Татьяна Луганцева

Нобелевская премия по сексу

Глава 1

— Вот вроде умная ты баба, Крайнова, но дура! — вздохнул полный мужчина в рубашке в крупную клетку, делавшую его еще толще.

Слова его были обращены к молодой женщине тридцати или тридцати с небольшим лет с бледным лицом, абсолютно без косметики, с огромными светлыми глазами, спрятанными за линзами очков. Ее худая, мальчишеская фигура была облачена в модно-рваные джинсы, чудом державшиеся на худых бедрах, и джемпер крупной вязки, на груди которого красовался выложенный стразами череп с перекрещенными костями. Волосы светло-пепельного цвета были небрежно забраны сзади в хвост, а на лоб падала густая челка, делавшая ее взгляд по-детски наивным. На ногах ее были короткие темно-коричневые сапожки на тонком каблучке средней длины. Звали ее Агата Анатольевна Крайнова, и работала она внештатно в одном известном московском издательстве, выпускающем бизнес-журнал.

Агата Крайнова обладала острым умом и вольнолюбивым характером и на предложение главного редактора журнала Павла Павловича Ершова войти в его команду штатным сотрудником всегда отвечала отказом. Она не представляла, как это можно сидеть на работе от и до, быть привязанной к одному месту, к одной теме. Она была очень разносторонняя особа и хотела жить абсолютно независимо ни от кого. Когда-то способная студентка, она стала талантливой журналисткой.

Агата писала потрясающие статьи на разные темы — от экономических сводок до художественных опусов. Она не чуждалась советов людей, профессионалов в своей области, дотошно подходила к исследованию материала. Целыми днями она могла пропадать в библиотеках и сидеть за компьютером, чтобы не сделать ляпсуса, поэтому все ее работы были четко выверенными и интересными. Окончив МГУ, Агата Крайнова бралась за любую работу, печатаясь везде, и завоевала себе авторитет. На данный момент она уже являлась журналистом, чье имя было известно многим главным редакторам изданий, большинство которых упорно звали ее на постоянную работу, но Агата предпочитала сотрудничество за разовые гонорары. На жизнь себе, своей матери-пенсионерке и подруге-инвалиду Агата зарабатывала своей головой. После сдачи очередного материала она могла себе позволить месяц ничего не писать, поехать куда-нибудь отдыхать или просто валяться в постели, отключив телефон. Затем она снова впрягалась в работу, забывая иногда о сне и еде. И такая жизнь ее вполне устраивала. Агата не любила работать с «желтой прессой», но когда нужны были деньги, она бралась и за «черную работенку», добывая какой-нибудь компромат на ту или иную знаменитость.

На досуге Агата Крайнова пробовала себя и в писательском труде, выпуская женские любовные романы под псевдонимом Анна Плохова. Почему-то самой Агате было стыдно признаться в своей слабости. В романах она воплощала то, чего у нее в реальной жизни не было, а именно, любви. В студенческие годы вскружил, правда, ей голову один тип своими философскими размышлениями и глубоким познанием жизни. Это был Денис Григорьевич Крайнов, студент старшего курса философского факультета главного вуза страны. Агата по молодости и по наивности попалась на его красивые разговоры. Она решила, что с милым рай и в шалаше, и именно с Денисом она пойдет в этот шалаш, они проживут долго и счастливо, родят сына и дочь и умрут в один день, окруженные заботливыми детьми, внуками и правнуками. У Дениса не было ни жилья, ни автомобиля, ни вещей, ничего не имелось, даже шалаша, и это являлось его жизненной философией. Как ни странно, Агата принимала его таким, каков он был, и ничего от него не требовала. Уже на старших курсах она начала писать статьи и печататься в разных изданиях, заниматься переводом с двух языков. Денис же работать считал ниже своего достоинства.

Мать Агаты, Клара Алексеевна, женщина спокойная, мирная и рассудительная, в жизнь дочери не вмешивалась и приняла зятя таким, каким он был. Это была «золотая» теща.

А вот тесть, Анатолий Петрович, человек рабочей закалки, более импульсивный и прямой, воспринял новоиспеченного зятя в штыки. Анатолий Петрович называл его лентяем, тунеядцем, альфонсом, постоянно попрекая дочь, что она привела в дом такого «дармоеда». Агата обижалась на отца и металась между мужчинами, словно между молотом и наковальней. Чтобы спасти брак молодых, мать Агаты, являясь владелицей трехкомнатной квартиры в центре, удачно разменяла ее на две двухкомнатные — тоже не на окраине. В одну поехала она с мужем, а в другую отправились Агата с Денисом.

Три года молодые жили в любви в квартире Агаты и на ее же заработки, а затем произошел трагикомичный случай. От сердечного приступа скоропалительно в ванной у себя дома умер отец Агаты Анатолий Петрович. По настоянию его жены гроб с телом для прощания установили прямо в квартире. В какой-то момент Кларе Алексеевне почудилось, что гроб с телом, поставленный на табуретки, криво стоит, и она попросила зятя проверить. Денис, к тому времени уже будучи выпивши, зачем-то полез под гроб. Неуклюже сдвинув гроб со скользких поверхностей табуреток, Денис подписал себе приговор. Гроб придавил его к полу, особо пострадала голова. Так Анатолий Петрович нанес свой последний нравоучительный удар зятю. Очнулся Денис в больнице с диагнозом «ушиб мозга» и перелом глазницы, два выбитых передних зуба в счет уже не шли.

После этого случая с Денисом Крайновым произошли разительные перемены. Складывалось впечатление, что кто-то невидимой рукой повернул выключатель у него в голове в противоположную сторону. Он кардинально поменял все свои взгляды и мироощущения — говоря проще, он просто зациклился на зарабатывании денег, сдвинулся. Уходил рано, приходил поздно, часто в непотребном виде: избитый и пьяный. Поэтому Агата даже не решилась спросить, каким образом он добыл свой начальный капитал. Денис стал хозяином пивного ларька, чем несказанно гордился, затем — двух ларьков у станций метро, потом палатки на рынке, директором прачечной, автобазы и так далее. Что называется, бизнес рос.

Агату это сначала удивляло, потом забавляло, а затем стало раздражать. Муж изменился внутренне, общаясь с какими-то странными, недалекими людьми, он и сам опустился до их уровня. О философии больше не шло и речи. Он погрузнел, сбрил волосы, надел пресловутый малиновый пиджак, золотой ошейник и перстень с бриллиантом. Агата его не узнавала.

— Денис, опомнись! Что это за имидж? Что за жаргон? Ты же тонко чувствующий человек! Философ, наконец!

— К черту философию, — огрызался он и кидал ей пачки денег. — Вот единственная философия! Радуйся! Наконец-то мы начнем жить!

Агате становилось страшно и совсем нерадостно, так как в его деньгах она особо не нуждалась.

— Денис, я любила тебя другим! — пыталась донести до его сознания Агата.

— Ты меня подавляла, ты любила тряпку, а сейчас я стал мужчиной, и тебе, женщина, придется с этим считаться.

Агате это тоже не понравилось, так как ей показали место, словно собаке. Когда Денис стал вдобавок еще и директором кладбища, он стал совсем невыносим. Ей уже чудилось, что он стал и пахнуть по-другому, ведь фантазия у нее работала.

Она чувствовала себя хорошо только тогда, когда уезжала из дома в командировки, — и это был плохой признак. Потом Агата начала догадываться, что муж ей изменяет. По всей видимости, оргии с девицами в клубах и в саунах тоже должны были дополнять его новый образ. Не спас этот брак и родившийся сын. Видимо, памперсы, детский плач и постоянно появляющаяся в доме теща как помощница по хозяйству не нравились Денису.

— Бросай работу и сама сиди с ребенком и управляйся по хозяйству, как все нормальные жены! — приказал он Агате.

— Я не из числа домохозяек, ты должен был лучше знать меня. Я не могу бросить свое дело, которого добивалась много лет.

— Что это за дело? Всякие писульки и сплетни, — скривил лицо Денис.

— Раньше ты так не говорил, — грустно отметила Агата, с ужасом осознавая, что вышла замуж за одного человека, а в итоге получила совсем другого. — Может, нам расстаться? — первая предложила Агата, понимая, что в ее сердце не осталось никаких чувств к мужу. Он перестал ценить ее как личность и как человека.

Дениса это предложение очень задело, но он не стал настаивать на обратном.

— Ну что ж… как скажешь! Посмотрим, как ты без меня протянешь, «железная леди». Приползешь на коленях и будешь жрать с руки, — напоследок сказал он, хлопнув дверью.

Он ушел от них, когда Агате было 27 лет, а их сыну Виталику — всего год. Сыном Денис не интересовался вовсе, словно ребенок без покорной жены был ему не нужен. А в квартиру супруги он наведывался, чтобы потрепать ей нервы и унизить. Больше всего Дениса бесило ее равнодушие и то, что его ожидание того, что ей будет без него плохо, не оправдалось.

Агата подала на развод и с третьей попытки получила его. Денис на заседание суда так и не явился, все надеясь, что она одумается. После этого бывший муж начал чинить козни бывшей жене с новой силой. А по его налитым кровью злым глазам и вечно отекшему лицу Агата понимала, что он пристрастился к спиртному, что, объясняло многое, и его стремительную деградацию в том числе.

В общем, замужество Агаты оказалось неудачным, и чтобы второй раз пойти под венец, она даже и не помышляла, вся погрузившись в работу. Рабочий день у нее был ненормированный, и вела она богемный образ жизни, поэтому Виталик проживал со своей бабушкой, у которой в последнее время ухудшилось здоровье. Агата видела ребенка два раза в неделю, забивала им холодильник продуктами и давала деньги. Клара Алексеевна водила внука в хороший садик, расположенный недалеко от ее дома, и на различные занятия — от бассейна до музыкального кружка. Агата в глубине души всегда корила себя, что она плохая мать, хоть сын ее очень любил. Те редкие мгновения, что они проводили вместе, для Виталика были настоящим праздником. Мама не ругала, не воспитывала, приезжала с гостинцами и новыми книжками. Виталику исполнилось шесть лет, и он рос очень смышленым и сообразительным мальчиком.

— Уходила бы ты со своей сумасшедшей работы, занялась бы ребенком, как все путные женщины, — жаловалась Клара Алексеевна.

— Ты же знаешь, какая я…

— Знаю! Умная и ответственная. Вот и шла бы в школу учительницей английского языка, куда Виталик скоро пойдет. Там требуется, я узнавала, — хитро посмотрела на нее мать. — Ребенку легче попасть туда будет, школа-то не простая, туда конкурс, да и учиться так легче. Все-таки мама — учительница.

Агата рассмеялась звонким смехом, явив миру две очаровательные ямочки на щеках.

— Ну ты и хитра! Учительницей! Узнала она все! Да кто же меня возьмет в школу без педагогического образования? Мама, ну ты же умный человек!

— Хорошо-хорошо! Иди переводчиком, хочешь, я позвоню Клаве, она договорится о встрече в посольстве? — не унималась Клара Алексеевна.

— Не надо, мама, — поморщилась Агата.

— Устройся в офис! Сколько журналов тебя звали, и эти женские, интересные тоже. Будешь, как все белые люди, ходить в офис на работу, в шесть часов возвращаться домой, а? Неужели ты не хочешь стабильности?

— Мама, я сойду с ума в офисе от скуки!

— Ты ненормальная, это точно! — всплеснула руками Клара Алексеевна.

— Уж какая есть. Не думаю, что я способна на разительные перемены даже ради кого-то. Раньше ты меня ни в чем не упрекала.

— Упряма в отца, — подвела итог Клара Алексеевна, понимая, что проиграла.

Все это за несколько секунд пронеслось в голове Агаты, когда она сидела напротив редактора солидного журнала Павла Павловича.

Глава 2

— Ну, Крайнова, не обиделась, что я называю тебя дурой? — спросил Павел Павлович, почесывая себе затылок.

— На кого другого и обиделась бы, а вот на вас нет. Что на дурака обижаться-то? — прищурила глаза Агата.

Павел Павлович рассмеялся, стукнув внушительного размера кулаком по столу:

— Крайнова, я же любя. А кроме того, дур мужики любят.

— Они любят стерв.

— Нет, от стерв они не уходят, так как боятся, а вот любят дур, — поправил ее Павел Павлович.

— Почему же я одинока? — поинтересовалась Агата.

— А ты только свистни!

— Я свищу.

— Ты рычишь и фыркаешь, Крайнова, а это разные вещи. Кроме того, ты дура, но умная, а это страшная смесь, не каждый вынесет. Вот такой вот каламбур, — обнажил зубы, явно вставные, в улыбке шеф-редактор.

— Много работы! — вздохнула Агата.

Павел Павлович опять рассмеялся:

— С тобой не соскучишься, был бы я холост, я бы рискнул.

— Может, хватит обсуждать мою личную жизнь, тем более что с ней все ясно как божий день? — миролюбиво заметила Агата. — Зачем позвали?

Этот журнал был одним из ее любимых, потому что требовал от нее больших сил, что Агате нравилось. Кроме того, он был сугубо мужским, и Агате льстило, что ее статьи, в принципе дилетанта, проходили на ура.

— Что ты думаешь об этом человеке? — спросил редактор и положил перед ней фотографию.

Она взяла ее в руки и внимательно всмотрелась. Агата была не профессиональным, но классным фотографом, так как приходилось иногда делать снимки самой к своим работам.

Качество фотографии, что ей дал редактор, было никудышное, но кое-что разглядеть все же можно. На фотографии был изображен мужчина, возраст и рост которого оценить не представлялось возможным. Он был сфотографирован в профиль. Агату поразило его лицо, все покрытое какими-то неясно выраженными, но заметными шрамами, рубцами…

— Что это? Дефект пленки? — спросила она, ранее не видевшая ничего подобного.

Вместо ответа редактор протянул ей другую фотографию:

— А что думаешь об этом?

Здесь тоже был изображен мужчина, и тоже в профиль. Темные волосы до середины шеи, четкий идеальный профиль, мужественный подбородок, красивая бровь, высокий лоб, прямой нос и темный глаз.

— Какой-то голливудский артист? — спросила Агата.

— Это один и тот же человек, — ответил Павел Павлович.

— А… все-таки дефект пленки.

— Нет! Внимательнее, Крайнова. Это разные половины его лица, и эти шрамы — реальность. Половина лица у него явно изуродована.

Агата еще раз посмотрела на фотографии. Ее посетило противоречивое чувство, так как на одной фотографии был абсолютный красавец, на другой — явный урод. Не воспринималось, что такие крайности сочетались в одном человеке.

— Похоже на ожог… — сказала она.

— Я тоже так думаю, — кивнул редактор.

— Думаете? Вы не знаете? Я имею в виду, странно, что вы проявляете к этому человеку такой интерес и не знаете, что с его лицом. Это так явно…

— Проницательна, как всегда, чертовка! Дело в том, что никто ничего не знает об этом человеке, кроме общих сведений, и мне это не нравится. Зовут его Александр Романович Берсеньев, ему тридцать шесть лет, и он один из самых богатых людей Европы, в том числе и России. У него огромная компания, целый концерн, занимающийся многими сферами деятельности. Больше не известно ничего! Ни одного интервью, ни одной встречи с журналистами, ни одной публикации ни в одном издании. У нас даже ставки сделали, в каком журнале он все-таки засветится, и я хочу, чтобы это был мой журнал. Мы пишем о людях бизнеса, и он самый настоящий человек бизнеса. Эти фотографии были сделаны тайно одним из наших фотокорреспондентов. С такими оборотами капитала он должен быть у нас в журнале! Я знаю: его личность интересна всем бизнесменам, и журнал с его интервью и фотографией на обложке побил бы все рекорды продаж! — возбужденно сказал Павел Павлович, облизав губы в предвкушении «горячего» материала.

Агата покосилась на фотографии Берсеньева, думая о том, что вряд ли стоит помещать его фотографию на первую страницу.

— Я даже знаю, как бы я назвал статью о нем — «Бизнес в России!», — продолжал распаляться редактор, — потому что, по слухам, господин Берсеньев долгое время жил за границей и сколотил свой начальный капитал именно там. Никто не знает, с чего он начинал и даже в какой стране! — Редактор от переизбытка чувств закашлялся и залпом осушил чашку давно остывшего кофе.

— От меня-то что вы хотите? — Агата сняла очки и начала протирать стекла. Она часто так делала, когда хотела уйти в себя, сконцентрироваться на внутренних ощущениях.

— Ты опять дурочкой прикидываешься? Что я могу хотеть от своего лучшего журналиста? Чтобы ты была первая, кто возьмет у него интервью, — ответил ей Павел Павлович, раздраженно нажимая на кнопку вызова секретаря. — Света, в чем дело?! Почему кофе холодный, как кобылья моча, извините?

— Шеф, я приносила его вам два часа назад, — ответил молодой голос.

— Хватит пререкаться! Свари еще! — Павел Павлович отключился и посмотрел на понуро сидящую Агату. — Ну, что скажешь?

— Мне это напоминает «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Вы сами-то понимаете, о чем меня просите? Человек не дает интервью, а вы говорите, возьмите у него интервью. Как? Может, научите?

— Ну, Крайнова, это уже твои профессиональные хитрости, за это тебя и ценим, и платим, опять каламбур! Добивайся, хитри, подстерегай, шантажируй, в конце концов! Примени на нем свое женское обаяние.

— Павел, остановись! Ты еще скажи — переспи с ним ради интервью в твой журнал! У меня есть свои принципы, которые я никогда не переступлю, — сразу предупредила его Агата.

— Все принципы заключены в золоте, — постучал по столу редактор, словно он был из этого благородного металла. — Я заплачу тебе гонорар в десятикратном размере, если ты дашь мне интервью с этим типом.

Агата водрузила на аккуратный носик очки и с интересом посмотрела на редактора. Сейчас он ей напоминал ее ненаглядного Дениса, и это не могло не забавлять ее.

— Только из-за уважения к вам, как к специалисту высокого класса, я не пошлю вас в одно известное место. Ничего не обещаю, интуиция пресловутая, женская, подсказывает, что ничего не выгорит, но я обещаю, что попытаюсь. — Она поднялась со стула, взяла свою куртку красного цвета с капюшоном, сумку большую и неудобную и покинула кабинет главного редактора.

— Спасибо, Крайнова! — крикнул ей вслед Павел Павлович.

Она вышла из небольшого, но уютного здания издательства и пошла к своей машине, припаркованной по специальному разрешению на стоянке редакции.

Агата ездила на «Оке» и нисколько этого не стеснялась. Это была ее первая машина, купленная шесть лет назад и продолжавшая исправно служить своей хозяйке. Она давно могла позволить себе другую машину и уже устала выслушивать насмешки от друзей и знакомых, улюлюканье и свист других водителей на дороге. Но рука не поднималась избавиться от своей машины. Агата сама была хрупкой комплекции и уже привыкла к своей маленькой машине. Надо отметить, что «Ока» платила ей благодарностью, не попав ни в аварию за шесть лет, ни в серьезный ремонт. Агата любила передвигаться по Москве на маленькой машине и не прислушивалась к чужим советам. Ее подруга Тося расценивала езду подруги на «Оке», как продолжение ее бунтарского характера, своеобразный вызов на дороге дорогим иномаркам.

На дворе стоял конец октября, погода была просто мерзкая, слякотная и мокрая, с порывами пронизывающего ветра. Агата в куртке с накинутым капюшоном замерзла, пока бежала до машины. Сев в «Оку», она сразу же включила печку, радио и достала сигареты из небрежно брошенной на сиденье рядом сумки. Курила она много, особенно когда работала, не щадя легких и сердца. Она приоткрыла дверцу, чтобы дым вышел наружу, но ее сразу же обдало холодной струей воздуха. Агата выругалась, закрыла дверь и затушила сигарету. В это время запищал ее сотовый телефон. На его экране высветилось: «12 часов редакция газеты «Клюква в сиропе». Это сама Агата выставила себе напоминание несколькими часами ранее.

— Да помню я, помню! — вздохнула девушка, выключила телефон и завела мотор. — Ну, девочка, согрелась? Поехали.

Машина плавно вырулила со стоянки и направилась в другую редакцию. Ехать надо было через весь город, и Агата нервничала, что попадет в пробки, которые съедали драгоценное время. Газета и еженедельник «Клюква в сиропе» представляли собой типичное «желтое издание» и пользовались спросом у населения за откровенные фотографии, интервью, самые нелепые сплетни, смелые домыслы, явно чьи-то больные фантазии и публикации исключительно о том, кто с кем спит, кто с кем спал и кто с кем будет спать.

Агата даже на досуге думала, почему это вызывает такой интерес у населения? И пришла к выводу, что, скорее всего, из-за отсутствия полноценной личной жизни. Этим, по ее словам, нездоровым интересом умело руководил главный редактор «Клюквы в сиропе» Тюльпан Тимурович Аскользин — человек не традиционной сексуальной ориентации, очень интеллигентный, имеющий два высших образования, умеющий прекрасно играть на фортепьяно, пишущий хорошие стихи и читающий Байрона в оригинале. Поначалу такой контраст шокировал Агату, она просто не понимала, как такой человек может заниматься «грязным» делом, на что Тюльпан Тимурович ответил, грустно улыбнувшись:

— В свое время мне из-за моей сексуальной ориентации не дали заниматься тем, чему я хотел отдать свою душу, а есть хотелось… Вот! Эта газета — мое детище, она дала мне деньги и ту свободу, о которой я мечтал. Теперь я могу заниматься всем, чем хочу, и даже мстить некоторым…

— А бросить это дело? — спросила Агата.

— Уже не могу, уже втянулся, — ответил редактор «Клюквы в сиропе», — к плохому привыкаешь быстро.

Вообще, Агата подтвердила для себя одно правило — не судить по внешности и поведению человека о его поступках. По большому счету, если бы Павел Павлович и Тюльпан Тимурович поменялись местами, все встало бы на свои места. Интеллигентный, умный Тюльпан на месте редактора умного, серьезного журнала, и простой, хамоватый «рубаха-парень» Павел в роли редактора «желтой прессы». Но каждый из них занимал свое место и делал это очень даже неплохо, судя по тиражам их изданий и спросу на них.

Офис «Клюквы в сиропе» тоже располагался в соответствующем здании. Старый, высокий, странный дом с окнами-бойницами, с фасада слегка отштукатуренный, а со стороны двора выглядевший весьма печально. Наполовину оторванные водосточные трубы, отвалившаяся местами краска вместе со штукатуркой обнажала кладку из страшных, серых кирпичей. С покосившегося козырька над крыльцом лилась дождевая вода, сами стены дома тоже пропитались влагой. Вход в редакцию находился, конечно же, во дворе. Под так называемые офисы был выкуплен целый этаж, и чего тут только не располагалось, все под стать «Клюкве в сиропе». Из двери общества садоводов-любителей периодически появлялась женщина сурового вида и громко говорила:

— Идет запись на розы. Кто еще на розы?

Тут же был штаб какой-то партии еще официально не зарегистрированной, так как ее членов не набралось бы и двух десятков. Похоронное бюро с трогательным названием «Забота о вас».

«Нет уж, лучше мы о вас», — невольно подумала Агата, стоя в общем коридоре перед дверью издательства. Она уже хотела пойти «записаться на розы», чтобы хоть на время угомонить эту крикливую женщину, но тут ее пригласили войти.

— Агата, Тюльпан Тимурович ждет вас!

Она думала, почему коммерческая газета размещена в таком паршивом месте, и, кажется, догадывалась почему. Чтобы известные люди, которых эта газета поливала грязью, лишний раз не захотели посетить офис редакции с жалобой. Люди испытали шок и унижение от публикации и еще раз испытают унижение, появившись здесь, да еще если их сфотографируют в таком интерьере.

Кабинет Тюльпана Тимуровича был маленьким, старомодным, но очень чистым и аккуратным. Агате вообще казалось, что редактор относится к тому типу людей, которые всегда раскладывают вещи по своим местам.

— Дорогая Агата, рад вас видеть! Извините, что задержал! — встал и устремился ей навстречу высокий, худой мужчина в дорогом костюме, белоснежной рубашке и ярком галстуке. Он галантно поцеловал ей руку и пригласил присаживаться на удобный, явно антикварный стул, обитый кожей. — Чай? Кофе?

— Кофе с двумя ложками сахара, — ответила Агата.

— Я все знаю, я все помню, дорогая, — улыбнулся Тюльпан Тимурович и отдал распоряжение секретарю — молодому человеку с испуганными глазами и безупречными манерами, с трогательной тонкой шеей и волосами в завитушках.

Агата закурила в ожидании кофе, зная, что Тюльпан Тимурович, пожалуй, единственный из известных ей редакторов был некурящим. Но на столе стояла пепельница для посетителей, уже полная окурков. Секретарь принес поднос с кофе, сахарницей, печеньем и конфетами, поставил все перед гостьей и сказал редактору, понизив голос:

— Актриса Белова звонит каждый час и психует, чтобы мы ее фотографии с голой грудью не публиковали. Даже предлагает деньги.

— Не в деньгах счастье, Игорек, а фотографии публикуй, нечего загорать топлес. Ишь какие жеманности, сама ведь хочет этого. Грудь красивая, что скрывать? Потом мне еще и спасибо скажет, когда предложения посыплются сниматься.

Агата выдохнула сигаретный дым.

— А вы никогда не думали, что человек действительно может не хотеть? Вдруг ее фотографии увидит, например, муж — и развалится семья? Или у известных людей не может быть личной жизни, а только общественная? — решила вступиться за актрису Белову Агата, хотя и не знала ее.

— Все эти рассуждения мне давно известны, так же очень хорошо известно, что многие мечтают запустить о своей личной жизни какой-нибудь слух. А вот в этот самый карман, — оттопырил Тюльпан Тимурович карман своего пиджака, — клали много раз внушительные суммы за очередную «утку» в газете с миллионным тиражом. Кто как добивается известности, не мне вам это объяснять. Работа у нас такая, шакалья, а с высокой моралью можно только выпускать кулинарные рецепты. Я допускаю мысль, что один из ста известных людей, возможно, и не захочет мелькать в скандальных хрониках, но что делать? Такие единицы просто попадают под общие жернова, — высказал пламенную речь Тюльпан Тимурович.

Агате стало грустно, словно она пребывала на бесконечном пионерском собрании, причем у всех выступающих была своя правда. А вот кофе у них был очень хороший, и Агата, сняв очки, чтобы они не запотевали от горячего напитка, принялась смаковать его, как истинная ценительница, заодно и несколько абстрагируясь от действительности известным для нее способом.

— Дорогая Агата, я хочу, чтобы вы как можно больше выяснили о личной жизни одного олигарха. Личность очень харизматичная и загадочная, вот полюбуйтесь на фотографии. — Тюльпан Тимурович протянул Агате две фотографии.

Она приблизила их почти к своему носу и поперхнулась кофе. И без очков Агата увидела господина Берсеньева, даже фотографии были те же, что ей дал редактор солидного издания для деловых людей.

«Видимо, фотограф хорошо вертится в жерновах. Сфотографировал, причем весьма неудачно, интересующего всех человека и разослал сразу во все редакции. Только зря старался, без статьи и интервью эти фотографии — ничто», — подумала она, затягиваясь сигаретным дымом.

— Александр Романович Берсеньев? — спросила она, вытирая кофе с подбородка.

— А вы его знаете? — оживился редактор, вскидывая удивленно брови.

— С сегодняшнего дня. Мне уже бизнес-журнал дал задание выкачать у него интервью, — закинула ногу на ногу Агата и нацепила очки.

— Вот и отлично! Значит, сам бог велел вам выйти на этого господина. Бизнес-журнал нам не соперник. Их интересует одно, а нас — совсем другое.

— Не хитрите, Тюльпан Тимурович, вы же прекрасно знаете, что это фактически невыполнимо. Человек категорически не общается с прессой, — сказала Агата.

— Дорогая моя, я, конечно, это знаю. Но вы же у нас такая сообразительная и предприимчивая! Кроме того, гонорар будет соответствующий. — Тюльпан Тимурович быстро написал сумму на листочке и протянул его Агате, у той даже глаза на лоб полезли. Редактор удовлетворенно хмыкнул.

— Видите, не зря будете работать.

— Зачем же он вам так нужен? — удивилась Агата и еще раз посмотрела на фотографии.

— Господин Берсеньев ведет очень замкнутый образ жизни: не ходит по тусовкам, не посещает ночные клубы и светские мероприятия, — предупредил редактор, подливая масло в огонь.

— Ладно, посмотрим! — попрощалась Агата и покинула издательство «Клюква в сиропе».

Она села в «Оку» и сунула новую сигарету в рот.

— А ведь Павел Павлович был прав в том, что я полная дура! Только меня можно было подрядить на такое безрассудство! — вслух сказала она, задумчиво смотря на себя в зеркало заднего вида.

Глава 3

Человеком, мыслящим с Агатой в одном формате, была ее лучшая и по-настоящему единственная подруга Антонина Михайловна Пирогова.

Эта женщина была действительно уникальна со своей сложной и надломанной судьбой. Познакомились они с Агатой еще в школьные годы, посещая одну музыкальную школу, а затем поступили вместе в университет, только на разные факультеты. Тося предпочла информатику, в совершенстве овладев компьютерными технологиями, а также связями с общественностью. После окончания университета она пошла работать в один закрытый НИИ и вышла замуж за своего начальника. Это были молодые, энергичные люди, полные планов на будущее и погруженные с головой в математику. Но произошло несчастье. Пять лет назад Антонина вместе со своим мужем попала в жуткую автокатастрофу, в которой муж Антонины погиб на месте, а сама она, страшно покалечившись, два месяца пролежала в коме.

После выхода из больницы, в которой Тося провела полтора года, ей дали вторую нерабочую группу инвалидности и назначили пенсию, а ведь ей было всего двадцать семь лет. Ее мучили постоянные мигрени, боли в спине и руках. Антонине вырезали половину органов, а оставшаяся половина могла работать только на лекарствах.

Несмотря на плачевное состояние здоровья, она не унывала и продолжала жить. Так как у нее не осталось родственников и других близких людей, то ухаживала за Антониной все это время Агата, несмотря на протесты самой больной. Чуть ли не каждый день подруга навещала Тосю в реабилитационном центре и после больницы забрала ее к себе домой. Антонина была очень слаба, почти не могла ходить и после непродолжительной работы долго отдыхала. Но постепенно набралась сил и развернула бурную деятельность прямо в квартире Агаты. Естественно, что весь мир для Антонины заключался в компьютере и в интернет-системе. Она общалась на всех известных интернет-сайтах, завела множество знакомств, играла на бирже, покупала и продавала товары, зарабатывая неплохие деньги. Она занималась разработкой сайтов и писала программы, но Агата знала, что подруга могла также взломать любую систему. В общем, компьютер давал Тосе работу и возможность общения с людьми.

А по части узнать что-либо или найти нужного человека Тосе не было равных. Это была маленькая, полная от постоянной гормонотерапии женщина с торчащими в разные стороны белыми кудряшками на голове, быстрыми, суетливыми движениями и речью скороговоркой. Она предпочитала просторные вещи, как сама выражалась, «балахонистого типа», чтобы не обтягивать свое тело. Она все время суетилась, словно боялась не успеть, зная цену жизни.

Агата застала подругу за занятием, совершенно не свойственным ей. Тося вышивала крестиком и при этом радовалась, как дитя.

— Смотри! Здорово у меня получается? — бросилась она к подруге.

— Здорово! — кинула взгляд на кусок материи с неровно нанесенным узором Агата.

Она повесила куртку, сняла сапоги и, пройдя в комнату, плюхнулась в кресло и водрузила ноги на пуфик.

— Обед на плите, — сказала Тося, не отрываясь от своей работы.

— Да что-то не хочется, намоталась с утра.

— Совсем не ешь, это плохо, — не поднимая глаз, отметила Тося. — Что у тебя случилось? Меня-то не обманешь, я чувствую, что ты чем-то озабочена.

— Вот это правильное слово — озабочена, лучше не скажешь!

— Поделись с подругой.

— Да… — махнула рукой Агата. — Боюсь, что это только мои проблемы, причем неразрешимые. Я должна взять интервью у человека, который не дает интервью в принципе. Крупный бизнесмен, владелец компании «Берсеньев» Александр Романович Берсеньев.

— Ой! Черт, уколола палец! — вскрикнула Тося и засунула палец в рот. — Это не тот ли, обгоревший в огне?

— Тот, — ответила Агата. — А ты откуда знаешь?

— Случайно наткнулась в Интернете на информацию о нем. Харизматичный тип…

— Покажи мне! — попросила Агата, у которой всю усталость как рукой сняло.

— Сейчас. — Тося шустро переместилась за компьютер и бегло защелкала клавишами. — Сейчас-сейчас… Здесь хитрый сайт… Нужен пароль, но я его знаю. Так… Тоська все знает… Вот… Смотри! Все, что есть на него.

Агата подбежала к подруге и села на соседний стул.

— Александр Романович Берсеньев, 36 лет, три года как развивает свой бизнес в России. Входит в рейтинг самых богатых людей…

— Все это мне уже известно, ничего нового, — разочарованно протянула Агата.

— Вот смотри еще… — быстро пролистывала текст Тося. — Прибыл Берсеньев из Западной Европы, неизвестно из какой страны. Люди выдвигают предположения, что из Румынии. Александр предпочитает черный цвет в одежде… Каждый месяц с ним видят новую девушку, которая потом бесследно исчезает. Смотри, ссылка на эту информацию: «Получено от сотрудника его компании за вознаграждение», но имени своего он не сказал, аноним, так сказать… хорош сотрудник!

— Предатель! Работать у Берсеньева в фирме, получать зарплату, кормиться, а затем вот так подло сплетничать за деньги!

— Давно ли ты стала такая высокоморальная?

— Недавно!

— А то ты не копалась в грязном белье? — ехидно поинтересовалась Тося.

— Копалась, но я люблю досконально проверенную информацию! — с вызовом ответила Агата. — А это что? Каждый месяц пропадали девушки, просто мороз по коже, триллер да и только!

— Ну да, так и пишут, что он высасывает из них кровь и убивает…

— Что за чушь? Ерунда сплошная! — возмутилась Агата.

— Вот его фотография… Б-р-р… Ну, чем не граф Дракула? — Антонина увеличила фотографию во весь экран. — Вот на нее-то я и нарвалась один раз, две ночи не спала.

Агату зацепила совсем другая фотография, не очень удачная, но дающая более цельное представление о лице Берсеньева. Изуродованная сторона лица, как ни странно, разбавлялась противоположной стороной, и в целом образ не выглядел уж столь зловеще. А красивые глаза и волосы так даже делали его симпатичным.

— Ну, не знаю… Не тянет он на Дракулу. В лучшем случае на зачарованного принца, с которого не до конца сняли проклятие.

— Ты еще влюбись! — Антонина щелкала кнопками, выискивая еще какую-нибудь информацию.

Она походила на гончую, взявшую след, глаза блестели, а вся фигура словно слилась с компьютером и составляла неделимое целое.

— Что за мысли? Мне бы интервью… да и все… Ничего о личной жизни, жена, дети?

— Вот смотри! «Шарлатан из-за границы» — называется одна заметка. Очень интересно! Некий бизнесмен, наживший свой капитал неизвестно как, утверждает, что он потомок рода князей Берсеньевых и претендует на родовое поместье Берсеньевых, расположенное в пятнадцати километрах от Москвы. Ого! Слышь, твой призрак начинает приобретать вполне конкретные очертания. Взялся ниоткуда и хочет оттяпать поместье! — возбужденно прокричала Антонина. — Интересное дельце…

— Очередная «утка», — пожала плечами Агата.

Больше никакой информации в Интернете они не нашли, и Агата заскучала.

— Пойду, поклюю что-нибудь.

— Я с тобой! Что-то проголодалась, — увязалась за ней Тося.

Кухня у подруг была довольно просторной, с мягким уголком, с круглым столом и дорогой техникой. Агата знала, что Тося все равно вытеснит ее с кухни, взвалив на свои хрупкие плечи домашнее хозяйство. От постоянного приема лекарств у Антонины болели суставы, и, чтобы ей не пришлось мыть посуду руками, Агата установила самую современную посудомоечную машину.

— Садись, я за тобой поухаживаю, — засуетилась у плиты Тося. — На первое куриная лапша, на второе курица.

— Экономично, — вздохнула Агата.

— Эта курица не из супа, это другая курица! — Надулась Тося.

— Да я шучу! Ты же знаешь, что я в восторге от твоей стряпни.

— Пятьдесят граммов? — предложила Тося. — Для аппетита?

— Нет, спасибо.

Антонина поставила на стол перед собой аптечку и стала вытаскивать оттуда таблетки и капсулы.

— У меня свой обед, от боли, от давления, от почек, от суставов, от желудка, от сахара в крови… ты знаешь! У меня разнообразное меню, — попыталась пошутить Антонина.

Она подняла глаза на Агату и увидела, как та с отрешенным видом мешает ложкой суп-лапшу.

— Да, мать, что-то ты мне не нравишься… Аппетит пропал, похудела даже. Думаешь о своем задании?

— Знаешь… Это как на скачках: хочется победить и доказать всем, что не зря на тебя рассчитывали. Такой профессиональный азарт, понимаешь?

— Понимаю, — искренне ответила Антонина. — Помогу чем смогу, ты же знаешь. С чего начнешь?

— С глубокого и длительного сна.

— День на дворе, — удивилась Тося.

— А я устала…

— Уж не заболела ли ты?

— Я двое суток не спала, готовила статьи о бомжах, поселившихся в подвале одного дома и заразивших детей педикулезом, и о проститутках, получающих медицинские книжки, — ответила Агата, — кроме того, утро вечера мудренее.

Агата с утра умылась, наложила себе на лицо крем антистресс, выпила две чашки кофе, завязала волосы в хвост и оделась как всегда просто и удобно: в джинсы и джемпер розового цвета. Она ушла в девять утра, не тревожа спящую в другой комнате подругу. Всю ночь на улице лил дождь, к утру он закончился, но все небо было затянуто облаками, а по асфальту разливались целые моря грязной жидкости. Агата добралась до машины, едва не промочив ноги, и забралась внутрь.

— Привет, девочка моя, сегодня нам придется потрудиться.

Агата имела хорошую, развитую работой память и еще со вчерашнего дня запомнила адрес компании «Берсеньев» и контактные телефоны, указанные и в Интернете, и в справочнике.

Москву она знала хорошо, как заправский таксист, поэтому могла даже срезать дорогу дворами, чтобы не терять время в пробках на магистральных улицах. Через сорок минут она уже стояла перед высоким суперсовременным зданием из зеркального стекла. Купол здания был заострен и устремлялся вверх, словно ракета. Здание по периметру было огорожено красивой кованой оградой, внутри взору открывался очень ухоженный дворик со скамеечками и фонтанами, правда, в данный момент не работающими. Агата поежилась в своей холодной курточке и решила осмотреться. Она медленно обошла вокруг всего дома и поняла, что в здание можно попасть только через центральный вход. Чуть в стороне имелся охраняемый, с видеокамерой и автоматическим шлагбаумом, подземный паркинг для машин. Агата снова подошла к главному входу, встала в сторонке и, закурив, стала наблюдать за происходящим.

Люди проходили только по электронным карточкам, открывая дверь, или звонили по домофону и сообщали цель своего визита. Через полчаса наблюдения Агата решила рискнуть. Она подошла к домофону и нажала на кнопку. Приветливый женский голос ответил ей:

— Слушаю вас.

— Я могу поговорить с руководителем вашей компании? — спросила Агата, не надеясь на положительный ответ.

— Думаю, что нет, но, если вы сообщите вопрос, по которому вы пришли, я смогу соединить вас с информационным отделом.

— Я хочу заключить контракт с вашей компанией, — несла Агата, даже не зная, чем они занимаются.

— По поводу чего контракт? — Женщина казалась бесстрастным роботом.

— Я бы это хотела обсудить с руководителем. Речь идет о больших деньгах, — кинула дешевую приманку Агата.

— Если вы имеете в виду господина Берсеньева, то он никого лично не принимает, у него есть заместители, — не попалась женщина.

— А по личным вопросам? — жалостливо спросила Агата, почему-то вспомнив свою участковую поликлинику, где под табличкой «Главный врач» значилось: «Прием населения по личным вопросам производится в четверг с двух до четырех часов, запись у секретаря».

— Он не принимает по личным вопросам.

— А телерепортеров с центрального канала?

— По вопросам рекламы я могу соединить вас с рекламным отделом. Александр Романович лично с журналистами не общается.

Разговор и дальше протекал в таком духе, а на просьбу Агаты открыть ей дверь и поговорить лично, а не через домофон, а то ей трудно сосредоточиться, Агате ответили вежливым, но твердым отказом.

Единственно, чем она обзавелась, так это телефонами некоторых отделов компании «Берсеньев». Она сидела в «Оке», включив печку, и рассматривала свои приобретения, голые цифры.

«Туда попасть сложнее, чем в космос. Что же делать? Хорошо бы проследить за ним до его дома и попробовать подобраться с другой стороны», — думала Агата, пытаясь согреться. Она впихнула свою машину в маленькое пространство между двумя джипами, проявив чудеса парковки. Машина настолько плотно прижалась к двум монстрам, что выйти из нее, открыв дверь, уже не представлялось никакой возможности. Агате это было и не надо. Она поудобнее устроилась в кресле и принялась наблюдать. Люди из подземного паркинга не появлялись. Выезжали крутые машины сплошь с затемненными стеклами. Шлагбаум поднимался автоматически, и машины с большой скоростью уносились.

«Как узнать, какая машина его? И потом, как я на «Оке» за ним угонюсь? Я уверена, что у него машина представительского класса», — здраво рассудила Агата. Она поняла, что на сегодня уже достаточно побилась головой о стену, и поехала по другим своим делам. Она завернула в супермаркет, накупила продуктов на две квартиры и поехала к маме и сыну. Два часа Агата провела с Виталиком, всегда очень радующимся встрече с мамой.

— Мама, а Дед Мороз существует? — спросил мальчик, который был внешне очень похож на Агату.

— А ты как думаешь?

— Конечно, есть! Я и Лене это сказал, а она сказала, что его нет. У нее на Новый год Дед Мороз оказался дядей Витей! А я считаю, что Дед Мороз один не может успеть раздать всем детям подарки, вот и берет себе помощников! — важно поделился с мамой Виталик.

— Какой ты у меня умный и рассудительный мальчик! — сказала Агата и поцеловала Виталика в лоб. — Я тоже так думаю!

— Вот бы, мама, мне увидеть настоящего Деда Мороза, — проговорил мальчик, делая ударение на слове «настоящего».

Сердце Агаты защемило. Ей вдруг снова пришло в голову, что она очень мало времени уделяет ребенку, который к тому же растет без отца.

— Дорогой мой! — обняла его Агата. — Я тебе обещаю, что в этом году мы пойдем с тобой на самую лучшую елку в Москве и ты увидишь самого настоящего Деда Мороза!

— И это не будет дядя Витя? — настороженно спросил Виталик.

— Нет! Клянусь! — подняла руку Агата. — Никаких помощников, только настоящий Дед Мороз!

— Здорово! — Лицо мальчика просияло.

— А пока можешь начинать писать ему письмо, что бы ты хотел получить на праздник, — потрепала его по голове Агата и посмотрела на часы. — Маме пора домой!

— Так скоро? — расстроился мальчик.

— Обещаю, я скоро приеду, — попрощалась с ним Агата. — Сейчас у меня много работы, зато потом я смогу целый месяц не работать. Возьму тебя к себе, и мы будем все время проводить вместе, поверь мне.

Агата оставила сына в его комнате и пошла попрощаться с матерью.

— Денис-то приезжал? — спросила мама.

— Давно уже не было, а что ты о нем спрашиваешь? — Агата удивилась интересу своей матери к бывшему зятю.

— Да так, думала я на досуге… Зря вы семью не сохранили. Что вам делить? Сын растет. Может, перестанете валять дурака и попробуете жить снова вместе?

Агата от удивления чуть не присвистнула.

— Мама, ты что? Чего это вдруг такие мысли? Не питай никаких надежд, сразу тебе говорю, наши дороги разошлись навсегда.

— В твоем возрасте нельзя быть максималисткой. Зачем на конфликт идти? Виталик спрашивал про отца, а Денис не появляется. Вот ты с ним нелюбезна, а ребенок страдает.

— Мама, не начинай! Я не обязана быть с ним любезной, а с ребенком видеться я Денису никогда не препятствовала, — ответила Агата и покинула квартиру мамы.

Она приехала домой и застала Антонину весело и беззаботно болтающей по телефону. Агата прошла во вторую комнату и стала обдумывать план дальнейших действий. Тося словно услышала ее мысли и пришла к ней с телефоном в руке.

— Ну?

— Попасть не то чтобы к господину Берсеньеву, а просто во двор его компании с аккуратно подстриженной травкой труднее, чем в Белый дом, — ответила Агата.

— Ничего не добыла? — вздохнула Тося.

— Телефоны… совершенно бесполезные телефоны, которые можно найти в любом справочнике.

До конца рабочего дня подруги занимались тем, что пытались прорваться в компанию Берсеньева всеми возможными и невозможными методами. Они поняли одно: чтобы попасть внутрь, надо в том или ином отделе выписать пропуск. А для этого нужно было иметь вескую причину. Что только подруги не предпринимали, представляясь агентами торговых компаний, разносчиками пиццы, журналистами от мэрии Москвы, послами Мозамбика, желающими вручить дружественный кубок компании Берсеньева за вклад мира во всем мире. Агата прощупывала разные темы — от заинтересованного работой компании научно-исследовательского института до представителя цирка, чтобы предложить детям сотрудников компании билеты на елку по сниженной цене. Не действовало ничего!

— Интересно, а если бы им позвонил сам президент, они бы тоже ответили ему, что в данный момент они в его услугах не нуждаются? — возмутилась Агата, в сердцах швыряя телефонную трубку.

— Да… — согласилась Тося. — Прямо закрытое предприятие. И у меня, как назло, там нет ни одного знакомого.

— У тебя не может быть знакомых во всех организациях Москвы, — возразила Агата.

— А ты что тут расселась? — вдруг опомнилась Тося.

— А что? — не поняла Агата резкой смены темы разговора.

— Звонит она! Быстро раздевайся и марш на кухню ужинать! В обед ничего не ела и сейчас мне зубы заговаривает!

— Да не хочу я.

— И слышать ничего не желаю! — отрезала Антонина.

— Ну хорошо, идем. — И Агата пошла мыть руки.

— Я испекла пирожки и пожарила твою любимую картошку с мясом, — решила пробудить в подруге интерес к еде Тося.

— Пожую что-нибудь, — без энтузиазма ответила Агата.

— Что-то давно Денис не приезжал, — подала пирожки подруге Тося.

— Что вы все о нем сегодня вспомнили? Моя мама тоже! — удивилась Агата.

— Сегодня день вашей свадьбы, — ответила Тося, — а я на ней блистала в прекрасном бирюзовом платье в качестве свидетельницы.

— О господи, вспомнила! Я и то не помню, а она помнит! Это был черный день моей жизни.

— Почему черный?

— Потому что я хотела выйти замуж раз и навсегда, а получилось то, что получилось.

— У тебя получился прекрасный сын, и я думаю, что все еще может наладиться с Денисом, — вкрадчивым голосом сказала Тося.

— Что-то я не понимаю, вас с матерью что, Денис подговорил? — Пирожок застрял в горле у Агаты, и она закашлялась.

— От тебя ничего не утаишь, — отвела глаза Тося. — Да, он просился назад…

— Антонина! Что значит, просился назад? Он что, блудный кот или прибившийся к подъезду щенок? Я не буду с ним больше никогда! Я ошиблась в выборе, но я не собираюсь расплачиваться за эту ошибку всю жизнь.

— Не будь так бескомпромиссна! Человек осознал свои ошибки и хочет помириться, — упрямилась Антонина.

— Ты что, за него? — спросила Агата прямо.

— Я за семью! Ты не ценишь, потому что имела ее, а я вот много лет уже одна и понимаю, как это важно сохранить отношения с человеком, с которым долго были вместе, — сказала Тося, украдкой вытирая кухонным полотенцем уголки глаз.

Агата вдруг осознала свой эгоизм. Она ведь не подумала о чувствах подруги, которая жила взаперти со своим компьютером, сидела на таблетках и терпела боль.

— Прости меня, — взяла ее за руку Агата.

— Ничего… Обещай, что дашь ему шанс ради меня, — всхлипнула Тося, — я так хочу видеть тебя счастливой.

— Обещаю. Дети при таких обещаниях обычно скрещивали пальцы за спиной.

— Вот и хорошо… Сейчас кофе сварю твой любимый, с коньяком, — успокоилась Антонина и посмотрела на подругу. — Что собираешься делать? Я же знаю тебя, так просто не отступишься. Впору нанимать частного детектива.

Агата отложила недоеденный пирог в сторону и пододвинула к себе тарелку с салатом.

— Не нужен мне никакой детектив! Я сама как детектив. Есть у меня одна мысль…

Глава 4

Агата остановила свою «Оку» уже у третьей мойки машин, расположенной недалеко от компании «Берсеньев». Выглядела Агата очень трогательно в белом пушистом свитере, длинной клетчатой юбке, в красной курточке и с двумя хвостиками на голове.

На это и было рассчитано, чтобы вызывать у противоположного пола желание защитить, помочь и показать свое превосходство снисходительно и свысока. Мужчины это любят, и этим надо было воспользоваться. В то же время она должна была вызывать у мужчин и интерес как женщина, для этого и предназначался легкий блеск на губах и тушь на длинных ресницах. Очки Агата предусмотрительно сняла и оставила в машине, выходя из нее. Первый же парень в рабочем комбинезоне, кинувший взгляд на худую фигуру Агаты, попался на ее удочку.

— Зачем к нам пожаловала такая малютка? — подошел он с легкой усмешкой на губах.

Агата глупо хихикала и хлопала ресницами, что должно было явно расположить парня к беседе.

— Вот езжу… ищу, где мой бывший муж моет свой «БМВ». Он сказал, что в этом районе где-то, и я заблудилась… Он обещал мне оплачивать по своей кредитке и мою мойку, — сказала Агата.

— А кто наш муж? И главное, что бывший, — спросил парень.

— А вы всех своих постоянных клиентов знаете?

— Обижаете, я здесь пять лет работаю. Кстати, зовут меня Дима.

— Агата, очень приятно, — хихикнула Агата, — а муж мой выглядит очень колоритно, у него вся правая сторона лица обожжена…

— Я знаю его! — воскликнул Дима. — Действительно, он часто моет свою машину у нас, только у него не «БМВ», а «Мерседес» и еще спортивный «Форд».

— У него и «БМВ» есть, — ответила Агата, ликуя внутри, что ее предположение, что Берсеньев должен был где-то мыть свою машину и делать это по дороге с работы, оправдалось.

— Богатенький Буратино, что же он своей бывшей жене «Оку» оставил? — покосился Дмитрий на машину Агаты.

— Ой, что вы! Саша такой жадный! — Махнула рукой Агата, рассматривая униформу Дмитрия.

— Да не похоже, с нами всегда щедро расплачивается и чаевые достойные. По всему чувствуется, что человек состоятельный, но с нами ведет себя без высокомерия, а то некоторые такие морды корчат — тьфу! Обслуживать не хочется, — поделился парень и придвинулся ближе к Агате. — А что вы делаете сегодня вечером?

