Neman Pol

Война никогда не отпускает своих детей

Pol Neman

Война никогда не отпускает своих детей

Я родился в военном госпитале, во время войны. Может быть вам, выросшим в тиши и мире, это покажется странным, но дети рождаются везде, независимо от того, идёт здесь война или нет. Но я родился, и первые пять лет своей жизни провёл среди раненых, медикаментов и врачей. Моя мама сама была врачом, и даже родив меня, не пожелала уехать в тыл, а осталась на передовой. Она была помешана на своей работе, и на своём предназначении. Такие, как она, идеалисты и патриоты, всегда находятся на переднем крае. Шла война, и моя мама считала, что она должна делать то, что умеет, а именно спасть человеческие жизни. Личная безопасность не значила для неё ровным счётом ничего. Ей было море по колено, горы по плечо. И своё отношение к жизни, она переносила и на меня. Я другого детства не знал, и сравнивать мне тогда было не с чем. Возможно, поэтому я был вполне доволен тем, что имею. Других детей в госпитале было мало, и надолго они не задерживались. В основном здесь были солдаты, а я был общим любимцем и баловнем. У многих из них самих были дети, и они не видели их очень давно. Так что мне доставалась вся та забота и внимание, которую они не могли отдать своим детям. Но я рос во взрослом мире, и не в самой его лучшей части. Многое, о чем простые дети узнают только когда повзрослеют, я узнал ещё до того, как научился ходить. Вся взрослая жизнь, бурная, неудержимая и без цензуры проходила перед моими глазами. Солдаты, попав в этот оазис мира и временного спокойствия, стремились взять от жизни всё. Где на войне есть женщины? Только в госпиталях. И вот, здоровые, матёрые мужики, и даже сопливые желторотики, едва понюхавшие порох, все стремились использовать свой шанс получить хоть толику женского тепла и ласки. Я не скажу, что сестрички были женщинами лёгкого поведения, они не оказывали услуг за деньги, всё, если и происходило, то только по взаимному согласию. Так получилось и у моей мамы с моим отцом. Она мне ничего про него не рассказывал, может потому, что сама о нём мало знала. Война, это война и каждый стремится выжить на ней как умеет. Я всё это видел и воспринимал как должное. Когда я научился говорить, я, как и все дети стал задавать вопросы. Но в отличие от других детей, засыпающих своими вопросами только родителей, я задавал вопросы всем. И мне отвечали, и если я от чего и страдал, так это скорее, не от нехватки, а от переизбытка информации. В госпитале были разные люди, и мнения у них были разные. И если один говорил:

— Потерпи малыш, вырастешь, узнаешь.

То другой, рассказывал всё в таких подробностях, которые детям лучше не знать. Я видел смерть, и рано понял, что это такое. Я видел любовь, видел насилие, видел горе и страдания. Видел отчаянье и надежду. Это был взрослый мир, в котором ребёнку не было места, но я там был. Мне было уютно в этом мире, но в один день, он рухнул. Войска противника прорвали нашу оборону, и наш госпиталь оказался на их пути. В почти безнадёжной попытке спасти раненых, все кто мог держать в руках оружие, организовали оборону. Их задача была проста и невыполнима. Удерживать противника, пока госпиталь пытаются эвакуировать. Мне тогда было пять лет и я тоже делал всё что мог. Я заряжал оружие, перевязывал мелкие раны, подтаскивал патроны, работал связью. А когда на передовой уже почти не осталось бойцов, сам взялся за автомат. Я угнездил его между двух брёвен, и отстреливался, пока у меня были патроны. Сомневаюсь, что я тогда хоть в кого-то попал. Я вообще с трудом удерживал автомат в руках, но даже такая беспорядочная стрельба, пусть немного, но удерживала противника. Естественно нашу оборону прорвали. Когда у меня закончились патроны, я спрятался в маленькую нору, и противник меня не нашёл. Видимо они даже и предположить не могли, что одним из последних оборонявшихся был ребёнок. Когда войска противника ушли дальше, я выбрался из укрытия и вернулся в разгромленный госпиталь. Часть раненых удалось вывезти, наша попытка пусть и была безнадёжной, но позволила многим спастись. К сожалению и сил и патронов у нас было мало. Враг, ворвавшись в госпиталь, добил оставшихся здесь людей. Тогда я и увидел лицо воны, жуткий оскал смерти и жестокости. Я долго бродил среди мёртвых людей. Не знаю, что я тогда искал, я был в таком шоке, что даже с трудом осознавал, что я вижу. Когда я нашёл свою маму, до последнего пытающуюся спасти раненых, я потерял сознание. Очнулся я уже на руках незнакомого мне мужчины, он нёс меня, заботливо завернув в одеяло. Так я познакомился со своим отцом. А может это был вовсе и не мой отец, я до сих пор этого не знаю. Только моя мама могла дать ответ на этот вопрос, но она была мертва. Но, тогда, в тот момент, незнакомец, сказал, что он мой папа, и я был этому рад. Следующие десять лет моей жизни прошли в отряде спецназначения. Мой отец был командиром этого отряда и мы действовали в тылу противника. Вначале он хотел переправить меня в тыл, но такой возможности на тот момент не было, а потом, я уже так прижился в отряде, что этот вопрос даже не поднимался. Меня быстро научили всем правилам выживания и ведения войны. Когда растёшь на войне, у тебя только два пути, или умереть, или научится выживать. Я выжил. Наверное, я был самым молодым спецназовцем во всех наших войсках. К своим пятнадцати годам, я уже был в звании лейтенанта, имел несколько орденов и медалей за заслуги. На моём счету был не один десяток успешно проведенных операций. Возможно, если бы война продолжилась, я бы дослужился до генерала, но любой войне приходит конец.

Война. Как говорится: пушки, последний довод королей. Война за ресурсы, за власть, за влияние. Но война, ни когда не бывает, оправдана с точки зрения простых людей. Эта война была не исключением. Она вспыхнула из-за чьих-то амбиций, и когда огонь войны исчерпал все ресурсы обеих сторон, погасла, так же как и началась в один день. Понятно, что мелкие стычки продолжались ещё несколько месяцев, но в итоге и они прекратились.

Любая война, это не только арена битвы двух стран, это и возможность тайным врагам опробовать свои силы, не вступая в открытый конфликт. Одной из таких сторон и принадлежал наш отряд спецназначения. Мы вернулись не в истощённую войной страну, а в процветающую и благоденствующую. Здесь о войне знали только по газетам, телевиденью и рассказам тех немногих, кто там побывал. Наше командование высоко оценило наши заслуги, отметив, что мы на голову сумели превзойти наших заокеанских "друзей", которые так же тайно как и мы, помогали другой противоборствующей стороне. Это было приятно, но что делать дальше?

— Дальше, сынок ты пойдёшь учиться — приказал мне отец.

Моё обучение было урывочным и слегка необычным. Я знал несколько языков, хорошо писал и читал. Знал математику, геометрию и географию. Согласитесь, без этого трудно читать карты. Историю я знал не совсем так, как её знает обычный школьник. Я мог рассказать о великих битвах и сражениях, даже знал все их даты и мог нарисовать дислокации всех войск на великих полях сражений. Мой отец был страстным любителем военной истории. Но вот что на счёт мирной истории, здесь у меня была огромная дыра. В Химии и физике я знал только те разделы, которые на прямую или косвенно касались войны. Взрывчатка, яды кислоты, топливо, радиоэлектроника и прочее. Но спросите меня кто такой Ньютон, и я поинтересуюсь, в каком он взводе служит. Я был ребенком, который вырос на войне, и неожиданно для себя попал в мир. И об этом мире я не знал ровным счётом ничего.

Отец отправил меня к своей сестре, работающий директором в школе, попросив её позаботиться обо мне. На прощание он выдал мне целый список того, чего делать НЕЛЬЗЯ и провёл ревизию в моём багаже. После этого мой рюкзак значительно стал легче. Из всего выбранного мной весьма скромного арсенала, он оставил только два моих боевых ножа, которые всегда и неизменно были со мной. Он знал, что без борьбы, я их не отдам, а эта борьба может быть весьма проблематичной. Отправить пару тройку солдат в госпиталь, только из-за этого, он был не готов. Всё остальное он конфисковал, даже, несмотря на мой протестующий взгляд.

— Считай это заданием особой важности. Ни какого оружия и минимум жертв. Ты недолжен, привлекать к себе внимание. Всё ясно — сурово спросил он.

— Так точно.

У него на столе, остались такие замечательные вещи. Пара отменных пистолетов, которые я лично сам перебрал до последней детальки. С десяток гранат, от дымовых, до зажигательных. Небольшой автомат, без приклада и куча всего прочего необходимого, на мой взгляд, в длительной операции. А ведь отец ясно дал понять, что я отправляюсь на долго. Ладно, постараемся обойтись тем, что он не конфисковал. Пара боевых ножей. Несколько метательных, удавка, и прочие мелочи, рассованные по разным тайным местам моей амуниции. Хорошо, что ещё аптечку не отнял. Она у меня была одна из лучших во всём взводе. Сказалось детство в госпитале. Хоть тогда я был ребенком, но я многого успел нахвататься. Не обещаю сделать вам операцию как хирург, но оказать первую помощь и разобраться каким из известным мне газов, вас отравили, я смогу. Впрочем, там были и не только медикаменты. Пара препаратов, в моей аптечке, могли отправить на тот свет целый взвод. А ещё несколько были предназначены для временной нейтрализации противника. Не знаю, знал ли об этом мой отец, но он это не конфисковал.

Провожать меня вышли все, кто меня знал. Многих я спасал, многие спасли меня. Мы вместе воевали и эта дружба, что родилась между нами, была самым дорогим, что у меня было. Дороже её, была только моя любовь к отцу.

— Ты там, всех девок до нас не перепорти — шутил один.

— Да, не слушай ты этого дурака, найди себе клеевую бабёнку, и оттянись с ней по полной программе — советовал другой.

Многие из них, ещё нескоро покинут армию, срок их контракта ещё не истёк. Но они были взрослыми, а я был подростком. И в тоже время их шутки меня ни сколько не смущали. Когда растёшь среди взрослых, взрослеешь гораздо раньше, чем даже этого сам хочешь. Когда отец объявил о моей демобилизации из армии, ребята подсуетились и нашли мне симпатичную бабёнку.

— Дембель девственник, это позор для спецназа — заявили они мне.

Она была старше меня как минимум лет на десять, и опытнее на несколько световых лет. Но мы прекрасно провели ночь. Ей не пришлось мне подсказывать, что и как делать, ещё в детстве я нагляделся этого предостаточно, что бы механика секса не была для меня тайной за семью печатями. Другое дело, что это был мой первый раз, а опыта общения с девушками у меня не было ни какого. Я просто не знал как себя вести в этой ситуации. Хорошо, что она отнеслась к этому с пониманием и всё прошло успешно. Где надо, она меня приободрила, где надо поправила, подсказав, как нужно делать. В самый пиковый момент, она шепнула мне на ухо то, что я хотел услышать, я тогда я поверил в себя как в мужчину, раз и навсегда. Первый раз, особенный не только для девушки, для парня он не менее важен, и от того, как всё пройдёт, частенько зависит, и каким он станет мужчиной. Так что, я благодарен своим друзьям, ха этот подарок.

На прощание, она мне сказала:

— Я вижу, что ты не знаешь как общаться с девушками, послушай моего совета, просто дружи с ними.

Она была права. Девушки для меня были тем видом людей, с которым я просто не знал, как общаться. На войне их было мало, а там где я был последние десять лет, кроме здоровых мужиков, стремящихся тебя убить, не было практически никого. Война, ещё в самом начале, выгнала всё мирное население из зоны боевых действий. Теперь, мне предстояло, лицом к лицу столкнутся с миром, о котором я не знал, ровным счётом ничего.

Я вышел из вагона электрички и оказался на небольшой станции. Был уже поздний вечер, я сильно задержался в городе, выполняя просьбы своих друзей. Кто-то попросил навестить знакомых, кто-то купить и прислать ему пачку свежих порно журналов, а кому то, нужен был новый аудио диск любимой группы. Заданий было много и все разнообразные. Я начала с обхода магазинов, и на почту пришёл обвешанный мешками с покупками, как вьючный ослик. Ещё около часа я потратил на отправление всех покупок, их адресатам. Потом перешёл к обходу знакомых. Их было не много, но везде меня задержали, прося побольше рассказать о своём друге или родственнике. В итоге был уже вечер, когда я, наконец, добрался до нужной мне станции. На перроне я оказался не единственным прибывшим, из соседнего вагона вышла девушка и направилась к выходу со станции. Мне надо было ещё сориентироваться на местности, что бы понять, куда двигаться дальше. Я подошёл к дежурному и, назвав адрес, попросил его указать мне дорогу. Он указал мне маршрут на карте, которую я держал в руках, и я, поблагодарив его, ушёл. Спуск вывел меня на улицу, тихую и немноголюдную в этот поздний час. Вечера я любил. Сумерки самое хорошее время для засад. Видимость ещё не падает до нуля, но спрятаться уже не так сложно как днём. Я подошёл к подземному переходу и спустился в него. Ещё на спуске я услышал голоса. Я не прислушивался к ним, хотя тон говорившего мне не понравился. Когда я свернул с лестницы в проход, я увидел, что трое парней окружили девушку, которую я видел на станции, и о чем-то с ней разговаривали. Девушка выглядела испуганной, а парни выглядели как-то…на мой взгляд, неухожено. Вот в руке одного блеснул складной нож.

— Не бойся, красавица, мы только немного с тобой повеселимся, и заберём твои деньги, так что будь умницей, и тогда уйдёшь отсюда живой — сказал тот, у кого был в руке нож.

Девушка испугано вскрикнула и попыталась ещё сильнее вжаться в стену туннеля. Я поравнялся с этой компанией.

— Тебе помочь? — спросил я, обращаясь к девушке.

Вместо неё на мою реплику отреагировали парни.

— Ты ещё кто такой.

— Вали отсюда, пока цел.

— Думаешь, нацепил хаки, и стал крутым.

Девушка с такой мольбой и отчаяньем посмотрела на меня, что я и без слов понял, что помощь ей не помешает.

— Я забираю её с собой — спокойно сказал я парням, проходя мимо них и приближаясь к девушке.

Один из них попытался оттолкнуть меня в сторону. Это он сделал зря. Может они и были лет на пять меня старше, и на целую головы выше, это не давало им ровным счётом ни какого преимущества. Он отлетел в сторону, даже не поняв, откуда получил удар. Его товарищ, попытался схватить меня за грудки, а тот, что был с ножом, ударить сбоку под рёбра. Как итог, первый взвыл, когда я сломал ему на руке пальцы, а тот, что метил в меня ножом, улетел к дальней стене, со сломанной и выбитой из суставов рукой. Я действовал чётко в рамках дозволенного, жертв не было. Я даже постарался, что бы их переломы были закрытыми, кто знает, как скоро они попадут в больницу, а так хоть гарантия, что в рану не попадёт инфекция. Я подошёл к девушке. У неё был стресс и лёгкий шок. Она держалась на ногах только благодаря стене. На то, что я говорил, она реагировала слабо и заторможено. Девушки любят, когда их носят на руках, вспомнил я слова сержанта. На спине было бы удобнее, или, перекинув через плечо, ну ладно, раз любят, можно и на руках. Я взял её на руки и пошёл к выходу из туннеля. На верху, недалеко от выхода, оказалась автобусная остановка с удобной скамейкой. Я уложил на неё девушку, и достал свою аптечку. Шок и стресс на войне распространённое дело. Особенно среди молодых солдатов, хотя ему подвержены все. Я видел как даже бывалые вояки, впадали в шоковое состояние. Лёгкий укол, и через пару минут она будет бодрой и полной сил, хотя возможно уже и не сможет заснуть этой ночью. Ну, извините, всему есть своя цена. Я убрал аптечку, и достал флягу. Иногда после этого препарат хочется пить. Девушка зашевелилась и села.

Я протянул ей флягу, она взяла, сделала пару глотков и вернула мне флягу. Я тоже отхлебнул, и спрятал флягу в рюкзак. На горлышке фляги остался странный привкус, видимо от её помады. Я задумчиво вытер губы тыльной стороной руки. Девушка, всё это время внимательно наблюдавшая за мной, слегка покраснела. Что это с ней? Жар? Я прикоснулся рукой к её лбу, нет, всё нормально. Она как то странно отпрянула, словно испугалась.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да — тихо прошептала она.

— Тогда пошли, провожу тебя до дома — сказал я вставая.

Она встала, но держалась на ногах неуверенно. Может, стоило вколоть ей большую дозу? Но я дал ей дозу соответственно её весу и объёму. Возможно, препарат ещё не полностью на неё подействовал. Я подошёл к ней, и, перекинув одну её руку себе через плечо, обнял её за талию. Она ойкнула, и попыталась меня оттолкнуть. Она что дура? Я ей пытаюсь помочь дойти до дома, а она как то неадекватно себя ведёт. Поскольку, я не ожидал от неё такой реакции, то сразу отпустил. Девушка, сделал неловкий шаг в сторону, подвернула ногу и упала. И не удивительно, в таком состоянии и в такой обуви, я вообще поражаюсь, как она может свободно передвигаться. Я вздохнул. Час от часу не легче. Наклонился, подхватил её подмышки и усадил на скамейку. Присел рядом и внимательно оглядел ногу. Хреново, теперь она точно сама идти не сможет.

— Ты чего творишь? — спросил я её — Я тебе помочь пытаюсь, а ты…

— А чего ты ко мне пристаёшь? — недовольно ответила она.

Пристаю? Я видел, как пристают мужчины к женщинам. Приставание, это когда лезешь женщине под юбку, просишь ее, тебя поцеловать, обнимаешь её, тискаешь её грудь, я то, что делал я, назвать приставанием никак нельзя. Как по-вашему сестрички в госпитале помогали больным перебираться с места на место?

— Я тебе пытался помочь идти. А теперь мне тебя нести придётся.

— Ты меня обнял — всё тем же недовольным тоном заявила девушка.

— Ну да, а как, по-твоему, я ещё мог тебя поддержать? — удивлённо спросил я.

Реально, девушки, стукнутые на всю голову. Надеюсь эта, скорее исключение, чем правило, иначе будет просто аут. Теперь я начинаю понимать, о чём не говорил сержант. Ладно, проехали. Я снова достал аптечку и снял туфлю. Надо обрабатывать вывих. Вначале, наложим мазь, которая поможет опухоли быстрее пройти, затем тугая повязка. Но на девушке были колготки.

— Мне нужно перебинтовать твою ногу, будет плохо, если я сделаю это поверх одежды. Ты можешь их снять? — спросил я её.

— Что прямо здесь? — с ужасом спросила она.

Я посмотрел на неё как на дурру, а может она ей и была.

— А где ты их ещё снять хочешь? — язвительно спросил я.

Её тупость начинала меня доставать. Я человек спокойный, но дураков не люблю.

— Отвернись — потребовала она.

Вздохнув, я отвернулся. Если она сейчас ещё умудрится упасть и сломать себе чего-нибудь, я клянусь, что добью её как раненую лошадь, что бы ни мучилась.

— Всё — сказала она.

К её счастью, она справилась с этой задачей, без ущерба для своего здоровья. Наконец, я занялся её ногой. Она ойкала и краснела на каждом шагу. Честное слово, я рад, что в моем подчинении до сих пор не было девушек, иначе я бы первый побежал к врагу сдаваться.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Лейтенант войск особого назначения, Алексей Денисов. Боевой отряд Росомаха — привычно отрапортовал я.

Девушка опешила. Видимо военных она встречала редко.

— Значит Алексей — задумчиво, словно смакуя моё имя, сказала девушка.

— Модно просто, Лёха — сказал я — Всё, я с твоей ногой закончил.

— Спасибо что выручил меня — наконец поблагодарила она.

Я убрал аптечку. Надо будет завтра подкупить бинт, отметил я сам для себя. Покупать что-то тоже было непривычно, раньше всё необходимое просто брали у интенданта. Но, недавний поход по магазинам, позволил мне лучше освоиться с этой наукой.

— Теперь мне придётся тебя нести — сказал я — На руках — это уже было уточнение.

Девушка, опять покраснела и согласно кивнула головой.

— Надеюсь, ты не будешь сопротивляться? — уточнил я — Если я тебя уроню, ты можешь получить серьезные травмы.

