Ярослав Коваль

Магия спецназначения

Город замер в страхе. На улицах и в переулках, и даже в домах воцарилась удивительная, непривычная, неестественная тишина. Даже машины редко проносились мимо окон, чаще стояли у обочин и во дворах, и часть их уже превратилась в лом со следами огня или чего-нибудь более экзотического на покореженном железе. Никто не протестовал: Бог с нею, с машиной, жизнь бы сохранить.

Но были и те, кто посматривал на улицу с насмешливой уверенностью в себе — новые хозяева жизни, те, кто по воле случая в нынешних обстоятельствах обрели силу. Среди них попадались люди самые разные, но все они наслаждались новой, прежде им незнакомой возможностью — держать в руках чужие жизни.

Правда, выйдя на улицу, притихали и они. Ведь на каждого сильного мог всегда найтись тот, кто намного сильнее…

У Эйва Шреддера с самого утра болела голова. Это явление распространенное, особенно если вечерком нагрузиться хорошей порцией спиртного, а потом часть ночи провести в кресле. Мужчина на неприятные ощущения в висках не обращал ни малейшего внимания, только заварил кофе покрепче и попытался впихнуть в себя остатки не доеденной вчера огромной пиццы. Аппетит отсутствовал напрочь, но Эйв привык обязательно завтракать, а от своих привычек обычно не отступал ни на шаг.

Голова, впрочем, от этого не прошла.

Рассеянно помассировав виски, он покосился на календарь, пришпиленный возле кухонного стола. Пятидневный отпуск подходил к своему завершению. Облегчения от отдыха он не испытывал, да и самого-то отдыха почти не заметил. Пять суток — что это такое, если с самого начала принимаешься глушить коньяк? Эйв еще раз взглянул на календарь, потом на мобильный телефон, где отображалась дата, и убедился, что себя нужно срочно приводить в порядок — на следующий день надо уже представляться начальству. Мобильник он давно привык использовать только как календарь и часы — сеть очень долго не работала, а теперь, когда постепенно начинала функционировать снова, отпугивали высокие цены на связь. И Организация пока еще не приняла решение, нужно ли ей оплачивать счета всех своих офицеров и боевиков, или же только части их, или это вовсе ни к чему.

Шреддер умылся холодной водой из-под крана — та попахивала ржавчиной, и на самом краю сознания кратко мелькнула мысль: «Пора менять фильтры». Мелькнула — и забылась. Он вгляделся в свою помятую физиономию, услужливо отображенную зеркалом, и подумал: «Плохо смотришься, Эйв». Пожалуй, отрицать это не имело смысла.

Он уже настолько привык к имени, которое сам придумал себе всего-то года четыре назад, что даже в мыслях называл себя только так. В действительности он родился в России, и в паспорте его стояло имя Алексей, а в придачу — самая что ни на есть русацкая фамилия. Мать родила его от некоего американца, с которым надеялась связать судьбу, но у нее ничего не получилось. В результате она так обозлилась на папашу своего единственного отпрыска, что отказывалась сообщать сыну даже фамилию родителя, только имя — Кейв.

И когда пошла вся эта катавасия с городскими беспорядками (беспорядки происходили, конечно, и за пределами города, но тогда Эйв, он же Леша, об этом не задумывался), в которых совершенно потеряли значение документы, Алексей назвался Эйвом, а фамилию подхватил первую попавшуюся, какая пришла ему в голову. И только потом узнал, что такое шреддер, но, поразмыслив, решил ничего не менять. Уже привык.

Он был еще сравнительно молод — двадцать три года — но уже прошел хорошую жизненную школу. Трудно найти себя в обстановке всеобщей анархии — а он сумел. Нельзя сказать, был ли он счастлив — те, кто воюет, никогда счастья не ведают, если они здоровы на голову, — просто Эйв чувствовал себя на своем месте и плыл по течению.

Прежде он мечтал стать классным специалистом по части компьютеров, даже поступил в СПбИТМО, но не проучился и курса. В мире случилось нечто совершенно невообразимое — началось с малого, но покатилось от меньшего к большему, обрастая событиями и угрожающими подробностями. Сначала, собственно, никто ничего особенного не почувствовал, только вот у многих самых обычных людей внезапно появились необычные способности. Весьма разнообразные и совершенно необъяснимые.

Потом процесс пошел по нарастающей, как бывает со снежным комом, порождающим лавину, и людей, способных на то, что нельзя объяснить с точки зрения рационального знания, стало появляться все больше. Потом особенности изменившейся энергетики мира почувствовали все. И уже нельзя было отрицать, что мир внезапно наполнился магией, хоть это, конечно, совершенно не укладывалось в рамки науки. Кто-то мог пользоваться новыми возможностями, кто-то нет, но одаренные необычной силой вдруг обнаружили, что они находятся на особом положении. Для них теперь ничего не значили законы или власть тех, кто следил за исполнением этих законов.

Конечно, встречались среди них люди, сами по себе считавшие нужным соблюдать чужие права, но в большинстве случаев все-таки происходило совсем иначе. Да что там говорить. Такова уж человеческая натура, что, получив какое-то преимущество, счастливчик сразу норовит использовать его во всей полноте. И сила, конечно, не разбирала, кто умеет владеть собой, а кто склонен к психопатии и человеконенавистничеству, она слепо одаряла сверхъестественными возможностями всех, кто от природы имел к ней склонность.

И в мире воцарилась анархия. Это тоже было объяснимо. Примечательно, что первыми оказались нейтрализованы те, кто по должности обязан контролировать работу государственной машины — чиновники. Они стали совершенно беззащитны перед ненавистью, которую испытывали к ним взыскующие их помощи сограждане. Проклятия, как выяснилось, так просто создавать и направлять…

Люди гибли сотнями и тысячами. Любой, кого ни возьми, за свою жизнь успевал обзавестись недругами, и если теперь недруг получил возможность прибегнуть к каким-нибудь чарам… Исход очевиден. Гибли и сами новоявленные чародеи — в схватках за территорию влияния или просто так, в стычках с более сильным противником. Пустели улицы городов, а в городах — магазины, горожане бежали в село, селяне — в город; и те, и другие пытались спастись от новой напасти, забыв старую мудрость: там хорошо, где нас нет. А погибнуть запросто можно было в любом месте.

Разумеется, среди магов быстро нашлись те, кто мечтал о власти, стремился подгрести ее под себя. Были и те, кому не нравилась вся эта ситуация, они предпочли бы любой порядок, только не анархию. В числе одаренных магической силой оказался некий сравнительно молодой полковник ФСБ. Он решил, что лучшее — враг хорошего, и какими бы благими ни являлись намерения магов, возмечтавших о власти, их надо поприжать. И — что самое главное — необходимо любой ценой справиться с анархией, навести порядок и отработать закон с поправкой на новую ситуацию. Собирался ли он в будущем перекраивать мир по своему усмотрению и представлял ли себе новое мироустройство, известно лишь ему самому. Во всяком случае, он взялся за наведение порядка при помощи тех сил, что этот порядок нарушили — сил магии.

У него нашлись последователи — в основном младшие офицеры из различных ведомств, или вовсе не из ведомств, или вовсе не офицеры. Полковник мигом нарек свое «новорожденное предприятие» ОСН, то есть Организацией Специального Назначения, захватил все, что смог захватить, — оружие, боеприпасы, технику, загородные военные базы, пару кварталов в городе — и приступил к серьезным, полномасштабным действиям.

Он оказался толков и опытен — все пошло как по маслу. И сперва с новоявленными магами оказалось нетрудно сладить — они держались особняком друг от друга. Именно тогда ряды ОСН стали стремительно пополняться, потому что успех притягивает к себе людей. Многие под крылом Организации надеялись найти спасение и защиту для себя и своих семей, и расчет был, в общем-то, верен. Так предприятие полковника обзавелось не только боевиками и магами, но и специалистами в других областях — техниками, программистами, кухарками, наконец.

Правда, потом выяснилось, что чародеи тоже не собирались вечно оставаться индивидуалами. Как грибы, стали возникать Ордена и Гильдии, и в воздухе запахло жареным. Драться стало труднее. Тогда глава ОСН понял, что одних только сверхъестественных способностей мало — надо иметь знания, чтобы развивать и более плодотворно использовать то, что само далось в руки. А для этого надо разрабатывать теорию магии. И еще много, что нужно. Требовались не только хорошие чародеи и боевики-«суперы», подготовленные на уровне спецназа, — появилась потребность и в других мастерах нового типа.

О существовании ОСН маги-властолюбцы, конечно, быстро узнали (как было ее не заметить?) и теперь приготовились всеми силами отстаивать свое право и дальше творить, что в голову взбредет. Отдельные группы чародеев поспешно объединялись, и вскоре осадили Организацию все вместе и всерьез. Видимо, они исходили из того, что сначала надо убрать самого сильного врага — а потом уже продолжать дележку.

Эйв пока не добился в Организации серьезного положения, он являлся всего лишь координатором отделения — группы из пяти человек, — но и он чувствовал, что дело осложняется. Люди ОСН выбивались из сил, но кольцо врагов вокруг них постепенно сжималось. Надежда в скором времени распространить свое влияние на Европу лопнула мыльным пузырем — сохранить бы собственные базы, хотя бы в своей стране.

В одном из сражений за второстепенный объект Эйв положил всю свою команду. И произошло это пять дней назад.

Он поерзал на мягком кухонном диванчике и откинулся на боковой валик. Уставился в потолок. Потолок был беленый, чистый-чистый, без потеков и пятен — отличный сделали ремонт в доме, отданном под жилье личному составу ОСН. Таких домов насчитывалось шесть — Организация забрала себе целый небольшой квартал на набережной канала Грибоедова — там, где совсем недавно располагалась штаб-квартира отряда милиции особого назначения МВД.

Эйв жил в солидной четырехкомнатной квартире, сейчас весьма пустынной и слишком большой для него одного. Раньше они расслаблялись здесь всей группой. Пять дней назад легли пятеро его лучших друзей, в том числе и Уида, к которой он испытывал не только дружеские чувства. Самое мерзкое — что в их гибели виноват он сам. Командир всегда виноват в гибели подчиненных, даже если его никто ни в чем не обвиняет. Эйву никто не предъявил претензий. Ирландец только покачал головой и укоризненно произнес:

— Ну, Эйв, третья команда за год, вторая за полгода. — Правда, больше ничего не добавил.

Шреддер мог бы возразить, что в самый первый раз командиром его еще никто не числил, и если есть виновник гибели команды, так это недоброй памяти Лекарь, который завел их в ловушку, где к тому же и накрылся первым. Эйву тогда удалось вывести только двоих товарищей, но и они умерли от последствий одного из доставшихся на их долю магических ударов, чьих особенностей они в то время еще не знали. Сам Шреддер уцелел по чистой случайности. Он мог бы добавить, что во второй раз еще не успел опериться в роли командира, и сам отказывался принимать группу, но на тот момент не нашлось никого более подходящего для этой роли. Его все-таки сделали координатором. Сам-то Эйв рассчитывал чуть позже отказаться в пользу более талантливого руководителя. Решил немного подождать, когда будет кому передать людей. Не успел. Он еще мог бы напомнить, что последние схватки были очень тяжелыми, и в них легла отнюдь не только его команда.

Но ничего этого он не стал говорить Ирландцу. Потому что и сам считал — он все равно виноват. И на этот раз — особенно. Что тут еще скажешь?

Настроение упало ниже плинтуса, а что хуже всего — помимо мерзкого ощущения собственной слабости подкрадывалась еще и злоба. Не то чтобы совсем уж беспричинная, объяснить ее происхождение было вполне возможно, если б только захотелось над этим поразмыслить. Эйву не хотелось — он просто испытывал сильное желание кого-нибудь убить прямо сейчас, или хотя бы кому-нибудь качественно начистить физиономию. В таких случаях лучше всего сходить в тренажерный зал, там, если от нагрузки жажда убийства не пропадет, есть отличная боксерская груша и даже тренировочный голем, недавно сконструированный Варлоком.

Или можно закатиться в ближайший, стабильно работающий под защитой ОСН магазинчик и купить еще коньяка. Завтра спиртного уже будет нельзя.

В любом случае надо выбираться из дому. Он не без усилия поднялся с диванчика и пошел в коридор за курткой.

На улице было свежо и слегка подмораживало — все-таки середина октября. Набережная казалась пустой, даже охрана убралась внутрь, в здание. И правильно — что им торчать снаружи? Вокруг трех жилых домов ОСН развешена густая сеть следящих и защитных заклинаний. Когда они заверещат, тогда ребята и повыскакивают из-под крыши, на холод. Да еще поднимут тревогу.

У самого парапета притулились три автомобиля — к кому-то из парней, служащих в Организации, похоже, приехали гости. Но больше вокруг автомобилей не наблюдалось, и неудивительно: машины сотрудников сейчас стояли либо в подземном паркинге, либо на автостоянке, оборудованной в доме неподалеку. Вдоль набережной их оставляли, когда поджимало время — предстояла внеплановая операция или тревога, к примеру. Свежий ветерок катился по каналу, морща текучую воду, и, подставив ему лицо, Эйв глубоко вздохнул, расправив плечи.

По набережной мимо первого из трех жилых зданий ОСН медленно шла девушка в черном. Ветер, приятно освежавший Эйва, похоже, ей не слишком нравился, потому что она зябко ежилась, кутаясь в свою тонкую курточку, и прятала ладони в рукава. И даже слегка пошатывалась, словно порывы были настолько сильны, что могли и с ног сбить. Мужчина, задержавшийся у тяжелой металлической двери, лишь скользнул по ней взглядом, следуя привычке все замечать. Местные жители редко гуляли возле этих домов, а обитатели других районов города вообще появлялись здесь только в виде исключения. От своих домов без необходимости горожане старались не удаляться.

Эйв, пожалуй, и не посмотрел бы на девицу во второй раз, тем более что опасность она вряд ли представляла. Но тут его внимание привлек высокий парень, вывернувший из-за угла, с улицы, и пристроившийся ей вслед. Он, в отличие от девушки, шел быстро, а увидев ее, вообще рванул. За ним показались еще двое, они тоже вывернули из-за угла и тоже бегом. Девица в черном, должно быть, услышала шаги, потому что обернулась — и припустила по набережной, прочь от преследователей.

Бежала она медленно и неловко.

Парни догнали девицу в десятке шагов от того места, где стоял Эйв. Тот, что догонял первым, налетел на нее, толкнул в спину, а второй, подскочив, пнул ее ногой в бок, правда, не со всей силы. Продолжения Эйв ждать не стал. Он преодолел расстояние в десяток шагов парой хороших прыжков. Здоровяк, попавшийся ему под руку, буквально отлетел от своей жертвы, второй получил тяжелым ботинком по коленной чашечке и, взвыв, рухнул. У третьего же в руке оказался длинный, судя по широкой неуклюжей накладке, самодельный нож.

Это Шреддеру уже совсем не понравилось. И какое имело значение, что бойкий отморозок, похоже, вовсе не собирался пускать его в ход против оэсэновца — смотрел он только на корчащуюся в грязи девушку! Ножей в подобной ситуации Эйв терпеть не мог, поэтому врезал ногой по локтю бандита, причем с расчетом — чтобы собрать сустав было в будущем очень сложно, если вообще возможно. Что-то громко хрустнуло, и, понимая, что покалеченный обладатель ножа ему уже не помеха, спецназовец развернулся к самому первому нападавшему, уже почти поднявшемуся с асфальта. Эйву потребовалось меньше секунды, чтоб выхватить пистолет, без которого он нынче вообще из дома не выходил. И когда парень наконец утвердился на двух ногах, он обнаружил, что ему в грудь смотрит темное дульное отверстие.

— А теперь валите отсюда, — негромко приказал Шреддер, и все трое кинулись бежать в ту сторону, откуда, собственно, и появились.

Выпустив пар, Эйв поставил пистолет на предохранитель, спрятал его обратно под куртку, и только потом вопросительно взглянул на девицу.

Та даже не пыталась подняться с земли, так и лежала в грязи. Она была бледна, и на бескровном лице глаза казались неестественно большими и темными. Сообразив, что ей больно, мужчина нагнулся к девице, аккуратно поднял ее и поставил на ноги. Девушка поморщилась и слегка перекособочилась, прижимая локоть к ребрам. Должно быть, пинок оказался сильнее, чем показалось Шреддеру.

— Тебе что-нибудь сломали?

— Вряд ли, — тихо проговорила она. Голос у нее оказался низким, очень приятным, и от него Эйву стало не по себе.

Она ему сразу не понравилась. Он построжел в один миг, как только увидел, насколько она хороша. Особенно же насторожило его то, что красотой тут и не пахло, если поразмыслить бесстрастно, потому что внешность ее не соответствовала обычным кукольным стандартам, еще совсем недавно тиражируемым телевидением и глянцевыми журналами. Единственное, что хоть немного роднило ее со стереотипами — огромные глаза, да вот только не ласковые, не детско-наивные. Взгляд их был жестким и неприятным, а все черты лица выглядели обостренными. Слишком многое в ее облике смахивало на нечеловеческое. Но девица эта сразу показалась ему привлекательной… нет — притягательной. Это внушало беспокойство.

Эйв и сам не понял, почему решил, будто в незнакомке есть нечеловеческие черты. Несомненно, девушка принадлежала к стандартной гуманоидной расе, такая же хомо сапиенс, как и он сам, призраком, зомби, големом, гомункулом или демоном не являлась. Но что-то ощущалось в ней. Что-то едва уловимое… Нечто такое, что заставило Шреддера насторожиться. Он для себя сразу решил — девица не относится к числу обычных беззащитных горожанок, которую почему-то захотели поколотить трое отморозков. Она, несомненно, обладает какой-то магической силой.

Но по неведомой причине даже не пыталась применить магию для собственной защиты. Это ли не доказательство того, что оэсэновец не ошибся? Разве есть люди, способные в здравом уме и доброй памяти не использовать все доступные средства для спасения своей жизни?

— Идем, — сказал он ей. И, поскольку она заколебалась, решительно потянул вслед за собой к дверям дома. На коньяк он мысленно плюнул. В самом крайнем случае всегда можно отправить в магазин кого-нибудь из девушек, работающих при кухне. Их там много, потому что работников ОСН, само собой, кто-то должен регулярно снабжать и чистой одеждой, и горячей пищей, и в квартирах приборку делать. В нынешние времена, когда было так плохо и с безопасной работой, и с жильем, в Организации не чувствовалось недостатка в необходимой обслуге. Туда не просто шли, а ломились работать, рассчитывая на бесперебойное питание, спокойную, безопасную жизнь под защитой боевиков и гарантированное жилье.

В квартире он первым делом зажег свет в ванной и туалете, предоставив девушке разобраться, что где расположено, и достал из шкафа чистое полотенце. Потом поставил чайник. Стоя под вешалкой, девушка неловко стягивала с себя куртку и внимательно разглядывала прихожую — довольно большую, надо признать, и хорошо отделанную. Только в мебели ощущался некоторый недостаток, потому что Эйв больше времени проводил на базах ОСН, чем дома, и ему не требовалось ничего лишнего.

Заметив, как неуклюже она раздевается, Шреддер перестал исследовать содержимое почти пустого холодильника и подошел.

— Ты ранена?

— Нет.

— Что-то болит? Дай-ка посмотрю.

— Все в порядке.

— Сейчас будет видно. Сними свитер.

— Нет.

Он сжал губы.

— Не глупи. Мне до твоих прелестей нет никакого дела. Я же вижу — что-то не так. Перелом, наверное. Ребро. Я просто окажу тебе первую помощь. Пошли.

— Не надо…

— Ладно, хватит. Я в этом деле понимаю больше тебя. — Он потянул ее по коридору к дальней комнате. Девушка попыталась снять ботинки. — Да наплюй. Я потом вытру.

Едва он толкнул дальнюю дверь, у гостьи тут же слегка округлились глаза. В этой комнате Эйв оборудовал небольшой тренажерный закуток и, конечно, сделал это от души, со знанием дела, в расчете на целую команду. Ему одному такой большой комплекс был, естественно, не очень нужен, если учесть, что на базах имелись настоящие тренировочные залы, а утреннюю разминку можно проводить и просто так, с одними гантелями.

Здесь приютилась небольшая мягкая скамья, над которой висела аптечка, — именно потому он привел девушку сюда. Усадив ее, открыл дверку с выпуклым алым крестом и принялся копаться в содержимом ящичка.

— Тебе помочь? — спросил он, заметив краем глаза, что раздевается гостья с трудом.

— Да, пожалуй.

«Уже прогресс», — подумал Эйв. Аккуратно стянул с девицы свитерок, потом серую футболку в каких-то неопределенных пятнах — и даже отшатнулся. Ничего подобного он не ожидал.

Ребра и спину девушки покрывало множество мелких порезов, уже запекшихся, но, должно быть, весьма болезненных до сих пор. Недостатка в синяках также не было, а еще имелась россыпь точек, судя по всему, от уколов крупной иглой, причем не только там, где имелись вены. И еще имела место пара ожогов. Эйв не слишком хорошо разбирался в подобного рода повреждениях, но даже он сразу сообразил, отчего и почему таковые могут возникать.

— Это что? — вырвалось у него. Девица не ответила, только посмотрела. — Да-да, знаю, вопрос дурацкий. Ни хрена себе «все в порядке»! Ёлки-палки… У меня и бинта-то не хватит.

— Зачем бинт? У меня уже ничего не кровоточит.

— По мне, так лучше перевязать. Ладно. — Он оторвал огромный клок ваты и опрокинул на него бутылочку перекиси. — Терпи, пощиплет. А для ожогов у меня есть отличная мазь и пудра. И клейкие повязки. От чего ожоги?

— Это важно?

— Конечно. От этого зависит, какое средство лучше.

— От факела.

— Какое варварство… В нынешние времена существуют куда более интеллигентные приемы допросов, без подобной глупой зрелищности.

— Иногда без зрелищности не обойдешься, — спокойно ответила девушка. — На женщин она, кстати, зачастую действует куда лучше, чем простые болевые средства.

— Намекаешь на то, что дамы легче переносят боль? Вот, кстати, еще вопрос, можно и поспорить… — Эйв отлично знал, что в подобной шоковой ситуации обязательно нужно вызвать человека на разговор — и обработку ран легче перенесет, и расслабится, — потому болтал первое, что придет в голову. Разум же тем временем просеивал целые груды посторонних мыслей. Он не торопился — знал, что вскоре получит объяснения из первых рук. Наклеил первую повязку и поинтересовался: — Терпимо?

— Вполне.

— Ладно. Хотелось бы тебя осмотреть повнимательней, но я не врач. Врач здесь есть, и ему я тебя обязательно покажу. Позже. Есть хочешь?

— Очень.

— Одевайся, — он протянул ей собственную футболку — самую чистую из всех, нашедшихся в шкафу. — Твою, по-моему, остается только выкинуть. И пойдем.

У входа на кухню он пропустил ее вперед и снял трубку с висящего на стене прибора, напоминающего домофон. На самом деле это был телефон внутренней связи, и звонил Шреддер в домовой пищеблок.

— Алло… Ира? Нет? Света? Привет, не узнал по голосу… А, болеешь… Смотри… Слушай, скажи там, пусть мне в квартиру подадут бульону… Да любого. Лучше, конечно, куриного, но откуда мне знать, может, вам сегодня кур не завезли. Потом что-нибудь на второе… Светка, что за глупые вопросы, мясное, конечно, ты ж с мужиком разговариваешь. Разве мужик будет сыт грибами? Плевать мне, что сегодня постный день. Я не такой правоверный христианин, как ты… Ну-ну, не ершись. Потом скажи, чтоб какой-нибудь десерт подали… Да, у меня девушка. Нет, какое там шампанское… Светка, слушай, у тебя что — шампанское есть? В наши-то суровые времена? Ха-ха… Ну, понятно, у тебя все есть. Давай, жду. — И, повесив трубку, пояснил девушке: — Сейчас принесут. Пока же… Похоже, из съестного у меня осталась только селедка.

— Я потерплю, — тихо ответила она.

Чтобы помочь гостье скоротать время, он налил ей кипятка, предложил на выбор веер помятых чайных пакетиков и подвинул сахарницу, которую держал на кухне, хотя предпочитал пить несладкий кофе, а чай дома не употреблял вовсе.

Впрочем, еду принесли очень быстро — похоже, в пищеблоке уже все было готово, и осталось только сервировать обед. В дверь позвонили, и Эйв выглянул в коридор принять у Светланы, числящейся в обслуге жилого дома ОСН, большой поднос. На нем, плотно притиснутые друг к другу, стояли три горшочка — один с бульоном, на поверхности которого плавала пригоршня мелко нарезанного зеленого лука, два других — с тушеным мясом и овощами, да еще корзиночка со свежим хлебом, мисочка с закуской и тарелочка овсяного печенья, испеченного, вероятно, сегодня утром. Света чарующе улыбнулась Эйву и пожелала ему приятного аппетита.

— Если захочешь — позвони, и я все-таки приготовлю тебе кофе.

— Спасибо, подумаю. — Он закрыл дверь.

Гостья Шреддера накинулась на бульон с такой поспешностью, словно голодала уже не первую неделю. Несмотря на явное возбуждение, она старалась есть прилично, беззвучно, и пока мужчина неторопливо пробовал мясо с овощами, успела опорожнить горшочек, а теперь блаженно отдувалась. Сообразив, что для долго голодавшей девицы может быть опасным столь стремительное насыщение, Эйв отодвинул от нее второе блюдо.

— Подожди, не сразу… Так… Ну, теперь можно поговорить. Кто ты, и почему на тебя напали те трое?

Несколько мгновений девушка молчала, словно собиралась с духом или с мыслями, а потом подняла на него свои странные глаза и спросила:

— Ты ведь из ОСН, не так ли?

Эйв удивился, хотя и не слишком. Она, пожалуй, могла понять, что находится в одном из жилых домов Организации Спецназначения, информация эта не представляла тайны. С другой стороны, «не являющаяся тайной» не значит «всем известная». Обладать подобными сведениями мог лишь человек, вплотную ими интересовавшийся.

— Почему ты так решила? — спросил он.

— Артефакт, — девушка указала пальцем на его грудь, и Эйв напрягся. Именно там, куда она указала, у него находился рабочий артефакт, но он в настоящий момент не действовал. Почувствовать его присутствие мог лишь хороший маг, каковым она — а в этом теперь уже не было сомнений — и являлась. — Типично оэсеновская схема рабочей основы артефакта.

— Какая схема? — мужчина оцепенел от изумления.

Девица пожала плечами.

— Любой артефакт, изготовленный по принципу штамповки, то есть в массовых количествах одним и тем же способом, имеет свои характерные черты. Они проявляются на микроуровне… Впрочем, как я чувствую, ты меня просто не понимаешь, — она слегка усмехнулась. — Я пользуюсь незнакомой тебе терминологией.

Не будь Эйв человеком сдержанным и опытным, он бы покраснел. Но его шкура давно уже задубела и не меняла цвета по всяким пустякам.

— Я действительно мало что понимаю в магии. Только самые основы.

— Дело не в том, насколько хорошо ты владеешь магией и много ли знаешь. Просто сейчас нет единой системы терминов, каждый разработчик пользуется своей. Потому я и не смогу объяснить, что имею в виду, ведь мне неизвестна оэсэновская терминология. — Она улыбнулась, как показалось Эйву, успокаивая. — Особенности схемы изготовления массовых артефактов ОСН мне тоже не известны, просто я вижу, что есть отличия.

— Ладно, — медленно проговорил мужчина. — Не буду спорить. Я действительно из ОСН. Ну, а ты? Что ты можешь рассказать о себе?

Она смотрела на него, не отрывая взгляда и, как ему почудилось, вызывающе.

— Я состояла в Алом Круге.

На Эйва потянуло пряным ароматом опасности.

Он, конечно, отлично знал, что такое Алый Круг. С тех пор, как в мире начала действовать магия, постепенно — и чем дальше, тем быстрее — начали образовываться всевозможные магические Ордена и Гильдии с самыми причудливыми и звучными названиями. Правда, в большинстве случаев названия не спасали от разгрома, и на любое могучее собрание чародеев находилась компания посильнее, но некоторые объединения все-таки уцелели и даже укрепились. Теперь с ними принуждена была разбираться Организация Спецназначения.

Может, это и пустое совпадение, но почему-то самыми живучими оказались Ордена с наиболее неброскими названиями. Например, воплощением самой большой головной боли для ОСН в европейской части России стал Орден с непритязательным названием «Круг». Просто Круг. Конечно, он давно уже разбился на множество малых Орденов, сейчас Эйв мог бы с ходу назвать Черный Круг, Белый Круг, Алый Круг и посетовать, что просто не помнит остальных.

Схватки ОСН и Алого Круга, хозяйничавшего именно в Петербурге, уже полгода как переросли в настоящую войну. Война эта шла странным образом, состояла из сотен и тысяч мелких стычек между небольшими отрядами, но при этом обе стороны толком не представляли, к какому результату нужно стремиться и как составлять план действий, если о противнике толком ничего не известно. Единственное, что стало очевидным в процессе противоборства — Алый Круг не уступит завоеванных позиций за здорово живешь. ОСН постоянно сталкивался с Алым Кругом, и, несмотря на последнюю тяжелейшую победу в целой серии схваток, Организация справедливо полагала, что коренные проблемы далеко не решены.

Должно быть, на лице Шреддера отразилось то, о чем он думал, потому что губы девушки искривила насмешливая улыбка. Она выпрямилась в кресле, все-таки едва различимо перекособочившись — похоже, если не трещина в ребре, то уж сильный ушиб ее точно донимал.

— Может, сначала попробуешь просто поговорить со мной, прежде чем переходить к силовым методам? — сумрачно спросила она.

— И откуда ты, такая ершистая, взялась? — с укором проговорил Эйв. Сперва он решил, что девушка просто боится, но потом почувствовал — вовсе нет. Не боится. Насмехается. — Еще чаю?

— С удовольствием.

— Итак, ты была в Алом Круге… Позволь угадать, теперь ты уже не состоишь в нем, верно? Ты из него вышла, так?

— Можно сказать и точнее — сбежала.

— Ага, — он покивал головой. Придвинул к ней вазочку овсяного печенья. — К сожалению, ничего лучшего нет… Как понимаю, тогда на твоем теле и появились все эти следы?

— Чуть раньше. До того, как я сбежала.

— Не придирайся к словам… Слушай, может, тебе коньяку?

— Не стоит.

Подумав, он встал, добрался до внутреннего телефона, заказал кофе и пирог. Не имело смысла оговаривать, какой именно — на местной кухне по утрам выпекали пироги из того, что имелось. А имелось лишь то, что накануне удавалось без особых приключений привезти из деревни. ОСН опекала целый район, куда старалась не допускать никаких посторонних магов, и предоставляла услуги своих чародеев — для очищения почвы, обеспечения нужной погоды, борьбы с паразитами и грызунами — мало ли для чего.

Накормить такую ораву здоровых мужиков, скорее всего, было непросто, но территория под покровительством все той же оравы быстро начал процветать. Настали времена, когда деньги потеряли свое значение, и важнее всего стало элементарное выживание. Организация обеспечивала защиту не только тем, кто кормил ее, но и тем, кто стремился вывезти плоды своего труда на рынки, где их расхватывали в считанные минуты. Ничего удивительного — города испытывали острейший дефицит продовольствия, в магазинах товары появлялись лишь тогда, когда их могли привезти.

Под крыло ОСН уже давно просились соседние районы, а выборные главы некоторых других административных единиц мягко намекали, что неплохо было бы тоже… Призрак голодной смерти давно отступил от Организации, и ее глава, бывший полковник ФСБ, видел в этом обещание будущего довольства не только для своих людей, но и для всей страны.

Если он и планировал когда-нибудь в будущем «править», то исключительно богатой и благополучной страной.

Пирог принесли так же быстро, как и обед, он даже не успел остыть. Эйв ловко располосовал угощение и, убедившись, что на этот раз начинка состоит из кролика с рисом и яйцом, предложил гостье кусок. Заварил еще чаю.

— Рассказывай по порядку.

— Я давно состояла в Алом Круге, еще до того, как была снята печать…

— Печать?

— Магия вернулась в мир, когда была снята печать. Как я понимаю, у каждого человека свой взгляд на случившееся. Магистры Круга — в основном именно они занимаются теорией — утверждают, что на энергетической системе нашего мира лежала печать, которая и была снята…

— А ты как считаешь — это соответствует истине?

Она улыбнулась и взяла себе еще один кусок пирога.

— Зачем считать? Я знаю. Я сама не участвовала в этом процессе, но имела к нему определенное отношение.

Эйв поджал губы. Он снова вспомнил, как она не понравилась ему с первого взгляда, и жалость к ней, испытавшей, пожалуй, побольше, чем пришлось ему самому, отступила на второй план. Более важным стало то, что она имела отношение к вражеской стороне. И, как только что выяснилось, приложила руку к воцарившейся в мире анархии.

— Неужели ты не понимала, чем это обернется? — спросил он сурово. И тут же отреагировало его чувство справедливости: сам-то он тоже не предполагал, чем обернется возвращение в мир такой штуки, как магия, а первый год даже и радовался.

— Понимала. И приблизительно представляла. Но неужели ты думаешь, что в случае, если бы все осталось по-старому, жилось бы лучше?

— Ну…

— Земля — живое существо. Люди довели ее до края, и она просто защищалась. Если бы для этого не сложились условия, печать, думаю, не удалось бы снять. Вернее, иначе — снятие печати не привело бы к таким последствиям.

— Ты хочешь сказать, что Земля решила уничтожить человечество таким способом?

— Нет. Ерунда какая. Я имела в виду, что магия в образовавшейся ситуации наилучшим образом могла решить все проблемы. Она и решает. Впрочем, это разговор для специалистов. Слишком сложный и долгий.

— Верно. Я не специалист. Но почему же ты решила выйти из Алого Круга?

— Потому что меня перестало устраивать то, чем он занимается. У меня, понимаешь ли, свои взгляды на то, каким должен быть мир.

— Понимаю. И, нетрудно догадаться, Алый Круг был не в восторге от того, что ты решила дезертировать.

— Не в восторге.

— Что же последовало? Попытка убить?

— Нет. Сначала — допрос.

— Ну, это, по-моему, перебор. — Эйв пожал плечами. — Какой смысл? Узнать, на кого ты работаешь? А с чего решили, что ты их предала?

— Дело не в предательстве, а в специфике моей работы в Круге.

— Что же это за работа? — И, не дождавшись ответа, повторил вопрос: — Чем ты там занималась?

— Я была оператором. Работала с информацией.

— В смысле… Координатором? — недоверчиво уточнил Шреддер. Девица не производила впечатления человека, способного командовать.

— Нет. Опять, очевидно, конфликт терминологии. Я работаю с информацией. Не получаю ее — это работа так называемой разведки, — а обрабатываю. Анализ и синтез вариантов готовых решений, наилучших в данной обстановке.

— Понимаю, — оживился Шреддер, как только речь зашла о вещах, ему вполне доступных. — Аналитик и прогнозист в одном лице. Неплохо. По тебе и не скажешь, что ты способна на подобное.

— Естественно, — сухо ответила девушка. — Но у моей работы есть определенная специфика. Я обладаю большим количеством информации, которой никогда ни с кем не делилась, выдавала лишь конечные выводы. Дело в том, что эти осколки информации любому другому человеку показались бы незначимыми, работать с ними могла лишь я.

— Почему?

— Потому что у меня есть соответствующая подготовка. Информация может быть разной — открытой, прямой и косвенной. С косвенной обычно труднее всего. Я умею работать со всеми видами косвенных сведений. Последние месяцы я ни с кем не делилась полученным, и, само собой, информацию пожелали получить.

— И потому тебя подвергли допросу?

— Да. Потом собирались убить. Естественно.

— А ты бежала. Так?

— Повезло.

— Ну, полагаю, сбежать от бывших соратников тебе было легче, чем любому постороннему человеку.

— Да.

Эйв напряженно рассматривал бледное лицо с яркими темными глазами, которые уже не казались такими неестественно огромными. Он пытался понять, насколько она искренна, и почти уверовал в ее откровенность, пока девушка не вскинула на него глаза. В них он заметил иронию. Сам же взгляд получился очень сильным и пронзительным.

— Ты вряд ли сможешь узнать, когда я лгу, а когда говорю правду, — спокойно сказала она.

Шреддер поджал губы. Под ее взглядом ему на миг стало очень неуютно.

— Ты читаешь мысли?

— Нет, — она со сдержанным интересом изучала его. — От прямого псионического и магического чтения мыслей ты защищен, и сам прекрасно знаешь об этом. Но увидеть, о чем думает человек, можно и немагически.

— Как же?

— Все мысли человека всегда написаны у него на лице.

— Ты читаешь по лицам?

— Не только по лицам. Но по лицам — в первую очередь. В этом и заключена специфика моей работы.

Эйв смотрел на нее, сдвинув брови.

— Специфика работы оператора информации? Любопытно. Этому тебя обучили в Алом Круге?

— Никто в Алом Круге не мог обучить меня подобным приемам. Они могли только найти меня, уже обладающую подобными навыками. Они нашли. И потому мирились со мной так долго, — она заулыбалась. — Я им, в общем-то, с самого начала не очень подходила.

— С самого начала? Но в таком случае прошло не так уж много времени…

— С того момента, когда в мир вернулась магия, вы это хотели сказать? — Девушка утверждающе кивнула. — Я поняла. Только мои навыки к магии не имеют никакого отношения. И в Алом Круге я оказалась отнюдь не в тот момент, когда в мир пришла магия… Кстати, это произошло не вдруг, а примерно в течение пяти-шести лет. Да и прежде кое-какие признаки уже проявлялись… Впрочем, это неважно. В Алом Круге я уже восемь лет, и появилась в нем тогда, когда его главой еще был совсем другой человек.

— Предшественник Ночи, верно?

Девушка с недоумением приподняла бровь. Несколько минут молчала.

— Ночь никогда не была главой Алого Круга. Она возглавляет лишь одну из ветвей и конкретно является координатором питерской группы…

— Являлась — вы хотели сказать.

— Является.

— Но как это может быть? — усмехнулся Эйв. — Если она мертва, как она может являться координатором?

— Кто сказал тебе, что она мертва? — поинтересовалась его собеседница. — Информация не соответствует действительности.

Его взгляд сразу стал жестким, лицо обострилось, у губ легли морщины. В глазах мужчины полыхнуло пламя, шесть дней назад опалившее бетонные стены подземного перехода, в котором противник запер его группу с обеих сторон. Вспомнился вкус чар, накатывавшихся на них отовсюду, как стена цунами на беззащитных, прижатых к скалам людей. Тогда пятеро подготовленных профессионалов — их действия Эйв и координировал — казались ему беспомощными, как желтые листья под ветром. Впрочем, возможно, трагедия в том и заключалась, что сам Шреддер владел магией лишь на уровне ученика средних способностей. Сколько-нибудь значимого таланта к магии у него не оказалось.

Тогда они пробивались к зданию завода, где давным-давно остановилось производство. Эйву просто отдали приказ, ничего не объясняя, но, как это водится, он догадывался, зачем их туда направляют, и до кого именно они должны добраться.

О Ночи он знал много. Эта женщина считалась главой Алого Круга, и не так уж важно было, возглавляет ли она весь Круг, или часть его — главное, что она и ее люди являлись основным противником ОСН в Петербурге. Настоящего имени Ночи не знал никто, потому и называли ее тем прозвищем, которое женщина избрала для себя сама.

В тот день, когда Шреддер в затянувшемся бою одного за другим потерял своих самых близких друзей, Ночь была убита сложным стихиальным заклинанием, составленным и пущенным в ход офицером ОСН, приятелем Эйва, Варлоком, отличным магом, для которого три боевых команды как раз и расчищали путь. Тело этой женщины Шреддер тогда рассматривал с острым чувством облегчения. К ней он в тот момент даже не испытывал ненависти, только холодную ярость к обстоятельствам, отнявшим жизни его друзей. Но если бы Ночь попалась Эйву на пути, он убил бы ее без каких-либо эмоций — не из чувства мести, а как опасное ядовитое насекомое.

И теперь эта девушка утверждает, что Ночь осталась жива. Она утверждает, что смерть друзей Шреддера была напрасной.

На этот раз его даже не смущал пристальный, проницательный взгляд собеседницы, словно рентгеновские лучи, пронзавший его до самого костного мозга. Злости в нем могло хватить на двоих, и против этой злости даже самой красивой девице не помогли бы никакие взгляды.

— Ты говоришь о том, чего не знаешь. Сколько времени ты провела в заключении в Алом Круге?

— Две недели. А ты, видимо, имеешь в виду происшествие шестидневной давности.

— Разумеется. Тебе что-то об этом известно?

— Конечно. Именно благодаря этому происшествию мне позавчера и удалось бежать.

— Ты сама видела Ночь после, как ты выразилась, того «происшествия шестидневной давности»?

— Нет, не видела.

Шреддер фыркнул.

— Тогда о чем ты говоришь? Что ты утверждаешь? Я в отличие от тебя видел ее тело.

Девушка пожала плечами.

— Возможно. Я не спорю.

— Ночь убили.

— Если вы уничтожили ее тело, это вовсе не означает, что она убита.

В комнате на несколько мгновений установилась тишина. Гостья Эйва крошила кусочек овсяного печенья и смотрела в стол.

— Я понимаю, — сказала она. — В том сражении у тебя погибли друзья, верно?

— Это ты тоже прочла по лицу? — криво усмехнулся Шреддер. — Или по какой-то причине даже подобная незначительная информация интересует Круг?

— Информация не бывает незначительной… Прости, это неважно. Мне действительно вполне достаточно твоей реакции и мимики. — Она помолчала и, заметив недоумение на его лице, пояснила: — Ты принял мои слова слишком близко к сердцу. Слишком остро. Тебя это слишком задело. Но ты вряд ли близко знал Ночь — для тебя это посторонний человек, скорее всего. Значит, ущерб она нанесла не тебе. Кстати, оружие твоих друзей лежит на столе в гостиной, через которую мы шли. Слишком разное оружие, чтобы принадлежать одному человеку… Я просто делаю выводы, вот и все.

— Понимаю. Ладно. Значит, ты утверждаешь, что Ночь обладает способностью существовать вне тела? И, будучи убита, выживает?

— Этой способности не лишен любой человек с сильной энергетикой. Если, конечно, обладает соответствующими навыками. Ночь — обладает.

— И что же, теперь Алый Круг будет возглавлять призрак?

— Не весь Алый Круг, а лишь питерскую группу. Нет, конечно, не призрак. Она просто поселится в новом теле. Кстати, тело она себе уже подыскала.

— Что за чушь! — сердито оборвал Шреддер. — Хватит. Это же ерунда. Не надо пытаться выглядеть более интересной, чем ты есть. Я уже достаточно заинтересован… Как я понимаю, сбежав, ты решила искать защиты, верно? — Девушка едва заметно кивнула. — Видишь, я тоже умею читать по лицу. Откуда тебе известно, где располагается штаб-квартира ОСН?

— А разве это штаб-квартира? — девушка улыбалась. — Уверена, она располагается в куда более укромном месте.

— Хорошо, откуда тебе известно, что в этом доме обитают работники ОСН?

— В этих домах. Четыре или пять домов подряд по каналу Грибоедова. Данную информацию Организация, кажется, не слишком и скрывает.

— И все-таки.

— Я знаю несколько источников, от которых можно получить почти любую информацию по сходной цене. Тем более ту, которую никто не скрывает.

Эйв фыркнул.

— Ладно. Я понял. Ты рассчитывала, что кто-нибудь из обитателей этих домов за тебя заступится. Верно?

— Не совсем. На подобную удачу глупо надеяться. Я была уверена, что люди Ночи не посмеют показаться возле домов, принадлежащих ОСН. Я ошиблась. Такое тоже случается, — она развела руками. — Правда, я не слишком виновата. Ребята ведь не понимали, куда они идут.

— В каком смысле — не понимали?

— Их слишком глубоко обработали псионически.

Шреддер долго молчал.

У него, как у всякого бойца, пережившего уже десяток схваток, легких и трудных, было неплохо развито чутье. И теперь на него снова потянуло невнятным сквознячком опасности. Что-то такое присутствовало в словах девушки, что его всерьез насторожило. Мысль еще не перебросила мостик от услышанного сейчас к тому, что он видел и чувствовал шесть дней назад, но ощущение уже появилось. Пока же он просто пытался осмыслить свалившееся на него известие, показавшееся ему немаловажным.

— Псионически обработаны?

— Да.

— Мне они показались вполне адекватными. В смысле, если не считать беспричинного нападения на девушку посреди улицы.

— Они хорошо обработаны. Качественно. Но слишком глубоко. И в результате такой обработки критического мышления и страха лишены напрочь. Им сказано — и они ищут самые оптимальные пути выполнения приказа, но не могут принимать в расчет все обстоятельства.

— Значит, Алый Круг занимается и такими вещами?

— Конечно, — она пожала плечами. — Кто может им помешать?

— Откуда же они берут материал? В смысле людей?

— И сами набирают, и из других городов привозят, и покупают.

— Покупают… — пробормотал Шреддер.

Похмелье куда-то испарилось. Голова стала ясной, мысли текли стремительно, они сплетались в понятные, прозрачные образы, и то, что ему необходимо сейчас сделать, становилось для Эйва все очевиднее. Последний день отдыха, видимо, накрылся медным тазом, как это говорится, но с таким положением дел поневоле приходилось мириться. К тому же не слишком красиво думать о собственном отдыхе, когда в мире происходят такие дела.

— Ладно. Как я полагаю, ты много что сможешь рассказать об Алом Круге. Я должен доставить тебя на базу ОСН.

— Сразу на базу? — весело удивилась девушка. — Но разве она не секретна?

— Естественно, секретна. Но, во-первых, по дороге ты ничего не сможешь увидеть — повезут нас не в обычной машине, а в боевой, бронированной — сейчас в гараже иные наперечет. А во-вторых…

— Ну да, понимаю. Если не придусь по душе, просто оттуда не выйду. Естественно.

Шреддер и не думал отрицать. Он смешливо сощурил глаза и потянулся на диване.

— Если передумала, я тебя задерживать не буду. Выпущу из дома, и иди куда хочешь.

Он, конечно, не собирался этого делать, но теперь его мало заботило, догадается ли об этом девушка, прочтет ли по его лицу. Впрочем, если она говорила искренне, деваться ей все равно некуда.

— Ты прекрасно понимаешь, что выбирать мне не из чего, — спокойно, даже безмятежно, бросила она, поднимаясь.

— Кстати, — спохватился Эйв. — Ты бы представилась.

— Самое время познакомиться наконец. Но ты хозяин дома, и потому начни первым.

— Ладно. Эйв Шреддер.

— Ты не похож на американца.

— Я стопроцентно русский, а ты — отнюдь не первая, кто отпускает этот идиотский комментарий.

— Не такой уж идиотский. Кстати, ты знаешь, что такое шреддер?

— Отлично знаю, меня уже просветили. Ты-то не хочешь представиться?

— Охотно. Кайндел.

— Ладно, Кайндел. Кстати, тоже не самое русское имя. Язык сломаешь. Одевайся и поедем.

— Имя ирландское, означает «Свеча». Под ним я известна в тех сообществах, у которых я обычно покупала информацию. В Алом Круге меня называли по-другому. А что до русского имени, то есть и русское.

— Какое же?

— Виктория. Бельская. Это обязательно?

— Не обязательно. Ладно. Алексей Соболев. Впрочем, это тоже неважно. Поехали?

Он не стал выводить ее на улицу. Огромный, затейливо встроенный в старое здание лифт ухнул в подвальное помещение, оказавшееся прекрасно оборудованным гаражом на два десятка больших машин. Маленьких здесь и не водилось. При виде тяжелого, стоящего на огромных колесах бронированного автомобиля, где свободно могли бы разместиться человек восемь-десять, девушка восхищенно качнула головой. Неприязнь, которую Шреддер почувствовал к ней в первый момент их знакомства, почти испарилась — он очень уважал женщин, если и не знавших толк в оружии и боевой технике, то, по крайней мере, от нее не шарахавшихся.

Он набрал код на магнитном замке. Вынул ключ и уже без затей открыл боковую дверь.

— Залезай, — пригласил он. — Устраивайся. Сейчас погоним.

Откуда-то из глубин молчаливого гаража, из-за серых с черными стеклами высоких машин появился молодой парень; он на ходу натягивал кожаную куртку, такую, какие обычно носят водители-дальнобойщики. Шофер выглядел щуплым и маленьким по сравнению с крепышом Эйвом, но зато очень подвижным и юрким. Подбежал к машине и мгновенно оказался в кабине, задорно прокручивая вокруг указательного пальца ключ зажигания.

— Ну, что? — спросил он. — Едем? Шреддер, открывай ворота.

— Сей секунд.

Эйв заскочил в автомобиль почти на ходу и, захлопнув дверь, уселся рядом с Кайндел. Поколебавшись, опустил темный экран на единственное незатонированное боковое стекло. Водительское место отделял от пассажирских мест матовый плексигласовый экран, оклеенный яркими картинками. Устроившись на сиденье, которое ей указал Эйв, девушка обнаружила, что передний обзор ей тоже недоступен.

— Извини, но так надо.

— Я понимаю, — лениво согласилась она и мигом свернулась в кресле клубочком. — Кстати, я не спала прошлой ночью.

Кайндел задремала почти сразу. Предыдущую ночь она провела в развалинах жилого дома, где, по всей видимости, произошла схватка доброго десятка магов, превративших дом в пустую коробку из каменных стен, лишенную крыши и этажей и фаршированную грудами мусора. В любой момент на голову могло свалиться что-нибудь тяжелое, да и ветер пронимал до костей, от него негде было спрятаться, но девушка отлично понимала, что и дома, и у родных, и у друзей ее будут искать в первую очередь.

Да и живы ли еще ее родные? Озверевшее от настоящей, невыдуманной опасности, настоящих смертей и настоящей, ощутимой власти большинство новоявленных магов и чародеев даже не задумывалось о том, что они крушат, кого лишают жизни. В мире воцарился один-единственный закон — защищайся, если ты сильнее, умирай, если слаб. Хотелось верить, что это — ненадолго.

Впрочем, о чем тут думать? Конечно, ненадолго. История свидетельствовала, что подобной анархии хватало самое большее на десяток лет, а потом вожжи в свои руки забирал сильный и жестокий человек, впоследствии и создававший из былой анархии самую настоящую монархию, а то и тиранию. И неважно, как она при этом называлась — суть оставалась неизменной. Таков уж закон жизни — общество из одной крайности, будто раскачиваясь на качелях, обязательно впадает в другую крайность, и чем разнузданней была анархия, тем суровее окажется тирания. Изменить здесь нельзя ничего.

Но Кайндел относилась с безразличием к тому, что ожидает мир после взлета и падения анархии. Ведь и она существовала в этом же мире, как же иначе… Вне сомнений, тираном станет некий маг. Или сообщество магов. Единственно, чего она желала — чтоб тирания эта пошла обществу на пользу.

А что нужно обществу? Большинство людей желают спокойно жить, иметь возможность прокормиться, завести семью, детей, заниматься любимым делом и, естественно, не бояться выйти на улицу. Последнее — обязательно. По сути, задача государства только в том и состоит, чтобы сделать жизнь своих граждан безопасной и упорядоченной, а остальные вопросы они вполне способны решать самостоятельно.

Об ОСН она слышала многое, но по большей части такое, что убеждало девушку — эта Организация стремится создать общество, живущее по законам, какими бы неудобными они ни представлялись. Потому ОСН и нравилась Кайндел больше остальных, хотя и не казалась идеальной.

А что может быть идеальным в мире, населенном людьми, существами отнюдь не ангельскими?

У машины оказались отличные рессоры, ее мягко покачивало на поворотах, и даже Шреддер задремал, пристроив голову на спинку соседнего сиденья. Его разбудил грохот отодвигаемой двери — остановку он проспал, так плавно и умело парень-шофер остановил тяжелый автомобиль. Неуклюже воюя с дверью, растрепанный сорокалетний мужчина в шинели с накинутой поверх нее потертой кожаной курткой, скрывающей знаки различия, заглянул внутрь. Кивнул Шреддеру.

— Здравия желаю, — уставные слова прозвучали совершенно не по-уставному, как-то слишком старомодно и потому немного водевильно, — господин младший офицер. На базу едете?

— Да.

— Кто это с вами? Новый курсант?

— Там видно будет.

— Но под вашу ответственность, верно? Ну, расписывайтесь, — он подсунул Эйву большую амбарную книгу, которую до этого держал под мышкой. Проснувшаяся вслед за спутником Кайндел в створе двери разглядела темную от дождя дорогу, груды опавшей листвы на обочине, край леса и угол деревянного дома, притулившегося у самой дороги. Постройка была поставлена настолько близко к проезжей части, что становилось понятно — она вряд ли жилая. «Какой-нибудь КПП», — решила она.

Шреддер небрежно расписался в книге, поставил дату и время. Дверь захлопнулась, и машина тронулась с места.

— У вас не приняты звания? — полюбопытствовала она.

— Мы постарались все предельно упростить, — с деланым равнодушием и таким видом, будто инициатива исходила от него, ответил мужчина. — Боец, младший офицер, старший офицер. Все остальное остается в границах этих трех категорий и уже не столь важно. Да, есть еще курсанты.

— Самая младшая категория…

— Верно. Знаешь, в моменты кризисов следует стремиться к упрощению, а не наоборот. Нет времени строго подчиняться законам и правилам.

— Полностью согласна, — она зевнула. — Еще далеко?

— Относительно. Дальше дорога хорошая, домчимся мигом.

— Это же, как я понимаю, Карельский перешеек, откуда здесь хорошая дорога?

— От Организации. А в ОСН, как известно, дураков нет. Потому и дороги хороши.

Кайндел не удержалась, фыркнула.

Она держалась совершенно независимо и очень уверенно, будто наперед знала, что руководители Организации примут ее хорошо. В действительности девушка не сомневалась, что ее ждет длинная череда неприятностей, и обойдутся с нею, конечно же, как с пленницей. Но она не считала нужным демонстрировать свою неуверенность посторонним — это во-первых, — а во-вторых, едва ли на самом деле испытывала хоть малейший страх. В конце концов, выбора у нее не было никакого. Чувствуя силу в теории, она осознавала свою слабость в практических навыках. Здесь, в Петербурге, как, впрочем, и в других городах Кайндел вряд ли могла рассчитывать на чью-либо надежную защиту.

Алый Круг весьма широко раскинул свои щупальца. Там, куда он не мог дотянуться, властвовали другие магические Ордена, с которыми Круг пока еще без труда мог договориться. То или иное объединение магов всегда сильнее, чем отдельно взятый маг, а Кайндел могла прибегнуть лишь к помощи того или иного друга, владеющего особым даром, но никак не целого Ордена. «Могла» потому, что в действительности не стала этого делать. И не собиралась. Это означало бы обречь друга на такую же участь, что ждала и ее саму.

Она чувствовала себя слабой и беззащитной, несмотря на то, что могла зажечь огонь одним взглядом, и этим ее способности отнюдь не ограничивались. Ее магия по большей части была слишком тонка и изысканна, простые и мощные удары она наносить не привыкла, а потому толком и не научилась этому.

ОСН стала для нее единственной надеждой. Правда, надежда казалась призрачной. С нею могли поступить, как с врагом, не слишком разбираясь в сути дела. Девушка надеялась только на одно — сложное положение могло заставить Организацию все-таки прислушаться к ней. А теперь выяснилось, что противники Алого Круга уверены в смерти Ночи, своего главного врага в Питере. И, значит, могут решить, что Кайндел им ни к чему.

Автомобиль вдруг нырнул вниз, потом загрохотал по железу, и дрема сразу оставила девушку. Она выпрямилась в кресле, села ровно и лишь теперь у нее болезненно сжалось сердце. Путь назад остался в прошлом. Впрочем, он был отсечен в тот самый момент, когда Кайндел переступила порог жилого дома, принадлежащего ОСН, уже тогда она лишила себя возможности отступить. А теперь-то Эйв уже не отпустит ее, даже если она попросит его об этом. Не сможет.

Шофер мастерски загнал машину в нужный закуток — она оценила, насколько профессионально он справился со своей задачей, наблюдая за его тенью, колеблющейся на темно-сером потолке салона. Парень закончил свой маневр эффектным поворотом руля и обернулся к пассажирам.

— Выползайте, ребята.

— Почему выползайте? — проворчал Эйв. — Мы ж не пили. Да и дорога не такая длинная, чтоб упиться в зюзю…

— Для наших людей нет ничего невозможного, — расхохотался шофер. — Однажды я вез с задания группу…

— Чью?

— «Тайль».

— А, Багира… Ну, и?

— Ну вот. Они по дороге умудрились так налакаться, что по прибытии на базу из машины на своих ногах вышла только сама Багира.

— Ну, у нее крепкая голова, — согласился Шреддер и протянул руку Кайндел. — Идем.

Выглянув из машины, девушка, конечно, с любопытством огляделась — даже несмотря на испуг, сковавший ее душу. Впрочем, ничего необычного она не увидела. Сверху нависал бетонный потолок, казавшийся низким, потому что этот гигантских размеров гараж или ангар… как его назвать поточнее, она и не знала… словом, это, по всей видимости, подземное помещение было буквально набито машинами, причем в основном большими, рассчитанными на перевозку одного, а то и сразу двух полных воинских отделений.

Гараж, как ни странно, имел довольно сложную форму, изобиловал углами и поворотами, и девушка догадалась — под машины отвели оставшееся свободное пространство, оборудовав его в последнюю очередь. Здесь оказалось не только огромное количество машин, но и множество людей — они возились с механизмами, проверяли детали автомобилей, от натуги дрыгали ногами — единственным, что выглядывало из-под замазанного грязью днища — или просто ходили туда-сюда. Судя по тому, с какой стремительностью и деловым видом они ходили, их вряд ли можно было заподозрить в безделье.

Едва ноги Кайндел коснулись бетонного пола, возле машины немедленно, будто по волшебству, появился какой-то высокий офицер с жестким лицом и ничего не выражающими глазами, который показался бы девушке красивым, если б не лицо и взгляд, способные оттолкнуть самую прилипчивую девицу. Он сперва смерил взглядом Шреддера, потом его спутницу и лишь после того обратился к мужчине:

— Кого ты привез, Эйв? Кто она такая? Кто-то из новых курсантов?

Шреддер почему-то смутился.

— Нет. Эта девушка обратилась ко мне за защитой.

— С каких это пор ты привозишь нуждающихся в защите к нам на базу? — построжел офицер. Казалось, налиться большим холодом и недоброжелательством было просто невозможно, но этому человеку невозможное удалось.

— Нет-нет, ты не понял. Она раньше служила Алому Кругу.

— Перебежчица? — ледяной надменный и довольно грубый взгляд Кайндел постаралась бесстрастно проигнорировать, но страх поневоле вырвался наружу. — Почему не в наручниках, не под действием блокирующих заклятий?

— Я кажусь вам столь опасным врагом? — зло осведомилась она.

Шреддер предостерегающе сжал ее плечо.

— Я полагаю, она может быть нам очень полезна, — объяснил он.

— Тебе следовало сначала связаться с руководством и лишь потом тащить ее сюда. Пари держу, на маячки ты ее тоже не проверял.

— Нет, не проверял. Но она проходила через систему защиты дома. И нигде ничего…

— Маячки иногда делают практически незаметными. — Офицер с жестким лицом вынул откуда-то из-за пояса наручники. Можно было лишь подивиться тому, где он умудрился их прятать — выправка его отличалась безупречностью, как у настоящего кадрового военного, гимнастерка обтягивала стан, ремень прилегал плотно, и разве что иголка могла за ним уместиться. А наручники — не иголка.

Эйв с беспокойством покосился на Кайндел. Возмущаться она почему-то не стала, наоборот, усмехнулась и немедленно протянула руки.

— Я уверен, все решится благополучно, — сказал он ей.

Девушка обернулась, посмотрела спокойно и кивнула. У нее, правда, было свое мнение на этот счет, но излагать его всем и каждому она не собиралась. И даже теперь, как ни странно, почти совсем не боялась.

— Это совершенно ни к чему, — сказал, входя в комнату, добродушный на вид, казавшийся полноватым мужчина в черной гимнастерке без знаков различия.

Впрочем, Кайндел уже поняла, что в подавляющем большинстве здесь старшие офицеры не носили никаких знаков различия. Поскольку личный состав ОСН пока еще оставался весьма скромным по своей численности, каждого старшего офицера здесь знали в лицо. И уж, тем более, отлично знали всех ее глав. А то, что беседовать с нею будет кто-то из предводителей Организации, девушка почти не сомневалась. Пленников и, тем более, перебежчиков ее уровня здесь пока еще не бывало.

В комнате, куда Кайндел привели после долгих процедур проверки на наличие маячков и прочих мелких магических следящих заклинаний, уже ждали десять человек. Последним вошел как раз вот этот седоватый мужчина в черной гимнастерке, единственной такой среди прочих форменных одежд. Он с интересом оглядел Кайндел, потом кивнул на ее скованные руки, которые она неловко держала на коленях, и повернулся к офицеру с жестким лицом, севшему у двери.

— Сними, Старший, — проговорил он. — Наручники совершенно ни к чему.

— Шреддер сообщил, что девица обратилась к нему за помощью, — сказал Старший, поднимаясь с места. Взял ключ, лежавший на столе, и ловко снял с запястий девушки тяжелые стальные кольца. — Она сообщила, что раньше служила в Алом Круге.

— Что же побудило ее оставить службу?

Офицер равнодушным голосом почти слово в слово повторил все то, что Кайндел рассказывала Эйву. Похоже, и у того, и у другого была прекрасная память, позволявшая им неплохо запоминать чужие слова, а затем передавать их, не добавляя ничего от себя. Для седоватого мужчины за столом бойко освободили место, но он не стал к нему пробираться, оперся о столешницу и стал разглядывать девушку.

— Вот, значит, как, — проговорил он. — Вас, мадам, значит, собратья приговорили к смерти?

— Очень уж возвышенно звучит, — сморщилась та. Что-то забрезжило в сознании, и Кайндел показалось, будто она узнает этого человека. Подобным проблескам девушка привыкла доверять, но знала также, что торопить себя и заставлять напрягаться, пытаться как можно скорее вспомнить, выудить со дна памяти нужный осколок информации не следует. Само все получится куда быстрее и легче. — По нынешним временам главы магических Орденов привыкли просто избавляться от тех, кто представляет для них опасность или же просто неугоден.

— А вы, сударыня, по мнению госпожи Ночи, под какую категорию подпадали?

— Наверное, под обе, — Кайндел пожала плечами.

— Вы действительно представляли для нее опасность?

— Сложно сказать. Наверное, до определенной степени — да. И сейчас продолжаю представлять.

Присутствующие в комнате зашевелились, запереглядывались, кто-то неразборчиво и на пределе слышимости заворчал, а единственная среди мужчин женщина — темноволосая эффектная брюнетка с надменным изгибом губ и презрительным взглядом — усмехнулась в лицо перебежчице и длинно затянулась сигаретой.

— Ну, теперь вам затруднительно стать опасной для Ночи, — примирительно сказал седоватый. — А вот для Алого Круга… Допускаю, что да. Возможно, вы еще не знаете. Ночь мертва.

— Но это не значит, что больше ее не существует.

— Она заявила Шреддеру, будто Ночь на самом деле жива, — пояснил Старший.

— В самом деле? — седоватый отпустил столешницу, покачался с носков на пятки. Несмотря на свою легкую полноту, он оказался весьма подвижен. — Что же, мадам, вы можете нам пояснить по этому поводу?

— То же, что уже объясняла Эйву Шреддеру, — ответила девушка. — Ваши боевики уничтожили физическую оболочку Ночи, но не ее саму. Найти себе другую она сможет за довольно короткий срок.

— Что за мистическая чушня? — презрительно бросила женщина с сигаретой, зажатой меж тонких пальцев.

— Ну-ну, Багира, — осадил седоватый. — В наше время ничему уже не приходится удивляться, даже мистической чушне. Значит, сударыня, вы утверждаете… Кстати, как вас зовут? А то трудно общаться, не зная имени собеседника.

— Кайндел.

— Ирландское имя, — отметил он. — Ну-ну… А как вас звали в Алом Круге? Насколько я знаю, там в ходу совсем другие имена.

— В самом Круге существуют малые образования, называемые семьями или родбми. Они объединяют в себе магов, не всегда связанных родственными узами (как в этой жизни, так и в прошлых, все идет в расчет), скорее, просто дружбой и побратимством. В семье Ночи — Доме Феникса, так она его называет — у каждого обязательно есть имя в духе ирландской традиции. В других семьях — другие традиции.

— Вот как? — заинтересовался седоватый. — Вы относитесь к семье Ночи?

— Весьма опосредованно. Через своего бывшего мужа. Относилась…

— Но у вас также есть ирландское имя… Хорошо, как вас звали в Круге? Те, кто не был в курсе вашего ирландского имени?

Кайндел поколебалась, и это колебание мигом расположило к ней собеседника. Готовность немедленно выложить перед окружающими всю подноготную настораживает, заставляет усомниться в искренности говорливого собеседника. Потому ответа седоватый оэсэновец ждал очень терпеливо. Остальные же наоборот насторожились, кое-кто подался вперед в готовности разоблачать и угрожать.

— Аэда, — наконец ответила девушка.

— Вот как? Знакомое имя. — Он задумался. Посмотрел на девушку с любопытством. — Да. Я определенно слышал о вас. Ну-ну. Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ответила она. — Это ведь вы Удин, он же Воин, глава ОСН.

Седоватый медленно поднял бровь.

— Воином меня уже давно никто не называет, — проговорил он. — А откуда, Аэда, вы меня знаете?

— Видела фотографию, даже не одну. Правда, на фотографиях вы сами на себя не похожи.

— Алый Круг интересовался мной?

— Конечно. Так же, как вы сами интересовались Алым Кругом.

— Однако мне, к примеру, неизвестно настоящее имя Ночи.

— Но оно совершенно не имеет значения.

— Да? Ладно, вернемся к прежней теме. Мы говорили о Ночи. Вы знаете, какое тело она изберет себе теперь?

— Да она уже избрала. Мыслимое ли дело так долго торчать в эфирном состоянии! Это неприятно. Возможно, Ночь уже успела даже освоить новое тело.

— Кто же та несчастная?

— Некая Шенна О’Фейд. Возможно, она вам известна.

— О’Фейд? Госпожа О’Фейд, поборница прав животных? Она-то тут при чем?

— Она не только боролась за права животных. Она еще очень любила усыновлять детей по всему миру. И в своих разъездах постоянно обзаводилась то одним, а то и сразу двумя отпрысками.

— Да-да, я слышал, будто из тринадцати детей, которых она растит, лишь пятеро ее собственные, — подтвердил глава ОСН.

— Она год назад приехала в Россию, желая усыновить русского ребенка. Очередного. И застряла здесь.

— Вы хотите сказать, что Ночь облюбовала для себя тело Шенны О’Фейд?

Кайндел неторопливо кивнула.

— Вы в этом точно уверены?

— На сто процентов я ни в чем не могу быть уверена.

— Ты сама не видела Ночь в новом теле, как я понимаю, — кривя губы, произнесла женщина, названная главой ОСН Багирой. Имя шло ей, как нельзя лучше, — темноволосая, гибкая, томная и злая.

— Не видела. В моем положении я вообще мало что могла видеть.

— Тогда почему говоришь?

— Порой не обязательно видеть, чтобы знать.

— Любопытно. Ты пытаешься впарить нам информацию, в точности которой и сама-то не можешь быть уверена…

— Багира! — Один сделал жест, который, видимо, был в ходу лишь здесь, в их тесном сообществе, но Кайндел его поняла. — Подожди. Если б сударыня рассказывала нам нечто обратное, расхолаживающее нашу бдительность, тогда конечно… Хорошо, если все, что вы предполагаете, верно, когда Ночь снова окажется… так скажем… в полной форме?

Девушка пожала плечами.

— Думаю, через год, может, быстрее. Но ее полная форма не имеет никакого значения.

— Почему?

— Потому что в Алом Круге она далеко не самый сильный маг. Так, из средненьких. У нее другие способности. Например, харизма, умение сплотить вокруг себя людей… Умение заставить сильных магов сражаться на своей стороне.

— То, что в компьютерных играх именуется лидерством, — насмешливо откомментировала Багира.

— Можно и так назвать, — Кайндел вопреки ожиданию не смутилась. — Мне кажется, терминология здесь не имеет никакого значения.

— Сколько в Алом Круге магов? — внезапно вмешался в разговор мужчина, одетый почему-то в серый аккуратный костюм, а не в гимнастерку. До сего момента он почти все время молчал и упорно мучил в пепельнице свою давно потухшую сигарету.

— Много.

— А точное число вы не можете назвать?

— Конечно, нет. Я имею представление о составе лишь питерского ответвления.

— И сколько же магов в питерском Алом Круге?

— Порядка семидесяти человек. Есть еще адепты, которые пока не считаются полноправными членами Ордена. Таких около сотни.

— Около? Точно вы не знаете?

— Я молодежью никогда не занималась.

— Правильно, каждый должен заниматься своим делом, — Один внимательно разглядывал Кайндел. — А ведь я знаю не только ваше имя. Но и род занятий. У вас ведь очень редкая профессия, называемая «оператор информации». Не так ли?

— Да.

— Насколько я знаю, свой оператор есть в каждом «семействе», как вы выразились. И занимается он обработкой полученных разными путями сведений и выработкой оптимального плана действий. Так?

— Не совсем. Я обеспечивала нечто такое, что можно назвать «полуфабрикатом оптимального плана действий». На его основе можно составлять итоговый план. От меня требовалось, скажем так, показать, какие есть варианты и к чему они могут привести.

— И вы это делали?

— Я никогда не разрабатывала планов боевых операций. То есть… Почти никогда.

— Зачем вы вообще этим занимались, Кайндел? — спросил молодой человек со смеющимися глазами, весь в черном, которого — девушка уловила краем уха — сосед называл Варлоком.

— Изначально мне нужна была практика.

— Все равно какая? — быстро вставила Багира.

— Не совсем. Насколько возможно — трудная. К тому же сначала Алый Круг не воевал с ОСН. Только с отдельными магами-шизофрениками. Несколько стычек с вашими людьми все же произошло, да, но год назад ваша Организация еще не удосужилась зарегистрироваться. И боролась, кажется, не за порядок, а против любых проявлений магии…

— Твоего мнения забыли спросить…

— Подожди, Багира, — снова вмешался Один. — Было такое, все верно. Только ты тогда еще находилась в Индии, ты этого не помнишь. Ну, в растерянности чего ни наделаешь. — Он повернулся к Кайндел. — Вы не слишком удивлены, что я имею о вас такую довольно важную информацию. Догадываетесь, откуда я ее получил?

— Я знаю, что Ночь передала кое-какие сведения обо мне не прямо в ОСН, но в расчете на то, что они дойдут до вас. Она сама озаботилась поставить меня в известность.

— Таким образом, вам пытались отрезать пути к отступлению, как я понимаю.

— Да. Ночь была уверена, что вы так или иначе постараетесь меня заполучить. И единственным, на кого я смогу рассчитывать, станет Круг. Но я не люблю, когда мною манипулируют.

— И тогда вы пришли сами.

— Да. И готова изложить интересующую вас информацию о Круге. А все прочее, не имеющее отношения к войне, видимо, вас не очень и интересует.

— Нас еще интересует любая теория магии.

— Думаю, та, что для вас неприменима, не интересует.

— Не буду спешить отвечать, — осторожно возразил Один. — Я не знаю, о чем речь, а потому еще рано отказываться. Любая крупица может стать полезной… Ваше мнение, господа? — и обернулся к остальным присутствующим.

— Один, да видно же, что она — подсадная утка! Приманка! — резко бросила Багира. — Она лжет, чтобы втереться в доверие. Ты же слышал — она работает с информацией. Вот для того здесь и появилась — информацией разжиться.

— Рискованный способ, — заметил Варлок, улыбаясь. Улыбка у него получилась, как у настоящего черного мага — сладкая и садистская, но на Кайндел не произвела особого впечатления. Ее трудно было обмануть, она чувствовала, что и улыбка, и пристальный взгляд у этого человека — в большей степени маска.

— Однако он увенчался успехом. Она до сих пор жива. — Женщина выдернула из пачки сигарету, и по этому нервному жесту стало понятно — она действительно вышла из себя.

— Значит, ты против?

— Я в высшей степени против!

— Проверить, действительно ли эту девушку приговорили к смерти свои же, нетрудно.

— Она могла решиться на столь рискованную игру именно по этой причине. Зарабатывая себе помилование. И свои же создали для нее все условия. Внедрили, так сказать.

— Сомнительно, — вмешался высокий молодой мужчина, единственный из всех, кроме Кайндел, кто не курил. — Это уже больше напоминает дурной водевиль. Или плохо написанный боевичок. Слишком много совпадений. Есть более простой способ внедрения. Мы же берем курсантов.

— Офицер, скоро ли курсант будет допущен к чему-нибудь важному, а?

— Ах, Багира, если тебе кто-то не нравится, так ты за что угодно уцепишься.

— А ты поверишь любой обладательнице смазливого личика.

— Да я бы не назвал это личико смазливым…

— Хватит, — на этот раз голос Одина лязгнул металлом. — Довольно. Как я понимаю, ты, Офицер, за.

— Конечно. Адепту Круга надо быть полным шизофреником, чтоб решиться на подобную игру. К тому же она действительно потребует очень долгого времени. Надо служить верно и преданно несколько лет, и только тогда на перебежчика перестанут смотреть с подозрением. Как ты говоришь, Один, девица действительно может много знать. А полезными людьми не стоит разбрасываться. Ко всему прочему у нее, как я понимаю, есть магические способности. Верно, Варлок?

— Есть. Неплохие.

— Ладно. А ты, Варлок, что скажешь?

— Можно, пожалуй. Доводы Офицера меня убеждают. И, насколько я понимаю, мы действительно долго-долго будем присматриваться к этой… Аэде или Кайндел, как предпочтительней?

— Я привыкла к имени Кайндел.

— Хорошо. Хотя мне в первую очередь хотелось бы узнать у нашей гостьи, на что она сама рассчитывает?

— Резонно, — согласился Один. — Итак?