— Ничего, — глупо хихикнула она, пытаясь покраснеть от смущения, но в итоге краснея от стыда, что так обманывает этого парня.

— А может, сходим куда?

— Лучше дай мне свой телефон, и я позвоню, — предложила она.

— Я знаю этот трюк, девушка так всегда говорит, чтобы отвязаться, но никогда не позвонит, — сказал Дима.

Агата засмеялась, этому парню было не больше двадцати шести лет, и он явно не подозревал, что Агата старше.

— Нельзя быть в себе таким неуверенным, может, кто и позвонит! — хитро посмотрела на него Агата, слегка щурясь.

— Ну, хорошо, — выдохнул Дима и побежал в автомойку. Вернулся он с визиткой. — Вот… это визитка нашей автомойки, личной-то у меня нет, но тут я написал свой адрес, то есть телефон. Позвонишь?

— Обязательно… — нагло врала Агата, быстро убрала визитку в сумку и спросила: — А мой бывший ездит на «Мерседесе» с номером 4268? Интересно, у него все еще старая машина?

— У меня хорошая память на цифры, а так как он бывал много раз, то я точно могу сказать, что номер машины вроде 5624 или 2456, — задумался Дима.

— Значит, новая машина… — вздохнула Агата, помахала Диме ручкой и села в «Оку». В зеркало заднего вида она наблюдала, как Дима проводил ее долгим взглядом.

«Да… Тюльпан Тимурович, пока я никакой «чернухи» не нарыла на нашего клиента. Вот если бы он приезжал на мойку отмывать салон автомобиля от крови замученных им девушек… Или, например, приехал на автомойку господин Берсеньев мыть свой «Мерседес» и не заплатил… или ему не отмыли пятнышко на капоте, поцарапали левый поворотник, и разъяренный монстр избил работников мойки», — подумала Агата, закуривая и уверенно ведя свою машину к офису «Берсеньев». Она заняла свой наблюдательный пункт у выездных ворот и погрузилась в томительное ожидание, протерев стекла очков. Ей пришлось провести в «Оке» весь день, Агата проклинала все на свете, но профессиональное любопытство и сумма обещанного гонорара брали верх. Она сейчас превратилась в охотницу за сенсациями, в мерзкого папарацци, сутками готового сидеть в засаде, чтобы выследить звезду и сделать фотоснимок. От неудобного сидения в маленькой машине у Агаты затекло все тело, ломило спину и, как назло, очень хотелось есть. Тут-то впору было вспомнить о стряпне Антонины. Она по сотовому телефону заказала себе пиццу «Маргариту» и две бутылки газировки. В ожидании еды у Агаты желудок свело судорогой. Маленькая машинка, как и у нее, «Ока» с телефонами пиццерии на дверцах подъехала через двадцать минут.

— Извините, пробки, — сказал парень в фирменной кепке и куртке. — Пицца еще горячая, можете проверить.

— Верю! Верю! Сейчас бы я съела и пиццу недельной давности, — выхватила коробку и пакет с бутылками Агата и сунула парню деньги.

— У меня впервые такой странный заказ: для женщины, сидящей в такой-то машине у такого-то здания, — сказал парень.

— Ну, знаете, я работаю шофером… сижу весь день, жду шефа с заседания, никто не знает, когда оно закончится, — наплела ему Агата, трясясь от холода и просматривая все машины, выезжающие и въезжающие в подземный паркинг компании. Цифры пять, шесть, два, четыре в различных комбинациях прочно отпечатались у нее в мозгу.

— Это какой же шеф ездит на «Оке»? — усмехнулся разносчик пиццы.

«Возможно, Берсеньева сегодня и нет в офисе. А что, если он сегодня приехал на другой машине? А может, он уедет с работы часов в двенадцать ночи? — мучилась Агата, не реагируя на вопрос парня. — Я же с ума здесь сойду! Бензин почти весь израсходовала, больше машину для обогрева даже включать не могу, иначе не сдвинусь потом с места».

Вдруг из подземного паркинга показался автомобиль черного цвета с тонированными стеклами марки «Мерседес». Почему-то Агате мгновенно стало дурно. Она вцепилась в разносчика пиццы, нещадно щуря глаза:

— Какой номер у той машины?! Быстро скажи мне!! Скорее!

— Это что, игра в номера?

— Ну же!!! — заорала ему Агата, проклиная то, что давно не ходила к окулисту и не выписала более сильные очки.

— Да успокойтесь вы… Номер двадцать четыре пятьдесят шесть, — сказал парень, проследя за ее взглядом.

— Он!! — не своим голосом крикнула Агата.

— Кто? — включился в игру парень.

— Мой хозяин! Продал мою машину и теперь ездит на «мерсе», но ему от меня не так-то просто будет отделаться, — скороговоркой проговорила Агата, сунула коробку с пиццей парню обратно чуть ли не в лицо, что действительно говорило о степени ее крайнего возбуждения.

Агата завела мотор, и ее «Ока» сорвалась с места.

Парень с помятой коробкой с пиццей ошарашенно смотрел ей вслед. Он даже забыл про другие остывающие в машине заказы. Во-первых, Агата проявила чудеса автовождения и маневрирования на заведомо уступающей «Мерседесу» машине. Во-вторых, он представил себя на месте бедного шефа в «Мерседесе», стремительно сматывающегося от ненормальной женщины на «Оке», явно преследующей его и предлагающей услуги водителя.

«С самого начала ведь знал, что этот заказ странный, — подумал парень. — Никогда больше не поеду на такие заказы».

Агата видела перед собой цель — черный «Мерседес», ехавший четко и быстро. Ей же держаться за ним было крайне трудно, словно верхом на черепахе догонять гепарда. Но Агата, вдавив педаль газа, шпарила за «мерсом». Водители других машин реагировали на нее соответственно. Еще бы, редко можно увидеть ненормальную тетку, несущуюся на «Оке» у разделительной полосы. Несмотря на резкие звуки клаксонов и мигание фарами, требования уступить дорогу, Агата оставалась глуха и нема к их просьбам.

«Почему они считают вправе так обращаться с человеком, даже больше чем с человеком, с женщиной, едущей на «Оке»? Кто сказал, что я не могу ехать в крайней левой полосе?» — раздраженно думала она. Раздражение накапливалось с каждой секундой, так как Агата понимала, что «Мерседес» отрывается от нее.

— Черт! Черт! Черт! — выругалась она, и в голову полезли мысли: «А вдруг он заметил слежку? Мне еще так сигналили и мигали фарами, а он — крупный бизнесмен. Может, думает, что его преследует киллер? Хотя что за бред? Какой киллер будет гнаться на «Оке», да еще привлекая всеобщее внимание? Эх, что же мне делать? И машину он водит классно, со слов Димы, похоже, Берсеньев ездит один, без шофера и телохранителя. Что толку тогда мне этого таинственного потомка Берсеньевых выслеживать, если я его все равно догнать на своей телеге не смогу? Целый день потратила! Извини, «девочка»! — Агата погладила свою машину по рулю.

Неожиданно Агате повезло. «Мерседес» резко свернул на перекрестке и вскоре остановился. Агата совершила тот же маневр фактически уже на желтый свет, собрав последние «овации» на свой счет, и остановилась через одну машину от «Мерседеса». Она затаилась за рулем, всматриваясь в лобовое окно. Дверь «Мерседеса» открылась, из него появился мужчина с темными волосами. Почему-то Агата испытала ужас. Вот сейчас он подойдет к ней, вытащит из машины и, хорошенько встряхнув, задаст справедливый вопрос о том, что ей надо от него? Между тем Берсеньев даже не посмотрел в ее сторону. Быстрой легкой походкой он взбежал по лестнице и скрылся за стеклянными темными дверями, работающими на фотоэлементах.

Агата успела заметить, что он довольно высокого роста и спортивного телосложения. Александр был в джинсах, ярко-коричневых ботинках, кожаной коричневой куртке и клетчатом шарфе, намотанном вокруг шеи. Ей показалось, что шарф использовался исключительно для того, чтобы прикрыть часть лица.

«Наверное, это очень закомплексованный, ущербный, замкнутый в себе человек, поэтому и не общается ни с кем. Зачем ему фотографии? Маску бы черную надеть», — решила Агата, поднимая глаза и читая надпись над стеклянными дверями: «Спортивный клуб «Зевс».

«Замечательно! Интересно, это надолго? — Агата зевнула, — понятно, как все богатые мужики, качает свои трицепсы-дрицепсы, чтобы молоденькие девчонки заглядывались».

Агата вылезла из машины и ленивой походкой поднялась по ступенькам, выждав время, чтобы господин Берсеньев смог уйти. Двери дружелюбно раздвинулись, и она шагнула внутрь. Холл поразил богатством и респектабельностью. Мраморные колонны, облицованные мрамором стены и люстры почему-то напомнили Агате какую-то станцию московского метро. Как по мановению волшебной палочки перед ней вырос охранник — молодой парень в безупречном костюме с явно спортивной выправкой.

— Куда?

— Я? А это… я в клуб… — улыбнулась Агата, решив импровизировать.

— Вход по клубным карточкам только для членов клуба, — разъяснил парень, переминаясь с ноги на ногу.

— А я свою забыла дома.

— Да что вы? — усмехнулся охранник.

— А что?

— Странно, что вам дали карточку, ведь клуб у нас исключительно мужской, — с легкой ухмылкой сказал охранник и добавил уже более серьезно. — Шли бы вы, девушка, пока я добрый.

Агата стушевалась:

— Ладно, я для мужа хотела узнать, сколько стоит посещать ваш клуб?

— Я позову менеджера. — Парень хмыкнул, явно не поверив.

Высокая девица в узкой юбке и белой блузке безучастно окинула Агату взглядом.

— Годовое прикрепление к нашему фитнес-клубу для мужчин стоит десять тысяч долларов, — включила она сразу «тяжелую артиллерию», и ей это удалось.

— Ого! — невольно вырвалось у Агаты, которая впервые услышала такую сумму в спортивном клубе.

— У нас элитный клуб, — посмотрела ей в глаза менеджер, — и очень взыскательные клиенты, которые платят деньги, но и получают за это сполна. У нас очень хорошая охрана, клиенты не заполняют анкет, нам все равно, кто они, где живут и сколько зарабатывают! У нас самые современные тренажеры, система кондиционирования воздуха, огромный бассейн с системой очистки воды озоном. Раздевалки большие и удобные, индивидуальное ведение опытнейшими тренерами, целый комплекс дополнительных услуг — от сауны, бара до косметологического салона, — продолжала перечислять менеджер, нисколько не надеясь на то, что эта странная девушка в очках и с хвостиками купит клубную карту своему мужу.

— У вас гей-клуб? — спросила Агата.

— У нас мужской клуб, а сексуальная ориентация наших клиентов нас не интересует.

Агата уже продумывала статью о нетрадиционной сексуальной ориентации Берсеньева, поэтому он и не распространялся о своей личной жизни. Вдруг сердце ее сжалось: она увидела, как к ним или мимо них на выход идет сам Александр Берсеньев. Агата впервые видела его прямо в лицо с близкого расстояния. Журналистку поразило странное ощущение, посетившее ее. Несмотря на обожженную кожу, его лицо притягивало к себе взгляд, и вовсе не из-за уродства. Это было красивое, что называется, «породистое» лицо. Высокие скулы, четко очерченные губы, прямой нос и проникновенные глаза. Все это Агата увидела невольно и беспрепятственно, тогда как он не удостоил ее даже взглядом. Он поравнялся с менеджером и, слегка улыбнувшись, кивнул ей головой. Берсеньев прошел мимо них, и Агата заметила, что он был выше и мощнее, чем показалось ей из машины, и она оценила приятный, слегка уловимый запах его туалетной воды.

— До свидания, Александр Романович! — вытянулась в струнку менеджер.

— Клиент? — спросила Агата.

— Наш директор, и если у вас больше нет вопросов…

— Да, спасибо, мне пора, — попятилась пришедшая в себя Агата.

— Надеюсь, что вы больше не будете нас беспокоить и отрывать от работы, — поджала губы менеджер, все еще глядя своему боссу вслед, — и не надо лгать, что вы хотели узнать о членстве в нашем клубе для своего мужа.

— Я что, не могу иметь мужа? — удивилась Агата, переводя дух.

— Вы себя видели? У вас взгляд совершенно одинокой женщины, уж я-то, работая с людьми, научилась в этом разбираться, — сказала менеджер, поправила ворот блузки с расстегнутой пуговкой и, развернувшись, пошла прочь, проявив чудеса психоанализа.

Агата пулей пролетела мимо охранника и увидела черный «Мерседес», отъезжающий от спортивного клуба «Зевс». Агата в два прыжка преодолела мраморные ступеньки и продолжила безумную погоню. Безумную, потому что заранее знала, что он уйдет от нее, но не хотела сдаваться. Все-таки провидение в этот вечер было на стороне отчаянной Агаты. Она не отстала от «Мерседеса» Берсеньева только потому, что на шоссе в сторону Московской области, куда он ехал, образовалась большая пробка. Наконец Александр свернул примерно на пятом километре от Окружной дороги в сторону и поехал вдоль коттеджного поселка. Агата следовала за ним на расстоянии. Потом она заметила, куда завернул «Мерседес» и, подъехав ближе, посмотрела на дом Александра.

Участок был обнесен красивым кирпичным забором. Дом напоминал замок с башенками и террасами, выложенными серым камнем. Узорчатые решетки на окнах, черная кованая дверь и, насколько Агата могла видеть, ухоженный внутренний двор с большими ветвистыми столетними липами и дубами.

«Неплохо он тут устроился… Интересно, один живет или с кем-то?» — подумала она, покидая свою машину и замерзшими руками доставая фотоаппарат. Она сняла дом «заказанного объекта» в нескольких ракурсах и подумала о том, что было бы неплохо снять и того, с кем Александр живет, а затем еще и его элитный клуб.

«Народу будет интересно знать все об этом миллионере». Агата проехала вперед по улице и остановилась, но остановилась не по своей воле, а из-за того, что встала машина. В пылу погони Агата совершенно не заметила, что стрелка, показывающая наличие бензина в баке, уже давно приближалась к нулю.

— Вот черт! — ругнулась Агата. — И как я поеду назад? Заехала к черту на кулички, и что делать? Никого здесь не знаю… где тут бензозаправка? Вообще-то, район элитный, все должно быть…

Агата вышла из машины и беспомощно огляделась. Она решила пойти дальше по улице с пустой канистрой в поисках бензина и людей, способных помочь.

Она понимала, что выглядит очень нелепо, в этой длинной юбке, с двумя хвостиками на голове и пустой канистрой в руке, такая девочка — несчастный случай… Чувствовалось, что в этом районе жили состоятельные люди, но без душевной теплоты и желания общаться друг с другом. Чем больше был земельный участок и роскошнее дом, тем выше забор и злее псы, посаженные на цепь. Агату поразила церковка с золотыми куполами во дворе одного из домов и ликами его хозяев, нарисованными во всю стену церкви с нимбами над головами. У «святой женщины» были сильно накрашенное лицо и огромные груди; золотые цепи отягощали шею «святого мужчины» с огромным животом. Видимо, живописец, написавший этот «шедевр», хотел достичь максимального сходства «святых» с хозяевами особняка.

Другой дом, больше напоминавший тюрьму, был по всему периметру обнесен колючей проволокой в четыре ряда.

«Вот уж не хотела бы такого счастья и богатства, — подумала Агата, — лучше быть простым середнячком». Дорога была узкая, тротуар для пешеходов еще уже, а подъездные ответвления к каждому дому оформляли сами владельцы, кто как хотел.

Пешеходов не было заметно ни одного, что очень удручало Агату.

Внезапно рядом с ней взвизгнули тормоза, и Агата увидела ярко-красный спортивный «БМВ».

«Люди!» — радостно подумала Агата и, остановившись, миролюбиво приготовилась ответить, что и сама не знает дороги. С места водителя появился человек, который, что называется, с первого взгляда, не понравился Агате. Высокий, слегка полноватый, со слащавым крупным лицом, маленькими глазками, толстыми губами и тяжелым подбородком. Его череп был абсолютно лыс, а он сам чем-то очень напоминал первобытного человека.

— Аллё, Джульетта! — крикнул он ей, сразу сражая наповал знанием мировой классики.

Агата поняла, что лучше бы ей не встречать в этом месте людей вообще, не потому что он развязно назвал ее Джульеттой, а потому, что мужчина был пьян.

— Куда идешь? Я тебя не знаю, — продолжал фамильярничать он.

— Я… я заблудилась…

— Так садись ко мне в машину, и я подвезу!

Лысого явно тянуло на подвиги и не из-за того, что ему приглянулась Агата в этом несуразном виде, а просто потому, что ему приспичило, а в поле зрения в данный момент из женщин она была в выигрышном одиночестве.

— Скажите, где здесь заправка?

— Вот туда и поедем! — кивнул головой лысый, и Агату ослепил блик от его головы, — заправимся по полной!

— Нет… знаете… я пойду… — Агата попятилась от него, чувствуя приближающуюся беду.

Лицо мужчины стало злым, а взгляд колючим, подбородок еще больше выдвинулся вперед.

— Я не понял, дура, ты кому перечишь? Мне?!

— Я не перечу, нам просто не по пути! — крикнула Агата и сорвалась с места, побежав по улице, вцепившись в свою канистру.

Вслед ей неслись проклятия, а затем она услышала шум приближающейся машины.

«Что я делаю?! Зачем побежала?! Надо было договориться миром! Я прямо-таки оцепенела от одного его вида! Почему он так подействовал на меня?! Зачем я вообще сюда приехала?! Черт, сидела бы дома! Потянуло за сенсацией! Да здесь живут одни бандиты! У честных людей денег нет на такие замки! Как глупо погибну!» — Агата неслась по тротуару, путаясь в своей юбке и своих мыслях.

Она спиной чувствовала, что машина ее настигает и, скорее всего, этот лысый просто размажет ее по асфальту. Как назло, монолитные заборы, огораживающие дома, плавно переходили один в другой, создавая эффект бесконечности или Великой Китайской стены. Это был кошмар… Агата, уже сбившая дыхание, поняла, что сейчас попрощается с жизнью. Она повернула голову и увидела красную машину уже в непосредственной близости от себя. «БМВ» мотало из стороны в сторону из-за пьяного и разгоряченного водителя, а так машина уже сбила бы ее.

Агата закричала, но вряд ли ее кто-то услышал за этими стенами, колючими проволоками и стеклопакетами. Спас Агату, как ни странно, узкий проход между двумя кирпичными заборами. Она успела заметить вывод какой-то трубы из-под земли и сочившуюся из нее воду. Видимо, в этом месте проходили какие-то коммуникации, и застраивать его было нельзя. Агата свернула в спасительный проход и понеслась вперед, стуча канистрой по кирпичам. Потом Агата набралась мужества и оглянулась назад. В проеме выделялась ярким пятном красная машина, а лысый преследователь, внимательно следя за беглянкой, что-то кричал ей вслед. Проехать по этому проходу мог только велосипед, но не машина.

— Вот черт! — выдохнула Агата, только сейчас понимая, что смертельно устала. Давно она не занималась такой физкультурой.

Сердце ее бешено колотилось, руки и ноги тряслись, а дыхание сбилось окончательно. Она, держась за забор, свернула на другую улицу коттеджного поселка и, осторожно оглядевшись, побрела к вывеске «Кафе», которое располагалось в кирпичном доме. Агата поднялась по лестнице и вошла внутрь.

Интерьер был очень простым, но добротным. Дубовые столы со скамейками, барная стойка и симпатичные лампы под старину на каждом столе. Посетителей было мало, парочка влюбленных да какая-то компания молодых людей в самом дальнем, темном углу. За барной стойкой скучала молодая и пышнотелая женщина. Она грудью навалилась на стойку, и казалось, что сейчас платье треснет на ней, явив миру ее прелести.

Агата почему-то обрадовалась, что за барной стойкой была именно женщина, в данный момент она ополчилась на всех мужчин на свете.

— Девушка, помогите мне, пожалуйста! — кинулась к барменше Агата и облокотилась о высокий стул.

— Выпить?

— Нет, мне это… — не могла перевести дух Агата, тряся канистрой.

— Канистру выпить?! — Густо накрашенные глаза барменши округлились.

— Бензин! — наконец-то выпалила Агата.

— А… нет, здесь не заправка, — ответила женщина, осматривая помятый вид Агаты, — может, пивка? — Она упорно гнула свою линию.

— Давай! А где здесь заправка? — решила перейти на ее язык Агата.

— При выезде отсюда, километрах в трех-четырех, — сказала барменша.

— Ого! Что же мне делать? — Агата принялась осушать стакан светлого пива жадными глотками, словно умирала от жажды.

— А что случилось-то? — полюбопытствовала барменша.

— Встала здесь, а потом ко мне пристал один тип… очень неприятный, лысый и…

— Лысый? — переспросила барменша, мгновенно изменившись в лице.

— Да, такой неприятный на красном «БМВ», а ты что, его знаешь? — спросила Агата. — По лицу вижу, что знаешь!

Барменша огляделась и понизила голос:

— Это страшный человек! Местная головная боль. Что ты ему сделала?

— Да сбежала от него! — поставила на стойку пустой стакан Агата.

— Гера всегда добивается чего хочет, и не дай бог перечить ему! — покачала головой барменша.

— Что это за порядки? Местный царек? Бандит?

— Ой, лучше тебе поскорее убираться отсюда.

— Так я этого и хочу!

— Ты разозлила Геру? — спросила женщина с ужасом в голосе, и она явно не играла.

— Думаю, что да… Мне кто-нибудь поможет? — начала паниковать Агата.

— Никто и никогда не пойдет против Геры, мы все хотим жить, — ответила ей барменша.

— Что же мне делать? — совсем растерялась Агата.

— Уносить ноги! — показала барменша красноречивым жестом: два пальца, убегающие по стойке бара.

— Нет уж! Тогда я на улицу не выйду! Здесь я чувствую себя в безопасности. Тут есть телефон? — запаниковала Агата.

— Здесь в безопасности?! — взвизгнула барменша. — Да это его бар!

— Таня, водки!! — донеслось из угла.

— Иду, соколики! — брякнула на поднос три бутылки водки барменша и пошла к ребятам, покачивая бедрами.

Агата не успела переварить полученную информацию, как в бар ввалился лысый Гера собственной персоной, вмазал ей по лицу так, что Агата упала на пол, грязно выругался и заорал не своим голосом:

— Что, сука, ушла?! От лысого еще никто не уходил без разрешения!! А вы что, олухи, сидите?! Приковать эту девку наручниками! У меня с ней личные счеты!

— Гера, да мы же не знали! Да мы же за тебя любого порвем! — поднялись из-за стола бритоголовые парни и шатающейся походкой подошли к ним.

Один из них грубо схватил Агату за волосы и поволок в угол, она закричала скорее от ужаса, чем от боли. В такую жуткую ситуацию Агата не попадала никогда.

— Не трогай ее! — гаркнул Гера. — Это исключительно мой трофей, и оставлю я эту шмару на сладенькое. Танька, жратвы и водки!

— Слушаюсь, — кинулась на кухню барменша, она же официантка, бросив на Агату затравленно-сочувствующий взгляд.

— Вот, гадина! Убежать от меня задумала… — налитыми кровью глазами посмотрел на Агату Герман. — Меня никто не кидал и никто никогда не кинет, тем более такая мармышка, как ты, — стукнул кулаком по столу лысый так, что подпрыгнули все столовые приборы.

— Не переживай, шеф! Мы ей потом отомстим за тебя! — хохотнул один из молодых жеребцов.

Таня металась с кухни к ним и ставила еду на стол, молча снося мат и шлепки по заднице. У Агаты болело лицо, по которому заехал этот отморозок, а во рту она даже ощущала соленый привкус крови. Она пошевелилась, пытаясь размять затекшую ногу, и тут же снова получила оплеуху.

— Пристегните ее наручниками, — рявкнул Герман, — чтобы не сбежала.

Он кинул наручники одному из своих сподручных, и тот, обдав Агату перегаром, наклонившись к ней, еле удерживаясь на ногах, защелкнул на ее запястьях холодную сталь. После этого бандит совершил абсолютно нелепый поступок: он приблизил к Агате свое лицо и лизнул ее в нос, словно собака. Она невольно отшатнулась и стала судорожно вытирать свое лицо. Молодой парень громко и раскатисто расхохотался, возвращаясь на место.

— Сладкая, — сообщил он собутыльникам.

— Надеюсь, баньку растопили и девок заказали? — гаркнул Гера, наливая себе и пацанам по полстакана водки.

— Все путем, хозяин, — успокоил его до сих пор молчавший парень со шрамом на лбу. — А то этой худосочной нам всем не хватит.

Та запаниковала, ощущая прямо-таки животный страх и холод, разливающийся в низу живота.

Татьяна ходила в непосредственной близости от распластавшейся в углу Агаты.

— Помоги… — попросила ее Агата шепотом, особо ни на что не рассчитывая, так как видела страх в ее глазах.

Агата не сразу, но обнаружила, что молодчик приковал ее наручниками не к трубе, как обычно делают, а к ее железной канистре. О том, чтобы рвануть к выходу, не могло быть и речи, так как ее в два счета нагнали бы и избили, а это больно, Агата это уже ощутила всем своим нутром.

Мужики врубили какую-то веселую музыку и продолжили пьянствовать, изредка вспоминая об Агате и кидая в нее объедки, сопровождая матом и смехом каждое удачное попадание. Затем они окончательно напились, к ним присоединились проститутки, и началась оргия, которая в конечном итоге должна была переместиться в баньку. Сигаретный дым висел белой пеленой, от визга девиц уже болела голова. Вдруг Агата услышала, как ее кто-то зовет тихим шепотом.

— Эй! Девушка! Эй!

Она повернула голову и увидела согнувшуюся в три погибели Татьяну, выглядывавшую из-за барной стойки и машущую ей рукой.

— Я? — уточнила Агата.

— Ну а кто? — прошипела Таня. — Ползи сюда! Скорее!

Агата поняла, что спасется она или сейчас, или уже никогда. Хорошо, что у нее появился союзник в лице перепуганной насмерть Тани. Агата поползла к барменше, стараясь не греметь наручниками и канистрой. Вся ее спина покрылась липким потом, она ежесекундно ждала окрика или удара.

«Сейчас, сейчас заметят, сейчас схватят… Господи! Изнасилуют и убьют. Что он ко мне пристал? Этот лысый явно наркоман или агрессивно настроенный алкоголик-психопат, а я подействовала на него, как тряпка на быка…»

Агата, от страха ничего не видя перед собой, доползла до Тани, та схватила ее холодными дрожащими руками и впихнула в открытую дверь, куда Агата вместе с ней вползла на четвереньках. Канистра громыхнула по голому кафелю, Агата замерла.

— Тише! Господи, вроде не слышат, музыка так громко играет…

От внутреннего напряжения у Агаты запотели стекла очков, она судорожно глотнула воздух, так как пока ползла, боялась даже дышать, и спросила:

— Где мы?

— В туалете! Беги скорее через окно!

— Я что-то и в туалет хочу…

— С ума сошла?! Беги скорее! Твое исчезновение сейчас обнаружат, и меня убьют вместе с тобой! — Татьяна подталкивала ее к выходу, то есть к окну, — хорошо, что канистра пустая. Где-нибудь схоронись, сразу в город не беги, нагонят по дороге, — серьезно говорила барменша, словно речь шла об охоте на зверя.

— Я в милицию…

— Нет! Я знаю Геру! В милицию не ходи, где-нибудь спрячься на сутки-двое… слушай, что я тебе говорю, я эти местные дела знаю. Если Гера сейчас позвонит на контрольно-пропускной пункт при въезде в наш поселок, то тебя там задержат и отдадут ему в руки…

— Я не видела никакого пункта… — стучала зубами Агата.

— Он есть, только замаскированный! Ты опять споришь?! Что за несносный характер?! Вали давай!

— Спасибо, Таня… тебе-то ничего не будет?! — Агата подошла к подоконнику на негнущихся ногах.

— Беги, говорю! Я выкручусь… не впервой. Восемь лет на панели простояла, а тебя, дуреху, жалко. — Таня вздохнула полной грудью и открыла фрамугу окна легким движением руки. Эта женщина действительно производила впечатление: такая и в горящую избу войдет, и коня на скаку остановит.

— Что же мне делать? Где мне спрятаться? Здесь не дома, а крепости, и я тут никого не знаю, — думала вслух Агата, взгромоздясь на подоконник. Окно было маленьким, и туалет хозяин явно не ремонтировал уже давно.

— Стой! — вдруг остановила ее Таня, — знаешь, только один человек способен тебе помочь, если захочет, конечно. Он один здесь не боится Геру и однажды даже при мне набил ему рожу. Обратись к Александру Берсеньеву, он живет на параллельной улице в доме номер восемнадцать. Обратись к нему и попроси помочь! Скажи, что Таня из бара прислала, он меня знает, единственный, кто ведет себя со мной учтиво и порядочно. Иди к нему! А что ты так на меня смотришь? — спросила Татьяна.

— Так… ничего… — Агата пролезла в узкое окно, зацепившись своей длинной юбкой за оконную раму намертво. — Черт! Таня, помоги!

— Я себе все ногти обломала уже, нет, ты застряла здесь капитально… Снимай юбку!

— Что? — оторопела Агата, и тут они обе услышали стук в туалетную дверь.

— Аллё! Кто там?! Открой! Слышь, Гера, курва сбежала!!! — Разнесся крик, от которого у Агаты волосы на голове встали дыбом.

Она быстро скинула с себя юбку, одернула кофту максимально низко, с трудом протащила канистру в оконный проем и понеслась по улице, понимая, что у нее выигрышных всего несколько секунд и что если ее пропажу обнаружили, то сейчас же снарядят погоню. Она неслась по улице, прикованная к канистре, слыша только стук своего сердца, работающего на пределе. В голове жила лишь одна мысль — спастись! Ей было уже неважно, почему и зачем она здесь оказалась, для чего все это затеялось, она неслась к дому, на который ей указала Таня, в душе понимая, что действительно Александр Берсеньев — единственный, кого она тут знала, хотя бы по имени. Странным было то, что она считала, вернее, ситуация заставила ее считать, знакомым совершенно не знакомого человека. Она сама не понимала, как ее ноги свернули в узкий проход и понеслись к улице, на которой жил Александр. Ей мерещилось, что за ней уже слышны топот ног и окрики бандитов, но Агата не могла позволить себе остановиться и посмотреть назад. Агате еще предстоял огромный путь по прямой улице до дома Александра.

«Вдруг он уехал? Вдруг он не откроет? Как мне убедить охранника, который откроет дверь, дать объясниться с его хозяином? Судя по всему, Александр очень скрытный человек и не склонен вообще ни к какому общению. Господи, это мой последний шанс!» — Она поняла, что не до конца потеряла остатки разума от страха, потому что сохранила способность рассуждать. Поэтому-то внутреннее чутье подсказывало Агате, что за ней уже организована погоня, но другого пути у нее тоже не было. И беглянка неслась по улице в куртке, колготках и сапогах с канистрой, прикованной к ее запястью. При любой другой ситуации она бы умерла со смеху, если бы увидела такую картину, но сейчас ей было не до смеха. Вдруг Агата подвернула ногу, упала и разбила очки. Не став искать дорогую оправу, она, прихрамывая, понеслась дальше. И вот наконец спасительный дом, выходящий роскошной дверью на улицу, был перед ней. Агата возликовала, этот жуткий марафон был окончен, оставалось только растопить сердце хозяина.

Агата заколотила в дверь кулаками, даже не сразу заметив звонок. Потом она нажимала и на звонок, и била в дверь, при этом истошно крича, что ей нужен хозяин дома — вопрос жизни и смерти. Где-то в глубине подсознания перепуганная насмерть журналистка понимала, что таким напором, скорее всего, вызовет негативные чувства у хозяина дома и получит взашей, но была слишком напугана, чтобы действовать по-другому.

Дверь открылась, и Агата наконец-то встретилась с тем, кого преследовала, лицом к лицу.

Александр открыл дверь сам и вопросительно смотрел на нее. Одет он был в черную водолазку и свободные черные брюки, талию подчеркивал кожаный ремень с какой-то пряжкой. Агата невольно отметила, что он моложе, красивее, чем ей показалось в прошлый раз. Она старалась не думать о том, что она вся в грязи, что у нее отсутствует юбка, что на ней рваные колготки, а в руках, скованных наручниками, пустая канистра. Кроме всего прочего, Агата задала самый дурацкий вопрос:

— Вы один дома?

— Один, — спокойно ответил Александр, складывая руки на груди.

— А где все? — задала еще более глупый вопрос Агата, хотя секундой раньше она предполагала, что глупее уже не может быть ничего.

— Простите, а вы кого имеете в виду? Вам нужен кто-то определенный? — не повышая голоса, спросил Александр, только в его лучистых темных глазах промелькнули веселые искры.

— Я бы не отказалась от подразделения ОМОН или внутренних войск, — выдохнула Агата и прислонилась к косяку.

— Сожалею, но это мой дом, и живу я в нем один, — ответил Александр, все еще не закрывая перед ней дверь, что уже характеризовало его с положительной стороны.

— Вы не думайте, я не сумасшедшая, — сказала Агата, одергивая куртку.

— Я не думаю, — заверил ее Александр, а она не могла оторвать взгляда от его необычного лица.

Тут Агата услышала визг тормозов, повернула голову и увидела приближающееся красное пятно. Агата поняла, что если Александр сейчас закроет дверь, то она пропала. Ее снова начало колотить.

— Извините меня, пожалуйста, но мне нужна ваша помощь! Спасите меня! Помогите! Пожалуйста! Татьяна из бара сказала, что только вы можете помочь! Помогите! — пыталась проявить все свое красноречие Агата, но ее заклинило на словах о помощи, при этом она начала заикаться.

— Что случилось? — спросил Александр.

— Я здесь шла, то есть ехала, я… а он, этот… лысый… Гера, он пристал и грозил… я сбежала, я… — что-то плела Агата, щуря глаза и смотря ему куда-то в область груди.

— Почему вы решили, что мне надо в это ввязываться? — слегка пожал плечами господин Берсеньев, чем поставил Агату в тупик.

Машина резко остановилась, и тут же послышались ругательства. Агата инстинктивно вжала голову в плечи и приблизилась к Александру.

— Тварь!! Сбежала! Ну я тебе покажу! Привет, Саша! Докучает тебе? Сейчас я заберу эту шмару! — Лысый приближался к ним шатающейся походкой.

— Кто она? — спросил Александр.

— Одна из моих проституток, обокрала и отравила клиента, — ответил Гера, сплевывая, — редкостная дрянь.

— Он врет! Врет!! Я не проститутка! Спасите меня! Помогите! — Агата вцепилась в руку Александра, глядя на него снизу вверх умоляющими глазами.

— Иди сюда! — протянул к ней руку Герман и схватил пустоту, еле удержав равновесие.

Александр за секунду до этого одной рукой чуть ли не за шкирку зашвырнул Агату в дом вместе с канистрой и преградил путь Герману.

— Иди, проспись!

Лицо лысого побагровело, он напоминал бешеную собаку, только слюна не текла изо рта.

— Что?! Ты с кем разговариваешь?! Это же я — Гера!!

— Я вижу, и что дальше? — спокойно ответил Александр.

— Как ты смеешь! Дай мне забрать мою девку, и я уйду! — Со стороны лысый смотрелся очень комично, набрасываясь на Александра. — И я забуду этот инцин… тьфу! Случай!

— Ты находишься на пороге моего дома, и внутрь я тебя не пущу, — сказал Берсеньев.

— Саша, ты же меня знаешь, со мной лучше не ссориться, — вкрадчиво проговорил лысый.

— Я тебя не боюсь, и мне не нравится, что ты врываешься ко мне в дом. Проститутка, говоришь? Считай, что я ее купил на ночь. Сколько тебе дать, и давно ли ты стал сутенером?

— Саша, не надо со мной так… мне не деньги нужны, которых у тебя, я знаю, куры не клюют. Здесь задета моя честь, эта девчонка оскорбила меня при моих ребятах, а я дал слово ее наказать. Слово лысого — закон, я не могу его нарушить. Отдай мне ее, и я сам еще дам тебе денег.

Александр повернулся и посмотрел на замершую в углу Агату. Она могла поклясться, что он улыбался.

— Ну, скажи мне что-нибудь, ради чего я должен лезть в этот конфликт?

Агата пожала плечами, а потом подняла руки с канистрой и прокричала:

— Если вы не оставите меня в покое, шайка мерзавцев, то я подожгу себя, дом и… вас!

— Весомый аргумент, — засмеялся Александр и повернулся к лысому. — Вот видишь, я не могу тебе ее отдать, я слишком люблю свой дом.

— Издеваешься надо мной? — снова обозлился Герман. — Подумай последний раз, Саша, ради какой-то девки ты развяжешь со мной войну, а я же это так просто не оставлю. Дело чести, понимаешь? — Герман сделал знак рукой, и из машины вышли двое его молодчиков, разминая руки.

— Странно слышать от тебя слова о чести, — не тронулся с места Александр.

— Ну что ж… — лысый приблизил к нему свое лицо и тихо сказал: — Я убью тебя!

Агата это услышала и вдруг сказала, сама не узнавая своего голоса:

— Знаете, я не хочу, чтобы из-за меня кого-то убили. Я сама в это вляпалась, сама и отвечу. Извините меня… Александр, я пойду…

Внутренний голос кричал ей:

«Что ты делаешь, дура?! Они же разорвут тебя на куски…»

Но Агата понимала, что там ее убьют одну, а так из-за нее убьют человека, и от этого ей вряд ли станет легче.

Лысый отступил в сторону, давая проход своим громилам, а Александр, не оборачиваясь, громко сказал:

— Отважная самаритянка, быстро пошла в глубь дома и закрылась на ключ! Быстро, я сказал! — Его голос и тон резко изменились.

Агата замерла на месте, поняв, что выйти он ей не даст.

Два бритоголовых парня, как два брата-близнеца, вытащили ножи с выщелкивающимся лезвием и плечом к плечу пошли на Александра.

«Что же я наделала?! — с ужасом думала Агата. — Укрылась, называется. Сейчас на моих глазах зарежут человека только из-за того, что я ворвалась к нему в дом».

Один из парней сделал резкий рывок и кинулся на Александра, тот уклонился в сторону и мощным ударом огрел его по спине. Раздался страшный звук, Агате показалось, что у бандита треснул позвоночник. И это от одного удара. Зато другой парень схватился с хозяином дома врукопашную. Он размахивал ножом в опасной близости от лица Александра, а тот уворачивался от него, словно издеваясь над бандитом. Герман орал с налившимися кровью глазами:

— Прикончи этого пижона, Мишаня! Жми его! У него травма правой руки, воспользуйся этим!

Агата только сейчас заметила, что левой рукой Александр держит Мишаню за запястье, не давая ему размахивать ножом, а правой рукой фактически не делает ничего. Она не могла допустить такой несправедливости, подскочила к дерущимся мужчинам и огрела бандита по голове канистрой. Вернее, она думала, что стукнула ею бандита, вместо этого она заехала канистрой по лицу Александру.

— Ой, извините… — отскочила Агата, поймав его безумный взгляд.

Его бледное и красивое лицо окрасилось кровью из носа. Александр вывернул парню руку и стукнул кистью о косяк. Нож выпал из руки бандита, вонзившись в пол острым лезвием. Александр выдал серию ударов левой рукой в область живота Мишани и кинул его на лысого. Они вместе выкатились из его дома.

— Тише… тише… — побледнел Герман, отползая к «БМВ» и переживая еще один позор.

Александр тем временем за шкирку одной рукой выволок первого, так и не пришедшего в себя парня, и тоже швырнул его на землю.

— Забери свой мусор, Гера, и не суйся в мой дом!

— Мы еще встретимся, — попытался спасти свою подмоченную репутацию Герман, но его слова сейчас явно ничего не решали.

Александр резко захлопнул дверь и прислонился к ней лбом. Агате показалось, что он сейчас потеряет сознание, но Александр оторвался от двери и прошел мимо нее в глубь дома, обдав ее волной дорогой туалетной воды и не сказав ни слова. Агата зажмурилась. Ей стало не по себе и очень стыдно перед этим человеком. Она побежала за ним следом, заблудившись в огромном доме, в котором к тому же нигде не горел свет.

— Ау! Александр! Где вы?! Откликнитесь! — звала она в пустоту. Тут Агата увидела полоску света, пробивающуюся из-под закрытой двери, и услышала шум воды.

Она для начала тихонько постучала в дверь, а затем открыла ее. Александр стоял спиной к ней абсолютно голый под душем.

У Агаты глаза расширились, она не в силах была оторвать взгляда от его фигуры в рельефных мышцах. Вода в ванне была красного цвета. Александр покосился на нее.

— Интересно? Я забыл, что сейчас в доме не один…

— Извините, — вспыхнула Агата и попыталась закрыть дверь.

— Подожди! — окликнул он ее и задвинул полупрозрачную занавеску.

— Я хотела спросить, может, чем помочь? — сказала Агата, отвернувшись и уткнувшись взглядом в кафельную плитку с видами египетских пирамид.

— Ты уже помогла мне, спасибо, нос мне ломали несколько раз, но всегда это был мужской кулак, и в первый раз железная канистра, хорошо, что пустая.

— Я хотела попасть по бандиту, я…

— Я все понял, — прервал ее Александр, дергая занавеску.

— Не бойтесь, я не смотрю, — тут же сказала Агата, чувствуя, что краснеет.

— А я не боюсь, — проговорил Александр, — поверь, ничего ужасного во мне нет.

— А я… я верю. — Агата сглотнула, радуясь, что разбила очки и видит нечетко.

— Подай полотенце! — усмехнулся Александр. — Пожалуйста…

Агата на ощупь взяла большое махровое полотенце синего цвета и подала ему, не поворачиваясь.

Вскоре она почувствовала всем своим телом его близкое присутствие. Агата повернула лицо. Александр стоял перед ней с завязанным полотенцем вокруг бедер. С темных мокрых волос капли воды стекали на рельефный торс, до носа Агаты доносился все тот же дурманящий парфюм. Она сильно стушевалась и опустила глаза, успев заметить, что его ожог спускается на шею и немного на правое плечо, что на груди у него два шрама и правая рука выглядит как сплошной синяк. Также Агата поняла по его взгляду, что все ее предположения о том, что этот человек полон комплексов от своего уродства, были полным бредом. Перед ней стоял совершенно уверенный в себе мужчина, обладающий просто магнетическим притяжением, обаянием и сексуальностью.

— Что-то ты не тянешь на девочку Геры, — поднял ее лицо за подбородок Александр, — сама скромность.

— Так это была проверка? Я имею в виду ваше бесстыдство?!

Александр быстро привлек Агату к себе и поцеловал в губы. Никто и никогда не позволял себе такого обращения с ней, от неожиданности она вконец растерялась и, что самое ужасное, не проявила должного сопротивления. Александр так же резко отпустил ее и с совершенно безразличным видом вышел из ванной комнаты.

— Вот это была проверка, целуешься ты так себе… — пожал он плечами, — непрофессионально!

Кровь Агаты хлынула ей в голову.

— Что вы себе позволяете?! Да как вы смеете?! Да если бы вы сейчас не спасли меня от этого лысого, то я бы… я бы…

— Что? — обернулся к ней Александр.

— А вам никто не ломал нос железной канистрой два раза с перерывом в десять минут? — прищурилась Агата.

— Сдаюсь! Осознал! Больше не буду! — поднял руки Александр и засмеялся. Улыбка у него была открытая и чертовски обаятельная. — Может, скажешь, как тебя зовут, девушка с веслом, то есть с канистрой?

— Со мной такое впервые.

— Что именно?

— Сначала целуют, потом спрашивают имя. Обычно происходит наоборот, — ответила Агата, — а зовут меня Агата.

— А фамилия твоя случайно не Кристи?

— Случайно нет, — фыркнула Агата.

— Ну что ж, Агата, как меня зовут, ты знаешь, можешь расслабиться, я тебя не трону.

— На сегодня проверки закончены? — уточнила Агата.

— Так точно. И поставь ты эту чертову канистру наконец! — Попросил хозяин дома.

— Я бы рада избавиться от нее, но она прикована ко мне, — пожаловалась Агата.

— Что? — Александр приблизился к ней и потрогал цепь наручника. — Ого! Кто же это сделал? А я-то все думал, почему ты с ней неразлучна? Может, в стране наступил бензиновый кризис и в этой емкости именно те капли, за которыми все охотятся?

— Вам бы романы писать… — хмыкнула Агата. — Это бандиты! Перепутали спьяну батарею и канистру, и хорошо, что все произошло именно так, иначе бы мы сейчас не разговаривали, — сказала Агата с грустной улыбкой.

— Жди меня здесь, — сказал Александр и исчез в недрах своего дома.

У Агаты наконец-то выдалось время осмотреться и перевести дух. Судя по всему, она находилась в гостиной этого дома. Отделка была безупречной, но на ее вкус несколько мрачноватой. Паркетный пол с каким-то темным узором, темно-зеленые стены в атласных тканевых обоях. Красивые антикварные шкафы по стенам, низкий столик на железных витых ножках рядом с угловым диваном в сине-зеленую полоску и еще какие-то вещи… Агата подошла к дивану и, не дожидаясь приглашения, уселась на него, в полной мере осознав только сейчас, как у нее устали ноги. Александр вернулся в черной футболке и джинсах с каким-то чемоданчиком в руке.

«Хорошо, что хоть оделся», — подумала Агата.

Александр сел рядом и склонился над чемоданчиком, в котором оказались инструменты. Агата разглядывала его лицо.

— Во мне что-то интересное? — не поднимая головы, спросил Александр.

— Нет… я просто так… Это ожог?

— Да, но я уже привык. Мои друзья сначала тоже были в шоке, а потом привыкли, — ответил он.

— Ну, я привыкать не собираюсь, мне бы ноги из вашего поселка унести, — вздохнула Агата вполне искренне.

Александр подобрал какие-то инструменты и, взяв ее руку в свою, принялся освобождать ее от цепей. Действовал он спокойно, методично и со знанием дела.

— Похоже, вы знаете, что делаете, — хмыкнула Агата.

— Я знаю, как устроены наручники, если ты об этом, — ответил он. В подтверждение его слов замок щелкнул и освободил Агату от канистры.

— Наконец-то! — взмахнула она рукой. — Спасибо!

Александр поднял на нее лицо, и вдруг из его слегка распухшего носа тонкой струйкой потекла кровь.

— Вот черт! Принеси мне лед из холодильника, — попросил Александр, запрокидывая голову и ложась на диване.

— Где кухня? — спросила Агата.

— Прямо, до конца, — указал рукой Александр.

Агата поспешила в указанном направлении и, пройдя через две темные комнаты, оказалась в просторной суперсовременной кухне. Она впервые увидела холодильник со встроенным в него телевизором. Она схватила какую-то салфетку в клетку и набрала в нее кубики льда из морозильной камеры, которых в холодильнике было аж целых пять. В общем отделении взгляд Агаты задержался на копченой курице, большом торте и нарезке сыров, ветчины и колбас. Желудок Агаты свело судорогой. Она тут же вспомнила, что очень давно не ела, на ум пришли и пицца, оставленная у разносчика пиццы, и объедки, что в нее кидали бандиты. Агата словно под гипнозом выставила всю еду на стол и стала ее уплетать огромными кусками, не разжевывая. Спас ее от заворота кишок, от обжорства Александр, возникший в проеме кухонной двери с окровавленной тряпкой на лице.

— Приятного аппетита, — сказал он громко.

— Спасибо, — подавилась она куском курицы и закашлялась.

— Во дает! Скромность не твоя главная черта, я ошибся. Ворвалась ко мне в дом, рассорила с соседями, едва не сломала нос. Я лежу там в гостиной, истекаю кровью, жду лед, а она здесь ест.

— Я набрала лед, — метнулась к нему Агата с набитым ртом и протягивая ему салфетку со льдом, который уже начал таять. — А от таких соседей лучше держаться подальше и не селиться в таких райончиках!

Она вернулась за стол и продолжила уничтожать еду, сама не ожидая от себя такой бесцеремонности.

— Простите, не могу сдержаться, очень хочу есть… У вас так много еды, что вам жалко, что ли? — укоризненно посмотрела она на него.

— Да нет, не жалко, — присел на соседний стул Александр, приложив к переносице салфетку со льдом и удивленно рассматривая Агату, словно впервые ее увидел. — Может, объяснишь поподробнее, что произошло? Я думаю, что имею право это знать, — сказал он.

— Пить бы… — облизала пальцы Агата.

Александр встал, принес два стакана и бутылку дорогого виски.

— Пить, а не выпить.

— И выпить, и пить, — поправил он ее и вынул из холодильника пакет с соком.

Выпив виски, Агата закрыла глаза и наслаждалась ощущением тепла от горячительного напитка, разливающегося у нее внутри.

— Хорошо…

Сам Александр отпил совсем чуть-чуть и с усмешкой уставился на нее своими чудными глазами похитителя женских сердец. Агата распрощалась с еще одним своим заблуждением: Александр не был геем. Она выдохнула воздух и рассказала ему все, что с ней произошло. Хозяин дома внимательно выслушал ее, отпил глоток виски и совершенно справедливо поинтересовался:

— А зачем ты сюда приехала? Вернее, к кому? Ведь это закрытый поселок.

Агата отвела глаза.

— Я? Это… да ни к кому… Я заблудилась.

— А где твоя машина?

— Не так далеко отсюда…

— Хорошо, бензин я тебе дам, у меня должен быть в гараже или скачаем из моей машины.

— С «Мерседеса»? — спросила Агата.

— Откуда ты знаешь, что у меня «Мерседес»? — спросил Александр, который в отличие от Агаты сохранял четкость восприятия и ясность ума.

— Я? Да я не знаю… так, предположила… такой дорогой дом, и машина должна быть соответствующей, — принялась лепетать Агата.

— Очень хорошо, значит, ты сегодня от меня уедешь, — обрадовался Александр.

— Не выйдет! — Агата показала ему язык. — У меня минус четыре!

— Я бы не стал так строго к себе относиться, — скосил он глаза на ее грудь, — думаю размер «А».

Агата побагровела:

— Нахал! Вы это о чем?! Спрячьте свои наглые глаза!

— Куда же я их спрячу?

— Мне все равно! У меня зрение минус четыре, и я разбила очки! Как же я поеду?!

— Вот ведь, свалилась ты на мою голову, — сокрушенно сказал Александр, задумавшись.

— Давайте покурим? — предложила Агата.

Он молча встал и вышел, вернулся с коробкой сигар и пепельницей.

— Никогда такие не курила! — обрадованно потерла руки Агата. — Кроме того, как я пойду? У меня же нет юбки!

— Но здесь ты тоже не останешься, — покосился на нее Александр.

— А что? Я вам пригожусь, могу здесь убраться, приготовить что-нибудь…

— Спасибо, не надо! Ко мне три раза в неделю приходит домработница, — ответил Саша.

— Жалко… — вздохнула уже несколько захмелевшая Агата.

— А что, тебе нужна работа?

— Не отказалась бы…

— Ничем не могу помочь. — Александр закрывался от нее, словно моллюск в раковину.

— А почему вы живете один? Вы женаты? У вас есть дети? — Спиртное своеобразно действовало на психику Агаты.

— А почему мы задаем столько вопросов? — спросил он, улыбаясь.

— А почему у вас вся рука синяя? — не унималась Агата.