С этой неадекватной девушкой лучше всё обговорить заранее. Кто его знает, как она отреагирует на мои действия. Она кивнула, в знак того, что поняла. Я спрятал её сумочку и туфли себе в рюкзак, и взял её на руки. И чем это скажите лучше, в её понимании, чем то, что я хотел проделать раньше? Одни неудобства. Мы шли, молча, лишь она изредка указывала куда повернуть. Мы двигались почти в нужную мне сторону. Слегка забирая вправо, но всё же лучше, чем потом возвращаться назад. Улицы были пусты, лишь изредка попадались поздние прохожие. Некоторые провожали нас довольно странными взглядами. Ну, да, я несу ее, крайне неэффективно расходуя свои силы, но неужели это заслуживает такого осуждения? Мы дошли до её дома.

— Поставь меня на ноги — попросила она.

— Ты не сможешь стоят, и тем более самостоятельно передвигаться — сказал я — Мне не хочется очередной раз залечивать на тебе что-нибудь, если ты упадёшь.

— Пойми, я не хочу, что бы мои увидели меня в таком виде — настаивала она.

В таком, это в каком? Или я тупой, или она ещё и головой ударилась. Вот только я не заметил когда. А может она по натуре такая? Вот ведь угораздило меня повстречать такую девушку. Может всё же её добить, что бы по жизни не мучилась, бедняжка? Тяжело же быть бестолковым.

— Нет. Звони в дверь — приказал я.

Чем быстрее от неё отвяжусь, тем будет лучше. Видимо, звук наших голосов привлёк хозяев дома. Надо думать, они уже беспокоились, ведь она уже давно должна была быть дома. Дверь распахнулась, на пороге стоял сурового вида мужик, с обеспокоенным выражением лица.

— Кто там? — раздался женский голос из глубины дома.

— Это ваша дочь? — спросил я, прежде чем мужик успел открыть рот.

— Да — только и сумел выдохнуть он, увидено его явно озадачило.

— Тогда разрешите пройти, и покажите, куда её положить, у неё лёгкий шок и вывих лодыжки — сказал я, входя в дом.

Мужик сглотнул и, засуетившись, повёл нас в гостиную.

— Вот сюда, пожалуйста, кладите её, вот сюда — взволнованно говорил он.

Из-за одной из дверей выглянула женщина, и, всплеснув руками, бросилась к дочери.

— Боже, что случилось? Нелечка, что с тобой? — разве не срываясь в истерику, затараторила женщина.

Я уложил девушку на диван.

— С неё уже всё в порядке — успокоил я её родителей — На неё пытались напасть, из-за этого у неё лёгкий шок. Противошоковое средство я ей уже вколол. Затем, она подвернула ногу. Я обработал её вывих, и перебинтовал. Лучше, если она два дня вообще ходить не будет, но в любом случае, вызовите врача, пусть он осмотрит её ногу.

Что, где как? Посыпались на меня вопросы от её родителей.

— Разденьтесь, и расскажите всё что произошло — попросил её отец.

Я тяжело вздохнул, пошёл в коридор, разулся, снял рюкзак и вернулся в гостиную. Понятное дело, что они хотят знать, что произошло с их ребёнком. Хотя я вроде бы всё основное им рассказал, или им так важны подробности? Чет, уже ночь на дворе, а я неизвестно где шляюсь. Хорошо, что мой отец сообщил моей тётке, только то, что я приеду, не сказав когда.

— Сынок, в течение недели, ты должен прибыть на место своей новой службы, Думаю, этого времени тебе хватит, что бы немного отдохнуть в городе? — с улыбкой сказал он.

Я, в принципе, в городе зависать не собирался, хотя ребята и снабдили меня списком самых злачных мест города, где, по их словам, можно было хорошо оттянуться. Что в их понимании оттянутся, я представлял очень хорошо. Но алкоголь, я не употреблял, а женщину мне ещё не хотелось. Отвальная ночь ведь была не так давно.

Я рассказал родителям девушки всё, что произошло, в деталях, как они этого и хотели. При себе я оставил только свои мысли по поводу их дочери. Думаю, они сами знают, что с их дочерью не всё в порядке. Грешно смеяться над чужим горем, и лишний раз на него указывать. Пока я рассказывал, они охали и ахали, а когда закончил, засыпали меня вопросами, откуда я и кто я такой.

— Дорогая, Алексей, наверное, устал с дороги, надо бы покормить гостя. Кстати, а где вы остановились? Вы вроде бы сказали что, недавно прибыли в наш город — спросил мужчина.

— Я приехал сегодня и рассчитывал прибыть к своей тётушке, но судя по всему, они уже давно спят, так что, поищу гостиницу и приду к ним утром — честно ответил я.

Заявляться в чужой дом ночью, как мне строго сказал отец, непозволительно.

— Оставайтесь у нас — с энтузиазмом заявил глава семейства — Мы будем только рады, оказать гостеприимство, человеку, спасшему нашу дочь.

Провести ночь под одной крышей с безбашенной девчоночкой, невесёлая перспектива. Но искать гостиницу ночью, перспектива не лучше. Ладно, если предлагают, останусь. Вскоре хозяйка принесла ужин. Все устроились за столом. Её отец, вскользь пожаловался на радикулит и больную спину, а раз уж я был под рукой, попросил помочь. Я аккуратно перенёс девушку на стул.

— Так вы выросли на войне? — удивлённо спросил мужчина.

— Да, так получилось — спокойно ответил я.

Я немного рассказал им о себе. Отец ясно дал понять, что я могу рассказывать, а что нет.

— Наверное, это страшно? — спросила женщина.

Страшно? Да я знаю, что такое страх. На войне бывает очень страшно, но бывает и весело, забавно и радостно. Война это война. Она разная, но если ты там не был, тебе этого не понять. Беседа продолжилась и после ужина. Их всё удивляло, что я так молод, а уже столько пережил.

— Дорогая, уже поздно, а наш гость устал, приготовь ему ванную и комнату.

О! Сигнал к отбою, это хорошо.

— Алексей, у меня к вам будет последняя просьба, не могли бы вы отнести Нели, в её комнату — попросил её отец.

— Нет проблем.

Я поднял девушку, и отнёс её на второй этаж. По её комнате, наверное, прошёл ураган. А начался он в её платяном шкафу, потому что часть одежды, осадком выпадала по мере его следования. Нет на неё нашего сержанта, он бы её быстро приучил к порядку. Но что возьмешь с девушки, которая не дружит со своей головой. Её комната только лишний раз это подтверждала. Я усадил девушку на кровать.

— Тебе помочь переодеться? — поинтересовался я.

Девушка в очередной раз покраснела и ответила:

— Я сама.

— Как хочешь, только будь осторожна. И учти, что на ногу лучше не становиться вообще — напомнил я ей лишний раз.

— Спасибо тебе, и за то, что выручил и за твою помощь — смущаясь, сказала она.

Я пожал плечами. По-моему это естественно. Было бы странно, если бы я её там бросил. Вот что касается парней, к ним я ровным счётом ни какой жалости не испытывал. Нападавшие автоматически занесли себя в категорию врагов, а врага нужно или добивать, или оставлять, пусть он сам о себе заботится. Добивать отец запретил, значит, пусть сами о себе заботятся. В следующий раз будут умнее и лишний раз подумают, с кем связываться, а с кем нет.

Мне показали мою комнату, как сказала хозяйка дома, раньше она принадлежала её сыну, но сейчас сын учился за границей. В отличие от комнаты Нели, здесь было чисто и прибрано. Я распаковал свои вещи, и отправился в душ. Помыться и лечь спать в кровать, эта роскошь к которой я ещё не привык. В силу привычки я спал одетым и ко всему готовым. Если бы мне позволили, то спал бы даже в ботинках, но на счёт этого мне отец дал ОСОБОЕ указание. Он мне их вообще много выдал, и даже, записал, что бы я ненароком не забыл. Блокнот с его инструкциями к мирной жизни у меня всегда был с собой, в одном из карманов. Если я был в чём-то неуверен, я с ним сверялся. Заснул я быстро, но как всегда, чутко.

На войне, мы спали везде и когда только удавалось. У нас не было чётких отбоев, или подъемов. Иногда не спали целыми сутками, а иногда, могли целые сутки проспать. Главное это было научиться мгновенно засыпать, и так же моментально просыпаться, сразу же ориентируясь в обстановке. Часто от этого зависала твоя жизнь.

Я проснулся, когда в доме наметилось движение. Посмотрел на часы, оценил обстановку и заснул ещё на два часа. Хотелось быть бодрым, кто знает, что принесёт мне новый день на гражданке. Когда в мою комнату заглянули, я открыл глаза и сел.

— Алексей, вы уже проснулись? Не желаете позавтракать? — спросила хозяйка дома.

— Да, спасибо — поблагодарил я и пошёл умываться.

Нели за столом не было, судя по всему еду отнесли ей в комнату. Хорошо, что не попросили таскать её, туда, сюда. Желания видеться с ней, не было ни какого. Не скажу, что я испытывал к ней неприязнь, просто не знал, что она может опять воспринять неадекватно. После завтрака я собрал вещи и, попрощавшись с хозяевами дома, собрался уходить.

— Алексей, а с Нели вы не хотите попрощаться? — поинтересовалась её мама.

Чёт, как они всё усложняют. Ну, если просят…отец просил быть меня вежливым. Я поднялся на второй этаж и вошёл в её комнату. Нели лежала на кровати и читала книгу.

— Как нога? — спросил я.

Она оторвалась от книги и улыбнулась. Милое создание, даже красивое.

— Спасибо, даже не болит — ответила она.

— Тогда хорошо. Я пошёл.

Я развернулся и направился к двери.

— Алексей… — позвала она меня.

Я повернулся и вопросительно посмотрел на неё. Что ещё?

— …Извините, что доставила вам столько хлопот — смущённо сказала она.

— Нет проблем — сказал я, выходя из комнаты.

Когда я уже обулся и готов был выйти из дома, Нелина мама сказала:

— Алексей, не забывайте нас. Заходите ещё к нам в гости, мы всегда будем вам рады.

— Спасибо тебе, за то, что спас нашу дочку — сказал Нелин отец, пожимая мою руку.

Что бы у него не было со спиной, рукопожатие у него было крепким и достойным уважения. Я утвердительно кивнул. Не знаю, захочу ли я заглянуть сюда ещё раз, но кто знает, да и зачем огорчать людей отказом.

Дом своей тёти я нашёл быстро. Он был в трёх кварталах от дома Нели. Такое же двухэтажное здание, как и множество домов в этом районе. Эта часть города считалась престижным районом. Здесь не было развалившихся халуп или дешевых многоэтажных клоповников. Все домики были здесь красивыми и ухоженными. Над этими домами, возвышалось единственное многоэтажное здание, это здание школы. Она была трёхэтажной и стояла на самой вершине холма, на склонах которого, и расположился этот район. Вокруг каждого дома был небольшой сад из-за чего, если смотреть сверху, весь район казался утопающим в зелени. Здесь было мало машин, а основные трассы пролегали в обход холма, от этого воздух здесь был свеж и чист.

Я позвонил в дверь. Свою тётю я видел только на фотографии, которую показал мне отец, что бы при встрече я смог её узнать. Но дверь открыла девушка.

— Тебе чего? — спросила она.

На вид ей было как и мне, может чуть младше, точно не скажу.

— Татьяна Никитина, здесь живёт? — спросил я.

— Мам…к тебе пришли — крикнула девушка.

Из дома вышла высокая неулыбчивая женщина. Прямая походка, спокойный сдержанный взгляд, наверное, это семейные черты, она была очень похожа на моего отца.

— Лейтенант войск особого назначения, Алексей Денисов. Боевой отряд Росомаха. Для прохождения дальнейшего обучения прибыл — отрапортовал я, при её появлении.

Моя тётка окинула меня строгим взглядом. Видимо ей, отец, тоже догадался прислать мою фотографию, что бы и она узнала меня при встрече.

— Расслабься, парень, ты уже не в армии — спокойно сказала она — Проходи в дом.

Я вошёл. Девушка с интересом рассматривала меня.

— А меня зовут Диана — сказала она.

— Приятно познакомится — ответил я.

— Ты голодный? — спросила меня тётя.

— Нет, я позавтракал. Спасибо.

Мы прошли в гостиную. Тётя предложила мне расположиться в кресле.

— Я мало что о тебе знаю. Мой брат, твой отец, не очень любил писать письма, да и как я знаю, у вас редко была возможность их отправить. Я буду рада, если ты нам немного о себе расскажешь — попросила она.

Рассказать пятнадцать лет своей жизни, из которых все пятнадцать провёл на войне, не самое лёгкое дело. Но я как мог, рассказал. Стараясь не упоминать о секретных операциях, и не особо расписывая войну во всех ужасных красках. Разговор затянулся до обеда. У моих слушательниц постоянно возникали вопросы, некоторые меня озадачивали. Особенно вопросы Дианы, типа:

— А тебе приходилось убивать людей?

— Это же война. Конечно приходилось и массово, в атаках, и при личном контакте, во время диверсионных операций. Голыми руками и используя все виды оружия и даже яды.

Глаза девушки раскрываются от ужаса. Я говорю об этом спокойно, как об уборке комнаты. Когда ты постоянно видишь смерть и это твоя работа, твоё отношение к ней меняется.

— А тебе не было страшно?

— Было. И очень часто. На войне тот, кто перестаёт бояться, сразу погибает. Чувство страха позволяет трезво оценить и свои силы, и силы противника. На авось, здесь ничего не проходит, или очень редко.

— А у тебя есть девушка?

— Нет. Откуда? Там, где я был, девушек не было.

Было бы странно, если бы у меня была девушка.

— А какие девушки тебе нравятся?

Это вопрос поставил меня в тупик.

— Если честно, не знаю.

Первая встреченная мной девушка, вела себя, мягко говоря, странно. Надеюсь, ты не такая. А какие нравятся? Наверно понравится та, у которой с головой всё в порядке.

Беседа прервалась на обед. Наверно если бы не это, Дианка вытянула бы из меня всю душу, она была любопытна как кошка. Её интересовало абсолютно всё.

После обеда тётя проводила меня в мою комнату, и провела ревизию моих вещей.

— Ни куда не годится — констатировала она — Мы сейчас же едем в магазин. Здесь не казарма, и я не позволю, что бы мой племянник ходил в ЭТОМ.

Я погрустнел. Отец предупреждал, что мне придётся не только жить на гражданке, но и одеваться как все мирные жители. Я уже успел оценить одежду, в которой ходили подростки, и был в ужасе, от того как они одеваются. Надеюсь, тётя не заставит меня ходит в этих штанах с промежностью возле колен, и подтяжками наружу. Иначе я на этих же подтяжках и удавлюсь. Мы собрались, и поехали в магазин. Дианка решила выступать в роли моего стилиста.

— Это что за звание? — поинтересовался я.

— Эх, ты. Вояка, это не звание, это работа такая, буду советовать тебе, как нужно одеваться — пояснила она.

Я хмуро посмотрел на неё. Она сама была одета…нормально. В лёгкое платье, туфельки, и кружевную безрукавку. Ничего броского или вызывающего, из того, что я видел на некоторых девушках в городе. Даже волосы Дианки были её естественного цвета, светло русые, а из украшений, только пара серёжек. У одной девахи, я видел целый металлический склад на ушах. Если её убьют, её всегда будет легко найти с металодетектором. А оценил вид новоявленной сестрёнки, в применении к функциональности, и остался, если не доволен, то хотя бы ни в таком ужасе.

— Хорошо — согласился я.

Поход по магазинам был длинным. Слава богу, мне сразу удалось дать понять, что ничего модного среди молодёжи, мне не нужно. Тётя отнеслась к этому даже с лёгким восторгом. От хороших костюмов, к её сожалению, тоже пришлось отказаться. Что такое строевая подготовка, я знал…в теории. На практике, у нас этого просто не было, так что похвастаться армейской выправкой я не мог. Не, не подумайте, я не был как некоторые из виденных мной парней, похожим на знак вопроса, мышечная масса у меня была поболее, чем у некоторых здоровых мужиков. Я скорее был коренастым, и при моём среднем росте, это создавало довольно странный эффект. В итоге, костюмы на мне, по мнению Дианки, не смотрелись.

— Мам, я тебе говорю, ему подойдёт спортивный стиль — убеждала она мою тётю.

И она была права. Когда на меня стали примерять более свободную одежду спортивного стиля, я даже сам себе стал нравиться.

Мой отец выделил тёте средства на моё содержание. Часть этих средств она потратила на мой гардероб, купив мне всё, по её мнению необходимое, он простой, повседневной одежды, до трусов и носков.

— Но в школу тебе придётся ходить в школьной форме — подытожила она — …Это приказ — добавила тётя, чуть подумав.

— Понял.

Моё армейское: Так точно, она поменяла на: Понял.

Мы вернулись домой и меня оставили в моей комнате разбирать и раскладывать новые вещи. Места было предостаточно, а я привык обходиться минимумом. Такое изобилие, неожиданно свалившееся на мою голову, озадачивало. Раздался стук и, в комнату, тихо юркнула Дианка. Вещи были рассортированы по категориям. Штаны, рубашки, майки, трусы и т. д. Всё это я разложил на полу. Сам я обнажился до пояса, и теперь стоял перед этим, как генерал перед строем новобранцев. Вот только в отличие от генерала, я совсем не знал, куда это девать. Полевая жизнь, не учит таким вещам.

— Тебе помочь? — поинтересовалась сестрёнка.

— Помоги.

Она подошла ближе.

— Ух ты? — с восхищением и лёгким страхом она воззрилась на меня.

— Что, то не так? — поинтересовался я.

И чем её так поразил мой вид? Я был самым маленьким среди своих ребят. Понятное дело, что я до них не дотягивал. Они были старше и сильнее меня, но я был жилистее. Моё тело украшал целый набор шрамов, разных мастей и степени рваности. Были и пулевые ранения. Но я видел ребят, у которых на теле просто живого места не было, куда там моим пяти ножевым, одному осколочному, и двум пулевым ранениям. Ещё у меня на предплечье красовалась наколка нашего отряда, а на спине был наколот водяной дракон, подарок на тринадцатилетие от моего старшины. Он у нас был мастером наколок, но не говорил, где этому обучился. Дракон был не просто синий, как обычные наколки, он был разноцветным, настоящее художество.

— Ты производишь впечатление — восхищённо сказала она.

Я пожал плечами, видела бы она моего ефрейтора. Он был как три меня, и всё сплошные мускулы. Дианка обошла меня кругом, разглядывая внимательно, словно я бы заминирован.

— А ты будешь иметь успех среди девчонок — констатировала она в итоге.

Мне этому радоваться или огорчаться? Моя сестрёнка тоже странноватая, но не настолько как Нели. Хотя трудно сказать, что-либо о человеке, за столь короткое время. Будь это мужик, я бы уже через пять минут сказал, на что он способен, а женщины были для меня как мина неизвестной конструкции, и неизвестного способа воздействия. Только начинаешь думать, что понял, как они действуют, как они снова ставят тебя в тупик.

Закончив меня рассматривать, Дианка быстро распихала разложенные мной вещи, по шкафам. Я запомнил, что и куда она положила. За всеми делами незаметно наступил вечер. Поужинали, а после этого, все разбрелись по дому отдыхать. Меня, наконец, оставили в покое. Я вымотался, но скорее эмоционально, чем физически. Для расслабления, я вышел во двор и стал тренироваться. Вскоре из дома вышла Диана, и сев на небольшую лавочку во дворе, стал внимательно за мной наблюдать. Я сначала медленно, потом всё быстрее, прыгал, укорачивался и контратаковал незримого противника. То, припадая к земле, то взвиваясь с места как змея, скользя как тень и нападая как барс. Это дало мне отдохновение духа и позволило собраться с мыслями.

— Здорово — восхищенно сказала сестрёнка, когда я закончил — А можешь меня так научить?

Я пожал плечами.

— Всему, не смогу у тебя не хватит физподготовки, но некоторым методам обороны, обучить могу.

— А давай прямо сейчас — азартно сказала она.

Я жестом пригласил её встать рядом и принялся объяснять самые азы. За этим делом нас и застала моя тётя. Она посмотрела, как я обучаю Дианку борьбе и велела нам идти спать.

— Завтра продолжите — подвела она итог.

Мы по очереди отправились в ванную, а затем на боковую.

— Харэ спать, Вставай, пошли развлекаться — громко заявила Дианка, врываясь в мою комнату.

Она удивлённо оглядела пустую комнату. Я спрятал нож в ножны на плече, и вышел из-за её спины. Она, увидев меня, вздрогнула.

— Ты меня напугал — испуганно сказала она.

— Лучше так не делай — серьёзно посоветовал я.

