасная девушка, — одобрительно кивнул он и по-хозяйски оглядел мою территорию.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько опасная, — пробормотала я.

— Правда? — Он как-то странно взглянул на меня сверху вниз. — А мне кажется, что могу.

И поспешил перевести тему в более безопасное русло:

— Так, а где у тебя теплая вода и тазик?

На мгновение я опешила.

— Иди ты к черту со своим тазиком! — только что не взвыла я. — Мне не нужна помощь, я не инвалид!!!

И с яростью начала наблюдать за тем, как смело этот нахал копошится в моем хозяйстве.

— Да что ты все время кричишь? — спокойно осведомился Элвин, уже успевший где-то разыскать тазик и теперь рыскавший по моему дому в поисках воды.

— Но если вы по-другому не понимаете и понимать не хотите!..

— Не обобщай. — И он появился из кухни с двумя кувшинами. — Я просто хочу за тобой немного поухаживать. Это так плохо?

Я снова осеклась. Черти в меня сегодня вселились, что ли?.. Я проанализировала свое поведение, и мне стало жутко стыдно, аж глаза от слез защипало. От обиды на себя, естественно.

— Я… просто… — Я замялась, наблюдая за тем, как Элвин наливает в таз воду. — Я просто поспать люблю и выхожу из себя, когда меня вот так вот будят…

— О, это веская причина!

— Будешь издеваться…

— Что ты, какие издевки. — И он обезоруживающе улыбнулся.

Сердце у меня почему-то екнуло и, пропустив один удар, забилось с удвоенной силой. Что со мной происходит, черт побери?.. Что же он со мной делает?..

— Так. — И Элвин опустился рядом с диваном на корточки. — Давай — ножки в тазик и сиди смирно.

— А я и не собираюсь никуда, — сварливо уведомила его я.

— И слава Святым богам. Иначе мне придется привязать тебя к дивану. — И, прежде чем я снова успела возмущенно завопить, добавил: — А я пока схожу и принесу тебе что-нибудь на завтрак.

И удрал. Трусливый цыпленок!..

Из кухни робко высунул любопытную мордочку айс и, встретив мой разъяренный взгляд, поспешил где-то схорониться. Чтобы не подвернуться мне под горячую руку…

— Лекс! — сунулся ко мне ифрит, но быстро испарился по той же простой причине, что и айс.

Воистину, я была страшна в гневе, если до такой степени успела запугать своих спутников!

Я вздохнула. Тазик и теплая вода неожиданно благотворно на меня подействовали. Я снова вздохнула, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Как давно я уже не теряла над собой контроль! Видимо, это все нервы. Столько неприятных событий нагромоздилось в одну кучу, и вот вам, пожалуйста, результат…

Я удобнее устроилась на диване. И как Элвину выдержки хватило терпеть все утро мои отвратительные выходки? Нервы у него просто железные, не пример моим. Да что тут говорить? Я слишком давно не испытывала столь сильных эмоций, слишком долго ходила подавленной из-за происшествий в замке Звездочета и за его пределами. Явно сказывается отсутствие Вэла. С ним я всегда пребывала в отличной форме и так сильно не взрывалась. М-да. Расставание с ним все-таки пошло мне во вред… Я неожиданно для себя ухмыльнулась. Так вот в чем твой секрет, поросенок! Ты ведь жутко эмоциональная сволочь и, доводя до белого каления меня, всего лишь тоже боишься однажды взорваться? И, когда я начинала тебя злить, сам понемногу выплескивал чрезмерные эмоции наружу? Ну, теперь держись у меня!..

Дверь хлопнула, и в комнату ввалился Элвин с подносом в руках.

— Уже улыбаешься?

Я тотчас же скроила недовольную мину:

— А ты не подсматривай.

— Ладно, не кипятись. — Он поставил поднос на диван. — Есть будешь?

Еще бы! Да после утреннего забега у меня прорезался прямо-таки волчий аппетит.

— Буду…

Элвин взялся за ложку.

— …но сама! Руки у меня не пострадали, как видишь!

Он вздохнул и, снова подмигнув мне, пододвинул поднос ближе.

— Что?.. — покосилась на него я.

— Ничего, — развел руками Элвин.

Теперь причин не доверять ему у меня было даже больше, чем вначале, но… проклятие. Почему-то ни одной приличной сейчас, как назло, не находилось! И даже более того, в его присутствии мне становилось невероятно легко, уютно и совершенно спокойно. Словно мы давно друг друга знаем, когда-то однажды уже встречались, но на какое-то время почему-то друг о друге просто забыли…

Занятая своими мыслями, я в рекордные сроки подчистую смела все, что он мне притащил, и нерешительно посмотрела на пустые тарелки.

— Чего еще пожелать изволите? — с подозрительной серьезностью осведомился Элвин.

— Чаю, — обнаглела я.

— Будет сделано.

Пока он ходил за чаем, я выудила из воды ноги и внимательно осмотрела ступни. Ничего страшного. Подумаешь, пара пустяковых царапин. Все-таки чистоту на городских дорогах поддерживали приличную, а я всю жизнь босиком по лесу гоняла.

Вытерев ноги полотенцем, которое заранее приволок предусмотрительный Элвин, я натянула на себя плед и зевнула. Вот сейчас его выгоню и все. Знать ничего не знаю. Что бы вокруг меня ни происходило, буду спать как убитая до следующего утра. И точка.

Он появился с двумя чашками чая, одну из которых со всей торжественностью вручил мне. Только на одно колено перед дивном не встал. Но пусть бы только попробовал!.. Я этого клоуна живо бы за дверь вытолкала, и никакая физическая сила его не спасла бы.

— Ничего не болит? — ворвался в мои мстительные мысли его заботливый голос.

— Нет, там ерунда всякая, — пробормотала я. — Я же говорила…

— А я, может быть, тоже тебе пока не доверяю, — улыбнулся Элвин.

«Мне?! Мне — и не доверять?!» — мысленно возмутилась я.

— А то мало ли какие вертихвостки преследовали меня всю жизнь, — как ни в чем не бывало, продолжил он.

«Я не вертихвостка!!!» — продолжала в душе возмущаться я.

— Но, по-моему, насчет тебя я все-таки ошибался, — доверчиво закончил Элвин и внимательно посмотрел в мои глаза.

Я снова растерялась и теперь тупо пялилась на него, даже представления не имея о том, что именно он хочет от меня услышать. Хотя вряд ли он что-то хочет услышать… И у него опять хватило выдержки сдержаться и не торопить события. И поцеловал он меня в итоге не туда, куда мысленно планировал, а в щечку, по-дружески. Я на мгновение ощутила укол разочарования.

— Лекс, ты устала, да и мне пора. — Элвин встал. — Нет, нет, сиди. Я сам за собой дверь закрою.

Не мужчина, а просто сокровище какое-то… На пороге он обернулся:

— Мне придется ненадолго уехать, но потом, когда я вернусь, ты не будешь ничего иметь против того, если мы сходим вместе пообедать?

Как это ни странно, против, я ничего не имела. Сама себе сижу и удивляюсь…

— Тогда — до встречи. — Элвин уже закрывал за собой дверь, когда вдруг снова сунулся в дом: — И спасибо за прекрасно проведенное утро!

Я со всей дури запустила в него диванной подушкой. Жаль, чуть-чуть промазала, ой, как жаль! Подушка смачно шлепнулась о дверь, и до меня донесся его тихий удаляющийся смех.

Черт возьми, и почему я все никак не могу на него рассердиться?

Завернувшись в одеяло, я свернулась клубком на диване. И почувствовала, как на губах, помимо моей воли, появляется совершенно глупая и дурацкая улыбка.

ГЛАВА 15

…и надо ли как-то с этим бороться

А следующим на сцену выступил мой хранитель. Быстро смекнув, чем дело запахло, он, в отсутствие по понятным причинам скрывающегося от меня Шайтана, решительно взял ситуацию под свой контроль. Тем более что времени на обдумывание коварного замысла у него было предостаточно.

Элвин, как и обещал, на ужин меня позвал, но дальнейшее развитие наших отношений как-то затормозилось. То ему требовалось срочно и надолго уехать в неизвестном направлении, то у меня дел было по горло. От нечего делать я устроилась за символическую плату подрабатывать переводчиком, и все свободное время наводила мосты понимания между людьми, магами и их домашними любимцами. А, учитывая мнительность многих старушек и их искреннюю привязанность к своей живности, клиентуры у меня всегда было хоть отбавляй, как и денег. Мои соседи так и вовсе словно с цепи сорвались — стоило очередному котику проспать на полчаса дольше обычного, как хозяева поспешно тащили его ко мне, дабы разузнать, не заболел ли бедняга.

Занимаясь этими мирными делами, я совершенно не заметила, как закончилась весна, а потом — пролетело и лето. В городе к тому времени уже не осталось ни одного жителя, кого бы я не знала и по имени и в лицо. Впрочем, они тоже отлично знали меня, а потому даже обычная безобидная прогулка на рынок или в гости к Калле, как правило, превращалась в долгую беседу на поднадоевшую тему. Хотя жизнь мне омрачало вовсе не это.

Привычка к странствиям, к приключениям давно успела стать прочной частью меня, поэтому то, что теперь мне приходится сидеть дома, было немного дико. А ведь в свое время я так стремилась к уюту, домашнему теплу… Но от этих благ меня снова поманили в неизведанную даль старые дороги… И как в таком случае найти «золотую» середину, я и понятия не имела.

Одно хорошо — мне все же было о чем подумать и чем себя занять. Еще весной я неожиданно поняла, что постоянно думаю об Элвине. По непонятным причинам мне вдруг стало решительно его не хватать, впрочем, как и Шайтана. Подлый прохвост все-таки сделал доброе дело, а я уже готова была его простить, если он однажды наберется храбрости и явится в отчий дом. Но, что греха таить, я не могла понять, где столько времени его носит и почему жеребец упорно не хочет выходить со мной на связь. Столь подозрительно долгое отсутствие внушало мне известные опасения. Элвин же беспокоил меня своей нерешительностью и скрытностью. Если сначала ему не составило большого труда втереться в мое доверие, то потом он явно начал испытывать некие проблемы. Например, не мог толком объяснить, куда уезжает и зачем. Нет, мы по-прежнему регулярно виделись и с удовольствием общались, но дальше цветочно-конфетного периода и дружеского поцелуя в щечку наши отношения так и не продвинулись. Естественно, меня сие расстраивало чрезвычайно, потому что к Элвину я чувствовала нечто иное, из-за чего назвать его просто другом у меня не поворачивался язык. Скучала всегда по нему безбожно, но о своих подозрениях, терзавших меня с момента нашей первой встречи, забыть не смогла и все ждала, когда он сам сделает шаг навстречу.

Наступил первый день осени. Занятая своими тревожными мыслями, я от нечего делать мыла окно в спальне, когда обратила внимание на подозрительно снующую по городу толпу народа. Можно подумать, что надвигалось какое-то страшное стихийное бедствие — одна часть людей торопилась в сторону рыночной площади, а вторая — оттуда, нагруженная тяжеленными сумками.

Понаблюдав за ними, несколько минут, я все-таки не удержалась, высунулась в окно и крикнула:

— Эй, народ, что случилось-то?

На мой зов откликнулась моя пожилая соседка, дей Тора:

— Скоро начнется сезон дождей, Лекс. Мы запасаемся продуктами.

— Спасибо!

— Пожалуйста. Поспеши на рынок, пока еще все не разобрали.

Я проводила соседку задумчивым взглядом. Сезон дождей, значит?

— Ифрит!

— Ась? — подлетел он.

— Ты почему мне про сезон дождей не рассказал? — грозно нахмурилась я.

— Сам только что узнал, вот честное слово, — начал оправдываться мой хранитель. — Как вернулся, так и узнал. Ждал подходящего момента, чтобы тебе сказать!

— И какой момент, по-твоему, стал бы подходящим? — прищурилась я. — Когда во всем городе продуктов бы совсем не осталось?

— Нет, когда бы ты окна помыла, — смиренно ответствовал он.

После случая с жеребцом и джинн и айс стали хронически меня побаиваться. Все время где-то прятались, не рискуя попадаться на глаза (а вдруг я опять буянить начну?).

Я вздохнула:

— Никаких вестей от Шайтана нет?

— Я везде его искал, но так и не нашел никаких следов, — развел руками ифрит. — Исчез себе, и нет ни ответа, ни привета.

Не иначе как задумал что-то. Никогда я не поверю, чтобы жеребец до такой степени меня испугался. Скорее всего, забился в какой-нибудь лесок и придумывает там очередную пакость.

«Ну, спасибо. Вот уж не знал, что меня здесь так любят и ценят».

— Шайтан! — обрадовалась я. — Ты где шаришься, старый бродяга?

«Далеко. У меня тоже есть свои дела»

— Ты когда домой вернешься? — вопросила я строго.

«А ты больше не дуешься?»

— Немного. Совсем чуть-чуть.

«Тогда как только, так сразу».

— А поточнее?

«Лекс, не будь такой любопытной. Я вернусь как раз к сроку».

— К какому еще сроку?!

«К тому самому».

— Ты говоришь сплошными загадками! — пожаловалась я.

«Так задумано. Все, не скучай».

— Вот поросенок, — пробормотала я. — А сумки мне кто таскать будет?

«А хранитель тебе на что?»

Я перевела задумчивый взгляд на джинна.

— Пойдем запасаться, что ли?

— А я тебе зачем? — насторожился он.

— А ты как думаешь?

Хранитель пробормотал что-то неразборчивое, но послушно полетел за мной. На рынке наблюдалось настоящее столпотворение. Народ мешками скупал все, что хорошо или плохо лежит, а торговцы резко взвинтили цены на продукты. Раскошелиться придется солидно.

— Лекс, зачем ты берешь одни только овощи, — возмущался джинн. — А если они испортятся завтра и дождь сильный начнется — вот что ты есть будешь? Айса, что ли?

Я многозначительно посмотрела на него.

— Ну уж нет, — начал протестовать он. — Даже и не думай! Я тебе не собираюсь весь сезон дождей по чужим кладовкам лазить!

— Ну зачем же по кладовкам? — спокойно улыбнулась я. — Надо ведь по кухням.

— И там тоже, — буркнул ифрит. — И не надейся!

Я пожала плечами и уныло посмотрела на разложенные по прилавкам крупы.

— Учиться готовить тебе все-таки придется, — мстительно заметил хранитель.

— Так это же просто деньги и продукты на ветер! — скривилась я.

— Ну, что-то на ветер, конечно, — рассудительно заметил он, — А потом, глядишь, остальное и на пользу пойдет. Сезон дождей здесь длится очень долго, как я слышал, и растягивается на пару недель минимум. Так что тебе хоть будет чем заняться.

Да, да и тебе — тоже. Чисткой котлов и мойкой стен, потолка и прочих прилегающих к ним предметов от гари и накипи. Уроки по варке зелий у Звездочета особой пользы мне не принесли и в последующей готовке сильно помогли бы вряд ли.

Мы шли домой, нагрузившись сумками, когда в толпе вдруг промелькнуло знакомое лицо. Приглядевшись, я опознала хитрую физиономию печально знакомого хаши. Неужели! Попался, мерзавец!

— Сторожи, — Я сложила покупки на широкие плечи ифрита.

Тот, еще немного увеличившись, печально вздохнул и в отчаянии возвел очи к небу. Ну-ну. Помни, на чью жалость надавить собираешься. Мне ли не знать, что тебе нисколько не тяжело.

Подойдя к хаши сзади, я не удержалась и слегка его пнула. Он, подскочив, обернулся и испуганно вытаращился на меня.

— Привет, дорогой, — сладко улыбнулась я. — Помнишь меня?

Еще бы ему не помнить. Я посмотрела на сломанный нос хаши и зауважала Элвина еще больше. Хотя, вполне возможно, это уже другой кто-то постарался, мстя за поруганную честь очередной жертвы.

— Я вас знаю? — попытался отвертеться от меня хаши.

— Конечно, — подтвердила я.

Его хитрые глазки так и забегали по сторонам.

— Что-то не припомню, — испуганно промямлил он.

— Ничего, сейчас живо вспомнишь! Покажи-ка свое кольцо.

— Какое еще кольцо? — снова прикинулся чайником хаши. — У меня их много. — И протянул мне руки, сплошь унизанные кольцами.

Я свирепо посмотрела на проходимца, поигрывая кинжалами.

— Ах, то кольцо! — «вспомнил» он. — Так бы сразу и сказали.

При одном взгляде на колдовскую вещь мой разум подернулся дымкой, а многоженец довольно заулыбался. И это вернуло мне память. Нет, бить его или отрезать то, что сначала хотелось, я не буду — свидетелей слишком много. К тому же я придумала кое-что получше.

— Такой замечательной вещице нельзя без хозяина. — И, взяв кольцо, я ловко надела украшение на руку хаши.

Тот, разом присмирев и перестав подло улыбаться, распластался у моих ног.

— Что будет угодно госпоже? — поедая меня полными восторга глазами, тихо проблеял он.

Ну и мразь.

— Возвращайся к себе домой, сними подобные кольца со всех, кого уже успел охомутать и проваливай из города ко всем чертям, — велела я.

— Слушаю и повинуюсь! — И бывший хаши поспешно растворился в толпе, а я с чувством исполненного долга, вернулась к ифриту.

— Браво, Лекс, — заметил хранитель. — Никогда бы не подумал, что ты способна на такой поступок.

Подбоченясь, я встала в позу:

— Это еще почему?

— Потому что ты — эгоистка до мозга костей, — любезно пояснил он. — Я до последнего думал, что ты ему все-таки что-то там отрежешь или просто сильно поколотишь.

— Угу, — усмехнулась я. — Чтобы меня потом изгнали из Аджита за то, что я бросаюсь с кулаками на ни в чем не повинных мирных жителей? Нет уж, спасибо! Хотя, если бы я полцикла назад его поколотила, меня бы поняли — свидетелей было предостаточно.

— Я же говорю — эгоистка, — кивнул джинн. — И действуешь исключительно по своим принципам.

Я пожала плечами.

— Эгоизм присущ всем живым существам, — философски ответила я. — Неэгоистичный человек, по-моему, не может считаться полноценной личностью, потому что будет распылять себя лишь на окружающих, совершенно забудет о себе, любимом, и, оставшись в гордом одиночестве, уже не сможет жить только собой.

— Чего ты, конечно, всеми силами будешь избегать, — пробормотал мой хранитель.

— Ясен пень, — фыркнула я.

Дома, пока мы растаскивали покупки по местам, ифрит вознамерился начать учить меня готовить, однако я от столь неприятной перспективы быстро отвертелась.

— Не буду, — упрямилась я. — Пока не начался дождь и дома есть, что есть, — не буду!

— Не вредничай! — поучал меня он. — Ведь рано или поздно — все равно готовить придется!

— Вот я и подожду, пока будет поздно! — бурчала я. — И вообще — зачем готовить мне, когда есть ты?

— Ага, обрадовалась! — возмутился джинн. — Меня к тебе хранителем приставили, а не личным поваром! И в условия моего договора ежедневная готовка не входила!

— Но ведь ты же — хранитель, — попыталась надавить на него я, — Тебе положено меня хранить! А для того чтобы я хорошо сохранилась — меня надо хорошо кормить!

— Не дождешься, — объявил он. — Мне и того хватает, что ты меня вечно не по назначению используешь! То как бездонную сумку, то, как портного, то, как утешителя перепуганных принцесс… Все, с меня хватит! А будешь дальше донимать — уйду в бессрочный отпуск и выкручивайся дальше сама, как тебе нравится!

Предъявив сей ультиматум, ифрит с надутым видом удалился в свою лампу, откуда мне удалось его выкурить только через три дня.

— Вылазь, ну не дуйся, — ласково упрашивала я.

— И не подумаю! — бурчал из лампы обиженный голос хранителя. — У меня отпуск!

Я тяжело вздохнула и посмотрела в окно. На улице буйствовала гроза. Начался обещанный сезон дождей, и уже двое суток вода с небес лила и днем и ночью без остановки. Засыпая под звон капель, я просыпалась под шорох струй, и очень скоро пространство вокруг меня сузилось до тесного мира моего дома и возникло стойкое впечатление, что за стеной дождя больше и нет ничего, кроме пустоты.

Раздался резкий удар грома. Я невольно сжалась. Не то чтобы я боялась грозы, просто с ней меня связывали не слишком приятные воспоминания о том, как я удирала из дома — когда природа вокруг оживала и силилась вернуть беглянку назад. Полыхнула молния. Я вздрогнула. Ненавижу в такую погоду сидеть в комнате в гордом одиночестве, наедине со спящим айсом, разобиженным в пух и прах хранителем и собственными, довольно мрачными мыслями. Хоть на улицу иди, честное слово…

— Тебе что, жить надоело? — возмутился из лампы джинн. — Простыть хочешь? Имей в виду, я за тобой больной ухаживать не намерен!

— Ну и не надо! — буркнула я. — Вот подожди, простыну, заболею, умру — а виноват будешь ты! Не уберег!

— Это подло! — аж высунулся из лампы он.

— Знаю, — охотно согласилась я.

— Чего тебе от меня надо, чудовище? — вздохнул ифрит.

— Пойдем чего-нибудь поесть приготовим, а?

— Дожили! — подняв глаза к потолку, торжественно провозгласил мой хранитель. — Ты сама захотела в кои-то веки что-то приготовить!.. Слов нет, одни эмоции!..

— Будешь издеваться!..

— Все, все, понял, не буду!

— То-то же.

Мы спустились на кухню и, увидев, что там творится, отложили наши далеко идущие планы на неопределенный срок.

— Черт, опять вода течет!

Под дверью, которая соединяла кухню и веранду, была довольно большая щель, но обнаружилась она лишь тогда, когда начались дожди. С тех пор я только и делала, что днем меняла там тряпки, а, засыпая по ночам, молилась Святым богам, дабы мой домик к утру не затопило.

Мы дружно засуетились вокруг просочившейся воды. Я вытаскивала тряпки из проклятой щели, ифрит отжимал в тазик воду, а айс оперативно их сушил и снова передавал мне.

— Вот и получай от правителей подарки за спасение любимого ребенка, — ворчал джинн, — А потом майся с ними до конца сезона дождей…

— Как ты сам говоришь — зато есть чем заняться, — передразнила его я, подтыкая под дверь последнюю тряпку.

— По ночам особенно, — проворчал он.

— Можно подумать, ты тут все ночи трудишься, — фыркнула я.

— А кто же еще? — обиделся хранитель. — Кабы не я — вас бы тут уже давно затопило!

Я уставилась на него, а ифрит вдруг покраснел как маков цвет, отчего его кожа приобрела темно-бордовый оттенок.

— И нечего на меня пялиться, — смущенно пробормотал он. — Что у меня, души нету, что ли?

— А ты молодец, — похвалила я.

— А то! — раздулся от гордости джинн.

Снова заключив перемирие, мы с ним взялись за осмотр продуктов.

— Будем варить кашу! — после недолгих раздумий изрек мой хранитель. — Самое простое блюдо.

Ну, это с какой стороны еще посмотреть… Я развела в камине огонь и повесила над пламенем котелок с водой, а джинн немедленно туда сунулся.

— Воды еще долей, — командовал он. — Что ты делаешь?! Что, спрашивается, ты делаешь, а?! Я что, говорил уже крупу сыпать?! Вытаскивай теперь ее из котла как хочешь! Я же тебе соли насыпать велел! Куда столько много?! Тьфу, проклятие, Лекс, это же не соль, а сахар!!! Ты что, даже в таких простых вещах не разбираешься?! Меняй воду! Что значит почему?! Потому, что я так сказал! Ну и что, что потом в кашу сахар добавлять придется! Ты же не в таких количествах его сыпать будешь? Вот именно! Меняй и жди, пока вода закипит, а там и крупу бросай. Куда пошла? А следить, кто будет? Как это — зачем?! Затем — и все тут! Или пригорит у тебя все к чертям собачьим! Вот так. Стой и мешай. Да нет же, не так быстро, ты же не колдовское зелье варишь! Медленно и аккуратно! Смотри не обожгись!

Поздно. Смачно выругавшись, я начала дуть на обожженную руку. Проклятая каша стреляла горячей крупой!

— Быстро смой холодной водой, — позабыв про кашу, засуетился ифрит, — У тебя мазь от ожогов есть? Нет? Я так и подумал! Зато у меня где-то была, пошли наверх!

Поднявшись в комнату, джинн рыбкой нырнул в свою лампу и, поколотившись там, вылез с каким-то бутыльком.

— Теперь терпи, — бормотал он, отвинчивая крышку.

Мазь отвратительно завоняла.

— Гадость, — сморщилась я.

— Зато полезная шибко, — пояснил хранитель. — Это надо же было так обжечься, а?

Ожог и в самом деле получился приличным — от кончиков пальцев и почти до локтя. И, пока он перевязывал мою трудовую травму, я настороженно принюхивалась. Пахло чем-то очень невкусным.

— Ну вот, — Ифрит завязал кончики бинта пышным бантиком и полюбовался на свою работу.

— А чем это несет? — улучив момент, поинтересовалась я.

Хранитель, принюхавшись, вереща, помчался вниз и, из его воплей, я разобрала только одно слово: «Каша!!!» Теперь вниз устремилась уже я.

Кухня, прилегающая к ней, комната и коридор были заполнены густым, черным дымом.

— Проклятье, Лекс, это все из-за тебя, — бормотал откуда-то джинн.

— А я тебе говорила, что меня нельзя подпускать к котлу, — пожала плечами я. — Так ты же не поверил!

— Прекрати издеваться, лучше окна открой, а не то мы тут задохнемся, — прошипел он.

Я поспешно открыла все окна, и в комнаты ворвался свежий запах дождя, а заодно — и он сам. Я оглянулась на хранителя — тот пыхтел над котлом, жалобно причитая.

— Теперь только выбрасывать, — ворчал ифрит. — И ведь посуды другой больше нету. Лекс!

— А?

— Сиди здесь, я пошел за помощью!

— За какой еще помощью?!

Мои слова растворились в пустоте — хранитель уже слинял. Как обычно. Отмахиваясь от дыма, я подошла к котлу и заглянула внутрь. Каши там, естественно, не обнаружилось. Только некая обгорелая и намертво приваренная к днищу котла масса.

— Доготовились, — мрачно резюмировала я.

Котел теперь сгодится разве что для выноса мусора, зато еще осталась сковорода. Я потерла ноющий от голода живот. Овощей себе натушить, что ли?.. И посмотрела на обожженную правую руку. Угу. Вперед и с песней. Одной рукой я даже котел с крючка не сниму, чего уж там говорить о резке овощей…

Снаружи послышался скрип ступенек, потом шорох открывающейся входной двери, и в кухню ввалился встревоженный Элвин.

— Лекс, — с порога начал он, — какого черта у тебя тут происходит?!

Я смерила его мрачным взглядом:

— Кашу варю, разве непонятно?

— Кашу?! — не понял Элвин. — Какую еще кашу?

— Пшенную, кажется, — пожала плечами я.

Он обвел взглядом кухню, замечая и прокопченные стены, и прилично почерневший потолок, и вдруг усмехнулся.

— Кашу, значит? А я подумал, что у тебя тут пожар! — И указал на маячившего за его спиной джинна. — Это твое чудо ворвалось ко мне в самый неожиданный момент с воплем: «Горим! Спасите наши души!»

Я показала ифриту кулак, и тот поспешил ретироваться от греха подальше.

— Ты не пострадала? — меж тем продолжал наседать на меня Элвин.

Я помахала забинтованной рукой:

— Обожглась чуть-чуть, и только.

— Лекс, Лекс, — покачал головой он. — И почему с тобой постоянно что-нибудь случается?

— Это ты лучше у них спроси, — показала на потолок я.

— Толку-то, — вздохнул Элвин, а я только сейчас заметила, что он совершенно мокрый и с него на пол в три ручья течет вода.

— Тебе бы переодеться во что, — забеспокоилась уже я.

Он недоуменно посмотрел на свою одежду, словно только что заметил ее повышенную влажность. И добродушно улыбнулся:

— Сомневаюсь, что у тебя найдутся хоть одни штаны подходящего размера, не говоря уже обо всем остальном.

— А можно джинна попросить сгонять по-быстрому, — осенило меня.

— Ерунда. Садись, отдыхай, а я сам обсохну.

— Где?

Элвин указал на горевший в камине огонь, а меня начали терзать нехорошие предчувствия.

— Ты же не думаешь…

— Вот как раз об этом я и думаю.

— Еще чего не хватало! — аж подскочила я. — Сама виновата, сама все и убирать буду!

— Лекс, если ты так готовишь есть, то мне страшно подпускать тебя к чему-то более сложному!

— Почему это?! — немедля обиделась я. — Я просто готовить не умею! А все остальное…

— …лучше я сделаю сам, — спокойно закончил за меня он.

— Не позволю!

— Лекс, — в его голосе зазвучал металл, — сядь, пожалуйста. Я же сказал, что и сам здесь справлюсь.

Стушевавшись под его властным взглядом, я покорно села, сложив ручки на коленях, и замерла как мышка в норке. Но так тихо я смогла сидеть лишь до тех пор, пока Элвин приводил кухню в божеский вид. Стоило ему только разложить на столе овощи, как я снова подскочила и начала бурно протестовать.

— Лекс, сядь, я сказал, — с угрозой поднял нож он.

Я снова села, но всем своим видом выражала возмущение его поступком. Элвин же, ловко шинкуя укроп, поинтересовался:

— Злишься?

Я гордо проигнорировала его реплику.

— А теперь подумай сама, что бы ты смогла сделать на кухне одной рукой, если только не повредить здоровую?

Я свирепо на него воззрилась.

— И нечего на меня так смотреть. Помнишь, в прошлый раз я пригласил тебя на обед? Так вот — считай, что это он и есть. А раз я пригласил, мне и готовить.

Я снова притихла.

— Если обидел — извини.

Я сухо поджала губы.

— Ну не молчи, скажи что-нибудь!

Еще чего! Я так просто не сдаюсь!

— А я-то надеялся, что у тебя просто нрав такой буйный, а на самом деле ты добрая.

— А я и добрая, — горячо запротестовала я. — Я…

— Ты просто готовить не умеешь, — подмигнул мне Элвин, перекладывая нарезанные овощи на сковороду. — И поспать по утрам любишь.

— В точку, — подтвердила я. — А еще я люблю все делать сама, а не перекладывать свои заботы на чужие плечи!

— Но если эти плечи есть и к тому же сами хотят взять на себя часть твоих забот — неужели ты будешь против? — улыбнулся он.

Я удивленно посмотрела на него и неожиданно тоже улыбнулась. Возникшее между нами напряжение куда-то тихо испарилось, и мне рядом с ним опять стало уютно и спокойно.

Из комнаты выбрался айс и, с интересом, принюхиваясь, подобрался к столу.

— Чем ты его кормишь? — Элвин кивнул на облизывающееся сумеречное животное.

— Да всем подряд, — отозвалась я, потуже затягивая узел на повязке. — Он неприхотливый.

Айс же, воспользовавшись тем, что я отвернулась, взлетел на стол и сунул свою любопытную мордочку в чашку.

— А ну, брысь отсюда, негодник! — рыкнула я, заметив этот произвол.

Он стрельнул вниз и спрятался под стол, успев, однако, утащить целую морковку прямо из-под носа у новоявленного повара.

— Не будь такой строгой, — примирительно заметил Элвин.

— Не будешь — так совсем ведь распустятся, — передернула плечами я. — Животных, как и детей, всегда нужно воспитывать. Раз не положено есть из общего котла — значит, не положено. Раз не положено хватать до обеда куски — значит, не положено.

Элвин, который как раз собирался сжевать огурец, поспешно вернул его на законное место. Я невольно усмехнулась. Айс, заметив перемену моего настроения, выглянул из-под стола и с надеждой на меня посмотрел.

— Ух, хитрюга. — И я похлопала по своим коленям.

Малыш, заметив привычный жест, быстро взобрался ко мне на колени, свернулся уютным клубком и довольно заурчал. Я ласково пригладила его пылающую шерстку.

— Вот это дрессировка, — восхищенно покачал головой Элвин.

Я удивленно подняла на него глаза:

— Это не дрессировка. Я никого не дрессирую. Я просто с ними дружу.

Он приподнял бровь:

— Правда? Кстати, а второй твой зверь так и не вернулся?

— Нет, у него какие-то свои дела возникли, — беззаботно отозвалась я. — Но он обещался скоро быть.

Элвин от изумления даже выронил нож.

— Что значит обещался?!

Я спокойно встретила его удивленный взгляд:

— То и значит.

И вот тогда поняла. Он тоже мало, что обо мне знает, а слухам о моей связи с животными не верит.

— Послушай, — начала тщательно подбирать слова я. — Тогда, утром на крыльце, помнишь? Я действительно разговаривала со своим жеребцом. И не надо смотреть на меня как на ненормальную! Я правда их понимаю!

Он не сводил с меня недоверчивого взгляда:

— Ты же с ним ругалась!

— Потому что он меня достал. Вот и ругалась. А как, по-твоему, лошадь меня могла рано разбудить? Паразит залез в мои мысли!

Это звучало еще непонятнее, о чем мне и сообщило странное выражение, появившееся на лице Элвина. Я махнула рукой:

— Это невозможно как-то объяснить. Тебе просто придется поверить мне на слово.

— А может, ты просто слышишь всякие голоса? — предположил он.

— Не всякие, а только тех, кто со мной разговаривает, — поправила его я.

О чем и пожалела. Но нож в руке на сей раз Элвин удержал.

— Бред какой-то, — пробормотал он. — Неужели то, что говорят про тебя жители Аджита, — правда?

— Не веришь — и не надо, — обиделась я.

Несколько мгновений новоявленный повар на меня еще таращился, а потом кивнул:

— Ладно, если ты так говоришь, значит, так оно и есть.

Логика железная. Я задумалась над тем, как бы по-хорошему все ему объяснить, когда… Какого черта! Лекс, солнце мое, тебе ведь всегда было по барабану, верят тебе или нет, хорошо о тебе думают или плохо, и уж тем более никогда не возникало надобности кому-то что-то доказывать! А тут вдруг взяла и появилась эта глупая надобность… Я попыталась расставить все по своим местам, но от желания доказать Элвину свою правоту так и не избавилась. Почему-то мне всегда хотелось, чтобы он мне верил. Почему-то мне хотелось, чтобы он все обо мне знал. Почему — не понятно, а потому крайне странно…

«Лекс, проклятие. Да ты, похоже, и правда влюбилась…» — призналась я себе.

Прищурившись, я посмотрела на его ауру. Человек как человек, только… Нет, не совсем человек. Что-то было в нем, что-то, объяснению не поддающееся. Не магия, нет. Но… Нет, все-таки магия. Не та сложная современная магия с ее цветными всполохами на ауре, но некое древнее волшебство, дремлющее во всех созданиях праматери-природы…

Я невольно задумалась. Что все-таки это может значить? И вспомнила. Когда-то я читала легенду о том, что раньше люди не были отдельным племенем, а жили в мире и согласии со всеми животными и потому получили от природы особый дар — обладать повадками, инстинктами и магическими свойствами того племени животных, которое их воспитало. Они могли менять облик в соответствии с тем, в чьей стае жили, понимали их язык. Но после того как люди отделились от детей природы и создали отдельный от них мир, свой дар они со временем утратили, а по наследству тот не передавался. Лишь изредка, если случайно смешивалась кровь потомков, чьи предки жили в одной стае, дар мог возродиться и проявить себя.

Очевидно, Элвин как раз из таких потомков. В нем явственно виднелась кровь… Черт. Не могу понять чья!

— Элвин, — тихо позвала я. — Кто ты?

Он от удивления чуть не выронил сковороду.

— В каком смысле?!

— В прямом. В тебе видна кровь прародителей-животных. Вот только чья?..

— Откуда ты знаешь? — вытаращился на меня Элвин.

— Вижу, — просто сказала я.

Поставив на стол сковороду, он несколько минут молча раскладывал по тарелкам еду, а затем тихо признался:

— Кошки. Садись есть.

— А!..

Вот теперь я поняла, кого Элвин мне так напоминал! Ну конечно же! Спокойный, доброжелательный, мягкий и пушистый, он действительно был похож на флегматичного кота, мирно дремлющего у теплого камина! И потому рядом с ним и становилось так спокойно и уютно. Да, и вот почему я так легко нашла с ним общий язык — ведь, в конце концов, общаться с творениями природы мне всегда было несколько легче, чем с обычными людьми, не говоря уже о всяких магах.

— Так нечестно, — прожевав первую порцию еды, заявил он. — Ты обо мне теперь узнала многое, а я до сих пор о тебе почти ничего не знаю!