— Неудачно упал, устроит такой ответ? Ну, я смотрю, ты поела, попила…

— И выпила! — добавила Агата, сожалея, что разбила очки и не имеет возможности рассматривать его лицо, глаза и губы. Они обладали каким-то особым магнетизмом, то есть от них нельзя было оторвать взгляд, и они наводили на определенные мысли…

— Да, и выпила! Теперь тебе надо принять ванну, ты вся в грязи, а я подберу тебе кое-что из одежды. У меня нет женской одежды, но есть новый спортивный костюм, тебе он подойдет. Я, пока ты моешься, заправлю твою машину и сам отвезу тебя до города. Очень я сегодня добрый.

«Как же он хочет побыстрее от меня избавиться. Или ему есть что скрывать?» — подумала Агата и почувствовала себя очень гадко, так как этот человек, который ей вовсе ничем не обязан, спас ее от этих головорезов.

Александр ушел опять в недра своего жилища и вернулся с запакованным в полиэтилен темно-зеленым костюмом.

— Вот возьми. Я его не надевал.

— А какой у вас размер?

— Пятьдесят шестой.

— А у меня сорок четвертый.

— Подвернешь, — невозмутимо ответил Александр, — полотенца в ванной чистые, сегодня домработница все поменяла.

— А вы не сможете меня отвезти. — Агата искала причину, чтобы остаться и все разнюхать.

— Это еще почему?

— Какой у тебя рост? — перешла она на «ты».

— Метр девяносто.

— Вот! А я приехала на «Оке». Ты не влезешь в нее, — возликовала Агата, беря костюм и направляясь в ванную.

— Я как-нибудь сложусь… — задумался Александр. — Спинку не потереть?

В ответ Агата с силой захлопнула за собой дверь и быстро закрылась на замок. В руке она сжимала бутылку виски, нагло украденную с кухни. Еще один гадкий поступок за сегодняшний день.

Глава 5

Утро было отвратительным. Агата, в принципе никогда не злоупотреблявшая спиртным, помнила только одно, что вчера вечером, отмокая в горячей пенной ванне, она приняла не самое умное решение. Правда, приняла она его от безысходности. Она решила напиться до отключки сознания. Агата понадеялась на порядочность Александра, что он не выкинет ее из дома в таком состоянии.

Где-то в голове не переставая стучали молоточки и трубили трубы, но все-таки Агата справилась и открыла налитые свинцом веки. Яркий свет причинил ей резкую головную боль. Ей было плохо до тошноты. Но она заставила себя держать открытыми глаза, пересилила желание закрыть их и снова оказаться в темноте.

Над ней нависло женское лицо с ярко накрашенными поджатыми губами и черными подведенными бровями. Рыжие волосы были зачесаны в гладкую прическу. Даме было лет пятьдесят-шестьдесят, она была во всем темном, от чего ее бледное лицо казалось почему-то Агате воздушным шаром.

— Очнулась, — подытожила женщина увиденное.

— Все-таки до белой горячки… — прошептала Агата.

— Чего там лепечешь? Стыд-то какой! Как же так можно?! Совсем еще молодая и такое творишь?! Нельзя же так мужику на шею вешаться! Знаешь, сколько тут вас красоток бывает? Больше, чем на одну ночь, никто не задерживается. Дурехи вы, дурехи!

— А вы кто? — разлепила губы Агата.

— Я домработница Александра Романовича, Лидия Ивановна Малыгина, — представилась женщина, укоризненно покачивая головой.

— Очень приятно, Агата… — искренне обрадовалась она, что помнила свое имя.

— Не очень-то мне и приятно, — фыркнула женщина.

«Значит, моя жертва того стоила, я все еще у него в доме», — возликовала Агата и приподняла край одеяла. Она лежала в одном нижнем белье, от чего ей стало не по себе.

— Уважаемая…

— Лидия Ивановна.

— Уважаемая Лидия Ивановна, а что вчера произошло? — спросила Агата. — И где Александр?

— Александр, как вы выражаетесь, дал мне четкие инструкции по выпроваживанию вас из дома. Так что вставайте, в душ, в столовую и на выход. Ваша, извините, «Ока» с полным баком бензина стоит рядом с домом.

— Все предусмотрели… но я не уйду, пока не узнаю, что со мной произошло со вчерашнего вечера, — сказала Агата. — Мне что-то не нравятся такие провалы в памяти. Я не смогу спокойно жить, не зная, что со мной было за такой большой промежуток времени! Может, меня изнасиловали? — неприятным голосом спросила Агата.

— Кто изнасиловал?! Ах ты мерзавка! Да как только язык поворачивается такое говорить. Мой хозяин — человек исключительно порядочный и честный. Уж кто кого хотел изнасиловать, так это ты его, а Александр не воспользовался твоим невменяемым состоянием, и я первая это засвидетельствую!

— Пожалуйста, скажите, что было? — Агата даже испугалась.

Домработница смягчилась.

— Эх, меньше надо пить, детка. Со слов Саши, ты пошла в ванную, прихватив бутылку виски, ее пропажу он не сразу заметил. А когда ты из ванной начала горланить песни, он вызвал меня. Я живу в километре отсюда в частном доме. Ну а когда я пришла, сразу откликнувшись на просьбу щедрого хозяина, я увидела непристойную картину. — Лидия Ивановна перекрестилась, подняв глаза кверху. — Стоит мой хозяин Александр свет Романович с совершенно растерянным видом, а на нем висит голая девица, то есть вы, и орет благим матом: «Дракула, возьми меня! Выпей всю мою кровь!» И еще всякие непристойности. — Лидия Ивановна еще больше поджала губы, от чего ее рот вообще превратился в узкую щель.

Волосы зашевелились на голове у Агаты.

«Господи, что он обо мне подумает?! Какой ужас! Я и не знала, что если напьюсь, то буду вести себя как свинья. Какой кошмар! Интересно, а я не проговорилась?»

Видимо, все ее эмоции отразились у нее на лице, и Лидия Ивановна, победно улыбнувшись, решила ее добить:

— Александр не знал, что с вами делать, он не ожидал, что вы в ванне накачаетесь виски. Я очень удачно пришла, вас вырвало, потом вы пробовали еще буянить, сексуально домогались Александра Романовича, затем я все-таки уложила вас в гостевой комнате, вас еще раз вырвало, и вы наконец-то угомонились.

Агата не мигая смотрела в одну точку, покрываясь красными пятнами. Не доверять этой женщине у нее не было причины, значит, все так и произошло, как она рассказала.

— Ужас… Мне бы извиниться и перед Александром, и перед вами.

— Я-то что, у меня работа такая, а Александра Романовича не трогайте лучше. Мне показалось, что он только и думал о том, чтобы вы покинули его дом.

— Как я поеду, я же не вижу ничего без очков? Он сам обещал меня отвезти, — прохныкала Агата с пылающими щеками и ушами после рассказа домработницы.

— Александр говорил мне об этом. Я сама отвезу вас и вернусь на автобусе.

— Вы? — почему-то удивилась Агата.

— У меня есть права, — заверила ее домработница.

— Я была голая? — с дрожью в голосе спросила Агата.

— Абсолютно. — Ответ Лидии Ивановны вверг ее в пучину отчаяния. — Я потом надела на вас ваше белье, а Александр Романович оставил для вас чистый спортивный костюм. Ваша одежда вся в грязи, я сложила ее в пакет, — чопорно ответила домработница. — Я вас попрошу, собирайтесь побыстрее, я хочу домой, из-за вас ночью не спала.

Агата, пристыженная, побрела в ванную, смежную с гостевой комнатой. Она нещадно хлестала себя холодным душем, повторяя одну известную фразу из одного известного фильма:

— Надо меньше пить! Надо меньше пить! Нашла время, когда проверять свой организм на устойчивость к спиртному. Так опозориться!

Агата облачилась в предложенный ей костюм и невольно засмеялась. Ей пришлось и штаны и рукава подворачивать. Из ворота торчала тонкая, цыплячья шея. На впалой груди красовалась весьма красноречивая надпись: «Атлетик-клуб «Зевс».

«Да, никогда я так еще не позорилась», — вздохнула Агата, стянула волосы на затылке в хвост и вышла из ванной. Домработница оглядела ее недоуменным взглядом.

— Да… размерчик явно не твой, извините, не ваш.

— Можно на «ты»… после всего, что я натворила, — махнула Агата рукой.

Лидию Ивановну, похоже, тронуло ее вполне искреннее раскаяние, и она добавила уже более миролюбивым тоном:

— Ладно, пошли на кухню.

— Да я не… — не знала куда деть глаза Агата.

— Ничего не хочу слышать! Александр Романович не велел отпускать голодную, пойдем хоть почаевничаем.

— Пойдемте, — поплелась за ней Агата, по дороге еще имея наглость осматривать дом.

Это жилище было просторным и комфортным. Обстановка была очень богатой, удобной и добротной. Лидия Ивановна перехватила взгляд Агаты.

— Мебель из Италии привозили, — похвасталась она, словно это был ее дом.

— Красиво, — кивнула убитая горем Агата, которую вдобавок ко всему еще и тошнило.

— Люстры из Чехии, — продолжала рассказывать домработница.

— Да, их стекло ценится…

— Только чистить его замучаешься! Но грех жаловаться, хозяин у меня очень хороший, ведет себя со мной почтительно, платит хорошо. Даже когда я разбила чашку из сервиза XVIII века, ничего не сказал и из жалованья стоимость ее не вычел, — сообщила она Агате.

Спустившись на первый этаж, они свернули на уже знакомую Агате кухню. Она с грустью вспомнила, что вести себя на ней стала неадекватно, еще будучи трезвой. Видимо, на нее так плохо влиял взгляд Александра с небольшим прищуром и запах его туалетной воды.

— Может, крепкий кофе? — предложила Лидия Ивановна, видя ее бледное лицо.

— Пожалуй.

— Сейчас сварю. Александр Романович тут приобрел адскую машину за бешеные деньги. Сама молет, сама варит, я все кнопки путаю, но попробую… Он, я имею в виду хозяин, много работает, много пьет кофе и много курит…

— Я тоже много курю и много пью кофе, — вяло сказала Агата.

— Его ругаю и вас буду ругать! Зачем много пить кофе? Много курить? Вы же женщина! Да к тому же и выпиваете много!

— Да не пью я…

— Да я видела, — кивнула Лидия Ивановна.

— Случайно это вышло! Не пью я, — твердо повторила Агата, и Лидия Ивановна врубила кофеварку.

Агата обдумывала ситуацию, в которой оказалась. Мало того что она опозорилась перед людьми, так еще и не добилась своей цели — остаться хоть ненадолго у него в доме, чтобы найти какой-нибудь компромат.

«Надо идти до конца, не зря же я так низко пала», — решила Агата, хотя на душе у нее скребли кошки.

Домоправительница поставила перед Агатой чашку кофе.

— Очень ароматный, — вдохнула Агата.

— Эксклюзив, — со смаком произнесла модное словечко Лидия Ивановна и села напротив девушки, внимательно рассматривая ее.

— Гренки, яичницу, джем, мед, конфеты? — почти с угрозой в голосе спросила она, напоминая этим Антонину.

— Боже упаси! Меня опять вырвет! Не беспокойтесь! Спасибо большое за кофе, я хочу только его, — горячо сказала Агата и уткнулась в чашку с ароматным напитком.

Лидия Ивановна взяла кусочек кекса и положила в рот.

— Хороший у меня хозяин, я за него горой! Позволяет мне брать у него любые продукты и есть что хочу! Ох, и наелась я у него деликатесов-то разных, стоимостью иногда больше, чем вся моя пенсия. У некоторых-то такие хозяева жадные, миллионами ворочают, а прислуге и чая попить не дадут, нелюди! А мой-то Александр Романович, тьфу-тьфу-тьфу, очень добрый человек, всем помогает, никому не отказывает. Хороший он мужчина, жалко, что покалеченный.

У Агаты снова на нервной почве разыгрался аппетит, она дрожащей рукой взяла кекс, стоящий на столе и отправила кусочек в рот.

— А какие-то недостатки у него есть? — осторожно спросила Агата.

— Недостатки? — задумалась Лидия Ивановна. — Пожалуй, что нет… Ну, если только живет один без семьи? Но это разве его вина? Вон какие женщины-то пошли, взглядом задержаться не на чем, не то чтобы в жены брать, — ответила Лидия, скосив на Агату глаза.

Та нервно заерзала на стуле.

— Я не мечу к нему в женщины, — сразу сказала она.

— Да куда тебе! Тут такие супермодели иногда ночуют и слезы льют, все требуют от Александра чего-то; дурехи не знают, что есть у него невеста-то, — доверительно понизила голос домоправительница.

— Есть? — переспросила Агата.

— А кому он все время звонит? Я сама пару раз слышала, что с ним разговаривал такой милый молодой женский голос и так ласково… и звонки эти иногда из-за границы идут, то есть международные, это я точно знаю! Сам Александр тоже всегда ласково говорит с ней и всегда справляется о здоровье. А что это у тебя лицо такое кислое? Ты думала, что такой мужчина может быть один?

— Да ничего я не думала…

— Но вчера-то ты на него вешалась без стыда и совести, — напомнила домоправительница.

— Вчера была не я, — устало ответила Агата и ехидно поинтересовалась: — Что же ваш святой водит красоток на ночь, если у него есть невеста?

— Во-первых, он не женат еще, во-вторых, он мужчина, а в-третьих, не надо быть дурой и оставлять его одного! — сказала Лидия Ивановна, решительно тряхнув головой. — Он очень сексуальный, так ведь? — подмигнула она Агате, у той снова пропал аппетит.

— А что у вашего хозяина с лицом? — перевела она разговор в другое русло.

— Говорит, что ожог.

— А как и где?

— Ничего не знаю, девушка…

— Агата, — напомнила гостья.

— Странное имя…

— А что вы еще можете рассказать об Александре? — спросила Агата, обжигаясь горячим кофе.

Лидия Ивановна прищурила глаза и поманила Агату пальцем, а когда та приблизилась, четко проговорила:

— Когда я подписывала документы при приеме на работу, меня ознакомили с условиями, при которых я не должна ни с кем ни при каких обстоятельствах говорить о господине Берсеньеве и вообще о том, что я увижу и услышу в этом доме.

— Даже так? — удивилась Агата.

— За нарушение — уголовная ответственность, — вздохнула Лидия Ивановна и тут же добавила: — Я, конечно, не думаю, что Александр Романович прибегнул бы к крайним мерам, но все равно, если это для него так важно, я не хочу нервировать человека. Я его глубоко уважаю.

— А что ему скрывать, если Александр такой кристально честный человек? — схитрила Агата.

— А кто говорит, что он так прост? Если честно, то я совсем не знаю об Александре ничего. Он не распространяется о себе, и мне это нравится. Я тоже не сую нос в его дела.

— Сколько вы у него работаете? — спросила Агата.

— Сразу как он сюда приехал, уже полгода. До этого год он был наездами.

— Так мало? А где он был до этого?

— Я не лезу Александру в душу и не знаю, откуда он приехал. Не много ли ты задаешь вопросов? Если попила кофе, то нам пора.

— Спасибо за кофе, я сейчас поднимусь, возьму вещи и спущусь, — сказала Агата и выбежала из-за стола.

Спустилась она довольно быстро с пакетом своих вещей.

— Я готова. — Агата нацепила сапоги и свою красную куртку поверх спортивного костюма Александра. — Костюм я потом верну.

— Александр сказал, что не надо, выброси его, — махнула рукой Лидия Ивановна и снова удивленно посмотрела на Агату.

— И где тебя подцепил Александр?

— В ночном клубе, — ответила Агата, так как не знала, что еще ответить.

— Ты там что, полы моешь? — уточнила домоправительница.

— Я настолько плохо выгляжу? — спросила Агата.

— Неважно, — согласилась Лидия Ивановна. — Ладно, поехали.

— Вы можете не беспокоиться, — сказала Агата, как можно непринужденнее, — я нашла свои контактные линзы, я всегда их ношу на всякий случай, и я поеду сама.

— Очень хорошо, мне так даже лучше. Вместе выйдем, я закрою дверь и пойду домой, — засобиралась Лидия Ивановна.

Они вышли из дома Александра, домоправительница закрыла дверь и посмотрела на Агату.

— Ну что ж… прощайте, ночной кошмар! Не теряйте голову в следующий раз, ведь не девочка уже. Так напиться, что даже секса не получить. А что ты так на меня смотришь? Я — женщина современных взглядов, — гордо произнесла пенсионерка.

Агата попрощалась и пошла к заботливо припаркованной машине.

«Интересно, как он в нее влез после своего «Мерседеса»? — невольно подумала Агата и улыбнулась. В голове ее созрел гениальный план.

Она отъехала от дома Александра и направилась вниз по улице. Почему-то Агата не могла избавиться от ощущения, что лысый Гера где-то поджидает ее со своими головорезами, но улица была, как всегда, пустынна. Агата съехала с дороги и вылезла из «Оки». Ее малышка со стороны дороги была фактически не видна, но для пущей конспирации Агата прикрыла ее пушистыми еловыми ветками. Она вернулась на трассу и пошла в обратном направлении. Ей пришлось пройти через безлюдный лес, но почему-то она была уверена, что ни один сексуальный маньяк, притаившийся в кустах, не польстится на нее в таком виде. Выглядела она в этом костюме крайне нелепо, кроме того, Агате было очень холодно, так как на улице резко похолодало, на дороге даже образовалась скользкая наледь. Больше всего по дороге назад она боялась встретить красный, спортивный «БМВ», но она добралась до дома Александра без приключений. Она огляделась и снова никого не увидела. Хозяева домов были на работе, их жены-домохозяйки еще не встали, расстояние между домами было приличным, а заборы высокими. В общем, никому ни до кого не было дела. Агата с удовлетворением посмотрела на свою заготовку, спущенную из окна второго этажа веревку, и, поплевав на руки, полезла вверх.

«Хорошая я, конечно, сволочь, но мне необходимо на него что-нибудь накопать, и это необязательно должно быть что-то плохое, — с трудом поднималась по веревке Агата, — и, честно говоря, я не обижусь на Александра, если он свернет мне шею или сдаст в милицию. Я это заслужила! Только бы погибнуть не зря!»

Забраться по веревке в окно, перебирая ногами по стене дома, оказалось совсем непростым делом, да еще с ее слабыми конечностями. Но Агата, сцепив зубы, упорно лезла к своей цели. С трудом она добралась до заранее открытого окна и, сломав пару ногтей, забралась внутрь.

— Вот черт! — выругалась Агата. — Плохо у него в доме с охраной… Меня лично оправдывает только одно, что я не собираюсь ничего у него красть. Хотя… нет, меня ничто не оправдает… Дрянь я полная, — вздохнула Агата и начала осматриваться.

Она сняла куртку и джемпер от спортивного костюма, так как он цеплялся за все своими огромными рукавами. Агата решила, что Александр придет с работы поздно, Лидия Ивановна вроде тоже не собиралась сегодня возвращаться в этот дом. Поэтому Агата смело осталась в лифчике и необъятных спортивных штанах, натянув их до подмышек. Сапоги она тоже сняла, решив передвигаться по дому в носках. Где-то мерно тикали часы. Настроение Агаты улучшалось с каждой минутой, она вообще не хотела уходить из этого дома, и эта мысль была запрятана далеко в ее подсознании. Она начала обследовать одну комнату за другой, методично выискивая то, что могло бы ей дать какую-то информацию о хозяине дома. Его спальная комната поразила своей чистотой и аккуратностью. Двуспальная кровать была застелена. Ванная комната еще хранила аромат его туалетной воды, ванна-джакузи еще была сыра. Агата, вздохнув, вышла из ванной и раскрыла встроенный шкаф с одеждой. Аккуратно развешанные костюмы, рубашки, сложенные на полках джинсы и джемпера. В отдельной секции располагалась обувь.

— Мистер аккуратность, закоренелый холостяк, умеющий справляться со всем без женщины, — вслух сказала Агата. — Что нам это дает? Да ничего… ровным счетом ничего… Только то, что, если он все-таки когда-нибудь женится, его жене здорово повезет… О чем это я? Агата, возьми себя в руки, тебе не до сантиментов, — подбадривала она себя разговорами вслух.

Она принялась вытаскивать одежду и разглядывать ярлыки. Одежда была в основном производства Италии, причем купленная явно на родине производителя. Она аккуратно сложила все обратно, закрыла шкаф, отметив, что сразу же выключилась внутренняя подсветка, освещающая одежду при открытых дверях. Агата двинулась дальше, зашла, судя по всему, в его кабинет. Почему-то здесь одна стена была сплошь зеркальной, и, увидев себя в штанах до подмышек с торчащими оттуда худыми руками и черными лямками от бюстгальтера, Агата рассмеялась.

— Я просто как из мультика «Губка Боб квадратные штаны»! Александр так старательно выдворил меня из своего дома, даже заправил мою «Оку» и хотел сам вывезти меня за пределы своих земель, что, увидев бы меня сейчас здесь, да еще в таком виде, запросто бы лишился дара речи!

Агата развеселилась, так сказать, обнаглела и принялась осматривать его кабинет. Она не боялась Александра, ее, наоборот, так и подмывало вывести этого красавчика из равновесия. Странные чувства он вызывал у нее, ей даже было все равно, что, по легенде, он пьет кровь у своих наложниц и закапывает их во дворе своего дома. Ей было все равно! Она еще помнила его поцелуй и его глаза и была согласна, чтобы Александр выпил ее кровь. От этих мыслей Агате становилось не по себе, она сама не ожидала, что мужчина мог в ней вызвать такую бурю эмоций.

Дубовые стеллажи под потолок были забиты книгами. К стеллажу с книгами были приставлены стремянки с обшарпанными ступеньками, видимо, ими часто пользовались. Агата очень любила книги, любила читать и, увидев такое великолепие, прямо-таки затряслась от возбуждения. Она принялась осматривать, ощупывать толстые переплеты книг, словно они были живыми существами. Агата оценила великолепную библиотеку. Здесь имелись книги по истории, философии, изобразительному искусству. Много было старинных книг.

«Как бы я хотела это все прочесть, — подумала она. — Интересно, Александр не выдаст мне годовой абонемент на посещение его библиотеки? Эти книги стоят целое состояние, как он может так халатно относиться ко всему? Ладно, залезла я, а если настоящие воры? Что он думает? Боже! Атлас человека, датированный тысяча восемьсот семидесятым годом! Чудо!»

Агата с горящими глазами читала названия книг! Она обнаружила целый стеллаж книг на иностранных языках. Английский, немецкий она распознала сразу, а вот подавляющее количество книг было на незнакомом Агате языке. По некоторым данным, она догадалась, что язык этот — итальянский.

— Ну что ж, три ноль в пользу Италии. — Она сошла со стремянки и переместилась к столу Александра.

Небрежно брошенные дорогие ручки, перьевые и шариковые, перекидной календарь, весь в непонятных записях. Стопки всевозможных документов… Чувствовалось, что здесь он проводил много времени. В углу стоял массивный сейф, Агата машинально потянула круглую ручку, и сейф открылся.

— Ты посмотри! — присвистнула Агата, — этот дом просто предназначен для передачи «Что надо делать, чтобы защитить свое жилище?»

В сейфе лежали куча денег и пистолет. Агате стало не по себе.

«Интересно, сколько мне дадут за незаконное проникновение в дом? Будет скидка, что ранее не привлекалась… и, главное, ничего не взяла? А только оставила везде свои отпечатки! Может, прикинуться влюбленной фанаткой Александра Берсеньева? Нет, тогда загремишь в психушку…»

Агата с тоской посмотрела на черный пистолет и закрыла сейф.

— Нельзя оставлять оружие незапертым даже в доме, где нет детей. Рано или поздно оно может выстрелить, — нравоучительно заметила Агата и вернулась к рабочему столу Александра.

Она уселась в удобное кожаное кресло и разложила перед собой первую стопку бумаг.

— Так… сейчас посмотрим, чем он занимается.

Агату ждало жестокое разочарование. Все документы были исписаны ровным четким почерком, но все на том же итальянском языке.

— Он же русский, что же он по-русски не пишет?! — возмутилась Агата, перебирая документы.

Глаза ее нашли ксерокс, и Агата начала с остервенением ксерить все попадавшие под руку документы.

— Ладно, я все равно узнаю, какие дела ты проворачиваешь и куда деваешь трупы своих возлюбленных, — зло пошутила Агата, отчаянно оглядываясь, — надо же, ни одной фотографии, ничего, что могло бы сказать о личной жизни… Словно он черствый и одинокий сухарь, но его глаза говорят совсем о другом. В сердце Александра кипят страсти, я это чувствую, но почему-то он этого не показывает, будто играет роль или ходит в чужой маске. Человек-фантом.

Агата на секунду остановилась и подумала, что вся эта ситуация нелепа до абсурда. Богатый, большой дом, открытый сейф с кучей денег и огнестрельным оружием. Целая кипа документов на итальянском языке, и она в лифчике и в штанах хозяина, роющаяся в его доме, как домушник.

«Может, я нахожусь в стрессовом состоянии после общения с Герой?» — пыталась найти себе оправдание Агата.

Она обошла еще несколько комнат и спустилась на кухню. Здесь, кроме продуктов, ничего не было. Агата, пройдя большую часть дома, поняла, что если что и можно было найти, то это в кабинете Александра, и она вернулась туда.

Она открыла черный крутой переносной компьютер и включила его. Он откликнулся яркой фотографией молодой девушки с карими глазами и каштановыми волосами.

— Это удача! Первая фотография, хоть что-то человеческое, — обрадовалась Агата и обратила внимание, сколько заставок высветилось на компьютере Александра. — Ого! Теремок-то полон, весь загружен какой-то информацией, сейчас мы ее и скачаем…

Агата взяла телефонную трубку и позвонила своему знакомому программисту Жене Ковальчуку. Ему было под тридцать лет, жил он один, все время пребывал в виртуальном мире, изредка выходя из него, чтобы поесть и сходить в туалет. Женщинами Женя не интересовался, но с вездесущей журналисткой Агатой они дружили уже давно.

— Женя, привет, это Агата, помоги мне скачать информацию на диск или к тебе в компьютер, — скороговоркой проговорила Агата. — Я сейчас у чужого компьютера, не знаю ничего…

Женя вздохнул, поняв, что дельце ему предстоит тяжелое.

— Может, я лучше подъеду к тебе и сделаю все сам? — предложил Евгений.

— Это исключено! — сразу отмела его порыв Агата, быстро добавив: — Но время у нас есть.

Последующие три часа показались Агате сущим кошмаром. Она передавала Жене все, что видит на экране, а он уверенно говорил ей на что нажать, куда войти, всегда предугадывая появление той или иной таблицы.

— Ты гений, Женя! — восторгалась Агата, которая не представляла, как можно было так чувствовать компьютер на расстоянии, словно Женя находился рядом.

Она создавала какие-то папки, переносила информацию, запоминала и дублировала и все под его четким руководством. У Агаты уже кружилась голова, болели глаза и тряслись руки. Она уже начала нервничать, что ее застанет сам хозяин за таким занятием.

Женя сказал:

— Знаешь что, старушка, чувствую, что в этом компьютере информации на неделю работы, так что давай закругляться.

— Давай! — радостно согласилась Агата.

— А ты знаешь, старушка, что ты сейчас занималась незаконным делом? — «порадовал» ее Евгений.

— Догадываюсь, особенно если учесть, что и проникла я сюда не через дверь, — согласилась Агата.

— Эй, старушка, совсем с ума сошла? Чем ты там занялась на старости лет? Да еще и меня впутываешь? Я, конечно, мог бы посидеть в тюрьме, мне все равно, где сидеть, но там нет компьютеров, а без них я не человек! А ты, Крайнова, стала не без моей помощи профессиональным хакером, незаконно продублировав и скачав чужую информацию, с чем тебя и поздравляю.

— Было бы с чем, — буркнула Агата. — Обещаю, что, если там ничего нет сенсационного, я уничтожу всю информацию и под пытками никогда ничего никому не расскажу. А тебе в тюрьму принесу компьютер, обещаю!

— Эх, старушка, с тобой только свяжись! — выдал Евгений и рассказал Агате, как все, что она продублировала по Интернету, отправить на его компьютер.

При этом в компьютере Александра не должно было остаться никаких следов, что кто-то в нем копался и, самое главное, чтобы исчез электронный адрес Евгения, после того как его компьютер получит все то, что Агата скачала. Это сделать оказалось еще сложнее, Агата в полной запарке под диктовку Евгения что-то сбросила на набитый ею его электронный адрес.

Компьютер затрещал, замигал, что-то изменилось в его фоне. Агате даже показалось, что он завис.

— Алло? Слышишь? — раздался голос Жени. — Я получил все, что ты послала. Получилось, старушка.

— Не совсем, — промямлила Агата. — Женя, что-то не так… В компьютере Александра вообще все пропало, — дрожащим голосом произнесла Агата, боясь прикоснуться к какой-либо клавише ноутбука.

— Вообще ничего нет? — уточнил Евгений.

— Ничего, компьютер работает, экран горит, а данных никаких… Жека, что происходит? Что случилось? Я что, нажала не туда?

— Я даже догадываюсь куда, — ответил Евгений хмуро.

— Что делать?! — воскликнула Агата.

— Собирай свои манатки и тикай оттуда! Раньше надо было думать! — посоветовал ей ее друг-компьютерщик.

— А как… — растерялась Агата, — как вернуть все назад?!

— Ты это не вернешь, это очень сложно. Уходи!

— Но я же навредила человеку! Вдруг у него там что-то для него важное?! — с отчаянием сказала Агата.

— Раньше надо было думать, Крайнова, раньше! — повторил программист.

— Боже!

— Сильно так не убивайся! Дело в том, что данные сможет восстановить опытный программист, так что окончательно все не пропало. Твой Александр тебя не заподозрит, подумает, что просто произошел сбой в Сети и все… Убирайся оттуда, я за тебя боюсь. Может, за тобой приехать? Где ты? — Он готов был пойти на подвиг, покинуть свое насиженное место.

— Нет-нет, я сама… Спасибо тебе, Женя.

Агата выключила компьютер, положила телефонную трубку и откинулась в кресле, разминая затекшую спину. Взгляд Агаты остановился на полупустой бутылке коньяка, стоящей под столом.

«Никогда не пробовала такой коньяк», — подумала она, отметив про себя, что бутылка покрыта слоем пыли; это говорило о том, что хозяин редко прибегает к горячительному напитку.

«Ну что ж, а мне глоток не помешает. Все равно терять уже нечего. Нарушила все законы». — И Агата, открыв бутылку, хлебнула прямо из горла, тут же потеряв способность дышать.

— Ух ты! — наконец-то продышалась Агата, чувствуя, что пора уходить.

Агата понимала, что пока не нашла на Александра никакого компромата, но была надежда на перевод документов, с которых она сделала копии, и на данные из его компьютера. Агата, развалившись в кресле, набрала еще один номер телефона, цинично подумав:

«Надеюсь, Александр выбрал безлимитный телефонный тариф обслуживания? Я сейчас наговорила на приличненькую сумму».

— Алло? Тимоха? Это Агата. Я хочу послать тебе по факсу некоторые документы, переведи мне их с итальянского. Диктуй факс.

Тимофей Власов продиктовал свой факс и уточнил, насколько срочно нужен Агате перевод.

— Как можно скорее, вдруг меня арестуют, — неудачно пошутила Агата и отправила бумаги по факсу.

«Только зря ксерокопировала, сразу не додумалась, что так быстрее будет. А то когда бы я еще заехала к Тимохе, живет на краю света», — подумала Агата.

Она пообещала Тимофею Власову, переводчику с четырех языков, заехать к нему за переводом завтра, потом, посмотрев в окно, ужаснулась.

Уже темнело. Агата взглянула на часы.

«Пора уходить… Я еще найду повод прийти сюда, хотя бы вернуть его спортивный костюм. Мне чужого не надо!» — гордо подумала Агата, до этого обшарив всю квартиру чужого человека. Она взяла сумку, джемпер от костюма и, выйдя из кабинета, отправилась на поиски пакета со своими вещами. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, Агата вдруг услышала звук открывающейся входной двери. У Агаты в момент ухнуло сердце в пятки. Агата еще не решила, что ей делать, когда услышала грубые голоса.

— Тащи его наверх! Ну и тяжелый, черт! Лысый, а ты его не убил?!

— Еще нет, но собираюсь это сделать, — ответил знакомый Агате голос Геры.

На негнущихся ногах, бесшумно Агата, с круглыми от ужаса глазами, метнулась обратно в кабинет. Она выхватила из сейфа пистолет и вооружилась ножом для разрезания бумаг, лежавшим на столе Александра. Потом все же Агата здраво рассудила, что ей не поможет даже автомат Калашникова. Она быстро спряталась за тяжелые плотные портьеры с атласными полосками, надеясь, что Гера и его братва ее не заметят.

«Вот я попала! Сама виновата, раньше надо было ноги уносить. Что вообще этот бандит делает в доме Александра?» — Агата жутко разнервничалась, сердце бешено колотилось. Она сидела, прижавшись голой спиной к горячей батарее, лицом уткнувшись в портьеру и в похолодевших руках сжимая нож для разрезания бумаг и пистолет, правда, она даже не знала, заряжен ли он. Агата пошевелилась, так как спину нестерпимо жгла батарея, шторы немного разошлись, и она увидела примерно половину кабинета Александра Берсеньева. Агата застыла в ужасе… Двое громил, один с серьгой в ухе, другой в татуировках, вволокли в кабинет Александра, из виска которого текла кровь, похоже, он был без сознания. Бандит в наколках рассмеялся.

— Здоров тип, и драться я бы с ним не хотел. Хорошо, что Серега смог его отвлечь, а я нанес этот сокрушительный удар сзади.

— Не разглагольствуй, — вошел следом Гера, воровато озираясь, — хорошо, что этот идиот живет один и этой старой мымры сегодня здесь нет.

«Он был бы удивлен, увидев здесь и сегодня меня, — пронеслась нелепая мысль в голове Агаты, — особенно в такой позе, в таком месте и в таком виде».

Гера между тем продолжал распоряжаться.

— Идиоты, связывайте его, пока он не пришел в себя! Я не хочу неприятностей! Вот! Туда! — сказал он, смотря горящими глазами прямо на Агату и указывая на нее пальцем.

Она чуть не закричала, но, слава богу, вовремя поняла, что лысый указывает не на нее, а на массивный стул.

— Свяжите его немедленно, только крепче. Этот парень знает какие-то восточные штучки, то ли кунфу, то ли карате, так что поосторожнее с ним, — предостерег он своих подручных.

— Будь спокоен, босс! И не таких обламывали! — Серега с татуированным усадили Александра и привязали его ноги к ножкам стула, а руки грубо выкрутили назад и связали толстым кожаным ремнем. — Готово, босс! Клиент к внушению готов!

Бандиты работали в непосредственной близости от Агаты, она даже чувствовала исходящий от них запах пота. Одно неловкое движение — и они задели бы ее.

«Если они отдернут портьеру, мне конец!» — не на шутку испугалась Агата, но, видимо, не в интересах бандитов было привлекать внимание с улицы, и их вполне устраивали зашторенные окна.

Александр дернул головой и напряг руки, Агата увидела даже его вздувшиеся вены, но кожаный ремень держал надежно.

— А… очнулся, голубчик! — обрадовался Герман, потирая руки, — вот сейчас я с тобой и потолкую.

Александр сильно закашлялся и сплюнул кровь на паркет, Агата вздрогнула.

— Только и можешь нападать сзади, как шакал, — прохрипел Александр.

— А это неважно как, главное, я достиг своей цели, — засмеялся лысый и, приблизившись к хозяину дома, ударил его по лицу. Агата снова вздрогнула, но попыталась взять себя в руки, понимая, что при каждом ее вздрагивании портьеры колышутся.

— Шакал! Откуда ты взялся в наших краях? Что ты из себя корчишь? Не дружишь с местными ребятами, аристократ хренов! А ведь я тебя предупреждал, что я здесь главный. Ну что, попал из-за какой-то девки?! Нарвался на грубость? Я вот еще не решил, убить тебя или просто покалечить?

— Да он и так уже покалеченный, — хмыкнул татуированный, — кстати, Маринка хотела с ним познакомиться, сама мне по пьяни говорила. Он, мол, не похож на вас, обормотов, именно о таком и мечтала всю жизнь.

— Главное, что при бабках, — вторил Серега.

— Моя Маринка и этот урод? — побагровел лысый. — Что только бабы в нем находят? Ты откуда приехал, козел?

— Не твое дело, — ответил Александр, выкручивая свои кисти — и все напрасно.

Лысый нанес ему пару сильных ударов, Александр дернулся, но не проронил ни звука.

— Все, я решил тебя убрать, не нравишься ты мне! Я спрашиваю, откуда ты явился?

Агата, дрожащая за шторами, тоже хотела знать, откуда прибыл Александр, но он молчал. Агата, расширившимися от ужаса глазами смотрела, как на полу под Александром растекается кровавое пятно. Сердце ее сжималось.

«Надо что-то делать, — думала она. — Но что? Не могу же я позволить, чтобы на моих глазах убили человека, который меня фактически до этого спас. Может, выскочить и пригрозить пистолетом? Но что я могу? Я даже не знаю, на что нажать, чтобы он выстрелил! Александр абсолютно беспомощен, а я вооружена, и не могу ему помочь. Вот ведь ситуация!»

Другой голос нашептывал:

«Дурочка! Затаись! Только в этом твой шанс на спасение! Его сейчас убьют и уйдут. После этого ты выберешься и убежишь отсюда… Подумай о сыне и о своей жизни!»

Агата не хотела слушать этот противный голос, хотя понимала, что в чем-то он прав. Ее геройство явно не спасет Александра, а погубит их обоих.

— Ребята, пошустрите в сейфе, симулируем ограбление, — крикнул лысый и надавил на Александра, — код, гнида!

— Он открыт, — спокойно ответил он.

Ребята рванули к сейфу, глаза их зажглись алчностью при виде денег, они уже больше ничего не видели. А Гера отошел от Александра и развалился в кресле напротив, водрузив ноги на стол. Он презрительно смотрел на хозяина дома, поверженного и избитого, и курил, стряхивая пепел на паркет. Агата поняла: или сейчас, или никогда. Она высунула тонкую дрожащую руку с ножом для разрезания бумаг и попыталась достать до связанных ног Александра, но ей не хватило расстояния. Тогда она принялась резать кожаный ремень, стягивающий его руки. Почему-то она боялась, что он испугается и закричит от внезапного прикосновения, потому что она именно так бы и сделала, если бы до нее дотронулись, когда она этого не ждала. Александр даже не дернулся, руки его были холодными от сильно передавливающего их ремня. Агата принялась его пилить, что оказалось не так уж и просто, каждую секунду она могла быть обнаруженной. Руки ее тряслись и пару раз она резанула кожу на руках Александра. Агате показалось, то она целую вечность пилила этот ремень. На самом деле это произошло довольно быстро, и ремень упал на пол, стукнувшись пряжкой об пол. В глазах Агаты потемнело, а Александр закашлялся.

— Молчать! — заорал на него Герман и затянулся сигаретным дымом, наслаждаясь сложившейся ситуацией. — Сиди смирно, не рыпайся! Умирать можно быстро и легко, а можно мучительно и долго. — И он загоготал.

— Из него уже сыпется от страха, — хохотнул татуированный тип, не отрывая алчных глаз от своей добычи.

Они с Серегой пересчитывали добытые легким путем деньги. Агата, выждав паузу и в полной мере ощутив и поняв, что такое «маленькая смерть», наконец-таки избавилась от того, что жгло ее маленькую ладонь. Она дрожащими руками всунула пистолет в окровавленные ладони Александра, больше всего боясь, что он не удержит его, и тогда уж грохот будет!.. Но он уверенно взял пистолет в руку. Агата перевела дух, но она понимала, что ноги Александра ей тоже надо освободить. Вдруг пистолет не заряжен? Что это даст, если привязанный к стулу человек будет размахивать незаряженным пистолетом? Их просто убьют, и все. Агата, находящаяся в шоковом состоянии, снова приняла для себя непростое решение. Она распласталась на полу и поползла, Агата хотела пролезть под стулом Александра и укрыться под его массивным письменным столом. Если бы только бандиты видели, что творится у них за спиной! Они бы были очень удивлены, увидев худую женскую фигуру, лезшую под их пленником с ножом для разрезания бумаг, зажатым в зубах. Агата упорно ползла змеей к своей цели, расстояние между ножками стула было маленьким, у нее еле протиснулись голые плечи. Агата возликовала, она тут же вспомнила слова своей бабушки, которая говорила ей, что если пролезли плечи, значит, и все остальное пролезет. Бабушка говорила ей это в связи с тем, что Агата однажды застряла в заборе, играя с мальчишками в деревне.

И вот новый этап в жизни, снова Агата куда-то лезет и опять в компании «мальчишек», только очень плохих. Потом случилось то, что случилось. То ли ее бабушка оказалась в корне не права, то ли многое изменилось с тех пор, то ли у Агаты плечи оказались гораздо уже ее бедер. Но она накрепко застряла своей пятой точкой аккурат под стулом Александра. Агата извивалась змеей, но все ее попытки выбраться сводились к нулю. Наверное, она бы долго смеялась над нелепостью ситуации, если бы не ужас, охвативший ее. Сразу же проснулся тот противный второй голос:

«Ну что? Получила? Дура! Сидела бы себе у батареи в теплом месте и сохранила бы свою жизнь. Нет, ее на подвиги потянуло! Вот и получай теперь! Сейчас вдвоем вас и прикончат!»

Но Агата не хотела сдаваться, она упорно пыталась продвигаться вперед. В какой-то момент Агате даже показалось, что она своим тазом подняла Александра, весящего, наверное, больше ста килограммов, вместе с массивным стулом. Забавляло то, что он явно не понимал, что под ним происходит, продолжая держать за спиной уже развязанные руки.

«Не разнервничался бы и не выстрелил бы мне в задницу», — вдруг подумала Агата. Как ни странно, эта мысль придала ей сил, и она смогла наконец протиснуться вперед, но с существенной потерей: толстые штаны Александра от спортивного костюма остались лежать на полу позади Агаты. Она вползла под стул Александра, слегка высунулась и посмотрела на него. Агата встретилась с ним глазами и поняла, что она была последним человеком, которого он хотел и ожидал сейчас увидеть. Агата сощурила свои близорукие глаза и состроила страшную гримасу, которая должна была обозначать: «Сиди тихо, я вытащу тебя».

Кровь, текущая из виска Александра, залила половину его здорового лица, от чего вид у него был очень зловещий, но на Дракулу он все равно не тянул. Агата начала освобождать его ноги, радуясь, что канцелярские принадлежности у господина Берсеньева были высокого качества и не тупились. Она перерезала веревку на одной ноге и приступила к другой, но тут лысому, вероятно, надоело сидеть молча.

— Что смотришь на меня с таким презрением? Возомнил из себя крутого?! Сейчас я вышибу из тебя мозги! Прощайся с жизнью! — закричал он и, вскочив с кресла, прицелился в Александра.

Агата увидела перед собой его ботинки и поняла, что стрелять он собрался в упор, подойдя максимально близко к Александру. Если даже Александр сейчас выведет руку из-за спины, выстрелить он не успеет, Гера явно опередит его и пристрелит сразу, как только Берсеньев дернется. Агата, недолго думая, понимая, что терять ей уже нечего и надо идти до конца, что есть силы вонзила нож в ступню Геры, как ей показалось, пригвоздив его к паркету.

На этот раз ей повезло. Кожа на ботинках лысого была мягкая, дорогая, нож острым, а в удар она вложила всю свою ненависть и весь свой страх. Дальше все произошло очень быстро.

Гера заорал не своим голосом, и началась стрельба. Кто в кого и сколько раз стрелял, Агата не знала, не знала она и как очутилась под столом. Она свернулась на полу калачиком и закрыла глаза и уши. Слышались крики, ругань, выстрелы. Несколько пуль, как показалось Агате, пролетели в непосредственной близости от нее, вонзившись в древесину стола и паркета, осыпав ее острыми деревянными щепками. Наконец все стихло, кроме каких-то приглушенных стонов. Но на помощь ей никто не спешил. Слышалась какая-то возня, кто-то ходил по комнате.

«Вот и все… — подумала Агата, — ищут меня, сейчас найдут и пристрелят. Бедный Александр, будь прокляты редакторы, интересующиеся темными личностями… И я туда же, гонораром соблазнилась».

— Ты как? — раздался приятный по тембру и знакомый ей голос.

Она открыла глаза и увидела лицо Александра, со свешивающимися темными волосами, заглядывающее под стол.

— Все пули прошли навылет, — разлепила она губы, стараясь говорить как можно бодрее.

— В порядке, — улыбнулся Александр, — и как всегда в своем репертуаре.

— Больно мало меня знаешь, чтобы знать весь мой репертуар, — ответила она, все еще боясь пошевелиться.

Почему-то Агата думала, что если пошевелится, то у нее обязательно отвалятся руки или ноги.

Александр протянул ей руку.

— Вылезай!

— А они? — опасливо спросила она.

— Все обезврежены, мой генерал.

Агата подала ему липкую, холодную, как у покойника, руку, и Александр легко вытянул ее из-под стола. Глазам Агаты предстала жизнеутверждающая картина. Все три бандита лежали словно шпроты в банке, аккуратно связанные друг с другом. Двое из них были без сознания, а третий стонал и, ничего не понимая, хлопал ресницами.

— Ты убил их? — с дрожью в голосе спросила Агата.

— В упор десять выстрелов в голову, жизненно важные органы не задеты, — ответил Александр несерьезно и добавил: — Думаю, что ранил.

— Нога… твари… — стонал бандит по имени Серега.

Агата посмотрела на его покалеченную ногу и подавила приступ тошноты.

— Твари… — продолжал шипеть Серега, словно змея, которой вырвали ядовитые зубы. — Откуда эта девка опять взялась? Погибель наша!

В этот момент на улице раздался вой сирен. Агата переглянулась с Александром, и тот ответил:

— Я нажал тревожную кнопку, сюда едет милиция. А тебе, Агата Кристи, следовало бы одеться. Чувствуются в тебе какие-то нудистские наклонности. В первый день, когда я тебя встретил, ты разделась догола…

— А ты это до сих помнишь? — вспыхнула Агата.

— Такое забудешь! — подмигнул ей Александр. — Сейчас ты опять раздета! В чем дело?

Он вернул ее к действительности, и Агата с ужасом закрыла руками свое нижнее белье.

— Не смотри на меня! Я этим не промышляю! Не знаю почему, но все время как тебя встречаю, так оказываюсь голой. Это твое плохое влияние! — нахмурилась Агата и быстро надела штаны, натянув их до подмышек.

Александр откровенно рассмеялся, уж больно потешный вид был у нее. Она заметалась по комнате и в самый последний момент нашла верх от спортивного костюма. Только Агата успела надеть на себя джемпер, как в комнату вошел высокий человек в черном пальто с кудрявыми черно-седыми волосами. Его сопровождали сотрудники милиции. Большими круглыми глазами он обвел кабинет, пострадавший от перестрелки, окровавленного Александра, Агату в нелепейшей одежде и троих связанных мужчин, лежащих в рядок.

— Так… оперативный дежурный следователь Власов Всеволод Георгиевич, — представился он и прошел за стол. — Можно узнать, что здесь произошло?

— Конечно! Даже нужно! — заверила его Агата, заискивающе улыбаясь. — Это мы вас вызвали! Можете верить, что мы — светлые силы, а вот эти мужчины — самые что ни на есть темные!

— Шок? — уточнил следователь у сохраняющего хладнокровие Александра.

Тот кивнул:

— Ей досталось.

— Понятно… слушаю вас, — вздохнул следователь.

Когда приехала вызванная «Скорая помощь», всех троих ворвавшихся в дом бандитов увезли под охраной в больницу. Александру обработали рану на виске прямо на месте и перебинтовали порезанные кисти рук, а от ушибов и побоев врач порекомендовал только лед и покой, добавив, покосившись на Агату:

— Хотя с такой женщиной это будет сделать очень сложно.

— Неудачная шутка! — воскликнула Агата под смеющимся взглядом хозяина дома.

Они рассказали все Власову Всеволоду Георгиевичу и подписали свои показания.

— А вы, простите, кем приходитесь господину Берсеньеву? — уточнил следователь, глядя на Агату. — И как вы оказались в его доме?

Агата давно ждала этого вопроса и боялась его, а когда его задали, вконец растерялась.

— Она моя девушка, мы встречаемся, и сегодня был как раз день нашей встречи. Я сам дал ей ключи от дома, — встрял Александр.

Взгляды Всеволода Георгиевича и Агаты были одинаково удивленными.

— Разрешение на хранение оружия есть? — спросил следователь.

— Конечно, — Александр достал его из сейфа.

— Пожалуй, я поверю вам, законопослушному бизнесмену, что все, что вы рассказали, — правда. А Герман и его со товарищи уже имели нелады с законом и даже по нескольку лет провели в тюрьме.

— Конечно, они залезли сюда убить Александра и заодно ограбить его! Я — первый свидетель! — выступила Агата.

Следователь скептически посмотрел на нее.

— Вы утверждаете, что, если бы не помощь этой женщины, вас убили бы эти граждане?

— Именно так, — подтвердил Александр.

— Да… — о чем-то своем подумал Всеволод Георгиевич, — что-то не похожи вы на пылких влюбленных.

Агата растерялась от такого предположения, а Александр спокойно пояснил, что люди встречаются для секса не всегда по большой любви.

— Что?! — вспыхнула Агата. — Вот как заговорил?! А эти все твои слова о любви были обманом?! Ах ты прохвост!

Следователь понял, что предстоит бурная ссора с битьем посуды и последующим примирением, и поспешно ретировался.

Когда они остались вдвоем, Агата быстро засобиралась домой.

— К чему такая спешка? — спросил Александр.

— Время — двенадцать часов ночи, действительно, к чему спешить? — торопилась Агата, чтобы он не задал главный вопрос, но Александр все-таки его задал.

— А могу я поинтересоваться, что ты делала за занавесками?

— Что делала? Что делала? Пыль убирала! Я услышала голоса Геры и его сподвижников и спряталась.

— А что ты вообще делала у меня в доме? — прищурил глаза Александр.

— Что делала? Что делала? — снова повторила Агата с самым задумчивым видом на свете.

— Да, что? Насколько мне известно, моя домработница вывела тебя из моего дома и закрыла его.

— Что значит — вывела?! На расстрел, что ли? А я, может быть, забыла свои вещи и вернулась! А потом присела и заснула! И что?

— И заодно проверила мой сейф? Ведь пистолет-то лежал там, — уточнил хозяин дома.

— Слушайте, вы на что намекаете? Что я хотела вас обворовать?! Все ваши деньги на месте, а пистолет я взяла, чтобы обороняться, когда услышала Германа! Вот! — Агата так страстно говорила, что сама себе верила. — И вас что, не устраивает, что я осталась? Это вместо благодарности?! — решила пойти в наступление Агата.

— Поверь мне, я очень ценю твой поступок и готов отблагодарить тебя самым щедрым образом, — улыбнулся Александр.

— В смысле?

— Назови сумму, и я ее тебе дам, — ответил Александр.

— Ах, ты о деньгах! Деньги я зарабатываю сама, оставьте ваши миллионерские замашки! Я бы хотела другое вознаграждение.

— Какое?

— Что-то о вас никто ничего не знает, а я бы хотела узнать, — хитрила Агата.