Она взглянула на меня и смущено отвернулась.

— Что не так? — спросил я.

Я чётко выполнял указания отца. Правило номер 122: В доме у тёти спать на кровати и только в нижнем белье (трусах) если холодно, в майке. Для сохранения тепла, использовать одеяло. Я сейчас и был в одних трусах. Два ножа в ножнах, один на плече один на ноге, к одежде не относились, и на счёт них, ни каких указаний отец не давал. Я и снимал то, их только когда мылся в душе, но всегда клал в пределах досягаемости.

— Оденься, ты почти голый — пробубнила она смущёно.

Я удивлённо взглянул на неё. Честно не знал, как это воспринимать. Очередной тупик. Она что никогда голых мужчин не видела? А если не видела, то зачем отворачиваться? Не разумнее ли будет рассмотреть, то, что тебя интересует. Непонятное поведение. Надо запомнить, а потом постараться выяснить. Я направился к шкафу с одеждой.

— Куда идём, что одевать? — спросил я.

— Идём развлекаться. Одень что-нибудь красивое, но не парадное.

Я в ступоре замер пред шкафом. Красивое, но не парадное. Если бы она сказала, идём брать языка, или идём делать диверсию на складах, я бы понял, что нужно брать. А что значит красивое, но не парадное? Значение этих слов я знал, но вот их применение к одежде, было для меня непонятным.

— Диана, а ты не могла бы пояснить подробнее, или ещё лучше самой указать, что мне одеть — попросил я.

Совет номер 20: Если не знаешь, как поступить, не стесняйся просить о помощи.

Диана, всё ещё стараясь не смотреть на меня, подошла к шкафу и поширившись в нём достала одежду. Я для себя отметил, что она имела в виду, под красивым, но не парадным. Лёгкие брюки, рубашка и безрукавка. Я оделся и осмотрел себя. Тяжело вздохнул, мысленно отметая весь список того, чего хотелось взять с собой. Нож, с плеча, я перецепил на ногу, где их великолепно скрыли брюки. Сбруя для мини аптечки, хорошо спряталась под жилеткой. Эта сбруя была аналогом подмышечной кобуры, только предназначалась для аптечки. Иногда нужно идти налегке, но без аптечки ведь не пойдёшь, она порой важнее даже пистолета. Мини аптечка и ножи, это был тот минимум, без которого я бы вообще не решился выйти из дома.

— Ты чего, на войну собрался? — удивлённо спросила сестра, видя мои приготовления.

— Всякое может случиться, лучше быть к этому готовым, чем потом сожалеть, что не взял самое необходимое — заверил я её.

— Да что может случиться в центре города? — не унималась она.

— Всё — коротко отрезал я.

— Ладно, пошли…вояка — с иронией выделив последнее слово, сказала она.

Мы спустились в гостиную, где нас уже ждал завтрак. Тётя, видимо инициатор моего выгула, с целью моей адаптации к мирной жизни, критически меня оглядела, и осталась довольна. Позавтракав, мы направились к станции. Быстрее всего попасть в центр можно было на электричке. Пока мы ехали, в сумочку к сестрёнке попытался залезть карманник. Я стоял сбоку, и он не догадывался, что я его вижу. Когда, я точно удостоверился в его намереньях, а именно когда он уже вытащил её кошелёк, я быстро взял его в захват. Он взвыл от боли, и было от чего, я просто вынул ему руку из суставов. Сестра, в ужасе обернулась и только тогда заметила, что её обокрали. Воришка даже не смог выбросить её кошелёк. Народ вокруг нас сразу расступился, двое сообщников карманника, предпочли сразу ретироваться. Я их тоже приметил, но догонять не стал. Мы сошли на ближайшей станции, и передали неудачного воришку в руки полиции.

— Круто, ты его — без всякого сочувствия констатировал полицейский.

Я пожал плечами, будь моя воля, я бы ему позвоночник сломал, и оставил бы умирать на обочине дороги. А так, он, считай, легко отделался. Но уходя, я наклонился к его уху и сказал:

— Ещё раз увижу, в полицию не поведу. Убью, а труп спрячу так, что ни одна собака не найдёт — сказал спокойно, даже равнодушно.

Он меня понял, и отшатнулся от меня, словно испугался, что я прямо сейчас приведу свою угрозу в исполнение. Полицейский записал наши данные, и был несказанно удивлён, узнав, что я лейтенант запаса. В свои пятнадцать, паспорта у меня ещё не было, но уже был военный билет. Дианка, гордая, что приходится мне сестрой, вся аж напыжилась от важности. Мы покинули полицейский участок и вернулись на перрон. Теперь нужно дождаться следующей электрички, нам нужно было проехать ещё несколько станций.

— А знаешь для чего он наши данные взял? — с хитрым прищуром спросила сестрёнка.

— Наверное, если понадобится вызвать нас как свидетелей на трибунал — предположил я.

— А вот и нет. Этого неудачника и без нас посадят, а тебе в школу пришлют благодарность. У нас три года назад, мальчишки вора задержали. Так собрали всю школу, и отметили их на линейке. Знаешь, какое событие было, об этом вся школа месяц гудела — с азартом рассказала мне Дианка.

Велика честь, задержать карманника. Это тебе не подрыв арсенала, который находится в глубоком тылу врага и охраняется круче, чем Форт-Нокс. Мы оттуда еле живыми выбрались, потеряли двоих, великолепных рябят. Мы тогда вообще не верили, что хоть кто-то живым вернётся. Я когда шёл на задание, с отцом навсегда попрощался. А вот вернулся, потеряв всего двоих. Вот это я понимаю, отличился. Нас тогда всех к наградам приставили. А здесь? Но может для них, живущих в мире, и это событие. Как там гласит правило номер 201: Содействуй органам правопорядка в задержании и обезвреживании преступников (преступников желательно предоставлять полиции, живыми).

— Пришлют, так пришлют — равнодушно сказал я.

— Да ты понимаешь, ты ещё в школу не пришёл, а уже отличился — восхищённо объясняла мне сестра.

— Хорошо — кивнул я соглашаясь, но, не совсем понимая, чего она придаёт такому пустяку, такую большую значимость.

Мы отправились в центр. Здесь было шумно и многолюдно. Я уже имел возможность познакомиться с центром города, и первый шок от этого знакомства у меня уже прошёл. Диана устроила мне экскурс по своим любимым местам отдыха. Кафе, магазинчики со всякой дребеденью, кино и т. д. Всё это несколько отличалось от тех мест, которые советовали мне посетить мои друзья. Но о вкусах не спорят. Одним стриптиз бары, другим караоке кафе. Не скажу, что я был в восторге и от одного, и от другого. Но я послушно шёл туда, куда меня вела Дианка, и выслушивал, стараясь запомнить, все её комментарии. Сестрёнка, видя какой я внимательный слушатель, болтала без умолку и была на седьмом небе от счастья. Если она сбивалась с основной мысли, или слишком далеко уходила в сторону, она всего лишь задавала мне вопрос:

— Так о чём это я?

И я чётко говорил, с чего она отклонилась в сторону, или что забыла. Это её просто восхищало.

— Ты, просто сокровище, а не парень. Другие перестают слушать девчонок, уже на второй минуте, только угукают или поддакивают, неважно, что бы ты им не говорила. А ты такой…внимательный — последнее слово она сказала слегка на распев, со странной интонацией в голосе.

— Я пытаюсь тебя понять — констатировал я.

— Ну почему я твоя сестрёнка?! — плаксиво сказала она.

Не понял. Она сожалеет? Это плохо, что я пытаюсь понять свою сестру? Опять тупик.

Когда мы проходили мимо магазина мобильных телефонов, сестрёнку озарила идея.

— Лёш, а ведь у тебя мобильника нет!

— Нет — констатировал я.

— Тогда пойдём, купим — уверенно сказала она.

Связь мне была нужна. В армии она достигается за счёт других средств, но не тащить же с собой на гражданку армейскую рацию. Мы зашли в магазин. Вежливый продавец осведомился, какой из огромного множества мобильных телефонов, я бы хотел приобрести. Дианка стала наперебой советовать самые модные и стильные аппараты. Я подошёл к делу с другой стороны. Качество связи, длительность работы, функциональность, прочность и герметичность. В итоге я выбрал простую модель, но ту, которая отвечала всем моим требованиям.

— Фи — только и сказала сестрёнка.

Но я остался доволен. Зачем мне функции, которыми я не буду пользоваться. За то в случае чего, я не буду беспокоиться за связь, независимо от того, придётся ли мне прыгать в воду, или драться.

Ближе к вечеру, мы вернулись домой. Диана сразу начала рассказывать маме всё, что сегодня произошло, начиная от поимки карманника, заканчивая тем, где мы были. Тетя отнеслась к её рассказам спокойно, но слегка странно посмотрела на меня, когда сестра рассказывала ей, как я поймал вора.

— Лёша, через десять дней начало учебного года. Я хочу получить от тебя обещание, что никого из учеников моей школы, ты не покалечишь, что бы они не делали — потребовала тётя после ужина.

— Отец уже дал мне на это счёт чёткие инструкции. Если нет угрозы жизни другим ученикам, или угрозы общей безопасности школы, нанесение ученикам телесных повреждений запрещено — чётко и без запинки отрапортовал я.

Тётя потёрла виски и устало вздохнула.

— Дай мне почитать, что написал твой отец — попросила она.

Я вынул блокнот и протянул ей. Она углубилась в чтение, Дианка пристроилась у неё за плечом и тоже стала читать. Очень скоро она прыснула со смеху. Потом ещё раз и ещё. Тётя тоже заулыбалась, но постаралась сохранить серьёзное выражение лица.

— Я возьму, для более детального ознакомления — сказала она.

Я утвердительно кивнул. Пусть берёт если охота, я уже и так все их запомнил. С собой таскаю скорее по привычке, чем по необходимости.

— Ма, потом мне дай почитать — потребовала она.

— Если Лёша будет не против — ответила она.

— Лёш, можно — жалобно попросила Дианка.

— Читай — разрешил я.

Не понимаю, чего они там нашли смешного? И что они там хотят вычитать такого для себя интересного?

Тётя ушла в свою комнату изучать мой гражданский устав, я мы, с Дианкой, пошли во двор тренироваться. Мой сегодняшний подвиг, вдохновил её на изучение борьбы.

— Я хочу уметь как ты — упрямо заявила она.

Я ухмыльнулся. Когда-то, именно тоже, я заявил своему отцу, но прошёл не один год упорных тренировок, прежде чем я смог как он. И до сих пор, мне не всегда удавалось его победить, и дело даже не в массе, а в опыте. Хотеть мало, надо жаждать этого, как воздуха, только тогда сможешь постичь искусство боя. Вряд ли у сестрёнки есть эта жажда, скорее просто желание получить превосходство над окружающими. Но кое чему, что бы ни быть совсем беззащитной, как та девушка в туннеле, я тебя обучу.

Всю следующую неделю, Дианка, таскала меня по всем достопримечательностям города. Она поняла, что со мной, в качестве провожатого, её отпускают куда угодно. Даже за город, что раньше было просто немыслимо, без сопровождения взрослых. И теперь, используя меня как свой карт-бланш, она стремилась побывать везде, где хотела. Довершило всё это, поездка на море на три дня. Тётя поехать не могла, скоро начало учебного года и работы в школе у неё было предостаточно. А со мной, Дианку, она отпустила. Сестрёнка даже опешила, она явно ожидала отказа. Её просьба была скорее промером глубины доверия её матери ко мне. Но тётя доверяла мне. Возможно, на это оказал своё воздействие мой отец, рассказывавший ей в письмах обо мне. А возможно, тётя просто поняла, что если я водил отряды на спецзадания, и возвращался живым, то поезда на море, это не сложнее. Я был взрослым, несмотря на то, что был ребёнком и слегка неприспособленным к гражданской жизни.

Мои сборы были бы быстрее, если бы в них не вмешалась сестрёнка. Она навела ревизию среди того, что я собрал, и попыталась отсеять две трети. Я сказал своё твёрдое нет. Тогда она просто добавила к тому, что я уже взял, то, что я, по её мнению, должен взять ещё. Это было проще. Мой рюкзак с легкостью вместил все необходимые вещи. Поскольку брать спальник необходимости не было, а также отсутствовало оружие и провиант на три дня, места в рюкзаке хватало. Диана набрала с собой целый чемодан. Теперь уже я взялся за то, что она собрала. Было шумно, но в итоге жесткого отсева, чемодан сократился до рюкзака. Вот только я так и не понял, зачем надо было поднимать столько шума. Всё просто, едем на три дня, что нужно? Берём только самое необходимое. Видимо Диана считала иначе. Но я поступил, как обычно поступают в армии, бери, что хочешь, но учти, что нести всё будешь только сам. Это подействовало, и сестрёнка позволила мне отсеять часть вещей. Но, даже позволив, дралась за каждую вещь, словно она была ей жизненно необходима. Это был для меня новый опыт общения с женщинами, весьма необычный и запоминающийся.

Пред выездом, тётя выдала мне деньги на поездку и необходимые инструкции. Дианка стояла в стороне, надувшаяся и недовольная. Мало того, что я не позволил ей взять все, что она хотела, так ещё и деньги ей не доверили. Видимо тётя знала, как её дочка может распорядиться деньгами, поэтому предпочла доверить их мне. У меня уже был достаточный опыт общения с деньгами и тётя знала, что я проявляю, даже излишнюю, по её мнению, сдержанность в своих тратах.

Накануне отъезда пришли письма от моих армейских друзей. Сидя в поезде, я читал письма и улыбался. Друзья были рады подаркам и писали о своей службе. Я словно оказался среди них, в привычной для меня атмосфере. Они шутили, давали советы, сами спрашивали совет и делились своими переживаниями. Странно, я был моложе их всех, но их отношение ко мне, было всегда как к старшему. Может я и знал меньше них о простой жизни, но в армии, я был матёрым спецом. Они это знали, и уважали меня за это.

— Кто тебе пишет? — поинтересовалась сестрёнка.

— Мои бывшие сослуживцы — ответил я, не отрываясь от письма.

— Так ведь они тебя старше — немного удивлённо сказала Дианка.

— И что с того? — теперь уже удивился я.

— Странно, я всё ещё не могу этого понять. Ты там был как сын полка.

— Был — согласился я.

Историю о сыне полка мне рассказывали. Занятно, но какое-то время, я действительно им и был. Пока не стал сержантом. После этого отношение ко мне как к ребёнку, как ножом отрезало. И на это повлияло даже не моё звание, а скорее мой боевой опыт. Так, что к тому времени, когда я получил лейтенантские погоны, среди солдат уже не было ни кого, кто ещё бы продолжал думать обо мне как о ребёнке.

— А о чём они пишут? — поинтересовалась сестрёнка.

Ей было откровенно скучно, а я был занят письмами, вот она и приставала ко мне.

— О разном — лаконично буркнул я.

— Ну а всё же? — не унималась Диана.

— Димон спрашивает, посетил ли я тот стриптиз бар, что он мне советовал. Юрка интересуется, нашёл ли я уже себе девушку и сколько раз я с ней трахался. Вован, советует с этим делом не спешить, а выбирать осторожно…

Всё это я говорил ровным и спокойным тоном, почти цитируя письма. Диана сидела пунцовая как рак. Я уже знал, что девушки краснеют от смущения. Вот только что его вызывало, я всё ещё не мог толком определить. Если Дианка видела меня в трусах, она смущалась, а если видела в плавках, рассматривала с восхищением. В чём разница? Этого я понять ни как не мог. В материале трусов? Или фасоне? И что теперь её смутило?

— И ты был в этом…баре? — с трудом выдавила она из себя.

Видимо её любопытство было сильнее смущения.

— Нет ещё. А что, хочешь со мной пойти? — спокойно поинтересовался я.

— Дурак, да как ты смеешь мне такое предлагать — взорвалась сестренка и, надувшись, отвернулась к окну.

Чего это с ней? Я не понял. Чего ради тогда было спрашивать? Я ведь искренне предложил, я там сам ещё не был, и о том, что там происходит, знаю только со слов Димона. А он всё это скорее не описывал, а озвучивал. Сказал, когда я там окажусь, всё сам пойму. Но дальше мы с сестрой, ехали молча. Дианка дулась на меня, я в упор не понимал за что. Одно хорошо, хоть спокойно дочитал все письма.

Через два часа мы добрались до места, небольшого, курортного городка. Нашли гостинцу, на берегу моря и сняли два смежных номера. Мой военный белеет, действовал как паспорт. К гостинице, Дианка ожила, и даже дуться перестала. День уже был на исходе, но ещё было светло.

— Хочу на море — заявила она набычившись.

Это была её обычная манера достижения цели. Я такое видел уже ни раз, когда она что-то требовала у своей мамы. Если тётя не разрешала, Дианка настаивала, пока один из них не сдавался. Чаще сдавалась Дианка, но тактика у неё всё равно всегда была одна и та же и начиналась всегда одинаково.

— Переодевайся, и пошли — спокойно сказал я.

Я не видел причин, почему бы мы не могли пойти сейчас искупаться. Меня самого тянуло увидеть море, ведь я его никогда раньше не видел и знал о нём только по рассказам других. В тех местах, где я воевал, были реки и озёра, но море оттуда было слишком далеко. Дианка, видимо настроившаяся на долгую и упорную борьбу, не сразу поняла, что я дал добро.

— Не просто выйти прогуляться, я хочу купаться — уточнила она.

— Я понял, пошли.

Она удрала в свой номер. Я распаковал свои вещи и достал свои плавки. Было тепло, так что я накинул сверху только лёгкую рубашку и лёгкие штаны. Вскоре появилась Дианка, в лёгком, воздушном платье. Почти прозрачном. Под ним на ней был одет белый, сплошной купальник. Мы закрыли наши номера, оставили ключи у портье и пошли на море.

Море меня поразило. Бескрайний водный простор, уходящий за горизонт к которому медленно опускалось солнце. Пляж из мелкой гальки. Волны шурша, набегают на берег. Крики птиц. И запах, странный и непередаваемый запах моря. Я замер в оцепенении, любуясь этой картиной. Дианка, стояла рядом и наблюдала за мной.

— Нравится — гордо спросила она, словно всё это принадлежало только ей, и сейчас, она, от щедроты душевной поделилась этим сокровищем, со мной.

— Очень — восхищённо произнёс я.

Дианка радостно засмеялась и вбежала в полосу прибоя. Маленькие волны, накатываясь, брызгами разбивались об её ноги.

— Давай ко мне — поманила она меня.

Я нерешительно вошёл в воду. Не подумайте, плавал я великолепно, без этого в спецвойсках ни куда. Но для меня это было равносильно вхождению в прекрасное. Это когда красота не только перед вами, она вокруг вас и вы в ней. Вода, приятной прохладой, объяла мои ноги. Ощущение было просто неописуемое.

— Пошли купаться! — крикнула Дианка.

Мы скинули одежду и зашли в воду. В воде мы бесились до самого заката, пока багровый диск солнца, коснувшись горизонта, не утонил в море. Он окрасил небо розово багряными всполохами, постепенно ставшими огненно красными и фиолетовыми. Солнце село, и с моря потянуло прохладой. Мы выбрались на берег и, подобрав одежду, отправились в гостиницу.

Наши номера находились на одной стороне здания и по сути, каждый из них, был двухместным. Каждый номер имел и небольшой балкончик с видом на море. Я считал, что одного номера нам бы вполне хватило, но тётя дала на этот счёт особые указания.

— У Дианы, должен быть свой номер — требовательно заявила она.

Совой так свой. Мне то что, приказали я сделал, хотя, на мой взгляд, лишняя трата денег. Прекрасно могли бы обойтись и одним. Но тётя, мой нынешний командир на гражданке, а приказы командира не обсуждаются, а выполняются.

Я сполоснулся в душе, как мне посоветовала сделать сестрёнка.

— Море солёное, лучше после купания мыться в душе — поясняла она мне, наставническим тоном.

Душ хорошая штука, нам, на войне, не всегда удавалось помыться, но если такая возможность подворачивалась, мы с удовольствием её использовали. Здесь такая роскошь была практически повсюду. В доме, в гостинице. Я этому поражался, но уже начинал понемногу привыкать.