— А любопытство, между прочим, еще до добра не доводило никого… По себе знаю.

— Лекс, — мягко напомнил о своем интересе Элвин.

И я почему-то сразу же выболтала ему все, что не успела рассказать раньше. Ну, конечно, не все, зато самое главное. Услышав о проделках Вэла, он вдруг судорожно сжал вилку и сделал такое лицо, что мне невольно стало страшновато. Я даже сначала попятиться попыталась, но вовремя вспомнила о том, что бежать-то мне, собственно, и некуда.

— Лекс, если он еще раз хоть что-нибудь тебе сделает, я сверну ему шею, клянусь, — чрезвычайно спокойным голосом заметил мой собеседник, мирно жуя салат.

— Да ладно, — беззаботно отозвалась я.

— Нет, не ладно, — не унимался Элвин. — Пусть он мне только попадется, подлец бессердечный.

Я с удивлением взглянула на него.

— Ты что, серьезно…

— Серьезнее некуда, — подтвердил он. — По-моему, с ним с самим нужно проделать то, что он вытворял с тобой. Может, хоть это научит его уважать простых людей.

— И не вздумай, слышишь? — строго посмотрела на новоявленного защитника я. — Вэл — маг, причем, как слышала, один из сильнейших. Он тебя на кусочки разорвет и не поморщится!

— Вот еще, — ухмыльнулся Элвин. — Ты плохо знаешь мужчин. Будь они хоть трижды великими магами, все равно в первую очередь они — обычные люди. И разногласия предпочитают улаживать совсем по-человечески. Кулаками.

— Я те подерусь! — пригрозила я. — Не хватало еще, чтобы из-за меня тебе ребра пересчитывали!

— Лекс, — мягко улыбнулся он, — ты что, будешь за меня волноваться?

— А ты как думал!..

— Почему?

Черт бы побрал мой проклятый язык… Вечно я из-за него в разные неприятности вляпываюсь…

— Потому что, — буркнула я и сделала вид, что я — в тапке и больше меня ничего не касается…

— А за него?

— Что?! Да по мне — пусть из него хоть отбивную сделают! Я и пальцем не пошевельну!

— Вот именно так я и поступлю, — решил Элвин.

— Его еще найти надо…

Он флегматично пожал плечами:

— Мир тесен, все пути переплетены.

Я от досады даже выронила вилку:

— Пообещай, что ты этого не сделаешь!

— С какой стати?

— С такой! — мгновенно ощетинилась я. — Это мое дело, и я сама буду его улаживать!

— Ни в коем случае! Не зачем тебе драться самой, когда у тебя есть я.

Я как раз полезла за вилкой под стол, когда до меня дошел весь смысл его слов. Резко дернувшись, я ушибла голову, тихо выругалась и снова скатилась под стол.

— Лекс, — полез ко мне встревоженный Элвин. — Ты жива?

— Даже более чем, — сквозь зубы отрезала я, держась здоровой рукой за ушибленную голову.

— Где ударилась? Дай я посмотрю.

— Да ерунда все это, — попыталась я запротестовать.

— У тебя все ерунда. Не поверю, что тебе даже не больно.

— Больно, конечно, — смиренно призналась я.

— Вот видишь. А ты говоришь — ерунда.

Он подобрался ко мне и безошибочно нашел больное место:

— Здесь?

— Угу.

Все правильно. Кошки — они ведь чувствуют, где именно болит. И даже способны мелкую боль лечить. У меня самой котов сроду не было, но, по крайней мере, так я слышала.

Теплая ладонь Элвина мягко поглаживала мои волосы, и боль действительно отступала. Зато подступало другое — новое волнующее ощущение, от которого захотелось взобраться к нему на колени, сладко зажмуриться и тихо, с удовольствием мурлыкать…

Я подняла голову и, встретив его горящий взгляд, совершенно перестала бороться с собой. Меня просто тянуло к нему, как кошку к теплому камину. Тянуло давно, сильно, и больше я не хотела уже видеть те ранее выдуманные причины, по которым мне следовало бы от Элвина отказаться. Ведь, в конце концов, он — привлекателен, я — чертовски привлекательна, к чему нам время зря терять?..

И все-таки к чему-то — но было. Поскольку он вдруг осторожно попятился, вылез из-под стола и молча протянул мне руку, дабы помочь выбраться. Я же выползла на свет божий в полнейшей растерянности. Может, я что-то не так делаю?.. А предмет моих мечтаний меж тем подошел к окну, выглянул на улицу и повернулся ко мне:

— Лекс, я пойду.

— Куда? — вытаращилась я. — Там же гроза!

— Ну, это ведь не помешало мне сюда прийти, — чуть заметно улыбнулся Элвин.

Тонкий намек на толстые обстоятельства. И уйти дождь ему тоже нисколько не помешает… И мои далеко идущие планы враз рассыпались, как карточный домик под резкими порывами ветра.

Я с недоумением взглянула на него. Как же так?.. Ведь и хочется, и можется, и знаем друг друга уже почти полцикла, и я явно к нему неравнодушна, и пылающий взгляд выдает его с головой… Какие еще причины у него были?.. Ведь не мое же временами отвратительное поведение! Иначе за лигу обходил бы стороной и мой дом, и меня заодно. А он вместо этого только и делает, что с неприличной регулярностью назначает мне встречи…

Нет, я решительно перестала его понимать!..

— Проводишь? — выжидательно смотрит на меня Элвин.

И я покорно плетусь за ним в коридор, подставляю для прощального поцелуя щеку, безропотно выслушиваю строгие наставления и закрываю дверь. А потом долго-долго стою, прижавшись к ней спиной, и никак не могу понять, какие тайны и недоразумения стоят между нами. Я чувствую, что и он до сих пор не ушел, а точно так же стоит, прислонившись к той стороне двери, и думает о чем-то своем…

ГЛАВА 16

Древность и святость

Всю ночь я не находила себе места и только что не выла от досады и разочарования. Ведь такой прекрасный шанс упустили, такой шанс упустили!.. Проклятье! Да простят меня Святые бога…

Я снова перевернулась на бок, прислушиваясь к шелесту дождя. А ведь где-то там, совсем недалеко, есть он… О чем-то думает, что-то его заботит?.. А может, он и спит уже давно и не гнетет его ничего. А преграды между нами — это всего лишь мои глупые фантазии. И до боли простое объяснение его поведению есть — просто я его уже почти люблю, а он меня — еще нет… Или просто — нет.

Не в силах принять столь безрадостную перспективу развития наших дальнейших отношений, я подмяла под себя подушку и с яростью впилась зубами в ее край. Бред! Ведь он так на меня смотрел, так смотрел… Нет, что-то у него нечисто…

Отпустив несчастный край, я перевернулась на живот, уткнулась носом в подушку и почувствовала непреодолимое желание зареветь. От обиды на судьбу, на себя, на него… И, чтобы не поддаться искушению, снова вцепилась в подушку. Нет, это ни в какие ворота не лезет! Вспомни-ка, Лекс, как ты недавно поучала принцессу — приличных мужчин здесь давно не осталось, одни мерзавцы, хитрецы да подлецы, так что не из-за кого так себя истязать и проливать драгоценные слезки…

Черт возьми. Пара слезинок наружу все-таки прорвалась, хотя я изо всех сил им сопротивлялась. И. как следует все взвесив, дала волю остальным. Моя бабушка всегда говорила — невыплаканные слезы — это лишний больной груз на твоей душе. А раз у тебя и без того проблем хватает, в нужный момент от них нужно уметь избавляться.

Сентиментально проплакав несколько минут в подушку, я утерла слезы и действительно ощутила некое подобие облегчения. По крайней мере, умение трезво мыслить ко мне вернулось, и я со вздохом отметила полное отсутствие сна как такового и здраво рассудила, что нормально уснуть мне все равно не удастся. А значит, и время терять нечего, впустую валяясь в постели и грызя подушки.

Спустившись на кухню, я кое-как разогрела себе воду, налила чай и уселась на стул, мирно созерцая бегущие по стеклу сплошные потоки дождя, позолоченные слабым светом Двойной луны. Романтика…

За моей спиной раздался тихий шорох. Мне и оборачиваться не стоило, чтобы понять, кому, кроме меня, еще не спится в столь поздний час. Айсу и ифриту, естественно.

Айс по привычке взобрался ко мне на колени, а джинн устроился рядом. Взглянув на него, я с трудом сдержала смех. Мой хранитель сменил свой импозантный тюрбан на старенький колпак с помпончиком, а роскошное покрывало — на желтый ночной халат в красный цветочек (и после этого он еще смеет нахально хихикать над моими розовыми слониками!..). Усевшись на стол, джинн сонно протер глаза.

— Ну и чего ты не спишь? — сварливо осведомился он.

— Думаю, — тихо вздохнула я.

Проницательно посмотрев на меня, ифрит предложил:

— Ну хочешь, я слетаю к нему и посмотрю, как он там?

— Зачем? — снова тихо вздохнула я.

— Тебе же легче будет, — пояснил ифрит, — если ты узнаешь, что и он вот так же бродит по дому как неприкаянный и думает о тебе.

Вообще-то да… А вдруг все совсем не так?.. Я покачала головой:

— Не надо. Пусть все идет как идет…

— Любишь ты над собой издеваться, — вздохнул ион.

— Вполне возможно, — пожала плечами я.

— Лекс, может, тебе снотворное какое дать? — озаботился джинн. — Ведь нельзя же так — ночи напролет… Здоровье совсем загубишь.

Подумав, я отказалась и от этого. Знаю я ваше снотворное… Ночью кошмар приснится — не проснешься, а проснешься — так будешь весь день по дому шастать и мучиться. Нет уж. Своими силами усну как-нибудь… Усталость ведь такая штука — будь у тебя хоть трижды несчастная любовь, а спать все равно однажды захочется.

Я медленно допила чай и, зевнув, снова посмотрела в окно. Интересно… Нет, Лекс, тебе не интересно! Тебе нисколько не интересно, что он сейчас делает, в какой позе спит, да и спит ли вообще! Хватит, в конце концов, над собой издеваться! Прояви к себе хоть каплю самоуважения!..

Ну, проявить-то я проявлю, но вот как сдержать свои чувства при виде его… Как не заорать от переполняющей радости лишь потому, что он снова пришел, просто спокойно сидит рядом и ласково улыбается одними глазами, как умеет только он…

Н-да. В глубине души я всегда подозревала, что влюбляемся мы исключительно по собственной глупости и от этого совершенно глупеем… Ведь раньше и намека на любовь не было никакого, просто, гм, симпатия, да и то — сомнительная… Угу. Ври дальше. Но, пожалуйста, более вдохновенно, иначе я ни за что не поверю. А лучше — иди-ка спать. Хватит уже нюни распускать — не маленькая.

Вняв доброму совету внутреннего голоса, я поставила на стол кружку и отправилась наверх.

— А посуду за собой мыть, кто будет, ась? — донеслось до меня ворчание хранителя.

— Вот кому она мешает — тот пусть и моет, — буркнула я.

— Нахальное создание, — пробормотал он.

— От такого и слышу, — отрезала я.

Ответом мне было недвусмысленное молчание.

Забираясь под одеяло, я невольно заприметила, как хитро блестят умные глазенки моего айса. Жаль, что должного внимания этому я так и не уделила. Потому как поутру выяснилось, что сей яркий представитель семейства сводников ловко перенял эстафетную палочку у Шайтана и ифрита и решительно взял мое сложное дело в свои цепкие лапки.

Ранним утром меня разбудил сильнейший удар грома. Испуганно подскочив, я с головой нырнула под одеяло, спросонья решив, что начался конец света.

— Лекс, и что ты опять там возишься? — простонал из лампы джинн. — Хоть утром-то поспать дай!

— Ты слышал?.. — робко высунула нос из-под одеяла я.

— Да, слышал, да, гром, да, страшный, но при чем здесь мой сон?!

Успокоившись, я привычно свернулась на постели клубком, но через мгновение вновь подскочила. Что-то было не так…

— А где айс? — с подозрением огляделась я.

Сумеречное животное всегда спало у меня в ногах (в тапку оно, в силу своей комплекции, уже давно не помещалось, потому и спало на постели, как обычная кошка) и никогда не вставало раньше, чем я. А сейчас вдруг куда-то исчезло.

— Ну, ушло существо по нужде, ну с кем не бывает! — снова застонал хранитель. — Ложись спать!

Я легла, но смутные подозрения меня в покое все равно не оставляли. Почему мне так это не нравилось, было совершенно непонятно, но… И вдруг я вспомнила. Маленький прохвост что-то задумал!

Сон ушел окончательно и бесповоротно. Выбравшись из кровати, я чуть-чуть приоткрыла окно, убедилась в том, что на улице кроме дождя еще и жуткий холод, и начала одеваться. Ифрит, высунув голову из носика лампы, одним глазом наблюдал за мной, сонно подперев ладошкой подбородок.

— Ну и куда ты собралась? — бурчал он.

— За айсом. По-моему, малыш куда-то удрал, и теперь его придется поискать.

— Делать тебе больше нечего, — зевнул хранитель. — Ну, сейчас удрал — позже сам и прибежит.

— А если не прибежит? — волновалась я, роясь в недрах шкафа и отыскивая свой непромокаемый плащ. — Он ведь не обычная кошка, он айс — существо редкое и волшебное. А вдруг его прикарманить кто захочет?.. Он ведь такой доверчивый!

— Прикарманит — и так ему и надо, — объявил джинн. — Не будет шастать где ни попадя.

— И ты думаешь, я его так легко отдам? — обиделась я, натягивая сапоги. — Нет уж.

— Надеюсь, там я тебе не нужен? — с надеждой осведомился он.

— Спи дальше.

Но на всякий случай я обошла весь дом, заглянула во все укромные уголки, но айса так нигде и не обнаружила. Я вздохнула. Вот поросенок! Подойдя к двери, я вышла под холодный дождь и сосредоточилась. Ну и где же ты бродишь?..

Мутный ледяной дождь окутал меня с ног до головы мрачной промозглой сыростью, от которой мои зубы сами собой принялись выбивать музыкальную барабанную дробь. Чтоб этого айса черти съели… Прищурившись, я огляделась по сторонам. Дождь лил стеной, обычная видимость резко сократилась до двух шагов. Так я и не пойму, где он есть, этот прохвост. Надо смотреть по-другому.

Внутренне сосредоточившись на поисках айса, я несколько мгновений напряженно его разыскивала, а, разыскав, рассвирепела. Маленький негодяй забрался в чужой дом и теперь спокойно там спит на чужом диване! Ну подожди у меня!..

Пока я шлепала по лужам до нужного дома, промокнуть все-таки успела. Не насквозь, как вчера Элвин, но все равно — приятного было мало. Я выругалась сквозь зубы. Приличный хозяин в такую погоду свою скотинку из дома не выгонит, зато обнаглевшая живность себе это позволить могла!

Добравшись до искомого дома, я сначала громко постучала во входную дверь. Молчание. Может, и нет там никого? Успели хозяева смыться отсюда до сезона дождей и теперь отдыхают под жарким солнцем где-нибудь на югах… Аж зависть берет. Белая.

Вламываться в дом через входную дверь мне было как-то неудобно, потому я решила пробраться через черный ход. Заберу своего айса — и бегом домой. Благо, в такой дождь никто тут меня и не увидит, и ни в чем не посмеет обвинить.

Дверь черного хода запиралась не на засов (большое упущение со стороны хозяев!), а на обычный замок, какой я и в пять лет уже умела открывать шпилькой. Или ножиком. Мой кинжал для такого дела тоже вполне сгодился. Я проскользнула в дом.

Тьфу ты, блин. Темно, ничего не видно, лишь смутные тени прячутся по углам… Интересно, а кто здесь может жить? Позабыв про айса, я прошла в комнату, подождала, пока мои глаза привыкнут к полумраку, и похолодела. Лард. Я попала в дом к самому настоящему ларду! Вон и знакомый костюм небрежно брошен на спинку стула, и оружие гирляндами висит везде, где можно, не на потолке разве что… Святые боги…

Так, где эта рыжая бестия? Найти его, взять под мышку — и поскорей уносить отсюда ноги. Еще одного убитого ларда мне не хватало! И не факт еще, что он убитым окажется…

Я на цыпочках пересекла комнату и заглянула на кухню. Глухо. В соседней комнате — тоже. Я внутренне похолодела. Паразит забрался наверх… Я нерешительно потопталась на месте. Лезть на второй этаж было слишком рискованно — слишком явственно ощущалось присутствие хозяина. Если мне не открыли дверь, это не означает, что в доме никого нет. Вполне возможно, его владелец просто спал.

И в своих худших ожиданиях я не ошиблась. Пока я мялась в коридоре, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию, послышался едва различимый скрип ступеней и наверху мелькнула чья-то тень. Так. Попалась. Изготовившись, я вытащила кинжалы и стала ждать.

Тень, немного помаячив на верхних ступенях, начала медленно спускаться вниз. Я принялась напряженно всматриваться в темный силуэт, пытаясь предугадать каждое следующее его движение. Комнату осветила яркая вспышка молнии, и я различила в одной руке тени блеснувшее оружие, а во второй — знакомый рыжий хвост. Тень спускалась вниз медленно, бесшумно, мягкими и крадущимися шагами. И, когда мои нервы уже были напряжены до предела, наконец-то себя явила.

Святые боги…

Комнату осветила следующая молния, и я невольно отступила, в растерянности опустив кинжалы.

Элвин!

Он стоял напротив меня, держа в одной руке длинный меч, а второй прижимая к себе айса. Несколько мгновений мы не опускали оружия, настороженно наблюдая друг за другом, а потом одновременно заговорили:

— Лекс…

— Элвин…

— Что ты здесь делаешь? — хором закончили мы.

Напряженная тишина. Я отступила еще немного, но кинжалы так и не убрала, изучая его в свете новых фактов. Охотник за головами на службе у правителя Аджита. Теперь понятно, почему он так старательно удирал от возможной близости со мной. Нет, не совсем понятно… Зато ясно, почему он не боялся стычек с Вэлом. Охотники — не просто непревзойденные воины. По роду деятельности охотились они не только за людьми, но и за магами, а потому обладали целым арсеналом всевозможных защитных амулетов и в прямом смысле этого слова не боялись ни богов, ни чертей.

Проклятье.

Элвин пришел в себя раньше. Чуть попятившись, он положил на пол меч и внимательно посмотрел на меня.

— И что дальше? — В его низком хрипловатом голосе послышался сарказм.

Я недоуменно взглянула на него, потом перевела взгляд на кинжалы и, подумав, убрала оружие.

— Я не знаю…

— Ты пришла за айсом? — кивнул он на дремавшее в его руках сумеречное животное. Я кивнула.

— А я собирался отнести его тебе.

Разговор явно не клеился. Мы молча стояли, созерцая друг друга, и никто не мог набраться смелости сделать первый шаг. За нас это сделал айс. Соскользнув на пол, он лениво потянулся, а потом вдруг с места рванул к входной двери.

— Стой! — в один голос закричали мы и побежали следом.

Айс, лапой открыв дверь, выбрался наружу, а мы столкнулись на пороге. Элвин налетел на меня, я налетела на дверь, звонко стукнувшись об нее лбом, а дверь просто тихо захлопнулась.

— Лекс, — привычно заволновался лард. — Ты не ушиблась?

— Ушиблась, конечно, — зашипела я. — И прекрати кудахтать над каждым моим синяком!

Он улыбнулся одними глазами, а мое сердце вдруг пропустило один удар и спряталось куда-то в пятки.

— Я просто за тебя волнуюсь.

— Почему?

А, правда, почему?

Элвин отошел от меня, нервно взъерошивая темные волосы. Немного походил, а потом вдруг признался:

— Черт знает, что со мной такое творится. Но каждый раз, когда ты ушибаешься, у меня возникает такое чувство, как будто ударили заодно и меня. Что ты со мной делаешь, Лекс?

Риторический вопрос. Кто бы знал…

— А ведь я сразу поняла, что ты не простой дворцовый охранник, — заметила я. — Повадки, куча свободного времени, а потом внезапные и долгие исчезновения, боевой меч… Как долго ты надеялся скрывать от меня правду?

— Чем дольше, тем лучше.

— Почему?

Элвин снова немного помолчал.

— Я знаю, что одного из них тебе пришлось убить, чтобы защитить принцессу. Понятно, какого ты теперь о нас мнения. Лекс, я просто не хотел тебя терять.

— Ты меня еще и не получил, — тихо возразила я, гадая, слышит ли он мое истерически прыгающее от радости сердце или нет.

— Не всю, но какую-то часть, — уверенно возразил лард.

Ведь услышал все-таки… Ах ты самонадеянный индюк!.. И ведь прав же оказался, черт бы его побрал… Сухо поджав губы, я отвернулась, подошла к двери и взялась за ручку. Это подло — давить на мои чувства после того, как я пережила по его вине такую кошмарную ночь! И пусть подавится этой частью меня, потому что большего я пока отдавать ему ничего не намерена!

Куда там! Так он меня и отпустил!

— Лекс… — Я конвульсивно вцепилась в ручку, когда Элвин подкрался сзади и нежно меня обнял. — Не уходи…

— Убери руки! — зашипела я, борясь не столько с ним, сколько с самой собой. — Это нечестно!

Какой хитрый! Сам вчера ушел, а я теперь тут с ним сиди?.. Пусть тоже помучается, ему полезно!

— Пожалуйста… — Его губы мягко коснулись моих волос.

Несколько мгновений я еще мучительно боролась со своими чувствами, а потом махнула на все рукой.

— Сколько еще тайн у тебя осталось? — повернувшись в кольце его рук, внимательно взглянула на Элвина я.

— Ни одной опасной или страшной, клянусь, — не раздумывая ответил он.

И я осталась.

…Меня разбудило посреди ночи чье-то знакомое, многозначительное покашливание. Продрав глаза и прогнав остатки сна, я лениво приподняла голову с плеча Элвина и недоуменно огляделась по сторонам.

Ведь не послышалось же мне… Кто-то посторонний находился в комнате кроме нас двоих. Вот только кто?..

Я посмотрела на дверной проем и от радостного изумления выпучила глаза:

— Бабушка?!

Моя бабуля стояла у двери, окруженная нереальным, лунного цвета, свечением, и неодобрительно качала головой, хотя в ее глазах плясали озорные бесенята.

— Лекс, как тебе не стыдно! — В ее голосе послышался смех.

Я удивленно улыбнулась, но, переведя взгляд на спящего рядом со мной мужчину, чуть заметно нахмурилась:

— Что ты здесь делаешь?!

Элвин во сне пошевелился и крепко обнял меня одной рукой. Бабушка явно собиралась мне что-то сказать, но я на пальцах объяснила ей, что не хочу кое-кого будить. Тогда она также на пальцах показала мне на соседнюю комнату, велела выбираться из постели и идти за ней.

Кивнув, я постаралась осторожно выбраться из рук Элвина, чтобы его не разбудить, но добилась лишь того, что он приоткрыл один глаз и прижал меня к себе еще крепче.

— Ты куда?

— Мне… надо.

— Не задерживайся.

Лард ослабил хватку, и я поспешно выбралась из постели. Блин, бабуля!.. Не могла найти более подходящего времени? Я осмотрела комнату, но своей одежды не обнаружила. Наверно, вся внизу осталась… Я невольно улыбнулась. Но в таком виде я с бабушкой тоже разговаривать не могу, к тому же в доме прохладно. После минутных раздумий я утащила у Элвина простыню, обернула ее вокруг себя и тихонько прошла в ту комнату, где скрылась моя ночная гостья. А там я уже дала волю чувствам, кинувшись к бабушке на шею. Ведь, подумать страшно, мы не виделись долгих полтора цикла…

— Лекс, — она крепко меня обняла, — девочка моя. — И всплакнула.

— Бабушка, — тоже хлюпала носом на ее плече я.

— Как ты изменилась! — Она чуть отстранилась от меня, внимательно изучая.

Я же невольно покраснела. Тот, кого хоть раз любящие родственники застали в постели с таинственным незнакомцем, меня поймет.

— Не смущайся, дорогая, — с пониманием улыбнулась бабушка. — Скажи хоть — любишь его?

— Люблю, — искренне ответила я.

Она кивнула и, подведя меня к дивану, усадила рядом.

— Но я не об этом пришла поговорить.

— Предсказание? — сообразила я.

— Оно самое.

Я свернулась калачиком на диване, подобрав под себя ноги. Вот оно, начинается…

— Рассказывай.

Бабушка начала издалека:

— Лекс, я знаю, что Шайтан уже успел просветить тебя насчет наших Смутных времен, так? Теперь я расскажу тебе более подробно, потому что это напрямую связано с тобой. Итак. В незапамятные времена люди жили в гармонии с природой, понимали, как ты сейчас, ее язык и поклонялись Древним богам. Тогда в мире еще не было магии в прямом смысле этого слова, но наметились ее зачатки. Люди, разобравшись в целебных свойствах трав, научились употреблять их себе на пользу. Так зародилось знахарство. Увлекшись освоением нового искусства, люди отошли от веры в богов, и тем сие сильно не понравилось. Человек уже не приносил им жертвы, не испрашивал совета, не просил о помощи. И боги разделились на две группы — на тех, кого мы сейчас называем Святыми, — кто отнесся к «проблеме» философски и предоставил людям самим решать свои проблемы, и на Древних — недовольных тем, что их перестали почитать. И Древние посеяли в мире семена первого Смутного времени. И люди пошли у них на поводу. Мир начали разрывать на части болезни, голод, войны. И люди опять вспомнили о богах. Чтобы помочь людям, Святые спустились на землю и даровали избранным то, что мы сейчас называем магией. С помощью магии исцелялись болезни, возрождалась израненная природа, улаживались военные конфликты. И воцарился мир, а люди начали учиться жить бок о бок с магами. А Древние боги опять остались не у дел — люди, не говоря уже о магах, поклонялись теперь исключительно Святым. Последователей Древних было слишком мало. Тогда в наш мир спустились уже Древние боги. Находя людей, они проводили их через Внутренний мир и множили свою армию, чтобы истребить род человеческий.

— Зачем?! — изумленно захлопала глазами я.

— Затем, что из магов, как ни крути, уже ничего сделать нельзя. Как их силу ни увеличивай, магами они и останутся. Но вот человек!.. Как существо первичное, созданное до магии, он был способен впитать и получить силу, превышающую мощь одного, пусть и очень сильного волшебника.

— А Шайтан сказал, что во Внутреннем мире человеку выжить невозможно, — снова перебила я бабушку.

— Обычному — нет, но человеку, который не потерял связи с праматерью-природой, — легко. Оторванный от природы человек — хрупок, жалок и беспомощен, но такой, как ты, силен тем, что везде, где бы он ни оказался, живой мир всегда будет на его стороне. Представляешь, насколько сильны были Святые боги, раз все люди им поклонялись?

Вот тогда я начала кое-что понимать…

— Так началось второе Смутное время. На защиту людей встали все маги, и войну они выиграли. И Древним оставалось только одно — либо уйти, либо замыслить новую войну с целью убрать сначала волшебников.

— Третье Смутное время? — догадалась я.

— Вот именно. Именно после него наш мир так изменился. Выбросы магии повлияли и на животный и на растительный мир. Святые боги опять одержали победу, но на этот раз более крупную — Древние оказались прочно заперты в своем Внутреннем мире.

— И?..

— Все, кроме одного. Бог Шали — сильнейший из Древних, успел раствориться во тьме времен, сбежать в далекое будущее, чтобы там уснуть и дождаться своего часа. И скоро он должен пробудиться.

— Ну?..

— Вот тут нам и нужна твоя помощь, дорогая.

— А я-то тут при чем? — удивилась я.

Бабушка тяжело вздохнула, подняла глаза к потолку и пробормотала что-то нечленораздельное.

— Ты единственный в нашем мире человек, не утративший естественной связи с природой, — начала втолковывать она мне. — И ты единственная, кто сможет запереть Шали во Внутреннем мире.

— Почему?

— Потому что, — после очередного тяжелого вздоха терпеливо продолжила бабушка, — маги перед ним бессильны. Магия наших волшебников — не что иное, как дар богов, а значит, Шали легко может взять силу любого мага под контроль и делать потом с ним все, что ему заблагорассудится. Понимаешь, их магия имеет общую природу. А ты, Лекс, создание природы иной. Не боги создавали праматерь-природу, она тоже в каком-то смысле — Древний бог и создала себя сама.

— Как?! — в недоумении вытаращила глаза я.

— Лекс, мы волшебники, а не боги, — отрезала она. — Даже нам не дано знать все, ясно? Скажем так — природа — это некая субстанция. Сжившись с нашим миром, она породила своих детей — животных, растения и людей. Сама породила, понятно? Без помощи Древних.

— Ясно, — кивнула я.

— Слава Святым богам. Так вот — Шали власти над природой и ее детьми не имеет. Значит, ты — единственный человек, который сможет ему противостоять.

— Как это — противостоять? — снова не поняла я.

— Найти его раньше последователей Древних, дождаться пробуждения, — начала перечислять бабушка, — впустить внутрь себя, отнести к воротам Внутреннего мира и выпустить его на волю. А там Внутренний мир уже сам его в себя затащит.

Несколько мгновений я изумленно таращилась на нее, а потом чуть не завопила в голос:

— В каком смысле, ВПУСТИТЬ В СЕБЯ?!

— Не кричи, разбудишь своего друга, — невозмутимо заметила она. — Впустить — то и значит — впустить. Шали сейчас не имеет тела, он лишь некая магическая субстанция. Единственный способ доставить его до ворот — это поместить внутрь своего тела. Тебе это ничем не грозит — Древний бог над природой власти не имеет, потому и покорить тебя не сможет.

— Да вы там спятили все в своей Лиге, что ли?! — аж подскочила я. — Никого я в себя впускать не собираюсь! И вообще, я никуда из Аджита не уйду! Катитесь вы все к черту со своей древностью и святостью! Я — человек, и меня все ваши штучки магические никак не касаются!

Бабушка проигнорировала вспышку моего гнева и, подождав, пока я немного успокоюсь, заметила:

— Лекс, если ты ничего не сделаешь, нас ждет четвертое Смутное время. Ты этого хочешь?

— Нет, конечно, — буркнула я и осеклась.

— Вот видишь.

Я нервно заходила из угла в угол. Крыть мне было нечем, отвертеться — тоже. Зато я, наконец, получила моральное право задавать все интересующие меня вопросы, чем и не преминула воспользоваться:

— Почему я родилась у магов?

— Чтобы ты, столкнувшись впоследствии с волшебством, не была в еще более сильном шоке. Чтобы ты поняла, что мир магов ненамного отличается от мира людей.

— А почему я должна буду столкнуться с ними впоследствии?

— Потому что одну тебя на поиски Шали, естественно, никто не отпустит. Тебя будут сопровождать сильные волшебники.

— Когда он пробудится?

— Очень скоро. На днях тебе придется отправиться в путь. Твоя подмога тоже скоро здесь появится.

— Учеба у Звездочета, насколько я понимаю, тоже была частью вашего дьявольского замысла?

— Не ругайся, тебе это не идет. Да, так и было.

— И Шайтана тоже вы подослали? — заподозрила я, услышав от бабушки то, что не раз говорил мне жеребец.

— Да.

— Что еще вы знаете, чего не знаю я?

— Конкретнее, Лекси.

Я призадумалась:

— Почему наш мир разделен на два?

— Потому что люди ушли сами. Они были слишком далеки от магии, от ее понимания, потому и не смогли жить спокойно в мире, где создания волшебства встречаются на каждом шагу. Войны Смутных времен коснулись не всего нашего мира, а лишь небольшой ее части. Там, за Сонными горами, все осталось так, как было до войн.

Я снова зашагала по комнате.

— А если я не хочу?..

— Тогда подумай о том, какие разрушения ждут наш мир. И не говори, что он тебе не дорог.

Она загнала меня в угол.

— Как бы ты ни ненавидела магию, здесь у тебя и друзья, и воспоминания, и родной дом.

— Нет у меня дома, — попробовала зацепиться за ее ответ я.

— Нет есть. — И бабушка протянула мне письмо.

— Что это?!

— От твоих родителей.

— Долго же они думали, — горько улыбнулась я.

Нет, не долго. Но ты должна их простить — как ты не понимаешь природу мага, так и волшебникам никогда не понять природы человека.

Я покрутила в руках письмо.

— Мне надо подумать…

— Подумай, — встав, кивнула она.

Я снова взглянула на письмо.

— И почему они не родили меня на границе? — пробормотала я.

— Мы ведь не знали до конца, что Дитя магии будет представлять собой, — объяснила мне бабушка. — И меньше всего ожидали, что ты родишься естественным ребенком природы.

— Уж и предвидеть не могли, — проворчала я.

— Но мы ведь не боги, — улыбнулась она и, подойдя ко мне, поцеловала в лоб. — Мне пора, милая. Что бы ты ни решила, помни: пока предназначение не выполнено, магия тебя не отпустит. Она подобна паутине — если раз в ней запуталась, путь назад найти будет очень трудно. А ты, Лекс, и не маг и не обычный человек. Чтобы стать хоть кем-то, тебе придется сначала избавиться от печати пророчества.

Я мрачно насупилась.

— Но, в любом случае, знай, что двери моего дома всегда открыты для тебя. До встречи.

И бабушка исчезла. Плавно растаяла в ночи, оставив после себя легкие отблески лунного света.

Подавленная своими мыслями, я села на диван и дрожащими руками раскрыла письмо. Мама. Папа всегда ненавидел писать письма… Я скользнула взглядом по строчкам. «Дорогое наше дитя…» — начала читать я и постепенно углубилась в послание. Конечно, они обо всем знали, они все понимали, сильно скучали, о многом жалели… По моим щекам скатились две слезинки.

Святые боги… А ведь они и правда хотят, чтобы я вернулась домой… И наплевать им совершенно на то, что я — лишь человек…

Бесшумно подошел Элвин и, сев рядом, крепко меня обнял. А я, прижавшись к нему, уткнулась в его плечо и тихо заплакала. Это были слезы и счастья — потому что я была кому-то нужна, потому что меня любили, ждали и обещали ждать, и горечи — оттого, что, как только моя жизнь начинала налаживаться, кому-то вновь захотелось ее разрушить…

А потом пришло понимание того, что я просто не хочу от него уходить. И больше всего в предстоящей авантюре страшит меня именно расставание с Элвином. Я ласково обняла его — так внезапно ставшего мне дорогим и родным, боясь хоть на минуту отпустить…

— Лекс, — он нежно погладил меня по щеке, — Не волнуйся. Мир тесен, пути переплетены — мы опять найдем друг друга.

— Но ведь я могу и не вернуться…

— Чушь, — решительно заявил Элвин. — Твои родственники не поручили бы тебе дело, которое может стоить твоей жизни.

— Ты их плохо знаешь, — буркнула я.

— Я их совсем не знаю, — мягко улыбнулся лард. — Но почему-то верю.

Мы помолчали.

— Когда ты уедешь? — тихо спросил он.

— Не знаю, — пожала плечами я.

И снова все решили за меня. Что я уеду, куда я уеду, зачем я уеду, с кем я уеду… Наверняка и день тоже выбрали, а сообщить мне, как обычно, не удосужились… Ненавижу!..

— До тех пор — оставайся у меня.

Я подняла на него глаза:

— Здесь?..

Элвин кивнул:

— Здесь. Со мной.

Я снова опустила голову на его плечо.

ГЛАВА 17

Незваные гости

Неделю мы с Элвином жили душа в душу. Ну, это в те моменты, когда не спали. А в остальное время всегда находили кучу приятных совместных занятий. Не доверял он мне только в одном — готовить еду, потому и к котлу категорически не подпускал. Жалел, наверно. Котел, в смысле.

Приятных ощущений добавила и разгулявшаяся погода. Ливень перестал хлестать как сумасшедший, сменившись тихим вредным дождиком, хотя нам до его вредности в теплой постели дел никаких не было. Однако они сразу появились, как только дождь опять нарядил со всей дури. У меня ведь домик протекает…

Проснувшись как-то днем с мыслью об этом, я решительно засобиралась домой. Элвин, развалившись на постели, еще мирно дремал, чему-то во сне довольно улыбаясь, а я тем временем начала искать свою одежду и успешно нашла все, кроме штанов.

— Элвин, ты мои штаны не видел? — разбудила его я.

— Какие штаны? — спросонья не понял он. — Зачем они тебе?

— Домой надо, — отозвалась из-под кровати я, куда забралась по делу и где искомую вещь и обнаружила.

— Домой? — аж проснулся лард. — Домой?!

— Угу, — выбравшись из-под кровати, я полностью оделась.

— Тебе что, здесь плохо? — удивился он.