— А какие есть варианты? — заинтересовалась девушка, немного оживившись. Вот теперь она знала наверняка, что ее обязательно выслушают и вряд ли захотят уничтожить.

— Либо ты хочешь стать одной из нас, войти в ОСН, либо нет.

— Я не могу так, с ходу, — возразила она. — Вы мне предлагаете выбор между жизнью и смертью? Или между постоянной и разовой работой на вас?

— Второе вернее. Я прав, Один?

— А как же…

— Если я войду в вашу Организацию, то кем там стану? Чем буду заниматься? Я хотела бы ознакомиться с уставом, да и вообще узнать: чем вы занимаетесь, какие цели преследуете. Грубо говоря, кто станет во главе нового правительства?

Багира фыркнула так громко, что заглушила смешки большинства остальных. Только Один посмотрел на Кайндел вполне серьезно, а Варлок — даже с симпатией.

— И кого бы вы предпочли? — спросил, улыбаясь, глава ОСН.

— Мне трудно судить, — девушка дернула плечом. — Особенно на этой стадии развития событий. Но вообще-то я монархистка, если честно.

Смешки сменились хохотом, правда, добродушным.

— Да и мы пока об этом не задумываемся, — Один добродушно улыбался. — Сначала надо победить. Ближе к благополучному концу мы все это, конечно, обдумаем. Но ни одно из ныне существующих правительств лично меня, конечно, не удовлетворяет. И остальных оэсэновцев, видимо, тоже… Итак, не буду вас торопить. Обдумать этот вопрос, конечно, нужно. Мы же пока продолжим. Роннан?

— Пожалуй, да.

— Испытатель?

— Да, почему бы и нет. Особого риска я здесь не вижу. Существует уйма возможностей проверить девушку и окончательное решение принять позднее, — офицер, названный Испытателем, смерил Кайндел оценивающим взглядом, и у нее кольнуло сердце. Скорее всего, этот человек занимался внутренней безопасностью ОСН, по крайней мере, взгляд у него был соответствующий. А своим ощущениям она привыкла доверять.

— Оратор? Книжник?

— Да, мы не против.

— Тебя, Странник, и не спрашиваю. По лицу вижу, что ты не прочь попробовать. — Человек со странным, удивительно неподвижным лицом, к которому обратился Один, кивнул. — Отец Тук?

Последний из тех, кого назвал глава Организации, практически все время просидел молча, сосредоточенно ковыряясь в зубах. Был он толст, потому в первый момент и не бросался в глаза его немалый рост. Уже потом становилось ясно, что человек этот не столько толст, сколько велик, просто огромен. Он занимал сразу два стула, но, судя по движениям, был довольно подвижен. На Кайндел он взглянул в первый раз именно теперь, и она оценила мягкость его взгляда. Он мог оказаться каким угодно, только не жестоким — такие люди обычно очень добры. Особенно же к доброте их располагает отличное пищеварение.

— Давайте, — неразборчиво сказал он. — Такая милая девочка.

— Я категорически против! — резко заявила Багира.

— Твое мнение мы уже все слышали, — с легким, все-таки прорвавшимся раздражением ответил Один. — И приняли во внимание… Предлагаю вам, Кайндел, для начала ознакомиться с уставом ОСН. Прямо сейчас, идет? На первый раз?

— Вполне, — согласилась Кайндел.

Офицеры еще долго и многословно обсуждали какие-то дела, связанные с курсантами (девушка понимала, что при ней ничего действительно важного говорить не будут, но прислушивалась — и не прогадала. Условия приема, обучения и дальнейшего «карьерного роста» курсантов ОСН ее чрезвычайно интересовали), а ей дали полистать распечатанную на принтере книжечку устава. Ничего нового она не узнала — вся эта информация была ей доступна и раньше. Действительно новое при ее нынешнем положении предполагалось только услышать, но никак не прочитать.

Для себя она, в общем-то, уже сделала единственно возможный выбор. ОСН, разумеется, будет защищать ее лишь в том случае, если она станет одной из них. То, к чему стремился Алый Круг, с некоторых пор стало ей чуждо, а Организация была единственной силой, способной противостоять Ночи и ее сторонникам, в большинстве своем незаурядным магам. В конце концов, если ее, Кайндел, что-нибудь не устроит в ОСН, она просто окажется в прежнем положении.

И на повторный вопрос Одина она, аккуратно положив книжечку устава на край стола, ответила утвердительно. Впрочем, устав ей тоже понравился — за недостатком времени его не успели изложить сухим официальным языком, облечь формулировки в нечитаемые и холодящие душу слова без какого-либо признака жизни. Маленькая книжечка давала полное представление о том, к чему на первых порах стремится Организация, и какими именно путями ее бойцам следует выполнять свой долг. Ничего настораживающего на этих страницах не нашел бы самый рьяный враг ОСН.

— Итак, вы согласны, сударыня? — еще раз осведомился Один, жестом давая Багире понять, что той лучше помолчать.

— Да. Разумеется. Но, надеюсь, ваши курсанты не маршируют по полтора часа в день?

— Ну что вы, это не армия, — расхохотался офицер, которого глава ОСН называл Книжником. — У наших курсантов на строевой шаг не остается времени. Но согласитесь, он редко требуется в бою.

— Согласна. Вообще никогда не требуется.

— Что ж. — Один взял ладонь Кайндел в свою, жесткую, как наждак. — Предупреждаю — трудиться придется очень много. Конечно, как я полагаю, вы умеете и знаете о магии немало, однако другие навыки придется приобретать наравне с прочими курсантами.

— Я это понимаю. Я готова.

Она заглянула в его глаза. Можно было не сомневаться, что в юности этот мужчина кружил головы девушкам и наслаждался этим в полной мере. Взгляд его по-прежнему наполняло пламя юности, хотя оно давно уже претворилось в нечто иное, чем тяга к наслаждениям. Несмотря на свой сравнительно небольшой возраст, он сумел добиться многого и в своей жизни, и от самого себя. Один прекрасно владел собой, но Кайндел умела смотреть в душу даже тем, кто прятал ее. Она не стремилась продлить взгляд, подавляя своей волей волю другого — ей требовалось лишь прочесть чужую мысль.

И она добралась до мысли Одина. Та оказалась злой. «Я, конечно, не верю тебе, — думал он. — Но от былой последовательницы Алого Круга, обладательницы таких необычных навыков и умений можно добиться многого. А к важной информации я тебя все равно не подпущу. Ни в коем случае».

Он сморгнул, будто почувствовав, что его душу вывернули наизнанку. Но девушка лишь любезно улыбнулась главе ОСН. Она ждала худшего, и выведанное успокоило ее. Если Организация готова давать ей новые знания и навыки в обмен на информацию, которую ей теперь нет никакого резона скрывать… Что ж, тем лучше. Доверие ей не нужно. Пока ей нужна только жизнь, возможность успокоиться и окрепнуть, стать сильнее тех, кто стремится найти ее и убить.

— Ну как? — спросил Шреддер, ждавший ее за дверьми. — Теперь ты будешь с нами, да?

— Получается, что так, — вздохнула Кайндел.

— Тогда ты поступаешь в мое распоряжение.

— То есть?

— Меня обрадовали, что на этот раз куратором группы курсантов буду я. Наверное, хотят дать мне передохнуть. — Эйв покивал выходящей из дверей Багире. — Привет.

— Я вижу, ты уже нашел Уиде замену, — поджав губы, бросила она.

— Господи, ну что ты за язва, — вздохнул он.

— Зачем ты приволок ее сюда? — процедила женщина. — Неужели трудно было понять, какую змею ты тащишь в наше укрытие?

— Скорее уж яблоко раздора. И ты считаешь, что лучше Одина разбираешься в этом?

— Один просто пожалел ее.

— Это его, Одиново, дело. Пойдем, Кайндел. Тебе предстоит проработать целую кучу тестов.

— А что, ваши мастера уже умудрились написать тесты, способные выявить наличие или отсутствие магических способностей? — заинтересовалась девушка.

— Они пытаются, — признался Эйв. — Тесты уже дают результат, весьма близкий к реальному. Прочие же параметры выявляются безошибочно. Реакция, психическая устойчивость, эмоциональная стабильность, ай-кью.

— В смысле уровень интеллекта?

— Конечно.

— ОСН нужны маги-математики?

— Ну, зачем… Не столько математики, сколько маги… Но уровень интеллекта — вещь важная.

Кайндел взглянула на него и слегка улыбнулась. Она поняла то, что Шреддер, возможно, хотел скрыть от нее: Организация просто не слишком хорошо представляла, по каким именно критериям нужно оценивать хорошего мага. Возможно, пока эти критерии еще просто не существовали. А тесты, выявляющие уровень IQ, уже существуют. Их не нужно выдумывать, просчитывать, вводить в оборот. Конечно, подобные тесты не показывали, насколько человек, наделенный способностями к магии, может успешно их развивать, но так уж повелось.

Девушка без всяких возражений отработала требуемый тест, а потом и несколько других. Два или три показались ей вполне разумными, один — до крайности идиотским, а остальные вызывали большие сомнения, но надо же с чего-то начинать. Молодая женщина в очках, сидевшая за компьютером в том помещении, где Эйв оставил свою подопечную (маленькая комнатушка, естественно, без окон, в которой было очень тепло, даже душновато, вмещала всего-то три стола да шкаф), внимательно следила за тем, как Кайндел заполняла листки.

— Все понятно? — озабоченно спросила она. — Если что непонятно — спрашивайте. Вас берут учиться на боевика или на обслуживающий персонал?

— А что, обслуживающему персоналу тоже дают заполнять все эти анкеты?

— Конечно. Вдруг у кого-нибудь будут выявлены особые способности. Это же так важно.

— Догадываюсь. Впрочем, побьюсь об заклад, что одними тестами нельзя выявить магических способностей.

— Естественно. Потому с обслугой постоянно работают еще и маги. Они со всеми работают.

Девушка улыбнулась и вернула женщине последний тест.

Следующее за этой процедурой обследование энергетического баланса ее сознания вызвало у нее уважение к системе проверки, которую постепенно выстраивало ОСН. Ею занимался тот самый молодой маг со смеющимися глазами, которого на импровизированном совете все называли Варлоком. Он держал в пальцах тонкую серебряную цепочку с висящим на ней маленьким шариком горного хрусталя, а сам тем временем посматривал на нее с любопытством и симпатией и задавал вопросы, казалось бы, к магии не имевшие никакого отношения.

Разумеется, первое впечатление всегда обманчиво. Этот чародей справедливо полагал, что в человеке не может быть ничего, не имеющего отношения к энергетическому балансу. Его манипуляции она ощутила всем своим существом, заметила, куда именно он направляет свой взгляд, и оценила его силу. Впрочем, ее осведомленность для Варлока недолго оставалась тайной — через мгновение он спрятал шарик в пальцах, а затем небрежно убрал его в карман.

— Вполне достаточно, — пояснил он. — И так вижу. Кто вас учил?

— Многие. В том числе и сама Ночь.

— Еще до того, как в мир вернулась магия, верно?

— Да. Но то, что изучено в теории, не так сложно освоить на практике.

— Согласен. — Варлок задумчиво листал подшитые в папку листы. Кайндел быстро догадалась, что это ее тесты. — Забавно. Я давно уже говорил, что разработки Книжника никуда не годятся. По результатам тестов получается, что особых способностей у вас нет. На самом же деле…

— Ну, может, не так уж тесты и плохи, — успокоила его девушка. — Просто не охватывают те сферы, в которых я сильна.

— Нет-нет. Уже понятно, что надо составлять другие. — Варлок закрыл папку и отодвинул от себя. — Но прежде чем пытаться выразить столь тонкие измерения в схемах и таблицах, надо же наконец понять, что же это такое… Я имею в виду магию.

— Естественно.

— Впрочем, с нашими разработками вы постепенно познакомитесь, — молодой чародей мечтательно и вместе с тем опасно улыбнулся ей. — Рады будем, если сможете чем-нибудь пополнить их. Я буду преподавать магию, в том числе и вам. То, что вы нам подходите, уже ясно.

Кайндел приподняла краешки губ.

— Это ведь было ясно с самого начала.

— Ну, конечно же. Бездарные маги не занимают в Алом Круге столь высокое положение, как вы. Как бы я ни относился к этому Ордену, надо отдать ему должное — дурных магов среди его верхушки нет.

— Я занимала свое положение благодаря другим способностям.

— Одна возможность тонкого тела ведет за собой другие. «Тонкое тело» — это наш термин. Он обозначает энергетическую структуру человеческого сознания…

— Я догадалась.

— …и добро пожаловать в ОСН.

Девушка уже сообразила, что почти вся база Организации находилась под землей. Для того, чтобы побеседовать с главами ОСН, пройти тестирование и испытания, пришлось походить из комнаты в комнату, миновать несколько коридоров и больших зал, но нигде не оказалось ни одного окна. К тому же присутствовало еще одно особое ощущение… Это очень необычно — чувствовать себя в окружении не только бетона, каменных плит, гудящих приборов и генераторов, но и земли.

Что ж, разумно. Какая-то часть базы, правда, небольшая, скорее всего, была наземной. Здесь работал принцип айсберга, вдвойне оправданный теперь, когда шла война, и враг мог только мечтать о счастье отыскать эту базу. Судя по тому, что в бытность свою оператором информации Алого Круга Кайндел даже приблизительно не знала, где именно та располагается, обиталище Организации в свое время спрятали со знанием дела.

Провожая девушку на жилой этаж, Варлок неторопливо объяснял ей, куда курсантам можно, а куда нельзя ходить. Глаза мага ласково смотрели на Кайндел, но в этой ласке она без труда чувствовала угрозу. «Можно догадаться, что за излишнее любопытство курсанта ожидает нечто очень неприятное, — подумала она, улыбаясь магу в ответ. — Ну-ну, одной угрозы маловато». Она сама себе удивлялась — желание проникнуть в загадки ОСН не подавало никаких признаков жизни.

Сначала она решила, что ее действиями руководило одно лишь желание выжить. Несмотря на все, что ей пришлось вынести в плену у былых сторонников и друзей за две недели, жажда мести не снедала ее. Гораздо тяжелее было перенести осознание того, что близкие ей в прошлом люди стали ее врагами. Среди них ведь находился и тот человек, которого она любила…

Черная пелена накрыла ее разум и чувства. Предательство, к тому же обусловленное простым стремлением к власти, буквально ошеломило Кайндел. Бежала она не потому, что хотела выжить — в тот момент ей уж скорее хотелось вовсе перестать чувствовать и понимать, то есть до какой-то степени прервать существование, — а потому, что появилась такая возможность. К тому же ее будто подталкивала в спину какая-то сторонняя сила. Она боролась за жизнь потому, что каждое живое существо наделено инстинктом самосохранения.

Ни о том, что Алый Круг необъяснимым образом выродился в объединение, фактически угрожающее благополучному существованию общества, ни о том, что ОСН пока не прославилось никакими вызывающими подозрение замашками, она не думала. Видимо, и здесь сработало подсознание, в удивительные возможности которого она так свято верила. Оно, оставив утомленное сознание спать под гнетом эмоций, само проанализировало ситуацию и предложило отличный выход. Как и ожидалось, увенчавшийся успехом.

Теперь, обдумывая свои поступки, Кайндел понимала, что сделала единственно возможный шаг. Она и раньше относилась к Организации с симпатией, хотя бы потому, что та единственная из всего необозримого количества сообществ, объединений, сект и орденов стремилась навести порядок и декларировала дальнейшее построение общества, исходя из принципа законности, единого для всех. Все остальные группы магов стремились к справедливости, равной лишь для некоторых кругов общества, например, тех, представители которых оказывались одарены магическими способностями. Остальным же отводилась роль в лучшем случае обслуги, в худшем — расходного материала.

Правда, Кайндел не собиралась ввязываться в войну, она предпочла бы скорее смотреть со стороны и, анализируя, предполагать и предсказывать. Именно в этом, по сути, и заключалась работа оператора информации. Обладая определенными способностями, к тому же весьма развитыми самостоятельно, девушка при общении с людьми умела выделять из их слов, а также жестов, мимики и поведения такую информацию, о которой они и сами порой не догадывались. Отдельные обрывки сведений быстро складывались в единую картину, а уж дальше оставалось самое простое.

Она смогла бы разработать для Алого Круга такую схему действий, которая привела бы его к победе. Именно этого от нее и ждали. Но уже через год после того, как мир наполнила магия, Кайндел засомневалась — а хочет ли она этого? Обманывать себя она не привыкла (привычка поддаваться самообману — смерть для оператора информации как специалиста) и вполне отдавала себе отчет, что ее нисколько не устраивают ни цели, ни средства Круга.

Какое-то время глава питерской ветви Ордена надеялась, что результат рано или поздно придет, и ее люди продолжали снабжать информацией сомневающуюся соратницу. Но когда стало очевидным ее «отступничество», Ночь взволновало не только то, что могут уплыть на сторону важные сведения о противнике. Кайндел владела почти исчерпывающей информацией и о самом Круге, потому что нельзя планировать ни одну боевую операцию, не зная своих сил.

И, хотя девушка, говоря откровенно, собиралась жить лишь для себя, совершенствуя свое умение и занимаясь магией с друзьями, решившими остаться в стороне от Круга, глава питерской ветви Ордена считала по-другому.

Теперь, шествуя по длинному коридору и внимая рассказам Варлока об учебных комнатах и залах, попадавшихся по пути, девушка снова переживала случившееся. Где-то в глубине сознания ее забавлял парадокс — Ночь сделала все, чтобы взбунтовавшаяся Кайндел оказалась подальше от ОСН, и именно ее действия толкнули обреченную в эту нежелательную для Круга сторону.

— Ну вот, — маг вновь сладко улыбнулся. — Занятия начинаются уже завтра. А теперь я передаю вас Эйву. Как куратор, он вам все и объяснит. Шреддер!

— Тут я, — отозвался знакомец Кайндел. Он вынырнул, как казалось, из-за угла, а на самом деле из комнатушки, куда вел узкий, как щель, проем. Старательно закрыл раздвижную дверь и отряхнул штаны. — Свободен, Варлок. Опять запугал девушку? Не обращай на него внимания, Кайндел. Он обожает разыгрывать из себя эдакого вампиристого каннибала. Колдуна и черного мага.

Молодой чародей снова улыбнулся, как показалось девушке, польщенно. Слегка поклонился.

— Да меня, собственно, никто и не пугал, — сказала она.

— Правда? Ну и хорошо. Идем.

Он взял ее за локоть и потянул за собой. От недовольства и похмельных мук не осталось ничего. То ли поездка освежила его, то ли просто общение с друзьями, но он приободрился и даже улыбался. Было видно, что назначение куратором не слишком радует его, может, даже немного обижает. Но он относился к числу людей, привыкших хорошо исполнять любое дело, поручаемое ему людьми, пользующимися его уважением. По его лицу Кайндел, уже начавшая догадываться о кое-каких бедах своего спасителя, сообразила, о чем он думает: «Мне больше не хотят доверять команду, вот в чем дело. Но, раз поручили возиться с целой оравой курсантов, значит, на мне, как на координаторе, не ставят крест».

— Итак, с чего нам начать? — поинтересовался он у спутницы и тут же ответил: — Конечно, с главного места обитания. — И повел ее вниз по лестнице. — Вот здесь тебе предстоит жить следующие пять лет.

— Если, конечно, меня не пожелают исключить из числа курсантов.

Шреддер немного задержал шаг, и по его изменившемуся лицу она сделала вывод, что давать повод исключать себя из курсантского сословия не стоит.

— Надеюсь, этого не произойдет. В этом году в ОСН будут обучаться двадцать курсантов. У нас еще ни разу не случалось большего количества. Только меньшее. Всего на этом курсе обучаются лишь две девушки. Считая тебя. Все живут на одном этаже, но, надеюсь, это тебя не смущает?

— Хочется думать, не в одной комнате?

— Разумеется, нет. Курсанты у нас живут в комнатах по двое. Подъем в семь утра, отбой в двенадцать. Дальше по коридору холл, где можно проводить свободное время, а вот там — столовая. Питание трехразовое, но можно заходить туда за чаем в неурочное время. По другую сторону коридора — тренировочный зал, туда каждому курсанту надлежит являться утром в семь тридцать, перед завтраком. На разминку. Да и вообще. Да здравствует здоровый образ жизни.

Коридор был длинным и слабо освещенным — под потолком тянулись стандартные кишки ламп дневного света, включенные вполнакала. Стены, как в среднего пошиба гостинице, отделаны ноздреватым камнем, а пол — деревом, положенным прямо на бетон. Для уюта постелили даже тоненькую ковровую дорожку — уже изрядно потертую, — чтоб сразу чувствовалось, что здесь жилые помещения. По обе стороны на равном расстоянии друг от друга располагались глухие массивные двери, все они были плотно закрыты.

Эйв подошел к одной из них и толкнул. За нею оказалась чистенькая аккуратная комнатка, в которой действительно стояли две кровати, два высоких шкафчика и письменный стол с ящиками. Ни намека на окно или батарею центрального отопления, но в комнатушке оказалось и тепло, и светло. Над каждой из кроватей на стене висело по простенькому распятию.

Шреддер многозначительно показал Кайндел в сторону неприметной дверки.

— Там санузел. Правда, без ванны. Без ванн придется обходиться. Раз в месяц курсантам устраивают бани, к тому же на нижнем этаже есть бассейн. Словом, в воде недостатка нет.

— А зачем распятие?

— Ты не крещеная?

— Нет.

— Что ж… Твое дело — молиться или нет, но распятие пусть висит над кроватью. И дай Бог нам всем выжить в этой войне…

— Но разве возможно сочетать обращение к магии и веру в Христа? — бледно улыбнулась девушка.

Он несколько минут молчал, глядя на изогнувшуюся в муке фигурку, вырезанную из белого дерева.

— Быть может, и так. Может, и нельзя этого делать. У нас нет выбора, но свою вину хотелось бы хоть немного искупить. Если, конечно, это вина, — он вдруг фыркнул. — Но знаешь, что говорит нам Отец Тук?

— Что?

— Если Господь дал нам этот особый дар, он не разгневается за праведное его использование. И да ниспошлет Он нам победу.

— Ну… Может, Отец Тук и прав, — проговорила девушка, разглядывая аккуратно положенный паркет. — А где все? Такая тишина…

— Занятия уже три дня, как начались. Но, думаю, ты легко наверстаешь то, что пропустила. Тем более что первые дни — это чистой воды введение. По всем предметам. Кстати, тебе нужно будет выбрать три спецкурса… — Он смотрел на нее сверху вниз, и Кайндел вдруг заметила, что они стоят очень близко друг к другу. Они не касались друг друга даже руками, но девушка очень ясно чувствовала его тепло. Отодвигаться почему-то не хотелось.

Она отступила первой. Ее движение отрезвило его, Эйв очнулся и поспешил отодвинуться сам.

— Извини, — он не выдержал и покраснел. — Итак, я говорил про спецкурсы. Почти любые. Разумеется, я бы тебе посоветовал взять спецкурсом координаторство.

— Пожалуй, — проворчала она. — Хотя удобнее всего выбирать из списка возможных дисциплин.

— Есть и такой вариант, — заговорив о делах, он приободрился. — Сейчас покажу список. Мой кабинет вот здесь, заходи. Конечно, ко мне всегда можно обращаться по организационным вопросам, но я редко буду торчать здесь, так что…

— Все ясно, я поняла. Успею поймать — повезет.

— Ну, не совсем так. Все-таки, раз я куратор, значит, буду у вас появляться часто. Да, вот о чем я еще хотел предупредить. На курсе учатся пять представителей нечеловеческих рас. Надеюсь, ты не страдаешь ксенофобией?

— Нечеловеческие расы? — у Кайндел округлились глаза. — Что имеется в виду?

— Ну… Что… Выходцы из других миров. Двое из них не слишком похожи на людей. Кстати, с одной такой ты будешь жить в комнате. Она похожа на человеческую девушку, только покрыта пушком. С головы до ног. И еще один… Словом, увидишь. Пальцами не показывать, не шарахаться, в обморок не падать.

— Я соображу… Но… Так, получается, что ОСН открыл пути в другие миры?

— Да. Вот только обсуждать это я с тобой пока не могу. Со временем, думаю, ты все узнаешь. Ты здорово заинтересовала собой Одина.

Шреддер показал ей столовую — огромное помещение, немного похожее на школьные актовые залы. Единственное отличие — здесь не было окон. Зато стены в изобилии украшали изящные бра и зелень, на полу лежал огромный ковер цвета травы, столики и стулья выглядели очень уютно, не по-казарменному. Особенно приятным казался приглушенный свет — горели лишь две потолочные лампы из десяти. Окошечко раздачи было закрыто щитом, но за тонкой деревянной стенкой слышался звон посуды.

— Скоро ужин, — объяснил Шреддер. — Кормят отменно. Сейчас сходим в хозяйственную комнату, там на тебя подберут форму. Три комплекта — парадная, повседневная и тренировочная. Там же будешь получать всякое белье, а грязное относить туда же. Собственно, курсантов у нас обслуживают с ног до головы.

— А как же все тяготы учебы? — невольно улыбнулась она.

— А тяготы начинаются на заданиях, Кайндел. Через год. Видишь ли, у нас нет учебных заданий, есть только боевые. В ситуации современной магической войны мы не можем позволить себе такой роскоши, как учебные или учебно-боевые задания. Нет ни времени, ни ресурсов. К сожалению.

Он оставил ее у прачечной, где бледная немолодая женщина в аккуратном передничке, похожем на форму дореволюционных официанток и горничных, выдала девушке все, что ей полагалось по уставу учебной базы ОСН. В отличие от большей части людей ее профессии, она держалась весьма любезно и даже ласково. Прочтя в глубине ее взгляда затаенный страх и тоску, новая курсантка поняла, что рабочее место на базе Организации стало для прачки спасением. Что-то у нее было в прошлом, что-то очень нелегкое и даже страшное.

Вернувшись к себе в комнатку и более подробно обследовав ее, Кайндел порадовалась тому, насколько здесь все продумано. Батарея имелась, просто ее спрятали под резным фанерным щитом; помимо шкафчиков, где, видимо, предполагалось хранить одежду, имелся потайной шкаф, дверцы которого были отделаны под стенные панели. В санузле на стеклянной полочке стояли три странные баночки и лежал кусок мыла, размеры которого поражали. Имели место также мочалка, жесткая, как ершик для мытья бутылок, и большое мягкое полотенце. Все это, видимо, принадлежало соседке по комнате.

В комнатке нашлись и другие следы пребывания здесь жильца, впрочем, аккуратного и корректного. На занятой постели лежала непривычной формы кожаная сумочка с цветными кисточками, на столе — широкий кожаный браслет, вышитый сиреневой шерстяной ниткой. Вторая кровать казалась нетронутой.

Кайндел не захватила с собой никаких вещей и не планировала позже везти их из дома, у нее и дома-то не имелось. Потому полочки, которые соседка корректно оставила пустыми, так пустыми и остались. Уложив в ящик стола содержимое своих карманов, девушка растянулась на покрывале. После сытной еды, долгой поездки и нервотрепки во время беседы с главами Организации ее неудержимо тянуло в сон…

— Это просто абсурд! — крикнула Багира, но Один даже не обратил внимание на неуважительность ее тона. Черноволосая красавица частенько забывалась и повышала голос, но ей он многое прощал, потому что знал уже больше пяти лет. Она вместе с ним начинала все это дело, и теперь частенько пользовалась правами, которые ей давало близкое знакомство. — Абсурд! Девица приходит, начинает лапшу вешать на уши, и вы…

— Багира, да не вешала она лапшу на уши, — устало вмешался Испытатель, и в самом деле являвшийся главой службы безопасности ОСН, как и предполагала Кайндел. — Она говорила правду.

— А ты что — полиграф?

— Я верю себе куда больше, чем полиграфу. Если она и лгала, то, надо признать, виртуозно.

— Не лгала, в этом ты прав, Испытатель. Багира, об этой Аэде, она же Кайндел, я действительно кое-что знаю. Объем информации, полученной мною полгода назад, абсолютно полный, он просто исчерпывающий, так что это не случайная утечка. Действительно, очень похоже на то, что информация пришла к нам из самого Алого Круга. Деятельность аналитика и по совместительству прогнозиста слишком незаметна. Работа, так сказать, внутренняя. Естественным образом сведения просто не могли просочиться. С чего бы?

— Жаль, что в Круг нельзя ввести нашего человека, — сказал Роннан, глава общей технической работы ОСН, проще говоря, первый заместитель Одина.

— Это было бы слишком большой удачей. И слишком большим риском, — усмехнулся Испытатель. — Не верится.

— Значит, ты что-то слышал об этой Аэде?

— Слышал достаточно. Эта девица, судя по всему, являлась весьма важной шестеренкой в механизме Алого Круга. Нам повезло уже просто потому, что теперь она не трудится на них.

— Ее запросто смогут заменить.

— А вот насколько это «запросто» — большой вопрос.

— Будет ли она трудиться на нас, вот в чем вопрос, — озабоченно произнес Книжник, глава отборочной комиссии ОСН и, кроме того, ответственный по кадрам, но неофициально.

— Будет. Будет-будет, в этом я не сомневаюсь. Девахе нужна практика. Иначе она просто завянет. Она же сама об этом говорила. Ну и выслужиться не откажется. Другое дело — когда мы сможем допустить ее до нашей информации?

— Знаешь, Один, если она сдаст нам Алый Круг в полном составе, это будет достаточным доказательством ее лояльности.

— Но что она может нам передать? Информация быстро устаревает. Она не трудится на Алый Круг уже полгода, почти месяц не получала о нем никаких новых сведений… Там давно уже все поменялось. Единственное, на что я рассчитываю, — те осколки информации, которые почти всегда остаются постоянными. Расположение баз, принципы действия, состав групп, тактика и стратегия… Какие-то идеи.

— А насчет главы Круга? Насчет Ночи? Ты веришь в эти ее вымыслы?

— Подумываю. А тебе стоило бы признаться — ты просто не хочешь верить в то, что Кайндел сказала правду.

— А я должна быть довольна? С радостью поверить? — взъярилась Багира. — Мы бились, положили три команды, у меня погиб близкий друг — и все зря?!

— Так вот об этом я и говорю. Ты не хочешь верить, что Ночь выжила — и даже не рассматриваешь подобную возможность. А я вспоминаю исследования Глена по этому поводу. В нынешние времена о перерождениях можно говорить вполне серьезно. К сожалению, далеко не всегда этот процесс удается контролировать, направлять или даже провоцировать. Но что нам известно о разработках Алого Круга? Может, они здесь продвинулись дальше, чем мы.

— Но…

— К тому же о Шенне О’Фейд с самого начала было известно, что она очень сблизилась с Кругом. Увлеклась какой-то мистической чепухой еще в те времена, когда магия только-только проявлялась. А полгода назад вовсе пропала из виду. Ее сыновья, кстати, тоже. Так что на этот счет, мне кажется, стоило бы расспросить Кайндел. Возможно, она еще что-то знает об этом. Что-нибудь полезное.

— Так следовало сразу допросить ее, — вмешался Испытатель.

— Ну, зачем… Ты видел ее глаза? Глаза загнанного кролика. Демонстрировала спокойствие, а в действительности… Пусть в себя придет. Вот, кстати, тоже свидетельство ее искренности. Такой взгляд не подделаешь. — Один, проницательный, как все хорошие работники служб безопасности, укоризненно посмотрел на Багиру. Та сделала независимое лицо.

— Подделать можно все, что угодно, — вмешался Оратор, занимавшийся, как это именовалось официально, внешней политикой ОСН, хотя на самом деле ему не столько приходилось иметь дело с чиновниками и представителями правительства (каковых в стране почти и не осталось, а те, что остались, торопились перестроиться в соответствии с условиями царящей вокруг анархии), сколько с поставщиками, обеспечивавшими Организацию всем необходимым. — Ну-ну, я ни в чем не подозреваю эту девушку. Я согласен с тем, что подсовывать нам шпиона с такой неубедительной легендой и с такими перспективами неразумно. Если ее к нам отправил Алый Круг, она скоро засветится.

— Точно, — согласился Роннан. — А побеседовать с девочкой можно уже завтра. Она отоспится, поест и, поболтав с другими курсантами, убедится, что здесь ничего страшного нет. И лучше б с ней поговорили я или ты, Один. Тебе, Испытатель, лучше к ней не подходить. Ты ее перепугаешь до икоты.

— С чего это? — добродушно фыркнул глава службы безопасности.

— Потому что у тебя глаза следовательские. Разве ты умеешь беседовать? Как же… Только допрашивать. Инквизитор.

Они давно уже привыкли называть друг друга не по именам, а по прозвищам. Некоторые из прозвищ были получены еще в юности и принесены в новый коллектив по инерции, кто-то нарек сам себя, а кто-то получил имя уже в ОСН. Этих кличек они придерживались строго, словно славяне-язычники, стремящиеся спрятать от какого-нибудь недоброго мага свое настоящее имя, дабы избежать проклятия или порчи.

Впрочем, здесь работали не только привычка или суеверие, но и здравый смысл. В нынешних обстоятельствах любой представитель Организации мог ожидать столкновения с любой мистикой и любым видом магии. Кто поручился бы, что где-нибудь в деревне или даже в городской квартире какой-либо человек, одаренный способностями, не колдует именно сейчас над большим котлом, полным неаппетитных ингредиентов? И кто поручится, что подобная чертовщина не даст результатов?

Их прозвища вполне давали представление о том, чем каждый из них занимается в Организации, и зачастую даже их ближайшие помощники и соратники не знали их настоящих имен. Вшестером (ну, и, естественно, Багира, не годившаяся на большее, чем роль координатора двух-трех боевых групп разом) они создавали основу ОСН и, в конце концов, все решали.

Они собрались в кабинете Одина, но не в том, где он работал, а в большом, уставленном удобными диванами и креслами, предназначенном для таких вот бесед с подчиненными, для советов. Стены здесь были отделаны пробковыми плитами, кое-где подпаленными (их везли по особому заказу из Британии, и на корабль напала группа магов-пиратов; от них удалось отбиться, но товар оказался подпорчен, а получить другую партию не удалось). Рабочие так искусно скомпоновали подпаленные участки, что теперь испорченное казалось своеобразным украшением, даже узором.

На столике стояли хрустальные бокалы и даже два серебряных кубка, однажды прихваченных Оратором на развалинах дома какого-то нового русского, где оэсэновец искал живых. В кувшине плескалось слабое-слабое красное вино, рядом стоял чайник — для тех, кто пренебрегал спиртным даже в минуты отдыха. На стене, там, где по логике следовало бы располагаться окну (но его не было, конечно, потому что кабинет Одина находился глубоко под землей), висела картина в скромной деревянной раме — озеро в серебряной ряби, ночной сосновый лес и полная луна.

— Очевидно, сейчас, даже если Ночь и в самом деле жива, нужно действовать. В Европе творится черт знает что…

— Не чертыхайся, — вмешался Странник. — Теперь, в новых обстоятельствах, это и вовсе ни к чему. Не буди лихо, пока оно лихо. Превратится в суперлихо — станет совсем тихо.

— В Европе хаос, — повторил Один. — Лиден сообщил, что связь с четырьмя группами в Берлине потеряна. Там активизируется Темный Орден, или как он там себя называет. Живы ли наши ребята, пытавшиеся помочь Интерполу. — неизвестно.

— Если так пойдет дальше, у нас групп не хватит, — сказал, входя в комнату, Ирландец — старший офицер и один из талантливейших координаторов Организации. — От Интерпола мы пока ни одной группы не получили. Впрочем, у них тоже плохо с людьми.

Один обернулся к нему.

— Ирландец, где тебя носит? Я за тобой уже час назад посылал.

— Я был у шифровальщиков. Они расшифровывали еще одно сообщение из Берлина. Одна из групп вышла на связь, сообщила, что остальные три легли в полном составе. Та, что уцелела, возвращается. То же самое, между прочим, происходит и в Лиссабоне. У нас, видимо, грядут большие кадровые проблемы.

— Значит…

— Значит, надо больше внимания уделять подготовке курсантов. Нам нужно больше боевиков. Двадцать человек на курсе — это мало.

— Откуда мы возьмем больше?

— Надо откуда-то брать, иначе ОСН обречена. Отправь Шреддера, коль скоро он куратор, пусть хоть из-под земли выкапывает. Кое-что у него уже получается, достаточно вспомнить Кайндел.

Присутствующие охотно посмеялись.

— Если из нее не получится хороший боец, я Эйва репрессирую, — рассмеялся Книжник. — Как куратора.

— Едва ли он будет очень огорчен. Кажется, эта роль ему не по вкусу.

— Нам нужен был куратор, — глава отборочной комиссии развел руками. — Больше предложить некого. В таких случаях обычно пробуют каждого по очереди, пока не найдут подходящего. Но у нас нет этой очереди. Если он справится, хорошо. И потом, никто же от него не ждет, что он будет сидеть на базе безвылазно и только вытирать носы курсантам.

— В свете нынешней ситуации мы вряд ли можем ему это позволить. Придется куратору воевать, как и всем остальным, так что работой он обижен не будет. Как и все остальные, кто занят с курсантами… — Один помолчал. — За каждым из курсантов нужен тщательный присмотр. Не только Кайндел находится, скажем так, на испытательном сроке, не только ее преданность под сомнением. Нужно, чтобы прослушивались как жилые комнаты, так и столовая, и помещения для отдыха. Везде должны стоять и видеокамеры с полным обзором. Тем более что от нас это не потребует особых затрат. Электростанция работает, так что и здесь все в порядке.

— Значит, передать Шреддеру, чтоб занялся этим?

— Нет. — Глава ОСН помолчал. — Ему тоже не стоит знать о наличии микрофонов и видеокамер в помещениях для отдыха и столовой. Лишний контроль не помешает. В том числе и над ним. Испытатель, займись. Тебе все равно пока нечего делать, баклуши бьешь.

— Уж прямо баклуши…

— Займись. Не такое это сложное дело. Мастеров возьмешь с архангельской базы. Тамошние ребята почти не общаются с нашими. И вот еще что, Странник. Я думаю, если мы увеличим количество курсантов за счет иномирян, это будет частичным решением проблемы. В их-то лояльности мы можем быть уверены. Алому Кругу они точно служить не станут.

— Так иномирян не контролировать?

— Контролировать, как и всех. Доверяй, но проверяй. Во избежание нехороших мыслей.

— Боюсь, обзавестись курсантами там, — Странник через плечо ткнул пальцем за спину — это обозначало другие миры, — будет не так-то просто.

— В том же Иаверне, где родились трое наших нынешних курсантов, существует рабство. Будущих курсантов можно просто купить на рынке. Когда мы дадим этим ребятам свободу, в их благодарности не придется сомневаться.

— Купить на иавернском рынке потенциально хорошего мага, конечно, можно. Но это все равно, что выиграть миллион в лотерею — слишком маловероятно. Так же и хорошего воина сложно купить. Хорошие воины им самим нужны.

— Но троих отличных ребят мы же нашли. Как их там… — Один покосился на Книжника, и тот ответил немедленно:

— Федеван, Аданахаур и Саудхаван.

— Ага… Именно.

— С ними нам повезло.

— Нам вообще везет. Хотя бы в том, что мы все по-прежнему живы. Ищи, Странник.

— Есть.

— А негласное наблюдение за Кайндел? Надо устанавливать? — уточнил Испытатель.

— Зачем? Не надо. Наблюдать, как за всеми. Этого будет достаточно, — глава ОСН слегка улыбнулся. — Она и так каждую минуту будет на виду. Не думаю, что где-нибудь в душе она сможет осуществить хитрую комбинацию по передаче нашим врагам важных сведений об Организации. Она ими и не владеет… Ла-адно. Перейдем к делам… Кстати, насчет новых людей. Книжник, я, конечно, с тобой согласен, что Эйв, как куратор, должен присматривать подходящие кандидатуры, и все такое, но… Но один он не справится. Подключи своих ребят.

— Мои ребята все заняты на операциях.

— Понимаю, но в городе-то они бывают. Именно они в городе и бывают. Пусть смотрят. — Один сакраментальным жестом почесал затылок. — Любопытно, ведь Алый Круг не испытывает недостатка в людях. Причем именно в рядовых боевиках, вот что самое интересное. Откуда они берут их в таких количествах?

— Выяснить? — невозмутимо спросил Ирландец, раскладывая перед главой ОСН принесенные с собой бумаги.

— А ты сможешь? Попробуй. Но, как мне кажется, гораздо важнее найти людей для нас. Вряд ли мы сможем использовать ресурсы Алого Круга. Да, Роннан, на завтра вызови ко мне Летописца. Если, конечно, он свободен. Я хочу, чтоб он подготовил мне полный отчет по работе его лабораторий. У нас остается все меньше и меньше времени. Чем медленнее Летописец и его ребята будут изучать новые возможности, предоставляемые нам магией, и разрабатывать приемы использования их, тем больше у нас шансов встретиться с врагом, с которым мы не совладаем. — Один вздохнул и обвел взглядом своих помощников. — Насколько я знаю, дела у Интерпола идут не лучшим образом, а ведь он сдерживает ветви Алого Круга, действующие на юге и западе. Если Интерпол не справится, мы останемся один на один со всем Кругом.

— Вы считаете это неизбежным?

— Конечно. Да и что мы сейчас называем Интерполом? Хилую группку из пары десятков человек, которые пытаются что-то сделать с новоявленными магами? Ведь остальной Интерпол по привычке все пытается заниматься теми, кто торгует наркотиками, оружием и людьми.

— Ну, не совсем так, — возразил Оратор. — Сама группка, конечно, хилая, но она использует немалые силы. В том числе и группы спецназначения всего Евросоюза. Это вам не хухры-мухры.

— Ну и хорошо. Понадеемся, что Интерпол продержится подольше, а может, и вовсе не кончится на этой войне. — Один властно махнул рукой. — Ладно. Ирландец, закрой дверь. Давайте поговорим о делах серьезных, о делах насущных…

Кайндел проснулась оттого, что кто-то приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Она мгновенно проснулась и приподнялась на локте, разглядывая смущенную мордочку огромной кошки, смотрящей на нее сквозь большую щель в двери. А потом поняла, что это не кошка. Это девушка, только покрытая густым пухом с ног до головы. На голове пушок становился более густым, длинным и шелковистым, но оставался таким легким, взлетающим буквально от каждого дуновения ветерка, что волосами его сложно было назвать. В первый момент Кайндел показалось, будто этому существу и одежда-то не нужна, потому что свободные шаровары, в которых, наверное, удобно заниматься гимнастикой, выглядели на ней нелепо. Другой одежды на девушке не наблюдалось, потому как грудь ее украшало такое количество густого пуха, что не требовалось даже белья.

Она остановилась в дверях, разглядывая приподнявшуюся на постели соседку по комнате. Потом сделала осторожный шаг внутрь. Первые несколько мгновений бывшая перебежчица, а теперь новая курсантка пребывала в полной растерянности, а потом вспомнила о том, что Шреддер говорил ей о необычной соседке по комнате — уроженке другого мира.

— Привет, — произнесла Кайндел. В этой ситуации просто требовалось что-нибудь произнести. Она сомневалась, что иномирянка ее поймет. Но та ответила вежливым, каким-то торопливым, почти судорожным кивком, после чего тихо проговорила в ответ:

— Привет, — и, поколебавшись, поправилась: — Здравствуйте.

— Ты говоришь на нашем языке?

— Выучила.

— Здорово… Это ведь ты живешь в комнате? Ты тоже курсантка ОСН?

— Да.

— Тогда давай знакомиться. Меня зовут Кайндел, если это сложно, то зови, как придется. Я местная уроженка… Ну, что еще о себе рассказать… Мне двадцать два года… Старовата начинать обучение, да?

— Почему же, — девушка, так похожая на кошку, немного оживилась. — Магии никогда не поздно учиться. Конечно, если человек уже не способен воспринимать новое, он вряд ли преуспеет.

— Пожалуй, — Кайндел с любопытством разглядывала свою соседку. — А как зовут тебя?

— Лети, — пушистая девушка очень смутилась и едва слышно добавила: — Лети Иалье. Но, разумеется, можно просто Лети.

— Приятно… Ты ведь из другого мира.

— Да. У нас все такие, пушистые. Я уже поняла, что для вас такие, как мы, выглядят странно.

— Ничего. Мы для вас, наверное, тоже в диковинку.

— Ну, почему. Наш мир торгует со множеством других миров. К нам приезжают разные существа. Такие, как вы, тоже.

— И ваш мир магический, да?

— Конечно. Но и ваш — тоже. Чему же удивляться?

— Магия вернулась в наш мир недавно.

— Да, мне рассказывали. Лет пять назад?

— Меньше. Три года как. Причем надо учитывать, что первый год магия лишь проклевывалась, все шло еле-еле, и действовали лишь самые простые магические действия. Действовали не всегда или порой давали сбой. Потом все наладилось.

— И с чего же все началось? Какая-то катастрофа произошла?

— Да катастрофой и не назовешь, — в задумчивости протянула Кайндел. — Если угодно, могу рассказать. Я сама во всем этом участвовала.

— Конечно, ужасно интересно. Мне здесь про это еще ничего не рассказывали… Надеюсь, я правильно говорю на вашем языке?

— Да, прекрасно… А дело, собственно, вот в чем. В незапамятные времена энергетическая структура мира была кем-то основательно и очень умело запечатана — с тем, чтобы энерготок сам по себе не пострадал, но мощная магия стала невозможна. В летописях смутно рассказывалось о том, что произошло это после того, как с большим трудом удалось свернуть некую магическую войну, в ходе которой изрядная часть африканского материка — а если точнее, то страны Магриба — буквально превратилась в пустыню. И все пошло более или менее… Конечно, магия угасала, жизнь человеческая становилась все короче, но энергетическая структура функционировала нормально. А потом сменилась эпоха, и скрепы затрещали по швам. Точнее говоря, они стали доступны восприятию.

— В смысле их стало можно увидеть?

— Ну, увидеть, почувствовать… Словом, подкопаться. Именно Алый Круг занялся их снятием. Дело в том, что из этого города до места, где располагалась печать, было легко добраться. На электричке.

— Но как же это так? — Глаза Лети округлились. — Я помню карту вашего мира, Африка (ты ведь о ней говорила, я не ошиблась?) находится очень далеко отсюда.

— Именно потому неизвестный маг разместил печать здесь. Он мог бы, конечно, отправиться на другой конец света, в Америку — помнишь ее расположение относительно Африки? Но дело в том, что тогда Америка была намного ближе к Европе, чем сейчас, к тому же там обитали народы, которые, пожалуй, смыслили в магии не меньше, а то и побольше чародеев из стран Магриба.

— Они могли помешать?

— Конечно. Могли захотеть помешать. Так что для наложения печати выбрали Карелию. Мне довелось побывать в том месте, где покоилась печать.

— Ты ее сама снимала? — У Лети в придачу к глазам округлился еще и рот.

— Я не участвовала, но присутствовала. Видела печать, держала в руках.

— Ее уничтожили?

— Зачем. Сохранили. Ценный артефакт. — Кайндел ненадолго задумалась. — М-да… Но вот с тех пор в нашем мире стала развиваться и действовать магия. Ей еще предстоит обретать силу, значимость, но главное уже сделано. А давно ли ОСН открыла пути в другие миры?

— В наш — меньше года назад.

— Все равно давненько. Надо же, какая конспирация… Не обращай внимания, это я себе. Расскажи, как тут живут?

— Ну, что ж… Хорошо. — Лицо Лети, похожее на мордочку умной кошки, посветлело. — Кормят отлично. Три раза в день. Но можно поесть и четвертый раз. С самого утра зовут на тренировку, потом завтрак, занятия, обед, немного свободного времени, снова занятия, полдник, тренировки и ужин. Ужин, правда, совсем небольшой. Чуть-чуть. Салатик, поджаренный хлеб, совсем немного мяса… Ну то есть мясо дают мне, а многим другим на ужин мяса не полагается.

— У каждого курсанта свой рацион?

— Это ведь разумно, правда?

— Пожалуй, — проговорила Кайндел задумчиво. — И когда же ближайший прием пищи?

— Уже сейчас, — терпеливо повторила Лети. — Кстати, пора бы уже идти. Сейчас будет ужин.

Девушки привели себя в порядок: Кайндел переоделась в форму, повседневную и строгую, никаких излишеств, а Лети натянула на себя только брюки и торопливо пригладила шерстку большой щеткой. Она выглядела необычайно потешно, когда деловито расчесывала бока или спину, но ее соседка постаралась не улыбаться.

Коридор уже больше не выглядел пустым — там оказалось немало народу, и новая курсантка ОСН подивилась тому, насколько хороша звукоизоляция каждой комнаты. Пока дверь была закрыта, внутрь не проникало ни гула голосов, ни другого шума. Но стоило выглянуть наружу, и подземная база Организации перестала казаться пустынной. У самой двери Кайндел столкнулась с высоким парнем, показавшимся ей смутно знакомым.

Он оглядел новенькую не без интереса, но не задал никаких вопросов. С таким же терпением и спокойным доверием курсанты воспринимали зрелище, от которого у девушки в первый момент едва не отвисла нижняя челюсть. В числе прочих к двери столовой деловито двигался человек с четырьмя руками. На него никто не пялился, и сам он посматривал на окружающих с благожелательной привычкой. Кайндел пришло в голову, что для него, пожалуй, люди с двумя руками выглядят так же странно.

— Это кто? — спросила она Лети, стараясь не выказывать чрезмерного любопытства.

— А… Это тоже иномирянин.

— Я поняла. У нас не живут представители четырехрукой расы.

— Странно… Мне показалось… У него очень сложное имя. Кажется, Абдагаро, а мир его называется Джаншуру. Но дело в том, что, как только он появился в этой школе, твои соотечественники ему сразу же дали прозвище. И теперь зовут его только Горо. И сказали, что так звали одного четырехрукого… Ну, словом… Вот я и подумала, что вам такие существа знакомы.

— Ну, как тебе объяснить… До определенной степени знания о наличии в других мирах существ, не во всем похожих на людей, живет в памяти народа, когда-то очень давно обладавшего магией, только называется все это мифологией… Да и фантазия опять же, подпитываемая так называемой бессознательной памятью, иногда выдает образы… Словом, был у нас такой фильм. Назывался «Смертельная битва». Там присутствовал такой персонаж. Принц Горо. С четырьмя руками.

— Вот оно что, — протянула Лети. — Как интересно. Но мы-то всегда знали о существовании четырехруких. И о таких, как вы. Они частенько к нам приезжают торговать. А бывает, что их привозят, как пленников, как рабов… В нашем мире ведь существует рабство.

— В нашем тоже. Особенно теперь. Правда, оно противозаконно, но в стране сейчас анархия, и никто не отслеживает исполнение законов.

Лети сочувственно покивала головой.

На этот раз столовая была залита светом, будто бальная зала, и заметно стало, как много здесь зелени, как удобны обитые зеленым плюшем диванчики без спинок, поставленные к столам, и как хороши сами столы — цельные, деревянные, и это после привычной любому горожанину фанерованной мебели… Курсанты выстраивались в очередь к раздаточному окошку, а потом несли к столам подносы, уставленные тарелками и чашками. Кайндел встала в хвост очереди, сразу за Лети, сама же с интересом поглядывала на окружающих.

Она умела определять национальность и родную страну человека еще до того, как он открывал рот, просто по выражению лица, и теперь могла с уверенностью сказать, что среди курсантов ОСН подавляющее большинство русских. Впрочем, это объяснимо. Работники Организации не имели никакой возможности обстоятельно и долго подбирать себе персонал в других странах. Вот этот… Да и тот… Судя по лицам — американцы. А вот, кажется, немец. Еще финн. И все.

Когда подошла ее очередь, немолодая полная кухарка (впрочем, тощие среди кухарок встречаются так же редко, как и озера в пустыне) посмотрела на девушку с подозрением. Она даже вынырнула из своего окошечка, кстати, довольно широкого, словно щука из проруби, и почему-то посмотрела на обувь подозрительной девицы.

— Так, а тебя я не знаю.

— Я новенькая.

— Сегодня поступила?

— Да.

— Имя?

— Которое?

— Да любое. Под каким ты поступила сюда?

— Кайндел.

— Боже ты мой, ну что за клички такие, даже и не выговорить, — проворчала кухарка, с сопением вытаскивая из-под раздаточного стола мятый список. Внимательно изучила его. — Так, вот и ты. Это… Имя на «К». Все правильно. Правда, рацион не определен.

— Я могу и попоститься.

— Не положено! — решительно отрезала женщина и зашарила по котлам.

В результате на подносе у девушки оказалось столько еды, что хватило бы на двух таких, как она. Кухарка наполнила крутым кипятком заварочный чайник, поставила кружку, положила хлеб и сурово приказала:

— На сон грядущий не наедайся, а то будешь плохо спать… Кто там следующий?

Поднос оказался тяжелым и довольно неудобным, поэтому Кайндел доволокла его только до ближайшего столика, за которым уже сидела Лети и три молодых парня, высоких и плечистых, почему-то очень похожих между собой, хотя сходство было явно не родственное, а какое-то иное, неуловимое.

— Можно? — спросила она.

Парни одновременно, как один, подняли головы и посмотрели на девушку. Смотрели молча, будто пытались понять, что она сказала им, или сообразить, как она посмела задать им подобный вопрос. У нее начали затекать руки, но тут Лети торопливо подвинулась на зеленом плюшевом диванчике, и неуклюжая ноша буквально рванула руки Кайндел вниз. Несмотря на свою странную реакцию, молодые люди тут же охотно подвинулись, а один из них переместил свой поднос, где еды было еще больше, чем у девушки.

Она уселась, поудобнее переставила тарелки.

— Я помешала? — спросила у мужчин. Причину их странной реакции ей все-таки хотелось узнать, тем более что неприятия она не ощутила.

— Нет, — медленно произнес тот, который отодвигал свой поднос. Он сидел напротив и почему-то ни разу не взглянул ей в глаза. У него были черные, туго вьющиеся волосы и смуглая от загара кожа, в остальном же — очень европейское, саксонского типа лицо. Глаза тоже казались черными, а пальцы, которыми он перебирал вилку, — слишком длинными и гибкими для мужчины. — Но я плохо знаю ваш язык. И ваши обычаи. Боюсь ошибиться.

— Вы из другого мира?

— Да, — ответил второй, тоже темноволосый, но с гораздо более бледной кожей, самый высокий из троих, отмеченный шрамом на щеке и шее. — Наш мир называется Иаверн.

— Вы замечательно говорите по-русски, — удивленная, похвалила Кайндел. — Или это чары?

— Чары, конечно. Но и чары не способны сразу научить всему, — ответил смуглый. — Они не делают все за нас, они лишь помогают.

— Что ж. Я готова с пониманием относиться к вашим ошибкам. Прошу вас не беспокоиться, я все пойму правильно. А если что-то выйдет не так, то можно будет просто объясниться, — она говорила медленно, хоть и не нарочито, но так, чтобы ее слова усваивались легче. — Давайте знакомиться. Меня зовут Кайндел. Если произнесете имя неправильно, ничего страшного.

— Федеван, — представился смуглый.

— Аданахаур, — проговорил высокий со шрамами.

— Саудхаван, — добавил последний. Этот был русоволос, очень молчалив, с пронзительным взглядом. Он немного горбился, но в повадках чувствовалась хорошая подготовка. Его манеры могли бы показаться нелюбезными, грубоватыми, но собеседница чувствовала, что он просто глубоко погружен в собственные мысли.

— Мы все трое из Иаверна, из одной области, — закончил Федеван.

— Я — местная. Родилась и жила в Питере. Это ближайший к базе ОСН город.

Кайндел поковырялась вилкой в тарелках. На одной оказалось рагу с мясом и большая ложка салата из свежих овощей, на второй — три ломтика поджаренного хлеба с тертым сыром, на третьей, совсем маленькой, видимо, десерт — бисквит со взбитыми сливками и орехами. Кормили здесь, судя по всему, отменно и щедро. Это тебе не армия!

— Привет, — сказал проходивший мимо парень. — Новенькая? Как зовут? — Она представилась. — Здорово. А я Илья. Я из Твери. — И подсел рядом. — Мы начали заниматься еще три дня назад. Тебе кое-что придется нагонять. Например, основы магии — ее читают весьма интенсивно. Или стрелковое оружие. Ты разбираешься в стрелковом оружии?

— Ну, куда мне… Так что за предметы?

— Расскажем. Все расскажем, — пообещал Илья. — После ужина будет время. А завтра тебе уже придется включаться…

— Не пугай — не страшно.

Кайндел обстоятельно подчистила тарелки. Она несколько дней голодала, и сегодня съела лишь то, что предложил ей Шреддер за обеденным столом. Голод не то чтобы терзал ее — он давно стал вялым, едва напоминал о себе, но все-таки напоминал, все-таки докучал. После ужина она впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему сытой. Даже прежде, когда еще не рассорилась с Ночью и ее людьми и не попала в водоворот последующих малоприятных событий, девушка редко лакомилась такой отлично приготовленной пищей.

С самых первых дней анархии в Петербурге стало плохо с продуктами. Да и как не случаться перебоям, если вокруг города мало где сохранились фермерские хозяйства, да и те неохотно везли в город свою продукцию. Конечно, ее там раскупали, что называется, со свистом, но каждому фермеру приходилось давать взятки, платить за право торговли, да еще рэкетиры, быстро сообразившие, как дороги становятся продукты, отнимали чуть ни не половину. Да еще маги в любой момент могли отобрать остаток.

Поэтому город сидел на голодном пайке. Долгое время Синявинская птицефабрика кое-как снабжала Питер курятиной и яйцами, но многое ли могла сделать она одна? Да и можно ли долго жить на одной курятине? Словом, готовить приходилось что попало. Как правило, за продуктами люди теперь сами ездили в деревни, оттуда везли и картошку, и капусту, и другие овощи, и рыбу, и мясо — то, которое могли им предложить крестьяне.

У Кайндел не было возможности постоянно мотаться туда-сюда, да и знакомств не имелось. Конечно, Алый Круг снабжал своих адептов провизией, но там дело с ней обстояло куда хуже, чем в ОСН. Если глава Организации фактически первым делом озаботился вопросом — каким образом он будет кормить своих людей, то глава Алого Круга решал эту проблему тогда, когда у него доходили руки. То есть лишь периодически.

В столовую быстрым шагом вошел Шреддер. Кое-кому он кивал, кое-кто сам торопился подняться и поздороваться. Но, как убедилась девушка, порядки здесь царили не армейские, потому что их не заставляли выстраиваться строем перед старшим по званию. Или это только здесь, в столовой?

Эйв сунулся в то же окошко, из которого еду получали курсанты, принял поднос и, пошарив глазами, опустил его на тот же стол, за которым сидела Кайндел. К этому времени Саудхаван, Аданахаур и Лети уже поели, только Федеван заканчивал свой ломоть бифштекса, да девушка наслаждалась чаем. Она уже насытилась, но как-то невольно заглянула в тарелки куратора. К ее удивлению, ему предложили на ужин то же рагу, что и ей, тот же салат и гренки. Только вместо десерта на подносе стояла мисочка с винегретом.

Он добродушно подмигнул Кайндел.

— Ну что? Осваиваешься?

— Потихоньку.

— Вот и хорошо. — Быстро ополовинив тарелку с рагу, Эйв будто вспомнил о папке, которую принес с собой. Он разместил ее на диванчике, развернул поудобнее и вынул оттуда два больших листа. Положил перед девушкой. — Вот. Взгляни. Это — обязательные предметы. Здесь расписано, что, когда и во сколько.

Кайндел бегло проглядела список и удивилась:

— Теория религии? — она ткнула пальцем. — Разве мы на богословском факультете? Зачем нам теория религии?

— Так назвали предмет, на котором вам будут преподавать основы эгрегориальной магии.

— Господи, такое совмещения несовместимых понятий трудно себе представить. Эгрегориальная… То есть имеющая отношение к эгрегору, то есть, проще говоря, совокупность понятий и представлений той или иной религии… И вдруг магия! Это в сочетании-то с христианской религией, которая магию отрицает и считает ее тягчайшим грехом!

— Да, согласен, название не очень удачное. Но другого не придумано. Ведь действие правильно и искренне построенных молитв в нынешних условиях имеет силу заклинания.

— Ладно. Я поняла, что имеется в виду. — Она просматривала список дальше. — Координаторство? Его преподают всем?

— Конечно.

— А зачем? Разве может армия состоять из одних офицеров?

— Не может. Но хотелось бы, чтоб все курсанты стремились к тому, чтоб стать координаторами, главами групп, умелыми бойцами. Тогда командиров можно будет выбирать из большего числа претендентов, — Эйв грустно улыбнулся чему-то своему.

— «Работа с вещественными доказательствами»? Разве из нас готовят следователей?

— Мало кто из следователей владеет навыками экспертов-криминалистов. Здесь имеется в виду именно это. Вам подобные навыки могут понадобиться. Мало ли что надо будет делать.

— «Компьютерная грамотность»… Написали бы честно — хакерство.

— Спорю, что среди всех курсантов нынешнего набора едва ли один-два способны стать настоящими хакерами. Так что все сказано правильно… Еще замечания есть?

— Пожалуй, нет. Остальное понятно.

— Бери. Это твое расписание. Дальше. В расписании есть дисциплины по выбору. Здесь ты можешь высказывать свои пожелания. Если будет возможность, ОСН постарается найти для тебя учителя. Только одно условие — дисциплина должна быть прикладной.

— То есть, чтобы сидеть задом на скамье за партой, — вставил Илья, который появился рядом и с интересом заглянул в лист, — а не скакать по тренировочному залу.

— Правильно, — усмехнулся Шреддер. — У вас и так достаточно дисциплин, во время которых придется скакать по залу. Но для облегчения выбора… Вот список тех курсов, которые Организация в любом случае может предоставить. — Он подал Кайндел второй лист. — Советую выбирать не больше трех. Уже и три займут все ваше свободное время.

Девушка углубилась в чтение.

— Мне можно взять эту бумагу с собой?

— Разумеется. Она ваша, как и расписание. Выбрать надо сегодня, а завтра определиться. На учебном этаже висит расписание дополнительных дисциплин, предлагаемых ОСН, сами сообразите.

— Соображу, — пробормотала она.

— И еще один маленький нюанс, — Шреддер снял крышечку с чайника и вдохнул ароматный пар. — Курсанты раз в месяц могут заказать себе какие-то предметы личного обихода. Разумеется, надо учитывать, что всем необходимым вас будут обеспечивать. Перечня того, что можно заказать, не существует. Каждый заказ нужно отдельно оговаривать в хозчасти. Надеюсь, это временно, и скоро появятся каталоги… Кстати, это всех касается! — громко произнес куратор.

В столовой осталась примерно половина курсантов группы, но все они насторожились еще в тот момент, когда Эйв только шагнул в двери. Как только начался разговор, молодые оэсэновцы подтянулись поближе, слушая то, что, наверное, уже слышали — видимо, опасались пропустить что-нибудь новое. Последние слова заинтересовали их особенно.

— Я обязательно передам тем, кто не слышал, — пообещал Илья, курсант из Твери.

— Очень хорошо. Подъем в семь утра… Впрочем, кажется, я об этом уже говорил. — Шреддер покосился на часы, поднялся и передал поднос с грязной посудой в раздаточное окошечко. — Спокойной ночи, господа. Не засиживайтесь.

— Куда уж тут… засиживаться, — проворчал Илья и подмигнул Кайндел. — Тут через полчаса везде погасят свет. Только в коридоре останется.

Поставив поднос туда, куда ставили их остальные, девушка вышла в холл, потом заглянула в курилку, хотя такой необходимости у нее не было — она курила редко, а сейчас так ей и совсем не хотелось.

Курилка оказалась одна, но с двумя дверями. Внутри обнаружились удобнейшие диваны, обитые все тем же зеленым плюшем, фикусы в углах и живой плющ на стенах, два десятка урн, три столика с пепельницами и два мощных вентилятора. Дымили здесь сразу пятнадцать человек, но дыма почти не чувствовалось — он тут же скручивался в спирали и почти мгновенно уходил под потолок, где и пропадал совершенно. Еще Кайндел ощутила магию, слабенькую, но постоянную. Присмотрелась и поняла — чары были наложены на диваны. Наверное, для того, чтоб их не прожгли.

Илья каким-то непостижимым образом уже оказался тут. Как он успел обогнать Кайндел — невозможно себе представить.

— Ага, новенькая! — воскликнул он. — Что куришь?

— Трубку.

— Правда? Еще никогда не видел женщину, курящую трубку. С удовольствием посмотрю.

— Возможно, но не сейчас. Я не хочу. Я вообще-то пришла пообщаться.

— Добро пожаловать! Да, познакомься, — Илья ткнул пальцем в своего соседа, молодого человека с приятным лицом и вдумчивыми серыми глазами. Он тоже не курил и на девушку посмотрел очень приветливо. — Это отец Сергий, он…

— Илья! — мягко оборвал молодой человек и представился сам: — Сергей. Семенов. Очень приятно. Я слышал, тебя зовут Кайндел. Можно на «ты», да?

— Можно, конечно.

— Мы все зовем его отец Сергий, — снова вмешался Илья. — Он учился в семинарии, так что…

— Ты — священник? — удивилась девушка.

— Нет. Не успели рукоположить. Я отучился целых четыре года, а потом семинарию разгромили, если помнишь, — ответил Сергей. — Тогда еще не были известны все новые преимущества веры и прямого обращения к Богу. Учеба не возобновилась.

— Насколько я знаю, возобновилась, но не в Петербурге, а, кажется, в Александро-Свирском монастыре.

— Да. Но я узнал об этом только здесь, в ОСН. Правда, мне обещают, что отправят туда доучиваться. И там же произойдет рукоположение.

— И что тогда?

Сергей пожал плечами.

— Доучившись, вернусь сюда и буду работать. Пока Организация преследует благие цели, любой стоящий священник просто обязан оказывать ей любую возможную помощь.

— Ну-ну, не кидайся в проповеди! — снова вмешался Илья.

— Да я и не проповедую…

— Ну вот и не мешай! Буду дальше знакомить. Познакомься, Кайндел, это Ромка. Офигенные магические способности. Он нам тут такие фокусы показывал!..

— Да ладно — офигенные, — пробормотал приятно смущенный Роман. Он оказался высоким — метра два ростом, не меньше — черноволосым и белозубым, будто только что сошел с рекламы зубной пасты или жевательной резинки. Едва услышав про способности, девушка машинально взглянула на него магическим зрением — аура действительно оказалась мощная.

— Нечего скромничать, не барышня. А он ничего, правда? — и Илья шаловливо ткнул Кайндел в бок.

— Да, — согласилась девушка. — Аура у молодого человека действительно особенная. Сильным магом будет.

— Да я не о том…

— Вы в этом разбираетесь? — заинтересовался Роман. — Я имею в виду — в потенциальных возможностях.

— Конечно.

— А я слышал, что оценить начинающего может только уже сложившийся маг.

— Ну… В каком-то смысле это верно. Но я могла сложиться, как маг, например, в очень узкой области. Для опыта обращения с энергиями специализация не слишком важна. Так что я все вижу.

— За три года — и сложиться как маг? — удивился неутомимый Илья.

— Почему за три? Прошло куда больше времени. До того, как была снята печать, магия в мире все-таки существовала. Разумеется, в очень малых количествах, и редко кто мог управлять ею, как должно, но факт остается фактом. К тому же для разработки теории практика нужна лишь… Ну, скажем так…

— Процентов на пятьдесят, — вставил Роман.

— А порой и меньше.

— Это как так? — опешил Сергей. — Как же проверять свои теоретические выкладки, если не практикой?

Кайндел почувствовала, что коснулась слишком важного вопроса и к тому же немного увлеклась. Она напряглась и, опустив глаза, с деланым равнодушием ответила:

— Ну, всякое бывает. Некоторые теоретические вопросы пришлось проверить позже, и они оказались правильными.

— Много бы я отдал за то, чтоб заглянуть в твои записи, — воскликнул Роман.

Девушка невольно улыбнулась.

— Может, я их потом и сумею найти. Они остались у меня дома. Сам понимаешь.

Обернулась — и вдруг увидела Шреддера. Он нервно курил сигарету и внимательно смотрел на нее. В его глазах, как в зеркале, отразилась самая простая мысль: «Если у нее есть какие-то важные для Организации сведения, их нужно получить». Поэтому девушка, конечно, не удивилась, когда он резко смял сигарету в пепельнице, подошел к Кайндел и попросил вместе с ним выйти в холл.

— Я слышал ваш разговор. Видишь ли… Вы говорили довольно громко. Надеюсь, ты не в обиде?

— Нисколько.

— Я слышал, ты говорила о записях. Ты действительно записывала какие-то теоретические выкладки по поводу магии, оказавшиеся теперь действенными?

— Да.

— Я мог бы взглянуть?

— Если ты слышал, о чем мы говорили, то должен был слышать и то, что мои бумаги остались у меня дома.

— Сообщи адрес, мы отправим группу и привезем твой архив.

Девушка сдержанно улыбнулась.

— Понимаю. Отпускать меня саму вам очень не хочется.

— Дело не в этом. Я не хотел бы тебя обижать. Но Один решил, что пока тебе опасно выезжать отсюда. Если за тобой охотятся, поездка по городу может оказаться роковой.

— Я готова съездить к себе домой вместе с группой. Я, видишь ли, не хочу, чтоб в моем архиве копались посторонние люди.

— Я поговорю об этом с Испытателем, — с сомнением ответил куратор. — Думаю, он согласится.

Кайндел улыбнулась и ничего не сказала. Она понимала, что, приняв ее под свое крыло, как говорится, «на доверие», в надежде получить от нее ценные сведения, ОСН теперь будет «пасти» ее со всей бдительностью. И приложит все усилия к тому, чтоб она не имела ни одной, даже самой призрачной возможности связаться со своими былыми соратниками. Здесь, на тайной и, скорее всего, даже подземной базе Организации, перебежчица полностью отрезана от внешнего мира. Куратору наверняка даны все указания не выпускать ее из поля своего зрения.

Как ни странно, девушку это не оскорбляло. Она воспринимала происходящее, как нечто само собой разумеющееся. Кое-какие чрезмерные предосторожности (ведь она-то сама знала, насколько абсурдны предположения, будто она станет шпионить на Алый Круг) забавляли ее, тем более что Кайндел насквозь видела не только намерения куратора и глав Организации, но и все их подозрения на свой счет. И терпеливо ждала, когда же ей поверят, ничего не требуя. Она-то, как никто, понимала, что любое требование только насторожит оэсэновцев.

В комнатке она задумчиво устроилась на постели. Лети, стесняясь, спросила, сколько времени она может провести в душе, чтобы это не создало неудобств соседке, и уволокла с собой в санузел большой будильник. Дверь открылась, выпустив клубы теплого пара, ровно через двадцать минут, секунда в секунду. Как оказалось, в комнатке тоже действовала неплохая вентиляция — пар продержался в воздухе не больше трех минут.

Пушистая иномирянка устроилась в кровати, как кошка, — свернувшись клубочком в гнездышке, устроенном из казенного одеяла, двух казенных подушек и покрывала, видимо, собственного. Даже смотреть на нее было уютно, хотя, вздумай Кайндел скрутиться в такую же спиральку, ее позвоночник взвыл бы уже через несколько мгновений.

— Так будильник следует поставить на семь утра? — уточнила девушка у соседки, собираясь в душ.

— Не надо ставить будильник, — иномирянка заразительно зевнула. — Нас разбудят, — и показала рукой на черный динамик, укрепленный над дверью.

— Ну и хорошо, — вздохнула Кайндел.

Здесь ей было спокойно, как никогда. Здесь до нее никто не сможет добраться.

Один с трудом втиснулся в свой кабинет с большим подносом в руках. Собрался пристроить его на краю стола, но тот оказался завален бумагами, папками, и пришлось приспособить под столик второе вращающееся кресло, предназначенное для секретаря. Кабинет был маленький, в него с трудом удалось втиснуть два компьютерных стола и большой шкаф для бумаг. В такой экономии места, казалось, не имелось никакого смысла, потому что подземное убежище когда-то строилось в расчете на многое; большие, широкие помещения тут существовали в изобилии.

И у главы ОСН, конечно, был не один кабинет. Он определил себе помещение для совещаний и большую комнату, где мог принимать посетителей (правда, посторонние тут случались редко, и потому приемная использовалась как место обитания секретарей), но на личном рабочем кабинетике в подземном уровне базы он сэкономил.

— Тут даже негде поставить диван, чтоб секретаршу повалять! — со смехом говорил Одину Роннан, друг и давний сослуживец главы ОСН, а теперь один из его заместителей и ближайший сподвижник.

— Я человек холостой, секретаршу могу валять и в спальне. Это тебе в кабинете необходим диван.

— А у меня, кстати, есть!

У Роннана кабинет был действительно больше, чем у его непосредственного начальника. Но удивляться тут не приходилось, ведь Один, как любой хороший руководитель, в первую очередь заставлял работать своих помощников, а сам осуществлял лишь общее руководство. Дело шло неплохо, и, следя за тем, как трудятся его заместители, глава Организации всегда старался сначала уловить общую картину происходящего, и лишь потом разбираться в деталях. В глубине души он считал себя наилучшим кандидатом на роль будущего президента, но пока молчал об этом даже во время дружеских междусобойчиков.

Бумаги он сгреб в сторону и расставил на краю стола тарелочки и большой кофейник. Он без труда мог обходиться самой непритязательной, простенькой пищей, но кофе любил фанатически, предпочитая самый лучший и самый дорогой. Больше всего в дни анархии его донимал недостаток именно этого продукта. Но в последние месяцы снабжение стало потихоньку налаживаться. И в Европе, и в Америке, и в России нашлись предприниматели, поспешившие нанять в охрану своих транспортов с товаром людей, одаренных магическими способностями. Конечно, потери бывали, но торговля все-таки худо-бедно шла.

Боевики Организации тоже принимали в этом живейшее участие. За помощь ОСН снабжали в первую очередь и самыми разнообразными товарами. Теперь на базе под Петербургом оставалось хорошо если двадцать процентов личного состава — все остальные дрались на чужбине за то, чтоб иноземный товар все-таки добирался до России и в особенности до города на Неве. С одной стороны, при таком огромном недостатке настоящих бойцов людей следовало бы, наверное, вернуть обратно. С другой же, если не помогать бизнесу, в один прекрасный день боевикам Организации может элементарно не хватить ни оружия, ни патронов.