Я нежился под тёплыми струями душа, когда из номера сестры раздался крик. Моя реакция была мгновенной. Схватив нож, я бросился на балкон. Я знал, что дверь в её номер, заперта, но дверь на балкон она оставила открытой. К тому же, если к ней кто-то проник, то, скорее всего, сделал это через балкон. В таком случае, я окажусь у него за спиной и это даст мне небольшое преимущество, особенно, если он пытается взять сестру в заложники. А если нападавший вошёл через дверь, то в любом случае, он будет ждать нападения со стороны двери. Перемахнуть с балкона на балкон, плёвое дело. Три этажа подомной меня даже не смутили. Это вам не по крышам от преследования уходить, там приходилось прыгать и между домами. Я откинул занавеску и тенью метнулся в номер. Дианка стояла ко мне спиной, закрыв лицо руками и тихо поскуливала. Противник видно не было, но он мог целиться в неё из позиции, которая находится вне зоны моей видимости. Я прыгнул. Убрать из зоны обстрела мою сестрёнку, было задачей номер один. Мы кубарем покатились по полу. Вскочив на ноги, я ненадолго включил верхний свет, до этого горела только лампа у кровати, это должно было ненадолго ослепить противника. Я сам зажмурился, что бы свет не оказал воздействия на меня. Я уже оценил возможную позицию противника, и сейчас, бросился в тот угол…но там было пусто. Неужели меня перехитрили. Где он ещё мог находиться. Я замер в ожидании. Ослепив меня, вспыхнул свет. Всё-таки он меня переиграл, но я и в слепую дерусь не хуже. Уклонение, прыжок, захват и вот, тот, кто стоял возле выключателя, скован хитрым приёмом, а к его сонной артерии прижато лезвие моего ножа.

— ЛЁХА! Отпусти больно! — заорала Дианка.

Я подслеповато моргнул и отпустил свою сестру. Оглядел номер. Ни где ни кого кроме нас двоих.

— Ты чего творишь? — напустилась на меня сестра.

— Ты кричала — констатировал я.

— Конечно, кричала, у меня на кровати сидит ужасный жук — она сделала шаг в сторону и указала рукой на кровать.

Я посмотрел, куда она указывала. Там по одеялу полз жук, он действительно был большим, но вот ужасным точно не был.

— Видишь — сказала она, снова поворачиваясь ко мне — ЛЁХА…ДУРАК! — завопила она, покраснев и, закрыв лицо руками, отвернулась.

Чё теперь?

— Что ёще не так? — спросил я, оглядев себя — Ну да, успел схватить только один нож, извини, согласен, два было бы лучше. Один можно было бы метнуть… — извиняясь, сказал я.

— Дурак, ты голый — всё ещё не поворачиваясь ко мне, сказала Дианка.

— Естественно. Я же был в душе, когда ты закричала — объяснял я ей как непутёвому ребёнку.

Кажется, я опять попал в очередной женский тупик. Или она считает, что прежде чем её спасать, я должен был одеться? И чего ради было так орать, из-за жука? Он даже не ядовитый, если его пожарить на костре, даже съесть можно. Был момент, когда у нас провизия закончилась, мы тогда ели что сами могли поймать. Зверьё, как и гражданские тоже стремилось уйти из зоны боёв и иногда приходилось есть довольно неаппетитные вещи.

Но реакция Дианы странная. Не на жука, бог с ним, запишем это в загадки, а на меня. Женщины, которых я до этого знал, наоборот мечтали увидеть мужчин голыми. Тогда почему моя сестрёнка не хочет меня видеть? В один момент она мной восхищается, а когда появляется шанс разглядеть меня всего, обзывает дураком и отворачивается. Может у неё шизофрения в лёгкой форме? Что-то везёт мне на ненормальных девчонок. Одна мнит, что я к ней пристаю, когда я стараюсь ей помочь, другая восхищаясь, не хочет видеть.

Я подобрал жука и вернулся к себе в номер, тем же способом, что и пришёл сюда. Сестрёнка только ахнула мне в след и бросилась за мной на балкон. Значит, всё же подглядывала, хотя и делала вид, что не смотрит. Но почему бы тогда не рассмотреть нормально?

— Что ещё — спросил я, задержавшись на своё балконе и повернувшись к ней в пол оборота.

— Я испугалась за тебя? — взволнованно сказала она.

— Не понял. Мне разве что-то угрожает? — недоумённо спросил я.

— Но ты перепрыгнул с балкона на балкон.

— И что? — равнодушно спросил я.

Что-то много тупиков за сегодняшний вечер. Я уже устал удивляться.

— Но здесь три этажа, и я испугалась, что ты можешь сорваться.

Я взглянул вниз. Всего-то три этажа. Даже сорвавшись, есть за что зацепится балконы на всех этажах. По-моему здесь даже безопаснее чем в городе на перекрёстках.

— Больше так по пустякам не ори — сказал я ей — Если надо, позови, я помогу…Надо же, такой переполох, из-за жука — добавил я удивлённо и через плечо выкинул жука с балкона.

Жук расправил крылья и с гудением улетел.

На следующее утро Дианка была какой-то слегка потерянной и рассеянной. Мы позавтракали, причём она больше ковырялась в еде, чем ела. Похоже, её что-то беспокоило, но лезть ей в душу, и натыкаться на очередные тупики, я не хотел. Женская психология была сравнима для меня с лабиринтом Минотавра. И пути не знаешь, и когда появится враг, тоже не знаешь. К тому же всё в темноте, нет ни связи, ни ориентиров, ни амуниции. В общем, полный дохляк. Так что, соваться в этого хранилище парадоксов и противоречий, у меня, не было ни какого желания. Дианка начала сама.

— Лёш, а почему ты прибежал вчера вечером?

— Подумал, что на тебя напали.

— А что бы ты сделал, если бы это было действительно так?

— В зависимости от угрозы твоей жизни. Действовал бы по обстоятельствам, стараясь в первую очередь обезопасить тебя. Постарался бы взять нападавших живыми…хотя бы одного…для допроса — спокойно ответил я.

— А ты смог бы их убить? Ну…если бы это было…необходимо — почти шепотом поинтересовалась сестрёнка.

— Да.

От моего ответа она даже вздрогнула.

— Но почему? — я еле расслышал её слова.

Я же говорил, что не хочу лезть в этот лабиринт. Зачем меня туда запихивать насильно?

— Что почему? — недоумевая, переспросил я.

— Почему…ради меня… ты готов на такое?

На такое, на какое? Едрит вашу мать, утро только началось, а меня уже так напрягают. Что за тупые вопросы. Неужели она кроме шизофрении ещё страдает непроходимой тупостью? Вроде, в некоторых вещах ведёт себя как взрослый человек.

— Извини, я не понял твоего вопроса.

Дианка подняла голову от тарелки и посмотрела мне в глаза. Она увидел, что я действительно её не понимаю.

— Почему, ради меня ты готов рисковать своей жизнью? — сформулировала она вопрос по-другому.

Уже лучше, хотя вопрос всё равно тупой.

— Это мой долг — пояснил я ей, как маленькому ребёнку.

— Вот как — грустно сказала она.

Интересно, а что она хотела услышать?

Мы отправились на море. Сегодня оно было другим. Пламенным и жарким. Совсем не таким, как вчера. Купание развеяло грустное настроение сестрёнки и она стала такой же как всегда. Я тоже расслаблялся, хотя и приходилось часто ловить себя на том, что настороженно озираюсь вокруг. Высматриваю лучшие точки для снайперов, возможные места для засады и атаки пляжа. Война никогда не отпускает своих детей, она продолжается в умах тех, кто на ней побывал. Об этом меня предупреждали, но только сейчас, я понял, что это такое. Я не мог по-настоящему расслабиться, мне постоянно приходилось прилагать усилия, напоминая себе, что здесь нет войны, здесь царит мир.

Но возможно именно благодаря своей настороженности я и заметил, как одному человеку, недалеко от нас стало плохо. На лицо были все признаки отравления сильнодействующим ядом. Он, пошатываясь, вышел из моря и упал лицом вниз, недалеко от полосы прибоя. В общем ничего странного в его поведении, многие молодые парни тоже так делали, но я успел увидеть его лицо, то того как он упал. Я схватил аптечку, и бросился к нему.

— Вызывай скорую — крикнул я Дианке через плечо.

— А, что? — недоумённо переспросила она.

Я добежал до мужика и перевернул его на спину. Так и есть, все общие признаки на лицо. Оглядел его, заметил ранку на ноге. Надавил, макнул палец в выделившуюся жидкость, принюхался. Яд был знакомым, это настораживало. Быстро достал из аптечки противоядие и ввёл прямо в вену. Подбежала сестрёнка. Вокруг стали собираться люди. Я потребовал что бы они не толпились рядом и не подходили ближе чем на два шага. Народ отступил.

— Врачей я уже вызвала — сказала она.

— Дай телефон — потребовал я.

Она протянула мне мобильник. Я по памяти набрал номер. Это был друг моего отца, мы виделись с ним всего два раза, но отец сказал мне его номер, если вдруг мне потребуется помощь, а своими силами, или в рамках закона, я справиться не смогу. Трубку сняли быстро. Я представился по всей форме, и кратко обрисовал ситуацию.

— Вас понял, лейтенант. Постарайтесь защищать его, пока не прибудут мои люди — попросил полковник контрразведки.

— Сделаю.

— Что произошло? — спросила сестренка.

— Принеси наши вещи — потребовал я — Пожалуйста, и побыстрее — добавил я, увидев каким недовольным становится её лицо.

Она сбегала за нашими вещами.

— Его пытались убить — коротко констатировал я, быстро одеваясь.

Теперь я уже зорко осматривался вокруг, ощупывая каждого, цепким и подозрительным взглядом. Шанс повторного нападения был минимален, но надо было свести на нет, любую возможность. Фактически, не будь меня рядом, у мужика, не было ни каких шансов выжить. Долго лежащий человек привлёк бы внимание не раньше чем через час. А яд бы убил его уже через пять минут. Даже если спохватится стразу и взывать скорую помощь, к тому времени, когда она приедет и врачи определят, чем он отравлен, будет уже поздно. Его счастье, что у меня было противоядие и я опознал яд, которым его отравили. Это был один из ядов, которые используют спецвойска. Такие вещи в руки случайных людей не попадают. Будет лучше, если этим случаем займётся контрразведка.

Разведка приехала вместе с медиками. Выехать на пляж в этом месте машины не могли, но вереница людей в военной форме спецназа и несколько медиков, быстро приблизились к нам со стороны лестницы. Мы обменялись приветствиями со старшиной спецназа и я, вкратце, ещё раз, обрисовал всю ситуацию. Медики уже занялись пострадавшим. Он был без сознания, но теперь его жизни уже ничего не угрожало. Военные оттеснили народ ещё дальше. Быстро нашли его вещи. Погрузили мужика на носилки и унесли в скорую. Ко мне подошёл старшина.

— Товарищ лейтенант. У меня приказ, привезти и вас — козырнул он.

— Со мной моя сестра, я не хочу оставлять её сейчас, здесь, одну — сказал я.

Он согласно кивнул. Мы прошли и сели в машину. Нас привезли в местное отделение разведки. Там я ещё раз повторил всё, что видел и что сделал. Мои показания записали, попросили оставить мои координаты и расписаться. После этого поблагодарили за содействие и отпустили. На выходе мне вернули моё оружие. У меня было право на его ношение, так что проблем с этим не было.

Мы возвращались к морю. Сестрёнка была в какой-то прострации. Произошедшее выбило её из колеи. Она впервые увидела как на её глазах, чуть не умер человек. Тень смерти, как легкий ветерок, коснулась её щеки и это прикосновение было неожиданным и страшным.

— А почему его хотели убить? — спросила она.

— Не знаю — честно ответил я — И знать не хочу.

— Понятно — задумчиво ответила она.

В такие дела лучше не лезть. Это не моя операция и в данном случае, чем меньше я знаю, тем меньше представляю для кого-то угрозу.

Дианка, так и оставалась, до самого вечера задумчивой и немного подавленной. Я же, отдыхал, но на этот раз не отбрасывал свою настороженность. Но ничего подозрительного больше не происходило.

Вечером раздался стук в мою дверь. Я открыл, на пороге, завернувшись в одеяло стояла Дианка.

— Тебе чего? — удивлённо спросил я.

— Мне одной страшно — шепотом сказала она.

Я указал на соседнюю кровать. Она прошла мимо, но запнулась за волочившееся одело и стала падать. Я поймал ей и, взяв на руки, перенёс на кровать. Только расшибленных носов и лбов мне не хватало. Она смущённо поблагодарила меня и, свернувшись калачиком, наблюдала за тем, как я готовлюсь ко сну. Я умылся, оделся и лёг спать. Раз мы спали не дома, то правило спать в одних трусах не действовало, а если нагрянут неожиданные гости, то они уже меня не застанут врасплох.

— Лёш — позвала меня Дианка.

— Чего?

— Ты меня извини, я тебе вчера столько хлопот доставила. Заставила за меня волноваться — стала она извиняться.

— Забудь. Просто в следующий раз, без необходимости не ори, будто тебя режут — с лёгкой иронией сказал я.

— Угу… а ты знаешь, мне спокойно когда ты рядом — почти шепотом добавила она.

Но ведь так и должно быть. Для того мы солдаты и нужны, что бы другие жили спокойно.

Я не забыл о приглашении Нелиных родителей навещать их. Просто последняя неделя была слишком насыщенной, да и если честно, желания тоже не было ни какого. Но долг вежливости, кажется, так это называется, обязывал хотя бы раз заглянуть к ним.

— Ты куда? — спросила тётя, увидев, что я собираюсь уходить.

— Надо зайти в гости к одним людям — пояснил я.

— Знакомые твоих сослуживцев? — поинтересовалась она.

— Нет. Уже здесь познакомился.

— Хорошо — констатировала тётя, видимо одобряя, что я начинаю заводить на гражданке знакомства.

Я быстро нашёл дом Нели. На память я никогда не жаловался. Ещё раньше я узнал их домашний телефон из справочника и предупредил о своём визите. Офигеть, какие сложности и церемонии. Благо правилами отца и такое было предусмотрено. Интересно, как долго он трудился над моим гражданским уставом? Но как бы там ни было, он мне здорово помогал.

Дверь открыла сама Неля. Судя по тому, что я уже знал о девушках она, ради моего визита, принарядилась. Блузка, жакет и короткая юбка. Волосы тоже были уложены в замысловатую причёску. Вообще, то, что вытворяли женщины со своими волосами, меня и удивляло и восхищало. Я-то всегда был пострижен чисто по-армейски. Даже сейчас у меня на голове был ёжик. Я уже было порывался его сбрить, но тётя настояла, что бы я позволил своим волосам отрасти.

— Здравствуй. Как нога? — поинтересовался я.

— Спасибо, хорошо…проходи — пригласила она меня в дом.

В прихожую вышли её родители.

— Добрый день, Алексей — отец Нели пожал мне руку.

— Можно просто Лёша — сказал я.

— Отчего так долго к нам не заглядывали? — спросила её мама — Неля скучала без вас — добавила она с многозначительной улыбкой.

— Мам — возмутилась Неля.

Я чего-то не въехал в тему. Мы с Нелей и виделись то меньше дня, не говоря уже про общение. Вроде не друзья, с какой стати ей по мне скучать? Или это шутка такая, тогда я не понял. В любом случае, я по этой ненормальной не скучал. Хотя как оказалась, у моей сестренки диагноз ещё хуже. Так что теперь, даже Неля на её фоне начинает выглядеть нормальной.

Мы посидели за столом, попили чай с плюшками. Меня расспросили, как и где я устроился, что намерен делать дальше. Странные люди, я ведь это уже говорил неделю назад. Ладно, для прапорщиков повторяем:

— Буду учиться в старшей школе. Надо получать знания.

— Надо же, а в какой школе? — всплеснула руками Нелина мама.

Я назвал школу и класс. Этими данными я уже располагал, как ни как, тётя директор школы.

— Так вы с Нелей в одном классе будите учиться — всплеснув от радости руками, заявила её мама.

Вот сомнительного счастья привалило. Не вижу поводов для личной радости. Может попросить тётю поменять мне класс? Хотя не факт, что там девушки будут лучше. Что с этой я хоть уже знаю, а у других вообще может быть полный финиш. Всё равно вряд ли тётя на это подпишется, ведь в том же классе и Дианка, а тётя надеется, что моя собранность повлияет на её дочь.

— Хорошо — выдавил я из себя, с лёгкой улыбкой.

Разговор потёк дальше, а Нелина мама ещё пару раз пошутила на туже тему, что и при встрече. Видимо семейная шутка, без объяснения не поймёшь. Неля каждый раз, когда её мама шутила, смущалась и заливалась румянцем. Наверно какая-то прикольная история из её прошлого, с ней в главной роли. У нас тоже были взводные шутки, над которыми мы потешались, а непосвященному человеку было непонятно, над чем мы смеёмся и только когда рассказывали всю историю, он понимал, в чём прикол. Похоже, это было то же самое. Ладно, улыбнёмся, а спрашивать не будем. Ну их к лешему.

Я стал откланиваться. Долго я здесь сидеть не собирался, я ещё планировал съездить в центр, надо было кое-что прикупить для себя. Но когда родители Нели узнали что я еду в центр…

— Алексей, у нас такая просьба к вам… — начала её мама.

— Я слушаю — ответил я.

Может им тоже чего купить надо, если по дороге, мне не проблема.

— Неличке надо купить кое-что к школе, а одну мы отпускать её боимся. Нога прошла, но врач сказал, быть осторожным. Не могли бы вы съездить с ней.

Взгляд её мамы был как у брошенного щенка, умоляющего вас о куске колбасы, которую вы держите в руках. Резонный вопрос, а сами тогда чего дома сидите? Взяли бы все вместе и съездили. Ох уж это правило о вежливости. С ним отец явно перестарался. Чуял я недоброе, когда шёл сюда, надо было доверять своей интуиции. Но я улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Сама Неля сидела, залившись румянцем и старательно изучая дно своей пустой чашки. Хоть одному человеку в этой семье стыдно за такую просьбу. Может её не любят родители? Вроде не похоже.

Мы собрались и поехали в город. Как надо ходит с девушкой Дианка меня уже обучила.

— Возьми её за руку, или предложи взять тебя под руку — рассказывала она мне, показывая как надо.

Не самый удобный способ передвижения. Но я записал его в раздел, где отмечал, что нравится девушкам. Зная, какая Неля странная, я её предупредил:

— Я возьму тебя за руку.

Кто знает, может она это тоже воспримет как приставание и шарахнется от меня как деревенская лошадь от машины. Опять бед не оберёшься. Раз уж взялся сопровождать её, то надо её доставить домой целой и невредимой.

Неля ничего в ответ не сказал, а только слегка сделала движение рукой, на встречу моей. Я взял её за руку и мы направились к станции. Я шёл стараясь двигаться с её скоростью. Её нога ещё действительно могла не до конца прийти в форму. Мы шли молча. У меня желания говорить не было, она вообще шла как на казнь. Опустив голову и залившись румянцем. Я понимаю, как ей было стыдно за просьбу своих родителей, но не надо же так саму себя казнить. Впрочем, если я начну её утешать, будет только хуже. Так бывает, я с похожим сталкивался. Когда теряешь бойцов, начинаешь сам себя казнить, за то что казалось бы мог сделать, а не сделал. Если тебя будут утешать, сделают только хуже. Надо встряхнуться и двигаться дальше, учитывая свои прошлые ошибки. По своей сестрёнке, я понял, что девушки любят поговорить.

— Расскажи о себе — попросил я.

Это должно отвлечь её от грустных мыслей, а заодно может, узнаю что-нибудь новенькое. Неля, вначале сбивчиво, потом всё живее и активнее разговорилась. Начать разговор оказалось сложнее, чем я думал, но я вспомнил какой совет дала мне моя первая женщина и проявил искренней интерес к Нели. Ведь нельзя подружиться с человеком, не проявляя к нему искреннего интереса. Когда мы подошли к станции, из Нели уже бил фонтан информации. Она стала бодра и весела. Я же говорил, главное отвлечься. Мы прошвырнулись по тем магазинам, что были нужны ей, и по тем, что были нужны мне. Зашли в кафе, пообедали. Посидели за кружечкой кофе. Прогулялись по парку. Благодаря сестричке, я уже хорошо знал город. Ближе к вечеру мы вернулись в свой район. Нога Нели действительно не до конца пришла в норму. Я предлагал ей вернуться раньше, но она постоянно отказывалась. В конце концов, она достаточно взрослая, что бы самой рассчитывать свои силы. Видимо я ошибался. Когда мы сели в электричку, она устало вытянула ногу.

— Болит? — спросил я.

— Немного — с улыбкой ответила она.

Я наклонился и ощупал её лодыжку. Слегка опухла.

— Надо было вернуться раньше — серьёзно сказал я.

