Игорь Чужин

Огненные дороги Геона

Пролог.

Три раздолбаные телеги охраняемые десятком конных ассасинов тащились по заросшему проселку между стволами вековых деревьев. Скрип колес прерывался щелчками кнутов и руганью возниц. Дорога была ужасной телеги то и дело застревали в корнях деревьев или колеях залитых водой. Недавно над лесом прошел ливень и с листьев деревьев на проселок непрерывно падали капли. Жара превратила лес в парную. Влажность была такая, что одежда на телах воинов промокла до нитки.

– Привал! – крикнул седой воин и телеги свернули на небольшую поляну рядом с дорогой.

Ассасины спешились и начали расседлывать коней. Возницы поставили телеги в ряд и тоже выпрягли лошадей из телег.

– Все остаемся здесь на ночь, – отдал команду седой ассасин. – Сегодня даже сам дьявол не заставит меня сдвинуться с места. В этом лесу могут жить только мокрицы и афры. Фарух выстави дозоры и займись едой.

Высокий воин со шрамом на щеке, кивнув головой и начал выполнять приказ. Двое воинов ушли в дозор, а остальные приступили к обустройству лагеря.

– Ахмед старая образина, ты куда подевался? – закричал командир отряда.

– Я здесь уважаемый Мераб, – откликнулся хромой старик в старой чалме.

– Как там пленный не подох еще?

– Живой, слава всевышнему, но он очень плох и, наверное, скоро умрет.

– Умрет, говоришь? Тогда светлейший Фархад тебя на кол посадит, а не этого хумана.

– Все в руках всевышнего! Я делал все что мог. На этом хумане места живого нет, нога сломана и гниет, он весь обгорел. Здесь видящая нужна, а не простой лекарь.

– Ладно, успокойся. Пойдем, посмотрим на твоего подопечного.

Мераб с лекарем подошли к последней телеге, на которой лежало укрытое рогожей тело. Ахмед откинул в сторону рогожу, под которой лежал раненый пленник. Из-под рогожи пахнуло смрадом разлагающегося мяса, и Мераб невольно отшатнулся.

– Ты что это старый козел совсем с ума сошел? – заговорил сквозь зубы седой ассасин, схватив старика за полы халата. – Живой говоришь? Хуман давно сдох и протух, его черви уже едят, а ты мне голову морочишь.

– Господин он живой, – засипел придавленный Ахмед. – Я хуману специально ногу разрезал, чтобы гной выходил, а черви рану чистят.

– Черви рану чистят, говоришь? Тебя самого сейчас черви жрать будут, если ты эту дохлятину из каравана не выкинешь. Ты заразу в отряд притащить хочешь? В этом аду любая царапина гниет, нам только чумы не хватало. Бери Назима, оттащите труп подальше от лагеря и бросьте в канаву.

– Господин, меня визирь на кол посадит, если я к нему хумана не привезу, – взмолился лекарь.

– Мне плевать, что он с тобой сделает, – зарычал воин. – Нам еще две недели по лесу тащиться, покуда к горам не выйдем. Кругом дикари и зверье хищное, мы сами подохнуть можем в любую минуту, а ты покойника мне предлагаешь на горбу таскать?

– Нет, господин, я только хотел …– начал лекарь.

– Назим, помоги этому идиоту – прервал оправдания старика Мераб, и пошел в сторону костра. Телега, поскрипывая, тряслась по дороге в сторону оврага.

– Стоп приехали, – сказал лекарь и телега остановилась. – Бери его за плечи, а я возьму за ноги.

– Тяжелый зараза – произнес Назим, сбросив труп в овраг. – Ахмед выбрасывай все барахло из телеги, я эту дрянь больше не повезу.

Старик выкинул из телеги подстилку и рогожу, которой был накрыт хуман, и телега отправилась назад в лагерь.

***

Скрип тележных колес стих за поворотом и в лесу воцарилась первозданная тишина, только шум капели и крики птиц, раздавались в глубине леса. В кустах послышался треск сломанной ветки, и из них высунулась синяя клыкастая рожа. Рожа повела бульдожьим носом и чихнула. Следом за головой из кустов появилось и все тело здоровенного шака в рваной одежде. Шак принюхавшись, быстро направился на запах разложения в сторону оврага. 'Первый' остановился на краю оврага и посмотрел вниз. На дне промоины возле ручья, лежало изломанное тело человека. Шак быстро спустился, вниз хватаясь руками за ветки кустов растущих на склоне оврага. Тело человека лежало лицом вниз и не подавало признаков жизни. 'Первый' осторожно перевернул тело на спину и заплакал. Перед ним лежал его хозяин Ингар, который был для 'Первого' единственным родным существом на всем белом свете. Шак разорвал лохмотья на груди Ингара и приложил к ней свое ухо. Даже звериный слух 'Первого' не сразу уловил слабые звуки биения сердца. Тук-тук, тук-тук прерывисто стучало сердце дорогого для него человека. Шак оторвал кусок своей рубахи и, намочив его в ручье, стал протирать лицо хозяина. Вода смочила потрескавшиеся губы, и изо рта Ингара раздался хрип. 'Первый' положил голову хозяина себе на колени и начал капля за каплей вливать воду ему в рот. Ингар поперхнулся, но начал глотать воду. Дыхание раненого стал шумным и прерывистым, тело начали сотрясать рвотные позывы. Шак повернул Ингара набок, и на траву из желудка хозяина хлынула черная струя. 'Первый' несколько раз поил Ингара, но каждый раз вода выливалась обратно из его рта. Наконец рвота прекратилась и хозяин затих. Шак взвалил тело человека себе на спину и отправился в глубину леса.

Глава 1. Я все-таки выжил.

Небольшое стадо оленей вышло на берег лесного ручья, на водопой. Старый самец стоял на берегу и вслушивался в звуки леса, стараясь обнаружить опасность. Две молодые оленихи с тремя маленькими оленятами пили воду из ручья, доверив свою безопасность самцу. В лесу треснула ветка, и самец, сорвавшись с места, бросился, вниз увлекая свое стадо на другую сторону ручья. Все олени благополучно выскочили на другой берег и скрылись в кустах только самый маленький не смог допрыгнуть до спасительных кустов на высоком берегу. Копыта олененка соскользнули по глине, и он сорвался в воду. Последнее, что отпечаталось в его маленьком мозгу, это ужасное чудовище с огромной дубиной. Маленькое сердце отчаянно забилось в груди и разорвалось от страха.

'Первый' удивленно смотрел на неподвижное тельце, он готовился к погоне или драке, а на то, что добыча умрет от страха, не рассчитывал. Шак вытащил на берег добычу и впился зубами в ее горло. Охотник знал, что люди не любят когда шаки пьют кровь убитых животных и строго наказывали за это, но здесь в лесу он не мог отказать себе в удовлетворении древнего инстинкта. 'Первый' находил для себя оправдание в том, что в лесной пещере его ждет больной хозяин, которому нужно протертое мясо и наваристый бульон, а кровь, не спущенная из тела добычи, портила мясо. Второй отмазкой было то, что так он экономил мясо, утолив аппетит горячей кровью. Взвалив добычу на плечо, шак отправился к пещере, где его ждал хозяин.

Ингар сидел на шкуре какого-то зверя у входа в пещеру и ковырялся в ране на ноге. Он снял лубки, в которые упаковал сломанную ногу 'Первый' и очищал с нее грязь и коросту. Нога под повязкой страшно чесалась и терпение Ингара лопнуло. 'Первый' железной рукой пресекал все попытки своего хозяина заняться самолечением, поэтому ему пришлось ждать, когда он уйдет на охоту. Прошел целый месяц с того момента когда шак, практически мертвого, притащил его в эту пещеру. Ингар сейчас сидел на шкуре прежнего владельца этой жилплощади. Первые десять дней в пещере Ингар совсем не помнил, в мозгу остались только отрывки какого-то полубреда. Он окончательно пришел в сознание, когда 'Первый' устроил банный день на берегу ручья. Прохладные струи воды вернули Ингара в мир живых и с этого момента он медленно пошел на поправку. Единственной частью тела до этого не подвергавшейся санобработке, была сломанная левая нога. Последствия перелома и ожогов практически полностью уничтожили его магические способности. Большой внутренний запас 'Силы' дал Ингару возможность продержаться на этом свете до того момента, когда его нашел 'Первый'. В дальнейшем вся забота о его лечении легла на плечи шака. Этот громила оказался нежней и заботливей иной родной матери. 'Первый' кормил Ингара с ложечки, обихаживал, обмывал, убирал за ним дерьмо, согревал по ночам своим телом. Шак оказался не только хорошим кулинаром, но и отличным лекарем, его отвары из найденных поблизости трав и кореньев вытащили меня с того света. Моя удивительная живучесть объяснялась еще и тем, что вся энергия 'Силы', накапливаемая естественным путем, тратилась на лечение материального тела. В результате этих причин аура тела стала практически не заметной. Уходя в транс в попытке отыскать источник 'Силы' я убеждался в том, что магическое зрение не выходит за пределы вытянутой руки. С моим биологическим телом так же оказалось далеко не все в порядке. Внутренние органы имели различные повреждения, в нескольких местах мышцы были разорваны, кожа покрыта ожогами и язвами. Печень получила какое-то токсическое отравление и практически не очищала кровь. Я из накаченного здоровяка, превратился в скелет обтянутый кожей. Усилиями 'Первого' мне удалось сохранить левую ногу, кость правильно срослась, и теоретически я мог ходить. Главная беда была в том, что мышцы и сухожилия на ноге были разорваны на куски, фактически я стал инвалидом. Если в ближайшее время мне не удастся найти источник 'Силы' то не известно, насколько хватит моих способностей к регенерации. Для того чтобы найти место для подзарядки, необходимо выйти из пещеры и просканировать территорию, а для этого нужно уметь ходить.

– Это что ты тут делаешь? Прекрати немедленно, я не давал тебе разрешения снимать лубки, – прервал мои размышления голос вернувшегося шака.

– 'Первый' пожалуйста, не ругайся, кость у меня уже срослась хорошо, а нога чесалась неимоверно.

– Мог меня подождать, я бы сам снял лубки и обработал ногу. Теперь сиди и жди, пока я еду приготовлю и займусь тобой.

Я покорно вздохнул и стал дожидаться обеда. Наши отношения с 'Первым' претерпели разительные изменения. В начале нашего знакомства я был полновластным хозяином и рабовладельцем. Мое доброе отношение к шаку являлось заботой хозяина о любимой собаке и только. Я запросто мог продать своего раба или прибить в порыве гнева. Теперь же 'Первый' стал для меня отцом, матерью и братом одновременно. Шак полностью открылся мне, и я понял его как человека. 'Первый' имел незаурядный практический ум и смекалку, память у него была феноменальная. Пусть шаку не доступен 'Бином Ньютона', но в практических делах он мог дать любому сто очков вперед. 'Первый' знал, наверное, все о бытовой стороне жизни. Любую возникающую проблему он решал щелчком двух пальцев. Каждый день я узнавал от него что-то новое и учился выживать в этих непростых условиях.

Через час шак закончил приготовление пищи, и мы приступили к еде. 'Первый' с помощью одного только ножа изготовил посуду и все предметы в пещере. Благодаря его трудам мы с комфортом устроились в берлоге неведомого мне животного. На мои расспросы о звере, которого он убил, решая квартирный вопрос, шак отвечал односложно, что не знает этого зверя, потому что раньше не встречал. Если судить по шкуре, то зверь был размером с бегемота и клыки с когтями имел огромные. Способ охоты на него 'Первый' описывал просто:

– Дал дубиной по башке вот зверь и умер.

Не дай Бог попасть под удар его дубины. Обладая огромной физической силой, шак мог одновременно выполнять и тонкую работу. Одежда, сшитая 'Первым' для меня, при помощи костяного самодельного шила и ремешков кожи, выглядела вполне пристойно, Юдашкин отдыхает.

Закончив с едой, мы приступили к лечению моей ноги. Первый приготовил отвар из трав и начал обрабатывать им мою ногу. Корка на ранах намокла и отвалилась, раны очистились и мне стали видны последствия травмы. Нога иссохла и стала в два раза тоньше, чем правая, в двух местах в ране виднелась кость. От такого зрелища у меня закружилась голова, и я едва не свалился в обморок. 'Первый' проведя очистку раны, обильно смазал ее какой-то вонючей мазью и забинтовал куском чистой тряпки. Довольно хмыкнув, шак закончил свою работу. Мне не терпелось встать на ноги, но без костылей это было не возможно. После подробных объяснений, что такое костыли, 'Первый' взял нож и ушел в лес. Вскоре он вернулся с охапкой палок. Через два часа я стал обладателем отличной пары самодельных костылей. Первый подогнал палки по длине, и мы попытались поставить меня на ноги. Со второй попытки шаку это удалось, и я захромал по пещере. Первая тренировка заняла около часа, и я довольный успехами сел на шкуру возле выхода из пещеры. 'Первый' занялся бытовыми делами, а я задумался о своих перспективах.

– Начнем по порядку, – начал рассуждать я. – Что мы имеем на данный момент? Мы имеем одноногого инвалида и шака без денег и оружия. 'Первый' спрятал деньги и метатель в какой-то башне на краю пустоши, после того как потерял лошадь отравившуюся водой из реки. Мой конь тоже подох, покончив с собой тем же способом. Тащить все вещи на себе 'Первый' не мог, любой встречный отобрал бы у безхозного шака все ценное. Башню, где спрятаны ценности, и метатель он запомнил хорошо и описал мне как ее найти. Метатель без камней 'Силы' был бесполезен, а до денег как до Пекина. Главная задача на текущий момент это найти луч 'Силы' и зарядить ауру. От этого зависит моя дальнейшая жизнь. Я надеялся, что мне с помощью 'Силы' удастся вылечить раны и привести себя в дееспособное состояние. Если лечение не удастся, то останется только вешаться. За этими невеселыми мыслями время подошло к ужину. Поев, я стал преставать к шаку с расспросами.

– ' Первый' расскажи, как ты меня нашел, и что произошло после взрыва в пустоши?

– Я же тебе уже рассказывал, как дело было, – начал отпираться шак.

– Ты расскажи подробно день за днем, а не с пятого на десятое. Я тоже не все помню, что ты мне рассказывал, в каком я был состоянии, ты знаешь.

– С чего начать?

– Начни с того момента, когда взорвался метатель.

– Когда началась стрельба, я отъехал подальше в пустошь и спрятался в овраге. Овраг был не глубокий, и моя голова возвышалась над землей. Сначала стрелял ты, потом начали стрелять ассасины. Когда первый раз грохнуло на скале, я подумал, что тебя убило, и очень испугался. Потом ты снова начал стрелять и я успокоился. В это время на скале вновь полыхнуло, и я увидел, как ты скачешь на лошади в пустошь. Затем раздался страшный взрыв, и скала разлетелась на куски, волна огня почти до моего оврага дошла. После взрыва с неба посыпались камни и пепел. Как я выжил в этом аду, не знаю. Мне пришлось ждать два часа, пока осядет пыль, вокруг стало темно как ночью. Только я хотел выбираться из оврага, смотрю, десять ассасинов веером растянулись и скачут в ту сторону, куда ты поскакал. Это они твои следы искали, понял я потом. Дождавшись, когда они отъедут, я поскакал следом за ними. Зрение у шаков лучше, чем у людей, ассасины меня не заметили, а я их постоянно видел. Потом воины на твой след наткнулись и поскакали по нему. Ты почти сутки их по пустоши водил, петляя, как гвельф по лесу.

– Это не я, это лошадь моя петляла, я уже почти без сознания был, – объяснил я 'Первому'.

– Вечером следы привели к трупу твоей лошади. Ассасины уже тебя забрали и уехали. Догнать их ночью мне не удалось, след потерялся в темноте, и пришлось дожидаться утра. Перед рассветом меня сон сморил, а лошадь воды из реки напилась. Следы я сразу утром нашел и поскакал за вами. Ассасины из пустоши в лес поскакали, а у меня лошадь пала. Пришлось вещи на своем горбу за ними тащить и прятать в развалинах башни на краю пустоши. К полудню я управился и налегке по следу побежал. К вечеру вышел к лагерю ассасинов и начал высматривать, куда тебя поместили. Случайно увидел, как тебя на телегу положили, и какой-то старик над тобою колдует. У меня уже план был, как тебя выкрасть, но тут на лагерь напали и бой начался. Три телеги и десять воинов в лес отступили, а остальные начали по дороге в другую сторону уходить. Я побежал за телегой, на которой тебя повезли. На следующее утро начался сильный дождь и лил весь день. Из-за дождя и я снова потерял твой след. Пока след нашел, пока догнал караван еще четыре дня прошло. Хотел тебя из каравана выкрасть рано утром, но на эту пещеру наткнулся и со зверем, что в ней жил подрался. Пока до стоянки каравана добирался, караван уже ушел. К полудню снова почти догнал караван, смотрю, телега навстречу по дороге катит. Я спрятался в кустах, а телега к оврагу поехала. Двое ехавших на телеге людей, бросили что-то в овраг, затем телега уехала назад по дороге, и я побежал к оврагу. Смотрю, в овраге человек лежит, спустился вниз, а это ты и живой. Притащил тебя в пещеру и стал лечить. Дальше ты и сам все знаешь, – закончил рассказ 'Первый'.

– 'Первый', почему ты от других шаков отличаешься? Ты и ростом повыше и сильнее, в темноте хорошо видишь. Другие шаки тупые и ленивые, а твои знания меня удивляют.

– А чего тут странного? Маги нас с братом для подземных рудников делали, под землей людей нет, а командовать кто-то должен. Вот они нас как сотников и выращивали. Мы с братом на рудники случайно не попали.

– Как это делали?

– Маги покупают маленького трехлетнего шака и начинают его переделывать при помощи магии и разных зелий. Чего мы с братом натерпелись, даже передать не могу. Маги потом воспоминания об этом стирают, только все не сотрешь. Мне до сих пор сниться то, как меня живьем резали.

– А где шаков выращивают? – поинтересовался я.

– В Таргании нас делают. Тарги в своих стойбищах людских самок в рабстве держат, чтобы они от таргов шаков рожали, а потом в замок Таунод продают.

– Я женщин шаков не видел, где они? – спросил я.

– Самки шаков умирают при рождении, поэтому у нас нет женщин.

– Значит ты сын тарга и женщины человека?

– Нет, я сын самки тарга и человека. Поэтому я крупнее и умнее простого шака.

– Тарги своих женщин заставляют шаков рожать? – удивился я.

– Это очень редко случается, только когда кланы между собою воюют. По законам кровной мести мужчин убивают, а женщин под рабов людей подкладывают, чтобы отомстить. Из нас потом маги 'высших шаков' делают. 'Высший шак' только один на сотню рождается.

– 'Первый', ты сильный и умный шак, почему с братом от хозяина в лес не убежал? Ты вон как хорошо в лесу обустроился.

– Не может шак от хозяина убежать. Маги нам так мозги магией промывают, что мы через месяц без хозяина болеть начинаем и можем умереть. На человека напасть тоже не можем, только по приказу хозяина и то только в магическом ошейнике, если хозяина защищаем. Если шак убьет человека, тоже верная смерть, сначала парализует, а потом дыхание останавливается. Я видел один раз такое, шак случайно человека убил, так пяти минут не прожил.

– А как шак узнает кто его хозяин?

– Все просто. Когда покупатели в Таунод за шаками приезжают, то нас маги к ним магически привязывают. Купцы потом нас по Геону развозят и продают, а местные маги к новому хозяину привязывают.

– А как ты меня хозяином признал, я ведь тебя не покупал?

– Ты убил хозяина на моих глазах, поэтому стал новым хозяином. Так маги устроили, чтобы шаки в случае смерти хозяина не умирали. Шака можно, словом передать другому хозяину приказав им об этом. Потом все равно нужно идти к магам подтверждать привязку. Мы с тобой к магу ходили, он нас с братом к тебе привязал, значит, ты хозяин по закону.

– Это что же получается, те шаки, что с Торвином ушли теперь умрут?

– Нет, только болеть начнут через месяц, если Торвин на себя не перепривяжет.

– А откуда маг узнает, что Торвин новый хозяин шаков?

– Шаки скажут, магам не соврешь. Ты шакам приказал с Торвином идти, значит, он может шаков к себе привязывать.

– 'Первый', если меня убьют, то у тебя будет новый хозяин?

– Ингар ты не из нашего мира и 'истинный высокородный'. Первых шаков делали 'истинные высокородные', а к нему шака только один раз привязать можно, и только он может шака отпустить. Если 'истинный высокородный', отпустит шака, то шак сможет жить без хозяина.

– Ты знаешь, как отпускают шака? – спросил я.

– Нет, не знаю, это только 'истинный высокородный' знать может.

– 'Первый', ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?

– И, да и нет. Каждый шак мечтает о свободе, у нас много легенд об этом. Но что я с этой свободой буду делать? Бродить остаток жизни в одиночку с дубиной по лесу и бояться каждого шороха? Я и так свободен, пока ты жив. Простой шак без хозяина только месяц проживет, а я могу жить отдельно хоть всю жизнь. Если ты мне прикажешь здесь оставаться, а сам уедешь на другой конец Геона, то я буду жить здесь без проблем. Просто если ты умрешь, тогда и я сразу умру.

– Откуда ты узнаешь, что я умер?

– Я всегда знаю, что ты живой. Мы с тобой магически связаны. Когда следы каравана размыл дождь, я тебя нашел по ниточке, которая нас связывает. Ингар ложись спать, ты и так еле живой, тебе много спать нужно, – сказал рассержено 'Первый'.

Я завернулся в шкуру и постарался заснуть. Первый много нового рассказал о Геоне. Оказывается шаки продукт генной инженерии и магической обработки. Маги покупают шаков у таргов, а потом кодируют их с помощью магии и изменяют тело под определенные задачи. Получается идеальный раб, с которым ни каких проблем. Поэтому шаки и стоят дороже рабов людей.

***

– Просыпайся соня, завтрак остынет, – разбудил меня 'Первый'.

Просыпаться у меня желания не было. Самочувствие за ночь у меня ухудшилось и меня колотил озноб. 'Первый' почти насильно влил в меня бульон с мелко нарезанным мясом. С трудом проглотив пищу, я снова завернулся в шкуру. Внутренний взгляд показал, что моя печень была на последнем издыхании, и я долго не протяну, несмотря на все усилия 'Первого'. Нужно немедленно подзарядить ауру, пока не поздно. На костыли надежды не было, я и лежал то чуть живой, а скакать на костылях не мог и подавно.

– Ингар тебе плохо? – озабочено произнес шак.

– 'Первый', ты должен вынести меня из пещеры и посадив себе на плечи таскать по округе пока я тебе не прикажу остановиться.

– Ингар тебе нужно лежать, а не кататься на мне тебе и так плохо.

– Первый ты должен сделать, как я сказал иначе мы с тобой и недели не протянем. Просто делай, что я скажу, и у нас может появиться шанс выжить.

Шак плюнув в сердцах, вытащил меня из пещеры. Погода стояла отвратительная, моросил мелкий противный дождь. 'Первый' завернул меня в шкуру и усадил себе на плечи. Два часа поисков Луча 'Силы' ничего не дали, За это время я два раза терял сознание и проваливался в забытье. 'Первому' надоело это бестолковое хождение под дождем, и он насильно понес меня назад в пещеру. Я понял, что если я вернусь в пещеру, то там навсегда и останусь. Меня охватила отчаянная злоба, и я ухватился руками за ветку над головой, Шак не ожидал от меня такого трюка и мы покатились по мокрой траве к ручью. Ручей оказался довольно глубоким, и мы окунулись с головой. Пока 'Первый' выбирался из воды, я плавал пузом вверх как дохлая рыба. Мое тело начало медленно опускаться на дно и перед моим внутренним взглядом мелькнул луч 'Силы'. Я протянул к лучу руку и попытался настроиться на него. Сильные руки первого выдернули меня из воды. Я стал отчаянно отбиваться.

– Отпусти меня гад! – громко заорал я. Положи немедленно на место!

– Ингар, успокойся все хорошо! Я сейчас отнесу тебя в пещеру и дам горячего бульона, ты промок и тебя колотит от холода.

– Идиот, ты ничего не понял, я нашел луч силы он здесь под водой!

'Первый' положил меня на землю и я на четвереньках пополз к ручью. Мне пришлось ползать вдоль ручья засовывая голову в воду минут десять пока я снова не нашел луч. Мне от волнения никак не удавалось настроиться на подзарядку, руку постоянно отбрасывало в сторону. Но с каждой попыткой в мою ауру поступал глоток живительной энергии. Наконец я настроился на луч и дело пошло веселее. Моя аура наполнялась 'Силой' как воздушный шар. Поначалу шарик был маленьким и сморщенным, но постепенно он увеличивался и становился плотнее. Через полчаса моя аура зарядилась полностью. Да в ауре зияли разрывы и дыры, вокруг левой ноги она вообще отсутствовала. В районе печени находился черный пульсирующий сгусток, который буквально высасывал из ауры энергию. Но моя аура жила и работала. По истощенным и разорванным сосудам потекла энергия, и я захотел есть.

– 'Первый' тащи меня в пещеру, я есть хочу, – произнес я.

Шак обалдело посмотрел на меня, но молча выполнил мою просьбу. Он сразу понял, что вернулся прежний Ингар и шутки кончились. По дороге в пещеру мне попался еще один луч 'Силы' прямо рядом с входом в нее. Лучик был слабенький, но для меня в моем положении в самый раз.

– 'Первый' посади меня здесь у входа, – приказал я и уселся на расстеленную шкуру.

Шак полез в пещеру за едой, а я приступил к новой зарядке ауры. Черный водоворот в районе печени высосал уже половину накопленной энергии. Новая подзарядка еле успевала компенсировать эту утечку. 'Первый' вынес мне миску с бульоном и кусок мяса. Сытная еда переломила ситуацию с утечкой энергии из печени. Кровь наполнилась питательными веществами, и водоворот постепенно зачах. Печень, конечно, не восстановилась полностью, но начала выполнять свою функцию. Это я понял по бурлению в животе и огромному желанию уединиться в кустиках с лопухом в руках.

Следующие два дня я только спал, жрал и ползал на четвереньках в кусты. На третий день мне удалось встать на костыли, и процедура хождения до ветра значительно упростилась. Первый едва успевал за моим аппетитом. За неделю я сожрал двух оленей и мешок корешков похожих на морковь. Мое самочувствие значительно улучшилось, аура приобрела яркий цвет и насыщенность, но ауру левой ноги мне восстановить не удавалось.

То, что вопрос с ногой нахрапом не решишь, до меня дошло только на девятый день, как до верблюда. Я перестал ставить перед собой глобальную задачу мгновенного исцеления. Мои попытки восстановить энергетические сосуды в ноге, поливая их как из брансбойта энергией 'Силы', закончились полным провалом. Вспоминая то, как лечила раны Викана, я начал миллиметр за миллиметром восстанавливать поврежденные ткани ноги. За первый день мучений мне удалось восстановить только два сантиметра мышц и сухожилий, но лечение сдвинулось с мертвой точки. Прошло еще десять дней, пока нога не восстановилась полностью. Мне удалось регенерировать все мышцы и сухожилия, после чего конечность стала работать. До полного исцеления было еще далеко, новые мышцы были слабыми, и мне приходилось ходить с костылем.

На исцеление моих ран ушло больше двух месяцев, и я начал задумываться о дальнейшей жизни. Круг замкнулся, и я пришел к исходному состоянию, в котором попал на Геон. После перехода я тоже был в потрепанном состоянии, но не до такой степени как сейчас. Мысль разыскать Колина и Викану я отмел сразу. Мой внешний вид в результате ожогов и ранений разительно отличался от цветущего вида прежнего Ингара. Ручеек, в котором я умывался по утрам, был довольно бурным и как зеркало не годился. 'Первый' говорил мне, что в дух километрах от пещеры есть озеро с теплой водой, и я решил устроить банный день. Шак накопал мыльного корня, сделал лыковую мочалку, и мы отправились к озеру. К этому моменту я уже ходил без костыля, только с палочкой, заботливо изготовленной руками 'Первого'. Помылись мы отлично, мне удалось даже поплавать, но настроение у меня было хуже некуда. Вместо симпатичного лица Ингара из воды на меня смотрела обгоревшая рожа какого-то урода. Вся левая сторона лица была покрыта рубцами от ожогов, левое ухо сгорело наполовину, от татуировки на левом плече остались одни воспоминания. Ресницы и брови сгорели, лысую голову перепекал безобразный шрам. Вся грудь была покрыта пятнами ожогов. То, что делалось на спине, я видеть не мог, но это было, наверное, к лучшему. Левая нога стала в два раза тоньше правой и изуродована шрамами.

– Все парень о сексе можешь забыть навсегда, с такой рожей нельзя о нем даже и мечтать, – всплыла в мозгу грустная мысль. – Синяя морда шака намного приятнее моего нынешнего вида.

***

-Эх, а как все хорошо начиналось, – крутились в голове невеселые мысли. – Красавец мужчина, на лихом коне с метателем подмышкой, почти захватил Геон и женился на принцессе. Еще немного и 'Ингар Великий' сидел бы на балконе замка Аммалаэль и махал ручкой восторженным подданным.

– Скромнее нужно быть юноша, скромнее! – занимался я, самокритикой и параллельно стараясь восстановить обгоревшее ухо.

Прошла неделя с достопамятного купания в озере, которое подтвердило худшие опасения насчет моего внешнего вида. Естественное желание нажраться до потери пульса мне исполнить не удалось, по причине отсутствия водки, поэтому пришлось, занимался самоедством. За первые двое суток моя истерика дошла до своей кульминации. Начал я с мыслей о наложении на себя рук и ног, а закончил планами уничтожения Геона с помощью огромной магической бомбы. На третий день дурь из головы стала выветриваться и в ней начали появляться разумные мысли. Поговорка: 'С лица не воду пить', несколько охладила мои суицидальные настроения.

– А что собственно произошло? Ну, отрихтовали мне физиономию и что из этого следует? Там в пустоши я произносил перед подчиненными пламенные речи и готовился отдать жизнь за свободу угнетенного народа Геона, а сейчас расплакался по испорченной голливудской улыбке. Между прочим, в пустоши остались полсотни убитых ассасинов и цветущий юноша с дырой в печени от моего кинжала. Так что я еще легко отделался, – распекал меня внутренний голос.

Весь этот словесный понос являлся шумовым фоном для действительно серьезного дела, я отращивал себе ухо. За прошедшие с начала процедуры три дня мне удалось добиться потрясающего результата, и сейчас я вносил завершающие штрихи в процесс регенерации.

Для того чтобы увидеть результат своих трудов я отправился на озеро. Отражение в воде меня обрадовало и одновременно расстроило. Мне удалось вырастить себе новое левое ухо, оно было правильной формы и размера, но совершенно отличалось от правого. На моей покоцаной физиономии ухо смотрелось как пришитое, взамен утраченного. Меня радовало то, что есть реальная возможность изменить свою потрепанную внешность, но в результате я стал похож на Франкенштейна. Желание отрезать правое ухо и вырастить взамен новое я отмел сразу. Вместо одного, у меня оказалась бы два пришитых уха, что сделало бы рожу еще страшнее. К процессу восстановления внешнего вида нужно подходить комплексно, сначала необходимо удалить старую кожу, а на ее месте выращивать новую, а не ставить заплатки.

– Ладно, косметологией займемся позже, а сейчас нужно выбираться из леса.

Первая задача это добраться до заначки спрятанной 'Первым' в старой башне, – решил я.

В тайнике находились панцирь шака, деньги и запасные стрелы. На данный момент из оружия у нас имелись только нож и дубина 'Первого'. Мне тоже необходимо оружие, хотя бы лук. Первый в данный момент занимался его изготовлением. В рукопашном бою у меня шансов не было, а лук мог нас с шаком выручить. 'Первый' изготавливал лук английского типа из ветки какого-то дерева. Процесс подходил к завершению, и оставалась сделать только тетиву и пяток стрел с костяными наконечниками. На мне лежала задача изготовить наконечники. Материалом для их изготовления мне послужили когти старого хозяина пещеры. Когти оказались очень прочными и годились на наконечники. Тайна хозяина пещеры открылась мне во время одного из моих походов на озеро. Я поначалу сильно испугался, увидев здоровенную тушу зверя, роющуюся в земле неподалеку от меня. Убежать на одной ноге я не мог и постарался спрятаться в кустах. Зверь напоминал помесь огромного муравьеда с бобром и оказался безобидным. Пищей ему служили корни растений, которые он выкапывал своими огромными когтями, а клыки оказались резцами грызуна. После возвращения в пещеру я рассказал шаку о встрече, но мое сообщение энтузиазма у него не вызвало. 'Первый' поведал мне, что у зверя имеется неприятная особенность, он являлся разновидностью геонского скунса и брызгал на противника вонючей жидкостью. 'Первому' по чистой случайности удалось увернуться от вонючей струи, но место боя перестало вонять только через месяц. Это объясняло полное отсутствие в округе опасных хищников, не выносивших соседства с этой зверушкой.

Я расположился рядом с пещерой и выстругивал наконечники лучом 'Силы'. Получившиеся заготовки затачивались на ближайшем камне. Результатами упорных трудов стали десять крепких как камень наконечников. 'Первый' закончил с тетивой и ушел на озеро за заготовками для стрел, а я занялся кольцом для стрельбы из лука. Материалом для кольца я выбрал рог оленя. Наши труды закончились поздно вечером, и испытание лука я оставил на утро.

После завтрака шак натянул тетиву на лук, и мы вышли из пещеры. Целью для испытаний было выбрано одинокое дерево в сотне шагов от нас. Я ушел в транс и не торопясь прицелился. Лук у шака получился очень тугим, и мне пришлось натягивать тетиву, помогая себе 'Силой'.

– Мастерство не пропьешь! – похвалился я шаку, направляясь к мишени.

Выстрел удался на славу. Мое тело вспомнило навыки стрельбы из лука, и цель была поражена первым выстрелом. У мишени меня ждало разочарование, стрела глубоко вошла в дерево, и я остался без одного наконечника. С луком шак тоже перестарался, у меня просто не хватало веса, чтобы согнуть лук и снять тетиву.

– Ладно, оставим все как есть, – подумал я. – Сначала шак будет надевать на лук тетиву, а потом и я холку наем.

Подготовка к походу заняла у нас еще три дня. Первый делал запасную обувь и латал нашу одежду. Требовалось время, чтобы запасти еду, сделать колчан для стрел и запасную тетиву. Наконец сборы были закончены и мы с 'Первым' легли пораньше спать, чтобы отправиться в путь хорошо отдохнувшими.

Глава 2. Я становлюсь настоящим индейцем.

С рассветом после завтрака и подзарядки ауры мы отправились в путь. 'Первый' шел, впереди выбирая дорогу, а я хромал сзади. Палку я выбросил еще неделю назад, чтобы отвыкнуть от нее и тренировать ногу. Шак набрал крейсерскую скорость, и скрылся между деревьями. Мне пришлось закричать, чтобы он вернулся.

– Ты головой думаешь? – отчитывал я его. – Ты куда понесся? Я и так еле ползаю, а ты разогнался как лошадь.

'Первый' внял моему внушению и умерил пыл. К полудню мы добрались до проселка, по которому проходил отряд ассасинов выбросивший меня в овраг. От большой нагрузки ноги у меня буквально гудели, и нам пришлось, остановились на обед. Шак занялся костром, а я, сняв обувь, вымачивал гудящие ноги в ручье. Вода приятно холодила ступни, и напряжение уходило из тела. Погрузившись в транс, я начал делать энергетический массаж всего тела. Такой массаж хорошо снимал усталость и помогал наращивать мышцы. После массажа во мне проснулся зверский голод, и плотный обед показался мне легкой закуской.

– Ингар, если ты будешь, так много есть, то наши недельные запасы кончатся за два дня и нам придется охотиться через день, – удивленно сказал 'Первый' глядя на меня.

– Ну и что из этого? Значит, будем охотиться через день, – пожал я плечами.

– Возле пещеры я знал каждый кустик, и места водопоя, а здесь мне придется сутками выслеживать добычу.

– Успокойся, охотиться буду я, и еды нам хватит.

– Посмотрим, – ответил шак и с сомнением посмотрел на мою левую ногу.

После обеда мы снова отправились в путь, только уже не по лесу, а по проселку. Идти по дороге было значительно легче, и наша скорость увеличилась. 'Первый' по-прежнему шел впереди, изредка оборачиваясь на меня. Дорога извивалась под кронами вековых деревьев и почти заросла травой. Мне необходимо было восстановить навыки сканирования окружающего пространства, и я все время находился в трансе. Поначалу это вызывало у меня некоторые затруднения, сказался многодневный перерыв в работе с 'Силой' и я постоянно спотыкался. Постепенно мне удалось войти в ритм, и контроль над окружающим пространством облегчился. Это как с навыками езды на велосипеде если научился ездить, то это на всю жизнь. Постепенно я начал помогать шагу при помощи 'Силы', облегчая нагрузку на раненую ногу. Такая подпитка позволила мне перейти на бег и даже обогнать шака. 'Первый' удивленно посмотрел на меня и прибавил ход. Мы бежали с ним наперегонки до самого вечера. Запас энергии в организме за это время сильно истощился, и мне требовалась подзарядка. Кровь насыщенная питательными веществами и разогнанная по сосудам длительным бегом значительно ускорила процесс восстановления, и у меня снова прорезался зверский аппетит. В лесу стало темнеть, и мы вынуждены были остановиться.

– Ингар ты меня загнал как лошадь – сказал, тяжело дыша 'Первый'. – Утром полз как старик и меня упрекал в том, что я быстро иду, а сейчас несешься как угорелый. Как это только тебе удается?

– У каждого свои секреты – отшутился я.

Место для ночлега мы выбрали между корней гигантского дерева. Ствол дерева имел метров тридцать в поперечнике, а корни расходились в стороны как щупальца огромного осьминога. Между корнями получилось своеобразное ущелье, на входе в которое 'Первый' развел костер и стал разогревать наш ужин, а я сделал круг вокруг дерева, сканируя пространство при помощи 'Силы' и проверяя обстановку. Мне приходилось слышать о секвойях, огромных деревьях растущих в Америке, но этот гигант превосходил все, что я мог себе представить. Ветви дерева начинались на высоте более ста метров от земли, и высоту дерева определить было невозможно. Листья дерева напоминали листья земного клена, но превосходили их по размеру. Вся земля вокруг дерева была засыпана плодами похожими каштаны и испещрена следами каких-то животных питавшихся этими плодами. Следы напоминали копыта и пугали своими размерами. Сделав круг вокруг дерева, я присоединился к 'Первому' за ужином.

– Первый ты знаешь, что это за дерево? – спросил я.

– Нет, не знаю, такого огромного дерева я раньше не видел.

– Слушай я обошел вокруг дерева и нашел много следов животных, которые кормятся плодами этого гиганта.

– Ну и что? Если эти звери едят плоды дерева, то значит, не едят мяса и нам не опасны.

– Но сюда могут наведаться хищники, которые охотятся на этих зверей. Поэтому ночь может выдаться веселая. Ты будешь дежурить в первую смену, а я под утро.

Мы с первым поужинали, и я завалился спать. Поспать мне не удалось, так как к дереву заявилось стадо геонского аналога кабанов. Вообще геонский животный мир представлял собой странную смесь животных разных геологических периодов, а возможно и миров. В геонских городах я встречал земных собак и кошек, мелких земных птиц. Здесь же в лесу 'Первый' охотился на земных оленей. Эти животные соседствовали с доисторическими птеродактилями и совсем не на кого не похожими зоргами. У меня появилась гипотеза о том, что эти животные могли быть перенесены из других миров, как и я, а потом размножились. Если на Геон попали люди с Земли, гвельфы и тарги из Срединного мира, а гоблы еще откуда-то, почему из этих миров не могло занести животных и растения. Зверье на Геоне было крупнее земных аналогов и не такое пуганое. Дарвин, открывший закон эволюции, сделал еще одно интересное открытие, что в одинаковых условиях одну и ту же пищевую нишу занимают животные схожие по внешности, хотя и относятся к разным биологическим видам. Таким примером может служить австралийский сумчатый волк, который внешне похож на волка, но биологически даже дальним родственником ему не приходится. Я это рассказываю потому, что к нам в гости заявились зверушки похожие на земных кабанов с костяными панцирями на плечах и голове. У этих кабанов имелись даже пятачки и здоровенные клыки как у бородавочника. Звери были в полтора раза крупнее кабанов и как не странно хрюкали. Я перешел на внутреннее зрение и стал рассматривать ночных посетителей. Кабанье стадо состояло из двух самцов и пяти самок с десятком поросят. Кабаны оказались зверями ночными и паслись в темноте, которая им не мешала. Пока старшие кормились под деревом, поросята устроили веселую свалку, гоняясь друг за другом. Визг и топот стояли такие, что не заснешь. Поросята ни чего не боялись, явно надеясь на защиту взрослых. На земле даже тигр не всегда может справиться с секачом. На наше счастье кабаны держались в стороне от костра, и нападать на нас не собирались. Я попросил шака натянуть тетиву на лук и положил его рядом с собой. Идиллия продолжалась недолго и на арене появились новые действующие лица, ими оказались пятеро огромных волков с красными, горящими в темноте глазами.

– Блин, накаркал! – выругался я и взял лук в руки.

Волки напали на кабанов с двух направлений стараясь разбить стадо на части и отогнать поросят от взрослых родителей. На поляне под деревом закрутилась круговерть боя. Двое волков имитировали атаку на кабаньего вожака, а трое других старались отогнать в сторону самок с поросятами. Волки ловко уворачивались от кабаньих клыков и пытались укусить кабана за живот или задние ноги.

Волкам удалось отогнать самок с поросятами в сторону, и началась резня. Двое волков порвали горло одной из самок, а второй перекусили заднюю ногу. Оставшиеся целыми свиньи и поросята бросились врассыпную. Пятый волк оттеснил одного из кабанов в сторону от вожака и наскакивал на него только для вида. Один из волков занимавшийся свиньями, предоставив право добивать самок с поросятами своему собрату, пришел на помощь волку, сражавшемуся со вторым кабаном. Бой достиг своего апогея. Волки явно побеждали кабанов. Гибель стада становилась только делом времени. Такое развитие событий явно не устраивало нас с 'Первым'. Волки, закончив со свинками, вполне могли напасть и на нас.

Я натянул лук и начал выцеливать вожака волчьей стаи. Выбрать удобный момент мне

никак не удавалось, а стрел имелось всего девять, и промахиваться было нельзя. Волкам, наконец, удалось достать кабана. Один из волков схватил вожака за морду, а второй вцепился ему в пах. Вся эта троица на мгновение застыла в этом положении и я выстрелил. Стрела попала вожаку волков в холку и вышла через горло. Волк выпустил кабана и забился в агонии на земле. Второй волк не ожидал такого развития событий и не успел увернуться от кабаньих клыков распоровших ему брюхо. Кишки зверя вывалились на землю и животное, жалобно заскулив, поползло в кусты. Кабан, оставив раненого противника, кинулся на помощь второму самцу. Волки, увидев смерть двух своих собратьев, вышли из боя и бросились наутек. Мы с 'Первым' сидели в тревожном напряжении, спрятавшись за костром и ждали, чем все это закончится. Вожак, громко хрюкая, метался по поляне в поисках нового противника и мы боялись, что он нападет не нас. На наше счастье кабан нашел в кустах недобитого волка и начал рвать его на куски. Визг и грозное хрюканье кабана продолжалось еще полчаса пока он, пошатываясь, не вышел из кустов на поляну. Вожак волков все-таки убил своего противника, порвав какую-то артерию в паху кабана, и могучий секач истек кровью. Сначала у кабана подогнулись передние ноги, и зверь, повалившись набок затих. Единственный оставшийся в живых кабан, обнюхав умирающего вожака, скрылся в кустах, оставив поле боя нам с шаком. Вся эта катавасия закончилась далеко за полночь, и толком поспать нам так и не удалось.

Из полудремы меня вывел луч солнца пробившегося сквозь листву и упавший мне на лицо. Костер погас, и в очаге дымились только уголья.

– Эх, шашлычка бы сейчас с пивом, – возникло в голове странное желание.

Желание было странным, потому что за все время моих странствий по Геону, я не встречал напитка хотя бы отдаленно напоминавшего этот божественный эликсир. Да пиво я люблю и отдаю ему предпочтение перед вином. Каждый знает поговорку: 'Водка без пива – деньги на ветер'. Для меня это выражение является вершиной человеческого гения, как и афоризм Черномырдина: 'Хотели, как лучше, а получилось как всегда'. Эта фраза оставит плохонького премьера эпохи Ельцина в веках. Все забудут, кто такой Ельцин и Барак Обама, а Черномырдин останется. Мое нынешнее положение полностью соответствовало этим великим словам. Самым ярким доказательством правоты этого высказывания являлась моя покоцаная рожа и дистрофичная левая нога.

Я потянулся до треска в позвоночнике и встал на ноги. 'Первый' потрошил свинок, доставшихся нам в качестве трофеев от ночного побоища, а я подошел к трупу вожака стаи волков. Зверюга лежала на боку вытянувшись во всю свою трехметровую длину.

– Ничего себе собачка!

Из горла трупа торчал обломок стрелы без наконечника. Поиски наконечника рядом с волком результата не дали

– Осталось только восемь стрел, – отметило сознание.

– Первый тебе помочь?

– Не нужно, нож всего один, а ты без ножа ничего здесь не сделаешь.

– Ладно, я тогда пойду, погуляю по округе.

Вернувшись к костру я, забрав лук и оставшиеся стрелы, пошел искать источник силы для подзарядки. Подходящий луч нашелся возле большого камня, выглядывавшего из земли на склоне холма поросшего кустарником. Холм мне показался очень странным, вокруг холма рос вековой лес, а на самом холме росли только невысокие кусты. Камень, из-под которого выходил луч 'Силы' носил следы обработки. Желание исследовать холм я пресек со всей строгостью и начал заряжать ауру. Насытив полностью свою энергетическую оболочку, я стал заниматься лечением своих многочисленных травм. Аура у меня восстановилась полностью, но биологические повреждения требовали особого внимания. В печени снова появилась темная тень, в районе шеи и крестца кровоток тоже был нарушен. Энергетический массаж снял тревожные симптомы, но до полного восстановления было еще очень далеко.

Солнце поднялось высоко, и я должен был возвращаться в лагерь. Полная зарядка ауры 'Силой' значительно повысила дальность обзора моего внутреннего взгляда. Обзорное сканирование неожиданно показало, что волки не ушли из окрестностей нашего лагеря, а остановились на дневку в километре от нас. Волки не перемещались по лесу, а находились на одном месте. Странное поведение животных вызывало у меня тревожные чувства. Нужно рассказать 'Первому' о своих наблюдениях.

– Ингар, где тебя носит? Я уже волноваться начал и хотел идти тебя искать, – встретил меня обижено шак. – Завтрак уже готов и стынет.

– Я на разведку ходил и обнаружил кое-что интересное. Волки никуда не ушли они в получасе хода остановились на дневку. Я боюсь, что они могут напасть на нас ночью. Что делать будем?

– От волков не убежишь, они догонят по любому. Нужно идти к ним и добить стаю, – сказал 'Первый'.

– Как ты себе это мыслишь?

– Не знаю нужно подумать. Ингар, как ты их нашел?

– Я увидел их ауру, – ответил я.

– Как далеко ты можешь видеть ауру волков?

– За полтора часа хода должен заметить, но это зависит от многих условий. За две тысячи шагов увижу обязательно.

– Как хорошо ты их рассмотреть можешь, – любопытствовал шак

– За триста шагов могу стрелять в слепую, только по ауре прицеливаясь и попасть должен, – ответил я.

– Значит, если поближе подойдем, попадешь наверняка?

– Ближе двухсот шагов подходить не стоит. Если ближе подойти, тогда стрелу в полете разогнать и подправить не успею.

– Хозяин, ты можешь стрелу в полете разгонять и направлять в цель? – вытаращив глаза, спросил шак.

– Могу, как я попал в гвельфа на мосту, и харуха сшиб? Ты же сам все видел, и с какой стати я снова стал хозяином? Шак грохнулся передо мной на колени и заголосил:

– Хозяин, я не имею права называть вас по имени. Вы 'истинный высокородный' и маг, – продолжил, упорствуя 'Первый'. Я прошу вас простить мне мою дерзость.

– 'Первый', ты совсем обалдел?

– Высокородный покарай меня, я по своей глупости не узнал сына богини Сиды. Я видел все знамения и знаки и не смог распознать их. Я ничтожный решил, что спас вас от смерти и позволил себе сомневаться в вашем могуществе.

– Тебя что по голове твоей дубиной ударило, с какой стати ты решил, что я сын какой-то там богини? – разозлился я.

– Хозяин, только Эсилдур сын Сиды может метать стрелы так далеко как вы и управлять ими в полете. Только Эсилдур мог сжигать корабли божественным огнем. В священной книге гвельфов 'Пророчество двух Лун' сказано: 'Сын богини Сиды пройдет через адский огонь, чтобы искупить грехи живущих под солнцем и возродится как 'Человек без лица', который не помнит себя '.

– Ни хрена я попал, прямо сын бога из легенды! Теперь 'Первого' не переубедить никаким способом. Шак и так до пустоши на меня как на бога смотрел, только в пещере начал относиться ко мне как к человеку, а тут знаки и знамения. Стрелы за километр мечу и не мажу? Корабли сжигал? В пустоши через адский огонь прошел? Возродился как 'Человек без лица'? Ничего о себе не помню? – вот и получается что я Эсилдур.

Положение мое было хуже губернаторского. В одну секунду я потерял друга и получил фанатика своей персоны. Если 'Первый' на каждом углу будет трезвонить про меня как об Эсилдуре, то распятие на кресте будет самым легким наказанием для самозванца. Геон мир средневековья и магии, здесь серьезно относятся к легендам и всяким пророчествам. На Земле тоже море всяких мессий и пророков, которым некоторые идиоты верят даже в наше время. Как мне переубедить 'Первого'? В голову пришла, кажется, спасительная мысль.

– 'Первый', тебе кто рассказал про Эсилдура?

– Никто хозяин, я сам прочитал в священной книге гвельфов 'Пророчество двух Лун'. Я выпал в осадок, оказывается, мой шак умеет читать!

– И на каком языке написана книга? – спросил я с сомнением.

– На гвельфийском языке. Я еще умею читать на меранском и немного на чинсу, окончательно добил меня 'Первый'. – Нас с братом маги учили как сотников для рудников. Куда нас продадут, к гвельфам, в Меран или Чинсу, маги не знали, поэтому и учили читать и писать на трех языках. Шаки из рудников на поверхность не поднимаются и люди в рудники тоже не спускаются. Все приказы только в письменном виде в шахту опускают, а сотник должен уметь прочитать приказ и ответ написать.

– И что же ты раньше молчал? – задал я вопрос 'Первому'.

– Вы не спрашивали, хозяин, – потупившись, ответил шак.

– Ладно, пошли есть, а то кишки сводит, потом закончим разговор.

Пока я заряжался и следил за аурой волков 'Первый' приготовил настоящие шашлыки. Не знаю, в чем он ухитрился их вымочить, но вкус был просто обалденный. После подзарядки и энергетического массажа аппетит был просто зверский, и я набил брюхо под завязку. Отдохнув час после еды, я принял решение, как вести себя с шаком.

– 'Первый', слушай меня внимательно и запоминай. Ты не должен никому рассказывать о том, что ты считаешь меня Эсилдуром. Я под страхом смерти запрещаю тебе это! Ты меня понял?

– Понял хозяин, – ответил шак.

– А почему ты меня называешь хозяином, а не господином? – поинтересовался я.

– У шаков могут быть только хозяева, господа только у людей.

– Теперь мне понятно, – кивнул я головой.

Солнце перевалило за полдень и пора идти охотится на волков. Я встал на ноги и поправил одежду и обувь. Шак взял свою дубину и тоже поправил амуницию.

– Пошли, – махнул я рукой и, погрузившись в транс, побежал в сторону лежки волков.

Дорога к волчьему логову проходила возле холма по петляющей звериной тропе. Обежав холм вокруг, я окончательно убедился в его искусственном происхождении. На глаза стали попадаться обломки колон, массивные каменные блоки и остатки лестницы, ведущей к вершине. Осмотр развалин я решил оставить на потом, а сейчас разобраться с волками. Тропа все ближе и ближе подводила нас к логову, пора было выбирать позицию для стрельбы, пока волки нас не учуяли. Рядом с тропой росло высокое дерево с кривым стволом, по которому было легко забраться на вершину. Позиция казалась подходящей и мы с 'Первым' полезли наверх. В это дерево когда-то давно попала молния, и ветки на самой верхушке были срезаны как ножом, образуя плоскую площадку. Панорама отсюда сверху открывалась потрясающая. Огромный девственный лес раскинулся до самого горизонта, переливаясь на солнце всеми оттенками зеленого и голубого цветов. Это зеленое море во многих местах было расцвечено целыми полями цветущих деревьев. Вокруг разносились крики птиц и животных, живущих в кронах деревьев. Внизу эти крики слышны небыли, деревья и кусты своими листьями приглушали этот радостный шум, как вата. Здесь же наверху все звуки разносились далеко и звонко. Над этим великолепием возвышалась крона громадного дерева, окутанного магическим туманом. Этот туман даже вблизи смазывал очертания гиганта и издалека я принял бы его за облако.

– Хватит лирических отступлений пора приступать к трудам праведным, – подумал я и стал выискивать ауры волков среди леса. Волки нашлись в двухстах метрах от дерева на небольшой поляне. Нам повезло, с дерева даже просматривалась часть поляны, и серьезных препятствий на пути стрел не было. Сделав несколько глубоких вдохов и успокоив таким способом нервы, я стал прицеливаться. Два волка лежали на земле, а один все время бродил вокруг них. Первыми мишенями я выбрал лежащих волков, а затем решил стрелять в бродившего по поляне. Выпущенные мной одна за другой две стрелы попали в цель, и волки забились в агонии. Третий волк мгновенно пропал из вида, я так и застыл со стрелой на тетиве. Через мгновение цель снова оказалась на виду, и я выстрелил. Волк волчком закрутился на месте, и от него отделилась аура маленького животного.

– Это, наверное, волчонок, и волчица – промелькнула в голове догадка.

Я хотел выстрелить в маленький живой комочек, но рука не поднялась и мы стали спускаться вниз.

– Хозяин я понял, что это за дерево, – неожиданно заговорил со мной 'Первый'. – Это 'Нордрассил' – гвельфийское Дерево Жизни. Из его плодов гвельфы делают эликсир долголетия.

– Значит, кабанам, которых порвали волки лет по пятьсот? – подколол я шака.

– Нет, хозяин эликсир делают из живых плодов, которые растут на дереве.

– Ты знаешь, как делать эликсир?

– Нет, хозяин это знают только гвельфы. На Тароне у гвельфов тоже есть Дерево Жизни, но оно еще молодое и приносит очень мало плодов. Эликсира получают очень мало, даже высокородным гвельфам не хватает. А это дерево огромное, здесь плодов на весь Геон хватит.

– Вернемся в лагерь, нужно будет попробовать эти плоды. Может быть, они помогут шрамы залечить? – подумал я.

Дорога к волчьей поляне много времени не заняла и скоро мы вышли на нее из леса. Трупы волков лежали там, где их настигли мои стрелы, больше ничего опасного в округе не наблюдалось. Я занялся извлечением стрел из мертвых тел, а шак стал обшаривать логово. Две стрелы мне удалось извлечь неповрежденными, третья стрела пропала безвозвратно. Пока я возился со стрелами а 'Первый' исследовал логово, ко мне из кустов выкатился пушистый черный комочек и стал, скуля тыкаться мне в ногу. Это оказался оставшийся в живых волчонок. Убить его у меня рука не поднималась, и я сделал вид, что его не замечаю.

– Хозяин в логове никого больше нет, но я нашел там вот эту штуку, – сказал 'Первый' и протянул мне медальон нам цепочке.

Серебристая цепочка оказалась настоящим произведением искусства, ее плетение выполнено очень сложной многослойной техникой. На золотистом кружке медальона была изображена оскаленная волчья морда. Под изображением проступали какие-то буквы.

– 'Первый' прочитать сможешь? – спросил я. Шак взял медальон в руки и потер его об рукав куртки.

– Малхус, – прочитал 'Первый' и выронил медальон из рук. – Господин это не простые волки, а малхусы.

– Что за малхусы? переспросил я.

– Малхусы это гвельфийские волки, выведенные при помощи магии. Эти волки охраняют Дерево Жизни. Малхусы разумны как люди, и с ними можно разговаривать внутренним голосом. Это большая удача, что вам удалось убить волков. Вчера ночью малхусы приходили, не охотится на кабанов, а убивать нас.

– Значит, мы вовремя разделались с оставшимися волками. Пошли отсюда.

– Погодите немного хозяин, я клыки у малхусов повыбиваю, а потом ожерелье из них сделаю. Такое ожерелье как оберег работает, другие хищники стороной нас обходить будут.

Первый взял камень и направился к волкам. Я внимательно осмотрел медальон и, не имея карманов на одежде, надел его себе на шею. За это время шак выбил зубы из пастей малхусов, и мы направились по тропинке в сторону холма. За мною тихо поскуливая, увязался волчонок.

Глава 3. Гвельфийский храм.

– Зачем я поперся на этот холм, приключений на свою задницу не хватает? – проклинал я себя стоя на вершине холма. – Дуракам закон не писан, всю одежду изодрал об эти колючки.

Любопытство, заставившее меня лезть на холм, как обычно вышло боком. Кустарник, которым зарос холм, имел на своих стеблях острые как бритвы колючки. Как я не старался избежать ущерба для своей одежды, этого мне сделать не удалось. Две дыры на штанах, через которые просвечивала моя пятая точка, являлись платой за дурость. Теперь нам с 'Первым' придется застрять здесь для ремонта амуниции. В довесок к разорванным штанам, мне достались многочисленные порезы на руках. Порезы были мелкими, но сильно зудели и кровоточили. Мне пришлось сесть на камень и заняться самолечением при помощи 'Силы'. Процесс исцеления был нагло прерван приблудившимся волчонком. Наглый звереныш своим шершавым, как наждак языком начал вылизывать мои раны.

– Брысь отсюда! – отогнал я волчонка от себя и снова погрузился в транс.

Фокус не удался, стоило мне только закрыть глаза, как щенок снова начал облизывать мою руку. Процесс лечения превратилась в веселую потасовку. Щенок, гавкая как лисица, прыгал вокруг меня, а я пытался ухватить его за шкирку.

– Хозяин, идите сюда я, кажется, что-то нашел, – отвлек меня от игры с волчонком голос шака.

'Первый' в отличие от меня каким-то чудом ухитрился не повиснуть ни на одной из злополучных колючек и занимался исследованиями развалин. Я отогнал от себя маленького задиру и пошел на голос. 'Первого' мы обнаружили возле развалин небольшой постройки. Каменная плита, служившая зданию крышей, обрушилась не полностью, а одной стороной удержалась на опорах. В результате этого вход в здание не был завален полностью.

– Ну и что там у тебя? – спросил я шака.

– Сами посмотрите хозяин, – ответил 'Первый' и повел меня к лазу под плитой.

Проход оказался узким, и я окончательно порвал свои штаны, зацепившись за что-то в проходе. Лаз закончился маленькой комнатой освещенной через дыру в потолке. Посредине помещения находилась лестница ведущая вниз. Шак не задерживаясь, начал спускаться по лестнице, я последовал за ним.

– Опять я лезу в воду, не зная броду, – мелькнула в голове запоздалая мысль.

Мы спустились на два пролета, и попали в большое круглое помещение засыпанное обломками камней. Под потолком слабо светился плафон магического светильника, но света для осмотра помещения хватало. Большой круглый зал напоминал усыпальницу. По периметру зала стояли украшенные резьбой гробницы. Потолок помещения поддерживали изящные колонны, а стены были украшены барельефами. Все это великолепие несло на себе следы древнего побоища. Многие саркофаги стояли разбитыми на куски, с других кто-то сорвал крышки. Двери, которыми закрывался вход в помещение, валялись на полу сорванные с петель и зияли оплавленными дырами. Некоторые колонны были оплавлены, и весь зал нес на себе следы бушевавшего здесь огня. Среди обломков на полу виднелись истлевшие кости и обломки оружия и доспехов. В противоположной от двери стороне усыпальницы находился еще один оплавленный завал. Камни в завале сплавились в один большой комок, и разобрать его можно только при помощи взрывчатки. Мы с шаком, закончив внешний осмотр зала, приступили к более тщательному прочесыванию помещения. Среди обломков могло отыскаться что-нибудь полезное. Волчонок, приняв наши действия за игру, тоже начал копаться в камнях на полу, привлекая внимание, лаем, к своим находкам. Кстати, единственную полезную вещь нашел именно он. Время не пощадило ничего из свидетельств древней битвы. Любая найденная вещь рассыпалась в прах от малейшего прикосновения. Оружие и доспехи покрылись сквозной ржавчиной или полностью сгнили. Перемазавшись как черт, я проклинал себя за то, что полез в эту дыру. Волчонок, крутившийся неподалеку, неожиданно схватил меня за штаны и потащил к очередной своей находке. Сразу не разобравшись с находкой, я хотел уже дать пинка юному следопыту, но палка найденная волчонком оказалась лезвием меча без рукояти. Рукоять меча рассыпалась от времени, но само лезвие, хотя и имело несколько зарубин, находилось в приличном состоянии. Если этот меч за столетия, что пролежал здесь не рассыпался в прах, значит, материал клинка был не простым. Сканирование меча не обнаружило в клинке магии, значит клинок, просто сделан из очень хорошей стали. По дороге наверх я прикидывал из чего мне сделать рукоять для меча и совсем забыл об осторожности.

Первый уже вылез из лаза на поверхность, и я чихая и кашляя стал пробираться следом за ним. Сзади меня подталкивал гавкающий волчонок, пытаясь пролезть на волю впереди хозяина. Наконец лаз закончился, и мне удалось встать на ноги, щурясь под лучами солнца. Щенок с яростным лаем выскочил у меня из-за спины и бросился вперед. Мои глаза привыкли к свету, и у меня похолодело все внутри. В десяти шагах от себя я увидел пятерых малхусов полукольцом окруживших площадку перед лазом. В центре стоял огромный вожак с белым пятном на груди. Красные глаза малхуса сверкали даже при свете солнца.

Оружия у меня не было, поэтому руки сами стиснули лезвие древнего меча. Время толчком замедлилось, и я погрузился в транс. Мысли очистились от всего суетного, вся моя сущность приготовилась к бою.

– Пусть начнут первыми тогда, и я приступим к активным действиям, – начал мозг, расчет моих действий. – Сначала бью вожака по ногам а потом ситуация подскажет.

Неожиданно глаза вожака стали увеличиваться в размере и приближаться ко мне.

– Высокородный мы не хотим сражаться, я пришел поговорить с тобой, – раздался в голове странный голос.

– Кто ты и чего ты хочешь? – ответил я.

– Я очень стар и не помню своего имени, зови меня Старым Вожаком, – ответил малхус. – Мы пришли, чтобы предотвратить гибель своих братьев, но опоздали. Вожак убитой тобой стаи был молод и горяч, он прислал мне весть о том, что к Нордрассилу приблизился человек. Малхусы поставлены гвельфами для того чтобы охранять Дерево Жизни от чужаков. Ты не гвельф и поэтому молодой глупец повел стаю убить тебя. Малхусам нет равных по силе соперников в древнем лесу, даже зорг в одиночку не устоит перед стаей. Глупец забыл все, чему я его учил. Он забыл главное, что малхусы слуги, а не хозяева. Любой гвельф со знаком малхуса имеет над нами полную власть. Истинный высокородный неприкосновенен, а у тебя на груди еще и знак малхуса. Высокородный я приношу тебе свои извинения за дерзость моих собратьев, они уже получили свое. Ты можешь находиться здесь сколько тебе угодно, и мы будем охранять твой покой и приносить тебе свою добычу. Прощай высокородный, я должен идти и привести на место погибших другую стаю.

– Погоди Старый Вожак у меня к тебе просьба, сказал я.

– Чего ты хочешь высокородный?

– Заберите с собой щенка, а то он погибнет без родителей.

– Ты очень добр высокородный, но я ничего не могу сделать. Малыш попробовал твою кровь, когда на тебе был надет амулет малхуса, и теперь вы связаны, он умрет без тебя. Таким способом гвельфы привязывают малхусов к хозяину.

– Щенок скоро вырастет, и как я с малхусом покажусь на людях?

– Мы малхусы живем долго, и наши щенки тоже долго растут. Твой щенок еще три года будет не больше крупной собаки, а потом время само решит этот вопрос, – ответил вожак.

Время толчком вернулось к своему обычному течению, и разговор прервался. Мир снова наполнился звуками, и я опять увидел перед собой стаю малхусов, на которых с лаем бросался мой отважный щенок. Вожак стаи развернулся на месте и как призрак растворился в кустах, за ним так же бесшумно исчезла и вся стая.

– Ух, – услышал я за спиной облегченный выдох 'Первого'. – Я думал, что они нас порвут.

– Все нормально я с ними договорился, пошли отсюда к Дереву Жизни.

Через час мы дошли до стоянки под деревом и сразу решили вернуться на холм. За день трупы волков и останки кабаньих туш начали разлагаться и распространившееся зловоние просто убивало. По уму трупы нужно было закопать, но сделать это было нечем и мы, забрав мешок с кабаньим мясом и другие вещи, вернулись на холм.

***

На холме наша троица провела пять дней. 'Первый' занимался едой и пошивом новой одежды, а я охотой и обследованием храма. Тузик повсюду таскался за мной, не отставая ни на шаг. Свою кличку волчонок получил за убийство зверя похожего на енота, с которым он схлестнулся во время наших исследований холма. У зверя хватило глупости напасть на Тузика, когда тот из любопытства полез в его нору. Зверь был в два раза крупнее волчонка и не посчитал его опасным противником. Тузик порвал енота буквально, как Тузик грелку, за что и получил свою кличку. Щенок ел, спал и гулял только рядом со мною, изредка убегая куда-то по своим делам. Жрало это создание в три горла и росло не по дням, а по часам. То, что он еще три года будет не крупнее большой собаки, вызывало у меня большие сомнения. Хорошим подспорьем стало то, что каждый день малхусы приносили к нам на холм оленя или кабанчика. На второй день после переселения на холм, мне удалось сделать из рога оленя рукоятку для меча. Самой большой проблемой стала заточка меча. Я промучился половину дня пытаясь заточить изделие древних мастеров и все безрезультатно. 'Первый' увидев мои мучения, снова полез в усыпальницу и вернулся оттуда с точильным камнем, найденным им в останках древних воинов. Моих мозгов не хватило на то чтобы догадаться, что воины всегда носят с собой этот простой инструмент для ухода за своим оружием, а камни вечны.

Дни проходили в постоянных трудах и заботах. После завтрака я час занимался медитацией и лечением своих повреждений, затем мы все вместе отправлялись к ручью умываться и запасаться водой, тарой для воды служили два бурдюка, изготовленные шаком еще в пещере. Доставив воду в лагерь, я с Тузиком начинал сканирование холма, не забывая следить и за окружающей обстановкой. Малхусы всегда были у меня в поле зрения. Один из зверей постоянно дежурил у подножья каменной лестницы, по которой мы поднимались на холм. За пять дней я излазил на четвереньках весь холм и заглянул под каждый камень, но новых ходов, по которым можно забраться в подземелья, не нашел. В нескольких местах под поверхностью холма просматривались расплывчатые тени каких-то туннелей и комнат, но добраться до них можно только с помощью экскаватора. Два раза мне попадались лазы, ведущие под землю, но оба раза они заканчивались непреодолимыми завалами. Для исследования храма нужна целая экспедиция с тяжелой техникой, а не одноногий инвалид. С инвалидом я, конечно, погорячился. Если не брать во внимание мою покоцаную рожу и следы ожогов по всему телу, то мое физическое состояние постепенно приходило в норму. Хорошая еда, свежий воздух и ежедневные тренировки дали положительный результат. Левая нога практически сравнялась по объему и работоспособности с правой ногой, внутренние органы работали, как часы, в печени окончательно исчезла темная тень. Еще одним косвенным подтверждением моего хорошего самочувствия стал звериный аппетит и уединенная ямка в кустах, навещаемая мной после обильного обеда.

Ежедневные водные процедуры в ручье вместе с бодрым физическим настроем наносили мне и моральный ущерб. Каждый раз, разглядывая свою уродливую рожу с 'пришитым' левым ухом я приходил в уныние. Голова постоянно была занята мыслями о способах исправления своей внешности. Одна такая мысль пришла мне в голову во время охоты неподалеку от Дерева Жизни. 'Первый' рассказывал мне, что гвельфы делают из плодов дерева эликсир долголетия, и я решил набрать плодов и попросить шака приготовить из них лечебную мазь. Побродив под деревом, я подобрал десяток плодов наиболее свежих по виду и отнес 'Первому'. Шак быстро понял, что от него требуется и стал готовить какое-то варево. Одним из ингредиентов для мази стал барсучий жир, добытый Тузиком. Пока 'Первый' химичил у костра, мне пришла в голову идея попробовать плоды на вкус. Раньше меня останавливал специфический запах плодов, прямо скажу, дохлятиной попахивало. На этот раз мне удалось переломить себя и испробовать таинственные плоды. Опыт оказался неудачным, не то чтобы плоды оказались несъедобными, только на вкус они оказались такими же, как и на запах. Выплюнув недоеденный фрукт, мне еще полчаса пришлось, полоскал рот, чтобы избавиться от ощущения дерьма в нем. Успокаивая себя мыслями, что все лучшие лекарства на вкус гадость невероятная, я стал дожидаться мази. Мазь оказалась готовой только после ужина. Перед сном я намазал на левой руке самый безобразный шрам от ожога и, завязав руку тряпкой, лег спать. Наутро я с нетерпением снял повязку и охренел, шрам на руке полностью отсутствовал, как и кожа на его месте. Мазь проела мою руку до самого мяса. Плюнув на опасные эксперименты, я вошел в транс и стал залечивать дыру на коже. Через час упорных трудов рана покрылась розовой пленкой. Этот досадный случай напомнил мне забавный эпизод из прошлой жизни. Моя супруга вычитала в какой-то газетенке статью про очередной эликсир молодости, которым оказался яблочный уксус. Электродрель замутила трехлитровую банку этого эликсира и заставила меня пить его вместе с собой. Эликсир оправдал свое название полностью, уже через час мы вспомнили свое детство по полной программе. В результате употребления эликсира нас пронесло со страшной силой, и мы наперегонки бросились в туалет. Беда была в том, что туалет в квартире один, а требовался он нам одновременно. Супруга провела три дня в обнимку с унитазом, а я с тазиком. Больше ни в каких экспериментах, с другими чудодейственными эликсирами, ваш покорный слуга не учувствовал.

Время шло, и подготовка к дальнейшему путешествию подходила к концу. 'Первый' дошил мне новые штаны и куртку, а на ногах красовались новые мокасины.

– Вылитый Чингачгук с большой дороги, только рожа подкачала, – решил я, рассматривая себя в воде ручья.

'Первый' тоже привел свою одежду в порядок. Тузик чувствовал надвигающиеся перемены, и задорно скакал по лагерю, гоняясь за мухами. К походу было все готово, и мы легли пораньше, чтобы утром без задержек отправиться в путь. Нас ждала башня на краю пустоши.

Глава 4. За нами снова погоня.

Огромное зеленое море раскинулось под крыльями харуха, практически неподвижно парившего в восходящих потоках теплого воздуха. Зоркие глаза летающего ящера выискивали добычу, но кроны деревьев скрывали все, что находилось на земле. Харух качнул крыльями и начал планировать в сторону пустоши видневшейся на горизонте. Инстинкт подсказывал ящеру, что на безлесной равнине будет легче найти себе еду. Далеко внизу петляла лента лесной дороги, то и дело скрывавшейся под деревьями. Глаз стервятника зацепился за три бегущие фигуры. Харух резко пошел на снижение, чтобы рассмотреть предполагаемую добычу.

– 'Двуногие', – разочаровано пронеслось в мозгу хищника.

Добыча оказалась слишком опасной. Харух был не настолько голоден, чтобы рисковать. В правом боку зверя торчали две обломанные стрелы, попавшие в него во время охоты на 'двуногих'. Наконечники стрел приносили постоянную боль и раздражение. Ящер прекратил снижение и, замахав крыльями, стал набирать высоту.

***

Дорога как змея петляла между деревьями. Мой маленький отряд уже три часа находился в движении по заросшему травою проселку. Мышцы хорошо разогрелись, и неторопливый бег не перегружал организм. Мне даже не пришлось прибегать к помощи 'Силы', чтобы облегчить нагрузку на левую ногу.

– Дополнительная триеровка ноге не помешает, – решил я.

Внутреннее зрение постоянно сканировало округу, готовое предупредить об опасности. На расстоянии километра от дороги ничего подозрительного замечено не было. В лесу удалось обнаружить только ауры оленей, кабанов и других травоядных животных. Мое внимание привлекла аура крупной птицы резко пошедшей на снижение в нашу сторону.

– Это харух, – отметило сознание.

– 'Первый' быстро за мной под дерево, на нас харух охотиться надумал, – крикнул я шаку.

Мы свернули с дороги под ближайшее дерево. Я достал лук и натянул тетиву. Мой внутренний взгляд непрерывно следил за опасностью. Аура харуха перестала снижаться и начала набирать высоту, удаляясь от дороги.

– Кажется, пронесло, – сказал я шаку и невольно улыбнулся, вспомнив анекдот про Чапаева.

Наша троица вернулась на дорогу и побежала по ней с прежней скоростью. Через полчаса я снова заметил подозрительные ауры, двигающиеся наперерез.

– Малхусы, – определил мозг. – И чего им от нас нужно?

– 'Первый' к нам снова малхусы пожаловали, приготовься, – предупредил я шака.

'Первый' кивнул головой и перехватил поудобнее дубину. Тузик тоже учуял родню и, обогнав меня, унесся по тропе вперед. Через некоторое время впереди раздался его заливистый лай.