На этот раз главе ОСН приготовили на ужин оладьи, большой пирог с курятиной и щедро залитые сметаной мелкие пельмени, которые повара каждую неделю лепили впрок — вручную и без каких-либо немясных добавок. Пельмени Один обожал и за них взялся в первую очередь.

Когда на тарелке осталась лишь пара штук, приоткрылась дверь, и в кабинет заглянул Старший.

— Э, да ты занят, — протянул он. — А я хотел по делу с тобой поговорить…

— По делу так по делу. Под дело и естся лучше.

— Ну, ладно, — Старший шагнул в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь. — Я, собственно, хотел поговорить с тобой все о том же. О том, что у нас явная нехватка личного состава.

— Мы, кажется, уже все обсудили. Что еще-то?

— Мне кажется, все-таки надо отозвать команды из Германии и Франции. Пусть без нас справляются.

— Теперь, когда рядом нет Оратора, ты решил пересмотреть уже принятое решение.

— А что Оратор? Что Оратор? Он лезет в сферу, в которой ничего не понимает. Ему главное — обеспечить договор с европейскими торговыми компаниями.

— Да. И он прав. Именно европейцы сейчас поставляют нам лучшее оружие и боеприпасы.

— Ага. Выпускаемые по нашим чертежам.

— Ну и что? О российском производстве сейчас можно только мечтать. Российские заводы и раньше громили, как только могли, а сейчас от них и вовсе остались только развалины. Как ты предлагаешь нам воевать без боеприпасов? Или без автоматов…

— Если так пойдет дальше, нам автоматы будут уже не шибко нужны.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что нет никакого смысла пользоваться пистолетом или, положим, автоматом, если ставится магическая защита, которая эти пули или рикошетит, или сжигает, или как-то иначе отклоняет.

— А что, наши ребята уже закончили испытания? — заинтересовался Один.

На территории базы постоянно шли испытания новых заклинаний, и магия все глубже и глубже входила в жизнь Организации. Как только были открыты первые защитные заклятия, ими немедленно окружили всю базу, и теперь чародеи постоянно трудились над усилением и совершенствованием защиты. Магический «полигон» устроили на самом нижнем уровне базы, в бомбоубежище, рассчитанном на атомный взрыв. Практиковаться приходилось теперь не только в составлении новых заклинаний, но и в дезактивации места их испытания.

По сути, оэсэновские маги, которые брались преподавать это новое искусство курсантам, еще не имели разработанной теории и, уж тем более, не владели письменным ее изложением. Учить приходилось тому, что сами чародеи постигали постепенно и очень медленно, на собственном опыте. Конечно, кое-какие теоретические выкладки имелись, но их не хватило бы даже на самый тоненький учебник. К тому же они были весьма однобокими, поскольку атакующие заклинания разрабатывали раньше защитных, а боевой магии уделяли больше внимания, чем, к примеру, медицинской.

Один вполне отдавал себе отчет в том, что от успешного хода испытаний зависит само существование его Организации. Теперь на магии строилось все, и никакие технические средства, оказавшиеся в распоряжении его людей, не могли заменить новые возможности нового искусства. И глава ОСН, который хоть и имел способности, но не был одарен способностью придумывать что-то особенное, перспективное, с любопытством следил за усилиями своих магов.

— Ну, а как же, — Старший достал из шкафа запасную чашку и вопросительно поднял кофейник. — Я по Варлоку не далее, как десять минут назад, расстрелял полную обойму.

— И как?.. Наливай-наливай!

— Спасибо… Как-как… Безрезультатно. Помирать он не пожелал.

— Что — защита все отрикошетила?

— Часть спалила, а часть вообще незнамо как и куда пропала. Словом, если б мы находились в боевых условиях, от меня еще до того, как иссякла обойма, не осталось бы мокрого места. Варлок, пока я его расстреливал, честно зачитывал убойные заклинания на манекен. Остальные следили.

— Ну-ну…

— Самое неприятное заключается в том, что подобные заклинания начали использовать и наши противники.

Рука Одина вместе с кофейной чашкой замерла над столом. Глава ОСН прикусил губу.

— Кто и когда зафиксировал?

— Да сегодня же. Лиден и его ребята сопровождали транспорт с мясом. На них напали, судя по знакам, это были именно адепты Алого Круга. Лиден попытался разобраться с ними при помощи своего любимого калаша…

— Да, знаю я его любимое оружие!

— Ну вот. Все было безрезультатно. Слава богу, что с транспортом на нашу базу ехало трое магов, а то остались бы мы и без супа с мясом, и без Лидена. Да и не единственный это случай, я уверен. Просто раньше мы не задумывались над тем, почему на трупах наших противников почти нет пулевых ранений.

— Может, и так, — Один в задумчивости ковырялся ложечкой в вазочке с вареньем. — Бери оладьи, они просто отличные. Замешены на кефире.

— Кефирные? Попробую… — Старший отломил кусок оладьи и обмакнул в варенье. — Нет, я не говорю, что калаши — это плохо. Но, как мне кажется, в нынешней ситуации хорошие маги куда важнее калашей.

— Не могу не согласиться. Но где мы возьмем этих хороших магов? Нам и простых-то боевиков неоткуда взять.

— Ребята из Круга откуда-то берут. Такое впечатление, что за последний месяц поголовье ихних простых боевиков увеличилось втрое. В плесени они плодятся, что ли? У нас просто не хватает людей занять Питер. Если не считать наших домов на канале Грибоедова, весь остальной город фактически находится в руках Алого Круга.

— Они же, как я понимаю, контролируют все продуктовые поставки в Петербург, — проговорил Один.

— Увы. Фактически так.

— С этим надо что-то делать.

— Нам нужны люди. Много людей. И нельзя, согласись, взваливать эту обязанность на плечи одного-единственного Шреддера.

— Да я и не собирался.

— Нам всем надо заняться поисками подходящих ребят. По всей России. Отозвать наших из Европы, пусть тамошние бизнесмены сами решают свои многочисленные проблемы. Без их оружия мы как-нибудь перетерпим, пока не прояснится ситуация. А чем еще они могут нас испугать? Отказом поставлять продовольствие? Да у нас народ тренированный, давно уже переходит на натуральное хозяйство, так что с голоду не умрем.

— Единственное, что нам угрожает — это остаться без кофе.

— Да ладно! Для тебя одного мы всегда добудем мешок-другой. Лишь бы ОСН выжила. Что самое главное — нам нужно как можно больше магов. Именно магов надо искать… Кстати, насчет этого я и пришел.

— У тебя есть на примете хороший маг, которого можно заполучить?

— Нет. Но… Помнишь эту девицу, Кайндел, которую мы решили взять в курсанты?

— Помню, конечно. И что?

— Она утверждает, что у нее есть рукопись некоего учебника по магии.

— Да? — Один поставил чашку на стол. Он с интересом смотрел на Старшего. — И где же он?

— Она утверждает, что у нее дома.

— Так-так. И что?

— И предлагает съездить, забрать.

— Ну вот, — удовлетворенно произнес глава Организации. — Вот, начинается.

— Она предлагает ехать туда в сопровождении наших людей.

— Возможно, у нее есть идея, как от них улизнуть.

Старший отставил в сторону тарелку и присел на край стола. На таком столе — самодельном и крепком — можно было не только сидеть, но даже плясать — если бы возникло подобное желание.

— Значит, ты ей не веришь?

— Я верю фактам. А пока их нет, предпочитаю не высказывать суждений.

— Однако высказываешь.

— Пожалуй, ты прав, — в задумчивости произнес глава ОСН. — Но согласись, ее желание выбраться с базы так скоро вызывает подозрение.

— Не она это предложила. Разговор завел Шреддер, — и Старший довольно точно, с поправкой на то, что текст диалога прошел уже третьи руки, где-то был упрощен, а где-то дополнен во имя большей понятности, повторил их разговор.

— Не хочет, значит, чтоб копались в ее архиве, — в задумчивости проговорил Один. — Ну ладно. Найти ее квартиру не составит большого труда. Ее настоящие имя, фамилия и отчество нам известны. Отправим ребят — пусть привезут все бумажное, что сумеют найти.

— Ее ты не отпустишь?

— Конечно, нет. Пока не отпущу. Возможно, потом. И к тому же еще неизвестно, правду ли она сказала, или этого самого рукописного учебника попросту не существует. Доставят ее архив, там и посмотрим.

— Девушка могла жить на съемной квартире.

— Но могла и там, где была прописана. Попытаться стоит. Как ее там зовут?

Старший порылся в бумагах.

— Виктория Владимировна Бельская. Восемьдесят восьмой год рождения. Паспортных данных, конечно, нет, но…

— Ладно, попробуй. Какая-то старая паспортная база у нас существует.

— И даже не одна. Попробуем.

— Теперь еще. Как бы там ни было, но твои резоны мне кажутся убедительными. Пожалуй, половину групп я отзову. Тем более теперь, когда мы теряем контроль даже над собственным городом.

— Ты уже считаешь Питер своим?

— Лучше уж смотреть на страну, как на свое собственное имущество. Тогда, знаешь ли, не возникнет идеи глупо ее разбазарить. И за Питер я буду цепляться — я здесь вырос. Я люблю этот город и не позволю стереть его с лица земли.

— При нынешнем раскладе нас скоро выживут и с канала Грибоедова.

— Значит, надо найти какой-нибудь выход. Вот неплохо было бы узнать, откуда адепты Круга берут рекрутов. Вот узнаешь — будешь молодец.

Старший аккуратно сложил в папку листы. Потом задумчиво просмотрел другие папки. Разумеется, быстро нашлась и та, куда офицеры-преподаватели каждодневно подкалывали листы с результатами каждого из курсантов. Там же они писали свои замечания в адрес тех учеников, которые по каким-либо причинам не справлялись с заданиями, ленились, или, наоборот, преуспевали. Это не было их обязанностью, но большинство предпочитало все фиксировать — чтобы не стараться запоминать все подробности.

Старший быстро просмотрел несколько последних листов.

— Ну и как? — поинтересовался глава ОСН.

— Что — как?

— Ты же смотришь на успехи Кайндел. И как? Она старается?

— Старается. Правда у меня, на занятиях по рукопашному бою, пока не показывает особых результатов. Но эта девчонка в свое время занималась танцами…

— Какое отношение танцы имеют к рукопашному бою?

— Самое непосредственное. Как я заметил, если девица не чуждалась танцев, она научится неплохо драться, если, конечно, постарается. Эта Кайндел старается, так что из нее может выйти толк. Что касается других предметов… — Он прошелся ладонью по стопке бумаг. — По магии у нее все идет более чем прекрасно. Практика обращения с огнестрельным оружием — туго, а все остальное — хорошо.

— Словом, учится она усердно.

— Весьма.

Один в задумчивости пожевал губами.

— Что ж. Может статься, что она и займет в Организации свое место. Со временем. Да, кстати, возможно и она что-то знает о том, где именно Круг берет людей. А, может, она сообразит, где можно это узнать. Спроси ее. Честно говоря, пока еще мы не получили от этой девушки никакой действительно важной информации. Ну, и сам попробуй что-нибудь узнать. Как я понимаю, ты и раньше обращался за информацией к знакомым нейтральным магам, не так ли?

— Да, — улыбнулся Старший и, положив папки на стол, вышел из кабинета главы ОСН.

Один же носком ботинка включил свой компьютер и, набрав пароль, развернул на экране схему города, на которой его люди отмечали очаги магической активности. Картина все время менялась, но общий принцип всегда оставался прежним, и по нему глава Организации надеялся выявить место нахождение штаб-квартиры Алого Круга. Впрочем, пока подобный анализ особых результатов не давал. Сражаться приходилось по старинке, сила против силы, и здесь проблема недостатка людей вставала перед Организацией все серьезнее и серьезнее — куда серьезнее, чем вопросы тактики. Потому глава ОСН убрал схему и вывел на экран кое-как составленный учебный план и список курсантов.

Курсанты, конечно же, о беспокойстве руководителей ОСН ничего не знали. Несмотря на разговор о необходимости форсировать обучение, выполнить эту задумку было практически невозможно. В первую очередь потому, что единого, обкатанного и привычно высчитанного по часам плана обучения еще не существовало. Организация пока не отпраздновала ни одного курсантского выпуска, а набранный в этом году курс являлся только вторым начальным.

Преподаватели до сих пор читали свои предметы так, как считали нужным, опираясь на любые источники, какие могли найти, и в том порядке, в каком им хотелось. Предугадать, сколько времени займет изучение той или иной темы, было невозможно, потому что все зависело от того, насколько хорошо курсанты усваивали предмет. И как можно сократить обучение, построенное на подобном принципе? Даже обсуждение этого представлялось бессмысленным.

Конечно, кое-какие темы предстояло сократить, и наставникам предложили порекомендовать ученикам самостоятельно осваивать то, что им не успеют прочитать на лекциях. Для этого курсантам можно было предоставить конспекты, сделанные как их предшественниками, так и самими преподавателями. В залах нижнего этажа базы, где разрешалось экспериментировать с заклинаниями, Один уже распорядился отвести место для будущих оэсэновцев, чтоб они там проводили свои учебные опыты.

Разумеется, времени на все не хватало, и приходилось на чем-то экономить. Если первый набор курсантов буквально третировали гимнастикой, рукопашным боем, стрельбой и другими физическими тренировками, то второй уже тратил большую часть своего учебного времени на дисциплины, связанные с физическими нагрузками, лишь первые три дня. Потом время, отведенное на гимнастику, рукопашный бой и фехтование, было резко сокращено, а длинные кроссы практически отменены — теперь бегать их заставляли раз в неделю.

Кайндел отучилась здесь только семь дней. Она была уверена, что ее вызовут к главе Организации не раньше, чем в тот момент, когда война с Алым Кругом войдет в стадию открытого конфликта. Когда, освоившись в новом теле, Ночь решит перейти к активным действиям, следовательно, не раньше, чем через месяц. Но это случилось намного быстрее.

Ее вызвали с утренних занятий. Заскочив в жилую комнату, чтобы привести себя в порядок, девушка поднялась на два этажа и, сопровождаемая одним из младших офицеров, вошла в кабинет руководителя ОСН. Как только открылась дверь, Один сразу встал. Он держал в руке простую школьную тетрадь, которую девушка узнала сразу же. Это была ее тетрадь.

— Здравствуй, Кайндел, — приветствовал ее глава Организации. — Присаживайся.

Она опустилась в кресло секретаря, которое, как всегда, пустовало, не отрывая взгляда от тетради в руках Одина и от бумаг на его столе. Они тоже были девушке хорошо знакомы — и стопки листков в папках, и тетрадки, и даже амбарные книги.

— Прости меня, я приказал доставить твой архив. Целиком.

В ответ она поджала губы и посмотрела на главу ОСН взглядом, который никак нельзя было назвать любезным.

— Я понимаю, — заспешил Один, — твои чувства. Поверь, я не собирался копаться в твоих личных бумагах, к делу не относящихся. Меня интересовал лишь учебник по магии. Первой я взял из стопки именно эту тетрадь. Сказать по правде, я мало что понял.

— Это не относится к магии, — Кайндел требовательно вынула из пальцев главы ОСН зеленую тетрадку. — И я, честно говоря, полагала, что Организация не будет так… так пристально присматриваться к моей частной жизни.

— Так глубоко совать свой нос, — поправил глава Организации. — Ты именно это хотела сказать, верно? Боюсь, я заслужил этот упрек. Еще раз прошу прощения. Но…

— Думаю, я могу все сказать за вас, чтобы лишний раз не ставить в неловкое положение, — спокойно перебила девушка. — Вы опасаетесь выпускать меня с базы, и это совершенно естественно. Говоря откровенно, я сама не очень хочу ее покидать, так что нет смысла придумывать нелепые отговорки — это лишнее. Но мои записи заинтересовали вас, поскольку новая информация о магии вам всегда нужна. К тому же вы надеялись использовать записи как учебник.

— Я думал об этом. Конечно.

— Мои записи по магии — вот здесь, — Кайндел шагнула к столу и вынула из стопки серую амбарную книгу. — Если вас интересуют именно они.

— Сказать по правде…

— Вас очень заинтересовало и то, что вы пытались прочесть. Но это не магия… Простите, Один, я привыкла отвечать на вопрос сразу же, как только понимаю, о чем идет речь.

Глава ОСН очень внимательно разглядывал собеседницу. Молчание затягивалось, и в какой-то момент девушка, и не подумавшая смутиться под взором Одина, слегка улыбнулась. Мужчину, имевшего в своей жизни дело со множеством сильных духом людей, как до возвращения магии, так и после, это впечатлило. Он умел выдерживать самые тяжелые взгляды. Но сейчас бывший полковник не почувствовал поединка воль. Девушка держалась уверенно и спокойно, и у главы Организации появилось неприятное ощущение, что она видит все его мысли и чувства.

— Понимаю, — произнес он раздумчиво. — Эта работа, которую ты у меня забрала, посвящена псионике. Работе с чужим сознанием. Я прав?

— Нет, — улыбнулась Кайндел. — Я не владею приемами псионики.

— Да? А у меня появилось другое ощущение.

— Оно ошибочно. Псионика — это, как вы справедливо заметили, работа с чужим сознанием. А то, чем владею я, представляет собой работу собственного сознания с приметами окружающего мира. Не хочу утомлять вас теорией, но, грубо говоря, псионик совершает определенные насильственные манипуляции с сознанием того, от кого хочет чего-то добиться, а я ни в ком ничего не изменяю. Я просто читаю мысли и чувства, как музыкант ноты с листа. Любое внутреннее движение обязательно отражается… так или иначе отражается снаружи.

— И ты умеешь читать эти отражения, — тоном утверждения произнес Один. Девушка с улыбкой кивнула. — Та-ак… И насколько полно?

— Довольно полно.

— Ну, например?

— Например, меня нельзя обмануть в разговоре.

— Вообще?

— Вообще. Я вижу, если человек сам слабо верит в то, что говорит. Либо же сам себя хочет убедить в собственной правоте.

— А событий это касается? Или только общечеловеческих отношений?

— Событий, конечно, тоже. Тут несколько иной принцип, иные приемы, но в целом… Да, то же самое.

— Это и называется быть оператором информации?

— Совершенно верно. Я оперирую информацией, а вовсе не заглядываю в чужое сознание, не изменяю его по своему вкусу.

— Достаточно и того, чем ты владеешь. Я кое-что слышал о тебе и раньше.

Кайндел поморщилась.

— Слава — вещь излишняя. Особенно для человека моей профессии.

— Да, конечно… Так в этой тетради заметки по… по твоей профессии?

— Да. Так всегда проще осваивать новое — изложить на бумаге, структурировать. Но вам, конечно, непонятно, потому что здесь я начала излагать суть, скажем так, с середины.

— А начало где?

— В рукописном виде — нигде, — улыбнулась Кайндел.

— Как жаль. — Улыбка была заразительна, и глава ОСН улыбнулся в ответ. — А я понадеялся, что ты сможешь помочь нам подготовить таких же специалистов, как ты.

— Боюсь, это невозможно, — она взглянула на Одина и примирительно добавила: — Не надо думать, что я попросту хочу быть незаменимой и единственной в своем роде. Для того чтобы стать оператором информации, нужно обладать определенными способностями, но даже при наличии способностей освоить профессию по записям или книге сложно. Да и к чему вам столько специалистов? Только для того, чтобы отправить меня восвояси? Но я ведь вам требовалась не как профессионал.

— Здесь вы промахнулись, я не собираюсь отправлять вас восвояси.

— Любая правда бывает полной и частичной. То, что вы сейчас сказали, — частичная правда. Вы не доверяете мне, не хотите допускать меня к ценной информации, потому и хотели бы обзавестись специалистом, которому полностью доверяете.

Глава ОСН хмыкнул и неопределенно повел плечами. Возразить ему было нечего. Разумеется, поразило его не то, что девушка догадалась, какими именно соображениями он руководствовался, а то, что буквально слово в слово повторила те мысли, которые возникали у него в голове буквально за секунду до того. Чтоб сгладить неловкость, он открыл амбарную книгу.

— Ладно. А это…

— Это — та самая теория магии, о которой я говорила Эйву Шреддеру. Все повторяется, сначала я излагала мысли, которые хотела точнее структурировать, а потом привела все в систему. Текст посвящен разного рода новым явлениям и тому, как их можно использовать. И вот, — она взялась за толстую папку. — Эти записи посвящены рунической магии.

— Какой? Рунической? Предсказания?

— Нет. Вы называете ее знаковой. Магия, в которой заклинания выражены той или иной комбинацией знаков или символов.

Глаза у Одина вспыхнули. Он торопливо раскрыл папку, и губы его уже округлились, но прежде, чем он задал вопрос, Кайндел поспешила ответить на него.

— Да-да, и теория этой магии, и тот ее раздел, где она смыкается с теорией создания магических артефактов… Извините, я опять…

— Ничего. Так даже проще. Куда быстрее получается, если не надо проговаривать вопрос до конца. Или даже начинать его, — бодро ответил глава Организации, хотя от подобного чтения мыслей ему, как любому нормальному человеку, стало явно не по себе. — И ты проверяла?

— Разумеется. Все от первого до последнего слова, — девушка иронично усмехнулась. — На проверку всего этого у меня ушло полгода — все то время, которое Ночь дала мне «поразмыслить».

— Она не верила, что ты собираешься уйти из Круга?

— Не верила.

— Что ж, — Один закрыл папку. — Это просто бесценный материал. Могу ли я надеяться, что ты передашь его нам?

— Да вы и сами уже все взяли, — ответила она. — Я не возражаю.

— Наши специалисты посмотрят. И, если они одобрят — а я уверен, что одобрят, — ты согласишься проводить часть времени за компьютером, чтоб привести все эти сведения в вид, пригодный для распечатывания?

«Конечно, одобрят, — с неожиданной злостью подумала Кайндел. — В ситуации, когда нет ничего, сойдет текст по магии и в худшем состоянии. И даже более спорный». Она действительно не возражала против того, чтоб передать оэсэновцам свои знания по магии, а заодно и большую часть наработок Алого Круга (пусть война будет честной!), тем более что это изрядно повышало ее акции. И даже то, что представители Организации так по-хамски залезли в ее архив, девушка в глубине души простила, к тому же Один поспешил заверить ее — остальные бумаги будут немедленно переданы ей, и никто в них больше не заглянет.

Ее дела постепенно налаживались, жаловаться не приходилось.

В следующее мгновение дверь в кабинет главы ОСН распахнулась, и появившийся на пороге оэсэновец из числа старших офицеров произнес:

— Один, Старший пропал.

— Что значит пропал? — рявкнул тот.

— Не вернулся с задания.

Один звучно плюнул и вылетел из кабинета.

От курсантов факта исчезновения Старшего не пытались скрыть, и потому они узнали об инциденте очень скоро. Ведь этот офицер был преподавателем рукопашного боя, весьма важного предмета, да еще и одним из двух наставников. Последнее означало, что к нему всегда можно явиться за помощью, разъяснениями или допуском в нижний этаж базы, на полигон для испытания заклинаний. Допуск туда получал любой желающий, без ограничений, но его обязательно требовалось получать у одного из наставников — чтобы те знали, кто, когда и зачем именно собирается на полигон.

Разговоров было много, особенно настойчиво курсанты расспрашивали Кайндел, принесшую эту новость на учебные этажи. Но девушка ничего не знала, кроме того, что Старший не вернулся с задания.

— Как ты думаешь, он попал в плен? — в очередной раз поинтересовался у девушки Илья, которого все на курсе уже привыкли называть Ильей Тверским.

Она в ответ пожала плечами.

— Ведь наверняка его взяли ребята из Алого Круга, да? Кому еще это нужно?

— Он может понадобиться кому угодно, — хмуро ответила Кайндел. — ОСН в странной ситуации — она до сих пор не в состоянии утверждать, что знает всех своих врагов.

— Отлично сказано, — произнес, подходя, Федеван. Этого иномирянина уже успели наречь Черным, и он, похоже, гордился своим прозвищем. Конечно, имелись в виду его смуглая кожа и темные волосы, но черный цвет означал что-то особенное на родине Федевана, и тот явно чувствовал себя польщенным. Прозвище удивительным образом сблизило его с уроженцами мира под названием Земля. — Любой воин до конца не может быть уверен, что знает всех своих врагов.

— У нас особая ситуация. В России разгул анархии, — пробормотал Илья. — Такого не случалось и в Смутные времена.

— Как сейчас помню, — закончила за него Кайндел.

Парень, как всегда, нисколько не обиделся на общий смех. Он только оглянулся на хохочущих и сам рассмеялся.

— Да ладно тебе.

— Почему вы болтаетесь в коридоре, господа, когда уже давно пора занять места в аудитории? — осведомился Варлок. Откуда он взялся рядом, никто не сумел заметить. — Давайте, живее. Вы тратите свое и мое время.

Курсанты мигом расселись по местам и раскрыли тетради. Для магии каждый завел себе отдельную, и уже теперь чувствовалось, что ее не хватит — схемы, чертежи и пояснения к ним занимали очень много места. Чародеи, преподававшие новичкам свой предмет, старались почаще использовать компьютер, распечатывали часть материалов на принтерах, и тетради постепенно распухали от листочков, которые в них вклеивались.

Стены комнаты, где преподавали магию, почти полностью скрывались под чертежами, сделанными преподавателями раньше. Имелась здесь и белая доска, на которой полагалось рисовать разноцветными маркерами, — так было намного удобнее и нагляднее, чем использовать простой мел на допотопной черной поверхности. Вдоль самой дальней стены тянулись стеллажи, они предназначались для наглядных пособий и магической утвари, но пока пустовали. Ни один из магов-преподавателей еще не обзавелся ничем таким, что с полным основанием называлось бы наглядным пособием.

— Итак, сегодня мы с вами начинаем заниматься стандартными защитными схемами и заклинаниями, — объявил Варлок, раскрывая свои записи. Потом взглянул на Кайндел. — А вы, сударыня, собственно, что тут делаете?

— Э-э… — немного растерялась девушка, уже устроившаяся за большой партой рядом с Лети. — А где я должна быть?

— Разве наши эксперты не передали вам? — удивился маг. — Ладно. Вам, сударыня, надлежит подняться на этаж лабораторий и там заняться перепечатыванием своих рукописей. Они уже одобрены нашими экспертами, так что… К тому же, полагаю, стандартные защитные схемы и заклинания вы знаете не хуже меня. И не опаздывайте на религиоведение! — громко проговорил он ей в спину.

Вечером Лети буквально накинулась на подругу с вопросами. В течение дня они ни разу не смогли обмолвиться и словечком, хотя, конечно, встречались на занятиях по стрельбе и рукопашному бою. Но там было не до разговоров. Преподаватель, заменявший Старшего на тренировке, поставил Кайндел вместе с Ильей Тверским, и девушке скоро пришлось нелегко. Парень оказался не только крепким, но еще и умелым, он швырял напарницу на маты самыми изощренными способами, а вот ей толком ни разу не удалось его заломать.

— У тебя все впереди, — весело сказал ей Илья. — Хотя уже сейчас неплохо получается.

— Да уж…

И только за ужином девушка смогла вздохнуть с облегчением. За неделю она успела убедиться, что обучение в ОСН — не такое уж удовольствие, особенно если принимать в расчет боль в мышцах после каждой тренировки. Ей казалось, будто ее состояние нисколько не улучшается, хотя действительность не соответствовала ее ощущениям. Просто наставник, насколько возможно, дозировал для нее нагрузку, чтобы развитие происходило гармонично.

— Ох, я сейчас помру, — вздохнула Кайндел, усаживаясь за стол и укладывая на руки голову. Даже вкуснейший ужин ее совершенно не привлекал. Девушке хотелось только одного — повалиться на любую подходящую горизонтальную поверхность и закрыть глаза.

— Ты поешь, — заботливо проговорила Лети. — Полегчает. Ты же устала, — и, нагнувшись, спросила едва слышно: — Что там было? Там, куда тебя вызывали?

— Да ничего интересного. Меня привели в большую залу, заставленную компьютерами, выделили место и предложили перепечатывать мою же собственную рукопись.

— Они все-таки раздобыли ее?

— Да. Привезли сразу весь архив и остаток отдали мне.

— А, ну да. В нашу комнату поставили комод. Наверное, для твоих бумаг.

— В общем-то, зря. Большую часть архива я, пожалуй, уничтожу. То, что останется, вполне влезет в стол и шкаф.

Она все же заставила себя поужинать и убрать посуду, но, вернувшись в комнату, убедилась, что отдых откладывается. На полу лежала стопка бумаг и тетрадей — те, кто принес ее архив, не стали разбираться, свалили все в кучу, предоставив ей полную инициативу. В углу, на единственном, свободном пятачке, пристроился неуклюжий комод, должно быть, наскоро сварганенный кем-то из обитателей базы, скорее всего, из числа обслуги. Он густо пах свежей стружкой и смолой.

Девушка вздохнула и принялась закидывать тетради и папки в ящики комода. Разбирать архив сейчас она не согласилась бы ни за какие сокровища мира — слишком устала. Но разве можно оставлять кучу бумаги посреди комнаты? Ведь спотыкаться придется не только ей, но и Лети.

Закончив работу, она с тихим стоном доползла до кровати и повалилась на покрывало лицом вниз. Даже раздеваться и добираться до простыни не хотелось. Какая, в конце концов, разница, на чем спать — на покрывале или на простыне?

— Вставай, вставай! — услышала она словно сквозь вату. Кто-то тряс ее за плечо. Девушка подняла тяжелую спросонок голову и уставилась на Лети. Та казалась донельзя испуганной и в этот момент совершенно не напоминала кошку. — Послушай, послушай!

Кайндел приподнялась на локте. Динамик над дверью, неизменно разражавшийся строго в семь ноль-ноль утра какой-нибудь пронзительной музыкальной композицией, молчал, но зато работали динамики в коридоре. Лети спорхнула с кровати соседки, распахнула дверь, и звук стал намного отчетливей. «Какая хорошая звукоизоляция», — пришло в голову Кайндел, которая никак не могла заставить себя проснуться.

— Внимание! — бесстрастно вещал кто-то по внутренней связи, и голос его разносился по коридорам и комнатам. — Нападение на базу. Всем боевикам и магам немедленно подняться на первый наземный уровень и занять свои места в соответствии с экстренным расписанием.

— Идем! — выдохнула Лети. — Всех зовут… Ты слышишь?

— Курсанты! — вопль Ильи Тверского ненадолго перекрыл голос из динамиков. — Хватайте оружие и вперед! На базу совершено нападение!

— Без тебя бы не поняли, — проворчала, вскакивая, Кайндел. Выдернула из ножен, лежавших на подставке, свой меч. Оружие ей вручили три дня назад, когда начались занятия по фехтованию. Ножны она даже не стала снимать с подставки. Зачем они ей?

Курсанты понеслись по лестнице вверх единой волной. Впереди всех бежал Абдагаро Джаншуру, которого и за глаза, и в глаза уже почти привычно называли Горо. Он перемещался очень забавно, согнувшись, словно орангутанг, уронив нижнюю пару рук к самым коленям, а верхнюю подняв. В каждой правой конечности у него был зажат меч, в верхней — короткий, больше похожий на кинжал или римский гладиус, в нижней — здоровенная стальная дура, сошедшая бы в руках средневекового человека за двуручник.

Кайндел неслась одной из последних — сказались сонливость и боль в мышцах. Где-то за очередным поворотом она отстала совсем, даже притормозила немного, чтобы сориентироваться, и поняла, что почти заблудилась. Нет, конечно, сообразить, куда приблизительно бежали ее соратники, было можно, но сейчас девушка находилась в той части базы, которую прежде никогда не видела. Уже какое-то время она обитала на весьма ограниченном пространстве жилых комнат и учебных зал и, не желая вызывать подозрений, старалась не выходить за установленные рамки. Даже если ее терзало любопытство.

Сейчас она ощущала неуверенность. Впрочем, обладая великолепной тренированной памятью, Кайндел в любой момент могла повторить весь обратный путь, так что по-настоящему заблудиться не могла. Но она оказалась в одиночестве, и будто повторился тот момент, когда, вырвавшись из рук бывших соратников, она почувствовала себя будто бы осиротевшей и совершенно беззащитной. Здесь, в пустых коридорах и залах, ей никто не смог бы оказать поддержку.

Проскочив еще один поворот, она оказалась на пороге огромного помещения, напоминавшего ангар. Оно пустовало, только в центре по какой-то фантазии строителей был сделан широкий плавный пандус, достаточно широкий, чтобы по нему мог проехать грузовик, — он поднимался в аккурат к широкому дверному проему, где сейчас стояла девушка. На уровне верхнего конца пандуса залу опоясывало что-то вроде галерейки, по которой без труда могли бы пройти в ряд два человека. Кайндел с любопытством заглянула в помещение, огляделась — у одной из стен возвышались сложенные пирамидой пустые бочки (полные так не кладут), в противоположном от пандуса углу виднелся ободранный механический остов, в котором с трудом можно было угадать грузовик, лишенный кузова, кабины, колес и прочих привычных элементов.

Она шагнула на пандус, и в этот момент со скрипом раскрылись огромные железные двери на противоположном конце залы, а в дверях появились люди в сером. Их поведение говорило о том, что они здесь чужаки, и даже если бы Кайндел забыла, что оэсэновцы носят единообразную форму, она все равно узнала бы боевиков Алого Круга.

Девушка глубоко вздохнула — ей хотелось развернуться и убежать, но она взяла себя в руки и осталась стоять. Краем глаза следя за рассыпавшимися по зале боевиками (впрочем, к пандусу пока не приблизился ни один), она сосредоточилась только на одном из них, внешне, казалось, ничем не выделявшемся, одетом и экипированным так же, как и остальные, но с алым поясом. В отличие от своих подчиненных, он уверенно подошел к пандусу и, остановившись внизу, посмотрел на Кайндел — сперва удивленно, а потом с негодованием.

— Ты? — спросил он громко и недоверчиво.

У него были густые, немного вьющиеся темные волосы, темные глаза и гладкая, тронутая загаром кожа.

Кайндел, смотревшая только на старого знакомца, конечно, не заметила Варлока, выглянувшего из правой боковой двери, низенькой и узкой, ведущей на бетонную галерейку невнятного назначения. Маг, шагнув за порог, мягким кошачьим движением скользнул к массивной вентиляционной колонне и за нею укрылся от посторонних глаз. Ему, конечно, было плохо видно курсантку и адепта Круга, но зато слышал он все великолепно.

— Я, — спокойно подтвердила девушка.

У темноволосого на лице появилось искреннее отвращение.

— Знаешь, если бы мне сказали, что ты пошла служить этим… человекам… Я бы не поверил.

— Собачки служат, — холодно отозвалась Кайндел. — Я работаю.

— Работаешь?! — Он сделал к ней шаг. — Ты предаешь нас и предаешь себя. Я никогда не думал, что ты на это способна. Просто в голове не умещается…

— А я никогда не думала, что те, кого я давно знала и кому доверяла, способны приговорить меня к смерти лишь потому, что я не согласна идти их дорогой. Это у тебя в голове умещается?

— Я был против того, что Ночь и Звездный Свет сделали с тобой. Но теперь вижу, что они не заблуждались. И следовало, пожалуй, действовать жестче.

— Сразу убить, да?

— Не я, а ты ушла к людям. Может, еще и учишь их?

— Ты мог бы сообразить, что знания о нашей магии я даже при желании не смогу передать людям ОСН. Они для них бесполезны.

Выражение лица адепта Алого Круга стало таким озадаченным, что это заметил даже Варлок. Он слегка подался вперед из-за вентиляционной колонны, но, смекнув, что его могут заметить боевики, спрятался обратно. Разговор начинал интересовать его все больше и больше.

— В таком случае тебе здесь и вовсе нечего делать, — произнес адепт Круга.

— Думаю, я и сама разберусь, где мне следует быть, а где нет.

— Ну, покинула Круг, ладно… Но переходить на сторону врага — это гнусно. Ничто не может оправдать предательство.

— Ты прекрасно знаешь, кто я такая. — Варлок не видел Кайндел, но по тону голоса догадался — она улыбается. — Ты знаешь, что предать я могу только одно существо в мире — саму себя.

— И ты считаешь, что не сделала этого, перейдя на службу к этим людям?

— Нет, не считаю, — в голосе скользнуло презрение. — Ты пришел сюда, чтоб читать мне мораль?

В этот момент ее противник нанес магический удар.

Варлок ощутил лишь слабый отзвук этого воздействия, но оно показалось ему весьма чувствительным. Он выглянул, пытаясь понять, что стряслось с Кайндел, но обнаружил, что девушка по-прежнему на ногах и, судя по движениям ее рук, собирается адекватно ответить.

Как чародей, Варлок уже два года назад практиковал довольно сложную магию и давно понял, что чары всяк может создавать, как ему нравится. Можно, как предпочитали многие, составлять звуковое заклинание, то есть подбирать слова на каком-нибудь малоизвестном или вовсе несуществующем языке, можно творить волшебство жестами и беззвучно — суть состояла не в этом. Любой способ выразить магическое действие лишь помогал концентрации сознания на достижении нужной цели, и избранный каждым отдельным чародеем способ говорил лишь о личных предпочтениях.

Конечно, курсантов ОСН учили колдовать при помощи жестов и заклинаний, в которых чаще всего использовались слова и выражения латинского, греческого и древнееврейского языков, а также разгадывать подобные жесты и заклинания у противника. Но все это являлось совершеннейшей условностью… Подобные приемы помогали лишь сориентироваться и сосредоточиться.

Поэтому манера Кайндел работать с энергиями не столько удивила Варлока, сколько заинтересовала. Он высунулся из-за вентиляционного выступа и, окружив себя надежной защитой, попытался понять, чем все это может закончиться. По логике ему следовало броситься спасать курсантку, но куда более важным сейчас представлялось узнать, на что она способна, а также каковы в действительности ее взаимоотношения с былыми соратниками.

Кайндел, не мудрствуя лукаво, увела в сторону от себя брошенное первым заклинание и непринужденно построила вокруг себя защиту. Она не произнесла ни слова, пользуясь только руками, но и руки ее двигались весьма скупо. В конце концов, нельзя же составить заклинание, стоя, будто столб, — движения все-таки организуют и направляют энергетику чародея. Противник девушки поспешил атаковать ее еще раз, но та просто выставила перед собой ладони, и на пути чужих чар в одно мгновение вырос плотный, видимый лишь взгляду мага щит. Он казался хрустальным, слегка переливался, но стал для вражеского заклинания непреодолимой преградой.

А в следующий миг распахнулись обе боковые двери, и, лавиной ввалившись в зал, с галереи стали спрыгивать ребята из ОСН, видимо, не нашедшие врага в других частях базы. Кайндел не шевельнулась, будто ничего не произошло, а вот ее противник ненадолго растерялся — видимо, он пытался решить, что ему надлежит делать в первую очередь: расправляться ли с давней знакомицей или же организовывать боевиков. Девушка, воспользовавшись моментом, быстро развернула ладони к полу, пальцами в сторону вражеского мага, и резко толкнула руки вперед.

Варлок, продолжавший следить за нею краем глаза, определил это заклятие, как обычный эфирный удар. Но от него почему-то бесцветными осколками, словно мыльный пузырь, вдребезги разлетелась защита чародея с алым кушаком, и он покатился по полу, будто его смел порыв ветра. Более всего Варлока удивило отсутствие отдачи — сильный эфирный удар встревожил бы энергетическую ткань пространства, а слабый не смог бы сбить человека с ног. И уж тем более сорвать с него защиту.

На Кайндел тут же набросились сразу два боевика, почему-то вооруженные битами. Конечно, на поясе у них висели кобуры с пистолетами, но к огнестрельному оружию оба почему-то и не подумали прикоснуться. Уходя от удара битой, девушка упала на спину, причем весьма ловко, перекатилась через плечо и полоснула по одному из нападавших чем-то, напоминающим огненный хлыст, — полосой подвижного, завивающегося колечками пламени. На боевике затлела одежда, а бита в его руке вспыхнула, словно бенгальский огонь.

Второму курсантка без затей врезала ногой. К счастью для себя, она успела обуть тяжелые ботинки, и удар ее оказался не только точен, но и весьма увесист. Боевик согнулся, хватаясь руками за промежность, и его смели оэсэновцы, добежавшие наконец до пандуса. Кайндел отпихнули в сторону, и, шагнув назад, она столкнулась с Офицером, удержавшимся от ругательства лишь большим усилием воли. В огромном помещении, достойном служить хорошим ангаром, сразу стало тесновато.

— Кайндел! — гаркнул Офицер. — Обратно в спальню! Курсантам нечего здесь делать!

Девушку кто-то жестко схватил за локоть, и, оглянувшись, она увидела Отца Тука. Обычно этот преподаватель выглядел добродушным и даже немного потешным. Сейчас ни от добродушия, ни тем более от потешности не осталось и следа. На лице, обычно довольном и круглом, залегли глубокие морщины, а взгляд глаз стал цепким и очень неприятным.

Правда, сейчас он смотрел не на Кайндел, а на Офицера.

— Она может заблудиться! — крикнул ему Отец Тук. — Детка не знает базы. Пусть останется здесь.

— Держись позади! — рявкнул Офицер девушке и оттолкнул ее к дверям.

Схватка длилась недолго, и в этой кутерьме ничего нельзя было разобрать, потому что все дрались со всеми. Потом боевики Круга как-то разом подались назад (не все, конечно, а только те, которые к тому моменту могли еще ходить) — должно быть, приказ, отданный им, являлся телепатическим или каким-нибудь условным, потому что ничего особенного ни Офицер, ни Отец Тук или Варлок, выбравшийся таки из-за вентиляционной колонны, ни сама Кайндел не услышали.

Оэсэновцы бросились следом за противником; девушка тоже не отставала от них.

База оказалась куда больше, чем ей думалось прежде. Преследование адептов Круга продолжалось долго, и можно было лишь дивиться тому, как убегающие умудрялись ориентироваться в этом лабиринте. Небольшие комнатушки и тесные коридорчики сменялись переходами, по которым без проблем проехала бы грузовая машина, и залами, пригодными для размещения пары самолетов, а то и целого дирижабля. Изредка попадались лестницы, ведущие либо вниз, либо вверх, причем по какому принципу они сменялись, не разгадал бы ни один обитатель Земли, привыкший к типовой застройке.

Однако боевики Алого Круга знали, куда отступать, и, преследуя их, оэсэновцы добрались до самого выхода с базы. Впервые за все время, проведенное здесь, Кайндел увидела этот выход — широкие, но не слишком высокие ворота, изнутри железные, с массивными створками, а снаружи отделанные деревом и замаскированные чем-то вроде сети, увитой зеленью. Они, распахнутые настежь, вели прямо в темноту и смутное беспокойство ночного леса, вдалеке, постепенно затихая, шумело множество моторов — очевидно, люди Алого Круга явились сюда не пешком. На бетонных плитах, совсем недалеко теряющихся в траве (траву здесь поддерживали заклинаниями, во имя тайны), валялись остатки перекореженного стального засова.

Из темноты выскочил молодой парень в камуфляжной форме и вытянулся перед Офицером. Видимо, он недавно попал в ОСН из армии и еще не преодолел инерцию, заставлявшую вытягиваться во фрунт перед старшим по званию и говорить исключительно «Так точно» или «Никак нет». В Организации пока еще царили весьма демократичные нравы, хотя дисциплину никто не отменял. Но это и понятно, большая часть людей перекочевала сюда из среды военных.

— Противник отступил, — доложил парень.

— Я заметил, — поморщившись, ответил Офицер. — Пленные?

— Никак нет.

— Ясно, — он огляделся. — Где Лиден?

— Здесь, — прозвучало из темноты.

— Кого-нибудь мы зацепили, не знаешь? Где ты там?

— Здесь есть один, — кто-то завозился в гуще темной до черноты зелени, а потом свет трех прожекторов, прикрепленных над входом, выхватил высокую фигуру, с усилием волокущую что-то вроде большого мешка на плечах. Когда боец подошел поближе, стало заметно, что нагружен он вовсе не мешком, а безвольным телом. Приблизившись, он аккуратно пристроил добычу на бетон, прислонив спиной к одной из створок.

Лиден был росл, худощав, при этом очень жилист, мрачен и не слишком-то молод. Выглядел он лет на сорок, возможно, и больше — многовато для боевика, однако он являлся именно боевиком, из числа младших офицеров. Наклонившись над тем, кого притащил из темноты, он окатил Кайндел хрустально-ледяным взглядом, и она оценила его проницательность. Этот парень, несмотря на всю свою мрачность, ей почему-то понравился.

Он убрал с лица бесчувственного человека волосы, и кто-то из присутствующих охнул.

— Это же Старший!

Офицер, присев перед телом на корточки, внимательно вгляделся в осунувшееся бледное лицо. Кажется, он даже применил магию.

— Да, — подтвердил он, помолчав. — Это Старший. — Пощупал пульс на шее, оттянул ему веко. — Живет, но еле-еле.

Кайндел тоже присела рядом с Офицером, хотя ее никто не звал. Правда, в отличие от командира, она не стала щупать пульс, вместо этого взяла на ладонь прядь длинных волос Старшего, и только теперь все заметили, что он совершенно сед. Чуть больше недели назад, когда один из двух курсантских наставников пропал, его шевелюра была черна, как вороново крыло. Мгновение все смотрели на белую, словно лунь, голову, а потом Отец Тук негромко приказал:

— Медика сюда. И пусть готовят реанимационный куб.

Один из оэсэновцев убежал. Варлок, не обращая внимания на суету вокруг, кропотливо восстанавливал огромный стальной замок с засовом, сорванный с железных дверей, Офицер внимательно следил за боевиками, прочесывающими окрестности, а Отец Тук приглядывал за теми, кто наводил порядок внутри. Двое боевиков попытались поудобнее усадить Старшего, но в результате он завалился набок, и его пришлось усаживать снова. Правда, не с лучшим результатом.

Кайндел подошла, нагнулась над ним, еще разок подержала в ладони длинную седую прядь, а потом оттянула веко и внимательно всмотрелась в закатившийся глаз. Радужка явственно отливала краснотой.

— Ну, что тут? — перехваченно дыша после бега, спросил появившийся из недр базы врач. Белоснежный, хрустящий от чистоты халат, красовавшийся на нем, казался совершенно неестественным в обстановке общей неразберихи, грязи и развала. Врач, еще совсем молодой парень, зато уже с замашками чародея, присел возле Старшего и тут же поставил пластиковую коробку со всеми необходимыми принадлежностями. — Ранен? Или… Это же Старший. Он из плена? Последствия допросов? — и деловито пощупал пульс.

— Мне кажется, нет, — ответила Кайндел, поднимаясь на ноги. Порыскав взглядом, она обратилась к Офицеру: — Вы знаете о таком веществе… ну, скажем так, о наркотике под названием «кристаллический снег»?

Офицер посмотрел на нее с недоумением. Но словно по волшебству рядом с ним появился Отец Тук, понимающе закивавший головой:

— Слыхали, слыхали.

Теперь недоуменный взгляд достался ему. Офицер молчал и ждал продолжения.

Кайндел слегка приободрилась.

— Вы знаете признаки? Полная потеря пигментации, человек становится альбиносом. Взгляните, — и она снова оттянула Старшему веко.

— Что скажешь? — отрывисто спросил врача Офицер.

— Он в коме, — ответил врач. — Но я не понимаю, с чем это связано. Видимых повреждений нет, сахар несколько снижен, но в целом в пределах нормы… Чтобы выяснить точно, надо осмотреть его и взять анализы…

— Времени на это нет, — кратко возразила Кайндел и, повернувшись к Отцу Туку, спросила: — Есть возможность как-то добыть хоть небольшое количество этого вещества?

— Зачем? — удивился тот.

— Нужно ввести его Старшему, иначе из комы его не вытащить. Причем это нужно сделать срочно.

— Хочешь сказать, у него ломка?

— Ломка от этого наркотика своеобразная — она приводит к неизбежному летальному исходу. Такой уж наркотик.

— Старший — наркоман? — врач передернул плечами. — Чушь. Я его регулярно обследовал.

— Он неделю провел в плену.

— За неделю нельзя стать наркоманом.

— Можно, — решительно возразила Кайндел. — Он уже стал альбиносом, это признак того, что вещество встроилось в систему его организма, стало неотъемлемой частью цепочки функционирования. Случилось то же самое, что происходит с младенцем, мать которого, будучи беременной, принимала банальный героин. Ребенок рождается не наркоманом, а существом иного порядка, чем люди, ему для жизни наркотик нужен, как пища или вода.

— Не совсем так… Вы не врач и сейчас вы заблуждаетесь… К тому же это не может произойти так скоро. Старший — не младенец в утробе матери. Он взрослый человек.

— Вы, как я понимаю, не знаете ничего о «кристаллическом снеге». Если б знали, не спорили бы. Это вещество иномирового происхождения. Импортное, скажем так.

— А вы знаете? — парень в белом халате, расстегивая Старшему рубашку, слегка скривился. — Все и обо всем?

— Я этого не говорила. Но об этом веществе кое-что знаю.

— Что тут происходит? — спросил, подходя, Один. Его сопровождали Багира и Испытатель. — Офицер, Отец, Кайндел…

— Эта курсантка утверждает, что из Старшего в плену сделали наркомана, и сейчас ему для выхода их комы необходима доза, — заявил врач. — Я бы сказал, что это малоправдоподобно.

— А я вот что хочу сказать, — прогудел Отец Тук. — Признаки налицо, и идею детки тоже нужно проверить.

Один обвел присутствующих взглядом. Врач, взявший у Старшего экспресс-анализ крови на наличие наркотических средств, в задумчивости чесал затылок над результатом. Багира презрительно кривила красивые губы, Испытатель рассматривал пострадавшего с бесстрастием механического приспособления. Офицер вернулся от створа ворот, за которым боевики уже заканчивали приводить территорию в порядок, и что-то шепнул на ухо Отцу Туку. Тот задумчиво жевал бороду и следил за меняющимся выражением лица врача.

— Что за наркотик? — спросил глава ОСН у девушки.

— «Кристаллический снег».

Он окинул Кайндел мало что выражающим взглядом и обратился к медику:

— А ты что скажешь?

— А я… пока ничего не понимаю. Вроде результат отрицательный, но…

— Все потому, что любой экспресс-тест из старых запасов рассчитан на известные нашей науке вещества, — возразил Один. — Искать с его помощью свидетельство присутствия в организме остатков «снега» — бессмысленное занятие. — Он обернулся к ожидающим боевикам: — Старшего в хирургическое отделение. Излагай свои соображения, — обратился он к Кайндел.

Девушка развела руками.

— Да я, в общем, все сказала. Признаки налицо. Достаточно трех-четырех дней регулярного приема, чтобы у человека выработалась стойкая зависимость. Затем лишение дозы в течение двух суток — и все.

— Хочешь сказать, этого достаточно для того, чтоб убить его? — кривя губы, спросила Багира.

— Не убить. Но довести до состояния, близкого к коме — вполне. Конечно, все зависит от возможностей его организма. Сейчас ему может помочь только введение наркотика. У вас есть образчик? — спросила Кайндел главу ОСН.

— Есть, — кивнул тот, сверля ее взглядом.

— Любопытный способ, — бросила Багира и, повернувшись к Одину, с нарочитой надменностью заметила: — Любопытный способ сделать наркоманом одного из наших людей.

— Замолчи, — отмахнулся Один.

— Если бы я хотела сделать что-либо подобное, — неотрывно глядя на женщину, сказала Кайндел, — то воспользовалась бы уж всяко не «снегом». Одна доза этого наркотика не ведет к привыканию.

— А ты наверняка знаешь механизм воздействия этого вещества?! — вспыхнула Багира, обжигая собеседницу холодом зрачков. То, что глава Организации одернул ее, породило обиду.

— Знаю, — спокойно ответила курсантка, не отводя глаз. Она тоже умела смотреть твердо. — Я пробовала его. Дважды. С интервалом в полгода. Без каких-либо последствий для себя.

— В самом деле? — переспросил Один с интересом. — Умеешь пользоваться? Ну, пойдем, покажешь. Багира, вот тебе ключи, принеси из моего сейфа образец.

— Один, ты что, все это воспринял всерьез?

— Не хочешь ты, Саша принесет, — он невозмутимо передал ключи Испытателю. Тот молча взял и ушел. — Идем, Кайндел. По дороге расскажи мне об этом наркотике. Кое-что я знаю, но, может статься, ты знаешь больше. И я хотел бы услышать версию, откуда Ночь могла его получить… Это ведь она тебе его давала?

— Она. У нее первый образчик появился больше года назад.

— И тогда ты его первый раз приняла?

— Приблизительно.

— И как?

Хирургическое отделение занимало приблизительно четверть одного из этажей базы. Называли его хирургическим лишь потому, что по представлениям тех, кто эту базу возводил, иных проблем, кроме требующих помощи хирурга, здесь возникнуть не могло. Но, как рассказал курсантам преподаватель-медик, читавший им курс оказания первой помощи, здесь давно уже обосновались и другие врачи. Имелся даже один гинеколог.

Размеры отделения девушка оценила, пока в сопровождении главы ОСН и еще трех старших офицеров добиралась до реанимационного отделения. Наверное, при необходимости здесь можно было разместить добрую половину обитателей базы, а скорее всего, и больше, а обилие всевозможной аппаратуры восхитило даже ее, мало что понимающую в медицине. Правда, пока отделение пустовало, койки складывались пирамидами в темных комнатах — через растворенные двери виднелись их четко очерченные силуэты — и помещения, отделанные кафелем, сияли до неприличия идеальной чистотой.

А вот в реанимации жизнь била ключом. Сюда привели даже тех оэсэновцев, которые получили в драке лишь пару кровоточащих царапин. Здесь же их и укладывали на удобные кровати, застеленные пушистыми одеялами — всех без разбору, стремясь в первую очередь разобраться в ситуации и решить, кто из раненых требует немедленной помощи, а кто может подождать. Все сотрудники, имеющие хоть какие-то хирургические навыки, торопливо готовили инструменты и столы в пяти операционных, а в шестой уже уложили на каталку раздетого Старшего и брали у него все возможные анализы.

Разумеется, главу ОСН и тех, кто явился сюда вместе с ним, пустили к бесчувственному курсантскому наставнику без возражений.

Не прошло и полминуты, как в ту же палату вошел слегка запыхавшийся Испытатель с белым конвертиком в руках.

— Что тебе нужно? — спросил Один, посмотрев на Кайндел. — Шприц?

— Нет. Воду и чашку. И ступку с пестиком, если есть. Но можно и без них. — Девушка аккуратно вскрыла конвертик и заглянула внутрь. — Да, можно без них.

Вместо простой воды ей принесли две ампулы воды для инъекций. Она вылила содержимое обеих в небольшую чашечку, развела в ней несколько грамм порошка и не без труда влила раствор в рот Старшему. После чего принялась осторожно массировать ему виски. На одном из шкафов, предназначенных для хранения медикаментов, вдруг задрожал и запищал какой-то предмет, отдаленно напоминающий свисток, только почему-то выточенный из камня. Один из медиков, подскочив, хлопнул по свистку ладонью. Тот утих.

— Артефакт, — угрюмо объяснил он присутствующим. — Шумит, когда рядом кто-то магией пользуется.

Кайндел, единственная, не обратила никакого внимания на свист. Она сосредоточенно завершила массаж лица Старшего, после чего помяла мочки его ушей и запустила пальцы в волосы. Промассировала и кожу головы.

— Дальше дело за врачами, — со вздохом сказала она.

Один в задумчивости проследил за тем, как Старшего увезли — видимо, в одну из уже готовых операционных, потому что установки искусственной вентиляции легких и прочие приборы, которые могли понадобиться ему, находились только там, после чего со вздохом повернулся к Багире.

— Будь добра, проследи за тем, чтобы все раненые курсанты получили помощь, а заблудившиеся на базе благополучно вернулись в свои комнаты. Саша, поднимешься со мной в кабинет? Очень хорошо. Идем, Кайндел. У меня есть к тебе несколько вопросов.

— У меня тоже, — произнес Варлок, который, оказывается, все это время стоял рядом и с любопытством наблюдал, как девушка приводит в себя Старшего. — Позволишь, Один?

— Разумеется, Паша. Идем с нами.

— Вас зовут Павел? — улыбнулась девушка, посмотрев на Варлока. Тот ответил улыбкой вроде бы вполне дружелюбной, но почему-то вызвавшей мысли о вампирах.

— Павел. Но это так, между нами.

— Идем, Кайндел, — позвал Один, открывая стеклянную дверь.

Когда они покидали медицинское отделение, оно уже стало совсем оживленным. В недавно пустых залах и комнатах появились боевики, натянувшие поверх формы халаты, они расставляли койки, носили матрасы, по указанию торопящихся врачей перетаскивали и распаковывали коробки, должно быть, с медицинскими приборами и лекарствами. На главу ОСН никто из них почти не обращал внимания, да тот и не возражал.

Один, Варлок, Испытатель и Кайндел шли по широким и гулким переходам, сменявшимся сравнительно узкими коридорчиками, полупустыми залами и лестницами, ведущими как вверх, так и вниз. Несмотря на отличную память, Кайндел все-таки запуталась, и единственное, что она поняла — Один ведет ее не в тот кабинет, где она уже однажды побывала. Направлялись они явно в какое-то помещение, расположенное выше уровня земли.

Вступив в довольно симпатичный коридор с широкой и короткой лестницы, они вскоре вошли в уютный кабинет, со знанием дела обставленный мебелью (вроде ее было много, но она совершенно не мешала), с плотными гобеленовыми занавесками, скрывавшими, как оказалось, два маленьких, но настоящих окошка. Здесь имелось все, что могло понадобиться для работы и отдыха: стоял компьютер, письменный стол, маленький сейф и огромный шкаф для бумаг, а в другом углу комнаты — большой плазменный телевизор, впрочем, совершенно бесполезный без видеомагнитофона, журнальный столик и серебряный чайный сервиз на нем. На красивой резной этажерке, легкой и будто бы воздушной, теснилось около полусотни разнообразных книг. Как ни странно, в основном художественных.

Один указал девушке на глубокое кресло, обитое плюшем.

— Присаживайся. Чаю?

— Не откажусь.

— Ну, разумеется. Саша, распорядись, пожалуйста. Позволь, Виктория, пока я буду звать тебя именно так.

— Тогда и тебе не худо было бы представиться, — холодно ответила она, намекая, что если уж «тыкать», то обоюдно.

Один расхохотался, запрокинув голову. Похоже, больше всего его позабавила невозмутимость, с которой девушка проигнорировала недовольный взгляд Испытателя.

— Курсантка не имеет никакого представления о субординации, Один, — хмуро сказал он.

— Она никогда не служила в армии. И это по большому счету неважно, пока она будет выполнять приказы. Ты ведь будешь выполнять приказы?

— Смотря какие.

— Вот видишь…

— Ладно, Саша, хватит. Настоящее мое имя Мстислав, но имя Слава я терпеть не могу, а произносить все полностью, согласись, глупо. Поэтому я предпочитаю прозвища. Если не нравится имя Один, меня можно звать Бегуном или Воином. Все три варианта мне вполне привычны и довольно приятны.

— Я тоже не в восторге от… от, скажем так, паспортного имени.

— Ладно, пусть будет Кайндел. Итак, ты хотела рассказать нам о «кристаллическом снеге». Неплохо бы узнать, из какого мира Ночь получает его.

Девушка развела руками.

— Понятия не имею. Поставляют его техномаги.

— Вот как? Ладно, продолжай.

— Я использовала его дважды, как и говорила. «Кристаллический снег», собственно, вызывает провидческий транс, а также стимулирует ясновидение. Сила прорицания в чем-то зависит от дозы, но в большей степени — от возможностей человека, словом, от предрасположенности. Также, при должных умениях и навыках, тот, кто воспользовался этим средством, получает возможность, скажем так, вернуться в свое прошлое. То есть вызвать в памяти точные образы минувшего, которые хочешь подробно пересмотреть. Снадобье активизирует все доступные функции мозга, и, поскольку вся информация, как ни крути, хранится в человеческой памяти, надо лишь уметь воспринять ее.

— Когда ты в последний раз принимала «снег»?

— Приблизительно три месяца назад. В принципе, считается, что это вещество полностью выводится из организма за три месяца, а через четыре наше бренное тело о нем «забывает». Но для гарантии в том мире, где «снег» добывают, принят срок в полгода.

— А в случае, если этот период меньше…

— Тут все зависит от человека. Слишком часто рисковать нельзя даже тому, кто свято уверен, что из его организма «снег» уходит. А вот если принимать это вещество каждый день, то зависимость возникает практически мгновенно. Это магическое вещество очень быстро занимает свое место в физиологической и энергетической системах организма. И пути назад уже нет. Если человек начал принимать «снег», прерывание этого процесса означает для него смерть. Причем довольно скорую.

— Тебе не кажется, что этот способ убийства слишком уж экзотичен? — спросил Испытатель. — Не проще было бы Ночи приказать пырнуть Старшего ножом?

— Дело не в убийстве, хотя попытка совершить его тут тоже имеет место. Дело в добыче сведений. Старшего затем и подсадили на этот наркотик. Как только он не получил очередную порцию в срок, у него, естественно, началась ломка. Причем, насколько я знаю, ломка эта действительно невыносима.

— Ты хочешь сказать, что в этом состоянии он немедленно передал Алому Кругу все, что знал об ОСН?

— Разумеется. Не надо ничему удивляться. Поверьте, это не то состояние, в котором можно удержаться от предательства.

— Откуда ты знаешь? Ты же его не испытывала.

— Я видела тех, кто его испытывал. Знаю, как это выглядит.

— Следовательно, Ночь приказала дать Старшему этот наркотик с тем, чтобы получить от него сведения о базе ОСН?

— В первую очередь затем, чтобы получить исчерпывающую информацию. Ночь отлично понимает, что у нее нет и не может быть настоящих профессионалов допроса. А допросу непрофессиональному можно сопротивляться довольно долго. Когда же захваченному в плен человеку очень нужно что-то, он сам добивается этого. Понимаете? Грубо говоря, Старший скорее всего выдал людям Круга даже то, о чем они не имели ни малейшего представления.

Один и Испытатель переглянулись. Довольно нервно.

— Вспоминай, что он мог знать, — произнес глава ОСН.

— Я уже понял, — Испытатель покачал ногой. — Все наиболее значимые лаборатории уже и так придется переводить отсюда на другую базу. Библиотеку и арсенал тоже.

— Старший о запасной точке знает?

— Знает.

— Тогда изобретай третий вариант. Ладно. — Один задумался. Тем временем Варлок, заваривавший чай на полке рядом с плазменной панелью, перенес чайничек на журнальный столик. — Бери чашку, Кайндел. И подумай о том, где можно будет взять этот «снег». Старший мне еще нужен. А того, что у нас есть, надолго не хватит.

— Того, что было в конверте? Дней на десять. Человеку, находящемуся в зависимости от этого наркотика, достаточно пяти миллиграммов в сутки. На кончике ножа.

— Меньше можно? Ну, теоретически.

— Чтобы поддерживать жизнь? — девушка поскучнела. — Использовать меньшее количество не имеет никакого смысла. Не будет эффекта. В принципе, когда Старший придет в себя, можно будет давать ему пять миллиграммов не раз в сутки, а раз в течение полутора суток. Но так вы будете лишь поддерживать в нем жизнь и сознание, он начнет маяться и, возможно, испытывать серьезные болезненные ощущения, правда, не умрет. И не впадет в кому. Для того чтобы чувствовать себя комфортно, он должен принимать свою дозу строго один раз в сутки.

— Все предельно ясно. Ты должна будешь раздобыть для него запас «снега». Сможешь?

— Разумеется.

— А будут ли у Старшего какие-то особые способности? — спросил Испытатель. — Или все, что даст ему «снег» — это жизнь?

— Не так уж и мало, согласись, — усмехнулся Варлок.

— Будут, — подтвердила Кайндел. — Правда, ему придется освоить их. Привыкнуть, научиться. Но у него появится такая возможность, если нам… если мне удастся столковаться с техномагами.

— Возможно, дело упростится, если ты расскажешь нам все, что знаешь об этих техномагах. Чем они занимаются, что им может понадобиться?

— Техномаги относятся к числу тех немногих чародеев, которые считают, что лучших результатов можно добиться, соединив магию и технику. Каких именно результатов они достигли, я не могу знать наверняка. Но кое о чем слышала. Другими словами, они разрабатывают всевозможные магические системы на базе технических средств.

— Это возможно?

— Конечно. Хотя этот раздел магии, скажем так, не самый популярный.

Один с интересом подался вперед. Он сидел, вольготно закинув ногу на ногу, покачивая пустую чашку на пальце, продетом сквозь ручку, и казался сейчас намного моложе, чем был на самом деле.

— Их можно привлечь на свою сторону?

— Ой, вряд ли. Они сами по себе.

— Ну, а как-то воспользоваться их разработками?

— Они охотно продают их.

— И что берут в обмен?

— Именно в обмен, — Кайндел сдержанно улыбнулась. — Поскольку, как это обычно бывает в переломные годы, деньги не имеют ценности, техномаги, как и все остальные, предпочитают бартер. Драгоценные камни и металлы, годные для изготовления магических артефактов, — золото, серебро, платину, проводную сталь, а также технические приспособления, запчасти, технику… Словом, в зависимости от того, что вы можете предложить.

— Они берут драгоценные металлы?

— Разумеется. Для изготовления некоторых артефактов золото и серебро незаменимы.

— Что ж… Тогда все прекрасно устраивается. Я передам тебе некоторое количество золота. Завтра же… Или послезавтра, если возникнут затруднения… Кто-нибудь из наших отвезет тебя в город.

— Кого именно отправить? — коротко спросил Испытатель.

— Отправь Лидена. Он отлично знает город.

— Хорошо.

— У меня есть пара вопросов, — мягко произнес Варлок, плотоядно улыбаясь. То есть, наверное, улыбался-то он, думая о самых обычных вещах, и почему его улыбки, мимика и жесты вызывали такие неприятные ассоциации, приходилось лишь догадываться.

— Да, Паша?

— Позволь, я спрошу у Кайндел? — И, когда Один кивнул, обратился к ней: — Я стал случайным свидетелем твоей беседы с парнем из Алого Круга.

— Его зовут Туман. Да, мы были раньше знакомы. Что вас заинтересовало? То, что он обвинял меня в предательстве?

— Как раз это-то не слишком заинтересовало. А вот то, что он говорил, будто бы ты предала саму себя — заинтересовало. И ты ответила, что даже если бы решила передать людям ОСН свои знания, все равно не смогла бы этого сделать, потому что они — то есть мы — не в состоянии их понять.

Девушка потянулась к столику, и Варлок налил ей еще чаю. Он не торопил ее с ответом.

— Это… будет сложно объяснить, — проговорила она наконец.

— Ничего, — подбодрил Один. — У нас много времени. Занятий у курсантов завтра все равно не будет. Только две разминки и стрельба.

— Сейчас попробую сообразить, с чего тут лучше начать, — Кайндел взяла из вазочки кусок сахару, покрутила его в пальцах. — Скажем так, издалека… О том, что человеческая раса состоит отнюдь не только из людей, вы знаете?

— А из кого еще она состоит? — поинтересовался Испытатель.

— Изначально, в те далекие времена, когда магия еще не оставила наш мир, в нем жили как люди, так и оборотни, альвы всех мастей, драконы и многие другие существа. Не верите?

— Теперь уже сложно не поверить, — усмехнулся Один. — Продолжай.

— А что означает «альвы всех мастей»? Эльфы темные и эльфы светлые? — спросил Варлок.

— Тут сложности с терминами. Алый Круг для простоты принял скандинавский вариант, более правильный. Дело в том, что современный фольклор делит волшебных существ на эльфов, гоблинов (они же орки) и гномов. Так, кажется. Между тем и те, и другие, и третьи относятся к одному энергетическому типу. Все они — альвы (есть еще вариант — фэйри или ши… тут уж кому как нравится). Лесные, горные, подземные. Есть еще дневные и ночные. Тоже альвы. Оборотни — еще один тип, как перевертыши, то есть меняющие облик по желанию, так и вервольфы, оборачивающиеся при полной луне. Драконы — тоже отдельный тип разумных волшебных существ. К нему можно отнести грифонов, фениксов, саламандр и прочих, вплоть до агиски, морских лошадей. Это поверхностная классификация, на самом деле она куда сложнее…

— Пока все понятно. Продолжай.

— Многие из них наделены душой. Говоря проще, многие продолжали жить в нашем мире, лишенном магии, но в человеческих телах. Перерождаться раз за разом. А сейчас они постепенно начнут возвращать себе особенности своей расы. Вернее, что я говорю. Уже постепенно возвращают, — она замолчала, задумчиво разглядывая чашечку, на стенках которой резвились пастушки и овечки.

— Продолжай, — повторил Один.

— А что тут продолжать? В Алом Круге очень много альвов всех мастей, представителей чудесных народов, есть оборотни, чародейские существа вроде драконов, единорогов и так далее… Но зато крайне мало людей.

— Вот как? — на лице главы ОСН возникло недоверчивое выражение.

Испытатель, в отличие от него, смотрел с жадным интересом. Даже подался вперед из кресла. Варлок тоже отнесся к сообщению спокойно, словно и сам уже думал нам этим.

— И как ты полагаешь, постепенно нашу землю снова заселят все эти… великаны, чудовища, домовые, водяные и прочие духи?

— Этот процесс уже начался. Когда он закончится, никто не может предсказать.

— Ты хочешь сказать, что адепты Алого Круга не относятся к расе людей? — переспросил Один.

— В подавляющем большинстве. А вообще-то я имела в виду все три Круга. Белый, Алый, Черный.

— И ты хочешь сказать, что теперь они стремятся к истреблению всех людей? В смысле, тех, кто относится к человеческой расе?

— Нет, конечно. Подобные бредовые мысли вряд ли посетят голову хоть кого-то из психически здоровых представителей нечеловеческих рас. Зачем? Они считают, что каждому должно быть отведено свое место.

— Постой! — вдруг сообразил Варлок. Впервые в его глазах на пару мгновений появилось выражение страха. — Так ты… тоже?

— Да, — спокойно подтвердила Кайндел. — Я тоже не совсем человек.

— А кто?

— Альв. Сид. Фэйри. Ши. Неважно, как называть.

— Тогда почему же ты откололась от Круга?

— Потому что меня не устраивает место, которое остальные оставляли людям. Я считаю, что вопрос доминирования в нынешние времена вообще несостоятелен. Я считаю, каждый должен жить так, как может и считает нужным.

— Ты, как я понимаю, за сосуществование, — закончил за нее Испытатель. — На равных условиях.

— Разумеется. В современном мире, полагаю, численное превосходство уже не является превосходством.

— Смотря в какой ситуации, — возразил обалдевший Один.

— Ну, а все остальное объяснить уже несложно, — довершила свой рассказ Кайндел. — Естественно, что альвы владеют своей особой магией, которая людям не по плечу. В силу специфики естественной энергетики.

— Теперь понятно, — кивнул Варлок. — Но, как я понимаю, тебе доступна и чисто человеческая магия.

— Смотря какая. Есть разделы колдовства, которые я вряд ли смогу освоить. Но в целом… Да, таковы преимущества представителя нечеловеческой расы.

— И ты серьезно занималась этим вопросом, верно?

— В Алом Круге есть те, кто занимался этим куда серьезнее.

— Так значит, текст, переданный нам тобой, принадлежал Кругу?

— Нет, это моя собственная рукопись. Но разработки в большинстве… скажем так, общие. Кое-чему меня учили бывшие друзья. Кое-что я осваивала сама. В самом начале, когда различия моей энергетики и энергетики людей, а также наших возможностей еще не были так уж заметны.

— Любопытно, — Один покачал ногой. — Но ты можешь, по крайней мере, рассказать нам об особенностях этой… альвийской магии? Чтобы мы знали, чего ожидать.

— Могу. Правда, это мало чем поможет. — Она снова задумалась, и Варлок, поглядывающий на нее с интересом, долил ей чаю. — Альвы очень открыты общей энергетике мира. Грубо говоря, могут пропустить через себя намного больше заемной энергии, чем человек. Кстати, те же драконы в этом смысле еще более сильны. Магия альвов в большей степени стихиальна, им нужно меньше подручных средств, вроде артефактов или заклинаний, чтобы заниматься магией.

— Да, это может стать проблемой.

— А об остальных различиях придется поговорить позже, — хмуро сказала девушка. — Когда я смогу точно сформулировать. — Она вдруг почувствовала, что засыпает. Усталость рухнула на нее внезапно, как полторы тонны песка на голову. Веки мгновенно отяжелели, и ей стоило большого труда не поддаться соблазну и не свернуться в кресле клубочком.

Один посмотрел на нее проницательно и с сочувствием.

— Да, конечно. Паша, отведи Викторию в ее комнату. Думаю, остальных курсантов уже вернули на жилой этаж. Завтра же проведи с ними разъяснительную работу, объясни, что курсантам не следует по первому же звуку тревожной сигнализации нестись сломя голову к выходу из базы. Тем более что большинство их бежало просто абы куда, а не к выходу. Словом, разъясни своим подопечным, как им следует себя вести.

— Конечно, Один.

Варлок вежливо распахнул перед Кайндел дверь в коридор.

— Наверное, ты запомнишь дорогу в кабинет Одина? — спросил он. — Тебе, как я понимаю, часто придется бывать у него. У Одина три кабинета. Этот — основной, по соседству еще один, «технический», там у него вся ценная документация хранится. Не скажу, где конкретно, — он рассмеялся. — Потому что не знаю. Нижний кабинет он использует для работы, а третий — «представительский». Целая зала с огромным столом, креслами и диванами, с картинами и всем прочим, необходимым для комфорта. Роскошная зала, короче. Один ею почти никогда не пользуется. Лишь раз принимал там гостей из Джаншуру. И все. Запомнишь дорогу?

— Сейчас? — она зевнула. — Вряд ли.

— Уж постарайся. Рядом с кабинетом Одина находятся и лаборатории. Хотя теперь, скорее всего, их перенесут на другую базу. Какую-нибудь из резервных.

— Но ведь Старший, как я понимаю, знает обо всех запасных базах.