— И что бы ты хотела обо мне узнать?

Агате снова показалось, что в его глазах появились смешинки.

— Ну, вообще… кто ты, что ты, откуда ты? Сколько тебе лет? Чем занимаешься? И так далее…

— А нос любопытной Варваре не прищемят?

— Ты сказал, что мне полагается вознаграждение, и я могу попросить все, что хочу.

— Я не говорил «все, что хочешь», не путай меня. Я говорил всего лишь о материальном вознаграждении, — возразил Александр.

— Ну и типчик! — взорвалась Агата, сжав руки в кулаки. — Вас не волнует, что из-за отсутствия информации про вас могут написать в прессе то, чего и нет?

— Меня — нет, я не понимаю, почему это волнует тебя? — пожал плечами Александр.

— Ходят слухи, что ты — вампир и пьешь кровь у своих подружек, потом зарываешь их обескровленные тела под старой яблоней, в ветвях которой завывает ветер-бродяга.

Александр рассмеялся:

— Мне все равно. Пусть напишут, что лицо мне поклевали голодные летучие мыши.

— Почему вы упрямитесь?

— Я никогда не даю интервью, не ради себя, поверь мне, — ответил Александр, смерив ее взглядом с ног до головы, — а если тебя так интересует моя персона, то, может, встретимся еще разок, и я потом зарою тебя вместе со всеми под яблоней? Так сказать, проверишь догадки на своей шкуре?

«Он откровенно смеется надо мной», — поняла Агата и ответила:

— Я согласна при условии, что меня зароют отдельно, например под кленом или тополем. Хотелось бы и в смерти быть оригинальной. Я пошла! — Схватив со стула пакет со своими вещами, Агата рванула к выходу.

Александр настиг ее уже внизу и преградил путь.

— Я не выпущу тебя ночью без очков!

— Так подвези!

— Я потерял много крови и смертельно устал. «Вампиру» тоже нужен отдых.

— Больно вы нежный! Отойдите от двери, я не хочу сдавать вас в милицию, как Германа.

— Я сказал, что не выпущу!

Агата посмотрела на него снизу вверх, с сожалением понимая, что грубая физическая сила на его стороне.

— Мне кричать?

— Ни к чему. Дом большой, комнат много, я думаю, что мы разместимся.

— Это насилие! — вздохнула Агата.

— Это гостеприимство! На первом этаже есть комната для гостей, разместись в ней. Белье на кровати чистое.

— А замок на двери есть?

— Мои гости не закрываются от меня, — ухмыльнулся Александр, — но не думай, я без стука не войду.

— Считай, что я глухонемая, — хмуро ответила Агата и поплелась в комнату для гостей, бубня себе под нос: — Что-то я совсем не уверена, что я в этом доме в безопасности. Опять вломятся какие-нибудь жлобы — отомстить за товарищей. Меня, наверное, специально оставляет для защиты.

Смех Александра резал ей слух.

«Чего смеется, весь избитый, и туда же… Эх, что-то мне как-то нехорошо. Земля прямо уходит из-под ног в его присутствии. Не хватало мне на старости лет влюбиться и сохнуть от безответного чувства».

Агата вошла в гостевую комнату и включила свет. Интерьер комнаты очень даже ее порадовал, было по-домашнему уютно. Большое окно выходило в ухоженный сад. Старинные шкафы и комоды из светлого дерева. Широкая, удобная кровать под покрывалом веселенькой расцветки, из такой же ткани были занавески и скатерть на столе. Воздух в комнате был свежий, работал кондиционер. Агата плюхнулась на кровать, раскинув свои уставшие конечности, и подумала о том, что ей в жизни не уснуть после пережитого стресса. Это было последнее, о чем успела она подумать, перед тем как провалиться в глубокий, безмятежный сон.

Глава 6

— На тебе, рыжая, получай! — Агата схватила красивую, стройную девушку за рыжие локоны и начала ее нещадно трепать из стороны в сторону. — Отстань от него! Я тебя уничтожу!

Рыжая девушка заплакала, вырвалась из цепких рук Агаты и убежала прочь.

В этот момент в комнату вошел Александр Берсеньев в черной одежде и каким-то замогильным голосом спросил:

— Где Паола?

— А она ушла, — ответила Агата.

— А Гортензия? — обеспокоенно спросил Александр.

— И Гортензия там же… а также Луиза с Лаурой…

— А Жаннет?

— И она тоже… там же! — горячо заверила Агата и пошла к нему, раскинув руки. — Осталась одна я! Навеки твоя и навеки с тобой! Дорогой мой и любимый граф Дракула, я люблю тебя и буду твоей единственной невестой! — Агата обвила его шею руками, запустила пальцы в густые волосы и привлекла к себе.

Губы слились в волнующем поцелуе… Агата теряла голову, плыла по волнам невиданного блаженства и желала, чтобы это никогда не кончалось.

— Хорошо, очень хорошо… — услышала Агата вполне реальный голос и открыла глаза.

Она лежала на постели и обнимала Александра, который ее целовал. Сознание моментально вернулось к ней. Агата вырвалась из объятий и что есть силы огрела Александра по лицу.

— Вы что себе позволяете?! Как так можно?! Я вам кто?!

— О боже! — схватился он за лицо. — Я стучал, потом зашел, ты сама набросилась на меня и принялась целовать! Я всего лишь хотел разбудить тебя, время десять утра, я уже должен быть на работе, а мне еще необходимо отвезти тебя.

— Я сама доеду! — буркнула Агата, натягивая одеяло до самого подбородка.

— Я не забыл, что у тебя нет очков, и я не хочу, чтобы ты врезалась в первый же попавшийся столб. Так что вставай, моя героиня, и топай завтракать. — Александр все еще потирал стукнутую Агатой щеку.

— Странный ты тип, Александр, мы с тобой фактически незнакомы, у нас нет ничего общего, а мы уже два раза поцеловались.

— А я не вижу в этом ничего странного. Нормальные отношения, — шмыгнул носом Александр.

— Я так не считаю. Выйди, дай мне одеться, — сказала Агата, и он выполнил просьбу своей странной гостьи.

На завтрак Агате было предложено: фрукты, разные йогурты, бутерброды с красной икрой и бужениной.

— Прости, Агата, но я совсем не готовлю, — извинился Александр, разливая кофе по чашкам.

— Даже яичницу? — спросила Агата.

— Даже ее…

— Как же ты питаешься?

— В ресторанах и с помощью случайных спутниц и домработницы, — ответил Александр, присаживаясь напротив Агаты.

Она с неудовольствием отметила, что, несмотря на следы побоев, он выглядел очень свежо и молодо.

— Какой вкусный кофе, — попробовала она.

— Да, это единственное, что я делаю хорошо, — улыбнулся Александр.

— Это единственное, что я пью весь день в неограниченном количестве, — ответила она.

После завтрака Агата быстро собралась и вышла в прихожую.

— Я поеду в твоем костюме, так как моя одежда, боюсь, уже не пригодна к носке вообще.

— Я не против. — Александр ждал ее на выходе, он явно спешил.

Агату охватило чувство легкого беспокойства. Она провела в этом доме совсем мало времени, но совершенно не хотела его покидать. Она хотела предложить свою кандидатуру на роль домработницы на случай, если что-то случится с Лидией Ивановной, но вовремя сдержалась, вспомнив, что женщина не должна унижаться ни при каких условиях.

Они вышли на улицу. Высокий широкоплечий мужчина в темных брюках и черной кожаной куртке на меху и рядом нелепое создание в огромном спортивном костюме и красной дутой куртке…

— Где твоя машина? — спросил Александр.

— Припрятана, — буркнула она.

— Припрятана, — передразнил ее Александр, — думаешь, кто-то на нее польстится?

— Сигнализации у меня нет, вот и приходится прятаться по кустам, — невозмутимо ответила Агата, — благо, ее размеры позволяют.

Они подошли к ее машине, и Агата открыла дверь.

— Может, я сама?

— Быстро на место рядом с водителем, — скомандовал Александр, а Агата так вымоталась за последнее время, что не было сил даже спорить.

Она села, куда ей указал Александр, и нахохлилась, как воробей зимой на ветке. Агата скосила глаза, посмотреть, как Александр залезет в ее «Оку». Залез он очень даже проворно и завел мотор.

— И вы не говорите гадости про мою машину? — удивилась Агата.

— Я эти машины впервые увидел в России и, конечно, не думал, что когда-нибудь поеду в ней, но пути господни неисповедимы.

— А откуда вы приехали?

— А не все ли равно любопытной Варваре? — вопросом на вопрос ответил Александр.

Она неотрывно смотрела на его профиль, пока Александр не покосился на нее, и Агата быстро отвернулась.

— Ты самая смелая женщина, которая встречалась мне на жизненном пути.

— А я думала всегда, что мало людей, способных оставаться безучастными, когда убивают других, — ответила Агата.

— Я не хочу оставаться у тебя в долгу.

— Ты не в долгу.

— У меня совершенно другое ощущение. Я могу купить тебе квартиру, машину, что хочешь, только скажи.

Агата залезла в карман и достала сигареты.

— Ох уж эти миллионеры с их замашками, все купить, все продать. Я уже сказала, что меня интересует.

— Это глупо, отказываться от помощи. Хочешь, я поговорю с твоим мужем, как с главой семьи? Возможно, у него более здравая голова?

— Я не замужем.

— Почему-то я не удивлен.

— А я удивлена, что вы холост.

— Я был женат.

— А я была замужем.

Александр попытался расправить плечи, но у него это не получилось.

— Мне кажется, что ты за что-то сердишься на меня?

— Тебе это только кажется, — ответила Агата.

Так в легкой перепалке они доехали до города. Чувствовалось, что Александр хотел ехать быстрее, но мощность машины Агаты ему это не позволяла. Агата ухмыльнулась.

— А правда, что ты миллионер? Или это тоже секрет?

— Я богатый человек, — кивнул Берсеньев и посигналил впереди идущей машине. Водитель пропустил мчащуюся «Оку», покрутив пальцем у виска, — поэтому и предлагаю тебе любую материальную помощь.

— Эта тема закрыта, — прервала его Агата, которой вдруг стало очень тоскливо.

Она подумала, что Александр сейчас довезет ее до места, выйдет из машины и навсегда уйдет из ее жизни. Она вдруг остро ощутила, что хочет увидеть его еще и еще раз. Но она не могла пересилить себя и попросить Александра о встрече, этого она не сделала бы никогда в жизни. А Александр, чувствовалось, и не собирался предлагать ей продолжить знакомство. От этих размышлений Агата становилась все мрачнее и мрачнее. Она сказала свой адрес и пояснила Берсеньеву, как туда проехать.

— Припаркуйся вот у того старого тополя, — сказала Агата, — это мое место.

Александр остановил «Оку» и помог выйти из нее Агате.

— Ты сам как? — спросила она.

— Сейчас на такси до офиса, — ответил Александр и положил ей ключи в руку.

— Зайдешь… на кофе? — не узнала свой голос Агата.

— Нет, извини… мне некогда, — ответил Александр, не отрывая от ее лица глаз.

Агату снова посетило странное чувство, что если она сейчас что-то не предпримет, то потом об этом сильно пожалеет. Александр не сделает первый шаг, она это понимала. Он держался отстраненно и холодно, только глаза манили к себе и не спешили расставаться.

«Наверное, я сошла с ума, раз мне такое кажется», — подумала Агата и вслух сказала:

— Ты же обещал помочь мне!

— Я готов, скажи только, что для тебя сделать, — отозвался Александр.

— Возьми меня… на работу! — выпалила Агата спасительную фразу.

Александр удивленно поднял темную бровь.

— Да! — подтвердила Агата. — Я безработная и хочу зарабатывать деньги! А подачки мне не нужны, я уже говорила, — посмотрела на него Агата. — Устрой меня на работу к себе!

— Ну ты и хитрая, — усмехнулся Александр. — Приходи в офис завтра, поговорим, а сейчас мне и правда надо идти!

— В твой офис сложнее попасть, чем в тюрьму! — выпалила Агата и прикусила язык, ее глаза расширились от ужаса.

«Думай, дурочка, что ты сейчас ответишь ему на вопрос, откуда тебе это известно?»

Но Александр хитро сощурил глаза и пошел, бросив ей на ходу:

— Тебя пропустят!

— Фу… пронесло! — выдохнула Агата, с ужасом ощущая, как сердце наполняется радостью.

С ужасом, потому что эта радость переполняла ее оттого, что у нее появился шанс увидеть его снова. Она посмотрела, как высокая фигура исчезла за углом дома, и поднялась к себе. Подъезд, деревянная дверь, ее малогабаритная квартира казались Агате нереальными, словно она отсутствовала много лет, а ведь прошло совсем немного времени.

Антонина ждала ее на пороге с совершенно изумленным лицом, с любопытством в глазах.

— Агата, кто этот красавец, подрабатывающий у тебя водителем?! Я все видела!

— Из фирмы «Трезвый водитель», — ответила Агата.

— Ого! Я бы тоже его вызвала! Одолжи машину. Взяла визитку?

— Угомонись, — скинула сапоги в прихожей Агата и прошла в комнату, — это не водитель, я пошутила. Это тот самый Александр Берсеньев, интервью у которого я должна была взять.

Тося ахнула:

— Не может быть! Тот миллионер, о котором никто ничего не знает?

— Он самый.

— И он подвозил тебя на «Оке»?! Но это же нереально!!

— Я и сама в это верю с трудом, но Александр кое-что должен мне.

— За что?

— Я спасла ему жизнь, а он — мне, теперь мы — друзья навек, — победоносно улыбаясь, ответила Агата.

— Я поражена! Что ты натворила? Твои редакторы были правы: они знали, кого пускать по следу, — охала Антонина. — Есть будешь?

— Нет аппетита, — отмахнулась Агата и пошла в ванную.

Она с интересом посмотрела на себя в зеркало. Молодая женщина, хорошая кожа, нежное лицо… но чего-то явно не хватало. Не так выглядели девушки рядом с миллионерами в глянцевых журналах. Они были моложе, выше, с роскошными формами, с блестящими волосами и сексуальным взглядом.

Агата вздохнула. Почему она вообще подумала о том, кто должен быть рядом с миллионерами, и в частности с Александром? Она похлопала себя по щекам, чтобы придать им румянец.

Антонина постучала в дверь, привлекая к себе внимание:

— Извини, не терпится спросить, а ты взяла у него интервью?

— К сожалению, нет… Знаешь, он предлагал мне новую машину, квартиру… но только не интервью.

— Здорово!

— Не здорово, а странно… Во мне проснулся профессиональный интерес.

— Ты выбрала машину?

— Я выбрала интервью, которое я возьму у него в будущем. Ты меня знаешь…

— Не пугай меня, — выдохнула Антонина.

— Ничего страшного, не волнуйся. Просто я предприняла некоторые шаги для выяснения кое-какой информации об этом человеке, — ответила Агата и включила в ванной воду, давая понять, что разговор окончен.

Но даже пенная, расслабляющая ванна не привела ее нервы в норму. Агата поняла, что она с нетерпением ждет завтрашнего дня, встречи с Александром Берсеньевым.

Глава 7

Агата открыла глаза и посмотрела на циферблат будильника. Время показывало без пяти минут семь. Агата опередила будильник на пять минут и вскочила с кровати. В восемь часов она должна была уже выезжать в компанию «Берсеньев». Настрой у нее был боевой, сердце предательски колотилось в предвкушении встречи. Она впервые решила изменить своему стилю в одежде, чтобы выглядеть деловой женщиной, стильной и готовой к работе. Агата вытащила свой единственный костюм темно-серого цвета, купленный на какую-то конференцию сто лет назад. Но он был классического фасона, поэтому Агата, стряхнув с него пыль, решила, что в нем вполне можно идти. С костюмом она надела белоснежную накрахмаленную блузку, черные колготки, суперостроносые сапоги, ни разу не надеванные. Сапоги ждали своего выхода в свет, и вот этот выход настал. Агата ради такого случая подкрасила глаза и губы, стянула волосы в тугой узел на затылке и еще прилизала прическу каким-то липким и противным гелем. Антонина вышла проводить ее в коридор, с восхищением разглядывая подругу.

— Тебя прямо не узнать! Просто метишь на должность вице-президента!

— Посмотрим, главное, что я туда попаду!

Агата вышла из подъезда, неуклюже шагая в таких неудобных и высоких сапогах да еще и на каблуках, поздоровалась с соседкой, которая ее не узнала, и уселась в «Оку». Тут Агата подумала, что у нее начались обонятельные галлюцинации, но ей показалось, что ее машина до сих пор хранит в себе запах туалетной воды Александра.

— Изменщица! Что, тебе тоже понравился? — легонько хлопнула по рулю Агата и добавила: — Между прочим, этот мужчина хотел, чтобы я поменяла тебя на другую, дорогую и современную.

Агата включила зажигание и поехала по известному ей адресу. Офис Берсеньева встретил ее блестящим фасадом, ухоженным двориком и рядами дорогих иномарок, припаркованных вокруг здания. Агата на своей «Оке» выглядела просто бельмом на глазу, но вела себя нагло и снова смогла втиснуться между двумя угрожающих размеров джипами. Она уверенно подошла к двери в ограде и нажала на кнопку вызова.

— Что хотите? — проскрипело в домофоне.

— Я по поводу трудоустройства, Александр Берсеньев в курсе, он лично пригласил меня, — решила блеснуть своим знакомством с боссом Агата.

— Ваша фамилия?

— Агата Анатольевна Крайнова.

После минутного молчания, видимо, просматривали список лиц, кому заказан пропуск, голос протрещал:

— Да, на вас заказан пропуск, проходите.

О, чудо! Дверь открылась! Агата прошла по чистой, аккуратно выложенной камнем дорожке и наконец-то вошла внутрь. Охранник интеллигентного вида и убеленный сединами попросил у Агаты удостоверяющий ее личность документ. Она с перепугу чуть не дала ему свой журналистский пропуск, но вовремя спохватилась и вытащила паспорт.

— Отдел кадров, комната двести вторая, — вернул ей паспорт охранник.

— Отдел кадров? — разочарованно протянула Агата.

— Наймом на работу занимаются именно они, — ответил ей мужчина.

— А могу я увидеть вашего начальника?

— Александр Романович не принимает население.

— А я скоро буду вашей служащей, а не населением.

— А Александр Романович не принимает по личным вопросам и служащих.

— А по общественным?

— Ни по каким, — отрезал охранник и нахмурил кустистые брови, — так вас устраивает двести второй кабинет?

— Вполне, — ответила Агата и пошла по коридору.

Внутреннее убранство соответствовало красиво оформленному фасаду. Мраморная настенная плитка светлых тонов, высокие потолки. Мягкий, струящийся свет. Уютные холлы с зелеными растениями в кадках, с удобной кожаной мебелью и куллерами с чистой водой. По коридору сновали сотрудники фирмы, в основном молодые женщины в красивых, облегающих костюмах и туфельках на каблуках.

Только увидев их, Агата поняла, что ее костюм вовсе не классического фасона, а черт знает какого. Вернее, он очень и очень устарел, а уж ее сапоги-лыжи и дутая красная куртка, за неимением другой верхней одежды, вообще шли ей как «корове седло». Настроение Агаты снова поползло вниз.

«Такая смена настроения от идиотского возбуждения до отчаянного недовольства собой это признак невроза… или любви», — содрогнулась Агата и свернула на широкую лестницу, пройдя мимо холла с современными лифтами фирмы «Отис».

Агата здраво рассудила, что комната двести вторая должна располагаться на втором этаже. Лестница была какой-то полукруглой, легкой, воздушной, и каждая ступенька подсвечивалась по краю красивым, ярким, синим светом. Агата поднималась словно на борт космического корабля.

В отделе кадров ее встретила молодая симпатичная женщина с открытой улыбкой, курносым носом и веселым, рыжим хвостиком.

— Агата Анатольевна? Да, на вас уже поступила заявка, — улыбнулась рыжеволосая девушка, представившаяся Дианой.

— Да, это я! — обрадовалась Агата и расположилась в кресле напротив Дианы.

— Идите в триста десятый кабинет, получите форму и можете приступать к работе, — все с той же улыбкой сообщила Агате кадровичка.

— Как «идите»? — несколько опешила Агата. — А… это?

— Что? — посмотрела на нее зелеными глазами Диана.

— Ну… это… анкета…

— Ничего не надо, распоряжение начальства.

— Ну а это… — Агата так растерялась, что полностью утеряла все свое журналистское красноречие. — А оклад? Может, меня не устроит оклад? — Ей надо было хоть что-то сказать.

— У нас такая фирма, что недовольных нет. У нас очень хорошие зарплаты, так что не волнуйтесь, вы приняты, — сказала ей Диана и отвернулась к компьютеру.

Агата поняла, что разговор окончен, и вышла из отдела кадров.

«Вот это да! — протянула она. — Не спросили о моем образовании, предыдущем месте работы, о том, что я умею и что я могу… и что я хочу… Если увижу Александра Берсеньева, я выскажу ему все, что я думаю о приеме на работу в его фирму», — думала Агата, поднимаясь на третий этаж.

В комнате триста десятой ее уже ждали, по всей видимости, Диана позвонила и предупредила полную, но тоже молодую и симпатичную женщину о приходе Агаты. Похоже, что в компании «Берсеньев» не было принято церемониться с сотрудниками, и полная дама явилась тому подтверждением.

— Ого! Что это вы так оделись? Обувь такая неудобная? Зовут Агата? Меня Римма Павловна, я буду твоим непосредственным начальником. Переодевайся, твой шкафчик номер четыре и твой этаж тоже номер четыре.

— Что значит, этаж? — не поняла Агата.

— Этаж для уборки, — сказала Римма Павловна.

— Я буду работать уборщицей?! — после минутного замешательства ужаснулась Агата.

— Конечно, — невозмутимо ответила начальница хозяйственной части, — а кем еще? Здесь штат укомплектован полностью. Если честно, то и уборщиц у меня полна коробочка, но пришло распоряжение сверху, и я подчинилась, — пояснила Римма Павловна. — А что, вы недовольны? Мы никого силой не держим!

— Я довольна, — ответила Агата, с содроганием глядя на синюю, аккуратно сложенную на стуле униформу уборщицы.

Почему-то в памяти всплыли слова Антонины, что она может претендовать в таком наряде не меньше чем на место вице-президента. Понятно, что это была шутка, но Агата рассчитывала на должность по меньшей мере секретаря, но никак не уборщицы.

«И это после того, что я для него сделала! Вот уж действительно человеческая неблагодарность не имеет границ!»

Первым порывом Агаты было развернуться и уйти восвояси, но она вовремя сдержалась, взяв себя в руки.

«Ну что ж… он думает, что унизит меня этим, но не выйдет. Уборщица так уборщица, главное, что я здесь… Хотелось бы мне посмотреть Александру в глаза».

Она переоделась в темно-синюю форму, оставшись в своих неудобных сапогах на каблуках, взяла «реквизит» — ведро и швабру — и похромала на четвертый этаж. Там Агату встретила так называемая напарница, уборщица со стажем, представившаяся ей как Галя Синичкина. Высокая полная женщина лет сорока, с короткой стрижкой и какими-то коровьими, добрыми глазами.

— Че это ты на шпильках?

— Я не знала, что меня определят в уборщицы, — вздохнула Агата.

— Во дает! Идет устраиваться на работу и не знает, кем ее возьмут! А ты что думала, что будешь вице-президентом? — рассмеялась Галина Синичкина и показала Агате их владения.

— Вот, мы убираем этот коридор и все кабинеты, находящиеся по обе стороны от коридора.

— Ого! — присвистнула Агата, которая даже свою двухкомнатную квартиру не убирала, все было свалено на Антонину.

— Вот именно! Я рада, что у меня появилась помощница. Всех девочек на этаже по два человека и у меня Светка была, но в декрет ушла! — охотно наводила контакт с новой напарницей Галя. — Что кислая такая? Уборщицей не хочешь? Зря! Глаза боятся, а руки делают, втянешься! Быстро пройдешься пылесосом, затем влажная уборка один раз в день. А в кабинетах в обед выносим мусор из корзин, а в конце рабочего дня моем пол и протираем все полки. Люди работают с воодушевлением, отзывчивые и добрые. А в конце смены, — понизила голос Галина, — можно, убираясь в кабинетах, доесть конфеты, печенье, попить коньячку, тьфу! Кофейку! Но когда они справляют какие-то праздники и стоят недопитые бутылки обычно дорогих напитков, можно попить, то есть выпить и их. Здорово, правда? — подмигнула Агате напарница.

Агата выдавила из себя подобие улыбки, чтобы не показать Галине свое шоковое состояние.

«Хорошая перспектива — мыть и убирать такой огромный этажище, а потом лакомиться объедками с барского стола», — подумала она. Галина между тем продолжала:

— Девчонки знают, что мы у них угощаемся, пьем чай, и не обижаются. Так что не волнуйся! Вот здесь находятся бытовая химия и уборочный инвентарь, — показала Галя Агате их каморку. — Мы с моей бывшей напарницей Светкой делали так: по четным числам я убирала кабинеты по правой стороне коридора, по нечетным по левой стороне, а ты как хочешь?

— Мне все равно, — выдавила из себя Агата.

— Значит, так же и мы с тобой будем! Не дрейфь! Зарплату платят хорошую, премии дают, путевки… Все сотрудники довольны. Я как-то убирала отдел кадров вместо заболевшей уборщицы, так там мне сказали, что в компании текучка кадров фактически равна нулю. А между прочим, некоторые уборщицы у нас имеют даже высшее образование, и их все устраивает.

— Я все поняла, — обреченно сказала Агата, — не подскажете, а кто убирается у самого начальника?

— У Александра Романовича? О, такая злобная фурия, Ольга Дмитриевна, главная над всеми уборщицами. У нее хорошее место, говорят, босс очень щедр, дает ей каждый раз наличные за уборку своего кабинета. А ты что, наметила убирать кабинет Берсеньева? Забудь! Но шеф у нас классный, всегда поздоровается, всегда по-человечески к людям относится…

«Да уж…» — подумала Агата.

— Только он несколько замкнутый, и женщины все сплетничают о нем.

— Это из-за отсутствия достоверной информации, — сказала Агата, окидывая оценивающим взглядом снующих туда-сюда симпатичных молодых женщин.

— Очень не любит журналистов и прессу, — продолжила Галина.

— Неудивительно с такой диковатостью, — согласилась Агата, поежившись.

— Но я все равно знаю, с кем он встречается из наших сотрудниц, — прошептала Галя, словно это была секретная информация, — я много раз видела нашего шефа в окружении красивых женщин, но из наших видела только с Еленой Сапруновой, я их как-то застала вечером на работе… Ленка — видная женщина и специалист хороший, глаз горит на мужчин, вот шеф и не прошел мимо. Она у нас главный бухгалтер и деловая женщина, имеет свой кабинет, кстати на нашем этаже.

— Ладно, приступим к уборке, — вздохнула Агата и поплелась по коридору, вчитываясь в таблички на дверях.

— Завтра принеси сменку, на каблуках-то замучаешься ходить, — крикнула ей вслед Галина.

Агата остановилась перед дверью «Елена Григорьевна Сапрунова. Главный бухгалтер». И, набравшись смелости, постучала. Ее просто тянуло на подвиги. Агату даже саму пугало ее неадекватное поведение в последнее время.

— Да-да… — раздался приятный женский голос.

Агата заглянула внутрь и увидела красивую, ухоженную женщину, сидящую за компьютером. Агата сразу же оценила ее точеную фигурку в короткой юбке, тонкую талию, пышный бюст и копну светлых волос, подколотых кверху. Ухоженные руки с острыми ноготками, загнутые кверху ресницы, слегка вздернутый носик и уверенный взгляд. Почему-то сердце Агаты дрогнуло, а в голове промелькнуло: «Вот каких женщин он любит, и есть за что».

— Да, дорогуша? — отвлеклась от монитора Елена Григорьевна, и Агата ее сразу же невзлюбила, за красивые, наглые глаза и слово «дорогуша», которое Агата терпеть не могла.

— Убрать у вас мусор? — улыбнулась Агата.

— Конечно, заберите, — ответила Елена и застучала клавишами. — Вы новенькая?

— Да, я работаю первый день.

— Поздравляю, — не поворачиваясь, сказала она.

— Спасибо. — Агата прошла к мусорной корзине, куда Елена Григорьевна махнула не глядя кусок торта и остатки кофе прямо на бумаги. Агата содрогнулась, ей стало противно, и она замерла на месте.

— Дорогуша…

— Меня зовут Агата, — прервала Елену Агата.

— Очень приятно, но меня это, извините, не интересует, — ответила Елена Григорьевна, и Агате захотелось надеть ей мусорное ведро на голову, но она каким-то чудом удержалась. — Знаете, дорогуша, если вы собираетесь здесь работать, то, пожалуйста, учтите мои требования. Я прихожу на работу к десяти утра; в кабинете должно быть чисто, проветрено, мусор вынесен, посуда вымыта. Кстати, я часто устраиваю проверки и нахожу пыль в самых труднодоступных и неожиданных для уборщиц местах. А если я нахожу пыль, дорогуша, то я лишаю уборщицу премии, а это приличные деньги. Вот так вот! Но зато если вы будете умницей и станете вылизывать здесь все досконально, то мы будем друзьями. — И Елена Григорьевна полностью погрузилась в работу, накручивая белокурую кудряшку на пальчик.

Агата выгребала мусор в большой мешок и думала, стоит ли эксклюзивная информация об Александре Берсеньеве таких ее страданий и унижений?

«Нет, так просто я не сдамся», — решила Агата.

Елена Григорьевна вдруг вскрикнула и затрясла рукой, словно ее только что ужалила оса.

— О черт! — выругалась Лена.

— Что случилось? — машинально спросила Агата, хотя ей было абсолютно все равно, что случилось с этой зазнайкой.

— Столько печатаю, что иногда кисти рук просто сводит судорогой, — пояснила Елена Григорьевна, — а мне через час надо отправить по Интернету эти документы. Послушайте, Агата, помогите мне!

«Ага, все-таки назвала мое имя, а не «дорогуша», — подумала Агата и сказала вслух:

— А чем простая уборщица может вам помочь?

— Мне осталось допечатать совсем чуть-чуть, буквально страничку, допечатайте, пожалуйста, за меня, под мою диктовку. Ну же, Агата! — попросила ее Елена Григорьевна, держась за скрюченную кисть.

— Давайте, — вздохнула Агата и села на уступленное место.

Она набила какой-то сугубо экономический текст под диктовку Елены Григорьевны, притворяясь, что делает это медленно и непрофессионально. На самом деле Агата могла печатать с бешеной скоростью, не глядя на клавиши, а только в текст или на экран монитора, то есть печатала «вслепую».

— Спасибо большое, — поблагодарила ее Елена Григорьевна, сразу же нацепив маску надменности, — не думайте, что из-за этой маленькой услуги для вас будут скидки по уборке. Вы свободны!

«Вот ведь стерва! Только что пела совсем по-другому», — подумала Агата, выходя из ее кабинета и волоча за собой пластиковый мешок для мусора. В других кабинетах Агату встретили более приветливо, сразу же познакомились с ней и продолжили свои разговоры и свою работу, не обращая больше на новенькую уборщицу никакого внимания.

«И чего ради я здесь? — подумала Агата. — Я же все равно ничего не разузнаю».

Она чувствовала себя полной идиоткой в этой униформе и сапогах на каблуках, которые жутко жали ступни. Убравшись в двух комнатах, Агата устала. Ее все чаще посещала мысль:

«А на черта мне этот большой гонорар? Да я напишу десять статей, да еще столько же переводов с английского, вот и заработаю. И при этом не надо вытирать пыль, от которой я чихаю, и выносить мусор».

Агата понимала, что держит ее в этой компании, на этой унизительной должности вовсе не жажда гонорара, а желание увидеть Берсеньева еще хоть раз.

«Черт! Черт! Черт! — проговорила Агата. — Только этого мне не хватало! Может, слинять пока не поздно и забыть как сон? Пройдет время, я успокоюсь… нет! Я всегда буду помнить, что на такой-то улице живет человек, при взгляде на которого у меня замирает сердце. Но ничего, возьму себя в руки, время лечит… Ведь это не любовь… это какое-то сумасшествие», — говорила сама себе Агата, протирая ковролиновое покрытие с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь.

— Э, подруга, остановись! — прервала ее усилия напарница. — Пойдем перекусим.

— В буфет? — спросила Агата.

— Есть тут, конечно, и буфет, и кафе, и даже ресторан, но хоть у меня и приличная зарплата для уборщицы, я все равно экономлю, приношу еду с собой из дома. Пойдем, я тебя угощу.

Галина Синичкина привела Агату в небольшую комнатку для уборщиц и достала пакет.

— Так, что у нас тут? Бутерброды, яблочки, винегретик. Любишь винегрет? И чай с сахаром, — выставила на стол Галина большой термос. — Будешь? Что-то ты кислая какая-то? Устала с непривычки?

— Есть немного…

— Ничего, втянешься, — подбодрила ее напарница.

— Галя, а ты не знаешь, что-то я слышала о том, что ваш шеф потомок какого-то знатного русского рода?

— А, ну да! — Жуя бутерброд с сыром, Галина другой придвинула к Агате. — Расскажу все, что знаю!

— Очень интересно! — оживилась Агата и впилась зубами в бутерброд, показавшийся очень вкусным после тяжелой физической работы.

— Говорят, что он праправнук графа или князя Берсеньева, еще до революции сбежавшего за границу. У них было богатое имение в Подмосковье.

— А где?

— Ой, дорогая, я не знаю! Зачем мне это? Вроде где-то по Рижскому шоссе в деревне Тихвино или Тихое? В общем, не знаю! Это и неважно! И вот праправнук вернулся в Россию и хочет вернуть своей семье поместье.

— Родовое гнездо, — задумчиво произнесла Агата.

— Чье гнездо? — не поняла Галина.

— Так говорят: «родовое гнездо».

— Ну да, — облизала пальцы Галя. — Оно, то есть с твоих слов, «гнездо», полностью разграблено и разрушено, но само здание стоит, и от кого-то я слышала, что красивое… Вроде как принадлежит государству это поместье. А я вот чего думаю, — прошептала Галина, озираясь по сторонам, словно кто-то мог поставить «жучки» для прослушивания в подсобку уборщиц. — Зачем Берсеньеву это поместье? Ироды! Миллионеры! Наши душегубы! Мало их били в семнадцатом году! Все им мало! Народ отобрал, значит, это народово! Почему ему еще и поместье должно достаться? С какой стати? Только потому, что оно принадлежало когда-то его прадеду? А сам-то Александр чем его заслужил? Может, мои предки в тюрьме сидели, так я теперь тоже должна в тюрьму идти? Дети за отцов не отвечают! — покачала головой Галя и отхлебнула сразу полстакана чая, потом налила его и Агате. — А уж у нашего шефа все есть! Нечего ему последнее у нашего государства отнимать! Так что я за народ! — Галя допила чай и резко выдохнула.

— Принадлежность государству — понятие растяжимое, — попыталась заступиться за Берсеньева Агата, — лучше, если есть конкретный хозяин, а не абстрактное государство, нет с него никакого спроса. Сама говоришь, что поместье все разорено, что же в него никто деньги не вкладывает? А ваш, то есть наш шеф вложит свой капитал и все там восстановит.

— И что?! — взвилась Галина. — Денег-то ему явно девать некуда, вложить-то он их вложит для себя, любимого! А мы-то, народ, что поимеем? Александр Берсеньев будет возить туда своих баб, устроит публичный дом и будет глумиться над нами. — Галина все больше распалялась.

Агата не понимала, почему Галя так ратует за народ.

— Почему публичный дом? Ты же только что говорила, что он хороший человек.

— Все они хорошие! Вурдалак! Вампир! Видела его лицо и взгляд, от которого все наши девки с ума посходили? Жлобы! Сам как сыр в масле, а мы тут туалеты за ним моем! Хозяева жизни, мать их! Повыползали из-за границ! — жутким голосом закричала Галина Синичкина.

Агата подавилась бутербродом и схватила стакан с чаем… Может, у Агаты каждый раз затуманивались мозги, когда речь заходила об Александре Берсеньеве? Но только сделав пару-тройку больших глотков чая, Агата поняла, что это крепкий коньяк. Она закашлялась и, открыв рот, смотрела на Галю вытаращенными глазами. Галина с лицом цвета вареной свеклы раскатисто рассмеялась.

— Как тебе мой чаек?! Ничего, да? Я его любовно так называю, по цвету-то не отличишь, на работе пить нельзя, но, как говорится, если очень хочется, то можно.

— Боже мой, зачем? Почему мне не сказали? У меня все перед глазами поплыло, — наконец-то пришла в себя Агата.

— Ничего, за знакомство, — отмахнулась Галина и захрустела огурцом.

Агата дышала, словно огненный дракон, и понимала, что такое количество коньяка на ее голодный желудок губительно для организма в целом.

Тут в проеме двери их малюсенькой каморки появилась невысокая девушка на высоких каблуках с папкой в руках.

— Галя, можно?

— О, отдел кадров! Проходи Светочка, что ты нам несешь, ангел-спаситель? — Галина заметно пошатнулась, а Агата вообще плохо соображала.

— Какой же я ангел? — засмеялась девушка, пробираясь к столу.

— Всегда приносите хорошие новости: то путевки в санаторий, то билеты на какие-то мероприятия, то талоны в буфет на продукты, наш дорогой и любимый Александр Романович так заботится о своих сотрудниках! Полное социальное обеспечение, вот ведь душа-человек! — заворковала Галина Синичкина.

Агата удивленно сфокусировала на ней взгляд, ее поразила быстрая перемена в настроении и разговоре напарницы. Если бы выдавали медаль за двуличие и лицемерие, то Галина явно вырвалась бы в лидерство.

— На сей раз я в роли Деда Мороза, вернее, Снегурочки, раздаю билеты детям наших сотрудников на новогоднее представление, — сказала сотрудница отдела кадров.

— Как в прошлом году? — оживилась Галя.

— Может быть, даже лучше, — ответила Света.

— Ой, здорово! — Галя начала намазывать масло на большой кусок хлеба и, затараторив, обратилась к своей несмышленой напарнице: — Ты не представляешь, какой праздник нам устраивает шеф каждый Новый год! Красивый ресторан, изобилие еды, костюмы, маски, все сверкает и блестит. Огромная новогодняя елка и шеф в роли доброго Деда Мороза. Это была его личная инициатива, да, Светочка? Банкет для сотрудников, отличное представление для детей, подарки. В этом году, значит, тоже будет? Отлично! И заметь, Агата, все это совершенно бесплатно для нас! — вконец разошлась Галя.

— Совершенно верно, — подтвердила Света, косясь на термос Гали. — Галя, ты опять пьешь? Тебя же уже предупреждали, и девочки работать с тобой не хотят.

— Ну, Светик, ну что ты в самом деле? — поморщилась Галина. — Ты же не донесешь на тетю Галю? Я же совсем граммулечку, чтобы немного расслабиться после тяжелого физического труда!

— Эх, Галя, Галя, — покачала головой девушка и приступила к прямому выполнению своих обязанностей. — Детские билеты нужны?

— А как же! Племяшке моему, Данилке! — вытерла рот рукой Галя. — И мне! Спасибо Александру Романовичу, что даже об уборщицах не забывает, солнышко наше!

Света, пряча усмешку, выдала Галине два красивых новогодних билета с голограммой и другой защитой от подделки, а Галя размашисто расписалась за них у нее в тетради.

— А вы, — перевела взгляд на Агату сотрудница отдела кадров, — приятельница Галины? — предположила она, судя по пьяной физиономии Агаты.

— Это наша новая сотрудница! Моя напарница и отличная девчонка! — вступилась за нее Галя.

— Извините, — быстро улыбнулась Света, — тогда вам точно надо идти на новогодний банкет, чтобы поближе познакомиться с сотрудниками.

Агата кивнула, что должно было означать, что она не против.

— А дети у вас есть? — спросила Светлана.

— Один сын, — сглотнула Агата и добавила: — Шесть лет.

— Очень хорошо! Вот вам билет и на него! Обязательно приходите вместе. Дети всегда в восторге, и подарки хорошие! — Приветливо сказала Света. — Ладно, приятно было познакомиться, я пошла раздавать приглашения дальше, а вас, Галя, я предупреждаю! Я-то ничего не скажу, а вот если заметят другие, то до новогодней вечеринки вместе с нашим коллективом вы уже не доработаете.

Как только за Светой закрылась дверь, Галина Синичкина грязно выругалась.

— То же мне фифа! Носит она приглашения от нашего сбесившегося с жиру хозяина! Что ему этот банкет? Да тьфу! Капля в море! Сам-то небось каждый день так жрет! А нам кидает крошки со своего стола раз в год, зажиточная морда! Ну, уж я-то на этом банкете наедаюсь и напиваюсь на год вперед! А уж если бы знала, где его тарелка, то плюнула бы туда, честное слово!

Агате стало очень неприятно, но встать со стула после «чая» своей двуличной напарницы она не могла. Дверь в их каморку снова открылась. Галина с Агатой синхронно повернули головы.

— Ну, кто еще? Идем уже, иде… — слова застряли в горле Галины, а Агата начала предательски икать.

Она предполагала, что, работая в фирме Берсеньева, она сделает все, чтобы их пути пересеклись, но и представить не могла, что это произойдет так быстро. Что Александр Берсеньев собственной персоной придет в комнату для уборщиц. Галина просто потеряла дар речи, вероятно, видя своего шефа в подсобке первый раз в жизни. Она, судорожно дернувшись, опрокинула свой термос. Коньяк залил стол и пол. Сразу же в нос ударил крепкий спиртной запах.

Агата сделала робкую попытку привстать и присесть в нелепом поклоне — вернее, у нее это получилось непроизвольно, так как ноги ее не держали.

— Алекс… Алекс… Алекс… — икала она, где-то подсознательно понимая, что потная девица в грязной мешковатой униформе, с босыми ногами, так как сапоги она все же скинула, не совсем то, что может произвести впечатление на господина Берсеньева.

Но, видимо, все-таки впечатление ей произвести удалось, так как Александр смотрел на нее совершенно круглыми глазами и не произносил ни звука. Поняв, что его длинное имя «Александр» ее язык в данный момент произнести не может, Агата просто сказала:

— Здрасте! — и повалилась на него.

Александр твердо поставил ее на ноги и четко произнес:

— Немедленно домой, а завтра с утра ко мне в кабинет!

Агата хотела вытянуться по стойке «смирно» и козырнуть, но не смогла, а только уныло покачала головой.

Тут в силу вступила тяжелая артиллерия в лице Галины Синичкиной. Она вскочила из-за стола, чуть не перевернув его и едва не кидаясь Берсеньеву в ноги.

— Благодетель наш! Не вели казнить, вели миловать! Мы совсем по чуть-чуть, буквально по пятьдесят граммов за знакомство! Я так обрадовалась новой напарнице! Правда, не очень она разговорчивая, но зато работящая девочка!

— У нее много талантов, — буркнул Берсеньев.

— Вот именно! — заорала Галя. — О каких это талантах идет речь? Я что-то пропустила? Шеф знает что-то такое, чего не знаю я? Да неважно! Главное, что мы выпили всего лишь за знакомство!

— Совсем немного, граммов по пятьдесят, я уже слышал, — сощурил глаза Александр, весьма скептически оглядывая покачивающуюся фигуру Агаты. — Я все понял, завтра ко мне!

Александр развернулся и вышел из их каморки, оставив в комнате легкий аромат дурманящей туалетной воды.

— Все! Все кончено! — обессиленно опустилась на стул Агата. — Наливай, Галя… за расставание!

Глава 8

— Что-то не нравишься ты мне в последнее время, — выдала Антонина подруге, вышедшей на кухню ни свет ни заря.

— Я и сама себе не нравлюсь. — Агата зевнула, пытаясь разлепить веки. — Как же мне плохо…

— Еще бы! Приехала домой на такси сильно выпившая и сразу же завалилась спать, ничего мне не объяснив. Единственно, что мне успела сказать, что была на работе. Вот я и интересуюсь, что это за такая работа, где так наливают? Дегустатором, что ли?

— Нет, я работала уборщицей, — вяло ответила Агата.

— Уборщицей?! — изумилась Антонина.

— Между прочим, очень тяжелый труд…

— Да я не об этом! Зачем тебе это?

— Я не сказала, что уборщицей в компании Александра Берсеньева.

— Опять этот тип! Как ты связалась с этим человеком, так покой твой закончился, — отметила Антонина, зная, чем подругу привести в чувство, и налила большую чашку крепкого, свежесваренного кофе.

— Эх, подруга! Если бы я знала, как к нему привязаться, я бы это уже сделала! — Агата отпила кофе и блаженно закрыла глаза. — Какой аромат! Спасибо, Тося.

— Не за что, — отмахнулась Антонина. — А зачем ты так напилась? С горя, что ли?

— Меня подло подставили, и сегодня Александр меня уволит, — вздохнула она, посмотрев на часы, словно проверяя, сколько у нее в запасе еще времени.

Кабинет Александра Романовича был безупречен, как и его секретарша с внешностью звезды Голливуда. Две стены из стекла и пол с подсветкой создавали зрительно эффект того, что кабинет парит в воздухе. Современная легкая мебель из алюминия с ярко-желтыми сиденьями. Пластиковые, супермодные стеллажи…

Сам Александр сидел за большим пластиковым столом, на котором стоял компьютер. Белая водолазка красиво сидела на его идеальном торсе.

Агата мялась в дверях в джинсах и джемпере страшного серого цвета с заплатками из замши на локтях. Она решила не наряжаться для того, чтобы быть с позором изгнанной из компании «Берсеньев». Она не стала краситься и завивать светлые волосы, а распухшие ноги в мозолях и не могла бы засунуть в остроносые сапоги.

— Присаживайся, — кивнул ей Александр, не отрывая взгляда от компьютера.

Агата расположилась в желтом кресле, пытаясь унять легкую дрожь в руках. Она ожидала сейчас услышать от него все, что угодно, только не вопрос:

— Ну, и что тебе нужно от меня?

— В смысле? — не поняла Агата.

— Я же сказал, Агата, что не даю интервью и не люблю журналистов, — повернулся к ней Александр.

— Я знаю… и что?

— Я думал, что мне не придется этого делать… Какое у тебя образование? — спросил он.

— Никакого! — быстро соврала Агата.

— Вчера я попросил одну свою сотрудницу сделать тебе маленькую проверку: набить текст на компьютере, — сказал Берсеньев.

— И что? — снова спросила Агата, конечно, сразу же вспомнив Елену Сапрунову, по словам Гали, любовницу шефа.

— Сейчас передо мной этот текст, надо отметить — очень сложный. И что я вижу? Ни одной орфографической и ни одной пунктуационной ошибки. Интересно, да? Вернее, странно для человека без образования.

Агата не знала, что ей ответить, так как и предположить не могла, что разговор пойдет в таком русле.

— Ну, это… у меня врожденная грамотность!

— Что-то новое. Такая грамотность, словно у выпускницы МГУ факультета журналистики. Знаешь, я сделал один запрос, и мне прислали интересную информацию о некой Агате Анатольевне Крайновой, скандальной журналистке нескольких «желтых изданий» и авторе очень умных статей, а также любовных романов, — выдал всю информацию Александр, пригвоздив Агату к стулу взглядом темных глаз. — Что это, Агата? Как все это уживается в тебе? — спросил он.

— С трудом, — ответила она, доставая из сумки сигареты, и, не спрашивая разрешения хозяина кабинета, закурила.

Она уже поняла, что уволена, и ей стало абсолютно безразлично, что Берсеньев о ней подумает. Похоже, он думал о ней только плохое. Поразить Александра своей красотой она все равно бы не смогла, насмотревшись на женщин, которые окружали его. Поразить умом у Агаты тоже не получалось, она постоянно влипала в самые нелепые ситуации, как только приближалась к нему, и Агата отпустила, что называется, поводья. К тому же, вместо того чтобы добыть информацию о Берсеньеве, он сам об Агате раскопал все интересующие его сведения.

— Я догадывался, что ты журналистка, еще у себя в доме, слишком уж ты хотела остаться, но в постель ко мне не лезла, хотя были твои коллеги, готовые на все.

— Небось обыскал мою сумку и нашел пропуска в издательства? — спросила Агата, выпуская дым.

— Я не обыскиваю женские сумочки, не имею такой привычки, — ответил Александр. — Ну, что мне с тобой делать? — задумался он.

— Убить или дать интервью, — пожала плечами Агата и под его смешок посмотрела на часы. — Так я уволена?

— Я еще не решил.

— Так решайте быстрее, душегуб рабочих и крестьян, — почему-то вспомнила свою горе-напарницу Агата, — а то мне пора мыть коридор!

— Агата, прекрати! Я специально дал тебе эту работу, уверенный, что ты сразу же откажешься, но ты оказалась крепким орешком. Что же тебе все-таки от меня надо?

— Ты знаешь… что.

— А если я честно скажу, что не могу тебе дать интервью? Что от этого могут пострадать люди? Ты не отстанешь? — спросил он.

— Объясни, — потребовала Агата.

— Даже этого сделать не могу, — спокойно и вполне искренне ответил он. — Я могу дать все, что захочешь, я ничего не забыл. Я помню и всегда буду помнить, что ты спасла мне жизнь, и я готов…

— Про деньги я уже слышала, — прервала его Агата.

— Ну, и?..

— Мне не это надо.

— Никто не говорил тебе, что ты упряма как ослица? — спросил Александр, не поворачивая головы на шум работающего факса.

За время их разговора факс не переставал работать ни на минуту, засыпая стол шефа какими-то документами.

— Обычно я иду до конца, — сказала Агата.

— Уверяю тебя, дорогая моя, не в этот раз, — взгляд Берсеньева стал жестким. Так как он не предложил ей пепельницу, то пепел с сигареты Агаты упал прямо на паркет.

— Я тебе не «дорогая» и не «твоя», — огрызнулась Агата.

— Мне очень жаль, Агата, что мы не можем расстаться как друзья, но я вынужден сказать тебе, чтобы ты ушла, и больше тебя сюда не пустят, — проговорил Александр.

Агата получила словно пощечину и, резко встав со стула, вышла из кабинета Александра. Все перед ее глазами плыло, несмотря на то что на них были контактные линзы.

В этот же вечер к ним домой пришел ее бывший муж Денис Григорьевич с букетом цветов и огромной коробкой конфет.

— Как она? — спросил он у Тоси, отдавая ей конфеты.

— В печали… — шепотом ответила Антонина, — что-то на работе не ладится.

— Понятно. — Денис вошел в комнату к Агате и, положив букет цветов ей на колени, сел в кресло напротив. — Привет.

— Привет, — ответила она ему.

Денис отметил, что бывшая жена вовсе не выглядела расстроенной или раздраженной. Наоборот, она улыбалась и смотрела на него приветливо и дружелюбно. Денис сразу же воодушевился.

— Цветы тебе.

— Красивые.

— Как и ты, — осторожно сказал Денис и еще больше удивился от того, что Агата не прерывает его попытки ухаживания.

— Как дела? — спросила его Агата, чем вообще ввергла Дениса в шоковое состояние.

Агата никогда не интересовалась его делами.

— Дела? Да потихоньку… Прибыль растет.

— Ну, слава богу, рада за тебя, — спокойно сказала Агата.

— А ты как? — спросил Денис, решив поддержать светскую беседу и не упустить момента ее хорошего настроения.