— Да нет, даже очень неплохо, — замялась я. — Просто у меня большая щель под дверью, а если за водой не следить, меня быстро затопит. А где мне жить потом?..

— Тогда совсем переберешься ко мне, — поразмыслив, разрешил проблему Элвин.

— Со всем своим цирком?.. Нет!

— Но у тебя же есть, кому за домом следить, — решительно не хотел отпускать меня лард.

— Угу. Попробуй только свалить все на них! Потом несколько дней будут ворчать, что я, сволочь такая, бросила их одних, маленьких и несчастных, спасать дом. И ладно бы, если только несколько дней…

— Ладно, понял, — вздохнул он. — Но, может, не сейчас?..

И лукаво прищурил один глаз. У-у-у, змей-искуситель!.. Я с трудом собрала всю свою волю в кулак и решительно удрала вниз подальше от соблазнов. Он, надев штаны, спустился следом.

Пока я бродила по комнате в поисках своего плаща, Элвин совращал меня с пути истинного, как умел, но мне, к большому сожалению, пришлось проявить врожденную твердость, дабы вернуться к себе. Так мой дом вдруг стал не моей крепостью, а моим слабым местом.

На пороге я обернулась, и меня осенило:

— А почему нам, для разнообразия, не пожить у меня?

Элвин явно обрадовался такой перспективе:

— Отлично! Тогда ты иди, а я соберусь — и сразу к тебе!

Трусливый цыпленок!.. Конечно же испугался того, что мы опять устроим бурное выяснение отношений. Я насмешливо фыркнула. Зная своего хранителя, могу твердо сказать, что так оно все и будет. Наверняка неделю не спал, копил эмоции, чтобы при ближайшем удобном случае закатить мне истерику. Я бы, например, так и поступила. В этом деле мы с джинном понимали друг друга с полуслова.

Добежав под дождем до дома, я уже взобралась на крыльцо, когда в мой разум ворвался знакомый голос:

«Сколько лет, сколько зим».

— Шайтан! — искренне обрадовалась я и поспешила в его пристройку.

Мой жеребец там и обнаружился. Удобно устроившись на соломе, он мирно жевал сено и косил на меня хитрым глазом. Я села рядом и обняла его за шею:

— Привет, старый бродяга.

«Ты не орешь и не ругаешься — это уже плюс».

— Меня целую неделю от этого отучали, — засмеялась я.

«Оно и видно. Личико так и светится».

— Да что ты все обо мне, да обо мне? — улыбнулась я. — Лучше расскажи, где сам столько времени пропадал!

«Гм. Для этого тебе нужно войти в дом и все увидеть самой».

Я насторожилась:

— Это те самые провожатые, о которых мне бабушка рассказывала?

«Угу. Мне пришлось показать им дорогу. Надеюсь, ты на меня сердиться не будешь?»

— Черт побери, Шайтан, и как долго ты мне еще грязных свиней в теплую постель подкладывать собираешься? — проворчала я, впрочем, довольно беззлобно.

«Сам не знаю».

— Ладно, что сделано, то сделано, — вздохнула я, перебирая его пышную гриву. — Когда вы приехали?

«Почти неделю назад».

— Почти неделю? — ахнула я. — А мне почему не сказал ничего?! У меня в доме живут какие-то проходимцы, а я ничего не знаю?..

«Не хотел портить тебе удовольствие. Ждал, пока ты сама придешь. Пообщаться с ними ты еще успеешь, а вот со своим любимым — нет. Для вас каждая минута сейчас дорога».

— Это точно, — вздохнула я. — А ты не знаешь случайно, когда они в путь собираются?

«Завтра на рассвете».

— Завтра? — приуныла я. — На рассвете?

У нас осталась только ночь… Всего лишь одна ночь… А потом — кто знает, какой сюрприз судьба подбросит еще…

«Хорошо все будет. Верь мне. Помнишь…»

— Да, помню, — кивнула я. — Тебе много известно из того, что было, и из того, что будет.

«И это правда».

— Но это не утешает, — мрачно резюмировала я.

«Так уж устроено».

Кем устроено и зачем устроено, я поинтересоваться у Шайтана не успела — в пристройку ворвался разъяренный ифрит. Я морально приготовилась к сильнейшей на моей памяти гневной истерике, когда хранитель повел себя более чем странно. Подлетев ко мне, он молитвенно сложил ручки на груди и запричитал:

— Лекс, умоляю тебя, сделай там с ними что-нибудь! Они меня своими претензиями скоро в гроб загонят, честное слово! Не успели приехать, а уже раскомандовались, проклятые! Совсем проходу не дают! Житья никакого от них нету! Придумай что-нибудь немедленно, слышишь?!

— Кто? — не сразу уловила суть его нытья я. — От кого тебе житья нету? Говори яснее!

— Да маги эти твои чокнутые, — продолжал голосить джинн. — Управляются в доме как им вздумается, к советам не прислушиваются, хотят тебя уже искать идти! Лекс, уйми их, а? Клянусь, я тебе больше и слова вредного не скажу никогда!

«О, только ради этого стоит постараться», — заметил Шайтан.

— Точно.

Я встала.

— Пошли.

Проскользнув под дождем, который вновь плавно перешел в мелкую изморось, я вошла в дом. Интересно, кого же ко мне подослали все-таки?

— Где они?

— Наверху, — показал ифрит.

Я поднялась наверх, первым делом заглянула в свою комнату и… столкнулась нос к носу с Вэлом!

— Ты?! — гневно завопила я. — Какого черта ты, спрашивается, делаешь в моей комнате?!

— Живу, — нахально улыбаясь, пожал плечами он.

— Живешь?! — яростно прищурилась я. — А с чьего позволения ты туда заселился, а?

— Так тебя же нет, — беспечно пожал плечами Вэл. — А спать ведь где-то надо.

— Для тебя «где-то» — это постоялый двор, — прошипела я, — Или, в лучшем случае, диван внизу! Собирай свои пожитки и выметайся вниз!

— И не подумаю, — нагло возразил тот. — Я ведь твой гость, а гостям предлагают только самое лучшее!

Я от такого коварного бесстыдства на несколько мгновений потерялась, да так и стояла столбом, тупо пялясь на него.

— Вот видишь! — наябедничал джинн. — Им слово — а они десять, им укажешь на дверь — а они тебя сами за шкирку из дому выкинут!

— Ты обидел моего хранителя?! — окончательно рассвирепела я.

— А нечего без толку под ногами путаться, — с ухмылкой отрезал Вэл.

Это переполнило чашу моего терпения! Резким движением я вскинула кинжалы, и неизвестно, чем бы наша перепалка закончилась, не раздайся в коридоре с детства знакомые мне шаги.

— Лекси!..

Я медленно обернулась. Святые боги, да сколько же еще сюрпризов вы для меня заготовили?…

— Макс?.. — не поверила я своим глазам.

— Он самый, — улыбнулся друг.

Батюшки-светы… И не изменился нисколько со дня нашей последней встречи… Только… Прищурившись, я посмотрела на его ауру. Ну конечно же!.. А что ты там еще увидеть подозревала? Вот что подозревала, то и увидела. Оранжевые всполохи на белой ауре — целитель, умеющий управлять неживыми предметами… Радостная улыбка Макса чуть поблекла.

— Что-то случилось? — насторожившись, переспросил он.

— Да, случилось! — снова завопила я. — И еще как случилось! Я тебе доверяла!.. Ты был мне как брат! И ты не мог сказать мне, что со мной не так?! Ты скрыл от меня то, что ты — маг?!

— Лекси!.. — начал друг.

— Что — «Лекси», что — «Лекси»?! Я сама знаю, как меня зовут! И нечего твердить одно и то же!.. А ну, вы оба, объясняйте мне немедленно, что вы тут делаете!

— Мы — твое сопровождение, — обаятельно улыбнулся Вэл и принялся с удовольствием наблюдать за моей реакцией.

А долго ждать себя она не заставила.

Честное слово, меня чуть удар на месте не хватил! Я почувствовала, что мне вдруг стало нечем дышать. И просто молча стояла, беспомощно хватая ртом воздух, но так и не могла сделать ни одного глотка.

— Лекс, — немедленно подскочил ко мне Макс. — Нельзя же так!.. Ну давай, дыши!

Друг осторожно похлопал меня по спине, а я, прокашлявшись, начала судорожно вдыхать воздух. Потом, зажмурившись, медленно сосчитала до двадцати, уверяя себя, что волноваться мне крайне вредно, и успокаивая испуганно колотящееся сердце, после чего снова открыла глаза.

Оба проклятых сопроводителя исчезать никуда и не думали. Я сурово поджала губы.

— Сопровождение, значит?

Они дружно кивнули.

— Так вот, слушайте меня внимательно. Катитесь оба вниз и сидите там, на кухне, пока я здесь собираю вещи. Я не желаю никого из вас видеть раньше времени! А если мне по вашей вине опять плохо станет, я никуда не поеду, ясно? И силой вы меня тоже увезти не посмеете — у меня есть к кому обратиться за помощью!

— Да неужели? — приподнял бровь Вэл.

— Представь себе, — спокойно подтвердила я.

При мысли об Элвине на душе стало легко и спокойно. Словно он незримо здесь присутствовал, улыбался мне и замечал, что волноваться не из-за чего и надрывать до такой степени голосовые связки — тоже.

— Пошли. — Макс хлопнул Вэла по плечу. — Ей надо побыть одной.

— Вот именно, — любезно подтвердила я. — И чем скорее, тем лучше.

Они спустились вниз, а я уселась на пол, обхватив руками голову. Я обидела Макса, и сильно обидела. Уходя, он бросил на меня взгляд, полный искреннего сожаления. А может, он одно время и не знал, что я не маг? Нет, бред все это. Все он знал. Но молчал. И почему-то не хотел говорить. Или не мог. Я вздохнула. По возможности поговорю с ним спокойно. А вот со вторым что делать?.. То, что мы с Вэлом друг друга абсолютно не перевариваем — это ясно, как день. Зачем же его ко мне приставили?.. Неужели не смогли найти подходящей замены?..

Вопросы роились в моей голове до тех пор, пока она не начала раскалываться на части. Все, хватит себя мучить. Что сделано, то сделано. Придется принимать все как есть, и ничего поделать с этим не удастся, увы и ах. На все воля Святых богов. Или одной затаившейся Древней сволочи.

Встав, я вытащила из шкафа дорожные сумки и начала собираться. Пока я выкладывала на кровать свою одежду, появился ифрит и начал активно мне помогать.

— Лекс, — между делом беспокоился он, — Что-то бледная слишком! Ты уверена, что тебе не надо лечь и полежать?

— Ни в коем случае, — буркнула я. — Сейчас соберусь и пойду к Элвину. Видеть этих двоих не хочу!..

— Я с тобой, — увязался за мной джинн. — Ты же не бросишь меня тут с ними?..

— Нет, конечно, — вздохнула я. — И айса с Шайтаном прихватим. Кстати, а айс где?..

— В пристройке, — отозвался он. — В сене спит.

— Сытый? — заволновалась я.

— Конечно, — чуть обиделся хранитель.

— Спасибо. — Я закрыла одну сумку и, нерешительно посмотрев на вторую, махнула рукой: — Все, больше не надо. Не жить куда-то еду.

— Как?! А остальное все здесь оставишь? — не поверил хозяйственный ифрит.

— Но дом-то — мой, — резонно заметила я. — Так пусть тут и остается. Ждет моего возвращения.

— Не верю я правителю этому… — начал ворчать он, но я бесцеремонно его прервала:

— Хватит. Обворовать нас не обворуют, а если и случится такое — то ценного здесь ничего не найдут. Надо только предупредить правителя, чтобы дом не смел дарить никому. Я еще рассчитываю здесь немного пожить. Будет хоть вернуться куда.

— А ты уверена, что потом вернешься именно сюда?.. — тихо спросил джинн.

— А куда же еще? — пожала плечами я.

Ведь действительно — куда же еще?.. Здесь мой дом, мои вещи, мой любимый… Куда же мне возвращаться, если не сюда?..

Мой любимый… При мысли об Элвине меня вдруг начали терзать нехорошие предчувствия. Блин. Ведь он ко мне прийти вот-вот должен… А что, если он раньше меня на Вэла напорется и поймет, кто перед ним?.. Драки не миновать, а мне этого сейчас не надо…

Закинув, сумку на плечо, я покидала остальные вещи, как попало в шкаф, и быстро спустилась вниз. И вовремя.

Элвин стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с безмятежным видом созерцал моих новоявленных спутников. Те, в свою очередь, подозрительно его рассматривали.

— Э-э-э… народ, — поспешно спустилась вниз я. — Познакомьтесь. Это Элвин. — Я подошла к нему, и лард по-хозяйски меня обнял. — А это мое сопровождение — Макс и… мм… Вэл.

Я посмотрела на Элвина и, заметив появившееся на его лице то самое выражение, с которым он однажды клятвенно пообещал свернуть моему обидчику шею, немного переполошилась. Будь проклят мой длинный язык… Я слегка ткнула Элвина локтем под ребра. Лард, делая вид, что рад знакомству, любезно улыбнулся. Так. Глаз теперь с него не спускать!..

По понятным причинам я заторопилась уйти.

— Мы уезжаем завтра утром? — осведомилась я.

— Верно, — кивнул Макс.

— Значит, так, мальчики. Вы располагайтесь здесь, как хотите, и занимайтесь тоже, чем хотите. Я ушла к Элвину. Завтра утром сама за вами заеду. Всего хорошего!

И буквально выпихнула ларда за порог, мимоходом заметив, как вытянулись физиономии у моего новоявленного сопровождения.

— Ты чего задумал, а? — потащила я его к пристройке.

— Ничего. А Вэл — это который повыше?

— Угу.

— А второй кто?

— Макс.

— Что еще за Макс? — с подозрением осведомился Элвин.

— Ты что, ревнуешь? — ухмыльнулась я, но, заметив его чуть помрачневшее лицо, быстро пояснила: — Он мой друг детства. Как брат. Мы с ним с пеленок были неразлучны.

— А!

— А теперь выкладывай, что у тебя на уме!

— Отбивную из первого сделать, естественно, — с самым спокойным видом пожал плечами он. — А раз второй — твой друг, то ему сильно не достанется, если не вовремя разнимать полезет.

— Еще чего вздумал! — испугалась я. — Нам выезжать завтра, а я не хочу задерживаться из-за того, что тебе приспичило выяснить с ним отношения! Чем быстрее я все сделаю, тем быстрее все закончится!

— А ему и задерживаться не придется, — зловеще улыбнулся Элвин. — Так, поболит немного и пройдет.

— Я те дам «пройдет»! — пригрозила я, передавая ему сумку и отрытого из сена айса.

— Лекс, да не волнуйся ты так.

— С вами не поволнуешься, — проворчала я.

Мы вышли из пристройки и в сопровождении Шайтана молча пошли по дороге. Меж делом я регулярно косилась на Элвина, но тот чинно вышагивал рядом со мной и вид имел самый беззаботный.

Угу. Так я тебе и поверила! Ни на шаг не отойду, так и знай!

— А куда мы идем? — чуть позже поинтересовался он.

— Здесь принято докладывать правителям о том, что ты временно покидаешь город? — вопросительно посмотрела на него я.

— Вообще-то нет.

— Тогда мне нужно попрощаться с Калле и попросить ее об одной услуге. — Я перевела взгляд на айса.

Сумеречный зверек, словно поняв, что его ждет, перелетел ко мне и прильнул к моей груди, печально глядя на меня снизу вверх. Я погладила его по пылающей шерстке. Ничего, малыш, это ненадолго. Вот как закончу свои дела — так сразу же за тобой вернусь.

— Может, ты его у меня оставишь? — предложил Элвин.

Я покачала головой:

— А вдруг тебя на задание, какое срочное отправят?.. Кто его тогда кормить будет?

— Точно, — мрачно кивнул он.

Во дворец нам даже заходить не пришлось. Маленькая принцесса как раз стояла во дворе и отчитывала за нерадивость какого-то слугу. При виде меня она как-то сразу забыла свою принадлежность к семье правителя и, совсем не по-королевски завизжав, бросилась мне навстречу. Я едва успела ее подхватить и удержать от неминуемого падения.

— Лекс! — Ее голубые глаза засияли от радости. — Ты пришла меня навестить?!

— Боюсь, что нет, — грустно улыбнулась я. — Я пришла попрощаться. Я уезжаю.

— Как? — огорчилась она. — Опять?..

— Да, опять.

— Куда теперь? — опечаленно спросила Калле.

— Сама не знаю. Мне только сказали, что это срочно. Я тебя кое о чем попросить хотела.

— Все, что угодно! — пообещала принцесса.

— Присмотришь за моим айсом?

— А ты разве?..

— Это будет долгое и тяжелое путешествие. Ему придется нелегко, а ведь он у меня уже привык к теплу и уюту дома. Присмотришь?

— Обязательно!

Я на прощание обняла своего малыша, ласково чмокнула его в любопытный розовый нос и передала Калле. От печального взгляда айса у меня защемило сердце… Скорее бы уже вернуться, что ли?.. И впереди светит более тяжелое расставание…

Тепло простившись с маленькой принцессой, мы Элвином, взявшись за руки, побрели по городу. Я рассматривала ставшие мне уже знакомыми и привычными улочки и домики и укреплялась в своем желании вернуться сюда и жить здесь до… Ну, до чего-нибудь. До новых странствий или до конца жизни. Но на такой долгий срок загадывать, как я слышала, нельзя. И потому — просто вернуться.

— Грустишь? — тихо поинтересовался Элвин.

— Угу.

— А не надо. Это ведь не на всю жизнь.

— И все равно, — тяжело вздохнула я. — Предчувствия у меня совершенно дурные…

— Какие? — обнял меня он.

— Что здесь я появлюсь нескоро.

— Путешествие может затянуться, — предположил лард.

— Нет, не потому, — покачала головой я. — Что-то еще случится. Что-то серьезное, что помешает мне сюда вернуться.

— Ты еще и предсказательница? — лукаво, одними глазами, улыбнулся он.

— Еще чего, — ухмыльнулась я. — Мне и того, что у меня есть, хватает выше крыши!

— Вот и нечего навевать тоску понапрасну, раз ты сама предсказывать не умеешь. Ясно?

— Куда ж яснее!

Настроение Элвин мне, конечно, немного поднял, но на душе все равно было крайне паршиво. Вот не нравилось мне все это, и ничего я с собой поделать не могла!

Возле его дома мы разошлись. Когда я пошла показывать Шайтану место для ночлега, лард вдруг решил от меня отделиться.

— Ты куда? — сразу же забеспокоилась я.

— Лекс, мне… надо.

Я кивнула, но беспокойство меня оставлять и не думало. Что-то тут нечисто! Элвин, как и я, совершенно не умел никого обманывать. Скрывать — да, но врать и притворяться у него категорически не получалось. Поэтому, быстро заведя Шайтана в пристройку, я устремилась в дом.

— Элвин, — с порога позвала я.

Глухо. Черт бы побрал проклятого ларда!.. Тихо зарычав, я развернулась и, громко хлопнув дверью, помчалась к своему дому. И опять оказалась права в своих худших предположениях! Эти два болвана уже успели сцепиться и теперь колотили друг друга на потеху всему народу!

Я оглядела себя и поняла, что мне срочно потребуется помощь. Самой мне двух здоровенных верзил никогда не разнять. Я подбежала к дому и, распахнув дверь, заорала что было сил:

— Макс!!!

Тишина. Куда друг успел запропаститься, тем более сейчас, когда он так нужен?! Я в панике посмотрела по сторонам. И спросить не у кого!.. Кроме только что…

— Ифрит!

— А? — возник рядом хранитель и, углядев драку, отвлекся: — О!

— Да перестань ты окать! — накинулась на него я. — Где сейчас Макс, знаешь?

— Понятия не имею, — не отрывался от бесплатного представления джинн. — Лекс, ты глянь, как дерутся-то! Ведь из-за тебя же! Чего ты все хмуришься, не пойму!

— Угу. Вот этого только мне для полного счастья и не хватало. Чтобы из-за меня калечили друг друга два человека. Петухи недоделанные…

— Ты на Элвина-то посмотри! — не унимался он. — Ведь отбивную из нашего зазнайки сделает и не поморщится!

Я вздрогнула. Ну, как он мне и пообещал… В принципе, это не так уж и плохо… Только что за ночь нас ждет, если у него все смертельно болеть будет?.. Нет, мой спокойный и рассудительный лард о сем задуматься и не удосужился, конечно.

Надо срочно что-то делать…

Подумав, я вытащила из нарукавников кинжалы. Чисто теоретически, рассудила я, их полет регулируется моими мыслями. Куда я захочу, туда они и прилетят. А если захотеть, чтобы они до конца цели не долетели и замерли на полпути?.. Попробовать-то можно. Пощекотать нервы. Но если они куда-нибудь вонзятся… А и пусть. Пусть думают в следующий раз, прежде чем драки устраивать!

Прицелившись, я выбрала из рычащего клубка рук и ног самые безобидные места и мысленно послала в бой оружие с повелением: лишь чуть-чуть поцарапать! Так и вышло. Легонько куснув драчунов за руки, кинжалы замерли в миллиметре от них. А те от удивления застыли на месте.

— Так, а теперь встали, оба! — скомандовала я.

Они послушно встали, разъяренно косясь друг на друга. Я облегченно перевела дух. Элвин пострадал не сильно. По крайней мере, с виду отделался лишь разбитой губой. А вот Вэлу явно пришлось несладко. Один глаз у него был подбит весьма прилично, а второй — просто хорошо. Как быстро определила я, один глаз завтра заплывет совершенно, а второй бесплатное украшение в виде фонаря заимеет.

А к месту ссоры уже со всех ног несся Макс.

— Лекс, что, во имя Святых богов, здесь случилось? — налетел на меня друг.

— А что, непонятно? — пожала плечами я. — Тогда присмотрись к их физиономиям.

Он смачно выругался. А потом увидел кинжалы, которые я, для пущего спокойствия, держала на небольшом расстоянии от драчунов.

— Это чье? — уставился на них Макс.

— Мое, — я поманила оружие к себе, и оно привычно вернулось на свое место. — И прекрати так на меня таращиться! Забирай Вэла, закройтесь в доме и сидите, лечитесь. Элвин!..

Тот, пожав плечами, послушно подошел ко мне. Я, свирепо взглянув на него снизу вверх, развернулась и молча зашагала по дороге. «И ты тоже свое получишь! Вот только доберемся до дома!» — подумала я.

Честное слово, я была зла, как три тысячи чертей, и всю дорогу строила планы расчетливой, коварной и беспощадной мести, но стоило мне только увидеть его боевые ранения и виноватый взгляд, как вся моя ярость куда-то неожиданно испарилась! И я, усадив ларда на диван, закудахтала над ним с опытностью заботливой наседки. Ругаться, правда, тоже не забывала.

— Самонадеянный индюк! — ворчала я, вытирая влажным полотенцем кровь с его разбитой губы. — Я ведь по-хорошему просила — да наплюй ты на него! Нет же, тебе обязательно надо было с ним сцепиться!.. Вот обойтись без этого ты никак не мог!

— Ладно, Лекс, перестань, — оправдывался он. — Я же только из-за тебя!.. Я ведь не просто так!

— Из-за меня, конечно, — бурчала я. — Конечно! Из-за кого же еще! И опять я крайней оказалась!

— Я этого не говорил! — запротестовал Элвин.

— Еще бы ты это сказал! Сама догадалась! — И я с яростью принялась отжимать намоченное в воде полотенце.

— Лекс, ну не злись, — уговаривал лард.

— Не злись?! А на что ты рассчитывал, когда драку затевал? Что я тебя потом по головке поглажу?!

— Ничего ты не понимаешь, — упрямо поджал губы он. — Зато теперь этот проклятый проходимец поразмыслит как следует, прежде чем снова вздумает тебя обижать!

— Ха! Да он и думать теперь не будет! Со мной Макс — забыл? А он меня в обиду никогда не давал!

— А может такое случиться, что вы вдвоем останетесь — ведь мир непредсказуем, забыла? Кто тогда тебя защитит?

— Сама как-нибудь справлюсь! Не маленькая уже!

— Как с тем лардом справилась?

Моя рука замерла на полпути к его лицу, и я почувствовала непреодолимое желание, как следует огреть Элвина по голове. Да как он только посмел напомнить мне о том кошмаре!

Но он был прав. В ярости я совершенно переставала себя контролировать и могла натворить жутких дел. Вэл — это, конечно, не человек-лард, но и тот не был безобидным цыпленком…

Я снова принялась обрабатывать его боевые ранения.

— Ты, когда дрался, обо мне-то хоть немного думал? — наконец поинтересовалась я.

— А как же! Каждую минуту, — заверил он.

Я поморщилась:

— Да не об этом я! У нас ведь только одна ночь осталась, а ты мог всю ее безнадежно загубить!

— Лекс, — улыбнулся Элвин, и в его глазах загорелись озорные огоньки. — Ты же не думаешь, что я дрался первый раз в жизни? Научился за всю карьеру ларда защищать от подлых ударов самые уязвимые места.

— А если бы он тебе руку сломал? — не унималась я. — Или ногу?.. Или ребра!..

— Не сломал бы, — с холодной уверенностью отрезал лард.

Я в отчаянии закатила глаза. Взывать к его совести сил больше никаких не было.

— Лекс.

— Что «Лекс»? — передразнила я. — Ну что — «Лекс»?

— Может, хватит, а?..

— Черт бы тебя побрал! — Я отшвырнула в угол полотенце и обняла Элвина за шею, поцеловав его в макушку. — Вы ведь меня до смерти напугали, разве не понятно?.. И не говори, что ты это не специально!..

— Но ведь так и есть, — с самым серьезным видом подтвердил он.

Я сдержанно зашипела. Если бы не завтрашний отъезд — сама с удовольствием сейчас бы кому-нибудь шею намылила! А он пусть посмотрит и поймет, каково это — беспомощно наблюдать за тем, как какой-то проходимец молотит любимого человека!..

«Это ты-то — и беспомощно наблюдала?»

«Брысь отсюда!.. А то я кое-кому кое-что сейчас припомню и пойду устраивать себе эмоциональную разрядку!»

«Есть более романтичный способ сплавить лишние эмоции».

«А то я не знаю…»

«Ну, мало ли».

«Цыц. Сама разберусь!»

Элвин, обняв меня, привлек к себе.

— Ну, полегчало?

Я вздохнула. Еще бы. Наорешь от души на кого-нибудь — и жить сразу становится легко и приятно. А злости уже и правда — как не бывало. Осталась только горечь.

— Ведь какой вечер чуть не испортили, — пробормотала я.

— Но ведь не испортили же, — с готовностью подхватил он.

Я осторожно свернулась клубком под боком своего ларда, положив голову на его плечо. Элвин чуть заметно скривился от боли, но потом сам придвинулся ближе.

И мы замолчали. Молчали, глядя на пылающий в камине огонь, и время остановилось, замедлив свой торопливый бег. Несколько коротких мгновений мы лишь наблюдали за резвящимися языками пламени и сидели бок о бок. И этих мгновений мне хватило, чтобы понять одну простую святую истину. Мой дом, мой мир, все то, что я так долго искала, на самом деле находятся не на границе двух миров, не в неизведанной долине Сонных гор, а здесь. Здесь, рядом с этим мужчиной. И неважно, где именно мне придется жить, важно — чтобы рядом был он. Чтобы видеть то же самое, что видит он, дышать тем же воздухом, каким дышит он, и слушать, как спокойно бьется рядом с моим его сердце. И в этом есть свое простое и сентиментальное человеческое счастье. Простое женское счастье. И, черт возьми, ради этого я готова была днями и ночами сидеть дома, учиться готовить, носить проклятые платья и рожать детей! Его детей.

— Пойдем?.. — наклонившись ко мне, тихо прошептал Элвин.

— Пойдем…

Я кивнула.

Встав, лард слегка пошатнулся, поморщился, но на руки меня поднял, несмотря на мои бурные протесты.

— Тебе же больно! — волновалась я.

— Ерунда! — передразнил он, и в его глазах заплясали шаловливые огоньки, — Не настолько уж мне и больно.

Святые боги, как же я не хочу от него уходить!..

ГЛАВА 18

Покой нам только снится

А уходить все же пришлось. Проснувшись ровно с восходом Светлой звезды, я осторожно, чтобы не разбудить любимого, выбралась из постели, бесшумно оделась и склонилась над Элвином, с нежностью вглядываясь в его безмятежное лицо.

«Лекс, пора. Чем дольше ты простоишь рядом, тем тяжелее потом будет его оставлять».

— Сама знаю… Наклонившись, я мягко поцеловала его в лоб и на цыпочках удалилась из комнаты.

— Где-то тут внизу я свою сумку вчера вечером запрятала…

«У меня ты ее забыла».

— Точно! Ну ворона!

Оглядев на прощание ставший мне родным дом ларда, я выскользнула на улицу и тихо притворила дверь. «Лишь бы Элвина не разбудить… Только бы он не проснулся…» — подумала я.

«Спит он, спит. Я обо всем позаботился».

— Экий ты мой предусмотрительный…

Зайдя в пристройку, я подошла к Шайтану и обняла его за шею.

«Сейчас тебе плохо, но это пройдет», — утешил меня мой друг.

— Что ты знаешь, ты, бесчувственное млекопитающее, — устало пробормотала я.

«Пусть так, если тебе от этого легче».

Приладив сумку, я села верхом, и мы отправились к моему дому. Там тоже все уже были в сборе и только ждали меня.

— Собралась? — вместо приветствия спросил Макс, и в его голосе проскользнули нотки участия.

«Ой, вот только жалеть меня не надо, а? Я сама с этим прекрасно и без вас справлюсь!» — подумала я, но вслух не сказала. А вездесущий Шайтан опять вмешался в мои мысли.

«Опять злишься?»

«А то!..»

«Но при чем тут они?»

«При том! Под горячую руку нечего подворачиваться!»

На самом деле злилась-то я вовсе не на них. А на чертово пророчество, на всех магов, на проклятый мир. А эти двое просто рядом оказались. За что боролись, на то и напоролись. Хотели меня куда-то тащить — тащите, ради всех Святых богов. Тащите и терпите мое отвратительное поведение.

Мимоходом оглядев своих новоявленных спутников, я задержала взгляд на лице Вэла, и на сердце мне как-то странно полегчало, а настроение заметно улучшилось. Еще бы! Не каждый же день такое увидишь. Как я и предрекала, один глаз его заплыл совершенно, под вторым горел яркий фонарь, и еще гирлянда подобных украшений расцвечивала всю физиономию Вэла, отчего цвет лица у него казался не смуглым, а темно-бордовым. Почти как у моего хранителя. Видимо, Макса он со злости к себе так и не подпустил. Бывает.

— Отлично выглядишь! — не преминула зацепить его я.

— Рад, что тебе нравится, — буркнул тот.

«Лекс, прояви к человеку хоть каплю понимания».

Я невольно ухмыльнулась, чем и заслужила первый мрачный взгляд горе-драчуна. А следующие не заставили себя долго ждать. Поднимая себе настроение, я всю дорогу до городских ворот картинно охала и ахала, «искренне» жалела «бедного мальчика», давала дельные советы по поводу синяков, между делом намекая на то, что Элвин-то ведь сильно не пострадал, а вот его-то как угораздило, непонятно, и все в таком духе. Вэл переносил мои насмешки стоически, с безропотностью отправленного на праведную смерть мученика. Только мрачно смотрел, да то и дело кулаки сжимал. Но и слова больше не проронил. В конце концов, первым не выдержал Макс и, встав на защиту Вэла, прервал мои издевательства на самом интересном месте.

— Лекс, можно тебя на минутку?

Я неохотно отвлеклась от столь занимательного занятия и вслед за ним отъехала в сторону. Пока мы не оставили позади городские ворота вкупе с сонным привратником, мой старый друг упорно молчал, а потом со всей строгостью призвал меня к ответу:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

«Так я и знала. Отчитываться за вчерашнюю безобразную сцену все-таки придется», — мелькнуло в голове у меня.

«А ты как думала?» — тут же объявился Шайтан.

«Да так я и думала, но чтобы сразу — не подозревала. Даже речь в свою защиту заготовить не успела».

«Теряешь форму».

«Угу. И врать уже почти разучилась».

«Только не говори, что Элвин дурно на тебя повлиял».

Я усмехнулась самой себе:

«Да нет, совсем не дурно. И даже очень не дурно. Но чтобы в одиночку выжить в этом мире, навыки требуются совсем иные».

Я тяжело вздохнула:

— Макс, я не буду извиняться за то, что было. Сам знаешь, я не умею просить прощения и жалеть о том, что совершила. И останусь при своем мнении. Ты мог бы, да нет, не так — ты должен был хоть намекнуть мне, кто есть ты и кто есть я.

Он промолчал.

— Возможно, я выразилась немного резко и не успела сказать, как рада тебя видеть. Мне, правда, очень не хватало тебя все это время. Ты меня знаешь лучше, чем кто бы то ни было, — продолжала я. — Неужели ждал какой-то другой реакции?

— Честно говоря, я подозревал, что ты будешь обижаться. — Друг чуть заметно улыбнулся.

— Вот видишь! — обрадовалась я. — К тому же ты просто выбрал не самый удачный момент. Встреть я тебя до Вэла, не стала бы так ругаться. Просто тебе не повезло.

— Кстати, о Вэле. Что между вами двумя происходит, черт возьми?

Я пожала плечами, покосившись на избитый предмет нашего обсуждения, чем и заработала еще один угрюмый взгляд.

— У него лучше спроси. Он меня с первой встречи возненавидел, а у меня нет дурной привычки все прощать и все терпеть.

— Что он тебе сделал? — напрягся Макс.

«Угу. Так я тебе и сказала. Одному вон проболталась — и ничего хорошего из этого не вышло. Нет уж», — подумала я, а вслух сказала:

— Вот у него и спроси.

— А! — На лице друга отразилось понимание. — Вчера, значит, ему влетело за все хорошее?

«А заодно и за все плохое», — опять возник Шайтан.

— Значит, Элвину ты рассказала, а мне не хочешь? — прищурился Макс.

«Ревнует. Ясно как день».

«А твоего мнения не спрашивают!»

— Рассказала и до сих пор жалею, — отрезала я. — А еще одной драки мне не надо. Не портите своими разборками все путешествие! Оно и так мне особого удовольствия не доставляет!

— Лекси, я тебя просто не узнаю, — покачал головой он. — Чтобы ты — и против драк?..

— О нет, — спокойно улыбнулась я. — Я не против драк. Я против только тех драк, которые случаются по моей вине, но без моего участия.

Друг несколько мгновений смотрел на меня, а потом рассмеялся. В его глазах зажглись знакомые озорные огоньки.

— А ведь я однажды из-за тебя подрался! Но ты и слова мне потом не сказала!

— Так у меня же тогда нога была сломана, — запротестовала я. — Сама ведь я тому паразиту накостылять никак не могла! Так что дрался ты не из-за меня, а за меня!

«Тонкое различие», — опять прокомментировал найтанн.

«Еще бы», — огрызнулась я.

— И все-таки, может, расскажешь мне о ваших похождениях? Я не буду его бить, обещаю.

— Элвин тоже мне пообещал, — непреклонно возразила я. — А что из этого получилось — сам видел. Нет. Вот Вэла попробуй расспросить. Хотя я очень сомневаюсь, что он тебе так все и выложит.

— А раньше ведь у нас друг от друга никаких секретов не было, — вздохнул Макс.

— Ты правда так думаешь?

— Лекси, клянусь тебе — я ничего не знал! Я думал, что ты такая же, как и мы! Ну, может, со слабыми способностями! Но ведь и не подозревал, что ты — человек!

— А разве по ауре не видно было? — удивилась я.

— А по-твоему, мы ее видим? — в свою очередь удивился он.

— Не знаю. Я вот вижу.

Друг выпучил глаза:

— Видишь?!

— Легко!

— Скажи мне, кто я?

Я сказала.

Макс долго в себя не мог прийти.

— Невероятно, — изумленно пробормотал он. — Мы только с помощью специальных зеркал ауру увидеть можем… Но ведь ты же человек! Лекси, не хмурься, я вспомнил! Да, необычный человек, Дитя Древнего волшебства праматери-природы… Так, значит, все, что ты мне рассказывала о голосах природы, правда?

Я в отчаянии закатила глаза и подумала: «Конечно, никто мне никогда не верил! Ни родители, ни лучший друг. Думали, что все это детские сказки и глупые фантазии романтичной девчонки».

«Они и сейчас не понимают до конца».