— Ну что ты! Конечно, не обо всех. Например, в Карелии есть одно противоатомное убежище, о его местонахождении знают только Один и Испытатель. Туда, наверное, и перенесут лаборатории вместе с полигонами. А где будут работать учебные точки, вообще неизвестно. Возможно, теперь, когда местоположение базы уже рассекречено, нас всех будут выпускать на поверхность. Может, вокруг понастроим зданий — тоже хорошо. А то, что секретно, всегда можно спрятать.

— Согласна, — ответила Кайндел. — Тем более что Ночь не слишком-то заботилась о том, чтоб спрятать свои обиталища.

— Как ты думаешь, зачем она устроила этот нелепый налет на базу?

— Думаю, хотела просто посмотреть, что тут да как. В частности, взглянуть на лаборатории.

— До лабораторий ее люди не добрались. Сама понимаешь, уж лаборатории-то у нас защищены на славу. И все наши кинулись именно туда. Поэтому отряд и не сумел пробиться. К тому же они, кажется, немного запутались на нужном этаже. Тот ангар, где ты беседовала со своим знакомым по имени Туман, располагается рядом с хранилищем, а хранилище приписано к лабораториям. Сама понимаешь, в хранилище много что имеется.

— А книги?

— Рядом с библиотекой они тоже появлялись. Но там противоснарядное бронирование.

— Зачем? — изумилась Кайндел. От удивления она даже проснулась.

— Так получилось. Под библиотеку подбирали любое подходящее, достаточно просторное помещение. В результате подошел только вспомогательный оружейный склад. Он тогда стоял пустым. А такие всегда защищают дверью с противоснарядным бронированием. На случай детонации. Чтобы взрыв боеприпасов не поднял на воздух всю базу и соседние оружейные склады тоже. Ну, ты должна понимать.

— Да, пожалуй… Разумно.

— Поскольку все эти двери по распорядку положено запирать каждый вечер, то и библиотеку заперли. Адептам Алого Круга не помог бы даже автоген.

— А они принесли с собой автоген?

— Если бы принесли… И магия тоже не помогла бы, потому что дверь была изнутри и снаружи покрыта тонким слоем зачарованного серебра, — Варлок развел руками. — Сказать по правде, теперь я понимаю, что мы предприняли далеко не все меры магической предосторожности, на которые способны. Но придется пересмотреть распорядок. Кстати, твой рассказ о техномагах заинтересовал меня. Уверен, и Один тоже додумается до этого. Ты сможешь свести нас с ними для того, чтобы приобрести у них партию защитных технических систем?

— Думаю, если они уже разработали что-нибудь подобное, стационарное, то не откажутся продать.

— Ты не знаешь, разработали или нет? Ну, ладно. В любом случае не можешь же ты заниматься торговыми контактами с их братией. Тебе помимо всего прочего надо учиться. Так что…

— Вы уже знаете, кому могут поручить это дело?

— Кому-то из тех, кто еще не слишком загружен работой. Ну, к примеру, Глену. У курсантов он преподает химию и экспертный анализ. Впрочем, этот вопрос, скорее всего, будет решать Роннан, а не я. Или Глен. А может, впрочем, и я.

— В ОСН ты считаешься экспертом по магии, да?

— Ну, не так чтобы… Да. Именно так, — он улыбнулся, и впервые за все время их общения улыбка у Варлока получилась самой обычной, спокойной и даже мягкой. — Заключение по качеству маготехнических средств, которые ты привезешь, буду давать именно я.

— Надеюсь, ты дашь благоприятный отзыв? — рассмеялась Кайндел. — По знакомству, а?

Он фыркнул в знак того, что оценил шутку.

— По крайней мере, мне будет очень любопытно взглянуть, что они там такое клепают в своих мастерских.

— Кстати, они изготавливают неплохое холодное оружие. Помимо всего прочего.

— Интересно будет увидеть. Хотя, откровенно говоря, мы здесь тоже производим отличное холодное оружие. Потом ты побываешь в наших мастерских, сможешь сравнить.

— Тот меч, который дали мне, отличного качества. Но не зачарован.

— А ты умеешь зачаровывать оружие?

— Пока не слишком хорошо. Но кое-что уже делала.

— Это ты мне тоже расскажешь и покажешь, — они наконец спустились на этаж, где жили курсанты и подошли к двери комнаты, где Кайндел обитала вместе с Лети. — Хотя колдовским оружием у нас занимается Коваль — представь, это не прозвище, а фамилия. Но мне тоже будет интересно.

Она развела руками.

— Всему свое время.

И скрылась в комнате.

* * *

На улице было холодно и мерзко. Вдоль выстроившихся в линию домов дул пронизывающий колкий ветер, нес по земле вперемешку песок и мелкую снежную пыль, неизвестно откуда взявшуюся, — тротуары сердито чернели, по краям запекались корки льда. Ноябрь изо всех сил осаждал город, и Кайндел, уже привыкшая к постоянному теплу и уюту базы, продрогла вскоре после того, как ее высадили из машины.

Она прошлась по улице из конца в конец. Здесь, как и почти везде в исторической части города, тротуары были узкими, двум прохожим не разойтись, и проезжая часть на пару-тройку машин в ряд. Прямо в лицо редким пешеходам смотрели окна первого этажа, и, если бы не плотные шторы, мешавшие любопытным взглядам, можно было бы рассмотреть всю таинственную заоконную жизнь. Но нынче все обитатели старых и новых домов прятались от своих соседей, старались не попадаться им на глаза и не докучать — мало ли что. А вдруг сосед — чародей.

На этой улице работало только одно кафе — единственное в окрестностях, прежде перенасыщенных ресторанами, увеселительными и питейными заведениями. Кое-кто знал, а кое-кто и не догадывался, что кафе это охраняли от всевозможных посягательств техномаги, именно поэтому оно держалось на плаву. Далеко не всегда посетителям могли предложить богатое меню, зачастую повара имели возможность приготовить лишь пару, а то и одно-единственное дежурное блюдо, а иногда и вовсе ничего. Но все равно не закрывались. Если уж не поесть, так сюда обязательно приходили попить чаю, пообщаться.

Словом, за счет всеобщей популярности заведение все равно продолжало существовать.

Пройдя из конца в конец по улице, Кайндел задержалась возле одного из окон. Помедлила, постучала в стекло. Через некоторое время краешек шторы отогнулся, и из темноты на нее посмотрели чьи-то внимательные глаза из-под густых бровей на плоском бледном лице. Голова наблюдателя качнулась, и тогда, отпрянув от стекла, девушка поспешила в кафе. Сегодня хозяевам, судя по всему, повезло со снабжением, в трех больших залах приятно пахло пирогами и тушеным мясом, а в прозрачной витрине были выставлены желейные десерты.

Она взяла большой чайник, пару десертов и порцию мяса с овощами. Здесь принимали деньги, но с куда большей охотой взяли в уплату большую серебряную монету из числа выданных Кайндел Испытателем, главой службы безопасности ОСН. Откуда-то у Организации оказался изрядный запас драгоценных металлов, и, обосновавшись на базе, сотрудники принялись штамповать монетки в десять грамм каждая с орлом на аверсе и чашей на реверсе. Золото и серебро крестьяне охотнее всего принимали в уплату за продукты. Цены возникали сами собой и постепенно обретали единообразие.

Двадцать первый век неудержимо возвращался к девятому, когда расчеты велись по такому же принципу — по весу металла или натуральным товарообменом.

Посетительнице только-только принесли заказ, когда в кафе вошел бледный невысокий парень с тяжелой кожаной сумкой на плече. Он оглядел зал, нашел взглядом Кайндел и приблизился к ней.

— Привет, — произнес он и шмыгнул носом. — Извини, простыл. Ты принесла?

— Разумеется.

— Где?

— Оружие в машине. Я передам тебе сразу, как только получу порошок.

— Остальное? — парень смотрел деловито, с глубоко упрятанным нетерпением. Похоже, его ужасно забавляли все эти шпионские игры.

Девушка отстегнула поясную сумку и положила ее перед собой.

— Здесь.

— Камушки?

— Да. Золото тоже в машине. Слишком тяжело таскать, сам понимаешь. Машина ждет на углу.

— Ладно, — парень оглянулся на официантку, уже поглядывавшую в его сторону, вопросительно и выжидательно. — Принеси весы, будь добра.

Та ушла и вскоре вернулась из подсобного помещения с небольшими электронными весами. Поставила их перед ним.

— Давненько тебя не видела, Сергей. Что-нибудь поешь?

— Не сегодня, — ответил он. — Спасибо, Марианна. Иди.

Девица дернула плечом, отвернулась и гордо удалилась. А Сергей вытащил из своей сумки четыре пластиковых пакета с чем-то белым и придвинул к Кайндел. Пакеты были старательно упакованы, заклеены полосами пластыря, и если до сего момента посетители кафе не обращали внимания на странную парочку, то теперь-то уж все уставились на них. По лицам окружающих девушка видела, что все принимают их за наркоторговцев, а пакеты — за упаковки героина. И если никто не кинулся за милицией, то лишь потому, что сомневались — удастся ли вообще привести сюда хоть кого-нибудь из стражей порядка.

Кайндел положила на весы один из пакетов. Он потянул точно на сто граммов. Остальные три — тоже. Отлепив пластырь с одного из пакетов, она запустила внутрь пальцы и сжала щепотку — порошок захрустел, будто снег под подошвами ботинок в двадцатиградусный мороз.

— Неужели ты думаешь, я стал бы тебя обманывать? — с удивлением спросил Сергей.

Кайндел пожала плечами.

— Не думаю. Но если вдруг случится непредвиденное — мне голову оторвут. Возможно, через некоторое время понадобится еще.

— Предупреди заранее, — сказал он. — Большие партии намного проще раздобыть и переправить в наш мир.

— Без проблем.

Он расстегнул поясной кошелек Кайндел и вынул несколько разноцветных пакетиков. Вскрыл один из них. Внутри находились довольно крупные рубины.

— Хорошо. Идем.

— Нет уж, — сердито ответила она. — Я, по крайней мере, доем.

Она отдала должное и тушеному мясу, и капусте, а потом и мороженому, которое здесь делали, если, конечно, удавалось привезти из деревни молоко. Все это время то один, то другой посетитель сурово и внимательно поглядывал то на девушку, то на парня, обменивавшихся подозрительными пакетами, а потом один из них не выдержал. Это оказался рослый мужчина с длинными серыми волосами, судя по ауре, маг, хотя и не из самых сильных. Он отставил поднос с пустыми тарелками, вразвалочку подошел к их столику и развязно осведомился:

— А мне не кинете дозу? — и, отставив руку, сложил пальцы в магическом жесте. Пока еще не наполнил силой, но для того, чтоб завершить чары, требовались буквально доли секунды.

Впрочем, Кайндел не собиралась пугаться. И вовсе не потому, что имела при себе защитный артефакт, да и без него легко справилась бы с магом-недоучкой. Оторвавшись от вазочки с мороженым, она без особого интереса окинула мужчину взглядом и осведомилась:

— У тебя, что, запор? Зачем еще может понадобиться полуфабрикат для изготовления слабительного средства?

— Да? А я решил, это героин…

— Ты думаешь, героином сейчас торгуют вот так, всем напоказ? — Кайндел с сожалением поскребла ложечкой опустевшую вазочку. — Наоборот, еще больше прячутся. Ну что, пойдем?

— Пойдем, — ответил Сергей, рассматривая вмешавшегося с опасным неудовольствием. — Дать тебе пакет? У меня есть.

— Давай, — Кайндел небрежно свалила упаковки «кристаллического снега» в пластиковый пакет с какой-то рекламной надписью — еще из прежней, домагической жизни — и поспешила из кафе за продавцом. — Машина вон там.

Когда они приблизились к темному «опелю» с сильно тонированными стеклами, никто в машине и не подумал подавать признаков жизни. Казалось, там внутри и нет никого. Девушка непринужденно открыла багажник своим ключом и стала вынимать оттуда оружие — четыре автомата Калашникова, один ручной пулемет того же конструктора — тяжелый, в плотном чехле, — четыре пистолета, сваленные вместе с патронами в одну сумку, и один автоматический пистолет «узи» — тяжелый и неудобный, но у многих пользующийся спросом. После чего выгрузила из багажника шесть упакованных в газетную бумагу слитков.

— Вот, все, — сказала она, часто дыша. — Как потащишь?

— Угум, — пробормотал парень, разглядывая все это богатство у своих ног. — Как потащу? Да элементарно, — он вынул из кармана до неприличия крупный «карманный компьютер», пощелкал указкой по экрану и направил КПК на оружие и слитки. Кайндел почувствовала сильное энергетическое возмущение, и свертки мягко поднялись над землей. Видимо, немало техномагов предпочитали пользоваться техническими приспособлениями для создания даже самых простых заклинаний. — Вот так… Ага, значит, с заказами я все понял. Передай, что нам нужно шесть Стечкиных и пара снайперок получше.

— Пистолет Стечкина довольно тяжел и неудобен, — возразила Кайндел.

— А у нас далеко не все хлюпики вроде меня! — самокритично заявил парень. — Мне сказали — Стечкины, я тебе и передаю.

— Ладно. Какие снайперские винтовки вам нужны?

— Какие найдутся. Получше и поновее. Предпочтительней, конечно, что-нибудь бельгийское, штучное. Если привезешь уж шибкое дерьмо, придется еще доплатить. Золотом или камнями. Лучше, конечно, камнями.

— Рубинами?

— Разумеется. Они самые ходовые, как в технике, так и в чисто магических артефактах. Ну ладно, бывай. — И, плавными движениями КПК направляя полет оружия и слитков, неспешно направился к своему дому.

Кайндел проводила его взглядом. Он шел по тротуару, сутулый и хилый, и видно было, что его одолевают многие болезни и последствия сидячего образа жизни; у какого-нибудь здоровяка, пожалуй, он мог бы вызвать лишь жалость. Девушка жалости к нему не испытывала, она-то прекрасно знала, насколько он силен и как техник, и как чародей. Таких насчитывались единицы и среди техномагов, и среди последователей Ночи. Впрочем, среди оэсэновцев тоже.

Дверь «опеля» приоткрылась и, поняв намек, она торопливо закрыла багажник и уселась на переднее сиденье.

За рулем ждал Лиден, а сзади пушистым комочком свернулась Лети.

— Благополучно? — спросил он.

Этот младший офицер ОСН был хмур и неразговорчив, но машину водил, как бог, безошибочно стрелял навскидку, и вообще, своей отличной физической подготовкой выделялся на фоне рядовых боевиков ОСН, хотя они в большинстве своем владели воинскими искусствами на совесть. Под его началом находился небольшой отряд, но в одной из последних схваток с Алым Кругом из пяти его подчиненных погибло четверо, и пока Лиден оставался без группы. Его использовали лишь на важных заданиях, и из того, что именно его дали Кайндел в качестве шофера, с неизбежностью следовало, насколько важны для ОСН переговоры с техномагами.

— Вполне, — коротко ответила девушка.

— Следующий заказ взял?

— Конечно.

— Мог не взять. Куда теперь?

— На Васильевский. Большой проспект. Нужный нам дом находится возле Шестой линии. Там такие закоулки…

— Да, помню. Едем.

«Опель» мягко взял с места. Лиден вел одной рукой, вторую протянул к пакету и выудил оттуда одну из упаковок. Глядя краем глаза, повертел в пальцах и сунул обратно.

— Сколько здесь?

— Сто граммов. Всего четыреста, как и договаривались.

— Как я понимаю, этого Старшему хватит надолго.

— Если решат давать ему по пять миллиграммов, то это будет восемьдесят тысяч доз.

— М-да…. — младший офицер переключил передачу, и «опель» мягко прибавил скорости. На улицах машины нынче встречались редко, о пробках город уже год как забыл, и водитель с должной, впрочем, осмотрительностью мог вести авто по улицам очень даже быстро. Да и кому теперь было следить за соблюдением правил? Уже никто по-настоящему не мог помешать человеку за рулем, решившему развлечься. — На всю оставшуюся жизнь.

— Но на самом деле иногда ему надо будет принимать и больше, к тому же вещество нужно для исследований. И, может быть, кому-то еще.

— А что, кто-то еще в ОСН хочет сесть на этот наркотик?

— Зачем садиться, — усмехнулась Кайндел. — Можно время от времени прибегать к его помощи и не становиться наркоманом. Возможно, Организации срочно понадобятся услуги провидца. Тогда «снег» станет незаменим, потому что он может превратить в оракула почти каждого второго.

— А каждый первый почему не может им стать?

— Не та душевная организация. Но это, как правило, относится к людям, не обладающим магическими способностями. Все маги так или иначе подвержены действию «снега».

— И ты согласилась бы оказать ОСН подобную услугу?

— Естественно. Но не раньше, чем через несколько месяцев, — она усмехнулась. — Судьба Старшего меня, сам понимаешь, не привлекает.

На заднем сиденье завозилась Лети. Она держалась очень робко — в первый момент машина напугала ее, как некое древнее животное, заглатывающее своих жертв — и даже в окошки отказывалась выглядывать, возможно, опасалась что-нибудь сломать. Из машины она, разумеется, не высовывалась, так оно и к лучшему — жители города пока еще не привыкли к существам, отличающимся внешним видом от обычного человека. Им еще только предстояло понять, что на свете теперь существуют не только люди, но и иные разумные народы.

— Теперь для наставника уже нет пути назад, да? — тихо спросила Лети.

— Нет, — Кайндел помотала головой. — Хорошо, что мне поверили и позволили дать ему «снег». Хорошо, что наркотик вообще оказался на базе — выяснилось, что состояние Старшего куда серьезнее, чем я сперва подумала. Похоже, он очень долго держался. Дольше, чем можно было ожидать.

— У него спецназовское прошлое, — небрежно обронил Лиден.

— Полагаю, даже спецназовское прошлое не учит сопротивляться ломке того уровня, какой дает «кристаллический снег».

— Но учит смотреть свысока на собственную жизнь — это единственное, что может помочь выдержать пытки. Никогда нельзя себя жалеть, — сказал он и пристально посмотрел на девушку.

— Я знаю, — она ответила ему не менее твердым взглядом.

Оставшийся путь они проделали в молчании. Кайндел пару раз оборачивалась к Лети, которая, немного придя в себя, с любопытством разглядывала проносящиеся мимо дома и удивлялась, что город все тянется и тянется. «Мы едем и едем, — говорила она, — а лес все не начинается». В ее родном мире леса занимали куда больше места, чем поля и города, и с ног до головы покрытые мягким пушком существа предпочитали селиться на деревьях и заниматься охотой, нежели пахать и сеять.

Над городом сгущались тучи, видимо, предвещающие если не хороший снегопад, то по крайней мере проливной дождь. В отгороженной от внешнего мира тонированными стеклами машине воцарился полумрак, но дорога, как ни странно, просматривалась неплохо. Когда «опель» въехал на Троицкий мост, небо нахмурилось еще сильнее. Снегопад мог начаться в любой момент.

— Снег нам будет на руку, — сказала Кайндел. — Ты ведь не боишься снега? — она обернулась к подруге.

— Конечно, нет, — прошелестела та. — Я же пушистая…

— Одевайся, пора.

Лети зашуршала пакетом, вынула комбинезон и принялась влезать в него. Гибкая, она без труда умудрилась сделать это довольно быстро, и не загораживая Лидену заднего окна. Застегнув молнию, она шустро обхлопала себя по карманам — комбинезон был усеян ими, как еж — иголками. В довершение торопливо обыскала рюкзак, пристроенный у ног — все ли она переложила оттуда в карманы своей новой одежды. Рюкзак ей собирал сам куратор, Эйв Шреддер.

— Диск взяла? — обернувшись еще разок, спросила Кайндел.

— Конечно. Обязательно.

— Ну, тогда идем.

— Поторопись, — хмуро напомнил Лиден. — Нападение начнется через два часа, — он взглянул на часы приборной панели «опеля». — Уже меньше, чем через два.

— Поняла.

Кайндел выбралась из машины. За ее спиной встала Лети, опасливо косясь на дома и «опель», мягко тронувшийся с места и сразу пропавший за поворотом. Иномирянка издалека вполне могла сойти за человеческую женщину, особенно до тех пор, пока не бросилась бы в глаза пушистая шерстка, покрывающая ее лицо. Девочка (и по манерам, и по традициям своего мира она была еще ребенком) пошла даже на то, чтобы обуться, хотя обувь терпеть не могла. В довершение всего она натянула на голову серую бейсболку с большим козырьком.

Они свернули в переулок, и Кайндел сжала руку Лети и потянула ее за собой — к самой стене дома, лишь недавно приведенного в некое подобие достойного вида и уже снова заплеванного. Нижний этаж выглядел убого — окна были закрыты деревянными щитами с грубо намалеванными рамами — а вот начиная со второго этажа на улицу и переулок смотрели настоящие стеклопакеты, да еще и с белыми жалюзи… Словом, вид получался очень офисный.

А сбоку прилепилась пожарная лестница.

— Придется карабкаться, — объяснила местная уроженка своей спутнице из другого мира. — Сможешь?

— Конечно, — Лети поежилась, потопталась и решительно скинула с ног ботинки. — Вот так — смогу.

— Холодно.

— Мне — нет, — она ощупала гибкими пальцами ног первую железную ступеньку и полезла наверх. Уцепившись руками, ловко взобралась на нижнюю площадку, не обеспокоившись тем, что люк оказался закрыт, и часть дороги ей пришлось проделать, цепляясь только руками. Здесь Кайндел сполна смогла оценить гибкость и ловкость пушистой подруги. — Залезай. Тебе помочь?

— Да уж, — девушка быстро пожалела, что не взяла перчаток. — О-ох…

— Может, используешь магию?

— Ни в коем случае. Все равно, что заорать во все горло, мол, я тут. Тихо!

Они притаились, прижавшись к железной конструкции, потому что им показалось, будто жалюзи в одном из окон слегка дрогнули. Подождали несколько мгновений, но никаких признаков чужого присутствия не проявлялось. Дом будто вымер — впрочем, вряд ли это могло кого-то удивить. Офисы города пустовали уже больше года, и лишь кое-где теплилась жизнь. Если кто-то из бизнесменов решался продолжать свое дело, то предпочитал действовать прямо и ничего не фиксировать в документах. Поскольку экономика государства стремительно скатывалась к первобытному состоянию, то и в документации, а также в активной работе офисов больше никто нужды не испытывал.

Подтянувшись на руках, Кайндел взобралась на третью площадку (Лети активно помогала ей) и дотянулась до окна. Она долго ковырялась, пытаясь вскрыть раму. К ее счастью, фрамуга была немного приоткрыта, и девушка смогла воспользоваться приспособлением, которое ей передал Шреддер — выглядело оно, как набор крючков и скобок на длинных и тонких, но очень прочных шнурах. Правда, ей, непривычной, да еще неудобно балансирующей на краю площадки, потребовалось больше пятнадцати минут, чтобы окончательно вскрыть окно.

Они обе перебрались через подоконник и аккуратно вернули на место отогнутые жалюзи. Потом еще минут пять Кайндел пришлось возиться с запорами стеклопакета, чтоб закрыть окно.

— Тьфу ты! — выдохнула она, когда ей это наконец удалось. — Чтоб я еще раз подписалась!..

Лети не слушала ее — она с любопытством разглядывала комнату.

В первый же день обучения на базе ОСН у нее обнаружились великолепные компьютерные способности. Как ни парадоксально, но в ее родном мире, почти лишенном городов, где люди чаще ели мясо, чем хлеб, компьютеры были неотъемлемой частью жизни. Так уж получилось, что она родилась в семье, занимавшейся налаживанием сложных технических систем своего мира, и девочка научилась тыкать в кнопочки раньше, чем ходить. Представителю Организации, очарованному способностями Лети, с большим трудом удалось заполучить ее. Говоря проще, ему пришлось заплатить за нее круглую сумму.

Девочку факт покупки нисколько не обескуражил — для ее родного мира это являлось нормой. Она, конечно, с опаской смотрела на человека, купившего ее, но, оказавшись на базе, успокоилась и заинтересовалась. Переучиться работать на местных компьютерах ей удалось меньше, чем за месяц, и теперь она уже вполне серьезно и на равных работала в особой лаборатории ОСН; именно там в числе прочего были составлены программы, хранившиеся на диске, который Лети несла в кармане комбинезона.

Она первым делом нашла в комнате компьютеры — здесь их оказалось три — и склонилась над ближайшим. Комната выглядела довольно вместительной, примерно двадцать квадратных метров. Здесь стояло три компьютерных стола, два шкафа и почему-то целых пять корзин для бумаг. От коридора помещение отделяла не глухая стена, а толстое стекло, и дверь тоже была стеклянная, но жалюзи имелись и здесь — плотные, пластиковые, не подогнанные по размеру, и скорее всего, лишь кое-как приспособленные.

Кайндел подошла и обследовала замок на двери. К счастью, он имел внутреннюю защелку, то есть, чтобы открыть его, ключа не требовалось. Дверь вела в коридор, пустой и полутемный, а вторая стена, в которой тоже когда-то сделали застекленные широкие окна, отделяла его от огромной залы, похожей на центральные помещения торговых комплексов, куда выходят магазинчики сразу двух или трех этажей. Осторожно подойдя к этим окнам (неизвестно зачем прорезанным, но пришедшимся в данной ситуации очень кстати), занавешенным уже не жалюзи, а просто большими полотнами тонкой бумаги, девушка осторожно отогнула краешек и выглянула.

Внизу оказалось пусто — ни людей, ни машин, хотя через широкие створчатые двери загнать в помещение можно было не только грузовик, но и, наверное, средних размеров трейлер. Только силой пахнуло в лицо Кайндел, и она чуть пригнулась, почувствовав овеявшую лицо волну, но потом снова выглянула.

Внизу, прямо на полу, отделанном то ли гранитом, то ли мрамором, была начертана сложная геометрическая фигура, напоминающая каббалистические знаки, которую девушка, разумеется, узнала. С подобными она сталкивалась в Алом Круге, правда, тогда они находились на стадии разработки и подразделялись по видам на энергоконцентрирующие, энергосберегающие и энергопорождающие… Впрочем, последний вид и раньше вызывал у нее сомнения. Девушка присмотрелась к узору линий и тихонько вздохнула. Фигура оказалась энергоконцентрирующей.

Смутная догадка одарила ее ощущением тепла. Становились более логичными поступки Ночи и ее сторонников, и Кайндел вдруг догадалась, что же именно происходит в Питере, причем представила это себе так отчетливо, будто увидела схему, начертанную собственноручно главой местной ветви Алого Круга. Ничего неожиданного, конечно, не случилось.

Она почувствовала внизу движение, отпрянула от окна, опуская бумажную «занавеску», помедлила — и снова выглянула. Внизу трое мужчин в чем-то неразличимо сером выкатывали откуда-то тяжелую матово-синюю машину. Они явно старались держаться подальше от знака на полу, и потому мучились, протаскивая автомобиль мимо него по краю залы. Им троим это удавалось плохо, и они жестами и криками подозвали к себе на помощь еще троих.

Кайндел задумчиво провела по стеклу пальцем, а потом напряглась, пытаясь ощутить хоть какие-то всплески магической энергии вблизи. Ничего. Помедлив, она вернулась в комнатушку, где Лети уже вовсю корпела над двумя компьютерами, взяла первый же подходящий стул и, подтащив его в коридоре к одному из окон, засунула руку под бумагу и ощупала стекло. Запустила пальцы в поясной кошелек и вытянула из последнего пакетика, переданного ей Роннаном «на всякий случай», камень, ограненный кабошоном. Сжала его покрепче и осторожно нацарапала на стекле знак. Магией от него потянуло едва-едва, да и это ощущение быстро пропало.

Зато теперь эту метку, зная, где приблизительно она находится, девушка могла почувствовать издалека и, может быть, даже с ее помощью магически вторгнуться на чужую территорию во время медитации.

Неся стул, она вернулась в комнату с компьютерами и аккуратно, беззвучно закрыла за собой дверь.

— Ну, как дела? — мягко спросила она Лети.

— Все хорошо, — девочка увлеченно стучала по клавиатуре. — Эта машина включена в общую офисную сеть, так что… Не будет проблем… Ведь так у вас говорится, я не перепутала?

— Не перепутала, — Кайндел встала рядом, заглянула в экран монитора.

Впрочем, в увиденном она ничего не поняла.

— Ну что? — Лети вынула из кармана маленький диск. — Что из всего этого мне запускать в сеть?

— Как можно больше всего. И желательно, чтобы часть этих программ они, как заразу, перенесли на другие компьютеры.

— Понимаю, вирусы. Обязательно.

— Нужны не вирусы, а трояны, троянские программы.

— Ну да, я поняла. Я это и имела в виду. Это просто. — Лети положила ладонь на компьютерную мышь. — Сейчас.

Но спутница уже не слушала ее. Она подняла голову и вытянулась, насторожившись. Казалось, она ощутила странный запах, обеспокоивший ее, и на самом деле почти так оно и было. Кайндел почувствовала смутный аромат опасности, а затем и магические колебания, слабые, но явные. Это не походило на серьезное чародейство и относилось к разряду мелочей, но зато явно исходило из рук сильнейшего мага.

Она снова вышла в коридор — куда напряженнее, чем раньше, потому что вдали уже слышались голоса. Торопливо подлетела к окну и, отогнув бумагу, выглянула в общую залу.

— Что там? — негромко спросила Лети — она увлеченно щелкала кнопочками мышки.

— Давай быстрее, — Кайндел отпрянула обратно в комнату и закрыла дверь. Повернула защелку замка — и вовремя, в коридоре вот-вот должно было стать весьма людно.

— Минутку…

— Нет минутки. Живо! Отключай!

Девочка в последний раз что-то лихорадочно перекопировала, вынула диск и, зажав его губами, отключила компьютер нажатием кнопки на блоке бесперебойного питания — отключать как положено не оставалось времени. Ее спутница тем временем открыла окно, грубо сдвинув в сторону жалюзи, и замахала Лети.

— Быстрее, давай сюда… Коробку от диска не забудь!

Когда она вылезала из окна — пушистая иномирянка давно уже карабкалась по лестнице, стремительная и гибкая, словно кошка, — за дверью комнаты вовсю звучали голоса, и кто-то появился прямо перед стеклянной дверью — она заметила силуэт. Кайндел спешно закрыла окно, применив все те же крючки и шнурки, впрочем, едва ли рассчитывая, что их шалость пройдет незамеченной. Но попытаться следовало, иначе риск терял смысл.

Сползая на землю по холодным и влажным металлическим конструкциям, она пыталась понять, не обратила ли на себя чужое внимание, но пока у нее ничего не получалось. Лишь твердо встав ногами на землю, девушка почувствовала, что не ошиблась — сильные чародеи в здании, откуда они только что сбежали, действительно есть.

— Что стряслось? — спросила Лети, вынимая изо рта диск и вкладывая его в коробочку.

— Здесь Ночь.

— Сама Ночь? — испугалась девочка, пряча коробку. — Идем?

— Конечно, — Кайндел оглянулась на здание. Она потянула подругу в сторону, в закоулок, благо знала этот район Васильевского острова, как свои пять пальцев, еще с тех пор, когда жила здесь. — Значит, так. Я провожу тебя до Восьмой линии, где, наверное, уже ждет Шреддер. Поедешь обратно на базу.

— А ты?

— У меня будет еще одно дело. Хорошо, если Шреддер подкинет меня на Загородный, оттуда я уж как-нибудь сама… Скорее.

Эйв действительно уже ждал на углу Восьмой линии и набережной. Он стоял, небрежно опираясь задом на капот красивого черного «опеля», выглядевшего неприлично новым в городе, где ничего нового уже полтора года как не выпускали. Да и в остальных уголках мира дела шли ненамного лучше — обстановка не располагала к технологическому прогрессу, отнюдь не располагала. Шреддера, похоже, мало занимал великолепный, сияющий вид его машины — он курил и время от времени стряхивал пепел прямо на капот. Безжалостно.

На подбежавших девушек куратор посмотрел без выражения.

— Забирайтесь, открыто. — И снова затянулся.

— Надо быстрее, — выдохнула Кайндел, запыхавшаяся не столько от бега, сколько от волнения.

— Не указывай, — он, казалось бы, не особо торопясь, сделал еще пару затяжек, но когда девушки устроились на сиденьях и пристегнулись, успел открыть дверь и затушить сигарету в автомобильной пепельнице. — На базу?

— На Загородный проспект.

— Что ты там забыла? — медленно спросил Эйв, выруливая на середину проезжей части.

— Хочу посетить логово Ночи. Если так вообще можно назвать хороший пятиэтажный дом с двумя этажами подвалов.

— Любопытно, каким это образом она получила в свое распоряжение целый дом, — хмыкнул он. «Опель» шел мягко и очень быстро — дороги были почти пусты, следить приходилось лишь за пешеходами.

— Как это часто случалось в девяностых, удачно приватизировала. Подвалы расширила за счет соседних домов. Словом, много магии и много самовольства.

— Что тебе понадобилось в гостях у старой знакомой?

— Хочу кое-что стащить. Очень кстати, коль скоро ее там нет.

Шреддер помолчал, выворачивая руль.

— Ты в этом уверена?

— Да. Я видела ее на Васильевском. А ставить порталы она еще не умеет.

— Есть тот, кто умеет? — заинтересовался Шреддер.

— Пока нет. Но все еще впереди, — она открыла дверцу машины. — Позвони Лидену, пусть он ждет меня где-нибудь здесь, поблизости.

— Где именно?

— Все равно. Еще не знаю, где мне понадобится его помощь. Я позвоню ему сама. Потом.

— Мобильник есть?

— Разумеется. Пока, Лети, — и захлопнула дверцу.

Сразу стало очень неприютно и холодно. Поежившись, девушка поплотнее запахнула куртку и оглянулась. «Опель» плавно взял с места, бодро развернулся и пропал за Владимирским собором. Она осталась одна, и повеяло безнадежностью, совсем как месяц назад. Рядом к серому, злому небу возносилась желтая, грязная стена дома со следами подпалин — то ли подростки баловались, то ли маги повздорили. В голову пришло, что, как бы там ни было, к штаб-квартире Ночи и ее людей подходить ни к чему, есть другие способы забраться в осиное гнездо — и о дискомфорте сразу забылось. Деловые мысли и настроения всегда вытесняют лишнее.

Поколебавшись, девушка вошла в ближайший двор, потом, проведя ладонью над домофоном, открыла дверь. Преобразовывать толику магической энергии в магнитное поле определенной кодировки их учили в ОСН, да она и сама это уже давно умела.

Впереди темнел мрачным зевом пролет лестницы, мрачная тишина подчеркивала запустение. Кайндел взлетела по ступенькам, стараясь не стучать ботинками, потом вскарабкалась на крышу — замок с чердачной двери кто-то снял — и снова очутилась под небом, суровым и неприютным. Азарт грел ее изнутри, как маленькая, но сердитая печечка. По железу ботинки, как ни удивительно, почти не грохотали, а когда девушка перебралась на конек соседней крыши, стало и вовсе беззвучно. До дома, занятого Алым Кругом, осталось всего ничего.

Странно, но на крыше никто не дежурил. Имелся лишь магический барьер, настроенный весьма необычно — чтобы пройти его, требовалось либо иметь артефакт, работающий в унисон с барьером, либо же обладать способностью одолеть его при помощи собственной силы. Недоумевая, что никто из прежних соратников не стал менять принцип построения сложного системного заклинания, девушка без труда преодолела барьер. Немного посидев за трубой, поблизости от чердачного окошка, она решилась и осторожно потрогала запор двери.

Замка тоже не оказалось.

Озадаченная Кайндел заглянула за дверь, всмотрелась в полутьму чердака, потом скользнула туда и плотно прикрыла за собой дверку. Чердак был большой, и, судя по обилию строительных материалов, загромождающих почти все пространство, ему недолго оставалось числиться чердаком. В дальнем углу виднелись следы начатых работ, и, скорее всего, чердаку предстояло превратиться в довольно уютную мансарду.

Вероятно, именно по недосмотру рабочих дверь на чердак оказалась открыта, да ее и не удалось бы захлопнуть, потому что доски, не поместившиеся вдоль стен, накидали в проходе, в том числе и перед дверью. Они слегка торчали наружу. Здесь, за приоткрытой створкой двери, Кайндел скинула куртку, торопливо обыскала сама себя, убеждаясь, что все необходимое на месте, сунула поглубже под мышку пистолет марки «Глок» — он был невелик и удобен для ее руки.

Но даже при этом Кайндел всем сердцем надеялась, что ей не придется браться за огнестрельное оружие, потому что, если дойдет до этого, значит, случится неминуемый провал. Тем не менее она проверила, полна ли обойма, снят ли предохранитель, потом нашарила инструмент, распиханный по кармашкам и петелькам — и решительно вышла на лестницу.

Ее успокоила царящая там тишина. Конечно, не абсолютная — на первом этаже явно кто-то присутствовал, — но этот факт девушку даже успокоил. Значит, о том, что она тут, скорее всего, действительно никто не догадывается, обитатели дома живут себе своей жизнью.

Она помнила, что ей на второй этаж.

Знание всех закоулков помогло ей и теперь. Первый раз ей пришлось прятаться на четвертом этаже, в небольшой комнатушке, вернее, во встроенном шкафу, набитом метлами, вениками, ведрами и почему-то старыми газетами. Во второй раз — на третьем, пережидая, пока мимо пройдут два молодых человека, настолько увлеченных разговором, что на приоткрытую дверь они не обратили ни малейшего внимания.

Кайндел догадалась, что любой шум может привлечь чье-нибудь внимание, раз уж на нижних этажах жизнь кипит куда активнее, чем на верхних; она торопливо стащила с ног ботинки и, держа их в руках, мягко сбежала по лестнице на второй этаж. Толкнула одну из трех дверей (раньше это были квартиры, но потом массивные или же, наоборот, хлипкие деревянные створки заменили на строгие, офисные), убедилась, что заперто, и в тревоге прислушалась.

Кто-то поднимался по лестнице. Правда, без излишней спешки, потому что на середине пролета остановился и крикнул вниз:

— Что с водой-то? Наладили горячую воду?

— Ну да, пришлось, правда, магию применить, подключить напрямую к котельной. А что делать…

— Ха-ха-ха… Сантехническая магия — это же что-то с чем-то…

Девушка схватилась было за карман, где лежали отмычки, позаимствованные у Шреддера, но мгновенно сообразила — возиться с ними она будет не меньше пяти минут. Столько времени у нее нет. Мысленно чертыхнувшись, она приложила ладонь к замку и сдвинула засовы. Торопливо нырнула за дверь и закрыла ее за собой на замок, уже без помощи магии. А сзади охнули:

— Эй, опять всплеск. Чувствуете?

Кайндел замерла на месте и прижалась ухом к двери. Голос с первого этажа звучал едва слышно:

— Что за всплеск?

— Да энергетический. Не чувствуете? Значит, локальный.

— Что — опять проверять коммуникации?

— Да ладно, если обветшали какие-то коммуникационные чары, сразу станет заметно. Иди, проверь счетчик воды. Кобольд же не профессиональный маг-сантехник, — снова вспышка веселья снизу. — Если где и не выдержало напора, так это объяснимо.

Девушка, притаившаяся за дверью, мысленно вздохнула с облегчением и отлипла от косяка. Она не надеялась, что ссылка на коммуникации долго поможет ей оставаться незамеченной. Тем более что она все-таки неосторожно воспользовалась магией. Но времени требовалось совсем немного.

Здесь раньше была большая пятикомнатная квартира с большой кухней, но с тех пор ремонты и перепланировки здесь происходили не единожды. Лишние стены ликвидировали, и в результате получилось две сравнительно маленькие комнатки и большая зала, уставленная всевозможной техникой. Кайндел помнила, что в свое время по желанию Ночи чародеи из числа техномагов за солидное вознаграждение (в виде гарантированных магических услуг со стороны Алого Круга в будущем) смонтировали здесь целую систему компьютеров, причем не таких, какие прежде предлагались в магазинах. Они, собранные не в системные блоки, а в целые «шкафы», выглядели весьма солидно; многим приспособлениям неискушенный человек и назначения-то не смог бы придумать.

Девушка мало что понимала в компьютерах, умела только пользоваться ими, так что теперь, когда в зале много что переставили с места на место, даже не сразу нашла, где нажать кнопку «power». Ожидая, пока загрузится программное обеспечение, девушка подошла к окну и выглянула наружу. Окна выходили во двор и, хотя они не были забраны решетками, этот возможный путь отступления Кайндел сразу отмела, как слишком опасный — во дворе болталось предостаточно людей Круга.

На двух больших мониторах появились строки выбора, и девушка почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Система явно претерпела определенные изменения с тех пор, как изгнанница последний раз имела с ней дело, а разобраться быстро для нее не представлялось невозможным. Она горько пожалела о том, что не взяла с собой Лети, но потом, поразмыслив, решила, что это, пожалуй, к лучшему. Если все пойдет не так, как хотелось бы, лучше уж рисковать только своей жизнью, а не жизнью подруги.

Легкие металлические каркасы, действительно здорово смахивающие на шкафы, бесстыдно демонстрировали свою «начинку» — платы всех форм и размеров, оплетенные проводами параллелепипеды, какие-то кристаллы (это уже относилось к числу артефактов, а не технических средств), множество вентиляторов и маленьких лампочек. Посреди залы стоял большой куб, немного похожий на кусок хрусталя, и лишь присмотревшись, можно было различить туманные переливы в глубине массива, очертания каких-то пиков и провалов. На самом деле куб состоял из двух половин, верхней и нижней, где длинные и острые выступы одной части плотно входили в пазы другой. Эту вещицу использовали сначала только для создания объемных иллюзорных образов, а потом и для более сложных магических действий.

Теперь на кубе возвышалась сплетенная из золотой и серебряной проволоки пирамида, увенчанная крупным рубином, от нее тянулись несколько проводов. Перед кубом, спинкой к нему, стоял простой стул на четырех ножках. Кайндел задумчиво посмотрела на сиденье, а потом на спинку. Подошла, переставила его с места на место. Затем медленно вернула туда, откуда взяла.

Теперь все становилось немного понятнее.

Девушка и раньше не сомневалась, что стремительный рост «гвардии» Алого Круга как-то связан со всей этой техникой, нагроможденной в зале. Теперь же уверенность лишь укрепилась.

Оставалось найти саму программу. Это являлось для Кайндел самым сложным.

Она заметалась по комнате, пытаясь опознать в отдельных деталях гигантских суперкомпьютеров хоть что-нибудь знакомое. Но, пожалуй, единственное, что действительно напоминало о прежних временах — это дисководы. Их здесь было шесть.

«Программа наверняка настроена, — решила девушка. — Чтобы даже те из них, кто, как я, ни бум-бум в программировании, могли, ткнув пальцем кнопку, запустить процесс». Она в задумчивости покачалась с пяток на носки, а потом сообразила — она и сама должна это знать. Подготовка началась задолго до того, как ей пришлось кинуться за помощью к офицеру ОСН. Значит, что-то такое может всплыть и у нее в памяти — главное, раскопать ее содержимое.

Здесь не помешала бы порция «снега» — но увы. Девушка сконцентрировалась и, закрыв глаза, проделала ряд мысленных упражнений, чтобы облегчить себе экскурс в прошлое. Из глубин сознания проступило лицо Ночи, строгое и аскетичное, впрочем, не лишенное странной привлекательности, и ее узкие ладони, сжимавшие стопку листов бумаги. Она кинула бумагу на куб и показала пальцем на один из мониторов. Встряхнув головой, Кайндел посмотрела на указанный монитор. Тот показывал какую-то таблицу.

«М-да, — она согнулась перед монитором, потом вернулась к кубу. — Ну, и где искать»? Был еще один вариант — взорвать в этой комнате гранату, но к взрыву прибегать не хотелось. Это уж действительно крайний случай.

Не найдя другого выхода, девушка подошла к дисководам и открыла их все. В каждом находился диск и, собрав блестящие кругляши, она увидела на каждом надпись маркером: «ступень I», «ступень II», «ступень III» — и так далее. И поняла, что нашла искомое.

Коробочки от дисков стопкой лежали на одном из «шкафов». Девушка принялась упаковывать диски, и в этот момент за запертой дверью настойчиво зазвучали голоса. Руки Кайндел лишь слегка дрогнули. Она торопливо распихивала коробки с дисками по карманам, а по замку двери уже скребли ключом. Сдернув с хрустального куба пирамидку и ободрав с нее провода, девушка подскочила к крайнему левому окну, распахнула его и, зажав край пирамидки в зубах, вылезла на карниз.

Карниз оказался узким и скользким, но Кайндел проскочила по нему до следующего окна, как на коньках. Прижалась к стеклу и, дотянувшись до форточки, сунула руку внутрь. Не без труда сумела открыть сначала первую, а затем и вторую раму. Ей очень мешала пирамидка, но бросить ее она не решалась. Ей казалось, что со двора на нее уже смотрит множество глаз, но заставляла себя работать так же размеренно, как будто твердо стояла на земле. В ней все-таки теплилась надежда, что по счастливой случайности ее снизу еще никто не разглядел.

Створки распахнулись в тот миг, когда за соседним, открытым окном раздались голоса, и по их тону, даже не прислушиваясь к содержанию, Кайндел поняла — надо делать ноги. Перемахнув через подоконник, девушка целеустремленно рванулась вон из комнаты. К своему счастью, она не сразу заметила спящих на полу людей, а потому не успела испугаться. Перешагивая через них и огибая кое-как расставленную в полутьме комнаты мебель, она добралась до смежного помещения, до окна, выходящего на проспект. Уже не особенно стараясь сохранять тишину, распахнула его и выпрыгнула.

— Эй, стой! — закричали сзади.

— Стой! — крикнули и от подъезда, но Кайндел, приземлившись весьма удачно — даже пятки почти не отбила — бросилась бежать. — Сто-ой!

Лишь вылетев на площадь перед собором, обычно запруженную транспортом, а сейчас совершенно пустую, девушка сунула руку за мобильником и обнаружила, что где-то потеряла его. За спиной прозвучал треск короткой очереди, то ли из автомата, то ли из автоматического пистолета, и она, прибавив скорости, поспешила свернуть в Кузнечный переулок. На домах то тут, то там встречались еще не поврежденные телефонные аппараты, но у девушки не было карточки, а монетка теперь уже помочь не могла.

Требовалось найти способ позвонить — как угодно, но найти.

Возле музея Достоевского околачивался парень, он рассеянно жевал жвачку, крутил на пальце ремешок с болтающимся мобильным телефоном, и на подлетевшую Кайндел посмотрел вяло. Тяжело дыша (не от бега, а от напряжения), она обратилась к нему:

— Дашь позвонить?

Несколько мгновений он молча рассматривал ее, и девушка, уже отчаявшись дождаться ответа, собралась бежать дальше, в надежде на то, что следующий встречный обладатель телефона окажется более вменяемым. Но именно в тот момент, когда она уже шагнула назад, он доверчиво протянул ей мобильник.

— Звони.

Кайндел никогда не думала, что сможет с такой скоростью набрать длинный «мобильный» номер. Конечно, теперь, когда в Петербурге «выжила» лишь одна компания мобильных операторов, и то только потому, что вовремя успела нанять магов для охраны, помнить комбинации стало проще. Монополия, разумеется, сразу сильно подняла цены, и мобильный телефон из привычного элемента городской жизни снова превратился в предмет роскоши. И не вдруг можно было теперь найти на улицах человека с телефоном.

Лиден отозвался сразу.

— Да?

— Угол Лиговского и Кузнечного, скорее! — и вернула телефон парню. Выхватив из поясного кошелька, сунула ему в руку последний пакетик с камнями — не оставалось времени вынимать один камешек. — Спасибо.

— Пожалуйста, — сказал ей в спину парень, с любопытством рассматривая пакетик.

Выстрелы, прозвучавшие лишь однажды, снова повторились, теперь уже ближе. Кайндел припустила по Кузнечному переулку, прячась за припаркованными автомобилями. «Надеюсь, они ни в кого не попадут», — подумала она, впрочем, имея в виду только парня, давшего ей телефон, — не хотелось, чтобы из-за своей добродушной медлительности он теперь попал под пулю.

Она подумала о том, что тоже вооружена и заколебалась: стоит или нет вынимать свой «глок» — но решила, что нет смысла. Перестрелку здесь она устраивать не собирается, да и бессмысленно это, у Ночи слишком много боевиков, они ее возьмут числом, и если есть какой-то шанс, то только в бегстве. Петляя между автомобилями — к сожалению, переулок тянулся совершенно прямо, и использовать повороты, как укрытия, являлось несбыточной мечтой — она могла только надеяться не попасть под выстрел. Пару раз, выбрав момент поспокойнее, девушка начинала возводить вокруг себя защиту от металла — то есть ткать чары, способные остановить пули — но сосредоточиться не получалось, и защита, естественно, пропадала.

Кайндел выскочила на Лиговский и в растерянности оглянулась. В первый момент ей показалось, что вокруг нет ни одной машины, но потом она разглядела несущийся почти прямо на нее темный «опель». На сердце сразу стало теплее. Она кинулась ему навстречу, и Лиден с трудом успел затормозить.

— С ума сошла, — бросил он, когда девушка распахнула дверцу. — Я тебя задавить мог.

Это были его последние слова.

Торопясь, она неловко наступила на какую-то железку, валявшуюся у края дороги, и чуть не упала, удержалась, лишь схватившись за машину. Но в тот миг, когда, едва не падая, девушка отклонилась назад, мимо нее зло свистнуло что-то плотное и горячее. У Лидена осеклось дыхание и, выровнявшись, Кайндел увидела, как он вздрогнул и уронил руки.

Инстинкт сработал там, где стушевалось сознание. Она пригнулась и с удивительной ловкостью нырнула за машину. Распахнула водительскую дверь и с силой, которую могло породить, пожалуй, только отчаяние или ужас, толкнула тело Лидена на пассажирское сиденье. Уже усевшись, с трудом освободила от его ног рычаг передач. А из переулка уже выбегали боевики, которых девушка узнала по одежде и оружию, — да и, собственно, кто еще мог оттуда выбегать.

Она взяла с места сразу на второй скорости и понеслась прочь. Куда именно — она еще пока не раздумывала. Едва выправив движение автомобиля, Кайндел прижала ладонь к теплому боку спутника и напряглась.

Прежде ей никогда не удавалось колдовать и заниматься еще чем-то столь же сложным одновременно, и если бы на дороге сейчас появились машины, все это закончилось бы плохо. Но проспект словно вымело. Боясь остановиться — у боевиков Ночи тоже могли найтись автомобили, да и чужие они бы не постеснялись прихватить, — Кайндел гнала и лишь очень замедленно соображала, что надо бы заложить дугу и перебраться на север города. Хотя бы на набережную канала Грибоедова, к дому, занятому ОСН. Там она окажется в безопасности.

Ладонь ее, прижатая к боку Лидена, там, где стремительно расплывалось темное влажное пятно, становилась все горячее. Пальцы заболели, в какой-то момент их скрутила легкая судорога, на которую она вообще не обратила внимания — уже привыкла. Через мгновение она обнаружила в его теле след от пули. Самой пули не было. Девушка не слишком-то хорошо разбиралась в анатомии — ну, ровно настолько, насколько разбирается в ней человек, должным образом учившийся в школе, с хорошей памятью и любознательностью. Но теперь, обследуя тело Лидена зрячими ладонями, она определила все повреждения и, блокировав кровоток, мгновенно затянула края ран в пробитых легких.

Легкие удалось определить без труда — под прикосновениями магии они мягко пружинили и пузырились, кровь еще не успела наполнить их, и, к своему изумлению, Кайндел неожиданно поняла, что каким-то непостижимым образом умудрилась замедлить для себя и раненого офицера время. Конечно, ненадолго, но сам факт изумил ее. Прежде о подобной сложной магии никто и мечтать не мог.

«Система совершенствуется», — подумала она мимоходом, имея в виду формирующуюся магическую систему мира. Ладонь странствовала по боку Лидена, и магия все глубже вторгалась в его кровь и плоть. Восстановилась порванная артерия, затянулась рана в пронизанной пулей почке, вновь заработали выводящие протоки, стянулись края поврежденного кишечника. Захлебываясь притекающей отовсюду энергией, Кайндел напитала ею и своего «пациента», а потом, осознав, что если гнать вперед, управляя одной рукой и без внимания к дороге она может, то повернуть — ни за что и никогда, резко нажала на тормоза.

Тело Лидена от толчка окончательно сползло с рычага передач. Девушка встряхнула ладонями, приложила одну к боку, другую к груди — и запустила сердце. Кровь, пролившаяся в полости тела, собралась маленькими плотными комочками и вышла через поры (выглядело это так, будто Лиден на несколько мгновений вдруг совершенно почернел, и когда запекшаяся кровь сухой пылью осыпалась на сиденье и пол, белизна его кожи испугала ее). Затем, пустив в ход чары, которые Кайндел разрабатывала, но никогда еще не использовала, она удвоила в его жилах все то, что там еще оставалось.

Едва сердце снова забилось, кровь заструилась по венам и артериям, а легкие снова заработали, как должно, девушка с трудом перевела дух — она чувствовала себя так, словно сначала пробежала без малого марафонскую дистанцию, а потом ее еще и побили за то, что бежала слишком быстро. Ломило руки, да и спину тоже, и в голове то и дело мутилось от усталости. Тем не менее, устроив Лидена поудобнее — теперь он дышал медленно и размеренно, будто находился в анабиозе, — она села за руль и решительно запустила двигатель.

У дома на канале Грибоедова ее встречали Шреддер, Варлок, Офицер и Испытатель.

Она припарковалась, как попало. Перехватила было руль, желая выровнять машину, но поняла, что не сможет и уронила руки. Лишь через полминуты, сообразив, что она сама не вылезет из салона, Эйв распахнул дверь и выключил зажигание.

— Что с тобой? — спросил он, вытаскивая ее из автомобиля. Заглянул внутрь. — А с ним что?

— В него… В общем, в него стреляли.

— Черт побери… Шайба, вызови Квадратного! — Шреддер махнул парню с автоматом на ремне, вроде бы просто так прогуливавшемуся у подъезда. — И скажи там, чтоб операционную готовили.

— У тебя вся машина изрешечена сзади, — сказал, подходя, Офицер. — Ты знаешь?

— Правда? — удивилась Кайндел. — А я и не слышала.

— Главное, что не почувствовала, — оэсэновец внимательно рассматривал багажник. — Целились низковато, или вообще не целились. Смотри, всего две пули попали в стекло. И то слишком низко.

— Куда они дальше-то попали? — обеспокоился Шреддер. По пояс влез в салон, обследовал кресло. — Ага, в спинку кресла. Во в «опеле» какие кресла, а? Непробиваемые.

— Просто кинетическая энергия пули уже ослабла, — пыхтя, возразил Варлок — он как раз вытаскивал из машины Лидена. — Мне кто-нибудь поможет?

Совместными усилиями раненого сумели извлечь, после чего выглянувший из двери дома высоченный и широкоплечий мужик в камуфляжной форме, которого Кайндел прежде не видела — видимо, это и был тот самый Квадратный, вызванный Эйвом, — подхватил тело на плечо и поволок внутрь.

— Результат-то есть? — невозмутимо спросил девушку Испытатель, казалось, не заинтересовавшийся ни обстрелянной машиной, ни раненым офицером — он спокойно стоял у искореженного заднего крыла «опеля» и ждал возможности вставить слово.

— Есть, — выдохнула Кайндел и протянула главе службы безопасности ОСН шесть коробочек с дисками. — Извините, я… Сейчас, я приду в себя и все объясню.

— Это та самая программа, о которой вы говорили? — спокойно уточнил старший офицер ОСН.

Девушка кивнула. Кивнул и Испытатель — сразу стало понятно, что больше его, собственно, ничего и не интересует. Он пересчитал коробки и махнул кому-то, ждущему его среди припаркованных машин. Со стоянки, из-за серо-зеленой туши большого грузовика, вырулил черный бронированный автомобиль, судя по всему, не так давно позаимствованный Организацией у инкассаторов. Глава службы безопасности ОСН уселся на пассажирское сиденье и, уже закрывая дверь, бросил Шреддеру:

— Доставишь ее сам.

— Ну, может, оно и правильно, — пробормотал Эйв, наблюдая, как бронированная машина исчезает за поворотом; несмотря на свою огромную массу, она развивала очень хорошую скорость на городских дорогах и шоссе. — Ты как, ничего? А?

— Просто устала, — девушка присела на водительское сиденье. Она хотела передохнуть буквально пару секунд, но, усевшись, почувствовала, что, если поднимется, вполне может потерять сознание. От этой мысли ей стало немного противно, и она почла за лучшее пока не вставать.

— Пойдем? Отдохнешь у меня в квартире.

— Нет-нет, я еще немного посижу.

— Ладно, — Эйв с недоумением посмотрел на бледную Кайндел и, внезапно вспомнив о чем-то, принялся исследовать дверцу машины.

— Ну? Что? — спросил его вернувшийся Варлок — он счел, что должен если не помочь Квадратному нести Лидена, то по крайней мере проводить до подъезда и открыть перед ним дверь. — Нашел?

— Да, вот, — Шреддер сперва попытался подцепить пулю кончиком ножа, потом уступил место Варлоку, и тот вынул ее при помощи магии. — Ага…

— Ну, как считаешь? — спросил Офицер, шагнув к ним.

— Калибр пять и пятьдесят шесть сотых. В кого целились — в тебя или в Лидена?

— В меня.

— Ясно. Стреляли, видимо, из винтовки.

— Из снайперской? — спросила, приоткрывая глаза, Кайндел.

— Ну что ты! Нет, конечно, — Шреддер хмыкнул. — Обычная винтовка. Во-первых, если бы стрелял снайпер, он вряд ли промазал бы так нелепо. Стрелял бы наверняка с крыши, а значит, и не мог бы, целя в тебя, попасть в Лидена. И, что самое главное, пуля не застряла бы в дверце. Прошила бы насквозь. А здесь… Стреляли явно поверх какого-нибудь припаркованного автомобиля… Явно навскидку. Не профессионал. Тебе повезло.

— М-да, — Офицер вертел в пальцах пулю. — Тебе повезло, а Лидену нет… Хорошая, наверное, бельгийская винтовка. С оптикой. Потому как стреляли с расстояния больше, чем километр. Стрелявший, вероятно, взобрался на капот какой-нибудь машины. Но не выше.

— Или из окна цокольного этажа.

— Не суть важно, — отмахнулся Варлок, еще меньше Кайндел интересовавшийся огнестрельным оружием, обсуждение подробностей выстрела ему показалось скучным. — Я бы на твоем месте, Эйв, отвез девочку на базу прямо сейчас. Во-первых, ее могут искать, а во-вторых, от нее, наверное, потребуют пояснений к тем материалам, которые она передала Испытателю.

— Пожалуй, — Шреддер нагнулся и легко поднял Кайндел на руки. Она попыталась вырваться, но так слабо, что он, кажется, этого даже и не заметил. Варлок, бросившийся ему на помощь, распахнул пассажирскую дверцу машины, используемой ими всеми для своих нужд, и помог Эйву пристроить девушку на сиденье. Заботливо пристегнул.

— Да я сама! — вяло возмутилась та. — Я и сама могу!

— Что-то незаметно, — маг наклонился и посмотрел ей прямо в глаза. От близости и пронзительности его взгляда девушке стало не по себе. Инстинктивно она даже попыталась возвести ментальную защиту, но напора не ощутила. Он слегка, не без насмешки улыбнулся, хлопнул ее по плечу. — Ты же обессилела. Нельзя так наплевательски относиться к себе, надо колдовать аккуратнее.

— В смысле?

— Твоя слабость понятна и объяснима — более того, она неизбежна. Сегодня ты перечародействовала. В будущем веди себя осторожнее. Так можно не только свалиться без сил — но и погибнуть.

Кайндел ничего не ответила. Мысль, что она действительно перенапряглась, лишь теперь пришла ей в голову. «Если так, то ничего страшного, — решила она. — Восстановлюсь за пару дней», — и с облегчением откинулась на спинку кресла.

— Пить хочешь? — спросил Шреддер, выводя автомобиль.

— Не откажусь. А что у тебя есть? Мне сейчас спиртного нельзя.

— Почему?

— Потому что я тогда просто отключусь. Состояние такое.

— Устала?

— Ага. Неимоверно.

— Ладно. Есть бутылка холодного чая, — он вытащил из бардачка небольшую пластиковую бутылку. — Сладкого. Будешь?

— Буду, конечно, — она с удовольствием потянулась. В машине вовсю работала печка, и ей становилось все теплее и теплее. В этой ситуации холодный чай был очень кстати. — Спасибо.

— Что случилось-то? Почему в тебя стреляли?

— Потому что я стащила диски почти в открытую.

— Ты полезла в обиталище Ночи внаглую? Ты что — с ума сошла?

— Нет. Я видела Ночь на Васильевском, а вместе с нею там отирались многие из ее ближайших соратников. Из этого я сделала вывод, что на Загородном никого не осталось.

— И как — действительно не осталось?

— Осталось, — вздохнула Кайндел. — Там были боевики и ребята из младшего звена.

— И как ты умудрилась выбраться?

— Повезло.

— М-да, — крякнул Шреддер. — Тебе еще учиться и учиться. Ох, я тебя буду шерстить на занятиях по планированию спецмероприятий. Готовься. Сегодня у меня есть все основания поставить тебе незачет.

— И когда же начнутся занятия по планированию спецмероприятий?

— На следующем курсе, — Эйв улыбался во весь рот.

— Вот тогда и поставишь незачет. — К Кайндел постепенно возвращались силы. Она перебрала в памяти все свои действия и пришла к выводу, что все сделала правильно. — И потом — разве судят не по результату?

— Мы же не в Академии Главного Разведывательного Управления. Там действительно важен результат, и победителей не судят, но лишь потому, что действия тамошних выпускников невозможно подогнать ни под какие инструкции. Но даже будущих шпионов учат действовать не абы как, а с должной осмотрительностью.

— Ты прав, конечно, — вздохнула она. — Хорошо, что я не подумала прежде, чем полезла туда. Потому что в ближайшие же дни — уверена — люди Круга сообразили бы, что нужно сменить систему кодировки.

— Они не поменяли пароли?

— На магической охранной системе — нет. Впрочем, и на компьютерах тоже.

— Господи, — вздохнул Шреддер. — Какие недотепы…

— Недотепы-то может и недотепы, но мучились вы с ними больше года.

— Значительно больше, — усмехнулся Эйв. — Ладно, я понял. И вообще, пусть тебе Один нотации читает. — Он повернул на проселочную дорогу. — Поедем кружным путем. На шоссе могут ждать люди Ночи. Они-то теперь знают, где тебя искать.

— Куда будут переносить базу? Ты знаешь?

— Я? Знаю, разумеется. Но ты, думаю, узнаешь в последнюю очередь. Нет, не потому, что раньше ты была в Круге. А потому, что ты курсантка. Не дуйся. Порядок для всех един.

— Я не дуюсь. Я просто устала. — Она допила чай из бутылки и швырнула ее себе за спину.

Эйв вдруг выкрутил руль, и машина, сойдя с дороги, нырнула в кусты. Приближающаяся зима сорвала с ветвей их одеяния и пока толком не дала ничего взамен, но автомобиль, проехав по снегу всего каких-то двести метров, остановился, казалось, в глубине леса. Дорога отсюда не просматривалась.

— И с дороги нас тоже не увидят, — объяснил он.

— Кто нас должен там высматривать?

— Навстречу едут какие-то машины. Не грузовые, сразу видно, и не наши.

— Думаешь, люди Ночи?

— Откуда мне знать? Я не владею навыками ясновидения. Но лучше переждать. Как думаешь?

Они сидели очень близко друг к другу, а тут он еще и нагнулся над нею, должно быть, обеспокоенный ее бледностью, желая проверить, не нужна ли ей немедленная помощь. Она подняла на него глубокие серые глаза, и он снова подивился тому, насколько у нее необыкновенный взгляд. Прежде ему приходила в голову мысль, что излишне засматриваться на нее опасно, наверное, потому, что не желал увлечься кем бы то ни было — имелись дела и поважнее. Но сейчас разумные рассуждения ничего не значили для него.

Пожалуй, только терпкий аромат опасности способен вызвать в теле человека такую страсть к жизни. Именно эта страсть толкнула его, когда он нагнулся и поцеловал ее в губы. И, наверное, она тоже испытала что-то подобное, когда обняла его за шею.

В медицинском отделении, где совсем недавно было шумно и тесно, а теперь стало тихо и почти безлюдно, на один из операционных столов положили Лидена. Его раздели и прикрыли простыней, возле него суетились двое обычных врачей и еще двое чародеев, предпочевших стать магами-медиками. У обоих имелось подходящее образование — один раньше учился на хирурга, второй — на анестезиолога — и чары очень помогали им в работе.

Кайндел не поняла, зачем ее привели сюда, но, увидев лица хлопотавших вокруг раненого офицера оэсэновцев, встревожилась и сама. Что-то шло не так.

— Ага, иди сюда! — окликнул ее один из магов-медиков. — Иди-иди. Что ты с ним сделала, а?

Девушка в недоумении обернулась к Шреддеру, который сопровождал ее сюда по приказу главы ОСН, но тот лишь руками развел, мол, я и сам не знаю. Они добрались до базы только к закату и, как оказалось, позже, чем сюда доставили раненого. Куратор сам провел ее на жилой уровень, и, смертельно уставшая, она уже рассчитывала поспать. Однако, едва только Лети успела обрадоваться ей и рассказать, насколько замечательно было ехать в роскошной черной машине, куда ее пересадили из «опеля», как в комнату заглянул парень в строгой черной форме — она видела его прежде, это был порученец Одина, большую часть времени пропадавший бог знает где (то есть, конечно, не просто так, а по делам, но рядом с главой Организации его видели нечасто).

Он привел Кайндел ко входу в медицинское отделение, где уже ждал недоумевающий Шреддер. С таким же удивлением он взглянул и на распластанного под простыней Лидена.

— Что ты с ним сделала? — повторил маг-хирург, держа на вытянутой руке мягко поблескивающий камень на цепочке.

— Я… Я пыталась его вылечить, — смутилась девушка. — Мне казалось, я это сумела сделать…

— Тебе показалось…

— Что не так-то? — обиженно нахмурилась она.

Врач фыркнул и отложил камень.

— Да вот я сейчас как раз пытаюсь это понять. Все органы работают прекрасно, хоть и немного замедленно, однако живым этого человека не назовешь.

— То есть? Каким же он, по-вашему, является? — изумилась Кайндел.

— По-моему? Мертвым, — хирург покачался с пяток на носки. — Я знаю, как выглядит аура живого и здорового человека. Знаю, как выглядит аура больного или раненого. У этого офицера нет никакой.

От удивления девушка немедленно пробормотала формулу магического зрения, хотя могла бы совершить это элементарное действие простым усилием воли. Но в результате ее растерянность не стала меньше. Рассматривая лежащего Лидена магическим взором, она несколько секунд даже не знала, что сказать.

— Ну, насчет того, что нет никакой ауры, это, пожалуй, слишком…

— Ладно. Что-то там есть. Но это не аура человека. Это аура тела.

— Э-э… Ну, пожалуй.

— И как вы можете это объяснить?

Она развела руками.

— Никак.

— Хм…

Похоже, врачу просто больше нечего было сказать. Словно в поисках слов он оглянулся на своего собрата-чародея, анестезиолога, но тот, вытирая руки, смотрел без всякого выражения, всем своим видом давая понять, что не собирается высказывать предположения. Зато двое остальных врачей заинтересовались, придвинулись поближе, хотя даже проверить правильность утверждений не могли при всем желании — они были лишены магических способностей.

— Так, — произнес хирург. — Рассказывай подробно, что ты делала?

Кайндел в задумчивости почесала затылок и принялась пересказывать то, что могла вспомнить с ходу. Описала и собственные ощущения, и все, воспринятое магическим зрением. С самого начала рассказа врач задумался, снова вынул свой камень (от яркого сапфира по кабинету поплыло слабое серебристое сияние, но его видели только те, кто обладал способностями) и остановил его над грудью Лидена.

— Я только одно могу сказать — пуля разорвала сердечную артерию, а также повредила легкое. В такой ситуации он должен был умереть в считанные секунды. Ты говоришь, что запускала ему сердце?

— Запускала.

— И насыщала кровью сосуды?

— Ага. Я просто… как бы…

— Клонировала. Да?

— Ну… Да. Сдублировала то количество, которое у него оставалось в теле.

— Ну что ж… Как я понимаю, произошло следующее, — раздумчиво произнес врач, снова убирая артефакт. — К тому моменту, как ты принялась его, так сказать, лечить, он уже умер, но кровь по инерции еще циркулировала, она была насыщена кислородом, клетки мозга еще не начали отмирать. И все органы находились… скажем так, практически в живом состоянии — их клетки пока еще являлись жизнеспособными. Понимаешь? Но даже самый лучший маг не может вернуть жизнь человеку, который уже умер.

— Или может, но не сейчас, — возразила Кайндел.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что энергетическая система мира постепенно совершенствуется, и то, что было недоступно магам еще в прошлом году, уже доступно сейчас. Возможно, этот процесс еще не закончен.

— Возможно, — легко согласился врач. — Принимаю твою поправку. Впрочем, что бы там ни происходило, вернуть жизнь этому офицеру ты не смогла.

— Что же она тогда сделала? — спросил Шреддер, привычно пропустивший мимо ушей мало интересующие его подробности, но суть ухвативший мгновенно.

— Ну, я бы сказал, что офицер теперь является… э-э… живым мертвецом.

— Зомбяком, что ли? Так?

— Ну… Раньше это слово употреблялось совсем в ином значении, и к живым мертвецам не имело никакого отношения. Но… Если употреблять вошедшие в современный обиход примитивные наименования, которые и терминами-то не назовешь, то да. Именно так.

— Да иди ты со своими терминами! Нет, ну послушай, разве Лидена можно назвать зомби? Он вообще может двигаться или говорить?

Хирург сморгнул и посмотрел на Кайндел.

— Он может двигаться и говорить? — спросил он ее.

— А почему вы у меня спрашиваете?

— У кого же еще? Если ты изготовила его, детка, так ты его и подчинила.

— Я его не подчиняла.

— Лиден — классический живой мертвец…

— Не совсем классический, — возразил маг-анестезиолог. — Все-таки все органы работают, как часы. Ладно, заканчивайте. Решайте — либо утилизировать, либо…

— Почему это утилизировать? — ахнула Кайндел, не ожидавшая такого исхода. Она видела, что о шутке здесь и речи не идет.

— Потому что нормального человека из него уже не сделать. Никакими силами.

— Прикажи ему подняться, — нетерпеливо повторил хирург.

— Э-э… — несколько мгновений девушка пыталась сообразить, что делать. — Лиден, ты слышишь?

— Слышу, — глухо ответил тот.

— Э-э… Встать можешь?

— Могу.

— Ну, так встань.

Он завозился, скинул с себя простыню и спрыгнул на пол — вполне мягко и уверенно. В первый момент Кайндел пришло в голову, что Лиден, оказывается, вполне привлекательный парень, да еще и отлично сложен. Потом она потупилась, протянула ему сброшенную простыню.

— Завернись. — Он завернулся. — Ты как?

— Нормально, — без выражения ответил он.

И девушка вдруг поняла, что имел в виду анестезиолог, когда говорил, что обычного человека из преобразованного оэсэновца уже не сделать. Лиден смотрел на нее совершенно ничего не выражающими глазами, лицо оставалось неподвижным, и, несмотря на то, что вокруг него держалась бледноватая аура, живого он не напоминал. В нем отсутствовало что-то самое главное, и особенно сильно это бросалось в глаза теперь, когда магическое зрение она приводила в действие усилием воли.

— Потрясающе, — проговорил хирург. — Лиден, вы меня-то тоже слышите?

Офицер повернул голову к врачу.

— Я всех слышу.

— Какие ощущения? Что-то особенное вы чувствуете? Что-то в себе.

— А что не так?

Сказано было вполне естественно, вот только выражение лица все испортило. Вернее, полное отсутствие всякого выражения. Можно только поражаться тому, сколько тонких оттенков мимики собеседник, воспринимая как должное, даже не замечает — однако сразу чувствует недостаток, если мимики нет вообще. Казалось, что на офицере надета хорошая силиконовая маска, раскрашенная с удивительной достоверностью — и, однако, остающаяся маской.

Кайндел долго смотрела в лицо офицеру, которого, как она думала, спасла — а в действительности наделила странным подобием жизни, и неизвестно, к лучшему ли это.

— Что ты помнишь? — спросила она. — Ты помнишь момент до выстрела?

— Я не помню только сам выстрел, — ответил Лиден. В голосе его разливалась ощутимая прохлада, должно быть, от равнодушия. — Все отлично помню до и после него, когда пришел в себя в медицинском отделении дома на канале Грибоедова.

— Так ты с тех пор в сознании? — удивился Шреддер. — Почему же здесь лежал, как бревно?

— Мне сказали лежать. Я лежал.

— Ты не видел, как в тебя стреляли?

— Нет, не видел.

Девушка вздохнула и, посмотрев на хирурга, развела руками.

— Я ничего не могу ни сказать, ни поправить.

— Но это же вы сделали! Подобная высококачественная работа (кстати, хочу отдать вам должное, органы вы зарастили отлично) нашим некромантам не по плечу, так что…

— В ОСН есть некроманты?!

— Есть ребята, балующиеся некромантией, — хирург поморщился. — Например, ваш наставник магического искусства, Варлок. Он уже изготовил парочку живых мертвецов в виде опыта, и ему это, кажется, понравилось.

— Да ладно, Варлок нормальный парень, просто со своими тараканами в голове.

— У него там не тараканы, а целые африканские термиты. Короче, у него такой первосортной, адекватной и вполне вменяемой работы не получалось. — Кайндел слегка передернуло — рассуждать о Лидене, присутствовавшем тут же, казалось ей неправильным, но маг-медик не обратил внимания на ее реакцию. — Если уж ты знаешь, как сделать такого отличного живого мертвеца, то, может быть, представляешь, как его сделать полностью живым?

— Честно говоря… Не представляю.

Девушка долго смотрела на Лидена, а он — на нее. Его взгляд напугал ее больше, чем все сказанное ранее. Она, как никто, умела читать в глазах душу, но сейчас не могла прочесть даже чувств. Их просто не существовало, как не было и души.