— И я ничего… хотя не очень. — Агата решила не распространяться о том, что ее с позором выгнали после первого же рабочего дня уборщицей.

— Я могу помочь?

— Нет, — покачала Агата головой.

— Ты же знаешь, я ради тебя и Виталика…

— Знаю, Денис, спасибо тебе за все.

— А знаешь что? Давай-ка мы сейчас пойдем в ресторан или ночной клуб? Оторвемся по полной программе, тряхнем, так сказать, стариной! — предложил осмелевший Денис, застав бывшую жену в каком-то странном настроении.

— Давай не сегодня, — вполне миролюбиво сказала Агата.

У Дениса в сознании сразу забрезжила мысль о том, что его надежды вновь соединиться с бывшей женой не так уж и беспочвенны. Денис оглядел комнату Агаты.

— А здесь все по-старому… Может, что-то надо отремонтировать, починить, прибить, повесить? — потянуло его на хозяйственные подвиги.

Но Агату это никогда не впечатляло, так как она и сама была хозяйкой никакой. Денис встал и прошелся по комнате.

— Помнишь, этот компьютер я подарил тебе на пятилетие совместной жизни, — приблизился Денис к компьютерному столу Агаты.

— Конечно, помню. Я была безумно рада. И сейчас бесконечно благодарна тебе, компьютер здорово облегчил мне работу, — сказала Агата.

— И ты теперь все работаешь и работаешь… А как же личная жизнь, Агата?

— А личной жизни никакой, — согласилась она.

— Ты же знаешь, что я…

— Знаю.

— Я до сих пор один, а у нас семья.

Агата промолчала, у нее не было сил даже говорить об этом, она пребывала в какой-то прострации.

— Опа! — вдруг оживился Денис. — Откуда у тебя фотографии этого типа? — Он взял с ее рабочего стола фотографии Александра Берсеньева.

— Дали в редакции, заказ на него поступил, то есть статья, — ответила она, ощущая, как сжимается ее сердце.

— И что ты о нем знаешь? — спросил бывший муж.

— Да толком ничего…

— Вот и я тоже наводил справки, так ничего и не выяснил, — ответил Денис.

— А тебе-то он зачем нужен? — настала очередь удивляться Агате.

— Да странный какой-то тип, ничего не говорит, только буравит тебя своими глазами, что на уме? Не пойму! Заявился ко мне в офис со странной просьбой — продать участок кладбищенской земли примерно так могил на десять. Ничего запросы, да? Ну есть у нас такие услуги, как продажа могильного участка. Бывает, покупают люди в преклонном возрасте или дети берут участок своим старым родителям сразу на две могилы, чтобы потом рядом лежали и навещать удобно. Но чтобы молодой мужчина и сразу на десять могил! Такого еще не было! Ведь он, если присмотреться, еще молодой, только лицо страшно изуродовано…

«Ну не так уж и страшно…» — подумала про себя Агата.

— Ходит весь в черном… и на десять могил, прикинь? Все родственники сразу умрут? Такой совместный несчастный случай! Очень странный тип! Сначала я подумал, может, член секты сатанистов, хочет организовать у нас на кладбище жертвоприношение? Потом, думаю, сумасшедший? Но нет… говорит умно, деньги готов заплатить любые. В общем, махнул рукой. Какое мне дело? Пусть хоть склеп строит! Главное — бизнес! Так ведь, подруга моя боевая? — вконец обнаглел Денис.

Агата криво улыбнулась, узнавая мужа, который за деньги душу дьяволу продаст, не то что землю на кладбище.

— Я слышала, что Александр Берсеньев пьет у своих многочисленных подружек кровь, видимо, решил теперь их хоронить, — пряча улыбку, сказала Агата.

— Правда? Вампир?! Может быть! Очень даже может быть! Ходит в черном, смотрит так… и моя секретарша все потом про него расспрашивала, кто да откуда? Просто околдовал ее. Точно! Это черный маг! Я все понял! Гипноз! Что мне теперь грозит?! Я продал землю за очень большие деньги, и похоже, его это не напрягло.

Агате Денис стал неприятен, и она намекнула ему, что устала и хочет побыть одна.

— К этому типу не так просто подступиться, — напоследок сказал Денис.

— Это правда, — согласилась Агата.

— А я могу дать тебе к нему пропуск, — хитро посмотрел на Агату Денис.

— Какой пропуск? — спросила Агата, не признаваясь бывшему мужу, что уже общалась с Александром, но он ее прогнал, узнав, что она журналистка.

— Через неделю я должен буду привезти папку с документами о продаже земли и отдать ему лично в руки. Еще это может сделать мой представитель. Не хочешь это сделать за меня? Заодно и интервью возьмешь.

«Он не знает, что Александр не дает интервью», — подумала Агата, а вслух сказала:

— Конечно, я поеду! Привози документы.

— Я знал, что ты зацепишься, — заулыбался Денис и, распрощавшись с Агатой, поехал к себе, весьма довольный и готовый услужить бывшей жене.

Глава 9

Чем старше становилась Агата, тем она все больше и больше не любила новогодний праздник. Он казался ей каким-то надуманным и притянутым за уши взрослыми людьми из детства. В детстве елка, подарки и сама атмосфера праздника были актуальны, а теперь, в ее возрасте, Агату многое раздражало. Безумные толпы в магазинах, скупающие все подряд, словно жить всем осталось ровно неделю или через несколько дней начнется голод. Восторженные поздравления: «Пусть у тебя в Новом году сбудутся все желания!» А если уже давно нет никаких желаний? Эти обязательные атрибуты в виде елки, свечей, подарков, шампанского, тостов за здоровье и салата оливье. Сама Агата уже давно ничего не ждала ни в новом году, ни в каком другом. Деды Морозы тоже не внушали доверия, только и делали, что выколачивали деньги из родителей юных отпрысков.

Пожалуй, она вообще бы не стала справлять Новый год, если бы не сын. Она видела, как ребенок ждет этого сказочного праздника, ждет чудес… Агата хотела сделать сыну хороший Новый год. Поэтому у них в квартире стояла елка с елочными игрушками и мишурой, а на стеклах были наклеены белые, кружевные снежинки из бумаги.

Шестилетнего Виталика ждали подарки от Деда Мороза: компьютерная игра, конструктор и набор маленьких машинок. И «Дед Мороз» очень надеялся, что сыну это все понравится. Кроме того, Агата помнила, что у нее есть приглашение в ресторан от фирмы «Берсеньев», на расхваленное всеми торжество.

«Я работала всего один день, но успела получить это приглашение, — подумала она, — это судьба, никто у меня его не отобрал, значит, я пойду и поведу Виталика, пусть порадуется на елке!» — твердо решила Агата, стараясь не думать о том, что и сама хочет туда пойти.

В последних числах декабря, примерно дней через десять после разговора с бывшим мужем, Агата взяла у него документы на землю на таком-то кладбище, принадлежавшую теперь Александру Романовичу Берсеньеву.

— Хорошо выглядишь, хоть и похудела, — отметил Денис.

— пасибо, заботы, дела, — неопределенно ответила Агата, чувствуя в последнее время сильную слабость, усталость и боль в области сердца, списывая все это на нервы.

— Надеюсь, Виталику елка понравится, — сказал Денис.

— Я тоже на это надеюсь.

— Жалко, я не могу пойти с вами.

— У меня приглашение на одного взрослого и на одного ребенка, — искренне ответила Агата, и они с Виталиком сели в такси, ждавшее их у подъезда.

Она постаралась выглядеть очень хорошо, и ей это удалось. Вечернее шифоновое черное платье с редкими красивыми блестками обволакивало ее как облако, как таинственный туман. Из этого великолепия трогательно торчали руки, худые и белокожие, изящная шея. Светлые волосы были рассыпаны по плечам, макияж Агата себе позволила более яркий, чем обычно, а губы она даже тронула малиновым блеском. Свое платье Агата прикрыла и несколько примяла старомодной дубленкой, которая уже несколько лет висела у нее в шкафу и пропахла средством для истребления моли. На работу Агата предпочитала ездить в пуховике или дутой куртке. Сына Агата нарядила в костюм, который недавно приобрела для того, чтобы вести Виталика в первый раз в первый класс. Костюм был явно ему велик. Дополняли его образ белоснежная рубашка и красный галстук бабочкой.

— Ты у меня самая красивая, мамочка, — сказал Виталик, — и самая молодая!

— Спасибо, — поцеловала его в макушку Агата, — ты будешь моим кавалером на вечер?

— Конечно, — с готовностью высказался Виталик.

— Надеюсь, что тебе понравится, — потрепала его светлые волосы Агата.

— Мама, а Дед Мороз будет настоящий? — спросил мальчик.

— Самый что ни на есть настоящий, — заверила его Агата.

Шофер покосился на них и ухмыльнулся. Довольно быстро домчал он их до ближнего Подмосковья. К месту дислокации корпоративной вечеринки компании «Берсеньев». Для этого праздничного мероприятия Александр снял подмосковный пансионат «Уютный», расположенный на берегу замерзшего озера в окружении высоких сосен и елей.

Агата расплатилась с водителем и помогла Виталику выбраться из машины. С собой она взяла небольшую дорожную сумку с необходимыми вещами и кое-какой одеждой, чтобы переодеться. По расчищенной от снега дорожке они вдвоем двинулись к деревянным воротам дома отдыха.

Ворота, красивые, резные, были украшены цветной мишурой и яркими фонариками. При их приближении ворота раскрылись, словно впуская их в сказку.

— Ух ты! — воскликнул Виталик.

Агата тоже смотрела как зачарованная на лес, покрытый снегом, широкую аллею, освещенную фонарями в виде елочек и различных забавных зверюшек. У Виталика сразу же загорелись глаза, и он побежал по аллее, захватывая варежками свежевыпавший белоснежный пушистый снег.

Агата заметила прогуливающихся взрослых и резвящихся детей. Как из-под земли возник мужчина в камуфляжной форме.

— Здравствуйте! У вас есть приглашение на банкет? — учтиво спросил он.

— Да, конечно! — Агата предъявила свой пропуск.

— Проходите, пожалуйста, в главный корпус, вас поселят в номер и познакомят с программой, — сказал охранник.

— Спасибо.

Затем, откуда ни возьмись, появился крепкого вида молодой человек и, несмотря на ее сопротивление, помог донести не такую уж и тяжелую сумку до главного корпуса, современного и красивого.

Прямо перед входом в главный корпус стояла высокая пушистая елка, украшенная гирляндами, большими елочными игрушками и блестящими снежинками. Вокруг елки уже играли дети. В холле вышколенный персонал дома отдыха встречал гостей караваем и рюмками водки, а детей — соком и шоколадными конфетами.

Царила непринужденная обстановка. Пахло ванилью, мандаринами, хвоей и женскими духами. Приветливые девушки за стойкой администратора быстро оформили Агату с сыном в стандартный двухместный номер на втором этаже и познакомили с программой праздника.

— В девять часов вечера вас ждут в ресторане, здесь же на первом этаже. Праздник для детей и взрослых рассчитан на всю ночь, кто сколько выдержит. А утром поздний завтрак и гулянье на свежем воздухе, с блинами, горячим чаем, катанием на лошадях и снегоходах. Будут конкурсы с сюрпризами и призами, а для детей предусмотрено специальное представление «По мотивам русских народных сказок». Сейчас можете подняться к себе в номер и отдохнуть с дороги, а ребенок может побыть в нашей игровой зале, где им займутся опытные педагоги и воспитатели и подберут ему занятие по душе, — улыбаясь, сказала девушка-администратор и показала, где находятся игровая комната и творческие мастерские для детей.

Агате здесь нравилось все больше и больше, главное, что никто к ней не приставал и не спрашивал: «А вы кто?» Царила атмосфера праздника, и никому не было дела до нее. Главное, что чужих людей здесь не могло быть, так как охрана незримо присутствовала и вход осуществлялся только по приглашениям компании.

Номер в этом доме отдыха вполне соответствовал европейскому уровню. Виталик, конечно же, упросил Агату отвести его в детскую комнату играть и знакомиться с ребятами. Сама же Агата распаковала свои вещи и посмотрела на часы. До начала торжественного ужина оставался час, и она решила не откладывая передать бумаги Александру Берсеньеву. Ее сердце снова предательски забилось в предвкушении встречи.

«Веду себя как форменная дура! Наверное, прошло еще слишком мало времени, чтобы его забыть. А ведь сама лезу на рожон! Опять хочу его видеть! Это наваждение, так мне и надо! Много, видимо, гадостей про людей написала, и это мне расплата за все и сполна! Зачем я сразу в платье вырядилась, помяла все? Могла приехать в джинсах, а здесь переодеться, как все нормальные люди и сделали. Не знала, что будет время прийти в себя… Да ладно, что сейчас сокрушаться?!» — ругала себя перед зеркалом Агата, понимая, что просто оттягивает время встречи с Александром.

«А чего, собственно, я так боюсь? Ну, выгонит! Ну и что?! Я к нему иду по делу», — успокоила сама себя Агата, поправила платье, локоны и вышла из номера, оставив его открытым, на случай, если вернется сынишка. Она бесцельно блуждала по коридорам, надеясь кого-нибудь встретить и спросить, как попасть к Александру Берсеньеву. Наконец Агата встретила женщину в униформе, явно занимающую какую-то должность выше уборщицы.

— Простите, не подскажете, в каком номере остановился руководитель фирмы «Берсеньев»? — спросила Агата и тут же добавила: — У меня к нему срочное дело.

Женщина окинула фигуру Агаты скептическим взглядом и дежурно улыбнулась.

— Да, конечно, милочка. Пятый этаж, номер пятьсот шесть. Он, правда, просил его не беспокоить до девяти часов, но если вы уверены, что ваши дела так важны…

— Очень! — Агата потрясла перед лицом женщины папкой с документами для пущей важности.

Она поднялась по лестнице на пятый этаж, не став ждать, когда придет лифт, и, отдышавшись, постучала в дверь с табличкой пятьсот шесть. Ее спина даже покрылась потом от томительного ожидания, но Агате никто не ответил. Она толкнула дверь и вошла внутрь. Номер Александра Берсеньева был совершенно такой же, как и у нее, только одноместный. Это ее поразило: он мог взять себе и президентский «люкс».

— Александр?! — позвала она, продвигаясь по темной прихожей в комнату, где горел свет.

— Я здесь, — ответил он каким-то сдавленным голосом.

Агата вошла в комнату и с ужасом увидела картину, потрясшую ее. На разобранной кровати сидел Александр, голый по пояс, опустив голову на руки. Он раскачивался из стороны в сторону и тихо стонал. С его рук капала кровь прямо на пол. Агата не на шутку испугалась.

— Боже! Александр! Что с тобой?!

Она кинулась к нему и попыталась оторвать его руки от лица.

— Саша, откуда кровь?! Что это?!

Он поднял на нее окровавленное лицо и спросил, стиснув зубы:

— Сколько времени?

— Что? — растерялась Агата, — половина девятого, а что?

— Агата, я знал, что еще увижу тебя. Не могу сказать, что хотел увидеть, но знал, что увижу… — сказал он.

— Ну, спасибо, — нахмурилась она.

— Я не это хотел сказать… не это и не сейчас… Я ничего не могу тебе сказать, но когда-нибудь все изменится, — говорил он с придыханием.

Его широкая грудь прерывисто вздымалась, накачанные руки в нескольких местах пересекали шрамы и какие-то татуировки. Агата понимала, что он в сознании, но бессвязность его речи ей не нравилась.

— Пригласить врача? Здесь же должен быть медработник? — предложила она.

— Ни в коем случае… Врач мне не поможет, — зажал он нос руками, и Агата поняла, что кровь у него хлещет из носа.

— У тебя… «ломка»? — догадалась она, понизив голос, сама испугавшись своей догадки.

— Нет… — попытался рассмеяться Александр, — у меня приступ… Это бывает редко, но метко.

— Приступ чего? — поинтересовалась она.

— У меня было два ранения… Иногда поднимается внутричерепное давление, и тогда возникают боль и носовое кровотечение, которое совершенно нельзя терпеть… Но я сделал уколы, и это должно отступить, — пришлось пояснить ему.

— Откуда у тебя все это?

— Бурное прошлое, — попытался поднять на нее глаза Берсеньев. — Что? Испугалась?

— Я не из пугливых! Пойдем, помогу дойти до ванной, ты весь в крови…

Александр сопротивляться не стал или попросту не было сил. Они доволоклись до ванной, и Александр оперся о раковину.

— Включи душ… холодный, — попросил он.

Агата молча, совершенно ошеломленная, смотрела, как его натренированное тело сотрясается в крупной дрожи, а алая кровь капает крупными каплями в белоснежную раковину и, смешиваясь с текущей водой, превращается в розовую жидкость, смывающуюся в канализацию.

Агата вышла из оцепенения и пустила холодный душ в душевой кабине. Александр стянул с себя оставшуюся одежду, повернувшись к Агате спиной, нисколько ее не стесняясь. Она видела, что ему очень плохо. С трудом Александр забрался в кабину и, прислонившись лбом к кафельной плитке черного цвета, подставил свое тело упругим, холодным и от того колючим, словно иголки, струям воды.

— Не уходи, — бросил он Агате через плечо.

Она сама понимала, что не может оставить его одного в таком состоянии: Александр, чего доброго, мог потерять сознание. Она повернулась к нему полубоком.

— Может, все-таки врача?

— Не надо, спасибо… Я уже давно сам себе врач. Сейчас все пройдет, только не уходи, — ответил он, не поднимая головы с мокрыми волосами.

Сердце Агаты сжалось, Александр был словно маленький ребенок, боявшийся отпустить маму. Через пять минут он выключил воду и попросил полотенце. Агата подала ему большое махровое полотенце, которым он вытерся и обвязал себя вокруг бедер. Все повторялось снова.

Наконец Берсеньев вышел из душевой кабины и поцеловал руку Агате.

— Спасибо за поддержку. Кстати, а что ты здесь делаешь? — спросил он, проходя в комнату.

— Похоже, что ты идешь на поправку, — недовольно отметила она, следуя за ним. — Я же работала у тебя один день, забыл? Вот мне и дали приглашение, ты против? Мне уйти? — прямо спросила его Агата.

— Ну, конечно же, нет, — несколько смутился Александр, открывая шкаф и отгораживаясь от Агаты деревянной дверцей. — Я не должен был тебе этого говорить, но скажу… я о тебе вспоминал.

— Не может быть! — притворно ахнула Агата.

— Честное слово, не должен был, но вспоминал, — ответил Александр, словно не замечая ее иронии.

— Зачем же ты тогда так сурово обошелся со мной?

— Не люблю журналистов, помнишь? — ответил он ей.

— Это просто какая-то фобия или тебе действительно есть что скрывать, — сказала Агата.

— А умных журналистов я не люблю тем более, — выглянул из-за дверцы Александр.

В дверь его номера постучали, и Александр попросил:

— Открой, пожалуйста, и скажи, что я уже иду.

Агата, немного сбитая с толку, нисколько не думая о своей репутации, подошла и открыла дверь.

На пороге стояла та самая стерва Елена Григорьевна Сапрунова, главный бухгалтер фирмы «Берсеньев» и по совместительству любовница Александра, насколько Агате было известно. Она очень хорошо выглядела, что было совсем неудивительно с ее-то данными и фигурой. Высокая, стройная, в золотистых туфлях на шпильках, что придавало ей еще добрых десять сантиметров, Лена свысока смотрела на Агату.

«Она может себе это позволить с таким кавалером…» — подумала Агата, имея в виду то, что Александр был высокого роста.

Елена Григорьевна была в коротком облегающем платье золотистого цвета, расшитом стразами. Глубокое декольте, голые руки, голые, вернее, в чулках телесного цвета длинные ноги.

Агата вполне понимала эту красивую молодую женщину. Она хотела максимально показать свое тело, потому что оно было совершенно. Трогательно худые ключицы, область декольте, красивой формы плечи с легким загаром были присыпаны какой-то золотой пылью. Волосы Елены были уложены в красивую прическу. Изящную шею Лены украшала золотая цепочка с сердечком из бриллиантов. В ушах пассии Александра сверкали два больших бриллианта. А вот макияж у нее был более чем скромный: идеально гладкая кожа, красивые черты лица, выразительные глаза и пухлые губы не требовали излишней косметики.

Вид у нее был несколько растерянный, словно она попала не туда, куда хотела. И Лену можно было понять. Меньше всего она ожидала увидеть в номере Александра Берсеньева девицу, которую она когда-то по его просьбе проверяла. У женщин друг на друга очень хорошая память, и Елена ее сразу же узнала. Удивительное дело, женщины так часто бывают невнимательными и рассеянными. Находясь за рулем, могут перестроиться в другой ряд перед мчащейся машиной, забыв включить сигнал. Могут запросто забыть о варящемся супе на плите, засмотревшись на мелодраму по телевизору. Но зато за сотую долю секунды они могут оценить внешность своей соперницы. Начиная от физических данных соперницы, ее туалета, длины ресниц и цвета помады, обуви, прически и заканчивая точным подсчетом кристаллов Сваровски по вырезу ее декольте. Лена скользнула взглядом по номеру на двери и скептически оглядела фигуру в черном.

— А вы что здесь делаете?

— Я здесь так же, как и вы, по приглашению, — ответила Агата, стараясь выглядеть непринужденно и спокойно. — То есть не по приглашению в этот номер, а по приглашению на праздник, — поправилась она.

— Вы не являетесь работником нашей компании, — надула губки Елена Прекрасная, и бриллианты ослепили соперницу.

— Я работала один день, — честно сказала Агата, но Лена восприняла это явно как издевательство.

— Я в компании с самого ее основания, но не удостаивалась таких почестей. Далеко пойдете, милочка.

— Меня зовут Агата, — напомнила Агата.

— Я запомню, — улыбнулась через силу Елена, — могу я поговорить с Александром Романовичем?

— Он скоро выйдет, — ответила Агата, твердо стоя в дверях и выдерживая оценивающий взгляд Елены.

— А могу я узнать, что вы делаете у него в номере?

— Боюсь, это мое личное дело, — ответила Агата, но вдруг поняла, как сейчас разрывается сердце Елены от ревности, и, смягчившись, сказала: — Я здесь сугубо по делам, уверяю вас.

— А я и не сомневаюсь! — гордо подняла голову Елена и удалилась походкой манекенщицы.

Агата закрыла дверь и вернулась в комнату.

— Я слышал вашу перепалку, — сказал Александр, не показываясь из-за шкафа.

— Как это по-мужски, молча наблюдать, когда женщины грызутся из-за тебя! — сказала Агата, разозлившись.

Александр засмеялся:

— Ты грызлась не из-за меня, а скорее, чтобы уколоть ее.

— Она твоя девушка? — спросила Агата, ведя пальцем по поверхности деревянной дверцы, и всей своей кожей чувствуя его близость.

— Тебе это интересно для статьи?

— Лично…

— Нет, Лена не моя девушка, — ответил Александр.

— А ведь врете… или ей этого не объяснили! Елена Григорьевна с большой ревностью смотрела на меня, уж это я поняла! — сказала Агата.

— А все дело в тебе. Так выглядишь, что наводишь других дам на крамольные мысли, — сказал Александр.

«Он издевается надо мной… Как я выгляжу? Да по сравнению с этой красоткой я просто моль на ее шиншилловой шубе», — подумала Агата.

— Недооцениваешь ты себя, Агата Кристи, — прокряхтел из-за двери Александр, словно прочел ее мысли.

— Не очень-то воображай! Я здесь не из-за того, что потеряла голову из-за тебя, я тут по делу.

— Интересно, какому?

— Я привезла вам документы на покупку земли на кладбище…

Не успела Агата договорить, как из-за дверцы шкафа показался… Дед Мороз. В роскошном красном кафтане, отороченном мехом и расшитом узорами. Роскошная белая борода, усы и брови, ярко-красные щеки, сказочный посох, мешок за плечами…

— Как я тебе? — спросил он, улыбаясь одними глазами.

— А ты… это… ты?

— Ты угадала! Я — Дед Мороз, и я уже опаздываю на встречу с детишками, так что говори быстрее.

— Ты Дед Мороз? — удивлению Агаты не было предела.

— Конечно! Я каждый год работаю Дедом Морозом. — Дыхание Александра было слегка сбитым.

— Я, конечно, все понимаю, но в твоем нынешнем состоянии я бы не рискнула развлекать детей в теплом кафтане.

— Мне уже лучше, обезболивающее действует и голове сразу легче, — ответил Берсеньев.

— Тогда ты должен постараться и быть хорошим и веселым Дедом Морозом, так как мой сын очень ждал этой встречи. Я не хочу, чтобы он запомнил Дедушку Мороза, истекающим кровью, — сказала Агата, внимательно рассматривая бородатое лицо Александра. — Симпатичный из тебя получился Дед Мороз…

— Меня больше всего всегда волнует, чтобы не было видно моего изуродованного лица, чтобы не испугать детей.

— Все нормально… — подняла руку Агата и потрогала его бороду, — мягкая и пушистая.

— Такая же как я, — улыбнулся одними глазами Александр.

— Ох, в том-то и дело, не знаю я, какой вы, Александр Романович. Очень хочется узнать.

— Может быть… когда-нибудь, — вздохнул Александр и направился на выход. — Очень хотелось бы познакомиться с твоим сыном.

— Обязательно, Дедушка Мороз. Виталик хороший мальчик, сообразительный и любознательный…

— Весь в маму, — сказал Александр.

«Почему он все время издевается надо мной?» — задала себе мысленно риторический вопрос Агата и пошла за широкой красной спиной.

Все уже собрались на первом этаже в ресторане. Само помещение было сказочно красивым, особенно паркетный пол, явно старинный, натертый до блеска. Столы были расставлены длинными рядами, как на свадьбе, покрыты зелеными скатертями с вышитыми снежинками и елочками, и ломились от обилия закусок. В зеркальном потолке отражались все эти яства.

В центре зала стояла сверкающая разноцветными огнями елка. Стены зала были украшены гирляндами из серебряной и золотой фольги.

Агата, никогда раньше не бывавшая на корпоративных вечеринках в силу отсутствия постоянной работы, растерялась от большого количества народа. Женщины были все ослепительны, причем в буквальном смысле слова. Никогда еще Агата не видела столько блесток на причудливых прическах, на веках, на губах… блестящих бус, колье, цепочек с кулонами, колец и перстней… Агата в своем черном шифоновом платье как-то сразу потерялась на этом фоне.

Она заметила, что от общего зала был отгорожен участок, где стояли более низкие столы и стулья, закуски здесь преобладали легкие: салатики, фрукты, имелись также сладости и всевозможная выпечка. Все дети уже кучковались там.

Агата сразу же увидела Виталика с раскрасневшимися щеками и взлохмаченными светлыми волосами. Он был очень коммуникабельным ребенком и уже познакомился со всеми детьми, но особое внимание Виталика явно заслужила девочка его возраста с модной стрижкой, с огромными глазами вполлица, с длинными ресницами, в ослепительно белом шелковом платьице.

«У мальчика хороший вкус», — подумала Агата и подошла к нему, сообщить, что мама здесь и чтобы он не волновался.

Но Виталик даже и не думал волноваться.

— Ой, мам, это ты? Познакомься, это Вика! Нам так интересно вместе! Мы будем играть, хорошо? Здесь так здорово!

Агата поняла, что она тут явно лишняя. Какая-то пышногрудая женщина подхватила ее под руку и потащила к столу.

— Дети в надежных руках, не волнуйтесь, мамаша! С кем вы пришли? — щебетала женщина.

— Одна.

— Тогда присоединяйтесь к нам, — усадила она Агату за стол.

На столе стояли салаты с крабами и креветками, ассорти мясное, черная и красная икра в тарталетках, семга, осетрина и копченый угорь, много зелени, всевозможные свежие овощи и фрукты. Агате стало очень грустно от того, что у нее совершенно отсутствовал аппетит. Такой стол она видела впервые в жизни и, может, больше и не увидит, но есть не хотелось.

— Что будешь пить? — спросила женщина, усадившая Агату за стол.

Та скользнула взглядом по стройной батарее бутылок дорогих французских вин, мартини, коньяка, текилы, виски и еще много чего.

— Белое вино, — выбрала Агата.

Женщина схватила бутылку.

— Эх, где же вы, мужчины? Весь коллектив на семьдесят процентов состоит из женщин, так что ухаживать за собой будем сами. Что-то я тебя не знаю… Ты из нашего филиала?

— Да, — ответила Агата, не моргнув глазом, радуясь, что теперь знает, что ей говорить, если начнут приставать, откуда она?

— С ребеночком? — уточнила женщина. — Все смотрите туда.

— Да, с сыном.

— Не волнуйтесь, мы уже какой год празднуем, никаких казусов никогда не было. Такая интересная программа для детишек, они все будут в восторге! Молодец у нас Александр Романович, мы за ним как за каменной стеной!

«Только сам он разваливается на части», — с болью в сердце подумала Агата, словно думала о родном и близком человеке. Почему-то у нее создавалось впечатление, что за ним самим никогда и никто не заботился.

Агата пригубила вино и несколько расслабилась, больше всего она радовалась за Виталика, так как его ожидания оправдались. К тому же она была очень довольна, что увидела Александра Берсеньева.

Люди были настроены весьма дружелюбно, все разговаривали, смеялись, выпивали и закусывали. Затем началась праздничная программа. В зал под громкие аплодисменты вошел Дед Мороз. Все сотрудники очень обрадовались своему шефу. Дед Мороз поздравил всех с наступающим Новым годом и переместился к детям, которые прекратили все свои игры и смотрели на него, открыв рот.

Агата, вяло жующая салат с тунцом и не участвующая в общих разговорах из-за того, что не была знакома с этими людьми, наблюдала за Дедом Морозом.

Александр словно родился воспитателем и всю жизнь провел с детьми. Он разговаривал с ребятами, улыбался и шутил. Он смог раскрепостить каждого ребенка, к каждому подобрать «ключик», с каждым поиграть и каждого выслушать. Александр погрузился в мир детей, совершенно не обращая внимания на веселящихся взрослых. Агата видела, что он безупречен, и была очень благодарна Александру за то, что ее ребенок сохранит позитивные воспоминания об этом сказочном персонаже. Затем помощники Александра Берсеньева вынесли какие-то ящики, коробки и пакеты. Он принялся одаривать детей подарками, гладя каждого по голове. На этом работа Деда Мороза не закончилась. Он продолжал вместе с клоунами развлекать детей и проводить конкурсы.

Дети облепили его со всех сторон, они искренне тянулись к нему. А Александр, похоже, тоже с удовольствием общался с подрастающим поколением. Он ничем не показывал, что плохо себя чувствует и устал. Агата понимала, что она не может полностью расслабиться, так как Александр Романович сводил ее с ума…

— Мама! Мама! Посмотри, что подарил мне Дедушка Мороз! — подбежал к ней сынишка и протянул свои подарки.

Агата заулыбалась и посмотрела на коробку с дорогим конструктором, забавного плюшевого мишку и игровую приставку. Ее смутило, что подарок был слишком дорогим, но ребенку она, конечно, ничего не сказала.

— Здоровские подарки!

— Это самый лучший Новый год в моей жизни! — сообщил Виталик, искрящийся счастьем.

— Правда? Я так рада за тебя, — поцеловала его Агата, боясь задать вопрос о подлинности Деда Мороза, но малыш сам опередил ее.

— Мама, ты знаешь, а ведь Дед Мороз настоящий!

— Правда?

— Да! Он очень хороший и добрый! Он здорово играет с нами!

— Я видела, мне тоже понравилось, — ответила Агата.

— Я спросил его, а как же другие дети, если он сейчас с нами и дарит подарки нам?

— И что Дедушка ответил?

— Он сказал, что до Нового года еще несколько дней, и он обязательно успеет подарить подарки всем детям, вот так вот! Мама, можно я к ребятам?

— Не хочешь спать? — спросила Агата.

— Ну, мамочка! Сегодня же мы здесь! Я еще поиграю! Мне так интересно с Дедом Морозом!

— Хорошо, иди играй!

— Спасибо, мамочка! — крикнул ей сынишка и побежал к детям.

Агата подняла глаза и готова была поклясться, что Александр Берсеньев смотрел на них, а потом снова повернулся к ребятам. Вскоре дети переместились в игровую залу, и Дед Мороз наконец-таки обратил свое внимание на взрослых.

Заиграл оркестр, люди стали танцевать, в перерывах между танцами Александр проводил веселые конкурсы. Агата несколько опьянела от вина, и все гости слились у нее в сплошную блестящую массу. Но даже на таком пестром фоне Агата сразу выделила Елену.

Эта женщина умела себя вести, быть в центре внимания, флиртовать направо и налево. Один раз она приблизилась к Агате и села на пустое место напротив нее.

— Ну, и как вам веселье в чужом коллективе? — спросила Елена.

— Нормально.

— Что-то я не вижу особого веселья у тебя в глазах. — Елена грациозно закинула ногу на ногу.

— Я сюда пришла из-за ребенка, и рада за него.

— Знаю я, из-за кого ты сюда пришла! — впилась в нее своими красивыми глазами Лена. — Мы не маленькие, только ничего у тебя не выйдет. Во-первых, фасон не тот, во-вторых, ему никто не нужен, вернее, он никого к себе не допускает. Посмотри на меня и посмотри на себя — и оцени свои шансы, при том что я смогла продвинуться к нему только в постель, и все… — видимо, она тоже напилась, раз ее пробрало на такие откровения.

— Дорогая, я бы хотел с тобой поговорить, — полуобнял Елену какой-то красивый мужчина в дорогом костюме.

— Пошел вон! — оттолкнула его Лена и выпила из бокала Агаты.

Агата покосилась на детей и Деда Мороза, Лена проследила за ее взглядом.

— Глупо, да? Каждый год устраивать такой праздник детям. Сидеть и париться в шубе целый вечер, неизвестно для чего? Всегда можно было бы нанять профессиональных актеров, — сказала она с тоской в голосе.

— Он хорошо справляется сам, и, похоже, ему это нравится, — спокойно ответила Агата.

— Только не думай, что знаешь его лучше, чем я, — прищурила глаза Лена, — любовь к детям вообще и в частности к милому белобрысому мальчику не даст тебе преимущества.

— Вот только сына моего не трогай!

— Да больно надо! Я еще молода для детей, но если бы он захотел… Знаешь, ты зря здесь высиживаешь, он пробудет весь вечер с детьми, а утро встретит в моих объятиях. — Елена встала и пошла танцевать.

Агата повернула голову и сразу же наткнулась взглядом на красный роскошный камзол, расшитый золотом.

— Я могу пригласить вас на танец? — спросил Александр.

Агата поняла, что он обращается к ней по одной простой причине, что рядом с ней никого не было, но сознание все равно в это верить отказывалось. В глазах у нее потемнело, а сердце бешено застучало. Чтобы не выдать свою эмоциональную бурю и перевести дух, Агата ответила:

— По-моему, вы ошиблись. Я не Снегурочка.

— А я хочу потанцевать с обычной женщиной, — ответил он.

— Ну что ж, — с безразличным видом поднялась ему навстречу Агата, — пойдемте потанцуем, только не заморозьте меня совсем.

Они вышли на середину танцпола. Агата прильнула к нему всем телом, обвив его шею руками. Ей было уютно. Она утопала лицом в его мягкой бороде и прижималась к теплому, приятному камзолу. Она могла так провести целую вечность. Агата из-под опущенных ресниц видела, какими взглядами одаривали их окружающие люди. Еще бы, Дед Мороз танцевал!.. И никто не знал даму, которую он пригласил на танец. Она была вполне привлекательна, но далеко не первая красавица в этом зале, к тому же очень просто одетая. Агата открыла глаза и встретилась взглядом с танцующей рядом Еленой, которая совсем не обращала внимания на своего кавалера.

«Один ноль в мою пользу, — подумала Агата, — что, не ожидала, что он пригласит меня? Весь вечер танцует с разными мужчинами, а меня пригласил один, но какой! Такого мужчину можно было бы ждать вечность!»

— Ты не уснула на мне? — усмехнулся Александр.

— Нет, мне хорошо…

— А вот мне что-то не очень, — ответил он и прошептал ей на ухо: — Давай скроемся за сценой, и ты там мне сделаешь укол.

— Как же хорошо, — прижалась к нему Агата, слыша детский голос: «Смотрите, моя мама с Дедом Морозом танцует!» — Так и умереть можно…

— Что за мысли, Агата? Спасай, говорю, Дедушку!

Она наконец-то отстранилась слегка и посмотрела на него. Агата заметила капли пота на его переносице и лбу и темные тени под глазами.

— Ну, почему я? Я-то подумала, что ты пригласил меня на танец из-за того, что я тебе нравлюсь, а оказывается — чтобы я сделала тебе укол! Почему всегда так?! Как спать, так с красотками в золотистых платьях, а как просить о помощи, так меня? Когда я просила тебя об интервью, ты что сказал?

— Эта тема закрыта, а если честно… помоги мне, Агата, я сейчас упаду, я не хочу напугать детей, — тихо сказал он и навалился на нее весьма ощутимо.

У Агаты, почувствовавшей его тяжесть, мигом улетучилось романтическое настроение. Она, поддерживая Берсеньева, прямиком направилась за кулисы сцены, на которой расположились музыканты.

Агата усадила Александра на какой-то ящик и сняла с него шапку вместе с париком, освободив черные шелковистые волосы, от пота завившиеся колечками на шее.

— Жив? — с неподдельной тревогой в голосе спросила она.

— Жив, просто больно, сейчас… сделаем укол, — он порылся в карманах и вытащил запечатанный шприц и две ампулы какого-то лекарства, — вот… вколи мне…

— Что это?

— Обезболивающее.

— У меня к тебе, Дедушка, вопрос. Почему я? Я же журналистка, а не медицинский работник, — спросила Агата, беря дрожащими руками ампулы и шприц.

— Я как-то об этом не подумал, — честно ответил Александр, — просто ты уже все равно знаешь о моей проблеме, а к медсестре я не хочу обращаться. Не люблю лишних разговоров.

— Да ты вообще не любишь разговоров о себе, но с детьми ты общался очень хорошо.

— Мне повезло с детьми, и потом, они все очень любят Мороза. А у тебя чудесный сын.

— Я знаю.

— А его отец? — спросил он.

— Мы в разводе, — ответила Агата.

— Печально, готов поспорить, что с ним развелась ты.

— Вы психолог?

— Я волшебник. Просто ты решительная женщина, Агата, и надежная, от таких не уходят.

— Какая же я надежная, если положила глаз на Деда Мороза? — вдруг выдала Агата, сама не ожидая от себя таких слов.

— Если бы я сейчас ел, то подавился бы, — засмеялся Александр.

— Сама не знаю, что со мной, ты в гриме, и это придает мне наглости, — пожала плечами Агата и отломила кончики у обеих ампул одновременно. Уж что-что, а уколы она делать умела. — Я понимаю, свою задницу ты можешь доверить только мне.

— После таких признаний мне бы следовало тебя поцеловать, но не буду. Боюсь, отклеится борода, — ответил Александр, — кстати, хорошо, что я в гриме, а то я тоже несколько смущен…

— Ой ли? — Агата умело набрала шприц с лекарством. — Подставляйте ваше мягкое место, Мороз! Первый раз делаю укол Дедушке Морозу!

— Надеюсь, что последний, — буркнул он, вставая, задирая красное одеяние и приспуская брюки.

В этот момент музыканты пошли на отдых, так как им на смену вышел модный московский ди-джей. Увидев такую картину, один из них присвистнул, явно не зная, что за маскарадным костюмом скрывается директор фирмы, заказавшей вечеринку:

— Чумовая вечеринка! Тут даже Дед Мороз ширяется! Обалдеть!

Музыканты прошли мимо Агаты и Александра, и снова воцарилась тишина.

Агата сделала укол и дунула на шприц, словно это был пистолет.

— Ну, так откуда такое умение общаться с детьми? На этот вопрос ты можешь ответить?

— Большой опыт…

— Женат. Трое детей. Но сердце еще свободно? — спросила его Агата фразой из анекдота.

Александр рассмеялся:

— Не женат. Ребенок, насколько мне известно, один, и сердце действительно свободно.

— А Елена Григорьевна считает по-другому, — ответила Агата.

— Она вправе считать, как хочет, но если тебя интересует, то именно с ней у меня ничего нет и быть не может, — ответил Александр и вздрогнул, услышав:

— Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!

— Народ бушует! Требует зрелищ, — вздохнула Агата, — может, все-таки выйти и сказать, что тебя нет… пока?

— Не надо. Сейчас я приду в себя. — Александр потрогал свой лоб и спросил: — Помнится, когда ты появилась у меня, то сказала, что привезла документы на землю на кладбище.

— Да, все здесь, — достала она папку с документами из сумки и протянула ему, — значит, ты себе решил построить склеп?

— Нет, я умирать не собираюсь, — взял он бумаги. — Не знал, что твои дела так плохи, что ты устроилась курьером.

— Заметь, я начала карьерный рост от уборщицы до курьера, глядишь, так дойду и до секретаря.

— Это произойдет не скоро, — заверил ее Александр, — никто из моих знакомых руководителей, находящихся в здравом уме и твердой памяти, не возьмет секретаршу с таким характером.

— Значит, как лечить тебя, так и Агата сойдет! Донеси мои сто килограммов…

— Сто десять, — поправил ее Александр.

— Сто десять до места, уколи меня и признайся мне в симпатии, а я тебе в ответ «повешу лапшу» на уши, что я свободен и заодно скажу гадости о твоем характере! — возмутилась Агата.

— Я пошутил, Агата, но если ты обиделась, то извини, — сказал он.

— Да я шутки понимаю, не переживай, — отмахнулась она.

Александр посмотрел на часы.

— Двенадцать, я сейчас попрощаюсь с детьми до завтра и отправлю их спать.

— Я тоже пойду с сыном.

— Жалко, я бы хотел…

— Не надо! Но если хочешь сделать мне приятное, пообещай мне одну вещь, — посмотрела на него Агата.

— Что именно?

— Хотя бы сегодня не спи с Еленой.

— Далась тебе эта Лена! Я вообще с ней не сплю!

— Обещаешь? — настаивала она.

— Честное пионерское! — козырнул Александр. — Только тебе-то что с того?

— Хочу, чтобы было два-ноль! — выдала загадочную фразу Агата и помогла ему встать.

— Откуда у тебя бумаги на землю, если честно? — все-таки не выдержал Берсеньев.

— Ты же не отвечаешь, зачем она тебе? И даже можешь ничего не отвечать, я знаю, что ты не вправе, что ты не можешь… Но чтобы ты не мучился головной болью, отвечу. Директор кладбища, с которым ты заключил сделку, — мой бывший муж.

Александр водрузил шапку с париком на голову.

— Удивительно…

— Что? Что я была замужем? Или что мой бывший муж — директор кладбища? Сейчас ты скажешь, что он пошел на эту работу после жизни со мной!

— Удивительные вы люди, журналисты! Сама спросила, сама ответила! Я всего лишь хотел сказать, что он форменный трудоголик, может говорить только о деньгах и бизнесе, а ты полный пофигист. Как вы жили? Я всего лишь удивляюсь.

— Иногда, чтобы понять, что не получается быть вместе в печали, а только в радости, нужно время, — ответила Агата, поняв, что он узнал о ней фактически все, а она так ничего и не выяснила, даже то, зачем ему такой большой участок земли на кладбище?

Глава 10

Все когда-нибудь кончается, закончился и новогодний праздник в компании «Берсеньев». Сын Агаты остался в полном восторге, и это было самым главным.

Ночью она легла рядом с сыном и долго не могла уснуть, ее просто-таки раздирали мысли об Александре.

«Что он со мной делает? — думала она. — А ведь если признаться себе честно, то он как раз ничего не делает… Это я лезу к нему, словно бабочка на огонь…»

Утром Агата с сыном проснулись, привели себя в порядок и спустились на завтрак. Гостей после вчерашних излишеств было немного. На этот день предлагался отдых в старых русских традициях, на свежем воздухе с гуляньями, хороводами, блинами и чаем. Гостей дома отдыха угостили вкусным завтраком и, усадив на сани, запряженные лошадьми, повезли кататься по лесу. Там гостей уже ждали скоморохи и Дед Мороз, встрече с которым очень обрадовалась детвора. В этом лесу развернулось целое представление для детей. Они ходили на лыжах, катались на санках и снегоходах, водили хоровод вокруг костра. Затем их угощали блинами, выпекаемыми на месте, горячими пирожками со всевозможными начинками, бубликами и сладким чаем. Дети познакомились с Бабой-ягой, дружным семейством снеговиков, Лешим и Кикиморой. С помощью Деда Мороза дети с честью прошли все испытания, справились со всей лесной нечистью и счастливые и довольные заработали призы. Никто не остался без внимания и подарка. Агата смотрела на Александра, но с ним произошли разительные перемены. Похоже, он ее совсем не замечал. Она попыталась сама подойти к нему, но он сделал вид, что не заметил этого. Потом на лошадях их привезли обратно, предложили ужин, на который только самые стойкие могли пойти. Агата собрала вещи и вышла вместе с Виталиком в холл. Некоторые отдыхающие тоже спустились вниз в ожидании транспорта, который должен был отвезти их в Москву. Только здесь Агата столкнулась с Александром Берсеньевым лоб в лоб. Он вышел в холл, чтобы попрощаться со своими сотрудниками. Теперь уже Агата не хотела говорить с ним и быстро отошла в сторону, таща за собой сына и сумку. Благодарные люди обступили Александра со всех сторон.

— Спасибо, шеф! Как всегда на высоте! Чудесные выходные! Александр Романович, все было чудесно! Спасибо за Новый год! Дети в восторге! — наперебой говорили они ему.

Наконец он все-таки высвободился из плотного кольца окружавших его людей и подошел к Агате.

— Надеюсь, все было хорошо? Не жалеешь, что приехала?

— Излишне спрашивать, и так все понятно, — несколько растерялась она. — Ведь и я и ты знаем, что меня вообще здесь не должно было быть.

— Я рад, что ты тут была и этот симпатичный молодой человек, — обратился он к мальчику.

— Меня зовут Виталик, — ответил мальчик.

— А меня Александр, — пожал ему руку Берсеньев.

— А вы здесь самый главный? — спросил Виталик.

— Можно и так сказать, — улыбнулся Александр, присев на корточки, чтобы быть поближе к ребенку.

— А вы знаете, что мне подарил Дед Мороз? — спросил мальчик у него.

— Откуда же я знаю?

— Мама, покажи! — схватил он пакет и вытащил оттуда коробку с конструктором. — Смотрите, какой конструктор!

— Виталик, не надо, дяде надо работать, — попыталась прервать их общение Агата.

— Я никуда не спешу, — поднял он на нее глаза и снова обратился к мальчику, — тебе достался замечательный конструктор. Когда я был маленький, я мечтал о таком.

— А вам Дед Мороз не дарил такого конструктора? — поинтересовался Виталик.

— Мне не посчастливилось повстречать его в детстве, — ответил Александр.

— Хотите, я вам его подарю? — вдруг спросил мальчик.

— Что ты, малыш, не надо! Ты добрый мальчик, как и твоя мама, — рассмеялся Берсеньев и потрепал его по голове.

— А еще моя мама самая красивая! — выдал мальчик.

— Виталик! — одернула его Агата.

— Она танцевала с Дедом Морозом? — подмигнул ему Александр.

— Вы видели?! — обрадовался мальчик. — А еще мне сам Дед Мороз сказал, что у меня мама самая лучшая.

— Правда? — настала очередь удивляться Агате. — Что же ты мне об этом не говорил?

— А это наш с ним секрет! — ответил Виталик и схватился ладошкой за рот: — Вот я и разболтал его!

— Ничего, это останется между нами, — заверил его Александр.

Он поднялся и внимательно посмотрел на Агату.

— Рад, что увидел тебя, но, думаю, больше не увидимся.

— Плакать не буду! — с вызовом ответила Агата.

— Береги сына, — улыбнулся Александр.

— Обязательно, — обняла она Виталика за плечи.

Вдруг их беседу прервал дикий женский крик.

— Помогите!! Скорее! Люди! Спасите!!

Все метнулись на улицу, по аллее бежала женщина в распахнутой настежь дубленке, без шапки, с растрепанными волосами и белым, как мел, лицом.

Сбивчиво и истерично женщина сообщила, что потеряла своего сына в лесу и блуждала сама там несколько часов, пока не вышла к людям. Сама она отдыхала с сыном в соседнем пансионате. Женщина плакала и кричала жутким голосом, требуя, чтобы ей вернули ее ребенка. Она все время рвалась куда-то идти, находясь в шоковом состоянии.

— Он еще маленький! Он заблудился! Он пропадет! Он замерзнет! Его съедят волки! Люди, сделайте что-нибудь, — звенел в висках ее отчаянный крик.

Конечно же, не откликнуться на эту беду было невозможно. Были немедленно вызваны спасательная бригада, местный лесничий и милиция. А пока они не прибыли на место, люди сами решили начать поиски. Пошли все присутствующие мужчины и значительная часть женщин. Агата тоже пошла, оставив Виталика вместе с остальными детьми под присмотром взрослых.

Обеспокоенные люди дошли до леса и начали прочесывать его в надежде разыскать пропавшего малыша.

Агата шла вместе со всеми сквозь чащу и осматривала каждый куст. Конечно, она и не предполагала, что это окажется настолько тяжело. Снег в лесу был глубокий, покрытый сверху ледяной коркой. Она еле пробиралась по нему, с еловых веток на нее сыпался колючий снег, но все мысли были заняты поиском ребенка. По крикам людей, рассыпавшихся по лесу, Агата понимала, что ребенка еще не обнаружили. Агате было бы очень страшно в лесу, если бы не людские голоса, доносившиеся до ее слуха. У Агаты уже болело все тело, ног она просто не чувствовала, дыхание сбилось, сердце колотилось, как бешеное, а из-под вязаной шапки по шее и спине тек пот. Агата не верила в реальность происходящего.

«Мы, взрослые люди, еле пробираемся через лес, какой ребенок здесь пройдет? Сугроб выше ребенка! Ни следов! Ничего…»

Внезапно ее осенила ужасная догадка…

— Ау, люди! — крикнула она.

— Нашла? — Раздался голос откуда-то справа.

— Нет! Но мне срочно нужен Александр Берсеньев!

— Сейчас передадим по цепочке! — крикнули ей. — Что-то срочное?! Нужна помощь?

— Нет, нужен только Александр! — упрямо и с отчаянием выкрикнула Агата.

— Мне он тоже нужен! — крикнула какая-то женщина, и раздался смех, а после строгий окрик мужчины:

— Хватит трепаться! Ищите ребенка!

Агата остановилась и обессиленно опустилась на землю, вернее на снег, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Александр появился через несколько минут в джинсах и темной куртке. Выглядел он очень бодрым и совсем не уставшим, что говорило о его очень хорошей физической подготовке.

— Что случилось? Подвернула ногу? Болит? — опустился он перед ней на колени.

Агата посмотрела на Александра и чуть не задохнулась… В его красивых глазах она прочла тревогу и заботу.

— Со мной все в порядке, но вот с детьми…

— Я знаю, Агата, мы сделаем все, чтобы найти…

— Послушай меня, Александр! Я думаю, что мы не найдем никакого ребенка, потому что его просто нет!

— Что? — растерялся он.

Агата высказала ему свои опасения.

— Знаешь, здесь что-то не так… Нет никакого ребенка…

— Если тут нет следов мальчика, это еще не значит, что его в лесу нет… Женщина напугана и толком не знает, где они были…

— Александр, поверь мне, здесь что-то не так! Посмотри на меня!