«Угу. Как мне не понять магов, так и им не понять простых людей. Все правильно. Как меня удивляют их способности, так и их — мои. Собственно, маги — ведь те же недоверчивые, скептично настроенные люди. Верят только в то, что чувствуют, видят и умеют, а все остальное — тайна за семью печатями. В сущности, их даже жалко. Живут только своей магией, ради увеличения собственной силы и морщатся на сентиментальные радости простого человеческого бытия. Нет, как все-таки хорошо, что я не родилась сверхсильным магом. Что бы я потом с этой проклятой силой делала и как жила дальше? В вечных странствиях? Нет, спасибо».

«Хвала Святым богам. Ты все поняла».

«Я давно это поняла! Просто не до конца осознала».

«Я тобой горжусь».

— А ты-то тоже хорош, — проворчала я. — Мог бы и рассказать, что тебя бабушка подослала.

«Опять сама с собой разговариваешь».

Макс кинул на меня удивленный взгляд.

— Это я не тебе, — пояснила я. — Это я Шайтану

Друг понимающе кивнул. Хоть ему ничего объяснять не надо. Я невольно вздохнула, вспомнив Элвина. Ведь каких-то полдня прошло, а я уже отчаянно по нему соскучилась, и почему-то возникло такое чувство, будто в последний раз мы встречались цикл назад, не меньше…

«А когда встретитесь, покажется, будто вы и не расставались».

«Знаю. Вон Макса уже сколько не видела, а разделявших нас трех циклов как не бывало. Словно вчера только распрощались, а сегодня утром опять встретились. И все как обычно. Ну не все, но почти. А остальное — так, лирика…»

Прошла неделя, прежде чем Вэл соизволил, наконец, со мной заговорить. Да и то разговором это назвать можно было с большой натяжкой. Скорее бурчанием, правда, вполне вежливым. Может быть, короткая беседа с Элвином действительно кое-чему его научила, а может быть, мое ловкое обращение с метательным оружием убедило Вэла в том, что существо я далеко не безобидное и дать сдачи при случае смогу. Тем более что я каждый вечер сие демонстрировала лично. А может быть, он просто не решался задирать меня в присутствии друга.

Макс же, вызвавшийся быть помощником, в свободное время и сам показывал мне кое-какие приемы, и служил мишенью, естественно, добровольно. Во-первых, потому что на нем всегда все заживало как на собаке, а во-вторых, он — целитель и мелкую заплатку на себе, в случае чего, поставить сумеет без особых проблем.

И вот в один из таких вполне мирных вечеров мои последователи от Древних богов опять пришли по мою душу.

Я как раз оттачивала дальние броски, а Макс с самым похоронным видом изображал из себя мишень, когда мое внимание привлекло необычное по форме облако. Напоминающее доисторического монстра, оно плавно плыло по небу. Я даже кинжалы невольно в сторону отложила.

— Макс, посмотри на то облако, — показала я, жалея, что ифрит опять удрал к бабушке и не может полюбоваться подобным явлением природы. — Просто лазир самый натуральный!

— Где? — завертел головой он. — Ну ты скажешь — лазир!

— Нет, лазир, — настаивала я. Уж что-что, а типологию магических существ мэтр Звездочет вдолбил в меня прочно! — Вон и раздвоенный хвост, и вытянутая морда! И даже оперение в виде короны на голове! Видишь, даже клыки прорезались!

— А крылья слишком короткие! — заспорил друг. — И не такие приплюснутые!

— Так это же облако! — нашлась я. — Оно же неточно форму тела повторить может! Я же говорю — похож!

— Ну, если только похож, — прищурившись, изучая облако, согласился со мной Макс.

Пока мы спорили и глазели на него, облако начало медленно, но уверенно приближаться.

— Обалдеть. — Я толкнула друга в бок. — Смотри, как низко летит! Ты с таким когда-нибудь сталкивался?

Макс нахмурился.

— Что-то не нравится мне все это, — пробормотал он. — Вэл!

— А? — подошел тот.

— Что ты об этом думаешь?

— Об этом? — Вэл задрал голову, и его лицо слегка побледнело. — Я думаю… Бежим!

— Зачем? — удивилась я, но народ уже улепетывал со всех ног. — Вы куда? Там же обрыв!

Парни резко развернулись и огляделись по сторонам.

— Камни! — показал Макс. — На низком вираже мы его не поймаем, нужно, чтобы он приземлился! А пока укроемся за камнями.

Вэл, быстро что-то прикинув, согласно закивал, а у меня на сей счет мнение было иным.

— Спятили вы оба, что ли! — рявкнула я. — Он же нас вместе с камнями расплавит и не поморщится! Его в воздухе ловить надо!

— И что ты предлагаешь? — иронично приподнял бровь Вэл.

Я лихорадочно огляделась по сторонам:

— Шайтан!

«А?» — отозвался мой четвероногий друг.

— Бегом сюда!

«Не бесись. Что случилось»?

— Здесь случился проклятый лазир!

«Уже лечу».

— Живо!

— Лекс! — пришел в себя мой старый друг, с удивлением прислушивающийся к моему монологу. — Зачем тебе твоя лошадь?

— Он не лошадь! Он жеребец! То есть, он найтанн!

Вэл присвистнул:

— Вот бы никогда не подумал!

— А ты не думай! — Я испуганно посмотрела на стремительно приближающегося монстра. — Ты делай! Хоть что-нибудь!

— Легко некоторым говорить, — проворчал он.

А лазир, лавируя меж облаков, все приближался, я все не могла отвести от него зачарованного взгляда. у, во-первых, подобные монстры не каждый вечер встречаются, потому что считаются давно и серьезно вымершими, а во-вторых, что-то не давало мне опустить глаза и хоть немного подумать о том, чем может закончиться подобное свидание. Мой разум словно подернулся туманной дымкой, и я в полнейшем бреду наблюдала за тем, как резво лазир пошел на снижение

— Лекс, черт бы тебя побрал! Не стой как истукан! Беги!

Куда там! Представьте, что на вас сверху стремительно и целенаправленно несется огромная страшная тварь. Вы сможете убежать? Вот и я не смогла. Стояла и смотрела на него, как загипнотизированный кролик на жутко обаятельного удава, и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни мозгами.

От перспективы искать потом свою голову среди камней меня спасла быстрая реакция одного из сопровождающих магов. Что-то оторвало меня от земли, сгребло в охапку и отшвырнуло в сторону. И в этот момент время замедлило свой бег. Тварь застыла в воздухе и, точно разучившись летать, мелко засучила и задергала крыльями.

— Внимание! — орущий рядом Вэл вывел меня из состояния транса. — Сейчас грохнется!

И меня снова куда-то поволокли, а я выразила свое недовольство сильными пинками.

— Не брыкайся! Можешь идти сама — так беги!

Я обернулась:

— Сначала руки убери!

— Да пожалуйста! — Он разжал руки, а я мешком свалилась вниз. — Хоть бы спасибо сказала!

Я неловко поднялась, потирая ушибленную пятую точку.

— Это еще за что? Вот кто тебя нанял нас сопровождать и спасать, вот он и пусть тебя благодарит!

— Лекс, — к нам несся Макс, — все нормально?

— В сторону! — не дав мне ответить, крикнул Вэл и попятился, увлекая меня за собой. — Оно сейчас упадет!

Как в воду глядел! Лазир, так и не успев толком осознать, что колдовство рассеялось и лететь уже можно, нелепо дернул крыльями и камнем свалился вниз. Ударной волной нас отшвырнуло в сторону, и мы кубарем покатились прямо к обрыву. А потом и встать-то нормально не успели, а только смогли с собственными руками и ногами разобраться, когда монстр вновь развернул крылья, взмахнул ими и стремительно взмыл ввысь. А нас буквально смело с места порывами ураганного ветра. И пришла в себя я лишь тогда, когда время опять начало замедлять свой бег. Пришла в себя оттого, что оказалась висящей над обрывом и тупо созерцающей неимоверно медленно ползущий вверх неровный край отвесной стены.

— Лекс, цепляйся за что-нибудь, живо, — прошипел снизу Вэл. — Я не смогу долго удерживать нас обоих!

Я одернула себя. Видимо, мирная жизнь с Элвином притупила мои естественные рефлексы — я совсем забыла, что значит опасность!

— Сейчас, сейчас, — забормотала я.

Интересно, а цепляться тут за что? Ни одного лишнего выступа, ни одной жухлой веточки. Обшаривая стену, я посмотрела на свои руки. Что-то там Маркус говорил о моих кинжалах? Что вроде они не ломаются? Вот и проверим. Выхватив оружие, я с размаху всадила его в скалу. Кинжалы буквально разрезали твердый камень, как нож режет масло, прочно закрепившись где-то в глубине. Я повисла на руках.

— Все!

Зря я ему сказала. Потому что в этот же момент меня что-то резко дернуло вниз. Это Вэл додумался ухватиться за мои ноги.

— Эй, а ну отцепись от меня! — пропыхтела я.

— Обойдешься, — угрюмо объявил он. — Я тебя уже дважды спас, а это не так-то просто было. Вот и ты сейчас немного помучайся. Тебе только на пользу будет.

«Я здесь», — объявился Шайтан.

— Не прошло и года… Макс там как?

«Цел и невредим. Потерпите немного».

— Ты это кому? — полюбопытствовал снизу Вэл.

— Шайтану. Они сейчас лазира разделывают.

— Побыстрее бы, что ли?…

Руки начали неметь. Сама я могла так провисеть довольно долго, дома ведь не раз была вынуждена торчать на плюще до тех пор, пока все уснут. А вот с Вэлом в нагрузку…

— Ты сколько весишь, а? — осведомилась я.

— Тебе действительно это интересно? Между прочим, я тебя об этом не спрашивал, когда от лазира оттаскивал.

— А надо было спросить! Чтобы сейчас не возмущаться!

— И спрошу в следующий раз, — многозначительно пообещал он. — Только потом не жалуйся на то, что я опоздаю спасти тебе жизнь!

— А ты потом не жалуйся, когда бабушка за мою преждевременную кончину мстить будет, — зловеще предрекла я.

Вэл пробормотал что-то нечленораздельное и еще крепче обхватил мои ноги. Я же ощутила, как он пополз по мне вверх.

— Ты чего там делаешь? — окрысилась я.

— С тебя сапоги сползают. Я не хочу вместе с ними загреметь вниз.

— А ведь это точно был бы отличный выход, — буркнула я.

Руки я перестала чувствовать окончательно. Про ноги так вообще молчу. И через энный промежуток времени мне начало казаться, что я органично срослась со скалой и превратилась в камень. Приятных ощущений сие открытие не принесло.

— Что, черт подери, они там так долго делают? — пробормотал Вэл.

— Вот-вот. Мне это тоже было крайне интересно.

— Ифрит! — рявкнула я.

— Тут я уже, тут. Святые боги!!!

— Не ори, сама все знаю, — отрезала я. — Сгоняй и посмотри, что там остальные делают, будь другом. И передай, на всякий случай, что еще немного — и я не выдержу!

Хранитель, испуганно выпучив глаза, поспешно улетел, а Вэл внизу закопошился.

— Лекс, я тут кое-что придумал, но тебе это не понравится.

— Говори уж. Хуже, чем есть, точно не будет.

— Как ты смотришь на то, чтобы мы местами поменялись?

— А ты наколдовать разве ничего не можешь?

— Мог бы — давно бы уже наколдовал, — проворчал он. — А чего ты от меня хочешь? Поднимать предметы входит в обязанности Макса! Я только временем, пространством и огнем управлять могу.

— Тогда ладно, — подумав, согласилась я. — Только вот как ты это сделать собираешься?

— Сейчас узнаешь.

И Вэл пополз по мне вверх.

— Я против! — немедленно заголосила я.

— А я все еще «за», — пропыхтел он.

Упершись ногами в скалу, Вэл подтянулся выше и облокотился о мои плечи.

— Отпускай одну рукоять, — скомандовал он.

— Это не так просто, как кажется!

Если бы я хоть немного чувствовала свои руки, так бы и сделала. Висеть над пропастью с ним на спине особой радости мне не доставляло. А так — я просто не могла понять, — где именно пальцы у меня находятся. Тогда Вэл взялся разгибать их сам, а, опустив одну мою руку, ухватился за рукоять и принялся высвобождать вторую.

— Ты меня что, сбросить хочешь? — возмутилась я.

— А что, это был бы выход, — передразнил он.

В конце концов, над обрывом, цепляясь за его плечи, оказалась уже я. Но раз руки действовали кое-как и полагаться на них полностью я не решалась, то Вэла для профилактики еще и ногами обхватила.

— Лекс, не искушай меня, — нахально улыбнувшись, промурлыкал он. — Здесь не время и не место.

— Иди к черту! — фыркнула я. — Нужен ты мне больно! У меня есть кого искушать, — и красноречиво покосилась на едва заметный синяк на его лице.

Сказать он мне ничего не успел: сверху на нас посыпались мелкие камни, а потом раздался голос Макса:

— Эй, вы, двое! Чем это вы там занимаетесь?

— Как раз тем, чем ты подумал, — отрезала я. — А еще немного — так вообще вниз загремим.

— Намек понял. — И друг снова куда-то удрал.

— А Шайтан где? — вслух спросила я.

«От лазира избавляюсь. Точнее, от того, что от него осталось», — ответил найтанн.

— Ешь, что ли? — ужаснулась я.

«Лекс, как не стыдно. Сжигаю всего лишь».

Макс снова склонился к нам:

— Ловите.

Огромный булыжник просвистел в паре сантиметров от нас, но в пропасть почему-то не ухнул, а оказался прямо под нами.

— Отцепляйся и садись, — подпихнул меня Вэл.

Так я и сделала. Камень поднял меня к Максу, а тот помог мне спуститься на землю, после чего опять направил булыжник вниз. А когда Вэл оказался рядом, я призвала назад свои кинжалы, спрятала их в нарукавники и оглядела всю компанию:

— Все живы?

— Угу. — Друг отер со лба пот. — Сопровождать тебя все-таки работа не из легких.

— А кому сейчас легко? — флегматично пожав онемевшими плечами, ответила я, растирая затекшие руки. — Как говорил один мудрец, покой нам только снится. — И перевела взгляд с Макса на Вэла: — Всем спасибо, все свободны.

«А я думал, что ты их так и не поблагодаришь».

— И после этого ты жалуешься, что я о тебе плохого мнения? — съязвила я, обнимая за шею подошедшего Шайтана.

«Ну, мы друг друга стоим».

— Как вы с ним разобрались? — полюбопытствовала я.

«Да просто очень. Я ему немного пятки и крылышки подпалил, а он наземь и свалился. А то, что лазир огнем на меня чихать пытался — так мне это не страшно, сама знаешь».

Я задумчиво потерла подбородок.

— А где они вообще лазира отрыли? — задала я мучивший меня вопрос. — Они же давно вымерли!

«После второго Смутного времени, если уж быть точным. Лекс, ты знаешь, чем всегда славились последователи Древних?»

— Понятия не имею.

«Они могли вдохнуть жизненную силу в любой неодушевленный предмет».

— Подожди, — перебила его я. — Так они, получается, могут, допустим, вытесать такое чудище, скажем, из камня или из дерева, оживить, а потом натравить на меня?

«Именно».

Я похолодела. И как это меня только угораздило в такую историю влипнуть?.. Ума не приложу…

— Значит, они с такой же легкостью могут с десяток лазиров или даже чего пострашнее настрогать?..

«Вполне».

— И вот представь, что на нас нападет такая стая, — дрогнувшим голосом продолжила я. — И что мы тогда делать будем?

«Неживые, сами по себе передвигаться они будут крайне медленно. Я вас от них унесу».

— А как монстры с разных сторон нападут?.. — с больным азартом продолжала задавать вопросы я. — Тогда что?..

«Лекс, не будь такой пессимисткой».

— Но лучше быть живым пессимистом, чем мертвым оптимистом, — резонно возразила я.

«Не переживай, целую стаю они на нас не напустят. Думаешь, так это легко и просто — одушевлять неживое? Да если бы они могли — то давно бы так и поступили».

— А вдруг — просто не додумались?..

«Угу. Ты одна у нас тут стратег великий».

— Но… — попыталась возразить я.

«Лекс, ты знаешь, сколько примерно времени нужно на то, чтобы в такую глыбу жизнь вдохнуть?»

— Не имею ни малейшего представления.

«То-то и оно. На это циклы уходят. Я бы даже сказал — десятки, сотни циклов».

— А если через Внутренний мир?..

«А кто их туда пустит?»

— А нас кто пустит?

«Нам проще. На нашей стороне тот, кто сможет открыть врата Внутреннего мира».

— И где мы его возьмем? — удивилась я.

«Вот за ним-то мы как раз и идем. А спрашивать об этом раньше надо было».

Угу. Я так была поглощена предстоящим расставанием с Элвином, что меня совершенно не волновало, куда меня везут и что мне там, собственно, делать придется.

— Интересно, а как много у них еще таких монстров в запасе осталось? — вслух размышляла я.

«Боюсь даже предположить».

— А почему последователи все-таки в кучу их не собрали и не напустили на нас сразу?

«Они же не могут несколькими монстрами одновременно заниматься. Первого сначала оживили, потом второго, потом третьего. И пробуждаются к жизни твари соответственно не все сразу. А после пробуждения на одном месте их держать нельзя — накопленный запас жизненной энергии требует срочного выхода».

— Как у тебя всегда все просто объясняется, — пробормотала я.

«Книжки умные читать надо».

— Да, особенно в раннем детстве, — ядовито заметила я. — Когда от меня их прятали. А о том, что я лишь цикл назад узнала, кто я есть на самом деле, вообще промолчу.

«Прошу прощения за бестактность».

— На правду не обижаются, — буркнула я.

— Лекс, — позвал меня Макс. — Помнишь, что сегодня твоя очередь готовить?

— Жить надоело? Отравиться хотите? — душевно улыбнулась я. — Это легко устроить!

— Ни в коем случае! — испуганно заверещал ифрит. — Лекс к котлу не подпускать! Я сам все сделаю!

— Похоже, это единственное, на что твой хранитель годится.

— Не могу не согласиться.

ГЛАВА 19

Двое: я и моя тень

Джинн своего призвания не посрамил и, кашеваря, расстарался на славу. И довольны обедом остались все, кроме моего сопровождения. То есть одна я. А парни только и делали, что ворчали — мяса им, видите ли, подавай.

— Какая польза от грибов? — сварливо бурчал Вэл, а Макс, знающий меня лучше, благоразумно помалкивал, но и его выдавало с головой выражение глаз

Я же, дабы пресечь убиение живности, поспешила внятно и вдумчиво объяснить, что именно с ними обоими сделаю, если они посмеют тронуть хоть одну зверюшку. Переглянувшись, мои спутники вздохнули, но от охоты отказались, а потом дружно мне отомстили, заставив мыть посуду. И даже шанса отвертеться не оставили.

Пришлось идти. Нагрузившись грязной посудой, я отыскала ручей и взялась за дело, подстегиваемая ехидными репликами Шайтана. Подлый жеребец вызвался меня сопровождать, однако я небезосновательно подозревала, что ему просто стало скучно, вот он и решил немного поразвлечься.

— Ненавижу все это, — бормотала я, отскребая песком тарелки.

«А кто-то там собирался днями и ночами сидеть дома и учиться готовить. А посуду мыть кто будет?»

— Ты, конечно. Раз я осяду, так и тебе придется остепениться и привыкать мне по хозяйству помогать.

«А чем? Чем мне мыть-то?»

— Языком, — предположила я.

Жеребец насмешливо фыркнул.

— А что? — воодушевилась я. — Ты же поесть любишь? Вот и будешь совмещать приятное с полезным.

«Я вообще без еды обходиться могу».

— А зачем ешь тогда?

«Старая привычка».

— Вот и убирать за собой быстро привыкнешь.

«Мне и привыкать не надо. А вот тебе долго придется».

Я махнула рукой — Шайтана никому и никогда переспорить и на место поставить не удастся. На это сил человеческих не хватит.

«Легко сдаешься».

— У меня настроения нет, отстань! — буркнула я.

«Опять скучаешь?»

Я оставила недомытую тарелку и тоскливо посмотрела на свое отражение.

— Да, скучаю! Да, мне не хватает Элвина! И что?..

«Вы встретитесь даже быстрее, чем ты думаешь».

Я бросила на жеребца проницательный взгляд.

«Не скажу. И не проси».

— Ну и молчи, зараза, — обиделась я. — Что за манера? Сначала раздразнишь, а потом молчишь?!

«Я тебя только утешить попытался».

— Утешитель, блин. В следующий раз, когда захочешь утешить, лучше молчи и не напоминай о наболевшем.

«Понял, учту».

Ополоснув посуду, я несколько минут сидела на берегу, наблюдая за весело журчащим ручьем. Вода, пробираясь через небольшие пороги, строго следовала изгибам берега, увлекая за собой в неизведанное ветки и листья. А те послушно плыли, то, цепляясь за камни, то вновь полагаясь на силу потока. Совсем как я… Безропотно плыву по той жизни, которую для меня придумали, изредка случайно приставая к теплым камням, чтобы перевести дух, и снова сломя голову куда-то лечу… А почему — безропотно?.. Да потому что я никогда ни в чем не нуждалась и даже не задумывалась над тем, насколько изменится моя судьба и как срочно мне вдруг может понадобиться хоть что-то, за что бы я могла держаться и ради чего — жить. Настолько, что прежнее уже не будет важным, дорогим и нужный, а новое слишком сильно испугает… Настолько сильно, что и в этом случае побегу за советом и послушно соглашусь на то, что для меня придумают, совершенно не задумываясь — то ли это, что я ищу?.. Как просто оказалось полагаться на мнение других и так сложно следовать тому, что выбрал не ты…

«Ты в силах все изменить».

— Как? — горько улыбнулась я, — Если я даже приблизительно не знаю, что именно мне нужно?..

«А Элвин?»

Я задумалась. На мгновение мне показалось, что я его предаю, но… Странствия были у меня в крови. И когда придет время делать выбор — не факт, что я вновь выберу ларда… Слишком сильна надо мной власть древних дорог и неизвестных стран. Я любила Элвина, но не могла представить себя дни напролет сидящей дома и копошащейся по хозяйству. Да и хозяйства-то самого не будет ввиду отсутствия у хозяйки хозяйственности.

«Ну, загнула».

— Что мне делать, а? — прошептала я.

«Ты у кого спрашиваешь? У себя или у меня?»

— У тебя.

«А кто минуту назад жаловался на то, что за нее всегда все решали другие? Лекс, сделай одолжение, подумай серьезно хоть раз в жизни сама».

— У меня даже зацепок никаких нет, — пожаловалась я.

«Ни одной. Вспомни песню провидца».

— «Себя, как прежде, нет, с чужого все плеча…» — повторила я. — Все правда. И меня действительно нет — есть то, что из меня лепили и ваяли предки. А ведь это все из-за проклятого пророчества, так?

«Угадала».

— Святые боги, — выругалась я.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, я могла твердо сказать, что почти ничего уже не помню. Остались лишь туманные обрывки отдельных воспоминаний, которые быстро потонули в суровом потоке обжигающей реальности. И то — была не я. Какая-то кукла, марионетка, которую дергали за ручки и ножки, добиваясь своих целей, да и продолжают дергать…

— НЕ ХОЧУ!!! Не хочу, черт возьми! Никому и никогда больше не позволю распоряжаться своей жизнью и никому не позволю указывать мне на то, что надо или не надо делать! Никогда больше никому не позволю обращаться со мной как с вещью, как с проклятым олицетворением пророчества!

«А с ним что делать будешь?»

— Разберусь, — сквозь зубы процедила я. — Разберусь, потому что сейчас пути назад уже нет.

И это будет моей платой за свободу. За настоящую свободу, а не удачную ее имитацию. Как все оказалось до смешного просто — меня отпутали прочной сетью магии, лишь на мгновения опуская поводья, чтобы я ничего не начала подозревать. И использовали. И так удачно подталкивали меня на те или иные поступки, то я наивно полагала, будто сама до всего додумалась именно этого и хотела…

— И как мне теперь, интересно, дальше жить?..

«Научишься. Жизнь сама научит. Только верь ей».

— Верить? — фыркнула я. — Нет. Больше никому верить не буду и этой лукавой обманщице — меньше всего

«У жизни есть только одно лицо, и оно честное, но скрыто за множеством масок, которые она с головокружительной быстротой примеряет. Но и они — по-своему правдивы и отражают лишь то, что мы хотим видеть».

— А если ты ничего не хочешь видеть?..

«То ты или много хочешь, или мало знаешь жизнь».

— Лекс, — раздалось неподалеку, и через мгновение ко мне уже торопливо подходил Макс. — Мы тебя потеряли! Уже решили, что тебя опять надо идти спасать! Что ты тут так долго делаешь?

— Думаю, — просто ответила я.

— Думаешь? — чуть нахмурился он. — О чем?

— О жизни.

— И каковы результаты?

— Отрицательные.

Друг внимательно посмотрел на меня:

— Расскажешь?

Я передернула плечами. Макс, догадавшись, что это обсуждать я не в настроении, кивнул и, собрав посуду, пошел назад. А я, бросив прощальный взгляд на ручей, также молча последовала за ним.

А ифрит с Вэлом наш импровизированный лагерь уже успели свернуть. Народ явно куда-то торопился. Так и не проронив ни слова, я подхватила свою сумку, закинула ее на спину жеребца и взобралась следом. В путь так в путь. Чем быстрее приедем, тем быстрее я разберусь с пророчеством и тем быстрее я смогу быть предоставлена самой себе.

«Боишься?» — спросил Шайтан.

— Немного. А как же?.. Страх — это естественная защитная реакция организма. Без него — никак.

«А что потом делать собираешься? Решила?»

— Ой, отстань! Чего не знаю — того не знаю. Поживем — увидим. И вообще, хватит мне на сегодня размышлений о жизни. Все хорошо в меру.

«Какая же ты еще легкомысленная и наивная».

— Ну, что есть, как говорится, того не отнять. А в хозяйстве все сгодится.

«А если хозяйства нет ввиду отсутствия хозяйки?»

— То тоже лишним не будет. Мне сколько циклов, в конце концов?

«Действительно».

— Ну хорошо, мне двадцать один, доволен? Мама всегда говорила, что в этом возрасте мы уже должны учиться взрослеть, но от детства совсем не отказываться, чтобы однажды о нем не забыть.

«Ладно, сдаюсь».

— Вот и умница. И помолчи хоть немного, ради всех Святых богов!

«Ну, если только ради них…»

Я тихо и сдержанно зарычала.

«Все, молчу, молчу».

— Болтливое же млекопитающее мне всучили! Не могли кого помолчаливее подобрать, что ли?

«А с тобой больше никто работать не хотел. Я один такой дурак нашелся. Так что скажи спасибо, что хоть такой есть».

— Нет, ну за что, неугомонное ты создание!

Шайтан тяжело вздохнул, но на этот раз промолчал-таки.

На второй день пути (ну, это если вести отсчет от битвы с лазиром) я все-таки догадалась спросить у Макса, когда мы, собственно, хоть куда-нибудь приедем.

— Скоро, — последовал лаконичный ответ.

Я нахмурилась, и внутри меня что-то тревожно щелкнуло. Нет, в ловушку не заведут — в этом я была почему-то уверена, но предчувствие страшного и неведомого меня упорно не оставляло. И скоро я поняла почему. От предполагаемой цели нашего путешествия за лигу несло чем-то таким… вроде того… Точно. Подобное неприятное ощущение, когда внутри все скручивается и дрожит от тоскливой безысходности, я испытала лишь один раз — когда ехала через Мертвый лес к замку Звездочета.

Проклятье. Куда же они меня тащат?

— Посмотри туда, Лекси, — прервал поток моих тревожных мыслей Макс.

Я послушно повернула голову в нужном направлении. И не сдержалась.

— Какого черта вы приволокли меня к цитадели Древних богов? — завопила я, соскочив с Шайтана и попятившись.

Мы находились на холме, откуда открывался вид на дорогу, ведущую к старинному замку. Замку, на стенах которого я и с такого расстояния различила барельефы с изображениями Древних богов. Правда, раньше я и представления о Древних богах не имела никакого, зато отлично знала о Святых все, включая их лики. И увиденные сейчас барельефы к Святым точно никакого отношения не имели.

Я воззрилась на свое сопровождение со всей свирепостью, на какую только была способна, но оба проводника и бровью не повели.

— Лекс, — попытался объяснить мне друг, — видишь ли, Внутренний мир могут открыть лишь Древние, поскольку это их изобретение. Следовательно, нам нужна помощь последователя Древних богов. Надо всего лишь войти внутрь, забрать его и уехать.

— Всего лишь?.. — зашипела я. — Так просто, правда? Отправиться прямо в логово дикого зверя!.. Может, мне еще сообщить последователям о том, кто я?! Эй, народ, вы случайно не меня искали? Так вот — я тут! Берите и делайте со мной все, что хотите!..

— Перестань психовать, — строго велел Макс.

— А что мне еще делать остается?.. — разъярилась я.

— Ехать дальше.

— Не многого ли вы от меня хотите?..

— Нет. И не переживай ты так — мы ведь будем рядом, — сделал попытку утешить меня друг.

— О, это успокаивает, — иронично приподняла бровь я. — Это так успокаивает, что и правда охота себя раскрыть. Хоть посмотрю тогда, на что вы способны.

Вэл открыл рот, чтобы сказать мне что-то очень приятное, когда Макс кинул на него хмурый взгляд. Тот вздохнул, но промолчал.

— Лекси, — снова взялся обрабатывать меня друг. — Пойми, сейчас у тебя нет выбора. Ты должна довести все до конца.

— Не зарывайтесь, молодой человек, — взъелась я. — Лично вам я ничего не должна, и вам это известно больше, чем кому бы то ни было! И выбор всегда есть — вот вы идите, а я тут подожду! И все довольны, все счастливы, а дело к концу продвигается. Все просто!

— Лекс, — вмешался Вэл, — я всегда знал, что ты труслива, но надеялся, что это пройдет.

— Я?! Я не труслива!

— Тогда поехали, — невозмутимо предложил он.

Проклятый прохвост знал ко мне подход… Но и я так просто не сдаюсь!

— И с места не сдвинусь, пока вы оба не объясните мне, для чего я там нужна!

— Хотя бы как приманка, — заметил Вэл.

— Не слушай его, — перебил Макс. — Но вообще-то…

И я все поняла. Последователи почувствуют мое присутствие и ринутся меня искать. И пока я буду метаться по замку, удирая от их праведного гнева, оба этих паразита под шумок преспокойно выведут из замка того самого, кто врата открыть сможет.

— Приятная перспектива, не так ли?.. — обиделась я. — Никто случайно со мной местами поменяться не хочет, а?

— Одну тебя мы там не бросим, — чуть виновато объяснил друг. — С тобой пойдет Вэл.

— Какого…

— Лекси, только я знаком с нужным нам человеком, значит, мне его и выманивать, — поспешил разъяснить остальное Макс. — А вам придется отвлекать последователей.

Я не без злорадства отметила, как вытянулось лицо Вэла. Видимо, тот тоже до последнего в конечные планы посвящен не был. Ну если и ему попрыгать придется…

— Я тебе говорила когда-нибудь, какая ты все-таки сволочь? — любезно осведомилась я у Макса.

— И это значит…

— Хорошо, — выдержав эффектную паузу, кивнула я.

— Так бы сразу и сказала, — облегченно перевел дух он.

Спешившись, Макс разложил перед нами карту замка и начал проводить инструктаж:

— В цитадель Древних богов ведет старый потайной ход, которым вы и воспользуетесь. Ход начинается сразу за холмом, в пещере большого оврага, а ведет он в библиотеку и скрыт за одним из книжных шкафов. Как дверь потом открыть, надеюсь, сами додумаетесь, и что сделать, чтобы меня не заметили, — тоже догадаетесь. Опыт есть, я так думаю, — с ухмылкой добавил он, покосившись на меня.

Еще бы. И очень даже солидный. Ну, не блуждания по подземным ходам, но в наведении шороха в замках точно.

— А ты как проберешься? — полюбопытствовала я.

— Через второй ход. Их тут вообще-то три, но один, самый старый, давно обрушился от землетрясения.

— А ход не разветвляется? — продолжала дотошно выпытывать я.

— Разветвляется. Но Вэл не заблудится. Он все-таки маг пространства.

— А как мы поймем, что тебя в замке уже нет и нам самим тоже удирать надо? — не успокаивалась я.

— Поймете.

Коротко и ни черта не ясно. Но дальше, судя по всему, рассказывать Макс не собирался. Мы привязали коней к чахлой растительности (ну, это они привязали, а я просто отпустила Шайтана мирно бродить неподалеку в ожидании моего возвращения) и разошлись. Макс выбрался из оврага и куда-то ушел, пожелав нам удачи, а мы с Вэлом, откопав в земляной стене дверь, отправились прямиком в цитадель Древних богов. Шорох наводить.

Надо сказать, в блуждании по старым подземным ходам приятного мало. Темно, тесно, сыро, ничего не видно, земля в самый неожиданный момент то уходит из-под ног, то норовит вдруг вырасти в холм, то осыпается за шиворот. Сколько мы по нему тащились, я так и не поняла, но завершилось наше приключение раньше, чем рассчитывала.

Вэл, шедший впереди, так резко остановился, что я сослепу налетела на его спину.

— Лекс! — рыкнул он.

— Что?! — огрызнулась я. — Я не вижу ничего, не ори! В чем дело?

— Он завален камнями, — трагическим шепотом объявил мой спутник.

— Что значит завален?! — не поверила я.

— То и значит. Сама посмотри.

Я протиснулась мимо него и действительно нащупала преграждающую наш путь каменную кладку.

— Последователи сами завалили, — догадалась я.

— Угу.

— Что делать будем?

— Без понятия.

— А ты подумай!

— Вот возьми и подумай сама.

Я поморщилась, но подумала.

— А ты ее снести не можешь?

— Чтобы на грохот сюда все обитатели замка прибежали? Нет, я могу, конечно, если ты действительно этого хочешь.

— Я передумала, — поспешно заявила я.

Пока мы молча соображали, я от нечего делать шарила руками по кладке и нащупала какой-то выступ.

— О, здесь что-то есть, — надавила на выступ я.

— Лекс, черт бы тебя побрал…

И мы дружно ухнули вниз. Хорошо хоть, падать оказалось недалеко. Вэл брякнулся первым, а я плавно спикировала прямо на него.

— Убью! — простонал Вэл.

— Руки коротки, — насмешливо возразила я.

Откатившись в сторону, я встала и начала рассматривать помещение. Мы оказались в небольшой круглой комнате, которая сплошь была уставлена тумбами и стоящими на них кувшинами. Подойдя к одной тумбе, я наклонилась и прочитала (благо, странное заведение скудно, но освещалось):

— Дилий Великий, рожденный в сотый цикл от третьего Смутного времени и преставившийся в стопятидесятый.

— Склеп последователей, — озвучил мои мысли Вэл.

— Точно. — Я прошлась меж тумб, отыскивая дверь, но не обнаружила ничего, что хотя бы отдаленно ее напоминало.

А потом задрала глаза к потолку. Похоже, то, откуда мы свалились, и было единственным входом и выходом. Не везет, так не везет.

— Лекс, подойди-ка сюда, — позвал меня откуда-то мой сопроводитель.

Я пошла на голос и скоро оказалась рядом с ним. Он стоял у странного квадратного сооружения, в котором явно кто-то лежал.

— Знаешь, как Древние хоронят своих?

— Нет, конечно, — пожала плечами я. — Откуда?

— Древние верят, что сутки после смерти в преставившемся еще живет душа, но она никогда не найдет себе покоя, если не успеет попрощаться с прахом прародителей и испросить у них разрешения занять в священной комнате свое место, — пояснил Вэл. — Потому они на сутки спускают тело в склеп, а затем поднимают на поверхность, сжигают, упаковывают в урну и опять опускают сюда, но уже навсегда.

— Бред какой-то, — проворчала я, не без любопытства осматривая странное сооружение.

А потом мне в голову пришла совершенно сумасшедшая идея.

— Вэл, а ты можешь сказать, сколько этот товарищ здесь уже лежит?

— Еще часика три, и его поднимут наверх, а что?

Поднатужившись, я отодвинула тяжелую крышку и сморщилась от ужасного запаха.

— Помоги, чего стоишь? — кривясь, пропыхтела я.

Вэл, приподняв бровь, как-то странно на меня посмотрел, но крышку сдвинуть помог. Я же ухватилась за покойника. Гроб был все-таки тесноват, и вытащить оттуда чьи-то ноги было делом довольно сложным. Наверно, у последователей в один и тот же гроб пихали всех, вне зависимости от роста и комплекции умершего.

— Давай теперь его отсюда вытащим!

По лицу моего спутника проскользнула легкая улыбка понимания.

— Лекс, да ты гений.