Малхусы дожидались нас на берегу ручья, который под прямым углом пересекал дорогу. Нас встречал 'Старый Вожак' и его стая. Мы остановились, и я погрузился в транс. Горящие глаза старого малхуса начали приближаться, и в моей голове раздался голос:

– Приветствую тебя высокородный. Я пришел проститься с тобой, здесь у ручья кончается наша территория, и дальше мы не сможем охранять тебя.

– Спасибо за заботу.

– Высокородный у меня есть к тебе просьба. Прошу не отказывай мне.

– Что за просьба? – не стал я сразу соглашаться.

– Уже прошло больше двухсот лет с того момента когда последний хранитель покинул Дерево Жизни и отправился на поиски выживших эльфов. Три тысячи лет назад враги напали на храм хранителей и убили всех. Только трое из них выжили, малхусы тоже почти все погибли в этой битве. Среди эльфов не осталось женщин и у хранителей не могло быть детей. У нас выжили три самки и род малхусов продолжился. После битвы Геон окутала тьма. Начались страшные землетрясения и небо закрыли тучи пепла. Магия дерева спасла эту долину от уничтожения, и мы выжили. Через триста лет, когда мгла рассеялась, на поиски эльфов ушел первый хранитель и не вернулся. Через тысячу лет второй эльф покинул долину. Все эти тысячелетия малхусы охраняли Дерево Жизни от врагов и вторжения людей и орков. Потом в долину стали прорываться чернокожие. В Срединном Мире люди только со светлой кожей, а откуда пришли эти отродья дьявола мне неизвестно.

После ухода последнего хранителя род малхусов стал хиреть, самки перестали рожать детенышей, и нас осталось только двадцать. Ты убил пятерых из нас, теперь только пятнадцать малхусов охраняют Дерево Жизни. В трех стаях осталось три самки и только две из них приносят щенков. Если эльфы не вернутся, то мы вымрем. Ты пришел из внешнего мира и можешь найти выживших эльфов. Нордрассил заболел и начал умирать, его плоды стали испорченными. Мы не можем продлевать свою жизнь, питаясь ими. Пройдет всего триста лет и дерево не спасти. Прошу тебя найди эльфов и передай им мою просьбу.

– Я, конечно, выполню твою просьбу, но почему ты говоришь эльфы, а не гвельфы? На Геоне живет народ, называющий себя гвельфами, а про эльфов я слышал только из легенд своего мира, – ответил я малхусу.

– Мне неизвестен ответ на этот вопрос. За триста лет жизни я никогда не покидал долины. Все что я тебе рассказал мне известно от прежнего вожака малхусов. За всю жизнь я видел только чернокожих людей и орков пытавшихся проникнуть в долину, все они мертвы. Гвельфы в долину не приходили. Расскажи, как они выглядят?

– Рассказчик из меня плохой я лучше покажу их тебе. Открой мне свой разум.

Горящие глаза малхуса отдалились, и я отчетливо увидел ауру вожака. Попытка войти в его сознание сопротивления не вызвала и мне удалось войти в его сознание. За время жизни на Геоне мне удалось, близко познакомится только с тремя гвельфами. Первым гвельфом, с которым меня свела судьба, был Леор утонувший в Темерианском озере. Арима 'Летящую смерть', я собственноручно пристрелил, а третьим знакомым гвельфом оказалась Викана. Эти три образа я и передал малхусу.

– Это эльфы! – раздался у меня в голове взволнованный голос вожака. – Эта эльфийка так прекрасна, что у меня даже лапы дрожат от восхищения. Я никогда не видел эльфиек только хранителя. Он рассказывал о красоте эльфийских женщин, но то, что я увидел, превзошло мои ожидания.

– Эльфийку зовут Викана, она моя хорошая знакомая.

– Высокородный ты принес нам надежду на будущее. Хочу предупредить тебя, за ручьем начинается территория чернокожих, их шаманы очень опасны. Эти отродья умеют скрывать свою ауру с помощью амулетов и их не видно в магическом мире. Двух шаманов с такими амулетами я убил почти у самого Дерева Жизни. Будь осторожен, они охотятся за всеми кто выходит из долины.

– Ты говорил, что вы убиваете всех, кто попадает в долину? Как же из нее кто-то выходит.

– Это не всегда так. Мы пропускаем через долину некоторых пришельцев, которые не видели Дерева Жизни, для того чтобы узнать свободен ли проход от чернокожих. Еще не было случая, чтобы кто-нибудь уцелел. Караван, проходивший по этой дороге три месяца назад, вырезали сразу по выходу из долины, – ответил малхус.

– Как же мы теперь выйдем из долины?

– Мы прибежали сюда для того чтобы предупредить тебя, и отдать амулет шамана, который скроет твою ауру. Для твоего орка у нас амулета нет, но мы покажем дорогу, по которой вы сможете скрыться от погони.

– И где же эта дорога? – спросил я.

– Мы проводим вас.

Старый Вожак закончил разговор и, развернувшись, побежал вдоль ручья в сторону от дороги. Остальные малхусы остались на месте.

– За мной! – приказал я шаку и побежал за малхусом.

Вожак повел нас вдоль русла ручья в глубину леса. Примерно через километр ручей уперся в каменную гряду окружающую долину и скрылся и среди камней. Малхус свернул в сторону и привел нас к входу в пещеру, скрытому кустарником, и юркнул в темноту. Мы последовали за ним. Пещера встретила нас полной темнотой. Я остановился, чтобы перейти на внутреннее зрение. Постепенно мне удалось перестроиться, и мы пошли следом за малхусом. Пещера закончилась большим залом, освещенным магическим светильником. Такой же светильник я видел в эльфийском храме. Малхус остановился и сел возле высохшего человеческого трупа.

– Это шаман, которого я убил двадцать лет назад. Возьми его амулет и надень на себя, – раздался в голове голос вожака.

Я подошел к мумии и снял с ее груди каменную резную подвеску на кожаном ремешке. Ремешок разорвался у меня в руках, и я положил амулет в мешочек на поясе. Моя аура сразу побледнела и свернулась до размера ауры обычного человека.

– Высокородный твоя аура уменьшилась, но не исчезла, как у шамана. Тебе не удастся спрятаться от магического наблюдения, – обрадовал меня малхус.

– Делать нечего и так прорвемся, – ответил я.

Не знаю, почему, но такая уверенность у меня была. Правда возникли и подозрения, что эта уверенность очередная глупость.

– Показывай дорогу, вожак.

– Идите по туннелю в дальнем конце зала, он выведет вас на другую сторону каменной гряды, прямо на берег озера. Идите по воде в левую сторону и постарайтесь до ночи уйти как можно дальше.

– Прощай Старый Вожак, я передам от тебя привет Викане, – пошутил я и пошел в сторону туннеля.

Подземный коридор петлял около часа и наконец, мы увидели свет. Туннель выходил из расщелины прямо в воду небольшого озера. Заметить вход со стороны было невозможно. Просканировав местность вокруг, я пошел к берегу озера прямо по воде. Дно оказалось песчаным и не топким. Замочив ноги до колена, мы с 'Первым' вышли на берег. Тузик храбро плыл за нами следом. Отдохнув несколько минут, мы с Тузиком побежали следом за шаком. 'Первый' всегда знал, в какой стороне находится башня с нашей заначкой, будто у него в голове компас.

***

'Первый' очень удачно выбирал дорогу среди деревьев, его природное звериное чутье подсказывало, в какую сторону свернуть и за три часа непрерывного бега мы ни разу не застряли в кустах или болоте. Мне уже стало казаться, что нам удастся уйти незамеченными, но наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. Погоню я заметил только благодаря Тузику, который стал подозрительно часто убегать в сторону от направления выбранного шаком. Маленький малхус настороженно крутил носом и начал гавкать, крутясь у меня под ногами, стараясь привлечь к себе внимание. Наконец и до меня дошло, что он что-то почувствовал, и я дал команду остановиться. Тщательное сканирование округи подозрительных аур не обнаружило, и я хотел уже дать команду двигаться вперед, как меня привлекло странное поведение аур животных и птиц, увиденных внутренним взглядом. Лес кругом нас был наполнен разнообразной жизнью. На деревьях гнездились птицы, на земле мелкие животные занимались своими повседневными делами, олени и кабаны перемещались по звериным тропам на пастбища и к водопою. Хищники прятались в засадах и поджидали добычу. Среди этого броуновского движения я обратил внимание на странную закономерность, которая раньше не бросалась в глаза. Кто-то невидимый в энергетическом мире Геона окружал нас с трех направлений, ауры животных убегали в разные стороны от этих незримых преследователей.

– Все понятно нас обнаружили и пасут. Три отряда преследователей бегут по нашему следу, разгоняя у себя на пути животных и птиц. Сзади нас догоняет один отряд, а два других стараются обогнать на и устроить засаду на нашем пути, – пришли в голову неутешительные выводы.

Рассказав 'Первому' о своих наблюдениях, я начал лихорадочно искать выход из создавшейся ситуации.

– Что мы имеем? Нас видят и пасут. Преследователи уверены, что мы о них не знаем и бегут за нами без опаски быть замеченными. Две группы не останавливаясь, обгоняют нас, не смотря на нашу задержку. Нужно попробовать раздолбать их по частям. Необходимо найти место, где я смогу обнаружить преследователей визуально. Минут пять назад мы пробежали по тропе между двумя болотцами, там свободное от деревьев пространство. Обзор хороший примерно на двести метров, только трава и болото. Правда трава вокруг высокая, но если залезть на дерево, то преследователей сверху хорошо будет видно. Решено возвращаемся назад и делаем засаду, главное чтобы враги вышли на открытое место, а не стали выжидать, когда мы побежим дальше. Эх, стрел маловато, всего семь штук осталось. Будем надеяться, что за нами гоняется не все племя сразу.

Через несколько минут мы уже были на краю заболоченной поляны, где я, перед тем как залезть на дерево, отдал шаку последние указания.

– 'Первый', сиди тихо и не высовывайся, возьми Тузика за шкирку и не давай ему выскочить на тропу. Жди моего приказа. Понял?

– Да хозяин.

– Тогда я полез на дерево, а ты держи Тузика!

Через минуту я уже сидел на дереве, удобно устроившись в развилке ветвей, и высматривал преследователей. Ожидание продлилось около получаса, и из кустов показалась голова первого афра. Негр осмотрел поляну и скрылся в кустах. Через пару минут на тропу вышли пятеро дикарей и осторожно направились в нашу сторону. Двое афров были вооружены луками, остальные копьями и овальными щитами из кожи какого-то животного. Негры не имели никаких доспехов и отсвечивали голыми раскрашенными задницами. Дождавшись, когда они дойдут до середины тропы, мой взгляд начал выцеливать первого лучника. Я погрузился внутрь своего сознания и спустил тетиву. Идущий впереди афр уткнулся лицом в траву, так и не поняв, кто его убил. Второй перед смертью подпрыгнул, словно заяц и засучил ногами рядом с убитым, поймав стрелу грудью. Афры оказались опытными воинами и не впали в панику а, закрывшись щитами, бросились вперед по тропе к месту засады. Они поступили абсолютно правильно в данной ситуации, сокращая дистанцию и пытаясь вступить с нами в рукопашный бой. Три стрелы были потрачены, фактически в пустую, две разлетелись на куски, воткнувшись в щит, а третьей мне удалось попасть только в ногу одного из нападавших. Раненый негр отползал по тропинке, прикрываясь щитом, а двое других вступили в бой с шаком. Под деревом раздался оглушительный рев 'Первого' и разъяренны лай Тузика. Я, чертыхаясь, начал спускаться вниз на помощь к своему другу. Бой был в самом разгаре, когда с дерева свалился ваш покорный слуга. Удар задницей об корень дерева выбил из меня дух. 'Первый' яростно отбивался сразу от двух нападавших, а Тузик кусал негров за голые ноги. После моего бесславного падения на землю, один из воинов переключил свое внимание на меня. Он перестал нападать на 'Первого' и бросился ко мне. Здесь и пришел бы мне конец, если бы Тузик не вцепился негру в щиколотку. Воин как подкошенный упал лицом на землю прямо у моих ног, и мне оставалось только ударить его кулаком по затылку. Раздался хруст и изо рта негра хлынула кровь.

– Еще один готов, – отметило сознание.

Второй негр, увидев гибель соплеменника, бросился бежать по дороге в обратную сторону от нас. 'Первый' помчался за ним, оглашая окрестности победным ревом. Мне удалось отдышаться, и встать на ноги. Подобрав лук и две оставшиеся стрелы, я бросился следом за шаком. Погоня закончилась на середине поляны, где мне удалось вогнать стрелу в спину убегающего дикаря. Тот упал, как подкошенный, а я не торопясь пошел по тропе в сторону шака, добивавшего дубиной раненого в ногу негра. Раненому удалось только один раз укрыться щитом, второй удар дубины расколол его голову как арбуз. 'Первый' победно поднял свое оружие и повалился на землю со стрелою в правом боку.

Мое сердце оборвалось и упало куда-то вниз, время толчком замедлилось, и мой отчаянный крик забасил как пароходная труба. Руки сами послали последнюю стрелу в замеченное в кустах шевеление. Я вынул меч из ножен за спиной и бросился вперед. Мне удалось добежать до кустов буквально за три прыжка. В кустах валялся труп афра со стрелой во лбу. Время толчком вернулось к обычному состоянию. Из ушей как будто вынули пробки, и я услышал заливистый лай Тузика. Малыш, схватив меня за штанину, тащил куда-то в кусты.

– Еще какая-то тварь сумела удрать отсюда, – всплыла в голове догадка, и я бросился вслед за Тузиком.

Шаман далеко убежать не сумел. Старый козел запутался своими одеяниями в колючем кустарнике, и я зарезал его как барана, не встретив никакого сопротивления. Быстро содрав с его трупа все амулеты и пояс с кармашками, я побежал к раненому шаку.

'Первый' неподвижно лежал лицом вверх и держался за обломок стрелы, торчащий из его правого бока. Межу пальцев на землю стекала почти черная кровь. По его щеке катилась одинокая слеза, оставляя за собой серую дорожку.

– Хозяин как хорошо, что ты живой! – улыбнулся одними губами шак. – Я умираю, но ты остался живой, а это самое главное. Ты будешь вспоминать обо мне?

Я не знал, что ответить и завыл как раздавленная собака. Из жизни уходило самое дорогое мне существо, единственное, что связывало меня с этим миром. Викана и Колин находились где-то там, в прошлом, у них была своя жизнь и интересы. Им что-то было нужно от меня, и они дарили свою дружбу взамен моей. 'Первый' любил меня абсолютно бескорыстно только за то, что я есть и не требовал ничего взамен. А сейчас это существо умирает у меня на руках и вместе с ним умирает самая чистая половина моей души.

– Господи за что мне это? – закричал я, обращаясь к небесам. – Что такого я натворил в своей жизни? За что ты забросил меня в этот ад? Почему за мной охотятся как за прокаженным? За что ты убиваешь самое безгрешное и несчастное существо на Геоне? Господи дай мне силы спасти его от смерти и делай потом со мной что хочешь!

Адреналин огненной струей потек по моим венам, сердце барабаном застучало в груди. Мир вокруг погас, и меня окружила непроницаемая стена. На этом свете остались только я и умирающий шак. Вокруг рук засиял ореол 'Силы' и от меня осталась только душа и огненный взгляд. Тело 'Первого' стало прозрачным, и я увидел обломок стрелы, застрявший в его печени. Кровь толчками вытекала из разорванных сосудов, а вместе с ней уходили и остатки жизни. Мне удалось погрузить руку в тело 'Первого' и протолкнуть наконечник стрелы наружу. Наконечник медленно вышел из спины раненого, и я отбросил его в сторону. Теперь наступила самая сложная фаза лечения. Мои руки, проникая в тело шака, останавливали кровотечение, закрывая разорванные сосуды, извлекали свернувшуюся в животе кровь. Из моей ауры протянулся лучик 'Силы' к ауре умирающего, задерживая его в этом мире. Остановив кровотечение, я начал наполнять энергетические потоки в теле 'Первого'. Много сил отняло удаление черного водоворота в ауре поврежденной печени. Постепенно мне удалось восстановить энергетическое тело шака, но он все равно угасал. Кровопотеря оказалась очень большой и материальное тело 'Первого' задыхалось от недостатка кислорода. Нужно было что-то немедленно предпринимать. Моя душа вернулась в материальное тело, и мы снова оказался на тропинке между болот. Решение пришло само собой, я снял нож с пояса шака и разрезал вену на левой руке.

– Пей, давай! – приказал я 'Первому' поднося разрезанную руку к его губам.

Шак с закрытыми глазами начал пить текущий из вены ручеек. Постепенно его лицо посветлело и 'Первый' перестал быть похожим на труп. Ресницы на синем лице задрожали, и он открыл глаза.

– Хватит делать из шака вампира, – решил я и убрал руку от его губ. Самочувствие 'Первого' стремительно улучшалось, и он открыл глаза.

– Где я? – спросил шак с блаженной рожей.

– Напился моей кровушки с адреналином, кровопивец, вот и балдеет! – осознал я ситуацию с чудесным воскрешением 'Первого'.

– Где я? – снова произнес раненый.

– Где, где? В Караганде, – ответил я, чтобы не выругаться покрепче. – Ты как, сможешь встать на ноги?

Шак зашевелился и поднялся с земли. 'Первого' шатало как тростинку на ветру и мне пришлось его поддерживать. Через пять минут находящийся под кайфом 'Первый' сидел с блаженной улыбкой возле большого камня в лесу и что-то мычал на непонятном мне языке.

– Сиди здесь и никуда не уходи! – дал я наставление кровопийце и побежал за нашими вещами, оставленными под деревом.

По дороге назад я подобрал оружие убитых афров и притащил всю охапку к камню, под которым оставил шака. Добыча оказалась богатой. Три добротных охотничьих лука и полсотни стрел с бронзовыми наконечниками и три копья. Особое внимание привлекли щиты негров. Кожа на щитах оказалось очень толстой и прочной. Мои стрелы пробили щит, но костяные наконечники рассыпались в прах и ущерба воину не принесли. Закончив с оружием, я переключился на трофеи снятые с тела шамана.

Первым я взял в руки каменный амулет похожий на тот, который мне дал вожак. Этот амулет внешне не отличался от амулета малхуса, но был в два раза крупнее. Эффект от него превосходил эффект старого амулета. Моя аура исчезла полностью из энергетического мира.

– Ясно чем крупней камень, тем лучше он маскирует ауру носителя. Предыдущий амулет замаскировал мою ауру под обычного человека, а этот булыжник полностью экранирует меня от посторонних взглядов через астрал. Пригодится в дальнейшем. Так теперь поищем с помощью чего, нас отыскивал в лесу шаман?

В кармашке пояса шамана я нашел маленькую металлическую стрелку на нитке. Стрелка как компас указывала на сидящего под камнем 'Первого'. Я перешел на внутреннее зрение и обнаружил, что подошвы мокасинов шака, светятся слабым светом источника 'Силы'. Тщательный осмотр обуви шака показал, что ее подошвы вымазаны какой-то смолой или жиром, в которой были заметны вкрапления какого-то минерала.

– Козлы, здорово придумали! Мажут места, по которым может пройти человек этой хренью, а потом когда кто-то наступит на нее, ищут его как по компасу. Дальность обнаружения этого компаса должна быть не очень большая иначе он постоянно показывал на намазанные этой хренью ловушки, а так развесили эти компасы в разных местах и ждут, когда стрелка начнет двигаться и айда ловить нарушителя.

Я разул балдеющего шака, и побежал с обувкой на середину тропы между болот. Для начала я сбросил все трупы в воду и как мог, скрыл следы случившегося здесь побоища, а затем спрятал обувку в траве. Вернувшись назад к началу тропы, я выбрал два понравившихся мне лука и, забрав все стрелы, полез на дерево на краю поляны.

– Зачем придумывать что-то новое? Лучшее – враг хорошего! – пришла на ум старая поговорка.

– Тузик сторожить! – пригрозил я расшалившемуся под деревом щенку и стал дожидаться противника.

Афры как видно не очень торопились на тот свет, и меня разморило после обильной ужина в кроне дерева.

– Если бы не запасы, сделанные шаком, то я уже давно скулил как Тузик под деревом, – всплыла в голове благодарная мысль.

Мне пришлось кинуть вниз приличный кусок оленины, чтобы успокоить голодного щенка.

– На, жри герой, заслужил.

Глаза начали слипаться, и мне пришлось привязать себя, чтобы не свалиться вниз. 'Первый' заснул возле камня и тихо бормотал что-то пуская пузыри. Постепенно меня тоже сморил сон и в голове начали появляться образы из прошлой жизни. Перед глазами замаячила пьяная рожа Вакулы, который делился со мной секретами приготовления домашней горилки. Затем сон перенес меня в подмосковный лес. На каком-то сборище толкиенистов я увлеченно ездил по ушам молоденькой псевдо-эльфийке, пытаясь склонить ее к более тесному знакомству. При этом почему-то рассказывал ей о своих героических буднях на Геоне. Настало время для братского поцелуя в губы, и я повернул к себе лицо притворно сопротивляющейся девушки. Из-под огромных пушистых ресниц на меня смотрели смеющиеся глаза Виканы. Я невольно отшатнулся и чуть не полетел с дерева вниз, и только веревка, которой я предусмотрительно привязался, не дала мне сломать шею.

– И приснится же такое! – чертыхался я, снова взгромоздившись на ветку.

Сканирование не выявило ничего подозрительного, но на душе было неспокойно. Времени прошло достаточно, чтобы вторая половина погони заинтересовалась нашей длительной остановкой и пошла, выяснять, в чем дело. Мои тревожные мысли прервал тихий скулеж Тузика у ствола дерева. Щенок всем ми способами старался привлечь мое внимание. Я помахал ему рукой давая знать, что заметил его старания. Тузик сразу перестал суетиться и пополз на брюхе в кусты отделявшие поляну от леса.

– Тузик явно кого-то унюхал, нужно приготовиться, подсказывал внутренний голос.

На другом конце поляны зашевелились кусты, и на тропинку крадучись вышел шаман со стрелкой на нитке.

– По компасу идет сволочь, нужно подождать, когда остальные подтянутся.

Шаман, определив направление, что-то крикнул в кусты и оттуда вышли четверо афрских воинов и еще один шаман. Выглядели шаманы поплоше, чем зарезанный мною до этого служитель культа. Мой вывод подтверждался и другими наблюдениями. Главного шамана охраняли шестеро воинов, а у этих было только по два телохранителя, по одному копейщику и лучнику. На тропинке состоялось короткое совещание, и афры осторожно двинулись за шаманом с компасом. Не смотря на неторопливость передвижения и отсутствие видимой опасности, афры четко держали строй. Идущего впереди шамана прикрывал щитом один из копейщиков, немного позади них по обе стороны тропы крались лучники, а последнего шамана закрывал щитом второй копейщик. Лучники зыркали глазами, стараясь разглядеть опасность в кустах на краю поляны. Отряд, наконец, добрался до места, где я спрятал обувку шака и шаманы начали шарить в траве. Копейщики прикрыли шаманов щитами, а лучники заняли позицию на флангах. Дисциплина у дикарей была – 'мама не горюй!'. Не смотря на все предосторожности афры, были обречены. В руках у меня был отличный лук, а не допотопная самоделка стрел навалом, и видел я их как на ладони.

– Сначала бью лучников затем шаманов, а потом копейщиков по обстановке, – решил я.

В руках заскрипела натягиваемая к самому уху тетива, стрела своим наконечником смотрела в грудь левому лучнику. Сердце громко застучало в груди, и я погрузился в транс. Лучники на поляне все-таки что-то почувствовали и закрутили головами. Один даже открыл рот, чтобы крикнуть, но было уже поздно.

– А хрен вы угадали, ребята! – прошептал я, выпуская первую стрелу.

Еще не распустился цветок смерти на груди первого лучника, а вторая стрела уже несла гибель его товарищу. Два трупа упали практически одновременно. Третий выстрел повалил на землю копейщика. Шаманы застыли на месте от неожиданности, и один из них тут же забился в траве, пытаясь вытащить стрелу из своего живота. Последний копейщик полностью спрятался за щитом и засеменил, пятясь спиной в сторону леса. Шаман, оставшись без прикрытия, бросился со всех ног прямо в болото. Я послал стрелу ему между лопаток. Тело упало в воду подняв целую тучу брызг, а на воде остались только круги и медленно погружающееся оперение стрелы. У меня остался последний противник, который не поддался панике и медленно удалялся по тропе к спасительному лесу. Помня о прошлой неудаче со щитом, я решил не торопиться. Определив на щите место, за которым должна скрываться грудь копейщика, глаза выбрали точку прицеливания и мои пальцы отпустили тетиву. Щит рывком стал приближаться ко мне, и я разогнал стрелу, как только мог. От щита полетели обрывки оперения, и он упал на землю. Копейщик прополз еще пару метров по тропе и затих. На поляне все было закончено, только пронзительно кричал раненый в живот шаман. Шамана нужно было добить и я начал спускаться с дерева.

– Нужно взять щит, а то какой-нибудь недобиток подстрелит как 'Первого', – всплыла в голове опасливая мысль.

Прикрываясь щитом, я осторожно вышел на поляну. Из-за спины пулей выскочил Тузик и умчался в кусты на противоположном конце тропы. Останавливать малхуса я не стал, он намного лучше меня чувствовал опасность и не бросился бы туда без оглядки. Быстро прочесав кусты, щенок вернулся на тропу и подбежал ко мне давая знать всем своим видом, что опасность миновала. Оставалась самая мерзкая часть боевой работы добивание раненых. Ни один из афров не подавал признаков жизни, но все равно необходимо удостовериться, что никто из них не притворяется мертвым. Трофейным копьем я проткнул мертвые тела в области сердца и только один убитый дернулся под острием наконечника. Обобрав покойников, мне пришлось еще целый час топить трупы в болоте и перетаскивать трофеи к камню, возле которого спал шак. Сил у меня практически не осталось, но нужно покормить Тузика и поесть самому. После ужина всухомятку, я приказал малхусу сторожить и провалился в тревожный сон.

Глава 5. Дорога к башне.

Бум, бум, бум, раздавались в ушах монотонные удары тамтама, в утреннем тумане они звучали глухо и раздражающе. Глаза не хотели открываться, но холодная сырость заползла под одежду и у меня затек весь левый бок. С трудом мне удалось сесть и заставить себя открыть глаза. Стоянку накрыл плотный туман, в котором даже небыли видны пальцы вытянутой руки. Рядом со мной зашевелился пушистый клубок, и раздалось сонное поскуливание Тузика.

– Сторож хренов, спит без задних ног, – разозлился я. – Надейся на Вас после этого. Все самому приходится делать.

В глубине души я понимал, что Тузик не виноват и его чуткий нос обнаружил бы опасность заблаговременно, но мне нужно было на ком-то сорвать свою злобу. Вчерашние подвиги не прошли даром для неокрепшего после ранений организма. Все тело болело и суставы ломило. Левая нога снова превратилась в костыль и онемела. Сканирование тела показало сильное истощение ауры. Мне срочно требовалась подзарядка. Необходимо искать источник 'Силы', а тут еще этот тамтам. У меня возникли большие подозрения, что это прелюдия большой охоты на нас, а мы из бойцов превратились в инвалидную команду.

– 'Первый', просыпайся, – приговаривал я, шлепая шака по щекам. Шак что-то забубнил во сне и перевернулся на другой бок.

– Просыпайся, зараза! – не выдержал я и дал 'Первому' затрещину.

– Ааа!…, – заорал он и уполз в туман на четвереньках. В тумане раздался удар, а за ним болезненное шипение.

– Башкой в камень воткнулся, – догадался я.

Из тумана так же на четвереньках снова появился 'Первый'. На лбу у него выросла здоровенная шишка, и сна не было ни в одном глазу.

– Ну что, проснулся болезный?

– Да хозяин, а мы где? – спросил он, потирая шишку и глядя на меня растерянными глазами. – Меня же вчера убили!

– Все правильно, сначала убили, потом закопали. Потом снова выкопали, воскресили и дали по башке, – перевел я разговор в шуточную форму. – Хватит болтать, готовь завтрак, а я пополз на зарядку.

Охая, я встал на ноги и поплелся в сторону обнаруженного вчера источника 'Силы'. Источник отвечал всем требованиям кроме одного, мне приходилось заряжаться, стоя по колено в болоте, что еще больше ухудшало мое паршивое настроение. Сканирование тела на предмет повреждений расстроило меня еще больше. Мои вчерашние геройства не прошли даром. Я порвал и изувечил практически все, что с таким трудом восстанавливал последние месяцы. Левая нога стала одной сплошной гематомой, из мелких еще не окрепших капилляров под кожу вылилась уйма крови. Колено распухло, и нога плохо сгибалась. На заднице красовался огромный синяк от удара об землю после вчерашнего полета с дерева. Мне пришлось не столько заряжаться, сколько устранять из организма последствия вчерашних подвигов. Разогнав кровь по сосудам, я чистил организм от растекшейся крови, заживлял порванные капилляры и мышцы. В принципе все оказалось не так плохо как выглядело на первый взгляд и при хорошем питании и умеренной нагрузке я должен восстановиться дня за два. Только кто этот покой нам даст?

Мои размышления прервал мокрый нос Тузика, уткнувшийся в руку. Этот хитрюга сумел добраться до меня, не замочив даже лап. Это я пришел к источнику 'Силы' по колено в воде, а он ловко прыгая с кочку на кочку.

– Ну что, завтракать зовешь? – спросил я щенка, потрепав по холке. – Ну, тогда пошли.

Туман рассеялся, и дорога в лагерь затруднений не вызвала. У костра меня ждал настоящий пир, кроме запасов оленины и каких-то корешков, у нас с собой ничего не было, даже соль и та отсутствовала. А здесь же были и суп, и каша, и салат и даже лепешки.

– Откуда такое богатство? – спросил я шака, садясь у костра.

– Тузик три мешка притащил.

– Ну конечно! Пока я собирал оружие, и стрелы, а потом прятал трупы, Тузик нашел стоянку убитых афров и притащил оттуда мешки с провизией. Смышленый оказывается щенок, хозяйственный.

Набив пузо под завязку, я блаженно потянулся и поднялся на ноги. Сканирование ничего опасного не показывало, звуки тамтама давно стихли.

– Хозяин, а где моя обувка? – спросил 'Первый'. У меня вся одежда в крови и дыра на куртке, а я ничего не помню?

– Потом все расскажу, а сейчас собирай все в дорогу, пора отсюда убираться. Барабаны слышал? Мне кажется по нашу душу. Жди здесь, а мы с Тузиком до стоянки афров сбегаем, может, еще чего полезного найдем.

– Тузик искать! – приказал я щенку и сунул ему в нос мешок из-под провизии.

Малхус тявкнул и, виляя хвостом, скрылся за камнем, я побежал следом. Забег закончился, так и не начавшись, лагерь афров оказался с другой стороны камня, у которого мы устроили стоянку.

Найденный лагерь значительно облегчил сборы. Здесь нашлись много необходимых в походе вещей. Очень меня обрадовали кожаные фляги и моток крепкой веревки. 'Первый' быстро рассовал вещи по найденным мешкам и мы, взяв оружие и стрелы, отправились в путь. Тузик бежал впереди, время от времени скрываясь в кустах. Малхус четко понимал свою задачу и нес караульную службу с завидным рвением. Сзади бежал я с луком наизготовку. Колонну замыкал 'Первый' с самым тяжелым мешком за плечами вооруженный копьем и со щитом в руках. Гонок устраивать мы не могли, хотя и нужно убираться отсюда как можно быстрее.

Ландшафт вокруг тропы постепенно менялся, и скоро мы бежали уже среди скал. Свернуть в сторону стало невозможно из-за того что скалы стояли вдоль тропы сплошной стеной. Такое положение вещей меня абсолютно не устраивало. В любую минуту мы могли нарваться на афров, а деваться нам было уже некуда. По собственному жизненному опыту я знал, что если есть небольшая вероятность произойти какой-нибудь гадости, то она случится непременно. Так случилось и в этот раз. Тропа привела нас круглому озеру среди скал, в которое из каменной трубы диаметром около полутора метров с высоты третьего этажа водопадом стекала вода. Место выглядело очень странно. Озеро имело круглую форму, словно вычерченную циркулем. Скала, из которой торчал конец тубы, обрывалась вертикально вниз как отрезанная ножом. Под трубой из стены торчали обломанные ржавые скобы. Это были остатки какого-то древнего сооружения. Труба когда-то закрывалась металлической решеткой, от которой остались только торчащие из камня сгнившие прутья.

Времени у нас не было, и мы побежали дальше, не останавливаясь. Тропа завернула за скалу и высота каменных стен начала уменьшаться. У меня появилась надежда, что нам удастся проскочить незамеченными. Но надеждам не суждено было сбыться. Мой внутренний взгляд обнаружил ауры пятерых афров осторожно идущих по тропинке среди скал, они оказались головным дозором следующего за ними отряда из тридцати воинов. Мы, не снижая темпа, повернули в обратную сторону и побежали в направлении озера. Голова работала как компьютер.

– То, что этот отряд идет по нашу душу, сомнений нет. Бежать по тропинке до места боя с предыдущим отрядом бессмысленно. Мои жалкие потуг в попытке замаскировать трупы могли обмануть только пьяного городского жителя с Земли. Афрские охотники обнаружат трупы через пять минут. Необходимо пропустить отряд мимо себя и рвать отсюда ноги, пока они будут прочесывать округу возле поля боя, – просчитывал ситуацию мозг.

У меня возникла идея залезть в трубу над озером и отсидеться. На воде следов не бывает, а в трубе в случае чего можно отбиться, а если совсем станет туго, то будем искать противоположный выход.

– 'Первый', сворачиваем к озеру, и лезем в трубу. Сначала забираюсь я, а потом тебя с Тузиком на веревке затаскиваю. Ты понял? – давал я разъяснения на бегу.

– Нет, хозяин, – бодро ответил шак.

– Ну и хрен с тобой делай как я.

Мы добежали до озера, и я сразу прыгнул в воду. Озеро оказалось мелким, и вода доходила только до пояса. Шак побежал следом за мной, а Тузик, рассерженно гавкая начал бегать вдоль берега, но в холодную воду не полез. Скобы, по которым я наивно мечтал долезть до трубы, оказались в плачевном состоянии, и чтобы забраться по ним наверх, нужно было быть акробатом. Но делать было нечего и я, взяв конец веревки в зубы, полез наверх. До трубы добраться так и не удалось, но у меня полу набросить веревочную петлю на прут торчащий из трубы. Дальше все было только делом техники. Сначала я затащил наверх Тузика и вещи, а затем шака. Дозор афров должен был появиться возле озера с минуты на минуту и мы, не теряя времени, пошли по трубе в темноту. Идти оказалось не трудно, вода в трубе доходила только до колена. Через тридцать шагов она уперлась в вертикальную шахту диаметром в три метра. Шахта уходила вверх на пять метров и упиралась в потолок с люком, который закрывала решетка и толстых прутьев. Вода в шахте поднималась до горизонтальной трубы, и по ней стекала в озеро. Наше убежище оказалось самой настоящей ловушкой, из которой не было выхода. Я оставил шака с Тузиком, на метровом карнизе, идущем вокруг вертикальной трубы, а сам вернулся к входу. Афры уже расположились вокруг озера и что-то обсуждали, показывая пальцами на трубу. Я прятался в глубине и старался не выдать себя. Мне стало абсолютно понятно, что афры точно знали, где мы и сейчас обсуждали только один вопрос: лезть за нами в трубу или дождаться когда мы сами спустимся в низ. Моя гениальность дала очередной сбой. Мне дураку нужно было догадаться, что я не самый умный и в эту трубу афры лазали не один раз и то, что из нее нет выхода, знали давно.

Я вернулся в 'Первому' с Тузиком и сидя на карнизе начал строить фантастические планы спасения.

– Еды у нас на неделю, воды навалом, – начал я анализировать ситуацию. – Так что можно сидеть здесь долго и дождаться когда афры пойдут на штурм, а там я их всех перестреляю.

– Ага, перестреляешь. Они как идиоты поодиночке полезут в трубу и дадут себя перебить? Как же – 'Держи карман шире'! Сейчас подойдет основной отряд и отправит дозор по тропе. Те быстро найдут покойников и вернутся к озеру. Никто в трубу не полезет, разве что разведчика пошлют, чтобы убедиться, что мы здесь сидим. Дождутся, когда мы вылезем из трубы им торопиться некуда, и прихлопнут как комаров, – разбил я собственные планы.

Мои мысли прервал странный звук, раздавшийся из шахты. Что-то внизу ухнуло и на поверхности воды появились пузыри воздуха. Уровень воды начал стремительно подниматься и через несколько секунд мы уже плавали в шахте, поднимаясь к зарешеченному люку. Я понял, что сейчас вода поднимется к потолку, и мы утонем.

– Нужно сломать решетку в люке и у нас может появиться шанс! – мелькнуло в голове и я, буквально выпрыгнув из воды, повис на решетке, держась за нее левой рукой.

Время толчком замедлило свой ход, и я начал резать прутья решетки лучом 'Силы'. Вода поднялась уже до люка и 'Первый' высунув лицо сквозь прутья решетки, хватал губами последние глотки воздуха. Тузик, уцепившись лапами за край люка, пытался просунуть свое тело наверх, но застрял и извивался как змея. Мне удалось разрезать шесть прутьев и осталось только два, когда лапы Тузика последний раз дернулись, и он затих. 'Первый' еще держался, но уже вовсю пускал пузыри. Решетка, дрогнула, и поток воды вынес нас через люк наверх. Я схватил Тузика за задние лапы и, выдернув его из прутьев решетки, поднял над водой. Рядом откашливался 'Первый'. Поток воды тащил нас по горизонтальной трубе, пока не прижал к следующей решетке перекрывавшей трубу. На наше счастье вода заполняла трубу не полностью, и мы могли дышать. Этот кошмар продолжался примерно полчаса, и вода начала отступать, пока полностью не ушла из трубы. Мы с 'Первым' сидели на корточках и пытались привести в чувство Тузика. Способы реанимации утонувших волков были мне неизвестны, а поэтому я тряс щенка как грушу и делал искусственное дыхание 'рот в нос', потому что сделать то же самое 'рот в рот', оказалось невозможно. Несмотря на все мои издевательства, Тузик не помер а, громко чихнув начал дышать. Через десять минут весь отряд снова был на ногах, и мы вернулись к люку. Уровень воды в шахте понизился, но трубы, по которой вода вытекала в озеро, еще видно не было. Все наши вещи утонули. Оправившись от шока, я понемногу начал приводить свои мысли в порядок.

– Для начала нужно осмотреться и решить, что делать дальше, – начал я заново строить планы.

Внутренний голос ехидно напомнил мне о моих великих достижениях в планировании спецопераций, в результате которых я оказался с голой задницей и чудом остался в живых.

– Но у меня есть и веские доводы в оправдание. Первый – 'Не ошибается только тот, кто ничего не делает'. Второй – 'Я человек, а не Господь Бог'. Крутизны у меня навалом только жизненного опыта кот наплакал. Я совсем еще недавно работал рядовым сисадмином и стучал по клавишам компьютера, а сейчас бегаю по джунглям и воюю с толпами негров. Все мои знания почерпнуты из книг в жанре фэнтези и кинобоевиков. Поэтому новые знания и навыки добываются кровью и потом. Советчиков, которые знают все наперед навалом, земля им пухом, а жизнь не Контрал-Страйк. И вообще пошел ты внутренний голос в задницу, я живой и мои друзья тоже, а раны заживут и барахлом, мы снова обзаведемся, – прекратил я полемику сам с собой.

Пока вода не опустилась до обычного уровня, я решил обследовать трубу, в которую попали. С одной стороны ее перегораживал решетка, которая не дала унести нас в глубину древней канализации, а другой конец нужно было обследовать.

– 'Первый' сиди здесь и сторожи Тузика, а я пойду, посмотрю, что там дальше.

Шак кивнул, и я отправился на разведку. Через тридцать метров, труба уперлась в стену. Над головой у меня оказался люк с решеткой, только уже с замком и на петлях. Долго не заморачиваясь, я срезал замок и открыл решетку. Люк привел меня в небольшую комнату с какими-то задвижками и рычагами. Все механизмы сгнили до основания и давно не работали. В комнату через окно на стене пробивался солнечный свет. Стекло покрывала вековая грязь и мне с трудом удалось очистить небольшой его кусок, чтобы посмотреть наружу. Окно выходило на круглое озеро, в которое вытекала вода из трубы, только выше и левее ее. Сейчас это был не слабенький ручеек как прежде, а мощная струя. Как не странно озеро не переполнялось, и вода куда-то уходила из него. Напор воды постепенно ослабел и из трубы снова потек небольшой ручей. Афры засуетились на берегу и вытащили что-то из воды. Это оказался наш мешок выброшенный потоком. У них снова началось совещание. Потом вождь, весь в перьях как попугай, построил свое войско в колонну и увел по тропе в сторону болота, в котором я утопил покойников. Дождавшись, когда скроется из вида последний воин, я вернулся к шаку. Вода в шахте понизилась до уровня сливной трубы, и мы могли выбираться на волю.

– 'Первый', ты прыгаешь вниз, затем я кидаю к тебе Тузика, а потом прыгаю сам. Ты понял?

– Да.

– Тогда вперед.

Шак солдатиком спрыгнул вниз, подняв фонтаны брызг, и через минуту уже сидел на карнизе, дожидаясь нас. Я взял упирающегося Тузика за шкирку и сбросил в люк. Щенок с визгом плюхнулся в воду и поплыл к 'Первому'. Теперь насупила моя очередь. Прыгнул я, как и шак солдатиком, только не стал сразу выныривать, а осмотрелся под водой. Шахта уходила далеко вниз, и дна видно не было. Из темноты поднималась веревка и я, ухватив ее, стал грести наверх. 'Первый' помог мне выбраться из воды, и мы начали выбирать веревку. На другом конце оказался один из наших мешков. Моей радости не было предела. К этому мешку оказался привязан мой меч и колчан со стрелами. Стрелы высохнут, а лук мне шак новый выстругает.

Задерживаться в трубе было нельзя, нужно сматываться отсюда пока не вернулись дикари. Сканирование афров поблизости не обнаружило, и мы спустились вниз по веревке. На берегу валялся выпотрошенный второй мешок, но его пришлось оставить как есть, чтобы не оставлять следов своего пребывания. Прыгая с камня на камень, мой отряд все дальше уходил от озера. Через два часа скалы расступились мы побежали по лесу в сторону башни.

Заночевать нам пришлось в каком-то буреломе, подальше от тропы. Костер мы разжигать не стали и улеглись прямо на траву, согревая друг друга своими телами. Тузик служил мне в качестве подушки, и я заснул буквально в одно мгновение.

Утром я разжег костер и 'Первый' приготовил скудный завтрак из остатков продуктов, найденных в мешке. Снова начался многочасовой забег по лесу. К полудню мы окончательно выдохлись и решили сделать привал. Есть было нечего и 'Первый начал выстругивать новый лук, а я занялся ревизией размокших стрел. Тузик убежал обследовать округу, оставив нас одних. Из тридцати стрел в порядок мне удалось провести только двенадцать, остальные требовали замены оперения. Для этого нужно подстрелить птицу, но без лука это было невозможно. Шаку для окончания работы над луком требовался, по крайней мере, еще один день. В это время из кустов появился довольный Тузик с самым настоящим земным кроликом в зубах. Этот малыш буквально спас нас от голода. 'Первый' забрал у Тузика добычу, а я поцеловал охотника в нос. Радостный тузик тут же снова унесся в кусты. Через два часа мы снова бежали по лесу, но уже сытые и полные сил. Тузик поймал еще одного кролика, и мы были обеспечены ужином.

Прошел еще один день нашего путешествия и к полудню 'Первый' доложил, что скоро мы доберемся до башни. Лес стал значительно реже и в нем начали появляться большие поляны заросшие кустарником. Мы стали передвигаться значительно осторожнее, но вокруг было не души, даже птицы не пели в кронах деревьев. Чувствовалось дыхание пустоши. Воздух стал намного суше и трава на земле пожухла. Деревья практически исчезли, и нас окружал только колючий кустарник. Мы пересекли заброшенную проселочную дорогу, и вышли на большую поляну.

– Хозяин здесь была стоянка, на которую тебя раненого привезли.

Мы осмотрели поляну, и нашли только старые кострища и следы от давно проезжавших здесь телег. Ничего удивительного с момента боя в пустоши прошло больше трех месяцев. Через пару часов 'Первый' вывел нас к развалинам башни. Башня оказалась небольшой и не такой древней как канализация. Ее стены были сложены из дикого камня, и она разрушилась не от времени, а от пожара. Деревянные перекрытия сгорели и обрушились внутрь, после чего ее видимо решили не восстанавливать. Я залез на стену и осмотрелся. Башня, наверное, являлась сторожевой и контролировала заросшую ныне дорогу, ведущую в пустошь, из нее хорошо просматривалась вся округа. Сканирование ничего не обнаружило, и я спустился вниз. Вечерело и мы решили отложить раскопки тайника на завтра, а сегодня хорошенько отдохнуть.

Глава 6. Древний алтарь.

Утром после завтрака мы отправили Тузика на охоту, а сами начали откапывать тайник 'Первого'. Шак спрятал наши вещи под каменной лестницей, ведущей на второй этаж башни. Место он выбрал очень толково, пролет лестницы закрывал схрон от дождя и сырости, торчавшие из развалин обломки балок, делали подход к нему трудным и неудобным. Мы целый час разгребали завал, пока не добрались до тайника, но нас ждало сильное разочарование. Вещи не пострадали от сырости и их никто не нашел, просто всю кожу сожрали какие-то местные крысы или мыши. От панциря остался только проволочный каркас с оправой под камень, а от седла деревянный каркас. Слава Богу, уцелела шкатулка с картой и медальонами иностранцев. Я с содроганием сердца развернул метатель и облегченно вздохнул. Агрегат остался целым и невредимым, даже кожаный ремень который я приспособил для переноски, не пострадал. Наверное, мышам пришлось не по вкусу масло, которым я смазывал метатель. Шак начал подбирать деньги из съеденных кошельков, а мне пришлось заняться чисткой метателя. Разобрав механизм на составные части, я тщательно протер его от пыли и снова собрал в исходное состояние. Первый за это время уложил серебро в узелок и принес ко мне. Золото и часть серебра у меня было спрятано в поясе, который достался ассасинам. Часть денег я отдал Колину и Викане, а Торвин с Рисом увезли половину оставшегося серебра. На данный момент у меня остались только триста пятьдесят серебряных империалов.

– И так что мы имеем в наличии? – начал я ревизию своего имущества. – В наличии эльфийский меч, два ножа, двенадцать пригодных стрел. Денег у меня триста пятьдесят серебряных империалов. Так же есть исправный метатель файерболов без единого заряда и камень от панциря. Есть карта Геона и четыре медальона иностранцев. Не густо.

Я разложил перед собой карту Геона и приступил к планированию действий, от которых зависела вся моя дальнейшая жизнь.

– Для начала нужно решить, что делать дальше? Куда я могу податься? В Кайтон соваться глупо, я в городе никого не знаю и в одиночку там делать нечего, да и что я буду делать в бандитском городе? Идти матросом на пиратский корабль, а 'Первого' и Тузика куда девать? – мотаться по морям, грабить и убивать за бутылку рома, желания у меня не было. – В Мэлоре сейчас не спокойно, при здешних скоростях передвижения армий и способах ведения боя, за три месяца заваруха не могла закончиться. Мне нужно двигать в Арис. От него недалеко до первого тайника, в котором ценностей намного больше, там попробую легализоваться. Сейчас с такой рожей я больше похож на зомби чем на хумана. Пристроюсь где-нибудь кузнецом, куплю дом и буду заниматься исправлением своей внешности. Самая удобная дорога до Ариса через Шателье, а оттуда по озеру Вортекс до Пельтье и реке Нерей до Латра. От Латра до Ариса рукой подать. Только чтобы добраться до Шателье через территорию афров нужно пройти, в этом самая большая проблема. Хотя если прибиться к каравану, то может быть и получится. Сначала нужно добраться до дороги на Тадмур, а там видно будет, – пришло в голову окончательное решение.

Пока я занимался планированием, вернулся с охоты Тузик. Он притащил здоровенную ящерицу похожую на игуану и отдал ее 'Первому'. Добыча Тузика вызвала у меня сомнения в ее съедобности, но шак сказал, что это деликатес и он приготовит из ящерицы вкусный суп. Я возражать не стал и полез наверх сканировать окрестности.

Вокруг башни все как будто вымерло, ни на земле, ни в небе практически не было никакой жизни. Это мне очень не нравилось пора отсюда сматываться. Через час меня позвали к столу, и я спустился вниз.

После обеда 'Первый' занялся моим луком, а я стал ему помогать. Работа подходила к концу, мы обожгли лук на костре и изогнули рога. Осталось только обмотать рукоятку кожей и можно натягивать тетиву. К ужину лук был готов, и мы провели его испытания. Этот лук получился лучше предыдущего изделия шака, плечи по изгибающей нагрузке оказались практически одинаковыми и рога на концах хорошо держали тетиву.

Наступил вечер, и последние приготовления к походу были закончены. Мы доели суп из игуаны и легли спать.

***

Солнце перевалило за полдень, когда мы добрались до дороги на Тадмур. Тузик как всегда бежал впереди, вынюхивая опасность за ним я, сканируя округу при помощи 'Силы', а позади нас пыхтел 'Первый' с метателем за плечами. Местность ожила, и лес наполнился аурами животных и птиц, но людей мне пока обнаружить не удалось. В башне я нацепил на нас с шаком по два амулета скрывающих ауру, после чего мы исчезли из энергетического мира. Это должно застраховать от шаманских штучек. Теперь мы с ними играли на равных условиях и могли обнаружить друг друга только визуально. Хотя может быть, амулеты носили только шаманы, жившие возле долины Дерева Жизни? Усталость, накопившаяся за день, все настойчивее требовала отдыха, и я решил устроить привал на холме в двухстах метрах от дороги. 'Первый' снял с себя бандуру метателя и уселся под деревом на землю.

– У шака здоровья не меряно, тащить на себе пятидесяти килограммовую железяку и все время бегом за пределами человеческих возможностей, – подумал я глядя на 'Первого'. Хотя находись я в приличной форме, то при помощи 'Силы' мог бы потягаться и с ним.

Мое самочувствие стремительно приходило в норму. Сосуды на левой ноге уже не лопались от перегрузки, мышцы окрепли и перестали рваться как раньше. Внешне обе конечности выглядели абсолютно одинаковыми, и только шрамы портили благостную картину. Я ощущал себя абсолютно здоровым и у меня оставались силы для того чтобы отправиться на охоту. За последнее время мне приходилось намного чаще бегать, чем ходить пешком.

– Отдыхай и займись костром, а я сбегаю что-нибудь подстрелю, – приказал я шаку и отправился на охоту.

Долго искать добычу не пришлось, и уже через двадцать минут я возвратился на холм с подстреленным оленем. Шак начал свежевать добычу, а мне удалось немного подремать. Я снова увидел сон из прошлой жизни.

Мы плыли на речном трамвайчике по Москве реке в компании одноклассников, празднуя окончание школы. Теплую июньскую ночь заполняли звуки музыки, голова кружилась от выпитого шампанского и вина. Я вышел на верхнюю палубу проветриться и покурить. За мной увязалась Лариса, девчонка из параллельного класса, и полезла целоваться. Я был не настолько пьян, чтобы поддаться на провокацию. Меня на нижней палубе ждала Катя, моя первая любовь, на которую у меня сегодня были особые планы. Мокрые губы Ларисы обслюнявили все лицо, но я активно сопротивлялся. Лариса распалилась до такой степени, что полезла своим языком мне в рот, пытаясь изобразить французский поцелуй. У нее изо рта несло перегаром и табаком и меня чуть не вытошнило, и в этот момент на трапе показалась Катя. Я оттолкнул Ларису и открыл глаза.

Во сне я целовался не с Ларисой, а с Тузиком, который таким способом пытался меня разбудить. Его мокрый шершавый язык намочил всю мою физиономию.

– Хозяин обед готов, – позвал к костру 'Первый'.

Я не стал заставлять упрашивать себя, и принялся за еду. Мой личный повар как всегда оказался на высоте, изумительный суп из оленины сам просился в желудок, но спокойно поесть нам не дали. На дороге со стороны Кайтона показались ауры большого отряда идущего в нашу сторону. Мы быстро доели суп и легли на землю, замаскировавшись в кустах. Через полчаса мимо нас проследовал большой отряд афров нагруженный разным барахлом и ведущий на веревке пятерых пленниц. По всей видимости, они где-то недалеко разграбили караван, а теперь возвращались с добычей в свою деревню. Пленницы были одеты в арбскую одежду, и их лица закрывала чадра. Отряд проследовал мимо холма и скрылся за поворотом.

– 'Первый' быстро собираемся и вперед. На месте боя должно что-то полезное остаться.

Шак шустро свернул лагерь, и мы побежали по следам дикарей. Через пару километров дорога вывела нас на перекресток, где следы повернули на проселок, ведущий на север. Нам пришлось бежать почти час, пока мы не вышли к месту побоища. Вдоль дороги стояли десять разграбленных телег, из которых дикари выпрягли лошадей, а на земле лежали трупы убитых. Афры повеселились вволю, многие покойники оказались изрубленными буквально на куски, и вся дорога оказалась залита кровью несчастных. Я насчитал двадцать два трупа.

Геон уже приучил меня к виду своей и чужой крови. Покойники воспринимались как неизбежное зло, поэтому отвращения я не испытывал и спокойно занялся мародерством. За последнее время мне приходилось обыскивать множество трупов, и я даже начал невольно радоваться, находя что-то полезное.

– Если дело так и дальше пойдет, то скоро человечину жрать научишься, – ехидно заметил внутренний голос.

– Да пошел ты в задницу умник, – отбрехивался я, снимая очередные сапоги с трупа.

Мои мокасины, сделанные шаком, рвались примерно через два дня дороги, и ему приходилось делать новые из сырых олених шкур. Такая обувь была легкой, но очень ненадежной. Теперь передо мною был большой выбор кожаных сапог снятых с ног убитых. К несчастью покойники оказались все как на подбор низкорослыми, и их обувь не лезла мне на ноги. Выручил меня Тузик, отыскавший в кустах труп здоровяка. Парень получил стрелу в спину и успел далеко отбежать от дороги, пока не истек кровью. Несчастный был примерно моих габаритов, и я раздел его догола. Дикари обчистили караван до нитки, а что не унесли, то переломали и испортили. Сапоги с покойников они не сняли, потому что ходили босиком. Эти сволочи даже все стрелы из убитых вырезали. Меня озадачил один странный факт. В караване я насчитал десять телег и только четырех убитых лошадей, остальные куда-то исчезли. В отряде дикарей, который прошел мимо нас, лошадей не было. Значит, их куда-то увели. Лошади нам нужны были позарез, пешком до Шателье добираться очень долго, да и груз на плечах таскать тяжело.

Следы лошадей нашлись недалеко от места побоища. Афры их выпрягли и увели за поворот дороги, после чего свернули в лес на звериную тропу. Отряд мы догнали через полтора часа. Сначала тропа вывела нас на заросшую каменную дорогу, которая привела к каким-то развалинам. Мой внутренний взгляд сначала обнаружил мощный поток 'Силы' бьющий из земли в небо. Возле источника я обнаружил ауры одиннадцати человек и восьми лошадей. Лошади стояли в стороне, и их охранял один человек, остальные собрались возле источника. Я приказал шаку спрятаться в кустах с Тузиком, а сам подкрался поближе к афрам. Мне удалось подойти к ним метров на сто, когда из развалин донесся душераздирающий вопль, и раздались звуки тамтама. По уму мне нужно было поскорее сматываться, но любопытство взяло верх. Я пополз между камней к небольшому зданию и полез на полуразрушенную крышу. Звуки тамтама становились все громче и из развалин послышались какие-то завывания, потом снова раздался вопль. Мне удалось спрятаться за стеной на втором этаже и выглянуть в проем окна. Окно выходило на развалины какого-то храма. Храм давно разрушился, и от него осталась только круглая площадка с остатками колонн. Площадка была очищена от обломков, и на ней я увидел возвышение в виде шестиконечной звезды, напоминавшей звезду Соломона. Из центра каменной гексаграммы выходил поток 'Силы' толщиной с телеграфный столб. Три луча звезды заканчивались каменными чашами с углублениями, повторяющими контуры человеческого тела, возле которых стояли воины с копьями. В двух чашах лежали голые трупы с отрезанными руками и ногами, из которых кровь стекала в какое-то отверстие. Еще одного несчастного держали два шамана, а третий отрезал ему левую ногу. Жертва дико орала, но дикари спокойно продолжали свое кровавое дело. Я быстро оценил обстановку и приготовился стрелять. Шаманы ремнем перетянули жертве правую руку, и главный из них взмахнул серповидным ножом.

Время толчком замедлило свой ход. Первая стрела вошла под левую лопатку дикаря, и он начал заваливаться на свою жертву. Второй шаман дико завыл, получив стрелу в живот. Третий успел сделать только один шаг и забился в агонии со стрелой в горле. Все произошло за считанные секунды. Копейщики среагировали очень быстро и, укрываясь за колоннами, бросились в мою сторону. Мне удалось подстрелить только одного. Два копья одновременно влетели в окно и отскочили от стены за моей спиной.

– Идиоты, теперь без оружия остались, – подумал я.

Но хрен я угадал. Копья воинов на мгновение отогнали меня от окна, а они, воспользовавшись моментом, вынули большие кривые ножи и кубарем вкатились в развалины, из которых я стрелял по шаманам. Мне пришлось бросить лук и взяться за меч. Афры оказались ловкими как кошки действовали они слажено и нападали, не мешая друг другу. Мне, не смотря на мою быстроту, никак не удавалось зацепить хотя бы одного из них, а время уходило и запас 'Силы' мог закончиться. В этот момент в развалины влетел Тузик и ухватил за ногу одного из воинов. Секундного замешательства мне хватило, чтобы зарубить одного из нападавших, а разделаться со вторым оказалось делом техники.

Время толчком вернулось к обычному своему течению. В развалины размахивая дубиной, вломился 'Первый' и застыл на месте, увидев, что сражаться больше не с кем.

– Я тебе сказал, где меня ждать? – набросился я на шака. – Ты почему нарушил приказ? Где метатель, зараза?

– Хозяин я не виноват это Тузик. Он у меня вырвался и убежал когда вопли услышал, а я за ним. Метатель я в кустах спрятал, – испугано оправдывался шак.

– Ладно, прощаю в последний раз! Пошли к лошадям там еще один недобитый афр остался.

Мы едва не опоздали, охранник, заметив, что у алтаря что-то не чисто убежал в лес. Нам пришлось почти час гоняться за ним, пока дубина 'Первого' не вышибла ему мозги. Обобрав убитого, мы вернулись к храму. Шаман со стрелой в животе оказался еще жив и успел уползти в развалины, но Тузик быстро его нашел, а я дорезал без сожаления.

Пока шак готовил лошадей к отъезду, я занялся осмотром алтаря. Чаши, в которых лежали обескровленные обрубки людей, оказались каменными сидениями перед разрушенными пультами управления. Центр гексаграммы, из которого выходил поток 'Силы', окружали мощные обмотки оголенных кабелей, заглубленные в камень. Обмотки располагались концентрическими кругами вокруг отверстия в центре гексаграммы. От каждой обмотки к пультам управления шли жгуты проводов. На трех оставшихся лучах гексаграммы находились многочисленные углубления с катушками проводов и остатками каких-то электрических схем. Это была древняя зарядная станция для камней 'Силы'. По моим прикидкам здесь могли заряжаться одновременно три сотни камней различного размера и емкости. От потока 'Силы' буквально несло энергией и на проводах катушек вспыхивали маленькие голубые молнии. Моя аура стала наполняться энергией без моего желания, просто впитывая разлившуюся вокруг 'Силу'. Прошли тысячелетия, а разрушенный механизм все еще был наполнен энергией.

Закончив осмотр зарядной станции, я подошел к трупу главного шамана и стащил его с тела последней жертвы, у которой он успел отрезать одну руку и ногу. Содрав с покойного шамана амулеты, я посмотрел на его изувеченную жертву. Несчастный оказался человеком моего роста и возраста с обезображенным ожогами лицом и левым плечом.

– Товарищ по несчастью, – подумал я. – Тоже, наверное, под файербол попал вон, как лицо обожгло.

Перед тем как отрезать жертве конечности дикари перетягивали их веревкой, которую потом разрезали, уложив обрубок в чашу, где несчастный истекал кровью.

– Экономные ссуки, всю кровь в дело пускали, – выругался я.

Покойник неожиданно зашевелился и застонал. Я мгновенно погрузился в транс и начал сканировать ауру жертвы. Парень находился без сознания от болевого шока, но кроме ампутированных конечностей никаких других повреждений не имел. Подкачав его ауру 'Силой' мне удалось перевести его из состояния шока в гипнотический сон. Тело несчастного расслабилось, и он задышал более равномерно. Закончив с раненым, я отправился за шаком. 'Первый' уже связал лошадей веревкой в две цепочки, и все было готово к отъезду. Разбираться с трофеями времени не было, и мы решили сначала отъехать от развалин как можно дальше, чтобы обезопасить себя от преследования. Я рассказал шаку о раненом, мы забрали одну лошадь и вернулись к алтарю. Раненый самостоятельно сидеть на лошади не мог, и нам пришлось привязать его к седлу, предварительно забинтовав раны и накрыв голое тело попоной.

– 'Первый' ты присматривай за ним, чтобы не свалился с лошади по дороге.

Больше в развалинах нас ничего не задерживало, и караван отправился в путь.

Глава 7. У меня новое имя.

Мы гнали лошадей, не останавливаясь до самой темноты. Задача обезопасить себя от погони стояла на первом месте. Я отвык за три месяца от верховой езды, и моя многострадальная задница вся покрылась синяками. В придачу ко всему у меня сильно сосало под ложечкой, но приходилось терпеть голод. Раненый несколько раз начинал биться в конвульсиях и громко стонать, и его снова приходилось погружать в забытье при помощи 'Силы'. Парня сильно растрясло на лошади, но мы не могли останавливаться. Тузик уже не бежал впереди нас, а плелся позади с высунутым языком.

– Пора останавливаться на ночевку, – решил я и дал команду сворачивать с дороги в лес.

Звериная тропа вывела нас к ручью с песчаным дном и чистой водой. Я повел караван по дну ручья вверх по течению. Через полкилометра мы выехали на поляну окруженную скалами и разбили лагерь. Место оказалось удачным, и у меня возникла мысль задержаться здесь на некоторое время, чтобы разобраться с трофеями и раненым. Скалы полукругом окружали наш лагерь, ручей переходил в болото, и нападения можно было ожидать только с одной стороны. Мы с 'Первым' расседлали и стреножили лошадей, а потом опустили пастись. Одна из скал нависала над поляной, создавая подобие грота, в котором мы уложили раненого, а сами занялись подготовкой к ночевке. Шак разжег костер и приготовил еду, а я перетаскал трофеи под навес скалы. Раненый все еще находился без сознания, и требовал немедленной помощи и лечения. Для начала я устранил воспаление на обрубках конечностей, и постарался снять боль, а потом удалил разрывы в истощенной ауре. Аура на месте ранений пульсировала и по нервам в мозг волнами направлялись какие-то импульсы. Каждый раз, когда такой импульс достигал головного мозга, раненый кривился от боли. Лучом 'Силы' мне удалось разрушить нервные волокна немного выше раны, и парень перестал дергаться. За последнее время из меня начал получаться нехилый лекарь, и за жизнь парня можно было не беспокоиться. Восстановление ауры пациента прошло на 'отлично', но я знал что без биологической подпитки эффект окажется временным. Для полного восстановления парню требовалась обильная еда и как можно быстрее. От костра доносились ароматы готового ужина и через некоторое время 'Первый' доложил, что все готово. Мы быстро поели, и шак завалился спать. С недавнего времени я отменил ночные дежурства, потому что с охраной отлично справлялся Тузик, и у нас просто не оставалось сил после дневных забегов. Малхус увлеченно грыз большую кость с остатками мяса, а я вернулся к раненому с котелком и ложкой.

– Сначала нужно снять с него блокировку сознания, а потом попытаться разбудить, – решил я.

Мои усилия увенчались успехом, мозг раненого активизировался, и он начал приходить в себя. Открыв глаза, парень заорал как сумасшедший и забился в истерике.

– Блин, нужно было рожу себе чем-нибудь замотать, а то от такого зрелища любой в обморок упадет, – дошла до меня причина истерики. – Спокойно парень ни кто тебя не обидит кругом свои.

Процедура лечения плавно перешла в сеанс психотерапии. Парень рыдал и бился как припадочный, увидев обрубки на месте левой руки и ноги. Я пытался его успокоить, но мне это плохо удавалась.

– Твари что они со мной сделали? Как я теперь буду жить дальше, кому я теперь нужен? – вопил несчастный. – Убью гадов, на куски порежу!

– Успокойся, лучше поешь супа, а то сил у тебя и так мало, а ты их на истерику тратишь, – совал я котелок и ложку парню.

– Как я одной рукой есть буду? Лучше мне издохнуть! – вопил он.

– Заткнись и ешь суп! – не выдержал я. – Твои товарищи уже на том свете, они сейчас порезанные куски, на алтаре лежат, а ты живой остался.

– Подумаешь, руки и ноги нет, – продолжил я нести какую-то ахинею. – Люди без глаз и парализованные живут, а тебе только протез сделать и будешь скакать как новый. На мою рожу посмотри, ты по сравнению со мной красавчик. Я совсем недавно живьем гнил, и меня черви жрали, два месяца под себя ходил.

Как не странно, но мои слова успокоили парня, и он начал есть суп из котелка. На наши вопли прибежали 'Первый' с Тузиком, но я их сразу прогнал, чтобы не отсвечивали. Парень поел, и я снова погрузил его в гипнотический сон, а сам отравился спать к костру.

***

Утро началось новыми заботами и проблемами. К обычным делам прибавилась забота о калеке. После завтрака мы с 'Первым' занялись сортировкой добычи. В основном это была бесполезная ерунда, дешевые украшения, ткани и безделушки. Из оружия нам достались копья и ножи убитых нами воинов и колчан со стрелами, лука мы не нашли. Все вооружение, наверное, унес с собой отряд, встреченный нами по дороге, а шаманы забрали лошадей и пленников для ритуала жертвоприношения. Среди трофеев я нашел три комплекта одежды и обуви, скорее всего принадлежавшие предназначенным в жертву пленникам. Вместе с ними лежали три пояса с сумками и кошельками. Меня поначалу напрягало отсутствие карманов на одежде жителей Геона, но их с успехом заменяли широкие кожаные ремни похожие на портупею. К ремню на кольца подвешивались ножны с оружием, кошели, небольшие сумки-барсетки. В потайных отделениях можно было спрятать деньги и другие мелкие ценности. Денег в трофеях оказалось немного, но в одной из сумок лежали какие-то свитки и небольшой портрет симпатичной девушки.

– Парень это твои вещи? – указал я на принесенную мной охапку одежды.

– Не все, это вещи Лемма и Гарика, а вот мои, – сказал парень и, подобрав портрет начал всхлипывать.

– Опять за старое? Хватит ныть, давай я осмотрю раны, а потом шак тебя помоет и переоденет.

Осмотр показал, что культи обрубков затянулись розовой кожей и не кровоточили, повязки уже не требовались, и я отдал раненого на руки шаку. Через полчаса парень, вымытый и одетый, сидел у костра, уплетая из котелка остатки супа. Дождавшись, когда он поест, я приступил к расспросам.

– Теперь парень рассказывай, кто ты и откуда, как попал сюда.

– Меня зовут Валлин Бартолин, я кузнец из Шателье, ехал с караваном в Керану по делам.

– Врешь ты парень никакой ты не кузнец, а наемник и рожу тебе пожгли файерболом, а не в кузнице. Руки у тебя под меч заточены, а не под молот и на теле есть старые шрамы от меча. Говори правду, а то оставлю в лесу к чертовой матери, а сам дальше поеду.

– Я правду говорю у меня, и документы есть, вон в той сумке лежат. Я достал сумку и высыпал ее содержимое на землю перед Валлином.

– Вот это моя именная грамота, это свидетельство о демобилизации по ранению, это завещание и купчая на кузницу.

– Ладно, проверим, а теперь рассказывай мне все по порядку, где родился, где крестился кто родители. Главное не ври, у меня есть способы проверить, – предупредил я и грозно посмотрел на парня.

Моя зверская рожа произвела на Валлина должное впечатление, и он начал свой рассказ:

– Родился я двадцать семь лет назад в поселке 'Наемники' недалеко от Фьера. Мой отец служил во 'Втором Легионе' оружейником. Когда мне исполнилось десять лет отец ушел в отставку, и мы переехали во Фьер. В городе он открыл оружейную мастерскую. Все было нормально, но шесть лет назад наш дом сгорел вместе с мастерской. То ли поджог кто-то или само загорелось, только отец с матерью и сестренка сгорели в доме. Я в это время был в гостях у невесты. Вернулся домой, а там одни головешки ни денег, ни вещей, ни документов ничего не осталось. Похоронил я родню, продал землю под домом и завербовался в пограничную стражу на границу с Чинсу. Год назад во время штурма замка мятежного барона попал под бадью с горящим маслом, тогда я практически ослеп и меня комиссовали. Полгода провалялся в армейском госпитале в Мэлоре, пока зрение не восстановилось. За неделю до выписки в госпиталь пришло письмо, в котором имперский нотариус извещал меня, что умер мой родной дядя Андреас и оставил в наследство кузницу в Шателье. Я перебрался в Шателье, но вступить в права наследования так и не смог. У дяди оказалась жена, которой я должен был заплатить пятьсот серебряных империалов отступного за кузницу. Я эту тварь только два раза и видел, молодая стерва красивая, правда, бесплодная. Она дядю в могилу свела, наверное, затрахала до смерти. Откуда у меня такие деньги? Через два месяца истекает срок выплаты отступного, и кузница перейдет к Лили, так зовут эту сучку. В городе я случайно встретил Торвина земляка из Фьера, он служил с отцом во 'Втором Легионе'. Я рассказал ему о своих бедах, и он пообещал дать мне в займы денег на выплату отступного и налогов за кузню. Торвин сказал, что даст взаймы пятьсот империалов, если я съезжу в Кайтон и разыщу хумана Колина, гвельфийку Викану и какого-то Ингара. Мы пошли к магу и скрепили сделку.

– Ой, врешь ты парень, за поездку в Кайтон пятьсот империалов? Не свисти! Я бы туда обратно до скончания века за такие бабки катался. Парень покраснел и замялся.

– Я за поездку должен тридцать империалов получить, за известия об Колине и Викане еще двадцать. Остальные деньги я получил бы в долг, если привез доказательства смерти Ингара или узнал, где он находится.

– Почему Ингар так интересует Торвина? Пятьсот империалов деньги огромные.

– Ну не такие уж и большие, кузница двадцать пять золотых стоит. Деньги Торвин в долг дает и под проценты. Ингар его родственника Риса убил, а это дело кровное! Я хотел за пять золотых подрядиться, этого Ингара убрать, только Торвин рассмеялся и сказал что Ингар сотне, таких как я, на лету уши отрежет. Он его в розыск как убийцу по всей империи объявить обещался и десять золотых в награду назначить.

После этих слов я буквально впал в ступор. Торвин, с которым я сражался плечом к плечу и не раз спасал от смерти, обвиняет меня в убийстве Риса и объявляет в розыск. Немного придя в себя, я продолжил допрос.

– Богач твой Торвин, десять золотых за голову убийцы родственника, деньги не малые.

– Я тоже удивился, откуда у него такие бабки. Раньше он простым охранником караванов был, правда, выбился в начальники охраны, но десять золотых это круто! Потом я в городе узнал, что они с Рисом из Кераны большой караван привели и продали магам много магических артефактов за бешеные бабки. Тогда этот Ингар ограбил и убил Риса, а сам в Керану к пиратам сбежал. Только не суждено мне теперь до Кераны доехать и бабки мои пропали, – горестно вздохнул Валлин.

– Ты долго в Шателье жил, – спросил я.

– Да нет только две недели всего, жена дяди в дом меня не пустила, поэтому пришлось ночевать на постоялом дворе за стеной города. Торвина случайно в префектуре встретил, когда документы на наследство оформлять приходил, он меня не узнал с горелой рожей, да и как меня узнаешь, когда я в платке постоянно хожу чтобы народ не пугать.

– Где этот Торвин в Шателье живет, знаешь?

– Торвин в Шателье не живет он там проездом во Фьер останавливался, уехал уже, наверное.

– А как же он деньги тебе заплатит за информацию?

– Очень просто. Я должен ему обо всем написать и отправить письмо голубиной почтой. Маг подтвердит в этом письме, что я не вру, и Торвин вышлет расписку на пятьсот империалов.

– А если он тебя кинет?

– С магами не шутят, им за заверенное магическое свидетельство деньги платят, сразу без штанов останешься или на каторгу пойдешь.

– Ладно, отдыхай, а я пойду своими делами займусь Мне было необходимо переварить полученную информацию.

***

Известие о предательстве Торвина меня ошеломило. Голова лопалась от разных предположений и догадок. В моем сердце еще теплилась надежда, что все это неправда. Калека мог соврать или говорить о совершенно другом человеке, но факты доказывали обратное, слишком много совпадений. Торвин увел караван вместе со всеми магическими девайсами, и у него была возможность продать магам двигатель и запчасти от магических механизмов. О побоище в пустоши, наверное, стало известно в Керане. В город я не пришел и он решил, что я погиб. С Колином и Виканой они тоже не встретились, и Торвин увел караван в Шателье. Без меня клан 'Желтой Змеи' Торвину по барабану и он захотел срубить денег по легкому, а потом уйти на заслуженный отдых. Какой ему смысл тащиться за тридевять земель, чтобы воевать на стороне нищего клана хуманов. Клялся в верности он мне, а нет меня, нет и клятвы. Рис парень молодой и влюбленный в Викану, мог воспротивиться этому, для него клятвы и честь еще не пустой звук. Они могли сцепиться, и старый наемник вынужден был убить парня. Чтобы оправдаться он обвинил меня в убийстве Риса. Торвин человек тертый и у него возникли подозрения, что я мог остаться в живых, поэтому он и отправил Валлина в Керану, чтобы убедиться в моей гибели.