— В этом недостаток недавно появившихся у человечества новых возможностей. О них никогда не знаешь всего до конца. Не умеешь управляться — и спросить не у кого, — сказала она наконец. — Все равно, как если бы нашим предкам веке в девятом инопланетяне презентовали компьютеры и электричество. Осваивали бы с огромным трудом и постоянно натыкались бы на какие-то новые, ранее неизвестные свойства и возможности.

— Сравнение принято, — рассмеялся хирург. — Но с жертвой-то эксперимента что будем делать?

— А какие есть варианты?

— Либо оставить, либо в утиль.

— Оставить, — вмешался Шреддер. — Ты что, костоправ, офонарел? Вот так взять его и убить?

— Он уже убит, и не кипятись, Эйв. Ты не чайник.

— Но сам подумай — на сегодняшний день неизвестен способ для приведения его в нормальное состояние. Вдруг потом будет известен?

— Правильно, и толк с него может быть, — вмешался анестезиолог, стаскивая стерильные перчатки. — Он не септичен, как настоящий живой мертвец, толков и сможет выполнять простую работу. А это полезно. Особенно в нынешние времена, когда всем бы огненными шарами кидаться, а мусорные ведра неизвестно кто должен выносить.

— Значит, ты «за»?

— Я-то чего? Я, что ли, его сделал? Кстати, а чем будет питаться этот «живой мертвец»?

— А черт его знает, — маг-медик двумя руками полез в шевелюру, не прикрытую шапочкой.

— Разберемся, — Шреддер взял Кайндел за локоть. — Идем. У тебя сейчас занятие по стрельбе. А потом практическая магия.

Первые несколько дней девушка каждый день забегала в медицинское отделение, смотрела на Лидена. Потом перестала. Его так и оставили работать при хирургической палате — лишние руки всегда нужны, — и он равнодушно, но добросовестно делал все, что ему говорили. Глядя на него, Кайндел не испытывала вины, наверное, лишь потому, что сам бывший офицер воспринимал произошедшее с ним спокойно. Вернее, не воспринимал никак. Он даже не пытался хоть как-то критически отнестись к себе самому — просто существовал в заданном пространстве, выполняя данные ему распоряжения.

Он больше не был человеком, и девушка скоро поняла, что изменить это уже невозможно.

Жизнь шла своим чередом. Наставники предупреждали, что базу постепенно переведут в какое-то другое место, но сказали это как бы между прочим, и большинство поняло так, что меняться все будет очень медленно, и об этом нечего даже задумываться. Правда, через пару недель из привычного обширного, защищенного противовзрывными дверями помещения исчезла библиотека, а потом и арсенал. Но занятия продолжались и даже стали более привлекательными для них, потому что теперь для тренировок курсантов выгоняли на воздух, под открытое небо — там, на снегу, они валяли друг друга, занимаясь рукопашным боем или бегали вокруг базы по укатанной дороге.

Магические разработки тоже не останавливались. За какие-нибудь два месяца Кайндел закончила книгу по магии, уже заранее окрещенную учебником, а также практические испытания всего того, что там описывалось. Довольный, что так легко удалось структурировать свой курс, Варлок не возражал, что девушка частенько прогуливает его занятия, и занимался с нею в свое свободное время. Занятия больше напоминали обсуждение различных проблем магического характера под чашечку чая или кофе. Ему нравилось, как она слушает, а ей — что он умеет очень кратко и образно изложить ей суть того, что растолковывал другим целыми часами.

После серьезного напряжения боя и опасений за свою безопасность все вдруг успокоились, и впервые за последнюю пару лет почему-то наслаждались чувством абсолютного покоя. Курсантов никто не трогал, да и налетов больше не предвиделось. Видимо, адепты Алого Круга решили, что особого толку от них нет.

— Я, собственно, тогда вообще не понимаю, зачем это было затеяно, — сказал Шреддеру Ирландец. — Похоже, ребята Ночи просто хотели нас прощупать.

— Естественно. Что еще они могли хотеть? Они же толком не знали, что это за база такая.

— Как не знали? Старший, полагаю, им все подробно рассказал. У него другого выхода не оставалось…

— Он не мог рассказать все.

Они беседовали в коридоре на одном из верхних этажей, у двери кабинета, где неторопливо укладывали в коробки стопки каких-то второстепенных документов — важные уже давно увезли — и туда-сюда перемещались боевики, временно превращенные в грузчиков. Пришла очередь эвакуации содержимого еще одного кабинета, но никто не торопил, и машину загружали с ленцой. Без шума не обошлось, посторонней болтовни вокруг хватало, и потому оба оэсэновца разговаривали громко. И по той же причине не услышали, как к ним сзади подошел Один.

— Очень кстати, что вы оба здесь, — сказал он. — Ты прав, Ирландец, хотелось бы точно знать, какие цели преследовали адепты Круга и не замышляют ли чего-нибудь еще. Думаю, нам ничто не мешает ответить им адекватно. Полагаю, они уже достаточно успокоились и потеряли бдительность, как любые непрофессионалы. Самое время.

— Ты хочешь…

— Да, именно так. Отправь кого-нибудь из своих ребят похитить одного из сторонников Ночи. Теперь у нас есть настоящие имена многих соратников этой мадам, их легко пробить по базе — отлови хоть самого мелкого.

— Ты что, кого-то из них хочешь на наркотик посадить?

— Да зачем? Есть более простые и более щадящие методы, — Один развел руками. — К тому же нам, сторонникам законности, не к лицу закон нарушать. Верно? Теперь с тобой, Леша…

— А меня-то почему зовешь паспортным именем?

— Ну, никак не могу привыкнуть называть человека машинкой для резки бумаги.

— Тогда зови Эйвом.

— Ладно. Хоть это и не по-русски…

— А Один — по-русски?

— Издеваешься? Не я себя так назвал. Ладно, ты пошутил — я тоже посмеялся. К делу. Ситуация такова, что нас медленно, но верно выживают из города. На энергетической карте интересные результаты просматриваются. Кое-что мне рассказала все та же Виктория (из своих наблюдений да из давних планов Круга), но, по сути, и без нее все ясно. Круг пытается построить особую структуру для концентрации энергии, ну а дальше, опираясь на нее… Короче, все и так понятно.

— Понятно.

— Так вот эта структура опирается на шесть точек, расположенных за городом. У меня есть опасение, что помимо концентрирующей системы мадам стремится построить телепортационную. Вот этого нам не нужно. Ты у нас в магии смыслишь, вот и отправляйся.

— Что я должен делать?

— Дестабилизировать магическую систему.

— У-у…

— Не делай мне таких страшных глаз. Это только звучит необычно, — Один улыбнулся. — Ты достаточно знаешь о магии и не лишен способностей. И не волнуйся — от тебя мы отвлечем внимание. Когда ты будешь на точке, мимо того самого места мы как раз пустим обоз с провизией и пивом. Они не устоят, попытаются отбить.

— Но почему я?

— Все просто — больше некому. А что поделаешь? Так уж сложились обстоятельства, что все приходится делать одновременно.

— За множеством зайцев погонишься…

— Сам знаю. Но у меня нет выхода. Проще всего было бы блокировать город, и тогда без припасов людям Ночи пришлось бы худо, они сами занялись бы другим делом, и мы получили бы фору. Но в городе еще остается несколько сотен тысяч жителей. Не морить же их голодом тоже. К тому же вскорости сюда должен прийти последний транспорт с оружием, надо его принять. Так или иначе… Словом, давай.

— Курсантов-то взять можно?

— Бери. Дай-ка угадаю — собираешься брать Викторию. В смысле, эту, Кайндел.

— Обещаю не спускать с нее глаз. И потом — разве она уже не доказала, что вполне лояльна?

Один неопределенно развел руками.

— Все может быть. Она должна оставаться под контролем. И меня, знаешь ли, на самом деле не слишком-то волнует, кому она в глубине души верна. Пока деятельность девочки дает такие хорошие результаты, ее персональные пристрастия остаются ее личным делом. Однако не стоит давать поводов задуматься о дурном. Особенно теперь, когда дела у нас идут не лучшим образом.

— Ты несправедлив.

Глава ОСН окатил его проницательным взглядом.

— А тебе я посоветовал бы быть осторожнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что эта девушка сама призналась — она не совсем человек. Так что и во взаимоотношениях она может повести себя… не совсем как человек.

— На что ты намекаешь? И потом — ты веришь в то, что она сказала о человеческих и нечеловеческих расах?

— Приходится верить. Ты знаешь, что Демон три дня назад сменил облик на волчий? Так что он у нас теперь не Демон, а Волчок, его уже переназвали.

— Как это — сменил облик?

— А вот так. Перекинулся. Стал волком. Крупным таким волчарой, причем совершенно разумным. Не спрашивай меня, как ему это удалось. Если кто и знает, то только сам Демон, а он в легком шоке и пока свои ощущения описывать отказывается. Прячется от всех, взял с меня слово, что я никому не скажу, — он примирительно улыбнулся. — И ни на что я не намекаю. Возможно, взгляды Виктории на дружбу и… и на другие типы взаимоотношений таковы, каких ты и ожидать не можешь. Просто будь осторожен — и все.

Шреддер в недоумении кивнул. Наверное, из-за растерянности не стал спорить или указывать, что разговор уже выходит за пределы служебного и, тем более, уставного.

— А курсантов возьми, я не против. Это им будет практика.

— Сколько взять?

— Ну, уж не больше двадцати, — ухмыльнулся Один и тут же стал серьезнее. — Если без шуток — бери всех, кто, по твоему мнению, способен оказаться полезным. На твое усмотрение.

И, взмахнув рукой, ушел.

У Шреддера вышло двое суток на подготовку операции. Кайндел узнала о том, что ей снова придется принять участие в чем-то опасном лишь поздно вечером, когда больше всего на свете ей хотелось спать. Уже примеривалась улечься в постель — отбой должен был прозвучать через несколько десятков минут — но не успела даже раздеться. К ней заглянул боевик и сухо озвучил приказ явиться на первый наземный этаж, к машинам.

Девушка не удержалась и зевнула до хруста челюстей. Лети, которой передали такой же приказ, с участием посмотрела на нее, но сама недовольства не выразила. Она вообще никогда не выглядела недовольной — казалось, все на свете, что только может ожидать ее, все, что придумают для курсантов суровые наставники, этой пушистой девочке по плечу. Она давно уже поняла, что здесь с нею никто не станет обращаться, как с рабыней. Однако ожидание чего-то худшего, превращавшее для нее каждый день в череду радостей, делало ее удивительно терпеливой.

Едва добравшись до машины — большого бронированного «автобуса» (Кайндел до сих пор не знала, как они называются на самом деле), — обе девушки свернулись на креслах клубочками и уснули. Лети это удалось легче, ее гибкость нередко удивляла даже тех, кто знал, чего от нее ждать. Ее подруга все-таки отставала от нее в этой части и, конечно, предпочитала спать лежа, как любой нормальный человек, но сейчас настолько устала, что, казалось, уснула бы даже стоя. Что уж говорить об удобном кресле, где можно было откинуться на спинку?

Да и не она одна — почти все курсанты после изнурительного учебного дня, сев на места, примерились покемарить.

— Спите-спите, — махнул им Шреддер, устраиваясь рядом с шофером.

Через некоторое время глухой рокот двигателя перебивал только многоголосый храп.

— Илья! — не выдержав, сквозь сон пробормотала Кайндел. — Повернись на бок.

— Это как? — не просыпаясь, поинтересовался тот.

— Как хочешь. Можешь повернуться вниз ушами, только чтоб храпеть перестал.

— И убери с меня ноги, — добавил Роман, которого все звали Магом. Он тоже говорил, не просыпаясь.

— Все претензии, претензии, — пробормотал Илья, чуть шевельнулся на сиденье, переложил голову с одного края подголовника на другой, и храп его тут же стал более тонким, более корректным.

Словом, все, кто хотел уснуть, — уснули.

Бодрствовали только двое — шофер, гнавший автомобиль по обледеневшей проселочной дороге, и сам Эйв. Он задумчиво смотрел в обсидианово-черное лобовое стекло машины и думал о том, что самое худшее, кажется, вот-вот готово произойти. Он так надеялся, что Ночь все-таки мертва, и действительно, целый месяц о ней не было ни слышно, ни видно, однако потом… Потом в Алом Круге все пошло по-прежнему, и как и раньше во главе его стояла женщина. И Шреддер понимал, что, собственно, уже неважно, как зовут женщину, направляющую действия Круга — Ночь или Шенна О’Фейд.

Какая разница, если обе действуют одинаково?

За лобовым стеклом в свете фар бежал навстречу ночной мир, казавшийся прежде таким обыкновенным и неинтересным, а теперь наполнившийся таким обилием тайн и недосказанностей, что жить становилось все страшнее. Правда, Эйву и его сверстникам было намного легче, чем жителям той же Западной Европы или Америки. Тамошние граждане привыкли к стабильности, уверенности в завтрашнем дне и мощи закона, который защищал их, и анархия, их страны, конечно, тоже не пощадившая, ударила по ним, изнеженным, намного больнее.

Шреддер, как и большая часть нынешних оэсэновцев, рос в сложный для своей страны (а в особенности для людей, приговоренных к этой стране) период, в годы нестабильности и беззакония. Выживать удавалось не потому, что этому способствовали государственные системы, а благодаря чистому везению, да еще изворотливости. Он помнил, как мама беспробудно вкалывала на огороде своих родителей, и потом вся их семья всю зиму питалась тем, что она вырастила. Оставалось лишь дивиться, сколько всего может дать клочок земли в шесть соток.

И ничего странного тут не было, потому что в те годы если работникам предприятий и платили какие-то деньги, то редко и очень мало. Те, кто умудрялся выжить, используя только эти суммы, казались вполне достойными того, чтобы занести их в книгу рекордов. За годы советской власти на российских просторах путем естественного отбора отечественные селекционеры вывели народ, способный выживать в любых условиях.

В годы, когда не платили зарплату, и приходилось экономить даже на хлебе и соли, поголовно все соседи, друзья, друзья соседей и родственники друзей Эйва вдруг начали разбираться в сельском хозяйстве. Они обстоятельно обсуждали куда, сколько и какого именно удобрения надо добавлять, когда что сажать и какой средний урожай в килограммах можно собрать с помидорного куста при вышеследующих обстоятельствах. Голод подстегивал лучше, чем любопытство. Да и при чем тут любопытство? Не вырастишь — где потом возьмешь?

В те времена, когда выживать удавалось, лишь воруя, каждый отлично знал все ухватки и тырил, будто заправский уголовник. Теперь же, когда качество существования зависело от нежданно свалившейся на мир магии, поголовно все стали отлично разбираться в чарах, проклятиях, заклинаниях — да мало ли в чем. Почти каждая старушка знала, при каком жесте руки обозлившегося мага нужно нырять под лестницу, а в ответ на какой — размашисто креститься.

И ведь угадывали!

Шреддер усмехнулся, вспомнив свою бабушку. Она умерла полтора года назад, почти сразу после матери. Но если мать одним заклятием убил мимоходом какой-то спятивший чародей, решивший поупражняться в леденящих словосочетаниях, а заодно избавиться от соседей, как мешающих, так и вполне мирных, то бабушка дала налетчику достойный отпор. Маг, искавший у нее в квартире консервы и водку, сперва получил целый чан кипятка в физиономию, а потом еще и старый чугунный утюг в голову. К сожалению, рефлекторно брошенное налетчиком парализующее заклинание попало в цель. У бабушки остановилось сердце.

Эйв гордился бабушкой. Пусть она погибла, но назвать ее проигравшей не повернулся бы язык.

Он невольно улыбнулся. Если теперь навести порядок в мире, то российские обыватели очень быстро оправятся от шока и смогут наладить жизнь в соответствии с новыми обстоятельствами. Уже проверено — смогут. В городе скоро появилась бы Магическая академия, и в школах стали бы преподавать основы бытовой магии, а техномаги открыли бы первые магазины магической техники — оптимальные чародейские приспособления для неумех и людей, лишенных способностей.

«Кстати — какая сторублевая идея! — оживился он внутренне. — Почему бы ОСН не начать изготавливать для обывателей и продавать им всяческие защитные амулеты? Надо будет поговорить с Ирландцем…» И незаметно сам заснул, положив голову на подголовник.

В утренней дымке, прихватывавшей холодком уши, скрытые шапкой, и даже пальцы в теплых перчатках, еще смутно проступали окружающие предметы, но свет быстро накатывался на долину, на холм, где устроились оэсэновцы, и, наконец, на лесную чащу. Всего в километре от места, которое они выбрали, находилось нужное им здание, именно оттуда, по их прикидкам, кинутся адепты Алого Круга грабить обоз с пивом и отличной копченой грудинкой. И тогда у отряда Шреддера будет достаточно времени, чтобы нагрянуть туда и увезти все, что может заинтересовать Одина. И сломать все, что ломается.

— Один считает, что достаточно уничтожить одну точку напряженности, чтоб разрушить всю систему? — спросила, подойдя, Кайндел. Она зябко куталась в куртку и с завистью поглядывала на Лети — та, пушистая с ног до головы, чувствовала себя вполне комфортно. Ей было куда уютнее всех окружающих, одетых одинаково, «по уставу».

— А разве нет?

Она пожала плечами.

— В какой-то степени, да. Но особого толку от этого не получится. Какое-то время система будет находиться в состоянии инерции, и у ребят из Круга окажется достаточно времени, чтоб ее восстановить.

— А чего они добиваются при помощи этой системы, ты знаешь?

— Догадываюсь. Во-первых, им нужен источник энергии, вот они его и создают. А во-вторых, Один в какой-то мере прав.

— Насчет телепорта?

— Разумеется. Не он же один такой умный. И не только техномаги догадались, как именно создавать проходы между мирами. Для этого, в частности, нужно много энергии.

— Зачем Ночи другие миры?

— Как любой маг, она мечтает о власти. И знаниях. В каком-нибудь другом мире наверняка можно найти много полезной информации.

— Не в любом, я бы сказал. В Иаверне, к примеру (это оттуда Федеван и двое его друзей), о магии вообще не принято говорить. Можно даже подумать, они притворяются, будто ее и вовсе нет. Хотя достаточно беглого взгляда, чтоб понять — магии в том мире предостаточно.

— Магия там — сакральное искусство, о нем так просто не говорят. Федеван кое-что рассказывал об этом. Интересно. Хотелось бы посмотреть.

— Любопытно, что он такое говорил, если по идее не имел права знать о магии ничего.

— Рассказывал то, о чем в Иаверне все знают и потому молчат, — она снова поежилась, дернула плечом и покосилась влево. — Вон там кто-то несется. Кто-то из наших.

— Уверена? — Шреддер рефлекторно опустил руку на пистолет. — Да. Это Валли. Финн.

Валли действительно считался родом из Финляндии, хотя появился на свет в Карелии, где-то под Лахденпохья, но потом жил в Хельсинки и на русском изъяснялся с трудом. Воцарившаяся в мире магическая анархия совершенно выбила из колеи привыкшего к порядку финна, и его почему-то потянуло на беспутную родину. Здесь его и нашел Шреддер. В группе парня из Финляндии даже не считали иностранцем, единственное, что намекало на его иноземное гражданство — прозвище «Финн».

Валли бегал отлично, но, запыхавшись, начинал настолько неразборчиво лопотать по-русски, что понять можно было только его жесты.

— Ну что? — с беспримерным спокойствием осведомился Эйв, который из лопотания, конечно, ничего не понял. — Процесс пошел? Напали?

Финн ухнул и, восстанавливая дыхание, выразительно подул себе на верхнюю губу. Сперва помотал головой, потом закивал.

— Ну, не понимаю я ничего! — прикрикнул на него командир. — Успокойся и говори толком. Ну?

— Напали, да.

— Так почему Илья не дает отмашку?

— Потому что не они напали.

— То есть как — «не они»?

— Не те, кто… — Финн поднатужился и выдавил: — Не те, кто должен был напасть. Другие кто-то напали.

— Кто?

— Эти… Оттуда, — и махнул рукой на север.

— Кто? Говори толком?

— Не знаю.

Парой мгновений позже подбежал запыхавшийся Илья.

— Видел, я их видел! — объявил он. — Прикиньте, парни на машинах и на лошадях!

— Что — одновременно? Грузовики, запряженные в тройки? — Но, хотя Шреддер иронизировал, стало ясно, что он встревожился. Любой выход за рамки заранее составленного плана сулил неприятности. Тем более если речь шла о появлении каких-то посторонних любителей пива.

— Не смешно! — завопил курсант. — Четыре легковых машины, а все, кто не поместился в салонах, ехали верхом!

— Илья, у нас все-таки субординация, — едва слышно проговорила Кайндел.

Парень немедленно сбавил обороты, смутился и пробормотал что-то неразборчивое, отдаленно смахивающее — если обладать достаточной фантазией — на извинение. Он был красен от усилий, затраченных на бег, потому осталось неясным, покраснел он от смущения или же нет.

— Я сам разберусь со своими курсантами, Кайндел, — холодно одернул ее Эйв.

У него мелькнула мысль, что, к счастью для курсантки, у них в ОСН не существует жесткого устава — в ситуации смертельной опасности, разброда и анархии следить за соблюдением подобного рода условностей не было ни времени, ни возможностей. Смерть, гуляющая где-то рядом, уравнивала командира и подчиненного.

Но хоть какой-то порядок и дисциплину требовалось поддерживать.

— Говори толком, что произошло?

— Мы ждали ребят Круга на том месте, которое выбрали заранее, на самом удобном, но появились-то не они. Те парни пришли совсем с другой стороны. Судя по всему, они добирались сюда по Выборгскому шоссе… Похоже, наш груз попал не в те руки.

— Вот как? — Шреддер рефлекторно почесал затылок. — Вот что случается, когда информацию даешь в общий доступ. Но напрямую адресовать ее людям Круга было бы слишком подозрительно, — он посмотрел на Валли, потом на Илью и в заключение — на Кайндел. — Ладно, давайте соображать.

— Предлагаю отбить наше пиво и грудинку обратно! — предложил курсант-тверчанин. — А то что это такое?! Нам самим мало.

— Курсантам пиво полагается только на каникулах, а вам до них еще дожить надо, — механически ответил Шреддер. — Много было парней?

— Изрядно. Человек двадцать-двадцать пять.

— Не так и много.

Постепенно на холм стали стягиваться другие курсанты — те, кто ждал начала нападения вокруг серого трехэтажного здания, где обосновались адепты Круга, а вместо этого получили сигнал на немедленное возвращение. Сначала появился четырехрукий Горо, который был выше, внимательнее и зорче других, а потому сумел в первую очередь заметить и рассмотреть нападавших, а парочку из них даже очень подробно описал.

— Я его знаю! — воскликнул Роман Шенер по прозвищу Маг.

Этот парень родился в Петербурге, отлично знал пригород и ориентировался в нем лучше, чем кто-либо из курсантов или даже командиров. Шреддер, пару раз возивший его с собой в город (этот курсант, как оказалось, обладал огромными магическими способностями и сам делал кое-какие заметки о магии, причем разработки его шли совсем в другом направлении, чем работа чародеев ОСН или размышления Кайндел, то есть отличались двойной ценностью), поражался тому, какие удивительные уголки города он знает и находит. К тому же знакомцы и друзья попадались ему буквально на каждом шагу. Создавалось впечатление, что у общительного молодого человека добрая половина Петербурга и области состоит в приятелях.

— Кого? Одного из нападавших знаешь? — удивился Шреддер.

— Ну да. Кажется, это Филипп, он состоял в дружине Готфрида.

— Что за дружина?

— Реконструкторы. Реконструировали Западную Европу, пятнадцатый век…

— Так, не грузи. Подожди. Он состоял в дружине реконструкторов. И давно?

— Вот когда я его знал. Два года назад. У него волосы клоками, на подбородке шрам и нос длинный, тонкий. И росту он приблизительно метр девяносто.

— Он был верхом, о росте ничего не могу сказать, — ответил Горо.

— Но рослый, да?

— Как я и сказал. Довольно рослый.

— Значит, дружина реконструкторов? — нетерпеливо прервал Эйв. Он оглянулся. Стоявшие вокруг него курсанты сосредоточенно молчали и ждали его решения. — Думаешь, они заняли выборгский замок, а, Роман?

— Почему же нет?! Место им хорошо знакомо… И вообще.

— Думаешь, они заодно с Ночью?

— Вряд ли. Они никогда не общались.

— Ладно, — Шреддер рассеянно огляделся и принялся вытаскивать из кармана ключи от машины.

— Что делать-то? — не выдержал Роман.

— Что? Первым делом сообщу, что задание выполнить невозможно, — Эйв вытащил из кармана мобильный телефон и попытался позвонить. — Вот черт, опять сети нет… Ладно. Так, ребята, по машинам. Будем спасать наше пиво.

Курсанты приободрились и быстро рассыпались по холму. Захлопали дверцы машин. Куратор, он же координатор группы, еще пару раз старался связаться с базой, но мобильный телефон упрямо молчал — мешали то ли магнитные возмущения, то ли магические действия адептов Круга, то ли что-то случилось с передающей станцией. Последнее случалось нередко, мастера ОСН не раз и не два выезжали на помощь специалистам фирмы, помогали восстановить поврежденное, и в результате Организация получала ощутимые скидки при пользовании сетью.

— Ладно, — сказал он, задумчиво разглядывая телефон. — Мне было велено действовать по ситуации. Вот и начнем действовать.

— Вы хотите в первую очередь спасти наживку? — сдержанно поинтересовалась Кайндел.

— Стоило бы. Может, удастся закинуть ее людям Ночи еще раз… В любом случае, мы тут не подписывались снабжать жителей Выборга грудинкой и пивом. Садись в машину.

Расстояние до Выборга не такое уж и большое. Когда машины выбрались на дорогу, ведущую к этому небольшому городу, Шреддер остановил свой автомобиль (все остальные сделали то же самое), вышел и принялся внимательно изучать остатки снега, еще не успевшего растаять. Нашел отпечатки копыт и развел руками.

— Потрясающе. Они действительно разбойничали верхами. И отпечатки протекторов тут же. Как жаль, что я этого не видел. Да, очень жаль. — Его губы расплылись в улыбке, когда он представил себе это дичайшее зрелище — современные автомобили и кони с наездниками в кольчугах, шлемах и при копьях. — Прям как у Гаррисона.

— У Гаррисона не было ничего подобного, — поспешил возразить Роман.

— Ну, какая разница. Я имел в виду любой тупой фантастический рассказ. Ладно, поехали.

Кайндел прикрыла глаза. Она помнила выборгский замок, не раз бывала в нем, и теперь пыталась понять, каково там живется дружине. Впрочем, кажется, в замке есть электричество. И, наверное, водопровод с канализацией. А может, и отопление? И вообще…

— Интересно, что они едят? — раздумчиво произнес Илья.

— Что тут гадать? Теперь-то понятно, что они едят! То, что мы им привезли.

— До нашего пива они должны были как-то дожить…

— Под Выборгом есть несколько совхозов, — тихо сказал до того молчавший Валли. — Я там однажды работал…

— Вспомнила бабушка, как девушкой была. Что там осталось-то от тех совхозов!

— Земля осталась. Русский человек — это русский человек. Если в магазин не завозят продуктов, он их выращивает на ближайшем клочке земли.

— Думаешь, теперь на флешах растят капусту?

— Картошку-то наверняка…

— Печеная картошечка с грудинкой и под пиво — самое то! Главное — успеть…

— Всем молчать! — рявкнул Шреддер, старательно пряча непроизвольную улыбку. — Грудинка не про вашу честь.

— Конечно, как всяким там «кружковцам» — это пожалуйста. А своим — хрен, — пробормотал один из курсантов, но так тихонько, что Эйв без ущерба мог сделать вид, что не расслышал.

Машины неслись по шоссе, изрядно побитому тракторами и большегрузными автомобилями, да и временем, конечно. Эта дорога относилась к той же категории российских трасс, которые, если их не ремонтировать хотя бы месяц, превращаются во впечатляющий набор великолепных колдобин на любой вкус. А с момента, когда последний раз приводилось в порядок это шоссе, прошло явно больше трех лет, и вся история суровых питерских сезонов была подробно расписана на асфальте.

Тяжелые машины ОСН выручали, собственно, их массивность и размеры, и те ямы, которые пассажиры легковушки сразу почувствовали бы всем организмом, оставались позади практически без последствий для их экипажей. К тому же амортизаторы оэсэновских машин находились в прекрасном состоянии. Но скоро недостатки маршрута почувствовали даже курсанты.

— Как бы нам тут все запчасти не растерять по дороге, — пробормотал Илья.

— Я знаю, это местные жители убили асфальт на шоссе, чтоб запчастями разживаться без проблем!

— Но им-то самим как-то надо передвигаться.

— Если они и ездят, то по целине, а не по шоссе. По такому шоссе поездишь — в студень превратишься.

— Ну ты, кажется, пока еще не превратился…

— Это немец от такой езды навеки бесплодным станет. Нашему человеку это просто легонький массаж. Тонизирующий…

Все рассмеялись и стали отпускать незлые остроты в адрес друг друга. За пустыми разговорами незаметно убегали на юг километры пути.

— Уже немного осталось, — бросил оэсэновский шофер, глядя в зеркало заднего вида.

Разговоры смолкли.

Действительно, подъезжали. Выборг, как оказалось, пострадал от новой жизни несколько сильнее, чем Петербург, — виднелось больше следов гари, больше развалин, а на одном из деревенских покосившихся заборов висело мертвое тело. Правда, совсем свежее.

— Снимем? — предложил Сергей.

Шреддер недовольно покосился в окно.

— Некогда, — отрезал он.

Над скудными кронами деревьев и крышами домов выросла шестигранная башня выборгского замка. Головная машина уже въехала на мост, когда остальные еще лавировали по городским улочкам, старательно объезжая спаленные остовы машин. Когда первый автомобиль остановился у ворот, а прочие застыли в некотором отдалении, Шреддер поднялся и, обернувшись, сделал Кайндел и Роману знак выходить следом за ним.

— Давайте. Вылезайте. Будете мне помогать.

Парень охотно полез вперед, бормоча про себя:

— Интересно, они на лошадях ехали, а мы — на машинах, и получается, они приехали быстрее нас. Как такое может быть?

— А ты вспомни, как мы ехали, — хмуро ответил Эйв. — То по шоссе, то по окрестностям, и везде колдобины. А лошадям-то колдобины не мешают. И потом, может, у них какие хитрости есть… Так, хватит болтать. Шагаем.

Он шагал размашисто и уверенно, зло хмуря брови, будто и не видя, что на стене замка его уже поджидают — парень в шлеме и с копьем и еще трое, без шлемов и, кажется, без оружия. Подошел к тому месту, где прежде высился полосатый шлагбаум и застекленный киоск, торговавший билетами и брошюрками, а теперь осталось лишь темное пятно на земле да железный «пенек», и задумчиво посмотрел на ворота, затем — на стену. Ворота выглядели солидно. В прежние времена они в большей степени являлись антуражным украшением замка, теперь же вместо хлипких крашеных реечек появились здоровенные дубовые брусья, скрепленные коваными железными полосами.

— Солидно, — пробормотал Шреддер, разглядывая ворота. — Не перевелись еще на земле русской, понимаешь ли…

Он подошел, поковырял оковку ногтем, потом постучал. Несколько секунд стояла тишина, а вслед за тем сверху прозвучал окрик:

— Чё надо?

Спрашивал все тот же парень в шлеме и с копьем. Разглядывая его, а также кромку стены, Кайндел пыталась понять, почему он не задал свой вопрос раньше, когда чужие автомобили остановились на мосту, и стало понятно, что «в гости» заявился кто-то чужой.

— Поговорить, — коротко ответил оэсэновец, выходя из-под арки ворот, чтоб видеть говорящего.

— О чем?

— О деле.

Парень со шлемом перегнулся через край стены и несколько мгновений изучал Эйва. Потом разогнулся и передал копье товарищу.

— Сейчас спущусь, — малоразборчиво ответил он.

Скрипнули воротные петли и засовы. Приоткрылась калитка — сразу заметно, приоткрылась с трудом, на нее с той стороны налегло два крепких парня, а третий нырнул шлемом вперед в приоткрывшуюся щелочку. Горделиво выпрямился и смерил взглядом сперва Шреддера, а потом уже и Кайндел с Романом.

— Приветствую, я младший офицер ОСН. Я хотел бы обратить ваше внимание, — властно и без вступления начал офицер, — что вы забрали себе припасы, которые предназначались отнюдь не для вас.

— Я не буду разговаривать с тобой в присутствии этой девицы, — резко сказал парень, показывая на Кайндел. — Последователям Ночи нечего делать в Выборге.

Девушка чуть сощурилась, рассматривая гневливого собеседника, — и узнала его. Они были знакомы когда-то давно, в свое время этот человек общался и с последователями Ночи, и со многими другими ее знакомцами. Она примирительно улыбнулась, как бы давая понять, что его реакция на нее никого здесь не задевает, и в самом деле, услышанное нисколько ее не покоробило. Наверное, потому, что она давно уже не считала, будто имеет отношение к «семейству» Ночи. Впрочем, другие об этом могут и не знать…

— Кому-то из вас придется разговаривать со мной, хочется вам того или нет! — холодно ответил Шреддер. Казалось, он стал еще сдержаннее, еще спокойнее, в действительности же ярость буквально затопила его сознание. Но лишь на мгновение. — С тех пор, как вы сочли возможным прибрать к рукам то, что вам не принадлежит.

— Не надо так волноваться, — подождав, пока договорит Эйв, и понимая, что пауза после его слов возникнет с неизбежностью, тихо сказала Кайндел. — Я больше не в Семье Ночи, и причислять меня к ее сторонникам — большая натяжка.

— Лжешь! — парень буквально побагровел от раздражения. — Ты была с ней еще полгода назад.

— Полгода — это большой срок. Хотя ты и неправ. Полгода назад наши добрые отношения уже закончились.

Он замолчал и долго смотрел на нее. Во взгляде появилось что-то такое… Вызов? Укор? Грусть? Последняя уж и вовсе некстати. Девушка внезапно вспомнила, что этого парня зовут Вадим, а в дружине он известен как Велеслав, и только это имя признает. Вспомнив имя, Кайндел вспомнила и все остальное, в частности то, почему он столь резко относится к Ночи и к близким ей людям. Поняла и причину его злости.

— Пепел говорил другое, — помолчав, сердито заметил Вадим-Велеслав.

— Он не знал.

— Все вопросы с моей курсанткой вы сможете решить потом, — прервал Эйв. — И только в ходе разговора. Как курсант, она под защитой ОСН, нравится это вам или нет.

— Значит, она перебежчица? Предательница?

— Если я кого и предавала, то только Ночь. Ты, как я понимаю, ей не брат и не сват. Почему тебя сей факт так напрягает?

— Предательство остается предательством.

— Не смею спорить.

— Мы о деле будем говорить? — сдерживая раздражение, осведомился Шреддер. — Или я до вечера тут должен препираться с привратником? Кто вы здесь?

Велеслав замялся. Потом, с сомнением взглянув на Кайндел и Романа, все-таки стукнул в створку ворот, и в ответ заскрипела калитка. Со всеми предосторожностями в крепость пустили всех троих, и за их спиной немедленно закрыли дверку. Девушка при этом ни на миг не испытала страха. Вероятно, потому, что обитатели замка, принимающие такие меры предосторожности, боятся больше.

Первый дворик замка навеял воспоминания о прежних временах, когда здесь частенько разворачивались прилавки с реконструкторскими поделками, а между столиков бродили дамы и кавалеры в восхитительных нарядах. Впрочем, почти всегда хоть какая-нибудь мелочь да выдавала халтуру — то вместо парчи резала глаз дешевенькая, пусть и блистательная штора из полиэстера, то из-под подола высовывались туфли, купленные в ближайшем магазинчике, то самый что ни на есть «историчный» костюм портили пышно распущенные длинные волосы, что в средние века позволяли себе лишь женщины очень легкого поведения. Или, скажем, носки трикотажные. Или искренние, почти подлинные, но не сочетаемые между собой элементы. Или все правильно — но почему-то ощущение халтуры поддерживает сама скрупулезность мастера. Ведь прежде все шилось по принципу «как удобнее», потому что ни один здравомыслящий портной, если его цель — пошив удобной и добротной одежды, а не выпендреж, не будет специально затруднять себе жизнь.

Что-то искусственное ощущалось в этом желании в каждой мелочи непременно следовать тому, что давным-давно прошло. Нельзя соединить несоединимое: между тем, что было, и тем, что есть, пролегла многовековая пропасть. Чтобы добиться настоящей подлинности, надо уйти в поля и жить там так же, как жили предки.

Поэтому в свое время Кайндел ценила не историческую подлинность увиденного, а красоту, прелесть. Ей было легче жить, зная, что есть местечко, куда она может хоть пару раз в году заглянуть и почувствовать себя освеженной.

Сейчас же в замке образовался уклад, в котором, несмотря на присутствие множества современных элементов, виделось гораздо больше «историчности», чем во всем, существовавшем до того. Похоже, местным обитателям часть времени приходилось обитать здесь, обходясь без водопровода и канализации, без электричества, готовить еду на кострах, спать, как попало, отражать самые настоящие нападения и торопливо восстанавливать все коммуникации.

Теперь малый двор был чисто выметен, а в большом, там, где прежде устраивались турниры, мужчины пилили и обтесывали дерево, видимо, собирались или продолжали что-то строить. Впрочем, ничего удивительного, народу в замке собралось многовато, на всех свободных зал и комнат вряд ли могло хватить.

К Шреддеру подошли трое, и одного из них девушка узнала — он являлся главой дружины. Скорее всего, с ним офицеру и предстояло решать вопросы похищенного транспорта с пивом и закуской. Кайндел почти не прислушивалась, она оглядывалась. Жизнь этого маленького мирка, сосредоточившего в себе всю суть абсурда наступивших времен, интересовала ее до чрезвычайности. Здесь находилось немало девушек (причем часть из них она знала), большинство предпочитало одеваться по-старинному, но, как легко было догадаться, не ради антуража, а лишь для удобства.

Подавляющая часть женщин носила платки — лишь для того, чтобы во время работы не мешали волосы, к этому времени отросшие гораздо длиннее, чем прежде (ну, откуда могли взяться парикмахерские в полуразгромленном Выборге!). То и дело мелькали длинные юбки — в них удобнее и проще, чем в брюках, если, конечно, подол не волочится по земле. Кроме того, юбки намного легче шить. Почти у всех — плащи, накинутые на рубашку, потому что так, опять же, удобнее, если нужно перебежать через двор, а не отправляться в дальний поход по морозу.

Между тем разговор главы дружины (звали его, как выяснилось, Владимир, именно так он представился Эйву, и Кайндел поняла, что не знает этого человека; прежде у местного люда был другой предводитель) с офицером ОСН прошел на удивление легко. Владимир признал, что поступили они не самым лучшим образом. Признал претензии ОСН и изъявил согласие вернуть большую часть конфискованного, оставив, однако, кое-что своим людям. «Они ведь рассчитывали на этот груз, сами понимаете».

— Что, так плохо без пива? — сообразив, что больших проблем здесь не предвидится, Шреддер немного расслабился.

— Плохо, — признал Владимир. — Едой мы худо-бедно себя обеспечиваем, хотя прошлым летом вокруг полей картофеля пришлось чуть ли не всей дружиной круглосуточно стоять. Даже мясо есть — ближайшим хозяйствам помогаем кое в чем, ну, и сами держим свиней. А вот спиртного… Тут не до спиртного, понимаете ли. Вино в прошлом году поставили, но сколько там получилось этого вина…

— Сочувствую, — хотя особого сострадания в голосе оэсэновского офицера не прозвучало. — Однако, полагаю, отсутствие спиртного — не самая страшная напасть, верно?

— Согласен. Только теперь, когда все начало налаживаться, хочется жить по-человечески.

— А вы считаете, что все стало налаживаться?

Владимир ответил ему долгим пристальным взглядом, и сразу стало понятно, что он — человек весьма себе на уме. Если он и вел этот разговор по-простецки, словно сельский наивный парень, то лишь потому, что прощупывал собеседника и явно надеялся выудить из него больше, чем говорил сам. Кайндел пришло в голову, что выжить в Выборге, почему-то ставшем эпицентром боев незнамо за что (то ли за влияние, то ли за пищу, то ли за замок — не так это и важно), оказалось намного сложнее, чем представлялось ранее, и если человек смог через все испытания протащить свою дружину, значит, в нем имелся неслабый стержень. Она сосредоточилась. Ей нужно было понять, о чем он в действительности думает.

— А вы полагаете, что нет?

— Думаю, когда все действительно наладится, грабить транспорты с продовольствием станет невозможно.

Опять долгий, пронзительный взгляд, и Кайндел удалось прочесть его намного глубже, чем предыдущий, к которому она не успела подготовиться.

— Стоило, наверное, ограбить транспорт с пивом, чтоб обратить на себя внимание ОСН. Вы ведь позиционируете себя как государственную организацию, однако заботитесь только о тех, кто вас воспринимает, как свою крышу. — Шреддер побагровел, но промолчал. А Владимир повернул голову к девушке и холодно произнес: — Я знаю, на что ты способна, девочка, и знаю, зачем он тебя сюда привел. Однако ничего не стремлюсь скрыть. Мне скрывать нечего.

— ОСН — не солнышко, всех не обогреет, — проворчал пришедший в себя офицер. — Между прочим, адрес нашей официальной питерской штаб-квартиры не такой уж и секрет.

— Не секрет? В самом деле? На каких заборах висит объявление? — зло выкрикнул один из сопровождавших Владимира парней.

— Информацию о ее местонахождении вы могли купить у того же, у кого купили информацию о самой ОСН, — не менее раздраженно ответил Эйв.

— Если ты понимаешь, зачем офицер привел меня сюда, — спокойно подождав своей очереди, вступила Кайндел, — то ты, наверное, понимаешь, что я вполне вижу подтекст. У тебя есть что сказать представителю ОСН, так почему бы не сказать этого теперь? То, что у тебя есть претензии к Организации, уже и так понятно. И суть этих претензий тоже понятна.

— Почему ты мне «тыкаешь»?

— В прежние времена мы были знакомы, и «тыканье» тебя не смущало.

Владимир смутился, но ненадолго.

— Теперь — другое дело. Я — представитель дружины. Ты — представитель ОСН.

— Официально ОСН представляет Эйв Шреддер. Но, если угодно, озвучу свою позицию. Думаю, офицер Шреддер с удовольствием выслушает ваши предложения.

— Речь о предложениях? — Эйв приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Кайндел.

— По крайней мере…

— Хорошо, — вспылил Владимир. — Я готов пообщаться с вами, — он кивнул офицеру, — но без нее.

— Нет уж. Раз пошла такая пьянка, ваши предложения мы будем выслушивать все вместе. Кстати, решение, естественно, буду принимать не я. А побеседовать можно.

— Как я могу быть уверен в ее лояльности ОСН, а не Алому Кругу и Дому Феникса?

— Это не ваша забота, — резко ответил Шреддер.

— В самом деле не уверен? — тихо спросила Кайндел, и по реакции главы дружины поняла — она права, предполагая, что он неплохо осведомлен обо всех подробностях ее конфликта с прежними сторонниками. И его слова — всего лишь слова, то есть некое подобие оружия в споре.

Он задумался ненадолго, а потом резко махнул рукой.

— Ладно, идем.

Где-то здесь у них, должно быть, имелся вполне приличный закуток для встреч и переговоров. Об этом говорило хотя бы то, как спокойно и понимающе отреагировали на жесты Владимира присутствующие поблизости девушки: они оставили свои дела, сорвались с места и кинулись куда-то — то ли угощение готовить, то ли ковры расстилать. Предводитель дружины тоже ненадолго удалился, наверное, проследить, чтобы раскатали именно те ковры, которые нужно, а Шреддер с Кайндел и Романом остались одни.

Не совсем одни, конечно. В замке было тесно, это чувствовалось сразу. Девушка припомнила то, что прежде читала о средневековой жизни, и мысленно улыбнулась. Замок, построенный несколько веков назад, годился, конечно, лишь для тогдашней жизни, а не современной. Спали наши предки по пятьдесят человек в одной зале, вповалку, на матрасах, на соломенных тюфяках, на чем попало. Конфликт двух противоположностей — желание разместить на ничтожно малом пространстве земли, обнесенном каменной стеной (ведь возводить неприступные стены из камня — не в носу ковырять), как можно больше людей и провизии для них — примирялся с неприхотливостью прежних поколений.

Теперь же в этих стенах жили совсем другие люди с совсем другими привычками. Большинство из них еще совсем недавно обитало в благоустроенных квартирах, многие вообще имели отдельные комнаты, и жить здесь вдесятером в небольшом закутке, не иметь ничего действительно своего, кроме котомки с вещами, оказалось невыносимо тяжело. И вот тогда-то стали появляться скромные дощатые хижинки на стене, перегородки, дополнительные перекрытия в залах с высокими потолками, и даже, как обнаружила Кайндел, когда ее проводили во внутренний дворик, к донжону, некоему предприимчивому малому пришла в голову мысль соорудить небольшую супружескую спальню из бойницы, благо, ее размеры соответствовали средней комнатушке в «хрущевке».

— Объясни мне, почему ты заговорила о каких-то предложениях этого… коменданта?

— Чтобы его немного смутить, — спокойно ответила девушка. — Чтобы понять, что в действительности у него на уме.

— Поняла?

— Конечно.

— И что же?

— Ему нужна помощь ОСН, в первую очередь с продовольствием, но и от военной помощи он бы не отказался. А поскольку он умный человек, то понимает — ничего бесплатно не дается. Отсюда неизбежно следует вывод: он надеется поторговаться и выторговать побольше. А для этого решил занять позицию обвинителя. Все просто.

— Гм. И откуда ты это взяла? Прочитала по глазам?

— И по мимике.

— Хорошо. Просто прекрасно! Но на будущее запомни: ты можешь «смущать» клиента лишь в том случае, когда я дам тебе понять, что это нужно сделать. Дисциплину никто не отменял, кем бы ты ни являлась и какими бы способностями ни обладала.

— Согласна. Но тогда и вам, господин офицер и куратор, надо обучиться работать с таким инструментом, как я.

Роман тихонько фыркнул в кулак. Эйв нахмурился, но потом, подумав пару мгновений, махнул рукой и сам усмехнулся.

Владимир, решив какие-то принципиальные вопросы со своими людьми, обернулся и сделал визитерам приглашающий знак.

Гостей провели на крыльцо донжона, а оттуда — в коридор, который прежде вел в музей, а теперь, похоже, был единственным местом в замке, не загроможденном личными вещами. Поэтому здесь поставили небольшой стол, накрытый вышитой скатертью с едва различимыми пятнами, несколько сборных стульев и кресел, а Шреддера немедленно усадили на почетное место рядом с окном. Кайндел присела на край стула по соседству с ним и опустила глаза. Она чувствовала, что ее взгляд нервирует Владимира, а этого она не хотела. Тем более что ей совсем не обязательно было смотреть на него, чтобы чувствовать, искренен он или не совсем.

На стол поставили кое-что из простенькой еды — сало, жареную свинину, картошку и почему-то тушеную морковь. А потом, поколебавшись, небольшой бочонок пива литров на десять (как раз из тех, что доставлялись в прибранном к рукам грузе) и нарезанную грудинку. Шреддер не моргнул глазом, спокойно подставил предложенную ему деревянную кружку под струю пива, с довольным видом отхлебнул.

— А неплохо. Сто лет уже не пил. Все коньяк да водка… Однако у вас неплохая свининка, надо признать, и сало отличное, слоистое. Я знаю, мне прабабка в свое время рассказывала, что именно вот такое сало — высший класс.

Владимир глянул пронзительно сначала на офицера, а потом и на Кайндел. Она почувствовала его взгляд, посмотрела в ответ. Их безмолвный диалог, конечно, никто не услышал, да и не мог услышать, однако для девушки он прозвучал, словно раскат грома — где уж там пропустить мимо сознания. И, может быть, некоторые оттенки этого невербального общения предводитель дружины пропустил, однако часть все-таки уловил и он.

«Если я захочу что-то скрыть от него, то смогу скрыть и от тебя тоже», — подумал мужчина.

«Попробуй», — сверкнули глаза девушки.

«К тому же на все, чего я хочу добиться, я и мои люди имеем полное право даже без всяких договоров…»

«Против этого мне нечего возразить», — ответила Кайндел, уже приблизительно зная, чего именно он будет добиваться.

— Да, ребятам тяжело, — мечтательно произнес Эйв.

Они стояли на крыше донжона и смотрели вниз. Сверху замок выглядел намного больше, чем когда-либо, и напоминал кишащий муравейник. В обоих внутренних дворах даже вечером кипела работа — места катастрофически не хватало, чтобы разместить хоть какую-нибудь мастерскую под крышей, а навес над двором начали сооружать только сейчас. Мастера трудились прямо под открытым небом — и кузнецы, и кожевенники, и многие-многие другие. Кажется, только швеям позволяли работать в залах, и то лишь потому, что кроить, разложив ткани на растоптанном в жидкую грязь снегу, очень уж неудобно и неразумно.

На свободном местечке двора сейчас разводили большой костер и собирались варить ужин в огромном, переделанном из лохани котле. Поскольку хозяевам предстояло кормить еще и двадцать с лишним гостей, продуктов натащили с избытком — и крупы, и мяса, и лука. Девушки в длинных юбках, когда подоткнутых, а когда и предусмотрительно подшитых (и удобно, и не холодно), сновали по двору с деловитостью пчел, обустраивающих улей.

Сверху все это казалось несерьезным, хотя о каком легкомыслии могла здесь идти речь? Кольцо замковых стен не раз становилось свидетелем жестокой борьбы за выживание, но такой напряженной наверняка не знало никогда. Недаром же наружная кладка и даже горделивая громада донжона, некогда частично побеленного по неизвестным причинам еще в те, прежние, домагические времена, были испещрены подпалинами и щербинами. Отражать налеты новоиспеченных магов стоило осаждаемым большого труда.

В ходе застольной беседы Кайндел узнала о судьбе предыдущего главы дружины — он погиб во время одного из штурмов. Владимир был его братом. Прежде он не интересовался реконструкторством, хотя с братом общался тесно и даже участвовал в фестивалях. Он и сейчас не проявлял большого рвения, однако, имея военный опыт, представлял себе, как надо снабжать большой отряд и как держаться во время переговоров, что же касается интереса к тому, «как это происходило раньше»… В момент, когда нужно банально выжить, точность реконструкции меча или шлема мало кого интересует. Лишь бы годились для использования.

— Этот разговор навел меня на одну важную мысль, — сказал Шреддер, несколько утомленный переговорами. — Нужно самим начинать делать оружие. В условиях современной войны хороший меч, должным образом заколдованный, способен на такие вещи, что… Словом, они нужны не меньше, чем пистолеты и автоматы.

— Согласна. Думаете, здесь нам смогут поспособствовать местные мастера?

— Давай на «ты». Ситуация неформальная.

— Ладно.

— Могут, конечно. У нас есть оружейники, но они все больше спецы по огнестрельному оружию. А здесь кузнецы. Как я понял по рассказам Варлока, хорошее магическое оружие ни за что не получится при штамповке, нужно ковать каждую единицу отдельно и в ходе процесса наделять ее чародейственными качествами.

Девушка покивала головой. Она слышала, что помощь оружейников входит в договор, точно так же, как помощь с провизией и людьми в случае необходимости.

— А ты понял, почему они гораздо быстрее нас успели в Выборг? — спросила она вдруг, решив, что настало время привести в порядок и собственные мысли, и информацию, уловленную из речи Владимира без его на то согласия.

— Почему?

— Потому что у них есть точка телепортационного портала в паре десятков километров отсюда. И еще одна — неподалеку от города.

У Эйва даже рука соскользнула с покривившегося железного парапета.

— Откуда ты знаешь?

— Глава дружины едва не проговорился.

— Постой, но я не уловил.

— Понятно, что не уловил. Он же не проговорился. Я сказала «едва не».

— А ты как сумела узнать?.. Ах да… Мысли прочла?

— Не совсем так. Я не буду объяснять словами, для тебя непонятными, причем долго и бестолково, то, что к озвучиванию не предназначалось. Прими, как факт.

— А разве ты при своем искусстве не способна сама вложить мне в голову все эти знания?

— Знания в голову вложить невозможно.

— Ну, я имел в виду понимание.

— Могу, — Кайндел слегка улыбнулась. — Но от меня потребуется столько усилий, что я предпочитаю объяснять на пальцах. Ведь сейчас важно просто знать.

— Откуда у них могла взяться телепортационная точка? Неужели их уже можно строить?

— Раз есть — значит, можно. Мне известны в Выборге только два мастера, способных создать такие стационарные системы, да еще с ключом, чтобы не мог воспользоваться кто попало. Но один из них погиб в прошлом году, это абсолютно точно. Вместе с прежним предводителем дружины. Знаю, потому что их убрали люди Ночи. Поэтому, в частности, меня здесь так неприветливо встретили. Второй, получается, жив.

— И трудится на ниве пространственной магии? — полюбопытствовал Шреддер. — Как думаешь, можно будет прибегнуть к его помощи?

— Ну, уж об этом ты спрашивай Владимира. Я бы на твоем месте огорошила его своим всезнанием.

— Твоим, если уж на то пошло.

Она усмехнулась и посмотрела вниз. На полыхавший костер уже заволакивали котел, сляпанный из лохани.

— Вот что облегчает мне работу — люди, даже зная, кто я такая, не могут себе представить, на что я способна. И, всячески пытаясь меня обмануть, наоборот, открываются. Облегчают мне процесс восприятия.

— Что — серьезно?

— Ага…

Внизу в кипящую воду котла бросили мясо, и по донжону вверх, как плющ по стволу, пополз восхитительный запах. Эйв с удовольствием потянул носом, но приятный момент смазал пронзительный звонок мобильного телефона. Куратор с недоумением выудил его из кармана и задумчиво посмотрел на дисплей. Приложил к уху. Побагровел, слушая, и через несколько мгновений сунул обратно в карман. Выражение лица у него было странное.

— Что-то случилось? — спросила Кайндел.

— Более чем. Кажется, твоя давняя знакомая все-таки начала постигать законы стратегии — всегда делай то, чего от тебя никто не ожидает.

— Что же она сделала? — девушка в первый же момент поняла — речь идет именно об Алом Круге и Ночи.

— Напала, конечно. На нашу штаб-квартиру в городе и на базу, которую уже однажды чистила. Нас отзывают обратно.

— На базу?

— В город. На базе уже нет ничего важного и нужного, кроме обстановки. Но это подождет. В конце концов, какое-то время можно жить и без кроватей. Нас отзывают в город, и если твой знакомец откроет нам этот портал, будет просто замечательно.

— Как я понимаю, Ночь ищет спертую мною программу. Где она?

— У наших экспертов. Нет, не на базе. В другом месте. Поднимай ребят. Жаль, конечно, что без ужина, но делать нечего.

— А по мне, так ребята перекусят в дороге. Однако с Владимиром тебе придется общаться самому. Все-таки ты у нас ответственное лицо. И, договариваясь, намекни на интерес к дальнейшему сотрудничеству, а? На самом высшем уровне…

— Без тебя б не догадался. Давай, быстрей беги!

Все это они обсуждали, уже сбегая по лестнице донжона. Двадцать человек, пусть еще и не приученных по-настоящему к дисциплине, собрать было намного легче, чем любой другой учебный отряд, даже если при этом приходилось отрывать голодных парней от еды. Пока созывали бойцов и договаривались с главой дружины (тот немало удивился осведомленности Эйва, недовольно покосился на его спутницу, но, решив сохранить хорошую мину при плохой игре, безоговорочно согласился помочь), мясо сварилось, и крупа подоспела, так что в дорогу курсанты ОСН получили большой котел почти готовой мясной каши.

— Здорово вкусно, — заявил вечно голодный Илья, облизывая ложку. Поймал на себе укоряющий взгляд Сергея. — Хочешь? — и протянул ему котелок, где еще оставалось на донышке.

Сергей отрицательно покачал головой.

— Нельзя. Среда.

— А что такое?

— Постный день.

— А, ну да… Ты же у нас христианин…

— Мы в походе, в ратных трудах, — заметил, тоже орудуя ложкой, Святослав Вольский, рослый бородатый курсант, в прошлом послушник Александро-Свирского монастыря, здоровенный парень с плечами молотобойца и лохматой макушкой. — Нам мясо можно.

Голодный Сергей с сомнением посмотрел на него.

— Точно?

— Точно-точно! Ешь, давай, скорее. А то какой с тебя толк в бою, если ты голодным останешься? Голодный мужик — не боец.

Упорно молчавший до сих пор Валли при этих словах поднял на куратора грустные от природы глаза и спросил:

— Значит, это уже точно, что будет бой?

— Точно, — буркнул Шреддер, набирая номер на мобильном телефоне. — Рекомендую незабвенную фразу из незабвенного фильма: «Помните, чему вас учили — и тогда все останетесь живы!» Надеюсь…

Кайндел на все пуговицы застегнула куртку и затянула ремень портупеи. Она чувствовала внутри странную безжизненную пустоту, которая, должно быть, замещала в ее душе испуг. Мысленно перебирая все, что по уставу ОСН должно находиться при ней в бою, девушка забыла о страхе. Заботы о насущных мелочах вышибали из головы все лишнее. Она вынула из кобуры выданный ей «макаров» и проверила обойму. Потом — запасную обойму и рабочий артефакт, содержащий заранее заготовленные атакующие и защитные заклятия. Потом — поясную аптечку с самым необходимым в экстренной ситуации набором средств. Больше у курсантов, по сути, ничего и не было, ведь их не готовили для срочной операции. Даже автоматы им не полагались — только пистолет и нож.

«Надеяться придется разве что на собственную магию, — подумала Кайндел. — И на какую-нибудь хитрость». Правда, подбадривая себя, она не верила, что может уже сегодня оказаться в бою. Курсантов в схватку наверняка не допустят… Поймав себя на этой мысли, девушка стиснула зубы в досаде и едва не выругалась. Давать волю своим эмоциям в обход логики, подсказывающей ей нечто обратное, она считала дурной привычкой.

Она буквально всем своим существом ощутила момент прохода через телепортационную точку. Это весьма смахивало на недобрую хватку чьих-то огромных эфирных рук, которые стиснули тело со всех сторон, сплели пальцы и, сплющив ее в ниточку, быстро продернули через игольное ушко. Она очнулась, хватая ртом воздух, и, покосившись на соседа, сразу поняла — все остальные тоже почувствовали нечто подобное. Лица выглядели бледными, пот струился по щекам, а напротив нее таращились круглые от ужаса глаза Романа, бормотавшего что-то неприличное. Заметив, что девушка смотрит на него, он оборвал свою матерную тираду и откомментировал:

— Из меня как будто все потроха выдавило.

— Вот так и не захочешь, а обгадишься…

— Ты в машине сидишь, следи за собой! Еще нам тут разнообразных ароматов не хватало…

— Молчать! — рявкнул Эйв.

По нему единственному нельзя было сказать, ощутил ли он выжимающую все соки силу, или же она обошла его. Напряженный, собранный, злой, он жестко встряхнул окаменевшего шофера (благо, дорога оказалась свободна, ни одной машины, но в вечерней полумгле запросто можно было влететь в кювет) и обматерил его, причем намного крепче, чем выражался Роман.

— Предупреждать же надо! — простонал водитель, выруливая со встречной полосы на свою и мотая головой. — Я ж чуть не подпустил…

— Ты чуть нас не угробил — это главное! Привыкай, мы еще таких точек настроим, постоянно будем через них сигать… Кстати, город уже близко.

— Я уволюсь! Лучше буду на комбайне ездить!

— Кто ж тебя отпустит…

В салоне зафыркали. Курсанты быстро приходили в себя, да и шофер тоже.

— По КАДу? — деловито уточнил он.

— Зачем? Напрямик, через город. Скоро ночь, все по домам сидят, боятся. Так будет быстрее.

— «Гуделку» включить?

— Нет уж. Давай потише.

Автомобили влетели в ночной, почти не освещенный фонарями город, молчаливый и оттого страшный. Мимо проносились многоэтажные дома, где едва ли половина окон светилась желтым. В городе оставалось все меньше людей, а те, что еще держались, постепенно перебирались на нижние этажи. Там было намного спокойнее — в крайнем случае, всегда можно выбраться наружу через окно, не окажешься, будто крыса в углу, зажат ни чужой магией, ни огнем, ни внезапным нападением.

Город проносился мимо, как видение из пьяных кошмаров — грязный, неприютный, неопрятный. Кайндел плохо знала районы, от которых жила далеко, она не любила гулять по городу, предпочитая, если уж хочется проветриться, добираться до пригорода. Но ее, собственно, и не интересовало, мимо чего она сейчас едет. Только то, сколько еще у нее осталось времени, имело значение.

Девушка вынула запасную обойму и принялась накладывать на нее простейшие чары всепробивания и волшебного пламени, желая превратить обычные патроны еще и в магические. Вокруг нее возились ребята, проверяя оружие и разгрузочные жилеты — «лифчики» в просторечии. Только Шреддер, замерший на своем месте и внимательно смотрящий вперед, не елозил и не рылся по кармашкам.

— Тихо! — рявкнул он, когда в салоне слишком уж расшумелись. — И кто тут вздумал колдовать?

— Не колдовать, а заниматься магией, — буркнула Кайндел. — Я же лягушек не варю. И кровь младенцев с воском не перемешиваю…

— Прекратить! Внимание…

Подъезжали к месту.

В какой-то момент лобовое стекло головного автомобиля залил свет, артефакт девушки нагрелся и вздрогнул, но она и так поняла, что свет — магический. Руки шофера отозвались на чрезвычайную ситуацию раньше, чем его сознание — машина вильнула в сторону и остановилась в нескольких сантиметрах от стены дома. Тут же откатилась в сторону боковая дверь.

— На выход! — взревел Эйв. — Рассыпаться!

Кайндел вылетела из салона одновременно с Лети и отскочила в сторону. Впереди трудно было что-либо разобрать — магия расцвечивала воздух, и из-за вспышек в темноте все выглядело донельзя перемешанным. Она оглянулась — рядом с ней в напряжении замер Роман. Он готовил какую-то магию, и уже почти проделал всю подготовительную работу, но теперь никак не мог решить, куда же целить своим смертоносным заклинанием.

— Болван! — взвизгнула она и повалила его на асфальт.

Над их головой натужно свистнуло что-то магическое.

Как выяснилось, падать на мужчину, увешанного снаряжением и оружием, — занятие малоприятное, жестко и болезненно. Девушка ушибла бок и мысленно припомнила несколько крепких ругательств из числа услышанных в курсантском общежитии. А вот Роман возмутился не мысленно.

— Какого черта? Я уже почти закончил заклятье!.. Больно, блин!..

— Ты даже не привел в действие защитный артефакт.

— Ну, не успел…

— Я тебя спасла, скажешь потом спасибо. Отползаем.

Прикрываясь машинами, вставшими по обе стороны дороги, курсанты принялись обстреливать цветастую круговерть магической энергии заклинаниями, которым их учили в ОСН, и не сразу сообразили, что видят они перед собой защитную систему, возведенную вокруг штаб-квартиры Организации. В ее кольце шло самое настоящее сражение, и осыпать ее атаками снаружи было столь же бесплодным занятием, как и долбиться лбом в стену.

Девушка посмотрела на Романа, он — на нее.

— Нам надо пробираться внутрь этого колпака, — крикнула она. Неподалеку уже визжали тормоза автомобилей, причем непонятно чьих, своих или чужих. — Отстаивать внешнюю линию защиты штаб-квартиры, согласись, занятие глупое.

— Ага. Только как?

— Да по крышам. В чем проблема? По чердакам! Попробуем?

Она оглянулась, поискала взглядом Эйва — рядом не оказалось никого, кроме пятерых ее соучеников — Романа, Ильи, Сергея, Лети и Горо. Шреддер появился уже в паре десятков метров слева, за другой машиной, он размахивал руками и что-то кричал остальным курсантам, но его голос тонул в невообразимом шуме. Сейчас же ее окатил ужас, и, едва ли соображая, что происходит, она завопила: «Осторожнее!» Потом, схватив за руку Лети, она бросилась к двери подъезда.

За ней, едва не сбивая с ног легкую пушистую Лети, рванулась и вся команда. Дверь в подъезд (магнитный замок висел на одном гвозде, полотно двери скособочилось, вероятно, кто-то с большим рвением пытался ее выбить) они только что не смели вовсе. За спиной упруго дрогнул воздух, зазвенел, словно хрустальный, и подтолкнул их в спины. Они повалились на мозаичный пол, так зашарканный ногами, что и узора-то было не рассмотреть. Кайндел в обнимку с подругой-иномирянкой отлетела дальше всех, но счастливо избегла столкновения с первой ступенькой лестницы.

— Ё-бабай! — выговорил Сергей.

— Все целы? — спросил, поднимаясь, Илья. — Кайндел, слезай с Лети, ты же тяжелая!

— Вовсе нет! — возмутилась пушистая девушка, ловко, будто угорь, выдергивая ноги из-под приятельницы. — Она нормальная.

— Что это было? — вздохнула, вставая, Кайндел.

— Да, похоже, то ли слишком крепко долбанули защитную систему, то ли она просто не выдержала всего того, что в нее раньше попало.

— Скорее всего, второе. Если бы просто сдалась какому-то случайному заклинанию, я б не почувствовала заранее…

Они бегом поднялись по длинным лестничным пролетам к самому чердаку. На чердачной обрешеченной двери висел большой тяжелый цифровой замок, и вокруг него еще теснилось два круга заклинаний, чтоб не сшибли какой-нибудь магией. Кайндел, уткнувшаяся в него первой, вытащила из кармана фонарик и осветила переднюю панель замка. Замок оказался сложным, программируемым.

— Код кто-нибудь знает?

— Шреддер наверняка знает… Или знал…

— При чем тут Шреддер?.. — она раздраженно мотнула головой и посмотрела на Лети. — Подберешь код?

— Отчего ж не подобрать.

То, что замок был такой сложной конструкции, внезапно сыграло им на руку. Пушистая иномирянка вытащила из своего маленького удобного рюкзачка карманный портативный компьютер, какой-то провод с двумя разъемами, осмотрела замок, ножом срезала один из разъемов и воткнула под панель оголенные проводки.

Собственно то, что она собиралась делать, мог понять любой человек, хотя бы приблизительно знакомый с хакерскими программами, предназначенными для подбора паролей. С замком все было намного проще — требовалось подобрать всего лишь цифровую комбинацию, и с этим хорошая хакерская программа могла справиться в считанные минуты. Вопрос заключался лишь в том, как подпустить эту программу к механизму замка. С этой-то задачей Лети могла справиться лучше всех.

Внизу, в парадной, нарастал шум — кажется, драка шла уже и там. Правда, вот кого с кем — оставалось загадкой.

— Мне будет проще поменять код, чем найти старый, — сказала иномирянка.

— Делай что хочешь, только побыстрее.

— Слушай, а что, если это наши внизу дерутся с кем-то там? — осведомился Илья. — А мы им что, дверь закроем?

— Сперва ее надо открыть. А там посмотрим, — властно ответила Кайндел. — Ребята, а вы не стойте. У всех готовы заклинания на непредвиденный случай?

И сама приготовила в пальцах сметающее заклятье.

Сейчас, в обстановке, когда магия только складывалась, и лишь единицы обладали таким великолепным воображением, чтобы придумывать чары «с вывертом», от противника можно было ожидать самой примитивной прямолинейности. Потому и защитные заклинания строились довольно примитивно — они защищали лишь от конечного числа заклинаний, или же стихий — здесь все зависело от предрасположенностей противника.

Но в жилых домах использовать пламя любого типа, кроме магического (да и последнее тоже не рекомендовалось, результаты могли оказаться самыми неожиданными), не следовало по самой простой причине — в тесноте стен чародей рисковал поджечь и самого себя — то и защитные заклинания получались проще. И ставились легче, и требовали меньше. Поэтому считалось вполне возможным, окружив себя простенькой защитой «на всякий случай», приготовить еще и какую-нибудь атаку. Например, такую, как Кайндел — чары, сбивающие того, в кого попадали, с ног. На лестнице противнику этого хватит с избытком.

— Все! — выдохнула Лети, выдернула проводки из-под панели замка и распахнула укрепленную досками решетку. — Пошли.

По лестнице уже кто-то несся вверх, шумно цепляясь чем-то тяжелым за стены, топая сапогами и переругиваясь. Свои не стали бы так шуметь; обученные преподавателями ОСН, они бежали бы по возможности бесшумно — мало ли кто может оказаться наверху. Захлопывая решетку, Кайндел в виде «презента» еще швырнула на лестницу свое заклинание. И задвинула тяжелый засов, предусмотренный с той стороны решетки.

— Это наши укрепляли, — прокомментировал Роман. — Чтоб в штаб-квартиру по крышам не забрались.

— Без тебя бы нам ни за что не догадаться, — буркнул Илья. — Слушай, а вдруг это все-таки наши?

— А ты взгляни. Здесь есть смотровое окошко, — успокоил его друг и пальцем показал, где именно оно находится. Тверчанин приник к отверстию.

— Нет, кажется, не наши… Не в форме…

— Пошли. Быстрей! — подогнала девушка.

Выбрались на крышу и, стараясь особо не громыхать, перелезли на соседнюю, покрывающую дом, принадлежащий Организации. Двигаться им ничего не мешало, значит, действительно, защитного купола уже не существовало, а если что-то и осталось, то только локальные щиты, не предназначенные для серьезного отпора… Сверху видно было мельтешение на набережной, сооруженная из поваленных и попорченных огнем машин баррикада и — в сторонке — автомобили, явно не принадлежащие Организации.

Кто-то ломился во входные двери дома, по крыше которого сейчас бежали Кайндел и ее друзья. Остановившись на полпути, девушка окликнула мужчин, сразу вырвавшихся вперед.

— А куда мы несемся?

— Как куда? — удивился, останавливаясь, Илья. — На подмогу.

— Постой. Толку-то от шестерых человек? Давайте-ка лучше подумаем, что именно мы и именно здесь можем сделать полезного.

— Именно здесь? На крыше, что ли?

— При чем тут «на крыше»?! Раз магическая защита рухнула, значит, штаб-квартиру все равно будет не удержать. Сейчас там наверняка чистят компьютеры, чтобы информацию не отдать в чужие руки. Но компьютеры же есть и в жилых домах.

— Так ты предлагаешь…

— Пойти и почистить компы самим. Пока вон те ребята ломятся в двери, — Кайндел показала пальцем вниз, — можно будет сделать все, чтобы ничего ценного они не получили.

— А… Как?

— Да запросто, — перебежав по крыше на другую сторону, она перегнулась через край и внимательно осмотрела стену дома. Переползла чуть левее, аккуратно спрыгнула на козырек над балконом, оттуда, ловко перебирая руками, спустилась на балкон и без особых церемоний вышибла стекло. Затем открыла дверь. — Давайте за мной.

С ловкостью обезьян ребята спустились с козырька на балкон вслед за нею. Лети спорхнула самой последней с непринужденностью птицы, только ботинки, мешавшие ей лазать, держала в зубах. Она же первая бросилась к компьютеру, стоявшему в комнате. Поразительно гибкие, быстрые пальцы иномирянки легли на клавиатуру раньше, чем она успела пристроиться в кресле. Она снова оказалась в своей стихии, намного более привычной этой пушистой малышке, чем беготня с погонями и чары со стрельбой. Наверное, здесь Лети чувствовала себя гораздо увереннее, чем кто-либо из команды.

Илья, стоя у балконной двери, разглядывал комнату.

— Так что ж мы, по всему дому бегать будем? — с недовольным видом спросил тверичанин. — Каждому компу память тереть?

— Да это просто невозможно! — напомнил Сергей. — На каждой двери — магнитный замок, мы что, каждую дверь будем вскрывать?

— Зачем? — искренне удивилась Лети под вкрадчивый шелест перебираемых клавиш. — У тех компьютеров, которые сейчас включены, я все сотру, действуя по локальной сети с этого компьютера, а к тем, которые выключены, закрою доступ.

— Как?!

— Поставлю свои пароли.

— А… А если нападающие у компов повыламывают винчестеры? И унесут с собой, на другие компьютеры?

— А если они обладают рентгеновским зрением и просто впрямую считают информацию? Хватит придумывать чушь всякую!

— Может, и не чушь, но на каждый чих не наздравствуешься, — холодно отрезала Кайндел. — Давай быстрее, Лети, нам еще по соседнему дому шарить.

— Думаешь, успеем? — весело спросил Илья, вынимая из кобуры пистолет.

— Что нам остается?

— Кстати, в этой квартире может быть оружие, — подсказал Роман, оглядывая гостиную, в которой они оказались. Судя по обилию вещей, кое-как разбросанных по двум диванам и креслам, по полкам стеллажа и просто по ковру, здесь обитал не один оэсэновец, а по крайней мере целая команда.

— Так ищите! — сердито окрикнула Кайндел. Она достала мобильный телефон и попыталась позвонить Эйву. Тот не отвечал. Скорее всего, не мог.

— Есть! — ликующе заревел в соседней комнате Илья. — Два «калашникова» и почему-то израильский «мини-узи».

— Патроны есть?

— А как же!

— Так берите. И бегом. Лети?

— Я — все, — она поколебалась, но потом бесцеремонно нажала кнопку «power» на системном блоке, грубо, без предварительной подготовки выключая компьютер, на котором, впрочем, и так уже практически порушила программное обеспечение. — Иду.

— Не понимаю только одного, — заявил Сергей. — Почему в запертой пустой квартире работал компьютер? Забыли выключить?

— Нет. Местные компьютеры сведены в сеть, — ответила Кайндел, не без труда открывая тугую дверь на лестницу. — Сеть работает, если компьютеры включены. Мало ли зачем нужна полная сеть… Расходы на электричество для Организации — дело десятое.

— Еще износ! — напомнил Роман, шустро торопясь по лестнице вверх. — Износ техники.

— Да ерунда. ОСН больше теряет на побитых машинах.

Внизу, на первом этаже, уже вовсю хозяйничали чужие, кто-то взбегал по лестнице, толкаясь в двери, то ли пытаясь снять их с петель, то ли проверяя, есть ли кто-нибудь в квартирах, а кто-то, услышав шаги по лестничному пролету самого последнего, пятого этажа, выстрелил несколько раз над перилами. Никто из спутников Кайндел, да и она сама, и ухом не повели — попасть в них вряд ли кто-то смог бы.