— Сама знаю, — невольно загордилась я.

— Смотрю на тебя и удивляюсь: в замке Звездочета ты, помнится, испуганно верещала и шарахалась от каждой тени или шороха, — ехидно заметил он, — а сейчас не пугаешься мертвецов?

— Это было давно и неправда, — пропыхтела я, подцепив-таки тело за ноги, немного подтащив к себе и ухватив его под коленки. — А мертвецов чего бояться? Они ведь уже неживые. А шорохи и тени, наоборот, могут быть более чем опасны. В зависимости от того, кто их издает или отбрасывает. Кстати, ты поможешь мне или нет?

Вэл передернул плечами, но помог. Так, общими усилиями, мы извлекли покойника из гроба и оттащили к стене.

— Все равно его видно, — расстроилась я, отходя в сторону. — Сверху сразу заметят.

Мой спутник чуть поразмыслил, а потом провел рукой по воздуху, и от его ладони в разные стороны пошли темные волны, а помещение стало казаться больше. Настолько больше, что темнота окружила стены, скрыв от любопытных глаз лежащее тело.

— Небольшая иллюзия, — снисходительно пояснил он, заметив мои выпученные глаза. — Зрительное увеличение пространства. Продержится недолго, но нам хватит.

И, подойдя к гробу, заглянул внутрь.

— Ну, кто будет сверху?

— Я, естественно, — проворчала я. — Теперь твоя очередь держать меня.

В гробу вдвоем было тесно, жарко, неуютно и к тому же так невыносимо воняло тлением, что мой организм чуть не выдал вполне естественную реакцию. К тому же еще и Вэл беспрерывно ерзал, ворочался и явно не знал, куда девать свои руки. А может, и знал, да опасался в таком случае нарваться на мои кинжалы, которые вместе с нарукавниками оказались почти у его горла.

— Лекс, проклятье, — ворчал он. — Убери от моего лица свои волосы! Мне щекотно!

— А ты убери руки оттуда, где они сейчас находятся, — возмущалась я.

— Но они же просто лежат и ничего не делают!

— Еще бы они что-то делали, — зловеще заметила я, — Прирежу и не поморщусь.

— Что, черт побери, с тобой произошло? — пробормотал Вэл. — Откуда в тебе столько кровожадности?

— Не твое дело! И вообще, лежи тихо, вдруг заявится кто? А о чем люди подумают, когда услышат, как покойник разговаривает сам с собой, да еще и разными голосами?!

— О том, что он сошел с ума, — предположил Вэл. — Или в тело кто вселился, и надо изгонять из него духов.

— Ладно бы, только это…

И тут, в самый неподходящий момент, рядом возник мой хранитель. От увиденного его глаза полезли на лоб:

— Что это вы тут делаете?!

— Лежим! — хором рявкнули мы.

— Это я вижу, — пробормотал джинн. — А зачем вы тут лежите?

— Не твоего ума дело, — отрезал Вэл, а я добавила:

— Исчезни отсюда, сделай одолжение?

— Ушел уже, — растерянно сказал ифрит. — Но тут мне…

— Брысь! — не выдержала я.

Хранитель послушно испарился. А буквально через минуту сверху раздался скрип отъезжающей панели. Началось… Я затаила дыхание, и даже Вэл вдруг начал дышать через раз.

— Странно, правда? — донесся до нас обрывок разговора. — Мэтр уверен, что дитя пророчества где-то рядом, а найти ее никто не может.

— Наверно, она скрываться научилась, — предположил второй. — Никому доподлинно не известно, какие способности в ней дремлют.

— Но меня не оставляет ощущение, что девчонка находится прямо у нас под ногами, — пожаловался первый.

Вэл сдавленно фыркнул, а я поспешно зажала ему рот ладонью:

— Спятил, что ли?! Молчи!

Сказать он мне ничего не успел: гроб пошатнулся и начал плавно подниматься. Странное ощущение. Ничего не видишь, почти ничего не слышишь и при этом вдобавок находишься в горизонтальном положении — и летишь. Сам по себе.

— Не повезло старине Оллу, — холодно сказал второй. — Так глупо попасться в зубы лазиру.

— Такой смерти никому не пожелаешь, — согласился первый.

— Лекс, — вдруг зашипел мне на ухо Вэл. — Обними меня за шею.

— Зачем это? — ощетинилась я.

— Делай, что тебе говорят! Или мне тебя в гробу бросить?..

Я поспешно сделала так, как он велел. Гроб резко опустили на пол, а воздух вокруг нас пошел привычными волнами. Мгновение — и мы уже стояли в сыром коридоре потайного хода, но по другую сторону каменной кладки и напротив двух растерявшихся от неожиданности последователей Древних. Вэл снова провел по воздуху рукой — и теперь наши противники застыли уже под воздействием колдовства. А мы без промедления сообща рванули к выходу.

Оказавшись у двери, я быстро нашарила похожий выступ, и мы, запыхавшись, дружно ввалились в библиотеку, поставив на место шкаф. Несколько мгновений я еще приходила в себя, восстанавливая дыхание, а потом поинтересовалась:

— А ты разве не мог вот так же переместить нас из склепа в коридор?

— Мог, конечно, — охотно согласился он. — Но идея полежать с тобой в гробу показалась более заманчивой.

— Что?! — вскипела я.

Вэл отступил, подняв руки:

— Ладно, не рычи. Я извиняюсь.

— Смотрю я на тебя и удивляюсь, — передразнила его я. — Когда это ты вдруг извиняться научился?!

— Давно, — встал в позу Вэл. — Я и перед отъездом из «Облачных гор» извинился! И вообще — давай пока отложим наши разборки. Нам дело делать надо. Есть какие-нибудь идеи?

— А я-то сразу при чем? — проворчала я.

— Просто тебя иногда очень интересные и занятные мысли посещают. Думай, не ленись.

Ладно. Я огляделась по сторонам, выглянула в коридор, а потом подошла к открытому окну и посмотрела вниз. Отлично.

— Ты ведь еще и маг огня?

— Ну?

Я хищно улыбнулась:

— Поджигай книги.

— Зачем?!

— Вэл, не задавай глупых вопросов! Как ты думаешь, что для них важнее — найти какую-то полумифическую девчонку, якобы бродящую по замку, или спасти свою реально полыхающую библиотеку?

По его лицу расползлась широкая ухмылка:

— Верно, черт возьми. А выбираться отсюда?..

— Через окно, — пояснила я. — Там внизу довольно широкий карниз. Проберемся по стене, а там еще куда-нибудь заглянем.

— Понял.

Но для начала мой напарник выглянул в коридор и поджег там все, что обнаружил, а потом вернулся и полил живым огнем книги, столы, портьеры. Я, взгромоздившись на подоконник, любовалась интересным зрелищем до тех пор, пока Вэл меня не подпихнул:

— Чего сидим? Кого ждем?

Я спустилась на карниз, а он последовал за мной. Стоило нам пройти мимо шести окон, как из горящей библиотеки донесся горестный вопль:

— Мои книги!!! Моя коллекция! К Святым девчонку! Тащите воду и спасайте книги!

Вэл хмыкнул:

— Надо же. И, правда, заволновались.

— Еще бы, — с довольной улыбкой отозвалась я. — Только почему они с помощью магии затушить не могут?

— Лекс, ты разве не знаешь о том, что последователи Древних богов магией как таковой не владеют? У них есть способность лишь оживлять неподвижное и все. Некоторые, правда, немного черной магией владеют, но сейчас это большая редкость.

— А! — заметила я. — Ну, тогда им придется немного побегать.

Мы добрались до балкона и решили посмотреть, куда он нас может привести. Дверь, правда, была заперта изнутри на защелку, но для Вэла и тут проблем никаких не возникло. Живо выломав дверь плечом, он заглянул внутрь, а я сунулась следом.

— Похоже, спальня самого мэтра, — сообщил мне напарник.

— Очень кстати, — потерла руки я. — Ох, и разозлится же он…

— Имей в виду, от его гнева я потом тебя всю жизнь спасать не буду, — усмехнулся Вэл, пройдя через комнату и выглядывая в коридор.

— Ты о себе позаботься, — отозвалась я. — А уж я сама себя как-нибудь защищу.

А тот проказник уже зачем-то вышел из комнаты, что-то там натворил и довольно быстро вернулся назад.

— Поджигаем и бежим, — предупредил он.

Я предусмотрительно выбралась на карниз, а Вэл через несколько секунд ко мне присоединился.

— Один, два, три, — бормотал себе под нос он. — Лекс, нужно срочно спрыгивать вниз!

Я взглянула вниз, а потом на него.

— И как предлагаешь это сделать? — с иронией осведомилась я. — Даже если ты зрительно уменьшишь пространство до земли, ноги я себе все равно переломаю.

— Не, я другое кое-что сделаю.

И, прежде чем я успела сказать хоть слово, Вэл просто спихнул меня вниз. Заорать мне не позволили сначала элементарная гордость, а потом то, что полет резко замедлился и я плавно приземлилась. Правда, приземлилась не так удачно, как хотелось бы, потому и запрыгала на одной ноге, поджав другую.

— Ты, болван! — шипела я. — Ты нарочно это сделал, ведь так?!

В лодыжке что-то противно щелкнуло и заныло.

— Ерунда, — фыркнул он, точно так же подпрыгивая на одной ноге. — Макс тебя быстро подлечит.

Сев на землю, я растерла ступню.

— Зараза, — бормотала я.

Вэл поторопил меня:

— Пошли. Нельзя же сидеть вот так посреди двора на виду у всех. Поболит и перестанет. До свадьбы заживет.

И ведь прав оказался, как всегда. Прихрамывая, мы быстро забежали за стену и притаились в ее тени.

— Что там? — шепотом осведомилась я, заметив, как он насторожился.

— Внимание, сейчас кое-что взорвется.

Как в воду глядел! Раздался дикий взрыв, от которого задрожали стены, а на наши головы посыпались мелкие камешки.

— Что это было?! — вытаращилась я.

— Усовершенствованная шаровая молния, — ухмыльнулся Вэл. — Скопление огня, которое я ненадолго заморозил. В таком состоянии взорваться сразу оно не может, зато увеличивается в размерах и копит энергию. И вот результат.

Мне стало страшно интересно узнать, что же после взрыва в цитадели осталось-то хоть.

— А ты тот еще шалунишка, — с одобрением покосилась на него я.

— Ты тоже ничего, — усмехнулся он.

Так между нами было заключено некое подобие временного перемирия. Нет, конечно, ничего я ему не простила, ничего не забыла, и нисколько в моих глазах он не поднялся, но все-таки, когда ты делаешь с человеком (тьфу, с магом, хотя какая в этом, собственно, разница?..) одно общее дело, отношение к напарнику все же неуловимо меняется.

— Ну, все, — первым заговорил Вэл. — Теперь последователям уже точно и не до них, и не до нас. Предлагаю вернуться.

Я пожала плечами и согласно кивнула. Однако не успели мы вывернуть из-за угла, как нос к носу столкнулись с Максом.

— А! — И он ухмыльнулся. — Вот вы где! Надо сказать, что после вас в цитадели стало очень жарко.

Мы с Вэлом понимающе переглянулись и дружно заулыбались.

— Какое поразительное единодушие, — услышала я знакомый голос.

— А, проснулся! Странно, что раньше тебя слышно не было!

— Я твоего хранителя успокаивал. У бедняги при виде вас в гробу случился нервный срыв.

— Так ему и надо. Нечего подглядывать.

— Теперь будут знать, как натравливать на меня своих монстров, — мстительно заметила я вслух.

А потом обратила внимание на маячившую за его спиной тень. И как, интересно, выглядит тот, кто умеет открывать врата Внутреннего мира?.. Обойдя Макса, я увидела… саму себя! Свою тень. Свое отражение, если хотите. Короче, это была девчонка, похожая на меня как две капли воды!

Я молча выпучила глаза, она — тоже.

Итак, немая сцена. Я — в полном шоке, мое отражение — в тяжелейшей прострации. Несколько мгновений мы тупо пялились друг на друга, пока не вмешался Макс:

— Девочки, не стойте! Идите! Потом успеете насмотреться! Мы же сюда не на прогулку пришли!

Да, действительно…

ГЛАВА 20

Удар ниже пояса

Вэл на всякий случай быстро провел нас временными тропами, а там, устроившись на привал, я таки смогла как следует разглядеть своего двойника. И особого удовольствия мне это изучение не доставило. А я-то наивно считала себя единственной в своем роде!…

И еще Вэл, зараза, подлил масла в огонь. Переводя взгляд с нее на меня, он сокрушенно покачал головой:

— Нет, Лекс, две тебя — это уже слишком!

Я хмуро взглянула на него:

— Тебя не спросили!

И снова воззрилась на девушку:

— Черт возьми!

— Святые боги, — вторила она мне.

Угу. Я удовлетворенно улыбнулась про себя. Разница номер раз: удивляясь, я ругалась на чем свет стоит, а она — поминая то, что стоит над тем самым светом. Разница номер два: ее толос был выше и тоньше, чем мой. А потом я провела рукой по волосам и почти успокоилась. В конце концов, хоть путать нас сильно не будут. Я ведь уже рыжая, а она — все еще темноволосая. Воспрянув духом, я протянула руку для знакомства:

— Алексия.

Девушка, изумленно вздрогнув, пролепетала:

— Алексия...

Проклятье. Кто же до такого извращения додуматься смог?..

— Святые боги… — снова прошептала она.

«Точно. Только им такое в головы и могло взбрести», — подумала я.

«Не богохульствуй», — предупредил меня Шайтан.

«Отвали!»

Мое отражение робко взяло мою руку, чтобы пожать, а я физически ощутила, как от одного прикосновения между нами промелькнул крохотный разряд. Словно что-то притягивало нас друг к другу. Словно она была той самой недостающей половинкой меня. Словно боги, смеха ради, наделили абсолютно идентичных внешне людей совершенно противоположными качествами. В ней было все, что отсутствовало у меня: застенчивость, робость, скромность, непробиваемое спокойствие, умение владеть собой и сдерживать сильные эмоции, набожность…

— Надо подумать над тем, как вас по именам различать, — размышлял меж тем Вэл. — Вот ее все Лекс зовут, а тебя?

— Меня обычно Алексой называют, — застенчиво отозвалась девушка.

— Разобрались? — к нам подошел Макс.

Я едва удержалась от желания накинуться на друга с кулаками.

— Ты что, заранее предупредить не мог? — прошипела я, грозно наступая на него.

— Лекс, я не успел, — пятясь, начал оправдываться он.

— Чего ты не успел? — завопила я. — Когда, ты не успел?! Вчера, позавчера?.. Я уж не говорю о том, что ты и в Аджите все объяснить мог!..

— Это не так-то просто, — продолжал обороняться друг. — Что бы я тебе сказал? Мол, знаешь, Лекс, хранитель врат на самом-то деле не хранитель, а хранительница и она похожа на тебя?..

— Да, черт возьми, — рыкнула я. — Вот именно это и сказал бы! И не только мне! Как я поняла, Алекса тоже понятия не имела, как я выгляжу?! Может, она и обо мне ничего не знает?..

Обернувшись, я взглянула на свое отражение и заметила в ее глазах одобрение. Воодушевившись, я набросилась на Макса с новыми силами:

— Кстати, позвольте узнать, молодой человек, какие у вас планы относительно этой девушки?

К моему вящему изумлению тот чуть смутился:

— Да никаких таких уж…

— Та-а-а-а-ак… Втерся, значит, в доверие, сбил с пути истинного, утащил из родного дома неизвестно куда — и все без задней мысли?!

Друг упорно отмалчивался, делая вид, что его крайне интересует растущая под ногами растительность и окружающий нас лес.

— Нет, ты мне ответишь! — не унималась я. — И не смей делать вид, что тебя это не касается!

— Браво, Лекс, — заметил Вэл, который, стоя в сторонке, наблюдал за нами с явным удовольствием.

— Заткнись! — рявкнула я. — Или тоже свое получишь! — И я обернулась к Максу: — Ну?!

— А что ты услышать хочешь? — с раздражением спросил он.

— Все, что угодно, кроме: «Мне велели добиться любыми способами, а я так и сделал», — скрестила руки на груди я.

— Но… — начал друг.

— Все понятно, — прервала его я. — Только имей ввиду — что бы ты там ни начал затевать в замке, здесь воспользоваться ее наивностью тебе не позволю я! Понял?

— Лекс!.. — начал возмущаться Макс.

— Что?!

Он вздохнул, но промолчал. Вот и правильно. Я была разъярена, как тысяча чертей, и попробовал бы кто сейчас со мной связаться!.. Отвернувшись, я подошла к Алексе, по пути свирепо глянув на Вэла:

— Попробуй задеть ее хоть словом, понял?..

— Лекс, да ты самая настоящая мегера, — пробормотал он.

— Ну и пожалуйста, — огрызнулась я.

А, подойдя к своему отражению, обратила внимание на новое действующее лицо. Невысокий щуплый мальчишка, выпучив глаза, испуганно смотрел на меня.

— А это еще что за недоразумение? — командным голосом вопросила я.

— Это мой племянник, Шу, — робко вставила Алекса. — У него нет никого, кроме меня, и я не смогла оставить его в замке.

Я чуть поостыла.

— А ты хоть представляешь себе, насколько опасно то, во что мы тебя втянули? — прищурилась я.

— Я смогу его защитить, — с достоинством ответила она.

Я вздохнула, и чуть было не махнула на все это рукой. Но не махнула. Что-то подозрительное проскальзывало в поведении мальчишки. Он таращился и выглядел испуганным, как и положено детям его возраста при столь странных обстоятельствах. Но глаза его почему-то все время бегали, словно боясь встречаться с моими. Сама я толком врать и притворяться никогда не умела и потому не могла обманывать всех подряд, зато прекрасно понимала, когда пытаются обвести вокруг пальца меня, и знала все любимые уловки лгунов.

— Ну-ка, подойди сюда, дружок, — поманила его я.

Шу вздрогнул и попятился, очень натурально изобразив застенчивость. Но именно что — изобразив. И изобразив настолько прекрасно, что в его игре стала заметна фальшь.

— Не подходи к ней, парень, — предупредил Вэл. — Это не девушка, а чудовище в человеческом обличье! Оно проглотит тебя с потрохами и не поморщится.

Не может быть. Дети никогда меня не боялись. Взять, к примеру, Калле. А этот так и норовил удрать в тень.

— А ты уверена, что это твой племянник? — уточнила я.

Алекса взглянула на меня с недоумением.

— Я ему не доверяю, — продолжила я.

— Лекс, Святые боги, а можно узнать, кому ты вообще доверяешь? — ехидно поинтересовался Вэл.

— Есть такие существа.

«Мне очень приятно. Я польщен», — напомнил о себе найтанн.

«А я и не о тебе! Рано радуешься!»

— Лекси, не мели чепуху, — вмешался Макс. — Ты что, действительно считаешь этого ребенка негодяем и предателем, как и всех нас?

— Лучше однажды ошибиться и недооценить, а потом всю жизнь извиняться, чем переоценить и поплатиться за это собственной шкурой, — резонно возразила я.

Вэл фыркнул:

— Может, ты еще не поняла, что перед тобой — ребенок?

— Действительно, — подтвердил друг. — Лекс, это уже начинает смахивать на паранойю!

— Наверно, на тебя слишком сильное воздействие оказали постоянные нападения последователей Древних, — поддержал их и ифрит. — И тебе повсюду начинает опасность мерещиться!

— Ну, знаете, — обиделась я. — В этом мире есть, по крайней мере, одна вещь, которой я доверю безоговорочно — это моя интуиция! А она мне подсказывает, что что-то здесь нечисто!

— Но я точно уверена, что это Шу, — выразительно посмотрела на меня Алекса. — Ведь не могу же я не узнать своего племянника.

Я в отчаянии закатила глаза: «Четверо против одного…»

«Нечестно», — поддержал меня Шайтан.

— И ты тоже с ними заодно?!

«Я благоразумно воздержусь».

Взглянув еще раз на Шу, я обвела взглядом всю компанию:

— Вы — как хотите, но я ему не верю. И держите его от меня подальше.

— Так для мальчика в первую очередь лучше будет, — насмешливо заметил Вэл.

— Вот и не отходи от него ни на шаг. Случится что — и виноват будешь ты, понял?..

— Да сколько угодно, — пожал плечами он.

— Запомни эти слова, — зловеще заметила я и, отвернувшись, удалилась в кусты, к Шайтану.

Недоверие недоверием, но поспать все-таки надо. Особенно после сегодняшнего трудового дня.

Но поспать толком мне не удалось. Ночью меня разбудило глубокое, щемящее чувство опасности. Привстав на локте, я сонно оглядела поляну, залитую ярким лунным светом, и наткнулась на глаза Шу. И в этих глазах было что-то такое, отчего я в первый раз за долгое время испытала не просто страх, нет — ужас. Древний темный ужас, от которого замирает в груди сердце, по спине бегут мурашки, и происходит повальный паралич всех естественных движений, чувств и мыслей.

А глаза Шу уже открыто смеялись надо мной. И кроме смеха выражали спокойную, холодную решимость. Решимость, долго и не торопясь, меня убивать. Убивать медленно, беспощадно, смакуя каждое мгновение моих мучений и с удовольствием выслушивая мольбы и жалобы быстрее меня прикончить… И тем страшнее было обещание, что светилось оно в глазах маленького мальчика…

«Лекс» — это был Шайтан.

Вздрогнув всем телом, я зябко закуталась в одеяло и обняла за шею примостившегося рядом со мной найтанна. А взгляд Шу уже стал обычным, сонным и чуть испуганным.

«Я все видел».

— И что ты об этом думаешь? По-прежнему будешь благоразумно воздерживаться?..

«Что я — враг тебе, что ли?»

Меня буквально трясло от страха. Прошло довольно много времени, прежде чем я умудрилась уговорить себя успокоиться и задать жеребцу осмысленный вопрос.

— Кто же он?

«Лекс, если честно, я затрудняюсь ответить. На ум мне приходит только одно. Последователи Древних богов, как ты знаешь, имеют власть над душой. Скорее всего, один из них поменялся с мальчиком телами, чтобы поближе к тебе подобраться».

— А почему этого не видит никто, кроме меня?

«Тут два объяснения: или имеет место быть какая-то завораживающая магия, а ты, дитя природы, к ней невосприимчива, как и я. Либо он специально сделал так, чтобы ты его раскусила и все поняла. Чтобы помучить тебя, прежде чем напасть».

— Как паук. Заманивает свою жертву в смертельную ловушку, а потом ждет, пока она окончательно запутается в паутине собственного страха, не сможет оказать сопротивление и попадет в его жадные лапы уже готовая к употреблению…

«Но ты не муха, а он не паук. И ты, в отличие от мухи, не одна. Если с твоим сопровождением и случится что, я от тебя не отойду ни на шаг, ты же знаешь. Я всегда смогу тебя защитить, и какой-то последователь Древних мне не страшен».

— А вдруг они против найтаннов что-нибудь придумали?..

«Не говори глупости. Против нас ничего выдумать нельзя. Нас создали не Древние боги и не их последователи, а Внутренний мир. И как, спрашивается, что-то можно придумать против найтаннов, если они никак со своим миром разобраться не могут?»

— Это утешает…

«Учись преодолевать свой страх, Лекс. Не позволяй ужасу стать частью тебя и заманить в смертельную ловушку. Но сейчас не борись с ним — нужно узнать врага в лицо, прежде чем придумать способ его победить».

— Если бы это было так просто…

«А просто тебе было перешагнуть через труп убитого тобой человека? Просто тебе было осознать то, что всю твою жизнь тебя использовали в своих целях маги?»

— Это не одно и то же!..

«Это одна негативная сторона бытия. И это, как и любое другое, можно и нужно уметь перебороть, подчинить себе. Как в поговорке: если ты не можешь справиться со своим врагом, сделай его своим другом».

— С Шу мне, что ли, задружить?..

«Да при чем тут Шу? Мальчик лишь инструмент, средство. Как и тот, что внутри него затаился. Твой главный враг, Лекс — ты сама. Преодолеешь себя — сможешь выходить победительницей из любых ситуаций».

— Кабы все было так просто…

«А кому сейчас легко? Пойми природу своего страха — и считай, что бояться больше нечего. Так чем именно испугал тебя Шу?»

— Боль. Обещание долгой и мучительной боли. Я не боюсь небольшой физической боли, но сильная и долгая…

«Этого не допустит твой организм. В нужный момент болевые рефлексы просто перестают реагировать на внешний раздражитель».

— А до нужного момента?..

«Лекс, вспомни, как ты однажды обварилась кипятком, а дома никого не было и родители пришли лишь спустя три часа после трагедии. Ведь пережила же ты те три часа боли?»

— Угу. И после этого почти перестала ее бояться.

«Значит, пугает тебя нечто другое».

— Смерть?..

«В ближайшее время это тебе не грозит».

И я поняла. Предчувствие той беды, что может произойти с моими друзьями. Меня он оставит под конец, если Шайтан всегда будет рядом, и начнет с моего сопровождения… А там, разобравшись с магами, дождется момента, когда я останусь одна и…

«Я не буду спать и не спущу с него глаз, клянусь. Никто из твоего сопровождения не пострадает, Лекс. Да и маги наши — не беззащитные цыплята, сумеют почувствовать и отразить коварный удар».

Что ж, если он обещает — то так и будет. При всей своей врожденной вредности жеребец ни разу меня не подводил.

— А с самим мальчиком-то что будет?.. — Я встрепенулась. — Не с последователем, в чужое тело вселившимся, а с самим Шу? С настоящим племянником Алексы?

«Нормально все будет. В момент смерти все встает на свои места. Тело Шу вернется в цитадель Древних богов, а тело последователя — к нам. И умрет он, а не мальчик».

Немного успокоившись, я перевернулась на другой бок. Как же мне сейчас не хватает Элвина… Обнять его и почувствовать себя спокойно и уверенно… Прижаться к нему и забыть обо всех страхах, бедах, свихнувшихся последователях…

«Не смей никогда откладывать такое на потом и уж тем более забывать. В самый неподходящий момент оно все равно подкрадется и ударит в самое уязвимое место. И даже я не смогу тебя защитить. Я смогу уберечь твое тело, но не твою душу».

В общем, глаз в эту ночь я так и не сомкнула, как и в три последующие. Приходилось кемарить днем, в пути, выслушивая скользкие вопросы Вэла о том, чем же я таким всю ночь занимаюсь, раз так катастрофически не высыпаюсь?.. Шайтан горячо уверял меня в том, что я могу спать спокойно — и со мной ничего не произойдет, как и с остальными. Но я все равно не могла уговорить себя расслабиться и хоть немного отдохнуть. Слишком мучительно было осознание того, что предполагаемая причина моей смерти находится всего в нескольких шагах от меня.

Но и днем подлый последователь не оставлял меня в покое. Холодный насмешливый взгляд сверлил мою спину, норовил заглянуть в мое лицо и снова продемонстрировать свои впечатляющие способности. А прятаться от него смысла не было — он, несмотря на предупреждения, буквально ходил за мной по пятам, подстрекаемый насмешками Вэла.

И однажды я просто не выдержала и разозлилась. Да как он смеет преследовать меня и пугать до полусмерти?! Я такого даже Вэлу не прощала, а теперь так просто сдамся какому-то жалкому поклоннику никчемных богов?! Не дождется! Пусть и не надеется!

— Лекс, — как-то сунулся ко мне Шу, сверля меня знакомым пронзительным взглядом.

— Что? — Повернувшись, я смело взглянула на него. — Я чем-то тебе помочь могу? — добавила с иронией.

Прищурившись, он улыбнулся с выражением удовлетворенного убийцы. Но и я так просто не сдаюсь. Завязавшийся диалог засох на корню, превратившись в поединок воли, когда наши взгляды скрестились подобно острым клинкам Я боролась изо всех сил, призывая на помощь свои самые светлые и приятные воспоминания, и через несколько мгновений, которые показались мне часами, Шу отвел взгляд. И теперь посмотрел на меня уже не с обещанием, а с безграничной ненавистью.

— Ты даже не представляешь себе, с кем связалась, — прошипел он, — Убирайся к себе домой, пока не поздно.

— И не подумаю! — смело отрезала я. — Лучше последуй своему совету сам и уезжай. Пока еще не поздно.

— Ты дорого заплатишь за все, — зловеще пообещал Шу.

— Ой, боюсь, пугаюсь и прячусь по кустам, — пожала плечами я и, повернувшись к нему спиной, отошла к огню.

«Вот тебе, проклятый проходимец! Получил? Теперь будешь знать, как со мной связываться!» Я была полна гордости за себя. «Я выдержала! Я выдержала и не испугалась!» — вертелось у меня в мыслях.

«Осторожнее, Лекс. Эйфория от первой победы может так вскружить тебе голову, что ты забудешь о вполне реальной угрозе, а она тем и воспользуется. Ты лишь сравняла счет, но игра пока продолжается».

— А и все равно! Раз я его больше не боюсь, то и т остального уберечь себя смогу! А как не смогу — так ты тут на что?..

«И чтобы немного благоразумия в тебя вдолбить — тоже».

— Какой же ты все-таки зануда!..

«Скажи спасибо, что такой есть».

— Спасибо!

«На здоровье».

— И тебя туда же.

Настроение было на удивление хорошее. Настолько, что я почти пришла в себя и теперь была полна решимости поговорить со своим двойником на одну очень щекотливую тему. От Макса, как ни расспрашивай, ничего путного не услышишь. Только тихо пробурчит себе что-то под нос и сбежит. Трусливый цыпленок!..

Подкараулив как-то Алексу, я подошла к ней в тот момент, когда она осталась в гордом одиночестве, и уселась рядом.

— Алекса, — начала издалека. — Мне необходимо кое-что у тебя узнать.

— Конечно. — Она спокойно посмотрела на меня.

Как, черт возьми, странно видеть подобное выражение в почти своих собственных глазах…

— Только скажи прямо. У вас с Максом что-то было? — в лоб спросила я.

Алекса мило покраснела, но отрицательно покачала головой. Ну, она-то точно не умела ни лгать, ни притворяться. Ясно как день. Я с облегчением перевела дух.

— Верю. Второй вопрос: он по отношению к тебе, гм, как-нибудь нехорошо поступал?

— Что ты! — искренне удивилась Алекса. — Наоборот! Он вел себя очень честно и благородно!

Так, так. Понятно. Наивная девочка влюблена в моего закадычного друга по уши. Это я и хотела узнать. А заодно и уверить ее в том, что препятствия в виде меня на их пути не будет.

— Я потому спрашиваю, — объяснила я, — что забочусь о вас обоих. Если бы Макс поступил подло, он получил бы от меня на орехи. Он мой самый близкий друг, почти как брат. Мы выросли вместе, и, хотя он на один день старше, не Макс опекал меня, а я его.

На лице ее отразилось заметное облегчение.

— Нет, он ничего мне не обещал и ничем не заманивал, — доверчиво сказала она. — Я согласилась помогать вам сознательно, по собственной воле. Макс лишь вызвался меня сопровождать.

Я кивнула. Несколько минут мы просто молчали, сидя бок о бок, а потом Алекса легко дотронулась до моей руки.

— Знаешь, Лекс, — в ее глазах загорелось восхищение, — я хотела тебя поблагодарить за то, что ты тогда за меня заступилась. Я бы сама так никогда не смогла…

— Ерунда, — улыбнулась я. — Минимум негативных эмоций, полное отсутствие стеснительности — и ты построишь кого угодно! Ну и голосовые связки, конечно, тренированные надо иметь, но это приходит с опытом. К тому же я не столько за тебя, сколько за себя заступалась. А лучшая тактика защиты — это нападение.

Девушка тихо засмеялась, словно зазвенел хрустальный колокольчик.

— Вэл назвал тебя мегерой, но ведь это неправда. Ты просто очень смелая и отчаянная!

— Нет, я все-таки мегера, — подмигнула ей я. — Просто обычно очень тщательно это скрываю! К тому же я жуткая трусиха! И очень многого боюсь. Не смейся, это правда!

«Трусость — это не просто боязнь неведомого. Это боязнь перебороть свой страх», — вмешался в наш разговор Шайтан.

«Отстань, философ! Дай с человеком пообщаться!»

«Не будь мегерой».

«А буду! А вы терпите меня, как хотите и как умеете!»

«С удовольствием».

— Трусость — это не просто боязнь неведомого. Это боязнь перебороть свой страх, — серьезно заметила Алекса.

Я невольно рассмеялась.

— Не обращай внимания, — заикаясь от смеха, пробормотала я. — Просто ты только что слово в слово повторила то, что мне минуту назад сказал Шайтан! Вы читаете мысли друг друга?

«Я — точно нет. Плагиатом не промышляю», — оправдался жеребец.

— Шайтан, по-моему, очень мудрый, — с уважением сказала девушка.

— Неужели! И опять моим общением с этим млекопитающим никто всерьез не озаботился!

«Ко всему однажды привыкаешь».

— Мудрый-то мудрый, — отозвалась я, — Вот только болтливый до безобразия. Лезет вечно, куда не надо.

«А сама-то, а сама-то».

— А ты ни разу не пробовала помолчать несколько дней подряд? — резонно отметила Алекса.

«Слава Святым богам. Нашелся человек, который меня понимает».

— Я?! Нет. — Реплику жеребца я благоразумно проигнорировала. — Для меня это смерти подобно. Хотя иногда и это лишним не бывает.

Мы разговорились и уже через несколько минут весело что-то обсуждали, словно всю жизнь знали друг друга. Так легко, как с Алексой, мне уже давно ни с кем не было. Даже с Элвином. Видимо, сказывалась разница в возрасте и в поле. Когда-то в детстве я попыталась обзавестись лучшей подругой, но быстро решила это дело оставить, потому что вся округа подозрительно быстро узнала о тех секретах, которые я поверяла только ей. И с тех пор дружила только с мальчишками. А сейчас… Впервые в жизни я поняла, что и с девушкой можно найти общий язык и спокойно поговорить, не опасаясь того, что она завтра же выболтает все мои тайны окружающему миру. Хотя, что там выбалтывать-то было…

Мое сопровождение сначала хмуро на нас косилось, даже присоединиться попыталось, но мы недвусмысленно дали понять, чтобы нас оставили в покое. И парни, переглянувшись, были вынуждены коротать этот вечер каждый тихо сам с собой. Но в самый разгар нашей с Алексой беседы произошло событие, из-за которого я забыла о разговоре, впрочем, как и обо всем остальном.

Мы как раз рьяно обсуждали какую-то книгу, когда мое сердце вдруг пропустило удар, после чего заколотилось с удвоенной силой. Я молча удивилась сама себе. Странно. Обычно такое происходило, когда поблизости оказывался Элвин… Но ведь сейчас-то он очень далеко… Так какого, спрашивается, сердце так себя ведет?..

Я с подозрением посмотрела по сторонам. Никого. Почудилось?.. Сердце глухо стукнуло и вновь пропустило удар. Я замерла.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Алекса.

— Еще нет, — пробормотала я. — Но скоро явно что-то произойдет…

Встав, я прошлась по поляне и каким-то шестым чувством уловила чьи-то тихие шаги. Сердце снова замерло, но теперь уже в предвкушении. Чего?.. Разве такое возможно?.. Встретиться здесь, на краю мира, за тысячи лиг от Аджита?.. Оказалось, что возможно.

— Лекс! — донеслось до меня, и я сломя голову рванула в лес.

Он здесь!

Оказавшись лицом к лицу, мы с Элвином несколько мгновений просто стояли, глядя друг на друга, а потом ринулись навстречу. Обнимая меня, он бормотал мне на ухо что-то ласковое, целовал, а я млела от счастья. Святые боги, как же он здесь оказался?

К костру мы вернулись нескоро, хотя могли бы задержаться и еще, но нас спугнул отправившийся на поиски Макс. Увидев моего ларда, друг удивленно выпучил глаза:

— Как?..

— Да, как? — спросила и я, прижимаясь к Элвину.

— Проездом, — пояснил он. — Просто оказался поблизости, и мое кошачье чутье подсказало мне, что ты где-то рядом. Не удержался, прости. Очень хотел тебя увидеть.

— И правильно сделал, что заехал! — горячо поддержала я, не сводя с него влюбленных глаз.

— Предлагаю обсудить все на месте, — вмешался Макс. — Пока остальные нас не потеряли.

Видели бы вы лицо Вэла, когда тот узнал об Элвине! Его только что не перекосило! От чего — от ярости или от страха, я так и не поняла, но сие зрелище доставило мне небывалое удовольствие! И, я готова побиться об заклад, он чуть было не потянулся потереть свои уже зажившие знаменательные синяки! Потому, наверно, и не поздоровался с ним, а лишь пробурчал что-то неразборчивое.