— Что?

— У меня в сапогах снег, я вся мокрая от пота, а эта дама выглядела так, словно вышла только что из машины! Она же говорила, что бродила несколько часов в лесу в поисках сына! Где логика?

Александр ошарашенно смотрел на Агату.

— Но зачем?

— Ты поверил мне?!

— Нет… не может быть! Мы же вызвали службу спасения, милицию! Разве бандиты позволили бы вызвать милицию? — Александр даже несколько отстранился от нее и тут же хлопнул себя по лбу. — Осел! Какой же я осел! Она так кричала, подняла такой ажиотаж и сунула мне свой телефон…

— Ребус для старшеклассника, увлекающегося компьютерами, специальная плата, и все номера, что ты набираешь, присоединяются к одному. А там сообщили или один сообщил, говорящий разными голосами…

— Не может быть, так провести… Какой же я идиот! Девчонка оказалась сообразительней меня! — побледнел Александр Берсеньев.

— Эта девчонка, то есть я, обладаю феноменальной фотографической памятью и профессиональным запоминанием мелочей, — поднялась со снега Агата.

— Конечно, это не сто процентов, но проверить стоит, — достал Александр телефон. — Черт, разрядился или не берет отсюда!

— Люди уже ушли вперед…

— Мы не можем терять время, там остались дети, — покосился на нее Александр.

— Там остался Виталик, и если с ним что-то случится, мне лучше замерзнуть здесь… в лесу, — прошептала посиневшими губами Агата.

Александр подошел к ней и встряхнул за плечи, явно не рассчитав силу и чуть не вытряхнув из нее душу.

— Даже думать не смей! Все будет хорошо! Я все сделаю, чтобы вытащить его оттуда и всех детей тоже!

Александр поспешил назад к дому отдыха, Агата побежала за ним, стараясь попадать в его следы ног, чтобы было легче. У нее словно открылось второе дыхание при мысли, что может что-то случиться с сыном.

— Агата, останься, ты измотана, я быстрее дойду один, — кидал ей через плечо Берсеньев.

— Иди, я не отстану, я не останусь здесь… Я нужна Виталику, и меня никто и ничто не остановит, — сцепив зубы, отвечала Агата, дыша ему в затылок. — Он для меня все!

Дорога назад показалась короче. И вот уже сквозь зеленые лапы елей, припорошенных снегом, они увидели корпус дома отдыха.

— Тихо… — предупредил ее Александр и пригнулся к земле.

Агата спряталась за его широкой спиной.

— Я с ума сойду, Виталик, я хочу к нему…

— Не паникуй, зря ты увязалась со мной, здесь нужна трезвая голова… Плохо…

— Что? — напряглась Агата.

— Я не вижу охраны. Обычно охранник всегда ходит вдоль ворот, но похоже, что в будке кто-то сидит. Идем!

Александр выбежал из леса и прислонился к ограде дома отдыха.

— Значит, так… Сейчас мы повернем за угол и сразу же попадем под наблюдение камер слежения. Я пьяный, а ты моя жена.

— Поняла, — кивнула Агата, клацая зубами и думая о том, что не к добру она сюда приехала с бумагами на покупку земли на кладбище.

Александр, как только свернули за угол, загорланил песню и, шатаясь, пошел, всячески привлекая к себе внимание, и это было правильное решение. Они не могли подобраться незамеченными, значит, нужно было разыграть этот спектакль.

Агата цеплялась за него, пытаясь унять «своего мужа», а он отталкивал ее и даже ругался.

— Что тебе нужно?! Иду я! Иду! Я, между прочим, трезвый как стекло!

Так они и подошли к входу в дом отдыха. Александр увернулся от «жены» и качнулся в ворота дома отдыха.

— Куда ты? Идем домой, ирод! — ухватила его Агата, но Александр очень правдоподобно растянулся на снегу.

К ним подошел мужчина в камуфляжной форме, с хмурым взглядом. Сторожка при этом осталась пуста. Агату охватило жуткое волнение, так как раньше она его не видела. Вообще, у обслуживающего персонала этого дома отдыха не было таких опухших, небритых лиц и злых глаз.

— Забирай своего алкоголика и испаряйся отсюда, — обратился к ней охранник.

— Легко сказать, в нем весу-то. — Агата шмыгнула носом.

Александр же лежал на спине и горланил пьяным голосом. Вид у него был совершенно невменяемый. Агата наклонилась к нему и вцепилась в ворот куртки.

— Вставай, несчастье мое! Плюну когда-нибудь и замерзнешь, болван! Ну за что мне такое наказание?

— Давай, давай подбирай! Мужик-то видный, — усмехнулся охранник, полностью расслабившись, — Новый год все-таки…

— Видный, да! Ходок еще тот! — подняла на него потное лицо Агата. — Горе мое! Если бы не двое детей, давно бы выгнала!

— К Зинке!! Веди меня к Зинке! Вот это баба, не то что ты! — скривился Александр. — Понятливая баба и нальет всегда…

— Ах ты сволочь! — затрясла его Агата. — Я тебе покажу Зинку!

Охранник рассмеялся:

— Ладно, давай помогу поднять, да проваливайте отсюда побыстрее!

— Вот мужик меня понимает, змея! — посмотрел на Агату Александр.

— Тихо, тихо, — нагнулся над ним охранник и тут же получил удар в солнечное сплетение.

Он вскрикнул и захрипел с выпученными глазами, даже не успев сообразить, как его пистолет и нож оказались в руках «пьяного». Александр быстро огляделся и сказал несколько оторопевшей Агате:

— Открой дверь сторожки, быстрее!

Агата побежала выполнять его просьбу. Александр одним рывком поднял человека в камуфляжной форме на ноги и, втащив его в сторожку, кинул на стул. Потом взял кусок какого-то провода и, завернув его руки за спину, прикрутил их к спинке стула. Охранник наконец-то смог дышать, и к нему постепенно стал возвращаться нормальный цвет лица.

— А теперь ты мне расскажешь, что здесь происходит! — грозно сказал Александр, садясь напротив охранника.

Агата стояла у стены. Она впервые оказалась в такой ситуации и все еще не могла прийти в себя.

— Я не понимаю, о чем… — выдохнул охранник.

— Ах, ты не понимаешь?! Знаешь, у меня нет времени вести допрос! — сказал Александр и, достав нож, отобранный у охранника, метнул его в него.

Нож вонзился в сантиметре от левого уха мужчины, расщепив деревянную доску стены. Мужчина сглотнул, и тут Агата отделилась от стены и вцепилась ему в горло.

— Гад! Говори, где мой ребенок?! — Глаза ее метали молнии, а в тщедушном теле оказалась огромная сила, в чем бандит смог убедиться лично.

— С детьми все в порядке, — выдавил он из себя, — отпустите меня, я все скажу, я тут вообще ни при чем…

— Ну, конечно, — скептически отметил Александр.

— Честное слово! Я только должен был присматривать за воротами и отгонять всех, — облизал сухие губы мужчина. — Мы должны были с помощью обмана вывести большую часть людей из дома отдыха якобы на поиски ребенка, остальных с помощью оружия загнали в подвал и закрыли там.

— Кто-нибудь пострадал? — спросил Александр с потемневшим взглядом.

— Нет! Мы не убийцы! Я никого не трогал, честное слово! — завращал глазами бандит.

— Сколько вас?

— Пятеро! Всего пятеро… две женщины и мы…

— Все вооружены? — спросил Александр.

— Да…

— Где остальные?

— Я не знаю…

— Ну?! — давил на него Берсеньев.

— Честное слово! Меня не посвящали в общий план! Меня взяли стоять на шухере, и все, у меня это… проблемы с алкоголем…

— Понятно, решил помочь товарищу по несчастью, — усмехнулся Александр, — говори, что знаешь!

— Чертова баба! Она все задумала! Все беды от баб! — стрельнул он глазами в сторону Агаты.

— Кто? — спросил Берсеньев.

— Галька Синичкина, работала уборщицей в этой компании, моя собутыльница, — повесил голову бандит. — Говорит, как у них там все дорого, сорят деньгами направо и налево, мол, капиталисты проклятые, почему все им? Вот и рассказала, что под Новый год празднуется шикарный банкет в таком-то санатории, то есть доме отдыха. Что туда везут много подарков, очень много продуктов и дорогой выпивки… Вот Галка и предложила обчистить богатых, мол, с них не убудет…

— А то, что здесь будут дети, вы не подумали, гады?! — вскрикнула Агата. — Вы же их напугали, сволочи!

— Я про детей ничего не знаю, — быстро сказал бандит, — нам нужны были деньги и выпивка.

— Это тебе были нужны выпивка и деньги! А что придет в голову другим бандитам? Что-то мне не верится, что такой слаженный план пришел в голову алкоголичке Гале Синичкиной, — высказал свое недоверие Александр Берсеньев. — Идиот я… не уволил ее вовремя.

— Да Галка только идею подала, а разработала все ее племянница Светка, умная баба и хитрая, — быстро ответил бандит и жалобно посмотрел на Александра. — Слышь, брат, есть выпить и закурить?

— Обойдешься. Это Светка разыграла комедию о пропаже сына? — спросил Александр.

— Она… у нее один курс театрального, потом выгнали за прогулы. Мы ее так и зовем — артистка!

— Он сказал правду, я говорила с Галей, она действительно пила на работе и поливала всех грязью, кто богаче ее, — сказала Агата и вытерла слезы, — но если что-нибудь случится с моим сыном…

— Ничего не случится! Они им живые нужны для выкупа, — заверил бандит, «успокаивая» Агату.

— Что?! — в один голос взревели Агата с Александром.

— Я тут ни при чем! — уменьшился в размерах бандит. — Это все Светка, это она предложила детей продать. Богатые, мол, папы и мамы выложат любые деньги.

— Где дети?! — тряхнул его вместе со стулом Александр.

— Я не знаю! Должны быть вместе со всеми в подвале! Света послала своего сожителя взять у кого-нибудь за деньги грузовик или «Газель», чтобы вывезти детей.

— Значит, так, Агата, возьми пистолет и не спускай с этого бандюги глаз. Дернется — стреляй! А я проберусь в главный корпус и посмотрю, что я могу сделать.

— Людей из леса вызывать? — спросила Агата.

— Не надо, обезумеют, кинутся спасать своих детей и только помешают, перестреляют их, как куропаток, — решил Берсеньев.

— А милицию? Профессионалов? — беспокоилась Агата.

— Я боюсь спугнуть бандитов, но если меня не будет через двадцать минут, можешь вызывать милицию.

— Я хочу пойти с тобой! — вызвалась Агата.

— Останься здесь, так ты поможешь мне, а вот если пойдешь со мной, можешь помешать, — ответил Александр.

— Тогда возьми пистолет, он связан, — покосилась на бандита Агата, — а тебе он весьма пригодится.

— Нет, оставь у себя, — отклонил ее предложение Александр и побежал в тени кустов к главному корпусу дома отдыха.

— Убьют его… Виктор с Юриком хорошие охотники, в глаз кабану попадают со ста метров, — сказал задержанный бандит.

— Молчи! — Агата положила пистолет на стол перед собой и попыталась взять себя в руки.

Бандит буквально впиявился взглядом в оружие, Агата безразлично сказала:

— Даже не смотри! Если надо будет, я тебя и голыми руками придушу! Молись, чтобы дети не пострадали.

Александр, бесшумно двигаясь вдоль стены главного корпуса, пригибаясь под окнами, наконец нашел окно с полуоткрытой створкой и, взобравшись на откос, без особых усилий оказался внутри. Он двинулся по пустому коридору. Почти сразу он почувствовал какое-то движение в ресторане и осторожно направился туда.

Заглянув в стеклянную дверь, Александр увидел женщину, которая разыграла представление перед ними, горячо спорящую с другой женщиной с темными волосами и расплывшейся фигурой. Это и была Галина, уборщица, работающая у него в фирме. Он, конечно, не мог знать всех своих сотрудников в лицо, тем более уборщиц, но эту женщину Александр уже видел.

Больше никого в ресторане не было. Александр быстро оценил ситуацию, взял то, что первое попалось под руку, и, резко ворвавшись в ресторан, крикнул:

— Не двигаться!

Галя закричала диким голосом, а другая женщина, видимо Света, резко метнулась к своей сумочке и была сбита с ног подносом, который метнул в нее Александр. Он быстро приблизился к женщинам.

— Я бы не хотел вас бить, пусть с вами разбираются правоохранительные органы, но одно неосторожное движение — и я буду вынужден сделать вам очень больно…

— Александр Романович, — Галина икнула, — как вы здесь? Вы же ушли вместе со всеми, как же? — пятилась от него Галя.

— Где люди? — спросил ее Александр, не упуская из поля зрения стонущую на полу Светлану.

— Александр Романович, не судите нас, я больше не буду, простите нас, — шептала Галя, размазывая черную дешевую тушь по лицу, — благодетель вы наш…

— Все хорошо, Галя, только скажи, где люди? Где дети?

— Внизу в подвале… Коля с ними, а ее муж пошел за машиной, — ответила Галя.

Александр видел, что она была пьяна и еле стояла на ногах.

— Тварь, зачем сдаешь нас ему? Всех спалила! Сама же впутала, — прошипела распластавшаяся на полу Светлана.

Александр схватил обеих женщин и поволок их в подсобное помещение ресторана. Галина шла безропотно, а вот Светлана сопротивлялась и даже пыталась кричать, но Александр дернул ее за руку, и она замолчала, процедив сквозь зубы:

— Откуда взялся этот козел?

— Это наш шеф, — ответила ей Галя, сильно встревоженная своей судьбой.

— Что, жлоб, не побежал в лес спасать ребенка? — зло посмотрела на него Светлана. — Правильно говорят, что все богатые — сволочи.

Александр, не вступая в перепалку, запер обеих дам в шкафу, а ключик положил себе в карман. Он обнаружил пистолет в сумочке Светланы. Александр проверил его боеготовность и пошел в сторону подвала. Он неоднократно бывал в «Уютном» и поэтому хорошо знал его планировку. Подвал был чистым, хорошо освещенным и отремонтированным. Здесь располагались технические помещения и склад инвентаря и продуктов.

Александр спустился по лестнице и сразу же заметил тень мужчины с обрезом, который тот держал на изготовку. Маленький камешек сорвался из-под подошвы Александра и покатился по ступенькам. Тень мужчины тут же дрогнула.

— Светик, ты? Где вы ходите? Приехал этот козел? Надо быстрее грузить детей и смываться. Скоро могут вернуться люди!

Тень мужчины стала приближаться. Александр решил не стрелять, он не знал, где именно находились заложники. Одним прыжком он достиг последней ступеньки и в ту же секунду столкнулся лицом к лицу с преступником. Тот не ожидал увидеть Берсеньева. Недолго думая, Александр нанес сокрушительный удар в голову бандита рукояткой пистолета. Мужчина не успел даже охнуть. Раздался какой-то треск или хруст, глухой стон, и лицо бандита залилось кровью. Он, сложившись пополам, упал на пол, а Александр отобрал у него оружие и вытащил ключи из кармана.

Александр быстро нашел помещение, где закрыли оставшихся взрослых с детьми. Он совершенно спокойно начал подбирать ключи к замку, не выпуская из поля зрения подвал и привязанного к трубе центрального отопления его собственным ремнем преступника. Дверь была открыта, и Александр, стараясь улыбаться, обратился к детям:

— Как вам наше последнее приключение в подвале? Понравилось?

— Да… — не очень уверенно ответил один мальчик.

— Ладно, это была неудачная шутка, — подмигнул ему Александр и обратился к перепуганным взрослым: — Сейчас ничего не говорим, помним о детях. Все разговоры потом, а сейчас быстро выходим — и через черный ход на улицу. Впереди работники санатория, затем дети, а потом родители. Все поняли? Пошли! — скомандовал Александр.

Взрослые оправились от шока и подчинились. Когда почти все дети были выведены из подвала, туда ввалился крупный мужчина с темными кудрявыми волосами и красным лицом. Он вел связанную Агату, в руке держал пистолет, отобранный у нее же. За ними с кислым лицом плелся мужчина из сторожки. Было видно, что ему это все не нравится, его вполне устраивала дорогая выпивка, которой имелось в доме отдыха «Уютный» в большом количестве.

— Куда это вы собрались? — прохрипел мужчина, тряся пистолетом. — А ну стоять!

— Спокойно! Спокойно! Ты же не хочешь, чтобы пострадали дети? Позволь им уйти, останутся взрослые, идет? — Александр постарался разговаривать с ним спокойным и мирным голосом.

— Прости, Александр, я не смогла выстрелить, когда он приехал на грузовике и зашел в сторожку, — сказала Агата.

— Мама!! — вдруг закричал Виталик и бросился к ней.

Бандит с красным лицом явно нервничал, и могла произойти трагедия. Александр перехватил мальчика и стал его успокаивать, но все было напрасно. Малыш извивался всем телом, пытаясь вырваться и пронзительно кричал:

— Мама! Мама! Пустите меня! Отпустите меня к маме!

В такой ситуации, особенно когда дело имеешь с детьми, паника нарастает как снежный ком. Дети начали плакать, некоторые побежали, цеплялись за взрослых. Бандит заорал:

— Всем молчать!! Немедленно все обратно под замок!! Сейчас всех перестреляю! Куда дели Светку с Галкой? Сволочи! Врешь, не возьмешь!!

Агата пыталась докричаться до сына и внушить ему, что с ней все в порядке. Но обмануть ребенка было невозможно.

— Заткни его!! — Заорал снова краснолицый бандит и непроизвольно нажал на курок.

Выстрел в этом подвале прозвучал, словно атомный взрыв. Люди закричали. Александр только и успел развернуться к стрелявшему спиной, закрыв собой мальчика. Острая боль пронзила его спину, в глазах мгновенно потемнело. Он рухнул на колени и, словно в густом и вязком тумане, видел только огромные испуганные глаза шестилетнего мальчишки.

«Как некстати», — подумал Александр, а вслух сказал:

— Бум! — и потерял сознание.

Александру Берсеньеву не суждено было стать очевидцем и участником последующих событий. Не мог он и знать, что Агата, не выждав оговоренных двадцати минут, которые показались ей вечностью, позвонила в милицию. Но тут приехал бандит на каком-то старом грузовичке и поднялся в сторожку к своему сообщнику.

Конечно, ей нужно было выстрелить в него, обеспечив Александру тыл, но это оказалось не так-то просто. И в итоге Агата оказалась заложницей. Она пыталась оправдать себя тем, что не сказала приехавшему бандиту ни слова, но, вообще-то, этого и не требовалось. Обезвреженный Александром бандит не был глухонемым, он-то и поведал своему напарнику все, что произошло.

Поняв, что Александр пошел освобождать заложников, на которых у его сожительницы Светланы, самой умной из них, были планы, краснолицый бандит поспешил на помощь.

…Все произошло очень быстро. Услышав жуткий людской крик, увидев красное пятно на спине Александра, краснолицый бандит заметно струхнул. Что-что, а убийство они не планировали.

Агата обезумела от ужаса. Только что она стала свидетелем того, как пуля прошла в непосредственной близости от ее сына, и если бы не Александр, еще не известно, чем бы все закончилось.

— Виталик! Виталик! — кричала она. — С тобой все в порядке?! Что вы наделали! Убили! Убили человека! Убийцы!! — Кричала она истошным голосом.

Бандит, оставленный на шухере, имел слабую, расшатанную алкоголем нервную систему, и он не мог вынести всего происходящего. Недолго думая, он огрел своего товарища по голове со словами:

— Мы так не договаривались! — Затем сконфуженно обернулся к Агате и добавил: — Я не хотел, честное слово!

В дом отдыха в это время уже врывалась милиция со спецназом. Агата кинулась к Виталику, который оказался целым и невредимым.

— Мамочка!

Она с ужасом смотрела на неподвижно лежащего Александра, не в силах поверить в самое страшное.

— Дядя играет? Он сейчас встанет? — спросил Виталик.

— Конечно. — Она сглотнула ком в горле и заплакала.

Глава 11

— Как же вы мне, гражданочка, надоели, — вздохнул заведующий отделением травматологии одной из клинических больниц Москвы Тихон Петрович Коровин, мужчина очень серьезный и очень занятой.

Свои слова он обращал к молодой женщине со светлыми волосами и белой, почти прозрачной, кожей.

— Я еще и не так надоем, если вы не пойдете на контакт, — заверила его Агата, а это была именно она.

— О каком контакте вы говорите, гражданочка?

— Меня зовут Агата Анатольевна.

— Я уже это слышал.

— Это мое имя.

— Оно вам идет, — усмехнулся хирург.

— Не язвите, — обиделась Агата.

— Я серьезен как никогда. Чего вы добиваетесь, девушка? — спросил врач.

— Я уже давно не девушка, — снова возразила Агата.

— Для меня — девушка, — ответил доктор, которому было хорошо за пятьдесят.

Они сидели в его кабинете, оформленном несколько странно для кабинета заведующего отделением больницы. Вместо стеллажей для документации во всю стену стояли цветные коробки с ярлыками. Стулья для посетителей были тоже странными, на колесиках, кресло заведующего — явно антикварным. Более нелепого интерьера Агата не видела. Тихон Петрович перехватил ее взгляд и вздохнул.

— У нас сейчас меняют мебель, вот мне пока и поставили старую из компьютерного отдела, а кресло из красного уголка. Агата Анатольевна, вот уже неделю вы атакуете мое отделение и в целом нашу больницу. Что вам надо? Александр Романович прооперирован, жизни его ничего не угрожает, в реанимацию не пускают никого, понимаете? Как вы вообще проникаете в больницу без пропуска? Здесь лежат люди после ранений и преступники под охраной. Как и кто вам дает разрешение? — удивлялся доктор.

— У меня есть свои секреты, и я знаю, что Александр Берсеньев переведен из реанимации, и я хотела бы его увидеть, — ответила Агата и надрывно закашляла.

Дело в том, что Агата плохо себя чувствовала в последнее время. Она понимала, что на ее здоровье не мог не повлиять этот ужасный эпизод, который они все вместе пережили. Во-первых, нервный стресс, который подкосил ее иммунитет, и, во-вторых, Агата промочила ноги в лесу, а затем еще промерзла до костей, но тогда, конечно, не обратила на этот факт внимания, то есть было не до этого.

К тому же она проводила все дни напролет в больнице, переживая за Александра, прекрасно осознавая, что он спас жизнь ее сыну. Причем для самого Виталика это происшествие прошло безболезненно. Мальчик не понял, что все это происходило по-настоящему, он решил, что это была всего лишь игра. За это Агата тоже была благодарна Александру. И вот теперь она пожинала плоды своего наплевательского отношения к себе и своему здоровью. Ее постоянно бросало то в жар, то в холод, знобило, сильно болели голова, горло и суставы. А со вчерашнего дня она кашляла и не могла остановиться.

— Дорогая моя, Агата Анатольевна, идите домой, он не хочет никого видеть, а вас в первую очередь, — сказал ей доктор.

— Почему? Он обижен на меня? — удивилась Агата.

— Ну, уж этого я не знаю, это ваши дела, но думаю, что дело в роскошной блондинке… Может, Александр Романович не хочет, чтобы вы столкнулись?..

— Все понятно, — снова закашляла Агата, — а ведь мне ничего от него не надо было, просто отблагодарить. Я ему по гроб жизни обязана.

— Я думаю, он это знает. Успокойтесь, девушка, у него не так все плохо, как может показаться. Александр Романович даже планирует в скором времени приступить к работе, а это о многом говорит.

— Значит, вы не дадите мне увидеться с ним? — уточнила Агата, покраснев от сотрясающего ее худую грудь кашля.

— Нет, — сказал Тихон Петрович и поднялся со своего кресла, — идемте-ка со мной, дорогуша.

— Куда?

— Разговорчики в строю!

Тихон Петрович отвел Агату в диагностическое отделение больницы и сдал на руки старшей медсестре Татьяне.

— Сделай-ка этой девушке снимок грудной клетки, без фонендоскопа хрипы слышны.

— Да я… — попыталась вывернуться Агата, очень не любившая посещать врачей.

— Молчать! — снова прервал ее Тихон Петрович, уже сообразивший, как с ней надо обращаться.

Татьяна поняла своего шефа и увела Агату под локоток.

Снимок был сделан сразу же, и потом Татьяна ее отвела обратно в кабинет Тихона Петровича. Медсестра молча отдала ему снимок и удалилась.

— Присаживайтесь, — кивнул Агате заведующий отделением и, включив свет, принялся внимательно рассматривать снимок.

Агата снова зашлась в кашле.

— Ну что там, док? Как говорят в американских фильмах, бронхит, пневмония?

Тихон Петрович снял очки и посмотрел на Агату.

— А как мы себя чувствуем в последнее время?

— Честно?

— Как священнику.

— Плохо…

— А в чем это проявляется? — сел напротив Тихон Петрович.

— Даже не знаю… слабость…

— Аппетит?

— Никакого.

— Похудела?

— Килограммов на шесть, но если учесть, что ничего не ем… — пожала плечами Агата.

— Боль в груди? — продолжал уточнять врач.

— Сердце болело, но я нервничаю…

— Дорогая Агата, не надо прятать голову в песок и сама себя успокаивать.

— Что у меня? Пневмония? — несколько забеспокоилась Агата.

— У вас правосторонняя пневмония нижней доли и бронхит, но не это меня беспокоит, — опустил голову Тихон Петрович и начал ладонью катать ручку по поверхности стола, чем немало нервировал Агату.

— Скажите мне наконец!

— Конечно, скажу! Куда я денусь? Но я хочу, чтобы вы мои слова восприняли трезво и здраво, без истерии.

— У меня никогда не бывает истерик, — глухо сказала Агата, внезапно чувствуя легкое головокружение и озноб.

— Вот это правильно. У вас выраженное нервное истощение…

Агата непонимающе смотрела на него.

— Что?

— Невроз, ослабление иммунитета, отсюда и пневмония. И вам необходимо заняться собой как можно скорее.

— Невроз? — тупо повторила Агата, — это опасно?

— Агата Анатольевна, вы должны лечь в больницу и подлечить нервишки.

У Агаты, смотревшей на Тихона Петровича во все глаза, не было и тени истерики. Почему-то она сразу сказала:

— У меня маленький сын, и я в разводе. — Словно это могло отвести от нее беду. — А вы меня в психушку.

Тихон Петрович пожал плечами.

— Не в психушку, а в неврологическое отделение к моему другу Юрию Васильевичу Чванову. Вот его визитка, телефоны. Идите, Агата, доставайте его! — попытался пошутить Тихон Петрович.

— Почему вы мне помогаете? — спросила Агата.

— Не знаю, раз уж столкнула нас жизнь, почему бы и не помочь? Я же врач…

— Спасибо. — Агата взяла визитку и встала. — Я могу попросить вас?

— Смотря о чем?

— Не говорите ничего обо мне Берсеньеву, — сказала Агата, ощущая во всем теле боль, — еще подумает, что я того…

— Врачебная тайна, вам не о чем беспокоиться. От меня он ничего не узнает.

— От меня тоже. Знаете, Тихон Петрович, я не буду вешать свои проблемы на других людей, — улыбнулась Агата и вышла из кабинета доктора, кашляя и пошатываясь.

Глава 12

Юрий Васильевич Чванов был в меру циничен, как многие врачи, но настоящий профессионал, как и обещал Тихон Петрович. Агату он быстро взял в оборот. Ей за несколько дней сделали все анализы, и вот Агата явилась к нему в клинику для итогового заключения. Юрий Васильевич говорил все четко и прямо.

— Агата Анатольевна, пневмонию подлечим и нервишки в порядок приведем. Вот так, Крайнова! Вы же журналистка! Вы умная женщина! Я не виноват, что вы стали моей пациенткой. Вы доверяете мне? Это очень важно! — поднял на Агату уставшие светлые глаза Юрий Васильевич.

— Да… полностью.

— Вот и чудно! Дети есть? — спросил врач.

— Сын, — ответила Агата.

— Отлично! Муж есть?

— В разводе.

— Тоже хорошо… для меня в смысле. Крайнова, мне сегодня везет, — потер руки Чванов.

— Радуетесь неустроенности моей личной жизни, — обиделась Агата.

— Вот тебе на! Ну, ничего… психолог поработает. Я радуюсь за себя, что хоть в твоем случае я избегу ненужных разговоров.

— Я приду… скоро… лечиться…

— Многие лекарства для лечения от депрессий очень дорогие, — предупредил доктор.

— Я постараюсь собрать нужную сумму, — сказала Агата и ушла из центра, полная решимости бороться за полноценную жизнь.

До последнего дня Агата не говорила своей подруге Антонине, что с ней случилось, но сегодня она решила, что момент настал. Она приехала домой вечером и сразу же спросила у Тоси:

— Виталик?

— Уже спит.

— Хорошо, пойдем на кухню, мне необходимо с тобой поговорить.

Тося в коротком махровом халатике цвета свежескошенной травы тревожно всмотрелась в лицо подруги.

— Я знала… — прошептала Антонина, прижимая руки к сердцу.

— Что? — спросила Агата.

— Что будет какой-то разговор, ты сама не своя в последнюю неделю. Где-то пропадаешь, приходишь грустная, ничего не говоришь, все свободное время не отходишь от ребенка, пытаешься взбодриться. Я — инвалид по своим физическим возможностям, но не умственным! Я вижу, что с тобой что-то происходит, и не думаю, что хорошее… Где Александр? Ты же влюблена в него, я это тоже знаю.

— Эка тебя понесло… Тогда мне легче тебе будет сказать. — Агата усадила подругу за стол и рассказала ей о своей болезни.

— Этого не может быть… — закрыла лицо руками Антонина, пряча улыбку. Я-то думала, что случилось что-то серьезное!

— А нервы что — не серьезно?! — взвилась Агата, обиженная реакцией подруги. — Я уже и анализы все сдала, завтра ложусь в нервное отделение.

— Я даже слышать об этом не хочу! Взбодрись! Какие нервы? Какие таблетки? Ты просто сохнешь от любви, а это не лечится, вернее, лечится временем… Несправедливо…

— Это всегда несправедливо, — возразила Агата, — говори тише, разбудишь Виталика. Думаю, не надо тебе напоминать, что ребенок не должен ни о чем знать. Скажешь, что я уехала в командировку, а я буду звонить каждый день. В больницу его тоже не приводи, ни к чему ему видеть лечащуюся от депрессии маму.

— Это не может быть ошибкой?

— Нет, Тося, придется с этим смириться, я в последнее время чувствовала себя выжатым лимоном, да еще легкие застудила.

— Господи, почему? — качала головой Антонина, все еще не смирившаяся с «жестокой реальностью». — Никогда не думала, что ты можешь вот так вот сдать… На шее у тебя я, сын, а теперь кто позаботится о тебе?

— Я справлюсь, и прекрати разводить сырость, еще не хоронишь меня. Да я и на похоронах своих запрещаю плакать. Лежишь в гробу, сейчас зароют в землю, то есть и так тошно, а тут еще убиваются все просто, и умирать не хочется! — выдала Агата под кривую усмешку Антонины:

— Ты неисправима… видимо, совсем тебе тошно, раз так заговорила. Эх, Агата, мужика бы тебе хорошего, и всю бы депрессию как рукой сняло. Может, стоит примириться с Денисом?

— Ладно, позвони Денису, пусть придет, нам надо поговорить. Заранее ему не говори, будет еще нервничать, — давала ценные указания Агата.

— Ты еще о других думаешь! — ахнула Тося.

— Я только о них и думаю, — ответила Агата, — раз уж такое случилось.

— Агата, ты знаешь… я никогда не брошу Виталика, но я очень больна и не могу обещать… что я его вытяну до того возраста…

— Прекрати! — прервала ее Агата и разрыдалась.

Рыдали они вместе, укрывшись на кухне, долго и нудно. А утром Агата собрала в пакетик вещи — от зубной щетки до ночной рубашки — и ушла до того, как проснулся сын, будучи не в силах с ним прощаться, боясь расплакаться. Вообще, в больницу она ложилась первый раз в жизни.

Антонина, с красными и опухшими глазами от слез и бессонной ночи, перекрестила ее напоследок и закрыв дверь, прислонилась к ней лбом. Ей до сих пор не верилось, что всегда деятельная и такая самодостаточная подруга ложится в больницу лечить нервы.

«А у кого нет нервов? У всех нервы!»

Агату поселили в одной палате с двумя женщинами. Одной из них было лет сорок, но выглядела она старше. Сухая, морщинистая кожа с желтоватым оттенком и жуткая худоба. Вторая женщина была моложе Агаты, полной комплекции и с совершенно отрешенным взглядом. Первую женщину звали Клара Степановна, вторую — Регина.

Агата расположилась на своей койке и стала выставлять вещи, принесенные с собой, на тумбочку и на полку, висевшую рядом с ее кроватью. Женщины затравленными взглядами смотрели на то, как Агата расставляет косметику, книги, CD-плеер, пузырьки с различным лаком для ногтей и прочие безделушки.

— Здесь больница, а не косметическая лавка, — сказала ей Клара Степановна, неизвестно для чего, скорее всего, для того, чтобы унять этот оптимистический энтузиазм новенькой.

— А что, я должна лежать страшная? — невозмутимо ответила Агата. — Мне сказали, что личные вещи можно взять. А какие личные вещи может взять женщина с собой? Вот они мои разноцветные, блестящие пузыречки, мои сладенькие помадки и вкусно пахнущие флакончики…

Женщины переглянулись, понимая, что к ним в палату попал «тяжелый случай».

— Она такая, потому что еще не занималась «трудотерапией», — пояснила Регине опытная Клара Степановна.

— А что такое «трудотерапия»? — удивилась Агата, выкладывая карандаши и ручки на полочку рядом с помадой и тенями для век. — Мне сказали, что лечение может затянуться примерно на месяц, — я буду рисовать, читать…

— Музицировать, — перебила ее Регина, — боюсь, что тебе придется лечиться полгода, а то и больше. А «трудотерапия» — это когда приходит старшая сестра отделения и на каждый день дает тебе задание: помыть окна или коридор, а если не повезет, то и туалет. Так что особо-то маникюр не старайся делать…

— Мы же больные люди?! Какая уборка? — искренне возмутилась Агата.

— Мытье унитаза отвлекает от плохих мыслей, — улыбнулась Регина, — а ты что думала, что в санаторий попала?

— И все равно я не согласна! Моя недавняя работа уборщицей плохо закончилась, не хотелось бы повторить печальный опыт.

— У нее нервный срыв, — наконец-то догадались женщины и расслабились.

— Странная трактовка того, что со мной происходит…

— А мы здесь все с этим лежим и слушаемся доктора, потому что если в неврологии не помогут, то следующий шаг — психушка, — пояснила Регина.

— Ну что ты напала на человека? Извини Регину, Агата, ее вчера муж бросил, — пояснила Клара Степановна.

— Как бросил? — не поняла Агата.

— В прямом смысле… Регина уже готовится к выписке и вот… Он испугался.

— Кого? — снова не поняла Агата.

— Жену! Кого? Здесь такие случаи не редкость. Мужчины думают, что жена сошла с ума. Сбегают, бросают. А ты как хотела? У тебя-то кто есть? Что сказал?

— Знаете, мне и здесь повезло, я успела развестись еще до этого момента… Слушайте, но это же подло! Бросать человека, когда он лежит в больнице! Когда ему нужна поддержка! — воскликнула Агата.

— А кто ж говорит, что это хорошо? — хмыкнула Клара Степановна, — ты еще вспомни, что мы должны быть вместе и в радости, и в горе.

— Да… — протянула Агата, — ну, ты, это… сильно не убивайся!

— Ты еще скажи, что мне повезло, что представился шанс проверить его, — сказала Регина.

— Кто знает… кто знает… — продолжила раскладывать вещи Агата.

Агата поняла, что пройдет несколько часов, и она станет здесь своим человеком.

Глава 13

Александр Берсеньев, вышедший на работу после ранения, выглядел уже молодцом, хотя держать спину прямо ему еще было тяжело и лицо оставалось бледным. Народ уже встретил новогодние праздники, отдохнул на зимних каникулах и с трудом входил в обычный рабочий режим. Секретарь Настя Щеглова шефу очень обрадовалась.

— Мы так ждали вас, Александр Романович!

— Да, что-то я задержался на сей раз с выздоровлением, старею, наверное…

— Кофе как всегда? — Настя просто светилась счастьем.

— Двойную дозу, а то я соскучился по твоему изумительному крепкому кофе. В больнице едой и напитками не баловали.

— Да я для вас!.. Сейчас, шеф! Вы наш герой! — И Настя вылетела из кабинета.

Александр улыбнулся и уселся за свой рабочий стол. Конечно, в больнице он вел свои дела, ему приносили документы на подпись, и ноутбук всегда был рядом. Но у Александра накопилось очень много встреч с нужными людьми, так как в больнице он ни с кем не общался напрямую. Поэтому сразу в первый же день выхода у Берсеньева были запланированы три совещания. Его партнеры уже собрались в комнате для переговоров.

Совещание было в самом разгаре, когда его неожиданно вызвала секретарь Настя. Такое случилось в первый раз, все знали, что прерывать переговоры, тем более после такого долгого отсутствия шефа, было нельзя.

Александр извинился и вышел весьма заинтересованный. Настя стояла в приемной и нервно теребила какую-то папку с документами.

— Ради бога извините, шеф! К вам приехал какой-то ребенок и сказал, что будет говорить только с вами. Начальник службы безопасности не может от него добиться ни слова, — сбивчиво рассказала Настя, — вот я и… Извините еще раз, что прервала совещание, просто ребенок совсем маленький и один…

— Хорошо, хорошо, Настя. Где он? — спросил Александр.

— В вашем кабинете, шеф.

Александр рывком открыл дверь своего кабинета и, войдя внутрь, столкнулся с пронзительно-синим взглядом мальчика… Когда Александра ранили, он, теряя сознание, подумал, что эти глаза будут последнее, что он увидит в жизни.

— Здравствуй, дружок, — приблизился к нему Александр с улыбкой и присел на стул рядом.

Ребенок молча кинулся к нему на шею. Начальник службы безопасности, находившийся в кабинете, прокашлялся и указал рукой на присутствовавшего здесь же полного мужчину с потным лицом и в расстегнутой дубленке.

— Вот шофер такси, который привез мальчика, он расскажет, все как было…

— Здрасте… — сглотнул шофер, — еду я, ну и вижу пацан стоит голосует. Я, конечно, думал, что сейчас подойдет кто-нибудь из взрослых, но мальчик сказал, что он один, и попросил отвезти по этому адресу. Я растерялся, хотел отвезти его в милицию, но мальчик сказал, что по этому адресу у него папа работает. Если честно, я не знал, что делать. И уехать с мальчиком было страшно, и высадить ребенка из машины я не мог, поймите меня правильно, а больше я ничего не знаю.

— Хорошо, спасибо, вы можете идти, — сказал Александр, обращаясь к мужчинам, — я знаю этого мальчика, и я сам разберусь с ним. Заплатите шоферу.

Когда мужчины вышли из кабинета, Александр оторвал от себя мальчика и улыбнулся ему.

— Здравствуй, Виталик. Как ты здесь оказался?

— У нас в садике есть дырка в заборе, — деловито сообщил мальчик, опуская взгляд.

— Понятно, значит, мама не знает, что ты ушел из садика? — говорил Александр.

— Мамы нет, — вздохнул Виталик.

— А где она?

— Тося говорит, что она уехала по работе, — снова вздохнул мальчик.

— Кто такая Тося? — спросил Александр.

— Моя вторая мама, — ответил мальчик.

— Крестная мама? — догадался Александр.

— Да. Мамы уже давно нет, три воскресенья прошло.

— Три недели?

— Да… Новый год прошел без мамы, а я-то знаю, что мама никогда бы не уехала на Новый год. Знаете… — приблизился к Александру мальчик, — мне нужно срочно увидеться с Дедом Морозом.

— Почему ты думаешь, что я могу тебе в этом помочь? — спросил Александр.

— Я видел настоящего Деда Мороза в этом году! — с гордостью сказал Виталик.

— Правда?

— Честное слово! Он очень хороший! Он подарил подарки и играл с нами! Я сидел у Деда Мороза на коленях и видел, как у него из кармана выпала вот эта визитка. — И Виталик протянул визитку Александру Берсеньеву.

— Да, это моя визитка, — не стал отпираться Александр. — Ты знаешь такие слова?

— Я умею читать с четырех лет, а у моей мамы тоже много таких бумажек, и она называет их визитки. Вот я и приехал к вам, если Дед Мороз вас знает, значит, и вы знаете, где он? — Мальчик смотрел на него честными глазами.

— Дед Мороз живет далеко на Севере, и я могу обеспечить тебе снова с ним встречу на следующий год, — ответил ему Александр.

— Я не могу ждать! У меня очень срочное дело! — повысил голос Виталик.

— Успокойся, не кричи, объясни, что случилось? Тебе не понравился подарок?

— Я попросил у Деда Мороза самокат.

— А сейчас передумал? — догадался Александр. — Можно написать ему письмо.

— Я тогда не знал, что мама может уйти на небо! Я не могу ждать! Я должен встретиться с ним сейчас! Я не хочу самокат, я могу отдать конструктор, что он подарил мне, и вообще все, что у меня есть, лишь бы мама вернулась домой и никогда не улетела на небо! — выпалил Виталик.

— Подожди! О каком небе ты говоришь? Почему мама должна улететь на небо? — обеспокоенно спросил Александр.

— Мама говорила, что нехорошо подслушивать, — опустил голову Виталик.

— А ты подслушал? Это вышло случайно? Расскажи мне! Я обещаю, что никому не скажу, — поднял руку Александр.

— Я слышал, как мама говорила с Тосей, думая, что я сплю. Она сказала, что ложится в больницу и, если что-то с ней случится, Тося должна быть со мной… Я в садике рассказал это своему другу Димке, а он сказал, что у него бабушка легла в больницу, а потом улетела на небо. Я хочу попросить Деда Мороза, чтобы моя мама не умерла! Вы поможете мне? — Ребенок был сильно напуган.

— Конечно, малыш! — прижал его к себе Александр.

— Шеф, совещание? — заглянула Настя.

— Пусть проведет мой зам, извинись за меня, возникли дела поважнее, — ответил он и обратился к Виталику: — Ты знаешь свой домашний адрес?

— Конечно! Я же не маленький! — шмыгнул носом мальчик, вытирая слезы.

* * *

Агата думала, что была готова ко всему, но оказалось, что к тому, как ее лечили, нельзя быть готовой. Ей кололи антибиотики от запущенного процесса в легких, ставили капельницы и травили таблетками. При этом все пациенты должны были самосовершенствоваться в саморегуляции своих расшатанных нервов и заниматься аутотренингом. Пресловутая «трудотерапия» тоже имела место.

Юрий Васильевич был как всегда лаконичен и прям.

— Есть ряд действенных препаратов, которые очень дороги, но очень хорошо лечат депрессию, — и оставил Агате список лекарств.

С этого дня Агата стала пытаться раздобыть денег, так как все время еще переживала, что деньги могут закончиться у Антонины с Виталиком.

«Почему я так беззаботно жила? Ничего не откладывала на «черный день»? Думала, что он никогда не наступит? Заработаю, потрачу, заработаю, потрачу… А вот теперь не могу заработать, и тратить нечего… Ладно, я обойдусь и на государственных лекарствах, а вот Виталик… Я не допущу, чтобы он и Тося голодали!»

Тогда Агата набралась храбрости и позвонила своему бывшему мужу, чтобы он навестил ее в больнице. Выглядела она не лучшим образом. Поэтому Агата не давала засохнуть своей косметике и лакам для ногтей, каждый день делая себе легкий макияж и содержа ногти в идеальном состоянии.

Юрий Васильевич ее хвалил и ставил всем в пример.

— Молодец, Агата, с таким настроем быстро пойдешь на поправку.

— Я просто очень хочу вернуться домой побыстрее, — поясняла она.

В любой ситуации человек должен стремиться хоть к какому-нибудь позитиву.

Когда Агата увидела Дениса, она чуть не расхохоталась. Он выглядел испуганно и потерянно, словно это он был безнадежно болен.

Агата провела его в холл с множеством зеленых растений в больших горшках и сразу приступила к делу.

— Не смотри на меня, как на привидение.

— Да… я понимаю… Извини, что не пришел раньше… Антонина звонила, но у меня возникли срочные дела, ты же понимаешь? — Кадык на его шее дернулся.

— Конечно, я не в обиде.

Денис несколько окрылился после ее слов и продолжил мямлить, не поднимая глаз.

— Я как бы и не обязан… Мы же в разводе. Чужие люди.

«Вот как ты заговорил, — мысленно улыбнулась Агата, вспоминая сбежавшего мужа Регины, — а ведь совсем недавно Денис намекал на воссоединение и восстановление отношений».

— Да, мы чужие люди, но ребенок у нас общий, и от этого никуда не деться, — в упор смотрела на него Агата.

— Конечно… я люблю Виталика… я помогу, если надо будет… но, понимаешь, Агата, я сейчас встретил женщину, у нас любовь… Но Жанночке совсем не нужен мой ребенок. Думаю, что и Виталику ни к чему жить с мачехой…

— Помоги деньгами, — процедила сквозь зубы Агата, чувствуя, как закипает изнутри.

— Сейчас у меня на работе не лучшие времена, у меня неприятности и нет лишних средств, понимаешь? — сказал Денис, почесывая щеку, покрытую ровным египетским загаром, он явно недавно вернулся из отпуска со своей пассией.

Агата встала, в глазах у нее потемнело.

— Понимаю…

— Вот и умница! — впервые за весь разговор обрадовался Денис.

— Вон!! — закричала Агата.

— Что? Что ты?! — испугался Денис, оборачиваясь по сторонам.

— Вон!!! Вон отсюда и из нашей жизни! Навсегда, слышишь?! — кричала она ему вдогонку.

— Чего ты так кричишь? — вышла из коридора Клара Степановна. — Ты ведь сказала, что пошла поговорить с бывшим мужем… И где он?

— Убегает, подлец, только пятки сверкают…

— Скатертью ему дорога, — махнула рукой Клара Степановна, — не наш человек, не прошел испытание.

После этого Агата целый день провисела на телефоне, обзванивая редакции всех журналов, где она когда-либо работала, с просьбой оказать ей материальную помощь. Все так или иначе отказали ей, ссылаясь на разные причины.

А Тюльпан Тимурович, редактор «Клюквы в сиропе», открытым текстом даже ей заявил, что разочаровался в ней.

— Я так надеялся, Агата, на твою статью о Берсеньеве. Это была бы бомба, но нет статьи, нет и денег.

Вот тогда-то ей и стало по-настоящему страшно. Она поняла, что ей помочь некому, и если с ней что-то случится, ее сын пропадет. С этого момента и началось ее выздоровление. Агата сразу же вспомнила слова Тоси, чтобы она не валяла дурака и взяла себя в руки.

Единственно, что Агата смогла найти для себя, это перевод с английского языка на русский романа одной не очень известной американской писательницы о любви. Работа была сложная, заплатить за нее обещали мало, но Агата сейчас бы взялась за любую работу.

Она позавтракала, прошла нужные процедуры и вернулась в палату. Сегодня был торжественный день. Сегодня выписывали Регину. Она уже сидела на кровати одетая, с собранными в пакеты вещами. Глаза Регины были на мокром месте.

— Я так привыкла к этой палате, словно второй дом, думала, что здесь и останусь, и вот… ухожу, — всхлипывая, говорила Регина.

— Вот дурочка! Радуйся, что уходишь, и не дай бог тебе сюда вернуться, — вытерла слезу Клара Степановна.

— Ой, девочки, как я буду без вас?

Они втроем обнялись и чуть не расплакались.

— Давайте, девочки, отметим мой уход, — высморкалась Регина и достала из пакета бутылку коньяка и шоколадные конфеты, пояснив: — Мать врачу принесла, а я ему деньгами дала, знаю же, что не пьет.

— Нельзя пить в больнице, — облизнула губы Агата, которая, если честно, хотела выпить коньячку с конфетами, уже устав от пресных каш и плохого чая. Передачи ей никто не носил, и Агату угощали только другие пациенты.

— А что будет со ста граммов? — возразила Клара Степановна. — Наливай, Регина! За тебя! За твою новую жизнь! За излечение!

— Ей-то все равно уходить, а нас выгонят за нарушение режима, — все еще опасалась Агата.

— Никуда нас не выгонят! Только пугают! У нас есть повод, тем более что никто не узнает!

Короче говоря, женщины разлили коньяк за неимением рюмок в свои чашки, явно не по двадцать граммов, а по все сто пятьдесят, и, чокнувшись, выпили за Регину.

— Я буду вас навещать, — пообещала она.

— За это надо выпить! — Керамические чашки снова соприкоснулись.

— Лечим геморрой? — вдруг раздался громкий голос их лечащего врача Юрия Васильевича.

Женщины вздрогнули, чуть не расплескав содержимое чашек.

— П-почему гемм… геморрой? — заикаясь, спросила Агата, — мы… по другому поводу…

Юрий Васильевич угрюмо окинул взглядом их раскрасневшиеся лица и гору бумажных фантиков от конфет.

— Потому что больным после операции по удалению геморроя назначают есть как можно больше шоколада и сливочного масла. Смягчает одно место.

— Эх, лучше бы вы нам геморрой удалили, — вздохнула Регина.

— Разговорчики в строю!! Нет, ну я все понимаю, но Агата — напиться так после приема серьезных лекарств!..

Агата хотела что-то ответить, но не смогла, а только икнула и тупо уставилась на доктора.

— Вот именно! Ладно, чтобы я больше этого не видел! — погрозил им пальцем Юрий Васильевич.

— Спасибо! Все-таки вы человек! — вздохнула Регина.

— Я вообще-то зашел к тебе, Агата Анатольевна, я больше не буду скрывать, что все твое лечение оплатил один человек и все дорогостоящие лекарства тоже. Он просил не рассказывать тебе об этом, и вот три дня я был в раздумьях, но решил, что не стану молчать. Этот человек сейчас в больнице, не знаю, что вас связывает, но попросил бы тебя быть поласковей с ним. Он нам еще и из оборудования кое-что подкупил. — Юрий Васильевич взял одну шоколадную конфету и, помахав им рукой, вышел из палаты.

— О чем это он? — задумалась Клара Степановна.

— Я ничего не поняла. — Агата икнула.

— Похоже, что у тебя объявился тайный поклонник? — усмехнулась Регина. — Может, у твоего бывшего мужа проснулась совесть?

— Что? Да Денис за копейку удавится! — громко ответила Агата, которую совершенно развезло от коньяка после месячного воздержания от алкоголя и скудной больничной еды.

Девушки допили то, что у них оставалось в чашках, и синхронно повернули головы ко входу в палату, так как в проеме двери появился мужчина.

Высокий, с красивым разворотом широких плеч, с темными волосами, открытой улыбкой и пронизывающим взглядом темных глаз, которые смотрели открыто и приветливо. На одной половине лица мужчины наблюдались следы от ожога. В руках он нес огромный букет роз, коробку с тортом и пакет с фруктами.

— Здравствуйте, девочки! — улыбнулся он.

Белый халат, что ему выдали, стеснял его движения. Агате показалось, что ее сейчас хватит удар. Она вскочила и закричала, словно безумная:

— Как ты посмел?! Как ты посмел прийти сюда и увидеть меня в таком состоянии?!