— Но было так хорошо — со счастливой улыбкой, сказала Неля.

— За то, теперь мне опять придётся тебя нести на руках — констатировал я — Если, конечно, ты не хочешь опять неделю проваляться в кровати.

Она залилась краской, но ничего не сказала. Беда с этими девчонками. Знает ведь, что из-за неё у меня опять проблемы. И опять себя казнит. Пристыдить? Так ей и так уже стыдно, вон сиди вся красная как рак. Что там говорил один умный человек: Не увеличивай чувство вины у человека, который и так ощущает себя виноватым. Это недостойно сильного человека.

— Не переживай. Ты не такая тяжёлая — успокоил я её.

Слабое утешение, но как утешить лучше в этой ситуации я не знал.

Из вагона я вынес уже её на руках. Было ещё светло, и на улицах нашего района были люди. Не как той ночью, пара прохожих, а достаточно много. Нас опять провожали долгими взглядами, но мне на это было уже плевать. Неля обняла меня за шею и положила свою голову мне на плечо. Молодец, так её действительно было удобнее нести. Так мы и дошли до её дома. Там я поставил её на землю. Дверь открыла её мама и пригласила меня отужинать у них. Засыпала вопросами, как мы провели день и где были. Я всё равно собирался к ним зайти, Неле, надо было забинтовать ногу, что к утру, она была в форме, и смогла пойти в школу. Пока я занимался Нелиной ногой, её мама накрыла на стол. Раз приглашают, воспользовался случаем, поужинал. Потом откланялся и ушёл домой.

— Как прошёл день? — спросила тётя, когда я вернулся.

— Нормально — ответил я.

Она как то загадочно на меня посмотрела и улыбнулась.

— Ужинать будешь?

— Спасибо, меня покормили.

С лестницы с шумом и грохотом спустилась Дианка.

— Лёшка, признавайся, что у тебя с Нелькой? Мы вас видали в городе — потребовала отчёта моя сестра — Завёл девушку, а мне ничего не сказал.

Я взглянул на тётю.

— Я её еле удержала в машине, а то бы она тебе всё свидание испортила — сказала тётя.

— Не понял. Какое свидание? На свидании делают совсем другие вещи, а мы просто по магазинам ходили — объяснил я.

— Не рассказывай мне сказки. Сидели в кафе и ворковали как два голубка. Я требую полного отчёта! — заявила Дианка.

— Я тебе уже сказал, её родители попросили съездить с ней в город, за покупками, а в кафе мы обедали.

— Чтоооо! Ты уже и с родителями её знаком?! — глаза сестры стали круглыми и удивлёнными.

— Я у них ночевал одну ночь. К вам было поздно идти, вы уже наверняка спали.

— Ты у них НОЧЕВАЛ!!! — я думал, глаза сестры больше быть не могут, оказалось, могут.

— Нука, нука, а поподробнее, можно, как ты к ним в дом попал, надеюсь ничего криминального? — попросила тётя.

— Да там история вышла с их дочерью, Нелей…

И я рассказал, как всё было. В том числе и про сегодняшний день.

— Ты её на руках нёс, ОФИГЕТЬ!!! Целых два раза, по всему району — воскликнула Дианка.

— Диана, что за выражения — строго сказала тётя — А почему ты нам раньше об этом не рассказывал? — спросила она меня.

— Вы не спрашивали. А случай незначительный — ответил я, искрение не понимая, почему они придают такому пустяку, такое большое значение.

— Соблаговоли впредь сообщать мне обо всех подобных инцидентах, и уже я буду решать, настолько они значительны — приказала она, в её голосе послышались нотки моего отца.

— Так точно.

— Но ты молодец — смягчившись, добавила она — …Так значит, она не является твоей девушкой?

— Нет. Скорее я сегодня просто попытался с ней подружиться.

— Хм…Ну ну… — многозначительно сказала она, опять загадочно улыбнувшись.

Я ушёл в свою комнату. Дианка прилипла ко мне с расспросами как банный лист, кончилось тем, что я просто выставил её за дверь. Я хотел отдохнуть, ведь завтра в школу, а от сегодняшнего дня у меня и так голова шла кругом. Особенно от вечера.

Школа совмещала в себе среднюю и старшую школы. Но была разделена на два корпуса находящихся на одной территории. Благодаря тому, что район считался престижным, школа тоже считалась элитарной. Учеников в обеих школах было не так много, как я ожидал увидеть. Многие подъезжали к школе на машинах, и как сказала Дианка, некоторые из учащихся были из состоятельных семей. День начался с линейки на плацу перед школой. Директор, моя тётя, толкнула пламенно патриотическую речь, на тему начала учебного года и наших, желаемо будущих учебных успехов. Далее мы разошлись по классам, что бы нас ознакомили с расписанием уроков и объяснили прочие нюансы начала нового учебного года.

Новичков в школе было мало. Обычно сформированные ещё в начале средней школы, классы, практически всем составом переходили в старшую школу и доходили до её окончания. Все новенькие неизменно вызывали живой интерес. По просьбе моей тёти, меня посадили вместе с сестрой. Её соседка, лучшая подружка, была от этого не в восторге, но спорить с указом директора не решилась. В классе я был единственным новеньким. Пока шли в класс, меня догнала Неля.

— Привет, как нога? — спросил я.

— Привет…хорошо — радостно ответила она, косо глянув на виснувшую, на моей руке Дианку. Сестрёнка вообще повисла на мне сразу после выхода из дома, и отпустила только на линейке. Но как только сказали вольно, прильнула снова, будто я был чем-то ценным, что отпусти, уволокут сразу и так, что потом днём с огнём, с фонарями не сыщешь. Девчонки смотрели на неё с нескрываемой завистью, но мало кто знал, что я её брат. Впрочем, эта информация очень быстро распространилась от одного к другому.

Классная руководительница, Елена Анатольевна, попросила меня выйти к доске и коротко рассказать о себе.

— Представься — предложила она мне.

— Алексей Денисов — чётко и по-военному отрапортовал я.

Моя тётя чётко дала мне понять, что школа не армия и здесь ни кому моё звание не интересно. К тому же я уволен в запас, а значит, теперь являюсь гражданским лицом.

Мимо внимания ребят не прошло то, что я знаком с Нели, как оказалось первой красавицей класса, благосклонности которой добивались многие парни. Хорошо, что я ещё попросил тётю тормознуть благодарность от полиции за поимку карманника и не объявлять об этом на линейке. Она просто передала мне почётную грамоту и я поставил её у себя в комнате. Такой ажиотаж вокруг меня в первый же день, мне был вовсе не к чему.

Когда классный час закончился, ребята окружили меня и засыпали разнообразными вопросами. В большинстве своём малозначительными, типа того, какую музыку я люблю и за какую футбольную команду я болею. Я отвечал честно и ребят многие мои вопросы откровенно озадачивали или даже огорчали. Тогда слово на себя взяла моя сестрёнка.

— Всё ребята, отвалите. Я его топ-менеджер и сама вам обо всём расскажу — потребовала она.

Дианка потребовала, что бы ребята дали простор для её выступления и они расселись кружком, кто на стул, кто на парту.

— Перед вами герой войны — начала она, возвышенным и трагичным тоном — Лейтенант войск особого назначения, Алексей Денисов. Боевой отряд Росомаха. Он родился и вырос на войне. Недавно, как мы знаем, эта война закончилась и они приехал к нам в город, что бы научиться мирной жизни, которую он никогда не знал. Но и здесь, его подвиги не закончились…

Я недовольно глянул на Дианку. Но заткнуть её было труднее, чем заткнуть фонтан пальцем. Но если двинуть ей вот сюда… тётя будет недовольна. Ладно, пусть вещает.

— …В первый же день, он спас нашу гордость и красу класса, Нелю от троих вооружённых до зубов головорезов — по-моему, в её голосе зазвучали ехидные нотки — Он схватился с ними в неравной схватке…

Ну да конечно. Я на пару световых лет превосходил их подготовкой. Даже если бы они как говорит Дианка, были вооружены до зубов, это бы им не помогло.

— …и вышел победителем. После этого, он отнёс, обессиленную и раненую красавицу на руках, до её дома.

Нели оказалась в первых кругах слушателей и чем больше Дианка всё это расписывала, тем больше краснела.

— …но и на этом его подвиги не закончились. Через несколько дней, он задержал вора, пытавшегося похитить мой кошелёк. И доставил его в полицию. Вот свидетельство его подвига — с этими словами Дианка вытащила из своей школьной сумки грамоту и пустила её по рукам.

Я легонько коснулся её руки и покачал головой, давая понять, что случай на море рассказывать не нужно. Она поняла.

— И так, теперь задавайте свои вопросы, я буду спикером — гордо заявила она.

— На счёт Нели, это правда? — спросил один из парней.

— Спросите у неё — Дианка переадресовала вопрос.

Неля и без того, уже смущённая, кивнула головой. Раздались возгласы удивления и восхищения. История про вора была подтверждена грамотой и сомнений не вызывала. Затем посыпались вопросы про войну. Здесь уже инициативу взял на себя я. Ребята слушали, раскрыв рты, когда я рассказывал им самые обычные вещи. Как мы там жили, как воевали, как шутили. В жуткие детали я старался не вдаваться и про секретные операции не рассказывать. Так постепенно, в рассказе, я дошёл до своего дембеля. Я сам не заметил, как втянулся в повествование.

— …И вот, полковник перетряс весь мой вещмешок и забрал весь мой арсенал. А там такие штучки были, просто прелесть. Одни пистолеты чего стоили. А ребята мне на дембель, сделали просто шикарный подарок, и где только нашли такую красотку. В общем, ночь с ней была незабываемой.

В классе повисла гробовая тишина. Девчонки все как одна покраснели, а парни сидели открыв рты.

— Ты хочешь сказать, что ты с неё переспал? — задал вопрос один из парней.

— Нуда, конечно. А для чего по твоему мне её подарили? — удивлённо переспросил я.

Парни выдохнули, видимо ждали моего конкретного ответа, сомневаясь, что поняли меня правильно.

— Расскажи — потребовал всё тот же парень.

— НЕТ! — резко сказала Дианка и, взяв меня за руку, выволокла из класса и оттащила в первый попавшийся тёмный закуток

— Ты чего совсем не соображаешь, что говоришь? — гневно спросила она.

— Что я сказал не так? — удивлённо спросил я.

Дианка покачала головой.

— Видимо мне следовало раньше догадаться, что ты на всю голову стукнутый. В общем, впредь при девушках о сексе ни слова — потребовала она.

— А он вас, что не интересует? — удивлённо спросил я.

Дианка покраснела и смущённо опустила глаза.

— Не то, что бы не интересует, просто парни при девушках о нём не говорят — пояснила она.

— А между собой?

— Откуда я знаю, я кто парень? — гневно крикнула Дианка.

— А девушки между собой об этом говорят?

Раз взялась мен учить уму разуму, то пусть даст полную картину происходящего.

— Немного — опять покраснев и уткнувшись взглядом в пол, пробубнила Дианка.

— А как же вы тогда сексом занимаетесь? — удивлённо спросил я.

Она подняла глаза и посмотрела на меня. Серьёзно, задумчиво и проницательно.

— Ты что так и не понял?…Мы этим ЕЩЁ не занимаемся — серьёзно сказала она.

— Хм. А что мешает? Или нет желания? — серьёзно спросил я.

— Дурак ты, и не лечишься — крикнула она и в слезах убежала.

Куда я попал? Я потёр виски, но догонять её не стал. Как учил меня старшина: Никогда не бегай за девчонками. Это их коварный ход, в слёзы и бежать. Вначале ты бегаешь за ними, потом они заставляют тебя, неизвестно за что просить у них прощения, а потом ты становишься подкаблучником, то есть безвольной тряпкой. Я своей вины перед Дианой не чувствовал, объяснила бы всё как полагается, я бы понял, не дурак. А здесь очередное тупое правило осложняющее всем жизнь. И наверняка придуманное девчонками.

Я вернулся в класс. Ребята ещё не разошлись. Парни сразу окружили меня и потребовали дальнейшего рассказа, девчата сгрудились отдельной группкой вокруг Нели и, как я понял, выспрашивали у неё подробности нашей встречи. Я рассказал ребятам то, что они хотели услышать.

Вечером тётя подозвала меня к себе.

— Что произошло? Дианка вернулась из школы вся в слезах, а на все мои вопросы, отсылает к тебе.

Я рассказал, что произошло, отдельно отметив, что так и не понял, где допустил ошибку. Тётя покачала головой.

— Мне следовало догадаться об этом раньше, но я честно, не знала про твой дембельский подарок. Я даже предположить не могла, насколько ты взрослее всех моих ребят, и в тоже время ты ещё ребёнок…Понимаешь. Всё дело в том, что…

И в течении часа тётя поведала мне об определённых социальных нормах и этике поведения, а также, почему девочки так болезненно относятся к данному вопросу. Я не всё понял, особенно мотивы, но постарался всё запомнить. Своё мнение по данному вопросу я оставил при себе. Как говорится, в чужой монастырь, со своим уставом не суйся. Думаю, окажись кто-нибудь из этих ребят в моём подчинении, на войне, я бы тоже потребовал, что бы он жил по нашим правилам. Жаль, что вначале набиваешь шишку и только потом понимаешь, где споткнулся. Но глуп тот, кто набивает шишки на одном и том же месте. Впредь буду умнее.

Я поднялся к Диане.

— Диан, извини я не знал что у вас всё так сложно, честное слово, знал бы не рассказывал.

Она повернулась ко мне, вся заплаканная и несчастная.

— Пойми, плохо не только то, что ты рассказал, плохо то, что ты украл у девушек мечту — севшим голосом сказала она.

— Мечту? — недоумённо переспросил я.

— Мечту стать твоей первой — пояснила она, видя, что я не понимаю, о чём она говорит.

Тупик. Разве это важно? Хотя, для меня, первый раз был важен, очень важен. А если он важен для обоих? Это хорошо или плохо? Я задумался. Припомнил все, что говорили мне мои сослуживцы и в шутку, и всерьёз.

— Знаешь, Диан. Возможно, ты не права. Первый раз важен, это я знаю по себе. Но судя по тому, сколько неопытная девушка знает о сексе, это будет скорее катастрофа, чем торжество. Лично я только теперь начинаю понимать, какой по-настоящему ценный подарок, преподнесли мне, мои друзья. Но всё равно извини, что всё так получилось — сказал я, выходя из комнаты.

Как всегда тренировка помогла мне вернуть себе хорошее расположение духа. В борьбе всегда так, победить можно, только если ты в гармонии с самим собой. Если твой дух смущён, ты уже проиграл битву, даже её не начав. Ни кто не говорил мне, что мирная жизнь проще, она просто другая. На войне я тоже не сразу стал спецом, был период, когда я был зелёным мальчишкой, мало что соображающим и понимающим, что и как делать, но я научился, научусь и здесь.

Когда я уже лёг спать, в дверь тихонько заскребли. Я подошёл и открыл дверь, на пороге стояла Дианка, как и тогда в гостинице, завернувшаяся в одеяло.

— Тебе чего? — спросил я.

Она просто протопала ко мне в комнату и плюхнулась на кровать. Я закрыл дверь.

— Погаси свет — потребовала она — И ложись рядом.

Ей что опять страшно? Я сделал все, что она велела.

— Теперь рассказывай — шепотом на ухо потребовала она.

— Что? — недоумённо спросил я.

— Про свой первый раз — ещё тише сказала она.

— Значит, в твоём правиле есть исключения? — с ехидцей спросил я — И парни всё же рассказывают девушкам про секс.

— Дурак. Ты всем в классе растрезвонил, одна я не в курсе. А мне тоже любопытно — обиженно пробухтела она.

— Я не всем рассказал, а только парням — уточнил я.

Она двинула мне под рёбра кулаком.

— Рассказывай — требовательно заявила она — Ты её любишь? Вы с ней встречаетесь?

— Да ты что. Она за сотни километров отсюда и она шлюха. Ребята купили мне её на одну ночь, какая тут любовь. Только секс и ничего более — удивился я.

— Вот и расскажи — устраиваясь поудобнее у меня под бочком, довольно сказала Дианка.

Что бы я ни отколол в свой первый день, я стал объектом внимания номер один в нашем классе. Кто-то стремился подружится, кто-то наоборот, старался игнорировать. Это их право, а на дружбу я всегда отвечаю дружбой. Больше на тему секса, в присутствии девчонок я не разговаривал, но ко мне за советами стали подходит парни. Я не великий знаток этой науки, но как оказалось, они знают ещё меньше.

Прошла первая учебная неделя.

Он стоял у ворот и ждал меня. Я узнал его сразу. Хотя сейчас он был в костюме и даже в очках, но глаз у меня наметанный. Конечно, странно, что он приехал сюда, честно я думал, что больше его ни когда не увижу. Но он стоял и, по всей видимости, ждал именно меня. Мы поравнялись с ним, Дианка его не узнала и прошла бы мимо, если бы я не остановился. Она держалась за мою руку, с самого начала она взяла за привычку так ходить в школу, я до сих пор не мог понять что ей с того за польза. А может это тётя попросила её за мной присматривать? С другой стороны от меня шагала Неля. Она тоже ходила за мной как привязанная, но, слава богу, на мне не висла. Не скажу, что наша дружба с ней развивалась нормально, она была какой-то…странной. Я не всегда понимал её действия, или то, что она говорила. Вроде слова знакомые и их значение понятно, но в целом фраза полностью лишена смысла. Но я старался её понять.

И вот я остановился напротив человека, стоящего у ворот.

— Как самочувствие? — поинтересовался я.

Мужчина улыбнулся.

— Спасибо. Жив, вашими молитвами — сказал он.

— Я рад.

— Довольно странно, вы меня сразу узнали, а я вас видел только на фотографии. Мы даже ни когда не общались, но я вам обязан жизнью — заметил мужчина.

— Думаю, если бы все, кто мне обязан жизнью, решили собраться в этом дворе, я неуверен, что всем бы хватило места. И со многими я знаком ещё меньше, чем с вами. Так что вы, в моей жизни, скорее правило, чем исключение — парировал я.

— Да. Я ознакомился с вашим досье. Весьма впечатляет — уважительно сказал он.

— Я делал, то, что умею и старался делать это, как можно лучше.

— Вы настоящий профессионал и в вас заложен гораздо больший потенциал, чем вы даже сами знаете.

— Возможно. Но пока я пытаюсь просто научиться жить. Как оказалось, для меня это целая наука.

— Удачи вам. Я буду наблюдать за вашими успехами…И ещё раз спасибо за моё спасение — поблагодарил мужчина и, выйдя за ворота, сел в машину.

Машина рванула с места и исчезла за поворотом.

— Кто это был? — спросила Неля.

— Неужели, это тот мужик с моря? — удивлённо спросила Дианка.

— Да, это он. Но кто он вам лучше не знать — спокойно сказал я.

— А что он хотел? — не унималась сестренка.

— Ты же сама всё слышала.

— Да я ничего из вашего разговора толком не поняла — недовольно сказал Дианка.

— Оно и к лучшему — с улыбкой сказал я.

— Я правильно поняла, ты ему жизнь спас? — удивлённо спросила Неля.

— Да — лаконично ответил я.

Мы пошли дальше, а Дианка, шепотом, поведала Неле о том, что произошло с нами на море. Неля бросала на меня взгляды, полные скрытого восхищения и ещё чего-то, что я определить не мог.

Я очень быстро понял, что все девчонки со странностями. К некоторым можно было свободно подойти и заговорить с ними, другие почему-то от этого терялись и не могли внятно связать двух слов. Все они были недотрогами как Неля. Если что-то случалось, брать их за талию было нельзя, но в тоже время, можно было нести на руках. Но и на это они все реагировали по-разному. Они обижались по поводу и без повода. Я уже замучился определять, на что и как они реагируют. Логики в их поведении не было абсолютно ни какой. А когда ко мне в сумку подкинули первое любовное письмо, я даже не сразу понял, чего от меня хотят. Показал его Дианке. Вот кто был от этого в полном восторге.

— Тебе назначили встречу — расшифровала она мне — Для Зои, так звали девушку, написавшую мне письмо, это очень важно. Она хочет признаться тебе в своих чувствах.