Алекса же, заметив мое сияющее от счастья лицо, наоборот, поприветствовала ларда крайне доброжелательно.

— Может быть, вы голодны? — первым делом спросила она.

При виде моего двойника Элвин заметно растерялся.

— Как такое возможно? — пробормотал он. — Надеюсь, схожесть только внешняя?

— А ты как думаешь? — прищурилась я.

Покосившись на меня, любимый чуть заметно улыбнулся:

— Думаю, ты единственная в своем роде.

«Смотри, не лопни от гордости».

«Да что ты понимаешь! Я просто очень счастлива!»

«Ах, да куда уж мне. Я же всего лишь бесчувственное млекопитающее».

«Вот именно».

«Не забывай об опасности».

«Ой, не порти настроение!»

«Вот еще. Делать мне больше нечего».

«Вот-вот. И с каждым днем я все больше и больше в этом убеждаюсь. За Шу лучше присмотри. Дай мне, в конце концов, хоть один вечер по-человечески порадоваться!»

Усадив Элвина у костра, я захлопотала над ним, как наседка над цыпленком.

— Ты уверен, что не хочешь есть? — беспрестанно вертелась вокруг него я. — А, может, тебе чай разогреть?

Лард не сводил с меня взгляда, излучающего нежную улыбку.

— Нет, Лекс, я уверен, что ничего не хочу, — терпеливо говорил он. — Не беспокойся. Просто сядь и посиди рядом со мной.

Угомонившись, я села, прильнув к нему.

— Ты надолго к нам?

— До восхода Светлой звезды.

— До утра всего лишь, — вздохнула я.

Значит, завтра. Завтра он уйдет, и неизвестно, когда мы опять встретимся… Но я все равно не жалела о том, что любимый снова так внезапно и случайно появился в моей жизни. Словно теплый лучик света озарил сгустившийся в моей душе холодный мрак. И двух недель разлуки как не бывало. Я опять сидела рядом с ним, смотрела в ласковые карие глаза, и мир вокруг нас привычно исчез, растворился в вихре чувств…

А потом произошло непоправимое. Вэл зачем-то потянулся к костру, на мгновение скрыв от наших взоров Шу, а когда вернулся на свое место, с ладоней мальчика сорвалась и устремилась ко мне маленькая сверкающая молния. Я даже и сообразить ничего не успела, когда отлетела в сторону, а на моем месте вдруг оказался Элвин.

Дальнейшее сильно напоминало бредовый сон. Выскочивший на поляну найтанн метнул в последователя огненную стрелу, а лард откинулся на спину, зачем-то прижимая к груди руку. Мои сопровождающие застыли, словно проклятые истуканы, а на месте Шу уже билось в предсмертных судорогах тело последователя Древних богов.

— Шу! — взвизгнула Алекса, чем и вывела меня из прострации.

Я метнулась к Элвину и снова замерла. С ним происходило что-то странное. Рана на груди не кровоточила, а ларда окутывало странное прозрачное свечение. Что, черт побери, здесь происходит?..

Подсев к любимому, я попыталась взять его за руку, но безуспешно. Он медленно, но верно превращался в сияющий туман. Моя ладонь просто прошла сквозь его тело, вымазавшись в чем-то блестящем. Недоуменно посмотрев на странное вещество, я склонилась к Элвину и с болью посмотрела в его потухшие глаза. Святые боги, за что мне такое?.. Почему он? Почему же именно он?..

— Элвин, проклятье, — пробормотала я, борясь со слезами. — Открой глаза и объясни мне, что все это значит…

Он чуть приподнял веки, и в его глазах я прочитала ответ:

«Я люблю тебя».

— Ты не посмеешь умереть! Слышишь?! Не смей умирать, особенно сейчас! После того, что я услышала!..

— Я не умру, Лекс, — слабо улыбнулся лард. — Макс тебе объяснит… Жизнь за жизнь, милая, смерть за смерть. Я уже не вечен, но и ты будешь жить…

— Что за бред?.. — в отчаянии бормотала я. — Не умрешь?.. А что, по-твоему, с тобой сейчас происходит?..

Элвин попытался что-то сказать, но с его губ, теперь уже совершенно прозрачных, сорвалось лишь облачко сверкающего тумана.

— Пора, Лекс. Не беспокойся, однажды я вернусь, и мы снова встретимся. Обещаю.

— Прощай, любимый. Я буду ждать тебя.

Туман, скрывший Элвина, рассеялся, окутав на прощание мои руки сияющей пыльцой. И лес вокруг меня замер, погрузившись в молчаливую тишину, коей всегда провожали в мир иной создания природы.

…А где-то внутри меня медленно распускался цветок беспросветного отчаяния, черный, как прародительница-ночь. Распускался, опутывая гибкими щупальцами сердце и настойчиво пробираясь в душу. И темная боль израненной птицей забила крылами, заметалась, отыскивая выход…

Встав с колен, я угрюмо оглядела притихшее сопровождение, отыскивая глазами Вэла. Вот он, главный виновник моего несчастья!..

Ненавижу!..

— Ты! — зашипела я. — Ты, проклятый мерзавец! Из-за тебя погиб Элвин! Из-за тебя ушел лучший в мире человек! А погибнуть должен был ты! Ты!!! И если этого не сделали боги и последователь, то это сделаю я!

Звездочка на моей ладони замигала, когда я вытянула руку в направлении Вэла. Трус попятился, и в его глазах, в первый раз за время нашего знакомства, отразилась беспомощность. Я холодно и беспощадно улыбнулась, готовясь отдать мысленный приказ заклятию, когда между мной и Вэлом оказался Макс.

— Опусти руку, Лекси, — тихо предупредил он.

— Убирайся, Макс! Я хочу его убить, и я его убью!

— Нет, не убьешь. — В голосе друга зазвучал металл. — Не теперь. Сначала ты убьешь меня.

— Черт бы тебя побрал, Макс! Не зли меня, — свирепо рыкнула я. — Я могу тебя задеть!

— Вперед, — скрестил руки на груди он.

Смачно выругавшись, я сжала ладонь в кулак, погасив звезду, и мрачно посмотрела на друга. Боль, ярость и отчаяние боролись в моей душе с искренней привязанностью к Максу. И последнее победило. Устало потерев виски, я опустилась на траву.

— Лекси, — осторожно подбирая слова, сказал друг. — Пойми, ты не имеешь права вершить судьбы людей и магов. Никто из смертных не имеет. Кто знает, почему Элвин, а не Вэл. не я, не Алекса, не ты…

Я опустила голову. Почему?.. За что?.. Что такого я сделала или не сделала, раз мне пришлось пройти через такое!.. Я ведь всегда все делаю не для себя, но почему-то и платить за это должна сама…

— Уйдите, — тихо попросила я.

— Пойдем, — взяла заупрямившегося Макса под руку Алекса, — Ей нужно побыть одной. Пошли…

— Ты ее не знаешь, — запротестовал друг. — Она таких глупостей с горя натворить может!..

— Она уже не та, что была раньше, — твердо сказала девушка. — Идем.

То и дело оглядываясь, они ушли, а я так и осталась сидеть на поляне, созерцая свои руки, осыпанные звездным прахом моего единственного и любимого человека.

ГЛАВА 21

Тьма внутри

Несколько дней я молчала, не замечая ничего вокруг. Ифрит, Шайтан и весь остальной народ предпринимали поистине сверхъестественные попытки меня разговорить, но я упорно на них не реагировала.

Да, мне разъяснили, что в действительности произошло с Элвином, и все оказалось донельзя просто. Будучи наполовину кошкой, он имел девять жизней, но каждая из них протекала более чем странно. Три цикла после очередной смерти лард жил по всем физиологическим законам человеческого организма, а по истечении данного срока переставал взрослеть (или стареть) до следующего летального исхода. Потом он на три же цикла покидал бренную землю, но по возвращении все помнил и опять продолжал определенное время развиваться так же, как мы. До следующей смерти. А после девятой навсегда становился нормальным человеком.

«Я больше не вечен». Это была последняя запасная смерть… Но я все равно не могла относиться к ней как-то иначе, чем к обычной смерти, и считать, что Элвин просто на три цикла уехал по своим делам в неизведанные земли… Все было намного сложнее. Потому что мой тщательно отстроенный мир, все мои планы в одно мгновение рухнули, как карточный домик под порывом ветра судьбы. У меня снова не было дома, и мне некуда и не к кому теперь возвращаться, Я не представляла своей жизни без этого мужчины, а теперь придется куда-то девать аж три цикла, да еще и не факт, что потом мне удастся его разыскать…

«Одной души погасшая свеча», — вспомнила я. Как прав оказался незрячий поэт-провидец… Душа — как пламя свечи. Легкий порыв ветра — и мир погружается во тьму. Яркий огонек любви Элвина вспыхнул и потух, оставив меня одну во мраке искать выход и пробираться неведомыми путями в неизвестность. Пробираться, чтобы однажды набиться жить без него.

А на Вэла я по-прежнему не могла смотреть без холодной ярости. И по-прежнему считала его главным виновником беды. Не наклонись он тогда так некстати к костру, последователь не успел бы извлечь и метнуть кинжал. И все было бы в порядке. И Элвин был бы сейчас жив.

«Угу. И жив таким, каким ты его помнишь, нескончаемое количество лет. И до последней смерти Элвина ты могла просто не дотянуть — умерла бы от старости», — успокоил меня Шайтан.

— Что?..

Я встрепенулась.

«То-то и оно. Ты еще не поняла?»

Я чертыхнулась:

— Проклятье. Как кошка, он предчувствовал опасность и рвался ее предотвратить… Значит, заранее знал о том, что должно произойти, когда появился на поляне… Значит, появился там не случайно и не проездом, а долго и целенаправленно искал меня… Я тогда так ничего и не поняла, наивная! И просто поверила ему так, как верила всегда… А он мне ничего о своем очередном секрете так и не рассказал…

«Слава Святым богам».

— Он не просто защитил меня. Он ради меня еще и решил стать обычным человеком…

«А трех циклов тебе должно хватить, чтобы хоть немного повзрослеть».

— Цыц! Не мешай думать!

«Неужели? Ты приходишь в себя».

Я осеклась. Когда это случилось? Когда сие бесчувственное млекопитающее умудрилось ко мне пробиться?..

«Уметь надо».

— Угу. А ты в этом деле главный специалист.

«Я всего лишь пытаюсь тебе помочь».

— И как, интересно?

«Хочешь, скажу тебе одну замечательную вещь?»

— Ну?

«Тебе еще Древнего бога внутрь себя сажать и тащить его к черту на кулички».

— Все, уймись, несчастный. Не доводи до греха.

«Ой, как страшно. Боюсь, пугаюсь и прячусь по кустам».

Где-то внутри меня, там, где ранее царили лишь холод и пустота, заклокотала неукротимая ярость. Вот теперь действительно, бойся, пугайся и прячься по кустам!

Возможно, мое сопровождение решило, что их подопечная всерьез спятила, когда внезапно сорвалась с места и бросилась в погоню за удирающим жеребцом, воинственно вереща что-то ругательное. Проводив меня изумленными взглядами, они переглянулись и пожали плечами. Наверно, как обычно, решили философски отнестись к моей очередной причуде.

Пробегав энное количество времени, я споткнулась и растянулась на земле. Холодная пустота в душе сменилась горячей, обжигающей болью, которая вот-вот грозила выплеснуться через край. Слезы. Мне позарез нужны слезы. Но, как всегда, когда в чем-то нуждаешься, его никогда нет. Я в ярости стукнула кулаком по земле.

— Лекс…

Алекса. Как она меня здесь отыскала?.. По пятам за мной по всему лесу бегала, что ли?..

Теплая ладонь мягко погладила меня по волосам. Я отвернулась, боясь прочитать в глазах своего двойника жалость. Не надо меня жалеть. Во всем, что с человеком случается, виноват, прежде всего, он сам. Не уберег. Не спас. Не захотел успеть…

— Лекси…

Повернувшись к ней, я с удивлением отметила на ее лице лишь понимание и отчаяние. Отчаяние, потому что она хотела мне помочь, но не знала как… И вот тогда меня прорвало. Уткнувшись в плечо Алексы, я долго тихо плакала, прощаясь со своим вдребезги разбитым миром.

Удивительная вещь — женские слезы. Прорыдав определенное время, женщина утирает слезы, рассудительно замечает, что ей заметно полегчало и теперь можно смело жить дальше. А потом видит в зеркале свое опухшее лицо, хватается за голову и начинает поспешно приводить себя в порядок, ругая то, что испортило ее красоту. И потому окончательно приходит в себя. Есть еще ради чего жить самой и кому жизнь портить.

Примерно так рассудила и я. Наотрез отказавшись возвращаться к парням, пока не приведу себя в порядок (ни к чему им знать о моих маленьких женских слабостях), я потащила Алексу на поиски ручья, а потом сидела рядом с ней на берегу и рассказывала, рассказывала, рассказывала…

Из кустов высунулась нахальная морда Шайтана и воровато поглазела по сторонам. Потом, подойдя ко мне, он потерся носом о мое плечо. Я ласково погладила его бархатистый нос.

— «Все в норме?» — спросил он.

«Почти», — тихо отозвалась я.

«Вот и хорошо. Я тут посижу немного с вами?»

«Тебя ж разве выгонишь, если я скажу „нет“?»

«И не надейся».

«Вот и я о том же».

— Тебе и правда стало лучше? — спросила и Алекса.

— Ну, настолько, насколько было возможно, — пожала плечами я.

Мое отражение заметно воспряло духом.

— Значит, можно спокойно ехать дальше, — объявила она. — Так хочется скорее все закончить. А тебе?

А мне — нет. Потому что, пока на моей шее висело хоть одно дело, было ради чего жить дальше и к чему стремиться. А когда все закончится?.. Как и чем мне жить дальше?..

— Наверно, — уклончиво отозвалась я.

Но назад мы все же пошли. При виде моей спокойной и умиротворенной физиономии сопровождение здраво рассудило, что теперь я буду остаток пути смирно ехать рядом, не выкидывая никаких номеров. Но нет. Не на ту напали. У меня теперь прямо-таки руки чесались сделать кому-нибудь гадость. Или сказать.

Покосившись на Вэла, я сладко улыбнулась. Тот насторожился.

— А знаешь, — начала я, — ты ведь жутко перепугался, когда я решила тебя прикончить.

— Еще чего, — возмутился Вэл.

— Нет, перепугался, я видела, — настаивала я. — Аж побледнел, бедняжка, от страха.

— Не принимай желаемое за действительное, — назидательно изрек он.

— А почему тогда за Макса спрятался? — прищурилась я. — Почему не принял бой?

— Потому что ты нам пока живой нужна, — выкрутился Вэл. — А если бы я решил защищаться, ты могла пострадать.

— Ах, какая заботливость! — ехидно отметила я. — Интересно только, почему раньше тебя это ни капли не волновало?

Вот тут насторожился уже Макс, внимательно прислушиваясь к моим словам. А вдруг я что лишнее сболтну? Ага. Сейчас. Нет уж. Когда-нибудь я сама его побью за все хорошее.

«И когда же наступит сей счастливый день»? — поинтересовался Шайтан.

«Вот и назначай дату».

— Раньше у меня насчет тебя планы были другие, — пробурчал Вэл.

Ах да, конечно! И как я сразу не поняла! Просто раньше в твои планы моя смерть входила, а теперь ты решил подождать, пока я для начала этот проклятый мир спасу?

— Допустим, — совершенно спокойно согласился он. — Раз пока смерти нет до тебя дела, я решил зря не стараться.

— Смотри, потом поздно может быть, — зловеще предрекла я. — До тебя очередь может и не дойти.

— Лекс, — встревоженно прервал меня Макс. — Как ты об этом говорить можешь? Не буди лихо, пока оно тихо.

— А что в этом такого? — не унималась я. — Ну и разбужу. Ну и подумаешь. Я Святым богам пока нужна, они меня защитят.

— Спятила, — пробормотал друг. — Окончательно и бесповоротно.

— С кем поведешься, от того и заразишься, — отрезала я.

— Лекси…

— Ой, только не надо проповедей, — скривившись, отмахнулась я. — Все равно не поможет. Поздно уже наставлять меня на путь истинный.

— Лекс!

— А все-таки ты испугался, — взялась за старое я. — Не знал, наверно, что прежде я уже человека убивала, и теперь мне кого-то прикончить — раз плюнуть?

Парни коллективно вытаращились на меня, а у Алексы на физиономии появилось такое выражение, словно, ей явился сам черт из мира иного. Ну, вполне возможно, что так оно и есть. Удовлетворенно усмехнувшись про себя, я пришпорила Шайтана.

— Давай вспомним былое, а, дружище?..

«Запросто».

И мы полетели. Подставив лицо свежему ветру, я впитывала в себя окружающий мир, и сама растворялась в нем. Растворялась, теряя и вновь обретая себя. Растворялась, делясь с миром своей болью и чувствуя боль мира. И на его фоне мои неприятности показались крошечными, ничего не значащими. И верно. Какое дело миру до нас и наших бед?.. Какое дело ему вообще до нас?.. Мы есть — нас нет, а мир по-прежнему существует, решая свои глобальные задачи и порождая миллионы таких, как мы, взамен ушедшим…

«Ты стала законченной пессимисткой».

— А и ладно. Потому и жива еще.

«Действительно».

— А что, не так?

«Я благоразумно промолчу». Я фыркнула. Тактичный, блин. Такая тактичность — хуже самого грязного оскорбления…

— Лекс, — на моем плече материализовался хранитель, — привет от бабушки и… И где все?

— Там, — неопределенно махнула рукой я.

— Живо назад, — скомандовал он, — Шали пробуждается, надо срочно ехать его ловить! Попросим Вэла провести нас временными тропами, иначе нас могут опередить, сама знаешь кто.

Я чертыхнулась. Мне еще такое дело предстояло сделать… Как вспомню, так вздрогну…

Мы вернулись к остальным, и Вэл, выслушав объяснения джинна, без промедления нашел временную тропу, по которой мы и топали без малого сутки, а потом, после короткой передышки, еще столько же. И вынырнули, в конце концов…

Праматерь-природа…

В туманной дали Облачных гор виднелся замок мэтра Звездочета, а прямо перед нами возвышался мрачный Мертвый лес. А здесь-то мы зачем? Я невольно поежилась, вспоминая тяжелый, угрюмый взгляд невидимого обитателя чащи.

— Здесь, — глянув в какие-то свои записи, объявил мой закадычный друг. — Шали затаился где-то в этом лесу.

Я снова поежилась. Идти туда… Ни за какие коврижки не согласилась бы, да отступать уже поздно. Тем более что за меня все решил Макс. Порывшись в карманах, он извлек на свет божий какой-то потрепанный свиток, развернул его, тихо себе под нос что-то пробормотал и… Мгновение — и я в гордом одиночестве стою посреди жуткого леса, а все мои спутники куда-то таинственным образом подевались.

Убью подлеца! Это же надо было так со мной поступить! Без предупреждений, без напутствий зашвырнуть меня прямо в логово зверя!.. А они сами где, кстати?.. А Шайтан!.. Как я без Шайтана буду?.. Я уже представить себе не могу того, что он не вертится где-то поблизости со своими едкими комментариями!..

Поворчав немного для приличия, я довольно быстро взяла себя в руки и принялась озираться по сторонам. Приготовив на всякий случай кинжалы, я, внимательно прислушиваясь и вздрагивая от каждого звука, пошла наугад. На поиски проклятого Шали, чтоб его черти съели.

А Мертвый лес угрюмо молчал, храня свои тайны. Скрипели, жалуясь, ветви деревьев, шелестела под ногами жухлая листва, с ног до головы окутывал липкий туман, оседающий на одежде холодными каплями. Смахивая с лица влагу, я невольно вздрогнула — она была тусклого черного цвета. Лес медленно истекал кровью…

Я закусила губу. Моя насквозь лесная душа тихо переживала вместе с созданиями природы, которые были далеко не мертвы… Подойдя к одному дереву, я ласково прикоснулась к стволу и уловила едва заметные, слабые признаки жизни. Нет, жизнь здесь пока не замерла. Просто что-то темное властно ее подавляло.

— Потерпи, отец. Я вам помогу.

Дерево качнулось, скрипнув ветвями.

Да, помогу. Но сначала изгоню то, что губило вас на протяжении сотен циклов. Где вот его искать только…

Насторожившись, я закрыла глаза и вся отдалась во власть ощущений. Звуков, запахов, чувств. И вскоре поняла. Взгляд. Вот он. Сверлит мой затылок, словно подзывая. И я пошла на зов. С зажмуренными глазами, на ощупь, наугад.

Пробираясь меж деревьев, я наткнулась на некое препятствие. И, открыв глаза, обнаружила странное сооружение. Круглые камни, испещренные древними символами, аккуратно собранные в кучу, образовывали курган высотой с два моих роста. Задрав голову, чтобы увидеть вершину, я невольно попятилась. Вот он, сигнал. Огромный человеческий глаз, без белков и радужки ярко-алого цвета, не мигая, смотрел на мир. А у меня от него мурашки пошли по коже. Святые боги и праматерь-природа…

Перехватив кинжалы, я немного успокоилась и обошла курган. Зов неведомого исходит отсюда, значит, нужно как-то пробраться внутрь. Или отодвинуть курган. Или… Или не знаю.

Чтобы чем-то себя занять, пока не придумано решение, я принялась разбирать надписи на камнях. Нижайший поклон мэтру Звездочету за то, что научил меня этой непростой премудрости. Итак. Язык. Я призадумалась. Похож на арийский. Нет, на лиийский. Нет, на… Тьфу, пропасть. Понамешали. Сам черт не разберет… Стоп. Сам черт… Ну, конечно же! Язык Древних — тот, что знают лишь последователи и на коем они своим богам и молятся! Алексу бы сюда, она точно с ним быстро разберется. Я-то ведь его не изучала. Так, немного пробежалась — и то, не зная толком, что это за язык. Просто как-то откопала в библиотеке старинный свиток и любопытства ради начала разбирать письмена. Потом, когда уже почти удалось их все перевести, меня за этим делом застала Эллин и отобрала свиток, объявив, что язык сей — проклятый и приличным ученикам знать его не полагается. Но кое-что я запомнить все равно успела. А что есть — того не отнять.

Итак… Гм.

Да озарит твой путь око Древних богов,

читающий сие, да продлит путь твоей души.

Читающий, внемли — ступив во владения Теней,

ты обязуешься отказаться от власти Святых

и преклонить колена пред истинными Великими…

Угу. Сейчас. Разбежалась. Какие хитрые!..

Властью, дарованной свыше, мы, Великие, наделяем тебя правом

хранить в себе последнюю надежду Древних.

Хранить и ждать, пока праотец Шали не пробудится…

Угу. Это-то мне и надо. Чтобы он не пробудился. Но вам об этом знать вовсе и не обязательно… И, прямо скажем, Шали ваш — мне не праотец!..

Ждать и отдать Ему в подчинение свое тело

и свою душу…

Не дождетесь! И не надейтесь!..

А по пробуждении Великого

найти и собрать воедино всех его детей,

дабы и они узнали о случившемся чуде…

А чего их искать-то? Я и так прекрасно знаю, где последователи прячутся. Только сообщать им ни о чем не собираюсь.

И посему нарекаю тебя, читающий,

Хранителем Его души.

Смело встречай взгляд ока Древних богов

и возрадуйся своему счастью…

Я насмешливо фыркнула. Радости — выше крыши! Какая прекрасная доля, аж зависть берет к самой себе… Черная. Какой болван, интересно, все это написал?..

Подняв голову, я с любопытством посмотрела на око Древних богов. Ну и?.. И где обещанное неземное счастье, ась? Просто жду и не дождусь, когда на меня снизойдет блажь Древних богов…

Яркие всполохи озарили доселе неживой глаз. Повернувшись ко мне, око чуть наклонилось, а из его глубин вырвался раздвоенный красный луч и впился в мои глаза. А я чуть не завопила во весь голос от острой, режущей боли. Словно тысячи раскаленных игл вонзились в кожу моего лица, прощупывая каждую ее частичку, пока не добрались до области глаз. Вот тогда я заорала уже не сдерживаясь, наплевав на собственную гордость, чувствуя, как по лицу струится горячая кровь. Попытки срочно зажмуриться привели лишь к тому, что боль усилилась.

Бесконечно долгая пытка прервалась тогда, когда я была одной ногой еще здесь, а второй — где-то там. Иглы исчезли, а я, зажмурившись и прижав ладони к кровоточащим глазам, упала на землю и несколько минут просто тупо сидела, пытаясь прийти в себя. Руки и ноги тряслись так, как будто я находилась в состоянии тяжелого отрезвления, кожа на лице и шее ныла, стянутая потоками засохшей крови… В общем, мое состояние было далеко от нормы. Даже еще дальше, чем пару дней назад, хотя тогда я наивно полагала, что хуже быть уже не может…

Нащупав трясущимися руками в кармане штанов носовой платок, и не без труда его оттуда выудив, я кое-как отерла кровь и попыталась открыть глаза. Бесполезно. Боль вернулась с прежней силой, а вместе с ней пришло и понимание того, что я ничего не вижу. Совершенно ничего. Даже ярких пятен, которые мерцают при закрытых глазах. Холодная беспросветная тьма окутала меня подобно кокону и лишь где-то внутри сверкнула пара красных глаз, и кто-то тонко усмехнулся.

Проклятье.

Подождав, пока перестанут ходить ходуном руки и ноги, я кое-как встала. Что делать?.. Куда идти?.. Вконец расшатанные нервы то и дело норовили закатить бурную истерику, однако я сильно подозревала, что это будет чревато обильным слезоразливом, а значит, и страшная боль обязательно вернется. Нет. Взяв себя в руки, я снова сосредоточилась на крайне обострившихся ощущениях. Где-то поблизости должно бродить мое сопровождение. Только бы до них добраться.

Только бы добраться…

Осторожно ступая, я, пошатываясь, побрела, куда глаза глядят. Тьфу. Ошибочка вышла. Глаза тут ни при чем. Лишь чувства. Где же они? Думай, Лекс, думай! Вспоминай, черт возьми! Раньше ты умела обнаружить любое живое существо, стоило тебе лишь немного сосредоточиться. Значит, и свой народ найти сможешь.

Я собралась и нахмурилась. Глухо. Совершенно глухо. Ни сигнала, ни подсказки. Словно что-то мне мешало, блокировало мои умения. Но что? Споткнувшись, я налетела на сухой ствол. Точно. Все просто. Помнишь, где ты находишься? Правильно, в Мертвом лесу. Кто рядом с тобой? Никого. Вот и объяснение. Все очень просто. В отрыве от праматери-природы, от ее живых созданий я была бессильна. Я становилась вполне обычным человеком. Питающая меня ниточка природной силы обрывалась. И это открытие испугало меня больше, чем то, что я находилась без поддержки зрения, в гордом одиночестве, в проклятом жизнью лесу… Я все-таки обычный человек, к тому же совершенно слепой…

Святые боги… Прислонившись к стволу дерева, я мучительно пыталась побороть подступающее отчаяние. Нельзя. Только не это… Лекс, возьми себя в руки, будь ты проклята! Ты жива, ты дышишь, ты чувствуешь, где-то неподалеку бродят твои маги. Еще не все кончено. Так чувствуй же! Полагайся на свои ощущения, в конце концов! Я снова собралась. Никому не станет легче оттого, что ты окончательно расклеишься и начнешь хлюпать носом. И тебе тем более. Значит…

Я снова отправилась в путь. Наугад, через незнакомый лес, перебирая руками близко растущие стволы. А потом меня осенило. Тугодум ты, вот кто. Что тебе мэтр Звездочет наказывал, помнишь? Когда окажешься в безвыходной ситуации… и далее по тексту. Вот то-то и оно.

Звездочка на моей ладони заерзала. Я слабо улыбнулась. Я обещала лесу помочь — я выполняю обещание. Чтобы потом лес помог мне. В руку привычно кольнуло, а я с радостью почувствовала, как мир вокруг меня начинает возрождаться. Возрождаться и набирать прежнюю силу. Приветственно зашелестели ветви, ласково коснулись моего лица нежные листья, зашевелилась под ногами трава. А я ощутила хлынувший в меня поток силы. Праматерь-природа никогда не оставляет в беде своих детей.

Я прикоснулась к дереву, чувствуя, как в глубине его забилось сердце.

«Здравствуй».

«Здравствуй, дитя. От имени лесного братства — благодарю тебя».

«Тебе спасибо, отец».

«Ты забрала в себя тьму. Будь осторожна».

«Обязательно».

«Мы не оставим тебя. Находись близ детей природы, и мы поможем тебе противостоять ей и не потерять себя».

— А такое возможно? — тихо спросила я.

«Возможно. Шали пробуждается, набирает прежнюю силу. Конечно, он очень слаб, но и сего может хватить, чтобы сломить тебя. Не забывай, в какой теперь ты находишься опасности».

«Да продлят твою жизнь Святые боги, отец».

«Да озарят твой путь Светлые звезды, дитя».

Отойдя от ствола, я окинула пространство внутренним зрением. Есть. Здесь кто-то еще бродит помимо меня. Кто? Вэл? А он-то что здесь забыл? Неужели меня ищет? Да быть такого не может! Чтобы Вэл — и беспокоился обо мне? В жизни не поверю!

Присмотревшись внимательней, я, тихо удивилась сама себе. Оказалось, что и в слепоте были свои преимущества. Раньше я видела только ауру мага, а сейчас к этому дару добавилось еще кое-что — теперь я могла читать и его душу. Немного, конечно, но и это уже кое-что… Например, я заметила в ауре Вэла то, что не замечала раньше — слабые голубые всполохи. Надо же. У него есть способности еще и к магии воздуха. Надо не забыть сказать ему об этом во время нашего очередного перемирия.

— Вэл! — окликнула я.

Шаги поспешили в моем направлении, и скоро на мои плечи легли его руки. Он осматривал и только что не ощупывал меня с головы до ног. Словно действительно рад был видеть живой и почти здоровой. Подумать только, какие нежности.

— Лекс, черт бы тебя побрал, — пробормотал он. — Ты до смерти всех напугала! Где ты столько времени пропадала?

— Сколько? — заподозрила неладное я.

— Двое суток.

— Что?!

— Клянусь Святыми богами!

— Праматерь-природа, — изумленно пробормотала я.

— Лекс, а что с твоим лицом? Ты как-то странно выглядишь. Это у тебя что, кровь? А почему ты глаза не открываешь? — сыпал вопросами обычно невозмутимый Вэл.

— Я не вижу, — тихо ответила я.

— Ты… что?!

Скептик проклятый.

— Я действительно не вижу, — с раздражением сказала я. — И это действительно кровь. И выгляжу я действительно странно, потому что действительно нашла вашего любимого Шали. Так что поторопитесь доставить меня к вратам Внутреннего мира!

Вэл несколько мгновений молчал, а я физически ощущала, как напряженно он что-то обдумывает. Обдумывает, прикидывает, взвешивает, проверяет. А потом берет меня под руку.

— Пойдем. Надо найти остальных.

Я сбросила его руку:

— Вэл, я тебя умоляю! Только не надо относиться ко мне как к последнему слепому котенку!

— А как к кому, в таком случае? — ядовито осведомился он.

— Как к нормальному живому человеку, — пробурчала я. — И перестань ухмыляться.

— Откуда?..

— Оттуда! Не зли меня! У меня отказали глаза, но я не беспомощна! И я по-прежнему могу с легкостью тебя прикончить!

— О! — Вэл усмехнулся. — Это аргумент.

Я, сдержанно зашипев, отвернулась от него и после недолгих поисков обнаружила свое потерянное сопровождение.

— Пошли. — И первой устремилась к ним.

Народ при виде меня заохал и заахал подобно растревоженному курятнику. Чего и следовало ожидать. Я морщилась, возражала, ругалась, но сила оказалась не на моей стороне, увы и ах. Пришлось позволить этим наседкам распорядиться мной по их разумению.

— Лекс, как же ты нас напугала! — причитал надо мной ифрит таким тоном, словно я одной ногой в могиле стояла. — Ты даже представить себе не можешь, что мы пережили!..

Угу. Спорим, вы тоже представить себе не можете, что я пережила? А тут и спорить не надо.

— Все было бы куда проще, предупреди меня кое-кто кое о чем, — пробормотала я.

— Лекси, — немедленно заизвинялся Макс. — Я…

— Не успел? — с иронией закончила за него я. — Впрочем, как обычно. Хотя раньше за тобой такого не наблюдалось. Странно, правда?

— Ты не должна была знать, — вздохнув, признался он. — Ты непредсказуема, Лекс, тебе нельзя доверять. Даже я не всегда знаю, что ты выкинешь в следующий раз. Тебе лучше оставаться в неведении.

— Давай я сама за себя буду думать, ладно? — резко спросила я. — Раз я главное действующее лицо в этой пьесе, мне положено знать сценарий, не так ли? И, попрошу заметить, я себя знаю неплохо и смогу в нужный момент собраться и сделать все так, как положено.

— Не ссорьтесь! — взмолилась Алекса, вытирая влажным полотенцем запекшуюся кровь на моем лице. — Все уже произошло, так зачем ворошить уже пережитое?

— Точно, — поддержал мой хранитель.

— Вот именно, — согласился и Макс.

— Нет, не «точно» и не «вот именно»! — в своей обычной манере рыкнула я. — И я буду ворошить грязное белье, и копошиться в корзине с ним до тех пор, пока меня, черт возьми, не начнут считать полноправным партнером, а не слепой игрушкой судьбы и символом пророчества! Я живое существо и я имею право знать! Иначе и с места в следующий раз не сдвинусь!

«Правильно. Так их», — подбодрил меня Шайтан.

«Погоди, это только начало. Я еще не разозлилась».

«Бедняжки. Мне заранее их жаль».

«Так, не поняла, ты на моей стороне или где?»

«А ты как думаешь?»

«Что ты, как обычно, благоразумно промолчишь».

«Ошибаешься. На этот раз я всеми ногами и крыльями с тобой».

«Тем лучше для тебя».

«Конечно. Я всегда выбираю сторону сильного».

«Проходимец!»

— Лекс, не возмущайся. — В голосе Алексы проскользнули доселе незнакомые железные нотки. — Позже я сама тебе все объясню. Лично. От начала и до конца. Обещаю! А сейчас — будь умницей, посиди смирно. Тебе не помешает отдохнуть.

«Вот тебе и застенчивая тихоня! Молодец, девочка! Нас тоже надо иногда на место ставить», — оценила я поведение Алексы.

«Говори о себе», — поправил меня Шайтан.

Я невольно ухмыльнулась.

«Нет уж. Раз сам вызвался быть со мной — так не отвертишься».

«Я уже передумал».

«Ври лучше. А то с трудом верится».

— Лекс, тебе очень больно? — прикоснулся к моему веку джинн. — Если больно, то мы что-нибудь сообразим и…

Я чуть было не прибила этого мясника на месте. Жаль, он в последний момент улизнул. Но далеко все равно не сбежит.

— Да, мне больно! — прошипела я. — Еще хоть раз посмеешь прикоснуться, и я…

— Не буду! — заюлил ифрит. — Обещаю!

— А если попробовать исцелить? — вопросительно посмотрел на Макса мой двойник.

— Зрение все равно не вернется, — покачал головой он. — Сначала придется избавиться от Шали. Кстати, а как он там?

Я заглянула внутрь себя. Где-то там, в дальнем темном уголке души, там, куда были запрятаны боль от потери Элвина, страх за жизни друзей, отчаяние и недоумение оттого, что пророчеством оказалась именно я, тихо свернулось клубком странное существо. Лишь мрачно поблескивали во мраке красные глаза…

— Молчит и не шевелится, — пояснила я. — Пока.

— Он попытается подчинить тебя себе, — разъяснил Макс, садясь напротив меня и ласково касаясь ладонями моих глаз. — Не сейчас, когда ты в сознании, но в те моменты, когда ты беспомощна — во сне, в обмороке или тогда, когда тебе больно.

— Я никогда не падала в обморок! — возмутилась я.

— Но всему остальному подвержена, — возразил он. — По ночам мы будем по очереди бодрствовать, чтобы будить тебя, когда оно возьмется штурмовать твою душу.

«Тут и я справлюсь», — предложил свою помощь Шайтан.

— Не надо, — отказалась я, чувствуя, как ладони Макса начинают излучать тепло. — Меня покараулит Шайтан. А вам тоже отдыхать надо. Вы ведь все равно такие же люди, как и я.

— Точно, — как всегда, встрял хранитель. — И я тоже спать не буду.

— Ой, вот от тебя-то польза какая…

«Он есть хорошо готовит, забыла?» — напомнил жеребец.

«Только это?»

«И шьет вроде неплохо».