Такое объяснение произошедших событий очень походило на правду. Чужая душа потемки, и жизнь часто преподносит и не такие сюрпризы. В прошлой жизни мне приходилось быть свидетелем не менее подлых поступков. Компаньоны по бизнесу за бабки режут друг другу глотки, 'мама не горюй'. Так что Торвин на их фоне выглядел невинной овечкой.

После обеда я отправился на охоту, чтобы пополнить наши оскудевшие запасы и заодно подзарядить ауру. Потратив три часа на подзарядку и выслеживание оленя, я вернулся на стоянку. Первый к этому времени рассортировал трофеи и ожидал моего решение, что из барахла нужно выбросить. Я согласился с его выбором и полез в ручей мыться, оставив шаку одежду для стирки. Солнце клонилось к вечеру и пришло время ужина. Валлин уполз в нишу под скалой, и я пошел помочь ему вернуться к костру. Парень лежал, уткнувшись лицом в скалу и всхлипывал.

– Опять двадцать пятя! – подумал я и потряс парня за плечо.

– Хватит плакать пошли ужинать. Давай я помогу тебе добраться до костра.

– Отстань от меня! Зачем ты меня спас? Лучше бы я подох на алтаре чем оставаться калекой.

– Слушай парень прекрати свои причитания у меня и так голова раскалывается. Может тебе сюда еду принести?

– Пошел ты к черту со своей жалостью! Ты думаешь, что я тебе спасибо скажу за то, что ты меня в живых оставил? Хрен тебе, ты мои муки продлил и только! – злобно сказал Валлин, прижимая к груди портрет, найденный в трофеях.

– Ну-ка давай сюда эту штуку, – приказал я парню и отобрал портрет. – Кто это такая?

– Это моя невеста, Кетлин. Я уговорил ее отца отдать ее за меня, если встану на ноги после пожара. Она обещала меня дождаться и не выходить замуж за другого. Мы помолвлены и, не смотря на мои ожоги, она не отказала мне, а теперь отец за нищего калеку ее не отдаст.

– Слушай парень я не мать Тереза и сопли тебе вытирать не буду. Не хочешь, есть ложись спать голодный. Мне еще нужно придумать, как тебя до Шателье довезти, а не истерики твои выслушивать, – прорвалась наружу моя злоба.

После откровений Валлина в подсознании синела неприязнь к этому искалеченному человеку. В древности гонцу, принесшему дурные вести, рубили голову, а новости, которые привез Валлин, меня не очень обрадовали. Мало того он еще подряжался меня убить. Понимая умом, что парень ни в чем не виноват я все-таки был зол на него, и эта злоба вырвалась наружу. Плюнув себе под ноги, я развернулся и ушел к костру.

Еда не лезла в горло и мне с трудом удалость проглотить свою порцию похлебки. 'Первый' заметив мое настроение, отодвинулся подальше от костра, и я остался один. Ко мне подошел Тузик и положил свою лохматую голову на колени. Щенок почувствовал мое скверное настроение и пришел ко мне на помощь. Я гладил его голову и потихоньку начал успокаиваться, но на душе все равно было мерзко от того что обидел калеку.

– Все-таки ты не совсем пропащий Игорь Столяров, если тебя еще мучает совесть, – прозвучал в голове голос совести. – Ладно, пора ложиться спать, а завтра просканирую мозги Валлину, может я и не зря, на него зуб имею. Положив голову на Тузика, я заснул сном праведника.

Утром меня разбудил запах готовившегося завтрака, и я пошел умываться. Погода радовала глаз, на небе не было ни одной тучки, значит, не придется мокнуть под дождем. Вернувшись к костру, я приступил к еде.

– 'Первый' отнеси еду Валлину, пусть поест, а то он вчера истерику устроил и есть отказался. Шак взял котелок с похлебкой и отправился к раненому.

– Хозяин, он там мертвый совсем! – отвлек меня от еды голос шака.

– Как это мертвый, он вчера вечером в порядке был? – спросил я вскочив на ноги. Подбежав к скале, я Валина под ней не увидел.

– Где он?

– Он вон там под деревом, – указал шак на ствол, видневшийся из-за валуна.

Я побежал за 'Первым'. Валлин стоял на коленях с петлей на шее, возле небольшого дерева и его труп уже остыл. Сканирование никаких признаков жизни в его теле не обнаружило. Рядом лежал портрет его невесты.

– Ну что добился своего? – раздался в голове голос совести. – Парень сам удавился, и ты теперь можешь со спокойной совестью забрать его документы и приехать в Шателье под его именем.

– Пошел к черту, я не хотел его смерти!

– Так уж и не хотел? А планы строил, как же и рожа обгоревшая, и по росту подходит. В Шателье его некто не знает и кузница на халяву достанется. Документы также в наличии.

– Он меня тоже убить подряжался!

– Так ведь не убил же. Торвин тебя как убийцу Риса представил, так что парень в своем праве был, – продолжил издеваться голос.

– Слушай, ты достал меня! Да я думал об этом! Да я строил планы, но никогда бы так не поступил и ты это хорошо знаешь! Мало ли какое дерьмо у меня в голове плавает. Ты прекрасно знаешь, что я бы довез Валлина до Шателье и помог ему, чем смог. Я не виноват, что он принял решение уйти из жизни. Каждый решает сам, жить ему или умирать, это законное право человека. И мне плевать на твое мнение.

Голос в голове замолчал и оставил меня в покое. Валлина нужно было похоронить, и эту неприятную миссию я поручил шаку.

– 'Первый', раздень и похорони его.

– Снова мародерствуешь? – кольнуло иглой раскаяние.

– Да мародерствую! И ты мне, кстати, подсказал план действий. Я должен приехать в Шателье в одежде Валлина с его документами и отправить письмо Торвину, что Ингар погиб, а Викану и Колина я не нашел!

– 'Первый', зароешь покойника, постирай его одежду я в ней поеду.

К обеду шак похоронил Валлина, и я воткнул в холмик на могиле самодельный крест. Почему я это сделал, не знаю, на Геоне верили совсем в других богов, но оставлять могилу без памятного знака я не стал. Парень и так нахлебался в своей жизни по самое горло, и зарыть его как собаку было несправедливо.

Дождавшись когда 'Первый' поест, я подозвал его, и мы занялись документами Валлина.

– Что здесь написано, можешь прочитать?

– Да хозяин. Это именная грамота. Здесь написано, – начал читать 'Первый'. ***

– Именная грамота.

– Имя – Валлин Бартолин.

– Дата рождения – двадцать четвертое число, третьего месяца, тысяча шестьсот пятьдесят четвертого года от создания Меранской империи.

– Место рождения – город Фьер.

– Отец – Кирк Бартолин, оружейник 'Второго Легиона'

– Мать – Мелла, урожденная Лисил.

– Сословие – кузнец.

– Место и дата выдачи – выдана в городе Фьер, двадцатого числа четвертого месяца тысяча шестьсот семидесятого года от создания Меранской империи.

– Магистрат города Фьер.

– Подпись – заместитель префекта – Колодий Урман.

– Маг магистратуры

– Подпись – маг пятого уровня посвящения – Алимус Фьерский. ***

– Я все прочитал хозяин.

– Читай следующую грамоту, – приказал я.

Вторая грамота оказалась свидетельством о демобилизации по ранению выданной армейским госпиталем в Арисе. В ней говорилось, что Валлин Бартолин годен к нестроевой службе в качестве оружейника.

Третья грамота была завещанием дяди Валлина, в котором он завещал ему кузницу после выплаты пятисот империалов его вдове Лили Бартолин.

Текст документов оказался выгравированным на пергаменте лучом 'Силы' как лазером. Пергамент защищали магические водяные знаки. Если смотреть на документ внутренним взглядом, то проступал контур герба похожего на герб ФРГ, только вместо орла на нем был изображен харух. Подписи на документах заверялась магическими печатями. На именной грамоте стояли две печати, а на завещании и свидетельстве о демобилизации по одной.

– Серьезно в империи относятся к документам, – подумал я. – Гравировку на пергаменте не сотрешь, не допишешь.

На именной грамоте первая печать стояла напротив имени Валлина и была заряжена его аурой, а вторая напротив подписи мага и имела две магические метки. На свидетельстве о демобилизации и завещании стояли только печати магов.

Устройство печатей оказалось очень остроумным. В какой-то смоле размешали порошок серого камня 'Силы' и печать вдавили в пергамент, а потом нанесли метку аурой Валлина. На поверхности печати красовался тот же герб что и на водяном знаке. Печать на подписи мага оказалась двухслойной. Первый слой наносился во время изготовления пергамента, и он имел магическую метку одинаковую на всех документах, а второй слой был из смолы с порошком серого камня и заряжался аурой мага. Метки пергамента и мага имели какую-то взаимосвязь, но какую я понять не смог. Мне удалось подменить магическую метку, на печати возле имени владельца грамоты, меткой своей ауры, и я превратился в Валлина Бартолина.

Глава 8. Дорога в Гедеон.

Радовался своим успехам в подделке документов я не долго. Здравый смысл подсказывал, что наличие легальных бумаг ни как не гарантировало мне спокойной жизни. Слишком мало я знал о порядках в империи. У Валлина где-то были знакомые и друзья, он долго служил в пограничной страже. Любой такой старый знакомый расколет меня в два счета. Есть еще невеста, с которой у него любовь. Женщины народ непредсказуемый и она могла заявиться в Шателье в любой момент. Сейчас передо мной стоит только одна задача вписаться в жизнь Геона, понять ее, стать своим среди местных, а уже потом легализоваться под действительно надежным именем. Главной проблемой было, под каким соусом вернуться в Шателье. Караван Валлина погиб и мне предстояло давать властям отчет, по этому поводу. Прокрутив ситуацию и так и сяк, я решил сделать 'морду ящиком' и говорить, что я ездил за деньгами в Арис, а в не в Кайтон, главное проскочить мимо пограничной стражи.

Мы с 'Первым' задержались на стоянке еще на один день. Мне было необходимо подогнать одежду покойного под себя и подготовить лошадей к длинному переходу. Как не душила меня жаба, но четырех лошадей я решил оставить. Восемь лошадей на двоих это явный перебор, нам бы с четырьмя справиться. В выборе транспорта я полностью доверился шаку. Наконец приготовления были закончены и мы отправились в путь.

Верхом можно было передвигаться только по дороге или проселку. Это было намного быстрее и легче чем пешком, но и одновременно на много опаснее. Я находился в постоянном напряжении, сканируя дорогу впереди, и при малейшей опасности мы сворачивали в лес. На наше счастье движение по проселку практически отсутствовало и нам за два дня не встретилось ни одного каравана. Несколько раз я замечал на дороге небольшие отряды афров, но это, скорее всего, были охотники, которые через некоторое время сворачивали в лес. Местность как будто вымерла. На второй день пути нам попалась разрушенная афрская деревня из двух десятков хижин, но разрушена она была уже давно и вся заросла травой. На следующий день нам попались еще три такие же деревни. В самой большой из них я решил остановиться на обед заодно и осмотреть развалины. Пока 'Первый' готовил еду, я с Тузиком осматривал деревню. Причина, по которой деревню покинули жители, стала ясна сразу. Практически в каждой полуразрушенной хижине мне попадались человеческие кости.

Самое большое число костей и черепов я нашел на деревенской площади за покосившимся частоколом, практически вся земля оказалась засыпана ими. В центре красовалась пирамида из черепов, как на картине Верещагина 'Апофеоз войны'. Тузик, увидев это зрелище, поджав хвост, убежал к 'Первому'. У меня мороз пробегал волнами по коже, и спина покрылось холодным потом. Я сам уже давно не падал в обморок при виде крови, мои руки этой красной жидкости пролили не одно ведро, но зрелище такой бессмысленной и показной жестокости, вгоняло в дрожь. Вокруг этой чудовищной пирамиды на земле виднелись следы костров, в которых кучами лежали полусгоревшие раздробленные кости. Мало того что жертвам отрубили головы их еще и съели. В деревне порезвилось племя людоедов. Перед глазами как живая встала картина трагедии. Наверное, деревню окружили на рассвете, потому что в домах было много костей убитых, затем выживших загнали за частокол, отрубили головы и съели. Я рассказал о своей находке 'Первому', но он даже не удивился и не пошел смотреть на пирамиду из черепов.

– Это караи, – сказал он.

Из рассказа шака я понял, что караи афрское кочевое племя, которое живет в глубине джунглей и время от времени делает набеги на другие афрские племена. Караи исповедуют какой-то изуверский религиозный культ, который требует есть человеческое мясо и пить людскую кровь.

– А почему другие племена не соберутся и не вырежут этих караев под корень? – спросил я.

– Караи живут маленькими племенами в глубине непроходимых джунглей и собираются вместе только для вот таких набегов, – ответил 'Первый'

Веселый народец бегает по джунглям вокруг нас. После таких рассказов обедать как-то сразу расхотелось, и я с трудом осилил свою порцию. Распрощавшись с местом чудовищной трагедии, мы снова отправились в путь. Скорость нашего передвижения значительно повысилась, и ночевали мы уже возле дороги на Гедеон, хотя я рассчитывал добраться до нее только на следующий день.

Утром мы выехали на дорогу намного позже обычного, загнанные нами от страха лошади, требовали длительного отдыха. Движение на дороге оказалось довольно интенсивным, и мы быстро догнали караван движущейся в направлении Гедеона. Навстречу часто попадались отдельные телеги и небольшие группы пешеходов. Вдоль обочин стали встречаться стоянки для караванов и афрские деревни, как на дороге в Кайтон из Тадмура. Караван, который шел впереди нас свернул на одну из стоянок и я решил пристроиться к нему. На въезде на стоянку нас встретили три афрских воина и содрали с меня серебреный империал за услуги. Мы на законных основаниях въехали за частокол, и шак увел лошадей на водопой. Тузик, размахивая хвостом как дворняга, увязался за ним. Я с беспечным видом начал бродить среди телег каравана буквально растопырив уши во все стороны. Караван оказался смешанным и не принадлежал одному хозяину, а был временным объединением мелких купцов, которые совместно наняли охрану до Гедеона. У костров слышалась афрская, арбская и меранская речь, но между собой караванщики общались на меранском языке.

– Ты чего это здесь вынюхиваешь? – обратился ко мне один из купцов. – Я тебя еще по дороге заметил. Зачем ты тащишься позади, не догоняешь и не отстаешь. Хочешь на халяву до Гедеона добраться и за охрану не платить?

– Фу, – выдохнул я и убрал руку от меча.

Оказывается, меня подозревают в иждивенчестве и нежелании платить деньги за охрану, а не в чем-то более серьезном.

– Чего расфыркался? Хочешь ехать с караваном, плати десять империалов Кривому Луцу за охрану и не отсвечивай позади. Так ты допросишься только плетей, Луц тебе десяток быстро отвесит,

– Да я готов заплатить, сколько положено, просто догнал караван поздно, – проговорил я с испуганным видом. – Где начальник охраны сейчас не подскажите?

– Он возле сторожевой вышки со своими людьми обедает.

Я направился к вышке, под которой сидела большая группа воинов во главе с одноглазым арбом.

– Ну, наконец-то явился! А я хотел за тобой своих ребят посылать, чтобы они тебе всыпали десяток горячих. Зачем пришел?

– Пришел за охрану заплатить, только не знаю сколько?

– С тебя парень за наглость двенадцать империалов.

– Это с какой стати? – начал возмущаться я, делая вид, что у меня мало денег. – До Гедеона всего ничего осталось, больше пяти не заплачу!

Мы несколько минут припирались с одноглазым и сошлись на восьми империалах.

– Значит так парень, – начал давать инструкции начальник охраны. – Поедешь за телегой Али Парфянина, вон она возле ворот стоит. По каравану не шастать, если чего нужно спроси у меня. Понял?

– Понял.

– Тогда иди и поешь, скоро отправляемся. Кстати ты из лука хорошо стреляешь? Я видел, ты с ним не расстаешься.

– Да вроде не плохо.

– Тогда с левой стороны дороги держись и команды слушай. Лучников у меня только трое ты четвертым будешь. Еще морду чем-нибудь закрой, а то лошади шарахаются, – рассмеялся Луц и сел на свое место.

– Лучше с горелой мордой жить, чем с одним глазом, – буркнул я про себя и пошел искать шака.

'Первый' нашелся возле коновязи рядом с нашими лошадьми, возле него меня ждал котелок с едой и ложка. Тузик кругами бегал вокруг лошадей и делал вид, что сторожит их, хотя рядом находились мы с 'Первым'. Малхус оказался очень хитрой бестией, как только мы выехали на дорогу и поехали за караваном, хвост у него мгновенно загнулся крючком, шерсть стала какой-то пегой. Внешний вид от этого у щенка изменился разительно, он стал похож на крупную лохматую дворнягу, а не на магического волка эльфов. Даже аура у Тузика изменилась. Самый настоящий хамелеон не смог бы так быстро приспособиться к новым условиям. Какие еще способности скрыты в этом удивительном звере, знали только боги.

Шак как всегда успел приготовить еду, напоить и накормить лошадей, пока я бродил по стоянке. Обед закончился, и караван начал вытягиваться на дорогу. Мы заняли свое место в караване, и мне удалось, наконец, расслабиться за последние три с половиной месяца. Я практически до вечера продремал сидя в седле, отходя от многомесячного стресса. Вокруг меня снова были люди, а не дикие звери и никто не пытался меня убить. Вечером караван въехал на стоянку возле большой афрской деревни, и мы после ужина легли спать.

***

Утро началось обычной караванной суетой, я уже собрался сесть на лошадь, когда Луц собрал всех купцов на совет.

– Голуби мои слушайте меня внимательно и не говорите, потом что не слышали! – начал свою речь 'одноглазый'. – Сейчас дорога пойдет по меранским топям, место самое опасное на нашем пути. Может случиться все что угодно. Команды слушать беспрекословно! Кто замешкается, брошу не раздумывая. Всем проверить лошадей и телеги, чтобы колеса не потерять и больных лошадей в конец каравана отправить. По звуку рога отправляемся.

– Теперь ты парень, – заговорил со мной начальник охраны. – Если будешь спать как вчера, перетяну кнутом по горбу. Собаку свою привяжи, нечего ей вдоль каравана шастать. Если что-то заметишь или почувствуешь, то сразу докладывай. Лучше перебдеть, чтобы потом не забздеть! Понял?

Я кивнул головой и пошел к своей лошади. 'Первый' привязал Тузика на веревку и тот понуро поплелся следом. На душе у меня было муторно. Пятая точка сигнализировала о предстоявших неприятностях. Если караван ждет засада, то нас сначала начнут расстреливать из луков, а я был без кольчуги. Лук не автомат в окоп не спрячешься, стрелять приходится стоя и на виду у противника. Одно попадание и конец Валлину Бартолину во второй раз.

– Приеду в Шателье первое что сделаю, откую себе кольчугу по образцу панциря с магической защитой, – решил я.

Через два часа караван выехал на дорогу между болот, покрытых чахлым кустарником. В воздухе висел затхлый запах гниения, и люди в караване притихли. Над покрытой ряской топью раздавался только цокот копыт и скрип тележных колес. Напряжение нарастало с каждым часом, но вокруг все было спокойно, и никаких человеческих аур я не замечал. Засада поджидала нас только под вечер, когда до стоянки за болотом оставалось еще три часа хода. Болото уже не было сплошным и в трясине появились острова заросшие деревьями. Люди в караване сильно вымотались за день непрерывного напряжения и начали терять бдительность. Тузик первым заметил разведчика, сидящего на вершине большого дерева возле дороги. Он стал рваться на привязи и тихонько гавкать. Его поведение насторожило меня, и я вычислил ауру человека в кроне дерева. Каким способом разведчик должен дать сигнал своей банде о нашем приближении, я сразу не понял, но потом заметил еще две ауры, скрывавшиеся в кронах деревьев в пределах прямой видимости. Я догнал Луца, стараясь не привлекать внимания разведчика, и доложил ему о нем.

– А ты парень не свистишь со страху? Как ты мог его заметить с такого расстояния? – недоверчиво сказал Луц.

– Собака чужого почуяла, беспокоится. Если хочешь, я ссажу его с дерева, когда подъедем поближе.

– Давай парень действуй.

До дерева, на котором сидел лазутчик, оставалось не больше двухсот метров самая убойная, для меня дистанция. Я осторожно вынул стрелу из колчана и выстрелил навскидку. Стрела со свистом скрылась в кроне дерева и ничего не произошло. Луц подождал несколько секунд и громко рассмеялся.

– Ну, ты парень и снайпер. За полверсты лазутчика на дереве увидел. С двухсот шагов в глаз ему попал. Наверное, он и убежал помирать? Чеши парень на свое место и не морочь людям голову! Понял?

Я остановил лошадь и стал поджидать шака. По каравану разнесся ехидный смех, когда мимо меня проезжали телеги.

– Что произошло? Почему не упал с дерева убитый лазутчик? Его аура погасла и больше не светилась в кроне дерева. Может он в ветвях застрял? – мучил меня вопрос без ответа.

Тем временем караван подъехал к дереву и из его ветвей с треском на дорогу выпал труп, со стрелой в правом глазу. Телеги остановились как вкопанные, и Луц жестом подозвал меня к себе.

– Беру свои слова обратно, – начал 'одноглазый'. – Стреляешь ты как гвельф. Больше никого вокруг не видишь?

– Дальше по дороге еще двое на деревьях сидят, нас дожидаются.

– Сшибить сможешь?

– Попробую.

Лазутчик, сидевший на втором дереве, видел, как упал с дерева его напарник и постарался спрятаться за ствол. Но это ему не помогло, моя стрела попала ему в пах, и он с воплем рухнул вниз. Удар о землю прекратил его страдания. Караван стал приближаться к третьему лазутчику. Разбойник не стал дожидаться судьбы своих товарищей и начал быстро спускаться с дерева.

– Луц ловите третьего, он сейчас с дерева спрыгнет, – заорал я и приготовил стрелу.

Трое охранников галопом поскакали к дереву и за ноги стащили готового спрыгнуть вниз лазутчика. Разбойник змеей выскользнул из рук воинов и бросился зигзагом наутек. Тузик мгновенно сорвался с привязи и молнией бросился за беглецом. Лазутчик как акробат прыгал с кочки на кочку и наверняка ушел, если бы не Тузик. Малхус в три прыжка догнал бегущего и сбил его с ног. Разбойник плюхнулся в воду но, мгновенно выхватив кинжал, бросился на щенка. Это он сделал, конечно, зря потому что зубы Тузика сомкнулись у него на руке и раздался характерный хруст. Разбойник завыл как оглашенный и выронил кинжал. Малхус отпустил руку разбойника и вцепившись ему в причинное место и вытащил на дорогу. Здесь пленного перехватили воины охраны, и повели к 'одноглазому'.

Луц остановил караван и начал допрос пленного. Штирлиц из парня не получился и он сразу выложил все что знал. Впереди нас ждала засада из двадцати разбойников спрятавшихся на двух островах по обе стороны дороги. Бандиты намеревались перестрелять лошадей в телегах и дождаться когда мы бросим товар и убежим вперед по дороге. После этого они собирались забрать из телег все ценное и уйти в болото.

– А хрен Вы угадали ребята! – сказал Луц и приказал своим бойцам спешиться. – Значит так, берете щиты, и прикрываете нашего снайпера от стрел. Потом медленно подходите на дистанцию выстрела к засаде. Парень ты должен перестрелять как можно больше гадов. Стрел у тебя хватит?

– Нет, стрел не хватит, давайте свои, какие есть.

– Это без проблем, эй Ульф давай сюда свой колчан. За парня головой отвечаете, если его пришибут, то каравану хана, а у него даже кольчуги нет.

– Есть у него кольчуга, даже две, с убитых снимет, – раздался чей-то голос.

– Не подойдут они ему больно мелкие хозяева у них были. Только в Гедеоне две на одну обменять сможет.

– Хватит трепаться! – пресек разговоры Луц. – Взяли щиты и вперед!

Шестеро воинов взяли щиты и окружили меня полукругом. Я спрятался за спиной самого рослого воина, и мы зашагали к засаде. Ауры двадцати разбойников были видны как на ладони на фоне гниющего болота. За триста шагов до засады я приказал остановиться и начал выцеливать первого разбойника. До островков было далеко, и я не опасался ответного огня. Время толчком замедлило свой ход, и мои пальцы отпустили тетиву лука. Первые три разбойника умерли, так и не поняв, откуда прилетела смерть. Мне удалось выпустить еще шесть стрел, и у лука лопнула тетива. Как не старался 'Первый', но сделать качественную тетиву он в полевых условиях не мог. Это спасло банду от полного уничтожения. Кусты на островках затрещали, и разбойники сломя голову бросились через трясину. Пока мне принесли другой лук, пока я прицелился, след разбойников простыл.

Охрана целый час вытаскивала покойников на дорогу. Девять моих стрел убили на островках шестерых разбойников, остальным удалось удрать. Глядя на трупы в грязных обносках и нищенские трофеи я пришел к выводу, что бандитизм на Геоне дело не прибыльное, не то, что у нас на Земле, где бандиты на джипах раскатывают. Мне досталась целая связка кривых луков и шесть колчанов со стрелами. Поделив добычу пополам с Луцем, я стал владельцем четырех паршивых кольчуг, трех ржавых мечей и горсти медной мелочи. Половину стрел я отдал Ульфу, а остальные оставил себе. Караван без потерь снова двинулся в путь. Задержка на болоте привела к тому, что мы въехали на стоянку далеко за полночь, и у меня едва хватило сил поужинать. Обладание 'Силой' давало огромные преимущества. Я мог часами бежать с лошадью наперегонки, поднимать огромный вес видеть в темноте и сквозь стены, стрелять из лука на километр, но после всех этих подвигов начинался неизбежный откат и я становился как выжатый лимон. Стресс и моральная усталость высасывала жизненные силы, как насос, а их мог восстановить только отдых, покой, и обильная еда, а на это нужно было время. Подкачка ауры давала только временный эффект и без полноценного отдыха было не обойтись.

Утром все тело у меня болело, и голова буквально раскалывалась. Увидев мое состояние 'Первый' покормил меня густым бульоном буквально с ложечки. Луц, подошедший ко мне, махнул рукой и куда-то ушел. Мне требовалась немедленная подзарядка. Луч 'Силы' оказался рядом с сортиром и я, закрыв дверь на засов, стал подзаряжаться. В дверь несколько раз кто-то колотил, но я посылал всех к черту. Наконец зарядка закончилась, и мне немного полегчало. Караван уже вытягивался на дорогу, и мы с шаком едва успели занять в нем свое место.

– Ну как ты парень? – спросил подъехавший Луц.

– К вечеру оклемаюсь, – ответил я. – На меня после ранения бывает, накатывает.

– Ну ладно, не буду тебя беспокоить, ты подремли в седле. После полудня приедем в Гедеон. Ты куда потом?

– Не знаю пока. Может, в городе задержусь, а может, в Шателье подамся.

– Если в Шателье надумаешь, то мы через три дня туда караван поведем. Как только купцы расторгуются, так сразу и отправимся. Ты где остановиться собираешься?

– Не знаю пока, я Гедеон почти не знаю, да и с деньгами напряженка, – соврал я.

– Ну, на этот счет не беспокойся, с нами остановишься в 'Старом отшельнике', там у нас места забронированы и скидки есть. Твои трофеи купцам из каравана сплавим. Так они денег не дадут, жаба задушит, а если попросить купить по дороже, то вроде так и надо. Я эту публику хорошо знаю, не первый год караваны вожу. Ладно, я поеду вперед, а ты отдыхай.

Я задремал, мерно покачиваясь в седле и мне снова стали сниться сны из прошлой жизни. Перед моими глазами всплыли образы матери и отца, каково им теперь без меня? Потом в голове закрутились сцены из студенческой жизни. На душе стало хорошо и спокойно. Затем в моем мозгу возник образ огромных голубых глаз с потрясающими длинными ресницами. Глаза постепенно отдалились, и я увидел красивое девичье лицо в черном кружевном платке, спадающем на ее плечи. Девушка держала в руке свечу и смотрела на меня. Из уголка ее глаза катилась похожая на жемчужину слеза, и я услышал в голове голос:

– Ингар не покидай меня, я чувствую, что ты жив! Я буду ждать тебя всю жизнь и никогда не позволю дотронуться до себя другому! Дай мне знать, что ты жив, умоляю тебя! Ответь мне!

– Я живой, – неожиданно прошептали мои губы.

Глаза девушки закрылись и из ее руки выпала свеча. Образ в голове померк и растаял в воздухе.

– Хозяин просыпайтесь мы уже приехали, – раздался голос шака и я открыл глаза.

Караван втягивался в ворота города окруженного глинобитной стеной. Мы въезжали в Гедеон. В голове всплыли воспоминания недавнего сна, и я счастливо улыбнулся обезображенными ожогом губами.

– Приснится же такое? Слава Богу, что не обычные кошмары, а красивая сказка приснилась, подумал я и пришпорил коня.

Глава 9. Гедеон и свежие новости.

Гедеон оказался похож больше на огромную грязную деревню, окруженную глинобитной стеной, нежели на город. Негры они и на Геоне негры и если над ними нет надсмотрщика с поленом, то даже убирать за собой они не станут. Караван двигался по грязной заваленной мусором и нечистотами улице к центру города. За нами увязалась большая толпа тощих чернокожих пацанов. И со всех сторон понеслись крики: – Дэнги, дэнги давай!

– Прямо 'Двенадцать стульев', – вспомнил я сцену из фильма.

'Первый' отбивался от пацанов заранее припасенной хворостиной, а Тузик хватал их за ноги, но это плохо помогало. Купцы, не стесняясь, хлестали бичами направо и налево по спинам распоясавшихся воришек.

– Блин, 'на ходу подметки режут', – подумал я. – Сейчас растащат все с заводных лошадей и разбегутся как тараканы по щелям.

– Дэнги, давай дэнги! – орал схвативший меня за стремя чернокожий дьяволенок, а в это время с друзой стороны лошади к переметной суме подкрадывались еще двое воришек в руках, у которых я увидел кривые ножи. – Сейчас срежут сумку и ходу! Тузик сумел отогнать воришек, разорвав одному из них и так драные штаны.

– Чего ты хочешь мальчик? – спросил я, сдернув платок, под которым прятал свое обожженное лицо и постарался скорчить страшную рожу.

С этим трюком я явно переборщил, потому что парень грохнулся на спину и дико завизжав, заполз в арык заполненный нечистотами.

– Ардыл! Ардыл! – визжал парень, и толпа воришек в мгновение ока растворилась в проходах между хижинами.

– Что случилось? – задал мне вопрос подскакавший Луц.

– Да ничего особенного, просто лицо парнишке показал, тому который в арык залез. А кто такой Ардыл?

– Ну, тогда ясно! – заржал Луц. – Зря я тебе лицо закрыть приказал, когда в город въезжали, сейчас уже в 'Старом отшельнике' вино пили, а не от воров отбивались. Ардыл, это болотный демон, который детьми питается. Афры народ дикий, они четыре раза в год малолетних воришек в болоте топят, Ардыла умасливают, чтобы скотина в болоте не тонула. А похож-то как, вылитый Ардыл! Ты платок не надевай пока мы до площади не доедем.

Вокруг нас с 'Первым' образовалось пустое пространство, и беспокойство за свои подметки у меня исчезло. Тем временем караван выехал на огромную базарную площадь, и Луц позвал меня в 'Старого отшельника'. Гостиница оказалась обычным караван-сараем, обнесенным глинобитной стеной за которой прятались несколько бараков с плоскими крышами и навес для лошадей. Навстречу Луцу выскочил старый хромой арб и с поклонами повел нас в один из бараков. Первый увел лошадей и Тузика к коновязи, а мы с Луцем и остальными воинами вошли внутрь помещения. Барак внутри выглядел намного лучше, чем снаружи здесь было чисто и прохладно. Помещение было поделено на пять отдельных комнат закрываемых на ключ и одну большую общую, застеленную коврами и подушками. Луц позвал меня с собой, и мы и еще да старших охранника разместились в одной из комнат. Забросив переметные сумы с ценными вещами в сундук, я закрыл его на ключ и вышел во двор умываться. Шак завидев меня, тут же подбежал помогать. Я разделся до пояса и стал умываться.

– Господи и как же тебя изувечили! – услышал я голос Луца за своей спиной. – Как будто всю шкуру с живого содрали, и как ты только выжил?

– Повезло мне, 'видящая' рядом оказалась, а так помер бы, скорее всего, – соврал я.

– Это точно, повезло тебе парень! 'Видящая' такого уровня посвящения большая редкость. Я только одну такую знаю, она в 'Санпульском лесу' живет. Зовут ее таргиня Нара, правда она не всем помогает и денег много берет, но говорят, творит чудеса.

– А почему таргиня?

– Шаманка она таргская потому и таргиня, – ответил Луц. – Лет двадцать назад в лесу поселилась, как ее из Таргании занесло никому неизвестно. Ладно, давай домывайся, и пойдем, поедим и выпьем за удачную дорогу.

Я закончил водные процедуры и, одев чистую рубаху, отправился в барак, предварительно отдав 'Первому' горсть медной мелочи на расходы. В бараке все было готово к пьянке и мне только осталось занять свое место рядом с Луцем. В голове всплыла сцена такого же пира в Мэлоре, когда мы отмечали поминки по погибшим воинам Торвина. Те же тосты, то же славословие, потом пьяные объятия и реплики – 'Ты меня уважаешь?' Кормили в 'Старом отшельнике' на удивление вкусно и сытно, правда, вино было дрянь, но самогонка в самый раз. Я в первый раз так сильно нажрался с момента переноса на Геон. Как я дополз до своей комнаты, мне так и не удалось вспомнить, и проспал как убитый до полудня следующего дня.

Разбудила меня жажда и ощущение наличия кошачьего дерьма во рту, кому доводилось напиваться самогоном, меня хорошо понимает. С трудом поднявшись на ноги, я выполз во двор к колодцу. Возле него меня поджидал 'Первый' с полным набором противопохмельных средств. Чего он там намешал в своей кружке я, наверное, не узнаю, до конца свей пропащей жизни, но стрихнин на вкус должен быть намного слаще. С трудом сдержав рвотные позывы, мне удалось проглотить эту гадость. Зелье со звуком спускаемого унитаза провалилось в желудок и я, охая сел на корточки возле колодца. В голове раздались удары колокола, и перед глазами появились красные круги. Но на мое удивление через пару минут голова просветлела и боль исчезла как утренний туман. Война в желудке прекратилась, и я стал трезв как стеклышко. По телу поплыла блаженная истома, и мне удалось подняться на ноги. Сразу захотелось целоваться с 'Первым' и удерживало меня только одно, с такой рожей я имел право целовать только гамадрила в задницу.

Водные процедуры прошли легко и весело и я, прополоскав рот каким-то отваром, пошел обедать. Обедать пришлось не в своем бараке, а в харчевне караван-сарая. Я забился в самый темный угол и заказал еду. Народу на мое счастье в харчевне оказалось мало и никто, увидев меня в окна выскакивать, не стал.

После обеда оставив 'Первого' с Тузиком на хозяйстве, я закрыл лицо платком по самые глаза и отправился в город. Обследовав базар мне ничего примечательного обнаружить, не удалось. Торговали в основном всякими продуктами пряностями коврами и разным тряпьем. Оружие и доспехи продавали на улице оружейников возле дворца вождя Бакари, а это оказалось на другом конце города. Пару раз меня пытались обчистить, но мне удавалось вовремя схватить воришку за руку. Побродив по базару, я отправился к оружейникам. Прогулка по городу привела меня на берег грязной речушки, протекающей через весь город. Местное население мылось, стирало, справляло естественные надобности прямо в воду этой естественной канализации и одновременно набирало воду для приготовления пищи. Пройдя вдоль берега с километр, я вышел к дворцу. Это оказалась огромная сараюга с камышовой крышей и покосившимися воротами. Возле ворот стояли два здоровенных негра с копьями в грязных, когда-то бывших белыми, портках. Вид у мордоворотов был обкуренный, и я постарался обойти их как можно дальше. Улица оружейников начиналась прямо за сараем вождя Бакари. На этой улице попалось много интересного. Здесь был огромный выбор разнообразных клинков и доспехов. Потратив больше двух часов на выбор товара и торговлю я, наконец, купил себе кольчугу скрытого ношения под рубахой и кожаный панцирь со стальными вставками для шака. За оба доспеха с меня содрали сотню серебряных империалов, и это была справедливая цена, которую я узнал, покопавшись в мозгах оружейников. Я уже собрался уходить, но мне попался торговец металлоломом разложивший свой товар прямо на земле. Здесь лежали обломки ржавых труб, куски арматуры, смятые бидоны, куски жести и поломанные клинки. Мой взгляд зацепился за блестящий кусок оплавленного металла размером с кирпич, я поначалу принял его за кусок нержавейки но, взяв в руки, понял, что это мифрил. Металл оказался легче алюминия.

– Сколько просишь? – спросил я нищего барыгу. Глазки у него забегали и он выдал:

– Два золотых!

Я едва не помер от смеха, потому что знал реальную цену этого куска мифрила. Этот кусок металла не стоил ничего! Мифрил был настолько тугоплавким металлом, что ни один кузнец не мог из него ничего изготовить. 'Эльфийское серебро' находили в развалинах довольно часто, но только маги в Меране брались сделать из него грубые пластины для панциря. Работа стоила баснословных денег, а доспех получался грубым, кривым и косым. Всю эту информацию я узнал из мозгов несостоявшегося кидалы. Бросив старьевщику, серебряный империал я забрал мифрил и пошел по направлению к караван-сараю. Двое мальчишек тащили за мной панцирь и кольчугу.

'Первый' меня ждал у коновязи и уплетал большую кастрюлю какого-то варева, рядом лежал Тузик и грыз огромную кость. Вид у него был блаженный и осоловевший. Я обрадовал шака обновкой и отдал купленный панцирь. 'Первый ' расцвел как майская роза, и мы приступили к примерке. Кольчугу я мерил еще в магазине просто здесь в гостинице смог спокойно подвигаться в ней и привыкнуть к ее весу. Панцирь оказался шаку великоват, но при его аппетите он скоро мог в него и не влезть. Моя кольчуга была добротным изделием оружейного искусства. Она имела поддоспешник из мягкой перфорированной кожи, а сверху съемный чехол в виде рубахи с длинными рукавами и капюшоном. Закончив примерку, я отправился в барак.

Луц со своими бойцами уже вернулся из города, и мы занялись, продажей моих трофеев. С этим делом мы закончили очень быстро. Купеческий староста выложил мне пятьдесят империалов, десять из которых мы тут же пропили. В этот раз сильно нажираться я не стал, и дело закончилось малой кровью.

Весь следующий день мы с 'Первым' потратили на продажу наших четырех лошадей и покупку трех других. Лошади из погибшего каравана могли быть знакомы кому-то из жителей Шателье и расспросы по поводу того, где я взял лошадку любимого мужа, меня не прельщали. Мы прочесали весь базар, просмотрели зубы, и копыта сотне лошадей проспорили с сотней продавцов и покупателей и наконец, приобрели себе животину. Мне удалось купить себе хромую гвельфийскую лошадь. Кобылка имела прекрасный экстерьер, но хромала на правую заднюю ногу. Причину хромоты местные лошадники определить не смогли, и лошадь продавали для получения жеребят в пять раз дешевле ее реальной стоимости. Сканирование сразу определило причину хромоты. Лошадь когда-то ранили стрелой, потом стрелу из ноги вынули, но в ране остался маленький сколок наконечника. При движении маленький кусочек металла задевал за какой-то нерв, вызывая боль. Осколок находился не глубоко, и я вынул бы его в два счета. Две другие лошади тоже удовлетворили вкус шака. Сделка оказалась очень удачной, мы получили практически полную стоимость проданной четвертой лошади, и теперь у меня имелась полная сумма для выплаты отступного вдове дяди. Оформив документально сделку и заклеймив лошадей у местного шамана, мы вернулись в караван сарай. Первым делом мы провели операцию по излечению моей кобылы и, обработав рану, отправились на ужин. Луц отменил вечернюю пьянку и после ужина я сразу лег спать.

Мы с 'Первым' наметили на утро продажу остатков трофейного барахла из каравана, а затем я собирался шпионить за купцами прибывшего из Шателье каравана. Нам удалось полностью распродать барахло до обеда. 'Первый' занялся подготовкой к отъезду, а я уселся за стол в углу харчевни и стал подслушивать последние новости и сплетни. Справа от меня обедали купцы, а за соседним столом расположились четыре надменные дамы. Текла неспешная застольная беседа, из которой я узнавал последние новости.

Война между империей и халифатом так и не началась. Имперцы поначалу даже захватили Керану и почти весь район развалин древнего города, но потом неожиданно в боевые действия ввязалась Чинсу. Войска 'Поднебесной империи' перерезали дорогу из Ариса в Мэлор, со стороны 'Восточного леса', и глубоко вклинились в территорию имперцев. Затем нанеся удар вдоль реки Нерей, они сумели на неделю захватить Латр. Имперцы оттянули войска к Латру и арбы выбили их из района Кераны и развалин. Чинсу вывели войска из империи и вдоль границы начались спорадические партизанские стычки. В районе замка Самбулат отряды ассасинов и имперских наемников резали друг друга, а на границе с Чинсу, в районе 'Восточного леса', сохранялось напряженное затишье. Империя почему-то поссорилась с гвельфами и те не выступили на стороне империи против Чинсу и халифата. Хуманы попытались напасть на гоблов на Теребе, но были выбиты с острова с большими потерями. Ходили слухи, что какой-то хуман из захудалого клана, зарезал сыновей Великого князя Сигурда и скрылся на Теребе у гоблов.

На Таноле у хуманов тоже началась заварушка, потому что у Сигурда не осталось наследников, и его клан потерял право на престол Великого князя. До перевыборов осталось еще три года, и Сигурд пока оставался Великим князем. Теоретически он мог остаться на престоле, если родит себе наследника, но его жена Киона уже стара и бесплодна. Сигурд должен жениться обязательно на 'видящей' потому что только ее дети могут претендовать на престол Танола, но где ее взять? Единственная незамужняя 'видящая' благородной крови дочь Великого князя гвельфов Викана, чуть ли в монастырь ушла и ни о каком замужестве и не помышляет. Принцесса уехала на остров Зурон в храм богини Леды и молится там день и ночь за какого-то Ингурда.

Всю эту любопытную информацию я почерпнул из разговоров великовозрастных матрон приехавших в Гедеон для встречи с представителем таргини Нары. Дамы были страшно удручены своим увяданием и приехали, чтобы договориться о сеансе омоложения. Они громко сетовали на поборы вождя Бакари, который дал таргине убежище на своей земле, и им приходилось ехать сначала в Гедеон, а потом практически обратно в Шателье, к пещере шаманки у самой границы с империей. Все четыре пациентки оказались женами высокопоставленных чиновников из Мерана, от которых и почерпнули все эти сведения. Правда практически все разговоры велись вокруг того какие наряды они себе купят и каких молодых любовников заведут после сеанса омоложения. Ценную информацию они выдавали между делом просто для поддержания антуража. Здесь и Штирлиц не нужен, а только массажист из салона и враги будут знать все секреты империи от этих напыщенных куриц.

Постепенно разговоры о политике прекратились совершенно и переросли в обсуждение только сеанса омоложения. Я хотел уже уходить из харчевни, когда мой слух зацепился за фразу из разговора. Я услышал рассказ одной из матрон о жене начальника дворцовой стражи, которую обварила горящим маслом ревнивая наложница мужа. Рабыня вылила женщине на голову целую кастрюлю кипящего масла, и несчастная только чудом не ослепла. Рабыню казнили, а женщину едва спасли императорские 'видящие'. Дама по пояс оказалась в шрамах от ожогов и не могла даже показаться на людях. Никто на Геоне ей не мог помочь даже монахини из храма Леды на Зуроне. Тогда дама поехала к таргине Наре и та за три сеанса вернула ей красоту и молодость. Другая дама сказала, что это вранье и сказки, жена начальника дворцовой стражи после покушения умерла, а безутешный муж просто женился на ее младшей сестре, и она лично знала покойную. Устав от женской болтовни я вышел на улицу и отправился проведать шака, Тузика и свою кобылу.

Первый доложил, что все готово к отъезду и лошадь уже не хромает, а к утру будет в полном порядке. Я еще раз просканировал заднюю ногу кобылы и никаких отклонений от нормы не обнаружил. Время катилось к вечеру и после ужина мы, обговорив все вопросы с Луцем и его заместителями, отправились спать.

Глава 10. дорога в Шателье.

Снова под копыта лошади бесконечной пыльной лентой стелется дорога. Я снова скачу куда-то, подчиняясь воле непонятной силы, влекущей меня к невидимой за горизонтом цели. Какова эта цель? Почему и зачем, я стремлюсь к ней? Мне неизвестны ответы на эти вопросы. Что-то резко переменилось в мире и в моей жизни. Еще совсем недавно для меня были главным слова 'я хочу', а теперь как-то незаметно их заменило 'я должен'. Где и кому я так сильно задолжал? На этот вопрос тоже не было ответа. Чем короче становилась дорога в Шателье, тем яснее я понимал, что в который раз ввязываюсь в очень опасную авантюру. Старая, еще земная половинка моего сознания, говорила:

– Спрячься забейся в щель, не высовывайся! У тебя здесь нет никого, это чужой мир и он никогда не станет твоим. Но другая, новая моя половина, отвечала:

– Кем ты был на Земле? Да никем, простым московским раздолбаем, который кроме пива и футбола ничем не интересовался. Что тебя ждало впереди? Пивное пузо и толстая злая жена в бигудях, которая будет орать день и ночь, что ты погубил ее жизнь? Здесь на Геоне ты стал человеком, а не 'тварью дрожащей'. Да, у тебя большие перспективы подохнуть в ближайшее время, но и забившись в щель, ты тоже подохнешь от тоски, только на пару лет попозже. За что ты бьешься здесь в этом мире? За бабло? За власть и славу? Нет, ты дерешься за самоуважение! Почему тебя предал Торвин? Да потому что он не поверил тебе. Торвин решил, что ты стрельнул два раза в воздух для острастки и смылся под видом героического подвига. Если бы он хоть на секунду поверил в меня, то наложил бы в штаны только при одной мысли о том, что я с ним сделаю за предательство. Как же: 'Глава клана, жених принцессы'! Старый наемник раскусил тебя в два счета, – крутились в голове невеселые мысли.

В груди закипала злоба, на себя, на Торвина, на весь окружающий мир. Страх, или отчаянье были причиной этой злобы, я не знаю, но она задавила во мне последние сомнения.

– Хрен, вы хлопцы угадали! Чай с плюшками пьете? Я вам заварку разбавлю, и самовар в задницу заколочу! Сразу все стало просто и понятно.

– Ни какой легкой жизни у тебя милок не будет, а будет тяжелая работа! В Шателье задерживаться не буду, просто использую кузницу для изготовления пары тройки кольчуг с магической защитой и на Тереб к Колину. С рожей бы хоть немного разобраться, чтобы Колин сразу признал.

Солнце клонилось к вечеру, и караван свернул на стоянку у небольшой афрской деревни. Телеги въехали за частокол и ворота закрылись. 'Первый' с Тузиком отправились с лошадьми к коновязи, а я пошел ужинать к Луцу. В этот раз я уже не был 'охраняемым объектом', а стал полноценным охранником на довольствии, даже тузик имел свой законный кусок мяса из общественного котла.

– Слушай, я тут в 'Старом отшельнике' слышал про таргиню Нару, ты не знаешь, где она живет? – спросил я Луца

– Знаю, почему нет. Я у нее лечился после ранения пару лет назад. А ты чего надумал? Хочешь к ней на прием попасть?

– Да хотелось бы, у меня проблем со здоровьем море.

– Нет, парень не получится, к ней бабы со всего Геона омолаживаться ездят. У Нары все расписано на годы вперед, да и денег у тебя парень, столько нет. Я десять золотых за лечение ей заплатил и то по блату.

– Ты хоть расскажи, где она живет, а там видно будет, может быть чего и придумаю.

– Без проблем. Мы послезавтра мимо перекрестка, от которого дорога к ее пещере ведет, проезжать будем, тогда и покажу. Все хочу спросить тебя, зачем ты в Шателье едешь? Мутный ты какой-то, вроде парень неплохой, но боишься чего-то?

– Ладно, чего уж темнить, все равно если решил сдать меня на границе как подозрительного то может, передумаешь?

– А зачем мне тебя сдавать? Я не подданный империи? За такие вещи сразу из доверия выйду, и останется только по помойкам побираться, а не караваны водить.

– Тогда слушай. История моя простая. Зовут меня Валлин Бартолин, я из Фьера. Мой отец там кузницу держал. Потом кузня сгорела, а с ней и вся моя семья.

– Это тебя тогда так отметило?

– Нет, это уже в другом месте меня поджарили. Сгорело все дотла ни дома, ни денег не осталось. Один как перст на целом свете и нищий как шак. Завербовался тогда в пограничную стражу на границу с Чинсу.

– Это в 'Зеленые призраки' что ли?

– Угадал, в них родимых, – продолжил я врать во спасение своей шкуры.

– Ну, теперь мне все понятно. Гляжу, парень под дурачка косит, глазки отводит, труса празднует. А как до дела дошло, в одиночку почти всю банду перебил. Если бы тетива не лопнула, то все бы там и остались. Крутые у вас ребята в 'Зеленых призраках', пару раз приходилось сталкиваться, не ко сну бы их вспоминать.

– Так вот, брали мы замок опального барона, и я по дурости под бадью с кипящим маслом попал, она меня из человека в урода превратила. На наше счастье с нами был стажер из магической академии, он то и довез меня живого до госпиталя. В госпитале мои раны за полгода подлатали и комиссовали как годного к нестроевой.

– Так у тебя пенсия нехилая должна быть.

– Не все так просто оказалось. Барон этот в Меране родню неслабую имел, нас чуть ли не в самоуправстве и грабеже обвинили. Пенсию еще оформить нужно, а на это бабло требуется. В госпиталь мне письмо от нотариуса пришло, что в Шателье умер дядя и оставил мне в наследства кузню. Но здесь одно, 'но' нарисовалось, у дяди жена оказалась, и я ей пятьсот империалов отступного должен отдать, плюс налоги на наследство.

– Случайно не Лили твою тетку зовут?

– Да Лили, а что?

– Знаю я ее, и дядю твоего знал. Попал ты парень по крупному, Лили девка 'Алоя темного', главного бандюга в Шателье. Она за твоего дядю из-за кузни замуж вышла, Алою очень кузня понадобилась. Кузня стоит возле старой каменоломни и из нее в город легко по подземельям попасть и спрятать все что угодно можно. Ходят слухи, что твой дядя не своей смертью умер. У тебя как, с документами на наследство все в порядке?

– Да в порядке вроде? Я их до конца оформить не сумел, денег для отступного не было. Поэтому и подрядился для одного хмыря в Кайтон съездить за информацией. По дороге на караван караи напали, еле ушел.

– Ну, парень ты и везунчик, от караев уйти, это надо в рубашке родиться!

– Да уйти не сложно было, их одиннадцать человек всего оказалось, – стал я набивать себе цену. – Одно плохо весь караван перебили и лошади, на которых я ехал, и кой-какое барахло тоже из каравана было. Боюсь, как бы родня погибших меня донимать не начала. Ты не знаешь, на границе людей регистрируют при выезде?

– Нет, только пошлину берут. А тебе зачем?

– Думаю сказать, что не ездил никуда с тем караваном, а только до таргини Нары доехал и назад.

– Не получится парень, к таргине, таких как ты, не пускают. Лучше сказать, что ездил в другое место за деньгами для отступного. Впрочем, есть у меня одна идея. Возьмешь в долю в кузнице?

– В смысле?

– Я даю тебе денег для отступного и плачу налоги за наследство, а ты мне половину кузницы.

– А не жирно будет, кузня двадцать пять золотых стоит?

Торговались мы долго, но моя возможность подслушивать мысли выручила и в этот раз. Договорились мы на двадцати процентах и возможности обратного выкупа доли Луца по двойной цене.

– Это ты парень правильно сделал, что со мной договорился. Я тоже человечек не простой, на мне почти вся контрабанда из халифата и Кайтона держится. Наследство мы тебе быстро оформим, есть у меня человечек, в префектуре прикормленный, за бабки все шустро сделает. Кстати документы покажи?

– Да нет их у меня с собой, они в Шателье в надежном месте спрятаны, я не сумасшедший с ними по джунглям шататься, – соврал я на всякий случай.

– Ладно, это не к спеху. Мне кузня нужна, чтобы товар в город незаметно провозить. 'Алой темный', конечно будет против, но со мною отношения портить не захочет. Тебя его люди проучить могут, но до смертоубийства я думаю, не дойдет. Значит так, доедем до границы, а там мои ребята тебя мимо заставы ночью проведут. Будешь ждать нас в 'Веселой вдове'. Что за хмырь тебя в Кайтон отправил?

– Есть такой дальний родственничек, Торвин из Фьера.

– Ну и везет тебе парень на знакомства! Торвин тот еще хмырь! Он контрабандой камней 'Силы' зарабатывает, да артефактами всякими. Несколько лет назад в замке Самбулат барона прирезал, у которого начальником охраны служил. Говорят, тогда его маги отмазали, нужен, он им оказался для темных делишек. А зачем он тебя в Кайтон посылал?

– Просил узнать про какого-то Ингара, живой тот или нет, если живой то куда делся.

– Странные дела в Кайтоне творятся в последнее время? Недавно толпа гвельфов в Кайтон заявилась, весь город, и окрестности раком поставили, тоже Ингара искали. Говорили, что с ними даже принцесса ихняя, Викана была. Затем хуманы с Танола приплыли и с гвельфами схлестнулись, те на корабле едва в море ушли. Они заново Кайтон на уши поставили, из-за Ингара. Ты знаешь кто это такой?

– Откуда? Мне Торвин за информацию двадцать империалов пообещал и в долг дать для отступного, а про Ингара ничего не говорил. Да, чуть не забыл, кажется, он племянника его ограбил и убил.

– Врет! Торвин сам мальчишку прирезал, они с ним деньги за артефакты, которые из Кайтона привезли, не поделили. Я в это время в 'Старом отшельнике' находился и в соседнем номере ночевал. Через стенку хорошо было слышно, как они ругались. Парнишка был против продажи артефактов, говорил они чужие. А на утро Торвин объявил, что Ингар убил мальчишку и с деньгами сбежал. Только не было там никого, кроме Торвина. Ладно, хрен с этим Ингаром, давай спать ложиться, а то завтра рано вставать.

Я завернулся в попону и постарался заснуть, но какой может быть сон после таких новостей?

– Какой же я наивный идиот. Торвин развел меня как ребенка, подвиги мои Викане расписывал, сволочь. У меня должны были возникнуть подозрения, когда я Торвина живым в подвале нашел. Почему всех людей барона перебили, а его с Рисом в живых оставили, за что такая милость? Хорошо, что у меня ума хватило его на холм с собой не брать. Значит, специалист по камням силы говоришь? Ладно, запишем на твой счет, умник. Нужно будет этого козла по почте сюда вызвать, а уже потом спросить по всей строгости, – так обдумывая планы мести предателю, я незаметно заснул.

***

Следующий день ничем особенным не отметился, по дороге никаких происшествий не произошло. Джунгли потихоньку стали сменяться заросшими кустарником холмами и на горизонте появились невысокие горы. Луц сказал, что сегодня последняя ночевка на афрской территории и завтра вечером мы будем в Шателье.

Утром Луц поднял караван с рассветом, и выгнал нас на дорогу, даже не дав толком позавтракать. Холмы становились все выше и постепенно перешли в невысокие меловые горы. Караван въехал в ущелье и прибавил ход. Колеса телег громко застучали по камням, и мы поехали рысью. Через час дорога привела нас в небольшую долину, вход в которую охранял небольшой афрский форт.

– Валлин видишь, за фортом в горы уходит тропа?

– Вижу, – ответил я.

– Это тропа к пещере таргини Нары. Там дальше будут еще два поста, на которых проверяют пропуска к таргине, а в форте ждут своей очереди те, кто из Гедеона с разрешением от вождя Бакари приехал. Так что хрен туда прорвешься.

– А что за попуска?

– Обычный кусок пергамента с печатью Бакари и каплей крови пациента. Ничего на нем не написано, но хрен подделаешь. На подделке кровь сразу чернеет и свертывается, а на подлиннике красная и свежая.

– Эх, взглянуть бы на этот пропуск, – сказал я.

– Нет ничего проще. У меня использованный пропуск где-то валяется, приедем, подарю на память.

Дорога снова пошла по ущелью, и мы прекратили разговоры. К вечеру горы закончились, и караван вышел на равнину. Внизу показалась река, через которую был, перекинут деревянный мост. Возле моста раскинулся небольшой поселок, а на другой стороне на горизонте мне удалось заметить белые стены города.

– Шателье, – произнес Луц, указывая на горизонт. – А это Лафта, у меня здесь постоялый двор и склады. Сейчас приедем ко мне поедим и отдохнем, а ночью мы тебя на тот берег переправим.

Через час караван въехал в ворота постоялого двора. 'Первый' увел лошадей к коновязи, а Тузик, сделав круг почета и разогнав по дороге хозяйских собак, улегся в тени растущего посередине двора дерева.

– Хорошая у тебя собачка, что за порода не подскажешь?

– Я плохой специалист по собакам. Человек, который подарил щенка, сказал, что это 'горный мархуз', – соврал я.

– Ты парень умывайся и заходи в дом там к этому времени все готово будет, – похлопал меня по плечу Луц и поднялся на крыльцо.

Ко мне подскочил молодой слуга и начал помогать приводить в порядок одежду и умываться. Через полчаса я вошел в дом и присоединился к Луцу за столом. Здесь он мне дал последние указания и за мной зашли двое воинов из охраны каравана. На дворе почти стемнело, и мы отправились вверх по течению реки. Через час пути на берегу повстречалась замаскированная пристань с паромом, на котором мы в два приема переправились на противоположный берег. На другом берегу нас встретил пограничный патруль, который, получив кошель с деньгами, скрылся в камышах.

– 'Таможня дает добро', – вспомнилась фраза из фильма 'Белое солнце пустыни'. – Везде одно и то же, что на Земле, что на Геоне.

Тропинка привела на небольшую поляну в камышах, где мы и остановились до утра. С восходом солнца нас разбудил рев скотины выгоняемой на пастбище и громкие щелчки пастушеского кнута. Один из воинов сходил на разведку и, вернувшись, дал команду выезжать на дорогу. Впереди пылил караван, прошедший по дороге раньше нас и мы двинулись вслед за ним. Через час мы были под белыми стенами Шателье и дожидались своей очереди войти в город.

Глава 11. Я 'Валлин Бартолин'.

Гостиница 'Старый отшельник' оказалась очень даже ничего. Большое красивое двухэтажное здание находилось недалеко от городских ворот и имело большой задний двор, на котором с комфортом размещался транспорт постояльцев. Цены оказались божескими, и полный пансион для всей моей команды обошелся в два империала в день. Наверное, сказывалось то, что Шателье находился на границе с афрами и особых караванных путей через него не проходило. Меня поселили на втором этаже гостиницы в небольшом, но чистом и ухоженном номере с видом во двор. Мне хорошо было видно шака и Тузика, а так же наших лошадей. Я попросил согреть ванну, и прислуга проводила меня во двор. Для мытья клиентов было выделено специальное помещение, похожее на баню, в которой всегда была горячая вода. Женщина, заведующая этим хозяйством, собралась помочь мне с мытьем, но я категорически отказался и попросил позвать 'Первого'. Дама оказалась любопытной, а когда я разделся, стала подглядывать, и за дверью раздался испуганный возглас.

– Сама напросилась, я тебя предупреждал.

Мыться пришлось долго, почти до обеда, За это время 'Первый' три раза менял воду и наконец, оттер меня до блеска. Я оделся и загнал в бадью шака. Тот начал мыться со скоростью автомойки, а я стоял на страже, чтобы никто не влетел в баню. Мыть шака в бане все равно, что у нас привести в Сандуны облезлую собаку. Нам повезло, и нас никто не застал за этим противозаконным занятием. За лошадей и вещи, которые мы оставили у коновязи я не опасался, потому что героя способного спереть что-нибудь у Тузика найти было невозможно. Несмотря на его добродушный вид, все собаки, почуяв малхуса, разбегались в разные стороны и старались не попадать Тузику на глаза. Щенок довольно быстро вырос и вымахал размером с овчарку, но хвост крючком, отвислые уши и лохматая шерсть предавали ему безобидный и не агрессивный вид. Он больше походил на плюшевого медведя, нежели на безжалостного магического волка. Тузик, наверное, умел отводить глаза, потому что окружающие его просто не замечали и смотрели на него как на пустое место. Но когда ему требовалось, то он без лая и рычания, одним только взглядом заставлял противника ретироваться.

– Пора, наверное, его учить разговаривать, а то может остаться щенком до скончания века.

В ресторане гостиницы меня уже поджидал Луц с двумя телохранителями. Контрабандист разительно изменил свою внешность. Если бы он меня не окликнул, то я его не узнал. Передо мной стоял этакий джентльмен в темно-зеленом камзоле, с искусной вышивкой на груди и в дорогих сапогах из мягкой кожи. На поясе Луца весел кинжал в изящных ножнах. Потерянный глаз закрывала черная повязка с золотой простежкой, а весь ансамбль подчеркивала кожаная шляпа с красивым пером.

– Луц, а ты случайно не из благородных? – задал я вопрос контрабандисту.

– Только наполовину. Отец был из благородных, а мать из купеческой семьи, так что ты видишь перед собой барона Турвиля. Отца убили, когда я был совсем маленьким. От него мне достался титул, куча долгов и семеро незаконно рожденных братьев и сестер. Папаша был очень любвеобильным, за что и поплатился. Его зарубил ревнивый муж прямо в постели своей жены. Ладно, садись обедать у нас еще много дел на сегодня.

Обед продлился около часа, и мы успели обсудить свои планы. На первом месте у нас был поход в префектуру к человеку Луца для оформления наследства. Поход в кузницу к Лили мы отложили на завтра, было пока не ясно как пройдут дела с оформлением бумаг. Я быстро сходил в номер и спустился в ресторан с документами Валлина. Луц быстро осмотрел бумаги и сказал что они в порядке. Префектура находилась в центре города, и нам пришлось идти через весь город. Шателье оказался ухоженным провинциальным городом. Арис, а тем более Мэлор выглядели намного богаче. Префектура встретила нас огромной очередью и перманентным скандалом за место в ней. Но Луц ни в какую очередь вставать не стал, а сразу зашел в один из кабинетов. Через некоторое время меня пригласили в кабинет, и я с замиранием сердца вошел в дверь.

– А где Бартолин? – удивленно произнес обрюзглый чинуша, и время толчком замедлило свой бег.

Мои планы рухнули, и нужно было мгновенно разруливать ситуацию. Я вошел в транс и попытался войти в мозг чиновника. Мне это удалось сразу, не встретив ни малейшего сопротивления. У меня не было никакого плана, и я действовал по наитию. Первое что мне удалось узнать о нем, было его имя – 'Райнер'.

– Ну что же ты Райнер не узнаешь своего друга Валлина, – начал я мягко продавливать чинушу, одновременно подменяя образ Валлина, всплывший в его голове своим.

Глаза Райнера осоловели, и он узнал меня. Время толчком вернулось к нормальному состоянию.

– И чего это Бартолин ты так вырядился? Тебя родная мама бы не узнала, – неожиданно продолжил чиновник, убедившийся, что он просто обознался. – Деньги для отступного и за налог на наследство принес?

– Райнер, дорогой, все денежные вопросы буду решать я, – взял в оборот чиновника Луц. – Сейчас мы все утрясем. Сколько должен юноша?

– Пятьсот империалов вдове и сто двадцать пять на налог и оформление.

– Райнер, какие пустяки вот здесь в кошельке семьсот империалов и сдачи не надо. Раве могут быть мелочные счеты между друзьями? – продолжал обрабатывать чиновника Луц. – Когда будут готовы бумаги?

– Через час,– ответил чиновник.

– Мы в таверне напротив подождем тебя с бумагами? За одно и обмоем сделку.

– Не получится, Валлину нужно будет к магам зайти личность удостоверить и магическую подпись поставить на документах на праве собственности на кузницу. Я за ним пришлю человека, когда будет все готово.

– Ну, тогда мы пошли столик закажем и твое любимое гвельфийское вино, – сказал Луц и мы пошли в таверну.

Я сидел, как на иголках дожидаясь момента, когда меня позовут к магам. Выдержит ли проверку моя поддельная 'ксива'? Вот сейчас и узнаем, насколько я крут, – думал я, проигрывая варианты отхода в случае провала. – 'Первого' я предупредил, и он меня ждет с оседланными лошадьми. Главное из города выскочить, а там уже будут варианты.

– Парень да успокойся ты! Райнер все оформит в лучшем виде. Ты не смотри что он все мозги пропил, когда он трезвый, то все вопросы решает на лету! А то, что он тебя сразу не узнал, так он себя в зеркале по утрам не узнает, – заржал Луц.

Время тянулось как черепаха и наконец, прибежал молодой служка и позвал меня в префектуру. Я шел как на расстрел, готовясь в любую секунду нанести ментальный удар любому противнику, но войдя в комнату мага сразу успокоился. Меня встретил молодой практикант с аурой, не отличающейся особой силой, и посадил в кресло с феном. Началась стандартная процедура снятия характеристик моей ауры. Я, наверное, слегка переборщил с камнем блокирующим мою ауру амулетом. Парнишка не как не мог настроить агрегат и психовал. Я, заметив, что работа с моими документами застопорилась, снял амулет с шеи и зажал его в вытянутой руке. Моя аура сразу усилилось и агрегат начал работать стабильно. Маг решил, что это его заслуга, сразу заулыбался и продолжил работу. Я внимательно следил за процедурой установки магической печати на документы. Затем наступила очередь проверки подлинности документов на мобильном сканере.

Сканер оказался размером с маленький ноутбук с несколькими рычажками и профилем левой ладони на крышке. Маг подозвал меня к себе и попросил положить руку на крышку сканера. Затем он положил под зажим мое удостоверение личности. Прошло три секунды, и на крышке сканера загорелась красная лампочка, и я похолодел, но маг спокойно отложил удостоверение в сторону и стал проверять другие документы. Я незаметно просвечивал 'Силой' корпус сканера, и мне удалось разобраться с принципом его работы. Прибор снимал с левой ладони образ и частоту пульсации моей ауры и закачивал ее в камень 'Силы' внутри прибора. Затем маг активировал магическую метку на печати удостоверения личности, проверяя подлинность бланка. Проверив подлинность бланка, он проверил метку мага поставившего печать на удостоверении, по каталогу на крышке сканера. На последнем этапе он сравнил магическую метку на месте моей подписи на удостоверении личности. Каждый раз при проверке загорался красный камень на сканере. Я успокоился, это у нас на Земле красный цвет сигнал тревоги, а здесь совсем наоборот или сигналом является просто свет в определенном камне, а цвет вообще не имеет значения. Если бы у меня была возможность потренироваться на сканере, то я смог бы контролируя свою ауру подтвердить подлинность вообще любого документа, настолько прибор был грубым и разброс по настройкам оказался около двадцати процентов.

– Нужно стырить такой сканер, – решил я. – Когда буду уходить из Шателье, нужно будет наведаться сюда.

Наконец все процедуры были закончены и меня отпустили. Я вернулся в таверну, куда через полчаса пришел Райнер с кожаной папкой с моими документами. Он подробно объяснил, какие документы для чего и только после этого началась банальная пьянка. В гостиницу я вернулся далеко за полночь и практически на бровях, но со всеми документами. Спрятав папку в сундук, сразу упал на кровать как расстрелянный.

***

Утром мне снова пришлось прибегнуть к чудодейственному эликсиру от похмелья приготовленному 'Первым'. Вкус этой отравы остался прежним, но эффект не изменился меня снова чуть не вывернуло на изнанку. Чрез полчаса я уже свежий как огурчик, надев лучшие вещи из своего гардероба, дожидался посыльного от Луца в ресторане гостиницы. В процессе поглощения завтрака в моей голове непрерывно крутилась идея создания на Геоне алкогольной промышленности или хотя бы пивоваренной. Сладкая бражка, называемая мною для простоты вином, на вкус была очень ничего и пилась как пепси-кола, но на утро буквально убивала. Самогон, которым меня поил Луц в Гедеоне, отличался большой крепостью, но очень тяжело ложился на душу. За время близкой дружбы с 'Вакулой', моим наставником в кузнечном ремесле, мне удалось перенять от него древнее искусство самогоноварения. 'Вакула' являлся большим любителем этого напитка и у нас в кузнице стояли два прекрасных самогонных аппарата. Мои романтические мечты по поводу выпуска на местный алкогольный рынок водки под названием 'Слеза Виканы', были прерваны появлением посыльного. Я отложил свои мечтания и направился следом за провожатым. Мы пришли в знакомую таверну напротив префектуры, где нас уже ждали Луц и Райнер. Чиновник был уже слегка навеселе, но еще вполне адекватным.

– Валлин, я по некоторым причинам пойти к Лили не смогу, но с тобой пойдут двое моих людей для поддержки и Райнер, который вручит ей постановление префектуры о вступлении тебя в права наследования, – начал с места в карьер Луц. – Будь по тверже, Лили женщина тертая и может выкинуть какой-нибудь фортель. Документы с собой не бери, хватит ей и выписки из префектуры. А теперь мне пора.

Луц раскланялся и вышел из таверны. Я торопить Райнера не стал и дождался, когда он закончит трапезу. Чиновник, поняв, что выпивку никто заказывать не собирается, со вздохом поднялся из-за стола. По дороге я обрадовал Райнера, сказав, что когда мы закончим официальную процедуру передачи кузницы в мое владение, то сразу вернемся к продолжению банкета. Нам снова пришлось зайти в гостиницу за документами, шаком и Тузиком. Луц предупреждал меня, чтобы я не брал с собой документы. Однако я решил, что если дело пойдет наперекосяк, то придется смываться из города, а документы оставлять нельзя. Наша кавалькада выехала из гостиницы и направилась к городским воротам. Через полчаса мы подъехали к глубокому каменному карьеру, до половины заполненному водой и остановились возле здания окруженного трехметровой каменной стеной. Ворота во двор оказались закрыты, и Райнер начал стучаться в железную калитку в стене. На втором этаже открылось окно и из него высунулось красивое женское лицо.

– Настя Каменских! – невольно вырвалось у меня.

Девушка не просто походила на напарницу Потапа по дуэту, это оказалось точная копия Насти, даже голос один в один.

– Что угодно господам, – раздался нежный голосок из окна.

– Это я Райнер, заместитель префекта по недвижимости. Госпожа Лили я пришел к Вам, чтобы передать постановление префектуры.

– И что же это за постановление?

– Ваш племянник Валлин Бартолин, вступил в права наследования на кузницу и остальное имущество, – зачитал какую-то бумагу Райнер. – Я принес вам копию постановления префектуры и чек на получение пятисот серебряных империалов отступного.

– Значит, нашел деньги гаденыш, – сказала Лили. – А чего он сам не пришел?

– Ну, вот опять, почему ты тетушка не хочешь признавать племянника? – вступил я в разговор. – Что красавица рожей не вышел?

– Если по поводу рожи, то она у моего племянничка действительно сильно ободранная, только какое отношение имеешь ты к моему племяннику? Думаешь, если рожу платком замотал, значит, за Валлина сойдешь? Господин Райнер это самозванец! – сказала Лили, указав на меня пальцем.

– Госпожа Лили не тяните время и впустите нас в дом. У господина Валлина все документы проверены и они в абсолютном порядке. Не заставляйте нас применять силу, – подал голос Райнер.

– Вот так всегда, каждый хочет обидеть беззащитную вдову! – раздался всхлипывающий голосок, – сейчас открою.

Я не очень поверил в такой быстрый испуг энергичной красотки, выглядело все как издевательство. Сканирование показало присутствие в доме еще шести человек. Двое находились во дворе, а четверо внутри дома. Калитка скрипнула и открылась и мы с Райнером вошли в дом. В прихожей нас встретила вдова и два мордоворота 'один другого шире'. Далеко Лили нас не пустила, а тут же в прихожей прочитала бумаги, забрала чек, поставила отпечаток указательного пальца в амбарной книге принесенной Райнером и выдворила нас на улицу.

– Вы располагайтесь, а я пойду в префектуру, работы много, – почему-то засуетился чиновник и быстро потопал в сторону городских ворот, даже про обещанный ему банкет не вспомнил.

Я остался стоять как идиот перед закрытыми воротами и в растерянности не знал, что делать дальше. Два бойца Луца выделенные мне в поддержку ехидно улыбались и грызли какие-то орехи. Я конечно бы знал, что мне делать, если на меня кто-нибудь напал или маячила угроза такого нападения, но меня банально послали и все. Чем дольше я стоял перед закрытой дверью, тем глупее выглядел. Бойцы Луца начали откровенно посмеиваться, и у меня буквально 'снесло башню'. Каким образом мне удалось одним прыжком перепрыгнуть во двор через забор, я даже вспомнить не могу. От злобы в глазах стало бело я начал действовать. Деревянный засов вылетел из проушин от удара кулака и ворота медленно открылись.

– 'Первый' заводи лошадей! – крикнул я. – Тузик ко мне! Два амбала находившиеся во дворе остолбенели от такой наглости.

– 'Первый', лошадей в конюшню и сиди там как мышь! Понял?

– Да хозяин, – ответил шак и повел лошадей под навес в углу двора.

– Это кто тебе разрешил здесь командовать? – раздался злой голос Лили вышедшей во двор в сопровождении еще четырех обломов. – Закройте ворота ребята. Видно этот жареный козел не хочет по-хорошему.

Двое мордоворотов бросились к воротам и начали их закрывать. Люди Луца кинулись ко мне на помощь, но один улетел на улицу, получив удар кулаком в нос, а другой ускакал в том же направлении, схлопотав ногой в промежность. Створки закрылись, и засов занял свое законное место. Меня окружили со всех сторон, и я услышал голос Лили:

– Ребята проучите этого придурка, если он на словах не понимает, только не зашибите до смерти. Повезло тебе парень, 'Алой темный' приказал тебя не убивать. Вены обожгло адреналином, и все тело затрясло как в лихорадке.