Я недоумённо посмотрел на Дианку. Она вроде бы говорила, что девушки нашего возраста сексом не занимаются. Но возможно Зоя является исключением. Я помню, что мне рассказывали мои друзья. Тебе назначают встречу, дальше вы идёте к ней, или к тебе, домой и занимаетесь сексом. От секса бы я не отказался. Я высказал все эти соображения Дианке. Последнее время я стал ей больше рассказывать о своих мыслях по поводу девушек. Это началось после той ночи. Дианка просто поняла, что я не знаю элементарных, по её меркам, вещей и взялась меня им обучать. На многое что я говорил, она обижалась, даже обзывала меня дураком, но потом отходила и объясняла что я делаю, или понимаю не так как нужно. Со временем она стала понимать меня лучше, чего нельзя было сказать обо мне. Я постоянно натыкался на женские тупики.

В этот раз она даже на меня не обиделась.

— Нет. Секса не будет — коротко констатировала она — Она хочет сказать тебе, что ты ей нравишься и она хочет с тобой встречаться — разъяснила она мне.

— Дружить?! — уточнил я.

Дианка знал, что понятие любви у меня неотъемлемо от занятий сексом. Если два человека друг друга любят, значит, они хотят быть вместе. Это логично. Некоторые из моих друзей имели семьи, они любили своих жён и детей. По их рассказам я понял, что любовь, семья, секс и дети, это всё из одной кастрюльки.

— Да, дружить — печально вздохнула Дианка.

— Тогда почему нельзя было подойти и сказать это открыто? — удивился я.

— Она стесняется.

— Чего? — искренне удивился я.

— Вот, что я иду с тобой, а то ты там таких дров наломаешь, за сто лет потом не разберём — сказала Дианка, уходя в свою комнату переодеваться. Я тоже оделся, как она велела, свободно, но красиво.

Однажды я потребовал, что бы она выложила всю свою классификацию компоновки одежды. Она провела смотр моей одежды и дала определение пусть не всем, но большинству вещей. Теперь я более свободно ориентировался в том, что она мне говорила.

Мы вышли из дома и вскоре были в том месте, где мне назначили встречу. Это был небольшой парк в самой середине нашего района. Место спокойное и тихое. Пришли мы заранее и Зои ещё видно не было. Мы устроились на скамеечке и стали ждать. Я заметил её первым, одинокую фигурку в начале парка.

— Ух, ты. Это она ради тебя так разрядилась?! — тихо, с восхищением сказала Дианка — Хорошо, сиди здесь, пойду, подготовлю её к общению с тобой — приказала она вставая и направляясь к девушке.

Они встретились, стали разговаривать. О чём я не слышал, для этого они были слишком далеко. Я сидел и ждал. Потом Дианка подошла ко мне, Зоя осталась стоять в стороне, смущённая и…красивая.

— Итак, Лёша. Перевожу тебе с русского на русский, то, что хотела тебе сказать Зоя. Ты ей нравишься и она хочет с тобой встречаться…Дружить. Только она называет это несколько другим словом. В любом случае, секс ей НЕПРЕДЛАГАТЬ! По стриптиз барам не таскать. Ты понял? — сурово глядя на меня, спросила Дианка.

Со стриптиз баром вышла следующая история. Я уже говорил, что сам толком не знал, что это такое. А тут друзья потребовали от меня полного отчёта о его посещении. Оставлять невыполненным задание я не привык и в один из дней, только ради этого поехал в город. Неля, последнее время, часто стала составлять мне компанию в таких поездках. По началу, ей, то одно надо было в городе, то другое. Пока Дианка не объяснила мне, что это просто предлог и на самом деле Неля просто хочет поехать со мной, неважно куда. Я удивился, а при следующей нашей встрече сказал:

— Если хочешь поехать со мной за компанию, просто так и скажи.

Неля очередной раз засмущалась, но с тех пор всё стало проще. Я собираюсь в город, звоню Неле и интересуюсь, хочет ли она поехать со мной. Частенько к нам присоединялась и Дианка, пользуясь тем, что со мной её отпускали, куда и насколько угодно. Но в этот раз, она отказалась.

— Езжайте одни… голубки — с улыбкой сказала она.

Не понял, а причём здесь голуби? Воспринимать это в контексте нетрадиционной любви между мужчинами, было тоже неуместно. Я ведь ехал в город с девушкой. Я пожал плечами и ушёл.

Куда я еду, я отвечал только тогда, когда меня спрашивали, но и вопрос должен был быть конкретным, что бы вы поняли, что именно я собрался делать. На пространный вопрос:

— Ты куда?

Чаще всего я отвечал:

— По делам — или — Отдыхать.

Как именно я собирался это делать, я не уточнял. А Неля вообще ничего не спрашивала, кроме:

— Сколько у меня есть времени на сборы?

Кстати этой фразе, её научила Дианка, объяснив, что на простые женские вопросы, она ничего кроме моего непонимания не получит.

В стриптиз бар мы попали без проблем. Мой военный билет, давал мне возможность проходить везде, где был контроль по возрасту. Неле, никогда раньше не бывавшей таких заведениях, обстановка показалась странной, но толи она мне настолько доверяла, толи ей действительно было всё равно куда со мной идти, но она мне ничего не сказала. Мы заняли столик, недалеко от эстрады и я попросил принести нам напитки, попробовать которые, мне тоже посоветовали друзья. Шоу ещё не началось и мы сидели и болтали. Я попробовал свой коктейль. В нём ощущался алкоголь, но не много. В целом было действительно вкусно. Алкоголем меня не напугаешь. На войне бывали случаи, когда спасала только водка. Не скажу, что я был пьяницей, но когда промёрзнешь на морозе до самых потрохов, только стакан водки вернёт тебя к жизни. А вообще я алкоголь не любил. Вернее не любил то, что он со мной потом делает. Однажды ребята напоили меня, захотели посмотреть, что из этого получится. В итоге трое оказались в госпитале, а угомонить меня удалось, только когда я полностью выбился из сил. После этого ребята эксперимент больше не повторяли, а я был с алкоголем крайне осторожен, но в этом коктейле его было мало, даже что бы я захмелел. Но я не учёл, что Неля, до этого вообще спиртного не употребляла. Всё ни как не могу привыкнуть, что мои сверстники, не всегда отвечают за свои действия. Не знаешь, не уверен, не делай. Простое правило, но они постоянно его нарушают. После второго коктейля, Неля стала вести себя более свободно и раскованно. Она вечно была слегка зажата и напряжена. Я порадовался, что, наконец, она смогла расслабиться и получать удовольствие от отдыха. А то как-то слегка неприятно, когда человек рядом с тобой, словно взведённая пружина. Эту её загадку, я тоже ни как разгадать не мог. Если ей рядом со мной неуютно, то почему она с такой радостью воспринимает каждое моё предложение о прогулке? Но сейчас она, наконец, стала получать удовольствие от отдыха. Началось шоу. Теперь я действительно понял, что это такое, но оно меня не впечатлило, хотя и завело. Неля как-то странно отнеслась к происходящему на сцене.

— Тебе нравятся такие женщины? — надув губки спросила она.

— Я предпочитаю женщин с более скромными формами — честно признался я.

Она допила свой третий коктейль и шепнула мне на ухо:

— Тогда пошли отсюда.

Хорошо. Пошли. Что я хотел, я увидел. Дело можно считать сделанным. Мы вышли на улицу, была та часть вечера, когда тени становятся длинными, а заходящее солнце окрашивает всё в багряные оттенки. Нели уверенно потянула меня за руку. Видимо она что-то хотела мне показать. Вскоре мы поравнялись с так называемым любовным отелем. Я знал, что это такое по рассказам ребят. Неля остановилась и, словно кивнув своим собственным мыслям, указал на него.

— Сними нам номер — потребовала она.

Я не враг самому себе. Если женщина хочет, кто же ей отказывает, тем более, если она красива. Неля не ребёнок, раз решилась, значит, даёт отчёт своим действиям. Я снял номер. Надо отдать должное, всё в номере было продуманно. Неля усадила меня на кровать и, потушив большую часть света, создала приятную обстановку. Сама она отошла в сторону и, подобрав музыку, устроила мне собственный стриптиз. Она занималась танцами, так что, всё, что она показывала, было действительно красиво. Я восхищённо смотрел на разворачивающееся перед моими глазами зрелище. Всё она с себя так и не сняла, оставив на себе только трусики, но я был не в обиде. Закончился её танец тем, что она упала в мои объятья.

— Я тебя люблю — прошептала она, обнимая меня за шею и целуя в губы.

Наверное, от меня требовалось что-то ответить, но я честно не знал что. Если не знаешь что говорить, действуй: учил меня старшина. Думаю на счёт происходящего, двух мнений быть просто не могло. Я припомнил все, что знал в теории, чему научила меня, моя первая женщина на практике и постарался сделать всё нежно и не торопясь.

Домой мы вернулись поздно. Я был доволен проведённым вечером, Неля вообще светилась от счастья как лампочка. После бара, она была слегка захмелевшая, но после всего произошедшего, хмеля почти не осталось. Расставаясь, она поцеловала меня и шепнула мне на ушко:

— Никому, о том, что произошло в отеле, не говори.

В этом тоже чувствовалась рука Дианки, которая, по её словам, задалась целью создать для девушек, инструкцию к моему использованию. Я согласно кивнул, просят не говорить, я не говорю. Так что Дианка узнала только ту часть истории, где мы посетили стрипбар. Это вызвало у неё бурю эмоций и негодования.

Но вернёмся в парк. Дианка, зная на что я способен, старалась оградить Зою, от, как она выразилась, моей возможной дурости. Я кивнул в знак того что понял.

— Дружите в приличных местах — сурово сказала она.

После истории со стрипбаром, я поинтересовался, а что есть в понимании девушки, приличные места. Она продиктовала мне целый список, а позже устроила экскурсию по "приличным местам".

Дианка поманила Зою.

— Я ему всё объяснила, но помни, о чём я тебя предупреждала. Если что сразу звони мне — словно мамочка сказала она.

— А теперь оставляю вас одних — с этими словами она удалилась домой.

Странный способ подружиться. Разве не проще было бы просто подойти и сказать: Давай дружить. И почему девчонки всё так усложняют?

Неля, после случившегося, стала раскованнее и свободнее. Такое впечатление, что она резко повзрослела, хотя не могу похвастаться, что стал понимать её лучше. За то, сейчас, если она хотела заняться сексом, она, хотя бы об этом говорила. Но появились другие странности. Она очень недоброжелательно стала относиться к другим девушкам, которые оказывались рядом со мной. Это не выражалось в открытой агрессии, скорее в её интонации и чём-то внутреннем, что я ощущал своим шестым чувством. Я рассказал Дианке о своих наблюдениях и попросил её совета.

— Она тебя ревнует — уверено заявила сестрёнка.

Ревность. Я о ней слышал, видел её проявления, но так и не смог понять, что это такое.

— И что делать? — недоумённо спросил я.

— Ничего. Тут ничего нельзя поделать…Но, я с ней поговорю — делово заявила сестрёнка.

Женщины, поразительным образом умеют договариваться между собой. Наверное, потому, что женщину, может понять только женщина. В любом случае, Дианке удалось повлиять на Нелю, и она стала, если не приветливее, то хотя бы спокойнее.

В конце сентября к нам в класс пришла новенькая. Это несколько необычно, потому что ребят редко переводят после начала учебного года, но здесь сделали исключение. Она, как и я в своё время, сразу привлекла всеобщее внимание. Высокая, стройная и красивая. Своей красотой, она сразу затмила Нелю. Аристократические черты лица, красивая фигура, изящные манеры. Она была вежлива, но всегда и со всеми держала дистанцию. Новенькую звали Амая. Она была из богатой, аристократической семьи. Вела себя она сдержанно и спокойно, даже немного надменно. Большинство парней запали на неё в первый же день. В тоже время, лично у меня она не вызвала ни какого интереса.

— Случись это годом раньше и битва двух красавиц за звание королевы класса, нам бы была обеспечена, но Нельке сейчас пофигу, кто первая красавица в классе. Главное для неё сейчас, это быть рядом с тобой — поясняла мне сестра.

Новенькая, в своём поведении, была прямой противоположностью мне. Я себя не навязывал, но всегда старался со всеми наладить хорошие отношения. Амая, сразу же отгородилась от всех стеной отчуждения и высокомерия. Девчонки, которые попытались с ней подружиться, получили вежливый опор. Это им не понравилось и женское сообщество всего нашего класса, объявило ей бойкот. Девчонки стали её игнорировать. Видимо Амаю это устраивало, потому что она, игнорировала их в ответ. Впрочем, одна она не осталась. Её всегда окружали парни и она, с ними, была более приветливой, чем с девушками. Вот тогда я увидел, что значить кокетничать и флиртовать.

— Смотри, опять хвостом перед парнями вертит — недовольно комментировала действия Амаи, моя сестрёнка.

— Это плохо? — поинтересовался я.

— Конечно! Ради этой чувырлы, уже трое парней бросили своих девушек — злобно зашипела Дианка — Она у нас допрыгается.

Я не совсем понимал, что плохого в поведении Амаи. Если она, по мнению парня лучше девушки что у него была, то почему он должен довольствоваться худшим? Если мне предлагают оружие, я выберу то, которое по параметрам считаю лучшим. Это логично. Если девушка хочет вернуть себе парня, то кто мешает ей стать лучше, той к которой он ушёл?

— Дурак ты — прокомментировала мои соображения Дианка, а затем, задумавшись, сказала — Это как верность присяге и своему взводу.

О! Это я понял. Теперь картина предстала мне в новом свете. Тогда понятно, чего девчата на неё так обижены.

Наступила осень и тренироваться на улице стало холодно. Холодом меня не испугаешь, но если есть возможность тренироваться в тепле, я предпочту последнее. Договорится с физруком пускать меня вечерами в зал, было проще пареной репы. Учителя, благодаря моей тёте, да и мне самому, уже знали, что во многом на меня можно положиться. Так что, физрук просто вручил мне дубликат ключа от спортзала. Частенько я брал с собой Дианку и Нелю, которая тоже пожелала обучиться борьбе…а может она просто хотела быть рядом? Тренировались мы вечерами, после того, как там отзанимаются все секции и зал станет свободным.

В этот день я был один. У Нели были не "самые лучшие дни", а Дианка удрала на свидание. Пользовалась тем, что среди парней у меня было много друзей и арканила их одного за другим. Кажется, это был толи второй, толи третий вариант. Она ещё не выбрала на ком остановить свой выбор.

Я отзанимался и направился в душ. К моему разочарованию в мужском душе с водой возникли проблемы. Холодной воды не было совсем, а мыться в кипятке я не умел. Будь всё на оборот, меня бы это не смутило, а так нужно было искать выход. Идти домой потным не хотелось. Но рядом была женская раздевалка. Зал был закрыт, все давно ушли, что мешает мне воспользоваться их душем? Я знал, где физрук держит запасные ключи от раздевалок. Ключ был на месте. Дверь приветливо распахнулась и я услышал тихий плачь. Неужели кого-то здесь заперли? Я обернул полотенце вокруг бёдер, знаю я этих девчонок без царя в голове, уже проходили, и пошёл на звук. В самом дальнем углу, на скамейке, совершенно голая сидела Амая и тихо поскуливала. Она даже не плакала, видимо уже просто не было сил. На моё появление она отреагировала только тогда, когда я подошёл вплотную. Она взглянула на меня заплаканными, полными ужаса и горя, глазами.

— Ты чего здесь делаешь? — спросил я, опускаясь пред ней на корточки.

— Меня заперли…девчонки…одежду забрали…за чтоооо? — взвыла она.

Мне задали вопрос. Я припомнил, что говорила моя сестрёнка. Похоже девчата всерьёз на неё разозлились, раз дошли до такого.

— Наверное, за то, что ты флиртовала с их парнями — предположил я — Ладно, посиди тут. Пойду, раздобуду тебе одежду.

Но стоило мне встать, как в мою руку вцепились мёртвой хваткой.

— Не уходи — еле слышно прошептала Амая.

Она была уже в таком состоянии, что её даже не смущала собственная нагота. Видимо она просидела здесь не один час, раздумывая над тем, что будет завтра. Хотя стоп. Сегодня пятница. Она могла просидеть здесь аж до понедельника. Для неё это страшно. Но ещё страшнее, была мысль о том, в КАКОМ виде её найдут. Для девушки её положения, это сильный удар.

— Пожалуйста…не оставляй меня одну — умоляла она прижимаясь к моей руке.

Боже, да она вся замёрзла. Раздевалки отапливают, но не настолько что бы здесь можно было долго сидеть голым. Она даже не догадалась отогреваться в душе. Я высвободил свою руку, взял её за плечи и поднял на ноги. Она еле держалась на ногах. Крайнее нервное истощение. Знакомая фишка. Я повёл её в душ и засунул под тёплую воду. Надо её отогреть. Если она сейчас заработает переохлаждение, последствия могу быть печальными. У человека в таком состоянии, просто нет сил, бороться за свою жизнь. Из него словно ушла вся воля. Добавьте к этому холод и органы могут начать отказывать один за другим. Я видел, как здоровее люди просто ложились и умирали. Только потому, что не хотели больше жить.

Я поддерживал её, что бы она не упала. А она просто прижалась ко мне, словно я был её последней надеждой в этой жизни и ничего другого у неё больше не осталось. Минут через десять она стала оживать. Но стресс ещё не прошёл. Я вытер её и отвёл в мужскую раздевалку. Там я накинул не неё свою рубашку, обернул вокруг талии кофту и уложил на лавку. Теперь очередь за помощью. С трудом я добился, что бы она назвала телефон своих родителей. Но прежде чем звонить и всё долго объяснять, нужно было оказать ей медицинскую помощь. Аптечка всегда была со мной, и если была возможность, я таскал её полный вариант. Противошоковое средство, ещё пара препаратов, что бы вернуть её к жизни и избежать негативных последствий. Теперь звонок. Как я и предполагал, объяснять пришлось долго. Всё дело в том, что после окончания занятий с её мобильника пришло сообщение, что она допоздна задержится у подруги, теперь звоню я, неизвестно кто такой и откуда взялся, и сообщаю ТАКОЕ. Эти чёртовы параноики, сказали, что сейчас всё уточнят и мне перезвонят. А пофигу. Звоню тёте и всё объясняю. Понятное дело, что она в ужасе от произошедшего.

Всё это время Амая держит мою руку и не отпускает её не на минуту. Предоставляю тёте разбираться со всем произошедшим. Тем временем, убедив, что я никуда не исчезну и не убегу, я отвоевал свободу для своей руки и оделся в остатки своей одежды.

— Ты только не уходи. Не оставляй меня одну — как молитву, шепотом твердит Амая.

— Всё будет хорошо. Я тебя не брошу…Спецназ раненых не бросает — с улыбкой ответил я, обычной в нашем отряде поговоркой.

Странно, но моё упоминание о спецназе произвело неожиданный эффект. Она присмотрелась к моему лицу и облегчённо вздохнула.

— Это ты…я знала…чувствовала…что ты меня найдёшь — шепотом сказала она.

Не совсем понял, к чему это. Спишем на шок. Люди в таком состоянии иногда принимают чужих за родных и наоборот. Всякое бывает.

Первой примчалась моя Тётя. Я её сразу предупредил, что бы она прихватила как минимум одеяло. Я снял с Амаи свою кофту, рубашку она отдавать отказалась, и завернул её в одеяло. Надел шерстяные носки, прихваченные тоже по моей просьбе. Тётя никак не прокомментировала что и как я делаю с голой девушкой, видимо осознавая, что моё отношение к ней сейчас, отличается от отношения простого подростка. Всё это время я следил за её состоянием и видел, что Амая всё больше приходит в себя.

— Кто это сделал? — спросила тётя, желая первой разобраться во всей ситуации.

Амая снова завладевшая моей рукой печально на неё взглянула.

— Я не знаю. Кода я вышла из душа, в раздевалке никого не было. Вещей тоже не было, а дверь была заперта. Я стучала, звала, но никто не приходил — тихим голосом ответила Амая.

— Выясним и накажем — сурово сказал тётя.

Амая грустно посмотрела на неё, немного покраснев, сказала:

— Не надо ни кого наказывать, я сама в этом виновата.

Опля. Мои слова дошли до неё?! Я даже зауважал её за это. Нужно иметь большую силу воли, что бы признать свою ошибку и отказаться от мести.

Раздался шум голосов и в раздевалку вошли пятеро мужчин. Четверо были охранники, а пятый…

Он окинул всё картину оценивающим взглядом.

— Как Амая? — спросил он слегка встревожено.

— В порядке и обойдётся без последствий. Всё что сейчас ей нужно это покой и забота — сказал я.

— Ты всегда оказываешься в нужном месте, в нужное время?! — полу спросил, полу утвердил он.