— Разве что из гранатомета выстрелят, — легкомысленно заметил Роман, помогая Лети справиться с замком на чердачной двери.

— Ага. И кирпичи им обрушатся прямо на голову. Не идиоты же они.

— Может, и идиоты. Тебе-то от этого легче, что ли?

С этой дверью справились намного легче, чем с предыдущей, вот только на ней не оказалось засова снаружи. Илья, передав девушкам свой пистолет и «мини-узи» (ему рванулись помогать Роман и Горо), с молодецким кряхтением навалился на груду мусора, сваленного поверх небольшого, но, как выяснилось, малоподвижного рояля, видимо, за ненадобностью выволоченного на чердак, и забаррикадировал дверку.

— Теперь не высадят! — с удовлетворением пробормотал он, потирая руки.

Команда выбралась на крышу и бросилась к соседнему дому. К счастью, хоть и повыше уровнем, чем соседняя, она все-таки была досягаема. Только Кайндел оказалось сложно вскарабкаться на острый, недавно крытый новым железом край, но ее без церемоний и объяснений, подхватив четырьмя могучими руками, слегка подкинул в воздух Горо. Девушка ушиблась коленями о крышу, но не издала ни звука, кроме, разве что, сдавленного «спасибо».

Здесь действовать пришлось намного сложнее. Им требовалось попасть именно на один из балконов, чердак для их цели не годился, а в этом доме балконов просто не существовало. Имелись лишь окна, но прыгнуть в окно прямо с крыши — такая же утопическая идея, как взлететь голубем с мостовой. Мысленно Кайндел оценила, способна ли она с ходу составить заклинание левитации, но решила, что вряд ли, и оглядела своих спутников.

— У кого есть веревка?

— У меня есть ремень, — глухо ответил Горо, расстегивая пряжку. — У тебя есть ремень. У них есть ремни. Если соединить вместе — получится длинный ремень.

— Логично, черт побери! — развеселился Илья. Впрочем, не его одного развлекала эта манера разговора. Горо легко было понять — он еще не до конца освоился с чужим для него языком, даже магия тут помогала лишь отчасти.

— Не чертыхайся, — сделал замечание Сергей.

— Давайте, — решительно топнула ногой девушка. — Ты нас спустишь, Горо, а сам пролезешь через чердак. Мы откроем тебе дверь. Живее!

В мгновение ока из ремней соорудили вполне пристойную по длине веревку, и, уцепившись за один ее конец, Кайндел безбоязненно спрыгнула с крыши. Она не сомневалась, что друг-иномирянин удержит ее — физическая сила четырехрукого уже стала предметом курсантских шуточек и глупых анекдотов. Действительно, веревка из ремней плавно спустила ее к самому окну. Аккуратно пристроившись на подоконнике, девушка выдавила стекло локтем со всей осторожностью — не хватало только искромсаться об острые края. Торопливость все равно не могла ускорить событий.

Снизу кто-то закричал, хлопнул выстрел, но она не обратила на это ровно никакого внимания. Дергаться, собственно, было бесполезно. Единственный шанс уйти от более меткого выстрела — без паники утвердиться на подоконнике и нырнуть внутрь квартиры.

Еще один выстрел — пуля с сухим щелчком отколола кусок пластиковой рамы. Пальнули и сверху, с крыши — ныряя вглубь квартиры, краем глаза девушка заметила застывшего над жестяной кромкой Илью с пистолетом. Он стрелял лучше всех в курсантской группе, и сейчас не промазал. Едва не запутавшись в шторах, Кайндел спрыгнула на пол и дернула за ремень, давая понять, что она на месте.

По ремню следом за ней скользнули Роман и Сергей, потом с тихим восторженным визгом в окно комнаты (вернее, кухни, как сразу же выяснилось) влетела Лети. Илья появился последним. К бедру он прижимал «мини-узи» — отстреливался прямо в полете. И, хотя ему наверняка не то что сбить кого-то, но и, скорее всего, выстрелить толком не удалось, выглядело это весьма эффектно.

— Бр-р! — он замотал головой. — Слушай, там народу внизу — не протолкнуться.

— Давайте быстрее! — заторопилась Кайндел. — Лети, громи компьютеры, только в темпе. Ребята, на лестницу, отбивайтесь. Надо будет либо Горо вызволять, либо нам делать ноги через крышу.

— Второе предпочтительнее, — заметил, убегая в коридор, Илья.

Кайндел торопливо пересекла коридор, в котором мужчины уже трудились над входной дверью, нырнула в спальню, осмотрела ее и выдернула со стойки для оружия стоявшие там автоматы. Боеприпасы, как водится, хранились рядом, в железном шкафу со стандартным кодовым замком, шифр которого она знала, собственно, он был известен любому курсанту. Вскрыла шкаф, выгребла обоймы, распихала по карманам, а те, что не поместились, быстро увязала в первое же, что попалось под руку — в наволочку.

На лестничной площадке уже трещали выстрелы, слышалась ругань. Выглянув, она увидела Илью и Горо, замерших с автоматами наизготовку за старыми, год назад заново облицованными мрамором колоннами («неровности рельефа» тут оказались очень кстати), и отползающего к двери Романа, прижимавшего ладонь к ляжке. Штурмовавшие лестницу чужаки после первого согласного залпа сверху рассыпались по закуткам, и в ненадолго воцарившейся паузе девушке удалось подтянуть к себе раненого товарища, ухватив его за лямки «лифчика».

— Пулю схлопотал?

— Ну да… Понятно же!

— В кость или навылет?

— Навылет, слава богу… Сделай что-нибудь, ты же маг! Я-то сам не могу…

Кладя ладони на ногу Романа, по обе стороны от раны, Кайндел очень некстати вспомнила о своем печальном опыте исцеления Лидена. Правда, с последним странный результат понятен — она же не знала, когда принималась лечить, что тот уже мертв. Здесь — другое дело.

Остановить кровь ей удалось довольно быстро. На кропотливую работу по восстановлению поврежденных сосудов не оставалось времени, а потому взмахом ладони она быстро обезболила ему все, что только можно, и сунула в руки оброненный автомат.

— Давай, только осторожнее. Сам следи за собой. Ты сейчас не будешь боли чувствовать, так что следи — ранило или нет.

— Главное, чтоб не убило, — оскалил он зубы.

— Если убьет — ты заметишь.

Минутная заминка уже истекла, и снизу снова принялись стрелять да под прикрытием снятой с петель укрепленной двери — тяжеленной, будто настоящая железная — попытались подобраться ближе. Пули эту дверь если и брали, то плохо, поэтому, безрезультатно выстрелив несколько раз туда, где по расчетам должна была находиться голова, Илья опустил автомат и прицелился из пистолета в руку, придерживающую дверь. В ответ на выстрел раздался вопль, и дверь повалилась прямо на тех, кто тащил ее, а теперь так неудачно выронил. Добить их, пока они выбирались из-под полотна двери, тверичанину не составило большого труда.

Однако же и радоваться особо не стоило, потому что на нижней площадке собралось уже порядочно народу, и огонь стал гуще, хотя большая часть пуль прошла бы вхолостую, даже если б оэсэновцы беспорядочно носились по лестничному пролету. Еще несколько минут, и противник явно сообразил бы, как можно подобраться поближе к укрепившимся на пятом этаже бойцам. Уже сейчас проскользнуть на крышу было не так-то просто, потому что чердачная дверь худо-бедно, но простреливалась снизу.

Из квартиры выскочила всклокоченная Лети и испуганно пригнулась, потому что с нижней площадки некто отчаянный открыл огонь.

— Все? — завопила Кайндел.

— Все.

— Вперед, на лестницу. Сергей, вперед! Лети, за ним! Роман, сам добежишь, или поддержать?

— Добегу.

Сергей, прижимаясь плечом к стене, рванулся к чердачной двери, одновременно Илья открыл огонь из «мини-узи». Пули щелкали по свежей краске стен, заставляя пригибаться тех, кто не укрылся от выстрелов за надежным выступом стены, и Лети успела проскочить по открытому пространству до того, как прозвучал дробный ответ.

Следующими были Кайндел и Роман. Еще перед тем, как шагнуть на простреливаемую площадку, она окружила себя и раненого магической защитой от пуль и, таща его за собой, изо всех сил надеялась, что все обойдется, что никто не полоснет по ним какими-нибудь сильными чарами. Автоматы буквально взорвались стрекотом — можно было подумать, что внизу обосновалось целое швейное производство. Или диаспора гигантских кузнечиков, стрекочущих металлом.

Тверчанин поспешил убраться с линии обстрела и белыми от бессилия и ярости глазами следил за тем, как, пригибаясь, к дверке на чердак несется девушка, волоча за собой очумевшего от обезболивания парня. Как оказалось, обезболивающие чары имели свой побочный эффект, Роман с большим трудом соображал, что происходит вокруг, осознавал, что плохо соображает, и пребывал в состоянии ужаса, потому что в бою любое промедление всегда смерти подобно. А Кайндел, не видя выражения его лица, даже спиной ощущала панические мысли: «Интересно, я еще жив или это уже агония?»

Его спасала только ее магия.

Она протолкнула парня в открытую дверку и махнула Илье, крича:

— Давай, иди!

Среди чужаков наконец появился маг, а также трое боевиков в бронежилетах и круглых шлемах, немного похожих на мотоциклетные, и теперь они не только прометали уязвимый участок вихрем мелко нашинкованного железа, но и бросились штурмовать лестницу, и здесь один-единственный парень с маленьким автоматом не мог сделать ничего, тем более что у него, судя по выражению лица, закончились патроны.

Он задержался в растерянности лишь на мгновение. Кайндел, птичкой порхнув из чердачной двери к краю лестничного пролета, швырнула вниз масштабное заклинание душащего перцового газа, тут же откатилась назад, чувствуя, как в ушах позванивает и перед глазами слегка мутится. Почти в тот же самый момент тверчанин, от души швырнув лишенный патронов и теперь уже бесполезный «мини-узи» в лицо первому из парней в бронежилетах, бросился по лестнице вверх и счастливо проскочил открытую ее часть именно тогда, когда стрелки внизу сделали вдох.

Подхватил обессилевшую Кайндел, швырнул ее в проем. Влетел следом и захлопнул за собой дверь.

— Дверь фиговая, — хрипло прокомментировал он. — Вышибут на ха. Кто ее сколачивал?

— Не так уж на ха, — возразил Роман, чье сознание, плавающее в волнах обезболивания, цеплялось за факты, вряд ли осознавая в полной мере их значимость. — Ее укрепляли железом.

— Ну и что? Открывается внутрь, так что… Айна, ты в порядке?

— Ты меня спрашиваешь? — пробормотала Кайндел, поднимаясь по стеночке.

— А то…

— Нормально. Сейчас… Заклинание слишком мощное.

Илья на пару с Горо, ждавшим остальных на чердаке, подкатил к дверке большую жестяную бочку, наполненную какой-то тяжеловесной дрянью. Посмотрел вопросительно. С той стороны кто-то сильно, но беспорядочно стукнул в дверь, можно было подумать, в нее кто-то банально врезался на бегу. Потом тонкие доски прошила очередь, но лишь заставила взвыть воздух и дрогнуть сердца — все они стояли в стороне, никого не задело.

— Горо, паси Романа, — слабым голосом приказала Кайндел, приводя себя в порядок. Дурнота быстро отступала. — Ребята, прикройте его. Ходу! По крышам.

— Что я должен делать с Романом? — удивился Горо, пока понимавший сказанное только буквально.

— Следи за ним.

— А что за ним следить? — иномирянин на всякий случай оценил раненого взглядом — не намыливается ли тот сделать ноги?

— Помогай ему.

— А-а…

Дверка дрожала и гнулась под напором ног и более тяжелых предметов, бочка скрипела и медленно ползла по полу в сторону от двери, и все шестеро оэсэновцев торопливо выскочили на крышу. Ноги, обутые в мягкие сапоги, грохотали по железу так угрожающе, что всякому, кто сейчас рвался на чердак этого дома, следовало бы испуганно присесть. Да и тем, чьи головы и автоматы только что показались над краем крыши со стороны соседней, по уровню чуть ниже этой, девушка от души пожелала прилечь и больше не вставать.

Но — просто пожелала, без чар. Ей требовалось еще несколько секунд, чтоб окончательно прийти в себя.

Илья открыл огонь первым, без приказа или подсказки с чьей-либо стороны. Он управлялся с автоматом Калашникова, позаимствованным у Романа, с такой непринужденностью, что казалось, будто родился он прямо в обнимку с этим простым и удобным оружием. Головы спрятались, одна из них ловко прянула в сторону, так, чтобы ее прикрывала отстоящая от края печная труба. Обладатель ее открыл ответный огонь. Оэсэновцы рассыпались, и, выхватив свой «макаров», Кайндел впервые за сегодня принялась стрелять. Спокойно, будто на стрельбище, будто вот там, из-за краешка, выглядывали не человечьи головы, а нарисованные и вырезанные из картонки.

Обойма быстро закончилась, и девушка поспешила вставить другую, ту, над которой немного почародействовала. Но в тот же момент рядом с нею возник Сергей, схватил ее за рукав и дернул за собой. Она подчинилась, пробежала по крыше, соскочила на ту, что пониже, и метнулась вправо, за Ильей, перемещавшимся как-то странно, боком, и перечеркивающим окрестности дугообразными движениями автоматного ствола. Он то и дело нажимал на спусковой курок, но по кому стрелял, Кайндел замечать не успевала.

Правда, через пару мгновений, когда они выскочили на плоскость еще одной крыши, более ровной и почти лишенной труб, она не только увидела, но и почувствовала присутствие чужаков. А также и единственно возможное для них сейчас направление — направо, на другую крышу, чуть повыше, и с нее уже вниз, на улицу.

— Туда! — приказала она, окутывая всю группу заклинанием тумана. Туман, конечно, был ненастоящим, и даже посторонними не воспринимался, как туман, а лишь как дымка, затянувшая их зрение, не позволяя всмотреться в бегущих.

Действовало это заклинание совсем недолго.

— Трудно карабкаться! — охнул Илья. Выросший перед ними дом оказался на пол-этажа выше, и, хотя приступочки имелись, все-таки требовалось время.

— А ты бойчей, — оборвала его девушка и развернулась к чужакам. Стиснула гибкие пальцы в сложной фигуре и буквально выщелкнула с них очередное заклинание — «скручивание». Оно предназначалось для первого же, кто попадет под его действие, и, будь помощнее, зацепило бы не одного, а нескольких человек.

Но Кайндел берегла силы — она понимала, что сейчас, а может, и позднее, только ее способности и навыки могут их спасти. Если на штаб-квартиру ОСН напали именно люди Ночи и весь Алый Круг, то здесь им явно недоставало магов. Тут, на крыше, вокруг бегущих сужалось кольцо людей, вооруженных только огнестрельным оружием, да, пожалуй, самыми простенькими амулетами, которые, вероятно, способны уберечь от обычного сглаза или ослабить неумелые атакующие чары. Именно поэтому на отлично простреливаемой крыше до сих пор ни у одного из спутников бывшей сподвижницы Ночи не случилось ни одного, даже шального ранения. Оказия с Романом являлась его собственной большой глупостью и произошла до того, как Кайндел проконтролировала наличие защиты от пуль у каждого из своих людей.

Скручивающие чары, будто петлей, охватили одного из нападающих, и он повалился, корчась, словно в эпилептическом припадке. На магическом плане это выглядело так, будто человека мяли огромные эфирные руки, выкручивая его, словно большое полотенце. Если б девушка напитала заклинание большей энергией, оно выжало бы из жертвы все соки и жидкости. Так же обошлось лишь набором неприятных ощущений и некоторым членовредительством — за пару ребер и за верхние и нижние конечности чародейка ручалась.

Идею этого заклинания она позаимствовала у Стругацких, в «Пикнике на обочине», в самом конце.

Следующее заклятье, которым Кайндел буквально промела крышу, было банальным, неоднократно обсосанным многими фантастическими и мистическими романами — огненный вихрь. И не потому, что надеялась испепелить кого-нибудь — энергии она опять же пожалела. Да и амулеты их, несомненно, предусматривали эту простую возможность. Просто такова психология человека — пламя инстинктивно пугает его намного сильнее, чем лед или вода. Девушка знала — вряд ли кто-нибудь решит проверять, защищает ли его амулет или же нет, и соваться в самое пекло.

И, хотя от вихря из-за слабости заклятия осталась, по сути, одна видимость, преследователи брызнули от огненной метлы в разные стороны.

Роман карабкался по выступам брандмауэра на высокую крышу, подсаживаемый снизу Ильей, нервно оглядывающимся на чародействующую Кайндел. Горо уже ждал наверху, готовый втянуть раненого к себе, Лети пряталась за его правым нижним плечом. Сергей почти вскарабкался сам, он лежал животом на железной кромке, будто собираясь с силами. Девушка подивилась тому, как быстро идет дело, и, отвернувшись, добавила веселья — напустила чары льда, от чего крыша стала скользкой, будто зимний каток, к тому же еще и смазанный салом для верности. И сильный ветер, конечно, как же без этого!

Разумеется, кое-кто из нападающих, вероятно, самые опытные, у которых за спиной остались армия, война или что-нибудь подобное, не прекращали время от времени стрелять из автоматов в надежде попасть хотя бы в одну из мишеней, распластанных на практически голой стене, но, разумеется, без особых результатов. Кто-то из них, подгоняемый свирепым ветром по волшебному льду, уже подкатился к самому краю крыши и вцепился в нее с безумным желанием удержаться. Схватив за руки Романа, Горо решительно выдернул его наверх, подал руку Илье, и его взметнул к себе на высоту с такой же легкостью.

— Айна! — раздраженно окликнул тверчанин. — Давай быстрее!

Она обернулась, подпрыгнула — и была подхвачена нижней парой рук нагнувшегося Горо, парой, сейчас свисавшей ниже ступней, словно у орангутанга. Выдохнув, он поднял ее, легонькую, единым махом, и тут же потянул прочь от края, в сторону полуразрушенного дома и улицы Декабристов. Лети и Сергей уже искали пути для спуска по обломкам, Горо придерживал хромающего Романа.

Кайндел тоже не собиралась мешкать — ее слабеньких заклинаний, хоть и довольно зрелищных, должно было хватить ненадолго. Она бросилась следом за Горо, а потом, прыгая с камня на камень, с ловкостью акробата понеслась по обломкам к лестнице, на удивление отлично сохранившейся. Вероятно, ее расчистили либо бывшие жители дома, либо искатели добычи в надежде поживиться хоть какими-нибудь ценными вещами. Спрыгнув с голого оконного проема, девушка следом за Горо выбралась на ступеньки и подождала, пока четверорукий соратник спустит со стены слабеющего Романа.

— В темпе, — жестко приказала она. — Рома, до консерватории добежишь?

— П-постараюсь.

— Горо, беги вместе с Романом. Если начнет заплетаться, падать — хватай через плечо. Илья, забери у Горо его автомат. Сергей, вместе с Ильей замыкаешь. Лети, рядом со мной. И почему у тебя пистолет все еще в кобуре?

Эти распоряжения она коротко бросала на бегу, сберегая дыхание. Они не успели добежать до конца лестницы, когда на краю полуобрушенного дома появились чужаки и открыли огонь. Кайндел подалась вбок, как и все, за беспорядочную груду обломков бетонной стены и деревянного перекрытия, и выстрелила в сторону преследователей, впрочем, почти не целясь.

Попала ли пуля в кого-нибудь или нет, она не успела заметить, но магическое колебание пространства ощутила — пусть и слабое, но все-таки. Оглянулась — энергетическая вспышка сбила с краешка стены не только того, кто был, похоже, ранен, но и пару его соседей. Девушка вспомнила, что почародействовала над обоймой, именно этой обоймой, находящейся сейчас в пистолете. Выглянула из-за груды обломков, не особо-то опасаясь их автоматов, хотя стрекот не затихал (защита держала надежно), и выстрелила еще дважды, уже прицельно.

Каждый выстрел давал легкую дымчатую вспышку там, где попадал в человека (при промахе, как она сообразила, происходило то же самое), и, словно концентрические круги, в стороны расходилось короткое сотрясение пространства, толчок незримой силы, отшвыривающий с дороги людей и предметы. Действовало заклинание на малом пространстве, но уже этого хватало намного больше, чем от поражения обычным оружием.

К тому же оно открывало для пули дорогу сквозь защиту, правда, не слишком хитроумную.

— Кайндел, бежим же! — окликнул ее Илья.

Она выскочила из-под опасно накренившейся конструкции, миновала полузасыпанный подъезд и оказалась на улице Декабристов, где ее уже поджидали ребята, готовые уходить в сторону Театральной площади. Поймала Илью Тверского за локоть и наставительно сказала:

— Прекрати меня все время дергать. Я делаю только то, что считаю нужным, и объяснять тебе ничего не буду. По крайней мере, в экстремальной ситуации.

— Есть, мэм, — пошутил парень, но прозвучало это почти серьезно.

— Вперед.

Отрезок улицы был довольно коротким, но ведь и преследователи не зевали. Как бы оэсэновцы ни прореживали их строй, все-таки осталось их достаточно, чтобы вести столь упорное преследование шестерки курсантов. К счастью, по обочинам дороги стояли припаркованные автомобили, часть из которых успела сгореть, а два или три превратились в великолепные груды лома, сожранные подозрительно быстрой коррозией… Не без вмешательства магии, разумеется.

Именно за машинами Кайндел дала знак своим спутникам петлять и прятаться от глаз и автоматов преследователей: защита, конечно, защитой, но и она может дать сбой. Так или иначе, но прямо подставляться под пули не хотелось, тут и психологический фактор имел значение — магия еще не вошла в подсознание человека, не научила его чувствовать свою неуязвимость в окружении чар и чародейской энергии.

Они, почти не оглядываясь, вывернули на Театральную площадь. Лети, самая легкая и шустрая, бежала первой, она оглянулась, вопросительно посмотрела на свою подругу, и та махнула ей в сторону служебного входа Консерватории. Остальным пришлось следовать за двумя девушками, хотя Илья и порывался взять правее и, может быть, уносить ноги в сторону Новой Голландии. Пригибаясь и теряя, как им казалось, уйму времени на жестикуляцию, ребята с неправдоподобной скоростью пересекли скудный сквер.

Перескочили через старомодный, низенький, двусторонний и непонятно зачем нужный пандус и нырнули под здорово перекосившийся, насквозь протекающий, но еще устойчивый козырек над высокой дверью.

— Сюда, — показала Кайндел, и Илья понял без слов — наставил автомат и с короткого расстояния разнес замок в щепы. Толкнул дверь.

Стекол в них давно уже не осталось. В первые дни беспредела новоявленные маги и просто бандиты, пользуясь растерянностью большинства, грабили все, что только возможно. Поэтому работники, стремясь защитить театр, все стекла на первом и втором этажах заменили на доски, фанеру и куски жести. Правда, двери распахнулись легко, их просто забыли изнутри заколотить. Перескочив через старый турникет проходной, они побежали налево, к лестнице.

— Ты знаешь, где там можно спрятаться? — спросил, слегка задыхаясь, Сергей.

— Разумеется, — бросила Кайндел. — В костюмерной. Там и тряпок предостаточно, и вода рядом, в гримерной, этажом ниже.

— А ты знаешь, где в Консерватории костюмерная?

— Это очевидно. На самом последнем, пятом этаже.

— Почему очевидно?

— Помнишь, пятый этаж отличается от остальных? Помимо общей внешней архитектуры — еще и круглые, как иллюминаторы, окна.

— Помню, — влез Роман, из последних сил ковыляющий, опираясь на руку Горо.

— Ну, так вот. Только задумайся — зачем нужны эти редко расставленные круглые окна? Для того, чтобы в помещение попадало хоть какое-то количество света, но при этом его было не слишком много, чтобы не выцветали ткани, не портились вышивки.

— Логично, черт побери!

— Не чертыхайся, — Сергей метнул в Илью угрюмый взгляд.

— А гримерная должна быть на этаж или на два ниже — рядом с костюмерной, но там, где окна большие и, соответственно, комнаты светлые.

— Ага. А в подвале — буфет, — проворчал тверчанин. — Признавайся, ты знаешь, что где расположено, или действуешь путем умозаключений?

— Частично знаю, — усмехнулась, задержавшись на площадке второго этажа, Кайндел. — Частично — путем умозаключений. Сюда.

С площадки они вышли в уголок той роскошной общедоступной залы, откуда огромные деревянные, сейчас плотно затворенные двери вели в зрительный зал. Рядом виднелась неприметная белая дверь, ведущая в закулисную часть театра, туда девушка и направилась с решительностью знатока. За ней послушно потянулись остальные. Они миновали маленькую полукруглую комнатку с зеркалами, где стояли скамьи и столы для ожидающих своего выхода актеров, потом высокий длинный коридор, примыкающий к самым закулисам. Миновали их и свернули на другую лестницу, по которой и потащились вверх уже без большой спешки.

Правда, не все.

— Сергей, — обернулась Кайндел, — спустись на этаж, там сверни направо и еще раз направо. Разберешься. На двери будет написано «буфет». Как-нибудь вскрой дверь и возьми там все полезное, что найдешь — еду, питье, может, что-нибудь вроде электрочайника. Горячей воды здесь, в здании, может и не оказаться.

— Кофе мне возьми, слышишь?! — слабо окликнул Роман. Силы почти оставили его.

— Ага, кофе… Горо, возьми Романа на плечо…

— Да я дойду!

— Дойдешь-дойдешь. Вопрос только — куда. Пошли, ребята.

Вскрыть дверь в костюмерную оказалось не так-то просто — она была старинная, массивная, и как Илья ни поддавал ее плечом, надеясь, что язычок замка соскочит, результат выходил нулевым. Разносить дверь выстрелом не хотелось, не говоря уж о том, что в здании со столь великолепной акустикой, каким являлась Консерватория, звук выстрела прозвучит в самой последней кладовой, а этого следовало избегать. Если преследователи уже вошли сюда вслед за ними, то обнаружить свое присутствие означало крайнюю глупость и самоубийство.

Потом Илью потеснила Лети, поковырялась в замке язычком ременной пряжки и легко добилась заветного щелчка. Из распахнутой двери пахнуло пылью и особым запахом старой театральной одежды, тяжелой и непрактичной. К счастью, тут подоспел и Сергей, с пустыми руками, явно нервничающий, спешащий. Он то и дело оглядывался, и единственным, что он держал в руках, был большой самовар с волочащимся следом, будто хвост, плетеным светлым шнуром с черной пластиковой вилкой.

— Я только сунулся в буфет, как там в нижнюю дверь кто-то принялся ломиться, — сказал он, тяжело дыша. — В ту, которая рядом с буфетом.

— Что — тоже в замок стреляли?

— Стреляли. Только не сразу попали. Я потому и решил плюнуть на все, так ничего и не успел найти. Услышал очередь — и выскочил. Бог с ней, со снедью, потом посмотрим, что там есть. К счастью, я опередил их ненамного.

— Они уже здесь?

— А не слышишь?

Кайндел прислушалась. Внизу гудели голоса, громыхали шаги, и шум, будто несомый самумом шар перекати-поля, приближался стремительно. Она втолкнула Сергея и его пузатую добычу в костюмерную, бегло оглядела лестницу — слава богу, на улице было сухо, и грязных следов на мраморе они не оставили — и мягко, без стука, притворила дверь.

— Закрывай, — коротко приказала она Лети. Та щелкнула замком. К счастью, с этой стороны оказалось достаточным просто повернуть колесико. — Давайте за мной, ребята.

Одежда здесь висела очень плотно на длинных, поставленных довольно близко вешалках. Торопясь, но при этом стараясь шагать бесшумно, они проскочили мимо «Царской невесты», «Богемы», «Лебединого озера» и «Тоски», мимо «Cosi fan tutte» и «Евгения Онегина». В извивах переходов и переулков меж громад костюмных бастионов заблудиться ничего не стоило, но девушка чувствовала направление. Когда настала пора, она сделала поворот и привела всех к небольшому, совершенно теряющемуся в тряпочной чащобе свободному закутку, где стоял большой гладильный стол и старинная, наверняка уже толком не работающая машинка.

Должно быть, здесь работницы периода расцвета Консерватории приводили в порядок расползшиеся швы нарядов, прикрепляли обратно отлетевшую тесьму. Позднее этот закуток, разумно отведенный для швей и гладильщиц, признали весьма функциональным, оборудовали всем, что необходимо современным мастерицам, и буквально нашпиговали разнообразными — на любые вкусы — розетками. Имелся здесь впечатляющий набор утюгов всех эпох, цветов и размеров, иглы и нитки, отрезки лент и тесемок и пять разномастных кружек.

— Располагайтесь, — устало проговорила Кайндел. — Илья, отправляйся к центральному проходу, тому, из которого видна главная дверь в костюмерную. Не высовывайся, следи — войдут или нет. Нас предупредишь. Сергей, иди, погляди, нет ли тут других входов. Только не потеряйся. Горо, обыщи тут все, нет ли какой-нибудь неприметной кладовой, где мы все можем спрятаться, если они вдруг сюда вломятся. Лети, будешь мне помогать, а заодно посматривай в окно… Нет, свет не включай. Нас тут, как ты понимаешь, нет. А ты, Роман, снимай штаны и ложись на гладильную доску. Так мне будет удобнее.

— Куда ложиться? — у Романа округлились не только глаза, но и губы.

— Сюда, — Кайндел кивнула на большой гладильный стол, вполне рассчитанный на то, чтобы на нем расстелить какое-нибудь платье царицы Екатерины. Недостаток места здесь, в отличие от современных малогабаритных квартир, не ощущался, поэтому те, кто мастерил этот стол, действовали с размахом.

Парень покорно расстегнул пряжку ремня. Улегся лицом вверх с видом жертвы, предназначенной для изнасилования и последующего съедения драконом. Девушка еще не успела приступить к обработке его раны, когда вернулся Горо и доложил, что поблизости действительно имеется небольшая кладовочка наподобие вместительного шкафа, откуда можно аккуратно убрать полки и все содержимое, а потом спрятаться. Чем ему и было приказано заняться.

Заклинание, положенное на Романову рану, иссякло, и снова пошла кровь, густая и темная. Распотрошив аптечку, Кайндел обработала входное отверстие спиртовой салфеткой и другими асептическими средствами, выуженными из комплекта, потом вынула коллагеновую кровеостанавливающую губку, отрезала щедрый кусок и плотно прибинтовала.

— Как ощущения? — спросила девушка.

Роман поморщился.

— Издеваешься? Болит…

— Терпи.

— Почему не магией-то? Так было бы лучше и быстрее…

— Нельзя сейчас магию. Консерватория набита народом, в том числе, возможно, чародеями, которые вполне способны почувствовать применение заклинаний с короткого расстояния. Так что терпи.

— Ну… Злыдня! Дай хоть болеутоляющего.

— Нет ничего. Можешь глотнуть анальгина, если хочешь.

— Внимание! — проговорила Лети, поднимая палец.

Действительно, шумок приблизился, и Кайндел жестом приказала Лети и Горо взять все вещи и тащить их в укрытие, причем на цыпочках. Потом помогла хромающему Роману добраться до шкафа и спрятаться там. Вскоре показался Сергей, еще более встрепанный и перепуганный, чем раньше, но как всегда вовремя. За ним, крадучись, шел Илья, похожий на медведя на коньках, особенно когда старался идти на носочках.

Они с большим трудом втиснулись в огромный шкаф (тем более что Роман стоять не мог и уселся на пол, заняв особенно много места) и, подцепив створки изнутри, заперли их вешалкой. Сначала в пыльной утробе шкафа царила полнейшая тьма, а потом свет постепенно стал просачиваться через щелочки и зазоры между рассыхающимися дверцами и стенками.

— А теперь, господа, начинайте медитировать, — прошептала девушка, подталкивая Сергея в бок. — Только без дураков, господа. С полной отдачей — от этого зависит наша жизнь…

Лети, Горо и Илья послушались немедленно. Роман, которому постепенно становилось все хуже, прикрыл глаза и, казалось, просто отключился от реальности, хотя и не потерял сознания. Кайндел ничего ему не сказала, потому что его состояние, пожалуй, годилось не меньше, чем полноценная медитация. В свою очередь, Сергей несколько минут честно пытался медитировать, но у него ничего не получилось. Снаружи уже постукивали каблуки — чужие явно расхаживали по костюмерной, то ли в поисках, то ли для очистки совести. И тогда доведенный до отчаяния парень поднял глаза вверх и забормотал почти неслышно:

— Изми мя, Господи, от человека лукава, от мужа неправедна избави мя, иже помыслиша неправду в сердце, весь день ополчаху брани, изостриша язык свой, яко змиин, яд аспидов под устами их. Сохрани мя, Господи, из руки грешничи, от человек неправедных изми мя, иже помыслиша запяти стопы моя[1] …

Молитва коснулась их сознания, будто перышко щеки, и удивительным образом умиротворила прячущихся в шкафу. Кайндел, владевшая приемами работы с сознанием, скрывающими ее присутствие от любых, даже магических, глаз намного лучше, чем медитация, внимательно прислушивалась к происходящему снаружи и скоро убедилась, что люди Алого Круга даже и не подумали заглянуть в закуток, где стоял шкаф.

Правда, поисковые чары кто-то применил, но такие слабенькие, что, ощутив их присутствие, девушка едва не рассмеялась. Даже просто притихших, не использующих магию оэсэновцев они вряд ли нашли бы, а перед медитирующими, то есть отправившими свои сознания в иные сферы, были совершенно бессильны. Отгородив себя барьером иного пространства, она с любопытством следила за тем, как заклинание пыталось отыскать чужих и, потерпев фиаско, свернулось и рассыпалось в прах. Никто здесь не колдовал, не пользовался артефактом, уцепиться заклятью оказалось не за что, а молитву как магию оно не восприняло.

Вскоре преследователи покинули Консерваторию, должно быть, решив, что беглецы умудрились каким-то образом выбраться из здания, не оставив следов.

Тогда-то Кайндел и растолкала соратников, погрузившихся кто в размышления, кто в молитву, а кто в собственные страдания.

— Отбой, враги ушли, — объявила она, помогая Роману выбраться из шкафа. — Приведем себя в порядок и будем думать, что делать дальше… Кстати, вы сегодня явились свидетелями того, как действует так называемая эгрегориальная магия. Другими словами, простая молитва. Спасибо, Сергей, ты нас здорово выручил.

Кайндел снова уложила Романа на гладильный стол и велела нагреть воды. Под прикосновениями ее рук раненый мгновенно уснул, и на лице его появилось умиротворенное, счастливое выражение. Девушка ощущала удивительный подъем, прилив энергии, а потом вспомнила, что это здание от крыш до подвалов переполняют человеческие эмоции: восхищение и горесть, тоска и радость. То, что Аристотель называл катарсисом, что неоднократно рождалось в этих стенах, как отклик на увиденное, то, что пробуждало к жизни человеческую душу, одарило ее сейчас огромной чародейской мощью.

Она приложила ладони по обе стороны раны, после того, как сняла повязку, а также разлившуюся пленкой и отвердевшую коллагеновую губку. Перебирая заклинания, словно струны арфы, она срастила один за другим все крупные сосуды, а мелкие под воздействием все тех же чар срослись сами. Восстановив ток крови в Романовой ноге, она влила в него часть заемных, уже усвоенных ею сил, а потом провела пальцем по впадинке образовавшегося шрама. Поколебавшись, все-таки не стала тратить сил на то, чтобы совсем убрать его. В конце концов, шрамы — украшение мужчины.

— Эй, — она сняла с Романа чары сна и похлопала по щекам. — Приди в себя! Мужчина…

— У меня имя есть, — вяло возмутился тот, медленно приходя в себя.

— Вставай, мужчина Роман. Будем чай пить.

Он приподнялся и спустил ноги со стола. Неловко двинувшись, поморщился.

— Болит, черт…

— Не чертыхайся, — машинально отозвался Сергей, расставляя на столе чашки.

— Терпи, — ответила Кайндел. — Илья, слетай вниз, в буфет, принеси хоть что-нибудь. Лапша быстрого приготовления, «бомж-пакеты» в смысле, там должны быть наверняка. Хоть ими перекусить…

— У меня от этой лапши только аппетит просыпается.

— Ну, что я могу сказать… Поройся там повнимательнее, вдруг нароешь окорок.

— Если я буду в местном буфете искать окорок, то этот процесс может растянуться на годы…

— Сам смотри, что тебе милее — похлебать лапшу или рыться в поисках окорока.

— Да ну тебя, — пробормотал он, уходя.

Однако через полчаса приволок на себе довольно внушительную груду снеди — хлеб, нарезанную «Докторскую» колбасу, черствые булочки, салат в пластиковых коробочках, банки рыбных консервов, огурцы, помидоры и даже несколько пирожных. Разумеется, отыскал он и чай, кофе в пакетиках, сахар, сливки и несколько коробок бульонных кубиков.

— «Бомж-пакетов» не нашлось, — отчитался он, вываливая содержимое сумки на стол. — Консервы просроченные, да и салаты не внушают особого доверия, но я все-таки принес. Вдруг можно есть…

— Фу, — Лети открыла один из пластиковых контейнеров. Оттуда кисло пахнуло плохим, явно застарелым майонезом.

— Ну, извиняйте, — протянул расстроенный Илья. — Что было, то и принес.

— Консервы-то сильно просрочены? — полюбопытствовал Роман и взял жестяную банку. Повертел в пальцах.

— Не так чтобы очень…

— Хе… Делали еще до катастрофы, — отметил Сергей, тоже взявший банку в руки. — Срок годности только-только истек. Можно и рискнуть.

Разлили воду из самовара по чашкам, добавили сахара и сливок — тем, кто желал. Кайндел в задумчивости пожевала пирожное, огурец, посыпала кусок хлеба солью и, откинувшись на спинку стула, задумалась. Преследователей им удалось обмануть, однако теперь настало время решать, что делать и где искать своих. Долго в костюмерной не просидишь, и тем более теперь, когда они не обременены раненым, в этом не оставалось никакого смысла.

Она с трудом припомнила номер телефона Шреддера (на цифры у нее была очень плохая память), и лишь после этого сообразила, что у нее нет мобильника, а городской телефон уже три года как не работает. Мысленно порывшись в своих вещах, она убедилась, что и там ловить ничего.

— У кого-нибудь есть сотовый? — спросила она, кроша печенье.

Все переглянулись, по очереди отрицательно покачали головами.

— Нет, нету…

— Надо бы как-то связаться со Шреддером, — озабоченно сказала она. — Куда можно податься теперь? Штаб-квартиру разгромили, где находится новая база — я не знаю. Я даже местоположения старой базы еще не успела выяснить. Так что на наших мы можем наткнуться разве что случайно.

— Надо подумать, где мы можем их найти, — задумался Илья. — Видимо, там, где будет драка.

— Скорее, там, где они попытаются раздобыть оружие или сведения, — поправила его Кайндел.

— Ты что имеешь в виду?

— Техномагов. Транспорты с оружием из Европы в порт вряд ли допустят… То есть допустить-то допустят, но позволят ли ОСН их разгружать? Очень сомневаюсь. Тем более что Один уже решил прервать договор с европейскими фирмами. Там, конечно, арсеналы богатые, но и требуют они…

— Откуда ты знаешь, что собирается делать Один? — изумился Сергей.

— Догадалась по кое-каким обмолвкам.

— Нет, ну, правда. Зачем нам европейские арсеналы? — вступил Илья. — Нам бы до наших добраться — оружия будет по самые уши.

— А может, он и натолкнулся на какой-нибудь местный арсенал, — предположил Роман. — Поэтому и отказал. Нашего собственного оружия нам действительно хватило бы надолго. Если, конечно, его еще не разворовали. Последнее весьма вероятно.

— Но почему именно техномаги? — прервав Романа, разливающегося соловьем о человеческой склонности воровать, с недоумением спросил Илья. — Почему именно они?

Девушка пожала плечами.

— У них есть оружие. И сведения.

— Универсальная такая сила. Только вот почему Алый Круг не пытается привлечь их на свою сторону?

— Техномаги обладают недюжинной силой, но сражаться за мировое господство им как-то неохота. Вернее, они готовы покорять мир, образно говоря, долларом. То есть тем, что изготавливают. Или добывают. В смысле ценной информацией. Они, если пожелают, могут стать весьма серьезным противником. Но это совершенно не соответствует темпераменту большинства из них.

— Но они могли бы помочь нам.

— Разумеется. Если мы окажемся в состоянии предложить им что-нибудь очень ценное. Какую-то важную перспективу.

— Например?

— Ну, к примеру, положение в новом обществе. Ведь Один что-то предполагает на будущее. Если бы он пообещал техномагам нечто серьезное в будущем и что-нибудь ценное сейчас (ту же поддержку, к примеру — уже немало!), то, возможно, добился бы их поддержки. Но это уже вопросы политики.

— То же самое могут сделать и люди Ночи!

— Разумеется. Никому нельзя запретить вести переговоры и искать сторонников.

— Так, может, Ночи это уже удалось! — воскликнула Лети, всерьез заинтересованная всем, что связано с техномагами и любой компьютерной техникой.

— Сомневаюсь. Это быстро стало бы известно, а подобные переговоры невозможно провести быстро.

Они доели и аккуратно прибрали за собой, даже кружки расставили с том же порядке, в каком они стояли прежде. Кайндел распорядилась отнести и поставить на место самовар, а также восстановить традиционный вид шкафа. Покосилась на Романа — тот неуверенно пробовал ногу, наступал то так, то эдак, иногда морщился, но больше по инерции, в ожидании боли. Попереминавшись, он взглянул на девушку и кивнул.

— Отлично, — сказал он. — Ну, пойдем?

— Куда? — вмешался Илья.

— К техномагам, — Кайндел пожала плечами. — Нам нужен телефон. Ну и информация.

— И тебе есть, чем заплатить?

— Попробую договориться, — уклончиво ответила она.

Из Консерватории они выбирались со всеми предосторожностями — ступали беззвучно, всякий раз предварительно заглядывали за повороты. Впрочем, здание давно опустело, и шаги по мрамору гулко отдавались в сводах. Чужаки покинули театр, но далеко ли они ушли — вот что занимало команду. Первой из раскуроченных дверей выглянула Кайндел. Створки пребывали в таком состоянии, будто по ним прошлись на тракторе, и вряд ли работникам Консерватории удастся привести их в порядок, просто врезав новый замок.

Вслед за девушкой из дверей шагнул Илья с автоматом наизготовку, повел дулом, и от этого движения отскочила за угол приземистая женщина в кое-как накинутом пальто, явно направлявшаяся к развороченным консерваторским дверям. Она уже приготовилась махать руками и ругаться — все равно, на кого, — но, увидев оружие, почла за лучшее переждать.

«Очень кстати, что промолчала», — подумала Кайндел. На крик могли отреагировать чужаки, бог их знает, насколько они удалились. Крик обязательно привлек бы их внимание, в этом районе города обычные люди старались не кричать лишний раз и вообще давно отвыкли шуметь, потому что это было небезопасно.

Девушка огляделась и направилась в сторону набережной, мимо детской больницы, сейчас пустующей, и консульства. Остальные шли за ней, то и дело нервно зыркая по сторонам.

— Нам нужна машина, — объявила Кайндел, остановившись на углу, рядом с прежним итальянским консульством. Совсем недалеко, у штаб-квартиры ОСН, до сих пор виднелись вспышки магии и чувствовались колебания энергетического поля, и теперь показываться так близко от этого места являлось верхом безрассудства. Поэтому и задерживаться здесь Кайндел не собиралась.

— Есть машина, — Илья ткнул пальцем и заспешил к мосту, возле которого действительно оказался припаркован автомобиль, на первый взгляд не пострадавший ни от огня, ни от магии. В современных обстоятельствах пригодное к угону транспортное средство, не защищенное добрым десятком смертоносных заклятий (а здесь явно не было ничего опасно-магического) — большая редкость.

— А ты умеешь вскрывать машины? — спросила она, стараясь не отставать от тверчанина.

— Умею… Ну, соображу… Сейчас… — он выдернул из-за пояса тонкий нож и воткнул его куда-то в зазор между дверью и корпусом, у замка. Что-то там подцепил, дернул вверх и распахнул перед девушкой водительскую дверь. — Ты нас повезешь, так?

— Повезу…

— Если сможешь снять блокиратор, — заметил, залезая в салон, Сергей и показал рукой на большое желтое текстолитовое плечо рулевого противоугонного устройства, уверенно лежащее на приборной панели.

Кайндел пожала плечами, развернула ладонь ребром к замку и резко повернула. В замке что-то смачно хрустнуло.

— М-да, — сказала она задумчиво, выворачивая уже бесполезное желтое бревно в сторону. — Кажется, я его сломала.

— На твоем месте я бы поторопился, — сухо заметил, садясь в салон, Илья. — Кажется, нас обнаружили.

Без особой спешки — девушка помнила, что от спешки никакого толка, один вред — она поправила зеркало заднего вида, и в нем действительно заметила какое-то движение, впрочем, пока довольно отдаленное. К машине кто-то бежал, причем именно со стороны разгромленной штаб-квартиры. Кайндел поставила ладонь напротив замка зажигания и на этот раз направила в глубину машинной электроники осторожный, вкрадчивый импульс, чтобы ничего не испортить.

В машине разместились с трудом — на переднее сиденье втиснулся неуклюжий Горо, а Илье, Роману, Сергею и Лети пришлось довольствоваться оставшимся задним. Правда, быстро оценив достоинства кузова типа «универсал», шустрая иномирянка тут же перебралась в багажное отделение, где и свернулась клубком, будто настоящая кошка. Но даже в этой ситуации трое крепких широкоплечих и под завязку экипированных парней оказались стиснуты до такой степени, что ни рукой, ни ногой двинуть уже не могли.

— Аэда, быстрее! — нервно напомнил тверчанин.

— Я тебе предупреждала, чтобы ты меня не дергал? — спокойно поинтересовалась девушка, еще разок поворачивая ладонь. Машина все не заводилась, должно быть, долго простояла здесь, на набережной. — Если сел аккумулятор, тогда вообще пешком придется.

— Не сел, — вдумчиво ответил Роман.

— Уверен?

— Он покалывает, — туманно заявил маг, и Кайндел не стала требовать от него объяснений. Каждый чувствовал близость источника энергии по-своему.

— Тогда надейся, что заведется. Кстати, Роман, зачаруй-ка колеса от выстрелов.

Тот спохватился, торопливо задвигал руками, что сразу же вызвало ворчливые и не совсем цензурные замечания Ильи и глубокие вздохи Сергея. Оба попытались отодвинуться подальше от Романа, чтобы предоставить ему место для размаха (некоторые чародеи предпочитали заклинать словами, некоторые — жестами, кто-то обходился без того и другого, а, по сути, здесь все зависело лишь от личных предпочтений), но попытка эта оказалась сродни надежде протащить канат через игольное ушко.

Усилия мага пришлись как нельзя вовремя — сзади грянули две автоматные очереди, и Роман с испугом накинул на автомобиль полноценную магическую защиту, непроницаемую для пуль и мелких заклятий. Кайндел все пыталась завести машину, а та не повиновалась, и под капотом раз за разом что-то хрустело и взлаивало. Взгляд девушки поневоле то и дело обращался к зеркалу заднего вида, в котором виднелись фигурки несущихся в их сторону людей, и, понимая, что бороться с собственной природой не имеет смысла, закрыла глаза.

И отправила в недра машины еще один пробуждающий импульс.

Автомобиль наконец-то завелся.

В одно мгновение она сдвинула рычажок коробки передач, отжала сцепление, дала газ, и машина выскользнула из-под купола защиты, оставив нападающих с носом. На скорости, достойной какого-нибудь гонщика Формулы-1, Кайндел взлетела на мост, пересекла его наискосок (парапет закрыл незащищенные колеса от пуль) и выровняла автомобиль по своей полосе.

Теперь следовало лишь следить за тем, чтоб на проезжей части не налететь на что-нибудь крупное, брошенное со злости или в надежде на защиту от чародеев-бандитов, разъезжающих нынче на бешеной скорости, если уж повезло разжиться бензином.

— Интересно, на сколько хватит емкости бака? — пробормотал Илья, слегка прессуя Романа, чтобы хоть немного высвободить отдавленную ступню.

— Литров двадцать тут есть. До Фрунзенского района хватит.

— А мы что, едем во Фрунзенский?

— Ага, — Кайндел решительно крутила «баранку». Сказывалось отсутствие опыта — на такой скорости ее то и дело заносило на встречную полосу.

— А почему?

— Потому что я не уверена, что смогу вот так, без предварительной договоренности, связаться с кем-то из техномагов. У меня есть давний друг во Фрунзенском, он, полагаю, сможет нам помочь. Если захочет, — она заложила крутой вираж на повороте и потихоньку чертыхнулась, едва вписавшись в пространство, огражденное поребриками. — По крайней мере, там мы сможем спокойно осмотреться.

— Если успешно доедем, — заметил Роман, оглядываясь. — У нас кто-то повис на хвосте.

— Илья, убери голову, а то мне ничего не видно, — раздраженно бросила девушка, всматриваясь в зеркало заднего вида.

— Куда я ее уберу? — обиделся тот.

— Куда хочешь. Например, в карман.

— Нет у меня карманов, — буркнул парень, старательно ерзая, чтоб отыскать положение, в котором он смог бы нагнуться.

— Тогда в «лифчик». Дай мне на них взглянуть, наконец! На Московский выезжаем.

Тогда, чуть больше двух лет назад, когда здесь еще потоками шли машины, асфальт напоминал крутые волны, идущие от одного тротуара к другому — колеса выбивали колеи очень быстро, а менять покрытие настолько часто, как это действительно полагается, никто не собирался. Коммунальные службы города просто время от времени накатывали полосы асфальта в выемки, но подобные заплатки служили еще меньше, чем цельное покрытие. Теперь, после двух лет разрушительной деятельности природы, городских испарений и, конечно, человеческого фактора Московский проспект выглядел жалко. И нестись по нему с приличной скоростью было невозможно. Особенно для такого неопытного водителя, как Кайндел.

А их в самом деле преследовали.

Три машины она разглядела, но не могла бы поручиться, что их только три. И приближались они весьма уверенно.

Девушка с силой вдавила в днище педаль газа и вцепилась в руль. Одновременно сквозь зубы бросила Илье:

— Я в зеркало заднего вида не смотрю — сам будешь мне говорить, что там происходит. Давай.

И сосредоточилась. Она владела несколькими приемами концентрации сознания, и теперь лишь оставалось выбрать самый подходящий. В единый миг сконцентрировавшись до состояния, напоминающего медитацию, она сосредоточила восприятие на одной-единственной точке, словно обратила его в иглу, обращенную вперед. Только то, что происходило перед колесами автомобиля, было для нее сейчас важно, остальное отступило на периферию.

— Гонятся, — сообщил Илья, с огромным трудом сумевший повернуть голову назад.

Кайндел не ответила. Она гнала по крайней левой полосе практически пустого проспекта (редко-редко где-то в стороне появлялись автомобили, но ей они не мешали), и оставалось лишь дивиться тому, какую мощь она сумела выжать из этой небольшой в общем-то машинки.

— Я могу помочь, — тихо подсказала Лети. Извернувшись так, чтобы смотреть в заднее стекло, она протерла его тыльной стороной ладошки, опушенной и потому похожей на только что вылупившегося, едва успевшего согреться цыпленка.

— Здесь поворачивай налево, — решительно произнес Роман.

Девушка отпустила педаль газа, решительно повернула руль, и только когда машина уже проскочила вдоль разбитых трамвайных путей, вылетела за поворот на улочку поуже и немного выровнялась, поинтересовалась у него:

— А зачем?

— Впереди завал, если я правильно помню. Отсюда выберемся на Типанова, потом на проспект Славы, ну и дальше лучше ехать по Славе. Знаешь, я считаю, что самый верный способ оторваться — это добраться до Фрунзенского по Скоростному диаметру.

— По КАДу? Но по городу быстрее.

— Как сказать. Московский завален, там у поворота на Ленинский два дома рухнули — взрыв газа. Точно-точно, Шреддер обсуждал с Ирландцем…

— Ближе к делу! — рявкнула Кайндел. — Куда дальше?

— На Ленсовета… Ёлки, то есть!.. Направо поворачивай. Потом налево… Куда! Ты сейчас по встречке летишь! Налево надо было… по следующей ветке поворачивать!

— Поздно, — девушка стиснула зубы. Она отвлеклась от дороги впереди лишь однажды и лишь затем, чтобы оценить, нельзя ли выбраться со встречной полосы на свою.

— По Гагарина можно поехать — и прямо во Фрунзенский, — подсказал Илья.

— Ни фига! — возмутился Роман. Вмешательство тверчанина он явно воспринял, как покушение на свое неотъемлемое право давать ценные советы, и перенес его болезненно. — Во-первых, Гагарина перекопан по самое никуда — местные жители сами чинили какие-то коммуникации, а во-вторых, Дунайский путепровод недавно обрушился — знаешь? Так что от Звездной во Фрунзенский район не попасть.

— Молчать и только подсказывать, куда ехать! — свирепо бросила Кайндел.

— Ты чеши вперед, до моста. А там посмотрим.

— До какого моста? — полюбопытствовал Илья. — За Ново-Волковским мостиком уже Фрунзенский район. Белградская, а потом Будапештская.

— Спасибо, — процедила девушка.

Она резко повернула руль, выезжая на перекрестке со встречной на свою полосу. Еще на повороте с Московского проспекта преследователи разделились — два автомобиля рванулись за машиной оэсэновцев по встречной полосе, одна — по соседней. И сейчас, когда Кайндел, уворачиваясь от грузовика, законопослушно следовавшего по улице Типанова, вписалась наконец в свою полосу, ее едва не подрезали. С трудом избежав столкновения, девушка вырулила во второй ряд и вдавила педаль газа до упора, надеясь, что автомобиль простит ей такое надругательство над собой.

— Они на хвосте, — негромко сказала Лети, но подруга ее услышала. — Двое. Третий остановился возле грузовика.

— Уже хорошо, — отметил Сергей, дотоле молчавший.

— Разница небольшая, — скривился Илья.

Особой разницы Кайндел тоже не видела. Она с трудом справлялась с автомобилем, тем более что здесь, на окраинах, постепенно становилось все больше транспорта, в основном грузового, окруженного простенькой магической защитой, обеспечивающей шоферу хоть какую-то гарантию, что с товаром удастся добраться до магазина или склада. Попадались и легковые машины. В спальных районах, на удивление более спокойных, чем центр (что казалось необъяснимым), функционировали даже некоторые бензоколонки, только снабжение было нерегулярным.

Один из преследующих автомобилей пристроился в хвост, второй попытался обогнать. Девушка опять выжала газ, и от ужаса у нее стиснуло горло — снаружи пощипывал морозец, и на дороге ее мог ждать гололед. Илья, потеснив Романа, высунулся из окна, попытался выстрелить в спешащую за ними машину, но пуля срикошетила от магической защиты.

— Под защитой, — прокомментировал он, втягиваясь обратно в салон. — Вот сволочи!

— А что, они тебе должны дать возможность спокойно себя убить? — развеселился Роман.

— Возьми у меня пистолет, — процедила сквозь зубы Кайндел. — Попробуй из него по колесам. И пристегнуться, всем! Лети, держись крепче.

Кто-то завозился сзади, принялся обшаривать ее бок — она не видела, потому что впивалась взглядом в дорогу впереди. Благополучно обогнала один грузовик, потом другой… Машина преследователей — та, что шла борт в борт — пристроилась сбоку и стала прижимать оэсэновцев к левому краю дороги. Высунувшись из бокового окна с пистолетом Кайндел в руке, тверчанин сделал лишь один выстрел, и результат — сильную отдачу, бросившую их автомобиль вперед, а преследователей заставившую закрутиться на месте и швырнувшую прямо под колеса КАМАЗа, который те лишь полминуты назад закончили обгонять — сопроводил восторженным уханьем.

— Ты даешь! Классно зачаровала.

Девушка не слушала. Она уловила лишь короткую фразу Лети: «Еще одна машина отстала», сильно нажала на тормоз и крутанула руль. Преследователь, шедший борт в борт, вылетел вперед, тоже завизжал тормозами, но на целых десять секунд позже. В один миг, пристроившись к заднему бамперу чужака, Кайндел перенесла ногу с тормоза на газ, и автомобиль рванулся вперед, надсадно взревев двигателем.

— Внимание! — завопила девушка.

За счет более тяжелого корпуса транспортное средство, «позаимствованное» оэсэновцами, было чуть неразворотливее, чем единственная, оставшаяся на ходу машина преследователей. Кайндел прекрасно понимала, что рано или поздно — и скорее уж рано, чем поздно — их прижмут или как-то еще блокируют. А значит, надо останавливаться самим, но тогда, когда им будет это удобнее, чтобы и дальше игра шла по их правилам.

В самый последний момент она поджала ноги и скукожилась на водительском сиденье. Ведомый ею автомобиль врезался в багажник преследователя, ставшего вдруг преследуемым, смял и сшиб с его полосы. Всю команду основательно встряхнуло, Лети с тихим писком перекатилась через головы Ильи, Романа и Сергея, свалилась им на колени, но это не помешало парням, сидевшим по бокам, почти сразу после столкновения выскочить из перекореженного автомобиля. Когда они успели отстегнуть ремни, приходилось лишь догадываться.

К изумлению Кайндел, Горо, которому, конечно же, не доводилось участвовать в ДТП — он даже не сообразил поджать ноги, лишь инстинктивно отдернул ступни в самый последний момент — выкарабкался из машины лишь на миг позже, вышибив лобовое стекло и с ловкостью обезьяны пробежав по смятому гармошкой капоту. Девушка тоже полезла наружу, но, лишь выбравшись, вспомнила, что пистолета при ней нет, а автомат она отдала Илье. Она окружила себя защитой, подготовила атакующее заклятие, но через миг поняла, что сделала это напрасно.

Подскочив к протараненной машине преследователей, Илья и Роман без церемоний расстреляли почти всех, кто там находился и просто не успел прийти в себя. Единственного, должно быть, мага, недобитого на месте и выползшего наружу из салона, ударом одного из четырех кулаков навеки успокоил Горо.

Кайндел передернуло. Тем не менее она подошла, заглянула в салон, просунула руку сквозь остатки стекла и проверила пульс на шее у того из чужаков, которого на первый взгляд почти не задели выстрелы. Потом взглянула на Сергея — тот, остановившись в сторонке и придерживая левой рукой автомат, правой крестился, что-то бормотал — вероятно, молился за души убиенных.

— Все? — уточнила она.

— Ага, — Илья без особой спешки сменил обойму. — Готово. Кстати, вот твой пистолет. Там еще, кажется, один или два патрона. Извини, один дослан.

— Что поделаешь…

— Ребята! — неуверенно окликнул их с обочины рослый, рабочего вида, дядька.

Немного помедлив, он все-таки подошел, вытирая руки от масла и критически рассматривая побитые машины. Он возился с двигателем своего грузовика, припаркованного недалеко от места аварии, а теперь приближался спокойно, без страха или негодования, с удивительным равнодушием оглядывая тела расстрелянных, а также то, что осталось от красивых, сравнительно новых машин.

— Ребят, вы свои разборки закончили? — спросил он с достоинством. — Тогда откатите тачки на обочину, ладно? Не загромождайте проезжую часть, уж проявите вежливость.

— Не волнуйся, папаша, — ответил Илья. Кивнул. — Сейчас откатим. А не подскажешь, где можно позаимствовать машинку? Так, чтобы потом вернуть или, к примеру, заплатить?

Шофер грузовика слегка пожал плечами и засунул масляную тряпку за ремень.

— Ну, разве что вон ту «ладу» возьмите. Хозяина, кажется, прикокнули. Одного только не знаю — есть ли там бензин. Но я могу вам канистрочку уделить — если автомат дадите.

Илья заглянул в салон. Преследователи, разумеется, гнались за ними не с пустыми руками.

— Разумеется. Выбирай.

Они вместе бойко распотрошили салон автомобиля, поделили четыре автомата Калашникова и обоймы, после чего тверчанин ловко вскрыл «ладу», и, пока Кайндел пыталась ее завести, уже залил в бак заемного бензина и договорился с владельцем грузовика, что, если аккумулятор посажен, он даст им «прикурить» от своего.

Обошлось и без этого. Автомобиль, поупрямившись, все-таки ответил своей новой владелице взаимностью и мягко заурчал (должно быть, его прежнего хозяина отправили в мир иной не так давно). Девушка взглянула на своих соратников, кивнув им, мол, садитесь. В следующий миг из-за припаркованного грузовика вылетели три одинаковых черных «мерседеса», остановились, и из первого, распахнув дверцу, выскочил один-единственный человек.

Кайндел его знала. Она мгновенно сообразила, что если из трех автомобилей пока выбрался только один человек, значит, вторая партия преследователей хотела сначала поговорить и, должно быть, именно с ней. Правда, она-то беседовать совсем не собиралась.

Илья, вскочивший в «ладу» последним, едва успел захлопнуть дверцу. Машина прыгнула вперед, чудом сумела обогнуть сдвинутые на обочину покореженные останки, протиснулась в узкую щель, неаккуратно оставленную одним из «мерседесов» (девушка успела подивиться себе самой), и понеслась по асфальту, оказавшемуся дальше на удивление ровным.

— Ну, ты даешь! — вякнул, переводя дух, Илья.

— Лети не забыли? — коротко бросила Кайндел.

— Я здесь, — тихо сообщила иномирянка, снова притулившаяся в открытом в салон багажнике.

— Я испугалась, — помедлив, объяснила девушка, вцепившись в руль мертвой хваткой, хотя любые руководства по вождению настоятельно не рекомендовали подобных действий. Но она ничего не могла поделать с собой. В ее крови кипел адреналин, и хотелось как-то сбросить возбуждение, сжечь лишнюю жажду действия, а между тем приходилось сохранять спокойствие, следить за дорогой, и очень пристально.

Автомобиль буквально перепорхнул через мост и понесся по проспекту Славы, полупустому и поэтому сравнительно удобному для ухода от преследования. Сравнительно молодая «лада» оказалась весьма мощной машиной, и девушка даже не особенно поглядывала в зеркало заднего вида — она была уверена, что хоть ненамного, но оторвалась.

— За нами едут, — сказала, слегка приподнявшись, Лети.

— Можно догадаться, — процедила Кайндел сквозь зубы.

— Ты что, знаешь того парня, который из «мерса» выглянул? — спросил Роман.

— Знаю, — после недолгого молчания ответила она.

— А кто это?

Автомобиль несся по проспекту Славы, некогда яркому и аккуратному. Его совсем еще недавно обступали новые многоэтажки, но счастливые владельцы их квартир недолго наслаждались ими в полной мере. В мир пришла неразбериха, и оказалось, что какого-нибудь хорошего заклинания вполне достаточно, чтобы в один миг разнести по камушку заоблачно-дорогую недвижимость. И вновь, как в любые тяжелые времена, стала значима лишь одна настоящая ценность — жизнь. А уж близких людей или своя собственная — тут каждый решал для себя сам.

И глядя вперед, на дорогу и те дома, которые пока уцелели и вырастали впереди, Кайндел думала именно об этом.

— Это мой бывший муж, — наконец сказала она.

И прозвучало это так, что ее больше ни о чем не решились спрашивать.

Они мчались по прямой, и лишь на пересечении с Софийской улицей Кайндел резко повернула. Черные «мерседесы» летели следом за ними, но атаковать или обгонять и останавливать не пытались — просто «пасли». Нетрудно было догадаться, что этим не нужна смерть всей команды скопом, им требовались живые пленники или, по крайней мере, кто-то один из них. И они надеялись прихватить нужных людей в пункте назначения. Илья, предвидя это, торопливо, но обстоятельно приводил в порядок оружие, Роман готовил какие-то заклинания, Сергей безмолвно молился с того самого момента, как они проскочили мимо церковки, оставшейся в неприкосновенности, несмотря на всю анархию. Там, кажется, даже служили.

— Они что-то хотят от тебя, да? — полюбопытствовал Горо, поглядывая в правое зеркало и рассматривая то, чего Кайндел при всем желании не могла увидеть.

— Видимо, — процедила она сквозь зубы.

— Хотят захватить тебя? Вернуть обратно?

— Что бы они ни хотели — меня это как-то мало волнует. Ребята, мой знакомец живет на Софийской, сразу за кольцевой. У него дом. Надеюсь, он не уехал. В любом случае, как только впереди появится кольцевая, готовьтесь потихоньку. Лети, посмотри, где там эти «мерсы»?

— Они подпирают. Идут прямо за нами.

— Значит, встаем, и вы сразу выскакиваете. Роман, обнови на всех защитные заклинания. Но учтите, ребята, мой бывший супруг не так уж плох в магии и по части чар вполне достоин тебя, Рома. Так что будьте осторожны.

— Он хотел поговорить с тобой, кажется, — подсказал Сергей.

— Нетрудно догадаться. Очевидно, он и там, у дома Пепла, сначала попытается затеять душеспасительную беседу. Это даст нам возможность атаковать первыми, потому что я-то с ним говорить не желаю. Не о чем нам говорить.

Перед ними выросли бетонные конструкции КАДа, на высоту которых улица возносилась затем, чтобы, пропустив поворот на Кольцевую, потом нырнуть под широкий, четырехполосной мост и дальше превратиться в пригородное шоссе. Несмотря на общую неустроенность, Кольцевая автодорога в числе немногих объектов оставалась неприкосновенной. Почему так — приходилось лишь догадываться.

«Лада», набитая оэсэновцами, взлетела на высоту, проскочила под мостом КАДа, а потом — мимо въезда на него, и почти сразу Кайндел взяла вправо, на асфальтовую узкую дорожку, где два автомобиля едва могли разминуться. Прежде она была шире, но потом начала разрушаться, и именно с краев. Состояние покрытия не позволяло быстрой езды, машина растеряла бы все свои детали и комплектующие, так что девушке пришлось сильно сбросить скорость. Она надеялась лишь, что ухабы будут столь же суровы и к преследователям.

Сначала дорога огибала старое проржавевшее строение, служившее, должно быть, складом, потом — небольшую грязноватую рощицу, потом — крошечный пустырек, разрезанный ею надвое. У края пустыря стоял дом, изначально, скорее всего, совсем маленький, но потом обросший пристройками и террасками. Перед ним, в распахнутых воротах, рубил дрова высокий, щуплый на вид парень с длинными пепельными волосами. Вероятно, машину он не держал, поэтому разбитую подъездную дорожку и стоянку у дома целиком использовал для своих хозяйственных нужд. Вследствие тех же причин коротко обрезанное бревно для колки дров, поставленное вертикально, владелец участка установил прямо в воротах. То есть там, где удобнее.

Он посмотрел на затормозившую рядом машину вполне безразлично, хотя и выжидательно. Кайндел сразу выскочила из-за руля и встала возле машины, положив ладонь на открытую дверцу. Ее спутники выбрались тоже, но их внимание было по-прежнему сосредоточено на преследователях.

— Здравствуй, — сказала девушка, шагнув к воротам.

Парень перехватил топор и, не глядя, воткнул его в бревно. Обтряхнул ладони и кивнул ей.

— Привет, Аэда. Рад видеть тебя живой-здоровой.

— Я тоже очень рада тебя видеть.

По асфальту скрипнули колеса «мерседесов», и из распахнувшихся дверей полезли мужчины в черном, на этот раз все вместе. Впрочем, тот, что перед Ново-Волковским мостом явно рассчитывал пообщаться с Кайндел, и на этот раз выскочил первым.

Илья сразу схватился за автомат, но сделать выстрела не успел.

— Вам нечего здесь делать! — властно бросил хозяин дома и поднял руку ладонью к непрошеным гостям на черных «мерседесах».

Всколыхнулась сила. Это почувствовали даже Горо с Лети, далекие от магии. Казалось, воздух наэлектризовался, ветер приобрел плотность камня, но пока оставался неподвижен, ожидая приказа своего повелителя. Повелитель же в обтрепанных черных джинсах с заплатками, грязной старой черной куртке и темно-серой рубашке с рваным воротником стоял и без выражения смотрел только на людей Ночи: такого же щуплого, как и он, длинноволосого парня, полного сорокалетнего мужика в пиджаке и мешковатых штанах, атлетически сложенного красивого смуглого мужчину, и еще одного, с неприметной, удивительно незначительной внешностью. Этот, в отличие от своих товарищей, был похож сразу на десяток знакомцев любого горожанина, разумеется, не отшельника по характеру.

— Я пришел не к тебе, — явно сдерживая ярость (а также испуг, это Илья почувствовал и слегка расслабился), сказал длинноволосый. — Я пришел к Кайндел.

— Аэда — моя гостья, и если желает с тобой говорить, сама об этом скажет.

— Не желает, — изрекла девушка. Она так ни разу и не обернулась посмотреть на бывшего мужа.

— Ты слышал. А теперь убирайтесь.

Длинноволосый сверлил спину девушки с такой настойчивостью, что Илье захотелось подойти и врезать ему прикладом в челюсть. Выполнять требование хозяина дома непрошеный гость не спешил, и сила вокруг сгустилась еще плотнее.

— Ты мог бы изъясняться и повежливее, Пепел, — пробормотал адепт Алого Круга.

— Я не хочу быть вежливым с тобой, Волк, — прозвучало в ответ.

Чужаки продолжали неуверенно топтаться, и у тверчанина даже палец на курке зачесался. Однако, к его глубочайшему изумлению, они все-таки залезли обратно в свой автомобиль, а два оставшихся поспешили сдать назад, чтобы все три могли развернуться на узкой дороге. Впрочем, пока «мерседесы» не исчезли за поворотом, Илья не снимал руки с автомата и в любой момент готов был открыть огонь, а Роман, судя по напряженности и оттенку общего энергетического поля, приноравливался наслать сокрушительные чары. И совсем не сразу расслабился после убытия преследователей.

— Добро пожаловать, — произнес Пепел, делая движение в сторону своего двора. — И ты, Аэда, и твои друзья. Только машину отгони в сторону, здесь грузовики временами ездят.

— Спасибо, — с трудом выговорила Кайндел.

— И боевая магия вам здесь не понадобится, — заявил хозяин дома, глядя на Романа. Тот поспешно рассеял уже готовую структуру.

Чародей отвернулся и, собрав наколотые дрова, направился к дому, предоставляя гостям самостоятельно выбирать, когда идти за ним и куда заглянуть по пути. Роман проводил его ошеломленным взглядом.

— С ума сойти, — вырвалось у него, как только хозяин дома оказался вне досягаемости звуков.

— Только что ты видел в действии очень сильного стихиального мага, — пояснила девушка, без особой спешки отгоняя «ладу» на поросшую травой обочину и разворотом ладони заглушая двигатель. — А он — сильный, действительно сильный маг…

— Стихиальный?

— Именно так. В смысле ему вовсе не обязательно выстраивать заклинательную структуру, он обходится чистой энергией той или иной стихии. Разумеется, ничто не мешает ему в случае необходимости пользоваться заклинаниями. Да, кстати, хочу предупредить, что Пеплом его называть не стоит, он предпочитает, чтобы малознакомые гости пользовались именем Алан.

— А ты?

— Я — другое дело, мы с ним знакомы с незапамятных времен.

Участок, окружавший строение, выглядел не слишком просторным, не больше шести соток, но ведь и дом теперь, в своей нынешней ипостаси, занимал изрядную площадь. Сейчас земля казалась совершенно голой, но остовы двух парников намекали, что живущие здесь люди, скорее всего, не страдают природной ленью. Судя по обрушенной оградке между этим и примыкающим к нему участком, хозяин дома прихватил еще несколько соток для своих нужд, впрочем, дом, стоящий по соседству, выглядел совершенно нежилым и тихо изгнивал в одиночестве.

Против обыкновения удобное и широкое крыльцо, построенное без изящества, но крепко, твердой мужской рукой, смотрело не на улицу, а на участок. Оно плавно переходило в застекленную террасу, по левую руку от которой к дому прижималось низенькое строение из пенобетонных блоков и почти без окон — вероятно, кладовая, — а с другой стороны почти до самой ограды тянулось жилое крыло. Верхний этаж был отделан свежим, еще не потемневшим деревом, а вот окна выглядели разномастными — похоже, Пепел-Алан ставил то, что сумел добыть. Нынешние строительные магазины, где, хоть и едва-едва, но все-таки тлела какая-то жизнь, не могли предложить большого разнообразия товара.

В целом дом выглядел основательно и солидно.

Крепкая дубовая дверь приоткрылась, и хозяин выглянул наружу.

— Заходите, — пригласил он. — Разуваться не обязательно.

— Обязательно-обязательно, — возразила, улыбаясь, Кайндел, поднимаясь по ступенькам. — Ноги от сапог уже гудят.

— Тогда конечно. Но переобуться не во что.

— Может, помочь нужно? — поинтересовался Илья. — Дров там, щепы?

Парень посмотрел на него длинным, пронизывающим взглядом.

— Помочь? Пожалуй, нужно. Как у тебя с представлениями о деревенской работе?

— У меня — хорошо, — сказал Сергей. — Ну, по крайней мере, неплохо. А что надо?

— Нужно зарезать поросенка.

Ребята переглянулись.

— Я помогу, — неожиданно для всех заявил Горо. — Я умею.

— Резать поросят? — удивилась Кайндел. — У тебя на родине есть свиньи?

— Есть похожие животные. Я их резал. Очень удобно четырьмя руками, удобнее, чем двумя.

Хозяин дома смерил внушительную фигуру Горо и усмехнулся.

— Это верно. Удобнее, причем намного. Сейчас возьму топор… Аэда, располагайся пока и устраивай своих друзей. Ты ведь здесь все знаешь, — и гостеприимно повел рукой.

Кайндел с некоторым замиранием сердца вступила под эту гостеприимную крышу. Дом, конечно, сильно изменился с тех пор, как она была здесь последний раз, но общий дух уюта и тепла остался неизменным. Все тут, от полов и потолков до мебели, когда-то делалось руками хозяина. Огромный камин, похожий на разверстую пасть экзотического животного, и то сам помогал складывать печникам. В большой гостиной, занимавшей почти весь нижний этаж основной постройки (она шла справа от входа, а слева размещалась небольшая кухонька со всем необходимым оснащением), пол был устелен пышным ковром, а поверх — сшитой из нескольких распоротых бараньих шуб меховушкой, тут же лежали пуфики. Здесь относились с пониманием к желанию большинства гостей сидеть перед камином на полу.