– Смотри не обделайся парень, а то нам дерьмо за тобой убирать неохота, – сказал ехидно один из амбалов, заметив мое состояние.

Неожиданно дрожь прикатилась, и по телу прошла волна мышечного напряжения, до треска в костях. Зрение стало двухуровневым и я начал видеть в обычном и энергетическом диапазоне одновременно. Мне показалось, что мои глаза засветились.

– Главное никого не убивай, зачем тебе заморочки с трупами, – подсказывал здравый смысл.

В исходе боя у меня никаких сомнений не было, просто мозг просчитывал ситуацию.

– Ребята, вам не кажется, что вы выбрали неудачный день, чтобы умереть? – начал я морально давить противника. – Смотрите, какая прекрасная погода, солнышко светит. Пошли бы лучше искупались, на солнышке погрелись. В земле холодно, червяки дырки в вас к вечеру начнут грызть. Шли бы вы лучше ребята на речку!

Закончив выступление, я сорвал платок со своего лица. Мордовороты отшатнулись от неожиданности. В их глазах промелькнул страх и неуверенность. Если бы я начал орать брызгать пеной изо рта, то это на них впечатления не произвело, но я говорил полушепотом и абсолютно не боялся. Мои идиотские советы ни как не вязались с ситуацией. Интуиция подсказывала им, что нужно отсюда сматывать, но тут вмешалась Лили. Девушка стояла немного сбоку и позади и не видела моей рожи, в противном случае была бы уже за версту отсюда.

– Чего вы телитесь, вас же шестеро на одного?

От неожиданности один из амбалов дернулся, это движение послужило сигналом для нападения, но нападали они по-идиотски, мешая друг другу.

Время толчком замедлилось, и все звуки перешли в нижний регистр. Есть такое приспособление для тренировки каратистов, макивара называется. Шестеро бойцов застыли во время движения как замороженные и превратились в макивары для битья. Воздух стал плотным как кисель.

– Двигайся плавно не торопись, – звучало в голове. – Порвешь все мышцы и сухожилия нахрен! Бей основанием ладони, а то пальцы на руках поломаешь.

Я проплыл медленным шагом вокруг всей шестерки, и время толчком вернулось к обычному состоянию. Вокруг в живописных позах валялись вырубленные мордовороты, но все остались живы. Одному, правда повезло меньше остальных, его отбросило ударом на стену сарая, и он проломил ее своею спиной, из дыры торчали только одни ноги. Позади меня послышался вскрик, и топот ножек Лили. Я хотел крикнуть:

– Тузик! – но не успел.

Малхус одним прыжком настиг девушку и сбил ее с ног. Тузик уловил мыленную команду, и приказывать голосом ему было не нужно. Повернувшись к Лили, я застал живописную сцену. Девушка лежала на спине и икала, а на ее груди стоял передними лапами Тузик и улыбался. Я как-то видел улыбающуюся собаку, это было смешно и прикольно. Но эта улыбка малхуса даже меня окатила холодом. Над девушкой стоял не плюшевый медвежонок, а самый настоящий 'эльфийский волк' с красными горящими глазами и острыми, как бритва зазубренными клыками.

– Тузик фу, оставь ее и иди ко мне! – приказал я.

Малхус из 'эльфийского волка' плавно перетек в лохматую дворнягу с загнувшимся крючком хвостом и подбежал ко мне.

– Молодец Тузик, сторожи! – похвалил я его и потрепал по голове. Малхус в ответ лизнул мою руку.

– 'Первый' перетаскай этих идиотов под навес и свяжи, я с ними попозже поговорю. А теперь красавица пойдем в дом побеседуем.

Лили никак не могла прийти в себя и непрерывно икала. Я помахал перед ее глазами рукой, но она никак не реагировала.

– Все понятно подруга в шоке, – сообразил я и, взяв девушку подмышку как мешок, пошел в дом.

На первом этаже оказались только подсобные помещения и кухня, поэтому мне пришлось тащить девушку наверх. На втором этаже лестница уперлась в дверь спальни, в которой я положил Лили на кровать. Красавица никак не хотела приходить в себя, и мне пришлось погрузить ее в гипнотический сон. Удостоверившись, что девушка спит, я спустился во двор. 'Первый' уже упаковал всю компанию и уложил под навес. Бандиты уже очухались и испугано смотрели на меня. Только один из шестерых стонал и кашлял кровью, остальные отделались синяками и отбитыми внутренностями. Просканировав наиболее пострадавшего бандита, я понял, что у него сломаны ребра и обломок задел легкое. За несколько минут мне удалось остановить внутреннее кровотечение. Парень задышал ровнее и перестал кашлять. В это время в калитку заколотили.

– Кто там? – спросил я.

– Это мы, люди Луца. Тебе помощь нужна?

– Да нужна, заходите, – ответил я и открыл дверь.

Во двор вбежали парни Луца с дубинками в руках. У одного был сломан нос, и вся одежда оказалась испачкана кровью, а второй боец прихрамывал, сжимая колени. Отбитые гениталии не давали ему нормально передвигаться..

– Блин, не хватало, чтобы они мне раненых добили, – мелькнуло в голове. Сладкая парочка побежала под навес, предвкушая расплату.

– Стоять! – заорал я. Ребята остановились как вкопанные.

– Куда разбежались? Пленных не трогать, они мне живые нужны. Идите лучше к Луцу и передайте, что у меня все в порядке, и я благодарю его за вашу помощь. Передайте Луцу, что если его не затруднит, то через пару дней жду его в гости.

Парни подозрительно посмотрели на меня, и вышли со двора. Я закрыл калитку и вернулся к пленным.

Дальнейший план действий у меня уже созрел в голове, и я занялся инструктажем бандитов.

– Слушайте сюда ребята! Вы ни в чем не виноваты, вам просто не повезло. Вы оказались здесь в очень неудачное время, и попали под раздачу. Я вас предупреждал, но судьба распорядилась по-своему. Я так понял вы люди 'Алоя темного'? Пленные дружно закивали головами.

– Так вот, я вас отпускаю с условием, что вы передадите Алою мои слова, – сказал я и посмотрел на бандитов, те снова закивали.

– Передайте Алою, что мне нужно с ним поговорить, и я приглашаю его к себе на переговоры. Пусть приходит послезавтра вечером, когда стемнеет. Если боится, то пусть возьмет с собой двух человек. Если приведет больше, то их все равно двое останется. Вы меня поняли. Если решит сегодня заявиться всей толпой, то переговоров не будет, а будут его похороны. Я, конечно, понимаю, что Алой не захочет терять лицо, но будет, по-моему. Вам без разницы кто над вами 'паханом' будет, так что лучше живыми остаться, так и объясните своим друзьям. Если Алой решит власти города подключить или магов, то я отсюда все равно уйду. Правда потом вернусь и вырежу всю вашу шайку поголовно. Я не собираюсь лезть на место Алоя, у меня свои интересы в городе. За Лили пусть не переживает, ей здесь ничего не грозит. Вы все запомнили?

– Да, – хором ответили пленные.

– Тогда чешите отсюда! 'Первый', развяжи ребят.

Бандиты, охая и помогая друг другу, встали на ноги, и вышли со двора. Меня начал колотить озноб, и зубы громко застучали во рту. Пошел адреналиновый отходняк. 'Первый' быстро сбегал в дом и принес какой-то отвар похожий на чай. Зубы стучали по ободку кружки, и мне с трудом удалось выпить горячее напиток. Я лег на сено под навесом и закрыл глаза. Шак заботливо накрыл меня попоной, и сознание погасло. Мне удалось поспать почти до вечера, пока 'Первый' не разбудил меня на ужин. Умывшись, я пошел в дом, где в столовой на первом этаже нас ждал накрытый стол. Перед ужином мне удалось разбудить Лили. Слава Богу, я вовремя заметил, что забыл закрыть лицо платком. Не хватало еще во второй раз откачивать девушку. Лили просыпалась нехотя с трудом, как будто боялась вернуться в этот страшный мир. Лицо девушки приняло полудетский вид, и с него исчезла маска прожженной девицы из борделя. Только сейчас я понял, как она молода, ей было не больше двадцати лет. Сначала я принял ее за ровесницу себе, но сейчас отчетливо увидел, что старили ее не года, а пережитые ею беды. Мне пришлось брызгать на нее водой, чтобы разбудить. Открыв глаза, она шарахнулась в сторону, увидев мое лицо закрытое платком. Я сидел молча и ждал, когда она успокоится. Наконец напряжение спало, и Лили поняла, что ее никто не будет убивать или насиловать, по крайней мере, сейчас.

– Вставай, пошли ужинать, – сказал я и спустился в столовую. Через пару минут спустилась Лили и уселась за стол.

– А ну марш умываться, приперлась за стол с грязными руками!

Я накричал на девушку не, потому что являлся ярым поборником гигиены, а потому что необходимо было переключить ее внимание с пугающих мыслей на что-то нейтральное. Есть такой психологический прием для выведения из стрессового состояния. Этот трюк сразу подействовал. Лили, оправдываясь, начала говорить всякую ерунду, что руки у нее чистые и она их недавно мыла, но заметив мои смеющиеся глаза, осеклась и покраснела.

– А если я убегу? – придя в себя, заявила девушка.

– Ты уже бегала! Не набегалась? Давай чеши к колодцу умываться. 'Первый' полей ей.

– Ой! – отпрыгнула Лили, от двери увидев 'плюшевого' Тузика сидящего перед крыльцом во дворе. – А где чудовище, которое меня чуть не загрызло?

– Иди, не бойся, его Тузик съел, – пошутил я и переключился на еду.

Девушка скрылась во дворе, а за ней увязался, виляя хвостом малхус. Мои мысли снова вернулись к событиям дня.

– Я наделал, конечно, много глупостей, но теперь изменить все равно ничего было нельзя. Придется гнуть ту же линию. Страха и дыма я напустил много, теперь нужно самому от страха не обделаться или не задохнуться в этом дыму. Алой сегодня наврядли полезет ему сначала разобраться нужно и выяснить кто я такой. На переговоры он, скорее всего, придет, предварительно обложив все вокруг. Преподнесем ему сюрприз. Засяду на крыше с луком, и перестреляю всех нахрен, кто будет в пределах досягаемости. Могут из-под земли повылазить, Луц говорил о подземном ходе из кузницы. Просканирую всю территорию кузницы и найду ход. Необходимо его чем-нибудь завалить или сделать так чтобы бесшумно не открыли. Лили нужно запереть пока будут идти разборки. Спать лягу во дворе на сене и воздух чистый и от соблазнов подальше.

Мои размышления прервала вернувшаяся Лили и, показав мне руки как школьница, села ужинать. Я встал из-за стола и отправился с Тузиком искать подземный ход. Малхус мгновенно понял мысленный приказ и повел меня по двору. Ходов удалось обнаружить целых два. Один большой и хоженый начинался в большой бочке, замурованный в стене подвала. По моим прикидкам он был построен относительно недавно, значительно позже катастрофы. Вход оказался очень хитро замаскирован. Из крана бочки даже текло вино, и простучать ее тоже было не возможно, звук был как у заполненной под завязку. Рычаг, открывавший вход я нашел в стороне от бочки, им являлся кронштейн держателя под факел. Дно бочки откатывалось в сторону и открывало проход высотой с человеческий рост. Мы с шаком заклинили люк бревном, и теперь открыть его изнутри стало невозможно. Второй ход Тузик нашел за кузнечной печью, под слоем земли в двадцать сантиметров, Это был круглый бетонный колодец закрытый металлической крышкой с кольцом посредине. Расчистив крышку люка от грязи, мы вдвоем с 'Первым', с трудом сорвали ее со своего места. Вниз вела колодезная труба с прогнившими скобами ступеней на стене. Из глубины повело смрадом как из канализации. Колодец явно был сделан задолго до подземного хода в подвале. У меня создалось впечатление, что про этот ход прежние хозяева ничего не знали или ход просто не имел никакой ценности и никуда не вел. 'Первый' принес длинную веревку из подвала и я, привязав ее столбу за печью, оставил рядом с люком, свернув в бухту, на случай если нам придется спускаться вниз. Мы закрыли люк и забросали его мусором. Закончив обследование территории, я отправился спать на сеновал.

Глава 12. Женское коварство.

Разбудил меня яркий луч солнца, бивший прямо в глаза. 'Первый' занимался лошадьми, а из дома доносились запахи жареного мяса.

– 'Первый' у тебя там все не сгорит?

– Нет, хозяин. На кухне Лили командует, она лучше меня дом знает и кухню.

– Ну, тогда, ой! Пошли умываться.

Закончив водные процедуры, я направился в подвал к источнику 'Силы' найденному вчера при обследовании усадьбы. Все прошло как по нотам и мне осталось только слазить на крышу, чтобы осмотреться.

– Лили как на крышу подняться? – спросил я, проходя через кухню.

– На втором этаже возле твоей комнаты есть люк на крышу, там и лестница стоит.

– Надо же, у меня своя комната появилась, – усмехнулся я.

С крыши открывался шикарный вид на окрестности. Усадьба стояла на отшибе, и до ближайшего дома небольшого поселка возле карьера каменоломни, оказалось около километра. Вся территория вокруг кузницы была усеяна обломками бракованных каменных блоков и щебнем. К поселку вела узкая расчищенная дорога, по которой можно было проехать на телеге. Другая дорога вела от ворот усадьбы к воротам города, которые виднелись на расстоянии трех километров. Незаметно к усадьбе можно было подобраться только ночью, территория с крыши очень хорошо просматривалась. Крыша дома оказалась плоской и ее покрывал толстый слой глины. По периметру крыши шел каменный парапет высотой около метра с отверстиями для стока воды. Я прикинул места, где могли спрятаться налетчики на усадьбу и решил, что нападающие будут накапливаться в трех местах, к которым были удобные подходы со стороны поселка и карьера.

– Ты думаешь спускаться вниз? Завтрак почти остыл, – произнесла голова Лили, высунувшаяся из люка.

– Все спускаюсь, – ответил я и направился вниз.

В столовой меня ждала вся компания. 'Первый' сидел возле окна, а Тузик лежал поперек двери во двор. Я понял, что пока я лазил в подвал и на крышу, рядом с Лили всегда кто-нибудь из них находился. Мои друзья полностью Лили не доверяли, и она постоянно была под контролем.

– Ты чего это с грязными руками за стол уселся? Лазаешь по помойкам, а потом грязными руками за еду, – решила отомстить мне девушка.

Пришлось идти к колодцу мыть руки. Лили уже начала вести себя в доме как хозяйка, как будто не было вчерашнего побоища.

– Лили, а тебе не кажется, что ты начинаешь наглеть? – пресек я поползновения девушки на главенство. – Ты здесь только до послезавтра, а потом пойдешь на все четыре стороны.

– И куда я пойду? – удивленно заявила она. – Мы с тобой как-никак, а родня. Ты сюда только вчера заявился, а я здесь уже три года живу. Негоже племяннику тетку на улицу выкидывать. Тебе все равно с домом и кузней одному не управиться, а я здесь каждый уголок знаю.

– А она права. Усадьба большая и в ней народу много работало, в кузнице не меньше пяти человек нужно, – подумал я. – Лили, сколько работников было у дяди?

– Два подмастерья и еще четверо мальчишек в обучении. Только когда муж умер, я им расчет дала, мне кузня без надобности.

– Послезавтра с утра пойдешь в поселок и возьмешь их назад на работу.

– А платить чем? Их еще кормить нужно, а где деньги?

– Это не твоя забота. Сколько дядя им платил?

– Подмастерьям по три империала в неделю, а мальчишкам по одному.

– Значит десять империалов? А что дядя в кузне делал, чем зарабатывал?

– Инструмент для камнетесов делал и ремонтировал. Клинья, скобы, лопаты ковал и еще много чего по мелочам.

– Оружие делал?

– А зачем? Сам он почти к наковальне не подходил, здоровье не позволяло, а подмастерья только кирку или лопату выковать могли. И зачем он только криворуких на работу брал?

– И что, хорошо зарабатывали на инструменте для камнетесов?

– Не то чтобы очень, но не бедствовали, на жизнь хватало, – ответила Лили. В калитку во дворе постучали, и девушка пошла открывать.

– Ты куда это намылилась?

– Это Хобард лепешки, зелень и молоко привез, он всегда в это время приезжает. Есть то нам нужно, скотины в доме нет.

– Ладно, иди и скажи ему, пусть в следующий раз на работников тоже еду привозит.

– Деньги давай! Пять империалов, еда она не бесплатная.

Я отдал деньги, и Лили вышла во двор. Ели у меня завтра все получится, то нужно будет обживаться основательно и ломать заведенные порядки нельзя. А если меня грохнут или придется смываться, то все уже не будет иметь значения.

Дом снова наполнился повседневной работой, а я начал готовится к завтрашним баталиям. Проверил лук и стрелы, заточил кинжал и меч, перетряхнул кольчугу.

– Алой придет с двумя охранниками, а остальные к этому времени расположатся по периметру усадьбы. Пока он будет колотить в дверь, я должен перещелкать его людей в засаде, а потом спуститься вниз и вести переговоры. Лили усыплю гипнозом и положу в спальне, чтобы по дому не шарахалась. Алой, конечно, полезет в драку, надеясь на своих людей, но тут его ждет сюрприз. Для начала они попробуют через подземный ход в дом забраться только им его не открыть, и придется штурмовать по поверхности. Подземный ход бандиты уже, наверное, проверили или проверят завтра. Алоя убивать не стану, постараюсь задавить ментально и запугать, обещая, что скоро из города уеду. Еще нужно будет его данью обложить, чтобы служба медом не казалась. Сколько на него повесить решу по ходу дела, – продумывал я детали плана, сидя на кухне.

В кухню вошла Лили, покачивая бедрами и кокетливо улыбаясь. Верхние две пуговицы на ее кофте оказались расстегнуты и из нее буквально вываливались аппетитные груди. Я обалдел.

Валлин, и долго ты так будешь сидеть? Пойдем лучше наверх переждем жару в спальне, – неожиданно заявила красавица, облизывая губы.

Меня как будто облили ледяной водой и по телу побежали мурашки от такого недвусмысленного предложения. Я хоть и сильно пострадал внешне, но физически был в отличной 'мужской' форме. С момента переноса на Геон мне приходилось вести себя как монаху. Викану я боготворил, и любые действия сексуального характера в отношении ее для моей романтичной натуры были невозможны. Регулярные побоища и погони гасили мою половую активность естественным образом. Шесть дней в неделю я по вечерам еле ноги таскал, и мне было не до баб. После того как я обгорел как головешка, эротические фантазии перестали посещать меня по ночам, и я уже подспудно начал разучивать песню Бори Моисеева 'Голубая Луна', а тут такой удар ниже пояса.

– Лили ты что-то быстро изменила ко мне свое отношение? Вчера я был 'жареным козлом' и тебя от меня тошнило, а сегодня неожиданно похорошел?

– Ну, погорячилась я! – заявила Лили. – 'С лица не воду пить'. Твой дядя тоже красавцем не был, два шрама через всю рожу его тоже не красили. Да еще и старый был, как мужчина совсем пустое место! А ты мужик молодой сильный, а то, что лицо у тебя обожжено, так мы ставни закроем и в темноте ничего видно не будет, – разводила меня как лоха красавица. – Как ты людей Алоя уделал, я даже глазом не успела моргнуть, а они уже все лежат. Одно слово – мужчина!

– Ох, свистишь ты красотка, слабо мне в твои слова верится! – попытался я зацепиться за последний аргумент.

– Валлин, я тебе совсем не нравлюсь? – продолжила атаку Лили. – Я за кузницу замуж выходила, а не за дядю твоего. Теперь ты в ней хозяин, значит и мне своего хозяина менять пора. Пойдем в спальню, я тоже живая и мне ласки хочется. Дурачок, у меня мужчины почти год не было взорвусь сейчас как бомба.

Мужчины считают себя сильным полом и мнят победителями женщин, но жизнь рисует совсем другую картину. Любая смазливая фифа из своего Ромео вьет веревки буквально одним пальцем. Каждый из мужчин настраивая себя на решительные действия в отношении своей пассии, строит наполеоновские планы, но стоит женщине проронить хотя бы одну слезу и сражение проиграно. Таких Ватерлоо в жизни каждого мужчины море. Так и сейчас понимая на подсознательном уровне, что меня разводят, я плелся за Лили в спальню, буквально трясясь от вожделения.

– Валин, закрой ставни и иди ко мне, – сказала Лили, расправляя кровать и распустив по плечам свои шикарные волосы.

В таком виде ее невозможно был отличить от Насти Каменских. Лили держала в зубах длинную шпильку, вынутую из прически, и расстегивала кофточку. Я подошел к ней и обнял за плечи.

– Валин ты решил этим заняться прямо в кольчуге? – остановила меня красотка.

Спермотоксикоз страшная вещь! В голове огромным колоколом гудела только одна мысль о продолжении рода, и я не замечал ничего вокруг. Кольчуга и штаны, наконец, улетели в угол, и я набросился на Лили. Левое плечо прорезала острая жгучая боль, и я отскочил от девушки.

– Ты что очумела? – крикнул я.

– Дурашка! – нежно сказала девушка. – Ты о шпильку укололся, нечего было на меня так бросаться. Я сейчас ее на тумбочку положу и продолжим.

Лили обошла кровать и подошла к тумбочке в углу комнаты, она положила шпильку и начала медленно снимать кофту. Я как завороженный смотрел на нее, и у меня начала кружиться голова. На пол упала юбка, и девушка осталась в одной сорочке. Голова кружилась все сильнее и я, пошатнувшись, осел на кровать.

– Что милый плохо тебе стало? Расчувствовался, губы на меня раскатал? Козел жареный, подергайся пока, а я посмотрю, как ты подохнешь! – ласковым голоском произнесла Лили.

Время толчком замедлило свой бег, и я вошел в транс. По левой руке, вверх от места укола шпилькой, по сосудам растекались зеленые струи яда, попавшего в мою кровь.

– Отравила ссука! – отчетливо понял я. – Развела как младенца и грохнула! Ну, тварь держись!

Я перепрыгнул через кровать и ударил Лили. Время толчком вернулось в обычное состояние. Силы ручьем вытекали из меня, и поэтому удар не получился смертельным. Девушку отбросило к стене и она, потеряв сознание, сползла на пол. Я голый, шатаясь, как ива на ветру, поплелся вниз по лестнице, зажимая правой рукой сосуды на левой руке, чтобы хоть как-то приостановить распространение яда.

– 'Первый'! – заорал я. – Свяжи Лили в спальне и бегом в подвал!

Шак удивленно посмотрев на меня, побежал наверх выполнять приказ. Во дворе дико выл Тузик и с разбега бился грудью в закрытую дверь, пытаясь прорваться внутрь. Мне было не до него, потому что в подвал я вползал уже на четвереньках.

– Ну вот, наконец, добрался! – подумал я обрадовано и протянул руку к лучу 'Силы'. Поток энергии ударил в ладонь и свет в моих глазах погас.

***

Я медленно тонул, уходя все глубже и глубже в черную темноту. Белый круг света на поверхности становился все меньше и бледнее и наконец, погас окончательно. Душа отделилась от тела и медленно начала подниматься вверх. Я отчетливо увидел свое мертвое тело и заплакал без слез. Тоненький лучик уходил куда-то вниз и становился все тоньше и тоньше. Неожиданно душа начала тяжелеть и она уже не поднималась вверх, а начала медленно опускаться вниз. Лучик как канат тянул меня к земле, и душа соединилась с телом.

Кто-то толкал меня в спину, и я выплывал из глубины к свету. Круг света на поверхности стал большим и ярким, и моя голова поднялась над водой. Воздух ворвался в легкие, и я открыл глаза. Моя голова лежала на коленях у 'Первого', и он что-то тихо мычал, качая меня как ребенка. Мои грудь и лицо оказались залиты кровью. На правом запястье у шака я увидел рваную рану с запекшимся кровавым ручейком.

– Ты что меня своею кровью поил? – задал я вопрос, садясь на землю.

– Хозяин вернулся! – заорал 'Первый' и начал меня тискать как ребенка.

– Тише задушишь! – начал отбиваться я, и моя рука наткнулось на чье-то лохматое тело.

Рядом со мной на земле вытянувшись лежал Тузик и не дышал. Язык малхуса вывалился изо рта, и по нему текла темно-зеленая слюна. Я мгновенно провалился в транс. Тузик был практически мертв, только в глубине его большого сердца еще мерцала маленькая искорка уходящей жизни. Левая рука сама поймала луч 'Силы', а из правой ладони к искорке в глубине сердца Тузика потекла энергия. Моя аура начала наполнять искорку осторожно, как раздувают уголек в потухшем костре. Искра сначала превратилась в горошину, затем в теннисный мяч и наконец, аура засветилась ровным насыщенным светом, но Тузик не дышал. Малхус находился в состоянии клинической смерти, если она бывает у эльфийских волков. В голове промелькнули все способы реанимации, виданные в кино. Я делал малхусу непрямой массаж сердца, дышал ему в рот и в нос, но все было без толку. Последнее что мне удалось вспомнить из методов реанимации, это был электрический разряд дефибриллятора, но где его взять. Заревев как зверь, я вытянул перед собой руки. По энергетическим сосудам потекли струи 'Силы' и между ладонями проскочила молния, в воздухе запахло озоном.

– Так, ты на правильном пути! Главное не переборщи, таким разрядом ты Тузика до тла сожжешь!

Я положил руки на грудь малхуса и вызвал между ними электрический разряд. Тело волка дернулось, но сердце не заработало. Я увеличил силу разряда и снова неудача. Третий разряд, наконец, запустил остановившееся сердце Тузика. Малхус засучил лапами и жалобно заскулил.

– Тузик пить хочет! – понял я. – Нужно его наверх отнести.

Встав на ноги, я скривился от боли. Левая нога у меня оказалась в крови, а на бедре виднелась запекшаяся рана от укуса малхуса.

– Так вот значит, какую реанимацию они мне с 'Первым' устроили! Тузик прокусил мою ногу и вытягивал из нее яд, а шак перегрыз себе вену и поил меня своей кровью. Малхус знал, что отравится и умрет, но сознательно шел на смерть,

– 'Первый' ты идти сможешь?

– Да хозяин, только отдышусь немного.

– Я отнесу Тузика наверх, ему вода нужна, а ты подтягивайся на кухню.

Малхус оказался тяжелым как могильный камень, но если бы он был даже вдвое тяжелее, я все равно донес бы его наверх. На кухне я положил Тузика на коврик и налил ему в миску воды. Пить он самостоятельно не мог, и мне пришлось его поддерживать руками. Из подвала кряхтя, вышел 'Первый' и тоже накинулся на воду.

– Ты сможешь проследить за Тузиком, а то у меня дела? – спросил я шака.

'Первый' утвердительно кивнул головой, не отрываясь от ведра с водой. Мое неотложное дело извивалась всем телом возле лестницы на второй этаж. Лили со связанными ногами и руками, как гусеница сползла вниз из спальни. Я к этой твари никаких эмоций не испытывал. Она для меня уже не была человеком. Передо мной извивался обычный кусок мяса, который мне предстояло через несколько минут покрошить на фарш.

Шак, наконец, напился воды и взял у меня из рук Тузика. Я подошел к Лили и, намотав ее волосы себе на руку, поволок по лестнице на второй этаж.

Глава 13. 'Алой темный'.

Лили извивалась как змея и что-то мычала сквозь платок, которым 'Первый' завязал ей рот. Глаза у этой твари практически вылезли из орбит и готовы были вывалиться на пол. Я дотащил ее до спальни и как мешок закинул на кровать.

– Нужно будет привязать подругу к кровати, а то уж больно шустро она ползает, – решил я и прикрутил Лили спинке.

Всепоглощающая злоба прошла, и в голове остался один хладнокровный расчет. Грохну я дивчину за 'все хорошее' обязательно, просто от нее и пользу получить нужно.

– Для начала пусть поспит, чтобы не ползала по всему дому, а мне нужно идти зализывать раны.

Ментальное воздействие на Лили дало свой результат, и девушка погрузилась в глубокий гипнотический сон. В этот раз я был внимательным и осторожным, не позволяя себе расслабиться. Мой внутренний взгляд заметил маленькую пульсирующую искорку на груди девушки. Протянув руку к Лили, я разорвал у нее на груди сорочку и оборвал цепочку, на которой весел небольшой кулон с красным камешком. Попытка просканировать кулон привела к тому, что камень нагрелся как утюг, и мне пришлось бросить его на пол.

– 'Век живи – век учись!', – всплыла в голове старая поговорка. – Это же сигнализация о магическом воздействии! А я как дурак бегаю по городу и лезу в мозги всем подряд. Лили проверить не догадался, а цены на всякую ерунду у купцов из мозгов вытаскиваю. Везет мне как облупленному, что маги без таких амулетов в префектурах сидят, а то бы уже давно уже на дыбе висел. Значит, красавица ты у нас человечек не простой, если носишь на шее такой девайс. Стоит кулон, судя по отделке и начинке кучу денег. Когда же я поумнею! Геон буквально плавает в магии. С какой стати мне пришло в голову, что я самый умный? Подобные амулеты должны использоваться в этом мире по определению! Придется потрошить Лили по полной программе, просто нужно быть осторожным и аккуратным.

– Лили, для тебя есть две новости: – одна хорошая, а другая плохая! – сказал я вслух, глядя на спящую красотку.

– Первая новость – ты сегодня не умрешь, а вторая – я вытрясу из тебя все, что ты даже о себе и не помнишь! А вот какая из новостей хорошая, а какая плохая даже я не в состоянии решить.

В животе назревала революция, и есть хотелось как солдату первогодку в карантине. Пора навестить 'Первого' и Тузика на кухне. Тузик уже самостоятельно стоял на ногах и жрал из тазика здоровенный кусок сырого мяса, привезенный посыльным из поселка. 'Первый' химичил у плиты, разогревая остатки завтрака. Я вышел во двор и направился к колодцу смывать с себя кровь и грязь. После двух ведер ледяной воды вылитых на голову мне полегчало. К колодцу подошел шак и позвал обедать. Мне нужно было одеться, и я поднялся в спальню.

Лили хрипела во сне, задыхаясь от закрывавшей ее рот повязки. Развязав платок на лице девушки, я начал одеваться. Через пять минут на мне висела вся моя амуниция, включая пояс с мечом и кинжалом. Для того чтобы надеть сапоги мне пришлось сесть на кровать и мой взгляд снова упал на лицо девушки. Лицо Лили снова приняло ангельский полудетский вид, и в девушке невозможно было узнать циничного убийцу. Всего несколько часов назад этот ангел недрогнувшей рукой отправил меня в могилу, а сейчас по нему и не скажешь что руки у него по локоть в крови. За окном начало темнеть, и я спустился на кухню. Тузик, рыгая, грыз огромную кость, и по его виду уже нельзя было сказать, что совсем недавно он был практически трупом. 'Первый' с синей, как слива рожей сидел за столом и ждал меня, не прикасаясь к еде.

– Ты чего это не ешь? – спросил я шака.

– Я хозяина ждал, – ответил 'Первый'.

Вот такой у меня раб, сам только что мне почти всю свою кровь отдал и сидит за столом, шатаясь, но ждет меня и не начинает есть. За ужином мы съели почти все запасы, привезенные из поселка. После обильной еды самочувствие начало стремительно улучшаться и я повел всю компанию в подвал, чтобы окончательно подправить нашу покоцаную энергетику после диверсии Лили. Мне почти удалось закончить лечебные процедуры, когда я заметил четыре человеческие ауры, идущие по подземному ходу к подвалу. Тузик утробно зарычал, и его шерсть встала дыбом. Мы с 'Первым' встали по обе стороны от входа в подземелье и стали дожидаться пришельцев. Люк мы с шаком заклинили еще в момент обнаружения, и он не должен был открыться, но чем черт не шутит? Бандиты с той стороны люка посуетились минут десять, подергали за рычаг привода крышки, тихо потолкали ее и наконец, ушли назад по туннелю.

– Значит 'Алой темный' решил не ждать завтрашнего вечера и хочет заявиться к нам гости сегодня ночью. Ладно, он сам сделал свой выбор. Действуем так, как я и планировал, полезу на крышу, шак спрячется в конюшне и на всякий случай приготовит лошадей. Тузик будет меня прикрывать на втором этаже, а заодно присмотрит за Лили.

Объяснив диспозицию 'Первому' и Тузику я полез с луком на крышу. Погода к вечеру испортилась, и небо заволокло тучами. Солнце ушло за горизонт и вокруг стало темно как в шахте. Бандиты появились с трех сторон. Четверо вылезли из-под земли возле большой кучи обломков и начали подавать какие-то сигналы фонарем. Через некоторое время я заметил такие же сигналы со стороны поселка и городских ворот. Бандитов оказалось двенадцать человек. Они собрались все вместе возле спуска в подземелье и начали совещаться. Затем трое отделились от общей группы и начали обходить усадьбу со стороны ворот. Остальные бандиты разбились на две группы и стали подбираться я стене усадьбы с противоположных сторон. Пора было начинать действовать.

Первой погибла группа из четырех человек подбиравшаяся к стене со стороны поселка. Все четыре стрелы нашли свою цель и ни один из бандитов долго не протянул, их ауры погасли за несколько секунд. С отрядом из пятерых бандитов пришлось повозиться. Они втянулись цепочкой и шли один за другим. Я решил сначала стрелять в идущих позади бандитов, чтобы выиграть время до того момента пока они не поймут что их убивают. Двое умерли незаметно, но третий закричал и замолк только после второй стрелы. Двое оставшихся в живых бандитов бросились в разные стороны, петляя как зайцы. Одного мне удалось завалить, но другой сумел скрыться среди обломков камня. Троица, возле ворот услышав крик на несколько секунд замешкалась, но потом все-таки перелезла через стену во двор. Я перебежал на внутреннюю сторону крыши и взял торицу на прицел.

– Алой! Я тебя в гости завтра вечером приглашал, а ты сегодня приперся, – крикнул я с крыши.

Троица бросилась врассыпную. Две стрелы, одна за другой, сорвались с тетивы в долю секунды, и бандиты повалились на землю. Алой как кошка бросился вперед и перекатом ушел из сектора обстрела к стене дома. Убивать эту троицу я не собирался, мне нужно было поговорить с Алоем. Бандиты с воем катались по земле, получив по стреле в ногу.

– Алой, хватит ползать на пузе, заходи в дом поговорим! – крикнул я и спустился с крыши на , очень уважаемые лвторой этаж дома.

Мы с Тузиком стояли возле лестницы на втором этаже, и ждали когда войдет Алой. Дверь в дом с треском отворилась, и в кухню ворвался воин. Он перекатом пролетел мимо лестницы и, перевернув стол, спрятался за ним.

– Какого черта ты в чужом доме мебель ломаешь? – заорал я, стараясь сбить Алоя, с толку. – Поставь стол на место, стрелять не буду, даю слово чести!

Алой выглянул из-за укрытия и, не увидев в моих руках лука, вышел с мечом на середину кухни. Я положил свой меч на плечо начал спускаться по лестнице. Мне удалось спуститься почти до половины, когда я почувствовал что бандит, сейчас бросится на меня.

Мы застыли в напряженном ожидании, выбирая момент для атаки. В крови закипел адреналин и все неожиданно закончилось. Мимо меня проскользнул Тузик и, рыча, направился к Алою. Тузик шел медленно, словно подкрадываясь, шерсть на его холке стояла дыбом из разинутой пасти капала слюна.

– Малхус? Хранитель? – выдохнул воин и попятился назад.

Взгляд Алоя то устремлялся на меня, то снова возвращался к Тузику. Немая сцена продолжалась несколько секунд. Наконец его глаза прияли осмысленное выражение и он, отбросив меч, плашмя упал на пол, раскинув руки в стороны. Тузик подошел к лежащему на полу Алою и поставил ему на спину передние лапы.

– Хранитель прости меня недостойного! – начал воин. – Покарай меня за глупость. Я поднял руку на хранителя Дерева Жизни, и мне нет прощения. Прикажи своему малхусу разорвать меня на куски.

– Вот это номер! – остолбенел я.

Из глубины памяти всплыл 'Нордрассил' – эльфийское Дерево Жизни. Затем огромные глаза 'Старого Вожака' заполнили сознание, и в ушах прозвучало мое обещание найти эльфов и спасти Дерево Жизни. На груди нагрелся амулет 'Хранителя', с надписью 'Малхус' по эльфийски, найденный 'Первым' в логове эльфийских волков. Я не особенно задумывался над обещанием данным 'Старому Вожаку', думал, что найду Викану и расскажу ей про Дерево Жизни, вот и все. А в реальности все оказалось во много раз серьезнее. Лежащий передо мной лицом в низ человек оказался очень весомым аргументом в этом вопросе.

– Хватит валяться, вставай на ноги и наводи в кухне порядок, а я займусь твоими людьми, пока они не померли.

Воин поднялся с пола, и я понял, почему его зовут 'Алой темный', передо мною стоял 'Темный эльф'. Викана тоже была гвельфийкой, но кожа у нее была светлой с легким оливковым оттенком. Кожа Алоя оказалась темно оливковой почти черной. Эльф был высок и красив как эльф, Ален Делон рядом не валялся.

– Ты 'Темный гвельф'? – спросил я.

– Нет, я 'Темный эльф'! – гордо ответил воин. – 'Светлые' стали называть себя гвельфами после катастрофы, по названию своего калана. Мы 'Темные' не изменили традиции и называем себя эльфами, как и в Срединном мире.

Следующие два часа мы посвятили лечению раненых и наведению порядка на кухне. Алой беспрекословно выполнял все мои приказы и не задавал лишних вопросов. Закончив все дела и поручив заботу о раненых бандитах 'Первому', я повел эльфа наверх в мою комнату. Проходя мимо спальни, Алой увидел связанную Лили, но даже ухом не повел. Я усадил эльфа за стол напротив себя и начал разговор:

– Алой расскажи о себе, кто ты откуда и как оказался главой бандитов в Шателье.

– Я Алой, сын Алатерна, князя 'Темных эльфов' послан отцом в Шателье, чтобы следить за магами из секты 'Исхода', которые ищут портал, ведущий в Срединный мир в подземельях острова Дейдрос.

– Ты так просто выдаешь мне тайны клана? Я ведь не эльф и ты меня не знаешь? Может я самозванец?

– Ты 'Хранитель', а остальное не имеет никакого значения. Среди эльфов тебе нет равных по титулу. Я маг пятого уровня посвящения и вижу все знаки 'Хранителя'.

– И какие это знаки?

– Тебе служит малхус, кроме 'Хранителей' они никому не подвластны. Малхус едва не убил меня, но напасть на эльфа малхус может только по приказу 'Хранителя'. У тебя на груди медальон 'Хранителя' и ты знаешь, где Дерево Жизни. Единственное что не соответствует описанию это обычная аура вокруг тебя. Но она может быть скрыта 'Камнем тумана', который можно найти только рядом с Деревом Жизни.

– Почему ты решил, что я знаю, где Дерево Жизни?

– По запаху. Ты недавно пользовался мазью из плодов упавших с дерева, у них особый запах и мы эльфы чуем его за версту.

– Да запашок у них специфический! – вспомнил я вонь, которая исходила от мази.

– 'Хранитель' разреши тебя попросить открыть свою ауру полностью, я должен запомнить ее образ и передать всем 'Темным эльфам', чтобы они оказывали тебе помощь по первому требованию.

– Ну, если это тебе так необходимо? – сказал я и снял афрский амулет со своей шеи.

– Какой большой 'Камень тумана' у нас таких нет, все в три раза меньше, – проговорил удивленный Алой, разглядывая камень, и тут же вскочил на ноги и застыл столбом.

– Парень что с тобой, ты чего вскочил как ошпаренный?

– Я не могу сидеть перед Вами, только стоять или лежать на земле вниз лицом.

– С какого такого перепуга? И почему это я теперь Вы.

– Вы 'Хранитель' Дерева Жизни, хозяин малхуса, 'истинный высокородный', пришелец из другого мира. На Геоне нет ровни Вам по рождению. Я могу сказать 'ты' любому эльфу на Геоне и даже Великим князьям, потому что сам сын Великого князя 'Темных эльфов', но вам я не ровня.

Это заявление Алоя у меня радости не вызвало. В прошлый раз, когда меня именовали подобными титулами, все закончилось в придорожной канаве, где я подыхал поедаемый червями. Знал бы парень, что я еще и глава клана хуманов с правами на престол Великого князя, то вообще, наверное, передо мною на карачках начал ползать.

– Сколько эльфов в вашем клане?

– Двести семьдесят шесть воинов, триста одиннадцать эльфиек и восемьдесят шесть детей, – смутившись, ответил эльф. – 'Светлые' очень мало дают нам эликсира долголетия, говорят и самим не хватает. 'Нордрассил' у них молодой и мало дает плодов для эликсира. Поэтому наши женщины рожают мало детей. Если бы у нас было Дерево Жизни, то мы снова стали размножаться и 'Темные эльфы' не исчезли с Геона.

– Далеко находится твой клан?

– Клан живет в 'Восточном лесу' в замке Каре-Рояль. Еще в 'Санпульском лесу' находятся двадцать моих воинов.

– Что бы вы сделали, если бы узнали, где находится свободное Дерево Жизни?

– Мы бы в тот же день отправились в поход к нему, без 'Нордрассила' мы скоро вымрем. Дерево 'Светлых' достигнет зрелости только через пятьсот лет, а к этому времени на Геоне не останется 'Темных эльфов'. Последний ребенок у нас родился три года назад.

– Сколько времени нужно клану, чтобы прийти сюда?

– Не меньше трех месяцев и то только воинам. Женщин и детей нужно вести на кораблях вокруг Геона.

– Отправляй гонцов к отцу парень, я знаю, где растет взрослый 'Нордрассил'. Я отведу твой клан туда.

Услышав мои слова, Алой грохнулся в обморок, и мне пришлось его откачивать. Через несколько минут 'Первый' отпаивал пришедшего в себя рыдающего эльфа, а я пытался его успокоить.

– Алой сколько тебе лет? Ты рыдаешь как ребенок, успокойся! – увещевал я эльфа.

– Мне сто шестнадцать лет и я восемьдесят четыре года я женат на Аладриель. У нас нет наследника. Четверо детей, которых мы сумели зачать, не дожили даже до пяти лет. Жена два раза пыталась наложить на себя руки, а теперь Вы дали мне надежду на счастье.

– 'Хранитель' умоляю Вас, только не отдавайте 'Нордрассил' 'Светлым' они захватят дерево и не дадут нам выжить.

– И что вы с ними не поделили?

– Это древняя вражда. Наши маги виноваты в том, что на Геоне произошла катастрофа, они хотели открыть второй портал в Срединный мир и чуть не погубили Геон. Мой народ заплатил за это почти полным вымиранием и смертью своих детей, но 'Светлые' нам этого не простили и наказывают нас медленным угасанием. Мы живы только потому, что 'Темные эльфы' почти поголовно 'видящие' и маги.

Время перевалило за полночь, от пережитого и новой информации голова буквально раскалывалась. Я потер виски, но боль не уходила.

– 'Хранитель' у вас болит голова? Выпейте вот этот чудодейственный эликсир, и Вам разу станет легче, – протянул мне флягу Алой, предварительно отпив из нее показывая, что в питье нет отравы.

Если бы эльф просто отдал мне флягу, ничего не сказав, то ваш покорный слуга давно бы уже кормил червей в катакомбах под Шателье. В голове неожиданно появилась фраза из сказки – 'Не пей, Иванушка, козленочком станешь!'. Я взял флягу у Алоя и, сделав вид, что отпил два больших глотка вернул хозяину. Эльф широко улыбнулся и сказал, что ему пора идти, и он навестит меня после обеда. Мы вышли во двор, и направились под навес проведать раненых. Оба разбойника спали как младенцы. Я сказал 'Первому' что лягу на сеновале, а он пусть ложится спать в конюшне и пошел провожать эльфа. Алой распрощался со мной и вышел через калитку со двора. Я закрыл дверь на засов и вернулся на сеновал.

Глава 14. На хвастуна не нужен нож, ему немного подпоешь….

Башка страшно трещала, и мне не удавалось никак заснуть. К головной боли прибавилось противное стрекотание какого-то геонского сверчка прямо над ухом. На дворе стояла страшная духота. Я встал и пошел к колодцу освежиться. Холодная вода немного взбодрила меня, и мне пришла в голову идея перебраться спать на крышу дома. Забрав попону с сеновала, я пошел в дом. Из конюшни доносился богатырский храп шака, и мне стало завидно, что кто-то дрыхнет без задних ног, а кто-то мается головной болью. Поднявшись на второй этаж, я заглянул в спальню, где почивала Лили. Сучка спала сном младенца и только посапывала носом. Я взял лук и забрался по лестнице на крышу. Ветер разогнал тучи, и над горизонтом стала всходить луна. Сканирование местности вокруг усадьбы ничего подозрительного не выявило и я, потянувшись широко зевнул.

Край взгляда заметил какую-то тень, промелькнувшую среди камней. Решив, что мне померещилось, я сделал шаг к попоне, постеленной возле каминной тубы, но тут тень мелькнула второй раз значительно ближе к дому. Кто-то осторожно крался к усадьбе. Спрятавшись за парапетом, я начал осторожно следить за движением. К стене пригнувшись, подбежал человек и, подпрыгнув, уцепился за край стены огораживающей усадьбу. Через несколько мгновений лазутчик крался уже вдоль стены дома к входу на кухню. Я выглянул из-за парапета и узнал ночного гостя, им оказался Алой. Эльф не стал заходить в дверь, а залез как кошка по стене, в окно моей комнаты на втором этаже. Повиснув на руках, он подтянулся и, заглянув в окно, через секунду скрылся внутри. Сон с меня как ветром сдуло. Куда направился Алой внутри дома, мне определить не удалось, его аура не была видна в энергетическом мире. Растерявшись от такого поворота событий, я чуть не сделал очередную глупость, решив спуститься с крыши в дом. Меня остановил шепот, послышавшийся из каминной трубы, ведущей в спальню. Слышно было плохо, и мне пришлось засунуть голову в трубу и накрыться сверху попоной. Слышимость улучшилась в разы, и у меня создалось впечатление, будто я сижу в спальне в метре от собеседников.

– Лили, просыпайся, – послышался шепот Алоя, и раздались шлепки по щекам.

Процедура пробуждения Лили заняла минут пять и наконец, в спальне раздался голос девушки:

– Ты кто? Что тебе нужно?

– Тихо, это я Алой, прелесть моя. Не вздумай кричать, а то разбудишь кого-нибудь в доме, хотя я им всем снотворного полведра налил. Малхус и тот дрыхнет как покойник, – засмеялся эльф.

– Милый, ты пришел за мной?

– Нет, дорогая я тебя завтра или на днях заберу отсюда.

– Ты разве не убил 'жаренного'?

– Нет, он оказался не так прост, я сам чуть в могилу не отправился, не сообрази вовремя кто передо мной. Ты знаешь, кого нам черти в гости послали?

– Откуда? Я только успела к тебе Хобарда с известиями послать. Потом решила его шпилькой отравить, только он живучий как зорг оказался, меня избил и связал. Через два часа, назад заявился весь в крови, меня за волосы из кухни в спальню заволок и магией усыпил.

– Он у тебя в голове не копался?

– А я знаю? Он меня усыпил, а что дальше было я не помню. Так кто это такой?

– Ты помнишь Торвина, который мне камни 'Силы' на зарядку привозит?

– Этого старого наемника? Конечно, помню.

– Мне кажется, что это Ингар, про которого он нам рассказывал. Помнишь, еще десять золотых за его жизнь предлагал?

– Глава какого-то хуманского клана? Но Валлин весь обгоревший, а тот красавец был по рассказам Торвина.

– Да, только он не простой хуман, а 'истинный высокородный' из другого мира.

– Ой, а я не знала. Я тогда бы его заколкой травить не стала, а тебя дождалась!

– Слушать нужно внимательно, а не о красавцах мечтать!

– Милый ты ревнуешь меня? Я красивее тебя мужчины не встречала, нужен мне этот ободранный хуман. Убей его любимый, и забудем обо всем.

– Нет Лили, мы его трогать не будем пока он меня к 'Нордрассилу' не приведет! Кто мы с тобой? Я изгнанный за убийство бастард, главарь шайки разбойников заштатного Шателье, а ты бывшая проститутка на содержании у престарелого развратника.

– Милый не говори так, ты меня бесишь! Если бы не эта сучка Эйлин, то я давно была баронессой Маран, а не скрывалась по помойкам.

– Лили ты сама виновата, нужно было всего год подождать, а не травить барона через неделю после свадьбы на глазах его сестры магички.

– Любимый он был такой старый и противный, что я не смогла удержаться.

– Поэтому мы с тобой сейчас и сидим в кузнице, а не в баронском замке. Ладно, хватит о грустном, слушай меня внимательно. Ты сделаешь вид, что боишься Валлина до смерти и согласишься делать все, что он тебе прикажет, нужно будет спать с ним, спи! Рассказывай про весь наш бизнес с зарядкой камней 'Силы', про Торвина, говори, что тебя заставили убить его дядю. Вали все на монахов из секты 'Исхода' покажи ему дорогу в подземелье на острове Дейрос. Все ценное я оттуда уже выгреб. Главное чтобы он тебе поверил.

– Дорогой, он у меня в мозгах копаться будет и все из меня вытащит.

– Не вытащит, я блокировку поставлю, и он ничего не узнает от тебя. Ты будешь выдавать ему только то, что я разрешу.

– Он 'высокородный' и может обойти блокировку.

– Он глуп как шак. 'Силы' в нем много и он может раздавить, мня как червяка, но пользоваться 'Силой' не умет. Пришельцы из других миров не знают о Геоне ничего и дохнут здесь как мухи. Даже Стас, великий воин с Земли, подох от копеечного яда моей сестры и никакая 'Сила' ему не помогла. Валлин наивен как ребенок, я ему такой концерт с падением в обморок устроил, чуть со смеху не помер. Он верит в любую ерунду, какую я только не выдумаю. Лили этот 'высокородный' наш шанс стать первыми людьми на Геоне. Если он приведет меня к 'Нордрассилу', я создам собственный клан, а ты в нем будешь княгиней. Мы будем жить вечно и не стареть, у нас будет все. Мы встанем вровень с великими домами Геона.

– Милый поскорее бы все это свершилось, я так устала жить в нищете.

– Дорогая закрой глаза и расслабься, я поставлю блокировку на твой разум.

Разговор в спальне стих и послышалось какое-то бурчание на незнакомом языке. Процедура продолжалась полчаса, после чего Алой вышел из спальни. Эльф снова выскользнул в окно и перелез через забор. Я подбежал к парапету крыши и увидел, как он побежал по дороге в сторону поселка. Луна вышла из-за тучи, и стало светло почти как днем. Руки сами натянули тетиву лука, и первая стрела ушла к цели. За спиной Алоя вспыхнула молния, и он подпрыгнул словно заяц. Стрела загорелась и улетела в сторону.

– Магический щит! – понял я и начал посылать стрелы, в цель, придавая им максимальную убойную силу.

На дороге сверкали молнии срабатывающей магической защиты, мои стрелы загорались в полете и как китайские петарды разлетались в стороны. Вдруг воздух вокруг эльфа засветился и лопнул с громким хлопком. Седьмая стрела, наконец, пробила бок Алоя, и он повалился на землю. Эльф оказался очень живучим, он полз на руках в сторону поселка, спасая свою подлую жизнь. Мне пришлось стрелять еще четыре раза, пока четвертая стрела не пригвоздила его к земле, и все равно он шевелился как таракан на булавке. Спустившись вниз по стене дома, я побежал к Алою. Ему удалось обломить стрелу и перевернуться на спину. Руки эльфа искали что-то на груди, но удар моего меча прекратил эти поиски. Голова Алоя покатилась по дороге, а из обрубка шеи фонтаном брызнула кровь. Я сел на камень и отдышался.

В голове крутилась веселая песенка из Буратино: 'На хвастуна не нужен нож: ему немного подпоешь и – делай с ним что хошь'. Этим хвастуном из песенки был я, это меня своей лестью как лоха развел столетний эльф. Мне было стыдно и противно смотреть на себя. Я встал на ноги и, плюнув на труп, Алоя занялся привычным мародерством. Собрав все найденное в узелок из рубахи, я подобрал валявшуюся рядом с телом голову эльфа.

– Отличный подарок будет Лили, не состоявшейся княгине эльфов, – злорадно подумал я и побежал назад в усадьбу. Фэнтези кончилось, и началась обычная жизнь.

***

Три ведра воды из колодца с трудом привели 'Первого' в чувство. Он ходил за мной словно зомби и толком не понимал, что я от него хочу. Наконец шак немного очухался и начал понимать хотя бы примитивные команды. Раненые бандиты под навесом спали беспробудным сном, и я сначала хотел оставить их в живых, но логика подсказывала мне, что свидетелей оставлять нельзя. Поколебавшись пару минут, я сломал обоим бандитам шею. До самого утра мы с 'Первым' свозили трупы разбойников на лошадях в усадьбу и сваливали в кучу возле кузнечной печи. Обшарив трупы, я раздел покойников догола и сбросил в древний колодец за печью. Глубоко внизу раздался плеск воды. По моим прикидкам колодец был глубиной не меньше тридцати метров, если это вообще был колодец. Вещи бандитов мы связали в три узла и подвесили на веревке внутри колодца. Потом закрыли крышку и забросали ее мусором. Одиннадцать человек нашли свою могилу в мрачном подземелье. Меня больше всего беспокоила лужа крови, оставленная Алоем на дороге к поселку, но времени, чтобы ее убрать у нас не было, уже светало. Я предпочел замести следы внутри усадьбы. Очухавшийся 'Первый' бегал по двору и ликвидировал следы нашей ночной деятельности. Передо мной встала проблема, куда девать Лили. Убивать такой ценный источник информации я пока не собирался и решил на первое время спрятать ее от посторонних глаз. В подвале была маленькая кладовка, и я решил спрятать пленницу в ней. Взяв в кузнице молот и скобу с кольцом на конце, я забил скобу в стену кладовки и приварил к ней кусок колодезной цепи. Из куска цепи и навесного замка от сундука получился замечательный ошейник для Лили. Мы с 'Первым' выгребли все из кладовки и бросили на пол какой-то тюфяк. Потом я занес внутрь ведро для естественных надобностей, кувшин с водой, миску с куском мяса и пару лепешек. Мы перенесли спящую Лили в кладовку, где посадили как собаку на цепь, предварительно развязав. Много шума девушка наделать не могла. Дотянуться до двери узнице не позволяла цепь, а колотится башкой в каменные стены, было бессмысленно. Мы задвинули дверь кладовки большим деревянным шкафом, и на этом я решил остановиться, потому что меня буквально шатало от усталости.

Приказав шаку разбудить Тузика, я пошел в спальню и рухнул на кровать, не раздеваясь.

Шак растолкал меня после полудня и сказал, что кто-то колотится в калитку. Я просканировал округу и увидел только одну человеческую ауру у калитки. Это оказался вчерашний посыльный с тележкой.

– Господин Валлин я привез заказанную еду, куда ее девать? – спросил он.

– Отдай моему шаку, он с ней разберется.

– Господин Валлин, а где Лили жена вашего дяди?

– Она утром в город ушла.

– А когда госпожа Лили вернется?

– А хрен ее знает, она мне не доложилась. А ты кто такой чтобы мне вопросы задавать?

– Я Хобард зеленщик в моей лавке ваш дядя всегда продукты для усадьбы покупал. У меня цены хорошие и я все прямо в усадьбу привожу.

– Ладно, Хобард, все остается по-старому, вози продукты и дальше. К тебе еще одна просьба у дяди в усадьбе люди работали, найди их и пусть завтра сутра в усадьбу приходят, если их работа интересует. Мне еще кухарка нужна, Лили отсюда съезжает.

– Обязательно разыщу и пришлю к вам, у нас в поселке с работой туго, а ваш дядя хорошо платил. Господин Валлин я по дороге сюда наткнулся на лужу крови, вы не знаете, что там произошло?

– Я спал без задних ног после дороги, так что ничем не могу помочь. Мне местные разборки не интересны, своих дел выше крыши. Хобард не забудь о моей просьбе.

Зеленщик раскланялся и покатил свою тележку назад в поселок. Я решил, что настало время пообщаться с красавицей Лили. Оставив 'Первого' на хозяйстве я спустился в подвал, забрав с собой Тузика и 'подарок' для неё. 'Гарна дивчина' спала сном младенца, и мне пришлось затратить полчаса для приведения в рабочее состояние. Лили очень обрадовалась тому, что сидит в подвале как собака на цепи и мгновенно залилась слезами. Ее стенания и причитания были настолько искренни и естественны, что я пожалел о том, что вместе с ней умрет и великая актриса. Приказав Тузику быть начеку, я позволил Лили измазать всего меня соплями и использовать весь комплект эротических прижиманий и поз.

– О, женщины, вам имя – вероломство! – вспомнилась фраза из Ромео и Джульетты.

Я сделал вид, что в очередной раз поддался на ее уловки и стал гладить по голове, успокаивая. Поток слез и раскаяния, наконец, иссяк и мы приступили к светской беседе.

– Лили успокойся, я тебя прощаю! – выдал я и сам себе удивился своей выдержке.

– Валлин, я не виновата, это все Барот! Это он приказал тебя убить и передал записку с Хобардом.

– Девочка моя успокойся и расскажи по порядку кто такой Барот и почему он может приказывать тебе убивать кого либо.

– Это страшный человек! Он заместитель Алоя и от его имени заправляет в городе. Ты вчера ему ребра переломал, когда вы дрались во дворе, вот он и решил тебе отомстить. Алой из благородных 'Темных эльфов', сын главы клана и здесь для того чтобы искать что-то нужное его клану в подземельях острова Дейрос. Он только номинально глава 'Призраков подземелья'.

– Что за 'Призраки подземелья'? Лили говори подробно, чтобы я не переспрашивал.

– 'Призраки', это городская банда, которая заправляет в Шателье. Они прячутся в катакомбах под городом.

– Сколько людей в банде?

– Двадцать пять боевиков и еще человек сто ополчения от воров, нищих, охраны кабаков и торговцев 'эльфийской пылью'.

– Нехилая армия у Алоя собралась, – подумал я. – Про 'эльфийскую пыль' нужно спросить у 'Первого'. Это, наверное, местная наркота, а воины Алоя в 'Санпульском лесу', скорее всего плантации этой наркоты сторожат. Эльфы большие затейники гербарии собирать.

– Кто Алою 'эльфийскую пыль' привозит? Лили замялась и замедлила с ответом.

– Не ври мне красавица, я все равно узнаю правду.

– Наркоту привозит барон Турвиль, его еще Луцем зовут, – ответила Лили.

Вот те раз! Попал я в оборот! Сначала на 'Темного эльфа', мага пятого уровня посвящения налетел, а теперь обрубил поставку наркоты в Шателье. Меня за это на тысячу кусков порвут. Значит, Луц не только контрабандой подрабатывает, он наркоту в Шателье поставляет. Понты с отрубленной головой Алоя нужно кончать и зарыть ее по-тихому. Никто не должен знать, что эльфа нет в живых. Пока будут искать эльфа и Лили, пока власть будут делить, им не до меня будет. В то, что я в одиночку половину боевиков 'призраков' замочил, никто не поверит. Скажу Луцу, что Лили смылась с эльфом, а ночью когда они удрали, недалеко бой был, и на дороге остались лужи крови. Лили по уму тоже немедленно мочить нужно, но знает она много того что мне как воздух необходимо.

– Значит, ты за моего дядю вышла, потому что кузница Алою нужна была?

– Не Алою, а Бароту, Алой из 'благородных' он в этих делах пачкаться не будет. Он мне приказал за твоего дядю выйти и отравил его. Я ничего не зала, Барот мне порошок дал и сказал что это снотворное. Луц большую партию товара привез, и ее нужно было в город срочно переправить, а дядя с Баротом поругался и сказал, что не пустит его людей в подземелье. Я утром просыпаюсь, а твой дядя мертвый, – сказала Лили и безутешно зарыдала. – Добрый он был и меня любил сильно.

Ели бы я не знал, что красавица, 'врет, как дышит', то в очередной раз повелся бы на ее сказки. Великая актриса сидит на цепи у меня в подвале. Я решил играть по ее правилам и сделал вид, что повелся на ее ложь.

– Лили, я верю тебе, и знаю, как бывают, подлы и несправедливы мужчины с женщинами. Мы будем жить с тобою в месте в усадьбе, и я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась! – выдавил я скупую мужскую слезу.

– Валлин, но я ведь тебя отравила, и ты чуть не умер? – не поверила мне сразу Лили.

– Дорогая с чего ты решила, что я чуть не умер? Меня просто пронесло по страшному, и все!

– Но ты ведь меня чуть не убил, и пришел весь в крови?

– Это Тузик взбесился и меня покусал, у него бывает иногда, убил бы, но нужен позарез без него я в лесу как без рук. Ты не знаешь, а я в 'Зеленых призраках' служил. Нас там универсальным противоядием через день поили, чтобы мы в джунглях от змеиного яда и другой ядовитой дряни не загнулись. Так что отравить меня сложно, только обдрищусь и все.

Лили буквально заклинило от моего вранья. В мои слова поверить было сложно, но если поверить хочется, то и такую откровенную чушь примешь за чистую монету. Лили очень хотела поверить мне и сделала не правильный выбор.

– Дорогой я так перед тобой виновата! Валлин, ты отнесся ко мне по-доброму, а я поступила как подлая тварь! – залилась лживыми слезами красотка и прижалась ко мне своей шикарной грудью. – Я искуплю свой грех и больше никогда тебя не обману! Делай со мной что захочешь, я твоя!

– Ой, да ни хрена себе по ворот? Главное чтобы она мне что-нибудь не отгрызла, – опасливо подумал я, возбуждаясь, от этой твари чего угодно можно ожидать.

– Тузик будь на стороже и если, что рви эту сволочь нахрен! – отдал я мысленный приказ малхусу.

Тузик удивленно наклонил голову на бок и перетек из дворняги в 'эльфийского волка'.

– Ой, что это он? – испугалась Лили.

– Это он меня к тебе ревнует. Не бойся, все будет нормально, – отбрехался я.

Я вышел из кладовки и скинул с себя всю амуницию, затем вернулся назад и разорвал сорочку на красотке в клочья.

– Дорогой! Ты решил прямо здесь этим заняться? Ты меня хотя бы с меня цепь сними, а то сижу здесь как собака.

– Любимая! Я должен тебе признаться, после ранения у меня плохо получается с женщинами, и я могу только тогда, когда женщина прикована цепями.

Лили окончательно переклинило, но опытная профессионалка, наверное, вспомнила о различных причудах своих клиентов и раскрыла свои объятия. Я в земной жизни евнухом не был, и мне доводилось участвовать в разных веселых вечеринках, но опыта 'садомазо' у меня еще не было. То, что происходило ночью в кладовке, описанию не поддается. Под утро я выполз из нее на карачках и с трудом оделся.

– Дорогой, а ведь ты знаешь, я этим сидя на цепи ни разу не занималась, – выдала Лили. – Я не думала, что это может быть так здорово. Во мне проснулся кровожадный зверь, и я себя чувствовала волчицей. Мне никогда так хорошо не было с мужчиной. Я уже давно почти ничего не чувствовала во время занятия любовью, так щекотка одна и только. А этой ночью я чуть с ума не сошла. Ты представляешь то, что ты такой безобразный меня возбудило в сто раз сильнее, если бы ты был красив как эльф.

– У подруги явно не все в порядке с головой, – решил я. – Ели она 'уезжает' от секса с таким уродом как я, да еще и сидя на цепи, то ей явно нужно к психиатру. Она на мне за ночь проскакала 'до канадской границы', как на мустанге! Я за последнее время здоровья подкачал прилично и какого-нибудь хиляка могу зашибить щелбаном, но на такие подвиги как Лили не способен.

– Дорогой ты куда? Ты решил оставить меня здесь в подвале на цепи? – удивленно закричала красотка, увидев, что я закрываю дверь. – А ну выпусти меня отсюда немедленно!

– Любовь моя! – начал я со слезами на глазах. – Алой сказал, что обнаружил у тебя в мозгу магическую блокировку, и ты можешь, не осознавая ничего натворить много бед под магическим воздействием. Он буквально приказал мне не выпускать тебя из подвала, пока он не съездит за магическим эликсиром, чтобы спасти тебя! Это Алой принес тебя сюда и это он посадил тебя на цепь!

– Тварь, сволочь, гад, импотент! – завизжала Лили. – Я убью тебя урод, порву на куски! Я скормлю твою жареную рожу собакам! Ты пожалеешь, что на свет родился!

– Ну, вот дорогая, Алой был прав, ты сама теперь видишь, что с тобой подлые маги натворили, – продолжал я гнуть свою линию, делая вид, что рыдаю как младенец. – Еще полчаса назад ты меня любила и говорила, что со мной тебе хорошо, как никогда. А сейчас ты готова меня убить и порвать на куски! Все будет хорошо любимая, Алой через месяц вернется и вылечит тебя, и мы снова будем вместе!

Лили от такого заявления грохнулась голым задом на тюфяк и остолбенела. Пока красотка не пришла в себя, мне удалось закрыть дверь и задвинуть ее шкафом. Ржать я начал, только выйдя из подвала на кухню. Тузик с повизгиванием нарезал круги вокруг стола, а 'Первый' удрал на конюшню от греха подальше.

Глава 15. У меня появляется сестра и деньги.

Смех смехом, а принимать решение о дальнейшей судьбе Лили все равно придется. Прошедшая ночь привела к тому, что я теперь просто не в состоянии был прикончить красотку. Вчера мне не составило бы никакого труда просто перерезать ей глотку, а теперь я попал в собственно ловушку. Игорь Столяров, наверное, еще не дошел до такого скотства, чтобы на утро спокойно прирезать женщину, с которой провел ночь.

– Игорь, Игорь, что ты натворил? Придурок, нужно было идти к проституткам, если приспичило. Теперь что ты будешь делать? Как чего? Будешь ходить вокруг и около, искать себе оправдания, чтобы оставить в живых эту опасную как болотная гадюка, тварь. Лили себя еще покажет, и так, что мало тебе не покажется, а грохнешь ее после плотских утех, всю жизнь будет, по ночам снится, – бродили в голове невеселые мысли.

– 'Первый' иди сюда!

– Да хозяин? – отозвался прибежавший шак.

– В подвале на цепи сидит Лили. Принесешь ей одежду, ведро теплой воды для умывания, масляную лампу. Кормить будешь три раза в день. К ней близко не подходить и с цепи не спускать, чтобы не случилось. Если что-то не так, то зовите меня. Любые ее просьбы только через меня. Ходить к Лили только с Тузиком, он не даст ей тебя убить, а она это сделать попытается. Когда будешь в подвале, закрывай дверь изнутри. Все понял?

– Да хозяин.

– Тогда иди, исполняй и Тузика не позабудь.

Шак отправился исполнять приказ, а мне нужно было умыться и поесть. После завтрака я залез на крышу и осмотрел окрестности. Со стороны поселка к усадьбе двигалась довольно большая толпа людей. Поначалу это меня насторожило, но потом я догадался, что эти люди идут наниматься ко мне на работу. Идти им предстояло еще полчаса, и 'Первый' успел закончить все дела с Лили.

– Как она там?

– Убили бы Вы ее лучше хозяин! Как только вошел в комнату, так она на меня как зорг кинулась, чуть на ошейнике не удавилась. Только Тузик ее и успокоил, боится она его до смерти.

– Она поела?

– А как же? Повизжала немного, а потом все съела. Заставила меня, ее мыть и даже глазом не повела. Потом оделась и ласково так мне улыбаться стала. Совсем дура, нам шакам женщины совсем безразличны, так маги сделали. Боюсь я ее хозяин!

– Ты ей простыни и подушки вниз отнеси, еще веник. Ни ножей, ни вилок ей не давай, только деревянную ложку. Сейчас люди придут на работу наниматься, ты людей хорошо чувствуешь, присмотрись к ним и мне скажи, если кто не понравится. Понял?

'Первый' кивнул головой и отправился к лошадям. В это время гости подошли к воротам, и один из визитеров постучал в калитку. Здравый смысл подсказывал мне, что сразу всех людей во двор запускать опасно, поэтому для начала я переговорил с Хобардом, который привел всю эту толпу. Оказалось, что с ним пришли не только люди, ранее работавшие у дяди, но и еще куча народа в надежде, что им повезет устроиться на работу в усадьбе.

Первыми во двор Хобард вызвал женщину и девочку лет двенадцати. Это оказалась бывшая экономка дяди и ее дочь. На вид женщина выглядела немного старше тридцати. Она была высокого роста и плотного телосложения, но не толстая, с правильными чертами лица и синими глазами. Уши у женщины имели заостренную форму, что выдавало в ней примесь эльфийской крови.

– Как Вас зовут? – спросил я.

– Меня зовут Арделия, а это моя дочь Молли. Я тринадцать лет работала экономкой у вашего дяди Андреаса, пока он два года назад не женился на этой сучке Лили. Хобард мне сказал, что она съезжает из усадьбы, и я решила снова наняться к вам экономкой. Только если Лили в усадьбе останется, то я у Вас работать не буду!

– Почему же это?

– Эта сучка, какого угодно мужчину под себя подомнет, и вы у нее в постели окажетесь, а потом в могиле!

– Это с моей-то рожей? – сказал я и снял с лица платок.

Женщина невольно отшатнулась, а девочка спряталась ей за спину. Через мгновение Арделия взяла себя в руки и продолжила:

– Андреас тоже не красавцем был, а Лили его, а два счета охомутала и женила на себе. Она Молли без отца оставила и меня отсюда выкинула как собаку.

– Молли дочь моего дяди?

– Да господин Валлин. Все в округе знают, что она от него. Мой муж, царствие ему небесное, в каменоломне под завал попал через месяц после свадьбы, и лежал потом пластом десять лет со сломанной спиной. Я тогда к Андреасу экономкой устроилась, чтобы с голоду не подохнуть, вот тут у нас Молли и получилась.

Во время разговора я осторожно подслушивал мысли Арделии. Женщина говорила абсолютную правду, а из-за ее спины выглядывала моя троюродная сестра, Молли.

– Когда мой муж умер, мы уже хотели пожениться, но тут эта тварь на его кузницу глаз положила, вместе со своим Алоем. Андреас от нее совсем с ума сошел, опоили они его что ли? Лили меня на улицу вышвырнула с голоду подыхать, только Андреас мне все равно денег немного присылал, пока она его не отравила.

– Это с чего вы решили, что его отравили?

– Андреаса в закрытом гробу хоронили. Гробовщик, который его обряжал, говорил, что он от яда весь распух и позеленел, а гробовщик много покойников на своем веку повидал и знает, кто от чего умер.

В женщине говорила, тоска и безысходность. Я не знаю, почему Арделия решила мне выложить всю подноготную, но видимо она находилась в отчаянном состоянии и работа в усадьбе была ее последним шансом.

– Вы мне такие вещи рассказываете, что волосы дыбом! Я беру Вас на работу на тех же условиях что и мой дядя. Извините, а Вы не боитесь Лили и Алоя?

– Я уже свое отбоялась, если бы они хотели меня убить, то давно бы это сделали. Только они по подземельям часто шастают и могут оттуда и не вернуться. Я дочь десятника каменотесов и за меня отомстят, у нас своих не бросают.

– Арделия вы почитай уже хозяйка в усадьбе, и я прошу Вас помочь мне с набором людей на работу. Я здесь человек новый и вы лучше меня знаете, кто есть кто.

Перепоручив набор работников Арделии, мы с шаком устроились в сторонке и наблюдали за этой процедурой.

– 'Первый', как она тебе?

– Добрая женщина, – ответил шак. – Можно брать.

– А тебе Тузик она нравится? – задал я мысленный вопрос малхусу.

Тузик подбежал к Арделии и лизнул ей руку, потом размахивая хвостом, подскочил к Молли и затеял с ней веселую игру в догонялки. Малхус и девочка сразу нашли общий язык.

– Хорошая у Вас собачка, ласковая, – заметила Арделия. – Молли собак как огня боится, а тут сразу друга себе нашла.

– Тузик очень умный. Вы не смотрите что вид у него такой затрапезный, он защитит даже от зорга. Я Тузика со службы 'Зеленых призраках' забрал, он не один раз мне жизнь спасал. Человек, который мне его подарил, говорил что это 'горный мархуз' очень редкая и преданная порода. Если Тузик рядом, то Вы с Молли можете, ничего не опасаться.

Арделия за полчаса закончила набор новых работников. Она наняла двух кузнецов и четырех подмастерьев, а потом представила их мне.

– Это Ломар и Удин, неплохие кузнецы, которые раньше работали у вашего дяди. Вы не смотрите, что они уже в возрасте, работают они хорошо и не пьяницы. А это Лорн, Кука, Марно и Зурин племянники Ломара и Удина. Ребята работящие и послушные, от них проблем не будет.

Я просканировал всю шестерку и пришел к выводу, что народ без второго дна и очень хочет получить работу в усадьбе, потому что в поселке с работой совсем было плохо.

Закончив с набором персонала, я приказал 'Первому' запрячь двух лошадей в телегу, чтобы Арделия могла перевезти свои вещи в усадьбу.

– Ломар, – обратился я к кузнецу, который выглядел старше и более уверенно. Будете в поселке, скажите, что кузница снова начинает работу, и пусть приходят с заказами.

– Да господин Валлин, обязательно скажем, люди будут рады. В городе все дорого, да и не наездишься туда. А цены, какие будут?

– О ценах сами договаривайтесь, я здесь человек новый и Вы лучше меня разберетесь. Главное не намудрите, а то можем без заказов остаться или задарма работать будем.

– Ломар, даю вам телегу, забирай те ее до завтра. Перевезете Арделию в усадьбу за одно и то, что вам из вещей понадобится.

– Спасибо господин Валлин, Вы нас здорово выручили, а то на горбу инструмент сюда таскать тяжело.