— Мой отец говорил мне тоже самое и поэтому посылал меня на самые невыполнимые задания — ответил я.

Он подошел и протянул мне руку.

— Вначале моя жизнь, теперь честь моей дочери. Я рад, что судьба свела нас вместе.

— Пап, так это ОН тебя спас? — всё ещё слабым голосом, удивлённо спросила Амая.

Мужчина утвердительно кивнул. Один из охранников подошёл к Амае и взял её на руки, но моей руки она не отпустила.

— Я хочу быть рядом с ним — прошептала она — Я, наконец, нашла его…

— Хорошо дочка, он поедет с нами, мне всё равно надо с ним поговорить — сказал её отец.

Только после этого мою руку отпустили.

— Надеюсь, ты не откажешься? — поинтересовался он у меня.

Вежливость. Он и сам прекрасно знал, что я не откажусь. Дело хоть и было бытовым, но в нем оказались замешаны весьма не простые люди.

— С вами я переговорю, когда мне будут ясны все детали произошедшего — сказал отец Амаи, обращаясь к моей тёте.

Что ей оставалось. Только ждать.

Мы сели в машину. Даже здесь, по требованию Амаи я сел рядом с ней. Её отец устроился на сидении возле водителя. Машина плавно взяла с места и, проехав по школьным дорожкам, выехала на дорогу. Они явно проигнорировали знак запрещения въезда на территорию школы, что бы подъехать к самым дверям спортзала. Мы выехали из нашего района и вскоре оказались в районе дорогих вилл. Завернули в один из дворов, размером со всю нашу школу, и подъехали к красивому двухэтажному зданию. Машина заехала в подземный гараж и остановилась.

Амаю перенесли в её комнату и уложили на кровать. Всё это время она требовала, что бы был рядом.

— Доча, мне надо поговорить с Алексеем, а пока за тобой присмотрят другие — сказал её отец.

— А где были эти другие, когда они были мне так нужны? — возмущённо выпалила она — Я нашла его…я его не опущу… — добавила она еле слышно.

Её отец вздохнул. Он понял, что пока она полностью не придёт в норму, спорить с ней бесполезно.

— Хорошо, мы поговорим здесь — согласился её отец.

Мы устроились в углу комнаты. Там стояло два кресла и чайный столик. Я сел так, что бы быть в поле зрения девушки. Пришёл врач и осмотрел её. Я рассказал, что я сделал и какие препараты ей дал. Он одобрил мои действия и фактически повторил мои слова, покой и забота, вот что ей сейчас необходимо. Свет в комнате притушили. Лишние люди ушли, мы остались втроём.

— Я извиняюсь, что раньше не представился — сказал Амаин отец — Денис Давыдович.

— Алексей — представился я в ответ, хотя знал, что он знает обо мне гораздо больше, чем я о нём.

Он явно занимал не самую последнюю должность в разведке, в чине не ниже полковника. Всё это предположения, но думаю, они достаточно близки к истине. Почему он не назвал мне своё звание? Скорее для того, что бы пока это не мешало нашему разговору, делая его слишком официальным. Одно дело, когда ты общаешься с отцом пострадавшей, и совсем другое, когда общаешься с офицером разведки.

— Расскажи всё — попросил Денис Давыдович.

Начал я с того, как нашёл его дочь и какие меры предпринял, а закончил имеющимися у меня соображениями, почему это могло произойти. Денис Давыдович перебил меня только в одном месте, когда я рассказывал о звонке. Он уточнил номер, который я набрал. Когда я закончил, он долго сидел и обдумывал.

— Ей надо было сказать не номер начальника охраны, а мой. Тогда бы всё было сделано быстрее, а так они вначале выясняли, кто ты такой и где на самом деле моя дочь. Перестраховались и потеряли время. Это непростительно. Потом, сообщение якобы от Амаи. Я стараюсь не сильно ограничивать её свободу, то теперь надо будет такие моменты перепроверять. Это дыра в безопасности. Что на счёт наказания виновных, то это решение я оставлю за ней. Если она считает, что попала в такую историю по своей вине, это её дело — подвёл он общий итог.

Резонно и логично.

— Но я рад, что именно ты, нашёл её — добавил он после небольшой паузы — Во-первых, ты всё сделал как надо, а во-вторых, я теперь спокоен за то, что никто об этом не узнает.

Вежливая просьба сохранять молчание. Заставить замолчать простого пацана, было бы проблематично. Он обязательно захочет, хотя бы тайком, поведать своим друзьям об увиденном и пережитом. Но я военный. В моей голове хранились тайны и похлеще, добавить к ним ещё одну, труда не составит.

— Я всё понимаю — ответил я.

— И у меня к тебе, ещё одна просьба — сказал Денис Давыдович.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Погости в моём доме, хотя бы пару дней.

Странная просьба, но, похоже, она связана с его дочерью и её нежеланием со мной расставаться. Чем вызвано такое её поведение, я понять не мог.

— С Амаей что-то подобное уже было? — спросил я.

Денис Давыдович задумался, нервно пожевал губу и стал рассказывать:

— Три года назад я был с дипломатической миссией в одной воюющей стране. В силу обстоятельств я оказался там с семьёй. Там мою жену и дочь похитили. Похитителям не нужны были деньги, они хотели получить другое, то, что было у меня на тот момент. Разведка долго не могла найти, где их держат, а когда нашли, к тому моменту моя жена уже была мертва. Похитители убили её, потому что я отказался выполнить их требования. Мне дали последний срок и пригрозили убить мою дочь. Но ёё освободили наши спецназовцы. Это была безумно рискованная операция. Они действовали под носом у целой армии. Когда мою дочь нашли, она уже двое суток провела возле тела своей матери в сыром, тёмном подвале. Нашёл её молодой старшина спецназа. Скорее всего, произошедшее подняло в её сознании то, что она тогда пережила.

Я вспомнил эту операцию. Вспомнил, когда он сказал про подвал и девочку рядом с трупом её матери. Это я догадался, где их спрятали. Не спрашивайте как, своим шестым чувством. Почти тогда, когда мы уже отчаялись её найти. Я улыбнулся. Я её не узнал. Она сильно изменилась, превратившись из замарашки в разодранном платье в такую красавицу. Помню, она тогда тоже вцепилась в меня мёртвой хваткой, а я тащил её, на себе, постоянно утешая. Это я тогда командовал той почти безумной операцией. Мы десять суток добирались до назначенной точки, где её должны были забрать. Все десять суток, она как клещ цеплялась за меня. Возможно другие, взрослые, страшные и угрюмые спецназовцы, её просто пугали. Когда мы её отдавали, она даже тогда не хотела меня отпускать. Помнится, я ей что-то подарил на память, а она плакала. Теперь всё встало на свои места. Она узнала меня раньше. Когда возникла похожая ситуация и я сказал те же слова. Наверное, я не настолько сильно изменился с тех пор. Что же я тогда ей подарил? Память услужливо подсказала. Точно, я отдал ей свой берет. Как же я мог такое забыть. Но всё же, может ли быть такое совпадение? И хоть убей, не помню, как её звали.

— Скажите, Денис Давыдович, а у Амаи есть что-нибудь, по её мнению ценное, от той спасательной операции? — осторожно спросил я.

— Есть…У неё остался берет. Она сказала, что его подарил ей старшина, который её нашел…а почему ты спрашиваешь? — теперь уже пришла Дениса Давыдовича удивляться.

— Там на подкладке берета ещё вышиты две буквы "АД"?!

— Да, а откуда ты знаешь? — он пристально присмотрелся ко мне — Не может быть — удивлённо выдохнул он.

— Это был я. Я командовал этой операцией — с улыбкой, вспоминая прошлое, сказал я.

— Кто бы мог подумать — сказал Денис Давыдович — А я ведь долго пытался выяснить, кому я обязан спасением своей дочери.

— Всему отряду — ответил я.

Денис Давыдович улыбнулся.

— И всё равно я благодарен именно вам.

Мы ещё некоторое время поговорили. Я рассказал подробности той операции, которые не вошли в рапорт. Согласитесь, рапорт одно, а рассказ участника, совсем другое. Амая ещё раньше заснула и теперь спала и улыбалась во сне. Мне приготовили комнату рядом и ужин. Я отзвонил тёте и рассказал, как обстоят дела, отдельно отметив, что шумиха вокруг произошедшего подниматься не будет и, скорее всего, виновные тоже наказаны не будут.

— Спасибо тебе Лёша, ты у меня камень с души снял — поблагодарила меня тётя.

Я понимаю её. Это дело могло сильно подорвать и авторитет школы, да и по карьере тётушки сильно ударить. Ужин, душ и спать. Вечер было неимоверно длинным.

Ночью, разладились шаги, открылась дверь. Я мгновенно открыл глаза. На пороге стояла Амая. В моей рубашке, шерстяных носках, благо, что трусы на неё надели.

— Лёша ты здесь? — раздался её сонный голос.

— Здесь — ответил я — Чего не спишь?

— С тобой хочу — капризно заявила она.

Я узнал и интонацию и фразу. Если она и изменилась, то только внешне. Что будет если я погоню её, в её кровать. Перебудит весь дом? Но, моего ответа ей не требовалось, она сонной походкой доплелась до моей кровати и забралась ко мне под одеяло. Обняв, прижалась ко мне.

— Я тебя люблю…Теперь…ты мой — сказала она засыпая.

Вот радости привалило. Ладно, будет день, будет пища. Завтра будем думать, а пока спать.

Завтракали мы втроём. Можно сказать посемейному. Стол накрыли на веранде, откуда открывался живописный вид на парк возле дома.

— Знаешь, Лёша, будь, кто другой на твоём месте я бы сейчас с ним разговаривал по-другому и в другом месте — сказал Денис Давыдович, хищно намазывая тост.

Это был его комментарий к утренней сцене. Нас не будили, давая нам выспаться. Амае вообще положен отдых после пережитого, а я как ни как гость. Но утром Денис Давыдович решил проведать свою дочь. Каково же было его удивление, когда он обнаружил её кровать пустой. Понятное дело, он сразу бросился в мою комнату, благо она была напротив. И что он видит? Мы с Амаей, спим в обнимку. Вся его выдержка ушла на то, что бы досчитать до десяти и собраться с мыслями. А когда он смог нормально мыслить, он понял, кто инициатор всего произошедшего и что ничего серьёзного не произошло. Сейчас он просто ехидничал на эту тему. Наверное, когда я стану отцом, я пойму его лучше.

— Папа — раздался возмущённый возглас Амаи.

— Да я знаю, что Лёша тебя не обидит — миролюбиво ответил её отец — Но, всё же, если вы захотите заняться сексом, предупредите старого отца. Я, хотя бы благословлю вас на это и не буду так бесцеремонно врываться в вашу комнату. Лёша, если надо, я могу дать тебе пару дельных советов в этой области — с улыбкой предложил он.

— Папа — возмущение Амаи повысилось на одну ноту.

— Спасибо. Я всегда рад научиться чему-нибудь новому — парировал я.

— Всё. Закрыли эту тему — требовательно сказала Амая.

Надо понимать, что для Дениса Давыдовича это утро началось с неожиданного открытия, что его дочь выросла и стала взрослой. Смириться с этой мыслью он ещё не успел. Трудно в один момент признать, что теперь ты уже не так нужен своей дочери, и что другой мужчина стал ей дороже тебя. Детей вырастить не сложно, сложнее отпустить их во взрослую жизнь.

Весь следующий день я провёл в доме у Дениса Давыдовича. Мы гуляли с Амаей по парку, вспоминали пережитое. Рассказывали, как после этого складывалась наша жизнь. Странно, но мне с ней было проще, чем с другими. Возможно потому, что она сама побывала на войне, пусть не много, но это отразилось в её душе. В её восприятии мира. Даже обычные женские тупики, у неё отсутствовали. Я рискнул и рассказал ей, про свой дембель. В качестве проверки. Она восприняла мой рассказ совершенно спокойно, только как сестра, поинтересовалась, виделся ли я с этой женщиной ещё раз и поддерживаю ли я с ней связь. А когда узнала, что нет, даже повеселела. И вот я гадал, толи я стал женщин понимать лучше, толи мне, наконец, попалась нормальная девушка, у которой крыша на месте.

Амаю интересовало абсолютно всё обо мне. Обычно, девушки, любят поговорить, о себе любимых и им рот не заткнёшь, но Амая была другой, она умело вытягивала из меня всю интересующую её информацию. Ничего не скажешь, дочь разведчика. Набралась у папочки знаний. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Я знал эту методику, хотя таким образом, ко мне, её применяли впервые. Впрочем, меня учили и противостоять ей, так что, как бы девушке не было любопытно, я даже намёком не обмолвился о том, что было под грифом секретно. А моя личная жизнь, бога ради, если ей так интересно, почему бы и не рассказать. Но и я не оставался в долгу, потихоньку вытягивая из неё, информацию о ней самой. У нас получалась такая забавная игра, кто из кого вытянет больше, а инициатива переходила от одного к другому, поочерёдно. Так перебираясь из прошлого, в настоящее мы добрались до нынешних времён.

— У тебя есть девушка? — поинтересовалась Амая.

Я всё ни как не мог понять, полный смысл этой фразы. Спросите, есть ли у меня нож, я отвечу, да. Спросите, есть ли у меня пистолет, я отвечу, нет. А что значит, есть ли у меня девушка? Девушки как подруги, есть. Девушки, которую бы я любил, нет. Девушка, с которой я занимаюсь сексом, есть. Что из этого интересует вопрошающего? Но Амае нужен ответ.

— Подруги есть. С одной мы даже сексом занимаемся, но если тебя интересует, есть ли та, которую я люблю, то я пока такую не нашёл — честно и объёмно ответил я.

Амая спокойно восприняла мой ответ. Надо же, а я думал сейчас в тупик упрусь. Дианка бы меня, за такой ответ, отчитала бы по первое число.

— Это Неля?…Та, с которой ты спишь? — уточнила Амая.

— Да.

Лицо Амаи озарила лёгкая полуулыбка.

— И как у тебя с ней?

Я рассказал ей своё впечатление о Нели. Начиная с момента, когда мы встретились, до наших последних встреч. Многое вызвало искренний смех у моей собеседницы. А с Амаей легко. Так свободно я уже давно ни с кем не общался. Даже с парнями иногда выходили косяки, хотя и не так часто, как с девушками.

— А ты знаешь, когда я тебя увидела, ты мне сразу показался знакомым, но я просто не могла поверить, что это ТЫ — призналась Амая.

— Война закончилась, меня демобилизовали. Я бы и дальше служил, но отец сказал, что я должен учиться. Вот выучусь, смогу вновь вернутся в армию — объяснил я.

— Лёш, а я ведь все эти годы тебя ждала. Я ещё тогда в тебя влюбилась и до сих пор люблю — сказала Амая, глядя мне в глаза.

Она не врала. Не знаю откуда, но её взгляд был мне знаком. Искренний, пронзительный и полный внутреннего света. И сила этого света притягивала, обволакивала и поглощала. Мне ещё никогда не было так приятно, просто от того, что на меня смотрят. От того, что меня касаются, даже от того, что этот человек рядом со мной. Странно, но я не ощущал необходимости отвечать. Не было того судорожного, мысленного поиска ответа из множества вариантов. Я просто стоял и смотрел. А потом она нагнулась и мы поцеловались. От её поцелуя мне стало ещё лучше. Волна необычного возбуждения и удовольствия пробежала по моему телу. Что бы со мной не происходило, мне это нравилось.

Амая была выше меня на целую голову, говорят, такая разница не нравится мужчинам. По-моему, это полный бред. Я совершенно не ощущал разницы между нами. Возможно потому, что давно уже привык взирать на своих подчинённых не сверху в низ, как надо бы, а снизу вверх.

Мы долго целовались. Наверняка нас видели, но нас не тревожили.

— Всё, больше не могу — сказала Амая, хватая меня за руку и направляясь к дому.

Мы пришли в её комнату. И стали раздевать друг друга с нетерпением, но чем меньше на нас оставалось, тем медленнее мы это снимали, словно смакуя сам момент, само действие. Мы целовались и гладили друг друга. И никогда раньше, мне это не доставляло, такого удовольствия. А потом мы занялись сексом. Для неё это был первый раз, но всё получилось как нельзя лучше. И то, что я пережил сейчас с Амаей, было даже сильнее и возвышеннее, чем мой первый раз. Я никогда не думал, что смогу испытать подобное, а вот испытал. И хотел ещё, и ещё, и ещё. Бесконечно, постоянно и всегда.

Потом мы лежали рядом и просто делились впечатлениями. Нам было хорошо друг с другом. О будущем мы не думали. Знаете, иногда женщины любят, после первой ночи, расписать всю дальнейшую жизнь заранее. Им интересно, а мужикам почему-то хочется сбежать. Жизнь по плану, это скучно. Женщины словно стремятся к какому-то финишу, в виде дома, трёх детишек и мужа. А мужчин это финиш пугает. Потому что для них, это колея, из которой выход, только на тот свет. В любом случае, жизнь внесёт свои коррективы в любой придуманный план, так стоит ли заранее его создавать, во всех деталях и мелочах, зная, что он ещё десятки раз, подвергнется изменению? Жить надо в удовольствие, и получать от жизни всё и по максимуму. Меня научила этому война. Там никогда не знаешь, какой день будет твоим последним. Это не значит, что жить надо только сегодняшним днём, а завтра хоть потоп. Завтра нужно планировать, но жить нужно СЕГОДНЯ, ЗДЕСЬ, СЕЙЧАС. Потому что, этот день может быть твоим последним, а завтра для тебя уже не наступит. Многие этого не понимают и я видел людей, которые умирали так и не пожив, потому что, все время ждали, что придёт завтра и вот тогда они заживут. Но если задуматься, завтра не наступит никогда. Потому что как только оно станет сегодня, оно перестанет быть завтра. И так от дня ко дню. Многие бегут за завтрашним днём, упуская день сегодняшний. Ни я, ни Амая, такими не были. Война никогда не отпускает своих детей. И даже тот, кто только прикоснулся к войне, меняется навсегда.

Денису Давыдовичу наверняка сообщили, о произошедшем между мной и Амаей. И он решил поступить мудро, просто смотался из дома, сказав, что по делам, а вернётся через неделю. По-моему он просто не знал как себя вести и что бы не наломать дров, предпочёл свыкаться с произошедшем, на безопасном расстоянии. Амая была ему благодарна. А я бы был не прочь и позубоскалить на эту тему. Денис Давыдович был умным собеседником и мне, с ним, было интересно. Впрочем, и без него нам было не скучно. У нас всегда была тема для разговора, а когда не было желания говорить, мы занимались кое-чем другим.

Я сам удрал о Амаи только вечером в воскресенье. Как, ни как, а школу, ни кто не отменял. Надо было подготовиться и собрать сумку, да и школьная форма была у меня дома.

Каждый понедельник начинался с классного часа. Там мы обсуждали и решали, разные наши проблемы. Этот классный час начался необычно. Для начала Амая вышла к доске и вежливо попросила Елену Анатольевну на некоторое время оставить нас одних. Меня Амая тоже предупредила, что хочет выступить перед классом и я, соответственно, надавил на необходимые рычаги, что нашу классную руководительницу не приходилось долго убеждать, что это не её ума дело, и что нам действительно нужно поговорить без её присутствия. Как только дверь за Еленой Анатольевной закрылась, Амая начала свою речь:

— Для начала, я хочу попросить прощения у всех девушек нашего класса за своё поведение. Я была не права и в своих суждениях, и в своих поступках. Надеюсь, вы меня простите. Урок, который я от вас получила в конце прошлой недели, дал мне понять мои ошибки. Но впредь, убедительная просьба, если у вас есть что мне сказать, имейте смелость сказать мне это, прямо в лицо. В противном случае, вы только сами себе создадите проблемы…Ещё я хочу извиниться перед парнями, за то, что своим поведением дала вам надежду думать, что между нами что-то может быть. Рада вам сообщить, что я, наконец, нашла человека, которого давно и искрение люблю. Отныне и навсегда моё сердце принадлежит только Алексею Денисову…Спасибо за внимание…и если не трудно, верните мобильник.

Амая прошла и села на своё место.

— Ёп тик так — прокомментировала Дианка — Теперь будет битва титанов. Колись Лёха, что произошло в пятницу вечером — шепотом потребовала она.

— Не могу. Конфиденциальная информация — прошептал я в ответ.