«Угу. И достает всех, когда надо и когда не надо. И таскает все, что плохо лежит».

«Не будь так жестока к нему, Лекс. Ради тебя ведь старается. Из кожи вон лезет».

«Ну! Действительно бы старался — так я бы не имела сейчас то, что имею. Ну, по крайней мере, не в такой запущенной форме».

«Он хранитель, а не бог».

«А жаль».

Легкое тепло коснулось моих закрытых век, осторожно пробралось дальше, исцеляя, успокаивая зудящую боль. Я невольно расслабилась. Все-таки полезно дружить с целителями…

…Из темноты моей души сверкнула раскаленная сталь чужих глаз, и я громко вскрикнула. Свет. Яркий, слепящий свет больно резанул по глазам, оглушая, притупляя ощущения. Я решительно попятилась. По лицу снова заструилось что-то влажное.

— Лекс, осторожно, у тебя опять кровь из глаз пошла, — заволновалась Алекса. — Подожди, я вытру! Да не бойся ты, не буду я трогать то, что не велено! Сиди смирно!

Я послушно затихла. Вот оно и проявило себя. Что-то дальше будет?..

Святые боги, и как я только допустила, что меня втянули в подобную авантюру!..

ГЛАВА 22

Дуб-прародитель

…Ярко-алые глаза без зрачков настойчиво всматривались в глубину моей души, зачаровывая, узнавая, подчиняя, а я вертелась, как уж на раскаленной сковородке. Не позволю! Не пущу!

«Ты страдаешь. Я могу помочь тебе. Твоя боль утихнет. Ты забудешь…»

«А я не хочу забывать! Может, мне нравится переживать?.. И не надо мне помогать — сама виновата, сама и справлюсь!»

«Как глупо. Тебе бескорыстную помощь предлагают…»

«Бескорыстную! Ха-ха! Так я и поверила! Иди кому-нибудь другому лапшу на уши вешай!»

«Я бы пошел. Ты меня держишь».

«Так задумано. Такая уж я, понимаешь? Ни себе ни людям».

«У вас все равно ничего не выйдет».

«Правда? Ну и ладно. Зато и у тебя тоже. Так что сиди себе в уголке и помалкивай!»

«Подчинись…»

«Отвали, понял? Нет, я сказала!»

«Покорись…»

«Слушай, иди к черту, а? Вот пристал, зараза!»

«Ты не сможешь устоять. Никто не сможет. Ты подчинишься».

«Это ты так думаешь! Вот и думай на здоровье, я что, против? Только про себя, угу?»

«Ты просто боишься…»

«Нет, мой милый, это ты смертельно боишься. Я-то ладно, я человек, мне простительно, но ты — бог ведь как-никак. По крайней мере, так мне говорили».

«Ты заплатишь за оскорбление Великого».

«Ой, боюсь, пугаюсь и прячусь по кустам! И что ты сделаешь, а?»

«Что ж, ты сама этого хотела».

Чужие глаза оказались на уровне моих. Резкая боль, как удар хлыста, волнами прокатилась по позвоночнику.

«Проснись. Лекс».

— Лекси! — Меня что-то приподняло с земли и тряхнуло.

Ощетинившись кинжалами, я оперативно отскочила в сторону, спросонья не сразу узнав Макса.

— А, это ты, — разочарованно пробормотала я, опуская оружие.

— Что, опять он?..

— Всю ночь донимает, собака, — пожаловалась я. — Ни на минуту в покое оставить не может.

— Чувствует, что недолго ему осталось, — сказал Макс.

— Я так тоже долго не протяну, — предупредила я.

— Потерпи всего одну ночь, Лекси. — Он ласково погладил меня по щеке. — Завтра Вэл доведет нас до врат, Алекса их откроет, а ты выбросишь Шали во Внутренний мир и наконец-то от нас избавишься. Всего ночь, солнце. Мы и больше, бывало, не спали.

Я устало протерла свои теперь уже незрячие глаза. Тяжело, черт побери. Открываю их и сразу начинаю пытаться хоть что-то увидеть.

— Ладно уж, — бурчу я, опускаясь на одеяло.

Подумаешь, уже четверо суток почти не сплю… Всего лишь мелочи жизни. Макс садится рядом.

— Хочешь, поговорим об этом? — предлагает он.

Я покачала головой. Грустно осознавать то, как медленно и постепенно мы отдаляемся друг от друга. Он уже был не тем, что раньше, я уже была не той, что раньше. Нас по-прежнему крепко связывали проведенные вместе циклы веселого босоногого детства, но жили мы в разных мирах. И я однажды уйду искать свой, а он останется в том, где родился. Все до боли просто и сентиментально…

Макс протянул мне свою ладонь, и я с благодарностью ее пожала. Мы молчали, сидя рядом и держась за руки, прощаясь с нами прежними и провожая друг друга в тот путь, что каждый из нас для себя избрал.

А восход Светлой звезды уже окрасил просыпающийся мир в яркие краски, озаряя сумрачный лес, прогоняя тени былого и улыбаясь всему живому.

— Помнишь, как раньше мы удирали из дома и забирались на крышу, чтобы встретить рассвет? — тихо спросил он.

Я невольно улыбнулась. Я не видела того, что видит он, но ощущала на своем лице теплые лучи и помнила, как это было.

— Еще бы! Родители, когда нас там заставали, всегда так ругались! Боялись, что однажды мы упадем и расшибемся!

— И ты один раз упала, — поддразнивая, подхватил Макс.

— Потому что кое-кто так спешил удрать, что нечаянно подтолкнул меня к краю, — шутливо защищалась я. — А я просто равновесие не удержала!

— Если б ты только знала, как я тогда перепугался, — признался он. — Ходил сам не свой и трясся от страха! Просто представить себе не мог, что буду без тебя делать!

— Только это тебя и спасло от страшной мести моих родителей, — рассмеялась я. — А сама я так и не поняла, что случилось! Просыпаюсь, а все болит, и вы у постели в полном составе стоите!

— А как мы на Дуб-прародитель на спор забирались? — азартно вспоминал друг.

— И я выиграла, — хвастливо заметила я. — Забралась дальше тебя и куда быстрее!

— Потому что ты меньше ростом и легче, — улыбаясь, возражал Макс. — А я всегда плавал быстрее!

— А я — бегала!

— А как мы к соседям за медом лазили?..

— О, они тогда всем скопом явились изобличать воров! А нас потом никак поймать не могли, чтобы отругать! Пока изловили, уже забыли, зачем мы им, собственно, понадобились!

— Бабушка у тебя — золото! Сколько раз она нас покрывала!

— А как я привидение тогда изобразила? Ты так испугался, что орал на всю округу!

— Да ты и сама вопила не тише! Ведь тоже перетрусила, признайся?

Мы вспоминали, хохотали, подкалывали друг друга, и прошлое медленно оживало в наших глазах и сердцах. Протянув руку, я коснулась его улыбающегося лица. Вот он, тот проказливый и шаловливый мальчишка, которого я когда-то знала, но почему-то ненадолго забыла. Когда же мы с тобой успели друг друга потерять, а, приятель?..

Он взял мою ладонь и прижал к своей щеке. Так любил делать и Элвин. Я невольно вздрогнула. Новый день настойчиво разгонял дурман теплых воспоминаний, заявляя на нас свои права.

— Святые боги, Лекси, неужели это больше никогда не повторится? — тихо спросил Макс.

Грусть. Тоска. Печаль. Неотъемлемые спутники сурового настоящего. И с ними, как и с потерями, тоже надо уметь жить.

— В каком-то смысле повторится, я думаю, — мягко ответила я. — Когда-нибудь у нас появятся свои дети, а с ними можно не стесняться того, что и ты сам в душе еще ребенок. Но того, что было у нас с тобой… Этого уже не вернешь. Это надо сберечь и сохранить.

Макс снова улыбнулся.

— Как же ты сильно повзрослела, — пробормотал он.

Я пожала плечами.

— Но ведь это не помешает нам снова стать друзьями? — продолжил Макс. — Нам ведь, получается, теперь заново придется друг друга узнавать…

Вместо ответа я обняла его за шею и звучно чмокнула в щеку. Он тоже обнял меня за плечи и вернул шутливый поцелуй. Похоже, некоторые наши прежние отношения ни испытания, ни циклы разлуки изменить не смогли. Как и теплое, взаимное чувство дружбы.

— Какие нежности, — проворчал из-под одеяла Вэл. — Вы поспать сегодня дадите или как?

А-а-а, спать захотел!.. А как ты мне под окном серенады по ночам пел в замке Звездочета, помнишь?.. А я помню!

— Нечего спать, — бодро отрезала я. — Так и всю жизнь проспишь!

Макс, усмехнувшись, тоже собрался что-то сказать, но промолчал.

— Алекса? — тихо спросила я, ощущая на себе взгляд двойника.

Друг кивнул.

— Я ей все рассказала, так что не переживай.

— Это кто?.. — возмущенно начал он.

Я шутливо подпихнула его локтем в бок:

— Ой, ладно. А то я тебя не знаю! Влюбился?

— До безумия. — В его голосе послышалась безнадежность.

А я ощутила легкий укол боли. Не так давно и у меня все только начиналось, и я любила и была счастлива…

— Скажу тебе по секрету, как человек, который через это прошел, — авторитетно заметила я. — Не бойся. Я тоже боялась и сопротивлялась, как умела, но против такого чувства бессильны и люди и маги. Сдавайся сразу и не трать понапрасну времени. Кто знает, сколько вам его отвели Святые боги…

Но от всей души надеюсь, что больше, чем нам с Элвином. Хотя, возможно, у нас действительно все самое главное еще впереди… Жаль только, что я не успела сказать о том, как сильно его люблю. Почему-то мы никогда не говорим самые важные слова тогда, когда это необходимо, зато можем беспрестанно повторять их по десять раз на дню тогда, когда роль их уже особого значения не имеет.

— Да замолчите вы или нет! — снова простонал из-под одеяла Вэл.

Встав, я подошла к нему и тихонько пихнула его носком сапога под ребра.

— А ну, подъем! — скомандовала я. — И снова в бой, покой нам только снится! Пора уже.

— Да куда ты все торопишься? — взъелся он и, подло ухватив меня за ногу, опрокинул на траву.

Я тоже в долгу не осталась, пощекотав его спину кинжалами. Соня подскочил как ужаленный.

— Лекс!.. — зарычал Вэл.

— Что? — хладнокровно осведомилась я. — Это тебе спешить некуда, а я спать не могу, потому что приходится постоянно общаться, сам знаешь с кем. И мне это надоело. А ну вставай, а не то…

— А не то — что? — с интересом спросил он.

— Шайтана на тебя натравлю, — пообещала я. — Найтанн тебя живо на ноги поднимет, будь уверен!

«С удовольствием», — отозвался Шайтан.

Вэл, проворчав что-то для приличия, соизволил-таки встать.

— Имей в виду, тебе это даром не пройдет, — угрожающе пробормотал он.

— Правда? — теперь с интересом спрашивала уже я. — А что ты сделаешь?

— О, это планы строжайшей секретности, — охотно поделился сероглазый нахал. — Но всему свое время, а ты, если мне не изменяет память, куда-то страшно торопишься?

— Угу. — Я повернулась к Максу: — Рассказывай. Куда же я так тороплюсь?

— Вот Алекса пусть все объясняет, — показал на девушку друг. — Она сама обещалась. А мне тебе что-то рассказывать — уволь! Опять окажусь самым крайним и самым виноватым.

— Трусливый цыпленок, — ухмыльнулась я.

— Зато хоть жив останусь, — в тон мне отозвался он.

Пока народ ходил умываться, Алекса, уже побывавшая у ручья, усадила меня рядом с собой и поведала следующее:

— Лекс, сейчас нам придется вернуться на те земли, откуда ты родом. Вратами Внутреннего мира является Дуб-прародитель.

Я удивленно вытаращилась.

— Да, Дуб-прародитель. Первое дитя природы, Древнейшее дерево, прародитель всего живого.

— А как ты собираешься его, гм, открыть? — полюбопытствовала я.

— Это моя задача. А твоя — избавиться от Шали, во-первых, и выжить во Внутреннем мире, во-вторых.

Проклятье.

— Я тебе кое-что расскажу, что во втором случае тебе поможет, — продолжила Алекса.

Слава Святым богам! Хоть на этот раз меня не вышвырнут в неизвестность как слепого котенка, надеясь, что я опять выберусь сама. Совесть у них проснулась, что ли?..

«Просто хотят быть твердо уверены в твоем успехе», — уверил меня Шайтан.

«Ах да, конечно! Самое главное — спасти их чертов мир. А что со мной потом произойдет — это уже так, лирика. Девочка исполнила свое предназначение — и может быть свободна. А то, что несчастным предназначением ей судьбу поломали… да кого это заботит, кроме меня?»

«Как не стыдно».

«Угу, так я тебе и поверила. Тебя бабушка подослала. Наверняка чтобы я по собственной дурости куда-нибудь не вляпалась раньше времени. А если бы и вляпалась — так чтоб хоть было кому выручать. Ведь так?»

«Нет. Когда все закончится, Лекс, я тебя одну не оставлю. От меня ты так просто не отделаешься».

— Почему?!

Алекса вздрогнула, но я уже не обращала на нее никакого внимания. Я ждала, что ответит Шайтан.

«Прекрати задавать глупые вопросы. Ты единственное в мире существо, которое меня понимает».

«И только-то?!» — Я разочарованно вздохнула.

«Ну, я же лишь бесчувственное млекопитающее. Я ведь не могу просто банально испытывать к кому-то привязанность».

На мои глаза невольно навернулись слезы. Встав, я подошла к жеребцу и крепко обняла его за шею.

«Прости…»

«Ты еще носом захлюпай. Лекс, я же пошутил. А то я сам слезу пущу. Представь, как мы со стороны сейчас выглядим. Картина маслом: стоят два чудовища, большое черное и маленькое рыжее, и ревут в два ручья».

Я невольно заулыбалась и ласково потрепала его по холке: «Вот пройдоха, а!»

«Да, и я тебя тоже люблю».

— Что-то случилось? — обеспокоилась Алекса.

— Пожалуй, — запоздало, вспомнив о начатом разговоре, согласилась я. — Но это к делу не относится. Рассказывай дальше. — И снова устроилась рядом с ней на траве.

— Так, на чем я остановилась?

— Про то, как мне во Внутреннем мире выживать придется, — подсказала я.

— Ага. Лекс, что ты вообще о нем знаешь? Начнем с этого.

Я пересказала ей то, что мне поведал Шайтан. Алекса кивнула.

— Он прав, за исключением одного. Тем, кто там побывает, вовсе не обязательно обзаводиться какими-либо магическими навыками. Особенно если они уже есть.

— В смысле?!

— В прямом. В любом живом существе теплится искорка волшебства, но если оно уже переполнено магией, Внутренний мир на него никакого влияния не окажет. Лишь постарается не выпустить существо наружу.

Я снова удивленно вытаращилась.

— В тебе, Лекс, живет магия природы. Та, коей владели наши предки на протяжении циклов, пока не отделились от своей праматери. А магия природы имеет одну особенность — она пронизывает все существо своего владельца. Это не искорка, как у людей, и не сплошной поток силы, как у магов, который иссякает при сильной нагрузке и снова пополняется. Это нечто большее. Не небольшая составная часть тебя, а единое целое с тобой.

— Не поняла, — призналась я.

Она задумалась, подбирая слова.

— Ну, объясню на примере. Если схватить мага, связать ему руки, заклеить рот и глаза, он совершенно беспомощен. Ну, за редким исключением. Есть маги, которым для волшбы не требуется никаких действий руками, слов или взглядов. Но они, повторюсь, исключение, и чтобы выйти на такой уровень, требуются не просто циклы, а сотни циклов.

— Так я же тоже буду беспомощна, — возразила я.

— По-человечески, — согласилась Алекса. — Но видеть, понимать, чувствовать живых существ ты не перестанешь, как и мысленно с ними беседовать. Ведь так?

— Не совсем, — отозвалась я, — Вот чтобы поговорить с конкретным деревом, мне все равно нужно к нему прикоснуться.

— Чем?

— Чем? — сбилась с толку я.

— Только ли рукой?

И вот тогда до меня начало доходить.

— Нет, — призналась я, — Хоть чем.

— Вот видишь, — улыбнулась Алекса. — А прикасаться тебе надо для того, чтобы сосредоточиться на беседе с нужным существом. Иначе ты станешь постоянно отвлекаться на разговор с другими. Понимаешь теперь, в чем заключается твоя магия?

Ну, приблизительно я поняла. Да и если сейчас на меня посмотреть… Я не вижу ни черта, но легко могу определить, кто именно из живого мира со мной заговорил, а передвигаюсь так, словно у меня на затылке глаза появились — не запинаясь, ни на что не натыкаясь…

«Ты видишь мир глазами детей природы. А если уши заткнешь — то и слышать их ушами будешь. Вы не просто как-то взаимосвязаны, вы единое целое», — пояснил Шайтан.

— Понятно, — кивнула я.

— Далее. Раз для посторонней магии в тебе места уже нет, Внутренний мир так просто тебя не отпустит. Заполучив в себя живое существо, он либо наполняет его магией Древних, либо не выпускает, чтобы насолить Святым богам. Его магия каждый раз принимает некий облик в соответствии с тем волшебством, к коему ты тяготеешь. То, что здесь было частью тебя, там станет врагом.

— Природа? — ахнула я.

— Да, природа. Придется бороться с тем, что здесь ты любишь.

— Вот засада-то, — пробормотала я. — Слушай, а Шали как наружу вытащить?

— Подчини себе Внутренний мир — и он все для тебя сделает. Подружись с тем, что увидишь, — и оно заберет в себя то, что частью тебя не является. Все просто.

— Чрезвычайно, — ядовито заметила я, — Проще некуда.

— Ну, извини, — развела руками она. — Я рассказала, все, что знала. Только добавлю еще, что врата долго открытыми не будут — нужно успеть до того, как они закроются. Если ты опоздаешь и останешься там, мы тебе помочь уже ничем не сможем.

— А если снова их открыть? — предположила я.

Алекса грустно улыбнулась:

— Ты думаешь, все так просто? Я даже не знаю, по силам ли мне будет удерживать их до твоего возвращения открытыми. Стоит мне только их открыть, как они начнут пить мою силу. А ведь она небезгранична.

Я встревожилась. Только этого мне не хватало! Чтобы из-за меня с кем-то что-то случилось… Одного раза мне выше крыши хватило…

— Поговорили? — Из леса вышел Макс, а следом за ним и Вэл.

— Поговорили, — встала Алекса. — Предлагаю отправиться в путь.

Народ дружно засобирался. Пока они копошились, сворачивая свои пожитки, я тщательно обдумывала слова своего двойника, а потом решила, что мне нужно посоветоваться со своим хранителем. Наверняка он много чего подслушать успел, значит, и разъяснить мне кое-что сможет. Куда он опять запропастился?…

— Ифрит! — громко позвала я. — Где тебя черти носят?! Джинн! Ну имей совесть, возникай уже!

«Не зови его, он не придет», — предупредил Шайтан.

«Почему?» — изумилась я.

«Его отозвали. Он был приставлен к тебе лишь на время».

«На какое время?» — недоумевала я.

«До того, как пророчество осуществится. А раз оно почти осуществилось, твои предки решили, что в хранителе ты больше не нуждаешься. Тем более что сейчас тебя есть, кому охранять».

«И даже не попрощался, сволочь такая», — обиделась я.

«Не успел, наверно, с кем не бывает. Или не захотел, по понятным причинам».

— Все равно, — настаивала я, забираясь на Шайтана. — Какой бы сволочью ты ни был, элементарные правила вежливости соблюдать надо!

— Это ты о себе? — осведомился Вэл.

— Естественно, — огрызнулась я. — Не о тебе же.

— Все, не спорьте, — вмешалась Алекса. — Впереди важное дело, всем надо успокоиться!

Я угрюмо замкнулась в себе и так ехала до Дуба-прародителя. И чем ближе мы к нему подъезжали, тем больше я мрачнела. Натянутые до предела нервы грозили вот-вот не выдержать, и мое спокойное молчание могло плавно перейти в бурную истерику. Неплохо зная такую свою особенность, я держалась, как умела, уговаривая себя потерпеть и подождать. Чтобы потом уже не зависеть от волеизъявления Святых богов и не опасаться того, что однажды, когда моя жизнь будет налажена, ко мне опять ввалится толпа магов с требованием немедленно их выручать.

«Работать над собой надо, милая девушка. Разбираться, что, как и почему, и в самые важные моменты жизни не терять контроль над чувствами и нервами», — посоветовал Шайтан.

«Угу. Но для этого надо долго и упорно в себе копаться. А глубокое и качественное самокопание, как правило, приводит сначала к осознанию того, как несовершенен этот мир и как несовершенен ты сам, а потом — к жесточайшей депрессии. Потому я всегда предпочитала познавать себя через природу и ее творения».

«Вот и подумай сейчас о природе. Возьми себя в руки, черт возьми».

Я ухмыльнулась: «Не ругайся. Тебе это не идет».

«Уже лучше».

Я вздохнула и собралась сказать жеребцу все, что я о нем думаю, когда временная тропа закончилась и мы остановились. Мое сердце глухо стукнуло и на мгновение замерло, чтобы заколотиться с новой силой.

Запах. Ни с чем не сравнимый запах родных мест. Терпкий аромат старых дубов, свежей листвы, белых роз… Я соскользнула на землю и неуверенно сделала несколько шагов. Святые боги… Я дома. Дома. После бесконечно долгого цикла скитаний. После всех ужасов, что мне пришлось пережить. Я снова дома.

Вдыхая аромат дубравы, я шла по траве, и перед моими закрытыми глазами яркими картинами проносились воспоминания. Здесь я по малолетству первый раз в жизни заблудилась, здесь начинается тропинка, что ведет к дому Макса, а здесь — здесь я любила отдыхать в одиночестве, удрав от праведного гнева родителей. Здесь — рядом с Дубом-прародителем.

Я прислушалась. Лес шумел, узнавая меня, приветствуя и расспрашивая. А потом, услышав родной с детства шелест листвы, я с разбегу рванула к холму и, взобравшись на него, прижалась щекой к древнему, как мир, стволу.

«Да продлят твою жизнь Святые боги, отец…»

«Да озарят твой путь звезды, дитя мое».

Нижние ветки Дуба опустились, обнимая меня за плечи, а я прильнула к дереву. Как же я по тебе соскучилась…

«Без тебя здесь все опустело».

Я сморгнула навернувшиеся слезы.

«Сколько раз в детстве я вот так прибегала, обнимала теплый шершавый ствол и плакалась ему в жилетку… Сколько раз отец-Дерево утешал меня и успокаивал…»

«Не перечесть».

Я невольно засмеялась. Стыдно признаться, но по Дубу-прародителю я скучала куда больше, чем по собственным родителям…

«Никогда теперь от тебя не уйду!»

«Уйдешь, дочь моя. Ты и сама знаешь, что уйдешь».

Я вздохнула: «Как быть?..»

Темный клубок внутри меня испуганно зашевелился, заворочался, когда листва отца-Дерева коснулась моих глаз. Зашевелился, пытаясь укрыться еще глубже, но тьма внутри меня уже рассеивалась. Рассеивалась, темными клочками разбегаясь по дальним уголкам души.

Я умиротворенно улыбнулась, а ветви Дуба-прародителя гневно зашелестели:

«Ты?! Как ты посмел явить себя миру?!»

Молчаливая тьма забилась в самый дальний уголок.

Ага, боишься? А со мной таким смелым был, что просто куда деваться! Соблазнял, совращал, как умел! А сейчас прячешься? Прячься, прячься — далеко тебе все равно не убежать.

«Я горжусь тобой, дитя. Ты идешь путем Древнего пророчества, ради чего Святые боги направили тебя в наш мир. Войди же во Внутренний мир. И да хранит тебя мудрость звезд».

Войти?! Но как же?..

«Последовательница Древних, что стоит рядом с тобой, пусть пока бережет силу. Открыть врата я могу и сам».

На древесном стволе обозначилась дверца с витой ручкой. Открыв дверь, я обернулась к своему сопровождению, улыбнулась и бесстрашно шагнула в неизвестность.

«Помни, дитя, что мы всегда с тобой».

Переход оборвался в пустоту, а я успела это осознать лишь тогда, когда приземлилась носом в вязкую жижу болота, сильно ушибив коленку.

Проклятье

Встав и отряхнувшись, я выпрямилась, вытащила кинжалы и с подозрением огляделась, Тьфу, я же ничего не вижу… Все время об этом забываю… Сосредоточившись, прислушиваюсь к своим ощущениям.

Тишина. Вокруг — ни одной живой души. А ты чего ждала? Ну, не знаю. Я вообще понятия не имею, чего от этого мира ждать надо… Я в своем-то разобраться не могу…

Рядом со мной что-то прошелестело. Я обернулась. Поздно! Подлая лиана, обхватив мои щиколотки, подбросила меня в воздух. Я едва не заорала от негодования, но не успела. Мгновение ока — и я снова упала в болото. Отплевываясь и морщась, я села и решила подумать, что делать, пока со мной не сотворили еще какого непотребства.

Итак, здесь все — против меня. Что именно все, я не видела, но физически ощущала растворенную в воздухе горячую ненависть. И исходила она от созданий природы. Протянув руку, я коснулась какого-то болотного растения и сразу же в панике ее отдернула. Ненависть существа обжигала подобно раскаленным угольям.

Ну нет! Это никуда не годится! Придется использовать все свое обаяние, чтобы приручить местную флору. Если только флору… А как фауна решит себя показать?.. А я ведь не вижу. Только ощущаю. И то — лишь когда существо совсем близко оказывается. Это ведь не создания природы в прямом смысле слова. Это порождения магии Древних богов. Значит, и я для них такой же человек, как в моем мире обычные люди — для животного и растительного мира.

Стоп! Порождение магии Древних. А ведь с одним из них я таки подружилась! Ну, Лекс, вспоминай, как ты Белого волка приручала! Белый волк, прародитель всех волков, способный в полнолуние принимать человеческий облик — это синтез естественной магии природы и магии Древних. Там ведь тоже все непросто было… Да, но ты сравнила — одно существо — и целая орава! А выбор у тебя есть?.. То-то и оно!

Проспорив самой себе, я удобно устроилась на кочке. Так. Внутренний мир, Внутренний мир… Ага. Как у нас есть существа-прародители, воле которых подчиняются им подобные, так и здесь тоже такое быть должно. Почему? Да потому что. Если магия Древних пытается победить меня моим же оружием, значит, и мир будет выстраивать по модели того, что существует в моем сознании. Для полноты ощущений. Итак, надо разыскать здесь того, кто всем заведует.

Не обращая внимания на облепившую мои ноги болотную растительность, я сосредоточилась. Где-то оно есть, где-то оно есть… Тьма внутри меня испуганно закопошилась. Угу. Боится. Значит, я на верном пути! Где же все-таки оно есть?..

Знак Белого волка на моем предплечье ярко вспыхнул:

«Я здесь».

Я по привычке удивленно выпучила глаза. Черт, опять темно… Шали задергался с новой силой.

«Что?..»

«Ты позвала меня, и я пришел».

«Подожди, — никак не могла справиться со своим изумлением я. — Почему Внутренний мир?.. Ведь ты…»

«Ты сделала верный вывод. Я порождение двух стихийных сил. А значит, могу жить в любом из миров. Как во Внешнем, так и во Внутреннем».

«Оберегаешь меня?» — тихо спросила я.

«Да. Не успей ты позвать меня, тебя бы растерзали на части. Зачем я тебе понадобился?»

Какие я все-таки полезные знакомства заводить умею…

«Э-э-э… Внутри меня кое-кто сидит, а его нужно вытащить наружу. Поможешь?»

«С тобой вся моя сила. Но извлечь его ты должна сама. Это Шали, если я не ошибаюсь?»

«Он самый», — кивнула я.

Голова Белого волка опустилась на мои колени. Я осторожно пригладила жесткую шерсть. И окружающая меня горячая ненависть сменилась почтением.

«Действуй, дочь природы».

Отыскав внутри себя клубок тьмы, я погнала его наружу.

— А ну, убирайся, подлец! — шипела я.

Но тьма, вместо того чтобы повиноваться, начала разрастаться, заполняя меня. Теперь заметалась уже я.

«На колени, человек. Никто не смеет приказывать Великим», — заговорил внутри меня голос.

Короткая вспышка боли — я увидела себя со стороны. Увидела? Увидела! Мое тело встало и смерило меня надменным и насмешливым взором горящих красных глаз. Белый волк отпрянул в сторону.

«Продолжай».

Ах, продолжай? Значит, так задумано было? Ладно. Придется теперь еще и за свое тело бороться. Думай же, Лекс, чего боятся Древние боги? Правильно, Святых. А как я молитву ему почитаю?..

«В его глаза смотри. Глаза — самое слабое место».

Я мельком оглядела себя. Вылитая Эллин просто! Дожила! Стала привидением! То есть священный круг очертить не смогу, потому как в руке ничего не удержу, но… Могу очертить его собой!

Пара движений — и вокруг Шали слабо замерцал круг. Он тихо зарычал. Ой, боюсь, пугаюсь…

«Не отвлекайся».

Точно. Глядя в его глаза, я забормотала священные слова.

Ой, что происходить начало! Мое тело в мгновение ока почернело, увеличилось вдвое, обзавелось еще парой рук и разродилось громогласным воем. А глаза ярко вспыхнули, и в их зловещей глубине рассыпались искры ярости и ненависти. Как у Шайтана… Я чуть не отвернулась, но вовремя вспомнила — зрительный обман, конечно же!

— Да продлят твою жизнь Святые боги, — продолжала бубнить я.

Тело выгнулось дугой, пытаясь просочиться ко мне через круг.

«Не отводи глаз».

— …и мудрые звезды да озарят твой путь, — дрожащим голосом закончила я.

Не знай я о том, что сама являюсь призраком, давно бы решила, что моя душа укрылась где-то в левой пятке — столь устрашающее зрелище являл собой разгневанный Древний бог. Руки тянулись ко мне, но, обжигаясь о круг, бессильно опускались.

— Что ж ты из моего тела не уходишь, сволочь этакая? — бормотала я.

«Твое тело — так ты за него и бейся».

Хорошо же! И я не придумала ничего лучше, как, призвав на помощь все силы природы, войти в круг и нырнуть в измененную себя. Тело, стоило мне лишь к нему прикоснуться, задымилось, а я ощутила резкую боль, на мгновение, потеряв сознание.

«Вот и все».

Я приоткрыла один глаз. О Святые боги! Я вижу! Я снова вижу! И что я вижу? Черная тень, захваченная в плен той же лианой и прижатая к древесному стволу, уже становилась частью лесного создания, Неужели это действительно все?..

Пошевелившись, я пробормотала неприличное ругательство. Что он тут с моим телом успел сотворить? Только что волосы на голове не болели. А все остальное — увы и ах. Я кое-как села и заметила, как дымятся мои ладони. Обжег о круг, зараза. Берешь тело напрокат — так будь добр обращаться с ним бережно и возвращать в прежнем состоянии…

Белый волк, приблизившись ко мне, положил голову на мое плечо.

«Пойдем, дочь лесов. Ты выполнила свое предназначение — теперь ты свободна. Я доведу тебя до врат».

Тело повиновалось с трудом. Встав, я пошатнулась и ухватилась за своего неожиданного помощника. Волк несколько мгновений смотрел на меня, а потом велел:

«Забирайся на спину».

Ух ты… Знак наивысшего доверия. Никогда ни одно свободное создание природы не позволит простому смертному себя оседлать…

Я взобралась на широкую спину, обняв друга за шею.

— Спасибо…

«Мы квиты».

Пожалуй. Ведь мое с ним знакомство началось с того, что я спасла волку жизнь. Нашла израненным в обличье человека под Дубом-прародителем и долгое время выхаживала, как умела. А теперь он спасает мою жизнь. Все правильно. Белый волк вернул мне свой долг.

Пронесшись по болоту, он замер у большого дерева и издал долгий вой, от которого у меня мурашки побежали по коже. А в дереве появилась довольно широкая щель, в которую Белый волк резко нырнул, едва по дороге не уронив меня.

«Извини».

— Да ничего, — пробормотала я.

И оказалась на холме у Дуба-прародителя. Мой провожатый помог мне спуститься на землю. Пошатываясь, я села и прислонилась спиной к дереву.

«С возвращением, дитя мое».

Да, действительно. С возвращением, Лекс. С возвращением из Внутреннего мира и с освобождением от проклятого пророчества. Интересно, и почему ты не радуешься?..

— Сил нет, — пробурчала сама себе я.

Не то. Совсем не то. Надо бы на моем месте прыгать от счастья и громко верещать от радости, но… Да, больше меня никогда не погонят по каким-то не моим делам… Вот только что мне делать теперь? Раньше было хоть какое-то, пусть и чужое, дело, в котором я могла найти себе применение. А куда мне применить себя сейчас, когда все позади?..

«Прощай, дитя природы». — Белый волк коснулся головой моего плеча.

— Прощай. — Я вернула жест уважения. — Прощай и — спасибо.

Прародитель волков исчез, а я, приглядевшись, увидела свое сопровождение — они неслись наперегонки, что-то мне крича. Ну что ж. Для них старалась — пусть они и радуются. А я… А мне уже все равно…

ГЛАВА 23

Тепло родного очага

Прошло десять дней с тех пор, как меня принесли домой. Принесли — потому что, пока народ до меня добирался, я успела сладко уснуть, свернувшись клубком под Дубом-прародителем.

А, проснувшись, первым делом обнаружила у постели своих родителей. Сидя рядышком, они умильно разглядывали спящую меня. И от них веяло таким невыразимым уютом и теплом, что я чуть горючую слезу не пустила. Давно забытое щемящее ощущение полной безопасности и умиротворения окутало меня подобно пушистому одеялу…

— Проснулась, милая? — смахнула слезинку мама. — Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Я… — Я замялась. — Нормально…

И посмотрела на своих родителей уже не как дочь, а как дитя природы. Ничего себе! Двойная аура разных цветов с многочисленными всполохами… Мои родители — величайшие маги современности… А я… А я всего лишь…

Цыц, Лекс, шикнула на себя я, прерывая собственное нытье, ты тоже, между прочим, единственная в своем роде! То, что подвластно тебе, не умеют ни маги, ни люди!

Я снова посмотрела на них как на своих родителей. Лица усталые, осунувшиеся и такие близкие и родные… Сколько раз я мечтала о том, чтобы однажды, хоть ненадолго увидеть на их лицах заботу и любовь…

Кто из нас первым бросился обниматься, я так и не поняла, но уже через мгновение оказалась в их объятиях. И расплакалась от счастья так, как не плакала даже в детстве. Мама тоже долго не выдержала и в тон мне захлюпала носом. Папа держался дольше всех, но под конец и он пустил скупую мужскую слезу.

— Дочка, родная, — причитала мама, по очереди вытирая слезы нам троим, — наконец-то ты дома! Как мы за тебя переживали!..

Я с трудом прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего и не испортить всем настроение. Ведь так, наверно, оно и было…

И в течение всех десяти дней я чувствовала себя бесконечно дорогой и хрупкой хрустальной вазой, с которой буквально сдували пылинки и чуть ли не на руках носили. И если раньше меня подобное обращение прилично раздражало, то теперь я им откровенно упивалась, с удовольствием купаясь во всеобщем обожании, как никогда чувствуя себя любимой и нужной. Да и сама не стеснялась проявлять свои чувства. Презирая ранее все нежности, я сейчас легко могла подойти к маме, когда она сидела за вышиванием или вязанием, устроиться рядом и обнять ее, не опасаясь выслушать в ответ ворчание о том, что я ничего не умею и вряд ли когда-нибудь научусь.

Но пустота в душе, возникшая с уходом Элвина, не заполнялась, несмотря на все старания. И более того. Чем больше окружающие со мной носились, тем сильнее я тосковала по любимому. Особенно когда наблюдала за своими родителями…

Очарование тихого семейного счастья, тепла родного очага и воспоминаний о прежней жизни постепенно сменялись горечью и унынием. Познав чудеса старых дорог и ветра странствий, я уже не могла жить так, как жила раньше — редкой птицей в золотой клетке. Даже если этой клеткой был родной дом. Именно тогда мне и пришла мысль о том, что дома у человека может быть два: первый тот, где он родился и вырос, а второй — откуда никогда не хочется уходить и всегда тянет вернуться… Для меня сначала вторым домом стал Аджит. А сейчас, когда оттуда ушел Элвин, город стал просто обычным городом. Но не домом.

Сидя под Дубом-прародителем, я мрачно размышляла о себе и своем будущем, когда трава рядом зашелестела и, на холм взобрался Макс. По его сияющей физиономии я догадалась, что весть друг принес радостную, но мне легче от этого не стало.