Работники уехали из усадьбы, и я снова остался наедине со своими мыслями, мне нужно срочно решать вопрос с красавицей. Я всем рассказываю, что Лили съезжает из усадьбы, но как оформить это документально нужно решать немедленно. Если Лили в ближайшее время не появится в префектуре за деньгами, то это будет выглядеть очень подозрительно и начнутся разборки. Нужно чтобы она забрала деньги в префектуре и заявила там, что ни минуты не останется в усадьбе и вообще немедленно уезжает из Шателье. Тогда я смогу заявить, что она испугалась разбирательств о причине смерти дяди и решила смыться от греха подальше. Но как уговорить Лили? Решение пришло как-то само собой. Сучка любила травить всех и вся, и сама наверняка как огня боялась яда.

– 'Первый' иди сюда! У тебя есть еще та настойка от похмелья?

– Да хозяин есть.

– Ты ее сам придумал или это известный рецепт? Это я у магов рецепт стащил, когда мы еще в замке Таунод, в обучении были. Там маги как перепьют, так всегда этот эликсир использовали от похмелья.

– А если просто так выпить, на трезвую голову, не отравишься?

– Нет, господин, просто чумной целый ходить будешь, и кожа начтет сильно чесаться, вот и все. Правда можно настойку листа папоротника выпить и все пройдет, только понос будет. Настойка листа папоротника сильное слабительное.

– Она у тебя есть?

– Могу сделать. Листья папоротника у меня есть, только кипятком заварить нужно.

– Срочно сделай этот отвар, и пойдем со мной в подвал к Лили.

Я решил напоить красотку настойкой от похмелья и сказать, что это страшный яд и если она не выпьет через несколько часов противоядие, то она умрет в страшных муках. После чего за противоядие потребовать, чтобы она поехала со мною в префектуру и там рассказала, что уезжает из Шателье.

Мы втроем спустились в подвал. 'Первый' отодвинул шкаф и открыл дверь, я вошел в кладовку, а Тузик страховал меня сзади. В кладовке мы застали идиллическую картину. Лили пришла в себя после бурных утренних выступлений и сидела возле большого зеркала, расчесывая свои шикарные волосы. В камере стоял небольшой столик и стул, и даже небольшая ширма, отгораживающая отхожее место и умывальник. Я явно недооценил красотку, она в легкую развела 'Первого', который притащил сюда все эту обстановку. На столе горела шикарная настольная лампа и вообще кладовка приобрела вид гостиничного номера. Постоялица этого номера одетая в один из лучших своих нарядов и встретила нас обворожительной улыбкой. Таким взглядом смотрит змея на свою жертву.

– 'Первый' ты сюда к ней пулемет случайно не принес?

– Нет, хозяин, а что такое пулемет?

– Я тебе что сказал? Ты не должен ничего кроме еды и воды сюда приносить! Попросит Лили даже кусок тряпки, ты сразу должен об этом мне доложить!

– Это все нужно назад унести?

– Нет не нужно, пусть все на своих местах остается! Просто в следующий раз я тебя самого на цепь посажу и запру здесь на неделю без жратвы! Понял? – прорычал я.

– Да хозяин, – испуганно прошептал шак.

– Милый не нужно на него так кричать, – заговорила сучка. – 'Первый' такой лапочка, не то, что ты противный.

– Прекрати трепаться красавица, у меня к тебе дело на пятьсот империалов. Мы с тобой сейчас поедем в префектуру, где ты заберешь деньги и скажешь, что уезжаешь из Шателье к сестре.

– Во-первых, у меня нет сестры, а во-вторых с какой стати ты решил, что я отдам тебе свои кровные деньги?

– Вот именно, 'кровные' деньги! Отдашь, милочка и еще спасибо скажешь что взял! Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

– Ну, вот все угрожают несчастной девушке! – расплакалась Лили. – Ладно, я на все согласна!

– Ну, вот и замечательно, а теперь выпей вот эту микстуру для страховки.

– Я ничего пить не буду! – заявила испугано красотка и забилась в угол.

– Куда ты денешься с подводной лодки? Будешь пить микстуру, еще как будешь! Тузик ко мне! Рви эту сучку на куски, если будет брыкаться!

Лили охнув, осела на пол, и мне с помощью 'Первого' удалось залить полстакана антипохмельного средства ей в рот. Красотку перекосило и через пару минут вырвало одной желчью.

– Ну, вот дорогая, теперь все будет хорошо! – начал я свою речь. – Ты сейчас выпила медленный яд, и у тебя есть только три часа, чтобы принять противоядие. Если я тебе его не дам, то у тебя сначала слезет вся кожа на лице и вытекут глаза, а язык покроется язвами. Потом ты будешь неделю разлагаться, как труп на жаре, но до конца останешься в сознании. Перед смертью у тебя вывалятся кишки, и ты проклянешь тот день, когда появилась на свет.

– Ты врешь, такого яда нет! Я все знаю о ядах!

– Ты лапочка забыла кто я! Я пришелец из другого мира, 'истинный высокородный'. Геонские яды для меня плюнуть и растереть! Ты забыла, как пыталась отравить меня? На Геоне нет противоядия от этого яда, однако, я здесь перед тобой живой и здоровый! Поверь мне, если я сказал, что ты сгниешь заживо, то так оно и будет!

Лили заметалась в углу, видимо микстура начала действовать и у нее закружилась голова, и зачесалось тело.

– Ладно 'Первый' пошли отсюда, нужно подумать куда ее вывезти после того как у нее к вечеру глаза лопнут, а то вонь будет страшная. Переборщил мы по глупости, нужно было яд попроще применить, – сказал я, закрывая за собой дверь.

– Нет! – завизжала Лили. – Не уходите, я на все согласна!

– Ну, вот другое дело! Для начала лицо умой, нам в приличное общество выходить нужно, и вообще приведи себя в порядок!

Первый отстегнул Лили от ошейника, и она поправила макияж и одежду. Через полчаса мы уже скакали по дороге в префектуру. Лили сидела впереди меня поперек седла и с хмурым видом смотрела по сторонам.

– Лапочка не делай кислую рожу мы ведь не на похороны едем, а за деньгами для твоего светлого будущего. Радость моя, ты не забыла, что должна сказать в префектуре?

– Нет! – зло прошипела сучка.

В префектуре все прошло как по маслу. Райнер оказался на месте и очень обрадовался пяти империалам на выпивку. Лили четко отбарабанила свою роль, и мы, получив деньги, быстро поскакали назад в усадьбу. У меня было желание ехать помедленнее, но красотка начала скрести себя как чесоточная и умоляла как можно быстрее дать ей противоядие. Карман оттягивали законные пятьсот империалов, которые одним махом решили финансовые проблемы, и мое настроение значительно улучшилось. В усадьбе мы обратно посадили Лили на цепь и дали ей долгожданное противоядие. Красотка мгновенно выпила микстуру и с нетерпением стала ждать результата. Эффект оказался просто волшебным, уже через пять минут сучка страдальчески охала за ширмой на ночном горшке и воздух заполнили ароматы мало напоминающие французский парфюм. Мы с 'Первым' тихонько закрыли дверь и ретировались, после чего отправились умываться и обедать. После трапезы я прилег отдохнуть и забылся сном младенца.

Глава 16. Магия для дилетантов.

К ужину мне удалось восстановиться и подзарядить свою ауру. От Лили необходимо выпотрошить на предмет информации об Алое и их делишках в городе. Заняться я ими решил сразу после ужина, и посвятить этому всю ночь. После еды оставив 'Первого' на хозяйстве мы с Тузиком спустились к Лили. Красотка явно ожидала 'Первого' с ужином, но только не меня и испугалась как кошка волкодава. Я ее прекрасно понимал. Мой дневной визит закончился отъемом пятисот империалов и расстройством желудка, а что готовило вечернее посещение, она даже боялась себе представить.

– Добрый вечер Лили, как ты себя чувствуешь, есть какие-нибудь просьбы и пожелания? начал я ласково.

– Все хорошо, мне ничего не нужно, – ответила испуганно Лили и забилась в угол.

– Это хорошо, тогда сразу приступим к делу. Мне нужно тебя о многом расспросить, но времени совсем мало. Поэтому я решил поспрашивать тебя во сне, ложись баиньки и расслабься.

– Нет, не надо! Я сама все расскажу! Не надо у меня в голове копаться, я боюсь! – зарыдала сучка.

– Все будет хорошо, ничего в этом страшного нет, ты просто заснешь и проснешься утром.

– Нет, я умру! Алой мне блокировку поставил и если ты захочешь ее снять, то у меня мозги сварятся, и я останусь идиоткой!

– Значит у тебя судьба такая! Раньше бояться нужно было, когда с любовником людей травили и убивали. Смотреть мне в глаза! – сказал я, взяв Лили за плечи.

Красотка начала вырываться и крутить головой, чтобы не встретится со мною взглядом. Борьба продолжалась не долго, Лили неожиданно обмякла и потеряла сознание.

– Черт побери! Неужели перестарался? – мелькнуло в голове.

Погрузившись в транс, я начал исследовать последствия своей глупости. На этот раз все обошлось, красотка просто упала в обморок от страха.

– Тем лучше, – решил я и погрузил пленницу в глубокий сон. – Что там говорила Викана про снятие ментальной блокировки? Она говорила, что признак ментальной блокировки маленькие зеленые точки в затылочной области.

Сканирование ауры Лили не показало никаких зеленых точек. Светящаяся область вокруг головы девушки бала абсолютно обычной и однородной без каких-либо вкраплений. Это меня сильно озадачило. Или я полный профан в вопросах ментального воздействия или Алой не ставил блокировки на Лили. В то, что Алой блефовал перед любовницей, я не верил, зачем ему это? Эльф специально вернулся в усадьбу для этого, значит, я чего-то недопонимаю или делаю что-то не правильно.

– Стоп! Что говорила Викана? Она говорила, чтобы снять блокировку необходимо разрядить ауру почти до нуля, – вспомнились слова эльфийки.

Я начал понемногу перекачивать энергию ауры Лили в себя. Свечение ауры начало гаснуть и постепенно в затылочной области головы проявилась область, опутанная мелкой сеткой из тончайших сосудов наполненных 'Силой'. Запитывалась эта сеть от трех небольших источников энергии зеленого цвета. Принцип работы сети был мне не понятен, но я догадывался, что сеть блокировала доступ к определенным областям сознания пленницы.

Для начала мне было необходимо проверить эффективность блокировки. Вернув ауру Лили в исходное состояние, я попытался проникнуть в сознание девушки. Мне это удалось легко и непринужденно, никаких затруднений не произошло. Все было как при стандартном сканировании мозга обычного человека. Но при попытке найти в мозгу Лили информацию об Алое, о ее походах по подземельям или узнать что-то о 'эльфийской пыли', мозг выдавал только отрывочные образы. Создавалось впечатление, что пленница что-то знает, но или все забыла или не хочет вспоминать. При попытке подавить 'Силой' это сопротивление, красотка начала метаться и я почувствовал, что у нее в мозгу появилась 'горячая' область в затылке, и тут же прекратил воздействие. Лили буквально корежило от боли и мне удалось ее успокоить только через полчаса. Оставив пленницу в состоянии глубокого сна, я поднялся наверх и попросил 'Первого' найти мне в доме бумагу, перо или карандаш. У меня возникли кое-какие идеи по поводу ментальной блокировки, и я решил записать ход своих экспериментов.

После того как я разрядил ауру Лили то в мозгу у нее проявились несколько изолированных областей. Я конечно не нейрохирург, но мне показалось, что эти области отвечают за разные функции мышления или управления организмом, вот эту картину я и решил зарисовать. 'Первый' обернулся очень быстро и принес мне амбарную книгу, а так же местный аналог карандаша. Спустившись в подвал, я приступил к выполнению этого плана.

После разрядки ауры Лили, передо мною проявилась картина строения энергетической оболочки, головного мозга пленницы. Около часа заняли зарисовки этих областей и точек, отличающихся в этих областях своей плотностью и насыщенностью. Как не странно, но каждая область имела по три ярко выраженные ключевые точки в своем строении. Именно в этих местах в затылочной области и находились зеленые искорки установленные Алоем. Полюбовавшись на результат своей работы, которым стал чертеж ауры Лили в трех проекциях и схема взаимосвязи между областями в ней, я приступил к снятию блокировки.

Путь ученого труден и тернист, а для придурков типа меня, еще и смертельно опасен. В очередной раз, поверив в свою крутизну и непогрешимость, я просто выкачал зеленую искорку из мозга Лили с помощью указательного пальца правой руки, и уже через мгновение скакал как козел по подвалу. Вы били когда-нибудь себя молотком по пальцу? Так вот мне было в десять раз больнее. В таких случаях подсознательно ищешь воду, чтобы остудить отбитую конечность. Как на грех, под руку подвернулся ночной горшок Лили, и я засунул в него руку. Мне показалось, что рука в горшке зашипела, и по подвалу разнеслись кошмарные ароматы, но боль стремительно улетучилась. Тщательный осмотр не обнаружил никаких повреждений на моем указательном пальце. Эксперимент был прерван на самом интересном месте, и я отправился отмываться к колодцу. В процессе водных процедур мне в голову пришла одна мыслишка по поводу способа выкачивания энергии из зеленых областей. Зачем совать палец, куда попало, когда можно использовать кусок проволоки в качестве проводника, конец которого закопать в землю, в качестве заземления? Решив таким способом справиться с проблемой, я нашел кусок проволоки и спустился в подвал. Фокус не удался и уже через пять минут, я снова седел засунув руку в ночной горшок, шипя от боли. Слова, которыми я поносил свою дурость, нельзя озвучивать даже в компании спившихся бомжей, так как можно жестоко пожалеть об этом. Слава Богу, меня никто в подвале не видел, только Тузик нарезал круги вокруг спятившего хозяина. Осталась еще одна зеленая точка в ауре Лили, и оставлять ее в голове пленницы было не безопасно. Точка начала пульсировать, и красотку снова начало корежить от боли.

Природа щедро наградила меня не только безалаберностью и раздолбайством, но еще и ослиным упрямством. Если Игорь Столяров, по какой либо причине решит заколотить себе в башку гвоздь, то будьте уверены, что он его заколотит! Так случилось и на этот раз. Взяв в руку проволоку, я не стал втыкать второй конец в землю, а засунул его в ночной горшок. Откуда на меня нисходят такие гениальные идеи, неизвестно даже Господу Богу, но как не странно, этот способ сработал. Меня не обожгло энергией 'Силы', зеленая точка в мозгу Лили исчезла. Блокировка была успешно снята и энергия, накопленная в изолированной области, растеклась по всей ауре. Однако мою вселенскую радость омрачил незначительный побочный эффект. Содержимое ночного горшка закипело, и вонь стала просто невыносимой. К пущей 'радости', Лили от этого смрада проснулась и застала меня с кипящим горшком в руке.

– Ты это чего, в моем ночном горшке суп варишь? – выдала вылупившая глаза красотка, опираясь на женскую логику.

– Вам дилетантам не понять высокого искусства ментальной магии! Тузик сторожи Лили, чтобы не смылась! – заявил я и с высоко поднятой головой вышел из кладовки.

– Главное запутать противника и не показать ему, что сам облажался, – думал я, поднимаясь с проклятым горшком по лестнице.

В кухне меня встретил совсем обалдевший шак и бочком, бочком, попытался смыться на улицу.

– Ты это куда собрался? – зло прорычал я. – Хозяин жизнью рискует, смертельные опыты над собой ставит, а ты драпать? Забери горшок, и чтобы через полчаса в усадьбе было свежо как в весеннем лесу!

'Первый' выхватил у меня посудину и ускакал куда-то во двор, а я в очередной раз поплелся отмываться к колодцу. Слава Богу, что чувство юмора меня не покинуло и мои ехидные мысли крутились вокруг обозначения нового направления в магической науке. 'Дерьмо-магия', это самое печатное из того что приходили на ум. Мое веселье омрачало только то, что я должен вернуться в подвал, чтобы запереть Лили. Кстати еще необходимо выпустить на свежий воздух Тузика, который, наверное, уже с ума сошел от магических ароматов. В подвале я повстречал 'Первого' с самодельным кадилом, с помощью которого он пытался ликвидировать последствия моей дурости. Как ни странно, но это ему с успехом удавалось. Ароматный дым от смеси трав, горевшей в дырявой медной посудине, привязанной на веревке, практически полностью ликвидировал вонь в подвале. Лили, запуганная моими экспериментами, скромно помалкивала, забившись в угол кладовки. Мне ничего не оставалось, как выпустив Тузика, запереть дверь кладовки и отправляться спать. Я решил, что на сегодня с меня хватит научных подвигов и следует отложить магические опыты назавтра.

Выспаться толком мне так и не удалось. Утром в усадьбу прибыла Арделия с Молли и кузнецы с подмастерьями. Усадьба наполнилась шумом и суетой. Экономка сразу взяла руководство в свои руки, и нам с Тузиком пришлось ретироваться на сеновал. 'Первого' Арделия сходу взяла в оборот, и он как заведенный сновал по двору, выполняя ее указания. Кузнецы приводили в порядок кузницу и разгружали привезенные с собой инструменты. Молли не смотря на свой юный возраст, трудилась наравне с матерью. К полудню основные дела в доме и кузнице оказались законченными, и Арделия позвала всех обедать. Дом разительно изменился за эти несколько часов. Все вещи находились на предназначенных для них местах, полы сверкали чистотой, и усадьба приняла обжитой вид. Лили хоть и жила здесь до меня, но хозяйкой оказалась явно никудышней, а сейчас это стало особенно заметно. Арделия с дочерью заняли две комнаты на первом этаже. До этого помещения были завалены разным хламом и мне показались подсобками, а теперь они сияли чистотой и порядком. За обедом мы обсудили хозяйственные вопросы, и мой кошелек сразу похудел на пятьдесят империалов. Необходимо было купить древесный уголь для кузницы и заказать металл для работы. Деньги я отдал Арделии, а уже она распорядилась ими по своему разумению.

Сразу после обеда появились первые заказчики, и возле кузницы разгрузили две телеги поломанного инвентаря из каменоломен. С ними приехал дородный пожилой мужчина, оказавшийся казначеем и по совместительству кладовщиком гильдии каменотесов. От него мы получили большой заказ на ремонт поломанных инструментов и на новые лопаты, зубила и кирки. На этом этапе мне, как хозяину пришлось, подключился к переговорам. Мягко просканировав казначея на предмет магических прибамбасов, и не обнаружив ничего подозрительного, я выудил у него из головы сумму, которую гильдия готова заплатить за работу. Решив, для поддержания добрых отношений, оставить заказчику немного на чай, остальные деньги я вытряс из казначея как кот Базилио из Буратино, чем сразу заслужил всеобщее уважение. Арделия и кузнецы поняли, что хозяин у них далеко не так прост, как показался поначалу. До вечера в усадьбе стоял дым коромыслом, но всему приходит конец, и рабочие, получив недельный аванс, ушли в поселок. Мы поужинали уже в семейной обстановке. Поначалу Арделия вытурила 'Первого' во двор, налив ему миску похлебки, но я сразу пресек это нововведение, чем вызвал целую бурю эмоций.

– Где это видано, чтобы шаки ели за одним столом с хозяевами? Рабы должны питаться вместе со скотиной, иначе они на шею сядут! – расшумелась экономка.

– Арделия прекрати кричать! 'Первый' будет седеть с нами за одним столом, хочется тебе или нет! Я ему жизнью обязан и если бы не он, то я уже давно бы червей кормил, а не здесь с вами пререкался! Когда меня люди как падаль ногами пинали, шак меня из ложечки выкармливал, сам сидел голодный, а я всегда был сыт. Если вашему высочеству не престало питаться за одним столом с моим другом, то я пойду вместе с ним ужинать на конюшню!

– Валлин я не знала что 'Первый' спас тебе жизнь, – запричитала испугано Арделия. – Я конечно не против того чтобы шак ел с нами, но рабочие могут не понять и начнутся пересуды.

– Хозяин, я лучше пойду на конюшню, госпожа Арделия права.

– Молчать! – попала мне шлея под хвост. – Будешь завтракать, и ужинать с нами, а обедать на конюшне!

На этом дискуссия была окончена, и мы доели ужин в тишине. Причина моего срыва была видна невооруженным взглядом. Меня разозлил не демарш Арделии по поводу 'Первого', а предстоящий разговор о Лили. Скрыть от экономки пребывание красотки в подвале, было невозможно, и меня мучили сомнения на этот счет. Во время первой нашей встречи Арделия готова была удавить сучку, но женская душа непредсказуема и вся ненависть могла оказаться только на словах. Ужин закончился, и Молли отправилась во двор играть с Тузиком, а 'Первый' ушел на конюшню к лошадям. Мы с экономкой остались на кухне вдвоем. Женщина убрала со стола и начала мыть посуду, искоса поглядывая на меня. Я, наконец, решился на разговор.

– Арделия как ты относишься к Лили?

– А чего о ней говорить? Вы ведь сказали, что она съехала, или она назад собралась вернуться? Если это так, то мы сейчас же с Молли уходим назад в поселок! – закусив губу, произнесла женщина.

– Нет, что вы, она съехала навсегда и сюда не вернется. Просто есть несколько проблем в связи с этим отъездом. Арделия ты уверена, что Лили отравила дядю?

– У меня на этот счет нет ни малейших сомнений! Я бы эту тварь своими руками удавила, она мне всю жизнь порушила. Когда твой дядя нас из усадьбы выгнал, мы с Молли чего только не натерпелись. Я чуть на панель не пошла, чтобы с голоду не подохнуть. Первое время Андреас нам помогал деньгами, а когда эта сука его на тот свет отправила, то совсем худо стало. Я и в кабаках полы мыла и стирала у солдатни подштанники, за любую работу бралась, только платили за это гроши, – разрыдалась женщина. – Молли простудилась и слегла, так я два месяца вместо половой тряпки у гарнизонного лекаря была, чтобы моя девочка в живых осталась. Этот старый козел, как только надомною не изгалялся, если бы не Молли, то я давно бы руки на себя наложила!

– Арделия, а как власти отнеслись к смерти дяди? Неужели никто так и не заинтересовался?

– А что я могла поделать? Гарнизонный врач с Лили переспал и дал заключение, что Андреас умер от болотной лихорадки, поэтому его в закрытом гробу и похоронили, чтобы заразу не распространять. Какая болотная лихорадка, да ее в Шателье отродясь не было?! Я несколько раз к начальнику стражников на прием записывалась, да только не принял он меня, кому нужна нищая прачка. Странный вы разговор со мною затеяли господин Валин, к чему все это? – подозрительно посмотрела на меня женщина.

– Арделия у нас в семье убийство родни не прощают. Убитый должен быть отомщен или у семьи не останется чести, тогда любой сможет о нас вытирать ноги. Дядя что-то чувствовал перед смертью и поэтом написал завещание на меня, чтобы я сюда приехал и отомстил за него. Молли дочь дяди и значит теперь и вы моя семья, поэтому я и спрашиваю, уверенна ли ты в том, что Андреаса отравила Лили? Я не хочу, чтобы пострадал невиновный человек!

– Да я сама эту тварь за ноги держать буду, когда ты ей глотку резать станешь! Только узнать нужно, куда сучка сбежала? Она, наверное, к своему дружку эльфу подалась. Алой в городе бандитами заправляет, трудно будет ее оттуда достать. Еще нахлебаемся мы с этой сладкой парочкой, только есть у меня на него управа! Алой в столицу 'эльфийскую пыль' продает, здесь у него все куплено, и к властям обращаться без толку. В Меране 'эльфийская пыль' огромных денег стоит, и богатеи его в обиду не дадут. Правда у гвельфов и 'темных эльфов' за это смертная казнь и если им на него стукнуть, то они с него живого шкуру сдерут, даже императорская гвардия ему не поможет. Я завтра в поселок схожу и кое-кого поспрашиваю про Лили, может, кто ее видел или знает где ее искать?

– Не надо никого искать Арделия, Лили в подвале как собака на цепи сидит и жива только потому, что я до конца не уверен в ее причастности к смерти дяди.

– Как в подвале на цепи сидит? – охнув, спросила Арделия.

– Не веришь? Тогда заканчивай дела, а я Тузика кликну, и пойдем, полюбуешься. Арделия ты сразу в кладовку не заходи, я тебе скажу, когда можно войти.

Позвав Тузика, я строго настрого запретил Молли спускаться в подвал и отправил ее спать. Когда девочка ушла, я попросил Арделию взять с собой остатки ужина для пленницы, и мы спустились вниз.

– Привет красавица! К тебе гости, – громко сказал я, заходя в кладовку. – Принимай ужин.

– Валлин ты не утреннее варево мне принес? Я его есть, не буду! – ехидно заявила девица.

– Будешь милочка, еще и добавки попросишь, – сказал я, отдавая еду пленнице.

– И где гости?

– Сейчас будут, Арделия заходи, тебя Лили зовет. В кладовку вошла экономка, и встала в дверях, уперев руки в бока.

– Ну что сучка, вот мы и встретились? Я тебе говорила, что доберусь до тебя, и ты ответишь за свои грехи? – процедила сквозь зубы Арделия и прыгнула вперед как кошка.

Я не ожидал такого поворота событий и не успел среагировать. В углу кладовки образовался визжащий клубок из двух разъяренных фурий. Мои попытки растащить дерущихся женщин закончились полным провалом. Кто из дам заехал мне между ног, я так и не понял, но больно было очень. Пустив дело на самотек, я встал в дверях и решил вмешаться только в случае победы Лили. Если Арделия удавит красотку, то так тому и быть, женщина была в своем праве. Побоище, начавшееся в быстром темпе, постепенно переросло в медленное таскание друг друга за волосы, по полу. Судейская коллегия в моем лице, присудила дерущимся ничью и сказала, 'брек'.

Я оттащил запыхавшуюся Арделию от Лили и сунул ей в руки кувшин с водой. Внешний вид у обоих дам изменился до неузнаваемости. Арделия в разорванном на груди платье и с подбитым глазом, напоминала амазонку, а не благообразную мать семейства. На лице взрослой женщины появилось выражение более подходящее озорной девчонке, которая только что вышла победительницей из очередной дворовой потасовки. Наверняка в юности Арделия порвала не одно свое платье, лазая по заборам, и многие мальчишки прятались за углом, увидев ее идущей по улице. Вид у Лили оказался не лучше, дорогое платье красотки было разорвано в клочья. Экономке удалось добраться до симпатичного личика суки и слегка его подправить. Четкие полосы на щеках, оставленные ногтями Арделии, превратили фотомодель в ободранную кошку. На голове бывшей красотки зияли проплешины выдранных волос, и из них сочилась кровь. Мне известны огромные возможности геонской медицины, но я сомневался, что у Лили теперь хватит денег, чтобы вернуть себе хотя бы подобие прежней привлекательности.

– Валлин пошли отсюда! – грозно заявила экономка. – А ты тварь отдышись пока, и знай, быстро ты не подохнешь, уж попомни мои слова!

Я покорно отправился наверх за Арделией, понимая, что Лили убивать, сегодня не будут и ей готовится еще более незавидная участь.

Глава 17.Снова по локоть в крови.

Утро началось с нападения на меня сестрички Молли. Девочка ворвалась ко мне в спальню, и набросилась с кулаками, утверждая, что я плохой и избиваю ее маму. От гибели меня спасла Арделия услышавшая крики Молли.

– Ах ты, засранка, чего себе выдумала! – кричала женщина, лупцуя дочь как 'сидорову козу'. – Господин Валлин наш благодетель и добрейший человек. Я с лестницы в подвале упала и об косяк ударилась, а она себе видишь, чего удумала. Проси прощения у господина Валлина!

Молли, захлебываясь слезами начала просить у меня прощения и получив его, убежала во двор в сопровождении Тузика. Весело начавшийся день грозил стать очень насыщенным событиями.

– Ну что скажешь Арделия? Ты устроила вчера драку с Лили, а досталось больше всех, мне. Сейчас рабочие придут и решат, что я тебя избил и изнасиловал!

– Господин Валлин простите меня. Я вчера не удержалась, у меня в голове помутилось, как только я эту тварь увидела. С рабочими я поговорю, и не дай Бог, кто решит, что вы меня обидели, то ему не поздоровится!

– Ладно, забудем! Лили будешь заниматься сама, но без Тузика в подвал ни ногой! Корми ее два раза, утром и вечером. Сучка живая пока нужна, мне ее о многом расспросить необходимо.

Я спустился во двор и отправился умываться. В это время из поселка пришли рабочие, и Арделия позвала нас завтракать. За столом экономка провела политинформацию по поводу своего синяка под глазом и огрела половником захихикавшего Ломара, на чем завтрак и завершился. Начался мой первый трудовой день на Геоне, до этого приходилось только воевать, убивать и выживать. Врут, люди утверждающие, что подобный образ жизни может радовать нормального человека. Возможно, и есть на свете отморозки, которым нравится жить с ощущением штыка в заднице, но меня намного больше радует стук молота по наковальне, нежели вопли убиваемых людей.

В кузнице мне, наконец, удалось дорваться до любимого дела. Отобрав у Удина молот, я встал за молотобойца и отмахал до полудня практически без остановки, восстанавливая навыки. Работа была не сложной, мы перековывали поломанные кирки и зубила из партии привезенной накануне. Рабочие не знали о моих возможностях управления 'Силой' и поэтому с большим удивлением смотрели на то, как под ударами молота, словно пластилиновые плющатся заготовки. Сканирование показало что эффект упрочения металла от моих ударов работает и здесь, подмастерья измучились затачивая готовые зубила и кирки на точильном камне. Незаметно подошло время обеда, и Арделия позвала нас к столу. Я разделся почти догола и с помощью 'Первого' смыл с себя пыль и сажу.

– Господин Валлин, – обратился ко мне Ломар. – Вы это значит знатный кузнец, хотя и молодой по возрасту. Про таких молотобойцев как Вы я даже не слышал. Вы это, нам роздыху немного дайте, а то мы за Вами не успеваем.

– Ломар, после обеда я за молот браться не буду, просто давно у наковальни не стоял, руки по работе соскучились. Вы без меня продолжайте, а я завтра с утра режущую кромку у готовых инструментов прокую, прочнее будет.

Мои утренние подозрения насчет насыщенности дня событиями, начали подтверждаться, в калитку постучали новые визитеры. На этот раз меня обрадовал своим посещением заместитель Алоя, Барот. На этот раз бандит оказался на удивление вежливым и не стал сразу гнуть пальцы. Есть такая порода людей, которая носом чует хозяина. В среде бандитов этот талант позволяет обладателю оного выживать и продвигаться по карьерной лестнице.

– Господин Валлин я к Вам без приглашения, но мне нужно с вами перетереть одну тему, – начал Барот свою странную речь. – Вы говорили, что больше двух человек с собой не приводить, так вот я и пришел с двумя помощниками.

– Ладно, проходи, а твои люди пусть на улице пока подождут, нечего им во дворе светиться.

Мы поднялись ко мне в комнату и начали беседу на интересующую Барота тему. Во время первого знакомства бандит проломил собою стену сарая, тогда сломанное ребро пробило ему легкое, и он сидел напротив меня только благодаря моим талантам лекаря. По-видимому, Барот этого не забыл и тон у него был уважительный.

– Господин Валлин я помню ваши слова о том, что если Алой заявится толпой, то будут его похороны. Алой решил по-другому и из его людей вернулся только один человек, и он сам пропал куда-то. Я не спрашиваю, куда подевался Алой и пришел переговорить с Вами.

– Куда делся Алой, я не знаю. Мне кажется, он решил покинуть Шателье по семейным обстоятельствам и врядли вернется. Лили тоже покинула нас. Мадам забрала в префектуре деньги за кузницу и вчера уехала к сестре.

Все эту информацию я выдал с видом человека знающего подоплеку событий, но решившего не распространяться по этому поводу. Сканирование показало отсутствие магических девайсов у Барота, и мне удалось подслушать его мысли. Бандит оказался очень непрост, его робкий вид и уважительные речи являлись результатом продуманной игры, а не банального испуга. Барот не просто пытался получить информацию о судьбе Алоя и выяснить, жив ли эльф, но и понять, насколько я опасен. Все мои 'понты' на Барота не произвели никакого впечатления, опытный бандит повидал на своем веку людей куда опаснее какого-то 'зеленого призрака'. В данный момент он просто пытался развести очередного 'лоха', просчитывая мои действия на два шага вперед. Самым поганым, из того что мне удалось выцарапать из его мозгов, оказалось решение Барота не заморачиваться и просто натравить на меня власти Шателье. В этом случае я или попадал в тюрьму, или вынужден был бежать из города. При любых раскладах, Барот оказывался в стороне и получал власть над людьми Алоя ничем, не рискуя. В очередной раз мои наполеоновские планы рухнули, так и не начавшись. По всем книжным канонам Барот должен слушать главного героя, развесив уши, а он просто списал меня в расход как очередного 'лоха'. Злоба пеленой окутала мозги, и я перестал себя контролировать. Выпускать живым бандита было нельзя, но гад надежно подстраховался. Если Барот к утру не вернется домой, то ко мне заявится городская стража для выяснения его самочувствия. По крайней мере, его женушка получила строгие указания на этот случай. Матерый бандит загнал меня в угол, и мои нервы не выдержали. Некоторые люди в такой ситуации начинают орать на собеседника или швыряться разными предметами, я же ничего умнее не придумал, как врезать Бароту кулаком в лоб. Раздался хруст шейных позвонков, и труп бандита сполз со стула на пол.

– Ну, вот и конец комедии! Еще один труп и два свидетеля за воротами. Планы ты Игоряша строишь грандиозные, а в руках себя держать не можешь. Что дальше? Попробуем потянуть время или сразу смываться будем? – гуляли в голове невеселые мысли. – Ладно, пора звать бандитов с улицы. Только в этот раз необходимо хотя бы одного в живых оставить, а то до жены Барота добраться не сумею.

То, что жену авторитета придется убирать, решила за меня судьба, а не мои садистские наклонности. Дамочка заимела в мужья бандитского авторитета, а вместе с ним и полный набор неприятностей и бед.

– Арделия позови гостей с улицы, мне с ними поговорить нужно, – крикнул я, спускаясь на кухню.

Экономка вышла во двор к воротам, а я уселся за стол лицом к двери и стал дожидаться визитеров. Мне пришла в голову идиотская идея воткнуть трофейный кинжал снизу в крышку стола, чтобы иметь возможность им неожиданно воспользоваться. Если дело сразу пошло наперекосяк, то ничего хорошего из него не выйдет. Я планировал не вызвав подозрений у бандитов, сразу завалить одного из них кинжалом, а второго просто оглушить. Дилетант практически всегда проигрывает профессионалу, как бы он не гнул пальцы. Каким шестым или восьмым чувством люди Барота унюхали опасность, мне неизвестно. Возможно, у них был четкий приказ сразу брать меня в оборот, когда попадут в усадьбу, но история об этом умалчивает? Едва бандиты следом за Арделией вошли в кухню, то мгновенно начали действовать. Я не успел и глазом моргнуть, как у горла экономки оказался нож первого бандита. Второй визитер в прыжке ударил ногой в торец крышки стола, которая выбила из меня дух, и я рухнул с лавки на пол. Кинжал, пристроенный по дурости под столом, улетел в дальний угол кухни, и я остался безоружным. Через мгновение колено бугая прижало меня к полу, и только чудом мне удалось перехватить руку с кинжалом прямо у своей глотки. Время толчком замедлило свой ход.

Все дальнейшее произошло на автомате. Вывернув кинжал из руки мордоворота, я вогнал клинок ему в правый глаз. Арделии оставалось жить считанные секунды, но ее спас Тузик, непонятно откуда появившийся в кухне. Малхус буквально размазался в воздухе и молниеносно вцепился в руку с ножом второго бандита. Раздался хруст костей и налетчик, взвыв, вырубился от болевого шока. Время толчком вернулось к своему обычному течению.

Я столкнул с себя покойника и поднялся на ноги и осматривая поле боя. В наличии имелся один мертвец и два недвижных тела, мало отличающихся от трупа. Тузик перекусил бандиту руку в локте, и по полу растекалась кровавая лужа. Арделия лежала без сознания и едва дышала. Я перетянул раненому руку тряпкой, чтобы остановить кровотечение и начал приводить в чувство женщину. Кружка воды сделала свое черное дело, приведя Арделию в сознание, и она оказалась в окружении покойников. В глазах женщины застыл ужас. Времени на размазывание соплей у нас не было и, озадачив женщину наведением порядка в кухне, я занялся перетаскиванием трупов в подвал. Бандит с перекушенной рукой тоже отправился к праотцам, пока я занимался экономкой, у раненого остановилось сердце. Ну и денек, одни проколы! В довесок ко всему мы остались без пленного для допроса.

В подвале я заморачиваться не стал и, обыскав на скорую руку покойников, просто закинул их в камеру к Лили. Красотка восприняла этот подарок с большим энтузиазмом, закатив глаза в углу кладовки. Закрыв дверь в подвал, я поднялся на второй этаж и засунул труп Барота под кровать в спальне, решив заняться им вечером. Пришедшая в себя Арделия быстро привела кухню в порядок, и теперь ничего не напоминало о произошедшей здесь бойне.

– Арделия ты как себя чувствуешь? – спросил я экономку.

– Все хорошо, я уже пришла в себя. Молли видела, кок я полы от крови отмывала, но она будет молчать. Валлин, что дальше делать станем?

– Пока не решил, но после ужина уйду в город. Необходимо урегулировать оставшиеся проблемы, а потом будем просто ждать. Ты и Молли ничего не видели и не знаете! Стоит только раз распустить язык и нам конец.

– Можешь не беспокоиться на этот счет, мы не враги себе.

– Тогда доваривай еду и зови всех на обед.

На наше счастье, никто из рабочих не заметил произошедшего в доме. Удары молота по наковальне заглушили шум драки и в кузнице никто ничего не услышал, а в момент, когда Арделия запускала бандитов в дом, во дворе просто никого не было. Напахавшихся кузнецов в первую очередь интересовал обед, а не мокрые полы в кухне. Сканирование сознания рабочих тоже не выявило подозрительных мыслей. Сославшись на разболевшуюся рану, я отправился в спальню, а кузнецы снова к наковальне и горну.

Обыск тела Барота в очередной раз доказал скоропалительность выводов насчет отсутствия у покойного магических девайсов. Покойник был увешан амулетами как новогодняя елка, просто они оказались разряженными до нуля. Возможно, Барот по незнанию навесил на себя конфликтующие между собой прибамбасы, а может здесь потрудился Алой не желающий иметь возле себя человека представлявшего опасность в магическом плане. Разбираться с этим, у меня не было ни сил, ни времени. Взвалив труп на плечи, я отнес его в кладовку к Лили, после чего отправился в кузницу. После пары часов махания молотом мои мысли, наконец, пришли в порядок. Постепенно у меня в голове начал вырисовываться очередной план. Нечего Лили на халяву есть свой хлеб, пора послужить на благо отечества и Игоря Столярова. Я решил использовать ее в качестве собачки на поводке, которая приведет меня к дому Барота. Лили наверняка хорошо знала дорожку к дому зама своего любовника. Распрощавшись с рабочими, я сказал, что должен отлучиться и ушел в дом. Проинструктировав 'Первого' и Арделию на время своего отсутствия я начал претворять план в жизнь.

Наша троица быстро шла по пыльным тоннелям катакомб. Впереди с мешком на голове и масляной лампой в руке шла Лили. Я держался за конец цепи, на которой как собака была привязана красотка. Перед тем как спуститься под землю мне пришла в голову очередная гениальная мысль, сделать из мешка балахон на подобии куклуксклановского и напялить ей на голову. В подземельях под Шателье, наверное, шатается много народа и мне не хотелось светить себя и красотку. Рот у Лили был заткнут кляпом, и говорить она не могла, мою же физиономию по самые глаза закрывал платок. Долго убеждать красотку отвести нас к дому Барота не пришлось, три свежих трупа в качестве аргументов, убеждали мгновенно, и теперь Лили рысила впереди нас с Тузиком, как заправский спелеолог. Через час мы оказались под Шателье и нам начали попадаться подземные обитатели. Жизнь на поверхности многим была не по карману и поэтому самая обездоленная часть населения ютилась в катакомбах под городом. Нашу странную процессию старались просто не замечать, дети подземелья любопытством не страдали, длинный нос обычно укорачивали вместе с головой. Пару раз на нас пытались ограбить, но Тузик не оставил нападавшим никаких шансов. По моим подсчетам, шестеро идиотов улепетывали по тоннелям в разные стороны, с вырванными кусками мяса из задницы, у малхуса тоже оказалось своеобразное чувство юмора. На нашем пути начали попадаться подземные площади и торговые улицы, на которых местное население торговало разной дрянью. Миновав населенные районы, мы снова углубились в лабиринты низких захламленных тоннелей и наконец, прибыли на место. Вход в подвал дома Барота находился за кучей мусора, и нам пришлось метров двадцать ползти на четвереньках. Лаз привел нашу компанию в небольшую комнату с лестницей на стене.

Приказав Тузику сторожить красотку, я полез наверх. Лестница привела меня в очень узкий коридор, по которому можно было передвигаться только боком. Время от времени, из отверстий в стене на уровне глаз, пробивались лучики света. Каждое такое отверстие позволяло подглядывать за происходящим в доме. Сканирование обнаружило наличие четырех человек на первом этаже дома, а визуальный осмотр через глазки показал, что это две служанки и два охранника. Одного здоровенного лба кухарка кормила на кухне, другой же молодой бандит тискал в подсобке горничную. Коридор снова уперся в лестницу, и я поднялся наверх. На втором этаже мне довелось стать свидетелем более занимательного действа. Сначала я обнаружил две ауры в угловой комнате, а потом услышал и звуковое сопровождение. Обычно такие звуки сопутствуют процессу выращивания рогов на голове обманутого мужа. Барота уже не было в живых, а рога у него росли со страшной силой. В обычный гроб покойник уже, наверное, не влезет, рога не поместятся. Чем ближе подходил я к глазку в стене, тем больше меня донимало любопытство, кто это там так героически трудится? Мое воображение рисовало трехметрового гиганта, насилующего малолетку, но как мы бываем, далеки от истины в своих умозрительных заключениях.

Зрелище, увиденное в будуаре супруги Барота, повергло меня в шок. На здоровенной кровати под балдахином, пышнотелая мадам невысокого роста, скакала на тощем как глист, прыщавом юнце и орала, будто ее режут. После пяти минут кроватетрясения парочка, наконец, распалась, и я понял, чем прельстил прыщавый дамочку. Разговор в будуаре удивил меня еще больше чем домашнее порно. Сексуальный террорист требовал от любовницы двадцать империалов за услуги и грозился, в противном случае больше ее не обслуживать, потому что у него в городе навалом выгодной клиентуры. Мальчик явно заблудился по жизни, если считает что долго протянет, играя в любовь с женами власть имущих. Смерть поджидала молокососа в будуаре каждой любовницы, так что его кончина мало кого удивит.

Толстушку душила жаба, но сладострастие пересилило жадность и она, достав из потайного ящика секретера кошелек, отсчитала уроду двадцать империалов. Скачки с воплями возобновились, и кровать снова заскрипела как немазаная телега. Скорее всего, прислуга в курсе развлечений хозяйки, если она так разнуздано ведет себя в отсутствии мужа. Желание смотреть на этот безобразие у меня отсутствовало, пора было приступать к делу, ради которого мы тащились по грязным подземельям. Мне удалось в стене коридора обнаружить небольшую потайную дверь, закрывающуюся на задвижку. Тихий скрип несмазанных петель не отвлек парочку от их увлекательного занятия. Два удара кинжалом поставили точку в этой любовной истории. Я оставил кинжал Барота в груди его жены в надежде выдать убийство за дело рук ревнивого мужа. Наспех обследовав будуар покойной нимфоманки и не найдя ничего полезного, я забрал деньги из тайника и покинул помещение. Назад в усадьбу мы вернулись уже в темноте. Лили снова заняла свое место на цепи в кладовке, а мы с 'Первым' избавились от трупов, сбросив их в канализацию.

После ужина я, лежа на кровати, пытался уснуть, но мрачные мысли не давали мне этого сделать. Прошло меньше недели с момента моего появления в Шателье, но за все это время у меня не было даже спокойной минуты. В джунглях среди диких зверей намного безопаснее, чем среди двуногих собратьев. Что готовит мне завтрашний день? Следующим меня должен навестить Луц, которого я пригласил в гости. Если еще и он собирается меня грохнуть, то это уже будет полный 'атас'.

– Решил Игорек заняться кузнечным делом, а вместо этого как Чикатило режет всех подряд. Если так и дальше дела пойдут, то Шателье скоро опустеет, – бродили в голове мысли отдававшие черным юмором.

Плюнув в сердцах, я перевернулся на правый бок и провалился в сон без сновидений.

Глава 18. Я вживаюсь в мир Шателье.

Урчание в животе подняло меня с кровати, организм требовал пополнения запасов физической и магической энергии потраченной за вчерашний сумасшедший день. Арделия встретила меня в кухне с озабоченным видом и молча поставила передо мной тарелку с едой. Я есть не стал, а отправился смывать с себя грязь вчерашних приключений. 'Первый' забрал грязную одежду и принес чистую. Вопросов шак не задавал и только настороженно поглядывал на меня.

– Чего молчишь? Не нравится тебе такой хозяин? – задал я вопрос 'Первому'.

– Хозяин мне всегда нравится.

– Тогда чего молчишь и смотришь как на ущербного?

– У хозяина был вчера очень тяжелый день, и я просто не хочу его беспокоить, а смотрю так, потому что мне хозяина жалко, а помочь ему ничем не могу. Хозяин добрый, а кругом одна кровь.

На этой веселой ноте разговор и закончился. После еды мы с шаком спустились в подвал и навестили Лили. От самоуверенной красотки остались одни воспоминания. Перед нами забившись в угол, сидела полуседая, грязная старуха с лихорадочно горящими глазами. Я приказал 'Первому' принести воды и заставил Лили вымыться и надеть чистую одежду. После водных процедур красотка приняла более или менее привычный вид. Седина оказалась белой пылью из мешка, в который я нарядил Лили, и у меня полегчало на душе. Злобный взгляд пленницы, брошенный из-под насупленных бровей, окончательно меня протрезвил. Змея устала и испугана, но по-прежнему опасна и ищет подходящего момента, чтобы ужалить.

– Если рыдать по всякой сволочи, которой случайно не удалось меня убить, то долго не протянешь, – пришел я к здравому выводу и успокоился.

Дела в кузнице успешно продвигались вперед, и мне потребовалось всего два часа, чтобы проковать отремонтированный инструмент, и можно сдавать работу заказчику. Обсудив с Ломаром планы на завтра, я вернулся в дом. Арделия бродила чернее тучи, и мне с трудом удалось ее убедить, что новых нападений не предвидится. Стоило только мне это сказать, как раздался стук в ворота.

– Я открывать не пойду! – заявила экономка и заперлась в своих апартаментах.

Навалившиеся проблемы совсем притупили бдительность, и я прозевал момент, когда к усадьбе подъехали посетители. Сканирование обнаружило за воротами троих всадников, это оказался Луц с двумя провожатыми. Одним из них был знакомый мне боец Луца, а вторым оказался дедок в расшитом звездами халате и идиотской шляпе. Это чудо природы за километр воняло магией. Сильный маг свои магические девайсы постарался бы скрыть от возможного противника, а этот слуга высших сил выставлял все напоказ. Дедуля буквально светился заряженными камнями 'Силы' вставленными в амулеты. Собственная аура мага не отличалась особенной мощью и размерами. Дедок сразу попытался вломиться мне в мозги, но поставленный блок оказался ему не по зубам. Маг покраснел, как помидор, но ничего сделать не мог. Получив магический отпор, он склонился к Луцу и что-то прошептал ему на ухо.

– Принимай гостей Валлин! – весело прокричал Луц, слезая с лошади. – Извини, что раньше заехать не смог, дел по горло!

'Первый' открыл ворота, и гости вошли во двор. Шак увел лошадей, а мы вошли на кухню.

– Извини Луц, что не встречаю тебя как положено, экономка заболела и лежит пластом, поэтому встречать гостей нечем, – развел я руками.

– Пустяки Валлин, я только что со званого ужина и есть, не хочу, да и дела не терпят отлагательства.

– Тогда пойдем наверх, а твои провожатые пусть пока во дворе подождут.

– Господин барон, я должен идти с вами в противном случае я не смогу гарантировать вашу безопасность, – залопотал дедок и попытался протиснуться в дверь.

– Мехраб побудь во дворе, если понадобится, я тебя позову, – остановил мага Луц.

– Тогда я умываю руки! – заявил дедок и, надувшись как индюк, вышел из кухни.

Мы с Луцем поднялись ко мне в комнату и сели за стол напротив друг друга. Я достал бутылку вина и разлил по кружкам. Мы молча выпили и Луц, наконец, заговорил:

– Ты извини меня Валлин, что я привел с собой мага. В городе черте что творится, кто-то 'призраков подземелья' режет со страшной силой, вот и пришлось нанять охрану.

– Ну а я тут причем? Этот старый козел сразу попытался ко мне мозги вломиться без разрешения, не будь он с тобой, я бы ему сразу рожу поправил.

– А ты откуда знаешь, что он хотел тебя в мозгах покопаться? Мехраб мне сказал, что аура у тебя обычная, а в голову он к тебе залезть не смог. Ты что, магией владеешь?

– Господи, когда же мне на каждом шагу перестанут попадаться идиоты? – воскликнул я. – Мне в 'зеленых призраках' магическую блокировку на мозги ставили маги не ровня твоему придурку! Мы на границе служим, там каждый день как на войне. Если кто из нас в плен попадет, то потрошить его будут по полной программе, поэтому нам на мозги блокировку и устанавливают, чтобы ничего выудить не смогли. Если на меня магией посильней надавить, то я запросто могу подохнуть!

– Извини Валлин, я не знал.

– А ты и не должен об этом знать. Это знание не для всех и не вздумай об этом своему придурку рассказать!

– Валлин я буду молчать, как покойник и ни одно слово из этой комнаты не уйдет!

– Ладно, проехали, рассказывай какие у тебя ко мне дела?

– Я привез товар, а заказчик исчез, и мне неизвестно, куда он подевался. Мне необходимо поговорить с Лили она должна знать где 'Алой темный'.

– Так Лили еще позавчера съехала. Сначала к ней ночью 'темный эльф' в спальню забрался, я хотел его грохнуть, но потом выяснилось что это ее любовник. Они о чем-то поговорили и затем он из усадьбы через крышу ушел. Я за ним наверх поднялся, проследить решил. Как только эльф ушел, на дороге в поселок начался бой. Эльф стал с кем-то молниями бросаться, а потом все стихло. На следующий день из города пацаненок прибежал и отдал записку Лили. Красотка сразу засуетилась и попросила меня съездить с ней в префектуру за деньгами, и заявила, что срочно уезжает к сестре. Вечером собрала вещи и умотала, я так и не понял, куда она делась.

– Этот эльф, которого ты у Лили видел и есть 'Алой темный', я ему товар привез, а он словно в воду канул. Еще слухи ходят, что люди Алоя пропали, когда к тебе в усадьбу наведывались. Я просто ума не приложу, что и думать, еще и заместитель Алоя Барот, зачем-то жену с любовником зарезал и смылся.

– А чего здесь странного? Я бы тоже жену грохнул, если бы с любовником застал.

– Да странно все это Валлин, Бароту на жену наплевать было, он мальчиками интересовался, и женился ради приданого, а тут пришел домой и прирезал обоих.

– Задолбали меня ваши разборки! – заявил я. – Знал бы, послал такое наследство к черту! Думал, устроюсь в тихом месте, буду работать потихоньку, раны залечу и денег на старость накоплю. Так нет же, здесь Алои, Бароты режут, кого попало, а я отдувайся. Сколько народу пропало?

– Люди говорят, что человек двадцать.

– И ты решил, что я их всех убил, зажарил и съел? У тебя все в порядке с головой? Я всего неделю назад вместе с тобой в город приехал и не знаю здесь никого. Послал бог наследство, думал заработать, а теперь в долгах как в шелках и еще двадцать трупов мне на шею вешают. Луц ты не крути, а скажи прямо, чего ты добиваешься? Я и так попал с этим наследством, давай так решим, я через два месяца возвращаю тебе долг за кузницу с процентами, а ты забываешь сюда дорогу. Мне сейчас проще перезанять и не соваться в ваши разборки.

– Валлин ты погоди, не пори горячку, у нас с тобой договор и пятая часть кузницы моя. Я не собираюсь от этой доли отказываться. Мне нужен свободный доступ в подземелье Шателье.

– Конечно, нужен, а потом следом за тобой ко мне городская стража заявится. Ты за кордон смоешься, а меня на кол посадят? Ты сегодня с магом приперся, проверять меня на вшивость, а завтра убийц подошлешь? Как хочешь, но ты должен или взять меня в долю или приходи за долгом через два месяца!

– Валлин, мне нужен доступ в подземелье только раз в месяц, и я буду платить за это по сто империалов каждый раз, но в свои дела тебя посвящать не могу. Поверь мне, что это для тебя намного выгоднее, чем лезть в дела, которые не любят чужих глаз и ушей.

– Луц как ты все это себе представляешь? Ко мне в усадьбу заявляется груженый караван из-за кордона и исчезает на время, а затем пустой уходит назад, да на следующий день ко мне пограничная стража заявится! Как наши ребята работают мне хорошо известно.

– Успокойся, никакого каравана не будет. Раз в месяц я стану приезжать к тебе в гости с двумя своими людьми, а утром уезжать из усадьбы. У нас с тобой есть договор на долю в твоей кузнице и то, что я приезжаю за своей частью прибыли, никого не удивит.

– Хорошо, но должен приезжать ты лично и с собой приводи не больше двух человек. Никаких магов или шаманов, просто не пущу в усадьбу. Когда тебе нужен доступ в подземелье?

– Послезавтра вечером, как только стемнеет, я снова приду к тебе в гости, – закончил разговор Луц.

Мы довольно холодно распрощались, и барон покинул усадьбу. У меня, наконец, появились относительно свободные сутки, и я решил потратить время с максимальной пользой. Отпустив рабочих, домой, мы с 'Первым' достали трофеи из люка за печью в кузнице и, перетащив в дом, разложили на кровати в спальне. Тузик сторожил лестницу, а я с шаком начал изучать трофеи. Из вещей Алоя меня больше всего заинтересовал амулет, который я снял, сгруди убитого эльфа. Это была небольшая металлическая колба с ядом в оправе в виде шестиконечной звезды и маленьким камнем 'Силы' в верхнем луче. Если бы Алой сумел активизировать механизм амулета настроенный на его ауру, то после его смерти камень 'Силы' взорвался, и все вокруг обдало ядом, который непременно убил меня. Амулет имел очень хитрую защиту от взлома и эксперименты с ним могли закончиться плачевно. Со стремной игрушкой я решил не связываться и сразу выбросил ее в колодец канализации. Среди кучи амулетов оказался и камень скрывавший ауру эльфа. Камень был меньше чем тот, который мне достался от шамана афров и мою ауру полностью не подавлял, но для 'Первого' подходил идеально. Два диска создававшие силовую защиту вокруг эльфа оказались довольно сложны по конструкции, и мне не удалось разобраться в их устройстве. Оставив изучение этого девайса до лучших времен, я занялся более простыми амулетами. Меня очень обрадовали жучки со своеобразным компасом, устроенных по принципу поисковых амулетов афрских шаманов. Подобные радио маячки на земле устанавливали на объект, за которым необходимо было незаметно следить. Принцип работы этого девайса также был не совсем понятен, но как им пользоваться мне удалось разобраться. С помощью этого прибора можно отслеживать три объекта, на которые устанавливались маячки в виде небольшой булавки с черным камешком, при этом с помощью своеобразных заглушек можно выбрать объект, на который навешен жучок. Разряженные амулеты, снятые с Барота оказались намного проще артефактов Алоя. У Барота тоже имелся амулет с ядовитой начинкой только другого цвета, но без защиты и настройки на ауру хозяина. Механизм девайса активировался вручную, и он должен был срабатывать с небольшой задержкой. Это устройство можно бросать как ядовитую гранату, что мне могло пригодиться в дальнейшем. В куче трофеев я нашел еще два сигнализатора магического сканирования и три охранных шокера настроенных на погибших владельцев. Все они оказались разряженными, сработав в момент смерти хозяина. Больше ничего интересного в куче трофеев я не нашел.

Настало время снова запрягать Лили и отправляться на поиски схрона Алоя и зарядника магических камней. Незапланированное ночное путешествие у красотки энтузиазма не вызвало, но средство убеждения в виде рычащего малхуса заставило пленницу согласиться с моими планами. Я нарядил Лили в постиранный вчерашний балахон и, оставив 'Первого' на хозяйстве, сопровождаемый Тузиком спустился в подземелье. Красотка сначала хотела повести нас прежним маршрутом в городскую канализацию, но ментальный контроль уличил сучку в попытке смыться по дороге в одном из проходов с падающей вниз перегородкой. Подобные ходы жители подземелий использовали, чтобы оторваться от погони. Планов у красотки было громадье, она надеялась завалить нас с Тузиком камнями в одном из тоннелей или подставить под самострелы в другом, но сбыться, ее замыслам было не суждено. Пинок под зад вернул мысли Лили в нужное мне русло, и она резво поскакала в правильном направлении.

Свернув в очередной проход, мы подошли к полуразрушенному колодцу в потолке тоннеля. Красотка палкой сбросила вниз спрятанную на карнизе веревочную лестницу, и здесь до меня, наконец, дошло, что Тузик по веревочным лестницам лазать не умеет, а лазать по различным лестницам придется, скорее всего, много. Выругавшись, я решил возвращаться в усадьбу, понимая, что сглупил и бездарно провалил начатое дело, но проблема решилась сама собой. Тузик заметил мое состояние и неожиданно начал меняться, перетекая из образа дворняги в малхуса. На этом метаморфоза эльфийского волка не остановилась, и через несколько минут перед нами с Лили стоял на задних лапах натуральный киношный оборотень. В свете масляного фонаря эта процедура вгоняла в дрожь, и мне с трудом удалось удержаться от дезертирства с места событий. Красотке было на много проще, она просто грохнулась в обморок. Закончив превращение, Тузик шустро полез по лестнице наверх и скрылся в темноте колодца. Потратив несколько минут на приведение в чувство Лили, я с трудом сумел убедить ее продолжить наш путь. Мы поднялись по лестнице до бокового прохода в стене колодца, где нас поджидал Тузик. Попытка красотки снова упасть в обморок была пресече6на со всей жестокостью. Проход привел нас к другому колодцу, ведущему уже вниз в глубину подземелья. На стене перед колодцем висели два магических светильника, Лили включила оба фонаря, и у нас появился нормальный свет вместо масляной лампы. Спустившись по скобам на стене колодца, мы очутились в тоннеле, ведущем на северо-восток и постепенно опускавшийся в глубину земли. Этот коридор оказался абсолютно сухим и чистым, на полу имелся небольшой слой пыли, но создавалось впечатление, что ее отсюда каким-то образом убирали.

Через полчаса быстрой ходьбы коридор закончился металлической перегородкой перекрывавшей тоннель. В стене коридора находилась дверь, в которую мы и вошли. За дверью находился квадратный тамбур со щитком на стене и еще одной дверью. Здесь Лили заявила, что не знает, как открывается вторая дверь, потому что ее всегда открывал сам Алой, а она находилась в это время в тоннеле. Красотка не врала, и мне пришлось решать эту проблему самостоятельно. Сканирование щитка показало, что для открытия двери необходимо передвинуть имевшиеся на нем четыре рычага в определенное положение, но в механизме недоставало одной детали похожей на стержень. Показавшаяся в первый момент неразрешимой проблема решилась легко и непринужденно. Лень никого до добра не доводила, и Алой не был исключением, недостающая деталь механизма просто лежала сверху на щитке. Замысловатый стержень занял свое место в отверстии в стенке щитка и, поставив рычаги в нужное положение, я открыл дверь. Перед нами находился еще один коридор с десятком дверей. Мысль о том, что эльф может, оказался не настолько глуп и ленив, как мне хотелось о нем думать и стержень, невзначай оставленный на крышке щитка, мог являться простой ловушкой, заставило меня поступить более осторожно. Моя попытка выпихнуть Лили в дверь встретила отчаянное сопротивление, красотка раскорячилась в проходе и визжала, что в коридоре море магических ловушек наставленных Алоем, и мы все погибнем, если туда сунемся.

В этот раз мне пришлось попотеть основательно. Тщательное сканирование обнаружило магическую сигнализацию наподобие сигнализации в замке Самбулат, с единственным отличием, миновать сетку из лучей 'Силы' было невозможно. Какие защитные механизмы включала эта сигнализация, было известно только покойному эльфу. Единственный сюрприз, который мне удалось обнаружить, висел под потолком в виде тонкой металлической сетки. К сетке было подведено высокое напряжение, и в случае срабатывания сигнализации она просто падала вниз, на головы вошедшим в коридор и незваным гостям мало не показалось бы. Какие еще гадости приготовил Алой, можно только гадать. В моей голове созрел гениальный план бросить все к чертовой матери и возвращаться в усадьбу, но самолюбие победило чувство самосохранения. Среди переплетения лучей мне удалось заметить луч, идущий в 'никуда'. Этот тонкий лучик выходил рядом с основным лучом образующим сеть сигнализации и упирался в стену рядом с входной дверью. Мое любопытство пересилило, и я заглянул внутрь коридора. На стене возле двери висел кронштейн с разряженным магическим светильником, луч упирался в стекло этого фонаря. У меня зародилась призрачная надежда на то, что Алой снова поленился и не стал заморачиваться с дополнительной защитой. Моя рука провернула фонарь вокруг своей оси и лучик уперся в закрепленное на колбе зеркальце, отразившись от него луч, вернулся к противоположной стене. Через пару минут мне удалось найти точку, в которую нужно направить отразившийся от зеркальца луч, она находилась под потолком противоположной стены. Стоило навести в нее луч, как сигнализация отключилась.

Радоваться себе я долго не позволил и, проверив все еще раз, наконец, вошел в коридор. 'Пуганая ворона куста боится', эта поговорка спасла меня от очередных неприятностей, каким чудом я углядел тоненькую растяжку на входе в комнату с сигнализацией, мне до сих пор непонятно. Наверное, тот, кто запихнул меня в мир Геона, посчитал, что надо мной можно еще поиздеваться и пока рано отправлять Ингара на тот свет. Растяжка держала под потолком пол-литровую склянку с ядом, которого хватило отравить наверное весь Геон. У покойного эльфа, похоже, имелся пунктик насчет ядов, как у всех длинноухих детей леса. Эльфы испокон века жили в лесу и досконально знали все тайны растительного мира, отсюда и врожденная любовь к отраве.

Слава Богу, что на этом сюрпризы Алоя закончились, а то психика могла и не выдержать, а в результате пострадала бы моя репутация джентльмена, потому что у меня чесались руки и ноги сорвать зло на красотке Лили. Потратив около часа на приведение в негодность убийственных механизмов Алоя, я приступил к исследованиям древнего сооружения. Эльф серьезно потрудился над наследством предков. Для чего служили помещения раньше, мне установить не удалось, потому что Алой все перестроил под свои нужды. Подземелье являлось самой настоящей долговременным убежищем, с двумя жилыми комнатами, канализацией и водопроводом, а в кладовке имелся запас продуктов на год вперед. В бункере имелся даже второй выход, ведущий куда-то в глубину подземелий.

Я попытался выяснить у Лили, куда ведет потайной ход, но красотка так толком и не смогла ответить. Она что-то бубнила про тоннель, ведущий в подземные лабиринты острова Дейрос и какую-то секту 'Исхода', устраивающую там свои тусовки. Углубляться в эти дебри я не решился и оставил расспросы до лучших времен. В схроне так же имелись две мастерские с приличным для Геона оборудованием. В первой мастерской располагался полный комплект 'юного химика', здесь эльф приготавливал свою отраву, и все сияло чистотой и порядком. В сейфе под навесным замком лежала партия 'эльфийской пыли', готовая к отправке к потребителям. Висячие замки давно для меня препятствием не являлись, поэтому вскрыть сейф было роще простого. Вторая мастерская оказалась заваленной запчастями от различных механизмов и приборов, здесь царил настоящий бардак. Алой по натуре являлся 'ботаником' и к железу склонности не имел, на что указывал толстый слой пыли на инструментах.

Главной находкой дня являлась комната с устройством для зарядки камней 'Силы'. В большом круглом зале располагался древний агрегат со следами примитивного ремонта и мощным лучом 'Силы', выходящим из центра шестиконечной звезды. Возле пульта управления лежали несколько книг со схемами и чертежами установки. Пояснения к чертежам оказались на эльфийском языке, но я так и не удосужился ликвидировать свою безграмотность.

Изучение древнего механизма повергло меня в уныние. Аллою, потрудившемуся над творением древних мастеров следовало оторвать руки, а не рубить голову. Все новые сборки и их монтаж был выполнен кое-как, о чем свидетельствовали выгоревшие зарядники на пяти лучах гексаграммы. Изучение 'навороченного' горе мастером, резко понизило мое мнение о талантах покойника. Схема зарядника была стырена из рукописного чертежа, лежащего на пульте управления, и в пяти случаях из шести оказалась собранной с одной единственной ошибкой, эльф с завидным упорством путал полярность электролитов, абсолютно не понимая, что делает.

Закончив осмотр зарядника, я перешел к следующим помещениям. В конце коридора обнаружилась дверь с навесным замком, за которой оказалась небольшая тюрьма с единственной камерой за толстенной решеткой. Рядом с камерой находилась комната с пыточным столом и всеми садистскими прибамбасами. В отличие от механической мастерской, тюрьмой пользовались довольно часто, если судить по запаху разложения и свежим следам крови. Алой явно не страдал человеколюбием и резвился в подземелье регулярно. Осмотр остальных комнат, кроме небольшого запаса денег и различных предметов роскоши, ничего не дал. Свои основные финансовые резервы эльф прятал где-то в другом месте. Моими трофеями стали десять золотых империалов и полторы тысячи серебром.

Время неумолимо приближалось к утру, и нам было пора возвещаться домой. Мне пришла в голову мысль оставить Лили в бункере, но я все-таки решил забрать ее с собой. К переводу красотки в новую тюрьму необходимо хорошо подготовиться и кладовку можно освобождать только после того, как я покажу дорогу 'Первому'. Полностью восстанавливать защиту бункера я не решился, а только забрал с собой стержень от механизма открытия замка в тамбуре бункера и приварил лучом 'Силы' дверь в тоннель.

Обратная дорога прошла без приключений, и мы успели вернуться до завтрака. Лили заняла свое место в подвале, а мы с Тузиком поднялись в кухню. Малхус снова выглядел как большая дворняга и вилял загнутым хвостом.

– Сколько еще таится секретов в моем необычном друге? – всплыла в голове запоздалая мысль прерванная криком домоправительницы.

– Явились, не запылились! – такой репликой встретила меня Арделия. – Я тут чуть с ума не сошла, а их все где-то носит!

– Успокойся Арделия и вместо того чтобы кричать, накорми нас завтраком, я устал как собака.

Запал Арделии сразу иссяк, и она стала раскладывать еду по тарелкам. Мы с Тузиком вышли во двор, и я направился к колодцу, у которого меня уже дожидался 'Первый' с полотенцем и мочалкой. Походы по грязным и пыльным подземельям чистоте тела не способствовали. Начинался новый трудовой день полный проблем и забот.

Глава 19. Бой в катакомбах.

Мне удалось проспать до полудня, но вереница предстоящих дел вывела меня из сладкого забытья и заставила вылезти из-под теплого одеяла. В кузнице весело стучали молоты, указывая на то, что в усадьбе бездельничает только один Валлин Бартолин. Проверив, как идут дела в кузнице и, помахав молотом около часа, мы отправились обедать. Расспросив Ломара о свежих сплетнях в Шателье, я не услышал ничего нового и решил отправить на базар в Шателье Арделию с Молли. Женщины всегда как губка впитывают свежую информацию и у меня были большие надежды на их природную любознательность. Экономка поначалу встала в позу и наотрез отказалась ехать в город, но пятьдесят империалов и приказ купить Молли и себе новую одежду, чтобы не позорить своего хозяина обносками, сделали свое благое дело, и уже через полчаса из ворот усадьбы выехала телега управляемая одним из подмастерьев.

Оставшись только с шаком и Тузиком, я решил заняться самым неотложным делом. На первом месте стояла ликвидация моей неграмотности. Мы с 'Первым' расположились под навесом в конюшне и шак начал мое обучение. Письменность на Геоне основывалась на эльфийском алфавите, состоящем из тридцати букв. Я занялся их заучиванием и составлением первых слов и предложений. Зная язык, изучать меранскую письменность оказалось несложно. К возвращению Арделии я уже довольно бойко читал книгу, стыренную из комнаты Молли, только изредка прибегая к помощи 'Первого'. Книга оказалась сборником геонских сказок написанных для детей. Подобное чтение как нельзя лучше подходило для цели изучения письменности. Язык в книге был рассчитанным на детей и не изобиловал заумными фразами.

Экономка накупила разного барахла, едва помещавшегося в телегу. Ее тарахтение о достоинствах новых штор и занавесок лишило меня надежды выудить что-то путное из этого потока слов. После ужина нам предстояло присутствовать на показе мод устроенном Арделией и Молли. Если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то путь к сердцу женщины через магазин женской одежды. Ворох тряпья накупленного на базаре вознес наших дам на вершину счастья, им натерпелось осчастливить и меня с 'Первым'. Модный показ продлился почти до полуночи. Не то чтобы в гардеробе Арделии появилось много нарядов, просто количество деталей женского туалета на Геоне превосходило все разумные пределы. Чтобы надеть на себя все эти нижние юбки, кофточки и кружавчики требовалось около получаса кропотливого труда. Лили видимо подсознательно чувствовала излишества геонской моды и надевала на себя минимум одежды, чем добивала местных мужчин с первого взгляда. Дефиле, наконец, подошло к концу и, отправив женщин спать, мы с 'Первым' спустились в подвал запрягать красотку. Я стоял возле открытой двери в кладовку и дожидался, когда Лили доест свою пайку. Неожиданно на лестнице застучали каблучки Молли, и девочка, словно вихрь ворвалась в подвал. Я еле успел захлопнуть дверь в кладовку, но придвинуть шкаф мне не удалось.

– Дядя Валин, я не показала вам свои новые туфельки! – запыхавшись, проговорила малышка. – Смотрите, какие они у меня красивые, у них каблучки как у знатной дамы и даже подковки есть.

Закипевшее во мне раздражение сразу улетучилось и я, сделав вид, что потрясен красотой туфелек Молли, отвел ее наверх к матери. Мысль о том, что девочка заметила мои подозрительные действия в подвале, после сканирования мыслей Молли, улетучилась. В голове у девочки кроме мыслей об потрясающих обновках ничего не было. Сдав проказницу на руки Арделии, я снова спустился в подвал.

Дорога к бункеру Алоя заняла меньше часа, и мы с 'Первым', заперев Лили в камере, снова начали обыскивать помещения убежища. Шак просветил меня насчет алхимической лаборатории Алоя, открыв себя с новой стороны. Он рассказал, что прислуживал около трех лет магу в замке Таунод и хорошо разбирался в оборудовании, которым была заставлена комната. Оказалось, что эльф варил здесь не лечебные зелья и яды, а банально изготавливал наркоту. 'Эльфийская пыль' добывалась из каких-то редких грибов растущих в глубинах джунглей на деревьях очень редкой породы и сами по себе наркотиком не являлись. Если наесться этих грибов, то получишь тяжелое отравление и только отвар из них, а затем втирание этого отвара в кожу давало наркотический эффект. Человек легко подсаживался на это зелье и быстро сгорал в наркотическом угаре. Большого распространения этот наркотик у людей не получил из-за дороговизны и быстрой смерти наркоманов. У зелья оказался один неожиданный эффект, на эльфов наркотик действовал по-особому. Длинноухие являлись изысканными гурманами и жаждали возвышенных наслаждений, наркота из грибов напрочь сносила эльфам крышу, но при этом после втирания отвара в кожу они покрывались белыми пигментными пятнами. Наркоманов легко вычисляли и жестоко расправлялись с ними по эльфийским законам.

Запретный плод сладок и среди эльфов нашелся умник сумевший очистить наркоту от вредных примесей и получить 'эльфийскую пыль'. Теперь наркотик не нужно было втирать в кожу, его достаточно было вдыхать как земной кокаин. Наркомания захлестнула эльфов, и без того не очень плодовитое племя начало катастрофически вымирать. Наркомана вычислить оказалось очень сложно, и война с этой заразой продолжалась более пятисот лет, но до конца избавиться от нее так и не удалось. По эльфийским законам за употребление 'эльфийской пыли' полагалась смерть через сдирание кожи или сажали на кол. Плантации грибов уничтожались огнем, что для ушастых патриотов леса было чрезвычайной мерой. Так бы и заглохло производство 'эльфийской пыли' окончательно, если бы не новая особенность этого препарата. В борьбу за выживание 'эльфийской пыли' включились люди. Наркотик для эльфов был абсолютным злом, но для людей оказался мощнейшим афродезиаком. Виагра тихо курила в сторонке и не могла соперничать с этим зельем. Древние старики показывали чудеса потенции и при этом сразу не отправлялись на кладбище, а реально молодели от сексуальных утех. Самые невинные и зашуганные монашки творили чудеса в постели и при этом не боялись забеременеть. Старухи буквально сходили с ума от сексуального наслаждения. При всем при этом 'эльфийская пыль' не имела видимых побочных эффектов, кроме желания пользоваться ей постоянно. Такое положение дел не давало наркотику исчезнуть, но и производство его становилось хотя и прибыльным, но и чрезвычайно опасным. Люди не имели доступа к эльфийским технологиям выращивания грибов, но среди эльфов всегда находились выродки поставлявшие наркоту людям и эльфам. Алой оказался очень хитрой бестией и сам на 'эльфийскую пыль' не подсел, а наладил канал поставки зелья в столицу империи.

Теперь канал закрылся, что грозило мне серьезными неприятностями. Процесс экстрагирования 'эльфийской пыли' особым секретом не являлся, но имел свои ноу-хау. При общеизвестном способе получении 'эльфийской пыли' выход годного продукта являлся мизерным, а Алой нашел оригинальный способ увеличить выход наркоты на порядок. Об этих успехах покойника рассказал мне 'Первый', изучив установку в лаборатории. Двадцать крохотных флаконов зелья в сейфе, оказывается, стоили чудовищную сумму не менее двадцати тысяч золотых империалов. За такие деньги можно купить целое графство и не одно. Правда при попытке реализовать это богатство можно сразу распрощаться с головой, или конкуренты грохнут или эльфы шкуру сдерут. Решив отложить наркоторговлю на самый стремный случай, я перепрятал наркоту в случайно найденный в стене тайник, скорее всего не известный раньше даже Алою. Хорошая штука 'магическое зрение', с помощью его мне удалось рассмотреть, что пряталось в глубине стен почти на полметра, но кроме древней электропроводки и каких-то труб обнаружить ничего не удалось. Меня интересовали камни 'Силы' для метателя, но их, увы, нигде не было.