Объявить о своей любви перед всем классом, это был неожиданный и смелый ход. Даже я видел, какие преимущества он даёт Амае. Кроме официального статуса моей девушки, это был и открытый вызов всем, а в особенности Неле. Теперь дело было за тем, насколько врасплох она застала свою противницу. Промолчит ли Неля, тем самым сдавшись без боя, или примет бой. Я знал, что Неля способна на отчаянные поступки. И вот она встала и, выйдя к доске, потребовала тишины.

— Не знаю, что произошло в конце прошлой недели. Но хочу заявить, что мы с Лёшей давно и сильно любим друг друга. Подтверди Лёша — попросила Неля, обращаясь ко мне.

— Комментариев не будет. Но я бы хотел поговорить с тобой после уроков — спокойно сказал я.

— Ёп тик так, медный тазик — прокомментировала Дианка — Бортанул прямо перед всем классом.

Дианка была права, мой отказ подтвердить наши взаимоотношения, мог быть расценен только как отказ от них. Но Неля сама виновата. Она выдавала желаемое за действительное, а когда ей бросили вызов, попросила подтвердить то, в чём сама не до конца была уверена. Пошла ва-банк и проиграла. Я никогда не говорил, что люблю её, мы просто были друзьями и занимались сексом. Не надо путать это с любовью. Самое интересное, что от выступления Нели, Амая выиграла ещё больше. Она сама не попросила подтвердить наши взаимоотношения, потому что, прекрасно знала, что я тоже вряд ли их подтвержу. Но если есть одна, которая заявила на меня права, и другая, которая только что получила отбой. То следует автоматический вывод, я бросил Нелю, ради Амаи. Если бы Неля, тоже, только заявила о своей любви, их позиции бы тогда уровнялись, а у Нели был бы тайный козырь, который если разыграть с умом…всё равно бы не принёс ей победу. Но по крайней мере она бы не получила отбой публично. Но Амая знала, что Неля не устоит перед искушением повергнуть свою противницу одним ударом. А удар был бы красивым и эффектным. Только, что бы нанести такой удар, нужна стопроцентная уверенность, что то, о чём ты говоришь, есть. Амая знала, что эта карта не сыграет. Потому что, знала о моём настоящем отношении к Неле. И спровоцировала свою соперницу на неверный ход. Думаю, что даже если бы Неля не попросила у меня подтверждения, у Амаи была заготовлена пара вопросиков, которые бы всё равно подтолкнули бы к этому Нелю. Нечто, типа: Ты так думаешь? или А ты в этом уверена? Всё просто. Амая рассчитала каждое своё слово. Что не говори, а в психологии она разбирается хорошо. Теперь она ясно обозначила свою цель, и другие девчонки могут успокоиться, а единственную противницу она только что, публично похоронила. Браво Амая. Я восхищаюсь тобой. Эффективность битвы сто процентов.

Неля некоторое время стояла, словно её парализовало. Вид у неё был как у человека, который только что проиграл свой пропуск в рай. Лучшее, что бы она могла сделать, это упасть в обморок. Подобное, хотя бы вызовет всеобщее сочувствие.

— Ненавижу! Видеть тебя не хочу! — заорала она мне и бросилась к двери.

Но двери были заперты. Ах, Амая хитрюга, она же заперла дверь после ухода учительницы и как бы случайно забыла открыть. Даже ключа в двери не оставила и видя, как Неля в истерике дергает ручку запертой двери, она даже не шелохнулась. Она не просто хотела устранить свою соперницу, она хотела её полностью уничтожить. Не дав ей пути к бегству, Амая добилась двух целей. Первая, это заставала Нелю переживать свой позор перед всем классом. Нет ничего некрасивее истеричной девушки. Вторая, это она отсекла вариант с бегством и погоней. Я бы не побежал, но вот в этом, Амая не была уверена. Кто знает, рванусь за Нелей, догоню, а я догоню, начну утешать, мало ли чего в такой момент из мужика под слёзы не вытянешь.

Неля, видя, что дверь не поддаётся, доведённая до отчаянья рванула к окну. Наш класс был на третьем этаже, но ей сейчас было всё равно, только бы найти уголок, забиться в него и выплакаться всласть. Даже прыжок из окна её сейчас не страшил. Она была просто невменяемая. Я поймал её у самого окна, нечто подобное я ожидал, так что её действие не было для меня неожиданным. Бороться я с ней не стал, а просто вырубил её одним ударом. Она обмякла, повиснув на моих руках. Ни кто даже толком понять не смог, что я сделал. Всё выглядело, словно я поймал её за талию, в тот момент, когда она потеряла сознание. Я взял её на руки.

— Амая, открой класс, отнесу её в медпункт — спокойно попросил я.

Амая встала, как королева и, с ослепительной улыбкой, прошествовала к двери.

— Едрён батон — услышал я комментарий своей сестрёнки по поводу всего произошедшего.

Мы с Амаей вышли из класса.

— Не боишься оставлять их одних за своей спиной? — ехидно поинтересовался я.

— Весь класс на прослушке — шепнула она мне на ухо.

Понято. Сейчас там столько интересной информации из ребят под действием произошедшего вывалится, только разгребай.

— А ты не боишься, что тебя за это станут ненавидеть? — в свою очередь спросила Амая.

— Ненавидеть меня будет только Неля. У неё наверняка были завистницы, они будут в восторге, но теперь они ополчатся на тебя. А парни… после такого, они только больше уважать начнут. Одну красавицу публично бортанул, вторую, захапал — с лукавой улыбкой сказал я.

— С завистницами я как-нибудь справлюсь — уверенно сказала Амая.

— Не сомневаюсь.

В медпункте я уложил Нелю на кровать и вколол ей успокоительное. Проспит до вечера как суслик, а после уроков отнесу её домой и отдам на руки ей родителям. Пусть пару дней приглядят за своей дочуркой, что бы от горя в петлю не полезла.

Когда мы вернулись в класс, наше возвращение встретили гробовой тишиной.

— Лёха, ну ты даёшь — шепнула мне Дианка.

— Я тут вовсе ни при чём. Не надо было меня загонять в угол — в ответ шепнул я.

— Ты бабник, я это знала. Скажи, ты специально дурачком прикидывался? — не унималась Дианка.

— Вечером дома поговорим.

После уроков мы все вчетвером, я, Амая, Дианка и всё ещё дрыхнущая Неля, погрузились в Амаину машину и поехали к Неле домой.

— Даже мобильник вернули — немного удивлённо и радостно сказала Амая.

— Как? — спросил я.

— Подкинули в сумку, а форму нашла в своём шкафчике для обуви, сегодня утром — ответила Амая.

— Я так понимаю, все возможные отпечатки ты уже с вещей сняла?

— Я и так знаю, кто это сделал, но мстить не буду. Благодаря им, я нашла тебя — со счастливой улыбкой сказал Амая.

— А я думал, это я нашёл тебя — съязвил я.

— Надеюсь, вы мне расскажите, что всё же произошло — встряла в разговор Дианка.

— Расскажем — успокоил я её.

Возле дома Нели я взял её на руки и один пошёл к дому.

— Может с тобой сходить? — предложили Дианка и Амая хором.

— Лишнее, я один справлюсь.

Дверь открыла её мама. Встревожено всплеснула руками, увидев, что её дочь, опять принесли на руках, но на этот раз в бессознательном состоянии. Я отнёс Нелю я её комнату.

— Что случилось? — уже в который раз, вопрошала её мать.

— Мы расстались — лаконично ответил я.

Объяснять всё в деталях и подробностях я не видел смысла. Мать всё равно будет защищать своего ребёнка. И не важно, кто на самом деле виноват в расставании, крайним для неё, буду я. Кому какое дело, что Неля хотела обмануться и обманулась. Не до конца поняла меня, не разобралась во всех деталях, а в самый критический момент, запаниковала. Всё что сейчас важно, это удержать её от опрометчивых поступков. Я дал несколько советов и рекомендаций и ушёл.

Всю следующую неделю Неля не появлялась в школе, но от Дианки я знал, что она в порядке, хотя и сильно переживает произошедшее. Ребята в классе пообсуждали эту тему и забыли. Мы с Амаей свои отношения не скрывали, но и не выставляли напоказ. Надо отдать должное Амае, она не стала создавать вокруг меня мёртвую зону, в которую девушкам входить опасно для жизни. Она пошла по другому пути, стала лучшей. Есть подруги и бог с ними. Вот только времени на них у меня теперь не оставалось. Ещё Амая сделала всё, что бы подружится с Дианкой и её подругами.

В конце недели мне позвонила Неля и попросила прийти к ней. Она хотела со мной поговорить. Наверное надо, потому что мы так и не сумели друг перед другом объясниться. Я ей не звонил. Дианка сказала, что лучше этого не делать и я понял почему. А теперь видимо Неля пришла в себя и хочет понять, почему так произошло. Амае я ничего не сказал, это моё дело и мне самому нужно его доделать.

Дверь мне открыла сама Неля. Выглядела она просто сногсшибательно. Лёгкий халат, причёска, еле заметный макияж, подчёркивающий черты её лица и аромат. Нежный и приятный. У Нели всегда был отменный вкус и стиль. Недаром она была самой красивой в классе. Она вежливо, словно между нами ровным счётом ничего не произошло, пригласила меня в дом и провела в гостиную. Как я понял, дома были только мы одни.

Предложила чай, затеяла пустую беседу. Приятная музыка, расслабляющая обстановка. Только когда пустые темы закончились и было выпито уже па паре кружек, она подошла к самому главному.

— Лёш, скажи, неужели тебе было со мной плохо? — сказала она тоном, не обвиняющим, скорее извиняющимся.

— Нет. Мне было хорошо. Я до сих пор считаю, что мы друзья — честно признался я.

— Тогда почему? — в её глазах появилась мольба и боль.

— Мы были друзьями и ничего более. А ты потребовала от меня подтвердить то, чего не было.

— Но, разве наша близость с тобой, не была проявлением чувств?

— Извини Неля, но я никогда не говорил, что люблю тебя — мой голос даже не дрогнул.

— Но как ты тогда мог… — она запнулась, сдерживая, готовые вырваться наружу, слёзы.

Что? Тобой воспользоваться? Но ты сама этого хотела. Тебя ни силком, ни обманом к сексу не принуждали. Что хотела, то получила. Только начала думать, что есть то, чего на самом деле нет.

— Ты сама этого хотела.

— Да…наверное — грустно согласилась она — Скажи, а могу я попросить тебя…побыть со мной последний раз…в качестве прощания — полушепотом попросила она.

Мой старшина, знаток женских душ, учил меня: Запомни сынок, нет ничего страшнее и коварнее брошенной женщины. Она никогда тебе этого не простит и, только полностью тебя уничтожив, успокоится. Поэтому, уходя, уходи и больше не возвращайся. Ни каких поцелуев на прощание, или упаси бог, прощальных ночей.

Впрочем, я был сделан не из того теста, из которого вылеплено большинство мужчин. Я хотел секса, но я к нему не стремился, тем более любой ценой. Есть желание, давай займёмся, нет желания, извини. Сейчас я знал, каким может быть секс с девушкой и честно, сравнение было не в пользу Нели. Не скажу, что она была плоха в постели, вовсе нет, но между нами отсутствовало, то незримое и волнующее чувство, которое было между мной и Амаей.

— Извини, но нет — твёрдо сказал я.

Видимо Неля не ожидала моего отказа. Она уже вся подалась вперёд, готовая прийти в мои объятья и остановилась, словно получила пощёчину. За несколько секунд, на её лице промелькнула целая гамма чувств.

— Уходи…Уходи и больше ни когда не приходи сюда…Видеть тебя не хочу…Ненавижу — закричала она.

Я встал и ушёл. Всё, что надо было сказано, больше говорить было не о чем. Теперь только время вылечит её сердечную рану.

Когда на следующей неделе Неля появилась в школе, она просто меня игнорировала. Но и я к ней тоже не лез. Зачем нарываться на неприятности. Одно слово, безбашенная. Было бы у неё всё в порядке с головой, не занималась бы самообманом. Но выглядела она потрясающе. Не знаю, что и как она с собой сотворила, но по красоте она была равна Амае. А возможно даже в чём-то и превосходила её.

— Круто! — только и выдохнула Дианка.

На тренировки, понятное дело, Неля перестала ходить, хотя, на мой взгляд, зря. Её заменила Амая, которая с радостью восприняла идею, научится самообороне.

Приближались рождественские каникулы. На дворе лежал снег. Школьная жизнь текла своей спокойной, размеренной жизнью, изредка сотрясаемая мелкими событиями.

Был первый урок. Вернее первые пять минут урока, когда все уже были в классах, расселись по своим местам и начали учиться. Дверь класса открылась и вошло трое мужчин. Все они были в масках и с оружием.

— Всем сидеть на своих местах — с лёгким знакомым акцентом сказал один.

Ребята замерли. Я их понимаю, когда на тебя направлено дуло автомата, первое, о чём думаешь, это как спастись. Один стался у двери, а двое других направились к Амае.

— Ты пойдёшь с нами — скомандовал один из них.

Они схватили Амаю и поволокли к двери. Всё это время, тот, что стоял у двери, держал весь класс под прицелом.

— Без глупостей и тогда ни кто из вас не пострадает — сказал он, пресекая всякие попытки им помешать.

Амая взглянула на меня полными ужаса и отчаянья глазами. Я одними губами шепнул ей:

— Всё будет хорошо.

Амаю вывели из класса, а последний, повернулся и сказал:

— Всем сидеть на местах, кто высунется, получит пулю в лоб.

И метнул в класс маленький цилиндрик. Электромагнитная граната, хорошо продуманно, теперь ни кто не сможет воспользоваться мобильником, что бы позвать на помощь. Дверь закрылась и я тут же метнулся к окну. Не сомневаюсь, что похитители, некоторое время будут держать дверь класса под прицелом, пока будут отступать по коридору. Простейшая тактика. Но вряд ли они держат под прицелом и окна. Третий этаж, кто рискнёт прыгнуть. Я даже не задумывался. Возле окна росло дерево. До него было метра три, приличное расстояние, но мне, главное было, зацепиться за нижние ветки и погасить инерцию падения. Я прыгал и более рискованно и даже наугад. Ребята ахнули, когда я прыгнул и бросились к окну, наверное, желая увидеть мой хладный труп на заснеженной дорожке. Или в лучшем случае, как я с переломанными ногами корчусь в луже собственной крови. Не дождётесь. Я уже бежал вдоль здания, приближаясь к автомобилю похитителей. Они взяли простую машину, быструю, но маломестную. Наверняка ждали, что за ними будет погоня. На бусике далеко не уйдёшь. Но, маленькая машина ограничила их команду четырьмя людьми. Трое похищали Амаю, в машине был только водитель. У меня была небольшая фора во времени. Я уже был внизу, а тем, кто вёл Амаю, надо было преодолеть лестницу с третьего этажа на первый и пройти коридор и холл. С водилой я церемониться не стал. Зашёл сзади и одним движением перерезал глотку. Искать оружие времени не было. Да и с двумя ножами я с тремя противниками справлюсь. Я зашёл в холл. Там стояли шкафчики для обуви, хорошее место для засады. Взял поудобнее ножи и приготовился. Ещё раньше, я наметил, кто из них главный, его надо было взять живым…по возможности. Если они и ждали нападения, то только сзади. Первый шел, держа автомат наизготовку, но слишком часто озирался назад. Плохая работа. В группе каждый должен отвечать за свой сектор. Эта не слаженность их и погубила. Скользящий удар ножом, практически снёс ему голову. Фонтан крови обдал меня с ног до головы. Второй, держал Амаю, и это сковало его действия. Второй нож по самую рукоять вошёл в его глаз. Я прыгнул на замыкающего. Он был сосредоточен на прикрытии сзади, единственный, кто правильно делал свою работу. Но, если в твоей команде есть слабое звено, от этого могут погибнуть все. И неважно, какой ты профи.

Если бы я хотел его убить, это было бы проще, но мне он нужен был живым. Я выбил автомат из его рук и схватился с ним в короткой и яростной схватке. Хороший противник. Давно с таким не сталкивался. Забрось я тренировки, он бы меня смял, а так… мне, конечно, тоже досталось, но я его одолел. В итоге я сломал ему ногу и выбил руку из суставов, а он достал меня скользящим ударом ножа, по ребрам.

Слава богу, простым истинам выживания в такой ситуации Амая уже была обучена, и когда началась схватка, нашла и спряталась в безопасном месте. Когда схватка закончилась, я её позвал.

— Лёша, с тобой всё в порядке? — встревожено спросила Амая, подбегая ко мне.

Я зажимал рану на боку.

— Бывало и хуже — ответил я, доставая свой мобильник.

Правила школы обязывали во время уроков выключать мобильные телефоны. Ученики манкировали этим правилом, просто переводя свои телефоны на беззвучные звонки. Я же, следовал этому правилу неукоснительно. Во-первых, это устав школы, а во-вторых, все кто мог мне позвонить и так были в школе. Поэтому мой мобильник и остался цел. Я включил его и набрал номер Дениса Давыдовича.

— Амаю пытались похитить. Трое мертвы, один живой, но ему потребуется врач…Мне тоже. С Амаей всё в порядке — коротко отрапортовал я.

Не прошло и десяти минут, как во двор влетело несколько машин. Две легковых и бусик со спецназом. К этому времени я уже разоружил и связал, оставшегося в живых похитителя, а Амая сняла свою блузку и запихала мне под пиджак, что бы остановить кровь. Холл огородили, что бы любопытные ребята ни видели, что там творится. Мня, с Амаей погрузили в машину и отвезли домой к Денису Давыдовичу, где и передали в руки их семейного доктора. Я уже не видел, но потом Дианка рассказывала, что прибыла команда уборщиков и всё вычистила так, что пятнышка не осталось.

Моя рана была поверхностная и в целом ничего серьёзного. Её быстро зашили и уложили меня в кровать. А Амая стала хлопотать вокруг меня как заботливая наседка. В прошлом, иные мои раны были и посерьёзнее, и заживали на ходу. Госпиталь для нас был непозволительной роскошью. Чего ради, разводить такую панику, вокруг такого пустякового ранения? Хотя с другой стороны денёк поваляться в постели, когда за тобой ухаживают с такой заботой, приятно.

Ближе к вечеру, когда мне уже надоел постельный режим и я, несмотря на все протесты Амаи, встал с кровати, ко мне в комнату вошёл Денис Давыдович. Я сидел в кресле и просто любовался Амаей, которая сидела рядом и читала книгу.

— Как самочувствие? — поинтересовался он.

— Превосходно. Хочу завтра в школу пойти, а Амая меня не пускает — ответил я.

Он улыбнулся, а Амая одарила меня укоризненным взглядом.

— Отдохни пару дней. Тебе полезно. Считай, заслужил — сказал Денис Давыдович.

— Что выяснили? — спросил я.

— Я боялся, что это опять с работой связано, оказалось простое похищение с целью выкупа — ответил он.

Я кивнул. Это стыковалось и с моими наблюдениями. Слишком всё было не профессионально организованно. Понятно дело, не окажись меня рядом, у них бы всё получилось, но запланируй такое дело спецназ, и людей было бы больше и организация лучше. И тогда даже я, не смог бы ничего сделать.

— Сынок — обратился ко мне Денис Давыдович — Я опять перед тобой в долгу.

Он поднял руку, предотвращая моё возражение.

— Я знаю, что ты скажешь, но хочу попросить тебя о ещё одной маленькой услуге…Не бросай Амаю. Когда ты рядом с ней, я за неё спокоен.

— Хорошо — согласился я.

Когда я впервые познакомился с девушками, я надеялся найти ту, которую смогу понять, и которая сможет понять меня. Когда я познакомился с ними ближе, моя надежда стала маленькой и призрачной. Почти совсем исчезла. Но я повстречал Амаю, и нашёл ту, которую искал. С ней было просто. Если она что-то не понимала, она так и говорила. Если я что-то не понимал, я всегда мог спросить и получить полный и исчерпывающий ответ. Она была не такой как все. Я не блуждал по её психике, как по тёмному лабиринту Минотавра, битком набитого аномальными зонами. С ней было всё предельно ясно и просто. Да, она была умна и коварна, безжалостна с теми, кого она считала своими врагами. Но она мне подходила. Я тоже был не идеален. Я был машиной для убийства. Меня таким вырастили, меня таким создали. Даже убивая тех кто её похищал, я не чувствовал ни ненависти к ним, ни сострадания. Я просто делал то, что должен был сделать. Мы были похожи. Может потому, что оба побывали на войне? Дети войны, иначе про нас не скажешь.

Pol Neman

04.04.2009

Content

Neman Pol Война никогда не отпускает своих детей

Pol Neman Война никогда не отпускает своих детей