— Агата, успокойся! Я очень рад видеть тебя!

— Добреньким хочешь быть? Пожалеть пришел? Лекарства тетеньке купил? Спасибо большое, а глазеть на меня не надо! — Она пошатнулась, и Александру Берсеньеву пришлось подхватить ее под руку.

Регина с Кларой Степановной наконец пришли в себя и наперебой заговорили:

— Агата, опомнись! Не кричи! Извините, мужчина, она немного выпила и не в себе…

Александр Берсеньев усадил Агату на кровать и уселся рядом.

— Ты можешь кричать на меня сколько влезет, и даже бить, но я не уйду. Девочки, возьмите торт, разрежьте на куски и разберите пакет, там много всего вкусного, на всех хватит.

Агата ушла в себя, словно черепаха в панцирь. Она и сама не ожидала, что появление Саши произведет на нее такое впечатление. Где-то глубоко в голове ее засела мысль, что она больше не увидит его никогда в жизни. И почему Агата раньше не замечала, насколько сильным сексуальным притяжением обладает этот мужчина? По отвалившимся челюстям своих подруг по несчастью она это сейчас смогла оценить. Женщины быстро накрыли на стол, стоящий у окна.

— Вуаля! — махнула рукой Регина, совершенно забыв о том, что она выписывается из больницы.

— Почему-то я не удивлен, что увидел тебя опять пьяной, — заглянул в лицо Агате Александр.

— Стечение обстоятельств… ты появляешься сразу, как только я выпью. Это аксиома. Если бы я догадалась об этом раньше, я бы дала обет воздержания от спиртного. Зачем ты пришел? — прямо спросила его Агата.

— Ты неплохо выглядишь, — продолжал смотреть на нее Александр.

— Ты хороший актер.

— Я не актер, и ты это знаешь. Я соскучился.

— Зачем ты пришел? — повторила вопрос Агата.

— Ну, что ты пристала? Пришел и пришел! — заступились за Александра ее соседки по палате, уже уплетающие торт с фруктами, сливками и шоколадом.

— Я пришел проведать тебя.

— Ты не понимаешь, что делаешь мне больно? — стиснула кулаки Агата.

— Нет, — честно ответил Александр. — Чем?

— Тем, что ты — человек, в которого я безумно влюблена и с которым у меня не осталось ни одного шанса быть вместе, — выпалила Агата то, что никогда бы не сказала на трезвую голову, — я, может быть, из-за тебя сюда и попала! Совсем довел меня до ручки, то посмотрит так, что душу всю перевернет, то становится холодным, как кусок льда, и отталкивает!

Клара Степановна подавилась тортом и закашлялась, Регина шарахнула ее по спине, и та зашлась от боли от удара.

— Черт!

— Вот видишь, что ты натворил! — с укоризной посмотрела на него Агата, — уходи и забудь…

— Знаешь, а я ведь думал, что тебе вправили мозги и теперь ты будешь больше походить на обычную женщину.

— Не дождешься!

— Ты можешь кричать и придуриваться сколько хочешь, но я от тебя не отстану, — сразу предупредил ее Александр, — я так просто не отступаю и всегда добиваюсь чего хочу!

— Не знала, что тебя возбуждают неврастенички! — грубо сказала Агата.

— У меня свои пристрастия.

— Агата, отстань от человека! Ну что ты завелась? — попросила ее прокашлявшаяся Клара Степановна.

— Да он издевается надо мной! — воскликнула Агата.

— Пока я вижу, что ты издеваешься над ним, — возразила Клара Степановна.

— Здесь мой прямой телефон, по которому я отвечу в любое время дня и ночи, — сказал Александр Агате, выкладывая визитку. — Надеюсь, что ты передумаешь и позвонишь мне, когда будешь в более благодушном настроении.

— Тебе не кажется, что мы поменялись местами? Раньше я не знала, как подступиться к тебе, и думать, и мечтать не могла о телефоне, на который ответишь ты, а не твоя армия секретарей, — сказала Агата.

— Сегодня в одном издании вышла интересная статья, как долгожданный и сенсационный материал, — вместо ответа сказал Берсеньев, — думаю, тебе надо будет позвонить в редакцию и получить гонорар, который я смог, путем переговоров, увеличить в десять раз. Ведь просто деньги ты от меня не взяла бы.

Александр положил перед Агатой газету и, попрощавшись с женщинами, вышел из палаты.

— Кто? Кто это? Где ты его откопала? Почему прикидывалась бедной овечкой? Ну ты и стерва! — засыпали ее репликами и вопросами подруги по несчастью. Агата же тупо смотрела на большую статью в «желтой газете» «Клюква в сиропе», посвященную одному из крупнейших бизнесменов, никогда и никому до этого не дававшего интервью, Александру Романовичу Берсеньеву. Статья была подписана ее именем.

— Он дал интервью… — прошептала Агата, ошеломленно смотря то на газету, то на своих подруг.

— Он еще и знаменитость? — удивилась Регина и схватила газету. — Дай почитать!

— Ты знаешь, он так смотрел на тебя… — задумчиво сказала Клара Степановна.

— Еще скажи с любовью! — фыркнула Агата.

— …Как мой покойный муж после моей первой операции, ему было все равно, что со мной сделали, главное, что я была с ним, живая, — закончила мысль Клара Степановна, от чего на душе у Агаты с новой силой заскребли кошки.

Глава 14

Теперь Агате каждый день приносили букеты цветов. Ее засыпали фруктами, конфетами и разными деликатесами. Приносили горячую пиццу из ресторана, которая источала такой аромат по всему отделению, что больные вылезали из своих палат, а врачи из ординаторской. Поняв, что, если она будет отсылать все обратно, Агата станет врагом номер один всей больницы, и она отдавала деликатесы людям. Юрий Васильевич с интересом разглядывал Агату, насупившуюся и нахохлившуюся в своем углу и занимающуюся переводом с английского.

— Ты нормальный человек, Крайнова? — решил все-таки уточнить доктор.

— Всегда считала, что нормальная, и потом, ведь вы у нас врач, вот и скажите, что со мной, — спокойно ответила Агата, не отрываясь от текста.

— А что ты издеваешься над человеком? Мои медсестры каждый день едят торты и конфеты, что он приносит, скоро в двери не будут пролезать. Еще я рискую, что мое отделение превратится в оранжерею.

— Выпишите меня поскорее, — попросила Агата.

— Хочешь сбежать? — усмехнулся Юрий Васильевич. — Ох, и дуры вы, бабы!

— Ох, и получите вы когда-нибудь от какой-нибудь феминистки, — вздохнула Агата. — К тому же мне уже говорили, что я — дура. Вы не первый это подметили.

— Ладно, Крайнова, если пообещаешь вести себя подобающим образом и приходить регулярно для осмотра и беседы, то, пожалуй, я отпущу тебя домой. А от такого мужчины не отказывайся, он вполне искренне за тебя беспокоится.

— Я сама разберусь! — буркнула Агата.

Вечером Агата получила букет из ирисов и лилий, отвернулась к стенке и так пролежала всю ночь, не в силах заснуть.

Утром она уже вовсю обнимала своего сына и свою подругу. Антонина опять не сдержала слез, а Виталик радостно кричал:

— Получилось! Получилось! Я попросил дядю Сашу, и он передал мою просьбу Деду Морозу!

— О чем ты? — не поняла Агата.

— Не хотели тебя расстраивать, но твой ребенок такое выкинул! Сбежал из садика и… — Антонина рассказала все, что ей было известно.

— Никогда так больше не делай! Ты еще слишком маленький для самостоятельных путешествий, — сказала Агата.

— Я знаю, мама. Прости меня, ведь все обошлось! Я сделал это, чтобы спасти тебя, и ведь получилось! — ликовал малыш.

— Наконец-то дома! — вздохнула Агата. — Как же я счастлива!

Она вошла в комнату и огляделась.

— Что это? Откуда эта мебель? Новый диван, кресла? Тося, что это?

— У нас и кухня новая, и стиральная машина со всевозможными режимами стирки, — похвасталась Тося. — Тебе разве не сказал Александр? Твой друг такой хороший мужчина! Он нам так помог и деньгами, и продуктами.

— Да, мама, это все дядя Саша, он очень добрый, — заверил Агату Виталик. — Он и со мной все время играет!

Агата промолчала, так как не хотела расстраивать сына, но сама она была от поведения Александра в шоке. Что называется, помощь пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали.

Но что ей делать с этой помощью, она совершенно не знала. Агата была сейчас в таком состоянии, что ей совсем не хотелось не то что общаться с Александром, а даже чтобы он ее просто видел. Он же себя вел так, словно ничего не произошло. К тому же Агата чувствовала себя в своей полностью обновленной квартире так, будто она зашла к чужим людям.

— Привыкнешь, здесь все очень удобно, а уж по хозяйству какое облегчение! — заметила ее нерешительность Тося.

— Почему ты приняла от него все это? Как можно? Такие деньги! Ты с ума сошла? Почему мне ничего не сказала?!

— Агата, успокойся! Он представился твоим другом, Сашу любит Виталик! Что плохого, что у тебя появился богатый друг?

— Наивная ты, Тося! За все надо платить, а я не знаю, нужна ли мне такая сумасшедшая любовь?!

— Не говори так, прошу тебя! Ты хорошо выглядишь, — сказала Тося, разглядывая подругу.

— Не ври, я знаю, как я выгляжу, — ответила ей Агата.

— Просто я давно тебя не видела, ты запретила нам приходить к тебе в больницу, но я привыкну к твоему новому облику.

— Тося, только не жалей меня!

— Это трудно…

— Уж как-нибудь, не хватало мне еще, чтобы мой ребенок переживал и совершал такие необдуманные поступки.

— Ты не умрешь? — внезапно спросил Виталик, выйдя из своей комнаты.

— Конечно, нет, — обняла его Агата и поцеловала.

После этого Агата прочитала сыну сказку и уложила спать. Тося ждала ее на кухне за празднично накрытым столом в честь возвращения Агаты из больницы.

— Знаешь, а вот аппетит ко мне вернулся, — посмотрела на богато накрытый стол Агата. — И сюда нанес икры, фруктов и морепродуктов! — сокрушенно покачала она головой.

— Он заботлив, — согласилась Антонина.

— Он маньяк! Мы странно поменялись ролями. Я не знала, как увидеть его и как к нему попасть, прорываясь всеми правдами и неправдами. А он все время остужал мой пыл, выстраивая стену между нами, и всегда напоминал, что эта встреча была последняя… А тут вдруг его прорвало! Для этого я должна была лечь в больницу? Что это, Тося? А я знаю, что! Это — жалость! И от этого мне очень тошно!

— Не думай об этом. Мне кажется, что Александр — твоя первая, выстраданная любовь, а твои опасения рассеются со временем, — ответила Антонина и, вдруг что-то вспомнив, сказала: — Знаешь, у меня для тебя есть неприятная новость… Не знаю, куда дальше тянуть… пока ты была в больнице, я не хотела говорить, но раз уж ты дома…

— Не томи! Выкладывай. Что еще случилось? — Агата отправила кусок буженины в рот и запила домашним, сваренным Тосей из клюквы и малины морсом.

— Почти сразу как ты легла в больницу, звонили друзья Тимофея Власова и приглашали тебя на его похороны. Они объяснили, что обзванивали всех, кто был указан у него в электронной записной книжке.

Агата, замерев, молча смотрела на подругу.

— Я, конечно, передала от твоего имени соболезнования, но сказала, что ты в больнице и прийти не сможешь. Что с тобой? Я все правильно сделала или что-то не так? — забеспокоилась Антонина.

— Ты все правильно сделала, я просто в шоке. Такой молодой парень… Тимоха, что случилось?

— Вроде убили… заказное…

— Какой ужас! Такой талант! Знал в совершенстве четыре языка. Безотказный парень! Кому могло прийти в голову убить его?

— Вот уж этого я не знаю, — пожала плечами Антонина.

Агата задумалась. Внезапно она вспомнила, что именно Тимофею она послала ксерокопии документов на итальянском языке со стола Берсеньева.

«Хм… так и не узнаю, что там было, — подумала она. — Сразу после того как я ему отправила документы, у меня не было времени позвонить и узнать, что в них. Потом я попала в больницу, а Тимофея уже и в живых не было… вот как бывает», — провела целую цепочку умозаключений Агата, решив, что навестит мать Тимофея и поможет ей чем сможет.

Но Александр Берсеньев все равно не выходил у нее из головы. Да он для этого и постарался на славу. Куда Агата ни обращала свой взгляд, везде натыкалась на вещи, купленные им.

«А ведь вкус у него отличный… как все подобрал по стилю и цвету», — отметила про себя Агата, не вслушиваясь в болтовню Антонины. Та, видимо, очень соскучилась за месяц по собеседнице и совместным поздним посиделкам за ужином.

«Узнаю я все-таки, чем занимается Берсеньев, есть у меня шанс, он все свои дела держит в компьютере, а всю информацию я скачала, только не было времени узнать, что там», — подумала Агата и, взяв телефонную трубку, набрала номер компьютерщика Евгения Ковальчука.

Трубку долго не брали, затем заспанный юношеский голос спросил:

— Алло?

— Женя, привет, это Агата! Извини, что долго не звонила, не могла раньше. Хочу узнать, что там с информацией, что я тебе переслала месяц или три недели назад, столько событий произошло.

Трубка хранила молчание, затем юноша прокашлялся и сказал:

— Я бы рад вам что-то сообщить, но боюсь, что не смогу, дело в том, что я не Женя.

— Почему тогда вы берете его телефон? Мне нужен Женя, — сказала Агата, чувствуя, как у нее все холодеет внутри.

— А его нет, — ответил парень, — и… скажите, кто вы такая?

— А это вам еще зачем? — удивилась Агата, понимая, что разговор принимает неприятный оборот.

— Мне так велели, вы не паникуйте, девушка, если вы ни при чем, то вам ничего не будет.

— Я ничего не понимаю, кто вам что велел?

— Я сейчас плохо соображаю, так как уже спал, извините. Меня зовут Макс, я друг и сосед Жеки по квартире, что мы снимаем, снимали… Дело в том, что Женьку дней двадцать назад убили…

— Как убили?! — ахнула Агата.

— Очень просто. Закололи ножом у нас же на квартире. Женька-то дома работал, а я хожу на работу в банк, как все нормальные люди. Это преступление случилось, когда меня не было дома, и у меня алиби, — уже заученным монологом во избежание лишних вопросов сказал Макс.

— Ужас, — выдохнула Агата, не зная, что она еще может сказать.

— Я, конечно, вызвал кого следует, сам был в шоке от того, что случилось. У Жени и врагов-то не было, хотя кто знает, что он там себе нажил в Интернете? В квартире все было перевернуто вверх дном, но ничего не пропало. И следователь до сих пор ничего сказать не может, говорит, дело-«висяк». Мне очень обидно это слышать, так как Женька был моим хорошим другом, и я очень бы хотел, чтобы гад, кто это сделал, сидел в тюрьме. Сам следователь мне и сказал, чтобы я всех, кто интересуется Женей, отправлял к нему, может, зацепка появится.

— Может, и появится, — ошарашенно сказала Агата, — дай мне телефон этого следователя.

— Киселев Виктор Викторович. — И Макс продиктовал ей номер телефона.

— А кто еще звонил Жене? — спросила Агата.

— Да так… подруги… знакомые по Интернету, я вообще думаю, что эта затея глупая. Убийца разве будет звонить Жене? Он же знает, что его уже нет, он же ведь его и убил!

Агата наморщила лоб, пытаясь уследить за его мыслью.

— Действительно…

Агата повесила трубку, ее состояние было близко к шоковому. Не каждый день узнаешь о том, что убили твоих хороших знакомых… И ведь убили вскоре после того, как она обратилась к ним с просьбой помочь ей добыть информацию об Александре Берсеньеве.

Глава 15

Агата приняла контрастный душ, потом энергично вытерлась полотенцем и высушила волосы феном. Чувствовала она себя паршиво, но надо было возвращаться в рабочий график; и первым, кого посетила Агата в это утро, был редактор «Клюквы в сиропе» Тюльпан Тимурович Аскользин.

— Не верю своим глазам! — вышел он к ней навстречу, раскинув руки в стороны и фальшиво улыбаясь.

— Чудесно выглядишь… — лицемерно сказал он.

— Не будем об этом, — мрачно посмотрела на него Агата.

— Агаточка, душка, не сердитесь на меня, я был неправ, но я в первую очередь коммерсант, и у меня штат сотрудников, за которых я отвечаю. А ты была не самым выгодным вложением денег, пойми меня правильно. Теперь все изменилось, ты снова в седле, я выплачиваю тебе твой крупный и совершенно заслуженный гонорар, здесь вся сумма. — Редактор протянул Агате пластиковую карту в конверте. — Тебе же нужны были деньги? Бери их и используй, как тебе нужно, — сказал Тюльпан Тимурович.

Агата молча взяла конверт.

— Да, Агата, если уж ты нашла ключик к этому скрытному господину, то позванивай мне, может, наш общий знакомый подкинет еще какую-либо информацию, я хорошо заплачу. Меня интересует все.

— Он спас моего ребенка, — твердо сказала Агата.

— Герои сейчас не нужны…

— Он очень хороший человек…

— Банально.

— Он помог мне в больнице.

— Плакать я не буду.

— Понятно, вам нужны грязь, пошлость, всякая чушь! — Зрачки Агаты сузились.

— Ого! Какая прыть! Я тебя такой принципиальной еще не видел. Влюбилась, что ли?

— А я от вас, Тюльпан, тоже не ожидала такой низости. Вот до чего доводит привычка рыться в чужом белье…

— Такая работа…

«Знаю я один факт, который мог бы тебя заинтересовать, — покупка Александром большого земельного участка на кладбище, но ничего не скажу», — подумала Агата, подавляя приступ головокружения.

— Что ты так смотришь на меня? Что-то хочешь сказать? Любая информация оплачивается, — сразу же оживился Тюльпан Тимурович.

— Хорошо, я подумаю. — Агата распрощалась с ним и вышла из кабинета.

Ее встретил улыбающийся Игорек, секретарь Тюльпана Тимуровича и, что было всем известно, его любовник.

— За гонораром? — улыбнулся он, обнажив ровные зубы.

Агате почудилось, что его синие глаза слегка подведены карандашом, а на губах лежит легкий блеск.

— Да, получила, хорошо у вас платят, — ответила она.

— Так это же смотря за что? — жеманно повел плечиком Игорек.

— Чем гаже информация, тем дороже платят, — сказала Агата.

Игорек вскочил из-за стола и, взяв Агату под локоток, повел ее на выход, шепча на ухо:

— Это, конечно, не мое дело, но я не могу не отреагировать… Я знаю, что ты лежала в больнице и вот снова вышла на работу! — махнул тонким запястьем Игорек, звякнув золотыми браслетами. — Я тобой восторгаюсь! Я хочу тебя поддержать, чтобы ты не унывала.

— Я не расстраиваюсь, — улыбнулась в ответ Агата, — я знаю, что все можно поправить, кроме смерти…

— И упущенной любви… — Игорек внезапно погрустнел и вздохнул.

Агата обратила внимание, что его короткая майка открывает голый плоский живот с пирсингом: в пупке болтался маленький золотой чертик с красными глазками. При вздохе чертик блеснул глазками и закачался на своем гвоздике. Игорь перехватил ее взгляд и чисто по-женски похвастался, кокетничая: — Эксклюзивная модель, сделана на заказ для меня. Подарок любимого человека… которого больше нет…

— Что-то случилось? — спросила Агата весьма участливо.

— Да так, заигрался я немного, эх, Агата, если у тебя есть любимый человек, не гони его… Позволь ему любить тебя такой, какая ты есть, поверь: это его право, а все комплексы свои оставь при себе, — вдруг совершенно серьезно сказал Игорек без тени жеманства, на его идеально гладком лбе даже пролегла глубокая морщинка.

Агата вдруг поняла, что он, скорее всего, прибегал к пластической хирургии, что Игорьку на самом деле много больше лет, чем кажется. Но эта минутная гримаса моментально слетела с лица Игорька, он послал Агате воздушный поцелуй и поспешил на рабочее место вихляющей походкой.

Агата застегнула свою короткую дубленку, натянула на уши вязаную шапку и поспешила на остановку автобуса. Сегодня она согласилась встретиться с Александром, чтобы прояснить для себя все или расстаться с ним навсегда. Она была в черных джинсах, которые еще больше подчеркивали худобу ее длинных ног, и черных замшевых сапогах на каблуках.

Встречались они в закрытом клубе, куда можно было пройти по клубной карте или по приглашению. Холодный ветер крутил вихри колючих блестящих снежинок и зло бросал в лицо Агате. Она, втянув голову в плечи, взбежала вверх по мраморным, светлым и аккуратно расчищенным ступенькам. При входе статный мужчина в каком-то красно-золотом камзоле и с фактурной бородой любезно поинтересовался: куда она так спешит?

— У меня здесь встреча назначена, — посмотрела на часы Агата, — пробки на дорогах, видите ли…

— Ваше имя?

— Агата. Агата Анатольевна Крайнова. — Она стряхнула с сапог снег, громко стукнув каблуками.

— У вас встреча с Александром Романовичем? — подозрительно посмотрел на нее бородатый мужик.

— Именно с ним. — Агата понизила голос и, озираясь по сторонам, спросила: — А что здесь такое? Сходка авторитетов?

— А вы шутница, девушка, — наклеил улыбку мужчина, но взгляд его оставался подозрительным. — Давайте ключи от вашего автомобиля, я поставлю его рядом с «Мерседесом» Александра Романовича, — предложил бородач, почему-то все время кланяясь при упоминании имени Александра.

— А я на автобусе, — бодро ответила она.

Мужчина задумчиво почесал бороду.

— А можно я посмотрю ваши документы?

Агата прыснула со смеху:

— Не верите, что такую, как я, мог пригласить Берсеньев?

— Хотел бы убедиться, — осторожно ответил мужчина, все еще не зная, кто перед ним.

Агата порылась в сумке и достала свой паспорт, бородач внимательно просмотрел его и сконфуженно прокашлялся.

— Проходите, вот здесь гардероб.

«Хм, пусть знает, что любовь зла…» — злорадствовала Агата, проходя в гардероб. Интерьер в этом здании, снаружи похожем на замок, был соответствующий. Стены в дорогих тканевых обоях, массивные деревянные столы со стульями с высокой спинкой, украшенной резьбой. Лампы тоже представляли собой произведение искусства: большие круглые плафоны кремового цвета с золотыми прожилками. Войдя в зал ресторана, Агата сразу же поняла, чем было вызвано предвзятое к ней отношение бородатого мужика. Народу было немного, но все дамы, находившиеся в этом ресторане, были в дорогих и красивых вечерних платьях, в бриллиантах, в небрежно накинутых меховых палантинах.

«Что же он меня не предупредил?» — расстроенно подумала Агата, представляя себе, как убого она выглядит в джинсах и розовом джемперке с вьетнамского рынка.

— Вам сюда, — провела ее девушка в парчовом длинном платье в отгороженный от основного зала бархатным занавесом с золотыми кистями кабинет. — Вас уже ждут, — улыбнулась она дружелюбно.

Агата отодвинула занавес и смело шагнула внутрь. Александр Берсеньев в темном дорогом костюме и белоснежной рубашке сидел на диване с мягкими атласными подушками. На консолях стояли вазы с белыми и красными розами, свежими и источающими тонкий аромат. При появлении Агаты Александр встал и поцеловал ей руку.

— Я впервые нервничал, что ты не придешь.

— От скромности ты не умрешь, — ответила Агата, не в силах оторвать взгляда от цветов. — Это мне?

— Все тебе, — заверил Александр.

— Как приятно, спасибо.

— Выглядишь чудесно, — сказал Александр.

Агата знала, что нравится, вернее, нравилась мужчинам, а сейчас, похудев, ее большие глаза стали еще больше, а фигура стала еще изящнее.

— Спасибо, — не стала жеманничать Агата, спокойно принимая его комплимент.

Только сейчас Агата обратила внимание, что стол на ножках ломится от яств.

— Можно попробовать? — спросила Агата, у которой проснулся зверский аппетит.

— Конечно, это все твое!

— Все не надо, лопну! А вот этот салатик и вот те фрукты…

От выпивки Агата отказалась, помня печальный опыт.

— Я хотел предложить тебе что-то очень важное, — начал разговор Александр.

— Нет, позволь сначала я спрошу у тебя не менее важное, а то и самое важное, что только может быть. То, что я журналистка, ты уже знаешь.

— Я это переживу.

— Я напала на твой след не случайно, мне была нужна информация о тебе.

— Это я тоже понял, — улыбнулся Александр.

— Ты не хотел… потом дал интервью… чтобы я получила гонорар.

— От меня же ты деньги не взяла бы просто так, — пожал плечами Александр.

— Вот именно! Так все и ходим вокруг да около. А сейчас я прямо в лоб спрошу: я думаю, что ваше интервью, Саша, большая липа, поэтому вы его и дали. Я никому не сказала, что вы купили большой участок на кладбище, а ведь это было бы очень интересно.

— Ты про это… — откинулся на подушках Александр, — это не очень интересно и совсем не относится ни к какому делу.

— Знаешь, я не пошла сразу в милицию только из-за того, что ты спас жизнь моему сыну и здорово помог мне.

— При чем здесь милиция? — спросил Александр.

— Ты, кажется, спрашивал, что я делала у тебя в доме в твое отсутствие? Так вот… — Агата посмотрела на бутылку красного вина и кивнула, чтобы он ей налил, хотя только что отказывалась. — Так вот… Я вернулась в дом, чтобы найти компромат на тебя.

— Удалось? — спокойно спросил Александр.

— Я не знаю… возможно, да, — погрустнела Агата. — Я решила, что ты что-то важное можешь хранить в компьютере, и скинула все, что смогла, под чутким руководством приятеля ему на компьютер.

Александр с интересом посмотрел на Агату.

— Ты способна на такие поступки?

— Я еще и не на такое способна, — заверила его Агата.

— Поэтому у меня завис компьютер, и мне пришлось долго и нудно восстанавливать все данные, — вспомнил Берсеньев.

Агата промолчала и продолжила свое повествование.

— А затем я отправила по факсу все документы на итальянском языке переводчику, все, что смогла найти у тебя на столе.

— Ты говоришь странные вещи, что ты хотела там найти?

— Что-нибудь, и сейчас ты мне все расскажешь, потому что и компьютерщик, кому я скинула данные твоего компьютера, и переводчик, получивший по факсу твои документы, убиты, — мрачно сказала Агата и отпила вино.

— Я не ослышался? — глухо спросил Александр.

— Нет. Они оба убиты, и я не считаю, что это простое совпадение. Объясни мне…

Александр Берсеньев помрачнел.

— Зачем же ты так близко подошла ко мне?! Я же предупреждал, что всем, кто со мной рядом, грозит опасность! Вот не уследил! — в отчаянии выкрикнул он.

— Ты хочешь сказать, что имеешь к этому отношение? — похолодела Агата.

— Косвенное! Только косвенное! А если бы я знал, что ты умудрилась кому-то передать информацию, то я бы успел предупредить этих людей и, возможно, спас бы их.

— Александр, скажи мне все!

— Ладно, все равно ты уже влезла в это дело. С условием, что мы будем вместе и я стану обеспечивать твою безопасность тоже. Во-первых, меня зовут не Александр и фамилия моя не Берсеньев.

Агата икнула.

— Хорошее начало… кто же ты?

— Меня зовут Марк Маурицио, мама моя была русской, а отец итальянцем. Основную часть жизни я провел за границей. В молодости я увлекся сразу несколькими видами спорта, достиг определенных результатов… Потом я стал профессиональным телохранителем. Десять лет я был одним из лучших телохранителей в мире. Организовал целую сеть охранных агентств. Я храню тайны людей, телохранителем которых я был. Совсем недавно я серьезно занялся бизнесом.

— Ты так здорово говоришь по-русски, — это единственное, что Агата могла сказать.

Она была потрясена до глубины души, до ее сознания не доходило, что она даже не знала, как зовут человека, в которого была влюблена. Сама себе Агата уже давно призналась, что пропала…

— Моя мама позаботилась об этом, — ответил ей Марк и откинулся на подушки в свободной позе. — И вот ко мне в офис обратилась одна девушка. Она рассказала трогательную историю своей семьи. Ее прабабушка и прадедушка эмигрировали из России в Европу в годы революции. На родине они оставили все: поместье, нажитое добро, друзей и знакомых. Вместе с ними эмигрировали их дети — сын и дочь. А потом начался настоящий ад. Не смогли они вовремя сориентироваться на месте и, что называется, попасть в струю. От чахотки умирает их сын, а затем и отец. Мать с дочкой остаются одни. Живут они в нищете, в подвале какого-то дома, еще и внося за него плату хозяину. Ходят в обносках и побираются на улице. Мать, чтобы выжил ее единственный ребенок, ее дочь, берется за любую работу, не брезгуя проституцией. И усилия матери не прошли даром, она смогла вырастить дочь и даже дать ей кое-какое образование. Сама прабабушка моей посетительницы умерла в возрасте пятидесяти лет от венерического заболевания. Дочка выросла, вышла замуж и родила сына, которому уже не пришлось проходить все круги ада, хоть они и жили очень скромно. У него потом родились в браке, заключенном по любви, двое детей, сын и дочь. Сын родился с болезнью Дауна и был признан недееспособным, а дочь родилась вполне нормальной. Она и заявилась ко мне в возрасте двадцати семи лет, но выглядевшая совершенной девчонкой.

— Все это интересно, но… Многие эмигранты сгинули на чужбине в те времена, — пожала плечами Агата.

— Не все так просто. Моя посетительница оказалась единственным потомком рода Берсеньевых, знаменитого рода. Ее уговорили вернуться в Россию и предъявить права на поместье. Вроде как сейчас в России можно добиться восстановления прав.

— Я очень рада за девушку, единственного потомка Берсеньевых, но при чем здесь ты? — спросила Агата, в которой с новой силой проснулся аппетит, и принялась накладывать себе в тарелку все подряд.

— Как только она согласилась поехать в Россию и послала запрос от имени потомка Берсеньевых на владение своим родовым «гнездом», так на нее были совершены два покушения, и это, как ты скажешь, не простое совпадение. Как ты уже догадалась, эта девушка через общих знакомых, которым я когда-то помог, вышла на меня. Я хоть уже и не занимался охранным делом, но ей отказать не смог. Я сразу понял, что жизни девушки грозит опасность, хотя и не понимал, откуда она исходит. Тогда мы с ней разработали план. Она официально призналась, что шарлатанка и объявила, что истинный наследник я. Этим мы отвели угрозу от нее. Я надеялся, что вычислю, кому не нравится, чтобы в Россию вернулся потомок Берсеньевых. И вот я здесь, в России, в качестве объявившегося наследника почти полгода. Я совместил это с развитием бизнеса в России, что всегда хотел сделать.

— Чего ты добился?

— От моей клиентки отстали, а это было главной задачей. Один раз мой дом пытались подорвать, в другой раз в меня стреляли, так что явно преследователи переключились на меня, что тоже шло по моему плану.

— Самый глупый план на свете, — сказала Агата, — одного человека оставили в покое и переключились на другого, гениально! Поменяли шило на мыло! — захрустела тарталеткой с икрой Агата.

— По крайней мере, я хоть могу за себя постоять! — почесал затылок Марк.

— А в милицию или в полицию не пробовали обратиться? — задумчиво посмотрела на него Агата, словно оценивая степень человеческой глупости.

— Дело в том, что в Италии нас отослали к российским правоохранительным органам. Пускай, мол, сами разбираются с русской мафией. А в России сказали, что след тянется из Италии, вот пусть итальянцы и трудятся.

— За тобой следят?

— По всей видимости, да, — пожал плечами Марк.

— Я обратилась к этим ребятам со своей чертовой просьбой добыть информацию о тебе… И этим подписала им смертный приговор!.. За тобой следили, тоже хотели получить информацию, твой телефон прослушивался… Преступники узнали, к кому ушли все твои бумаги, и поняли, что к тем ребятам им будет подобраться легче, чем к тебе… — Еда застряла в горле у Агаты.

— Только не бери этот тяжкий груз на свои хрупкие плечи, ты не могла предвидеть такой страшный исход! — сразу предостерег ее Марк. — А в тех документах, что ты отправила по факсу, ничего не было… Там отчеты о благотворительных акциях в Италии и России. А в компьютере я вообще никогда не держу секретной информации. Если что и бывает, то только здесь, — постучал себя по голове Марк.

— Ребята погибли ни за что, по моей дури, — вконец расстроилась Агата.

— Трагическое стечение обстоятельств.

— Я могла раньше открыться тебе, и ты бы мне все объяснил!

— Не могла, так как подозревала меня черт знает в чем.

К ним за портьеру заглянуло сильно накрашенное женское лицо.

— Приват танец?

— Нет! — в один голос ответили Агата с Марком, слегка разочарованная женщина скрылась, но напоследок она показала им все свои прелести, чтобы они знали, от чего отказались.

— У меня к тебе, Алек… то есть Марк, даже как-то странно, мне кажется, что я никогда не привыкну к тому, что ты не Александр, — прервала свою мысль Агата.

— Привыкнешь, у нас с тобой для этого будет много времени, — туманно ответил Марк.

— Мой вопрос звучит так, — собралась с мыслями Агата. — Для чего ты приобрел большой участок на кладбище?

— Я все ждал, когда ты об этом спросишь, — усмехнулся Марк.

— Раскрывать карты, так все…

— За несколько месяцев, проведенных в России, я уже обошел многие инстанции с одной целью: вернуть «себе» поместье. Конечно, бюрократия у вас процветает, впрочем, как и в Италии. Очень долго придется ждать решения комиссии, но я продвинулся на один шаг, я смог получить землю и дом пока как арендатор. Конечно, не без выгоды для государства, я плачу ему приличные деньги.

— Как же тебе настолько доверяет истинная наследница? А вдруг ты потом не отдашь ей имение?

— А я очень хороший, видишь, мне можно доверять, только ты относишься ко мне с недоверием, — рассмеялся Марк. — А если честно, то у нас составлен договор на передачу ей имения, и она присматривает за мной.

— Как это присматривает? — переспросила заинтригованная Агата.

— В прямом смысле. Настоящая наследница рода Берсеньевых Елена Григорьевна, взявшая ради конспирации фамилию Сапрунова.

— Так ты ее телохранитель?! — удивилась Агата.

— Можно сказать, что да, — развел руками Марк.

— А мне показалось, что она влюблена в тебя, — заметила Агата.

— Такое часто случается, когда охраняемая женщина влюбляется в своего телохранителя. Он спортивный, сильный, находится постоянно рядом с ней и предназначен для того, чтобы защитить ее, то есть вовремя прийти на помощь.

— А телохранители отвечают взаимностью? — лукаво спросила Агата.

— Профессионалы своего дела, конечно же нет, — успокоил ее Марк.

— Стриптиз? — вдруг снова заглянул к ним какой-то мужчина.

— Да что же это такое?! — возмутился Марк. — Мы уже ответили, что нет.

— Извините, — быстро удалился мужчина.

— Сам привел меня в такое место, — обиделась Агата.

— Так ведь специально в кабинет отдельный, — оправдывался Марк, — а вообще, ты — уникальная женщина и не должна испытывать чувство неполноценности.

— А вот в этом, мистер, вы не правы, любая женщина в подобной ситуации будет его испытывать, но действительно только не я. А знаешь, почему? Потому что я вижу, как ты смотришь на меня… Меня это даже пугает, — ответила Агата, понимая, что выпитое вино уже ударило ей в голову.

— Меня и самого это пугает. Угораздило влюбиться в даму с таким характером…

— Не говори мне о любви. Я не готова! Я любила Александра Берсеньева, а сейчас передо мной какой-то Марк. Я в шоке.

— Конечно, я не наследник знатного рода и у меня не будет своего поместья.

— К тому же еще и дурак, — вздохнула Агата, понимая, что с таким аппетитом явно идет на поправку. — Мистер таинственность, зачем вы купили землю у моего бывшего мужа? Явно ведь не огурцы сажать! Земля-то кладбищенская! Или вы не уверены в успехе вашего мероприятия и решили заранее подготовиться? Княгиня в курсе вашего явного пессимизма?

— Не юродствуй, Агата Крайнова. Я отвечу тебе на этот вопрос, а еще лучше, покажу, хотя не уверен, что поступаю правильно.

— Давай прямо сейчас! — воодушевилась Агата.

— Хорошо, едем! — сдался Марк.

Глава 16

Наконец-таки Агата смогла оценить поместье Берсеньевых, так как Марк привез ее именно туда. Во-первых, впечатляла территория поместья.

— Сорок гектаров, — махнул рукой Марк, хотя глазом все это великолепие было не охватить.

Старые липы, которые наверняка помнили дам в длинных платьях, в шляпках и с зонтиками в руках в кружевных перчатках… Красивое озеро, обилие зеленых кустов летом и красавцы дубы с молодыми побегами… Природа, в общем, впечатляла, а вот садовник, или, как сейчас говорят, ландшафтные дизайнеры явно давно не заглядывали в поместье Берсеньевых. Деревья были не подстрижены. Газоны пребывали в запущенном состоянии, завалены мусором. На покосившейся ржавой ограде висели какие-то старые плакаты с дедушкой Лениным, указывающим путь пионерам, не иначе как в светлое будущее. Примечательным было то, что указывал он своей рукой аккурат на покосившийся фургончик для строительных рабочих, из которого потом сделали сортир с полуоблупившимися буквами «ж» и «м». И бледные, какие-то бесполые пионеры с блаженными улыбками на губах смотрели в свое «светлое будущее», даже и не подозревая, во что оно воплотится.

— Здесь в годы войны был штаб, немецкий штаб…

— Немцы сюда дошли? — спросила Агата.

— Да, их недалеко отсюда остановили… В этом поместье они, видимо, хотели расположиться надолго.

Марк указал рукой на огромный покалеченный дуб.

В его стволе примерно на высоте трех метров от земли зияло большое отверстие.

— От снаряда, — пояснил Марк, откидывая темные волосы со лба.

Дерево каким-то чудом не погибло, выжило и дало много молодых веток.

— Дуб стал уродливым горбуном, — сказала Агата, кутаясь в легкую курточку.

— Это дерево — своего рода герой. Сколько лет дуб стоит после войны и радует людей. Я был здесь летом. Люди с окрестных деревень ходят в это поместье гулять, устраивают пикники под раскидистой кроной дуба, на его ветки дети привязывают качели. Этот дуб живет не зря, сохраняя следы времени, он приносит радость и пользу, — возразил Марк, продвигаясь по тропинке к дому.

Наконец Агата смогла рассмотреть весь дом Берсеньевых — большой, белокаменный. От центральной полукруглой части с колоннами отходили два крыла. В здании были два этажа, подвал и мансарда. Этот дом нуждался в капитальном ремонте. Из фундамента здания пророс кустарник. Но окна все были целы и даже не заколочены.

— Как тут все не разворовали? — спросила Агата.

— Тут уже воровать нечего, кроме земли, а ее не унесешь. А потом здесь у меня живет и получает зарплату сторож дядя Гриша. Пойдем к нему в левое крыло, он откроет нам дом.

Дядя Гриша оказался местным жителем — погорельцем, в свое время оказавшимся без жилья из-за пожара. Жена с детьми ушла от него еще раньше. Марка он встретил с превеликим удовольствием, естественно, как своего хозяина и просто приютившего его человека.

— Очень рад видеть вас, Александр!

— Взаимно, дядя Гриша, — пожал ему руку Марк, оставил деньги в качестве зарплаты и попросил ключи от дома.

— Это поместье производит удручающее впечатление, хотя, конечно, здесь великолепная территория и, похоже, в прошлом красивый дом, — сказала Агата, — но в то же время, мне кажется, человеческими силами все это уже не поднять.

— Вопрос денег, Агата, поднять можно и устроить здесь прекрасный пансионат. Прекрасное место для этого, — возразил Марк, осторожно ступая по прогнившим полам, усыпанным пылью и битым кирпичом.

Внутри действительно нечего было брать. Сохранилась только кое-где лепнина на потолках.

— Кому-то это поместье нужно настолько, что они готовы убить наследника? — спросила Агата. — Из-за денег?

— Конечно, многие вещи в этом мире делаются из-за денег, но я думаю, что дело не в этом… — ответил ей Марк, открывая дверь, ведущую в подвал. — Самое главное, что это поместье принадлежит в данный момент государству, а значит, никому, и если его не отдадут наследнику, то есть мне, то оно и дальше не будет принадлежать никому. Какой смысл убивать наследника? — задал вопрос Марк.

— Действительно… — дышала ему в спину Агата, задыхаясь от подвальной плесени, — остается одно…

— Что?

— Здесь, на территории бывшей усадьбы Берсеньевых, спрятано что-то такое, что не хотят, чтобы нашли. Ведь если появится владелец, начнет тут все перестраивать, реконструировать, благоустраивать территорию, копать, наконец… — Агата замолчала в ожидании одобрения ее размышлений.

— Правильно мыслишь, и, кажется, я нашел то, что здесь было спрятано, — ответил ей Марк, не поворачивая головы, — и находка эта очень страшная. Ты готова?

— Я всегда готова, — вздохнула Агата, — работа такая…

Марк отступил в сторону, и взору Агаты предстали большие, туго набитые, пластиковые мешки, аккуратно сложенные в кучу в углу помещения.

Агату очень напугал вид этих черных пластиковых мешков, и сразу как-то повеяло холодом.

— Только не говори, что там трупы, — сказала Агата, начиная дрожать, так как в подвале было очень сыро и пронизывающе холодно, — я не занимаюсь криминальной хроникой.

— Почти, — хмуро ответил Марк, — там человеческие кости.

— О боже!

— Я нашел захоронение на территории усадьбы.

— И что это? — прошептала Агата.

— Я вызывал экспертов, они уверены, что останки эти со времен Великой Отечественной… Немцы здесь замучили и убили несколько десятков людей. Кто они были — солдаты или мирные жители? Пока неизвестно. Не было найдено ничего кроме костей, никаких опознавательных знаков, даже остатков одежды. Закопали их, вероятно, голыми… Эксперты удивились, что на костях не сохранилось остатков тканей человека, словно вымачивали тела в кислоте.

— Хватит подробностей! Алек… то есть, черт тебя побери, Марк, я выйду на свежий воздух. Надеюсь, ты не будешь демонстрировать мне эти кости?

— Нет, я показал все, что хотел, пошли отсюда, — развернулся Марк.

Никогда еще Агата так не радовалась холодному ветру, дующему в лицо.

— Вот тебе и поместье, какие же тут ужасы творились? — задала она риторический вопрос.

— Кто знает, — вышел за ней Марк и загородил от пронизывающего ветра.

— Опять не понятно, кому и что скрывать? Если кости с войны… столько лет прошло… Уж этих людей, кто зверствовал, в живых-то нет, — задумалась Агата.

— Я не знаю… Почему тогда кто-то не хочет, чтобы туда, то есть сюда, вернулись хозяева? Ясно, зуб не на госпожу Берсеньеву и не на меня, так как все покушения на нас произошли только тогда, когда мы стали претендовать на это поместье, — сказал Марк.

— Ты сразу сообщил о своей страшной находке в милицию?

— Конечно. Останки не сегодня завтра должны увезти.

— Угадаю с одного раза: ты их решил захоронить на кладбище? Для этого и выкупил участок земли?

— Ну, не для себя же. Это были люди, явно замученные нацистами. Да, я решил захоронить эти останки на кладбище под общим памятником.

— А ларчик-то просто открывался, — протянула Агата, — а что уж я ни передумала по этому поводу! Согласись, странно, если человек скупает большой участок земли на кладбище без умерших, словно готовится к чему-то.

— Вряд ли убийца официально на свое имя и за большие деньги стал бы покупать землю на кладбище и потом зарывать там тела своих жертв, — возразил Марк. — Такое мини-кладбище для киллера.

— Я думала, что ты хочешь устроить там фамильный склеп.

— Неплохая идея, но у меня нет столько родственников, чтобы хоронить всех нас с таким размахом, — рассмеялся Марк. — Идем перекусим в кафе в деревне, расположенной рядом с усадьбой. Только через рощу пройти километра два. Прогуляемся? — предложил Марк.

— С удовольствием. А когда мы поедем обратно?

— Думаю, что завтра. Переночуем в усадьбе.

— Где?! — искренне удивилась Агата.

— Не волнуйся. Мансарда более-менее отремонтирована. Мы там очень мило устроимся.

— Хочется верить, — вздохнула Агата, все еще ощущая холод подвала с пластиковыми мешками, набитыми костями, неизвестно при каких обстоятельствах погибших людей. Понятно, что ни о каком спокойном сне в таких условиях не могло быть и речи.

Глава 17

— Игорь, ты же взрослый человек, ты должен был понимать, что в этой жизни ничего вечного нет, в том числе сама жизнь рано или поздно заканчивается, что там говорить про любовь! — махнул рукой Тюльпан Тимурович, находившийся в своем загородном доме.

Он возлежал на антикварной кушетке, обитой золотистым атласом, в богатом парчовом халате, словно персидский шах. На низком прикроватном столике, привезенном Тюльпаном Тимуровичем из какой-то африканской страны — вместо ножек были статуи племенных божков, — лежала кипа журналов, стояли пепельница, полная окурков, открытые дорогие бутылки с крепкими спиртными напитками, хрустальные стаканы, тут же находились зажигалка, блок сигарет и несколько чашек с остатками кофе.

По всей видимости, Тюльпан Тимурович провел одну из своих бессонных и для него вполне рядовых ночей за разборкой очередного материала. На полу валялись порнографические журналы. Напротив него сидел Игорь в светлых брюках и аляпистом джемпере итальянского производства.

Именно он обслуживал своего босса и любовника в эту ночь, и похоже, что эта ночь для Игорька стала последней. Тюльпан Тимурович был холоден, отрешен и совершенно спокоен, а вот Игорь совсем даже нет. Он не был согласен с завершением их длительных отношений. Он по-настоящему любил Тюльпана Тимуровича, который когда-то буквально спас его, подав руку помощи. Слабая психика молодого журналиста уже не выдерживала прессинга в перестроечные времена со стороны общественности из-за своей нетрадиционной сексуальной ориентации. Он словно бросал обществу вызов, надевая женские блузки, прокалывая уши и подкрашивая свое женственное лицо, он не скрывал, кто он, но добиться не то что понимания, а хотя бы ровного отношения к себе от окружавших его людей не мог. Невозможность устроиться на работу, постоянные унижения, насмешки и даже побои сделали свое дело. А отказ родной семьи от «то ли сына, то ли дочери» за то, что он их позорит, окончательно подорвали психику Игоря. Тогда-то в самый трудный момент в жизни Игоря и появился Тюльпан Тимурович. Он подобрал выброшенного на обочину жизни Игорька. В то время смазливому парню было всего двадцать два года. Тюльпан Тимурович показался ему отцом, подарившим ему вторую жизнь.

— Живи, не дергайся! Не надо щепкой плыть навстречу бревну. Это глупо. И в такой ситуации глупо что-то доказывать, тебя даже не заметят. Не кичись, не привлекай к себе внимания, просто живи как живешь! Добивайся своих жизненных целей другими путями, не эпатажем. Наше общество к этому еще не готово, — сказал он Игорьку.

Тюльпан Тимурович взял парня на работу, и тот оказался очень даже умным и работящим сотрудником! Игорь видел, насколько его шеф богат и уважаем людьми, и для него явилось полной неожиданностью, что он тоже гей. Затем они стали жить вместе в роскошной квартире Тюльпана Тимуровича, не обращая внимания на общественное мнение. Эта идиллия длилась много лет. Игорь боготворил Тюльпана Тимуровича, который был старше его на двадцать лет. Игоря поражали ум Тюльпана, его жизненная позиция. Игорю было безумно интересно с этим человеком, и вот теперь Тюльпан Тимурович спокойно расставался с ним, давая понять, что Игорь в его жизни не являлся для него тем, чем Тюльпан для него. Игорь уже целый год догадывался, что у Тюльпана появился кто-то другой, интерес к нему у него полностью пропал. Тюльпан чаще стал отлучаться из дома и уезжать на какие-то совещания, не думая даже о том, что Игорь, как его личный секретарь, знал, что у шефа не намечено никаких совещаний. Игорь понял, что слабохарактерен и ведет себя как тряпка. Он молчал и не уходил, и не ушел бы, поэтому Тюльпан сам и завел этот разговор.

Игорь не хотел верить, что сказка закончилась.

— Тюльпан, ты же знаешь, что я без тебя не смогу…

— Перестань! Ты взрослый мужчина, а не молоденький пацан.

— Вот в этом и дело, что мне далеко за тридцать! Я видел твоего нового любовника! Он хоть школу-то закончил? — вскричал Игорь ревниво и отчаянно.

— Не веди себя как истеричка! Это не твое дело. Любовь — штука переменчивая.

— Разве нам было плохо? — тоскливо спросил Игорь.

— Ты же знаешь, малыш, что хорошо. Ты всегда останешься в моем сердце, но сейчас… ты должен уйти. У тебя есть квартира, машина, ты обеспечен и можешь продолжать работать у меня в издательстве, но без каких-либо личных притязаний, учти, — сказал Тюльпан Тимурович.

— Нет уж, уволь! Я не намерен смотреть на твоего нового любовника!

— Как знаешь… — спокойно пожал плечами Тюльпан Тимурович, затягиваясь кальяном.

Сердце Игоря летело куда-то в пропасть, больше всего убивали холодность и отчужденность, которые говорили о твердости принятого Тюльпаном Тимуровичем решения. Лучше бы было, если бы они били посуду, дрались, ругались, оскорбляли друг друга. Это бы говорило о любви, о сожалении, о терзающих душу воспоминаниях… Но во взгляде Тюльпана Тимуровича сквозили равнодушие и холод. Это ввергало в пучину отчаяния и пугало одновременно.

— Игорек, ты прибери здесь и уходи, — спокойно сказал Тюльпан своему бывшему сожителю.

— Что? — побледнел Игорек.

— Сегодня ко мне переезжает жить Павлик. Думаю, ты будешь не в восторге от встречи с ним, — пояснил Тюльпан.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — неестественно громко рассмеялся Игорек, — служанка должна сдать дела другой, молодой, в полном порядке. А я ведь верил тебе… А ты бескомпромиссно идешь по трупам ради своих удовольствий…

— Сейчас в тебе говорит обида, потом ты пожалеешь…

— Я еще и не то скажу! Я отомщу за себя, будь уверен! Забыл, что за годы жизни с тобой я узнал о твоих увлечениях много чего интересного. Не хочешь наконец-то и о себе узнать подлую информацию в конкурирующих изданиях? Вот уж обрадуются другие редакторы! Не хочешь такого подарка от выброшенного на свалку любовника? Такой тебе прощальный привет от меня! — распалился Игорек.

— Ты не посмеешь!

— Я кое-чему научился от тебя, — ответил Игорь и встал с кресла.

— Не смей мне угрожать!

— Я не угрожаю, милый, я констатирую! — Игорь развернулся и пошел на выход, бросив на ходу: — Сам приберешь или Павлик научится выгребать дерьмо за тобой!

Он решил не брать ничего из своих вещей, находящихся в этом доме, а в будущем вернуть все подарки, подаренные ему Тюльпаном Тимуровичем за годы совместного проживания. Совершенно в растерянных чувствах Игорь выбежал из дома своего бывшего любовника, сел в свою машину и нажал на педаль газа.