Закончив безрезультатные поиски, мы с 'Первым' занялись наведением порядка в механической мастерской. Комната была, скорее всего, ремонтной мастерской с универсальным металлорежущим оборудованием. После очистки от хлама в ней обнаружились два сверлильных станка, один фрезерный и два токарных. Расчистив завалы на стеллажах и верстаке, я обнаружил набор режущего инструмента для станков и две ручных дрели и похожий на 'болгарку' агрегат с абразивным диском. Моя радость от полезных находок быстро улетучилась, потому что в станках и инструментах отсутствовали камни 'Силы' и шаловливые ручонки Алоя изрядно поковырялись в их внутренностях. Закончив дела, я решил, что пора возвращаться в усадьбу и уже направился вместе с 'Первым' на выход, но душераздирающий визг и вопли Лили не дали нам этого сделать. Красотка боялась меня до ужаса, но оставаться в бункере боялась еще больше. Понимая, что делаю глупость я все-таки забрал ее с собой.

Попытка лечь спать после завтрака закончилась неудачей. Я почему-то решил, что Луц явится после обеда, но он нарушил мои планы. Сканирование подходов к усадьбе обнаружило отряд из пяти человек на лошадях приближающейся со стороны границы. Чтобы не привлекать внимания рабочих в кузнице к ранним гостям я сам вышел за ворота встречать Луца.

– Здравствуй Валлин, я приехал к тебе в гости как обещал, и на этот раз мага со мною нет, – произнес улыбающийся барон, слезая с лошади.

– Тебе тоже не болеть, – холодно ответил я. – Мы с тобой договаривались о том, что я пущу в подземелье только тебя и двух твоих людей, а ты привел с собой четверых.

– Валлин не оставишь же ты двоих за воротами, это будет негостеприимно.

– Если они не пойдут с тобой в подземелье, то оставлю. Мне не нужны посторонние головорезы, шатающиеся по усадьбе. Или вы все идете вниз или пусть твои люди пасут лошадей за воротами.

– Ох, и неласков ты Валлин, а ведь когда-то мы были друзьями, ладно мы все уйдем в подземелье, только не забудь впустить нас обратно.

– Впущу, не беспокойтесь. Когда вас ждать?

– Должны к полудню обернуться, может чуть задержимся, – ответил Луц.

'Первый' принял лошадей у людей барона и увел их на конюшню, а Луц со своим отрядом спустился в подвал, сопровождаемый мной и крутящимся под ногами Тузиком. Малхус был серьезной страховкой от неожиданного нападения, да и я не щелкал клювом. Когда отряд скрылся в темноте тоннеля, я облегченно вздохнул и заклинил дверь в подземелье.

Мне удалось проспать до полудня, но необъяснимая тревога выбросила меня из постели, словно по звонку будильника. На душе было почему-то муторно и беспокойно, а жизнь меня уже приучила относиться к предчувствиям с достаточным пиететом. Морально подготовившись к очередному пинку судьбы, я накрутил хвосты 'Первому' и Тузику и стал дожидаться развития событий, так и не решив воевать или драпать. День клонился к вечеру и на душе становилось все тревожнее. Наконец мои нервы не выдержали, и я распустил по домам рабочих, сославшись на выдуманную семейную традицию, по которой в этот день нужно прекращать работу пораньше. Выпроводив следом за рабочими удивленных Арделию и Молли в поселок до утра, я вооружился до зубов и залез на крышу. Усадьба опустела, но тишина продлилась всего полчаса, неожиданно Тузик заскулив, бросился в подвал дома, а я кубарем скатился за ним по лестнице, едва не свернув себе шею. Сканирование показало, что к двери из катакомб приближаются три человеческие ауры. Через некоторое время пришельцы попытались открыть люк в подвал, но сделать этого не смогли и начали, как сумасшедшие колотить в него. Я открыл люк и отскочил к лестнице готовый немедленно вступить в бой, но нападения не последовало. В люк буквально ввалились два бойца Луца втащившие за собой бездыханное тело барона и, не вступая в разговоры, понесли его вверх по лестнице. Только во дворе мне удалось рассмотреть эту троицу. Луц был скорее мертв, чем жив и беглое сканирование его ауры указывало на то, что жить ему осталось не больше часа. Две колотые раны в грудь выпустили из него почти всю кровь, а пробитое легкое не давало возможности раненому дышать. Мои расспросы наткнулись на угрюмое молчание, и бойцы быстро погрузив раненого на лошадь, галопом унеслись со двора, как только 'Первый' открыл ворота. На земле остался только кровавый след и отпечатки копыт лошадей. 'Первый', по моей команде, выгнал следом за беглецами оставшихся лошадей барона и закрыл ворота в усадьбу. Шок от неожиданного появления полумертвого Луца и бегства его людей из катакомб прошел, и я начал прокручивать ситуацию у себя в мозгу.

– Ушли в катакомбы пятеро, а вернулись трое. Барон ранен или, скорее всего, убит. Вид у его людей, такой как будто за ними гналась тысяча чертей, – рассуждал я. – Что-то у Луца не срослось, и он попал в переделку, окончившуюся для него и его людей плачевно. Такое развитие событий само по себе и не плохо, потому что одним кредитором стало меньше и в усадьбу никто больше не заявится с целью погулять по катакомбам.

Настроение у меня начало улучшаться, и я отдал команду 'Первому' прибрать территорию от следов крови и пребывания сбежавших посетителей.

– Нехило досталось барону, крови натекло из него как из недорезанного борова, – думал я, направляясь по кровавому следу в дом, но неожиданно споткнулся и похолодел от вспыхнувшего в голове подозрения. – Какой же я идиот! Люди Луца драпанули из усадьбы как угорелые, и за ними наверняка была погоня. По кровавым следам сюда направляются те, кто прирезал барона, а я следующий на очереди.

– 'Первый' готовь лошадей и жди во дворе! – заорал я, и кинулся в спальню.

Там я лихорадочно вывалил на кровать трофейные амулеты и, схватив ядовитую гранату, доставшуюся от Барота, бросился в подвал.

Кровавый след, оставленный бароном, хорошо был заметен моему магическому зрению. Капли крови светились еще не ушедшей из нее жизнью и вели в глубину лабиринта катакомб. Через полчаса грязная штольня привела меня в подземный зал, от которого лучами расходились ходы в разные стороны. Здесь мы остановились, чтобы определиться в какой из проходов ведут следы барона, но беспокойное поведение Тузика насторожило меня, и мы спрятались за изгибом тоннеля, по которому пришли в зал. В одном из проходов показались отсветы факелов, и в зал вошел отряд из десятка воинов в черных балахонах. Впереди отряда упругой походкой двигался высокий воин с оружием, похожим на ручной метатель файерболов.

– Придурок! – подумал я. – Если он выстрелит, то здесь все обрушится к чертовой матери, пора сматываться, против такого оружия можно даже не рыпаться.

Повернувшись в сторону усадьбы, я собрался незаметно смыться, но в мои планы вмешалась маленькая неприятность, я банально чихнул, надышавшись, пыли покрывавшей все вокруг. Ответом на звук моего чиха в тоннель ворвался факел огнемета и уперся в стену всего в двух шагах за спиной. Предводитель противника не был придурком, а метатель файерболов оказался огнеметом. Время толчком замедлилось, я как в пантомиме медленно развернулся, бросил в сторону нападающих активированную ядовитую гранату и скачками помчался в сторону усадьбы. Рядом буквально стелился по земле малхус, лавируя между камнями. Позади, раздался громкий хлопок, и время вернулось к своему обычному состоянию. Из зала послышались дикие вопли, и снова заработал огнемет. Отсвет яркого пламени освещал дорогу, словно прожектор, и в зале от которого я улепетывал со всех ног, раздался мощный грохот. Взрывная волна ударила в спину и сбила меня с ног. Все вокруг заволокло пылью, с потолка посыпались камни, грозя похоронить нас с Тузиком. Чувство самосохранения гнало вперед и я, обдирая колени, бежал на четвереньках следом за малхусом. Через пару минут нам удалось вырваться из пылевого мешка и дела пошли веселее, но позади снова грохнуло, и земля заходила ходуном. Мы свернули в боковой проход, и спрятались за выступом стены. Огненный смерч второй раз пронесся по подземелью, и пыль заволокла все вокруг.

Через полтора часа почти задохнувшись, мы с Тузиком откашливались в подвале усадьбы и благодарили судьбу за спасение. 'Первому' снова прибавилось работы по стирке одежды отмыванию от грязи моего ободранного тела. Переодевшись во все чистое, я залез на крышу и стал сканировать окрестности. За стеной Шателье было видно зарево пожара и в городе раздавались звуки набатного колокола. Ночь в Шателье должна стать очень веселой, в результате моих подвигов. Первый взрыв, скорее всего, был результатом подрыва огнемета, а потом, наверное, рванули запасные баллоны с горючим. Объемный взрыв аэрозоля в замкнутом пространстве мог натворить много бед. Завтра нужно ожидать всеобщего шмона по окрестностям и в усадьбу наверняка заявятся представители властей с обыском. Наличие входа в катакомбы являлось секретом Полишинеля, и его будут искать в первую очередь. Кладовку в подвале они найдут в два счета, и Лили срочно нужно было куда-то перепрятывать. Самое правильное решение просто избавиться от красотки, но рука на это дело у меня просто не поднималась, наверное, я в последнее время перебрал с жестокостью, а смерть жены Барота и ее любовника легла на душу тяжелым грузом. После взрыва в катакомбах перевести ее в бункер Алоя возможности не было, и теперь нужно решать проблему другим способом. Поломав голову около часа, я решил подвесить Лили в колодце за печью в кузнице. У меня была сеть, в которой раньше висели трофеи, доставшиеся мне от Алоя и его бойцов, а теперь пусть повисит там же и красотка. Я погрузил девушку в гипнотический сон и посадил в сетчатый мешок с деревянным дном от какого-то ящика. Рядом со спящей Лили я подвесил узелок с едой и кувшин воды. Процедура упаковки Лили и подвешивание конструкции в колодце заняла около двух часов. Если мне не удастся достать красотку из нового убежища, значит у нее такая судьба.

Утро застало меня на крыше с которой я контролировал обстановку вокруг усадьбы. Ни Арделия, ни рабочие и поселка так и не вернулись. К поселку по дороге из города прошел вооруженный отряд и там началась какая-то суета, продлившееся до полудня, затем из поселка в направлении усадьбы выехала телега, сопровождаемая несколькими людьми, это возвращалась Арделия и рабочие. Я спустился вниз и открыл ворота во двор.

– Валлин, что в городе творится, ты не представляешь! – начала свою речь Арделия, как только телега въехала в ворота. – В городе на 'Улице горшечников' четыре дома под землю провалились, такой пожар начался, что до сих пор потушить не могут. Из-под земли как тараканы полезли черные монахи из секты 'Исхода', их по всему городу отлавливают. Говорят, что они хотели все Шателье взорвать, но у них что-то не получилось и они взорвали сами себя. Городская стража все в поселке перевернула, ищет входы в катакомбы. Всех старшин из гильдии каменотесов забрали и в катакомбы несколько отрядов спустились. Сейчас в подземелье стражники ищут магов, которые город взрывали, нас с трудом из поселка выпустили.

– Арделия меня это не касается у нас своих дел по горло, иди на кухню и занимайся обедом, а то есть хочется как беспризорнику, – прервал я поток слов экономки.

– Валлин, они скоро сюда заявятся и Лили могут найти, нужно ее перепрятать, – прошептала мне на ухо Арделия.

– Можешь не беспокоиться на этот счет, не найдут они ее.

– Ты ее убил? – охнула Арделия. – Туда этой твари и дорога!

– Арделия иди на кухню и прекрати всякие лишние разговоры.

Мы с 'Первым' спустились в подвал и вынесли из кладовки все вещи и расставили их по всему подвалу, чтобы не возникало подозрений, что в ней кого-то прятали, затем отправились обедать. Поесть спокойно нам не дали, из поселка пришел отряд городской стражи и, выгнав всех во двор начал обыск усадьбы. Вакханалия обыска продолжалась часа два. У меня создалось впечатление, что стражники не столько искали вход в подземелье или сектантов, сколько просто грабили усадьбу. Я похвалил себя за то, что все ценное заранее спрятал в колодце вместе с Лили и ущерб должен был оказаться невелик. Наконец солдаты, нагрузившись стыренными у меня вещами, закончили обыск и приготовились покинуть усадьбу. На одного из солдат накинулась Молли, увидев, что ее замечательные туфельки оказались в руках грабителя. Солдат оплеухой отбросил девочку на руки матери, и она жалобно зарыдала, лишившись своей обновки. Офицер мои возражения по поводу грабежа прекратил ударом в зубы, и стражники покинули усадьбу. Каким чудом я сумел удержаться и не устроить мясорубку во дворе, мне неизвестно, наверное, потихоньку умнею. Менты они и на Геоне менты и действуют одинаково, стоит попасть к ним под раздачу.

До самого вечера мы занимались наведением порядка и подсчетом потерь. Налет стражников серьезного материального ущерба не нанес, правда, они перевернули в доме все вверх дном. Успокоив Молли тем, что лично поеду с ней в город и в замен украденного куплю все, на что она укажет пальцем, я отпустил рабочих и отправился ужинать.

Глава 20. Предатель.

Прошла неделя с того дня когда я повстречался в катакомбах с монахами секты 'Исхода' и взорвал 'Улицу горшечников'. Как не странно но это происшествие, наконец, позволило нам жить в спокойной обстановке. Городские стражники, солдаты и боевые маги из гарнизона Шателье провели генеральную зачистку катакомб, и все бандиты кто не погиб в мясорубке тех дней, попрятались по щелям и нас никто не беспокоил. Визит в префектуру к Райнеру и пьянка в соседнем ресторане несколько облегчила мой кошелек, но и пополнила знания о происходящем в городе. Взрыв в катакомбах все приписывали магам сектантов, которые уже давно шастали по подземельям вокруг города, но до этого в серьезные стычки с властями не вступали. Слухи о толпах черных монахов вылезших их катакомб оказались бредом. Стражники нашли в подземелье трупы только семерых бойцов сектантов и еще пятеро попытались выбраться из города по поверхности. Все они были ранены и обожжены, выжить удалось только одному из них, но он потерял рассудок и на допросах нес какую-то ахинею про портал в 'Срединный мир' и скорый исход правоверных на историческую родину. В этих разговорах ничего нового не было, об 'Исходе' сектанты уже двести лет вещали на каждом перекрестке, вербуя новых сторонников. Сведений про то, что случилось в подземелье, от него добиться не удалось, и он вскоре умер от сильных ожогов. Префектура на неделю ввела комендантский час и на этом ограничилась. В связи с потоком жалоб на бесчинства и грабежи, устроенные стражниками в городе идут большие разборки префекта и начальником стражи. Сейчас власти изо всех сил пытаются преуменьшить важность событий, чтобы из Мерана не прислали следственную комиссию. Все, как и на Земле, чиновники боятся только начальства.

Поначалу меня очень расстроила потеря возможности добраться через завалы в бункер Алоя, но все оказалось не так плохо. Взрыв завалил основные пути в городские подземелья, но Тузик нашел новый проход открывшейся на месте бывшего тупика. Обвалилась перегородка с заброшенной штольней, которая выела нас к веревочной лестнице другим путем. Новая дорога оказалась даже несколько короче прежней. Потратив пару дней на маскировку нового пути, я снова приступил к изучению наследства эльфа. Работу в кузнице я почти полностью забросил и почти все время проводил в бункере с 'Первым'. В усадьбе командовала Арделия, а в кузнице Ломар. Дела шли не шатко и не валко, и кузница особых доходов не приносила, но на жизнь хватало. Я приказал Арделии оправдывать мое отсутствие поисками лекаря для моих ран и мифическими семейными делами, а в случае необходимости отправлять за мной Тузика с запиской. Лили снова переселилась в кладовку и после двух дневного висения в колодце над болотом с отбросами вела себя как мышь.

По прошествии двух недель я уже довольно прилично разбирался в устройстве механизмов найденных в бункере и с помощью 'Первого' переводил на русский описания под чертежами и схемами, написанными по эльфийски. Мне уже было известны принципы работы метателя и магической бомбы. Я выяснил, чем отличаются друг от друга камни 'Силы' различного цвета и как их заряжают в зарядниках. Разобрался по справочнику с элементной базой, применяемой в магической аппаратуре, а самое главное как обрабатывать мифрил. Местные маги пытались обрабатывать его, нагревая металл в мощном потоке 'Силы' и в дальнейшем расплющивая его на наковальне молотом, но мифрил быстро остывал, и его снова приходилось нагревать. Угар при нагреве доходил до тридцати процентов, заготовка таяла как лед на сковородке. Таким способом можно изготовить только грубые пластины о тонкой работе не могло быть и речи. Древние мастера расшатывали кристаллическую решетку мифрила с помощью резонанса, используя генератор 'Силы' настроенный на определенную частоту и метал, на пять минут становился похожим на пластилин. Что-то похожее делал и я, размягчая структуру различных материалов используя 'Силу'. Схема генератора для размягчения мифрила была очень сложной, и собрать его у меня не хватало знаний и комплектующих, а главное у меня в распоряжении находился единственный небольшой камень 'Силы', вынутый из останков съеденного крысами панциря 'Первого'. В книгах нашлись и схемы силовой защиты кольчуги и панциря. Воспроизвести устройство мифриловой кольчуги я не мог из-за отсутствия камней голубого и синего цвета, но для схемы защиты панциря всего было в достатке. Мне пришлось, размягчать метал старым способом, при помощи собственных ресурсов 'Силы'.

Кольчуга одно из самых технически сложных видов древних доспехов. Хорошая кольчуга состоит из двадцати тысяч колец и стоит очень дорого, намного дороже цельного панциря, чтобы изготовить ее требовалось несколько месяцев. У меня столько времени не было, и я решил идти более современным путем. Сначала мы с 'Первым' вытянули из размягченного мифрила проволоку толщиной в миллиметр, а затем намотали из нее пружину диаметром около сантиметра. Отремонтированный токарный станок очень нам в этом помог. Затем я разрезал пружину лучом 'Силы' на колечки, подобные кольцам для брелков. На заготовку колец уходило два дня, а на сборку кольчуги еще пять, итого неделя. Пока 'Первый' собирал полотно кольчуги, я химичил с механизмом силовой защиты. Инструменты в мастерской имелись на любой вкус, и дело продвигалось быстро. Через две недели я стал обладателем добротной мифриловой кольчуги, а шаку хватило только на кольчужную безрукавку, но и этой обновке он радовался как ребенок. Испытания прошли успешно, и мы могли гордиться делом своих рук. Изготовленная по древним чертежам паутина силовой защиты работала значительно эффективнее самоделки встроенной в кожаный панцирь. Арделия сшила два чехла в виде рубашек на мою кольчугу, а 'Первому' мы купили кожаную безрукавку по размеру кольчуги и спрятали ее под подкладкой. Моя кольчуга эстетически проигрывала изделиям древних мастеров и выглядела как добротная стальная, но защиту обеспечивала не хуже.

Закончив свою экипировку, я начал готовиться к отбытию из Шателье. В городе меня ничего не держало, а превращаться в обывателя я не хотел. Для начала мы с Арделией переписали усадьбу на Молли, как на дочь моего дяди, а Арделию поставили опекуном до ее совершеннолетия. Пока готовились бумаги, я шастал по городу и окрестностям, изучая местность и планируя сюрприз для Торвина, если тот появится в Шателье. Но если предатель не приедет до моего отъезда, значит не судьбы и гад поживет еще некоторое время. Торвин стал сосредоточением всей моей злобы и ненависти ко всем врагам на Геоне и если мне удастся выжить, то одной из главных целей жизни станет месть. Человек не может ненавидеть абстрактно весь мир, ему нужен конкретный адресат, тем более Торвин заслуживал ненависти. Лицо убитого Риса иногда всплывало во сне перед моими глазами.

Я планировал отбыть из усадьбы после похода в подземелье, которое находилось за вторым выходом из бункера. Мне уже доводилось побывать внизу, в древнем тоннеле с рельсами на полу. В двухстах метрах от колодца, по которому мы с шаком спустились в тоннель, я нашел двухместную дрезину, которую усиленно восстанавливал для планируемого путешествия. Работа практически была закончена, и оставалось только собрать провиант и воду, а затем можно отправляться в путь. Мои приготовления были прерваны прибежавшим Тузиком с письмом на ошейнике.

– Валлин приходил твой родственник представившийся Торвином. Я как мы и договаривались, сказала ему, что ты в отъезде и приедешь только через три дня. Торвин остановился в таверне возле северных ворот. Арделия.

– Прорезался гад! Ну, держись сволочь, ответишь за подлость по полной программе! – подумал я, заскрипев зубами, и сжал кулаки до треска в суставах.

План на случай появления Торвина у меня был продуман до мелочей. В столе уже давно лежало письмо, написанное Лили, в котором она просила его явиться после захода солнца к входу в катакомбы, возле развалин акведука. После этого она отведет его к Алою, который числится мертвым и скрывается от властей, а по этому не может появляться в городе. Напрямую имя Алоя не указывалось, но слова 'твой друг' не оставляли никаких сомнений. Вернувшись в усадьбу, я отослал подмастерье с письмом к Торвину, а сам с 'Первым и Тузиком отправился к заранее подготовленному месту засады. Торвин старый волчара и наверняка все три раза проверит, прежде чем соваться в капкан сломя голову, поэтому устраивать засаду возле давно заваленного входа в катакомбы я не стал, а решил перехватить его недалеко от городских ворот, где тропинка уходит в сторону от дороги. Место на первый взгляд безлопастное, но имевшее один нюанс. Небольшой кусок тропы не просматривался не с дороги не со стены. Тропинка была усыпана камнями и для того чтобы не переломать ноги лошадям приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу. Если дело грозило сорваться, то я приметил еще одно место для засады на обратном пути от назначенного места встречи, но там засада грозила перерасти во встречный бой.

Как я и ожидал, Торвин показался на дороге еще засветло, и с ним было трое охранников. Бойцы были в возрасте в хорошей броне и явно побывавшие не в одной переделке. Торвина я недооценил, он оказался очень осторожным и всем отрядом через камни не пошел. Двое бойцов перешли на другую сторону осыпи и заняли оборону под деревьями, один с обнаженным мечом, другой с луком в руках и только затем по камням двинулся Торвин прикрываемый со спины последним охранником. Такая диспозиция была идеальной в обычной ситуации, но только не против меня. Я прыжком взлетел на валун, за которым до этого прятался, и время замедлило свой бег.

Первая стрела с мифриловым наконечником вошла в переносицу лучника, вторая пришпилила мечника к стволу дерева. Реакция последнего охранника была молниеносной, он даже успел повернуться на пол оборота ко мне и открыл спину Торвина. Стрела пробила правую ногу предателя прямо на сгибе колена, и он рухнул на камни. Четвертая стрела пробила шею последнему бойцу Торвина, и время толчком вернулось к обычному течению.

Из кустов на той стороне осыпи выскочил первый и двумя ударами для верности добил уже мертвых охранников. На камнях хрипел, умирая охранник со стрелой в шее. Я, не останавливаясь, прошел мимо него к отползающему как уж старому наемнику.

– Кто ты? – хрипел Торвин. – Я заплачу втрое больше того кто нанял тебя, в десятеро! У меня есть деньги.

Удар ногой в зубы прекратил словесный понос предателя. Торвин потерял сознание и затих на камнях. Снова меня окружали одни трупы. Я не оговорился, Торвин для меня давно уже был покойником. Недалеко в лесу уже была выкопана могила в которой упокоились охранники предателя, мы только обыскали их и не найдя ничего магического забросали ее землей и укрыли дерном. В могиле мы спрятали седла с лошадей, оставшихся без седоков, а затем Тузик отогнал их подальше в лес и загрыз. Чтобы предатель не издох раньше времени, я усыпил его и перевязал рану тряпкой. Потом мы упаковали Торвина как тюк с товаром и выехали окружным путем на дорогу. Тузик догнал нас только возле усадьбы, по веселому виду дворняги не было заметно, что совсем недавно он рвал своими клыками живую плоть. Тюк с Торвином 'Первый' снял с лошади и отнес в подвал, а Тузик остался его сторожить. Настроение у меня было великолепное, и я весь вечер шутил с Арделией и Молли. После ужина наша троица ушла в подземелье, прихватив с собой предателя.

***

Я сидел в пыточной камере бункера и смотрел на прикованного к стене Торвина. Предатель был без сознания, но приводить его в чувство я не торопился, слишком много злобы и ненависти скопилось в душе. Где-то мне попадалась фраза, что 'месть это блюдо, которое подают холодным', вот я и дожидался, когда в голове прояснится. За прошедшие пару часов во мне что-то переменилось, пришло понимание того, что меня затягивает бытовуха и цели, к которым я стремился в начале своего пути на Геоне, незаметно стали подменяться простым желанием сытно поесть и мягко поспать. Из Ингара, 'рыцаря без страха и упрека', я превратился в Валлина Бартолина, заурядного кузнеца в заштатном Шателье. Что ждало меня впереди? Пивное пузо и продажные женщины, которых будет тошнить от моей рожи? Полуграмотные друзья, от которых я буду скрывать свое прошлое, и врать, врать, врать?

Лежащий у стены пленник являлся не простым объектом мести или куском мяса на шашлык. На цепях висело доказательство того, что я уже давно не Игорь Столяров, сисадмин из Москвы, дожидающийся окончания рабочего дня, чтобы пойти пить пиво в спортивный бар, а глава клана, за которым жизни сотен людей и для них я возможно последняя надежда. Смерть предателя не должна оказаться простым удовлетворением моей личной жажды мести, а обязана стать возмездием за предательство, члену клана присягнувшего на верность. Все должно произойти по закону, с предъявлением обвинения, допросом и возможностью оправдаться у подсудимого. Торвин обязан понять, что его не просто прирежут между делом, а осудят и казнят за преступление, чем непонятнее и зловеще все будет выглядеть, тем лучше.

– Ну что же, готовься сученок, будет тебе суд по законам жанра. Еще сто раз пожалеешь о том, что развел меня как лоха. Ты еще не знаешь, какие шоу устраивают на Земле в двадцатом веке! С подлецами по подлому!– злорадно подумал я.

Как не стараются распальцованные пророки, у которых все интересы находятся ниже пояса или в кошельке, прививать нам свой образ жизни и мысли, но в мире есть намного более важные вещи, чем их животные инстинкты. Есть дружба и верность, желание вырастить детей, любить и быть любимым. Лучше умереть от меча в бою за свои идеалы, чем издохнуть от поноса, оборжавшись черной икры. Может это и звучит слишком напыщенно и противоречит прозе бытия, но любой человек, у которого в голове мыслей больше чем у амебы в глубине души понимает это.

Торвин зашевелился и сел, привалившись спиной к стене. Дернув рукой, он зазвенел цепью и его глаза приняли осмысленное выражение. Мы встретились взглядами и он отшатнулся.

– Кто ты? Чего ты от меня хочешь? – произнес он, до конца не веря в то, что еще жив. Фонарь весел на решетке у меня за спиной и мое лицо находилось в тени.

– А ты не догадываешься? – ответил я, осветив себя, снятым со стены фонарем.

– Как я могу тебя узнать, если твое лицо закрыто платком?

– Ах да, извини, совсем забыл, – сказал я, снимая платок. – Так лучше видно?

– Ингар! – выдохнул Торвин и, засучив ногами, попытался отползти в угол, но повис на цепях.

– Надо же узнал, а я думал, что очень сильно изменился и мне придется тебя убеждать. Догадываешься, зачем ты здесь? Торвин кивнул головой и опустил глаза.

– Тогда приступим. 'Первый' иди сюда и захвати с собой Тузика, – крикнул я в сторону коридора и встал из-за стола.

В комнату вошел шак в сопровождении малхуса. Причем Тузик вошел в виде оборотня стоя на задних лапах.

– Поднимите подсудимого на ноги, – приказал я.

Малхус и 'Первый' взяли предателя под руки и как пушинку оторвали от пола. Голова Торвина опустилась на грудь, и он повис как тряпка.

– Торвин, воин клана 'Желтой Змеи', ты обвиняешься в измене клану, убийстве Риса, воина клана, предательстве главы клана, клевете на главу клана, в попытке убийства главы клана путем объявления вознаграждения за его убийство, краже имущества принадлежащего клану. Что ты можешь сказать в свое оправдание? – закончил я обвинительную речь. Торвин с остекленевшими глазами выслушал обвинения и наконец, заговорил.

– Ингар я не хотел…– начал подсудимый.

– Я для тебя господин судья или 'ваша честь', ты недостоин, называть меня по имени, – прервал я предателя.

– Господин судья, я не хотел убивать Риса, он сам бросился на меня и я убил его защищаясь.

– Почему Рис бросился на тебя? Не юли и говори только правду, у суда есть способы узнать истину.

Глаза Торвина забегали но, посмотрев на когти малхуса, впившиеся в его плечо он вздохнул и ответил.

– Когда я увел караван из пустоши, то направился в Кайтон и стал дожидаться Вас господин судья. Вестей от Вас не было, по городу ходили слухи, что в пустоши произошло большое побоище, и погибло много народу. Я подумал, что Вы погибли, и решил перегнать караван в Шателье. Через три дня я нанял охрану и ушел из Кайтона. В Шателье чтобы расплатиться с охраной я был вынужден продать караван. Рис решил, что ему полагается половина денег и напал на меня, я просто защищался. Господин судья, я хотел отправить деньги на Тереб в замок клана, но из-за боевых действий на острове не сумел этого сделать.

– Торвин ты врешь как мелкий воришка, пойманный за руку на базаре. Неужели ты думаешь, что попался случайно и за тобой не охотились и не выяснили все заранее? Ты убил Риса за то, что он противился продаже артефактов из каравана и требовал, чтобы ты выполнил мой приказ. Ты боялся, что о твоем предательстве станет известно Колину или Викане, а они тебе отомстят. Если бы мне нужно было просто убить тебя, то ты уже давно кормил червей. Где камни 'Силы', которые ты привез на зарядку к Алою.

– Нет у меня никаких камней 'Силы', я приехал в Шателье помочь племяннику с кузницей и только. Откуда у меня камни 'Силы', они стоят кучу денег, и маги строго следят, чтобы никто к ним не прикасался.

– Надо же, а Алой говорит, что ты привозишь камни к нему для зарядки. Что скажешь по этому поводу?

– Алой врет и оговаривает меня. Эльфам нет веры, тем более изгнанным из рода.

– Да нет, Алой не врал, не было у него такой возможности, хотя и пытался по началу. Ты хочешь, чтобы тебе вскрыли череп и прочитали правду у тебя в голове?

– Ингар если не веришь мне, то войди в мое сознание и убедись, что я не вру.

Реплика Торвина сбила меня с толку и в голову закралась мысль, что я издеваюсь над безвинным человеком.

– Торвин ты сам решился на это, и у тебя нет обратного пути.

Процедура сканирования мозга предателя прошла как по маслу. У Торвина стояла та же защита от сканирования мозга, как и у Лили, по всей видимости, постарался Алой. Ничего путного от Торвина я не узнал, а залезть в подсознание не давала блокировка.

– Увы, Торвин мне не удалось ничего прочитать у тебя в голове, и я не узнал ничего нового.

– Вот видишь Ингар, я не вру тебе! – заулыбался предатель.

– Торвин ты рано радуешься. Да я не смог прочитать твои мысли, но у тебя в мозгу стоит блокировка поставленная Алоем. Мне неизвестно как она снимается, но в моем мире это делают не так как на Геоне, у нас свои методы. 'Первый' отстегните подсудимого и тащите к детектору лжи.

Зная, что Торвин будет юлить и, заметив блокировку в мозгу предателя, еще кода он был без сознания, я подготовился заранее. На столе для пыток мы с шаком водрузили какой-то раскуроченный силовой щиток с кучей лампочек и циферблатов, а из задней панели вывели несколько проводов с иглами на концах. Иглы я сделал из обрубков нержавеющей проволоки. Внутри щитка я поместил фонарь, при включении которого, шкалы приборов начинали светиться. В общем, создавалась иллюзия рабочего механизма. На пыточном столе имелся полный набор для фиксации тела пытаемого и уже через пять минут голый Торвин лежал на нем как пациент для вскрытия. Я надел кожаный фартук, взял здоровенную ножовку и подошел к столу.

– Что вы хотите со мною делать? – закричал предатель и попытался вырваться.

– Как что? Мы хотим проверить тебя на детекторе лжи, а для этого нужно вскрыть твой череп и воткнуть в мозг электроды. У нас на Земле таким способом читают мысли подсудимых. 'Первый' зажми голову Торвина струбциной, чтобы пилить удобней было.

Как только полотно ножовки коснулось кожи на голове предателя, раздался дикий визг, и струя дерьма долетела до противоположной стены. Я никогда бы не поверил, что взрослый мужик может издавать такие звуки. Как говорится, клиент спекся. Допрос пришлось прекратить ввиду недееспособности допрашиваемого, и я ретировался из пыточной комнаты, оставив 'Первого', обмывать засранца. Хорошо все-таки быть рабовладельцем, нагадил ты, а убирает другой.

– Почему негодяи натворившие море бед и преступлений думают, что их будут гладить по головке и уж точно не поступят, сними, так как поступали они? – подумал я.

Через час, очухавшийся Торвин, пел как соловей, выкладывая любую информацию, о которой его спрашивали. У меня были большие сомнения насчет того что не переборщил ли я со спектаклем, но все обошлось. По большому счету нужно было снять блокировку с мозга предателя и покопаться в его голове, пока он спал после ранения, но воспоминания о том, как я скакал по подвалу, засунув руку в ночной горшок Лили, мне не позволили это сделать.

Торвин привез в Шателье двадцать камней 'Силы' и спрятал их в тайнике недалеко от пристани. Камни находились в ящике с магической защитой, которая срабатывала, если его пытался открыть посторонний. Защита была стандартной основанной на электрошоке и яде, без каких либо излишеств и камни не могли взорваться при попытке взлома. Два ключа от ящика лежали за подкладкой в правом сапоге Торвина. После того как предатель нарисовал карту местоположения тайника мы с 'Первым' отправились к пристани, а Тузика оставили в камере с наказом жевать Торвина по кусочку если мы не вернемся. У меня были опасения по поводу честности Торвина, но стопроцентную гарантию мог дать только господь Бог.

Допрос с помощью детектора лжи, дал свой положительный результат. Информация о тайнике подтвердилась полностью, и ящик с камнями оказался на месте. После тщательного сканирования я с помощью веревки вытащил ящик из тайника, предварительно укрывшись в канаве. Взрыва не последовало и мы через пару часов вернулись в бункер. Ящик вскрывал Торвин собственноручно и шкатулка с камнями 'Силы' наконец оказалась у меня в руках. Предатель привез пятнадцать камней предназначенных для метателя файерболов и еще пять камней разных цветов и размеров. Больше всего меня заинтересовали три крупных голубых камня в оправе, которые мне ранее не попадались. Два других больших камня оранжевого цвета находились в металлических держателях и явно были вынуты из какого-то древнего механизма. На вопрос для чего применяются эти камни, Торвин ответить не смог и сказал, что привез голубые и оранжевые камни на зарядку впервые, а монахи секты 'Исхода' не объяснили, для чего они нужны.

У меня появилась смутная догадка, возможно объясняющая вылазку сектантов в подземелье Шателье. Похоже, сектанты узнали, куда Торвин возит на зарядку камни 'Силы' и попытались захватить этого ценного специалиста, но вместо Алоя нарвались на Луца, пришедшего вместо него, опытный охранник, потеряв троих человек сумел вырваться из засады, а тут я подсуетился со своей гранатой.

– Торвин, сектанты знали, к кому ты возишь камни на зарядку? – спросил я предателя.

– Нет, я никому об этом не рассказывал, правда, месяц назад у меня пропал охранник, с которым мы ездили в Шателье, но он ничего не знал кроме имени Алоя. Я ему говорил, что Алой глава бандитов в городе и без его разрешения мы не сможем спокойно делать свои дела.

– Алой умел заряжать оранжевые и синие камни?

– Я не знаю, но он говорил, что попробует и потребовал за зарядку пятикратную цену.

– Ты перевозил 'эльфийскую пыль' в Меран?

– Нет, Алой сам плавал в Пельтье и там встречался с кем-то из Мерана, я покупал 'эльфийскую пыль' только для себя.

Час от часу не легче и этот наркоман. Ситуация становилась совсем запутанной. Сектанты отправили на зарядку нестандартные камни в надежде, что Алой сумеет их зарядить, похоже они хотят реанимировать какой-то древний агрегат и пока не умеют заряжать синие и оранжевые камни 'Силы'.

– Сколько Алой запросил за зарядку камней?

– Сто пятьдесят золотых за зарядку малых камней и двести пятьдесят за синие и оранжевые камни.

– Торвин, деньги где?

– Алой должен был все получить только после выполнения заказа, я привез только пятьдесят золотых для задатка.

– Торвин, деньги где? – повторил я вопрос.

– Деньги остались в гостинице, – ответил предатель, но его глаза забегали и он отвел взгляд.

– Последний раз спрашиваю, деньги где?

– Деньги там же где лежал ящик с камнями, только немного в другом месте, – выдохнул предатель.

– Рисуй, – сказал и пододвинул Торвину лист бумаги с картой, по которой мы нашли ящик и карандаш.

Предатель рассказал, что в стороне от тайника стоит дерево, у корней которого есть небольшое дупло, укрытое мхом, в нем лежит кошель с деньгами.

– Еще раз скроешь что-либо важное, сразу вскрою черепушку. Ты понял?

– Да, – тихо ответил Торвин и замолчал.

Время подходило к утру, и я решил заканчивать с допросом и отправляться в усадьбу.

Глава 21. Экспедиция в подземелье.

Весь следующий день мы занимались подготовкой к экспедиции. Первый собирал необходимые запасы и инструменты и проверял амуницию. Я зарядил камни 'Силы' для метателя и два оранжевых камня отобранных у Торвина. Про оранжевые камни мне уже было кое-что известно из книг Алоя. Из справочника мне удалось выяснить, что они отличаются от красных, только большей емкостью и ускоренной зарядкой. Красные камни имели природное происхождение, а оранжевые искусственно выращивались в какой-то установке. Про синие камни мне удалось найти только небольшое упоминание, как о резонаторах, используемых в генераторе какого-то поля, наподобие кварца. Оранжевые камни я решил установить в качестве аккумуляторов на дрезину, на которой мы решили путешествовать по подземелью.

Установив два камня от метателя в кольчуги и включив защиту, мы погрузили запасы и инструменты на дрезину и отправились в путь. Дрезина со скоростью около тридцати километров в час двигалась по тоннелю, освещая своим прожектором дорогу впереди. Древний механизм, наверное, мог двигаться намного быстрее, но я решил не рисковать и ехать осторожно, чтобы успеть вовремя, затормозить перед возможным препятствием. Примерно через час пути тоннель разделился надвое, и дрезина свернула в левый тоннель. Я остановил дрезину и вышел посмотреть на механизм стрелки. Ни что не ново под Луной, и я узнал конструкцию подобную железнодорожным стрелкам на земле. Привод, правда, оказался электрическим, а не пневматическим, но стрелку легко можно было перевести при помощи лома. Попробовав пару, раз перевести стрелку я вернулся к дрезине, и мы снова поехали по запорошенным пылью рельсам. Никаких следов людей нам по дороге не попадалось, тоннель бал заброшен очень давно и им никто больше не пользовался. Если возле спуска в тоннель из бункера имелись следы Алоя обследовавшего тоннель в обе стороны метров на двести и даже не добравшегося до дрезины, то здесь следов не было вообще никаких. Мы почти три часа двигались по прямой как стрела дороге, пока не подъехали к тупику, с перроном, заглубленным в стену тоннеля с правой стороны от путей. В стене перрона находилась стальной люк похожий на крышку огромного банковского сейфа. На стене виднелась большая надпись по эльфийски.

– Стой! Предъяви пропуск. Стреляем без предупреждения! – перевел 'Первый'.

Я подошел к люку и стер пыль с таблички рядом с люком и на ней проявились выгравированные буквы.

– 'Аварийный портал. Вход только по специальным пропускам. Документы предъявлять в окошко дежурного мага', – прочитал шак.

В стороне от надписи из стены выступал контур металлической двери с табличкой 'Переходной тамбур', а под этой надписью была еще одна табличка 'Дежурный маг'.

С обеих сторон перрона, из амбразур в стенах, торчали стволы какого-то оружия. По спине сразу пробежал холодок от осознания того что перрон полностью простреливался перекрестным огнем. Каким было оружие, не имело никакого значения, будь это огнемет или метатель, один выстрел уничтожал всех на перроне. Сканирование ничего не дало, стены перрона оказались намного толще метра, и через них невозможно было пробиться, тем более что сначала шел слой металла сантиметров двадцать. Пробиться через толстенную дверь можно было только с помощью тонны динамита. Хотя оборудование не работало, наверное, уже целые века, но кто знает, какие ловушки ждут нас внутри комплекса.

Решив не связываться со столь серьезно охраняемым объектом, мы отправились в обратный путь. Через три часа мы снова доехали до развилки и решили передохнуть. Утолив голод и сбросив с себя напряжение от поездки по подземелью, мы поехали по правому тоннелю. Через полчаса с потолка начала капать вода и между рельсами побежали ручейки, мы отогнали дрезину назад на сухое место и, набросив на себя плащи, продолжили путь пешком. Постепенно вода стала подниматься все выше и, дальше можно было передвигаться только вплавь. Зайдя в воду почти по колено, я осветил тоннель, насколько хватало света от фонаря, заменил на стене отверстие толи двери толи люка. Подумав пару минут, я решил отправить на разведку шака, но не успел, потому что Тузик бросился в воду первым. Доплыв до отверстия в стене тоннеля, малхус залез в него. Через несколько минут он снова появился на виду и призывно залаял.

Мой отряд ночевал на полу контрольного пункта. В помещении было жарко, как в бане. Наши вещи сушились на горячей крышке какого-то работающего агрегата, а мы спали голыми на плащах, расстеленных на полу. Тузик служил мне подушкой, и я тихо посапывал, погрузившись в тревожные сны. В голове мелькали странные образы, как будто из чужих снов. У каждого человека бывают случаи, когда он видит сны никак не связанные с ним, такие сны я называю чужими. Я видел молящуюся в монастырской келье монашку, закутанную в черный плащ. Видел вереницу женщин и детей бредущую под проливным дождем по раскисшей дороге. Видел трупы нескольких воинов в ущелье, с которых победители снимали доспехи и все ценное, что можно было на них найти. Я как бы незримо присутствовал при этом и смотрел на это со стороны. Мародер перевернул труп молодого парня, и я увидел на его плече какой-то знакомый знак, но никак не мог вспомнить, где его видел.

Проснулся я с больной головой и плохими предчувствиями. Позавтракав всухомятку, мы углубились в лабиринт подземелий. Полдня продолжались наши попытки найти что-то стоящее, но нашей добычей стали только два разряженные фонаря. Дорогу нам то и дело преграждали завалы, и кругом с потолка капала вода. Все приборы и механизмы представляли собой куски ржавого железа и не годились даже в переплавку. Решив, что с меня достаточно, я отдал команду возвращаться к дрезине. Мои планы снова нарушил Тузик забравшийся в трубу под потолком. Я уже привык к малхусу в виде оборотня, и не шарахался от него, как это было в начале нашего путешествия по подземельям. Этот разгильдяй скрылся в темноте, и мне никак не удавалось его дозваться, из трубы слышался только призывный лай. Выругавшись про себя, я полез вслед за ним. Ползать на четвереньках удовольствие ниже среднего, тем более, когда до тебя, наконец, доходит что развернуться в трубе не возможно и нужно ползти до какого-то утолщения, где это можно сделать.

Ползти на карачках пришлось с полкилометра, и я на последнем издыхании вывалился через дыру в тоннель, в котором можно хотя бы сесть. Здесь нас с 'Первым' дожидался Тузик в виде дворняги, для которого наше путешествие оказалось легкой прогулкой. Малхус с легкостью трансформировал свое тело, подгоняя его под сиюминутные нужды. Следом за мной вывалился шак, которому из-за своих габаритов досталось еще больше. Отдышавшись, я рассказал Тузику все, что о нем, думаю и решил продолжить исследования, раз мы сюда залезли.

Тоннель оказался вентиляционной трубой опоясывавшей под потолком огромное круглое помещение. Если вы когда-либо были в спорткомплексе 'Олимпийский', то сможете легко представить себе масштабы подземного зала. Через вентиляционные решетки можно было рассмотреть все помещение, тем более оно хорошо освещалось. В громадном зале вовсю кипела работа, сотни людей что-то таскали и строили. В центре зала стоял здоровенный агрегат опутанный лесами, на которых люди в черных балахонах занимались толи его ремонтом толи строительством. Бинокля у меня не было, поэтому более подробно рассмотреть агрегат мне не удалось. По всей видимости, сектанты пытались восстановить древний портал, ведущий в 'Срединный мир' и, похоже, далеко продвинулись в этом направлении. Предыдущая попытка запустить портал закончилась вселенской катастрофой погубившей древнюю цивилизацию, а чем закончится нынешняя, не приходится даже гадать. Если столетия назад этим вопросом занимались сведущие и образованные люди, то сейчас механизм портала пытались запустить полуграмотные фанатики. Хорошо если просто рванет и поубивает сектантов только в этом зале, а если снова грохнет как в древности?

– Это что же мне придется лично присутствовать при конце света, подумал я. – Нет уж хрен вам, у меня дела важнее ваших идиотских планов.

Необходимо срочно брать 'языка', для уточнения обстановки, тем более клиент сам напрашивался нам в гости. Под одной из вентиляционных решеток находилась площадка, на которой спал часовой, удобно расположившийся на плаще и подложивший под голову мешок. Я осторожно открыл решетку а 'Первый' с Тузиком спустили меня на веревке вниз. Через несколько минут упакованный часовой скрылся в темноте люка, а я, дожидаясь, когда мне сбросят веревку, еще раз осмотрел зал. Мое внимание привлекла группа людей, в окружении охраны появившаяся в зале. В центре внимания находился высокий мужчина с посохом, которому четверо монахов давали пояснения и показывали чертежи или планы, указывая на агрегат заставленный лесами.

– Начальство заявилось, – подумал я, вспоминая подобные сцены на Земле. Начальники полезли на леса, а я по веревке в вентиляционный люк.

Допрос пленного занял около часа, никаких проблем у нас не возникло. Личико малхуса в очередной раз сделало свое доброе дело, и пленник запел как соловей. Из допроса выяснилось, что я оказался абсолютно прав и агрегат в центре зала являлся недостроенным порталом в 'Срединный мир'. Двести лет секта исхода пыталась восстановить его и вот, наконец, эта работа близка к завершению. Пару месяцев назад магам секты удалось достать недостающие артефакты и осталось только зарядить камни 'Силы' у какого-то эльфа.

– Это что же получается? Торвин продал сектантам недостающую элементную базу, добытую мною в замке Самбулат, а Алой должен зарядить камни 'Силы' и вперед. Сектанты со страшной силой начнут искать пропавшие камни и налет на Шателье не последний. Нужно что-то срочно предпринимать, чтобы сектантам стало не до камней.

Решение было только одно, нужно разнести здесь все к чертовой матери, пусть еще двести лет ремонтируют свою атомную бомбу. Сказать легко, а сделать трудно. Метатель находился в бункере, а за ним нужно было возвращаться назад. Как поведут себя сектанты, обнаружив пропажу часового неизвестно. Люк, через который мы утащили часового, находился на высоте пяти метров над площадкой и закрытый решеткой в глаза не бросался, следов борьбы внизу не было поэтому, скорее всего, решат, что он просто смылся с поста.

Дорога за метателем заняла около полусуток. Пленный занял свое место в камере рядом с Торвином, получившим по роже за то, что продал сектантам запасти для портала. Для более детальных разборок времени просто не хватило. Вымотавшись как собака я расположился возле решетки вентиляции, находившийся ближе всего к трубе по которой нам предстояло сматываться и рассматривал обстановку возле механизма портала. Внешне все происходило, как и вчера, только часовые на смотровых площадках не спали, а бодрствовали. Проверив метатель в последний раз, я начал открывать решетку, но был остановлен появившимся в зале начальством. Сегодня начальство было не столь благодушно, как вчера и в зале началась какая-то суета. Решив посмотреть, чем все это закончится, я отложил метатель в сторону. Высокое начальство орало на подчиненных и лупило их своим посохом, затем двоих из его окружения схватила охрана и шустро повесила на лесах окружавших агрегат.

– Круто на Геоне решают технические проблемы, – мелькнула в голове удивленная мысль.

Процессия, как и вчера, поднялась на леса и остановилась возле самой верхушки агрегата. Открыв решетку на люке, ведущем в зал, я устроился поудобнее и навел ствол метателя на начальника снова замахавшего своим посохом. Время толчком замедлило свой бег. Выстрелить мне удалось только четыре раза, так как после четвертого взрыва файербола с потолка зала посыпались камни. Верхушку портала снесло к чертовой матери и леса вспыхнули как солома. Закинув метатель в трубу, я шустро побежал на карачках следом за Тузиком, который тащил за собой метатель в мешке, специально приготовленном для этого случая. Позади грохотало и трубу трясло как во время землетрясения. В моей голове возникла редкая в последнее время разумная мысль по поводу того, что портал мог сдетонировать и ваш покорный слуга просто отдал бы Богу душу.

– Как говорится, хорошая мысля, приходит опосля, – подумал я и прибавив скорость.

Дрезина мерно покачивалась, постукивая своими колесами на стыках, рельсов и убаюкивала меня. Голова была абсолютно пуста, и мне хотелось только одного, спать. Оставив шака и малхуса перетаскивать вещи в бункер, я рухнул на кровать Алоя и заснул как убитый.

Снова меня начали мучить непонятные сны и голоса. Плачущая Викана звала меня и молила только об одном, дать весточку о себе. Сон это не жизнь и во сне, возможно, многое, что не возможно наяву. Я откликнулся на призыв и, подойдя, погладил по щеке. Я пообещал, что скоро приду за ней, но поцеловать не решился, вспомнив о своем безобразном лице. Эльфийка радостно улыбнулась и ответила, что будет меня ждать и теперь ей ничего не страшно.

Глава 22. Валлин снова становится Ингаром.

Время после налета на сектантов буквально полетело вскачь. Странные сны и видения стали посещать меня практически каждый день. Если ночные беседы с Виканой грели душу, то видения гибели воинов моего клана гнали в дорогу. Сон, приснившийся в подземелье в котором я увидел на руке убитого юноши татуировку калана 'Желтой Змеи', не давал мне покоя. Я не очень-то верил во всякие мистические видения и предзнаменования, но жизнь на Геоне внесла в мое мироощущение некоторые поправки. Мой земной опыт говорил мне, что магия только одна из форм управления энергией и подчиняется законам природы, действующим на Геоне, но в последнее время происходило много необъяснимого подрывавшего эту точку зрения.

Спал я не больше четырех часов в сутки, готовясь к отъезду из Шателье. Двигатель, снятый с дрезины, превратился в подвесной лодочный мотор. Девайс, изготовленный в мастерской бункера, абсолютно не был похож на прежний агрегат, сделанный на коленке. Попытка снять блокировку с Торвина и сектанта закончилась успехом только наполовину, в живых остался только предатель. Правда, вони при этой процедуре по-прежнему хватало. Чтобы не ошибиться, я решил разряжать зеленые точки в мозгу при помощи проволоки, опущенной в мочу клиента, но это меня не уберегло от потери ценного языка. Догадка о том, что разряжать блокировку нужно в солевой раствор, подтвердилась при снятии блокировки с мозга сектанта. Я заранее подготовил две емкости с жидкостью, полученной от пленников. Попытка снятия блокировки с помощью жидкости принадлежащей Торвину угробила сектанта. Я едва успел перенести электрод в другой горшок, и парень остался жив, но превратился в овощ с сожженными мозгами. Пациент умер на следующее утро, не приходя в сознание. Не все оказалось просто, похоже, при установке блокировки учитываются биологические особенности клиента, и годится только его жидкость. Мне очень повезло, что найденный нетрадиционный способ снятия магической защиты вообще сработал.

Разблокирование мозга Торвина прошло удачно, и тварь выжила после процедуры. Если покопаться в голове любого человека, то можно узнать много нелицеприятного о нем, но то, что я узнал о Торвине, не лезло ни в какие рамки. За этой старой сволочью тянулась целая вереница преступлений, от убийств до педофилии. Этот гад, находясь в Кайтоне узнал, что его ищут Викана и Колин и пытался их убить, наняв бандитов. Викана во время нападения была ранена, и Колин чудом сумел отбиться от пятерых нападавших. После покушения Торвин увел караван из Кайтона, испугавшись, что Колин догадается, кто нанял убийц. Рис узнал о предательстве Торвина от охранника каравана учувствовавшего в нападении на Викану и попытался отомстить, но не смог справиться с опытным наемником. Предатель перерезал горло юноше, а меня обвинил в его убийстве. Планы устроить показательную казнь для предателя полностью провалились, я просто свернул Торвину шею, как только узнал о ранении Виканы.

Мы перетаскали почти все необходимое из подземелья в усадьбу, когда в бункер ворвался с вытаращенными глазами 'Первый'.

– Хозяин, Молли, Лили…– задыхаясь, бубнил шак, обливаясь слезами.

– Да успокойся ты и говори толком! – закричал я, почувствовав, что произошло что-то ужасное.

– Лили убила Молли и сбежала!

Дорога в усадьбу показалась бесконечной. Мы вбежали в подвал через проломленную потайную дверь. Подвал был наполнен дымом, от которого сразу запершило в горле, и кое-где виднелись тлеющие уголья. Я выскочил по лестнице в кухню и сразу услал шака заливать огонь в подвале. Ориентируясь по рыданиям Арделии, мне удалось сразу найти место трагедии. Молли лежала на кровати в своей комнате и не подавала признаков жизни. Тело девочки сильно обгорело, и из ее живота торчала большая острая щепка. Арделия была невменяема, старуха в грязной обгоревшей одежде с всклоченными волосами совсем не походила на мою миловидную экономку. Женщина выла стоя на коленях возле кровати и раскачивалась из стороны в сторону. Я погрузился в транс и начал сканировать Молли. Девочка оказалась жива, но находилась в глубоком шоке. Рана на животе у меня особого беспокойства не вызвала, так как никакие жизненно важные органы задеты небыли но ожоги оказались слишком обширными. У меня возникли большие сомнения насчет возможности справиться с ними.

В голове постепенно начал вырисовываться план лечения Молли. Для начала девочку нужно погрузить в гипнотический сон и вывести из шока. Мне это удалось после нескольких минут работы с ее аурой. Теперь девочку нужно раздеть и обработать ее рану и ожоги. Попытка снять с раненой одежду встретила яростное сопротивление Арделии. Обезумевшая женщина набросилась на меня и повисла на груди как клещ. Мне с трудом удалось оторвать ее от себя и с помощью оплеух привести в чувство.

– Хватит выть! – закричал я, стараясь выбить клин клином. – Молли жива и мне нужна твоя помощь, а не вопли! Лучше помоги мне ее раздеть и принеси чистую простынь и горячую воду.

Глаза Арделии приняли осмысленное выражение и женщина, встряхнув головой, бросилась мне помогать. Всю ночь продолжалась борьба за жизнь Молли. С раной в животе мне удалось справиться и зарастить внутренние повреждения, но ожоги делали все мои труды напрасными. После того как мы раздели девочку и очистили раны от грязи с помощью отвара приготовленного 'Первым', открылась удручающая картина. Мне удавалось подпитывать ауру Молли своей энергией, но организм девочки не справлялся с потерей жидкости из ожогов, и она угасала у меня на глазах. Нужно немедленно закрыть чем-то ожоги, но ожоговые центры остались на Земле, и участь Молли была предрешена. В это время в мою спину уперся нос Тузика, и я оглянулся на малхуса, у ног которого лежал окровавленный предмет. Я сразу не понял, что это такое, но блеснувшая в ухе серьга помогла в опознании трофея Тузика. Малхус притащил для отчета оторванную голову Лили. Так вот оказывается чем, занимался эльфийский волк, пока мы пытались спасти Молли. Смерть Лили не вызвала у меня никаких эмоций. Арделия молча подошла к Тузику и, взяв голову красотки за волосы, куда-то с ней ушла.

– Молодец Тузик! – похвалил я малхуса. – Только Молли все равно умирает, и я ничем ей не мору помочь. Такие вот дела малыш.

Тузик пристально посмотрел в мои глаза и заскочил на кровать, где лежала девочка. Через мгновение он начал зализывать ожоги на груди Молли. Первым моим порывом было желание согнать обнаглевшего малхуса с кровати, но смутное воспоминание о том, что собаки хорошо зализывают раны, не дало этого сделать. Мне оставалось только следить за действиями Тузика и молить Бога помочь ему. Сканирование неожиданно показало, что воспаление на ожогах Молли стало спадать и через некоторое время раны начали покрываться тоненьким слоем молодой кожи. В комнату вошла Арделия и бросилась к кровати, но я успел ее перехватить и объяснил, что Тузик наша единственная надежда на спасение девочки. До самого утра мы переворачивали Молли с боку на бок, помогая Тузику в его трудах. Малхус время от времени бегал пить воду, но вскоре возвращался к лечению. Я перешел от подпитки ауры девочки, к подпитке ауры Тузика, восполняя его энергетические потери. С первыми лучами солнца Молли неожиданно очнулась и стала звать маму. Я сказал Арделии, что больную срочно нужно накормить бульоном и на подгибающихся ногах отправился спать. С трудом стащив сапоги с гудящих как от многокилометрового марша ног, я завалился на кровать и провалился в забытье.

Липкий язык Тузика привел меня в чувство около полудня, в животе от голода кишка цеплялась за кишку, и я спустился на кухню. На плите стояла кастрюля с теплым бульоном, которую я выхлебал в мгновение ока. Отдышавшись, я закусил бульон большим куском лепешки и пошел навестить Молли. В комнате девочки проходил врачебный консилиум. Два пожилых лекаря в довольно потрепанных хламидах спорили, обсуждая состояние больной, и не обращали на меня никакого внимания. Из перепалки врачебных светил местного разлива мне удалось узнать о том, что жизни Молли ничего не угрожает. Горячий спор шел только о методах лечения, которые необходимо предпринять для того, чтобы девочка не превратилась в страшилище и смогла в дальнейшем выйти замуж.

– Кто это такие? – спросил я стоящую у дверей Арделию.

– Это лекари из поселка, очень уважаемые люди, – шепотом ответила экономка.

Тем временем консилиум грозил перерасти в драку и реплики «мол, сам козел» следовали одна за другой. Мне это дело надоело и я, встряхнув за шкирку разгоряченных эскулапов, прекратил научный спор. Оба дедка мгновенно накинулись на меня, размахивая руками.

– Господа простите меня за то, что я вмешался в вашу дискуссию, просто мне необходимо узнать, сколько я должен вам за труды и что дальше делать с Молли?

Мой вопрос о размере гонорара, мгновенно охладил разбушевавшихся докторов и перевел разговор в нужное русло. Через минуту мне было известно, что такие знаменитые в Шателье лекари берут за визит не менее двух серебряных империалов но, заметив мое удивление, мгновенно снизили цену до одного. Я молча выдал каждому из них по империалу, которые мгновенно исчезли в карманах потрепанных хламид.

Дальнейший разговор со стариками намного повысил мое мнение об их лекарском искусстве. Деды не имели дара видящих или магов, но обладали огромным практическим опытом лечения различных болезней и травм. Отсутствие академического образования не позволяло им иметь лицензию имперского лекаря, но многолетний труд на этом поприще позволил стать практикующими знахарями, что-то наподобие земного фельдшера с городской лицензией. Богатая клиентура пользовалась услугами гарнизонного лекаря и двух городских магов, а бедная публика прибегала к их услугам. Деды на нищих пациентах богатства не нажили, но людьми были знающими и уважаемыми. Их очень удивило то, что Молли после таких обширных ожогов осталась жива и шла на поправку. На вопрос о том, какое чудодейственное зелье я использовал в лечении девочки, я отговорился тем, что у меня осталась мазь, которой в армейском госпитале лечили мои ожоги. Лекарей очень расстроило мое заявление о том, что я не знаю даже названия зелья и тем более о его составе.

Беседа с лекарями имела и свою негативную сторону. Похвалив меня за правильные действия по спасению жизни Молли оба эскулапа в один голос заявили, что ожоги обезобразят ее лицо и тело.

– Лицо у девочки станет таким как у меня? – спросил я и снял платок.

– Ну что вы молодой человек, у вас лицо только слегка рябое, а у девочки будут ожоговые струпья.

От такого заявления я буквально сел на задницу. Зная о своем безобразном внешнем виде, я уже давно не смотрелся в зеркало и, избегая посторонних взглядов, всегда закрывал лицо платком. Это вошло у меня в привычку и происходило на автомате, даже умываясь, я старался прятать физиономию от посторонних. Работы у меня всегда было выше крыши и такие мелочи как внешний вид меня не беспокоили. Отговорившись тем, что мне нужно отлучиться по срочной надобности я выскочил за дверь.

В спальне стояло завешанное платком зеркало Лили, и я с нервной дрожью сорвал с него завесу. То, что я увидел в зеркале, меня несказанно обрадовало и одновременно озаботило. Из зеркала на меня смотрел прежний Ингар, только повзрослевший, с заострившимися чертами лица и мелким оспинами как от подростковых прыщей. Практически восстановившаяся кожа отличалась более светлым тоном, но через некоторое время должна была прийти в норму. Пока я лазил по подземельям, сражался с бандитами и сектантами, регенерация медленно делала свое дело. Одновременно с восстановлением моей внешности рухнула 'легенда' с Валлином Бартолином. Мое разоблачение стало вопросом ближайшего времени, один неосторожный шаг и я в подвале башни гарнизона тюрьмы. Прощай Шателье и здравствуй дальняя дорога. Как не странно но необходимость срочно бежать из города не вызвала у меня никакого сожаления. Жизнь в усадьбе проходила как на пороховой бочке и не имела даже иллюзии безопасности. Во времена, когда я бегал по джунглям от афров, мне было намного спокойнее. Мещанское житье бытье не для меня, в дороге намного комфортнее.

Вернувшись в комнату Молли, я извинился за свое неожиданное бегство, сославшись на расстройство желудка. Я поблагодарил за обрушившиеся на меня рецепты, по борьбе с поносом и снова заговорил о судьбе девочки. Лекари в один голос заявили, что если в ближайшее время лечением Молли не займется 'видящая' высокой степени посвящения, то даже боги не смогут спасти ее внешность, кожа начнет перерождаться в струпья. Ближайшая 'видящая' такого ранга находилась в Пельтье, но попасть к ней на прием было практически невозможно. Страждущие записывались к 'видящей' за полгода вперед и срочную помощь она оказывала только умирающим. Молли смерть не грозила, поэтому ее шансы записаться на прием равнялись нулю. На мой вопрос о таргине, живущей в Санпульском лесу, деды ответили, что попасть к ней еще сложнее. Записаться на прием к 'видящей' за символическую плату мог практически любой пациент прошедший осмотр у послушниц храма 'Леды', а таргиня брала за свои услуги только золото.

– Сколько стоит прием у шаманки? – спросил я.

– Слухи ходят разные, – ответил один из лекарей. – Говорят не менее пяти золотых империалов и то только за консультацию, а лечение оплачивается отдельно.

– Молли моя сестра и дочь покойного дяди, она фактически хозяйка усадьбы. Дядя оставил некоторую сумму денег ей в наследство, но эта сумма немного больше одного золотого. Сможем мы с этой суммой попасть на прием?

– Не знаю, но могу посодействовать в этом. На дороге к пещере таргини находится сторожевой пост афров, начальником у них десятник Бонго. Этот старый вояка должен мне услугу за спасение от смерти. Я напишу ему записку, и он поможет вам добраться до пещеры, но там будет, как решат боги.

На этой мажорной ноте мы закончили разговор, и подмастерье отвез лекарей в поселок. Утром, когда я спал в усадьбу пришли рабочие они-то и съездили за лекарями и помогли Арделии навести порядок в доме. Отъезд из усадьбы для лечения Молли являлся очень подходящим способом не вызывая подозрений уехать из Шателье. Собрав большой совет я уведомил работников о том что мы уезжаем для лечения девочки, а на это время оставляю на хозяйстве Ломара и Удина. Руководить в усадьбе будет Ломар, а Удин станет старшим в кузнице. Документы о передаче усадьбы в руки Арделии был давно готовы, и нам оставалось только заверить дарственную у Райнера. Семейный совет закончилась, и сразу начались сборы в дорогу. Работники перековывали лошадей, 'Первый' чинил сбрую и седла, упаковывал переметные сумы. Мы с Арделией мотались то в префектуру, для оформления подорожной и пропуска через границу, то на базар за конными носилками для девочки. Мне и 'Первому' была необходима новая одежда и обувь, запас стрел и хороший лук. Много времени заняла зарядка камней 'Силы', проверка и упаковка лодочного мотора. Для этого пришлось сделать три похода в подземелье. После последней ходки я приварил лучом 'Силы' дверь в бункере, а проход в катакомбах завалил камнями.

Приготовления к отъезду были закончены только к вечеру следующего дня, и мне, наконец, удалось, хорошо выспаться.

Глава 23. 'Первый' находит свою родню.

Наш караван выехал из усадьбы сразу после восхода солнца. Молли спала в в носилках на спине лошади а Арделия ехала рядом с дочерью наблюдая за ее состоянием. Тузик носился вдоль каравана, радуясь предоставленной свободе. 'Первый' вел за собой трех заводных лошадей, а я играл роль головного дозора. Через час мы подъехали к пограничному посту и из сторожевой башни вышли заспанные часовый и таможенный инспектор.

– Куда это вы собрались в такую рань? – задал вопрос злой как собака таможенник. – Если собрались проскочить границу без досмотра, то хрен вы угадали! Я не успел и рта раскрыть, как инициативу взяла в свои руки Арделия.

– Господин офицер, простите, что мы побеспокоили вас в такой ранний час. Моя дочка тяжело больна и мы едем на лечение к таргине Наре. Вот посмотрите на нее, моя кровиночка еле жива и мы выехали пораньше, чтобы проехать как можно дальше по утренней прохладе, и она легче перенесла дорогу.

Офицер взглянул на Молли, спящую в носилках и, содрав с нас двойной таможенный сбор, попустил без досмотра через границу. Паромщик также за двойную плату перевез нас на другой берег реки и мы, расплатившись с афрской таможней, поехали по дороге в Лафту.

Через полтора часа караван въехал в городок, и я поскакал к дому Луца. Ворота в усадьбу оказались заколочены досками крест-накрест, а за стеной не было никаких признаков жизни. Случайный прохожий рассказал мне, что хозяин усадьбы недавно умер и похоронен на местном кладбище, а семя и родственники уехали в Санпул.

– Значит, Луц не выжил и ранения, как я и предполагал, оказались смертельными. Земля тебе пухом, – подумал я и поскакал к каравану.

Выехав из Лафты, мы прибавили скорость и поехали рысью между скал, постепенно поднимаясь в гору. Сканирование не обнаруживало ничего подозрительного, Тузик тоже вел себя спокойно. Горы постепенно покрывались зеленью, и духота равнины сменилась прохладой горного леса. Дорога петляла по ущелью и скалы по сторонам от нее поднимались все выше и выше. Я решил не останавливаться на обед и ехать без остановки до форта у развилки, где дорога поворачивает к пещере таргини. К форту нам удалось добраться, когда солнце стало клониться к вечеру. Расспросив охрану о том, как найти сторожевой пост, где десятником служит Бонго, я понял, что засветло мы не успеем до него добраться, и решил заночевать в форте. Постояльцев в гостинице было всего двое, и мы с комфортом расположились в двух номерах второго этажа. Ужин в ресторане гостиницы оказался весьма приличным и мы, сытно поев, легли спать.

Утро встретило нас плохой погодой и внушительным счетом за постой. Пять империалов за ужин и ночевку, слишком крутая цена для захолустного постоялого двора, но зверские рожи охранников сразу отбили всякое желание торговаться. Погода за ночь испортилась и начал моросить мелкий холодный дождь, как не старалась Арделия укрыть дочь от непогоды, но влага проникала во все щели. На горной тропе дул противный зябкий ветер, и мы промокли до нитки. К полудню нам удалось добраться до сторожевого поста, где командовал Бонго. Чернокожий гигант с безобразным шрамом на лице, прочитав письмо, врученное мне лекарем, неожиданно радушно встретил нас за воротами стены перегораживающей ущелье и позволил переждать непогоду в казарме возле очага. Дождь не прекращался, и мы попросили у Бонго разрешения остаться до утра. Ночью Молли начала кашлять и у нее поднялась температура. Неокрепший после ожогов и ранения организм стремительно терял силы, и девочка уже шедшая на поправку стала сгорать как свечка. Не смотря, на все старания, мне удалось только стабилизировать ситуацию, но Молли срочно требовалась более квалифицированная помощь, чем потуги самоучки.

Утром Бонго дал провожатого и мы, несмотря на проливной ливень, отправились в путь. Через три часа горная тропа привела нас в долину, в которой находилась пещера таргини Нары. Провожатый быстро договорился с охраной и нас впустили за ворота усадьбы стоящей перед пещерой, но на этом везение закончилось. Жирный как боров афрский чинуша, ни под каким видом не хотел впускать Арделию и Молли в пещеру таргини. Я предлагал деньги и умолял его всеми богами сжалиться над умирающей девочкой, но получил категорический отказ. Состояние Молли стремительно ухудшалось и мне ничего не оставалось, как пробиваться силой. Врезав придурку кулаком по башке, я связал борова его же поясом и, заткнув ему рот какой-то тряпкой, направился в пещеру. Возглавляла процессию Арделия, позади с девочкой на руках шел я, а 'Первый' нес завернутый в тряпку метатель. Тузик исполнял роль арьергарда и страховал нас сзади.

Все получилось спонтанно, и у меня не было никакого плана действий, в очередной раз я полагался на русский авось. По дороге нам встретились два прислужника, которые с удивлением пропустили мимо себя нашу процессию, но никакого противодействия не оказали. Молодая девушка с вылезшими на лоб глазами после моего вопроса о том, где находится таргиня Нара, молча указала на дверь в дальнем конце пещерного зала.

За дверью находился небольшой предбанник, который привел нас в круглый зал заполненный паром. Сквозь горячую дымку я рассмотрел два небольших бассейна с горячей пузырящейся водой, в одном из них плескалась голая дородная матрона. В стороне находился очаг, над которым висел большой медный котел. Возле котла стояла высокая стройная таргиня, помешивающая деревянным черпаком кипящее зеленое варево. Я представлял себе Нару древней безобразной старухой похожей нам бабу Ягу, а передо мной стояла не лишенная своеобразной привлекательности зрелая женщина.

– Госпожа Нара…– попытался я начать разговор, но был оборван грозным окриком.

– Кто пустил? А ну вон отсюда немедленно!

Из-за моей спины выбежала Арделия и хотела броситься в ноги таргине, но была отброшена мощнейшим ментальным ударом и рухнула на пол без сознания. Волна магического воздействия накатилась на меня. Если бы я не держал на руках Молли, то, скорее всего уже валялся на полу, как и ее мать, но боязнь уронить девочку не дала мне упасть. Уже через мгновение я взял себя в руки и нанес ответный ментальный удар. Таргиню сбило с ног, прямо в бассейн к голой матроне. Раздался дикий визг, и я от неожиданности ослабил свою атаку. Нара вынырнула из воды, и снова на нас обрушился водопад 'Силы'. Меня потащило назад как мощным потоком ветра, я шаг за шагом начал отступать к двери. 'Первый', которому досталось меньше всего, положил метатель на пол и с воплем бросился к вылезшей из бассейна таргине. Шаманка перенесла всю свою магическую 'Силу' на несчастного шака и его буквально переломило пополам, словно от удара кувалдой в живот. 'Первого' опрокинуло на спину и он, выгнувшись, затих рядом с Арделией. Нара подняла руки над головой и приготовилась нанести завершающий смертельный удар, но вдруг ее повело в сторону. Ноги шаманки заплелись, и она сбила на землю котел, висящий над очагом, кипящее варево залило огонь и потекло в бассейн. Голая матрона пробкой вылетела из воды и с воплями убежала из зала. Таргиня на коленях поползла к шаку и, прижав его бездыханное тело к груди, завыла как умирающий зверь. Ее вой перерывался рыданиями и бессвязными словами, из которых я смог разобрать только одно слово – сынок. В зал ворвался Тузик, шерсть на нем стояла дыбом и светилась голубыми искрами. Утробное рычание малхуса наводило ужас. Тузик, встав между мной и таргиней начал медленно надвигаться на нее. ***

С момента радушной встречи с таргиней Нарой прошло уже три дня. Я развалился в удобном деревянном кресле завернутый простыню и пил травяной чай приготовленный шаманкой. После водных процедур тело стало ватным и невесомым. Напротив меня сидел 'Первый', который пытался отбиться от настойчивых попыток таргини, в шестой раз задень накормить его.

– Мама я больше не могу, я сейчас лопну, – канючил 'Первый' уворачиваясь от очередной ложки с каким-то деликатесом.

– Ну, еще одну только ложечку, сынок ты такой худой.

Процедура кормления здоровенного бугая, вызывала улыбку и зависть. У 'Первого' появилась родная мать, и его жизнь наполнилась счастьем и новым смыслом. Шак обрел родню, а я, скорее всего, потерял помощника и бойца. Теперь Ингар остался абсолютно один, как в начале пути по Геону и дальше мне придется пробиваться в одиночку. Завершился очередной этап странствий, и невидимый кукловод опять поломал все мои планы. За прошедшие три дня произошло очень много событий, и наступила пора разрабатывать новый план дальнейших действий хотя бы на ближайшее время. С Молли все благополучно разрешилось, и девочка спала под присмотром матери в своей комнате. Ожоги на теле девочки зажили, и со слов Нары, Молли будет красавицей и ей не грозит засидеться в старых девах. Нара, основавшая косметологию на Геоне и поставившая бизнес омоложения и исправления косметических дефектов на научную основу, легко разобралась с медицинскими проблемами девочки.