— О ком мечтаешь?

Я скроила кислую рожицу:

— А то не знаешь…

— Лекс, Лекс. — Он покачал головой. — И что нам с тобой делать?

Я вздохнула. А что вы можете сделать?..

— Так что ты решила?..

— Я уйду, Макс, — тихо отозвалась я, — Дома, конечно, хорошо, но… Но все это не мое. Однажды я снова уйду.

— Я так и думал, — теперь вздохнул уже друг. — Ты никогда не была тихой домашней девочкой.

Я пожала плечами. Нет, я могу быть тихой домашней девочкой. Если найду свой дом. И то, наверно, лишь до поры до времени…

— А сколько ты еще планируешь здесь задержаться?

— А ради чего ты мне можешь предложить здесь задержаться? — в лоб спросила я.

Макс улыбнулся:

— Просто мы с Алексой решили пожениться. А ты, как мой лучший друг, не имеешь права пропускать нашу свадьбу.

В другое время я бы привычно вытаращилась от изумления, но сейчас лишь кивнула:

— Поздравляю. Конечно, я не пропущу. Но быть подружкой невесты ты меня не заставишь.

— Тебе трудно, что ли? — уныло проворчал он.

Я усмехнулась. Алекса явно успела прибрать моего друга детства к рукам. И послала уговаривать на большее, чем просто присутствие. Самого Макса такие тонкости никогда не волновали.

— Хочешь, я сама об этом Алексе скажу? — сжалилась над ним я.

— Хорошо, — оживился Макс.

— Трусливый цыпленок, — не удержалась я.

— Не трусливый, а влюбленный, — поправил друг.

Действительно. Разница — налицо и на лице…

— Кстати, раз тебе все равно заняться нечем, поможешь нам с приготовлениями, — продолжил он.

— Ладно.

А что толку отказываться, если мне все равно некуда себя девать?..

— И платье на празднике — обязательно, — добавил Макс.

Я чуть было не передумала. Терпеть не могу платья… Я росла сорванцом, который вечно лазил по деревьям и по плющам, носился по лесу и где-то пропадал. Естественно, что подобный образ жизни ношение платьев полностью исключает. Попробуйте-ка залезть в нем на дерево, а потом попасться на глаза маме в тех тряпках, что от него остались.

— Договорились, — сдалась без боя я. — Платье так платье. Туфли так туфли. И все остальное тоже.

Макс удовлетворенно покивал, а потом встал, протянув мне руку:

— Тогда пошли. Свадьба через две недели, а столько надо успеть сделать…

Дома друг проводил меня на кухню и поручил составлять блюда для праздничного стола.

— Ты всегда прекрасно разбиралась в блюдах, хотя сама готовить не умеешь, — пояснил он. — Да и поваров, если что, построить сможешь. Вот этим и займись.

И пришлось мне пойти на мировую с главным поваром, который однажды, еще по малолетству, застукал меня за поеданием взбитых сливок для праздничного торта и едва не отшлепал, да я успела удрать. Честно говоря, той страшной мести я и сейчас какое-то время от него ожидала, пока он не отвел меня в сторонку и не признался, что никогда не смог бы поднять руку на ребенка. И после этого мы с ним отлично поладили.

Две недели пронеслись незаметно. За это время я успела снова поругаться с Вэлом, который остался погостить у Макса, временно попрощаться с Шайтаном, раз десять проклясть все торжества и свято пообещать себе, что если буду выходить замуж — то безо всякой шумихи и переполоха.

Между делом счастливые влюбленные по очереди поведали мне все подробности их бурного романа, и у каждого была своя версия. Причем обе версии так разительно отличались одна от другой, что некоторые моменты остались, покрыты мраком тайны.

И вот настал сей счастливый день. Макс заранее уведомил меня о том, что мне вместе со всей оравой родственников придется ехать поутру в храм на церемонию венчания. Я чуть не завыла от тоски. Никогда не любила подобные мероприятия, но на что только не пойдешь ради старого друга… Благо, храм Святых богов находился неподалеку. Пока мы до него добирались, я молча сожалела о временно убежавшем Шайтане, а потом рассудила, что так оно и к лучшему. В конце концов, будь я сейчас верхом на жеребце, то удрала бы куда-нибудь от торжественной процессии и безбожно испортила бы и свою прическу, над которой мама сегодня пыхтела два часа, и остальные праздничные причиндалы.

В храме, пока жрец перебирал все известные ему молитвы Святым богам, я отчаянно зевала, когда он расспрашивал новобрачных о том, как сильно они друг друга любят, тихо клевала носом, а потом и вовсе позорно задремала, мирно прислонившись к стене. Разбудили меня бурные изъявления радости. Спросонья не разобравшись, что к чему, я тоже захлопала в ладоши, только потом обратив внимание на мерцающие звезды, обвившие запястья новоиспеченной молодой пары. Святые боги послали знак благословения. Неужели.

Наконец жрец торжественно провозгласил Макса и Алексу двумя упавшими звездами, которые друг друга нашли, и торжественно их с этим поздравил. Я с облегчением перевела дух. Ура.

И молча себя одернула. Лекс, как не стыдно… У твоего лучшего друга сегодня такой праздник, а ты словно на похоронах находишься и только и мечтаешь, как бы поскорее отсюда убраться… Ну не люблю я подобные церемонии!.. Вот если бы Элвин рядом был…

Все понятно. Уныло подняв глаза на принимающую поздравления пару, я только что не расплакалась от распирающей меня тоски. Как же так?.. Ведь нечестно же! У одних — совет да любовь, а у других — лишь пыль старых дорог да тягостная неизвестность…

Но силы поздравить друзей я в себе все же нашла. И даже сентиментальную слезу пустила, чем их до глубины души растрогала.

— Не горюй, Лекс, — улучив минутку, шепнул мне Макс. — Пара-тройка каких-то циклов — и на твоей свадьбе гулять будем.

Может, и будем. А может, и нет. Кто знает?

Храм я покинула в подавленном настроении и долго пыталась себя как-нибудь приободрить, но никакие уловки мне не помогли. А то, что небо — голубое, солнце — яркое, а трава — зеленая, я и так всегда знала.

Возле дома Макса, в уютной рощице, в наше отсутствие успели накрыть шикарные столы и только и ждали приезда молодых. Пока народ, неустанно их поздравляя, рассаживался по местам, я решила под шумок незаметно улизнуть. Но не тут-то было!

— Лекс, — подошедший Вэл смотрел на меня во все глаза, — а ты, оказывается, красавица!

В другое время я бы послала его к черту. Все планы поломал! Макс уже отыскал меня в толпе и теперь упорно за мной следил. Мне оставалось только мило улыбнуться:

— Ты тоже ничего.

В его серых глазах светилось неприкрытое восхищение. Я чуть было не начала краснеть, но вовремя спохватилась.

— Не надоело еще меня разглядывать? — ехидно осведомилась я.

— Ты себя недооцениваешь, милая, — с некоторой долей галантности заметил он. — Это не может надоесть.

Я насмешливо фыркнула.

— Иди построй глазки кому другому, — посоветовала я. — Народа тут и без меня хватает.

И, развернувшись, гордо удалилась. Ну, гордо — не то слово, конечно… С непривычки я постоянно путалась в складках узкого, до пят, платья и кое-как переставляла ноги из-за высоких каблуков. Такую одежду и обувь могли придумать только женоненавистники… И, дабы не позориться, поспешила сесть на первое попавшееся место за столом, хотя Макс и Алекса недвусмысленно указывали мне на свободный стул рядом с ними.

Началось торжество. Чтобы отвлечься от посторонних мыслей, я накинулась на еду, а когда наелась, начала пить. Сидевший рядом со мной мужчина постоянно подливал мне вино, откровенно со мной заигрывая, однако я столь же откровенно продемонстрировала ему один из своих кинжалов, после чего его интерес ко мне заметно поубавился. А больше, слава Святым богам, дела никому до меня не было. Молодые были заняты друг другом, гости — молодыми, а родители (и мои и Макса) — гостями.

Уже начинало темнеть, когда я поняла, что больше в меня ничего не лезет, а руки и ноги перестают привычно повиноваться. Голова же оставалась на удивление трезвой и ясной. Слишком трезвой и ясной. Подумав, я отодвинула бокал вина и решила убраться отсюда подобру-поздорову. Иначе непременно напьюсь и сделаю какую-нибудь глупость, после чего родители пару месяцев своим соседям в глаза без стыда смотреть не смогут. Просто я здесь чужая, на этом празднике жизни…

Отодвинув стул, я, под аккомпанемент какой-то веселой застольной песни, пошатываясь, встала и растворилась в наступающей ночи. Бархатный сумрак ласково обнял меня за плечи, нашептывая что-то успокаивающее. Удаляясь от праздника в лес, я постепенно приходила в себя. Нет, сейчас все такие дела не для меня…

Кто-то ловко ухватил меня за руку.

— Лекс, ты куда? — вынырнул из темноты Вэл.

— Гуляю, — просто ответила я.

— Одна, ночью, посреди леса… — начал он.

Я поморщилась:

— Не говори чепухи, кому я тут нужна? Я выросла в этом лесу и знаю его вдоль и поперек.

— Покажешь?

Что-то неладное с ним творится… Я с подозрением покосилась на Вэла. Как-то странно он себя ведет… Не задирает, не подкалывает, даже обычного презрительного высокомерия в его глазах не наблюдается…

— А почему бы и нет?

Но для прогулки по лесу мой наряд не годился. Разувшись, я припрятала туфли под ближайшим кустом, а потом, вооружившись кинжалом, лихо обкромсала платье чуть повыше колен. Мама утром будет долго причитать и вздыхать, ну да ладно…

— Ты что, постоянно оружие с собой носишь? — приподнял бровь Вэл.

— Даже и сплю с ним, — призналась я. — Привычка…

Земля приятно холодила ступни. Ступая босиком по мокрой от вечерней росы траве, я с наслаждением вдыхала ароматы родного леса. Стрекотали в кустах кузнечики, вели свою звонкую песню цикады, мирно поблескивали с неба звезды и шумели рядом окутанные сумраком деревья… А ведь я уже успела забыть чудеса лесных ночей… Сколько же времени я вот так просто не бродила по темному лесу, наслаждаясь его тишиной и покоем?.. А ведь раньше, бывало, целыми ночами могла носиться по загадочным тропинкам…

И я с головой окунулась в босоногое детство. Да так, что только пятки засверкали!

— Лекс! Ты куда?!

— Догони — узнаешь! — крикнула через плечо я и припустила по тропинке во весь дух.

Ветер развевал мои волосы, вынимая из прически шпильки. Тряхнув головой, я весело рассмеялась и прислушалась к шаловливому эху. Ага! Догонишь! И побежала быстрее. Кто бы со стороны посмотрел — решил бы, что девчонка совсем спятила! Бежит по лесу сломя голову, растрепанная, оборванная, да еще и смеется неизвестно чему! Да так, наверно, оно и было… Но я была счастлива. Тем безоблачным, безрассудным, лихим счастьем детства. Так, как бывает счастлив лишь ребенок, который может смело бегать, прыгать и скакать, не думая о правилах приличия, о том, что скажут соседи, и о том, сколько у него за плечами накопилось нерешенных проблем…

Ноги сами принесли меня к Дубу-прародителю. Взобравшись на холм, я обняла отца-Дерево. Нет, в прямом смысле слова обнять я его, конечно, не смогла, тут и десяти меня не хватило бы. Я прильнула к нему и прижалась щекой к шершавой коре. Как в детстве… Вот только детские проблемы, не шли ни в какое сравнение с тем, что тяготило меня сейчас…

«Да продлят твою жизнь Святые боги, отец».

«Да озарят твой путь мудрые звезды, дочь лесов. Ты пришла за советом?»

«Просто мне сейчас очень одиноко…»

«Знаешь, дитя мое, что объединяет нас с людьми?»

«Понятия не имею…»

«Посмотри на нас. Мы живем каждый сам по себе, прочно пустив корни в землю. Как и люди. Чтобы удержаться в жизни, им необходимо не только пустить корни, но и оставаться самим собой, живя в обществе. Нас, так же, как и вас, легко ранить и обидеть. Прошел случайный путник и сломал ветвь, пришел крестьянин и срезал со ствола кору, пришел дровосек и срубил под корень. Но ветви и кора вырастают, а рядом с пеньком пробивается молодой побег. А что у людей? Проходит безоблачное детство, и судьба сначала обламывает вам ветви. Так вы учитесь переносить боль. В зарю юности с вас снимают кору — щит из фантазий, которым вы прикрываетесь, и проходит немало времени, прежде чем вырастает новый, более прочный и жесткий».

Я слушала откровения древнего Дуба, затаив дыхание. Живет каждый сам по себе… Чтобы пустить корни и обрести душевный покой, мне сначала нужно научиться жить с собой. Жить, не цепляясь за какого-то человека, а жить, потому что это доставляет удовольствие. Даже если его нет рядом…

«Но как жить, если его нет рядом?..»

«Начни с маленьких радостей. Первый шаг ты уже сделала. Долог путь до самой себя, да цель оправдывает средства. Построй свой мир вокруг себя. Не на зыбком фундаменте песочной мечты, что легко рассыпается, не на шаткой любви к определенному человеку, что может уйти и не вернуться. Но на прочном доверии к самой себе и знании себя. И настоящий дом свой найдешь там, где будешь жить в ладу с самой собой».

«Это не так-то просто…»

«Проста и безоблачна лишь жизнь в золотой клетке. Сего ты для себя желаешь?»

«Нет!!!»

«Тогда через тернии — к звездам».

Я подняла голову. Ночные светила, мигая, мягко улыбались мне с черного бархата неба. Где-то там сейчас и ты, Элвин… В темном холодном одиночестве звездного мрака. Кто из нас найдет друг друга раньше?..

— Лекс! — К холму подобрался Вэл и остановился, переводя дух.

— Слабенький вы, молодой человек, — поддразнила я. — Вас не дождешься! Стареем, друг мой? Для других дел и сил уже не осталось?

Он пожал плечами.

— Все может быть. — И с подозрением посмотрел на меня: — А что ты задумала?

Начинать жить с маленьких радостей, так, отец-Дерево?.. А почему бы и нет? Сегодня Вэл ведет себя на редкость смирно и спокойно…

— Да есть кое-какие мысли…

— Например? — заинтересовался он.

— Например, ты сейчас возвращаешься назад, крадешь со стола пару бутылок вина и то, чего еще к нему надо, и возвращаешься сюда. Устроим пикник под открытым небом. А?

— Это мысль, — оживился Вэл. — А тебя не развезет? По-моему, милая, ты уже солидно выпить успела.

— Я?! — Встав в позу, я стукнула себя кулаком в грудь, — Да я трезвая, как молодая монашка!

— Да, только не такая добродетельная, — пробормотал Вэл.

Я ухмыльнулась. Вот теперь я опять начинаю его узнавать. И вполне возможно, что пикник под луной может вылиться в мою давнюю маленькую месть… Но тут поживем — увидим.

— Ладно, я пошел, — решил он. — Не уходи никуда.

Я смирно уселась под Дубом и сложила ручки на коленях.

На этот раз Вэл вернулся довольно быстро.

— Видела бы ты их всех сейчас, — рассказывал он, разливая по бокалам вино. — И думать о свадьбе уже забыли! Напились в стельку и резвятся, как младенцы! А наши новобрачные, естественно, слиняли давно.

— И никто тебя не заметил? — удивилась я.

— Не-а. Все смотрели на какую-то даму в сиреневом платье. Она так лихо на столе отплясывала, что я чуть не забыл, зачем пришел.

— Мама! — ахнула я. — Ну, я ей утром устрою! А папа что делал?

— А-а-а, так это твои? — И Вэл жизнерадостно заухмылялся. — Папа твой тоже тот еще одуванчик! Так они вдвоем на столе зажигали. Понятно теперь, в кого ты пошла. Ну, за что пьем?

— За молодых, конечно, — отозвалась я. — Они нашли друг друга и теперь вместе. А что еще для счастья надо?..

Развалившись на траве, мы молча пили вино. Разговор сначала как-то не клеился, а потом в нем просто отпала нужда. Куда приятнее было слушать спокойные звуки ночного леса… Да и, что греха таить, я просто не знала, о чем с Вэлом можно мирно беседовать. Спорить, ссориться, ругаться — это да, но просто разговаривать?.. А ведь мы столько времени провели вместе, столько всего пережили, но так и не смогли стать друг для друга кем-то. А может быть, просто не захотели…

— Лекс! Ты что, спишь?

Сонно моргнув, я продрала глаза.

— Нет, конечно. — И сладко зевнула.

— Так, по-моему, тебе уже хватит. Пошли домой.

Я послушно встала. То есть я попыталась встать, но ноги меня просто не слушались. Опершись спиной о Дуб, я жалобно посмотрела на Вэла.

— Так я и думал, — проворчал он. — Ты обязательно напьешься, а потом мне придется тащить тебя на себе.

Вздохнув, Вэл подхватил меня под мышки и поставил на ноги.

— И не напилась я вовсе, — заплетающимся языком протестовала я.

— Да? — иронично приподнял бровь он. — Скажи, сколько пальцев?

— Мм… — перед глазами все прыгало и расплывалось. — Три, нет, четыре, нет, подожди… Слушай, а почему у тебя на руке шесть пальцев? Это ненормально!

— Пить столько ненормально, — отрезал Вэл, кладя мою руку на свое плечо и удерживая от неминуемого падения.

— Это ты кому говоришь? Тебя самого шатает!

— Да, но я хоть точно могу свои пальцы сосчитать!

— Тоже мне, аргумент нашел, — буркнула я.

Мы не сделали и двадцати шагов, а я уже успела три раза упасть, один раз случайно подставить своему провожатому ножку и свалиться вместе с ним и еще два раза завести нас в колючий кустарник.

— Беда прям с тобой одна, — бормотал он, поднимая меня на руки. — Напилась — так веди себя прилично!

— А что я такого делаю? — осведомилась я, кладя голову на его плечо. — Песен некрасивых не ору, по столам не прыгаю, к молодым людям не пристаю. Я еще очень даже хорошо себя веду.

Вэл многозначительно закатил глаза и красноречиво вздохнул. Я сонно зажмурилась. И что еще его не устраивает? Ну, подумаешь, ноги не держат. С кем не бывает? Так он у меня в долгах, как в шелках. Не надорвется, если до дому добраться поможет.

— Эй, соня!

Я не прореагировала. А глаза открыла лишь тогда, кода меня куда-то подбросили.

— Что случилось? — испугалась я, одной рукой обхватив его за шею, а второй уже выудив кинжал.

— Спрячь железку, милая, порежешься еще по пьяни, — посоветовал он.

— А какого черта ты тогда тут со мной вытворяешь? — свирепо уставилась на него я.

— Скажи, куда идти — и можешь спать дальше.

— Вэл, ты что, заблудился? — ухмыльнулась я. — Маг пространства — и заблудился в лесу?

— Нет, конечно, — защищался он, — Но тут везде домов столько!.. Поди, разберись, какой из них нам нужен!

Я приоткрыла один глаз.

— По этой тропинке до развилки, потом направо, а там до конца.

И снова сонно зажмурилась. А ведь он, пожалуй, не такой уж и плохой человек. Может, просто притворяется болваном и негодяем?… Хотя нет, так естественно никто притворяться не умеет. Но Элвин все равно даст ему сто очков вперед. Где же он сейчас?… Когда я перестану вспоминать о нем по сто раз на дню?… Да и перестану ли?… Но мне так его не хватает… Я бы полжизни отдала за то, чтобы сейчас меня обнимал не Вэл, а любимый…

— Эй! Лекс, да ты никак опять ревешь?

— Не твое дело. — Я сердито вытерла слезы воротником его рубахи.

Он что-то пробормотал себе под нос и остановился, опустив меня на землю.

— Приехали. Что это?

— Мой дом, — наивно ответила я.

— Угу. А попадем мы туда как? Или у тебя ключ есть?

— Нет, конечно. У меня, его никогда нет.

— Еще лучше. И что ты предлагаешь?

— По плющу заберемся.

— Ну я-то ладно. А тебя ноги еле держат! Куда ты лезть в таком состоянии собралась?

— Я еще и не в таком состоянии в окно залезала, — обиделась я.

И, уцепившись за плющ, полезла наверх. Правда, чуть не сорвалась пару раз, но это так, лирика. Ловко поддев защелку, я распахнула окно и забралась в комнату. Вэл пролез следом.

— Это чье помещение? — с любопытством посмотрел по сторонам он.

— Мое вроде, — неуверенно отозвалась я.

Перед глазами решительно все расплывалось и кружилось, а пол так и норовил приблизиться к моему лицу.

— Черт, — выругалась я, сделав один шаг и оказавшись в руках моего нечаянного собутыльника. — Что-то мама с папой с полом перемудрили. Доколдовались, не иначе. Почему он на месте не стоит?

— Потому что пить надо все-таки меньше, — усмехнулся он.

— Ладно, Вэл. ты — как хочешь, а я спать хочу, — зевнула я.

— Ты же не думаешь, что я просто так тебя отпущу? — тихо спросил Вэл.

А я и не думала. Я знала, что не отпустит. Он весь день глаз с меня не сводил и смотрел так, словно хотел съесть.

— Не хочешь — и не отпускай, — пробормотала я.

…Мне снилось, что я с кем-то пытаюсь поговорить, но не могу сказать ни слова — горло словно стянуло изнутри чем-то сухим и липким. Я попыталась прокашляться и проснулась.

— Моя голова! — простонала я.

Попытки приподнять отяжелевшую голову заняли минут пятнадцать. Еще десять ушло на то, чтобы предметы обстановки перестали водить хороводы. Еще полчаса я вспоминала, что вчера было, почему я так напилась и с кем я, собственно, пила. Последнее обнаружилось быстрее всего остального и предстало передо мной в виде черных волос и босой пятки, выглядывающих из-под одеяла. Святые боги, черт бы меня побрал… Докатилась…

С улицы до меня долетели знакомые голоса, распевающие какую-то немудреную песенку. Я переполошилась. Так. Предки возвращаются с гулянки. В таком состоянии меня увидят… нет, лучше сразу из окна — и к бабушке…

Выбравшись из постели, я оперативно сбегала в ванную, почистила зубы, натянула помятое и сильно укороченное платье и только тогда вспомнила о своем ночном госте.

— Вэл! — взгромоздившись на постель, принялась тормошить его я. — Просыпайся и дуй в соседнюю комнату! Живо!

— Зачем? — простонал из-под одеяла он, — Никуда я не пойду! Мне и тут хорошо!

— Еще чего захотел, — рассердилась я. — Знаешь, у моих родителей есть вредная привычка — если они знают, что ребенок не ночевал дома, то поутру всегда проверяют, на месте ли он.

Вэла как ветром сдуло с кровати! Заметавшись по комнате, он быстро собрал все свои пожитки и, подмигнув мне, умчался, хлопнув дверью. А я, растянувшись на постели, усмехнулась. Переполошился-то как, бедолага! На месте преступления раньше попадался, не иначе! Сладко потянувшись и зажмурившись, я приготовилась снова погрузиться в сон, когда внутри меня что-то тревожно щелкнуло. Стоп! Я подскочила на постели и огляделась по сторонам. Но ведь это не моя комната! Это комната для гостей! Значит, Вэл убежал в мою?..

Теперь уже меня как ветром с кровати сдуло. Не хватало еще, чтобы нас в перепутанных комнатах обнаружили…

Выскочив в коридор, я нос к носу столкнулась с Вэлом. Видимо, он тоже сразу сообразил, что попал совсем не туда, куда надо. Ухмыльнувшись друг другу, мы разбежались по своим комнатам. Там, пока я переодевалась в пижаму, меня начал разбирать смех. Бывает же такое!

Я успела юркнуть в постель и закрыть глаза как раз вовремя — дверь тихо приоткрылась и в комнату заглянули родители.

— Спит, — прошептала мама.

— Пошли, не будем ее будить, — шепнул в ответ папа.

Дверь тихо закрылась. А мне, оказывается, даже иногда везет!..

Выбравшись из кровати, я подошла к окну, чтобы встретить восход Светлой звезды. Золотистые потоки света заливали земли Дубрав, изгоняя сумрак из лесов и играя солнечными зайчиками на флюгерах и окнах домов. Я тихо вздохнула, жмурясь от удовольствия. Жизнь так коротка и непредсказуема, а мы попусту тратим ее на глупые переживания. Так почему бы хоть иногда не остановиться передохнуть в пути и не сорвать с обочины для себя букет ярких цветов?..

Эпилог

МЯТЕЖНАЯ ДУША

Поздним вечером я сидела у Дуба-прародителя, терзаемая жестоким похмельем и муками беспощадной совести. Ведь и двух месяцев не прошло, как я успела забыть Элвина, напиться до потери сознания и согрешить со своим закадычным врагом! Что может быть хуже?.. Вэл, конечно, утром куда-то, как всегда, удрал, но меня не оставляло стойкое ощущение того, что я предала любимого.

«Ты его не предавала, дитя».

«Но я его забыла», — горестно прошептала я.

«На время. Но не потом».

«И все равно», — упрямилась я.

«Твои естественные желания — лишь физиологическая потребность организма. Если твой мужчина умен и любит тебя, он все поймет и все простит».

«Но прощу ли себе я…»

«Простишь. Привыкнешь. Со временем».

«Откуда тебе знать?»

«Сколько циклов мне, дочь моя, а столько тебе?»

— Извини, — запросила я прощения.

— Опять сама с собой разговариваешь?

Я чуть не подскочила от неожиданности. Но это был всего лишь Вэл.

— Ты меня напугал, — перевела дух я.

— Прошу прощения. — И он спокойно уселся рядом.

Я насторожилась.

— Опять извиняешься? — с подозрением прищурилась я. — Не к добру это.

— Лекс, не начинай, — усмехнулся Вэл. — На этот раз я не ссориться пришел, а прощаться.

— Прощаться? — тупо переспросила я. — А куда ты собрался?

— Не знаю, — беззаботно пожал плечами он. — Куда-нибудь. На свете много прекрасного и удивительного, а я еще не видел всех чудес. Так что толку сидеть на месте?

— Да ты поэт! — присвистнула я.

— А то, — подмигнул мне мой собеседник. — Ты еще многого обо мне не знаешь.

Точно. Но чем больше я его узнавала, тем меньше понимала, что он за человек.

— Вэл, — внезапно спросила я, — скажи — за что ты меня всегда так ненавидел? Я-то за что — понятно. А ты?

Он немного помолчал.

— Знаешь, милая, ведь судьбу не выбирают, — как-то уклончиво ответил Вэл. — Может быть, ты не всегда хотела быть человеком. Может быть, я не всегда хотел быть магом. Может быть, звезды нас просто перепутали. Может быть, я иногда хотел оказаться на твоем месте.

— Так твои родители — люди? — догадалась я. — Ты пришел сюда из-за Сонных гор?

— Угу.

Это многое объясняло. Не извиняло, конечно, его прошлых подлостей, но кое в чем оправдывало. Я протянула ему руку:

— Знаешь, а ведь ты все-таки неплохой человек.

— Да? — иронично приподнял бровь он. — Вот уж не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такое!

— Я и сама не думала, что однажды тебе такое скажу, — призналась я.

Вэл пожал мою руку, а потом неожиданно поднес ее к губам:

— Прощай, свет очей моих!

— Иди к черту! — фыркнула я, не без труда отнимая у него свою ладонь.

— А что? — проказливо улыбнулся он, — Возможно, и там я найду что-нибудь интересное.

И меня осенило. А ведь он такой же, как я. Неприкаянная, бесприютная и мятежная душа, дитя чужого мира. Проклятье. Мы слишком похожи, чтобы спокойно ужиться в одном мире. Оно и к лучшему, что он остается здесь, а я ухожу к людям.

— Пока, милая, — Вэл встал, отвесив мне шутливый поклон. — Не поминай лихом.

— Аминь, — буркнула я.

Насвистывая что-то жизнерадостное, он спустился с холма и растворился в сумраке приближающейся ночи. Угу. В своем репертуаре. Поперся невесть куда на ночь глядя. Впрочем, чему я удивляюсь? Даже странно, что он еще способен чем-то меня удивить.

— Да озарят твой путь мудрые звезды, — вслед ему пробормотала я.

И вдруг вспомнила: «Блин! А ведь я же ему отомстить за все хорошее хотела!.. Поздно уже, караван давно в пути… Но…» Я посмотрела на свою руку. На ладони весело мерцали, мигая, семь колдовских звезд. И как это я раньше про них не вспоминала?..

«Дитя мое, месть еще никого до добра не доводила».

«Что ты, отец, — ухмыльнулась я. — Разве ж это месть будет? Так, мелкая шалость, только и всего! Пусть не думает, что я все простила и все забыла!»

«Ай-яй-яй-яй-яй».

Я насмешливо фыркнула и подмигнула одной из звезд.

— Странствия, значит, любишь? — пробормотала я. — И чудеса? Будут тебе и странствия, и чудеса неземные… — Звезда сорвалась с моей ладони. — Лети за ним и помоги ему найти свой дом.

Звезда полыхнула и пропала, а я снова заулыбалась. Вэл — примерный муж и семьянин! Как интересно! Я не я буду, если потом не разыщу его и не посмотрю, что из этого вышло!

«Сделал гадость — на душе радость?»

— Шайтан! — обрадовалась я. — Вернулся, старый бродяга?

Жеребец ласково потерся носом о мое плечо.

«Я же говорил — ты так просто от меня не избавишься».

— Можно подумать, я так этого хотела!

Он устроился рядом со мной.

«Ну что? Когда в путь?»

— Когда? — начала размышлять я. — Не знаю… Хотя раньше я всегда мечтала тихо и незаметно удрать из дому, ни с кем не попрощавшись и даже записки не оставив…

«Тогда в чем дело? В путь?»

— В путь, — согласилась я.

«Куда для начала и потом?»

— Для начала — в Аджит, — решила я. — Айса у Калле заберу, дом продам. Деньги, опять же, лишними не будут. А там — куда-нибудь. На поиски меня, например…

«Тоже дело».

«Да, на поиски себя. Буду, наконец, учиться жить собой и ради себя. Никакие пророчества меня не связывают, и никакие маги не ввалятся ко мне, теперь на ночь глядя, тогда, когда моя жизнь опять начнет налаживаться. А если и ввалятся — то я быстро найду на них управу! Хватит! Я уже и так достаточно сделала для этого мира! Пора уйти в законный отпуск. Тем более что я не нужна никому, кроме себя».

«Тьфу, Лекс, опять ты за старое».

— Извини. — Я потрепала его по холке и, встав, обща на прощание Дуб-прародитель:

«Прощай, отец. Спасибо тебе за все и да хранят тебя Святые боги…»

«До свидания, дитя мое. Не прощайся, мы еще увидимся».

— Тогда — до встречи, — улыбнулась я.

— Эй, Лекс, ты куда опять засобиралась? — раздался за моей спиной возмущенный голос джинна.

А вот и он — собственной персоной. Сидит на своей лампе и весь кипит от праведного гнева.

— А тебе какое дело? — удивилась я. — Ты мне больше не хранитель! Что хочу, то и делаю!

— Как будто раньше то, что я был твоим хранителем, заставляло тебя с моим мнением считаться, — проворчал ифрит.

Я пожала плечами. Нет, ну что ни говори, а мне его не хватало. Привыкла к нему, как к Шайтану, а от старых привычек ой как трудно отучаться!

— Лекс, — нудил меж тем джинн. — Имей в виду, одну тебя я никуда не отпущу! Жизнь полна опасностей, а ты даже первую помощь себе оказать не сможешь, случись вдруг что! И готовить не умеешь! Про остальное я вообще молчу! Без меня ты никуда не пойдешь — и точка! Я теперь тоже свободная птица и что хочу, то и делаю! Лекс. — Внезапно он соскользнул с лампы, чуть увеличился и повис у меня на шее. — Лекс, ну возьми меня с собой! Ну, пожалуйста-а-а-а!!!

— Что случилось-то? — принялась отцеплять от себя ифрита я. — С какой радости ты вдруг решил, что хочешь со мной куда-то идти?

— Да скучно тут, — признался рогатый хитрец, — И духи предков меня своим воспитанием достали уже! То ли дело с тобой — приключения и все такое… Возьми меня с собой, а?

— Ладно, — сдалась я, а ифрит так и подпрыгнул от радости. — Но при некоторых условиях!

— Все, что угодно! — горячо пообещал джинн.

— Готовишь — ты, — принялась перечислять я. — Посуду моешь — тоже ты, припасы таскаешь — тоже ты. Но указывать мне, что делать и как быть, — не сметь!

— Понял, — покорно согласился хранитель. — Я даже уже подсуетился и в дорогу кое-чего собрал…

— Что?!

«Что?!»

— Продукты, одежду, деньги из твоей заначки, — обстоятельно и хозяйственно доложил он. — На свой страх и риск, естественно, но я вдруг понял, что сегодня ты уйдешь, и все это тебе понадобится. Я как-никак больше цикла твоим хранителем подрабатывал. Успел немного тебя изучить.

Я посмотрела на него с восхищением:

— Вот пройдоха!..

Ифрит тихо загордился:

— А то!

«Ты точно не будешь ни с кем прощаться?» — спросил Шайтан.

— Нет, конечно, — отозвалась я. — Это лишние слезы и нервы. Сами все поймут, я так думаю.

— А мама тебе письмо велела передать, — заметил джинн.

Я приуныла. Меня раскусили! Все ведь испортили!

«Просто они знали, что ты однажды уйдешь. И, готов поспорить, в письме пишут, что ждут тебя домой в любое время».

Так оно и оказалось. Ладно, что не так, как в прошлый раз…

Я взобралась на Шайтана и, окинув прощальным взглядом свой прежний дом, похлопала жеребца по спине:

— Превращайся в найтанна. Полетаем!

«Полетаем».

Зашуршали распрямляющиеся крылья. Я и оглянуться не успела, как мы уже парили в воздухе высоко над землей. А на душе вновь, как когда-то давно, было свободно и легко. И я с упоением подставила лицо свежему ночному ветру. Больше меня ничего с проклятым миром не связывает, у меня есть дом, куда я могу вернуться, у меня есть цель и долгая жизнь впереди. А что еще надо для счастья простому человеку?.. Лишь твердую землю под ногами да шелест крыльев за спиной, теплое солнце в небесах да одну маленькую заветную мечту…

Я подняла голову, и смело встретила холодный равнодушный взгляд ярких звезд. Элвин… Сейчас ты затерялся где-то там, но ведь нам осталось всего каких-то два с тремя четвертями цикла! Да, это немало, но не так уж и много. Время летит быстро, мир тесен, а все пути — переплетены… Я буду искать тебя, потому что так и не успела рассказать о своей любви… А что там еще для меня заготовили Святые боги и мудрые звезды — все равно. Прежней власти надо мной они не имеют, и я их больше не боюсь!

«А зря».

…А яркая звезда, озаряющая темный небосклон, вдруг мигнула и, погаснув, осторожно, словно чего-то опасаясь, покатилась вниз. Со своей высоты ей прекрасно было видно все, что происходит на бренной земле, и она точно знала, куда ей придется вернуться. Тем более что срок ее временного заточения медленно, но верно подходил к концу…

Content

Дарья ГУЩИНА
ДИТЯ МАГИИ

Пролог ИРОНИЯ СУДЬБЫ

ГЛАВА 1 О пользе ночных прогулок и о вреде чрезмерного любопытства

ГЛАВА 2 О покрытом мраком тайны прошлом и о подернутом дымкой неведомого будущем

ГЛАВА 3 Беспокойная ночь

ГЛАВА 4 Шайтан

ГЛАВА 5 Дорожные неприятности

ГЛАВА 6 Ученик чародея

ГЛАВА 7 Зима в Облачных горах

ГЛАВА 8 Гость из-под земли

ГЛАВА 9 Печать Звездочета

ГЛАВА 10 Путь в неизвестное

ГЛАВА 11 Секрет Шайтана

ГЛАВА 12 Ночные кошмары

ГЛАВА 13 Аджит

ГЛАВА 14 О том, что с нами делает любовь…

ГЛАВА 15 …и надо ли как-то с этим бороться

ГЛАВА 16 Древность и святость

ГЛАВА 17 Незваные гости

ГЛАВА 18 Покой нам только снится

ГЛАВА 19 Двое: я и моя тень

ГЛАВА 20 Удар ниже пояса

ГЛАВА 21 Тьма внутри

ГЛАВА 22 Дуб-прародитель

ГЛАВА 23 Тепло родного очага

Эпилог МЯТЕЖНАЯ ДУША