Раньше бы Тюльпан Тимурович никогда бы не отпустил Игоря от себя в таком эмоционально-возбужденном состоянии. А сейчас ему было все равно. Вот это «все равно» было для пульсирующего болью сердца Игоря самым страшным. Отъехав от дома Тюльпана Тимуровича на большое расстояние, он остановил машину и решил перевести дух. Достав дрожащими руками телефон, Игорь набрал номер Агаты Крайновой.

— Агата? Это Игорь, секретарь Тюльпана Тимуровича. Ты профессиональная журналистка и честный, если в нашей профессии такие имеются, человек. Я хочу сообщить тебе компрометирующие сведения о нашем редакторе. Что? Нет, мы больше не вместе, и я совершенно серьезен. Ты должна это узнать, ты сможешь написать потрясающую статью, и я буду хотя бы отомщен. Я не дам ему нежиться в нашей постели с новым любовником! Пусть лучше посидит на нарах! Да, Агата, дельце, в котором он замешан, очень плохо пахнет! Что? Да, я знал, не одобрял, но молчал, а теперь мне все равно. Главное, чтобы они не были вместе. Я даже думал, что сначала обращусь в милицию, но тогда он наймет адвокатов, и дело пройдет тихо, без прессы. А я хочу, чтобы все узнали о его подлости, алчности и извращениях! Нет, Агата, я по телефону ничего говорить не буду. Бери диктофон, и встречаемся в кафе напротив «Клюквы в сиропе». Знаешь, где наши сотрудники пьют кофе? Вот там и встретимся через два часа! Буду ждать, Агата! Втопчем эту свинью в грязь, в которой он всю жизнь сам копается, а потом уже можно будет звать и милицию, и пожарных, и «Скорую помощь», и еще кого захочешь! — Игорь в сердцах выключил телефон и швырнул его на заднее сиденье, правда, предварительно крикнув Агате на прощание, что он везет одно неоспоримое доказательство преступной деятельности Тюльпана Тимуровича.

Агата уже второй час сидела за столиком того самого кафе, в котором ей назначили встречу. Ждала она так долго, потому что была голодна и заодно прекрасно перекусила, заказав свои любимые блинчики с красной икрой, салат с тунцом и кофе с пирожком с вишней. Агата была очень удивлена звонком Игоря, так как он ей звонил крайне редко и всегда по заказу Тюльпана Тимуровича. К тому же ей было известно об идиллии Игоря и Тюльпана Тимуровича на протяжении всего времени, пока она печаталась в «Клюкве в сиропе», а тут такой резкий тон, почти истерика, и гневные обвинения в адрес человека, с которым провел так много лет вместе. Конечно, она догадалась, что что-то произошло, что сам Игорь находился в состоянии аффекта, но его намек в телефонном разговоре о возможной причастности Тюльпана Тимуровича к какому-то преступлению — это уже явно был перебор.

Конечно, богатое воображение Агаты сразу начало рисовать ей одну картину страшнее другой. Вот она приходит в кабинет к Тюльпану Тимуровичу и начинает его жестко шантажировать имеющейся у нее информацией… Он ей дает много денег, а потом «Клюква в сиропе» превращается в ее собственное издание «Агата в шоколаде», например…

«Эх… — вздохнула Агата, — мысли, мысли, ведь никогда так не поступлю. Да и что делить шкуру неубитого медведя, еще неизвестно, что именно хочет сообщить Игорь», — думала Агата, допивая кофе.

Интуиция ей подсказывала, что Игорь, столько лет проработавший в издании сплетен, уж должен был быть привыкшим ко всему. И если он настолько уверен в сенсационности своей информации, то она действительно того стоила. Поэтому Агата спокойно ждала, предвкушая что-то необычное, в ней проснулся профессиональный интерес.

Когда думы уже все были передуманы, еда вся съедена, Агата начала нервничать. Опоздание на два часа — это было чересчур даже для гея. Агата посмотрела на часы и с тоской перевела взгляд на курящих мужчин за соседним столиком. Себе она дала зарок больше не курить.

Агата не знала номера телефона Игоря, а его входящий зачем-то стерла. Наконец на ее телефоне раздался долгожданный звонок.

«Если сейчас скажет, что не приедет, убью», — решила Агата и ответила:

— Алло, Игорек! Меня уже скоро выгонят из кафе, а тебя все нет!

Трубка ответила растерянным молчанием, а затем знакомый голос врача Юрия Васильевича произнес:

— Ну, ты даешь, Крайнова! Я же тебе говорил, что у тебя все будет хорошо? Кафе! Игорек! Я звоню спросить, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, — смутилась Агата, — здравствуйте, Юрий Васильевич. Со мной все хорошо.

— Ладно, ладно! Жду через три месяца на прием! Развлекайся, но не переусердствуй! — ответил ей доктор и отключил связь.

— Вам принести что-нибудь еще? — склонился над ней официант, давая понять, что пора освободить место. Его можно было понять: центр города, столики все заняты, больше людей обслужишь — больше чаевых получишь.

— Извините, я оставлю вам хорошие чаевые, — пообещала Агата, — только можно я еще посижу минут двадцать.

— Можете, конечно, сидеть, но менеджер ресторана следит за всеми и за нами в том числе, — прошептал ей официант, — закажите хотя бы пиццу, это как раз пятнадцать минут. Мне-то не жалко, а вот менеджер…

— Я все поняла, давайте «Маргариту», — заказала Агата.

Официант испарился, а Агата заметила пристальное внимание к ней одного из мужчин с соседнего столика.

«Что ему надо?» — раздраженно подумала Агата, смотря на свои часы. Краем глаза Агата увидела, как из-за столика поднялась одна фигура и направилась к ней.

«Начинается», — вздохнула Агата, уже принявшая строгий вид, готовая отразить любую попытку мужчины познакомиться с ней.

— Следователь Хромов Вадим Петрович, — сел к ней за столик мужчина, не спрашивая ее согласия и раскрывая удостоверение с фотографией.

— Журналистка Агата Крайнова, — ответила она, думая, что это розыгрыш.

— Мы уже знаем, кто вы, — кивнул он. — По какому поводу у вас здесь встреча с Игорем Багировым? — спросил Вадим Петрович.

Агата молча хлопала глазами.

— Так вы что, серьезно?! А что случилось?

— Я надеюсь, что вы сейчас нам все и объясните, — сказал следователь.

— Я? — снова удивилась Агата и рассказала о звонке Игоря.

— И это все? — Лицо Вадима Петровича недовольно скривилось.

— Все, может, вы мне объясните, что здесь происходит? Сидели тут рядом, наблюдали за мной… Где Игорь?!

— Тише, не кричите.

— Я нервная, советую сказать вам правду, — взяла в оборот следователя Агата.

— Дело в том, что Игоря Николаевича Багирова несколько часов назад зверски убили в собственной машине при въезде в Москву. Патрулем дорожной службы он был обнаружен, что называется, еще тепленьким. Мы решили действовать по горячим следам. Последний звонок с его сотового был сделан на ваш номер, а также в электронной книжке забита встреча здесь в такое-то время. Вот мы и ведем за вами наблюдение. Может, к вам должен был присоединиться кто-то еще?

Агата слушала Вадима Петровича словно в прострации. Постепенно до ее сознания стали доходить сказанные следователем слова.

— Что? Игоря убили?! Господи! Я тут жду его, места себе не нахожу, ругаюсь на него за опоздание, а его убили?! Какой ужас! Да! Да! Он звонил очень взволнованный, ему нельзя было в таком состоянии садиться за руль! Ужас! — И она рассказала все, что ей было известно.

— Агата, он не разбился. Ему размозжили голову тупым тяжелым предметом и обокрали… кошелек, права, но мы думаем, что это прикрытие, воры так не действуют. Конечно, мы проверим любые версии. Вот теперь и вы добавили нам головной боли информацией о Тюльпане Тимуровиче. Его адрес?

— Я знаю только адрес редакции «Клюквы в сиропе», но не думаете ли вы, что его убил Тюльпан Тимурович?! Это абсурд! Они любили друг друга!

— С ваших слов похоже, что любовь кончилась, — хмуро возразил Вадим Петрович.

В этот момент официант принес горячую, ароматную пиццу и недовольно посмотрел на Агату:

— Так вы вместе? Почему же вы сразу не сказали? Тогда можете занимать столик сколько угодно.

— Правильная позиция, — одобрил его высказывание следователь.

— Я, получается, жертва обстоятельств! — строго заметила Агата, когда официант отошел, и обратилась к следователю: — Я ведь тоже пострадавшее звено!

— Это почему?

— Я была последняя, с кем говорил Игорь, не считая убийцы! Надо было мне настоять, чтобы он по телефону сказал, в чем обвиняет Тюльпана! Эх я, простофиля! Но я же не могла знать, что он до меня не доедет? — сокрушалась Агата, вгрызаясь зубами в пиццу. — Присоединяйтесь, господа, мне одной не съесть такую большую пиццу. Если вы присоединитесь, то тогда ее стоимость можно будет включить в расходы на питание правоохранительных органов в засаде. Государство ее и оплатит! — заключила Агата.

Глава 18

— Проходи, Крайнова! — поприветствовал следователь журналистку у себя в кабинете.

— Сколько меня можно вызывать? Я больше ничего не знаю! У меня такое ощущение, что вы мне дадите постоянный пропуск сюда, — пожаловалась Агата, вызванная Вадимом Петровичем в очередной раз.

Сегодня был первый день весны. На солнце было тепло, хоть ветерок был еще и прохладный. Агата пришла к следователю в джинсовом, с юбкой, костюме, с яркой красной лакированной сумочкой и в красной шелковой косыночке. Такая ударница коммунистического труда.

— Побеседовали мы с господином Нарциссом, тьфу, Тюльпаном! — Вадим Петрович Хромов сделал серьезное лицо, чтобы Агата не рассмеялась над его оговоркой.

— И что? — заинтересованно спросила Агата.

— Ничего! — почесал затылок следователь. — Что и неудивительно! Кто же сам признается в темных делишках, да еще в том, что убил того, кто мог рассказать прессе и милиции об этих делишках? Кстати, убить Игоря Тюльпан не мог, у него алиби. В это время он мило беседовал со своими соседями, которые под присягой готовы подтвердить это. Мы получили ордер на обыск квартиры и дачи Гладиол… то есть Тюльпана Тимуровича. Что за имя? Обыск ничего не дал… Так что же хотел сообщить вам гражданин Багиров?

— Что вы в самом деле, — в сердцах воскликнула Агата, — до сих пор думаете, что я что-то скрываю?! Да я чиста как слеза ребенка! И, как вам тоже известно, Игорек до меня не доехал, следовательно, я не успела узнать, что он имел в виду! Я сто раз это уже говорила!

— Не кипятись! У нас работа такая. Мы проверяем все зацепки и иногда по нескольку раз, — ответил следователь. — Вы говорили, что Игорь сказал, что везет доказательство преступной деятельности своего шефа?

— Да, так он и сказал. Что везет неоспоримое доказательство преступной деятельности Тюльпана.

— У Игоря не было с собой денег, следовательно, его обокрали, умышленно или нет, это уже второй вопрос. Родственники его ведут себя очень странно, они твердят, что их сын, то есть Игорь, умер уже давно, поэтому они не собираются никого опознавать.

— Они не общались с Игорем и вряд ли были в курсе его жизни, следовательно, ничем вам не помогут, — успокоила его Агата.

— С ним не было никаких компрометирующих записей ни на Тюльпана Тимуровича, ни кого-либо другого, — сказал следователь, — но может быть, это не запись? Я хочу, чтобы вы осмотрели вещи Игоря: вдруг заметите что-то странное? И надо официально опознать тело.

— Я, конечно, польщена оказываемой честью и готова помочь следствию, но я не была близко знакома с Игорем. Не думаю, что я смогу чем-то реально помочь, — удивилась Агата.

— И все-таки он звонил вам, вот, посмотрите, — сказал Вадим Петрович и выложил на стол запакованный прозрачный пакет.

— Мне? Почему я должна их брать?

— Ты ничего не должна, просто можешь это сделать. Эти вещи для следствия уликами не являются, и мы должны отдать их родственникам или знакомым. Тюльпан не хочет ничего слышать о своем бывшем дружке, очень зол на него за клевету и причиненные неудобства. Он объясняет действия Игоря так: «Он с ума сошел от ревности и злобы! Он пытается очернить меня и доставить большие неприятности. Я не знаю, что он там решил сообщить, но все это клевета, и нет никаких доказательств! Я законопослушный гражданин, и мне нечего скрывать. Я зарабатываю большие деньги и исправно плачу налоги!»

— Другого он ничего и не скажет, — усмехнулась Агата, рассматривая прозрачный полиэтиленовый пакет со стандартным набором вещей.

Элегантный шейный платок, зажигалка, флакон туалетной воды, носовой платок, зеркало, две игральные кости, чехол от сотового телефона, две пачки жевательной резинки, небольшая сумка, ключи с брелоком в виде пениса, какие-то лекарства, гигиеническая помада, маленький фонарик и еще какая-то мелочь.

— Понятно, что здесь нет никаких зацепок, — сказала Агата.

— Дело — висяк…

— А что вы от меня-то хотите? В морг съезжу, опознаю. Что еще?

— Да ничего, думал, может, что сообщите мне о Тюльпане Тимуровиче или раздобудете какую-нибудь информацию о нем, — покосился на Агату следователь.

— Не верю своим ушам. Вы призываете меня сделать вашу работу? — спросила Агата.

— У меня в отличие от вас, обывателей, связаны руки. А ты можешь проявить журналистскую сноровку, тем более что он твой знакомый. Пригласить в театр, ресторан, ну а там…

— Он признается мне, что ест людей! — прервала Вадима Петровича Агата. — Что за бред? Мы с ним едва знакомы, а если вы рассчитываете на соблазнение Тюльпана Тимуровича моими женскими чарами, то вас ждет жестокое разочарование. Я сейчас не в лучшей форме, и вам известно также, что он гомосексуалист.

— Хорошо, Крайнова, пусть будет все как будет. Обыски я уже провел, которые ничего, впрочем, не дали. Съездите в морг и позвоните оттуда. Я не вижу больше смысла вызывать вас.

— И это правильно! — попрощалась с ним Агата, которой в глубине души до чертиков было жалко Игоря, но влезать в это дело Агата не хотела, не имела на это ни силы, ни желания.

На столе лежало тело, накрытое простыней. Как только с него была снята простыня, Агата сразу же опознала Игоря, и ее обуяли муки совести.

«Что же ты хотел мне сообщить»? — подумала Агата.

— Посмотрела на тело покойного, ничего здесь нет необычного? — спросила женщина патологоанатом.

— Нет… это Игорь, да… Что сделали с его лицом? Ужас!

Агата обратила внимание, что в ушах трупа были сережки, которые носил Игорь. Такие маленькие гвоздики с бриллиантами. Агата опустила глаза ниже.

— Постойте…

— Что? — сразу же спросила патологоанатом.

— У него в пупке всегда была сережка в виде золотого чертика с красными глазками.

— След от пирсинга я видела и описала в своем заключении, но сережки не было, — сказала патологоанатом, — может, он ее снял?

— Я плохо знала Игоря и вообще не понимаю, почему я должна опознавать его тело, но одно я от него слышала точно… Игорь говорил, что этот чертик его талисман и он его никогда не снимает… на удачу.

Женщина внимательно посмотрела на Агату.

— Думаю, что об этом следует сообщить Вадиму Петровичу. Странно, если эту серьгу снял убийца, не польстившись на бриллиантовые серьги Игоря.

— В этом деле много странного, — глубокомысленно заметила Агата, — и передайте следователю, раз все равно будете ему звонить, что если он найдет человека, у которого будет золотой чертик с красными камешками на месте глаз, то он найдет убийцу. Потому что Игорь говорил мне, что этого чертика ему изготовил знакомый ювелир, что это — эксклюзивная модель в одном экземпляре. — Агата обрадовалась тому, что хоть чем-то оказалась полезной для следствия.

— Обязательно передам, — заверила Агату патологоанатом.

Глава 19

Антонина, пользуясь тем, что ребенок подруги находился у мамы Агаты, все свое время проводила за компьютером. Конечно, она не развлекалась, она работала. Она покупала по Интернету товар, продавала его, участвовала в розыгрышах и делала ставки. Она через Интернет находила какие-то работы на телефоне и делала сомнительные заказы. Антонина понимала, что ей, инвалиду, можно заработать деньги только таким путем.

Антонина по какой-то ошибке один раз попала на сайт знакомств, и ее сразу же зацепило одно размещенное там объявление. Писал мужчина, не скрывавший, что он инвалид, что он мечтает в жизни о двух вещах: быть полезным обществу и встретить любимого человека. Звали его Павел, у него не было обеих ног и почти все свое время он проводил дома, с трудом перемещаясь на протезах с помощью костылей.

Сама не зная зачем, Антонина написала ему, и сразу же завязалась переписка. Теперь уже не проходило и дня, чтобы Тося с замиранием сердца не проверяла свою почту и не искала послания от Павла. Чувствовалось, что мужчина он умный, обстоятельный и серьезный, чем нравился Антонине все больше и больше. Она даже задумалась о том, что, возможно, нашла свою судьбу.

«Почему нет? Мы оба инвалиды, нам интересно общаться. Чем черт не шутит? Съеду от Агаты, а то сижу у нее на шее мертвым грузом, пора бы уже и честь знать», — думала Антонина.

И вот Павел все чаще стал настаивать на личной встрече. Антонина наконец-то сдалась и решила выйти из дома и доехать на такси до места встречи.

— Меня узнаешь сразу, я один буду на костылях, — посмеялся Павел.

Тося решила пока ничего не говорить Агате, так как еще ничего не было решено и она не хотела позориться. Вот если бы у них с Павлом все сложилось, Агата бы первая узнала об этом.

Когда Агата вернулась домой, ее удивлению не было предела. Все было как всегда чисто и прибрано, но самой Антонины дома не оказалось. Ни записки, ни весточки… Сотового у Тоси не имелось, так как он ей просто был не нужен.

«Удивительно… куда она ушла? Вдруг Тосе станет плохо? Я же просила ее не выходить из дома одной».

Почему-то это непривычное отсутствие подруги очень плохо отразилось на нервном состоянии Агаты.

Она включила автоответчик, телефонные сообщения от Марка, следовавшие одно за другим, были полны признаниями в любви и требованиями встреч.

Дело в том, что Агата поняла одну вещь: еще одна встреча с Марком, и им не избежать интимной близости. Все их мысли были об одном. Больше всего этому обстоятельству удивлялась сама Крайнова.

«Такого сумасшествия со мной не наблюдалось даже в годы моей молодости! Какое-то бешеное сексуальное влечение», — сокрушалась Агата, серьезно думая, что ей выписали не те таблетки. Она хотела любви с Марком, но почему-то трусила. Марк же говорил о том, чтобы она перестала маяться дурью и отдалась своему чувству, то есть ему. Агата, прослушав автоответчик, рысцой пробежала на кухню и навалила себе целый поднос еды.

«Скоро меня разнесет, как свиноматку, с таким-то аппетитом», — недовольно думала Агата, сворачиваясь в кресле перед телевизором калачиком. В ушах все еще звучали слова любви Марка, а перед глазами шел фильм о любви. Только фильмы такого содержания Агата смотрела в последнее время, глупея с каждым днем. Смутная тревога за Тосю нарастала, поэтому, когда раздался резкий телефонный звонок, Агата подскочила словно ужаленная.

— Алло?

— В девять часов вечера в подвале поместья Берсеньевых, — раздался незнакомый, явно измененный мужской голос.

— Кто это? — не поняла Агата, не успев даже испугаться.

— Должна привезти вещи убитого педика, что тебе выдали в милиции, иначе никогда не увидишь больше эту инсулинозависимую свинку — твою подругу, — добавил голос.

— Тося! Что вы сделали с Тосей?! Кто вы?

— Хорошо же ты думаешь о своей подружке, раз так быстро поняла, о ком речь, — сказал голос какого-то робота.

— Дайте мне поговорить с ней!

— Здесь все решаю я, приедешь — поговоришь. И последнее… если хоть еще одна живая душа приедет с тобой, вам не жить обеим плюс и твоему красавчику Берсеньеву. Девять часов, — повторил голос и отключился.

Агата так и осталась сидеть с телефонной трубкой в руках.

«Тоська… Тоська… ее похитили… Что мне делать? Почему? За что? Боже! В милицию звонить, не звонить? Я не могу рисковать! Пусть этого маньяка возьмут, но Тоська может оказаться уже мертвой!»

Агата металась по квартире, не зная, за что ей хвататься и что делать.

Марк ехал по трассе Санкт-Петербург — Москва из Питера, куда его носило по делам, когда раздался звонок на мобильный телефон. Увидав номер, высвеченный на дисплее, он заулыбался как идиот, благо в машине ехал один.

— Слушаю, душа моя!

— Оставь свои шутки при себе, ты мне нужен прямо сейчас! — выкрикнула Агата в трубку.

— Уже лечу на крыльях любви!

— Марк, когда ты будешь у меня? — В голосе Агаты были слышны истерические нотки.

— Минут через пятьдесят, — покосился на часы Марк. — Что-то произошло?

— Я жду тебя! — закричала Агата, а «Мерседес» Марка, и так ехавший быстро, уже набирал скорость.

— Вот такой вот звонок! Тоси до сих пор нет, я думаю, что звонивший не шутил — и она у него. И я не знаю, что мне делать! — билась в истерике Агата на груди у Марка. — Больше он не звонил!

— Он и не позвонит, раз уже назначил встречу. — Марк посмотрел на свой «Роллекс».

— И что делать?!

— Первым делом успокоиться, времени у нас не так много, но есть. Хорошо, что позвонила мне.

— Я бы никогда никого не стала впутывать, но твое имя прозвучало в его угрозах, значит, он знает и тебя, — дрожала Агата. — Марк, сделай что-нибудь! Только чтобы с Тосей ничего не случилось! Я так растерялась.

— Все хорошо, успокойся! Мы поедем на встречу и выясним, что и кому от тебя надо.

— Мы?! Он сказал ни одной живой души!..

— Я все продумаю, не переживай. Понятно одно: ты не можешь ехать в эту ловушку. Кстати, а почему свидание назначено в поместье Берсеньевых? Фактически моем?

— Я не знаю, — ошарашенно посмотрела на него Агата.

— И меня он знает? Странно… Может, это все те же люди, покушавшиеся на меня, теперь решили действовать через тебя? — вслух предположил Марк.

— Я в шоке… Игорь хотел сообщить мне что-то важное и погиб. Я не удивлюсь, что там мы встретим Тюльпана Тимуровича. Я разорву его на куски! Мужчина, позвонивший мне, потребовал привезти все, что изъяли у Игоря и после исследования отдали мне, — сказала Агата.

— Тебе отдали вещи Игоря? И позвонивший об этом знает? Интересно… Игорь же вез какой-то компромат, Тюльпан, видимо, забеспокоился.

— Стой, Марк! В следственном управлении работают не идиоты, и мне отдали вовсе не какие-либо улики, а абсолютно никчемные вещи, — сказала Агата, — и теперь все это мне надо везти этому придурку! Что он там хочет найти? — несколько успокоилась Агата.

— Покажи мне, время еще есть, — попросил Марк, сам набирая чей-то телефон и быстро диктуя адрес Агаты и еще какие-то непонятные, похоже, зашифрованные слова.

Агата принесла вещи Игоря Марку.

— Улики… бред какой-то, — сказал Марк, когда рассмотрел их.

— А я что тебе говорила? Никогда не верят женщине. Нет тут никаких доказательств преступления Тюльпана, не знаю, что имел в виду Игорь. Кто его убил, тот и украл их.

— Если у звонившего тебе убийцы есть свой человек в милиции, то он ему мог и сообщить, что изъяли на месте убийства Игоря. Отсюда вывод…

— А если он требует привезти эти вещи к нему на встречу, то эта улика все еще здесь, — завершила свою мысль Агата.

Они склонились над вещами Игоря в глубокой задумчивости.

— Что, если эта улика… — Агата задумалась.

— Что?

— То, в чем вещи Игоря лежали.

— Вот эта кожаная сумочка? — Марк с недоверием взял в руки кожаную сумку. — Она-то чем может быть уликой?

— Может, она в чьей-то крови или проходила по какому-то делу, — начала фантазировать Агата.

— Ага, а следователи этого не поняли и не проверили.

— Ну, не знаю! Придумай сам что-нибудь! Мне главное, чтобы с Тосей ничего не случилось. Может, сумка сделана из экзотического животного, занесенного в какую-нибудь национальную Красную книгу! И это уголовно наказуемое дело! А что? — с вызовом посмотрела на него Агата.

Марк взял сумку и принялся ее внимательно рассматривать, щупая и чуть ли не нюхая.

— Это не крокодил, не страус… кожа… — Внезапно Марк умолк, словно его осенила какая-то мысль.

— Что? — заинтересовалась Агата.

— Не может быть…

— Не томи!

— Ты — гений, Агата! Твоя женская или журналистская интуиция, черт тебя знает, подсказала тебе правильное направление. Дело в сумке!

— Что в ней не так? — спросила Агата.

— Мне страшно тебе говорить об этом…

— Меня не так просто напугать, — заверила она его.

— Похоже, что сумочка из человеческой кожи, — тихо сказал Марк, оцепенело смотря на Агату.

— Что? — беззвучно спросила Агата, шевеля одними губами.

— Я только предполагаю, посмотри, видишь, проступают синие цифры, которые обычно ставили на руках заключенных концлагерей в качестве клейма или регистрационного номера. Не могли же татуировать сумку? Возьми, посмотри! Я же прав!

— Нет, спасибо! Больше я к этой сумке не прикоснусь! Какой ужас! Вот и связь с тобой и поместьем Берсеньевых, вернее, с теми костями, что ты там нашел! Помнишь, как ты удивлялся вместе с экспертами, что у захороненных не осталось даже клочков тканей, мышечной, соединительной… С военнопленных снимали кожу и делали из нее сумки! Хозяйственность и рационализм фашистов! Но при чем здесь Тюльпан Тимурович?

— Похоже, что эта сумка принадлежала ему, раз Игорь вез ее как улику…

— По крайней мере, это зацепка, — нахмурила брови Агата. — Мы отдадим ему эту сумку, заберем Антонину, и бог ему судья! — воскликнула Агата и, немного подумав, добавила: — А потом, когда Тося будет с нами, мы донесем до сведения милиции все, что касается Тюльпана Тимуровича.

— А ты — хитрюга, — усмехнулся Марк.

— Ты только что говорил, что я — гений! Положи эти вещи и эту сумку в пакет, — поморщилась Агата.

— Слушаюсь!

Вскоре в квартиру Агаты явился странный парень в кожаном жилете и кожаных штанах. Длинные волосы парня были заплетены в дреды. Он жевал жвачку, выкладывая молча перед Марком какой-то мудреный прибор и огнестрельное оружие. Глядя на оружие, с которым Марк расправлялся довольно-таки лихо, Агата поняла, что все серьезнее, чем она предполагала. К Агате прикрепили «жучок», оружие спряталось в кармане Марка, и парень, так и не сказав ни слова, удалился.

— Интересные у тебя друзья, а разрешение у тебя есть? Я имею в виду на оружие? Хотя у профессионального телохранителя…

— Это сейчас не так уж и важно, — отмахнулся Марк.

— Это с какой стороны посмотреть, — не согласилась Агата.

— Пора ехать. Ты знаешь, что тебе придется вести мой «Мерседес»?

— А ты?

— А я спрячусь в багажнике, есть там у меня секретная кнопочка, которая откроет мне крышку в самый ответственный момент. Ты приедешь якобы одна. Ничего не бойся, я тебя буду слышать. Сумку как улику тебе придется взять самой.

— Все-таки какое кощунство, — вздохнула Агата, но решила полностью положиться на профессионала.

Оказавшись за рулем автомобиля, Агата подумала только об одном: чтобы ее ни в коем случае не остановили работники ДПС. Ей будет трудно объяснить, что она делает без доверенности за рулем чужого «Мерседеса» с вооруженным мужчиной в багажнике. И если на этот раз эксперты будут более внимательны, то они поймут, что у этой парочки маньяков еще и сумка из человеческой кожи…

Глава 20

Агата остановила «Мерседес», максимально близко подъехав к ограде поместья Берсеньевых.

— Ты слышишь меня? — спросила Агата, дрожащими руками нащупывая «жучок», хоть и знала, что связь у них односторонняя. Марк ее будет слышать, а она его нет.

Психологически это было тяжело, так как Агата не чувствовала его поддержки.

Но страх за подругу гнал ее вперед. Она вошла в ворота и пошла по центральной аллее к дому. Ничего здесь не изменилось с тех пор, как Агата побывала тут с Марком.

— Я иду, — прошептала Агата, — никого нет. Где, интересно, твой сторож? Такое ощущение, что здесь вообще никого нет, а со мной просто пошутили. Знаю, знаю, не болтать…

Агате сразу же не понравилось, что входная дверь в дом оказалась открыта настежь, словно приглашая ее войти, а ведь раньше на ней висел ржавый замок. Она, словно загипнотизированная, пошла в открытую дверь, боясь, что оглушит Марка стуком своего сердца.

Пустые комнаты дома манили ее внутрь, будто заглатывая одиноко бродящую женщину. Она, сама не зная почему, чувствовала, что ее ждут там. Говорить с Марком для успокоения собственной нервной системы Агата уже не могла, и, когда ей показалось, что рассчитывать не на что, она мобилизировалась, собрав последние силы. Агата увидела рассеянный электрический свет, распространявшийся сбоку от лестницы, ведущей в подвал. И она повернула к лестнице.

Именно там, в подвале, Агата поняла, что они не зря сюда приехали, и не знала, плакать ей или смеяться. Посередине помещения на стуле, прикрученная к нему веревкой, сидела Антонина. Ее светлые волосы были взлохмачены, лицо бледнее обычного, а по полным щекам, покрытым пылью, пролегли две чистые дорожки от слез.

Сердце Агаты сжалось от жалости и радости одновременно.

— Тося! — кинулась к ней Агата. — Как ты? С тобой все в порядке?!

Антонина вздрогнула и подняла голову, замычав. Только сейчас Агата заметила, что рот ее подруги был заклеен скотчем. Агата, ловко подцепив скотч длинными ногтями, сорвала его со рта Антонины. Жертва, даже не вскрикнув, сразу же затараторила:

— Агата, зачем ты пришла?! Это опасно! Прости! Я такая дура…

— Тося, кто он? Что он с тобой сделал? Как ты сюда попала? — задавала ей вопрос за вопросом Агата, а сама пыталась развязать веревки дрожащими пальцами.

— Я не знаю, я познакомилась через Интернет, он пригласил на свидание, я ничего тебе не сказала, поехала. А потом… Мне накинули мешок на голову и запихнули в машину. Привезли сюда, связали… и вот…

— Где он?

— Кто? Маньяк? Я не знаю, он ушел давно, и я его не видела, — ответила Тося, тревожно всматриваясь в большие глаза Агаты.

— Ты хочешь сказать, что вообще его не видела? — поняла Агата.

— Нет… извини…

— Дуреха, зачем извиняешься? Я привезла ему то, что он просил, и надеюсь, что он отпустит нас домой, — судорожно вздохнула Агата.

— Он — зверь и никуда нас не отпустит, зря ты поддалась на его авантюру. Я слышала, что он звонил тебе, но не могла даже крикнуть, чтобы ты не поддавалась!

— Успокойся, Тося! Все будет хорошо, вот увидишь! Поверь мне.

— Спокойно, дорогая моя журналистка, спокойно! Не надо дергать веревки, пока кукольник не разрешил, — раздался знакомый голос Тюльпана Тимуровича.

Он появился из соседнего помещения темного подвала, как всегда безукоризненно одетый, с гадкой улыбкой на губах.

— Ты привезла, что я просил? — спросил он у Агаты.

— Вот. — Агата выложила, вернее, вытряхнула содержимое пакета на стол.

— Я смотрю, ты не удивлена моему присутствию? — несколько обиделся Тюльпан Тимурович.

— Я просто не эмоциональна, — поежилась Агата под его колючим взглядом.

— Ты не так догадлива, как я думал первоначально. Ты считала себя гениальной журналисткой? А под носом не видела, что всем руковожу я.

— Чем «всем»? Что вам нужно от меня? А уж тем более от Антонины? Насколько мне было известно до последнего времени, вы руководили «Клюквой в сиропе»? — решила поддержать разговор Агата.

— Я очень разносторонняя личность, ты знаешь об этом.

— Я и не подозревала тем не менее, что вы способны похитить девушку-инвалида и угрожать другой женщине, — не удержалась от колкости Агата.

Тюльпан Тимурович вышел из тени, и только тут Агата заметила в его руках пистолет. Понятно, что ей это не понравилось, и она сразу же прикусила свой язычок.

— Вы вооружены? — громко спросила она, надеясь, что Марк ее слышит.

— А ты как думала? Я не хочу по уши увязнуть в этом дерьме.

— По-моему, Тюльпан, ты уже увяз в дерьме по макушку.

— Эх, Крайнова, нравишься ты мне, но придется убить, честное слово.

— Что значит «придется»? — поежилась Агата, нервничая, что Марк до сих пор не появился.

— Я всю жизнь искал себе приключения на одно место и, кажется, нашел. — Тюльпан Тимурович приблизился к ним и взял кожаную сумку Игоря, смахнув все остальные вещи на грязный земляной пол.

«Мы были правы…» — подумала Агата.

Тюльпан Тимурович тяжело опустился на стул, аккуратно положив сумку на колени, а сверху прикрыв пистолетом, словно защищая ее. Зрелище, конечно, было не для слабонервных, особенно если знать, из чего сделана эта сумочка.

— Чем только, Крайнова, я не занимался… не знаю, может, тому виной мой пытливый журналистский ум? Я же ведь тоже оканчивал журфак, — стрельнул он на нее глазами.

Агате было нечего ответить, такими сокурсниками не гордятся.

— Я был членом сатанинской секты, нескольких других запрещенных сект. Сначала я, как журналист, отслеживал своих нерадивых клиентов, чтобы знать все те гадости, которыми они увлекались, выведать все их секреты, низменные тайны и пристрастия. Люди публичных, творческих профессий, большая их часть, страдают такими пороками, о которых ты, девочка, и не догадываешься. И это было всегда, даже во времена застоя. Когда у всей страны не было секса, у нашей элиты происходили оргии с отвратительными совокуплениями.

— Охотно вам верю, — поджала губы Агата.

Тюльпан Тимурович усмехнулся:

— Вращаясь в этом дерьме, я и сам запачкался, втянулся во все это, но один ужасающий своей жестокостью случай немного вправил мне мозги и вернул к реальности. Раньше я каждый день пропадал на закрытых вечеринках. В то время в этом поместье творилось что-то непонятное. Концов не найти теперь… По документам здесь был какой-то дом пионеров, хотя эти стены не помнят ни одного пионера, — хохотнул Тюльпан Тимурович и вытер пот с высокого лба. — Не хочу вспоминать, но уже начал… эти стены давят, они-то помнят. Собрались мы здесь, сатанисты, извращенцы и принесли жертву. Даже я со своей извращенной психикой думал, что в центре магического круга, на импровизированном алтаре, будут резать барана. Ну, не ожидал я, что это будет восемнадцатилетняя девушка с наивными глазами. — Тюльпан погладил морщинистой рукой ствол пистолета, словно заряжаясь смелостью от оружия, от его холодной и бездушной стали. — Самым гадким в этом деле для меня было то, что именно меня попросили привезти ее, правда, не сказали для чего. Эта дурочка была безумно влюблена в меня, талантливого журналиста. Саму ее после школы взяли к нам в редакцию на должность курьера. Она не знала, что я сексуально тяготел к мужчинам. Эта дурочка, похоже, вообще не знала, что такое гомосексуализм и кто такие геи. Ходила за мной как ниточка за иголочкой, вот и сюда пришла. Никогда не забуду ее полный отчаяния и неверия в происходящее взгляд, устремленный на меня. Ее хрупкая шея, белые руки, большие глаза… Ты чем-то похожа на нее, Крайнова, и это пугает меня. Сопротивляться общему настрою убить девушку было бесполезно, все были обкурены и полны решимости, и мы принесли эту жертву, которая не прибавила никому из нас ни любви, ни счастья, ни вечной молодости. Это было простое, банальное убийство, совершенное с особой жестокостью. Наутро, протрезвев, мы, а среди нас были очень известные люди, поверь мне, решили никогда больше не говорить об этом случае и скрыть тело. Мужчины взяли лопаты и кирки и пошли в тогда еще ухоженный сад вырыть ей яму… Яму мы вырыли, но наткнулись на еще более страшную находку. Множество скелетов… дальше — больше… целая лаборатория с инструкциями по выделке человеческой кожи и пошиву из нее предметов обихода… И сама продукция в специальных контейнерах с консервантами, пролежавшая под землей столько лет и вполне прилично сохранившаяся… Знали немцы толк в этом. Организовали в этом доме такую страшную лабораторию… — Тюльпан Тимурович перевел дух.

Агата видела, как по его вискам и щекам стекают крупные капли пота.

— Но им пришлось отступать очень быстро, не успели ничего вывезти, лишь зарыли в яму и оборудование, и поделки, и материал, то есть людей. Может, думали, вернутся? А я считаю, что все эти умельцы погибли вместе со своими секретными разработками, чтобы даже человеческие ткани шли в дело, на пользу, так сказать… — Тюльпан Тимурович закашлялся. Лицо его покраснело. — Даже на Нюрнбергском процессе не поднимали эти вопросы… А вот мы вляпались. Дело в том, Крайнова, что это все разрыли мы не за месяц и даже не за год. Мы — это трое человек, кто остался после того зверского убийства моей знакомой, кто и хоронил ее… Остальные, испугавшись содеянного, бежали еще ночью. Я не буду говорить, кто эти трое, допустим, Тюльпан, то есть ваш покорный слуга, Артур и Петр. Такая вот троица, правда, не «святая», — сострил Тюльпан и закашлялся, отхаркивая красные сгустки крови.

Агата оторопело смотрела на него, а Тюльпан, размазав кровь по лицу, спокойно продолжил:

— Мы поклялись тогда, что никто и никогда не узнает о том, что мы сделали, и о нашей страшной находке, потому что эти вещи были взаимосвязаны. Оставалось только не допустить в это поместье людей с бульдозерами. Тут-то нам и пришлось крутиться. В разное время я, Артур или Петр через подставных лиц арендовали эту землю, так сказать, охраняли ее покой. Прошло столько лет, наверное, меня уж и не осудили бы за давностью лет, — усмехнулся Тюльпан Тимурович.

— Чего вы боитесь? — спросила Агата.

— Знаешь, Крайнова, время лечит, конечно, но не все. Ведь та девушка была беременна от меня, и она подарила бы мне наследника, а я ее предал. Сейчас мне… ну не будем об этом! В общем, не было у меня больше шанса в жизни стать отцом, продолжиться… ты понимаешь, Крайнова! Хоть какой-то клеткой продолжиться на этом свете. В этом-то и есть бессмертие… — Тюльпан как-то рассеянно посмотрел на Агату и содрогнулся. — Ну, где твой ум, Крайнова? Агата ты моя… Кристи. Клюква в сиропе, в крови она, моя клюква, по уши в крови, мой не рожденный ребенок нашел свой приют не на спокойном кладбище, а среди трупов зверски замученных людей… — Тюльпан закашлялся, и пистолет со страшным стуком упал на каменный пол. Из него выпала обойма, и пули рассыпались порванными бусами. Агата инстинктивно нагнулась и начала собирать все это.

— Я не знаю, куда тут что вставлять…

— Я тоже, — безучастно ответил Тюльпан, — да это уже и не имеет особого значения…

— Вы не в себе. Нужна «Скорая помощь», — намекнула Агата.

— Ничего… мне никто не поможет, кроме тебя, Агата…

— Чем?

— Слушай меня! Слышишь? Слушай! — истерически выкрикнул он, не обращая внимания на кровь и слюни, текущие изо рта.

— Я слушаю, — покорно ответила Агата, оставив ненужное занятие — сборку пистолета.

Она почему-то решила, что Тюльпан сошел с ума, а с психами надо говорить тихо, спокойно и непереча.

Антонина все это время, замерев от страха, сидела на стуле с совершенно круглыми глазами. Да, такой страсти ей было не прочесть в книжках — лучших друзьях девушки, не выходящей из дома.

— Во всем всегда в этой жизни, Агата, замешаны деньги, запомни это! Чем большие деньги, тем большие глупости из-за них совершаются. Неужели ты думаешь, что я боялся, что разроют эти косточки и труп этой несчастной? Нет, дорогая, фрицы зарыли здесь сундук золота, и неважно, что это зубные коронки. Этот сундучок потянет на много миллионов долларов, что и обеспечит жизнь такую, что арабский шейх позавидует. Мы тогда втроем решили, что достанется он нашим детям, нашим потомкам. Но сделать это надо было чисто. Копали, мол, сажали яблоньку, а тут… опа! Тридцать процентов их… Так и процента хватит на роскошную жизнь… Все очень сложно, Крайнова… Ведь нельзя было допустить, чтобы потомки узнали нашу грязную историю. Кому же хочется быть проклятым детьми? Этот сундучок не так просто было достать, чтобы все было «в сиропе», — хохотнул Тюльпан и резко качнулся в сторону.

Агата бросилась ему на помощь и усадила обратно, у нее не было страха перед этим истекающим потом и кровью человеком. Но прикасаться к нему было омерзительно, это она ощущала совершенно точно.

— Так и продолжилась моя жизнь в страхе, в муках совести и ожидании вознаграждения за эти муки… — опустил голову на грудь Тюльпан Тимурович. — Иногда мне уже казалось, что мне вообще все это приснилось, что это какое-то странное видение, глюк, фантом… И тут вдруг поместьем заинтересовались якобы родственники Берсеньевых. И мне это сразу не понравилось…

— Это естественно, сейчас родственники бывших наших эмигрантов возвращаются, — подала голос Агата.

— Естественно, но не в этом случае, Крайнова! Не осталось у Берсеньевых потомков, понятно?! Это мне доподлинно известно, поэтому все, кто лезет на это место, — самозванцы! А чтобы так упорно пробиваться на это место, нужна была причина повесомее разваливающегося дома. Я, как верный и многолетний страж этого дома и земли, сразу понял, что произошла утечка информации, и почувствовал каждым своим оголенным нервом, что идет охота за сокровищем. Я не намерен был ждать и решил опередить своего соперника. К слову сказать, нас осталось только двое. Я и Артур, а Петр умер еще молодым, не успев создать семьи. Честно говоря, в душе я был рад, что одним человеком, связанным с нами страшной клятвой, стало меньше. Тогда-то мы с Артуром сразу и поняли, что стали заклятыми врагами, вынужденными следить друг за другом, проверять каждый шаг, не доверять… К нему-то я и заявился с наемным убийцей, чтобы узнать, кому он проговорился. — Тюльпан перевел дух и стиснул виски тонкими окровавленными пальцами, словно пытаясь вспомнить все с точностью и ничего не упустить.

Агата видела, что он спешит, и не понимала, почему именно ее он избрал для своих откровений. Но также она понимала, что не может, не имеет права не выслушать его.

— Артур ничего не сказал и был убит… Все было обставлено как несчастный случай… Но я знал, что он был женат, жена его уехала в Италию и жила там с дочкой. Сапрунова Елена и есть женщина, метившая на роль Берсеньевой, хотевшая завладеть тем, что мы храним… А вот этот странный мужчина, потом заявивший, что именно он — наследник, мне был абсолютно не известен. Покушения на Елену я прекратил и занялся им, но Александр оказался профессионалом. Потом я решил узнать, что им известно и сколько человек еще в этом участвует, и, если удастся, найти какой-нибудь компромат и откупиться от них… Тогда-то я и натравил на Александра Берсеньева тебя, Крайнова.

— Чтобы потом всех убить? — пожала плечами она.

— А что мне оставалось?

— Так если Сапрунова Елена — дочь вашего сообщника Артура, по вашей договоренности, она, как потомок, имеет право на клад, — сказала Агата, проявляя чудеса дедукции.

— Это я раньше так думал, а сейчас все изменилось, — поджал сухие губы Тюльпан.

— Что же изменилось? У вас наследников нет… вот… Елена и…

— Нет!!! Я заглянул в глаза смерти, почувствовал ее холодно-безразличное дыхание. Я просил, я молил, все бесполезно. Я понял, что пропал, что прощения я могу вымолить только…

— У бога?

— У тебя, Крайнова!

— Вы не в себе…

— Подожди… уже скоро… Я не мог допустить распространения этой истории, но однажды в минуту высшего блаженства я расслабился и подарил сумку из человеческой кожи Игорю. Не смотри на меня так. Знал, кому дарил… Он любил все такое, он садист… И этот подарок пришелся ему по душе. Я не рассказал ему всего, а только то, что такие сумки зарыты там-то и там-то. Он испугал меня, сразу предложив загнать все эти сумки по баснословной цене. Я убедил его не делать этого, он послушался… Сам не знаю, зачем я все это время хранил эту сумку у себя… Как напоминание, как фетиш, как оправдание многих своих неблаговидных поступков в «Клюкве в сиропе». Эта сумка могла оправдать любую подлость, так как более циничного предмета я не видел за всю жизнь. О чем я?

— О том, что убили Игоря, — ответила Агата.

— Да-да… Дура, я любил его. Когда понял, что умираю, то отослал его от себя, будучи уверенным, что он не воспримет это как личную трагедию. Я был уверен, что во мне он любит только положение и деньги.

— Сами вы дурак! Игорь много лет сидел у вас в гадюшнике, в этой «Клюкве», только чтобы быть ближе к вам.

— Он не смог очистить мне душу, ее очистишь ты, — поднял на Агату слезящиеся глаза Тюльпан Тимурович.

— Уж не предлагаете ли вы мне выйти за вас замуж? — улыбнулась она.

— Почему вы, бабы, думаете одним местом? Настолько недальновидны… Еще нас упрекаете черт знает в чем… Я не мог допустить, чтобы Игорь видел меня такой развалюхой. Но он не хотел просто уйти, он решил рассказать о моей тайне, прихватив сумку. Я это понял сразу и не дал ему доехать до тебя. С моей подачи его убили, да! Я не мог допустить того, чтобы милиционеры наводнили усадьбу и достали то, ради чего я пошел на такие преступления. Достаточно уже того, что я чуть не поседел, когда этот липовый Берсеньев разрыл кости… вроде удалось все замять. Хорошо, что они не полезли дальше… Я похитил твою подругу только для того, чтобы вызвать тебя сюда, я с ней бы ничего не сделал! Сейчас я дам тебе лопату и покажу место, где зарыты сокровища. Ты получишь тридцать процентов. Я всех убрал, девочка моя, чтобы они достались тебе, а что ты обо мне подумаешь, мне все равно. Главное, прости! — Тюльпан вцепился в ее руку своими холодными пальцами. — Мне осталось жить буквально часы… рак разъел мое легкое, и я угасаю от кровотечения…

Агата непроизвольным жестом высвободила у него свою руку.

— Ты мой ангел! Бог дал мне знак.

— Но почему я?!

— Эх, Крайнова, много ты знаешь о других и ничего о себе… А ты спроси у своей матери, у нее была сестра-близнец, которая в возрасте восемнадцати лет исчезла бесследно? Эта трагедия твоей семьи, Крайнова! Не знала твоя мать, что ее сестра умирала вместе с моим ребенком у меня на глазах… Ох, Агата, как ты похожа на нее… и ты простишь меня! Я сохранил для тебя это золото! Я больше всех пострадал в этой истории. Мой наследник умер здесь, вместе с твоей теткой не случайно: надо было разрыть землю, чтобы похоронить их и найти это золото! Оно твое, Агата!

Агата медленно пятилась назад, шепча:

— Господи, мне ничего не надо… не надо… Это ужас, это больное воображение, этого не может быть…

Тюльпан Тимурович упал со стула и пополз за ней, вытянув вперед руки.

— Прости… только прости, чтобы отпустил этот холод, эта пустота… Там бесполезно сожалеть, я знаю… Простить должна ты, чтобы я отправился в рай… Ну же, Агата… ты так похожа на нее…

— Я не она! Я не могу простить за нее! Будь ты проклят! Червь! Отправляйся туда, где тебя ждут! — выкрикнула Агата, отвернулась к стене и заплакала. Она знала, что у ее мамы была сестра, но никто не знал, как страшно она покинула этот мир.

Когда ее содрогающихся плеч коснулись теплые руки Марка, все уже было кончено. Безжизненное тело Тюльпана Тимуровича с вытянутыми вперед руками и остановившимися глазами лежало, распластавшись на полу. Человек этот и в жизни не принес никому ничего хорошего, и в смерти выглядел гадко.

— Все кончено! — гладил ее по голове Марк. — Теперь все кончено, мы оба были игрушками в руках этого больного человека.

— Ты, ты главное мое сокровище, — подняла на него заплаканные глаза Агата.

— А твои тридцать процентов? — усмехнулся Марк.

Агата покачала головой:

— Они не мои…

— Не дури! Возьми и отдай все в Фонд борьбы с раком или в какой-нибудь другой! — подала голос Антонина. — И вообще, хватит обниматься, меня-то кто-нибудь развяжет?

— А ты не такая уж и больная, — улыбнулась сквозь слезы Агата, — раз вынесла такое…

— Пожалуй, я начну писать книги, где будут переплетаться мистика, история и любовь, — улыбнулась в ответ Антонина, — а еще мы наконец-то по-человечески похороним твою тетю.

Марк подошел к Тосе и принялся развязывать веревки.

На белой шее Тоси на тоненькой золотой цепочке висел золотой чертик и поблескивающими глазками словно подмигивал.

Марк остановился и поманил Агату к себе.

— Эксклюзивная модель, ты рассказывала мне…

— Что? — не поняла Тося и перехватила его взгляд. — А… это… интересная вещица. Вот как не верить в приметы. Носила крестик, и все было хорошо, нацепила чертика и на тебе…

— Откуда он у тебя? — Слезы мгновенно высохли на глазах Агаты, так как она узнала чертика Игоря.

— А что такое? Почему у вас такие лица?

— Это чертик Игоря, убитого в своей машине, и взять его у него мог только убийца, услугами которого всегда пользовался Тюльпан, — сказала Агата, — Тося, я не шучу, где ты его взяла?

Антонина испуганно заморгала ресницами.

— Мне подарил его твой бывший муж… с пожеланиями здоровья и счастья, а также он попросил помочь ему заслужить твое прощение, — ответила Тося.

Марк с Агатой посмотрели друг на друга.

— Говоришь, муж у тебя изменился и любит деньги? Не слишком ли разительные перемены? Директор кладбища…. Не сам ли он себе и поставляет клиентов?

— Похоже, что он нашел себя… — кивнула Агата, слегка улыбаясь, — только почему он, выполнив заказ Тюльпана, убив Игоря, не взял главной улики — сумки, а взял этого чертенка?

— А это пусть его спросят в милиции. У меня все записано, и опергруппа уже выехала, так что все будет хорошо, — обнял за плечи Агату Марк.

— Горько! — вздохнула Тося, наблюдая за ними, и добавила: — Наконец-то в этих стенах произошло хоть что-то хорошее.

— В память всех замученных здесь людей мы будем счастливы, — сказала Агата, держась за руку Марка.

Content

Татьяна Луганцева
Нобелевская премия по сексу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20