– Ингар, а ты почему ничего не ешь? Тебе после очистительной ванны необходимо есть за троих. Ты зря надеешься, что без хорошего питания твоя новая кожа быстро нарастит свою толщину. У тебя сейчас кожа как у ребенка и организму нужен строительный материал для восстановления. Вы, молодежь, всегда надеетесь на голую 'Силу' и не понимаете что она просто инструмент, а не решение проблем.

Я нехотя взял в руки ложку и начал ковыряться в очередном блюде, которыми был уставлен огромный стол. Мне еще повезло, у меня это был только четвертый обед за сегодня. Нара с таким рвением взялась за свои материнские обязанности, что нам с 'Первым' грозила смерть от заворота кишок. Я вспомнил день своего сражения с таргиней и пожалел, что не позволил Тузику хотя бы тяпнуть таргиню за задницу. Мой спаситель в образе дворняги, лежа под столом, грыз огромную кость, и его пузо напоминало барабан, вот кто был готов жрать бесконечно. Меня снова захлестнули воспоминания.

– Тузик держи ее в бассейне и если полезет наружу, загоняй назад, но пока не трогай! – отдал я команду малхусу, а сам занялся 'Первым' и Арделией.

На счастье шаманки мои друзья были живы, и Нара только оглушила их, а не убила. Таргиня седела в бассейне и из него торчала только ее скулящая голова. Шак первым пришел в сознание и сел возле меня. Арделия, очнувшись, сразу уползла к Молли и начала баюкать ее у себя на коленях. Я расчехлил метатель и направил его на дверь, из которой с минуты на минуту должна была появиться охрана.

– Не стреляй! Здесь все рухнет! – заголосила таргиня, увидев мои приготовления.

– А мне насрать! Я к тебе умирающую девочку на лечение привез, а ты старая ведьма здесь побоище устроила. Все здесь к чертовой матери ляжем, но и тебе не жить!

– Ошиблась я, ко мне то и дело убийц подсылают, вот я не разобравшись и начала отбиваться. Я вам зла не сделаю, с тобою мой сын!

– Это Тузик что ли? – усмехнулся я, указывая на малхуса.

– Дурак ты! Мой сын вот этот тарг, которого ты шаком считаешь.

Нас с 'Первым' заклинило окончательно. Таргиня произнесла эти слова с таким видом, что усомниться в них было сложно. В это мгновение в зал ворвалась толпа охранников с копьями наперевес. Возглавлял толпу жирный афр, связанный мною при входе в пещеру.

– Вон отсюда бездельники! – заорала Нара, не дав мне открыть стрельбу в пещере. – Я вам головы вечером поотрываю, а тебя жирный боров кастрирую! Бегом!

Охрана удрала в два раза быстрее, чем прибежала. Я перевел дух и опустил метатель.

– Хранитель, дай команду своему малхусу, чтобы он меня выпустил, я посмотрю, что с девочкой.

Я кивнул головой Тузику и он, рыча, отошел от бассейна. Нара вылезла и подошла к Арделии, качавшей на руках Молли.

– Кайла, неси сюда мою походную сумку и чистую простыню, – крикнула таргиня.

Через минуту в комнату вбежала молодая симпатичная таргиня с кожаной сумкой и стопкой чистого белья и полотенец. Молли раздели и положили на кушетку возле бассейна. Через час процедура лечения закончилась, и Кайла в сопровождении Арделии унесла Молли из зала. В дальнейшем я стал свидетелем сцены встречи матери с потерянным сыном. Голливуд отдыхает. Нара висела на шее 'Первого' и рыдала. Шак до конца не веря в такое счастье, рыдал вместе с матерью. Наконец неофициальная часть окончилась и началась официальная. В зал набежала целая толпа прислуги, которая начала нас обхаживать как персидских шейхов. После помывки и умащивания различным геонским парфюмом нас отвели на обед. Нашу одежду уволокли для стирки и чистки, и мы сидели за огромным столом как римляне, завернутые в простыни вместо тог. Нара разодетая как царица усадила нас на почетные места и начала свой рассказ.

История таргини оказалась стара как мир и повторялась из века в век с завидной регулярностью как на Геоне, так и на Земле. Нара была правнучкой 'истинного высокородного' орка, Углука, основателя клана 'Кровавых Топоров', самого могучего в Таргании. Углука перенесло на Геон, как и меня, но только из 'Срединного Мира'. У ее отца не было наследника мужского пола, и Нара стала самой желанной невестой в Таргании. В девушке смешалась кровь двух миров, и природа создала ее красавицей по самым строгим меркам народов Геона. К природной красоте Нары боги добавили дар 'видящей' большой силы. Таргиню в двенадцатилетнем возрасте отправили на обучение в храм 'Леды' на остров Зурон, где она воспитывалась до своего совершеннолетия. На остров для лечения приезжали 'власть имущие' со всего Геона, так девушка познакомилась со своим возлюбленным и отцом 'Первого' и его брата. Однажды в храм 'Леды' пребыла делегация гвельфов, среди которых оказался побочный сын князя 'Анхеля', Лианир. Юноша был полукровкой, родившимся от любовницы из расы людей и, унаследовав от 'Анхеля' гвельфийскую красоту, а от предков матери мощное телосложение, что для гвельфов являлось большой редкостью.

Молодые люди, увидев друг друга, буквально сошли с ума от любви. Эта история стала известна настоятельнице храма и геонский почтовый голубь, больше похожий на птеродактиля, улетел в Тарганию. Подобный брак в планы отца Нары, Тулая, не входил, и девушку срочно увезли из храма на родину, но было уже поздно, Нара забеременела. Лианир бросился за возлюбленной и попытался ее выкрасть, но погиб вместе со своим отрядом в стычке на границе. Нару срочно выдали замуж за Вакора, здоровенного мордоворота из захудалого клана 'Смертельных Черепов'. Более подходящей партии найти не удалось, потому что пошли нежелательные слухи. Нара после гибели возлюбленного находилась в прострации, и ей было на все наплевать.

В положенный срок у Нары родились близнецы, рождения которых так ждал Вакор. Вакору нужны были не наследники, а повод для захвата власти в клане 'Кровавых Топоров'. Через час после родов в шатер, где лежала счастливая мать, заявились подкупленные Вакором шаманы клана, которые заявили, что Нара изменила мужу и родила детей от любовника, а самое ужасное от гвельфа. Отец Нары был убит в собственном шатре, и власть в клане перешла к Вакору. Клановый суд приговорил Нару к смерти, а 'гвельфийских выродков' отправили на переделку в шаков. Переворот в клане, убийство отца и отобранные дети, вывели Нару из прострации, и она в ночь, перед казнью подчинив себе охрану, вырезала судей и шаманов приговоривших ее к смерти. Вакор остался в живых только потому, что лично повез детей Нары в замок Таунод на переделку. После ночной резни Нара бежала из Таргании с воинами, оставшимися верными ее отцу, пересекла почти весь Геон и поселилась в пещере в Санпульском лесу.

Есть старая истина, говорящая о том, что власть захватить трудно, но еще труднее ее удержать. Вакор сумел с помощью подкупленных шаманов захватить власть, но после их гибели, лишился главной опоры в клане 'Кровавых Топоров' и быстро начал терять влияние. Главы семей не желали подчиняться Вакору и начались стычки с его охраной, набранной из родного клана 'Смертельных Черепов'. Уже через три года узурпатор имел только номинальную власть и многие начали вспоминать правление Тулая, отца шаманки. Нара могла вернуться в клан в любой момент, но стать вождем клана она не могла, им мог стать только мужчина. Главам семей клана такое положение было на руку, и клан фактически развалился на пять семейных подкланов.

Таргиня знала, что ее детей содержат в замке Таунод, но у нее не было, ни воинов, ни золота, чтобы их оттуда выручить. Поиски сыновей и вербовка союзников требовали большого количества денег, и Нара придумала, как их заработать. Еще в монастыре на острове Зурон она с подругами увлекалась косметической магией, для улучшения своей привлекательности и сумела разработать несколько новых рецептов для омолаживания кожи. В пещере Нара занялась косметологией серьезно и создала первую на Геоне клинику по омоложению. Слава шаманки постепенно росла, а вместе с ней и доходы. Через десять лет Нара сделала первую попытку вернуться в Тарганию, но претендент на ее руку оказался не умнее Вакора и был убит в какой-то мелкой междуусобице, а вместе с ним пропали деньги и возможность вернуться. Не прекращая поиски сыновей, Нара начала новую подготовку к возвращению на родину.

Сразу после рождения близнецов, таргиня поставила магические метки на своих сыновей, чтобы избежать подмены или иметь возможность найти их в случае похищения, что случалось с отпрысками богатых родителей. Поиски детей и месть стали смыслом ее жизни. Просто убить Вакора таргиня могла уже давно, но этого ей было мало, она мечтала найти сыновей и поставить их во главе клана 'Кровавых топоров', а род Вакора извести под корень. Поиски близнецов велись по всему Геону, но так и не дали результатов. Нара, пользуясь своими талантами 'видящей', организовала сверхдорогую лечебницу для стареющих дам, способных заплатить золотом за процедуры по омоложению, а на эти деньги готовила переворот в Таргании. Мы с 'Первым' заявились к ней в самый неподходящий момент, когда она разводила на деньги очередную богатую клиентку. Наре срочно требовались деньги на большую партию оружия для своих сторонников и для покупки необходимых ингредиентов для омолаживающих эликсиров. Рассерженная шаманка чудом нас не прибила и только магическая метка 'Первого', засиявшая как прожектор под воздействием ауры Нары, спасла нас. Появление на поле боя малхуса заставило задуматься шаманку и не продолжать бой.

Мне понадобилось с полчаса, прежде чем удалось переварить эту информацию. Из рассказа Нары следовало что 'Первый', родственник Виканы и не последний человек на Геоне. Пока я крутил в голове создавшуюся ситуацию, Нара приступила к расспросам, о жизни 'Первого'. Разговор происходил в довольно странном полуофициальном тоне. Нара и 'Первый' еще не привыкли друг к другу и стеснялись своих чувств.

– Сынок как тебя зовут?

– Я не знаю своего имени.

– А как тебя зовет Хранитель?

– Ингар называет меня 'Первым'.

– По таргски это 'Арданай' – 'Первый среди таргов', очень достойное имя, – произнесла Нара. – Арданай как имя твоего брата?

– Его звали 'Второй', – ответил шак.

– По таргски это 'Урурдай' – 'Второй среди таргов'. Где твой брат и мой сын?

– Он погиб в бою, закрыв меня своим телом от стрел.

– Достойная смерть для сына великого рода! Где он похоронен?

– Брат погиб недалеко от замка Самбулат и мы не нашли его тела. В ущелье произошел сильный взрыв, обрушились скалы, наверное, его завалило камнями.

– Может быть, Урурдай остался жив?

– Нет мама, в брата попали четыре стрелы, а потом ему отрубили голову, он не мог выжить.

– Арданай мы обязательно поедем туда и проведем обряд поминовения над местом его гибели.

– Да мама, мы обязательно поедем туда, если Ингар разрешит.

– Почему это Ингар должен давать тебе разрешение?

– Но я же его шак мама!

– И кто же тебе это сказал сынок?

– Мне это сказали маги в замке Таунод, где я воспитывался.

– Эти шарлатаны, которые у себя прыщ на заднице вылечить не могут? Сынок я из тебя всю гадость, которой они тебя напичкали, к утру вычищу, а потом мы тебя женим, негоже главе клана в твоем возрасте не иметь детей.

– Мама у шаков детей не бывает!

– Это тебе тоже маги рассказали?

– Мама мне снятся женщины, и я просыпаюсь утром мокрый, но у меня ничего не работает! Прошу прекрати издеваться надо мной!

– Сынок, тебе просто очень сильно задурили голову. То, что у шаков не может быть детей сказки! Мы, шаманы таргов делали первых шаков и они очень даже могли делать детей хозяйкам, которые покупали рабов для утех, пока мужья в отъезде! После большого скандала по этому поводу шакам стали ставить блокировку на детородные органы, для меня снять эту напасть, раз плюнуть! Сынок ты вообще не шак, эти шарлатаны смогли провести только поверхностную обработку и убедить тебя в том, что ты шак!

– Хранитель, прошу извинить нас с сыном, но мы вынуждены тебя покинуть. Распоряжайся всем как у себя дома, а мне нужно заняться лечением сына.

После того как Нара увела 'Первого' за собой, я выгнал Тузика из под стола и взяв завернутый в тряпку метатель подмышку, направился спать в выделенную мне комнату.

Глава 24. Дорога в Лир.

Если есть рай на Геоне, то он находится в пещере таргини. Весь следующий день после банкета меня вымачивали в целебных ваннах и натирали разными маслами и бальзамами. К обеду Нара практически смыла весь верхний слой моей кожи, и тело стало напоминать анатомический муляж. Как нестранно, но никаких неприятных ощущений я не испытывал. В довершение всего из меня сделали аквалангиста, погрузив в ванну с раствором похожим на молоко, и заставили дышать через трубку. Через час экзекуция закончилась и мне позволили вынырнуть на поверхность, затем, намазав очередным бальзамом, и после обильной кормежки отправили в свою комнату. Мое тело с тонким слоем почти прозрачной кожей имело жутковатый вид, и я решил не снимать платок с лица.

Ночью меня опять мучили кошмары. Снова сквозь болота под проливным дождем тащилась колонна женщин и детей, снова гибли в неравном бою воины моего клана, прикрывая ценой своей жизни караван, бредущий через бесконечное болото. Голос Виканы звал меня, и душа рвалась из груди, но никак не могла вырваться на свободу.

Я проснулся посреди ночи в холодном поту и сел на кровати. Пора заканчивать спа процедуры и уматывать из пещеры Нары. Напившись воды, я окончательно пришел в себя и разложил на столе карту. Добраться на Тереб можно двумя путями. Первый путь лежал через Кайтон, а оттуда на каком-нибудь корабле до острова. Особого желания снова пробиваться через джунгли кишащие людоедами у меня не было. Эпопея, благодаря которой нам с 'Первым' удалось добраться до Шателье живыми, сейчас казалась сказкой, а не реальной историей произошедшей в жизни. Второй путь лежал в город Карс на западном побережье империи. Если верить карте, то от Карса до Тереба не больше двух дней пути на корабле, а если на лодке с мотором, то и за день можно добраться. Из Шателье в Карс вели два пути, первый вокруг озера Вортекс по имперскому тракту, а второй по воде. Сухопутный путь был самым безопасным, но имел и сои заморочки. В одиночку посуху не доберешься, необходимо дожидаться сборного каравана отправляющегося в Карс. В купеческий караван попасть очень сложно, купцы посторонних не берут, а сборный караван ходит нерегулярно, поэтому время отправления было неизвестно. Если купить лодку у рыбаков, то плавание по озеру займет намного меньше времени, но придется продать лошадей и покупать новых на месте. Прокрутив ситуацию со всех сторон, я решил плыть по озеру, заодно и лодочный мотор испытаю.

Мои приготовления были прерваны служанкой пригласившей меня на завтрак. Я смыл со своего тела остатки вчерашних процедур и, одевшись, направился в столовую. Стоило мне перешагнуть порог зала, как на меня набросилась разгневанная таргиня.

– Ингар, кто тебе позволил привязывать к себе моего сына? Жизнь Арданая теперь полностью связана с тобой и если ты погибнешь, то и мой сын умрет следом за тобой!

– Мама прекрати немедленно! Ингар отдал мне свою кровь, когда афры меня смертельно ранили и если бы не он, то мои кости гнили в болоте! – встал между нами 'Первый'.

– Если бы это было так, то я сумела бы оборвать эту связь, а здесь связь перекрестная, Ингар тоже пил твою кровь!

– Мама, я сам отдал ему свою кровь, когда Ингара отравила Лили, он был без сознания и не просил меня об этом. Все что произошло между нами, было сделано по доброй воле, так решили боги!

– Ты с ума сошел сынок! Теперь Ингар имеет над тобой полную власть, и ты не сможешь противиться его приказам, он может делать с тобой все что захочет, а что придет ему в голову одним богам известно!

– Мама прекрати! Ингар относился ко мне по-человечески, когда я был ниже грязи под ногами. Он делился со мною последним куском, защищал в бою, я слова от него плохого не слышал. Мама ты не понимаешь, я был шаком!

Нара махнув рукой, тяжело опустилась в кресло. В столовой наступила тишина, и мы застыли в немой сцене. Прошедшая ночь оказалась насыщенной не только для меня, но и для Нары и ее сына. Перемены, произошедшие с 'Первым' были разительными, с его лица исчезла улыбка дауна, которая являлась одной из отличительных черт шака. У меня создалось впечатление что 'Первый' стал выше ростом, наверное, потому что он перестал горбиться и ходить с опущенными плечами. Нара переодела сына, и бывший шак стал похож на молодого щеголя, прибывшего на официальный прием. Даже кожа у него потеряла свою синеву и приняла зеленоватый оттенок. Правда, более гибкое телосложение выдавало в нем полукровку, но явно шло на пользу внешнему виду. Тарги имели шкафообразную фигуру, а 'Первый' смахивал на культуриста.

– Госпожа Нара, прошу меня извинить, но если я и сделал Арданаю что-то плохое, это произошло не по злому умыслу, – прервал я неловкое молчание.

– Ладно, сыночки садитесь за стол, пока завтрак не остыл. Ингар чего застыл, садись, хочешь ты или нет, но теперь ты и мне сын, если стал кровным братом Арданаю. Извини меня за то, что я так на тебя набросилась, просто теперь все так запуталось, что я просто не знаю, что дальше делать.

Завтрак прошел в неловком молчании, и я чувствовал себя лишним на чужом празднике жизни. Оставаться в гостях у таргини я больше не мог, долг и нехорошие предчувствия гнали в дорогу.

– Если рассказать о своем отъезде, то 'Первый' увяжется за мной и Нара снова надолго потеряет своего сына, а если принять в расчет мои таланты постоянно находить приключения на свою пятую точку, то и навсегда. В кои веки сделал доброе дело, так имей совесть не порти все своими шкурными интересами, – принял я окончательное решение уехать ночью из пещеры, по-английски не прощаясь.

День прошел незаметно. Я навестил Арделию и выздоравливающую Молли. Девочка сидела на кровати и придирчиво рассматривала себя в зеркальце. Осмотром она была явно довольна и буквально светилась от счастья.

– Дядя Валлин, посмотрите, какая я стала красивая у меня на лице ни одного прыщика, и кожа прозрачная как у принцессы. Я теперь за благородного замуж выйду, а не за какого-нибудь дурака из поселка. Правда, ведь дядя Валлин?

– Правда Молли, ты выйдешь замуж за принца и станешь самой счастливой в Шателье. Все твои подруги будут тебе завидовать.

Поболтав еще полчаса с девочкой, я вызвал Арделию в коридор и рассказал ей о том, что уезжаю и отдал три сотни серебряных империалов из своих запасов. Заявление об отъезде повергло женщину в шок, и она разрыдалась, повиснув на моей шее. Мне с трудом удалось остановить поток слез и успокоить Арделию, но здесь произошла досадная промашка. Арделия до сего момента не видела моего лица без шрамов от ожогов, так как я постоянно скрывал его под платком. Во время бурного проявления своих чувств, я не заметил, как платок съехал с моего лица.

– Ты кто? – оторопело произнесла Арделия и застыла с выпученными глазами.

– Как кто? Я Валлин.

– А где твои шрамы?

– Тьфу ты, ты меня до смерти перепугала! Нара лечила не только Молли, но и меня за одно, ты видишь результат лечения.

– Валлин, ты такой молодой, я думала ты намного старше. Нара действительно волшебница.

– Арделия, мне самому непривычно ходить с новым лицом. Я стесняюсь, вот и прячу его под платком по привычке. Ты прости меня, что напугал тебя.

– Я не испугалась, просто все произошло так неожиданно. Голос знакомый, а лицо совсем чужое. Валлин, а ты красивый парень.

– Спасибо за комплимент, но я думаю, что это ненадолго. При моем везении, личико мне отрихтуют, и я снова буду щеголять со шрамами по всей морде.

– Лучше не надо, побереги свое лицо. Ты мне намного больше нравишься в таком виде, была бы моложе, не упустила такого кавалера, – рассмеялась Арделия.

А этой ноте мы закончили разговор, и я ушел к себе в комнату. За время, проведенное мной в гостях у Нары, прислуга и охранники уяснили, что я не простой клиент таргини, а гость, у которого особые отношения с хозяйкой и для меня нет никаких ограничений в пределах пещеры. Приготовления к отъезду прошли без помех и далеко за полночь, когда в пещере прекратилось всякое движение мы, с Тузиком нагрузившись как ишаки, направились в конюшню. Малхус в образе оборотня тащил метатель и сумку с провизией, а я лодочный мотор и ценности.

Охранник чуть не обделался, увидев оборотня нагруженного переметными сумами, и мне пришлось его усыпить воизбежании лишнего шума. Я оседлал коня и, нагрузив двух заводных лошадей припасами и лодочным мотором, подъехал к воротам стены огораживающей усадьбу. Тузик снова превратился в дворнягу и проблем с охраной не возникло. Стража вызвала на улицу жирного афра, получавшего уже от меня по башке, и тот без задержки отдал команду открыть ворота.

Еще в пещере я решил сэкономить время и не возвращаться в Шателье старой дорогой, а направиться в сторону Санпула через джунгли по проселку, обозначенному на карте. От Санпула в Карс вел имперский тракт, возле которого на берегу озера находился небольшой поселок Лир. Теоретически этот поселок являлся самым удобным местом для выбора окончательного пути в Карс. За воротами мы свернули в сторону Санпула и по извилистой тропе углубились в горы. Через час пути тропу перегородил сторожевой пост, на котором мы ненадолго задержались, дожидаясь пока охрана откроет ворота. Поначалу нас не хотели выпускать и требовали какие-то документы, но пять империалов решили спор в нашу пользу. Рассвело, и я пришпорил лошадь, стараясь как можно дальше отъехать от пещеры, пока меня не хватились. Тропа петляла между скалами и через пару часов вывела на равнину заросшую джунглями. Тузик, бежавший до этого возле ног лошади, унесся вперед и взял на себя обязанности охраны и головного дозора. Тропа нырнула под кроны деревьев, и я перешел на внутреннее зрение. Ничего опасного вокруг не наблюдалось, но мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не слететь с лошади напоровшись на очередной сук перегораживающий тропу. День постепенно клониться к вечеру, и пора было останавливаться на ночлег, тем более лошадям требовался отдых и кормежка. В стороне от тропы Тузик нашел подходящую поляну и притащил меня к ней своим призывным тявканьем. После ужина я стреножил лошадей и завалился спать, намереваясь встать с рассветом и отправиться в дорогу как можно раньше. Принимать особых мер предосторожности мне не требовалось, малхус сам по себе являлся идеальным гарантом ночного покоя. Первая за прошедшее время ночевка в лесу неожиданно закончилась ранним подъемом. Шершавый язык Тузика разбудил меня задолго до рассвета. Сканирование округи показало, что у нас незваные гости, к поляне подкрадывались три человеческие ауры. Никакого страха я не испытывал потому что был морально готов к подобному развитию событий, слишком везло мне в последнее время. Я включил защиту кольчуги и уполз за ближайшее дерево, оставив вместо себя мешок накрытый попоной. Минут через пять на краю поляны показался первый незнакомец, затем из кустов на противоположной стороне высунулись еще две головы. Из-за тучи выглянула луна и осветила поляну. Пришельцы, обменявшись знаками, одновременно выстрелили из луков в мешок, заменивший меня на ночном ложе.

– Это же надо до чего распустился народ, ни здравствуй тебе, ни прощай, а сразу стрелу в бок, – подумал я, натягивая лук.

Двое налетчиков быстро успокоились, получив по стреле в шею, а третьего катал по поляне рычащий малхус. Я подбросил дров в почти потухший костер и приступил к допросу сильно погрызенного военнопленного. Тузик знал свое дело туго, пленник остался жив и в сознании, но без серьезной медицинской помощи двигаться не мог. Нападавшими оказались трое темных эльфов затрапезного вида больше смахивающие на бомжей, нежели на ночных владык леса. Уже через полчаса я знал, что это наркоманы с плантации наркотических грибов, принадлежащей Алою. Причиной ночного нападения являлся я сам, опрометчиво отрубив башку их хозяину. Плантация находилась посреди болота глубоко в джунглях, и дорогу к ней знал только Алой. У двадцати наркоманов банально кончилась еда, которую им привозил эльф. Отощавшие на грибной диете и начавшие умирать от передоза наркоманы стали расползаться по округе в поисках еды. Найти дорогу через болото удалось только троим, остальные сгинули, отравившись грибами или утонув в трясине. На беду троица унюхала запах моего ужина и решила поживиться. Трясущийся от страха и ломки наркоман был уже не жилец, поэтому я отдал команду Тузику добить урода, а сам начал седлать лошадей. Завтрак в окружении покойников меня не прельщал, и я решил доесть остатки ужина по дороге всухомятку.

Следующий день прошел без приключений, и тропа вывела меня на имперский тракт недалеко то Санпула. В город я решил не заезжать и, пристроившись в хвост какому-то каравану, поскакал на север. Чтобы не повторять свою прежнюю ошибку я сазу догнал повозки и попросил у начальника охраны разрешения ехать вместе с караваном. На этот раз меня просто послали к черту, и я со спокойной совестью поехал следом за караваном на расстоянии двухсот метров. Охрана поначалу хотела нас отогнать но, получив решительный отпор, решила не связываться со стремными попутчиками. То, что охранники так легко отстали от нас, поначалу удивило, а потом и испугало. Моя легенда с Валлином Бартолином приказала долго жить, я снова стал хуманом. Нара вернула мне прежний внешний вид, а заодно лишила статуса гражданина Меранской империи. Уже в темноте мы подъехали к таможенному посту и, уплатив за постой, заночевали за оградой стоянки для караванов. Пока Тузик сторожил лошадей, а я бродил по лагерю в надежде стырить амулет иностранца у какого-нибудь раздолбая. Рояли в кустах неожиданно закончились, и передо мной во всей красе встала проблема пересечения границы. На радостях я отправился в кабак в надежде промыть свои мозги выпивкой. Кабак, смахивающий на длинный сарай, был заполнен под завязку, желающими выпить и поесть. Внутри заведение оказалось на удивление чистым и ухоженным, несмотря на затрапезный внешний вид строения. Настроение было хуже некуда, а тут еще мне никак не удавалось найти свободное место. После долгих поисков я присмотрел место возле барной стойки и, дождавшись, когда уберут грязную посуду, хотел сесть за стол, но меня опередила троица таргов занявших облюбованное мной место.

– Ну чего вылупился лысый? Чеши отсюда, пока тебе смазливое личико не поправили, – сказал здоровенный бугай, с бульдожьей мордой, сплюнув под ноги.

Меня заклинило окончательно, но не от страха, а от того что в тарге я узнал сволочь которая чуть не пришибла меня сразу после переноса на Геон.

– Барт, дай ему пинка для скорости, а то видишь, как мальчонку колбасит, – заржал другой тарг.

Время толчком замедлило свой бег и в кабаке началось веселье. Сам процесс воспитания хамов я запомнил плохо, уж очень был зол, но некоторые моменты полетов во сне и наяву в мозгу отпечатались хорошо. Я выдернул скамейку из-под задниц напарников Барта и огрел ею старого знакомого по горбу. Скамейка почему-то сразу сломалась, и тарга вынесло из кабака вместе с дверью. Последнее что мне запомнилось это то, как я, схватив напарников Барта за волосы, пытался проломить их лбами стол. Стол оказался крепче лавки, и мне не удалось сломать его головами таргов. Время толчком вернулось к своему нормальному течению.

Я сидел за мгновенно освободившимся столом возле барной стойки и меня обслуживал сам хозяин заведения. Вышибалы за ноги выволокли на улицу последнего тарга и стали приколачивать на место выбитую дверь. Передо мной возвышалась горка трофеев из карманов моих соперников, среди которых виднелись два амулета для иностранцев.

– Ну, вот наконец-то долгожданный рояль! – подумал я и приступил к трапезе.

Вечер в кабаке прошел на высокой ноте, так как я был центром внимания, и каждый желал со мной выпить. Около полуночи вышибалы отвели пьяного в лоскуты победителя таргов на стоянку, где я, уложив под голову Тузика, заснул сном праведника.

Утром мне пришлось тащиться в таверну похмеляться, потому что чудодейственный эликсир от похмелья остался в пещере таргини вместе с 'Первым'. Мало того что у меня раскалывалась голова, так еще и долгожданный рояль оказался баяном. Трофейные амулеты, добытые в неравном бою с помощью скамейки, были сломаны и годились только в металлолом. Хозяин кабака, заметив мою несказанную грусть, проявил заботу и поинтересовался причиной моей печали. Я после лечения головной боли соображал плохо и выдал, что в то время как я защищал в кабаке закон и порядок у меня сперли документы, по которым я должен был получить амулет иностранца, а также увели рекомендательные письма к моему будущему нанимателю.

– Прямо Д`Артаньян в Мэнге, – усмехнулся я про себя, вспоминая свою брехню.

Хозяин таверны на мое счастье 'Трех мушкетеров' не читал и принял все за чистую монету. Пока я завтракал хозяин куда-то ушел и вернулся с подозрительным типом, пообещавшим за десять империалов нарисовать любые документы за исключением паспорта имперского гражданина. Я выложил монеты на стол, и мы отправились куда-то по грязным улочкам пограничного поселка. Через два часа я стал обладателем ксивы, в которой было написано, что я хуман Ингар из клана 'Желтой Змеи', направляюсь в Меран для найма в качестве охранника. Ксива была облеплена разными печатями и подписями, что выглядело подозрительно. Пообещав специалисту по подделке документов оторвать руки и ноги, если документы на таможне не прокатят, я вышел на улицу. Здесь меня посетила очередная редкая умная мысль. Косметические процедуры таргини Нары ликвидировали остатки татуировки клана 'Желтой Змеи' у меня на левом предплечье. Если заявиться на Тереб без татуировки, то меня могут грохнуть не только враги, но и члены моего же клана. Я вернулся в хибару, где выяснил у испуганного умельца местонахождение тату салона.

К вечеру левую руку украшала точная копия моей старой татуировки, и плечо уже почти не болело. Старый афр содержавший тату салон не сразу понял что от него хотят, но после того как я сделал цветной рисунок кобры на куске тонкой кожи, наконец въехал в тему. Дедок оказался мастером своего дела и работал как настоящий художник, ни разу не допустив промашки. По окончании процедуры афр попросил у меня разрешения использовать рисунок в качестве образца для своей работы, но я разъяснил, что татуировка клановая и самозванцу просто отрежут голову. Мастер отдал мне кусок кожи с рисунком, и тут до меня дошло, что кожа человеческая. Таким незамысловатым способом мастер показывал клиенту, как будет выглядеть татуировка на теле. Я бросил кожу в огонь и дождался, когда она сгорит. На Земле сажают за убитую собачку, а на Геоне с людей шкуру сдирают на письменные принадлежности.

Опасения насчет проблем при пересечении границы оказались напрасными, таможенникам было не до меня, они потрошили жирный караван, который пришел из Санпула. Молодой прыщавый маг проверил документы, зарядил медальон иностранца моей аурой и, содрав пять империалов, пропустил через границу.

К полудню дорога привела нас с Тузиком к перекрестку недалеко от Лира. Мы въехали в поселок и остановились на постоялом дворе. Во время обеда я, за небольшие чаевые, выяснил у официанта, где можно купить лодку и отправился на пристань. Лир был поселком рыбаков и не имел хорошей гавани. Берег озера зарос камышами и не позволял приставать кораблям с большой осадкой. Узнав от вездесущих мальчишек, где живет лодочный мастер Антар, я направился к большому сараю на берегу. Хозяин лодочной верфи оказался коренастым дядькой с мозолистыми руками и хитрой рожей. Большого выбора лодок в продаже не было, но мне повезло, что с Антаром не смог расплатиться один из клиентов и возле берега на воде покачивалась добротная рыбачья лодка в полной комплектации. Потратив на торговлю около часа, я обменял своих лошадей на лодку с парусом и некоторыми исправлениями в конструкции, у лодки было необходимо доработать корму для установки мотора. Мои требования удивили Антара, но прибыль от столь удачного обмена заставила плюнуть на причуды заказчика. Антар пообещал доработать лодку к полудню следующего дня, и я вернулся на постоялый двор.

Глава 25. Дорога на Тереб.

Утро следующего дня встретило меня низкими свинцовыми тучами и северным ветром, моросил противный мелкий дождь. По большому счету нужно было переждать непогоду, но мое геройство в кабаке, скорее всего не прошло даром и у меня были большие подозрения, что отлупленные тарги захотят отомстить. Выследить меня, было делом времени и наверняка по нашим следам скачет разгневанная троица. В принципе, тарги особой угрозой не являлись, но устилать свою дорогу трупами мне не хотелось, поэтому сматываться из Лира необходимо как можно быстрее. Погоня могла меня достать только на суше, а на воде следов не остается. После завтрака я вывел лошадей из конюшни и поехал к лодочному мастеру принимать работу. Антар меня не обманул и успел к назначенному сроку закончить переделку лодки. Проверив качество доработок, я расседлал лошадей и передал их новому владельцу. Лодочный мастер чуть соплями не захлебнулся от счастья, нагрев меня на бабки. Спуск лодки на воду и погрузка имущества много времени не заняла. Тузик запрыгнул в лодку, и мы отчалили от берега.

Погода немного улучшилась, дождь прекратился, но ветер не стихал. Грести было трудно, лодку качало и мне никак не удавалось подстроиться к ритму набегающих волн. За полчаса нам удалось отплыть от берега только на сотню метров. Плюнув на секретность, я решил установить мотор и начал его расчехлять. Пока суд да дело лодку снесло к самому берегу. Мне снова пришлось зачехлять мотор и браться за весла. Повторился прежний сценарий, лодку мотало как дерьмо в проруби, и я попадал веслами по воде через раз. Промучившись еще полчаса, я снова решил ставить мотор, но приступить к этой процедуре не успел. На берегу раздался конский топот и из-за сарая выскочили долгожданные тарги, только их было не трое, а пятеро. Антора, до этого с любопытством наблюдавшего за моим позором, как ветром сдуло, и я остался один на один с озверевшими мстителями. Тарги, узнав во мне своего обидчика, радостно взвыли и забежали в воду почти по пояс, но быстро поняли, что таким способом меня не достать, тогда в ход пошли луки. Я в первую секунду испугался такого развития событий, но быстро успокоился. Толку от луков в такую погоду было немного, отсыревшая тетива вытянулась и шлепала как бельевая веревка на ветру. Утопив несколько стрел, тарги бросили это бесполезное занятие и побежали к перевернутой плоскодонке, лежащей на берегу. Мое терпение лопнуло, и я развернул лодку, чтобы вступить в бой на берегу, а не в скачущей по волнам лодке. Мне удалось сделать всего несколько гребков, как пришлось поворачивать обратно. Из-за сарая выскочили еще три тарга. С пятью таргами у меня был шанс справиться, но восемь противников это явный перебор. К моему удивлению вновь пребывшие бойцы, набросились на первую пятерку, и на берегу началось побоище. Я в недоумении бросил грести и стал следить за происходящим. Нападающие сразу завалили одного из моих преследователей, но потом бой принял затяжной характер. Барт с напарником охаживал предводителя троицы. Остальные четверо бились один на один. Беднягу загнали в воду по пояс, и лупили как сидорову козу, тут я узнал в нем 'Первого'. Тузик пулей выскочил из лодки и поплыл на подмогу. Мое мастерство гребли мгновенно улучшилось и лодка, словно на крыльях рванула к берегу.

Пока я выколачивал дурь из Барта и его напарника, Тузик выволок на берег почти захлебнувшегося 'Первого'. Тарги, сопровождавшие моего друга, наконец, завалили своих противников, и подошли к нам. 'Первый' прокашлялся и встал на ноги, его кулак просвистел в воздухе и ударил меня в ухо.

– Как ты мог меня бросить? Я чуть сума не сошел когда узнал, что ты сбежал! – заорал он и бросился мне на шею. – Никогда больше так не делай.

Звон в ушах не позволял нормально соображать, я только что-то невнятно мычал, стараясь не упасть под повисшей на мне тушей. Несчастный Тузик не знал, что ему делать, с одной стороны он должен защищать Хранителя, которому заехали в ухо, с другой стороны 'Первый' не хотел нанести ущерб хозяину и врезал ему от большой любви. Малхус принял Соломоново решение и укусил 'Первого' за задницу, но не сильно. Тарг, подпрыгнув от боли и неожиданности слез с моей шеи.

***

Лодка резво рассекала волны озера, Лир давно скрылся за пеленой моросящего дождя. Я сидел у руля и переваривал информацию, полученную от 'Первого'.

Мой благородный душевный порыв, уехать, не простившись, чтобы не мешать семейному счастью друга, закончился полным фиаско. Арданай, узнав, что мы с Тузиком смылись в неизвестном направлении, поставил на уши Нару и ее подданных. В бывшем шаке быстро прорезались повадки кланового вождя, и поиски начались сразу по всем направлениям. О том, что я уехал по дороге на Санпул, стало известно только к вечеру и таргине с трудом удалось задержать погоню до утра. Следом за нами отправилась целая экспедиция, состоявшая из Арданая, Нары и пятнадцати воинов из охраны пещеры. Таргиня при помощи своих колдовских штучек напала на наш след и к вечеру вывела отряд к стоянке, где мы с Тузиком прикончили наркоманов. Здесь между матерью и сыном разгорелся самый настоящий скандал. Арданай, увидев трупы эльфов, рвался в погоню, а Нара требовала проявить осторожность и дожидаться утра. В этом споре победила молодость, и Арданай с двумя воинами ускакал в ночь по моим следам. Ночное зрение помогало таргам не сбиться со следа в темноте и погоня начала нас догонять.

Скачка продолжалась до самой границы с империей практически без отдыха. В пограничном поселке сплетни о моих подвигах еще не утихли и рассказ о том, что какой-то хуман отлупил в кабаке десятерых таргов, навели Арданая на наш след. Здесь же он узнал, что в погоню за мной отправилась целая сотня мстителей, но это его не остановило, а только прибавило скорости. Ожерелье со знаком кланового вождя мгновенно решило все проблемы на границе, и Арданай прискакал в самый разгар разборки на берегу озера. Смелости ему было не занимать, но боевая подготовка хромала на обе ноги. Если охранники вступили в бой со спокойной головой, то Арданай налетел на Барта как полоумный. То, что его сразу не убили, было простым везением, а не результатом боевого искусства. После боя я выяснил, что тарги редко сражаются между собой насмерть, опасаясь кровной мести. Они убивают друг друга только в межклановых войнах или переусердствовав в драке. Обычно все кончается подбитым глазом, помятыми боками или выбитыми зубами, которые потом вырастают вновь, как у крокодила. Так случилось и в этот раз, убитых не было, только избитые. По большому счету драки могло и не быть, потому что на вождя клана ни один тарг руку поднять не посмел бы, Арданаю нужно было просто представиться. Мало того, все участники драки, кроме Барта, оказались из клана Нары, и теперь дрожали от страха, примеряя на себя месть таргини. Барт вообще обделался, узнав, что поднял руку на сына шаманки и вонял как скунс.

То, что Арданай от меня не отстанет, стало окончательно ясно по опухшему уху. После небольшого совещания мы решили отправить воинов клана Арданая с письмом и лошадьми навстречу Наре, а с остальными на лодке плыть в Карс. В письме Арданай написал, что нашел нас и отправляется вместе со мной в Карс по воде, где будет ждать письмо в торговом доме клана. Провинившиеся тарги с радостью взяли на себя эту функцию и, кланяясь как китайские болванчики, поспешно покинули берег. Настало время решать судьбу Барта. Возможно, следовало грохнуть придурка, но Арданаю негоже было начинать карьеру вождя с убийства соплеменника, тем более сына пусть мелкого, но вождя. Решение пришло к Арданаю само собой, после того как он нащупал у себя под глазом здоровенный фингал. Зарычав, словно голодный зорг, он со всего маха выписал Барту пинка и, сплюнув под ноги, приказал тому уматывать. Придурок с дебильной улыбкой ускакал в раскоряку за сарай.

Охранники Арданая сбегали на пристань и принесли оттуда еще две пары весел, и мы сделали очередную попытку выйти в озеро. На этот раз я сидел на руле, а гребли тарги, наверное, поэтому нам удалось отплыть от берега на почтительное расстояние. Воины приготовились грести до самого Карса, но тут я отдал команду отдыхать и вместе с Арданаем начал устанавливать мотор. Охранники с подозрением смотрели на двух придурошных вождей, которые заставили их на ночь глядя, да еще и в такую погоду отправляться в плавание. Наша суета на корме окончательно поставила охранников в тупик, и только рычащий Тузик удерживал их от опрометчивых действий. Закончив работу, я бодрым голосом приказал экипажу держаться за лавки и включил мотор. Несмотря на предупреждение один из таргов все-таки попытался выпрыгнуть из лодки, но Арданай ловко поймал его за шкирку. Чудеса магии снова подняли мой авторитет на должный уровень, и дальнейшие команды выполнялись со скоростью звука. Я приказал экипажу соорудить из паруса подобие палатки и ложиться спать, а сам остался у руля.

К полуночи дождь прекратился, небо очистилось, и выглянула Луна. Ветер стих, а с ним стихло волнение на озере. Я прибавил скорость, и лодка понеслась как катер. Постепенно начало светать и на горизонте показался скалистый берег. Если судить по карте то это, скорее всего остров Форос, так что позади половина пути. У меня появилась идея пристать к острову и позавтракать, но чем ближе мы подплывали к скалистому берегу, тем меньше становилось это желание. Над островом клубился магический туман ядовитого зеленого цвета, это указывало на то, что долго находиться на острове смертельно опасно. По моим расчетам в недрах острова находился аварийный портал, найденный нами во время экспедиции в подземелье. Я решил не приближаться к острову и обойти его стороной.

Первым проснулся Тузик и вылез из палатки, где служил подушкой Арданаю, следом высунулся заспанный вождь, поеживаясь от утреннего тумана.

– Чего вылез? – спросил я.

– Подушка убежала.

– Ну, тогда буди свою охрану, пусть поесть что-нибудь соорудят.

– А зачем всухомятку давиться? Лучше к берегу пристанем, разведем огонь и поедим по-человечески.

– К берегу нельзя, гиблое место, к полудню должны доплыть в Хирд, там и поедим горячего.

– А что за Хирд?

– Не знаю, поселок какой-то, может твои бойцы знают? Давай буди их, а то у меня живот подводит!

Арданай разбудил своих людей и приказал готовить завтрак. Па наше счастье Нара дала Арданаю в охранники опытных воинов, которые умели комфортно устраиваться в походной жизни. Старший из охранников вытащил из своего мешка геонский аналог складной керосинки и занялся приготовлением еды. Через час мы ели традиционную походную кашу с сушеным мясом и запивали ее подобием чая с лепешками.

После завтрака я собрал совет, и мы начали обсуждать планы на будущее. Во время совета Арданай познакомил меня со своими воинами. Старшего звали Марул, он был двоюродным братом Нары и, следовательно, дядей Арданая. Второго охранника звали Гартом, он приходился племянником Марулу. От них я узнал, какие указания отдала Нара. Марул вне зависимости от того догонят они меня или нет должен был привести Арданая в торговый дом клана в Карсе и дожидаться там прибытия шаманки.

– Откуда Нара знала, что я поеду в Карс?

– Тебе просто некуда было деваться, на Тереб можно добраться только из Карса, – ответил Марул.

– А почему вы не стали дожидаться Нару в Лире?

– Ингар, ты видишь, какой горячий у нас Арданай? Намного проще было бы уговорить его отправиться в Карс, нежели дожидаться Нару.

– Что за торговый дом у вас в Карсе?

– Карс большой портовый город, через него проходят сухопутные и торговые пути. В городе удобно закупать товары необходимые клану, из него дорога морем в Тарганию быстрее и безопаснее, поэтому наш клан держит там торговый дом.

– А как же Вакор, он же официальный глава клана?

– Вакор далеко и его власть распространяется только на клан 'Смертельных Черепов', а на наши земли он без охраны даже появиться не может. Теперь, когда нашелся Арданай ему конец. Проблема не в нем, а в главах пяти семей нашего племени, предстоят серьезные разборки внутри клана. Нара сама тебе все объяснит, если захочет, а я не уполномочен на такие разговоры.

– В Карсе вы поможете мне с кораблем?

– Если Нара прикажет то корабль будет, но я до ее приезда этот вопрос решить не смогу.

– Арданай сможет помочь?

– Не знаю, он новый вождь клана, но пока Нара сама не представит сына, его приказы выполнять не будут.

– А если обменять эту лодку на лодку в Карсе?

– Я таких вопросов решать не могу, давай подождем Нару, она все решит.

Мы беседовали почти целый час, но любые попытки решить свои проблемы с помощью таргов требовали приказа таргини. Как не крути, а выпутываться придется самостоятельно.

Солнце перевалило за полдень, и на горизонте показался берег. Через полчаса мы приблизились к нему и поплыли вдоль зарослей камыша на северо-восток. Скоро стали встречаться рыбацкие лодки, и я усадил команду на весла приказав делать вид, что они гребут. Причалы Хирда показались в небольшом заливе свободном от камышей, и мы пристали к самому крайнему из них. Оставив Арданая и команду на пристани сторожить лодку, я с Тузиком отправился на разведку. Хирд оказался довольно большим поселком, намного больше Лира. Если Лир был обычной рыбацкой деревушкой, то Хирд имел пристань для больших торговых кораблей, плавающих по всему озеру Вортекс. Как раз такой корабль грузился у центрального причала. Узнав от одного из вездесущих мальчишек, где найти гостиницу поспокойнее и подешевле, я направился по грязному переулку в сторону от центральной улицы. Постоялый двор оказался на краю поселка и его внешний вид не очень радовал глаз, но я сам хотел остановиться в подобном месте, не привлекая к себе внимания. Приказав Тузику оставаться на улице, я открыл скрипучую дверь.

В таверне было темновато и я, войдя с улицы, не сразу сумел рассмотреть помещение. Наконец глаза привыкли к полумраку, и мой взгляд встретился с взглядами четырех хуманов обедавших прямо напротив двери. Я перешел на внутреннее зрение и попытался просканировать опасную четверку, но тут же заметил, как замигал амулет на груди одного из них, сигнализируя о магическом воздействии.

– Все, попался! – мелькнуло в голове, и я рванул из таверны на улицу.

Драпали мы с Тузиком в сторону леса видневшегося на окраине поселка, но по незнанию местности забежали в тупик окруженный стенами сараев. Выход из тупика преграждала четверка из таверны, с явным намерением сделать из меня покойника.

– Блин, ну почему мне так не везет, что не день то кто-то жаждет меня убить? – выругался я, включил защиту и достал меч из ножен.

Хуманы недаром считались лучшими воинами Геона, ни какой суеты или спешки, все движения четкие отточенные. Трое бойцов охватили нас с Тузиком полукольцом, а четвертый остался позади, перекрывая пути отхода. Я продышался и приготовился к магическому ускорению.

– Чего распыхтелся зоргово отродье, думаешь, поможет? – заявил, ухмыляясь, главарь хуманов.

– Сам ты зоргово отродье, лучше спрячь язык за зубами, пока его не отрезали. Мой ответ поставил хумана в тупик, и он опустил меч.

– Ты из какого клана, красавчик?

– А ты балабол, из какого? У тебя на шее висит клык знакомой зверушки.

– Нас четверо придурок и мы увидим клановую татуировку, когда выпустим тебе кишки. Говори, из какого ты клана или мы начинаем бой.

– Ладно, козлы, я из клана 'Желтой Змеи', но это знание вам не поможет, – начал я распаляться.

Тузик перетек из дворняги в малхуса и оскалил свою пасть. Мои слова и метаморфоза Тузика окончательно выбили хумана из колеи.

– Что-то я твою рожу в клане не видел, говори, кто ты такой или умрешь!

В этот раз заклинило меня, передо мной стояли воины родного клана. Почему-то мои ноги начали подгибаться, и я ухватился за забор.

– Вы из клана 'Желтой Змеи'?

– Да придурок, а ты кто? В последний раз спрашиваю!

– Я Ингар, племянник Стаса с Земли, глава вашего клана. Где Колин?

Наступила очередь хуманов впадать в ступор. Пока воины не пришли в себя я выключил защиту и разделся по пояс, затем повернулся левым плечом к остолбеневшей четверке. Кобра с татуировки на плече, готовилась броситься на врага. Командир четверки опасливо подошел ко мне и, послюнявив палец, потер татуировку.

– Цветная? – выдал он идиотскую фразу.

– Сербурмалиновая! – огрызнулся я. – Перестань меня слюнями мазать и представься! С хумана словно спала пелена и он, вытянувшись по стойке смирно доложил.

– Я Арчер, командир разведчиков клана. Нахожусь в Хирде по заданию Колина.

– Ладно, доложишь потом, сначала расскажи, где Колин.

– Колин на Теребе в замке Аммалаэль. Беда у нас Ингар, замок окружен воинами клана 'Зорга', – сказал Арчер, понурив голову.

– Дай команду своим ребятам, чтобы перекрыли переулок, а сам рассказывай, что случилось на Теребе и зачем вы здесь.

Глава 26. Засада на Киону.

После того как я снова надевал на себя кольчугу и рубаху Арчер вкратце рассказал мне о последних событиях.

– Два месяца назад гоблы предупредили Колина о том, что на Тереб готовится нападение имперцев, поэтому они снимают охрану с побережья и уходят в свои убежища на болотах. Гоблы всегда так делают, когда имперцы высаживаются на острове. У нас с империей никаких стычек обычно не бывает, и поэтому мы остались в поселках на берегу. Замок Аммалаэль находится в горах и путь к нему идет через болота, а в это время погода стоит дождливая и гать сильно размыло водой. Сам по себе Аммалаэль не замок, а древние руины, которые мы подлатали и построили за стеной несколько бараков. В замке можно отсидеться некоторое время, но запасы продовольствия в нем небольшие и на семьсот человек припасов хватит только на пару месяцев, если питаться впроголодь. Остров Тереб сплошные болота, заниматься сельским хозяйством и нормально жить можно только на побережье. В этот раз вместе с имперцами на острове высадились около пяти сотен воинов клана 'Зорга' и мы едва успели вывести людей из поселков.

Клану с большим трудом удалось пробиться в замок, но мы потеряли в боях пятьдесят шесть воинов и около сотни женщин и детей, не перенесших дорогу. Хуже всего то, что мы не сумели оторваться от погони и разрушить гать через болото. Враг на наших плечах вышел к замку, и нам едва хватило времени запереть ворота. Воины клана 'Зорга' два раза штурмовали Аммалаэль, но были отбиты с большими потерями. Две недели назад во время ночной вылазки я захватил пленного, который рассказал, что глава клана Сигурд, отправил свою жену Киону в Меран, чтобы выпросить у имперцев метатель для штурма замка. Если ведьма привезет метатель, то мы погибли, файерболы разнесут стену по камешку. Колин приказал мне взять восемь человек и отправляться в Карс. Я должен не допустить того чтобы метатель оказался на острове. В Карсе Киону дожидается корабль клана 'Зорга', нам удалось захватить пленного из его экипажа. Он рассказал, что Киона две недели назад уплыла из Хирда в Меран на корабле с четырьмя охранниками и на днях должна вернуться в Карс. Я оставил четверых бойцов на имперском тракте идущем из Мерана, а сам отправился караулить ведьму в Хирд, – закончил рассказ Арчер.

– Как вы узнаете, что Киона приплыла из Мерана?

– У нас есть человек на пристани, он должен прислать посыльного в таверну.

– Пошли одного бойца назад в таверну, а остальные пойдут со мной на пристань, там у меня лодка с грузом. Никаких действий без команды не предпринимать, в лодке вождь таргов с охраной, это мои люди. Арчер отправил воина в таверну, а мы пошли к пристани.

– Ингар, можно тебя спросить, что за собака такая у тебя? Она, правда, превратилась в волка, когда мы чуть тебя не убили, или мне померещилось?

– Тебе два раза померещилось. Первый раз, когда ты решил что можешь меня убить, а второй когда сперепугу принял дворнягу за волка, – соврал я чтобы не выдавать способности малхуса. Хватит трепаться, лучше смотри по сторонам, а то опять вляпаешься как в прошлый раз.

– Это когда же я вляпался? – удивленно пробормотал Арчер.

– Когда как идиот бросился за мной в погоню, и завел своих людей в засаду.

– В какую засаду? Это мы вас с дворнягой в тупик загнали.

– Это ты так думаешь, а на самом деле вы бы уже в канаве мертвые лежали. Я вас в этот тупик специально завел, чтобы кончить без свидетелей.

– Ну, это врядли, в одиночку четверых лучших разведчиков клана на Геоне не убьет никто, даже Колин.

– Ты правильно сказал, что на Геоне. Ты про Стаса что-нибудь слышал?

– Ну, ты скажешь. Стас основатель клана, 'истинный высокородный' с Земли. Вот он мог нас завалить. По рассказам Колина, Стас в одиночку двадцать воинов из клана 'Синего Волка' как детей зарезал.

– Арчер, по-моему ты, до конца не понял, с кем разговариваешь. Я Ингар родной племянник Стаса и тоже 'истинный высокородный' с Земли. Я пришел на Геон отомстить за него. Сыновья Сигурда, Тулпар и Улис уже мертвы, остались только папа с мамой, и я надеюсь, что они недолго задержатся на этом свете. Тебе Колин не говорил, что я теперь глава клана?

– Говорил, – прохрипел озадачено Арчер.

– Так вот заруби себе на носу, что ты должен относиться к главе клана уважительно и не молоть без толку языком, а беспрекословно выполнять все его приказы. Ты понял?

– Понял.

Мне противно было слушать собственное вранье и понты. Но я намерено вел себя таким образом. Мне нужна была абсолютная власть над людьми Арчера, и я постарался задавить любые попытки неподчинения в зародыше, используя авторитет Стаса и Колина. Перевернув ситуацию с бегством из таверны, с ног на голову, я хотел уничтожить любые сомнения в своей храбрости. Трус главой клана хуманов быть не может. Конечно, сейчас я безбожно врал, но надеялся в дальнейшем укрепить свой имидж делами.

Тем временем мы подошли к пристани и я, приказав воинам оставаться на месте, направился к лодке.

– Ингар, тебя только за смертью посылать. Где тебя носило? – обижено выдал Арданай, вылезая из лодки на причал. – Ты нашел гостиницу?

– Все я нашел, и гостиницу и еще много чего. Арданай у меня к тебе большая просьба, со мной люди из моего клана, а я для них вождь. Поэтому посторайся не ронять мой авторитет на пол, он и так держится на честном слове, и людям своим прикажи.

– Ты нашел людей из клана 'Желтой Змеи', Колин с ними?

– Нет с ними Колина, он на Тароне. Хреновые там дела, замок в осаде. Дай команду Марулу заплатить хозяину пристани за охрану лодки, а мы будем выгружать вещи на причал.

Я махнул рукой Арчеру и дождался когда он со своими людьми подойдет к лодке.

– Это Арчер командир моих воинов, – представил я хумана. – А это Арданай вождь клана 'Кровавых Топоров', мой друг и побратим. Прошу любить и жаловать. Со всеми вопросами ко мне или Арданаю. Никаких разборок мы с Арданаем не допустим. Все поняли? Воины, молча, кивнули головами и начали разгружать лодку.

– Арчер ты снял в таверне жилье, есть куда положить груз?

– Да, я снял две комнаты, но все мы там не поместимся.

– Арданай снимет отдельное жилье для себя, я буду жить с вами. Мне нужно чтобы два вот этих тюка были под присмотром.

– А что в них, если не секрет.

– Пока секрет, слишком много посторонних ушей.

Разгрузка подошла к концу, мы погрузили вещи в телегу, нанятую возле причала, и направились в таверну. Вопрос с размещением решился мгновенно, потому что постояльцев практически не было. Часть вещей мы оставили в сарае под присмотром Тузика, а остальное отнесли в номер.

Тюк с метателем я засунул под кровать, которую отобрал у бойца, жившего с Арчером, и спустился в таверну. На законный вопрос выселенного воина, где он теперь будет спать, я невозмутимо ответил, что спать теперь они будут по очереди, а один боец должен постоянно находиться на посту во дворе таверны. Воин понял, что вольная жизнь закончилась, собрал свои вещи и отправился в соседний номер. В таверне уже вовсю командовал Арданай, заказывая банкет для нашей компании. Я внес некоторые поправки в меню и размещение гостей. Хуманы и тарги с подозрением и скрытой неприязнью поглядывали друг на друга, и я опасался, что если посадить всех за один стол, то могут возникнуть проблемы. Мы заняли три стола в таверне. За одним разместились тарги за другим хуманы, а я с Арданаем и Арчером устроился за столом находящимся между ними. Банкет удался на славу, такого количества платежеспособных постояльцев в заведении давно не было, и хозяин расстарался на славу. Через пару часов мы набили свои животы под завязку и отправились по номерам. Усевшись на кровать в своей комнате, я хмуро посмотрел на Арчера и начал разговор.

– Теперь мы одни и ты можешь задавать мне любые вопросы. Сразу отвечу тебе на вопросы, заданные на пристани. В большом тюке находится лодочный двигатель, толкающий при помощи магии корабль по воде, который может плыть со скоростью скачущей лошади.

Челюсть у Арчера упала на стол, а глаза от удивления стали размером с пятаки. Я чтобы не дать ему прийти в себя продолжил:

– В тюке под кроватью полностью заряженный и готовый к бою крепостной метатель файерболов. Теперь можешь задавать свои вопросы.

– Покажи! – это единственное, что смог произнести Арчер.

Я встал и закрыл дверь на засов, затем вытащил из-под кровати метатель и, размотав парусину, положил на стол.

– Ух, ты какой здоровый! Я видел у имперцев на корабле метатель, но тот был в два раза меньше. Сколько к нему зарядов? Имперцы больше десятка чужакам не продают и то если к метателю приставлен имперский маг.

– В метателе десять зарядов, но проблемы с зарядами нет, если потребуется перезарядка этот вопрос можно легко решить.

– Ну, теперь клану 'Зорга' конец, всех сожжем к их зорговой матери! – обрадовано заявил хуман, поглаживая метатель.

– Радоваться рано. Метатель пока лежит у меня под кроватью, а должен быть на стенах Аммалаэля. Киона может привезти из Мерана не один метатель, а два. У меня есть опыт боя против двух метателей, чуть не сгорел заживо и три месяца обгоревший как головешка в джунглях отлеживался.

– Нет, имперцы Кионе два метателя не дадут, они ими дорожат как собственными яйцами.

– Ты уверен? Эту суку нужно кончать здесь, а не гадать, сколько она метателей привезла. Какие у тебя планы нападения на нее? – спросил я, засовывая упакованный метатель, под кровать.

– Я подготовил место для засады недалеко от Хирда. На дороге в Карс есть каменная осыпь и дорога идет среди валунов. Мы там устроили лежки и разведали незаметные подходы к ним. С Кионой уехали только четверо охранников из ее клана, имперцы разрешают хуманам передвигаться по империи не больше чем по четверо. Если и будет дополнительная охрана, то она нас надолго не задержит, главное добраться до метателя, а там как боги решат.

– А если ведьма по имперскому тракту приедет?

– На этот случай у меня еще четверо дежурят у тракта, у них лошадь есть, они дадут знать, и мы тогда Киону на дороге в Карс нагоним.

– Почему у вас всего одна лошадь?

– Потому что денег нет, Колин и так нам последнее отдал, что было в казне клана. Мы в этой помойке остановились только поэтому и то заплатили только задаток. Если хозяин крик поднимет, то нам отсюда придется уматывать. Мы сегодня первый раз нормально поели за последнюю неделю.

– Сколько стоит в Хирде лошадь?

– Точно не знаю, но не больше десяти империалов.

– Вот тебе две сотни, отправь людей, пусть купят лошадей на всю нашу компанию с учетом людей Арданая, – сказал я, с сожалением развязывая кошель, деньги уплывали как вода сквозь пальцы.

– Ингар это слишком много, лошади столько не стоят.

– А я и не говорю, чтобы вы покупали гвельфийских скакунов, главное чтобы могли до Карса доскакать. Половину того что сэкономишь, оставишь у себя остальное поделишь между бойцами, не стану же я сам за жратвой бегать и за гостиницу платить.

Арчер кивнул головой и направился к двери, но выйти не успел, потому что в нее начали барабанить.

– Кого еще черти принесли! – выругался Арчер, открывая засов.

На пороге стоял часовой, охранявший нас во дворе таверны, и держал за плечо пацана лет десяти.

– Вот прибежал из порта, говорит, что приплыл корабль, который мы ждем.

Арчер запустил мальчика в комнату и закрыл дверь. Я порылся в карманах, нашел там монету в пять 'чижей' и отдал посыльному. Пацан тут же засунул деньги за щеку и начал докладывать шепелявым голоском.

– Приплыла 'Озерная Лань', на ней ваша колдунья и маги с охраной. Они в доме старосты остановились.

Новость о прибытии была ожидаемой, но все равно застала нас врасплох. После секундного замешательства я приказал Арчеру поднимать людей и действовать по ранее подготовленному плану. Менять что-то в данной ситуации было глупо, я мог только навредить своими командами. Пока бойцы готовились к выходу, мне предстояло договориться с Арданаем и пресечь его попытку отправиться за мной. Тарг встретил мои слова в штыки, и я с большим трудом сумел его убедить в том, что он должен доставить лодочный мотор в Карс и ждать меня в торговом доме. Договорившись с Арданаем, я выловил во дворе Арчера и приказал забрать метатель с собой в засаду, а сам, взяв молодого бойца, отправился к дому старосты на разведку. Дорогу нам показывал мальчишка из порта.

Дом старосты находился на другом конце поселка, и нам пришлось потратить полчаса пока, пока пацан не вывел нас к нему. Мы практически бежали, стараясь сэкономить время. Спешка никогда не доводит до добра и ваш покорный слуга чуть не стал жертвой банального ДТП. Перебегая улицу, я едва успел выскочить из-под колес крытого фургона запряженного парой коней. Кучер хотел огреть нас кнутом, но вовремя остановил руку, признав хуманов. Фургон скрылся за поворотом, а я начал в очередной раз ругать себя за глупость. Всего доля секунды отделяла меня от могилы с надписью – 'Попал под лошадь'. Закончить свой героический путь по Геону под колесами телеги, глупее смерти не придумать, тем более для спасителя отечества.

Усадьба старосты стояла на небольшом возвышении и была обнесена высоким забором. Возле ворот дежурили два имперца в полной броне, а по дорожке вокруг забора ходил патруль. Незаметно подойти к усадьбе было невозможно, и нам оставалось наблюдать за происходящим из глубины переулка. Сканирование при помощи магического зрения никаких результатов не дало. В усадьбе чувствовалась какая-то магическая активность, но конкретно ничего сказать было невозможно. За забором просматривались ауры около тридцати человек, но магов и ведьму среди них мне обнаружить не удалось. Мальчишка, отправленный на разведку, заглянуть за забор не сумел и вернулся ни с чем. Мне ничего не оставалось, как выдать мальцу еще пару мелких монет и отправить домой.

Так ничего толком не выяснив, я оставил бойца наблюдать за усадьбой, приказав в случае выхода Кионы и магов, постараться предупредить засаду на дороге. В принципе разведчику не помешала бы лошадь, но достать ее было негде, да и парень сказал, что знает короткую дорогу через лес. Еще раз, уточнив место расположения засады, я вернулся в таверну. Арчер со своими людьми уже покинул гостиницу и я, попрощавшись с Арданаем, ушел следом за ним. Через полтора часа быстрой ходьбы мне удалось добраться до россыпи валунов возле дороги, а по аурам, замеченным среди камней, найти спрятавшихся бойцов. В том, что мне легко удалось заметить засаду, был большой минус. Киона тоже могла обладать подобными способностями или иметь какой-нибудь поисковый амулет. Мне в очередной раз пришлось перетряхивать свои запасы и доставать трофейные амулеты скрывающие ауру. Найти удалось только два амулета, больше у меня ничего похожего не нашлось, поэтому одного бойца пришлось отправить вперед по дороге, чтобы не демаскировать засаду. Я еле успел проверить лук и имеющиеся у меня стрелы, до того как стемнело окончательно. Костры разводить я запретил и, выставив часового, завалился спать. Адреналиновый мандраж не давал заснуть, в голове постоянно крутились кадры предстающего боя, который должен стать переломным в сражении за Аммалаэль. Только под утро меня сморил беспокойный сон, подушкой как всегда служил Тузик.

Разбудило меня желание сбегать в соседние кусты, избавиться от последствий вчерашнего пира. Солнце стояло уже высоко и на дороге появились первые пешеходы и повозки.

– Как дела? – спросил я сидящего за соседним валуном Арчера.

– Да вроде все спокойно, проехало три повозки и с десяток человек пехом прошло. Я думаю каравана нужно ждать не раньше полудня. Киона женщина да еще княжеского рода, пока соберется полдня пройдет.

Я хмыкнул и, согласившись с мнением Арчера, кивнул головой. Моя бывшая, превращала любой выход за пределы квартиры, в настоящую экспедицию, наряжаясь по два часа, а по квартире постоянно ходила в любимом драном халате. Мне до сих пор не удалось разгадать загадку такого поведения женщин. Во время ухаживания и соблазнения будущего мужа, они одеваются как фотомодели, а стоит поставить штамп в паспорте, то суженый превращается в пустое место, для которого и драный халат сойдет. Скрашивая ожидание каравана с Кионой подобными мыслями, я позавтракал всухомятку и начал обустраивать свою стрелковую ячейку. Ночное бдение полностью сформировало план боя и мне осталось только подправить некоторые нюансы. Мучаясь от безделья, я очистил площадку за валуном от камней и мусора, выбрал сектор обстрела и воткнул в землю десяток стрел, чтобы не тратить время на вытаскивание их из колчана.

Ближе к полудню по дороге проехала повозка, на козлах которой сидел Арданай, подгоняя кнутом тощую клячу. В телеге тряслись охранники, придерживая готовые выпасть на дорогу вещи. Окликнуть его мы не могли, боясь рассекретить засаду, и телега скрылась за поворотом. В моменты, когда на дороге не было повозок и пешеходов мне удавалось встать на ноги и примериться к луку, проверяя возможность ведения огня в обе стороны дороги. Глядя на мои экзерсисы Арчер начал улыбаться в кулак, но пробный выстрел, сбивший какую-то курицу с дерева на расстоянии с полверсты, заставил его удивленно разинуть рот. Движение на дороге то усиливалось, то затихало, но долгожданный караван как сквозь землю провалился.

Солнце перевалило далеко за полдень, и в голову стали закрадываться черные мысли, правда, не успевшие оформиться в понимание того, что нас обвели вокруг пальца. Выбежавший из леса боец, оставленный мною возле усадьбы старосты, своим появлением меня поначалу обрадовал, но его рассказ окончательно похоронил едва мелькнувшую надежду.

Разведчик рассказал, что после полудня из усадьбы вышел отряд меранцев и, сняв патруль и охрану у ворот, ушел в сторону порта, ни Кионы, ни магов с ними не было. Прождав еще около часа, боец захватил вышедшую из усадьбы кухарку, которая рассказала, что ведьма еще вчера, сразу после прибытия в усадьбу, села в фургон и уехала из Хирда в Карс. Фургон, который едва не задавил нас на дороге, как раз и был тем транспортом, на котором смылась ведьма.

В этом месте, наверное, следует поставить многоточие, потому что мат, разнесшийся над округой, печати не подлежит. Матерился я долго да еще на двух языках, на русском и на меранском. Мое войско попряталось за валуны, приняв слова на русском языке за какое-то заклинание. Невидимый кукловод снова посмеялся над Ингаром Великим, отложив мой очередной исторический подвиг на неопределенный срок, а пока я снова оказался по уши в дерьме. Ладно бы я обгадился в одиночку, а тут все произошло на глазах воинов моего клана. Оправдываться тем, что план готовил Арчер, было глупо, по любому последнее слово оставалось за мной, мне и обтекать.

На наше счастье на дороге показались две крестьянские телеги, неспешно катившие в сторону Карса. Я, плюнув себе под ноги, со зверской рожей направился в их сторону. Мужики, увидев разъяренного хумана, остановили лошадей и рухнули на колени, умоляя не убивать их.

– Ингар не надо, они здесь не причем! – взял меня за плечо Арчер. Я грубо смахнул с плеча его руку и обратился к мужикам:

– Не тряситесь, никто вас не тронет. Нам нужны ваши телеги и лошади, только и всего. Арчер выдай им по двадцать империалов и пинка для скорости, пока я добрый! Еще мужики советую держать языки за зубами, если узнаю про ваш треп, то за языки же на воротах и повешу! Бегом отсюда!

Перепуганные крестьяне так рванули в сторону Хирда, что Арчер их еле догнал, чтобы отдать деньги. После такой передряги они, наверное, всю жизнь будут вспоминать чокнутого хумана, который сначала напугал до смерти, а потом озолотил.

– Ингар, а зачем нам две телеги, мы и на одной уместимся? – спросил Арчер.

– А вторая половина твоего отряда следом пешком побежит? Хватит доставать меня глупыми вопросами, лучше давай команду грузиться на телеги и в путь.

Глава 27. Погоня.

Погоня на скрипящих и готовых вот-вот развалиться телегах, прекрасно смотрелась в какой-нибудь кинокомедии, а не в реальной жизни. Через полчаса крестьянские клячи еле переставляли копыта, а моя задница стала похожа на один огромный синяк. У бойцов отряда дела обстояли не лучше. Есть древняя истина, говорящая о том, что если что-то не доходит через голову, то прекрасно заколачивается через задницу. Эта истина подтвердилась и в этот раз. Заболевшая пятая точка выдала столько умных мыслей в мою пустую голову, что позавидовал, наверное, и Эйнштейн. Я приказал бойцам слезть с телег и идти пешком рядом с ними, чтобы дать возможность передохнуть лошадям.

– Арчер, сколько времени плыть на Тереб?

– Три дня если попутный ветер, а на веслах и все пять.

– Вы как добирались до Карса и где ваш корабль?

– Да нет у нас никакого корабля, была рыбацкая лодка, да и ту продали, когда добрались до берега.

– А как вы думали назад возвращаться?

– Мы назад и не собирались. Если кто и выжил после боя с охраной Кионы, сам добирался в Аммалаэль, но это так, из области сказок. Маги обязаны взорвать метатель в случае опасности захвата, никто живой не ушел бы.

– Не чего себе заявки! – подумал я. – Значит Киона, обманув нас, одновременно спасла мне жизнь. Арчер, оказывается, просто шел на верную смерть, стараясь заставить магов своим нападением подорвать метатель. Ладно, сука это тебе зачтется, умрешь быстро, и по возможности не мучаясь.

После заявления Арчера мое настроение заметно улучшилось. Я искренне радовался тому, что из меня не сделали камикадзе. Почему-то мне хотелось самому выбирать время и способ собственной смерти.

– Ингар, чему ты обрадовался, нам впору плакать, а не лыбиться! Киона уже, наверное, на корабле плывет на Тереб, а через неделю наш клан погибнет. Враг вырежет всех, включая женщин и детей.

– Сколько нам добираться до Карса?

– На телегах должны к вечеру доехать, но чем это нам поможет?

– Арчер, то, что Киона обвела нас вокруг пальца еще не конец света. Нам нужно добыть в Карсе хорошую лодку, тогда мы приплывем на Теребе раньше Кионы, а если повезет, то и утопим ее вместе с метателем.

– Как это? Нас всего восемь человек, а у Кионы на корабле пятьдесят гребцов, мы не семижильные. У ведьмы сутки преимущества.

– Арчер ты, по-моему, совсем не слушаешь, что тебе рассказывают. Я уже говорил, что у меня есть магический двигатель для корабля, если будет лодка, то на Тереб мы доплывем за сутки.

– Врешь!

– Тебе в лоб закатать за такие слова или пинком ограничиться? Вернемся в Аммалаэль, я тебе показательную порку устрою, за язык!

– Если все будет, как ты сказал, то я сам себя перед строем выпорю, – пробурчал Арчер.

– Запомни свои слова, и не забудь, когда без штанов перед строем стоять будешь.

На этом наша дружеская беседа закончилась, и дальше мы ехали молча. Проехав перекресток на имперском тракте, Арчер остановил телеги на поляне возле ручья, чтобы дать лошадям отдохнуть и напиться воды, а отправил бойца за второй половиной отряда. Через полчаса отряд был в сборе, и я познакомил всех с собственной персоной, коротко введя в курс дела. Снова повторилась прежняя история, воины от таких известий впали в ступор. Моя личность явно была перехвалена Колином, бойцы смотрели на меня как на бога. Известие о том, что Киона вместе с метателем ускользнула из западни, резко понизило настроение вновь прибывших. Моя пламенная речь о том, что не все потеряно, и мы в любом случае победим, была встречена с большим недоверием. После короткого совещания я перетасовал людей и снова разделил отряды на две части, потому что хуманам запрещено передвигаться по империи больше чем по четверо. Обговорив места встречи и способы связи, мы снова отправились в путь. Второй отряд должен был последовать за нами через час.

Дорога запетляла между скал и вывела нас на обрывистый берег моря, с которого были видны стены города. Я соскочил с телеги и залез на невысокую скалу над обрывом, рядом со мной расположился Арчер. Отсюда открывался прекрасный вид на залив и порт Карса. Прямо под нами в море уплывал самый настоящий дракар викингов, подгоняемый веслами гребцов.

– Это зорговская сука уплывает, – закричал Арчер, указывая на корабль.