Впервые Аэда переступила порог этого дома, в то время еще неухоженного, лишь недавно доставшегося Алану, добрых пять лет назад. Она тогда погибала от голода, мечтала выспаться в теплой постели, а еще лучше — без особой спешки принять душ. Гостеприимный хозяин лишь взглянул на нее — и все понял. Он растопил для нее баню, потом до отвала накормил мясом с жареной картошкой и предоставил гостье собственную постель, устроившись ночевать в гостиной, на старом диване.

Для Алана это являлось абсолютно нормальным делом. Он поступил так просто потому, что для исполнения ее мечты не требовалось особых усилий, а раз так, то почему бы не совершить добрый поступок? Но она запомнила тот вечер на всю жизнь. Для нее он стал символом того, что человек действительно добр по своей природе, и если ей когда-нибудь придется встать перед выбором: помогать или не помогать — она примет верное решение.

Алан в свое время помог не только ей. Он был странным, неразговорчивым, до определенной степени даже нелюдимым человеком, но при этом регулярно собирал под своей крышей множество старых и новых друзей. Друзья у него не переводились. В течение многих лет, до знакомства с ним, Кайндел твердо верила, что жизнь жестока, мир несправедлив, а люди — сволочи. После того вечера она поняла — добро есть, и так же, как и зло, оно подобно упавшему в воду камню. От него во все стороны идут круги. Алан и являлся таким вот камнем, порождающим волны добра.

Илья, Роман и Лети, оставшиеся с нею (Сергей все-таки отправился помочь), оглядывались с не меньшим любопытством. Пушистой иномирянке вообще были интересны любые жилища соотечественников Кайндел, а тверчанин и его вездесущий друг уже отвыкли от нормальной человеческой жизни. Теперь, робко шагая по теплому деревянному полу, устланному мягким покрывалом, они будто входили в собственное далекое прошлое и одновременно в чаемое будущее.

Скинув форменную куртку, девушка полезла в буфет и принялась выставлять на стол посуду. Потом, спохватившись, ушла в кухню и там принялась растапливать печь. Несмотря на то, что делать этого ей не приходилось уже добрых два года, она справилась с этим занятием как нельзя лучше, после чего сдвинула один из чугунных кругов на плите в сторону и поставила на огонь полный чайник.

— Илья, отложи автомат, — сухо приказала она, и парень торопливо подчинился. — Здесь не в кого стрелять, магия Алана хранит это место по первому разряду. Садись чистить картошку. А ты, Роман, натаскай-ка воды. Ты с ручной колонкой-то, надеюсь, умеешь обращаться?

— С ручным насосом? Ну, вспомню молодость, попробую.

— А мне что делать? — спросила, подходя, Лети.

— Помоги мне с овощами. Сделаем нашему гостеприимному хозяину хоть полноценный суп. Кстати, помню, ты у нас ловко с ножом обращаешься. Постругай-ка салату.

— Из чего?

— Ну… Из чего найдешь.

Алан, невозмутимый Горо и бледный до зелени Сергей вернулись нескоро, но уже с освежеванной и разделанной полутушей крупного поросенка. К этому времени давно закипел чайник, был готов капустный салат, и в кастрюле булькал кипяток, готовясь принять в свои жаркие объятия свиные косточки для наваристого бульона. У мужчин в предвкушении свежайших отбивных с кровью весело поблескивали глаза, и, посмотрев на исходящих слюной Илью и Романа, хозяин дома предложил поставить снаружи мангал.

— У меня есть небольшой.

— Решайте сами, — благодушно предложила Кайндел. — Замариную на полчасика — уже будет привкус.

— Давай, — выдохнул Илья. — Сто лет шашлыков не ел. Кажется, жизнь бы отдал за шашлык!

— Ну, жизнь не надо, — добродушно усмехнулся Алан. — Разве что поросячью.

Дом и двор быстро наполнились ароматными запахами. У мангала хлопотали трое оэсэновцев, четверорукий иномирянин с любопытством присматривался к подробностям чужеземной кухни. Для него на сковороде жарился большой ломоть окорока без приправ и соли — он так любил. Хозяин дома извлек из подпола банки с солеными огурцами, маринованными помидорами, домашним кетчупом, нагреб из деревянной кадушки полную миску грибов, засоленных со смородиновым листом, а потом отправил Лети к соседям через улицу за молоком, творогом и маслом.

— У них коровы, — пояснил он.

— Ты им помогаешь? — спросила Кайндел, шинкуя лук для супа.

— Бывает. Собственно, я всем здесь помогаю. А они — мне. Без этого не проживешь.

Не составляло труда догадаться, что именно он имел в виду. Маленький поселочек жил практически натуральным хозяйством под защитой его магии и только благодаря ему мог почти не опасаться неприятных неожиданностей. Так что им было, за что благодарить его и по первой просьбе делиться плодами своего труда. Впрочем, Алан и сам ведь не безрукий. Наверняка многим в поселке помогал строить дома, приводить в порядок мебель…

Они остались одни на маленькой теплой кухне, и мужчина, вздохнув, негромко попросил:

— Расскажи, что с тобой случилось.

Кайндел, пожав плечами, начала рассказывать. С самого первого дня знакомства у них установились особые, очень доверительные отношения. Она сообщала ему о себе все и многое знала о нем. Он удивительно чутко умел слушать (не хуже, чем сама девушка, но, в отличие от нее, делал это неосознанно и без задней мысли), а таким людям всегда несут свои горести и чаянья. Даже не обладай он удивительной памятью и забывай сразу все, что расскажут, ему все равно продолжали бы выкладывать про свои дела и верить, что во всем услышанном он искренне заинтересован. Только потому, что Алан, как никто на памяти Кайндел, умел слушать.

И действительно все запоминал.

Ее он слушал, полузакрыв глаза, даже не слушал, а впитывал, будто губка, и у девушки становилось все легче на душе. Ее больше не терзали сомнения в правильности ухода из Алого Круга, и стало ясно до полной прозрачности, словно она вдруг взглянула на мир сквозь воды горного ручья — она действительно не могла поступить иначе, а значит, ей не в чем винить себя.

— Тебе налить немного? — спросил он, дослушав до конца. — У меня есть смородиновое вино. И даже брусничная настойка. Водочной крепости.

— Чуть позже. Не на пустой же желудок.

— Я, признаться, недавно слышал, будто ты погибла. Потом — что подалась в стан Черного Круга. Он откололся, кстати. Ты в курсе?

— Я здорово отстала от жизни в учебной части ОСН. Там курсантов оберегают от информации. Меня — особенно.

— Из-за твоей профессии?

— В том числе.

Алан слегка повел плечами — это означало у него недоумение.

— Сказать по правде, теперь я удивлен не меньше. Почему ты подалась в Организацию? Потому ли, что не было выбора? Или сознательно?

— Сложно сказать. Когда у боевиков Ночи меня отбил один из офицеров ОСН, я пошла за ним лишь наполовину потому, что такая уж сложилась ситуация. Что значит — не было выбора? Выбор есть всегда.

— Большинство любит жизнь, и в этом нет ничего недостойного.

— Видишь ли, я могла ожидать от людей ОСН абсолютно любой реакции на свое появление. В том числе и убийства без разговоров, и жесткого допроса. Я доверилась им — не от одной же безысходности.

— Понимаю, учинила им проверку. И как?

Заправив суп и накрыв крышкой кастрюлю, она задумчиво посмотрела в окно. Там, во дворе, алел наполненный углями мангал, и доспевала первая порция шашлыков. Над ними колдовал тверчанин с восторженным выражением лица, а рядом с ним с бутылкой домашнего вина стоял Роман и время от времени сбрызгивал мясо, вызывая к жизни клубы ароматного дыма и опасливо жмурясь. Сергей и Горо, потоптавшись неподалеку, ушли рубить дрова.

Алан проследил за ее взглядом, потом, встав с кресла, где отдыхал, подошел и остановился рядом, у ее левого плеча. Она ощущала его чистое дыхание на щеке — он не курил и никогда не употреблял спиртное, единственный такой мужчина на ее памяти.

— Они — славные ребята, — проговорил хозяин дома. — Все до единого. Но так же ли хорошо дело, которому они служат?

— Ты же понимаешь, как никто: дело тут абсолютно ни при чем. Можно развесить вокруг какие угодно лозунги, но они никоим образом не помогут заглянуть в будущее, избранное теми, кто эти лозунги выкрикивает.

— Да, я понимаю.

— Все упирается в людей. Только в людей.

— Ну и каковы же в ОСН люди?

— Ты знаешь, меня сложно обмануть, — сказала девушка, разводя руками. И, чтобы легче было общаться с Аланом, повернулась к нему лицом.

— Если вообще возможно, — усмехнулся он.

— Да, это так. Я говорила с главой Организации, с Одином.

— И как?

— Он не лжет.

— Но ОСН, собственно, никаких лозунгов и не предлагает.

— Все так. Однако то, к чему они стремятся, тоже более или менее известно.

— Потому я и спросил тебя о том, что представляет собой ОСН. Как я понял, Организация стремится вернуть мир в то состояние, которое он занимал до снятия печати. Но это же невозможно. Все равно, что зрелому человеку рассчитывать вернуться в юность лишь потому, что она сохранилась в его памяти, как чудесное время.

— Ты прав, нет сомнений. Однако Один стремится лишь к тому, чтобы новый мир получился максимально приближенным к старому. С поправкой на магию, которая теперь существует и многое определяет. Он хочет подтвердить конституцию, и равенство всех перед законом, и… Словом, думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Да, — мужчина с любопытством слушал Кайндел. — Понимаю. А какую форму правления он предполагает ввести? Опять эту… коммунистическую демократию, существовавшую раньше?

— Почему коммунистическую? — рассмеялась девушка.

— Потому что, как и при социализме, во времена нашей странной демократии у кормушки всегда оказывались те, кто рвался распределять общие блага, разумеется, оставляя большую часть себе. По-человечески это понятно, трудно отвыкать от хорошего: от довольства, денег, власти… Но как-то не хочется возвращаться к этому режиму.

— Знаешь, что я тебе скажу… Лучше уж возврат к прежнему, не самому лучшему, чем существование при нынешнем, совсем плохом. Всегда жаждешь чего-то нового, пока не теряешь то, что имеешь. А результат каков?

— Да, верно. Я только не хочу перехода от нынешнего дурного к более дурному. Даже если при будущем раскладе я окажусь на вершине.

Она вздохнула и похлопала его по тыльной стороне ладони.

— Вот уж кто-кто, а ты, стоящий у вершины, или на самой вершине, смог бы сделать очень много хорошего, Рахиан.

— Ну, нет. Это не по мне, Аэда, ты же знаешь. Я никогда этого не хотел, и никогда не стремился на самый верх.

— Теперь понимаешь, почему на земле никогда не будет действительно справедливого режима? — усмехнулась девушка. — Потому что тот, кто способен построить его, никогда не захочет этим заниматься. А тот, кто захочет заниматься, способен будет построить только несправедливое общество. В силу особенностей характера, — и улыбнулась снова, разводя руками. — Как это грустно, правда?

— Жизнь вообще тягостная штука.

— Готово! — завопил Илья, поднимая первый шампур и перекладывая его на предупредительно подставленное Романом блюдо. — Мясо — высший класс!

Стол накрыли на террасе, куда из кухни широкой волной шло благословенное печное тепло. На столе, застеленном сероватой скатертью с едва различимыми желтыми пятнами стояли тарелки и миски с угощением. Изобилие поражало — салат, жареная картошка, кабачки, залитые яйцом, огурчики и помидорчики, вынутые из банок, грибки, патиссоны, квашеная капуста, сало, мясо, жаренное на сковороде и над углями, зеленый лук (Алан растил его на подоконнике в больших ящиках), копченая рыба домашнего изготовления, а под занавес явились молочные продукты, принесенные Лети, и доставленная ею же палка домашней колбасы.

— Вы что — и колбасу делаете? — поразился Роман, жадно пожирая ее глазами.

— А то! Из смеси свинины и говядины. В начале осени соседи теленка зарезали… Можешь быть уверен — в этой колбасе точно есть мясо. Я его лично туда клал, — развеселился Алан.

Кайндел с наслаждением жевала кусок шашлыка. Это мясо ни в какое сравнение не шло с тем, что прежде продавалось на рынках в замороженном виде или теперь частенько подавалось на курсантский стол. Привередничать не следовало, и благо хоть, что Организация всегда находила возможность обеспечивать для своих подопечных обед из трех блюд и ужин из двух, но повара готовили то мясо, которое снабженцам удавалось раздобыть — то есть зачастую не самое лучшее, жесткое или даже просто старое.

А этот поросенок — сразу чувствовалось — в жизни своей не пробовал никакой химии, ел лишь то, что могло пойти ему только на пользу, и никакими болезнями не страдал. Он еще не успел заматереть, поэтому его мясо, свежайшее и почти лишенное жил, буквально таяло во рту. Представлялось, что оно даже и сырым оказалось бы вполне съедобным. Девушка млела, лакомясь от души, а что уж там говорить о мужчинах — они и вовсе не знали, на каком свете оказались, и приговаривали, что чувствуют себя, будто в раю.

— А ты уверен, что в раю кушают шґашґлык? — по-грузински смягчая, подколол Роман.

— Если не кушают, то они просто дураки, и я к ним не хочу, — отрезал Илья.

Сергей смотрел на него снисходительно и молча жевал мясо. Утолять жажду гостям было предложено на выбор — легким домашним вином или квасом. Сергей оказался единственным в курсантской команде, кто даже и не потянулся к вину, довольствуясь исконно русским напитком — вместе с хозяином дома.

— Вы заночуете, я так понимаю? — спросил он, когда снаружи сгустилась ночь, и над столом зажгли еще одну лампу, потому что настольной стало недостаточно. — Наверху и во флигеле места всем вам будет предостаточно.

— Разумеется, — ответила за всех Кайндел. — А утром — в путь.

— Куда?

— Это я хотела с тобой обсудить. Я не знаю, что сейчас происходит в городе, но там идут бои, а нам надо найти своих. Ну, и по возможности в пути не разминуться с техномагами.

Алан усмехнулся.

— ОСН рассчитывает на поддержку техников? Надеется склонить их на свою сторону, может, даже убедить воевать? Бесплодные и наивные надежды…

— Почему это? — запальчиво возмутился Илья.

— Потому что техники никогда не выступят на чьей бы то ни было стороне. Они — торговцы. Купцы. Они никогда не устанут продавать свои услуги тем, кто заплатит, и потому они бессмертны.

— Вопрос в том, какие именно услуги они будут оказывать одной стороне, а какие — другой, — вмешался Роман.

— Те услуги, за которые им заплатят, — слегка удивился хозяин дома. — В этом можно не сомневаться. Я знаю многих из техников, и цену им тоже знаю. Не каждый же должен вдохновляться идеями, правда?

— Ну, как сказать, — пробормотал Илья. — Все-таки, речь идет не о какой-нибудь ерунде, а о будущем нашей страны. А может, и всего мира…

— Вряд ли одно-единственное сообщество техников, в котором от силы-то человек сто, поверит, что оно определяет судьбы мира. Слишком различны масштабы. Хотя, надо признать, в России по статистике самые сильные маги. И их больше всего.

— Откуда статистика? — полюбопытствовал Сергей.

— Из Интерпола. Они только и смогли, что свести имеющуюся у них информацию воедино прежде, чем прекратили существование. Буквально неделю назад.

— Прекратили существование?

— Интерпол был расформирован, и ЕС организовало что-то другое. Что-то вроде ОСН, кстати. Правда, толку от этого шага пока нет, и вряд ли будет. Сперва нужно всю систему реформировать, потом заново ее развивать. Ну, а там видно будет.

Кайндел не могла не отдать должное тому искусству, с которым Алан увел в сторону беседу, уже готовую превратиться в яростный спор. Как бы ни прозрачна была истина, что каждый имеет право на собственное мнение, и своего патриотизма другому не пришьешь, однако тема сама по себе представлялась слишком уж болезненной. Дискуссия легко могла перерасти в ссору, а этого Алан не хотел. Он вообще предпочитал не спорить, если полагал оппонента безнадежным, то есть не склонным прислушиваться к чужому мнению.

Разговор плавно перекинулся на европейские проблемы, и задержался бы на них, если б Роман не решил вернуться к прежнему вопросу. Правда, он смотрел на него совсем с другой стороны.

— Но если техномаги не выступят на стороне Организации, есть ли надежда, что и Круг не сможет привлечь их на свою сторону?

— Железная надежда.

— Почему?

— Хотя бы потому, что цели Ночи вряд ли устроят техников. А также ее представления о будущем идеальном мире.

— Интересно-интересно, — подбодрил Илья. У него загорелись глаза. — Каковы же ее представления?

— А все просто: миром должны править маги и существа нелюдского происхождения в человеческих телах (раз уж теперь им приходится мириться с бытием в смертных оболочках), простым же людям отводится роль обслуживающего персонала.

За столом ненадолго воцарилась полная тишина. Лишь двое — Алан и Кайндел — с видимым удовольствием доедали колбасу, остальные, забыв про блюда, переглядывались в недоумении. Осознав, что сказанное — не шутка и не ирония, они погрузились в бездны недоумения еще глубже.

— Я как-то не ожидал, что наш оппонент — просто ненормальная баба.

— Она маньяк, что ли?

— У нее, наверное, менопауза. Это ж надо, климактерическая тетка уже второй год нервы ОСН мотает на кулак, и как успешно. С ума сойти!

— В климаксе они и не на такое способны!..

— А ты большой знаток климакса, а, Ильюшенька? — раздраженно усмехнулась Кайндел.

— Я вот одного не понимаю, Айна, как ты могла состоять с ней в одной организации, как могла общаться и работать на эту ненормальную?

— Ночь, конечно, весьма своеобразный человек, но ненормальной ее никак не назовешь.

— А ты человека с подобными идеями считаешь нормальным? Нечто похожее, помнится, исповедовал один негодяй по имени Адольф Шикльгрубер, но его-то считали чокнутым истериком…

— А ты слишком поспешно судишь по поверхностному описанию весьма сложной концепции строения мира, разработанной Ночью.

— Что тут сложного?

— В упрощенной версии Алана — конечно, ничего. Но почему-то тебе не кажется ущербным строение общества, где есть аристократия или, к примеру, бюрократия, обладающие гораздо большим набором прав, чем рядовые обыватели. В том числе и формально, по закону. Как пример — та же депутатская неприкосновенность.

— Не понимаю аналогии.

— Я сейчас все объясню. Ночь считает, что в будущем мире должны править маги. Но вовсе не имеется в виду, что только обладателям чудесных способностей должны быть предоставлены пути в жизни. По большому счету власть держит в руках тот, у кого сила, так что здесь все обосновано. О том, что среди обычных людей во все времена попадались родившиеся в человеческой оболочке нечеловеческие существа, это я тебе уже объясняла. Все они в своем подавляющем большинстве обладали магией, зачастую сильно отличающейся от человеческой.

— Это я понял. Но…

— Я догадываюсь. Ты хочешь спросить, что же будет с простыми людьми?

— Как приятно говорить с человеком, который все понимает с полуслова, — пробормотал Илья.

— Не обижайся. Твой вопрос был очевиден, — Кайндел мимолетно покосилась на хозяина дома. Тот, рассеянно улыбаясь, с удовольствием слушал. Разговор явно забавлял его. — Прежде чем отвечать, я хочу задать тебе один простенький вопрос. Ты вот мне рассказывал, что твой отец работал электриком, а мать — продавщицей в косметическом магазине. Я правильно запомнила?

— Правильно.

— Как ты считаешь, они относились, грубо говоря, к прослойке обслуживающего персонала?

— Ну…

— Я имею в виду, они занимали такое положение в обществе, обеспечивая своим трудом потребности других?

— Ну… Да, — тверчанин несколько мгновений молча смотрел на собеседницу, а потом сообразил, что она имела в виду. — Но, постой! Это же совсем другое. Ну… Как бы… — он запутался, но девушка не торопила его, молча выжидая, пока он сам найдет нужные слова. — Сама посуди, то, что любой человек в нашем прежнем обществе мог оказаться в положении, как ты выразилась, обслуживающего персонала, ничего не значит. Потому что также любой человек имел все возможности вознестись и стать, к примеру, тем же высокопоставленным бюрократом с привилегиями или хозяином огромного концерна.

— Абсолютно согласна. Но если у человека просто от рождения не имеется тех качеств, которые помогают занять место в государственной управляющей иерархии или создать свой концерн, его надежда выбиться из нижнего пласта общества в верхний остается пустой надеждой.

— Ну и что ты мне доказала?

— Я провела параллель с магическим даром. — Она помолчала. — Мир останется таким же, каким был прежде, на протяжении многих сотен лет. Просто критерий отбора сменится на совершенно новый.

— Ёлки… — пробормотал злой, но вынужденный признать свое поражение Илья.

Алан ободряюще подмигнул Кайндел. После чего встал, принес на террасу пышущий жаром чайник и сделал Горо знак помочь ему доставить из кладовой домашние лакомства. На столе появились нарезанные белые булочки, рулетики из яблочного мармелада, сливочная карамель, полученная путем долгой варки сметаны с сахаром, и восемь сортов варенья.

— Только об этом и идет речь, — спокойно повторила девушка, продолжая разговор со своим собеседником. — Ночь никогда не призывала превратить простых смертных в бессловесных рабов. Она не так уж глупа и понимает, что это бы получилось себе дороже.

Тверчанин поднял бровь.

— Но почему же ты тогда изменила свое мнение относительно Ночи и ее целей? Что случилось?

— А я, видишь ли, являюсь глубоким и преданным сторонником равенства всех людей перед законом. Это еще римский принцип — закон со всеми говорит на одном языке.

— М-да… — протянул Илья, хмуро разглядывая банку с малиновым вареньем.

— Между прочим, у меня еще есть сгущенное молоко и что-то вроде медовых козинаков с орехами и семечками, — сказал Алан. — У козинаков один минус — здорово в зубах застревают. Принести? Не надо? Ну, смотрите… Что же касается техномагов, то их предполагаемый мир, где сильные чародеи чуток равнее, чем все прочие, не совсем устраивает остальных. Клиент, сами понимаете, должен быть обеспеченным, многочисленным и многообразным. Иначе какой бизнес…

Кайндел лишь прилегла в отведенной ей и Лети комнатке, но как только подруга забылась глубоким сном, вышла на террасу, где только недавно закончился ужин. На столе еще лежала скатерть в пятнах, стояли банки с вареньем и остывший чайник. Дверь в кухню осталась приотворенной, тепло от печи, где дотлевали угли, все еще струилось сюда, и даже стеклянная стена, пропитанная наружным холодом, не могла сразу победить его.

У стола стоял Алан, закутанный в длинный плащ, подбитый волчьим мехом, и смотрел в заснеженный сад с редкими прогалинами черного. Он обернулся к девушке и сделал приглашающий жест.

— Тоже не спится?

— Да как-то… так…

— И мне не спится, — он вздохнул. — Не холодно?

— Нет. Это ты мерзляк.

— Тоже верно…

Он усмехнулся и приобнял ее за плечо — по-дружески. В его жестах всегда присутствовали дружеская помощь и неназойливое покровительство. Это нисколько не оскорбляло, потому что и раньше в этом человеке чувствовалась редкостная сила, а в последние два года — особенно. Находясь с ним рядом, Кайндел чувствовала себя на удивление спокойно. Возможно, ответ заключался в его немалой магической мощи, ведь сама она считала, что особыми способностями к чарам похвастаться не может, хоть это и было не совсем так. А возможно, магия оставалась здесь ни при чем, и значение имела только душевная сила.

— Я очень рад, что ты уцелела, — сказал Алан.

— А я-то как рада! — развеселилась она.

— Правда, с самого начала ситуация казалась мне странной. Никогда бы не предположил, что ты, всегда считавшая себя сторонницей идеи чистого искусства, ввяжешься в активную дележку нового мира.

— Я ничего не делила. Да и насчет чистого искусства… Если бы я была чародейкой, то могла бы с тобой согласиться. Ты, занимающийся магией ради магии, являешься самым ярким доказательством своего же утверждения. Но я работаю с информацией, а без практики это искусство не живет совсем.

— И тебе было все равно, на ком оттачивать свое умение?

— Не ты первый задаешь мне этот вопрос. Но тебе я готова ответить вполне искренне и полно, если тебе это действительно интересно. Дурным получился результат, но вначале-то я лишь помогала тем, кого давно знала, ну, и попросту нашла такой способ выжить самым простым способом, — она усмехнулась. — Прежде, когда только начинала, я и не представляла себе всех возможностей избранного мною искусства.

— А если бы представляла — выбирала бы тщательнее?

Кайндел пожала плечами.

— Вряд ли. Прежде ведь все было совсем по-другому. И Ночь иначе смотрела на мир…

— Она никогда не смотрела на мир иначе, — поморщился Алан. — Мне кажется, это ты на него смотрела иначе.

— Но ты же помнишь реакцию Ильи на мои объяснения. Он и сам засомневался. Любое жизненное явление можно воспринимать с разных сторон, очень по-своему. И прежде — когда при мне в своих теоретических построениях друзья обрекали на исчезновение или гибель тех, кто не относился к нашему сообществу, к нашей системе — разве кто-то воспринимал это иначе, чем пустую вспышку человеческого раздражения? Могла ли я относиться к предположениям Ночи, как к простым и легкомысленным общим заключениям?

— Пожалуй, нет, — вздохнул Алан. — Да мне и самому, признаться, ее призывы казались довольно абстрактными. Если говорить строго, ни от монархии, ни от аристократии будущему миру не будет так уж плохо. Неравенство лежит в самой основе общества, объединяющего самых разных людей. Если Ночь мыслит романными образами, то и ладно. Пусть аристократией в будущем станут самые сильные маги. Но должны же быть какие-то ограничения. Я сомневаюсь, что она сможет их поставить.

— Теперь я понимаю, что никаких рамок она ставить не будет. Скорее всего, просто не сможет. Все пойдет так, как пойдет. Вначале я об этом, само собой, не задумывалась.

— А мне Ночь, признаться, с самого начала не нравилась как человек. Я думал лишь об этом, и только на основании этого отказал ей, когда она пришла ко мне.

— Она приходила?

— Да. Но у меня к ней душа не лежала, я не пригласил бы ее в гости, и прямо сказал ей об этом.

— Мне она тоже никогда не импонировала, — проговорила Кайндел, глядя в окно.

Алан с некоторым недоумением покосился на нее.

— Но тогда… Почему же?

— Она нравилась моему мужу.

Образовалась недолгая пауза. Только при общении с ним у Кайндел появлялось ощущение, что ничего не нужно пояснять или разжевывать — внутренний смысл произнесенного он различал и так. Чувство не было ложным — этот мужчина действительно мог понять не только сказанное, но и имевшееся в виду. И теперь он воспринял намек — женщина зачастую общается в первую очередь с теми, с кем общается ее мужчина, наоборот же почти никогда не случается.

— Как хорошо, что я не женщина, — невесело усмехнулся Алан.

— Да уж. Мужчине в нашем мире проще.

Его рука на ее плече стала тяжелее, он прижал ее к себе и слегка погладил. Ладонь у него была жесткая, в корке мозолей, это особенно чувствовалось сквозь тонкую рубашку.

— Что же ты будешь делать теперь? — спросил он.

— Да что тут остается? — девушка дернула плечом. — Пусть все идет, как идет.

— И ты продолжишь работу в Организации? Будешь служить тамошнему главе?

— Служить ли… Я иначе смотрю на это.

— А как? — Алан помолчал. — Ты ведь можешь погибнуть.

— Каждый из нас может погибнуть в любой момент, Рахиан.

— Но у тебя-то такой шанс будет намного выше.

— Так ли? За следующие пять лет в ОСН меня обучат всей той магии, которая известна им сейчас и будет известна позднее… А с магией я буду чувствовать себя намного увереннее, знаешь ли.

— И ты убеждена в том, что они действительно доверят тебе все?

Кайндел кивнула.

— Кое в чем и я им помогла.

— И ты рассчитываешь на благодарность?

— Скорее уж на ситуацию, в которой им понадобится моя помощь.

— Что ж, — Алан развел руками. — Я даже верю, что у тебя все получится. Таких блистательных мастеров работы с информацией я больше не знаю. Хотя у тебя давно уже появились подражатели. Ты слышала об этом?

— Конечно, — она улыбнулась. — Это меня изрядно позабавило. Впрочем, Ночь тоже можно понять. Она так привыкла к моей помощи, что теперь едва ли сможет обходиться без нее. Поэтому и ищет мне замену.

— Она тебе предлагала что-то?

— Нет. Когда мы начали конфликтовать, очень скоро дошло до угроз — гораздо раньше, чем до обещаний. Она властолюбива, тщеславна и покушений на свою власть не терпит. Единственным человеком, чье превосходство она так или иначе признавала, являлся, как я понимаю, ее бывший муж…

— И то спорно, — усмехнулся Алан. — Впрочем, мы говорим не о том. Ты надеешься, что твое общение с главой ОСН и его присными станет более плодотворным?

— Рассчитываю.

— Что ж… Надеюсь, ты не ошибаешься. Если же тебе понадобится помощь, ты всегда знаешь, у кого найдешь ее. — Он отпустил ее плечо и отступил назад. — Мы с готовностью примем тебя — я и мои братья.

— Они тоже перебрались сюда? — удивилась Кайндел и даже оглянулась, будто прямо здесь, на террасе, могла поздороваться с названными братьями Алана. У хозяина дома еще в те времена, когда ростки магии только-только проклевывались, было четверо близких друзей, с которыми он побратался. Потом один из них погиб. Впрочем, это случилось очень давно.

— Конечно. В новом мире родственные связи — самое дорогое, что может оставаться у человека в запасе, даже если он уже вполне сложившийся чародей. Только семья может быть настоящей опорой в трудные дни. С тех времен, как ты здесь появилась, я считаю тебя своей сестрой, и в моем доме ты всегда будешь, как в родном. Я всегда помогу тебе, если понадобится.

— Спасибо, Рахиан.

Она смутилась. Ее отношения с Аланом прежде, хоть и искренне дружеские, все равно удивляли ее своей глубиной. Мужчина очень трогательно опекал ее, и она всегда могла рассчитывать на его помощь и знала это, но как-то не задумывалась, что в его глазах уже является частью его семьи. Само же желание обзавестись названными братьями и сестрами ее не удивляло. Ночь ведь формировала свою «Семью» по тому же принципу.

Глядя на собеседника, Кайндел подумала, что создаваемый им клан наверняка окажется намного более живучим, чем клан координатора Алого Круга, хотя бы потому, что Ночь объединяла под своей рукой слишком уж разных людей. И, даже если не учитывать ее непростые отношения с «семьей» Ночи, скорее уж она доверилась бы названным братьям Алана, чем кому-либо из Дома Феникса, хотя бы просто потому, что его умение выбирать стоящих людей было куда выше ее умения.

Правда, и недооценивать способности Ночи не следовало.

До утра Кайндел практически не сомкнула глаз — она все пыталась решить эту довольно непростую задачу, вставшую перед нею и всей ОСН. Ситуация казалась ей довольно прозрачной, и побуждения, подтолкнувшие Ночь атаковать именно теперь, были вполне очевидны.

Теперь, лишившись программы, создававшей для нее боевиков, пусть не слишком сообразительных, но зато послушных, она встала перед необходимостью делать выбор — либо затаиться и стараться восстановить утраченное, либо же спешить сделать свой ход и одержать победу, если не окончательную, то хотя бы значимую. Для Организации город являлся весьма важной опорной точкой. В порту бросали якорь корабли, везущие сюда оружие из Европы и Скандинавии, туда же приходили транспорты с кое-каким продовольствием и сырьем. Железнодорожная сеть практически не функционировала, причем не только по вине неких наивных злоумышленников, но и по причине куда более серьезных повреждений. Город кое-как снабжался лишь автомобильным транспортом и по морю. Заводы простаивали, но небольшие предприятия по-прежнему нуждались в поставках сырья и комплектующих, ведь жизнь продолжалась, и за потребительские товары люди отдавали очень многое. А тот, кто снабжал предприятия всем необходимым, мог распоряжаться производимой продукцией — и, соответственно, мог подчинить себе и город, и область.

Благосостояние ОСН во многом зависело от города. И, поскольку надеяться отрезать Организацию от всех фермерских хозяйств, снабжавших ее провизией, Ночь не могла, она решила вышвырнуть врага из Петербурга. И ей это, похоже, удалось.

Теперь же девушке предстояло определить — где именно Один станет вести военные действия в первую очередь? Где проще всего будет встретиться со своими? Действительно ли главным объектом для ОСН будет порт, и его она начнет отбивать, наплевав на свою штаб-квартиру? Кайндел сомневалась в этом. Во-первых, не такое это простое дело, если город, и правда, оказался в руках Ночи. А во-вторых, координатору Алого Круга вряд ли известно, что глава Организации решил прервать торговые отношения с Западом, потому что слишком уж они дороги.

Один должен побеспокоиться и о ресурсах, необходимых промышленности, разом скатившейся на уровень артельной, то есть такой, которая существовала сто, а может, и чуток побольше, лет назад. В конце концов, разве Россия не славится богатством своих недр? Почему бы не воспользоваться тем, что лежит под ногами, не одалживаясь у соседей? Вполне вероятно, что Один довольно часто размышлял об этом. Важнее всего для него сейчас люди и возможность их прокормить, и лишь потом — оружие. Значит, он не станет класть людей зря и пытаться отбить штаб-квартиру просто ради того, чтобы вернуть ее себе.

С другой стороны, поскольку он считает себя главой государственной структуры, следовательно, благосостояние жителей города и их возможности закупать провизию и как-то существовать — для него не пустой звук. Вести активные боевые действия против Алого Круга он не прекратит, это очевидно. То, что Круг тоже претендует на главенствующее положение в государстве, а значит, будет играть роль рачительного хозяина и не станет мешать селянам кормить горожан, в его построениях не будет играть большой роли.

Или будет? Она приподнялась на широком деревянном ложе, хоть неуклюжем и тяжеловесном, потому что самодельном, но зато прочном, снабженном толстенным мягким матрасом и застеленном великолепным льняным бельем. Лежать было очень уютно и сладостно, но девушка вертелась, будто на ложе из иголок, и теперь так же бойко подскочила.

В самом деле… Один мог прийти именно к такому заключению — мол, бог с ними, с городом и горожанами, о них может отлично позаботиться и Ночь. Как это прекрасно, когда можно вести войну по старинке, то есть так, как некогда воевали феодалы. Заскучавшие дворяне в Западной Европе нередко нанимали войска на свои кровные накопленные денежки и атаковали первого же попавшегося соседа. Наемники под предводительством разошедшихся сеньоров месились на лужке, а в это время на соседнем поле крестьяне продолжали жать, не обращая особого внимания на шум по соседству. Кушать-то всем хотелось, и, блюдя свои интересы, феодалы редко допускали порчу посевов. А что вытаптывали иногда по небрежности, так потравы и во время охоты случались. И даже просто так, от града или ливня.

Тогда войны являлись по большому счету не более, чем забавой мающихся от безделья сюзеренов. «Приятно видеть, что современная война принимает прогрессивный вид, наподобие тех, давно забытых ратных забав», — с иронией подумала Кайндел. Она покосилась на Лети, крепко спавшую в обнимку с подушкой на самом краешке широченной кровати, и улеглась сама. Нужно было поспать хоть немного перед тяжелым днем.

Что же касалось Одина и операции, которую он, по всей видимости, мог готовить, то пока намечался лишь один вывод — недостаточно данных для однозначного ответа. Информацию она рассчитывала получить у техномагов — кто еще, кроме них да людей Ночи, может располагать сведениями о чужих делах? А значит, головоломку с чистой совестью можно отложить.

Она подремала совсем недолго, всего каких-то три часа, но проснулась посвежевшей, с ясной головой. Они поднялись до рассвета, около семи, позавтракали остатками вчерашней трапезы, торопливо и молча, после чего Алан пожал руку каждому из гостей, а Кайндел приобнял за плечи и что-то шепнул на ухо. Она улыбнулась в ответ, но бледновато.

Снова разместились в салоне «лады», и девушка тронула машину с места.

— Куда направляемся? — спросил ее Илья.

— На Московский проспект. Там, недалеко от станции «Парк Победы», живет нужный нам человек. Надо будет с ним потолковать.

— Это один из техномагов?

— Да, тот, с которым довольно близко знаком Алан. Он мне подсказал, куда тот перебрался из дальнего пригорода. Перебрался в район, где еще есть электричество.

— И что ты думаешь у него узнать?

— Пока слабо себе представляю. Но даже небольшого осколка информации иногда хватает.

— Ты рассчитываешь, что техномаг знает, где находится новая база ОСН?

— Разумеется, нет. Но техномаг случайно или не совсем случайно может знать, к примеру, местонахождение ближайшего еще не опустошенного военного арсенала или какой-нибудь из новооткрытых разработок. То есть места, где могут появиться наши.

— Самый очевидный вариант — арсенал находится к северу от города. Помнишь, если двигаться в сторону Приозерска, поезд проходит мимо военной части?

— Помню. Но от Шреддера я слышала, что оттуда давно все выгребли. ОСН разживался там оружием еще год назад. Все арсеналы выскоблены подчистую.

— Эйв тебе об этом говорил? — поразился тверчанин. — Правда?

— Он говорил о другом. Но выводы я сделала.

— Так, может, ты ошиблась?

— Обычно я не ошибаюсь.

Она спокойно вела автомобиль по практически пустым улицам города. Было еще слишком рано для грузовых машин, обычно пускавшихся в путь из отдаленных фермерских хозяйств, когда светало, и ни за что не рисковавших выезжать в темноте — могло получиться себе дороже. Отправившись в путь на заре, они добирались до города по дурным разбитым дорогам лишь ближе к полудню, поэтому и режим работы продуктовых магазинов сильно изменился — раньше часа дня они не открывались.

— А ты не боишься наткнуться на засаду? — полюбопытствовал Сергей. — Ведь люди Ночи, накануне так хотевшие с тобой побеседовать, знают, где ты ночевала. Не думаешь, что они могут ждать тебя где-то здесь?

— Не думаю. Ночевать на улице или в машине по нынешней погоде слишком неуютно, а встать так рано и доехать до окраины им слабо.

— Почему?

— Все люди Ночи — совы.

— С ума сойти! И это имеет значение во время войны?

— Смотря какая война! Нынешние боевые действия вообще отличаются высоким уровнем раздолбайства! — заметил Роман, ерзая на сиденье.

— Слушай, кончай задницей крутить, — раздраженно сказал ему тверчанин. — И так тесно, а ты еще тут «Макарену» затеял.

— Что такое Макарена? — полюбопытствовал Горо, использовавший любую возможность для освоения чужого ему языка и знакомства со всеми реалиями новой родины. К этому делу он, как и ко всему прочему, подходил со всей серьезностью.

— Танец такой, — коротко ответила Кайндел, выруливая на Дунайский проспект. — Не обращай внимания. А вы, если будете там пихаться, оба окажетесь на улице. Высажу!

Мужчины замолчали. Теперь, снова сидя за рулем автомобиля, девушка вспоминала наполовину забытые навыки и чувствовала себя в машине все увереннее. Дорога оставляла желать лучшего, поэтому частенько приходилось замедляться до скорости, сравнимой со скоростью пешехода, но когда возможность предоставлялась, она разгонялась от души. Кое-где на особо разбитых участках скудное подобие асфальта было накатано самим населением — на что только ни способны доведенные до крайности россияне.

Кайндел подумала, что вдали от больших городов разрушения сети автомобильных дорог большинство селян даже не заметило, потому что там они и прежде-то находились в катастрофическом состоянии. Вероятно, у ее соотечественников гораздо больше шансов выжить в новых условиях, чем у остального мира. Они с детства привыкли преодолевать трудности. Хотелось верить в их способности.

Пришлось сделать крюк, потому что Дунайский путепровод, где в прежние времена случалось с блеском прокатиться, был обрушен, и когда еще найдутся руки его отремонтировать — знал лишь Бог. На проспекте Славы их никто не ждал, лишь двое мужчин в грязных куртках пытались вытащить из ямы «Газель», груженную какими-то коробками, но помощи не попросили.

До нужного места они добрались довольно быстро. Выглянув из машины, Кайндел огляделась довольно напряженно, но ничего подозрительного не заметила. Она и сама не понимала, откуда взялась ее настороженность, но привыкла доверять своей интуиции. Сделав жест Илье, мгновенно подобравшемуся и торопливо проверившему вставленную в автомат обойму, девушка первой толкнула дверь в подъезд и первой же вошла. Ее, само собой, окружала необходимая магическая защита.

Дом был старым, а подъезд так просто потрясал. Похоже, в годы сталинского правления здесь жили номенклатурные работники, знавшие толк в роскоши, и от тех времен в подъезде кое-что осталось — например, большие люстры вместо ламп, отделка лестницы и стен. Видимо, и нынешние жильцы старались содержать интерьер хоть в каком-то подобии порядка — это чувствовалось.

Если верить Алану, нужный ей техномаг обосновался на первом этаже.

Кайндел подошла к двери, потянулась к звонку, но в следующий миг заметила, что створка лишь притворена, но не захлопнута. Стремительным движением размяв пальцы и тут же сложив их в фигуру, усиливающую концентрацию энергии и облегчающую составление заклинания, она распахнула дверь.

Тщательный и весьма свежий погром не оставлял сомнений. В глубине квартиры еще что-то падало, и Илья мгновенно отодвинул девушку плечом, выставляя вперед дуло автомата. Темная тень метнулась из дальнего дверного проема, и «калашников» хмуро зарокотал, но результата не последовало. Тверчанин, разумеется, не промахнулся, тем более что выстрел был произведен буквально с пяти шагов, но пули ушли в тело атакующего существа, будто в темную, торфяную болотную воду — бесследно и даже без всплесков.

— Прочь! — воскликнула Кайндел, вскидывая ладони.

Отдача от сильного, построенного наитием заклинания едва не швырнула ее саму на расколотый в щепки косяк, а Илью сбила с ног. Однако и нападающему досталось. Волна силы швырнула его к дальней стене и распластала по зеркалу, в котором существо, впрочем, не отразилось. Роман и Сергей, устоявшие на ногах, едва ли успели рассмотреть гибкое, обросшее редкой шерстью тело, подобное одновременно и волчьему, и тигриному. Потом странное животное рухнуло на пол, извернулось, тут же оказалось на лапах, но девушка изменила положение рук, толчком воли прибавила заклятью энергии, и незримая сила прижала нападающего к полу.

Осторожно ступая, Кайндел приблизилась к странному существу. Оно действительно напоминало необычайную помесь собачьей и кошачьей плоти, но стоило присмотреться, и становилось понятно — кошачья в нем только гибкость и подвижность. Тело, лапы, форма головы, ушей, глаза и даже поджимаемый под живот хвост — все указывало на то, что оэсэновцы имели дело с чем-то вроде очень крупного волка.

— Это что, волк-мутант? — удивленно спросил, поднимаясь, Илья.

Не отвечая, девушка подошла почти вплотную, нагнулась и посмотрела в злые, яростные желтые глаза прижатого заклятием существа. Помедлила.

— Тебе, наверное, стоит принять нормальный облик, — сказала она. Подождала. — Давай-давай!

— Сними чары, — пробормотало существо.

— И не подумаю, пока не сделаешь, как я сказала.

— Я не могу.

— А ты попробуй.

Существо с усилием шевельнулось, извернулось и превратилось в щуплого, растрепанного молодого парня с неровно обстриженной светлой шевелюрой. Он лежал, припечатанный к полу заклятием, и сердито смотрел на Кайндел снизу вверх.

— Илья! — позвала она и сняла заклятие лишь в тот момент, когда тверчанин подошел и приготовился схватить пленника. Как только образовалась возможность, он завернул парню руки и поднял на ноги.

— Отпусти, болван! — возмутился пленник, за что получил по шее. — Мне же больно!

Девушка тем временем поспешила пройти в комнату. То, что она увидела там, Кайндел, в общем, предвидела — перевернутое кресло, опрокинутый компьютер, разбросанные диски в коробках и без коробок, какие-то проводки, платы и приспособления — теперь оставалось лишь гадать, какими техническими новинками мог бы осчастливить мир хозяин. Посреди всего этого разгрома лежало тело ее старого знакомца, хорошего компьютерщика, оказавшегося в новые времена еще и счастливым обладателем немалой магической силы. Она знала, что в среде техномагов парень занимает важное положение.

Он лежал на животе, лицом вниз, вокруг его головы, шеи и плеч медленно расползалось густо-алое пятно. Бывший системный администратор большой фирмы не шевелился, но и так не составляло труда догадаться, что раны, нанесенные ему оборотнем, смертельны. Девушка выплеснула из себя еще немного магии, окружила ею пострадавшего и пустила в ход все исцеляющие заклинания, которые смогла припомнить. Тщетно. Невозможно сохранить жизнь уже умершему человеку. Тем более учитывая ее недавний, печальный опыт.

Потоптавшись в прихожей, Илья все-таки втащил пленника в комнату и, поставив его на пороге, как следует встряхнул.

— Ну-ка, говори, что ты тут учинил? — Пленник молчал. — Что — силу к тебе применить?

— По-моему, и так видно, — пробормотала Кайндел. — Нет, мне его не спасти. Он уже мертв.

— Слушай, а повторить то, что ты с Лиденом сделала, можешь? — спросил Роман, появляясь на пороге. — Ну, поднять его.

— А зачем? — поразилась девушка.

— Как зачем? Он расскажет, что и почему тут произошло.

Она неприязненно посмотрела на Романа, потом перевела взгляд на Лети, вместе с Горо и Сергеем терпеливо ожидавшую в коридоре.

— Лети, иди сюда, — велела она, вновь опускаясь на колени перед убитым, прямо в лужу крови, натекшую из смертельных ран. — Попробуй привести в порядок компьютер. У Одгара — его звали Одгар — должны быть все необходимые запчасти. Если понадобятся.

— Да, конечно, — иномирянка мягко проскользнула мимо тела и склонившейся над ним Кайндел, попыталась избежать встречи с кровавой лужей, но потерпела в этом поражение. Не растерялась, подняла ногу к лицу и облизала. Роман, все это время наблюдавший за ней, поспешно отвернулся — его явно замутило.

Засмущавшаяся Лети перепрыгнула через подругу, присела возле сброшенного на пол компьютера и виновато посмотрела на друзей.

— Главное, чтоб подшерсток не намок, — пояснила она.

— Не отвлекайся, — бросила ей Кайндел. — Возьми себя в руки, Роман. Ты же мужик, а не барышня… Кстати, именно барышни не теряют сознания при виде крови и всяких других неприглядных вещей, они более выдержанны. Илья, не тряси оборотня, вытряхнешь из него жизнь. Сергей, не мог бы ты помолиться, чтоб нам удалось продуктивно побеседовать с хозяином квартиры?

— О чем помолиться? — удивился тот. — Я и молитвы-то такой не знаю…

— А ты попытайся!..

— Но послушай, некромантия во все времена считалась самым отвратительным колдовским приемом, а ты мне предлагаешь на нее благословение у Бога выпрашивать!

— Не благословения на некромантию, а молитву об удаче прошу. Я же не целенаправленно над трупом издеваюсь! Я потом покаюсь, если хочешь.

— Я-то тут при чем? — пробормотал Сергей, насупился, широко перекрестился и принялся едва слышно проговаривать кондак, глас шестой: призывание помощи Божией на всякое доброе дело. Выражение лица его при этом было укоризненным.

Ладони Кайндел уже горели от магии, и даже Горо, в магии почти ничего не понимавший, заметил окружающее тело сияние и немного отступил назад — инстинктивно. Он побаивался чар.

Потом сияние сгустилось, стало бледным, как туман, тело шевельнулось, приподняло голову, подтянуло руки и приподнялось. На Илью, ждавшего в дверном проеме распоряжений насчет пленника, просто обвисшего у него в руках от страха, посмотрели налитые кровью, совершенно дурные глаза человека, только что умершего, но вот теперь смотревшего вполне осмысленно и даже вопросительно.

— Кх… Кх-х-что случилось? — прохрипел он.

— Лежи! — повелительно бросила Кайндел — И не кашляй. Тут все на честном слове держится. И не шевелись. Горо, помоги мне его развернуть.

Воскресшего со всеми необходимыми предосторожностями повернули на спину, и на девушку глянули его круглые от ужаса глаза на измазанном кровью лице. Через всю шею и грудь в обрывках разодранной рубашки тянулись страшные алые, чуть-чуть подернувшиеся тончайшей, как пленочка, кожицей раны.

— Что со мной? — пробормотал он.

— А ты не помнишь? — насторожилась девушка. Она встряхнула ладонями и сердито посмотрела на пленника. Тот еще больше сжался.

— Помню, — просипел раненый. Собрался с силами и повторил яснее: — Помню. На меня напал этот… Оборотень.

— Не напрягайся. Говори лучше тихо, но без напряжения. Мы прислушаемся и все услышим. На тебя напал оборотень — это мы поняли и так, потому как захватили его, — но вот откуда он взялся у тебя в квартире?

— Я сам его привел, — прошептал техномаг. — К себе. Я последние дни занимался оборотнями, и мы заключили договор, но сегодня он перестал его устраивать — если я правильно понял…

— Словом, вы повздорили. А компьютер он в драке сшиб?

— Я не видел. Наверное, он это сделал специально. Там у меня вся информация об оборотнях. А он заявил мне, что не желает, чтобы наше сообщество знало о них.

— Тебе поручили узнать подробности твои собратья? Маги-техники?

— Нет-нет. Оборотнями я занимался сам и собирался сегодня же… — раненый жадно следил за выражением лица Кайндел. — Ты вылечила меня, правда? Вика, я тебя помню… и слышал, что ты стала весьма искусным магом.

— Не таким искусным, как мне хотелось бы, откровенно говоря, — пробормотала девушка и отвернулась, шаря взглядом по разгромленной комнате. Она не знала, что ищет, просто у нее было смутное ощущение, что ей нужна помощь, и весьма серьезная.

— Но ты же… вылечила, да?

— Я не могу тебя вылечить. Честно говоря, каждый раз, когда я приступаю к лечению, даже и представить себе не могу, каким будет результат…

— Вика…

— Не называй меня так. Я давно уже стала Кайндел. Я не могу тебя вылечить. Чудо уже то, что мне удалось на время вернуть тебя к жизни. Сколько я смогу поддерживать тебя в этом состоянии, я не представляю.

— Прошу тебя, спаси, — раненый оставался белым, словно бумага, только расширившиеся от ужаса глаза сияли, будто два осколка цветного стекла. Его можно было понять — легко ли хранить полное присутствие духа, понимая и чувствуя, как из тела истекает жизнь?

— Но я же не Бог, — она развела руками.

— Но что-то же можно сделать, правда? — участливо вмешалась Лети, копаясь в корпусе компьютера, где-то там подкручивая, куда-то втыкая остатки проводов и микросхем.

— Пожалуй, — задумчиво ответила девушка, вытирая руки. — Если бы удалось… Не знаю. Я вижу только один путь, но вряд ли его возможно осуществить. Когда-нибудь мы будем заводить себе дублирующие тела, хранить их где-нибудь и при необходимости в них перебираться. Но для тебя… Найдут ли твои собратья нужное тело — я не знаю. Если нет, то, надеюсь, еще часа три ты проживешь.

Техномаг сглотнул.

— Свяжись с ними, — попросил он, шевеля пальцами. — Вот там… мой мобильный…

— Какой номер? — спросила Кайндел, поднимая с пола сотовый телефон.

— Нажимай двойку.

— И кто окажется на том конце?

Впервые с тех пор, как убиенный пришел в себя, на его лице появилась легкая улыбка, бледная и прозрачная, будто листок папиросной бумаги.

— Я и сам-то не знаю.

Девушка пожала плечами, нажала на кнопку мобильного телефона и поднесла его к уху.

— Да? — сухо осведомился баритон на том конце незримой нити телефонной связи.

— Говорит Кайндел, боевик Организации Спецназначения, — столь же бесстрастно отозвалась девушка. — Один из ваших людей только что подвергся нападению. Он умирает.

— Кто именно?

— Филипп Врославский, он же Одгар.

Трубка пару мгновений молчала.

— Сейчас будем, — ответил баритон, и связь прервалась.

— Все готово, — сказала Лети, не без помощи мужчин водружая на место компьютер. — Даже монитор работает. Он на одеяло упал…

— Ну и хорошо. Где смотреть? — Кайндел склонилась перед монитором.

— На рабочем столе, — слабо шепнул раненый. — Так и называется — «оборотни»… Слушайте, а можно меня как-нибудь переложить, а? Жестко и мокро…

Его подняли с пола с такой осторожностью, будто он был фигурой, кое-как сляпанной из песка, и непременно требовалось сохранить его первоначальную форму. К счастью, в квартире оказалась не одна комната, и в соседней, не разгромленной, нашлась широкая удобная кровать, куда пострадавшего и положили. Кайндел оставила с ним Сергея, охотно согласившегося еще разок помолиться за здравие несчастного, и вернулась к Лети, потрошившей чужой компьютер.

— Ну, как? — спросила она, пристраиваясь рядом.

— Файл кристальный, — ответила иномирянка, уютно устроившаяся в слишком большом для нее кресле.

— В смысле?

— Здесь все изложено по параграфам. В том числе и то, как проще всего справляться с оборотнями, как можно уничтожать их или подчинять себе.

— Подчинять? — девушка осторожно присела на край компьютерного стола, перед этим проверив его на прочность. — Тогда все понятно.

— А мне — нет, — заявил Илья, уже успевший прочно прикрутить пленника к стулу в углу комнаты и теперь рывшийся в холодильнике в поисках «чего-нибудь вкусненького».

— Техномаги, как я уже говорила, торгуют информацией, — терпеливо объяснила Кайндел. — Доступность сведений, известных техномагам, ограничивается только одним — суммой. Хотя по нынешним временам не все упирается в деньги, в ходу натуральный обмен. Но всегда есть опасность, что у потенциального покупателя найдется что-то весьма для техномагов ценное.

— Так этот оборотень боялся, что информацию кому-нибудь продадут?

— Очевидно, — девушка мельком взглянула на примотанного к стулу парня. Тот зло съежился. — А это поставит под угрозу все привольное существование нового магического вида. Ведь, судя по упомянутым Лети параграфам, оборотни куда более уязвимы, чем те же маги.

— Или вампиры! — хрипло вмешался пленник, дернув веревки. — Отпусти меня, Миледи. Тебе-то я ничего не сделал. А любознательный Одгар тебе не брат и не сват!

— Как он тебя назвал? — удивился Роман.

— Ну, есть у меня еще и такое прозвище. К известной леди Винтер из «Трех мушкетеров» не имеет ни малейшего отношения. Тут иная подоплека. Впрочем, это неважно. Мне удивительно, что я пользуюсь такой известностью в кругах оборотней. Где ты мог меня встречать?

— А тебе недостаточно того, что я тебя знаю? Ну, я знаком с Хагеном, и ты знакома с ним.

— Все верно, — медленно подтвердила девушка. — С ним я знакома. А он что — тоже оборотень?

Пленник промолчал, но его косой взгляд послужил ответом на вопрос Кайндел. Она подошла и присела рядом с оборотнем на край книжной стопки — для стула здесь не оставалось места.

— Ладно, тебя наставлял Хаген — верю, что он куда более опытный оборотень, чем ты. Но нашему гостеприимному хозяину-то ты зачем все про себя рассказал?

Пленник грязно выругался. Она приподняла бровь.

— А нельзя ли попонятнее?

Хотя ей, в общем-то, и так уже все стало ясно. Следовало просто проверить свои умозаключения.

— Этот ублюдок меня обманул! Сказал, что сам — оборотень! Откуда я знал, что он — техномаг. У него были признаки…

— Из тех, что нетрудно сымитировать, — не дождавшись продолжения, подхватила Кайндел, внимательно наблюдая за выражением его лица. — А ты радостно раскатал губу в надежде инициировать кого-нибудь и занять в обществе оборотней положение, хоть в чем-то сходное с положением Хагена. — Парень надулся, и девушка едва удержалась от усмешки. Адрес, куда он мысленно посылал ее вместе с ее прозорливостью, не вызывал сомнений. — Не так сложно обмануть того, кто сам напрашивается на обман. А твои собратья тебя теперь порвут на лоскуточки. Хаген первый постарается.

— Он меня обманул… — твердил пленник, уже без настоящей убежденности.

Она развела руками.

— Все понятно, — и, посмотрев на Илью, велела: — Развяжи его. И отпусти.

— Айна!

— Делай, что я сказала.

Прозвучало это довольно спокойно, но тверчанин сразу вспомнил, кто именно последние сутки управлял их небольшой командой. В конце концов, ситуацию он понимал лишь отчасти, а у Кайндел могли быть какие-то предположения насчет будущего. Проще всего передоверить кому-то право решать. Особенно если этот кто-то ведет себя так уверенно.

Даже если это всего лишь женщина.

«Спасибо за „всего лишь“, — подумала Кайндел, но вслух не сказала. — Уже что-то».

— Делай!

Илья пожал плечами и в растерянности распутал на совесть закрученные узлы. Парень не стал ждать, пока они передумают или же действительно пропустят его в дверь — подскочил к окну и, перекидываясь в прыжке, с ласочьей ловкостью просочился в форточку.

— Но почему? — не выдержал тверчанин.

— Потому что мне ни к чему проблемы с Хагеном. Я знаю этого человека, он жёсток и к диалогу расположен мало. Без крайней нужды его людей лучше не трогать, а убил этот оборотень не нашего соратника, а человека из другого сообщества. Пусть техномаги и разбираются с ним. Мы и техномагам, собственно, ничего не должны.

— Ну… Тебе виднее… А что это за парень — Хаген?

— Я с ним знакома шапочно, — ответила Кайндел и порозовела, вспомнив ночь, проведенную с этим человеком по пьяни, еще до всех событий, сделавших ее магом, а его — оборотнем. — Правда, не знала, что он оборотень… Кстати, Лети, ты сделала копии файлов с этого компьютера?

— Заканчиваю.

— Ну и замечательно, — По лестнице застучали каблуки, и девушка жестом указала соратникам на входную дверь. — Встречайте гостей.

Первым в разгромленную квартиру вошел сухощавый мужчина лет сорока пяти-пятидесяти на вид, с густой проседью в черных волосах, в неожиданно аккуратном костюме, за ним — полненький молодой парень в нелепой дубленке поверх рубашки в клеточку, а за тем — еще шесть или семь человек. В квартире сразу стало тесновато и очень шумно.

Навстречу мужчине с проседью Кайндел сделала пару шагов.

— Я не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала она.

— Я тоже не ожидал увидеть здесь тебя, Кайндел, — холодно ответил тот. — Что произошло?

— На твоего сотрудника напали.

— Правда? — он сделал жест своим людям, и они все, кроме толстяка в дубленке, рассыпались по квартире. — Кто же?

— Для начала позволь, я буду следовать приличиям, — ледяным тоном ответила девушка. — Илья, Роман, Горо, Лети — это Александр, глава сообщества техномагов. Правда, ему более угодно называться генеральным директором их компании. Моих ребят я вам, Александр, тоже рада представить.

— Очень приятно, — ответил тот, глядя вполне безразлично. — Но я предпочел бы говорить с тобой. Не могут ли твои люди оставить нас наедине?

И бросил цепкий взгляд на экран компьютера. Ему явно хотелось узнать, что именно успели высмотреть нежданные посетители, но сделать это вполне вежливо не представлялось возможным, а ссориться сразу, несмотря на тон, он отнюдь не собирался. Кайндел почувствовала его настроение и поняла, что ошибка исключена. Это ее ободрило.

— Думаю, что могут, — ответила она и кивнула мужчинам. Лети выскользнула из комнаты уже давно, мягко, как кошка, пряча под пушистым локтем три диска и флэш-карту, позаимствованные у хозяина квартиры и набитые файлами до отказа. Можно было не сомневаться, что добычу в свою котомку она спровадит столь же незаметно, как и вытащила ее из комнаты.

— Присаживайся, — хмуро пригласил Александр, будто находился у себя дома, и сам немедленно оседлал компьютерное кресло.

Девушка, пожав плечами, сдвинула в сторону книги и всякий мусор, наваленные на диване, села на край.

— Извини, что я так некорректен, — просматривая файлы на рабочем столе, сказал мужчина. — Ситуация довольно тяжелая.

— Я знаю.

— Уверен, что знаешь, — он покосился на Кайндел с оттенком иронии, но по одному короткому взгляду она поняла — глава сообщества техномагов полностью владеет информацией. И вполне серьезно воспринимает ее своеобразную «профессию». — А также, побьюсь об заклад, знаешь всю подоплеку произошедшего сегодня. И сможешь мне все объяснить, если захочешь.

— Пожалуй…

— Гарантирую, если решишь помогать нам, твои усилия будут щедро вознаграждены.

— Я сейчас не о вознаграждении.

— Готов рассмотреть твои условия.

Александр мог похвастать голосом опытного бизнесмена и такой же манерой говорить. Когда-то, пять лет назад, когда они только познакомились, он был совсем другим. Но время сильно меняет человека. Правда, уже тогда нынешний глава техномагов обожал компьютеры и отлично разбирался в них, и всех своих знакомых обслуживал по первой просьбе, а работал где-то в большой фирме сперва системным администратором, а потом программистом, но чего именно и как — она не знала.

Потом он перестал появляться на молодежных тусовках, и все решили, что он просто остепенился, но к тому времени все уже изменилось, а вскоре прекратились и сами тусовки, и вот теперь, окруженный властью, будто плащом, он сидел перед ней и уже, конечно, не помнил себя прежнего, да и самих тусовок не помнил. В первый момент у Кайндел закралось сомнение, что он узнал ее, прежнюю, хотя и правильно назвал по имени, но потом поняла — помнит. Правда, довольно смутно.

— Я пришла сюда в поисках кое-какой информации, так что если мы обменяемся тем, что знаем, наверное, будем квиты.

— О чем ты хотела спросить Одгара?

— Я расскажу. Но сначала хочу предупредить — спасти его я не смогу. Это не в моих силах. Я не целитель, знаете ли.

— Знаю, — он смотрел на нее с любопытством. Даже забыл о содержимом компьютера. — Но ты можешь нам что-нибудь подсказать?

— Да. Та штука, которую Ночь проделала с Шенной О’Фейд… Думаю, ты в курсе.

— Конечно… Ты знаешь, как это происходит?

— Представляю, — ее начала злить эта игра. — А ты?

— Откровенно говоря, очень смутно, — признался он с каким-то даже облегчением. Игра, затеянная Александром скорее уж для порядка, чем действительно ради хитрого выуживания информации, закончилась, и обоим это больше пришлось по вкусу, чем затейливая карусель вопросов и ответов. Тем более что мужчина не только сознанием — нутром почуял, что здесь ему выигрыш не светит, и девица-аналитик все равно обойдет его в беседе. — Ладно, давай прямо. Ты сможешь нам в этом помочь?

— Э-э… Честно говоря, методику я представляю себе весьма приблизительно. Я все-таки слабее Ночи — как маг, я имею в виду.

— Полагаю, наши мастера смогут помочь. Будут, так сказать, на подхвате.

— А новое тело? — сощурившись, спросила девушка.

— Найдем.

Кайндел сморгнула и отвернулась. Ей как-то не хотелось вникать в подробности.

— Согласна.

— Отлично. Итак, что же тут произошло?

— На Одгара напал некий молодой человек, бывший у него в гостях. Оборотень.

— Оборотень? — впервые за все время беседы вполне искренне удивился Александр.

— Оборотень.

— Но оборотней же не существует…

— Ну, этот вопрос вы можете обсудить со своим сотрудником. Он еще в сознании. В соседней комнате.

Мужчина посмотрел на экран монитора, на файл под названием «оборотни». Потом торопливо выключил компьютер и даже задвинул полочку для клавиатуры. Взгляд у него стал напряженным и испытующим, но спрашивать, видели ли гости документ, открывали ли его, не рискнул. Вероятно, предпочел поверить, что у них до этого не дошли руки.

— Вот как? Значит, он занимался оборотнями? И пострадал при этом? Спасибо за вашу помощь. Не согласитесь ли сейчас проехать в наш головной офис? Ну, чтобы сразу решить вопрос с новым телом для нашего сотрудника?

— Прямо сейчас? — растерялась девушка. Потом вспомнила, что даже молитвами Сергея жизнь несчастному вряд ли удастся продлить больше, чем на пару часов. Вообще невероятно, что хоть что-то да удалось сделать.

— Разумеется, сейчас, — он сдержанно следил за ее лицом, и она изменила бы себе, если бы не пожелала проникнуть под маску спокойствия и не увидела под ней совершенно искренний испуг и страстное желание убедить ее помочь и спасти все-таки своего подчиненного и, скорее всего, друга. — Разве есть возможность как-то отложить, продлить это состояние?

— Пожалуй, нет, — Кайндел фыркнула. — Давно мечтала посмотреть на ваш, как ты выразился, головной офис.

— Ну вот, у тебя появился шанс. И совершенно бесплатно, — усмехнулся Александр, вставая. — Идем?

— Да. Только учти — раненого нужно переносить на носилках. Ну, на одеяле хотя бы. И везти очень аккуратно.

— Непременно.

Их вывели из подъезда, возле которого собралось несколько разноцветных легковых машин и три микроавтобуса. Рядом ждало около десятка парней в бронежилетах, при автоматах, на них с большой опаской косились жильцы дома, бочком пробираясь мимо, к себе домой. Вероятно, это были телохранители главы сообщества техномагов или же боевики, захваченные с собой на всякий случай. Они смотрели на окружающих скучающе, но каждому сразу становилось ясно, что эти ребята с готовностью возьмут в оборот любого, на кого им укажут.

Кайндел к микроавтобусу они направляли вежливо, но в их хватке присутствовало нечто угрожающее, и девушка лишь большим усилием воли удержалась от того, чтобы не применить один из усвоенных ею приемов и не вырваться. Но все-таки удержалась. Она вовремя сообразила — боевики просто ведут себя, как привыкли.

А вот часть ее спутников не проявили готовности к пониманию. Правда, Горо не решились ухватить под руку (да к тому же, наверное, и не знали, за какой локоть следует брать), а Лети почти любое обращение с собой, равно как и любые обстоятельства жизни, переносила с редким терпением. Но Илья выдернул локоть весьма решительно, да и Роман посмотрел на парня в бронежилете очень не по-дружески. Боевик немедленно повернул голову к предводителю, садившемуся в свою машину, но тот глянул равнодушно, и охранник не стал применять силу.

— Я прошу вас прокатиться со мной, Кайндел, — пригласил Александр, широко распахивая дверцу.

Девушка посмотрела на Илью, слегка кивнула и пересела в автомобиль главы техномагического сообщества.

Машина была роскошная — представительского класса, черная, блистающая, со всеми мыслимыми и немыслимыми наворотами внутри. Где Александр раздобыл такое великолепное бронированное чудовище, приходилось лишь гадать. Ей гадать не хотелось, да по большому счету ее это и не интересовало. Салон оказался просторным и невероятно комфортным. Она поудобнее устроилась на кожаном мягком сиденье и прикрыла глаза. Да уж, попав в такие условия, следовало побеспокоиться, чтобы не задремать случайно.

— Тоника? — спросил Александр, открывая бар.

— Не откажусь.

— Слышал, будто теперь ты работаешь на ОСН.

— Верно. Честь и хвала вашим мастерам добычи информации.

— На что ты намекаешь? — весело сощурился он, подавая ей высокий тонкостенный бокал. — Ну, оставь, мы действуем методами, похожими на твои. Ночь так рьяно пыталась скрыть то обстоятельство, что у нее больше нет аналитика (в частности, заказала у нас побольше «снега» в надежде, что наркотик наделит ее людей нужными возможностями), что вскоре это стало известно всему Питеру, да и кое-где за его пределами. С ней на эту тему уже разговаривал гроссмейстер Круга.

— Серьезно? И что же?

— Он весьма нелестно отозвался о ее умении работать с людьми. И об ее способности договариваться с кем бы то ни было. А также привлекать на свою сторону перспективных неофитов. Как я понимаю, он рассчитывал приблизить тебя к себе и поручить обучение новых аналитиков.

— Я не знала об этом.

— Согласилась бы? — Александр колко посмотрел ей в глаза.

— Не знаю. Может быть.

— А Организация, мне кажется, пока не в курсе, как можно тебя использовать, и растить новое поколение аналитиков не собирается. Превратила тебя в простого боевика.

— Не совсем так. И вообще — к чему это ты?

— А ты еще не поняла?

— Проверяешь? Ищешь зацепку? Хочешь предложить мне работать на тебя и у тебя в конторе выращивать молодых аналитиков? Видимо, меня ждет привольная жизнь и полный соцпакет…

— Изящно сказано. Все верно.

— И ты возьмешь к себе человека, предавшего к моменту заключения договора с тобой уже двоих своих, условно говоря, работодателей?

— Возьму, — Александр развел руками. — Жизнь сурова.

— Вот как? Ценю твое отношение. Но к тебе не пойду. Я, знаешь ли, с трудом перестраиваюсь. Только-только привыкла к ОСН, и…

— Понимаю, — с отчетливым разочарованием в голосе ответил он. — Ну что ж… Было бы предложено. Однако я с удовольствием приму тебя на работу и позднее, если надумаешь. Смотри сама. В случае положительного ответа — ОСН никогда не найдет тебя. Мы хорошо прячем.

— Что ж… — протянула она, немного удивленная его прямотой. Равно как и столь высокой оценкой ее способностей. — Буду иметь в виду.

— Подъезжаем, — предупредил телохранитель, разместившийся на переднем сиденье. Для того чтобы сказать это пассажирам, ему пришлось отодвигать прозрачный щиток, закрывавший окошечко в звуконепроницаемой стенке.

Александр кивнул. И снова обратился к своей спутнице:

— Ты сразу сможешь приступить, или же нужно немного передохнуть? Перекусить, отогреться?

— Да, думаю, не стоит, — Кайндел поколебалась. — У вас есть магический источник?

— Энергетический-то? Да, имеется, — глава сообщества техномагов пронзительно глянул на девушку. — А почему тебя это удивляет? Ведь у ОСН тоже есть источник.

— Я об этом не знала. Но не столько удивлена, сколько недоумеваю — вы готовы дать мне к нему доступ?

— Готов. Почему бы и нет? Я хорошо знаю и тебя саму, и отзывы о тебе. Ты ведь не столько маг, сколько аналитик, и твоя магия не нуждается в больших объемах энергии. А значит, ты вряд ли будешь пытаться тянуть энергию на расстоянии и дестабилизировать нашу точку. К тому же это не так просто.

Кайндел слегка усмехнулась. Известие о том, что у Организации есть магический источник (этого, собственно, следовало ожидать), удивило ее не так сильно, сколько то, что техномаги о нем знают. Вряд ли Один не понимает, насколько важно хранить тайну о возможностях своих магов, да и соблюдать режим секретности он умеет, как никто другой. Обучен.

«Техномаги вездесущи», — невесело и слегка завистливо подумала она.

Машины скользнули под арку и остановились в самом обычном городском дворе, с четырех сторон окруженном зданиями. Посреди него еще виднелись остатки то ли обрушившегося, то ли специально — чтобы расчистить место — обрушенного дома и конструкции забора, аккуратно сложенные штабелем. Теперь двор был поистине огромен, на остатках асфальта рядком стояли разноцветные машины, отличающиеся от всех остальных городских только своей ухоженностью. И ни следа сильной магии.

А ведь спрятать источник — дело не такое уж и простое. Конечно, это возможно, но откуда Александру и его людям знать обо всех этих приемах? Девушка с любопытством посмотрела на него и заметила, что он тоже наблюдает за нею. И даже поняла, о чем собирается спросить.

— Нет, не чувствую, — призналась она, не дожидаясь, пока он откроет рот. — Где он?

— Узнаешь. И, поскольку от тебя бессмысленно требовать сохранения нашей тайны, уж прости, действительную картину того, что происходит у нас в корпусе, ты не увидишь… Арсений, позови Вячеслава… Заодно посмотришь и на нашего мастера-иллюзорника.

— Ну, так уж и мастера, — смущенно прогудел, подходя, огромный (ростом под два примерно двадцать), дюжий, рыжеволосый парень. У него оказались ярко-синие, «скандинавские» глаза и повадки медведя, давно приучившегося вести себя в обществе, но до сих пор осторожничающего по поводу и без повода.

— Не скромничай. Познакомься — Кайндел. Кайндел — это Вячеслав.

— Очень приятно, — он аккуратно взял ее узкую кисть в свою гигантскую, слегка волосатую с тыльной стороны лапищу и даже не решился сжать — просто покачал вверх-вниз. — Немного иллюзий вас не обидит?

— Не вредно для здоровья? — пошутила она. — Вроде наркоза? Давайте. Только вот моих спутников бы устроить куда-нибудь, а?

— Разумеется, — спокойно ответил Александр и жестом подозвал к себе кого-то, маячившего на периферии. — Обустроить и накормить-напоить.

Девушке пришлось сделать над собой усилие, чтобы не воспротивиться действию магии иллюзий. Медведеподобный парень действовал уверенно, но так же осторожно, как и двигался, и к своему изумлению она обнаружила, что, пожалуй, даже при большом желании вряд ли смогла бы по-настоящему сопротивляться его чарам. Тем более что магия эта была ей незнакома.

Вокруг все поплыло, и перед Кайндел возникла широкая аллея, усыпанная мелким белым гравием и обсаженная высокими раскидистыми ивами, уже облитыми красками осени. Аллея, словно река, катила белые «волны» к усеянной желтыми и алыми листьями широкой темной лестнице, и там, разбившись о монолит ступеней, обтекала их и расходилась направо и налево малыми ручейками.

Девушка поднялась по лестнице и толкнула высокие, отделанные розовым деревом двери. Они легко распахнулись, явив ее глазам беломраморную залу со множеством статуй в нишах, с обитыми белой парчой креслами и диванами, со столиками-маркетри, с пышным ковром на полу. В одном из кресел с газетой и почему-то в строгом черном фраке и белоснежной рубашке сидел Александр. Он поднялся ей навстречу и сделал жест, показывая на одну из зеркальных дверей, ведущих, скорее всего, в глубины дома.