Я напряг зрение и увидел высокую женщину, стоящую на палубе возле ящика, примотанного к двум бочкам, с ней разговаривали два мага в пестрых одеждах. Внутреннее зрение показало наличие на корабле нескольких источников 'Силы'. На груди Кионы светился ядовитым зеленым светом какой-то амулет, маги тоже были обвешаны амулетами как елочными игрушками, но значительно меньшей силы. Колдунья заметила магическое сканирование и подняла голову, впившись в меня колючим взглядом. Она попыталась надавить на меня при помощи 'Силы', но атака оказалась слабой и не могла принести мне никакого ущерба.

– Что ты стоишь? Нужно что-то делать, может из метателя их сжечь? – затряс меня за плечо Арчер.

– Не достать, – ответил я. – Пока будем бегать тута сюда, корабль уйдет из зоны огня. Не мешай, дай мне запомнить магические приметы Кионы. По этим приметам я ее в море с большого расстояния смогу засечь.

Дракар все дальше и дальше уходил от берега пока не превратился в белую точку на горизонте. Мы спустились со скалы и поехали к воротам Карса. Через час телега остановились в гостинице возле порта, и я отправился разыскивать Арданая. Торговый дом таргов тоже находился рядом с портом, и долго его искать не пришлось.

– Куда прешь лысый! – остановил меня окриком здоровенный тарг возле ворот в стене ограды торгового дома.

– Позови Марула или Гарта у меня к ним дело.

– Сейчас все брошу и начну бегать на посылках у лысого хумана.

– Видят боги, что я долго терпел! Последний раз говорю, позови кого-нибудь и передай Арданаю, что его ждет Ингар.

Злоба закипала в крови как чайник на газу, еще немного и вся досада, скопившаяся за день, могла вылиться на дурную голову тарга. На мое счастье из ворот высунулась голова Марула и он, отругав часового, запустил меня во двор. Арданай нашелся в банкетном зале, где давал банкет в честь возвращения к кормилу власти. Он был уже прилично поддатый и не сразу меня узнал. Мне с трудом удалось вырваться из дружеских объятий и покинуть застолье. Поняв, что с Арданаем каши не сваришь, я нашел Марула и договорился о вывозе лодочного мотора с территории торгового дома и доставке его в гостиницу. После того как агрегат был доставлен по назначению, мы с Арчером и двумя бойцами направились в порт, договариваться о покупке лодки. Тузик возглавлял нашу компанию, нарезая круги по переулкам и подворотням. Это мероприятие превратилось в целую экспедицию по портовым кабакам, в которых проводили свой досуг потенциальные продавцы лодок и дракаров. Мы поучаствовали в четырех драках, набили полтора десятка морд, но искомый товар так и не находился. Удача улыбнулась нам под самое утро в кабаке 'Морской змей'. Пьяный одноглазый капитан проиграл в кости каким-то шулерам свой баркас и прохиндеи быстро обтяпали дельце с передачей прав владения новому хозяину.

Сделка была не очень законной, и они поспешили продать нам посудину за полцены. Имея на руках положенные документы, я вызвал в порт свой отряд, а сам отправился осматривать покупку. Посудина оказалась добротной и крепко сбитой, но сильно запущенной. В маленькой каюте мы застали двоих пьяных матросов и, не сумев от них добиться нечего путного, просто выкинули раздолбаев на причал. Через полчаса пришли мои воины с вещами и двигателем. Четверым я приказал спрятать тюк с метателем в трюме на носу посудины и сторожить его как зеницу ока, а остальных заставил наводить порядок. С рассветом все приготовления закончились, баркас был прибран и вычищен. Осмотрев покупку при свете дня, я пришел к выводу, что можно отправляться. Приказав бойцам купить побольше припасов, плотницкие инструменты и несколько досок, я вместе с Арчером направился к портовому начальству, за разрешением на выход в море. Тузик ни как не хотел оставаться на корабле и рвался сопровождать меня, пришлось загонять его на баркас пинками.

В управлении порта нас встретил заспанный офицер и сразу послал к черту, но десять минут уговоров и двадцать империалов решили вопрос в нашу пользу, с единственным условием сразу выметаться и порта пока не пришла смена. Мы бегом побежали к башне охраны и отдали документы дежурному. Здесь началась та же волынка с вымоганием денег, и мой кошелек опустел еще на пять империалов, зато цепь перегораживающая выход из порта со скрежетом начала опускаться в воду.

Башни Карса становились все дальше, и можно было устанавливать мотор. Закрепив на корме сколоченную для крепления конструкцию и сам двигатель, я включил рукоятку реостата. Винт начал медленно набирать обороты, и баркас поплыл к горизонту. На море стоял штиль, ветра практически не было, и корабль набрал приличную скорость. Бурун от форштевня поднимался почти на метр и мой имидж начал неуклонно повышаться. О подобных чудесах хуманы даже не слыхали, и потрепанный баркас превратился для них в подарок богов. Арчер сразу стал на голову короче, и постоянно почесывал свою задницу, предвкушая будущую порку. На горизонте несколько раз появлялись корабли, но ни разу они не оказывались в опасной близости от нашего баркаса. Постепенно экипаж привык к техническому прогрессу, и мне удалось посадить к рулю перепуганного Арчера. Через десять минут начальник разведки освоился и с гордо поднятой головой вел корабль к далекому Теребу. Экипаж занимался приготовлением еды и наблюдением за горизонтом, а я, достав из трюма, метатель занялся его чисткой и смазкой. Убедившись в работоспособности агрегата, мне пришлось повозиться с установкой треноги на носу баркаса, изготовленной еще в подземелье Шателье, и закрепить на ней метатель. После обеда я проинструктировал Арчера и завалился спать в каюте, приказав разбудить при малейших проблемах с мотором или других неприятностях. Подушкой мне как всегда служил Тузик, тепло мягко и полная безопасность.

Меня разбудила небольшая качка и удары волн в борт корабля. Солнце уже садилось в море, и скоро должно было стемнеть. Я поужинал и сменил Арчера. Хуман был горд собственными успехами в кораблевождении и хотел остаться у руля, но я прогнал его спать. В море темнеет быстро, через полчаса небо усыпали звезды, и я перешел на магическое зрение. Тишину нарушал ровный гул мотора и плеск волн за кормой. На палубе вповалку спала моя команда измученная тяготами прошедших дней, даже часовой на носу баркаса тихо похрапывал, уткнувшись головой в свернутый парус. Я не стал его будить, понимая, что только смертельная усталость заставила его нарушить дисциплину.

Перевалило за полночь, кругом до самого горизонта не было видно ни одной человеческой ауры и признаков магической деятельности. Это на суше в лесу и горах все магическое пространство забито аурами деревьев и животных, в городах и поселках аурами людей. Повсеместно есть экранирующие ауру препятствия и помехи. В море условия были идеальными. Я попробовал выйти из своего тела в астрал и подняться над кораблем. За последнее время я делал это очень редко, потому что постоянно находился в подземельях или в присутствии множества посторонних людей. Если вначале своего пути я беззаботно порхал в небесах, поднимаясь даже до потоков 'Силы' проходящим над Геоном, то после двух неудачных попыток выйти в астрал в подземелье и возле источника 'Силы', рядом с зарядным устройством, стал относиться к этой процедуре с большой опаской. В подземелье я едва не погиб потеряв из виду свое материальное тело, а попытка выхода возле источника 'Силы', наверняка оставила меня седым, не будь я лысым как коленка. Поток 'Силы' стал засасывать мое астральное тело в себя и мне до сих пор не понятно, каким чудом мне удалось вырваться.

Осмотр поверхности моря с высоты птичьего полета почти ничего не дал, за горизонтом мне удалось разглядеть кромку далекого берега, А за кормой почти на горизонте маленькую зеленую звездочку. Я хотел уже возвращаться в свое бренное тело, но решил повнимательнее рассмотреть странную звезду. Неожиданно меня посетила догадка, звезда находилась не над горизонтом, а ниже его прямо над водой моря. Душа быстро спустилась с небес и заняла обычное место.

– Подъем! – закричал я, поднимая на ноги спящую команду. На палубе началась суета, ко мне подбежал Арчер и спросил:

– Что случилось 'высокородный'?

Это был первый случай, когда он назвал меня официальным титулом, значит, у него исчезли последние сомнения на мой счет. Я был признан Арчером как глава клана и признан безоговорочно, даже обычный его фривольный тон куда-то улетучился.

– Я, кажется, засек Киону, их корабль, позади нас и правее. В направлении красной звезды. Дай команду готовиться к бою, все должны надеть доспехи и проверить оружие.

Арчер кивнул головой и начал подгонять экипаж как заправский боцман. Я развернул баркас и направил его в сторону дракара Кионы. Через час мне уже не нужно было напрягаться, чтобы увидеть зеленую звездочку амулета ведьмы и мерцание магических девайсов магов. До противника оставалось не больше километра и я, передав руль Арчеру, расчехлил метатель. Баркас шел наперерез курсу дракара идущего под парусом. На корме корабля горел фонарь, и Арчер не мог сбиться с курса. Ауры магов располагались на корме, а зеленая звезда Кионы горела возле мачты. Нас заметили, когда до цели осталось не больше двухсот метров. На дракаре началась суета, и я не стал медлить с открытием огня. Нос корабля полностью закрыл прицел, и отдача ударила по ладоням. Грохот взрыва заложил уши, и нос дракара исчез в яркой вспышке. Разорванное пополам судно исчезло в волнах за минуту. Я приказал Арчеру сделать круг около обломков дракара, и лечь в дрейф двухстах метрах от них. После взрыва файербола возникли астральные возмущения, и мне не удавалось провести магическое сканирование пространства.

Солнце быстро поднималось над горизонтом и осветило место боя. На поверхности моря плавали обгорелые обломки, бочки и несколько трупов. Астрал практически успокоился и я начал сканирование. Сразу же над водой вспыхнула зеленая звезда амулета Кионы. Жива ведьма или нет, было неясно, аура амулета забивала ауру Кионы.

– Внимание! – крикнул я. – Ведьма, кажется, жива и плавает возле вон той кучи обломков. Рты не разевать! Арчер, малый вперед.

Хуман уже полностью освоился с управлением баркаса и мои команды для него не были в новинку. Мы медленно плыли между обломков, и экипаж буквально просеивал взглядами каждую щепку на воде. Аура амулета светилась за ящиком привязанным канатом к двум и плавно покачивающимся на воде бочкам. Я стоял с луком в руках и внимательно смотрел на него стараясь уловить любое движение. Опасность первым заметил Тузик, он утробно зарычал и залаял в сторону, где я заметил искорку амулета. Неожиданно над ящиком показалась голова ведьмы, и она вскинула правую руку с зажатым в ней каким-то предметом. Мои руки сработали на автомате, и посреди лба женщины расцвел цветок оперения стрелы. Киона запрокинулась на спину и скрылась под водой.

– Ингар, что ты наделал? Эту тварь нужно было взять живьем, такая смерть награда для нее, – закричал расстроенный Арчер.

– Арчер, если ты столкнулся в бою с магом, то убивай его, не раздумывая, тогда у тебя есть шанс остаться в живых! Заклинание не активизируется мгновенно и у тебя будет пара секунд нанести удар, если запоздаешь конец.

– Но Киона плавала в воде, и ей некуда было деваться, мы все вместе как-нибудь справились, – возразил хуман.

Неожиданно под водой ухнуло, и баркас подбросило как щепку, мы повалились на палубу, а один из воинов вылетел за борт, я прыгнул к рулю и дал полный ход, уводя корабль от места взрыва. Над водой поднялся огромный пузырь и, лопнув, исторг из себя ядовито-зеленый дым. На наше счастье ветер относил отраву в сторону от баркаса. Я заглушил мотор в километре от места взрыва и стал наблюдать за происходящим. Постепенно море успокоилось, и поверхность воды покрылась мертвой рыбой и какими-то морскими животными. Через час я решился вернуться на место взрыва и посмотреть, что стало с выпавшим за борт воином. Мы плыли сквозь слой мертвой рыбы покрывавшей поверхность воды. Следов нашего бойца нам обнаружить не удалось, зато нашелся ящик с привязанными бочками. Мы зацепили ящик металлической кошкой на веревке,

и потащили его за баркасом. Через час я перевернул ящик вверх дном, и снова буксировали за кормой около часа. Затем высыпав горсть каши возле ящика, мы стали дожидаться голодных рыбок, которые должны указать на отсутствие яда. Тест на отраву прошел удачно, и можно было вытаскивать ящик на палубу. Вскрытие ящика я отложил до прибытия на Тереб и категорически запретил к нему прикасаться.

К полудню на горизонте показался берег острова, и Арчер сказал, что следует брать, правее указав на скалы, возвышающиеся над кронами деревьев.

– За скалами пологий берег и наша рыбацкая деревня. Клан 'Зорга' высадился на пляже и вытащил дракары на берег. Можно подойти поближе и сжечь их к чертовой матери.

– Сколько у них кораблей?

– Было четыре, но один мы утопили ночью. Так что должно три остаться.

– Как ты думаешь, много охраны у дракаров осталось?

– Не больше тридцати воинов. Мы когда за Кионой в Карс отправились, у них рыбацкую лодку умыкнули. Хотели попытаться сжечь корабли, но не рискнули, ведьма была важнее.

– Корабли у нашего клана есть?

– Сейчас нет. Был старый дракар, но в прошлом году затонул во время шторма, хорошо, что никто не утонул. Были рыбацкие лодки, но большая только одна, на ней мы в Карс уплыли.

– Как думаешь, можно захватить корабли? – спросил я.

– Попробовать можно, тем более у нас есть метатель. Плохо, что всех не убьем, кто-нибудь обязательно смоется и Сигурда предупредит. Только что потом с кораблями делать будем? Нас всего восемь человек и три корабля нам не увести в море, Хорошо, если удастся в воду стащить.

– Увести в море корабли не проблема, привяжем к баркасу и на буксир возьмем. Есть где корабли спрятать?

– Есть бухта на северо-восточной стороне острова, о ней мало кто знает и с моря не видно. Мы через эту бухту из замка уходили. В ней можно корабли спрятать, если через рифы во время прилива перескочить, только капитан из меня аховый. Единственный из нас моряк утонул ночью во время взрыва.

Планирование операции по захвату дракаров заняло около часа. В обсуждении приняла участие вся команда. Мы решили сыграть на неожиданности. Подплывем в наглую прямо к дракарам. На самих кораблях охраны немного, основные силы в поселке метрах в двухстах. Завяжем бой, а когда прибежит подмога из поселка, долбанем по ней из метателя. Затем стаскиваем дракары на воду и буксируем в бухту. Если погода не подведет, то к вечеру будем на месте. До Сигурда известие о нападении на корабли дойдет минимум через сутки, через болото быстрей не добраться. Если уцелела веревка, по которой разведчики спускались вниз, у нас будет время попытаться залезть на скалы над бухтой, и добраться до замка.

Появление самоходного баркаса настолько удивило часовых возле кораблей, что они пришли в себя только после того как трое из них упали мертвыми со стрелами в груди. Оставшихся пятерых зарубили мои бойцы. Все произошло настолько быстро, что в поселке не сразу поняли, что на них напали, а когда разобрались, то бросились на подмогу только вдесятером. Двести метров это большая дистанция и пробежать ее в доспехах можно только за полминуты, как бы ты не старался. Я начал отстреливать противника с бегущих позади бойцов, чтобы полностью воспользоваться с ложившейся ситуацией. К тому моменту, когда они поняли что допустили ошибку, в живых осталось четверо.

Арчер выкрикнул команду вперед, и пляж накрыл звон мечей и крики раненых. Воины клана 'Зорга' дорого отдали свои жизни, и у нас появилось трое раненых и один убитый. Я в рукопашной схватке не учувствовал, а стоял с луком на носу баркаса, страхуя своих людей. Из поселка выбежали еще шестеро воинов, но они не бросились в атаку сломя голову, а прикрывая щитами двоих лучников, начали осторожно приближаться, осыпая нас стрелами. Мне стрелы были по барабану, но Арчер словил стрелу в бедро.

– Все в укрытие! – рявкнул я и спрыгнул с баркаса на песок пляжа. Тузик перетек в малхуса и занял позицию рядом.

Противник перенес весь огонь на меня. Стрелы скользили по магической защите и уходили в сторону. Время толчком замедлило свой бег. Стрелы, разогнанные с помощью 'Силы' пробивали щиты как картон, но двоим из врагов удалось уйти, укрывшись за стеной сарая.

План нападения на корабли удался только наполовину. Нам удалось захватить дракары, но мой отряд превратился в инвалидную команду. Плюсом являлось то, что противник пока не знал о гибели Кионы и наличии у нас метателя, в остальном ситуация не выглядела такой уж радужной. В строю остались только трое бойцов, а остальные находились в разной степени дееспособности. Тяжелое ранение получил один из воинов, ему отрубили по локоть левую руку, он потерял сознание от кровопотери. Арчер получил стрелу в бедро, но мог кое-как передвигаться, ранения у остальных к счастью оказались легкими.

Просканировав берег вокруг поля боя, я обнаружил две ауры, удаляющиеся в глубину острова, а поблизости ничего подозрительного заметно не было. Примерно час ушел на медицинскую помощь раненым и сбор трофеев на поле боя. Спустить дракары на воду оказалось не трудно, они стояли на катках, смазанных слоем какого-то жира, и нужно было просто выбить подпорки.

Наш караван плыл вдоль берега Тереба уже больше пяти часов. Я проклял все на свете, мучаясь с управлением корабля. Баркас рыскал носом как алкаш после получки и канат, которым были привязаны дракары, постоянно натягивались рывками, и на палубе было невозможно стоять. Два раза канаты рвались, и их приходилось вылавливать из воды и связывать. Наконец показались скалы, за которыми скрывался вход в бухту. Началась самая трудная часть пути. Дракары в бухту можно было буксировать только поодиночке.

Мои мучения закончились в темноте. Два корабля удалось провести в бухту удачно, но последний дракар получил пробоину и затонул у самого берега. Ночью лезть на незнакомые скалы было верхом идиотизма и я, осмотрев раненых, заснул как убитый.

Глава 28. Еще немного, еще чуть-чуть…

Утро разбудило нас мелким моросящим дождем. Радовало только одно, что никому из раненых ночью не стало хуже, и никто из них не умер. Адреналин, поддерживающий мои силы весь вчерашний день, иссяк, и я чувствовал себя как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Меня знобило, руки дрожали как у алкаша с похмелья. Ни о каком альпинизме в таком состоянии нельзя было и подумать.

– Арчер, ты пока дай команду готовить еду, а я прошвырнусь по берегу бухты, мне кое-что нужно найти, – приказал я и спрыгнул на черный вулканический песок, Тузик увязался за мной.

Бухта представляла собой жерло потухшего вулкана с отвесными стенами, и только с одной стороны был маленький пляж, к которому пристала наша флотилия. Мачта и корма затонувшего дракара торчала из воды в двадцати шагах от берега, и его можно было попытаться поднять имей я достаточно людей. Мне было не до останков кораблекрушения, я искал источник 'Силы' для подзарядки. Песчаный пляж закончился россыпью огромных камней, среди которых светился искомый луч. Подзарядка прошла быстро и буднично, и через час энергия 'Силы' только что не лилась у меня из ушей. Я зарядил энергией желтый камень из двигателя и израсходованный заряд из метателя. Мое самочувствие пришло в норму, но прорезался зверский голод.

После завтрака я снова занялся ранеными. Парень с отрубленной рукой пришел в себя и тихо сидел, опершись спиной на стену каюты. Его состояние значительно улучшилось, нагноения не было, а боль я снял, перерезав лучом 'Силы' нервный узел выше раны. Подкачав ауру бойца, я не стал докучать ему своими соболезнованиями, а занялся остальными пострадавшими во вчерашнем бою. Стрела из бедра Арчера была вынута еще на месте боя, но для полного выздоровления требовалось еще хотя бы три дня. Остальные раненые практически вернулись в строй. Подкачка потрепанной ауры у бойцов, резко подняло настроение в отряде и ситуация не казалась не такой уж безысходной.

Один из воинов отвел меня к скале, где бойцы спрятали веревку, по которой они спустились в бухту. Веревка висела в узкой расщелине, и найти ее было проблематично. Боец вытащил конец веревки из расщелины и повис на ней, проверяя ее на прочность. Увы, фокус не удался, веревка оборвалась и, шурша по камням, упала нам под ноги. Боец виновато посмотрел на меня, но я, сплюнув, успокоил его.

– Не расстраивайся, было бы хуже, если веревка оборвалась, когда мы полезли на скалу.

Мы вернулись на баркас и снова затеяли совещание. После того как я выяснил что расщелина заканчивалась уступом шириной около метра, идущим вокруг западной стены бухты и заканчивающимся гротом ведущим в глубину острова, мне пришла идея лезть на скалу не по мокрой расщелине, а попробовать подняться по стене прямо над водой. В таком случае падение со скалы закончится купанием, а не смертью на камнях. Взвесив еще раз все за и против, я приступил к выполнению плана.

Мои приготовления начались со стриптиза. Я снял с себя всю амуницию и остался в одних штанах. Затем мне пришлось разуть одного из бойцов, отобрав у него кожаные мокасины, заменив ими свои сапоги на твердой подошве. Пара прочных кинжалов должна была заменить мне альпеншток и клинья. Моток тонкой бечевки завершил приготовления. Пока я выбирал маршрут, по которому мне предстоит лезть на скалу, за спиной началось шушуканье и какие-то разговоры. Я невольно прислушался, перейдя на магическое восприятие.

– Ну что я тебе говорил? – разобрал я слова шепчущихся бойцов. – Ты видел его татуировку? Такую красоту хрен кто на Геоне сделает. Тело, видишь какое? Да он любого из нас щелчком пришибет, еще след от молнии через всю грудь. Вчера стрелял как князь гвельфов, только кровь брызгами. Все как Колин рассказывал, а ты – самозванец, в ловушку заведет. С тебя твой гвельфийский пояс и неделю меня вином поить будешь, подозрительный ты наш.

– Ладно, пояс я тебе проспорил, только поить буду два дня, как договаривались. Тоже мне губы раскатал.

– Да и черт с тобой, я за два дня выпью больше чем ты за неделю.

– Мне еще повезло, что только пояс проспорил и два кувшина вина, а Арчер попал по полной программе. Ингар его пообещал перед строем выпороть, пусть на своей шкуре проверит, каково оно с голой задницей на лавке лежать.

– Ты трепись поменьше. Тебя тогда за дело выпороли, ненужно по бабам из караула бегать.

Такие разговоры согрели мне душу, и настроение поднялось за облака. Я повернулся к шушукающимся бойцам и сказал:

– Чего вылупились как на голую бабу? Давно за сиську не держались, на мужиков потянуло?

Над бухтой разнесся дружный гогот, даже воин с отрубленной рукой улыбнулся.

– Арчер, я полезу по скале над водой, примерно вот здесь, – я показал рукой свой маршрут. – Если сорвусь, то только искупаюсь. Первым подниму метатель и одного бойца, затем мотор, а последним ящик Кионы. Если все пройдет нормально, тогда подниму остальных бойцов, не получивших ранений. Ты на одной ноге по скалам не попрыгаешь, поэтому останешься с ранеными. Если будут силы, постарайтесь разгрузить затонувший дракар, у него в трюме продовольствие, а люди в клане голодают. Как только доберемся, пришлем вам подмогу. Тузик останется с вами, он в случае чего поможет отбиться от нападения.

Залезть на скалу удалось только со второго раза, в первый раз я сорвался почти с самого верха, и плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Отдышавшись несколько минут, я повторил попытку, закончившуюся удачно.

Тропа петляла между скал, и местами приходилось скакать как горному козлу. Метатель практически отсушил плечо, но доверять другому столь ценный груз я не решался. Пот заливал глаза, и я время от времени смахивал его рукой. Трое бойцов, идущие впереди меня налегке, устали еще больше, но останавливаться не желали, оглядываясь на меня. До спуска в долину замка Аммалаэль оставалось совсем немного, когда нас окликнул часовой, спрятавшийся за камнями рядом с тропой.

– Стоять! Кто такие? – прозвучало в ушах самой чудесной музыкой.

– Это я Алай из отряда Арчера, – откликнулся воин, идущий впереди. – Это ты Узул?

– Оружие на землю и не дергаться, сразу стрелу получите. Алай подойди поближе.

Мы разоружились и положили мечи на землю. Я незаметно включил защиту, мало ли что взбредет в голову часовому.

– Алай, где Арчер? – продолжил допрос невидимый часовой.

– Арчер ранен и в бухте вместе с другими ранеными остался.

– Что за мордоворота вы с собой притащили? Пленный?

– Нет Узул, это не пленный. Это Ингар глава нашего клана.

– Врешь! – раздался удивленный голос, и из-за камней высунулась голова воина со шрамом на щеке.

По всей видимости, благодаря россказням Колина, в клане 'Желтой Змеи' я превратился в существо легендарное и полумифическое. Все знали про меня, но в существование живого Ингара не верили.

– Хватит трепаться! Давай пропускай нас мы и так еле ноги волочим, – разозлился Алай.

– Ладно, проходите, – ответил Узул и снова скрылся из вида.

Тропа повернула за скалу и уперлась в частокол закрывавший проход. В частоколе открылась дверь, и мы вышли на площадку на краю обрыва. С площадки открывался вид на развалины какой-то древней постройки, возле которой находились три длинных деревянных барака. Возле бараков паслось небольшое стадо коз и коров, бегали ребятишки. Женщины занимались какими-то хозяйственными делами.

– Это ты что ли Ингар? – прервал мои наблюдения Узул. – Что за бандура у тебя?

– Да, это я. Веди меня немедленно к Колину, про бандуру узнаешь в свое время.

– Я пост оставить не могу.

– Тогда дай провожатого.

– Так Алай дорогу знает, он вас и проводит, а нам уходить с поста запрещено.

За нашим разговором следили трое совсем молодых пацанов с охотничьими луками и длинными ножами на поясе. Они с открытыми ртами смотрели на меня как на приведение. Мы свернули на тропу, ведущую в долину, и быстро пошагали вниз. Долина замка имела в окружности с полкилометра и тоже была кратером потухшего вулкана. Чем ближе мы подходили к развалинам, тем чаще нам встречались люди. Мои бойцы знали всех членов клана и здоровались со всеми встречными. Люди здоровались и со мной, и я коротко отвечал на приветствия. В бараки мы заходить не стали, а направились к дальней стороне долины перекрытой каменной стеной.

– Алай! Алай, подожди! – раздался позади женский крик, и к нам подбежала пожилая женщина, сразу бросившаяся на шею моему бойцу, – Сынок ты вернулся!

Нас обступила толпа женщин желающих узнать о судьбе своих близких ушедших с Арчером. У каждого из бойцов нашлась или мать или сестра или жена. Меня незаметно оттеснили в сторону, я был чужим на этом празднике жизни.

– Уважаемая, как мне найти Колина? – обратился я к молодой женщине пытающейся разглядеть кого-то в центре толпы.

– Колин, наверное, на стене или в домике охраны, – махнув рукой, сказала женщина, только на мгновение, обратив на меня внимание.

Я взвалил на плечо метатель и направился в указанном направлении. Недалеко от стены находился навес, под крышей которого расположились защитники замка свободные от караула на стене. Очень толковое решение, если из казармы или барака нужно выбираться через дверь по очереди, то из-под навеса воины сразу выскакивали к лестницам, ведущим на стену. На первый взгляд воинов было чуть больше сотни, а если прибавить тех, кто на стене, то не более полутора сотен. Вооружение в моей армии оказалось разномастным, если у старших доспехи и оружие были добротными, то молодежь была вооружена, чем попало.

– Не подскажешь где Колин? – обратился я к пожилому воину, сидящему возле костра.

– А тебе он зачем? – спросил ветеран, подозрительно посмотрев на меня. – Да и вообще парень что-то я тебя не знаю, кто ты такой? Боец мгновенно оказался на ногах, а его меч возле моего горла.

– Ну, наконец, а то я целый час мотаюсь по долине, а никому до меня нет дела, прямо не замок, а проходной двор.

– Тревога! – крикнул воин, прекратив мою трепотню. Через секунду я оказался в плотном кольце бойцов с обнаженным оружием.

– Теперь милок медленно положи свою бандуру и меч на землю, и поделись с нами кто ты такой. Не нравится мне твоя рожа, но где-то я ее видел.

– Конечно видел, и слышал обо мне не раз, только понравиться должна твоя рожа мне, а не моя тебе. Я Ингар, глава клана 'Желтой Змеи' или Колин тебе обо мне не рассказывал?

– Рассказывал, – выдохнул очумевший ветеран.

– Тогда веди меня к нему.

Я открыл дверь в домик охраны и вошел в комнату. Колин сидел на табуретке спиной к двери голый по пояс, а возле него суетились две пожилые дамы. Женщины обрабатывали рану на спине моего друга.

– А ну вон отсюда! – крикнула одна из знахарок. – Через час придете. Дайте, наконец, по-человечески рану обработать.

– Не шуми Лана, у нас война, а не танцы, если люди пришли значит надо, – сказал Колин, поворачиваясь к двери.

– Ингар, живой, боги услышали меня, ты вернулся!

Мне с трудом удалось устоять на ногах под весом друга повисшего на моих плечах.

– Пойдем на улицу, я тебя людям представлю, теперь конец Сигурду и его клану!

– Колин погоди, дай в себя прийти. Народу представишь меня завтра, а пока собери командиров и старейшин, мне нужно о многом рассказать и принять у них присягу. Все церемонии завтра.

Совещание продолжалось почти до полуночи. Я рассказал о том, что потопил корабль с магами и убил Киону. Затем порадовал собравшихся вестью, что увел дракары врага и захватил метатель файерболов. На этом хорошие вести закончились и начались плохие. Командиры и старейшины доложили мне, что в строю только восемьдесят шесть опытных воинов, остальные семьдесят два бойца бездоспешные мальчишки с охотничьими луками и рогатинами. Раненых пятьдесят восемь человек из них двадцать шесть тяжелых. Бронебойных стрел почти не осталось, а охотничьи против закованных в броню бойцов клана 'Зорга' что соломенный дождь. Запасы еды должна закончиться через неделю и придется зарезать последних коров и коз. Под стенами замка четыре сотни элитных воинов врага в полной броне и нам следующего штурма не удержать. Выслушав радостные известия, я постарался успокоить собравшихся заверениями, что штурм мы отобьем и у меня есть задумки, как закончить войну. Распустив совещание, мы с Колином отправились к раненым в лазарет.

Всю ночь с помощью знахарок я вытаскивал с того света умирающих, чистил загноившиеся раны, успокаивал боль. Весь запас 'Силы' испарился за час, и меня два раза относили на руках для подзарядки, благо источник нашелся недалеко от лазарета. На мое счастье никто из раненых не умер, а многие пошли на поправку. Под утро, окончательно выбившись из сил, я заночевал на полу рядом со своими пациентами.

Лучи солнца ворвавшиеся в распахнутое окно разбудили меня, вставать не было никакого желание, но неотложные дела требовали моего присутствия. Я потянулся и потрепал по голове зевающего Тузика свернувшегося под моим боком.

– А ты откуда здесь взялся? – удивленно спросил я малхуса. – Я же тебя в бухте оставил, как ты по скалам пробрался в долину?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Правдоподобно выглядели только два варианта, возможно Тузик нашел неизвестный ранее проход через скалы или он перетек в оборотня, а в этом виде малхус мог залезть даже на Останкинскую башню. Надо будет запомнить этот вариант, такая способность Тузика может пригодиться в дальнейшем.

***

Мы стояли на стене вместе с Колином, а у ее подножья собрался весь клан 'Желтой Змеи'. Здесь были воины, женщины, старики и дети, пришли даже кормящие матери с младенцами на руках, все смотрели на нас. Колин прокашлялся и начал свою речь:

– Люди, боги не оставили клан 'Желтой Змеи'. К нам вернулся наш вождь Ингар, племянник Стаса, основателя нашего клана, 'истинный высокородный' и великий маг. Он принес нам спасение и победу, завтра мы вступим в последний бой и уничтожим врагов под стенами замка. Далеко отсюда, в Арбском халифате я принес ему клятву верности, и мы смешали нашу кровь, теперь настала ваша очередь. На колени перед нашим вождем, отдайте свою кровь старейшинам.

– Ничего себе пиар, – подумал я. – Еще немного и прямо здесь в бронзу закатают и памятник сделают, зря я Колину доверил выступать первым.

Два воина помогли мне снять кольчугу и церемония началась. Старейшины принесли огромный кубок больше похожий на ведро чем на сосуд для вина, и я сцедил в него стакан своей крови из пореза на груди. Под стеной два других старца собирали кровь в похожий тазик у членов клана, даже у грудных детей. После того как они закончили день донора, мы спустились со стены и старейшины смешали мою кровь с кровью членов клана и разбавили ее вином. Я выпил кубок кровавого зелья и показал, что он пуст. Затем процессия двинулась вдоль стройных рядов членов клана стоящих на коленях. Старейшины подавали мне наполненный кубок, а я поил из него своих подданных кровью. Поначалу процедура вызывала только внутреннюю иронию, но постепенно до меня начал доходить истинный смысл происходящего. Горящие глаза людей принимавших присягу, говорили о том, что это не шоу, а действительно очень важное событие в их жизни. Я, человек воспитанный в современных реалиях, привыкший к словоблудию власть имущих, постепенно начал понимать всю тяжесть ответственности свалившейся на мои плечи. Этот напыщенный театральный ритуал стократ сильнее связывает меня, чем присягнувших мне людей.

– Господи, что я творю? Я же просто заигравшийся комедиант напяливший корону короля. Я за себя толком ответить не могу, а тут сотни людей вверяют мне свою жизнь, – звучал в ушах запоздалый голос совести. – Игры закончились, началась взрослая жизнь.

Церемония почти подошла к концу и едва не закончилась трагически. Какой-то урод с диким криком бросился на меня с ножом и чудом не отправил на тот свет. Пять минут назад попытка убийства, скорее всего, увенчалась успехом, но только не теперь, когда моя жизнь мне не принадлежала. Не было испуга от неожиданности или обычного замешательства, только спокойствие и холодный расчет.

Время толчком замедлило свой бег, и я успел увернуться, пропустив нож подмышкой, и резко взял руку нападающего на излом. Хрустнули кости, а правый кулак ударил убийцу в лоб. Голова предателя лопнула как арбуз, и меня окатило смесью мозгов и крови. Стряхнув этот кровавый коктейль, я отстранил окружившую меня охрану и постарался взять ситуацию под контроль.

– Братья, не беспокойтесь за мою жизнь! – начал я поворачивать случившееся в свою пользу. – Меня не так просто убить и предатель был обречен. Я дал ему возможность сделать выбор, и он выбрал смерть. Мне известно обо всех предателях в клане и у них есть возможность покаяться и остаться в живых пока рука закона их не настигла.

Наступила гробовая тишина прерванная суетой и криками в задних рядах собравшихся. Охрана молнией бросилась к месту заварухи, но все уже было кончено, еще один предатель свел счеты с жизнью, воткнув кинжал в свое сердце. Церемония присяги оказалась несколько скомкана, но старейшины довели ее до конца. Осталось принять присягу только у воинов на стене, и мы поднялись наверх. Мой окровавленный вид после нападения и смерти предателя, вызывал у окружающих неподдельный страх, но ничего поделать с этим было невозможно. Закончив церемонию, я мельком взглянул на лагерь противника и отправился смывать себя кровавую кашу.

В домике охраны ко мне подошел Колин и обрадовал еще одним невеселым известием.

– Ингар, я не стал тебе говорить во время присяги, но у нас еще одна проблема. Во время нападения, воины на стене отвлеклись на заваруху внутри замка. Этим воспользовался еще один предатель, брат нападавшего, гад спустился со стены по веревке и сбежал к зоргам. Хуже всего, что это командир лучников клана, он присутствовал на совете и знает все о наших планах. Что делать будем?

Особого впечатления эта новость на меня не произвела, после нападения и самоубийства второго предателя я ожидал чего-то в этом роде.

– Сбежал, так сбежал, ничего не поделаешь. По большому счету это ничего не меняет, зоргам все равно деваться некуда, завтра пожжем их из метателя и дело с концом. Только спасет это нас, вот в чем вопрос.

– Ингар, я не понимаю, к чему ты клонишь?

– Ты знаешь, сколько всего людей в клане 'Зорга'?

– Примерно около пяти тысяч или чуть больше.

– На Тереб высадилось более пятисот воинов. Вы вовремя штурма вы убили около сотни, мы утопили вместе с Кионой полсотни и на берегу два десятка, итого сто пятьдесят сто семьдесят человек. Значит в лагере возле замка около трехсот пятидесяти бойцов. Это все воины зоргов?

– Нет, конечно. В клане еще под тысячу бойцов наберется, только здесь лучшие из них и Сигурд.

– Если убить Сигурда и его воинов война закончиться?

– Сигурд не имеет наследников и клан должен распасться на семьи, но война не прекратится, пока мы не убьем всех зоргов или они нас.

– Значит, их гибель только отсрочит междоусобную резню?

– Да, но это единственный шанс остаться в живых. Отобьемся в этот раз победим и в следующий.

– Ты сам в это веришь? Клан потерял в боях около двухсот человек. Запасов продовольствия нет, запаса стрел и оружия нет. Смерть Сигурда и его воинов только отсрочка.

– И что ты предлагаешь делать?

– Пока не знаю, но есть некоторые мысли. Мне нужно время подумать, я пойду на стену, только прошу не мешать мне. То, что произойдет завтра должно стать только моим решением.

Очень часто для того чтобы найти решение какой-либо запутанной проблемы, обросшей огромным количеством мелочей и нюансов не связанных на первый взгляд между собой, необходимо просто отстраниться от них и взглянуть на нее со стороны. Все происходящее вокруг меня кажущееся на первый взгляд логичным и объяснимым выглядело как-то странно. Убийство Стаса и его жены и последовавшее за этим уничтожение целого клана, как-то не вязалась с логикой борьбы за власть. Я бы еще понял, если Сигурд убив Стаса, попытался подчинить себе клан 'Желтой Змеи', но последовала бессмысленная резня, унесшая сотни жизней в обоих кланах сильно ослабившая хуманов. Прошло десять лет, клан 'Желтой Змеи' практически исчез с лица Геона и вдруг дорогостоящая и бессмысленная карательная экспедиция имперцев на Тереб, якобы для усмирения гоблов, с единственной целью убрать охрану с побережья и открыть дорогу Сигурду к замку Аммалаэль. Танол, родина хуманов, гористый и не очень приспособленный для комфортной жизни остров, основную прибыль кланам приносило наемничество, других источников доходов просто не было и вдруг огромные затраты на экспедицию с непонятными целями. Война должна приносить прибыль, а не разорять дотла. Из-под кажущейся логичной истории, с местью за погибших сыновей торчали чьи-то здоровенные уши, чьи они мог мне рассказать только Сигурд

Глава 29.

Последний бой, он трудный самый…

Тусклый свет луны с трудом пробивался сквозь рваные облака над Теребом. Ночной ветер холодил тело и душу. Огни костров в лагере зоргов, мерцали в трех сотнях метрах от стены. Вдоль частокола двигались тени часовых, и изредка доносилась их перекличка. Скоро должен наступить рассвет и над горизонтом появилась тоненькая красная полоска. Спящий Тузик тихо посапывал, свернувшись калачиком возле моих ног, изредка повизгивая каким-то своим снам. На душе было спокойно и никакие мысли не забивали голову. Все думы были передуманы, все решения были приняты, оставалось только дождаться рассвета. Возможно, это был последний рассвет в моей жизни, но ни сожаления, ни страха не было. Я принял самое главное решение в своей жизни, и все сомнения остались позади. Солнце вынырнуло из моря на горизонте и заполнило все вокруг своим светом.

– Пора, – решил я и спустился во двор замка.

Замок наполнился суетой и криками командиров. Гарнизон просыпался и готовился к завтраку. Я подошел к колодцу, возле которого бойцы умывали заспанные лица, и подставил руки под струю воды льющуюся из рукомойника. Холодная вода взбодрила мое тело, и смыло ночную усталость, после чего ноги сами привели меня к домику охраны. Колин уже ждал меня у накрытого стола и молча ждал указаний. Мы молча позавтракали, после чего я начал разговор.

– Колин слушай меня и не перебивай. Я принял решение и меня от него не отговорить. Сегодня решится многое и возможно меня убьют, но я должен попытаться закончить эту войну. Ты знаешь, как пользоваться метателем, в нем десять зарядов, но ты не станешь стрелять, пока не будешь, уверен, что я мертв. Мне нужны два добровольца из самых стойких ветеранов, которые готовы умереть сегодня и один из авторитетных старейшин. Мы выйдем из замка, и я вызову Сигурда на бой. Как решат боги, я не знаю, но пока я жив ты не будешь стрелять или я не прощу тебе этого до конца жизни. Какие бы странные вещи я не делал, стисни зубы и терпи, пока я не прикажу что делать. Ты понял?

– Ингар ты сошел с ума, зачем тебе это? Мы просто перебьем их из метателя!

– Молчать, когда говорит твой князь! Я принял решение и ты должен беспрекословно выполнять приказ, а не обсуждать его, – заорал я и стукнул кулаком по столу. – Бегом!

Столешница сломалась пополам, и посуда полетела во все стороны. Колин пулей выскочил из домика во двор. В дверь заглянула испуганная кухарка и застыла, увидев сломанный пополам стол.

– Прибери здесь, – приказал я, массируя отбитую руку. Колин вернулся минут через двадцать с двумя ветеранами и старейшиной.

– Это глава старейшин Валар, а это Имар и Курт.

Я рассказал им о планах вызвать Сигурда на бой и приказал сопровождать меня в качестве парламентеров. Колин хотел спустить нас со стены на веревке, но я приказал открыть ворота. Огромные створки со скрипом распахнулись, и мы вышли за стену. Следом за нами выскочил неугомонный Тузик и побежал куда-то в сторону, прячась за камнями.

– Закрыть ворота, – крикнул я и пошел по направлению к лагерю зоргов.

Мы подошли к частоколу шагов на пятьдесят, и я приказал ветерану подать сигнал белой тряпкой привязанной к наконечнику копья. Часовые нас уже давно заметили, и сигнал был простой формальностью.

– Чего нужно? – раздался голос часового высунувшегося из-за ограды лагеря.

– Я Ингар, князь клана 'Желтой Змеи' вызываю для разговора Сигурда, князя клана 'Зорга'.

Часовой мгновенно скрылся за стеной, и наступило затишье. Минут через двадцать воины оттащили в сторону рогатки закрывающие вход в лагерь. Из-за частокола вышел высокий воин в сопровождении трех охранников и направился к нам. Мы с Сигурдом минуту смотрели друг другу в глаза, пока он не заговорил.

– Так вот ты, какой Ингар 'Желтый Змей', много сказок я про тебя наслушался, думал в тебе два человеческих роста, а ты оказывается вылитый Стас, может чуть помоложе. Зачем звал, убийца моих сыновей?

– Я должен поговорить с тобой на очень важную тему, прежде чем мы сразимся насмерть, убийца брата моего отца и его жены. Отпусти своих людей, а я отпущу своих, этот разговор не для посторонних ушей.

Сигурд отдал команду отойти своим людям, а я своим. Мы сели на камни напротив друг друга и я начал переговоры.

– Сигурд, сегодня один из нас умрет, и о нашем разговоре не будет знать никто. Я пришел тебя спросить, кто приказал убить Стаса?

– Надо же, а я думал никто об этом и не догадывается. Удивил ты меня Ингар. Да мне приказали убить Стаса, но это не значит, что я этого не хотел. Вы 'истинные высокородные' приходите из других миров и правите Геоном. Будь ты хоть семи пядей во лбу, но если в тебе нет хотя бы капли крови 'высокородных' ты ничто! Я был лучшим воином клана, десятки, раз смотрел смерти в глаза, но вождем клана быть не мог, пока имперцы не женили меня на Кионе. Это они приказали мне убить Стаса, потому что он хотел объединить хуманов под своей рукой и стал опасен империи. Киона отравила Стаса, а я приказал сжечь его жену, чтобы их кровь исчезла с лица Геона, но мне не повезло, их ублюдок Ингур выжил. Потом появился ты и убил моих сыновей, а я потерял последнюю надежду. Ты хочешь напугать меня? Смерть мне не страшна, я умер давно, вместе со своими сыновьями.

– Нет, я пришел не для этого. Я пришел отомстить за честь семьи и почти достиг своей цели, твои сыновья мертвы, а два дня назад, я этими руками отправил в ад Киону, но у меня нет права уничтожать всех хуманов клана 'Зорга'. Предки хуманов пришли, как и я с Земли и в тебе течет кровь 'высокородных', только она в тебе молчит, потому что ты не хочешь ее слушать. Хуманы самый сильный и бесстрашный народ Геона и он должен жить и занять свое место под солнцем, а не убивать друг друга в междуусобицах по приказу имперцев. Мне ничего не стоит сжечь из метателя всех твоих воинов, но я пришел сюда для того, чтобы договориться, и наша смерть не должна стать гибелью для наших кланов. Я предлагаю тебе договор. Если погибну я, то ты уводишь своих людей и даешь слово не преследовать моих и Ингура. Ингуру я прикажу не мстить за мою смерть и за смерть отца и матери, ибо они отомщены. Если погибнешь ты, то я возьму клан под свою руку, сделаю татуировку зорга на правом плече, прекратится эта междуусобица, и клан будет жить.

– Хитер ты Ингар, хочешь одним махом вскочить на трон великого Князя хуманов?

– Да хочу, но не, потому что жажду власти как ты, а потому что это завещал мне Стас. Хуманы должны встать вровень с имперцами, гвельфами и чинсу, а не быть у них наемниками на побегушках.

– Дурак ты Ингар, имперцы тебя прихлопнут как муху.

– Не твоя забота, если убьют, то придет другой воин с Земли и все повторится сначала. Я жду твоего ответа.

– Черт с тобой, я согласен, зови своих людей, – немного промедлив, ответил Сигурд.

Верил я в то, что говорил, мне до сих пор непонятно, но говорил я абсолютно искренне и Сигурд почувствовал это. План, который я пытался претворить в жизнь, окончательно созрел моей голове, только этой ночью. Мне надоело бесцельно метаться по Геону, прячась и убивая, все глубже утопая в грязи. Сколько веревочка не вейся, а конец будет. Победа в битве с кланом 'Зорга' вела в тупик и только оттягивала неминуемый конец. Я поставил на карту свою жизнь, надеясь достичь возвышенной цели. Или просто убедил себя, что моя цель возвышена, а на самом деле захотел поймать удачу за хвост, прикрываясь возвышенным трепом?

Мое совместное с Сигурдом заявление повергло сопровождающих в шок. Мы заставили всех присутствующих дать клятву в том, что они передадут нашу волю кланам и приготовились к бою.

– Ингар, ты готов умереть?

– Да готов, но решать, кто умрет не тебе, а богам, – ответил я.

– Только давай без всяких магических штучек. Доспехи долой, только мечи и пусть решают боги!

Я согласно кивнул головой и снял кольчугу, оставшись с голым торсом, и эльфийским мечом в руке. Сигурд снял свои доспехи и тоже остался только с мечом в ножнах.

– Все-таки дурак ты Ингар, – рассмеялся Сигурд, стряхивая ножны с меча. – Узнаешь свою смерть?

Меня в очередной раз обули как лоха, в руке Сигурда сиял мой собственный меч с электрошокером. Сердце ухнуло куда-то вниз, и воздух стал тягучим как кисель. Сигурд был быстр, очень быстр, но не быстрее чем я. Я вертелся, как уж на сковородке стараясь не позволить противнику достать меня, и применить шокер. Все мои попытки отрубить руку с мечом, отражались мифриловым наручем на руке Сигурда. Хуман гонял меня кругами по площадке, выбранной для боя, а я скакал как заяц, уворачиваясь от его меча. Так не могло продолжаться до бесконечности, запас 'Силы' таял и мне все с большим трудом, удавалось уворачиваться от искрящейся смерти. Лишить Сигурда преимущества помог случай. Спасаясь от удара по ногам, я подставил под удар свой меч, и его кончик воткнулся в землю. Сигурд, решив, что достал меня, нажал кнопку шокера и весь разряд ушел в землю как по громоотводу. Дальнейшее оказалось делом техники. Я уже не боялся разряженного шокера, и смело принял очередной выпад Сигурда на меч и, отведя его немного в сторону, колющим выпадом проткнул противнику горло.

Искусство фехтования на Геоне еще не перешагнуло тот рубеж, когда оно из боевого ремесла превращается в изысканный спорт для личных разборок знати. В обычном сражении закованной в броню пехоты у меня не было никаких шансов. Сигурд сам себя приговорил, понадеявшись на шокер, и лишил себя всех преимуществ, и тогда сработали навыки моего спортивного прошлого. Геон еще не знал такого оружия как шпага и приемы фехтования этим оружием были неизвестны, поэтому стандартная связка имела фатальный успех.

Сигурд выронил меч и схватился руками за горло, фонтан крови из перерубленной сонной артерии толчками пробивался сквозь пальцы и уносил с собой остаток жизненных сил. Я отскочил назад, но не выключился из боя, ожидая какой-нибудь предсмертной пакости от противника. Для меня уже стало традицией, что враги перед смертью выкидывают опасный фортель, но в этот раз ничего подобного не произошло, и Сигурд просто завалился лицом низ. Я дождался, пока последние капли жизни уйдут из тела врага и только тогда вышел из режима ускорения и осмотрелся.

Над полем боя стояла гробовая тишина, из-за частокола за нашим поединком наблюдали десятки воинов клана 'Зорга', они понимали, что сейчас решается не только судьба Сигурда, но и будущее их жен и детей, отцов и матерей. Тишину разрезал звон клинка вынимаемого из ножен, это один из охранников Сигурда бросился на меня с мечом. В воздухе промелькнуло тело малхуса, и воин рухнул на землю с практически откушенной рукой. Неожиданное появление Тузика вернуло ситуацию к шаткому равновесию. Любое действие могло спровоцировать резню или закончить дело миром. Нужно немедленно брать ситуацию под контроль.

– Ты! Добей его, он поднял руку на твоего князя!– указал я рукой на второго охранника мертвого вождя и направился к частоколу, как будто дело было уже решенным.

Я подобрал с земли меч, выпавший из руки Сигурда и, убрав его в ножны, повесил себе на пояс, затем прошел мимо воина, даже не повернув головы, и снова услышал за спиной звук вытаскиваемого меча. Это был самый критический момент, определявший мою судьбу. Если воин выполнит приказ, то клан 'Зорга' подчиниться, если нет, то мне останется жить несколько секунд. Позади, раздался свист клинка, а за ним предсмертный крик жертвы. За частоколом раздался всеобщий выдох, говоривший о том что ситуация разрядилась и можно дальше гнуть ее под себя. За спиной послышался топот ног, это моя новая личная охрана догоняла охраняемое тело. Меня обогнал малхус и побежал впереди, разрезая толпу как нож. Мы подошли к центру лагеря и остановились возле палатки вождя.

– Кто командовал воинами в отсутствии князя? – спросил я.

Из-за спин охранников вышел огромный хуман в полном доспехе имперской работы и подошел ко мне.

– Как тебя зовут?

– Ловкай, мой князь. Я походный вождь, – ответил хуман.

– Король умер, да здравствует король! Окружение короля уже начинает пробиваться поближе к кормушке, – подумал я.

– Построй людей для присяги и главу старейшин ко мне.

Над лагерем раздались крики командиров и толпа начала рассасываться, превращаясь в ровные ряды воинского строя. Мне было необходимо как можно быстрее начать процедуру принятия присяги, пока народ не отошел от шока, и не началось брожение в умах. Через некоторое время явились старейшины клана 'Зорга'.

– Кто из вас главный? – обратился я к старцам.

– Я Алым, глава старейшин клана, – представился один из пришедших.

– Вам известна последняя воля князя Сигурда?

– Да, мой князь

– Почтенный Алым, вы с главой старейшин клана 'Желтой Змеи' Валаром должны привести к присяге воинов клана 'Зорга' и организовать достойное погребение князя Сигурда. Все должно пройти по традициям хуманов и в соответствии с законом. Вы готовы начать церемонию?

– Да 'высокородный', мы готовы, – ответили хором старцы.

– Приступайте! Берите сколько нужно людей и все что необходимо из казны клана.

– Казначей! – крикнул я. Из толпы клановой знати вылез хромоногий хуман и подошел ко мне.

– Я Рапар, хранитель казны клана, что прикажешь мой князь

– Рапар помоги старейшинам, выдай все, что они потребуют, и обеспечь людьми.

– Имар, бегом в замок и приведи сюда Колина.

Приказы следовали один за другим, не давая окружению опомниться. Растерянная поначалу верхушка клана поняла, что со смертью Сигурда их положение в иерархии власти не изменилось, и с удвоенным рвением кинулись исполнять мою волю. Чиновник он и на Геоне чиновник, главное занимаемый пост и власть, а кто отдает ему приказы, не имеет значения. Колин прибежал через полчаса, когда почти все было готово к церемонии принятия присяги.

– Ингар что здесь происходит? – спросил ошарашенный хуман.

– Клан 'Зорга' присягает новому князю, то есть мне. Ты готов идти со мной до конца?

– С тобой хоть в могилу.

– В могилу пока не нужно, но будешь молча делать, что я скажу! Любое возражение и зарублю как собаку! Готов?

– Да.

– Тогда стой рядом.

В это время вернулись старейшины и доложили, что к присяге все готово, а тело Сигурда перенесено в шатер старейшин и готовится к погребению. Я спросил кто в клане мастер по татуировкам? Мне ответили, что клановую татуировку делают старейшины с помощью специального приспособления, наносящего только основные контуры рисунка, а потом татуировка дорабатывается самостоятельно или профессиональным мастером татуировок. Для того чтобы воины могли видеть и слышать меня с любой точки лагеря, я приказал принести стол и залез на него.

– Смирно! Раздалась команда Ловкая и наступила тревожная тишина.

– Воины, я Ингар 'истинный высокородный' с Земли, ваш князь по праву битвы и слову, данному перед смертью князем Сигурдом. Я беру вас под свою руку и клянусь управлять вами по законам хуманов и клана 'Зорга'. Я клянусь защищать клан ценою жизни и жизнями своей семьи и будущих детей. Я клянусь, если потребуется умереть в бою плечом к плечу с воинами клана, награждать за подвиги и карать за преступления. В знак того что я ваш плоть от плоти кровь от крови, я наношу себе татуировку клана 'Зорга' и пусть боги покарают меня если я нарушу свою клятву. Сейчас на ваших глазах глава старейшин свяжет меня кровными узами с кланом 'Зорга'.

Пиар технологии на Геоне еще не были известны и подобные речи, наверное, в первый раз звучали под его небом. Для простого воина обращение к нему как равному и клятва князя непосредственно перед ним, стали настоящим откровением. Я отчетливо видел слезы на глазах у наиболее впечатлительных воинов в первой шеренге. Старейшины тоже прониклись торжеством момента и провели процедуру нанесения кланового знака на мою правую руку как по нотам. Затем начался ритуал принятия присяги. Он мало чем отличался от того, что проходило в замке. Из моей груди снова нацедили стакан крови, а затем эту кровь смешали с кровью присягнувших воинов и разбавили вином. Я выпил кубок кровавого напитка и направился по рядам причащать подданных. Неожиданно процедура пошла по незапланированному сценарию. Из-под стола вылез Тузик и на глазах всех собравшихся перетек из дворняги в малхуса. В таком виде я эльфийского волка еще не видел. Тузик увеличился в размерах в два раза, его шерсть приобрела голубовато-стальной оттенок и заискрилась маленькими разрядами 'Силы'. Клыки в пасти вытянулись и вылезли наружу, глаза загорелись красным светом и раздался леденящий душу вой. Я погладил малхуса по голове, и он лизнул мою руку. По рядам пронесся приглушенный гомон, из которого мне удалось разобрать только несколько слов, – 'Синий волк' и 'Избранный'. В мифологии хуманов я был не силен, но в памяти всплыли воспоминания о каком-то клане 'Синего волка'.

После метаморфозы с Тузиком ритуал присяги пошел на ура, если до этого чувствовалась какая-то натянутость и неопределенность, готовая лопнуть как натянутая струна, то теперь присягающие едва не вырывали у меня из рук чашу с кровавым напитком. Малхус бежал по рядам немного впереди, и воины тянули к нему руки стараясь коснуться его шерсти. Искорки с шерсти перетекали на руки воинов, и они счастливо улыбались какой-то непонятной для меня удаче. Но не все происходило так уж безоблачно, четырежды при приближении Тузика из шеренги пытались убежать воины, но не успевали сделать даже несколько шагов, как тут же были убиты моей охраной. Я делал вид, что произошедшее в порядке вещей и эти смерти запланированы, но чувствовал, что еще немного и у меня от напряжения поедет крыша. Закончив ритуал, мы с Тузиком вернулись к столу, ставшему импровизированной трибуной, возле которой столпилась вся верхушка клана. На лицах представителей элиты застыл неподдельный ужас, и они не отрывая глаз, смотрели на малхуса. Здесь повторилась та же история с беглецами, но в этот раз я не дал охране убить предателей. Из двенадцати приближенных только двое не выдержали проверки Тузиком, что не так уж и плохо, мне казалось, что убежит как минимум половина. Охрана быстро упаковала беглецов, но я приказал никуда их не уводить, у меня на эту публику были особые виды.

Присяга, принесенная верхушкой клана, дала неожиданные результаты, в корне изменившие мое отношение к этим людям. Присягавшие были подавлены морально, и запуганы малхусом до такой степени, что мне без труда удалось войти в сознание каждого из них. Сканирование показало, что все эти люди не зря входили в элиту, за каждым тянулся длинный шлейф тяжких трудов и ратных подвигов на благо клана 'Зорга'. Ни один из них не оказался человеком с двойным дном, если и были за ними грехи, то только личного характера не направленные против интересов клана или князя. У меня у самого грехов как у Тузика блох, хотя здесь я не прав, у Тузика такой живности не наблюдалось. Приближенные давали клятву верности абсолютно искренне, и животный страх перед малхусом имел другую причину буквально вбитую в них с детства. С этой проблемой мне еще предстояло разобраться.

Закончив ритуал, я обнял каждого из присягнувших и поблагодарил за прошлые заслуги, приведя наиболее яркие примеры, позаимствованные из их памяти во время сканирования, чем окончательно добил приближенных.

Теперь настала очередь Колина впадать в ступор, потому что он еще не знал, какую роль я приготовил для него.

– Колин подойди ко мне! – приказал я. Хуман выбрался из толпы приближенных и подбежал ко мне.

– Сколько лет ты был 'наказующим' в клане 'Зорга'?

– Четыре года, 'высокородный'.

– Ты хорошо знаешь людей в клане?

– Да.

– Старейшины вам известен этот воин? – спросил я, указывая на Колина.

– Да 'высокородный'.

– Вы знаете что-либо позорящее Колина как хумана и воина?

– Нет 'высокородный', Колин был чужаком в нашем клане и выполнял недостойную работу 'наказующего', но он ни разу не нарушил своего слова или поступился честью. В клане найдется мало бойцов, способных противостоять ему в поединке чести, – ответил за всех Алым.

Я залез на стол и, затащив на него ошарашенного Колина, поднял руку. Через минуту шум в лагере прекратился, и все взгляды устремились на трибуну.

– Воины вы знаете этого хумана?

– Да, – практически хором ответили бойцы.

– Вам известны поступки позорящие его? Если известны, то говорите сейчас, потом за такие разговоры Колин отрежет болтунам языки!

Я специально построил фразу таким образом, чтобы припугнуть правдолюбцев и не дать возможности наехать на Колина. В лагере наступила напряженная тишина, но храбрецов желающих высказаться не нашлось. Выждав всего насколько секунд, я приказал старейшинам дать мне кубок с кровавым напитком, оставшимся после присяги, затем разрезав грудь растерявшегося Колина, подставил его под струйку крови.

– Пей! – приказал я, сунув кубок в руки хумана. Колин как зомби выполнил приказ, окончательно обалдев от моих действий.

– Почтенный Алым, Колин принял присягу крови клану 'Зорга', закрепите ее клановым знаком на правой руке.

Алым залез на стол и на глазах у всех окружающих заклеймил правую руку нового члена клана. Так начала зарождаться новая элита народа хуманов, стоящая выше любого из вождей других кланов.

На этом завершилось процедура моего восхождения на трон князя клана 'Зорга', но метил я значительно выше.

– Вроде все пока идет не плохо, но как бы штаны не порвать вместе с задницей, слишком широко шагаю.

Я приказал Ловкаю распустить бойцов на обед, а сам вместе с приближенными направился в княжеский шатер на совет.

Глава 30.

Нежданные гости.

Времени на продолжение пиар акции у меня не было, поэтому я решил сразу брать быка за рога, дождавшись, когда приближенные займут свои места и сразу приступил к делу.

– Начну сразу с главного, чтобы потом не было никаких недомолвок. В этом шатре собрались будущие правители Танола, хотите вы этого или нет, но сражаться за это вам придется. Сегодня только двое имеют татуировки зорга и змеи на своих руках, но я надеюсь, что в ближайшем будущем они появятся и у вас. Моя цель объединить хуманов Танола в одно государство и поставить его вровень с империей. У меня был выбор, уничтожить клан 'Зорга' или связать с ним свою жизнь. Я не пошел по легкому пути и решил объединить оба клана под своей рукой. Впереди у нас тяжелый путь, но мы пройдем его до конца, теперь приступим к неотложным делам. Изменения в руководстве клана не будет кроме одного, Колин станет моей наместником в клане 'Зорга'. В клане 'Желтой Змеи' князем будет сын Стаса Ингур, а пока он не вернулся в клан, замещать его буду я. Ловкай, сколько плыть до Танола?

– Больше трех недель 'высокородный'.

– Рапар, на какое время хватит продовольствия?

– На полтора месяца 'высокородный'.

Время поджимало, если срочно не вернуться на Танол, то людям на Теребе просто нечего станет есть, поэтому все мои последующие решения были вынужденными.

– Вопросы есть? – спросил я, но окружающие молчали. – Если нет вопросов, слушайте мой приказ! Колин и Ловкай завтра сворачиваете лагерь и выдвигаетесь на побережье. Половину продовольствия и лишнее оружие оставляете в замке. Колин возьмешь с собой два десятка воинов из клана 'Желтой Змеи', для спокойствия. Ловкай подберешь полсотни самых надежных бойцов, они останутся со мной, пусть люди привыкают друг к другу. Достопочтенные Алым и Валам у вас все готово к погребению?

– Все к вечеру будет готово 'высокородный' – ответили старейшины.

– Отдадим последнюю дань уважения князю Сигурду и в путь, у нас много дел на Таноле. Все на этом совет закончен. Колин остаешься в лагере, теперь это твой клан и твой дом. Я в замок до вечера.

Выйдя из шатра, я направился в замок, под охраной пяти воинов, троих змей и двух зоргов. Ни каких трений между бойцами не наблюдалось. Опытные воины сразу нашли общий язык и занялись привычным делом.

– Как тебя зовут? – спросил я воина зарубившего напарника после боя с Сигурдом.

– Маркус, мой князь.

– Назначаю тебя начальником личной охраны, твоим заместителем будет Курт. Доведете охрану до двенадцати бойцов, поровну из каждого клана. Четверю всегда со мной, четверо на подстраховке, четверо отдыхают.

Я надеялся, что в клане 'Зорга' все решилось, но мне предстояло утрясти еще кучу вопросов в клане 'Желтой Змеи', там еще толком не знали, что произошло в лагере зоргов. У меня были большие надежды на Тузика, вернувшегося в облик дворняги и нарезавшего круги вокруг нашей процессии. Как не странно, но после произошедших событий порядок и дисциплина в лагере не нарушились, часовые были на своих постах и бдительно несли службу. Бойцы по лагерю бесцельно не шастали, и никто за мной толпой не бегал, единственное что бойцы, увидев меня, вставали по стойке смирно. Хуманы есть хуманы и дисциплина у них впитывалась с молоком матери.

На мое счастье в руководстве клана 'Желтой Змеи', к свершившимся событиям отнеслись довольно спокойно, мне задали всего несколько вопросов по своему новому статусу. Я заверил, что статус моих приближенных только повысится, а известие о возвращении на Танол и прекращении войны обрадовало всех. Я приказал снова собрать людей у стены и лично рассказал подданным о произошедших событиях. Великой радости народ не выказал, но отнесся к окончанию войны с облегчением. Затем началась суета по подготовке делегации на погребение Сигурда. Время летело стрелой и мне не удалось даже поесть, заменив еду подзарядкой своей энергетики.

Наступил вечер, я стоял возле погребального костра князя Сигурда и смотрел, как огонь пожирает останки моего врага. В прошлом остались прощальные речи и погребальные ритуалы, ко мне подошел Колин и позвал на пир, заменявший на Геоне поминки. Мы вместе отправились к шатру, у которого собрались воины свободные от караула и других обязательных забот службы. Старейшины произнесли короткую речь, и мы сели за стол. Столов хватило только на командиров и старейшин, воины расположились прямо на земле, возле скромной еды, разложенной на походных плащах. Я много пил и почти не закусывал, но вино так и не ударило мне в голову. Стресс, накопившийся за день, превратил вино в воду. За полночь я вышел из-за стола и направился в шатер, где заснул на постели покойного Сигурда.

Утром меня будить не стали, и я выспался за все бездонные ночи сразу. В лагере уже вовсю готовились к походу, палатки были свернуты и Колин с Ловкаем решали какие-то последние вопросы возле выхода из лагеря. Мне доложили о положении дел, из доклада следовало, что первая сотня уже вышла из лагеря на гать, ведущую к побережью, а остальные воины выйдут через полчаса. Я приказал им ждать прибытия двух дракаров из бухты, но не расслабляться и быть готовым ко всему. Ко мне подбежал командир полусотни зоргов остающихся в моем подчинении и доложил о готовности. Я простился с Колином и Ловкаем и повел свой отряд в замок. По дороге я расспросил начальника охраны о пришествиях за ночь и с удивлением узнал, что между зоргами и змеями не произошло ни одой драки.

День закрутился чертовым колесом, и у меня снова не осталось ни одной свободной минуты. Для начала я вместе со всеми зоргами и десятью змеями направился по горной тропе в бухту к дракарам. В этот раз дорога давалась намного легче, не было на плече тяжеленного метателя, и я шагал налегке, эту бандуру тащила попеременно охрана. К полудню мы спустились по веревкам со скалы в бухту. Я предусмотрительно спустился первым, чтобы Арчер сдуру не натворил глупостей, увидев толпу зоргов. Конечно, мне не удалось полностью уберечь его от стресса, и он сидел, вылупив глаза на корме баркаса и наблюдал, как зорги разбегаются по палубам дракаров, готовя их к выходу в море. За время моего отсутствия в бухте ничего экстраординарного не произошло. Все раненые выздоровели, даже боец с отрубленной рукой поднялся на ноги и помогал Арчеру в повседневных делах. Бойцам Арчера удалось почти полностью разгрузить утонувший дракар, и теперь зорги пытались его вытащить на берег для починки. Совместными усилиями нам удалось вытащить корабль и начать ремонт.

Пока воины занимались дракарами, я решил достать метатель из ящика Кионы. Два воина оттащили ящик в дальний конец бухты на площадку отгороженную обломками скал, и я приступил к работе. Сканирование объекта не выявило ничего не известного мне раньше, кроме одного нюанса. Ящик имел самоликвидатор, устроенный по оригинальному принципу. В металлический шар, наполненный горючей жидкостью, была помещена обмотка с маленьким серым камнем 'Силы'. Эти камни имели природное происхождение, и заряд в них был невелик. Реально заряда хватало только на шокер в медальонах иностранцев или защиту кошельков и оружия от чужих рук, как в моем старом мече. При активации камень разряжался на обмотку, которая мгновенно вспыхивала как спираль в лампочке и нагревала жидкость в шаре, которая закипев, разрывала оболочку давлением образовавшегося пара. Шар имел размер не больше апельсина и взрыв должен получиться не очень сильным, но достаточным для уничтожения метателя и колбы с зеленой ядовитой жидкостью. Могли ли сдетонировать заряды в метателе мне не известно, но ядовитого облака с лихвой хватило бы для уничтожения всего живого в радиусе двадцати метров. Ключа от хитроумного замка, у меня не было, он утонул вместе с Кионой, поэтому я решил не заморачиваться и срезать петли крышки, предварительно перерезав провод, идущий к самоликвидатору. Операция по вскрытию ящика прошла успешно, и у меня в руках оказался полевой метатель значительно меньших размеров, чем крепостной. Меня очень обрадовал набор инструментов для ухода за агрегатом, лежащий в кожаной сумке. Заряды находились не в обойме как в крепостном метателе, а в отдельной коробке и метатель нужно было зарядить. Хитромудрые имперцы и в этот раз не изменили себе, в ящике лежали десять камней 'Силы' но заряженными оказались только три. Усмехнувшись про себя, я отправился заряжать камни.

Через час мне удалось зарядить камни и привести метатель в боевое положение. Ящик я выпотрошил от взрывоопасной начинки и спрятал ее в небольшом углублении скалы от греха подальше, затем срезал язычок замка и приварил петли на место. Испытание метателя мне пришлось отложить до выхода в море, потому что стрелять в бухте было небезопасно. Вернувшись на баркас, я отправил двух бойцов за ящиком, а сам направился на корму устанавливать двигатель. После окончания работы мне пришлось возвращаться к источнику 'Силы' для подзарядки камня из двигателя. Все работы по ремонту дракара и подготовке к отплытию закончились уже в темноте, я выслушал доклады подчиненных и приказал, выставив часовых отдыхать до утра.

Проснулся я утром от того что Тузик лизал мое лицо своим шершавым языком и повизгивая требовал еды. Как этот прохиндей снова оказался на баркасе, осталось загадкой. После завтрака проверив состояние дракаров и баркаса, я отдал команду к отплытию. Поврежденный дракар мы оставили в бухте, решив, что ремонт на скорую руку недостаточен для трехнедельного путешествия на Танол. Чтобы не испытывать судьбу мне пришлось выводить корабли в море на буксире по одному. Для воинов из клана 'Зорга' эта процедура была в новинку и произвела большое впечатление. Про самоходные корабли они знали только из сказок и легенд, а здесь их собственный князь творил чудеса. Мой рейтинг стремительно возрос и если среди воинов были скептики на мой счет, то их количество значительно уменьшилось. Последний скептицизм исчез после показательных стрельб из метателей.

Первый выстрел я произвел из крепостного метателя, обрушив в море скалу на берегу. Затем пришла очередь трофея. Первый выстрел меня не впечатлил, дальность у малого метателя оказалась вдвое меньше чем у крепостного, и файербол упал в воду, не долетев до цели на берегу. Арчер направил баркас ближе к полосе прибоя и следующие два огненных шара поразили цель. Мне удалось разрушить верхушку другой скалы, но разница между крепостным метателем и его меньшим собратом оказалась большой, примерно как между ста пятидесяти двух миллиметровой гаубицей и гранатометом. Скорее всего, обстрел каравана, когда я впервые познакомился с файерболом, велся из метателя значительно мощнее или у страха глаза велики. Закончив испытания, я разрядил оружие и убрал его в каюту подальше от посторонних глаз.

На море был полный штиль, и скорость баркаса с дракарами на буксире радовала. К полудню показался пляж возле рыбацкого поселка, и дракары причалили к берегу. Помня об ошибке допущенной охраной дракаров, я приказал разбить лагерь в ложбине рядом с пляжем и запретил бойцам разбредаться по поселку рыбаков. До прихода отряда Колина оставалось около суток, и я решил посветить это время обучению Арчера стрельбе из метателя файерболов. Мне удалось найти недалеко от пляжа место для зарядки камней и мы, зарядив метатели, снова вышли в море на баркасе. К вечеру обучение подошло к концу, мне удалось научить пользоваться полевым метателем не только Арчера, но и начальника охраны и его заместителя. Правда, нам пришлось два раза возвращаться для перезарядки камней, но это не явилось большой проблемой.

Так за трудами праведными незаметно наступил вечер, мои бойцы расположились возле костров и доедали запоздалый ужин. Меня радовало, что они не разбились по кланам, а сидели вперемешку и разговоры вели совсем не воинственные, а травили байки и обсуждали мощь файерболов. Я поймал Тузика за шкирку и сделав из него подушку, незаметно для себя заснул без сновидений.

Разбудил меня Тузик начавший беспокойно крутиться под головой и повизгивать.

– Черт тебя подери, что еще случилось? – недовольно выругался я.

Тузик жалобно заскулил и я окончательно проснулся. Уйти в транс и просканировать окружающее пространство мне не удалось, из утреннего тумана вынырнул нос корабля и со скрежетом выполз на берег, за ним показался второй корабль, а потом третий. С кораблей как горох посыпались воины, и начали строиться на пляже, готовясь к бою. Десант высадился в трехстах метрах левее дракаров и наш лагерь как раз находился между десантом и нашими кораблями.

– Имперцы! – прошептал на ухо Арчер, вынырнувший за спиной из тумана.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ, продолжение следует...

Content

Игорь Чужин
Огненные дороги Геона

Пролог.

Глава 1. Я все-таки выжил.

Глава 2. Я становлюсь настоящим индейцем.

Глава 3. Гвельфийский храм.

Глава 4. За нами снова погоня.

Глава 5. Дорога к башне.

Глава 6. Древний алтарь.

Глава 7. У меня новое имя.

Глава 8. Дорога в Гедеон.

Глава 9. Гедеон и свежие новости.

Глава 10. дорога в Шателье.

Глава 11. Я 'Валлин Бартолин'.

Глава 12. Женское коварство.

Глава 13. 'Алой темный'.

Глава 14. На хвастуна не нужен нож, ему немного подпоешь….

Глава 15. У меня появляется сестра и деньги.

Глава 16. Магия для дилетантов.

Глава 17.Снова по локоть в крови.

Глава 18. Я вживаюсь в мир Шателье.

Глава 19. Бой в катакомбах.

Глава 20. Предатель.

Глава 21. Экспедиция в подземелье.

Глава 22. Валлин снова становится Ингаром.

Глава 23. 'Первый' находит свою родню.

Глава 24. Дорога в Лир.

Глава 25. Дорога на Тереб.

Глава 26. Засада на Киону.

Глава 27. Погоня.

Глава 28. Еще немного, еще чуть-чуть…

Глава 29. Последний бой, он трудный самый…

Глава 30. Нежданные гости.