Анфилада комнат, открывшаяся за дверью, выглядела подозрительно знакомой. Первой оказалась знаменитая Янтарная комната, затем стеклярусный кабинет, потом почему-то опочивальня князя Меньшикова, потом — его же вестибюль, только без вензелей на переплете перил, а с узором из золоченых мечей и копий. Здесь иллюзия едва не развеялась, картинка даже слегка заколебалась, и девушке показалось, что она сейчас упадет в обморок. Но тут Александр подхватил ее под локоть и повел. Они спустились по лестнице вниз, прошли по мягкому яркому ковру и внизу обнаружили еще одну дверь — две кованые створки с круглыми ручками. Открыли их вместе — и оказались в небольшой комнате, не больше тридцати квадратных метров. После чертогов, оставшихся за железной дверью, помещение смотрелось обычной каморкой, к тому же еще почти не отделанной.

Здесь магией пахло сильно. Посреди комнаты стоял большой деревянный стол, явно сделанный вручную, и четыре стула вокруг. Их дожидались трое человек, положенный на канапе Одгар и Вячеслав со смущенным лицом. Он старательно тер ладонью о ладонь, будто пытался отодрать от кожи какую-то грязь.

— Я же не догадывался, что ты так хорошо знакома с питерскими дворцовыми интерьерами, — пробубнил он.

Александр с укором посмотрел на своего «мастера иллюзий». Правда, укор получился очень добродушным — чародеем необычной квалификации глава техномагического сообщества явно и нешуточно гордился.

— Что ж ты так, братец? Хорошо хоть не растерялся.

— Сотворено блистательно, — успокоила Кайндел. — Тут уж просто фантазии не хватило…

— Я хотел тебя поразить!

— Ты поразил. В натуре Янтарную комнату я так и не видела. Увы.

— Уже вряд ли соберешься, — хладнокровно ответил Александр. — Ее, кажется, растащили… Но к делу. Как ты понимаешь, это и есть наш заклинательный центр… Зала, с позволения сказать. Еще не оборудовали. Но все впереди. Если ты сядешь за стол, сообразишь, откуда идет энергия.

— Я, кажется, уже сообразила, — спокойно ответила девушка, прибегая к магическому зрению.

Источник располагался здесь, он напоминал столб, косо срезанный сверху, а это объясняло, почему высокая концентрация энергии не чувствовалась снаружи. Не только потому, что это помещение окружало большое количество особых защитных и экранирующих чар, но и потому, что этот источник оказался закуклен сам в себе. Работа с таким объектом представляла большую сложность, это девушка уже успела усвоить. Он поднимал концентрацию силы до запредельных высот, но неосторожно коснувшегося запросто мог убить отдачей, да и если его не разряжать хотя бы время от времени, способен был сдетонировать.

Но преимущества подобного магического приспособления для техномагов, видимо, намного превосходили недостатки. Сев за стол, она положила руки на столешницу. Это напоминало ощущение, будто она опустила ладони в теплый густой сироп. Не неприятно, но и удовольствия особого не доставляет. Прикрыв глаза, Кайндел попыталась выстроить всю последовательность действий, которые могли дать Одгару новую жизнь в новом теле. Потом взглянула на него самого.

Он покоился на медицинской каталке, куда его переложили прямо вместе с пледом, и смотрел на девушку с такой бешеной надеждой, что ей даже стало не по себе. Для него она сейчас была кем-то вроде Бога, а это налагало слишком большую ответственность. В конце концов, она вовсе не испытывала уверенности, что сможет все сделать безупречно.

На другой медицинской каталке, чуть в стороне, лежало еще одно тело, с маской на лице.

— Попробуем? — спросил Александр.

— Попробуем.

— Куда его класть? Прямо сюда, на стол?

— Ну, если хочешь, чтоб он загнулся прямо сейчас, давай.

— Шутку понял. Смешно… Куда его?

— Подвези поближе. Нет, не вплотную к столу. У него и так сейчас откроются все раны. Вторую каталку поставь с другой стороны. Этот, — она кивнула на неподвижное тело, — еще жив?

— Разумеется. Под наркозом.

— Не жалко?

— Нет. Он все равно был обречен. Предатели, знаешь ли, долго не живут.

— Ах, вот в чем дело, — Кайндел с любопытством поглядела на приговоренного. — С Ночью?

— Что?

— Он поладил с Ночью? Это ведь ей от вас нужно больше, чем всем прочим, вместе взятым…

— Это неважно, — ответил глава сообщества техномагов. И голос, и мимику, и выражение глаз проконтролировал отлично, но она изменила бы себе, если б не проникла под эту маску. И сделала вывод, что своим человеком в их кругах на короткое время обзавелась именно Ночь.

«А молодец, — мелькнуло у Кайндел прежде, чем она погрузилась в глубины сложной, пока еще толком не изученной магии. — Пробивная»…

* * *

После сеанса переброски сознания она долго сидела скукоженная, будто ошметок лопнувшего воздушного шарика, стараясь глубоко дышать, и не глядя на бывшего предателя, ставшего Одгаром, которого бегом повезли в медицинское отделение — на ИВЛ. Ее до сих пор слегка подташнивало при воспоминании о той древней силе, которой она коснулась, создавая предпосылки для перемещения души из тела в тело. Все равно, что пройти под самым боком спящего дракона и пощекотать его между чешуйками, отлично понимая, что если чудовище проснется, вряд ли дело ограничится только укоризненным взглядом искоса.

Балансируя на самом краю дозволенного, она клятвенно пообещала себе, что если выберется из переделки живой — никогда больше не будет играть с огнем. Если уж кому-то захочется поменять себе истрепанное тело на новенькое, с иголочки — пусть сам тащится в эти дебри и выдирается потом из них, оставляя клочья души на колючках. Можно лишь гадать, чем заплатит менее удачливый, чем она, человек.

— Тебе помочь? — спросил Александр, наклоняясь к Кайндел.

— Да, пожалуй.

Он мягко прикоснулся к ней, но потом понял свою ошибку и подхватил девушку на руки. Она положила голову ему на плечо, прикрыла глаза… Кайндел не знала, наведены ли на нее и теперь чары иллюзий — ей просто ничего не хотелось видеть. Выбираясь из странного состояния усталого ступора, курсантка ОСН думала сейчас только об одном — как бы так повернуть дело, чтобы к ней хотя бы сутки никто не приставал с вопросами.

Глава сообщества техномагов нес ее довольно долго, потом аккуратно передал кому-то из своих людей, возможно, даже Вячеславу (судя по огромным, крепким, будто дерево, рукам, и той легкости, с какой ее подхватили), и открыл дверь.

— Здесь жилой корпус, — пояснил он, когда Кайндел положили на кровать, на что-то невыразимо мягкое. — Наши сотрудники тоже здесь живут. Бывшая гостиница, санузел и ванна в наличии. Прислать тебе кого-нибудь — ужин подать или чаю налить?

— Давай, — прошептала девушка, радуясь, что рядом нет никого из ее ребят.

— Сейчас распоряжусь. Тебе, наверное, стоит выпить немного. Пиво, вино или что-нибудь покрепче? Виски, ром? Водку уж не предлагаю.

— И ликера сверху, — собрав остатки сил, добавила она. — Что с моими?..

— С твоими спутниками? Все нормально. Они в соседних комнатах, отдыхают. Я объясню им, что ты устала. Если не поверят и станут бузить, разрешу показать тебя сквозь приоткрытую дверь. Пусть убедятся, что я не убил тебя и не покалечил, — он усмехнулся. — Ликеров нет, извини. У нас тут мало женщин с изысканными вкусами. А ликеры, как известно, скорее уж женский напиток. Но есть вермут. Я прикажу выдать горничной по флакону каждого напитка из тех, какие у нас есть, сама выберешь. А к вечеру, надеюсь, ты восстановишь силы и побеседуешь со мной, ладно? Есть пара вопросов.

— Да, конечно, — ответила Кайндел и отвернулась к стене, показывая, что говорить больше не в состоянии.

Под плотно прикрытыми веками ходили разноцветные пятна, дурнота и слабость разливалась по телу волнами, но все равно было хорошо, потому что какое-то время она могла обходиться без торопливых решений, гонок и схваток на грани жизни и смерти. И без магии.

— Это поразительно, — сказал Александр, когда вечером заглянул в комнатку Кайндел и обнаружил, что она хоть и под градусом, но вполне вменяема.

Удержаться от того, чтобы не выйти за рамки своей дозы, не удалось. Оказалось, что винные подвалы техномагов достойны самой высокой оценки. Напитки, которые горничная — милая аккуратная девушка с терпеливыми глазами и мягкой «европейской» улыбкой — предложила гостье на выбор, были самого высокого качества. Из чистого любопытства девушка попробовала всего понемножку и захмелела. Правда, поскольку качество алкоголя соответствовало самым высоким стандартам, а количество закусок превышало разумные пределы, состояние опьянения протекало довольно приятно и без конфузящих последствий.

Постепенно ужас перед темной громадиной, дважды обманутой Кайндел — сначала в момент сотворения чар и выхода в астрал, а потом при возвращении назад — отступил, жизнь снова показалась яркой и прекрасной. Тело забывало и сглаживало страх души, а душа, расслабляясь, замирала, отдавая телу бразды правления весельем. Много ли надо телу — вкусная еда, вкусное питье, немного приятной музыки или чего-либо подобного…

К приходу главы техномагического сообщества девушка вполне оклемалась, пересела с кровати в кресло и потребовала какой-нибудь музыки пободрее. Горничная принесла на выбор около двух десятков дисков, а когда в дверь заглянул Александр, выставила на стол второй прибор и корректно исчезла, убедившись, что им двоим больше ничего не нужно.

— Просто поразительно, — повторил он, наливая в чашечку кофе немного рома и добавляя сахара. — Эту магию уже, пожалуй, можно назвать высшей. Ты у Ночи выучилась?

— Я присутствовала при разработке. Все это создавалось и строилось еще при мне.

— Вот как? — мужчина с любопытством смотрел на нее, а сам ощупью накладывал в свою тарелку салат. — Полгода назад мы купили у Алого Круга систему заклинаний «врата между мирами». В смысле не одноразовую систему, а алгоритм ее построения. Ты и в ее создании принимала участие?

— Нет, ты не понял. Ни в том, ни в другом я не принимала участия. Я присутствовала. Как аналитик, или, на сленге Круга, оператор информации. Обладая отличной памятью, я, естественно, почти все запомнила.

— Ну, ты и сама не самый слабый чародей.

— У меня магия тоже скорее аналитическая. Я не изобретатель.

— Кто у Ночи занимается магическими изобретениями?

— Арес, Байлард, Оргрина… Знаешь таких?

— Нет. Назови их ирландские имена.

— Охон, он же Эоган Инбир О’Фейд, Сенха, он же Даре Даман О’Фейд, Дейрдре. Теперь…

— Да-да, я понял. Тело Шенны О’Фейд захватила Ночь. Впрочем, от этого она не перестала быть Ночью. Остальные же приняли новые тела сыновей Шенны.

— Все, кроме Оргрины.

— Да-да, я помню. У Шенны не случилось дочерей. Только сыновья.

— Дело-то, собственно, не столько в этом. Оргрина не погибла и не пострадала во время последних событий, когда уничтожили Ночь, а с нею — многих ее ближайших сподвижников. Впрочем, даже те, кто избежал гибели, тоже сменили тела.

— Почему?

— Только потому, что, направо и налево пользуясь магией, истощили силы своих изначальных тел. Поменять тело в этой ситуации — выход, хотя и порочный. В том смысле, что подобная практика рано или поздно аукнется.

— Тому, кто перемещает?

— Тому, кто перемещается. Передай мои извинения Одгару, но тут я ничего сделать не могу.

— Да, собственно, правильно. Он получил все преимущества новой жизни в новом теле, пусть сам и расплачивается, — довольно легкомысленно сказал Александр, намазывая себе икрой кусочек хлеба. — Будешь?

— Я уже… Так тебе, что же, не жалко своего человека?

— Ну… Жалко… какой ни случится его теперешняя жизнь, она лучше, чем смерть. Не так ли? Уж сколько-то он проработает, верно?

— Проработает… Довольно долго. Если еще на какого-нибудь оборотня не наткнется.

— Когда ему, кстати, можно будет встать? От ИВЛ мы его уже отключили, сам дышит.

— Когда сможет, тогда пусть и встает. Первые дни следует двигаться поосторожнее и месяц магией не заниматься.

— Вообще?

— Вообще.

— Понял… Только вот… Есть у меня к тебе один вопрос. Открой — как все это перемещение души из тела в тело делается? За тобой трое наших магов наблюдали, и никто из них так и не понял, что, собственно, произошло.

— Зря старались. Это магия другого типа. Она совершенно не та, что используют ваши сотрудники, люди. Она немножко… нечеловеческая.

Мужчина поудобнее устроился в кресле и маленькой вилочкой взял себе ветчинный рулет, запеченный с сыром. Ветчина была великолепная, домашняя.

— Ты в это веришь?

— Во что?

— Ну… В нечеловеческие расы…

— А ты не веришь? — изумилась Кайндел. — После того, как одного из твоих людей растерзал оборотень? После того, как ты прочитал текст, посвященный оборотням, за который Одгар чуть не заплатил жизнью?

— Так ты смотрела этот текст?

— Я, естественно, спрашивала Одгара, что с ним случилось, и почему оборотень на него напал. Вот и все, — спокойно ответила девушка. Она держалась уверенно, зная, что Александр никогда не сможет понять, говорит ли она неправду. Раскусить ее мог бы только аналитик, подобный ей. А поскольку теперь у него не возникнет сомнений, он не станет расспрашивать Илью или ту же Лети, которая может и не соврать убедительно.

— Угу, — глава сообщества техномагов взял пирожное. — Но одно дело — оборотни, вампиры там… Тут очевидно…

— А чем, собственно, альвы отличаются от людей? Внешне, пожалуй, ничем. А вот магически — да.

— Что ж… Теперь мне как-то больше верится, — он продолжал смотреть на нее, в глазах застыл вопрос.

Он еще только формулировал его, а Кайндел уже сообразила, что это может быть за вопрос, и решительно ответила:

— Нет-нет. Больше ни за что не повторю.

— Слишком сложно?

— Слишком опасно. Для меня в том числе. Да и не такое это благо — смена тела — на самом-то деле. За все нужно платить, ты же понимаешь…

Они болтали долго и не без удовольствия. Пару раз за время их беседы в комнату заглядывали смущенные просительные лица, и Александр, извинившись, ненадолго выходил в коридор. В эти же моменты в комнату просачивалась все та же горничная с большим подносом, уставленным тарелочками и мисочками. Таких вкусно приготовленных — хотя и, казалось бы, простеньких, на первый взгляд — блюд Кайндел давно не ела. Собственно, она впервые попробовала тушеные овощи, действительно ей понравившиеся, и поняла: не бывает невкусных вещей — бывают неудачные способы приготовления.

Потом Александр возвращался и сам с удовольствием лакомился принесенным угощением. Не стоило большого труда догадаться, что это именно для него старался местный шеф-повар.

Девушка, хоть и подшофе, вела разговор со всей непринужденностью. Если бы она — в силу каких-либо причин — не могла анализировать сказанное и услышанное или думать, прежде чем говорить, она и вовсе молчала бы — спала бы или пребывала в состоянии, далеком от реальности. Поэтому Кайндел не сковывало ничто. Что же касается главы техномагического сообщества, то он, посчитав, что узнал от девушки все, что она могла ему сообщить, расслабился и действительно желал просто поболтать.

В том числе и об Организации.

— Мне кажется, тебе следовало бы пообщаться с Одином напрямую, — сказала Кайндел.

— Странно то, что он до сих пор не поручил тебе подготовить нашу встречу. Хотя и распоряжался покупать у нас кое-какие новинки.

— Думаю, он еще не настолько мне доверял, чтобы отправлять со столь ответственной миссией, — она испытующе посмотрела на собеседника. — А почему ты сам не хочешь взять на себя инициативу? Вообще странно. Ты же позиционируешь себя, как главу делового концерна, а с каких это пор клиенты должны гоняться за компаниями? Всегда было наоборот, — она уже подначивала его.

— В условиях полнейшей и подавляющей монополии, — Александр потянулся, улыбаясь довольно, будто кот, которому перепало вдоволь настоящей сметаны, — все меняется, и клиент начинает искать нужный ему товар. Или нужную компанию.

— Нет, серьезно…

— Если серьезно, то я не против сотрудничества с ОСН. Мне она кажется вполне адекватной конторой. К тому же, как я понял, кто-то из тамошних магов разработал альтернативный вариант врат между мирами. Какой-то иной, нежели Круг.

— Спорное утверждение, — осторожно заметила Кайндел. — Не могу утверждать с уверенностью, поскольку не знаю точно, но, кажется, чародеи из ОСН использовали естественные магические аномалии телепортационного типа.

— Такие существуют?

— А ты не все на свете знаешь, Александр. Я уже готова удивиться, — девушка улыбнулась.

— Оставь, ты отлично понимаешь, что знать все невозможно. Хотя и хочется. Так что за аномалии?

— Точки соприкосновения нашего мира с другими мирами. Иногда они активизировались даже в прежние времена. Периодически. Самые знаменитые из них — область близ Бермудских островов, Азорские острова, местечко на Памире, несколько точек в Китае, причем все они расположены неподалеку друг от друга… Ни о чем не говорит?

— Я в прежние времена мало интересовался всякой мистической и паранормальной чушней. Теперь жалею.

— Ты и о Бермудском треугольнике не слышал?

— Слышал, конечно. Но не интересовался. Мало ли кто там пропадал. И почему.

Кайндел развела руками и улыбнулась.

— Одна из точек, насколько я знаю, располагается где-то в Карелии. Предполагаю, что оэсэновцы нашли ее, вот и все. Там хватит совсем немного магии, чтобы переместиться в мир с другими магическими координатами.

— Жаль, что я узнал об этом слишком поздно. Очень жаль.

— Полагаю, если вы окажете ОСН достаточно весомую услугу, Организация охотно пойдет на взаимовыгодное сотрудничество, — небрежно заметила она.

Деланости в ее голосе глава сообщества техномагов не заметил, да и не мог заметить, потому что ее не прозвучало, хотя девушка искусственно сконструировала и эту фразу, и этот тон, а не произнесла от души. Кайндел знала, что ее намек будет воспринят благосклонно, потому что собеседник уже и сам вполне «созрел», чтобы принять такое решение. Он не хуже своей гостьи понимал, что какой бы мощью ни обладала организация, которую он создал, в одиночку она долго не протянет. Это понимание девушка прочла в его глазах.

Александру совершенно не улыбалось вставать на чью-то сторону и отстаивать чужую позицию до последней капли крови своих людей. Но он рассчитывал заключить с одной из сторон что-то вроде временного договора — своеобразный контракт, где каждая из сторон получает то, что ей нужно, и больше ничем с «соратником» не связана.

Этот его план Кайндел распознала тоже без особого труда и внутренне согласилась с ним, потому как полагала, что Одину нечего и мечтать о чем-то большем. Да, скорее всего, ему большее никогда и не пригодится.

— Ну, так что? — спросила она.

— Пожалуй, буду благодарен тебе, если ты устроишь мне беседу с Одином. Договор с Ночью меня не очень-то прельщает. Она не адекватна.

— Ты просто ее не понимаешь. Уже забыл, как вращался в той же среде.

— Не забыл. Но она изменилась. Я же знал ее, и довольно близко знал. Она была хорошим человеком. Благородным. Впрочем, она не первая, кого испортила власть… Ладно, это все лирика, — изменившимся голосом закончил Александр. — Это уже неважно.

— Так твои люди доставят меня к Одину?

— Это затруднительно. Местоположение новой базы мне неизвестно, тебе, как я понимаю, тоже. Сейчас оэсэновцы ведут бои в предпортовом районе. Там, кажется, подошел большой транспорт — то ли с оружием, то ли еще с чем-то очень важным — и теперь бойцы Ночи дерутся с людьми Одина за право получения этого груза.

— Корабль уже у пирса?

— Нет, стоит в акватории, но когда любая из сторон победит, подогнать его будет несложно.

— Вот и помог бы Одину.

Александр посмотрел на нее с любопытством.

— С чего это я буду помогать оэсэновцам? Разве мне это выгодно?

— А разве нет? В ситуации, когда ты можешь ставить свои условия? Любой бизнесмен об этом только мечтает.

— Я и так могу ставить свои условия, Кайндел. Я монополист.

— Нет, это не так. У Организации много талантливых магов, и Один давным-давно уже понял, как важно изучать такое явление, как магия, и прокладывать пути на целине. И он прокладывает… Не он сам, конечно, но у него есть люди, которые способны это делать.

— Да, я знаю. Например, Варлок.

— Ты знаком с Варлоком?

— Не знаком. Но знаю ему цену. О, это сильнейший маг. Мне случилось еще в самом начале моей карьеры столкнуться с ним в бою, — Александр заулыбался и от удовольствия прицокнул языком.

— Кто победил? — заинтересовалась Кайндел.

— Он, разумеется. Причем сперва еще поиграл со мною, как кошка с мышкой, а к концу схватки я понял, что с самого начала был у него в руках. Но не убил, как видишь, — глава техномагического сообщества позволил себе легкомысленную улыбку. — За что я ему благодарен. Я знаю, что он на стороне ОСН. Организации повезло. Впрочем, я слышал, что Варлок служил в Абхазии военным врачом. Как ни крути, но хватка чувствуется.

Они немного помолчали. Девушка чувствовала, как к ней возвращаются силы, будто усталость и страх уходили вместе с рассеивающимся опьянением.

— Так поможешь?

— Тебе? Несомненно. А вот с Одином вопрос. Как я понимаю, он человек не нашего круга, о неформальном сообществе знает только из газет. И удастся ли с ним сварить кашу — еще вопрос.

— Один — человек очень умный и гибкий. Он правильно воспринял нынешнюю ситуацию, притерся и к новому окружению. В конце концов, он еще далеко не стар и легко реагирует на изменения.

— Ну, если это говоришь ты, — усмехнулся Александр, — ладно, верю. Мои люди доставят тебя в предпортовый район. А вмешаются в бой или нет… Расклад покажет. Идет?

— Вполне. Но ты мне должен, помни.

— Помню.

Когда Кайндел и ее ребята сели в микроавтобус, алкогольные пары почти улетучились, только легкое возбуждение давало о себе знать. Судя по осоловевшим лицам ребят, их тоже накормили и напоили от души, а Лети еще позволили привести себя в порядок — она выглядела распаренной и аккуратно причесанной. Вся — от макушки до пяток.

Микроавтобус, где расположились они шестеро с четверкой техномагов, не считая водителя, явно был бронированным, отличным, и, хотя изготовили его, конечно, еще до возвращения в мир магии, то есть до беспорядков, выглядел так, будто только вчера сошел со сборочной линии. Безусловно, за ним старательно ухаживали. Каждый уголок его оказался нашпигован оружием или боеприпасами, словом, его явно использовали не только для перевозки овощей или людей.

Ребята, выделенные Александром то ли в качестве сопровождения, то ли как символ его готовности оказать ОСН помощь, сидели молча и с деланым безразличием поглядывали на оэсэновцев. Этой безмятежности Кайндел не верила. Парни и сами, похоже, слабо себе представляли, что им предстоит делать, значит, получат указания позже, по мобильным телефонам. Или каким-то иным путем. Отсюда и неуверенность, которая нет-нет да проглядывала в их чертах.

Больше всего девушку интересовало, какими новыми сведениями будет оперировать Александр, принимая решение, вмешиваться на стороне ОСН или нет.

— Может, не стоило ехать на ночь глядя? — недовольно спросил Роман. — Могли бы до утра и здесь переждать.

— К твоему сведению ОСН сейчас ведет бои на западе города, — холодно ответила Кайндел. — Мы туда и направляемся.

— Это, конечно, очень важно, но мы-то там зачем?

— Глупый вопрос. Для того, чтобы гармонично влиться в дивизию, неужели непонятно.

— Можно подумать, наша шестерка сделает там какую-нибудь погоду, — проворчал маг, но уже еле слышно. Один из ребят-техномагов посмотрел на него укоряюще — видимо, понятие дисциплины настолько глубоко въелось в его сознание, что попытка оспорить приказ воспринималась с удивлением.

— Еще какую. Не так уж давно сложилась магическая система мира. А если предельно упростить, то даже еще и не сложилась. Пока и один в поле — воин. И вообще, хватит. Роль координатора у нас сейчас играю я, так что рассуждать не о чем. Сказала — едем, значит, едем.

— Кто это тебя назначал координатором в нашу группу? — сощурился Илья, впрочем, явно лишь для порядку — в нем не чувствовалось порыва к спору.

— Уж как сложилось, так сложилось. Вернемся — можешь оспорить, — бросила в ответ Кайндел.

Микроавтобус несся по улицам города, где темнота сгущалась стремительнее, чем в лесу, и больше никакие фонари не рассеивали эту вязкую субстанцию. Большую часть фонарей разбили, да так и не заменили, к тому же и система электроснабжения кое-где была разрушена основательно. Если возникала возможность, то в первую очередь чинили сеть, снабжающую электричеством дома и магазины, все остальное шло даже не во вторую — в десятую очередь. И неприхотливые жители уже привыкли по вечерам ходить по улицам с фонариками или с магическим ночным зрением — кто как мог.

Впрочем, улицы ныне пустовали — большинство здравомыслящих людей по собственному разумению установили комендантский час и строго его соблюдали. Легкомысленные или самоуверенные часто становились наглядным примером тому, что понятие естественного отбора касается не только животных. Поэтому и большинство машин стояли «на приколе», и проезжая часть была пуста. Не работали даже светофоры.

Лишь однажды микроавтобус остановился — возле магазина с разбитыми витринами, явно кем-то взломанного. Внутри деловито копошилось несколько теней. Ребята из сообщества техномагов спокойно высунулись через приоткрытую дверцу и хладнокровно расстреляли грабителей — подобный самосуд над ворами или налетчиками в «новом мире» стал по представлению большинства почти законным. Потом деловито покидали вынесенное из магазина обратно, забрали трофейное — бандитское — оружие и залезли обратно в автобус.

— Это распоряжение Александра? — поинтересовалась Кайндел.

— Насчет чего? А, насчет этих… скокарей? Ну, а как же! — ответил водитель.

И девушка сделала вывод, что в группе техномагов главным являлся именно он.

Всю дорогу до порта ребята разбирались в трофейном оружии, проверяли количество боеприпасов и клацали затворами. Илья наблюдал за их действиями с откровенной завистью, Роман — с раздражением, Горо — равнодушно. Остальные смотрели в окна. Да и Кайндел тоже. Разглядывая сумрачный, едва вырисовывающийся во мраке город, она досадовала, что так плохо знает его, и не может сейчас сказать, близко ли они от порта или еще пока далеко.

А потом впереди вспыхнул и заметался в узком пространстве между домами высокий огненный вихрь. Водитель мгновенно развернул микроавтобус дверцей от вихря, врезал по тормозам и задышал часто и громко, глядя, как между стен мечется огонь, вышибая стекла и превращая чахлые деревца в факелы. Вокруг ненадолго стало почти так же светло, как днем, но от этого не стало радостнее.

— Выходим! — рявкнула Кайндел. — Иначе зажаримся прямо в машине!

Они выскочили наружу со скоростью крупы, сыплющейся из внезапно порванного пакета, и тут же рассредоточились, прячась всюду, где только можно. Им недолго пришлось любоваться величественной красотой магического вихря. Через пару мгновений он рухнул, будто ствол дерева, вдоль тротуара, край его пришелся на машину, и та мгновенно залоснилась, будто облитая расплавленным воском. «Берегись!» — хотела крикнуть Кайндел, открыла рот — но не успела. Взорвался мгновенно накалившийся бензобак, и ткнувшаяся носом в землю девушка на некоторое время ослепла и оглохла.

Но тут же подскочила и схватилась за оружие. Впрочем, скорее по инерции, потому что стрелять вслепую не решилась бы все равно — можно было запросто попасть в кого-то из своих. Зато не по инерции и вполне осознанно окружила себя защитой. Та мгновенно спружинила, отражая какую-то магию, и, хотя потрепанная, но устояла. Когда туман, застилавший взор, рассеялся, девушка увидела, что единственная стоит посреди улицы неподалеку от обломков доставившего их транспорта (ее спутники попрятались так надежно, что в первый момент она не углядела никого из них), а в сотне шагов встали шестеро человек, судя по напряженности воздуха вокруг — маги. Ветерок, сквозивший вдоль пятиэтажек, где не осталось ни единого целого стекла, звенел от переполняющего его озона.

Девушка швырнула автомат, мешающий ей действовать руками, и быстро восстановила вокруг себя надежную защиту. Сблизив ладони, она ощутила, как внутри нее клокочет сила, готовая обрести требуемую форму, и то, что пополнить запас этих сил она может в любой момент — тоже почувствовала. Ее магия отличалась от магии окружающих людей, и здесь она нисколько не кривила душой. Но отличия заключались не столько в форме или содержании заклинаний, сколько в возможностях к преобразованию энергии. Если сейчас другие маги способны были пользоваться лишь своим собственным запасом или в ограниченных количествах тем, что давала им окружающая природа, то Кайндел без труда могла черпать ту энергию, что выделялась после того, как масштабное заклинание переставало действовать. Да и с малых заклятий, прозвучавших где-нибудь поблизости, снимала энергетическую «пенку».

— Убирайтесь! — бросила она шестерым противникам, торопливо готовящимся к схватке. — Прочь с дороги.

У нее кружилась голова от обилия силы, скопленной за считанные мгновения — наполняющая воздух энергия отработанных заклинаний так и впитывалась к ней в ладони. Пускать все это в ход требовалось в самые ближайшие минуты, иначе последствия для нее самой могли оказаться слишком грустными.

Вместо ответа все шестеро ударили одновременно, правда, разными заклятьями. Двое — огненной магией, один — одной только силой, еще двое — чем-то тугим, не преобразованным в видимое, а последний — замысловатым заклинанием, призванным вскрыть защиту и допустить все остальные заклятья к Кайндел.

Она перехватила все эти заклятья еще в истоке. Отдача была велика, и усилие оказалось огромным — у девушки что-то щелкнуло в переносице, из ноздрей тонкой струйкой потекла кровь — но чары не выдержали и сдетонировали прямо на полпути. Ненадолго облики всех шестерых скрыло буйство пламени, перемешанное со взблесками стали и подогретое энергией силового импульса. И под защитой этого энергетического буйства она расправилась с последним заклятием самым простым способом — позволила ему вскрыть скорлупу своей защиты и немедленно поставила другую.

Единственное, что она отметила для себя — это заклинание составлялось не простым магом, а тем, кто сходен по способностям с нею, и тоже умеет брать энергию там, где ее способен выудить мало кто еще.

Тут же она смекнула, как именно можно противодействовать сразу нескольким нападающим. Выкинув из своей памяти около десятка запасенных там формул, Кайндел наполнила их силой, отправила в вольное плаванье, предварительно нацелив на шестерых противников, и погрузилась во вдумчивое и старательное укрепление своей защиты. Не зная в лицо противостоящих ей людей и даже не имея возможности взглянуть им в глаза, чтобы понять и почувствовать их настрой, она и без того сообразила, как именно они будут действовать.

С отправленными по их душу атакующими чарами слаженная шестерка разделалась довольно быстро, но, впрочем, курсантка ОСН на многое и не рассчитывала, ей и нужна-то была минута-другая, чтобы разобраться со структурой собственной защиты. А потом на невидимый щит, который девушка возвела перед собой и превратила сначала в купол, а затем и в сферу, обрушились совокупные чары шестерых магов.

Без особой спешки укрепляя и строя защитные чары изнутри, она спокойно ждала, пока нападающие истощат себя. Окруженная пламенем, одновременно жгущим и леденящим, вихрями стальных лезвий, игл и серпов, туманом, призванным совершенно сбить ее с толку и затруднить ориентацию в пространстве, Кайндел чувствовала себя совершенно уверенно. То, как яростно они раз за разом кидались на ее неистощимую в своем энергетическом потенциале защитную сферу, говорило об одном — они так и будут ломиться сквозь нее, пока не потеряют все силы.

Не видя ничего сквозь мельтешение силовых полей обычным зрением, девушка пустила в ход заклинание зрения магического, которое, правда, тоже немногим ей помогло — из-за обилия действующих и отработавших свое чар мир вокруг представлялся ей, как разноцветные вихри света. Пришлось старательно разделить планы восприятия, и к тому моменту, когда это колдовство уже начало действовать, она увидела, как облик одного из шести, должно быть, слабейшего, запредельно увлеченного чародейством, поплыл и пропал в извивах энергетических полос и колец. Он не успел осознать, что обессилел, и финальное заклинание смыло последние крупицы энергии из его тела, а без них прекращалось само существование. Что, собственно, и произошло.

Второй успел бы понять, что жизнь уходит, если бы не давил с такой злобой. Ему казалось, что защита неведомой чародейки, попавшейся им на пути, вот-вот рухнет… И ведь почти уверился в этом, но не принял в расчет одной-единственной мелочи — купол прирастал изнутри, и это решало все. Перед тем, как обернуться всплеском недоброй силы, он успел закричать, и этот крик стал последним, что ему удалось оставить после себя.

Следующие двое оказались более опытными или же чуть более осторожными — они остановились, почувствовав тот край, который лучше не переступать. Но к этому моменту они уже настолько обессилели, что ни единого заклятья не смогли противопоставить небрежно брошенным в них Кайндел смертоносным чарам: одному девушка остановила сердце, другому силовым ударом размозжила шейные позвонки.

Еще один попытался тихо улизнуть с поля боя. Специально для него курсантка ОСН пустила в ход заклинание, позаимствованное у Варлока. Последний любил попить чаю в компании смышленой девушки, и, хотя предпочитал все-таки магию темную, смыкающуюся с жертвоприношениями и настоящим колдовством, кое-какие его идеи смогла адаптировать даже она. И теперь подуставшего чародея накрыла сеть из мелких ячеек эфира, выпивающего человеческую энергию, скрутила его и растерла в горстку пепла.

Кайндел опустила руки, но ни на секунду не ослабила чародейской защиты. Сфера и даже купол отнимали у нее слишком много сил, и теперь, чтобы сэкономить оставшееся (все-таки извлечение энергии из окружающего мира не может продолжаться до бесконечности), она перевела их вновь в состояние простой магической защиты. В конце концов, биться-то предстояло теперь только с одним противником.

Убить его так просто нечего было и надеяться.

Он стоял и смотрел на нее.

— Так, может, все-таки поговорим? — предложила она.

Девушка его не знала. Хотя родственность восприятия казалась несомненной.

— Я знаю тебя, предательница, — сказал он наконец.

— Слишком уж громко, — поморщилась она. — Можно поскромнее — перебежчица.

— Как ни назови — смысл остается прежним.

— Отнюдь. Могу я иметь свое мировоззрение?

— И при этом воевать на стороне людей против своих собратьев?

— А почему ты считаешь, что в ОСН — только простые смертные? Процесс преобразования мира только начался, многие из нелюдей пока не в состоянии даже осознать, кто они на самом деле.

Чужак прищурился. Теперь он изучал ее с большим интересом — будто невиданную бабочку, встреченную в дебрях Амазонки.

— Удивительно. Встречаются, значит, альвы и с таким странным взглядом на мир…

— А ты всерьез считаешь, что на нашем земном шарике кто-то непременно должен править? Или люди — или альвы?

— Сколько вопросов сразу. Зачем ты их задаешь? Тебе же вовсе не интересно мое мнение.

— Интересно. Мне интересно — ты действительно разделяешь позицию Ночи или просто в ней не разобрался?

Незнакомец поморщился, и она внезапно узнала его — не вживую, а по фотографии. Это произошло настолько неожиданно, что у девушки вырвалось против воли:

— Ты же Умлан О’Фейд!

Он посмотрел с некоторым удивлением. Сами того не замечая, они уже сблизились шагов на десять и продолжали сходиться.

— Да. Теперь да.

— Но я тебя не знаю. Кем ты был раньше?

— Естественно, не знаешь. И ни к чему тебе знать. Если тебе интересно, могу сказать тебе, что мнение Ночи я не разделяю. Я считаю, что без смертных в этом мире вообще можно было бы обойтись.

— Правда? — картинно удивилась девушка. — А кто будет сгребать навоз?

— Ну, разве что, — усмехнулся он, будто и не почувствовал иронии.

— Так ты шовинист. Ну что ж… Очень приятно познакомиться. Люблю коллекционировать подобные типажи.

Он зло сощурился и выкинул вперед руку; в девушку полетело нечто плотное и жаркое. Мощное. Она защитилась с трудом, отдача была неприятна и сильно сотрясла ее где-то в районе желудка. Кайндел едва не растеряла остатки отличного ужина, съеденного в гостях у техномагов, но, взяв себя в руки, она мысленно поставила желудок «на место» и в раздражении врезала по противнику еще одним заклинанием, слизанным у Варлока, — «скручивающим полотенцем». На этот раз поплохело О’Фейду.

Девушка уже почти забыла о своих спутниках, но когда где-то слева застрекотал автомат, прежде, чем удивиться, толчком вспомнила об Илье и обозлилась — о чем он думал раньше? Чем занимался? Ждал, пока она сама справится почти со всеми?

От автоматной очереди противник защитился, но с трудом. Было видно, как его передернуло, но он остался жив и даже не ранен.

— Трое на одного? — возмутился он, спеша возвести вокруг себя тройную защиту, более надежную, чем раньше.

— Кто бы говорил! — возмутилась Кайндел. — Или те пятеро, что совсем недавно стояли рядом с тобой, мне приснились?

— Болтать будешь или сражаться? — пропыхтел Умлан.

— Да я, кажется, не отказываюсь. — Они бесплодно обменялись еще парочкой заклинаний с каждой стороны.

— Он непробиваемый, блин! — громко возмутился Илья.

— А ты чего хотел? Не всем же тупо на курок давить… — вполголоса осадил его Роман и отправил в полет свое самое мощное заклинание — ошеломляющую метлу. А за ним — чары, разверзающие в земле глубокие трещины.

Правда, последние подкачали — трещина получилась неглубокая, по пояс взрослому человеку. Впрочем, свалившийся туда чародей ненадолго потерял возможность нападать и сопротивляться. Бегом бросившись вперед, девушка торопливо составила заклинание незримой палицы. К сожалению, она не попала туда, куда целила, и с шумом сломала противнику мизинец на правой руке.

О’Фейд взвыл, но ловкость, с которой он выбрался из трещины и из-под удара следующего аналогичного заклинания, приводила в восхищение. Угнаться за ним Кайндел не успела. Они остановились по разные стороны провала, и дальше их поединок, по сути, напоминал самый обыкновенный армрестлинг, потому что оба тупо давили всей той силой, что еще имелась у них в запасе, и решить схватку могла только выносливость каждого.

И, конечно, опыт. Надо ведь неплохо разбираться в магии, чтобы суметь, изображая энергетический асфальтовый каток, еще крепить и восстанавливать вокруг себя защиту. В этом смысле Умлану, естественно, приходилось хуже, чем его противнице, потому что ей принялись помогать ободренные и выползшие изо всех щелей спутники. Но тот не только держался — он еще весьма успешно отражал любые попытки ранить себя или задеть заклинанием. А потом недобро посмотрел на Кайндел — и та почувствовала прикосновение чар, от которых ее первый наставник, Пепел, сурово предостерегал ее.

Это была магия, призванная выцеживать силу не из энергетического поля Вселенной или из эха отработанных чар, а из самого мага. Девушка, слушая сначала Пепла, потом кое-кого из прочих своих наставников, а позже перечитывая свои записи, лишь очень приблизительно представляла, почему этого делать нельзя. В свое время она прикинула, как именно это можно сделать, но пробовать не стала.

Теперь же она столкнулась с практикой. Первые мгновения Кайндел пыталась понять, действительно ли ее противник решился на то, на что решаться вроде как и не следовало, а потом оказалось поздно. Перед глазами померкло, перехватило горло, мир вокруг стал серым, а потом и вовсе выцвел. И единственное, что она еще воспринимала вполне отчетливо — это неприятный прищур О’Фейда и его выжидательный злорадный взгляд.

Девушка поняла, что силы вытекают из нее, будто вода из дырявого ведра, и в тот момент, когда враг коснется ее собственных жизненных сил, все вокруг для нее завершится.

Однако он обрадовался рано. Кайндел принадлежала к числу тех людей, кого не так уж сложно повалить на землю, но вот добить — почти невозможно. Казалось, предощущение собственной гибели и практически уже случившееся примирение с нею открыли в ней второе, а может, заодно сразу третье, четвертое и пятое дыхание.

Она из последних сил оттолкнула от себя противника, но не руками — их все-таки разделяло пространство в добрых пять шагов, — а ментально. Умлан тоже побледнел: не такое это оказалось простое дело — вытягивать из врага силу. Бледность его уже отдавала зеленью, глаза помутнели, но он, в отличие от нее, крепко держался на ногах. Словно выдергивая из земли корни дерева, Кайндел вытолкнула из своего сознания чужую магию и чужую власть. Правда, отобрать обратно энергию она уже не могла.

Совсем неподалеку от нее с земли поднялся Роман — у него в глазах полыхал гнев пополам с досадой, и под рукой оказалось мощное заклинание, способное сбить с ног сразу полдесятка человек. О’Фейд едва умудрился отскочить и удержался на ногах только потому, что вцепился в столбик, оставшийся от декоративной ограды вокруг газона, но дух из него едва не вышибло. Лицо мага-оэсэновца теперь уже полыхало настоящей злобой, а на то, чтобы «переварить» отобранную силу, требовалось время. К тому же Илья с автоматом наготове уже подобрался достаточно близко.

Умлан развернулся и с неожиданной ловкостью бросился в пролом между домами.

— Стой, гад! — завопил Роман и ринулся за ним.

— Стоять! — рявкнула Кайндел. Получилось негромко — она пока еще не пришла в себя, — но внушительно. Курсант ОСН, догадавшись, что обращаются к нему, остановился и вопросительно взглянул на нее. — Ты откуда знаешь, что там, за домами? Может, засада?

— Ты как? — спросил, подходя, Илья. — Извини, я не сразу понял, что у вас бой. Думал, переговоры. Магию я чувствую плохо…

— Хватит врать, — она устало села на землю. — Ты просто не знал, что предпринять, поскольку догадался, что на каждом из моих противников есть защита от пуль. И соваться под чужую магию испугался…

Тверчанин ничего не ответил, но лицо у него сделалось недовольное. Казалось, на нем буквально выведено: «Нелегко иметь дело с человеком, который видит тебя насквозь». Но вслух подтверждать догадку девушки не стал — это выглядело бы слишком большим реверансом с его стороны.

Горо нагнулся и помог Кайндел встать.

— Что мы теперь-то будем делать? — спросил Сергей, оглядываясь на останки микроавтобуса. Останков было немного, так, неопрятная оплавленная груда, смердящая жженой резиной.

— Искать своих, конечно, — ответила она. — Порт недалеко, ножками дойдем. А вы, господа техномаги, можете хоть обратно к Александру возвращаться — воля ваша.

— Мы — боевики, — поправил ее парень, в машине сидевший с ней рядом, — а не маги. У нас приказ.

— Так будете нас и дальше сопровождать? Дело ваше. Как угодно.

— У меня приказ, — повторил парень, ухватывая поудобнее автомат.

— Так, может, подскажешь, в какой стороне могут быть наши, в смысле, подразделения ОСН?

Боец сообщества техномагов повертел головой, ориентируясь, и небрежно ткнул пальцем.

— Вот там.

— У «Крепостной стены», что ли? — удивилась Кайндел, тоже уже приблизительно сообразившая, где именно они находятся.

— Что это за крепостная стена? — изумился собеседник. Судя по его растерянному лицу, он, неплохо зная город, был готов провалиться сквозь землю, потому что никаких замков или подобных старинных сооружений в окрестностях не мог припомнить.

— Мы всегда так называли жилой комплекс у метро «Приморская», — пояснила девушка. — По Новосмоленской улице от метро до берега Финского залива.

— А-а… — Парень ненадолго задумался, потом рассмеялся. — Слушай, а действительно похоже. Только окон много. И ворота… В смысле, проходы, которые под ворота оформлены, нерасчетливо высокие…

— Зато стильно, — возразила Кайндел и тут же повелительно добавила: — Все, тише! Мало ли куда наш противник убежал, — она, сощурившись, взглянула на мгновенно замолчавшего боевика из сообщества техномагов. — Так, и куда нам направляться? Где корабль?

— Корабль может находиться только в двух местах, — вместо бойца ответил водитель. — Либо на Морском вокзале, это в Гавани, либо в Малой Неве — в зависимости от того, где можно причалить, либо у Северного острова, либо в Гостевой гавани.

— Гостевая гавань ведь рассчитана на яхты. Прибывший транспорт настолько мал?

— Нет. Но у него нет выбора. В большой грузовой гавани творится черт знает что…

— Не чертыхайтесь, — механически поправил Сергей.

— Слушай, отец Сергий, хоть к чужим не приставай, — раздраженно бросил Илья, не позволявший себе материться в присутствии Кайндел и Лети, а теперь еще из-за Сергея вынужденный воздерживаться от фразочек вроде «черт тебя подери!», и оттого чрезвычайно страдавший.

— Прошу прощения, — вежливо ответил водитель и продолжил: — Большая грузовая гавань разгромлена еще полгода назад, когда туда пришел транспорт с консервами, а окрестные жители об этом узнали… Да к тому же она контролируется людьми Круга, как и весь юг города. Поэтому туда корабль даже не совался. На Морском вокзале нет разгрузочных приспособлений, но, в принципе, при большом желании, можно разгрузить и руками. А к Гостевой гавани смогут пристать малые корабли. В смысле для постепенной перевозки товара…

— Это ж сколько горбатиться нужно!

— Я не знаю, что выбрал глава ОСН, — водитель развел руками.

— Легко догадаться. Вручную разгружать целый транспорт — уже не сахар. Но, по крайней мере, быстрее, чем по ящичку перевозить на легких лодочках. Значит, на Морской вокзал, — Кайндел огляделась. — Опять реквизируем автомобиль?

— Два автомобиля, — рассудительно заметил Горо. — В один не влезем.

Первый подходящий красный «форд» они отыскали быстро. Когда вскрыли дверцу, из подъезда выскочил мужчина в тренировочных штанах, куртке на футболку и с монтировкой в руке — вероятно, собрался отстаивать свое средство передвижения. Мужик был крупный, крепкий, но, увидев изрядное количество парней с оружием, стушевался и даже замялся, не зная, что делать — то ли обратно поворачивать, то ли пожелать счастливого пути.

— Слышь, мужик! — окликнула его Кайндел, ощупывая себя в поисках записной книжки и карандаша. Найдя нужное и порадовавшись собственной безалаберности в следовании уставу («карманы боевика не должны содержать ничего лишнего»), она быстро черкнула несколько слов на листке и протянула хозяину автомобиля. — Мы из ОСН. Вот отстроим обратно свою штаб-квартиру на канале Грибоедова — приходи. Получишь другой автомобиль взамен этого. А сейчас уж извини.

Тот поворчал немного, но, взяв бумажку, отправился обратно в дом с видом «нас не проведешь»!

Со второй машиной оказалось сложнее — ничего подходящего в пределах видимости не обнаружилось.

— Так, вы поезжайте вперед, — деловито сказал водитель-техномаг, — а мы сейчас чего-нибудь сообразим.

— Если у вас есть возможность вызвать транспорт, — укоризненно заметила девушка, — то могли бы и нас избавить от необходимости угонять чужую машину.

Тот слегка улыбнулся и покачал головой.

— Не все так просто.

Кайндел пожала плечами и жестом велела своим ребятам рассаживаться по местам.

— А как же я поеду? — протянула Лети, разочарованно разглядывая багажник типа седан.

— Хм… Ну, видимо, на коленях у мальчиков.

— Это неприлично.

— Да, брось. Никто из них не будет к тебе приставать.

— Не будем, — подтвердил Роман. — Я вообще пристаю только с далеко идущими намерениями.

Лети пожала плечами и ловко свернулась в клубок у него на коленях. Судя по выражению глаз мага, девушка оказалась увесистой, даже при том, что больше сорока килограммов на медосмотрах в учебном центре ОСН никогда не тянула.

— Езжайте, — махнул им водитель-техномаг. Он со своими четырьмя спутниками уже что-то бурно обсуждал в стороне.

— Как думаешь, они действительно вызовут машинку по мобильнику? — полюбопытствовал Илья.

— Нет, у них есть еще какая-то хитрость в загашнике. Но выспрашивать об этом у представителя другого сообщества считаю некорректным.

— Но ты же можешь читать мысли, да? Так прочитай!

— Только мысли, имеющие хоть какое-то внешнее выражение. Телепатии, да такой, чтобы от нее нельзя было легко защититься, пока не изобретено.

— Но обязательно будет, — мечтательно проговорил Роман. — Ведь правда, Айна? Как думаешь, сколько времени понадобится, чтоб приспособиться к новым условиям жизни?

— Лет десять-пятнадцать, — она пожала плечами, выруливая на мост через Смоленку. — Обычный срок для нашей страны. Подожди, ты еще увидишь появление первого университета Магических наук. И первой Магической академии. Поспорим — ее именно так назовут?

— На что поспорим? — поспешил встрять Илья.

— Хоть на коньяк.

— Идет. Уверен, что наши предпочтут как-нибудь иначе изгалиться. Университет Феникса, например. Или…

— Курсы драконоборцев. А также чарографии… — с улыбкой предположил Сергей.

— Что ты можешь об этом знать, отец Сергий?

— Я еще не отец, — тот слегка покраснел. — Вот рукоположат, и…

— А что, обещают?

— Непременно. Говорят, весной устроят мне экзамен, ну и… Если все будет хорошо…

— Поспорим, что первый университет магии у нас обзовут Хогвартсом? — вмешался Роман.

— Хогвартс — пройденный этап. К тому же, судя по тексту, Ролинг размещала в России Дурмстранг. Хотя, если верить описанию погодных условий и ландшафтов, совершенно непонятно, какую область России она имела в виду…

— Ты что — поттероман? Бей поттероманов!..

— Не в машине! — раздраженно одернула его Кайндел. — Что вы, как идиоты, честное слово!..

Автомобиль несся по пустым улицам вымершего города, и представлялось почему-то, что скорость они развили сумасшедшую, хотя в действительности больше сорока километров в час девушка не выжимала. Вероятно, казалось так оттого, что часто приходилось огибать сваленные у обочины груды хлама или просто разбитые машины. Проехав приблизительно километра полтора, Кайндел резко нажала на тормоз — она только сейчас сообразила, почему тут так безлюдно. Впереди шел бой и, судя по всему, весьма нешуточный.

Воздух потрескивал от магии, пронизывающей пространство вокруг до такой степени, что трудновато было дышать. Впереди чередовались разноцветные вспышки, и волны отдачи то и дело накатывали на баррикаду, возведенную, видимо, на скорую руку прямо посреди проезда. Присмотревшись, Кайндел поняла, что это не рукотворная баррикада, а барьер, образовавшийся естественным образом, когда отдача от какого-то серьезного, очень мощного заклинания легко, будто палые листья, отшвырнула обломки, ранее лежавшие по обочинам дороги к середине.

— Дальше не проедем, — она выбралась из салона автомобиля. — Пойдем пешком.

— Ого! — вырвалось у Ильи, когда он увидел завал. — Ни фига себе…

— Боишься, Илья Тверской? — подначил его Роман. — Алеша Попович, тоже мне…

— Да иди ты, чародей-недоучка… Нет, прикинь, какая сила нужна, чтоб вот так…

— Скорее всего, маги из Круга где-то рядом строили боевую систему, — равнодушно сказала Кайндел, вынимая из салона автомат и подавая его Илье. — А она сдетонировала… Держи, мне ни к чему. Я магией обойдусь.

— Уверена?

— Если не будешь тормозить, как раньше, — обойдусь. Лети, спрячь ты свой рюкзачок, тебе твоя техника здесь вряд ли понадобится.

— А вдруг!

— …И пошли потихоньку. Окольными путями. Кто из вас хорошо знает окрестности Морского вокзала?

Переглянулись и поняли — действительно хорошо здесь не ориентируется никто. Соблазн двигаться вперед, прямо по дороге, где и указатели должны подворачиваться, и достаточно далеко видно, был очень велик, однако они отказались от этой идеи сразу. Вломиться в гущу боя, не представляя даже, кто, как и где именно против кого дерется, являлось безрассудством, самоубийственным безрассудством.

— Ну, что? Пойдем сначала к пристаням? А? — спросила Кайндел.

— К пристаням так к пристаням.

— Главное — не завязнуть в местных болотцах…

— Нет тут никаких болотцев, — хмуро ответил Роман. — Разве что лужи.

— Так ты знаешь эти места?

— Не-а. Не знаю. Но я карту автомобильную помню. Там, севернее Морского вокзала.

Они сделали солидный крюк и подобрались к территории с северной стороны, туда, где за невысоким забором теснились павильоны, склады и вспомогательные постройки неясного назначения. Собрались уже лезть через забор, но оказалось, что во многих местах отдельные секции повалены, а то и разметаны с особой злобой, так что на территорию удалось пройти совершенно спокойно.

И первое, что увидели — дыру, пробитую в стене одного из складов, облицованных рифленым железом, светившуюся изнутри огоньком лучины, и несколько одутловатых лиц, выглядывающих оттуда. Одно из лиц ненадолго спряталось, потом появилось, быстро вынырнуло наружу и потянуло за собой еще крепкое, хоть и болезненно-худое, высохшее от давней недокормицы тело в теплых отрепьях, а заодно и руки, вооруженные солидных размеров дубинкой. Глаза у существа были почти бессмысленные.

— Дай пожрать, — прокаркало существо, поудобнее перехватывая дубинку и шагая к Кайндел.

— Эй, мужик, охренел? — негромко рявкнул Илья, аккомпанируя себе клацаньем автоматного затвора.

Вслед за первым из пролома появились и остальные, тоже практически потерявшие человеческий облик, изможденные и голодные, с какими-то железяками в руках. Девушка вскинула ладонь, колеблясь, какую магию применить с меньшими потерями для себя и обеспамятевших бомжей. Но тут из-за ее спины заговорил «калашников», а через мгновение и еще один — в руках Горо. Она успела лишь обернуться к своим и сделать запрещающий жест — но с обитателями разграбленного склада уже было покончено.

— Зачем? Можно было обойтись магией.

— Да что уж теперь, — отмахнулся Илья, проверяя обойму.

В глубине склада простучали, удаляясь, шаги последнего, выжившего бомжа.

— Спорим — он теперь своими товарищами харчеваться будет? — подмигнул Роман.

Сергей, отвернувшись от спутников, торопливо читал отходную.

— Ромка, заткнись! — поморщилась Кайндел. — И без тебя противно…. Пошли.

И они двинулись направо, по засыпанной каким-то хламом полуразрушенной асфальтовой дорожке. Всюду валялись какие-то пакеты, остатки от пластиковой упаковки, пеноуретан, и обо все это они постоянно спотыкались в темноте. Разграблены оказались абсолютно все склады, некоторые зияли не одной, а несколькими дырами, и приходилось лишь догадываться, сколько лишнего труда потратили люди, пробивая себе дополнительные ходы к сокровищам, скрытым рифленым железом, и зачем они это делали.

— Тут, на складах, как охрану сняли, несколько месяцев все окрестное население паслось, — объяснил Роман. — Все вымели подчистую, даже, кажется, перегородки сломали и крыши кое-где содрали. Зачем — не знаю. Наверное, по принципу «может, пригоди-ицца»!

— Естественно, по какому же еще? — девушка оглянулась. — Выходим на берег и дальше идем к пристаням.

— Айна, там по берегу сложно пробираться!

— Тем более неожиданным будет наше появление.

Берег, как выяснилось, действительно оказался труднопроходимым, особенно в ночной темноте. Постоянно приходилось через что-то перелезать, что-то обходить. Но зато в тот момент, когда впереди полыхнула впечатляющая огненная вспышка, их защитила баррикада из поваленного полусгнившего павильона и какой-то железной дряни неясного назначения.

— Ё-моё! — выдохнул Илья. — Это что — в нас?

— Да промазали наверняка! — успокоил Роман.

Кайндел окружила себя надежной магической защитой, постаравшись предусмотреть все варианты (какие пришли ей в голову в тот момент) и осторожно высунулась из-за груды. Сперва она мало что разглядела, хотя бы потому, что мешало полыхавшее, будто факел, дерево, тоже случившееся на пути огненного заклинания. Но дерево на удивление быстро рухнуло, догорая, и стало видно перепаханное, усыпанное обломками, но при этом относительно открытое пространство, через которое сражающиеся перебрасывались магическими производными, словно перестреливались. Его освещали тлеющие деревянные обломки, рассыпанные повсюду, и огненные заклинания.

Оглядевшись, девушка поспешила голову убрать.

— Ну, как прошла рекогносцировка? — полюбопытствовал Илья. — Удачно?

— Да как сказать, — протянула девушка. — Так уж получилось, что мы с вами пробрались точнехонько в тыл боевой группе Круга. Они ведь там укрепились, в десяти метрах отсюда. А слева — еще группа. Что будем делать?

— Давайте думать, — вступил в разговор Сергей. — Мы ведь не справимся со всеми сразу, даже если атакуем со спины, правда?

— Нет, не справимся, — согласилась Кайндел. — Но ты можешь нам помочь. Если молитвенник не забыл.

Должно быть, людям Круга надоело сидеть почти в полном бездействии, время от времени перебрасываясь чарами, либо взъярились боевики ОСН, но воздух загудел от волшбы. Можно было лишь дивиться тому, что простейшие огненные вспышки порождают такой шум, да еще и крики в придачу, и гул других заклятий, заставляющих двигаться толщу воздуха. Затрещала какая-то еще конструкция, посыпались уцелевшие стекла в редких оконцах, но их звон утонул в поднявшемся грохоте магического боя.

— Я могу помочь? — громко удивился Сергей, уже не боясь, что его голос кто-то услышит. — Чем же это?

— Найди какой-нибудь экзорцизм. Там с ними вампир.

— Какой вампир? Ты бредишь? Нет же никаких вампиров! Их не бывает!

— Их не бывает так же, как не бывает и оборотней, — хладнокровно ответила девушка. — Если этот вампир недавно пил кровь, на него отлично подействует любой хороший экзорцизм.

— Экзорцизмы — это у католиков, — проворчал молодой человек, извлекая из рюкзака зачитанный молитвенник и лихорадочно листая его.

— Мне, что ли, тебя учить? Вспомни любую молитву на изгнание злого духа. Валяй!

Шум нарастал, и в команде курсантов становилось все нервознее.

— Которую читать? — заорал в ответ Сергей, терзая страницы молитвослова. — Молитву от осквернения или о защите от врагов невидимых?

— Любую. Живо! Остальные готовьтесь!

Кайндел окружила себя еще парочкой дополнительных заклятий, уповая, что они подействуют, как надо. В том, что лишней магии никто не почувствует, она не сомневалась ни секунды. Рядом уже забормотал Сергей, и она, настроенная на то, чтобы видеть все вокруг магическим зрением, без труда следила за перемещением заклятий. Разглядела она, разумеется, и того, кого определила как вампира, а теперь с любопытством наблюдала за действием молитвы.

Пожалуй, невнимательный и неискушенный маг запросто проглядел бы в нем вампира. Проглядела бы и она сама, если б не обладала привычкой вечно лезть взглядом туда, куда не просят. На рабочем столе Одгара помимо деталей от компьютера всегда валялось немало заметок. Пролистав некоторые из них, девушка убедилась, что техномаг интересовался не только оборотнями, но и вампирами. И, судя по приведенным записям, вряд ли сомневался в их существовании.

Призвав свою великолепную память, она тогда запомнила, а теперь уловила все признаки, отмеченные на листочке, в длинном — под два метра или даже выше — парне с кустистыми бровями и бритой головой, в черной куртке, густо измазанной чем-то белым, и на удивление аккуратных брюках. Кайндел видела его только в профиль, но все же углядела приготовленное заклинание, ожидавшее только завершающей черты, чтобы стать действительно сокрушительным. Проследив его взгляд в направлении баррикады, возведенной оэсэновцами, она поняла — он ждет, когда защита в той стороне максимально ослабеет или вовсе иссякнет.

А потом «экзорцизм» начал действовать — вампир потерял нить заклинания, утратил его структуру, а потом чуть наклонился вперед, хватаясь ладонями за голову.

— Он действительно недавно пил кровь, — сказала она Роману. — Действует Сергеева молитва…

— А если бы не пил крови? — поинтересовался молодой человек, прозевавший и листочки на столе у техномага, и записи в его компьютере.

— Тогда вряд ли подействовало бы. Или подействовало бы плохо. Видишь ли, как я поняла, вампиры нашего мира пьют кровь затем, чтобы приобрести повышенные магические способности на какое-то время. Но, пока на его магию действует чужая кровь, вампир живет, как вампир, и подвержен действию экзорцизма.

— Так почему же он тогда в ясный день тут расхаживает?

— Это же не мелкая нечисть, а высший вампир. При чем тут ясный день?

— Ты сказала — «он живет, как вампир».

— У вампиров есть и другие вампирские признаки, нежели боязнь солнечного света. Более того — не у всех она вообще присутствует… Все, пора!

Действие молитвы Сергея, должно быть, достигло своего апогея, потому что рослый парень зашатался и стал клониться на сторону. К изумлению Романа, еще двое молодых ребят явно почувствовали себя не лучшим образом — один уткнулся лицом в столешницу, высовывающуюся из баррикады, будто маялся сильнейшей головной болью, а второй вдруг завертелся, словно в поисках удобного положения, в котором его бы не донимало болью или просто неприятными ощущениями.

Боевики Круга отвлеклись от битвы и подхватили своих падающих товарищей. И в этот момент из своего укрытия по жесту Кайндел выскочили ее ребята. Потерявших собранность магов ничего не стоило перестрелять из обычного автомата, тем более что в укрытии их было всего-то пятеро — по одному на каждого из курсантов. Даже Лети без особых хлопот удалось уложить одного из магов, забывшего о защите от пуль. Да она ему и не требовалась, когда он не высовывался из-за баррикады.

Терзающихся от действия очищающей силы вампиров Илья вполне хладнокровно прикончил из пистолета.

Перескочив расстояние в десяток метров буквально несколькими прыжками, он спиной прижался к чужой баррикаде и, перезаряжая автомат, одновременно сапогом отпихивал тело одного из магов Круга, ненароком попавшееся ему на пути. Парой мгновений позже к нему присоединились и остальные курсанты.

— Тебе следовало каждому из нас определить цель, — укорил тверчанин Кайндел. — Или же дать время и возможность договориться.

— Я впервые в роли координатора, — сухо ответила девушка. — Но если вы решите признать меня главой группы, и Один утвердит это решение, мы с вами еще разучим язык жестов и мимики. Для простоты, — она оглянулась. — Но, как бы ты ни возмущался, все прошло отлично.

— Больше нам так не повезет.

— Разумеется, потому что в следующий раз мы предпримем еще что-нибудь. Что-нибудь новенькое. Горо, помоги Илье оттащить тела в сторону, Роман, следи за второй баррикадой… Э, да тут не только вампиры. Смотри, это же оборотница.

— В смысле? Сергий сшиб с копыт двух вампиров и одну оборотницу?

— Да, вероятно, девушка тоже недавно кого-то загрызла. Для повышения магического потенциала. Вот и ей поплохело.

— Об этом было сказано в записях того чародея-техника, — подсказала Лети. — Если оборотень не слишком давно терзал жертву, то на него подействует молитва, и обращение к Божественной силе причинит ему вред.

— Странно, а ведь Сергий молился за удачу исцеления того злыдня — и молитва подействовала, но оборотню не слишком-то поплохело. А ведь он буквально перед этим едва не растерзал техномага на клочки — на тряпочки! — заметил Роман.

— Прекрати звать меня Сергием! — покраснел парень, нащупывая молитвенник в глубоком кармане разгрузочного жилета.

— Оборотень напал на Одгара потому, что защищался. Без затей. Словом, не для того, чтобы поднять свой магический потенциал. Его нападение не в счет, оно из другой оперы.

Они живо обустроились за очищенной от противника баррикадой. Здесь оказался и солидный запас пищи, и вода в канистрах, и оружие, правда, не только огнестрельное. Из-под тела оборотницы Кайндел с удивлением извлекла длинный меч в бледно-оранжевых ножнах, обнажила его. Металл, отлично отполированный, светился в магическом зрении слабым серо-голубым, явно чародейским огнем. То, что меч зачарован, не подлежало сомнению.

Она осторожно выглянула из-за края, но тут же прянула обратно. Из-за соседнего завала, устроенного людьми Круга, кое-кто уже удивленно поглядывал в их сторону, мол, почему это внезапно с той стороны никакой магии уже пару минут не чувствуется? Действовать требовалось прямо сейчас, иначе толку от удачно примененной хитрости не будет никакого. Девушка скрипнула зубами. Расправиться с бойцами, укрывшимися за соседней баррикадой, ей с ее помощниками нечего и мечтать.

— Приготовьтесь! — прошипела она со злостью. — И теперь уж сами выбирайте, кого бить.

Заминка, случившаяся на одной из позиций, и последовавшее за ней полное молчание не прошли незамеченными на противоположной стороне заваленной обломками «площади». Оэсэновцы, уже, должно быть, притомившиеся сидеть «в осаде», немедленно нанесли по противнику сильный удар. Он почти совпал с атакой, хиленькой, но зато неожиданной, которую смогли себе позволить спутники Кайндел. Она сама, окружив себя на этот раз вполне продуманной защитой, выбралась на гребень груды отбросов и обломков, и врезала не по людям Круга, а по завалу, защищающему их от прямых атак.

Правда, разметать его целиком не удалось. Не удалось бы, пожалуй, даже в том случае, если бы силы переполняли ее, и она смогла бы набрать столько энергии, сколько возможно. Слишком уж слабо владела она искусством, способным взаимно усиливать чары и наполняющую их энергию. Кучу обломков будто взорвало изнутри, кого-то это сбило с ног, кому-то запорошило песком глаза, кого-то просто ошеломило. Зато пули и пара заклинаний, прилетевшие с той стороны, откуда уж никак не ожидалось подвоха, перепугали не на шутку.

Наделав переполоху, девушка торопливо развернулась в ту сторону, откуда перепаханное пространство Морского порта бомбардировали убийственными чарами оэсэновцы, и, освещенная отсветами огненных и ледяных заклинаний, замахала руками.

— Эйв! Варлок! Ирландец! Это я! Кайндел! Не цельте в нас. Тут я и еще пятеро наших!

— Ну, ты даешь! — хмыкнул Ирландец, когда бой почти затих, и они с Кайндел смогли перекинуться парой фраз. — А мы, откровенно говоря, решили, что вы все, того… в статье расходов.

— Как ты изящно выразился, — хмыкнула и она.

Отвлекающий маневр удался, и боевики ОСН с завидной легкостью расправились с магами, засевшими за второй, полуразрушенной баррикадой. После того, не тратя времени впустую, они атаковали и следующий форпост полукольца, которым Круг блокировал их на пристанях Морского вокзала, не позволяя ни корабль встретить, ни хотя бы убраться с берега. В ход пошли и автоматы, но основу составляли все же заклинания.

— Как это здорово, что есть магия, — заметил один из младших офицеров. — А то бы пришлось пушки подтягивать, и тогда ближайший городской район превратился бы в руины.

Правда, слова эти прозвучали уже позже, потому как первое, что сделали оэсэновцы, прорвавшись к вражеским завалам — схватились за провизию, запасенную там, и принялись торопливо насыщаться. Как поняла Кайндел, помогая кому-то из оголодавших вскрывать банку тушенки без консервного ножа, у засевших на берегу ребят больше суток маковой росинки во рту не было, и ей стало немного стыдно за свои обильные трапезы.

Но вскоре, оторвавшись от пищи, ребята заклацали затворами, так как из-за груды обломков, придавленных полусгоревшим деревом, показались пятеро техномагов. Кайндел поспешно замахала руками.

— Это свои, свои!

— То-то я смотрю — идут вольготно, не особо дергаются, — неодобрительно проговорил Ирландец. — Нашли место для променада! Вы кто такие?

— Мы — боевики сообщества техномагов, — объяснил водитель и подмигнул Кайндел.

— И что вам тут понадобилось? Запонку потеряли?

— Мне бы их с Одином свести, — вмешалась девушка. — Ладно вам изощряться в остроумии, господин старший офицер…

— С Одином, говоришь, свести? Лучше б ты захотела колесо от троллейбуса, честное слово. Где я тебе здесь Одина возьму? Он на Новой базе, и пилить в те места — изрядно.

— Они могут подождать.

— Могут?

— Можем, — подтвердил техномаг и тут же сменил тему. — Водички не дадите? Вот там вроде водичка в канистрах…

— Пожалуйста, — со всем радушием пригласил Ирландец. — Чужого не жалко.

Потом справа полыхнуло что-то, оттуда потянуло магией, и он сорвался, заорав на своих подчиненных и приказав им немедля поддержать силы ОСН в схватке, разгоревшейся, судя по всему, у самых пристаней Морского порта. Сам же задержался рядом с Кайндел.

— Так… Это ты тогда ребят увела с канала Грибоедова?

— Я.

— Ладно. Скажи им, чтобы держались рядом со мной, будут в резерве. С курсантов, конечно, какой толк…

— Они неплохо проявили себя в боях, так что толк с них немалый…

— Верю. Давай, рассказывай, что вытворяла все это время? Перепорченные компьютеры в жилых домах ОСН — твоих рук дело?

— Наших. Что смогли — потерли, что не смогли — запаролили.

— Молодца. Быстро соображаешь. Выношу благодарность… А в связи с чем это тебя занесло к техномагам?

— Так получилось. Понимаешь, — она усмехнулась. — Мы бы и вернулись сразу, но… Но не знали куда. Да и хвост за нами тащился довольно долго.

— Ну и замечательно, что не знали, куда. Еще привели бы хвост на новое место — хватило бы ума, — проворчал наставник, он же старший офицер, но вид у него был вполне удовлетворенный. Кивнул, после чего деловито осведомился: — Как вы — сытые, отдохнувшие?

— Вполне, — она вздохнула. — Вполне.

— Отлично. Свежие люди мне нужны.

Справа опять полыхнуло бледным, прозрачным огнем, и на несколько мгновений окружающие предметы стали резкими и контрастными, как на черно-белой фотографии. Они увидели магов, застывших в странных позах, и боевиков с автоматами, выглядевших намного естественнее. Боковым зрением Кайндел даже уловила поток пуль, под действием какого-то заклинания превращающихся во вспышки света, и извивающуюся, словно сороконожка, прижатая каблуком, эфирную змею, судя по всему, не сумевшую доползти до жертвы.

Ближе к пристаням, расцвеченным редкими, но яркими огоньками, похоже, самого наимагического происхождения, Кайндел разглядела несколько неясных фигур, сошедшихся в рукопашной. Скорее всего, у боевиков закончились боеприпасы или терпение, а у магов — активные атакующие заклинания и энергетическая возможность эти заклинания создавать, но руки еще слушались. И, поскольку пробить защитные чары из пистолета-автомата удавалось не каждому, а значимого холодного оружия под рукой не оказалось, схватка перешла в заурядную потасовку.

К собственному изумлению, среди дерущихся девушка заметила четырехрукую фигуру.

— Горо? — ахнула она, пытаясь сообразить, как ее боец умудрился оказаться там. Ведь он должен находиться поблизости.

Ирландец бросил на пристани быстрый взгляд.

— Там-то? Нет, это другой джаншуриец. Неделя не прошла, как переправили из его мира в наш. Там он был рабом, понимаешь ли. А их психология такова, что деяние, сделанное бескорыстно, настораживает, — офицер не слишком-то торопился, отвлекаясь на подробности — он явно тянул время. — И ему пообещали дать свободу и службу после удачно проведенного боя. Вот он и старается.

— Ты ждешь пополнения? — прямо спросила его Кайндел.

Он помолчал, глядя, как ей казалось, одним глазом на нее, другим — на схватку, и едва слышно в общем шуме заметил:

— Если хочешь преуспеть в ОСН, научись то, о чем ты сумела догадаться, не делать всеобщим достоянием. Поняла?

— Этого курса у нас еще не читали, — нашлась она.

— Считай, что я прочел тебе внеплановую лекцию.

Судя по всему, растерявшиеся вначале люди Круга пришли в себя и спешно перегруппировались, подтянув к пристаням Морского вокзала побольше своих магов. Рукопашная схватка быстро рассыпалась, и в свете мечущегося по трескающемуся асфальту пламени Кайндел сумела еще раз увидеть фигуру незнакомого ей джаншурийца, вскидывающего обожженные руки. Потом его накрыло густым завихрением серо-стального цвета, и девушка невольно вскрикнула, но ее внимание тут же отвлекла схватка поближе, на полпути между пристанями и баррикадой, возведенной нападающими.

— Ты сейчас можешь применить колдовство издалека? — спросил Ирландец, но к нему подоспел из темноты кто-то незнакомый, и они отступили, перебрасываясь короткими фразами, впрочем, разговор длился буквально пару мгновений. Офицер тут же вернулся обратно к Кайндел и повторил вопрос.

— Сейчас? Нет, наверное, — она смущенно улыбнулась, хотя в темноте и мельтешении беспорядочных вспышек собеседник вряд ли мог разглядеть ее улыбку. — Я устала… Мелочь какую-нибудь… Могу попробовать подлечить, боль снять…

— Короче — не можешь.

— Не могу. Устала. Надо восстановить силы…

— Нет — значит, нет.

Он подмигнул ей — а потом вдруг вытянулся во весь рост, словно угрозы схлопотать какое-то действительно серьезное заклинание не существовало вовсе, и дал кому-то отмашку.

А в следующий момент Кайндел показалось, будто кто-то со всего маху хорошенько хлопнул ей ладонями по ушам. Потом она поняла, что слух тут ни при чем, нечто подобное она ощутила и глазами, и всем своим существом. Нечто, напоминающее сильный толчок, воспринятый не столько телом, сколько энергетической составляющей. Проще говоря, эфирный удар, не предназначенный для физического сшибания жертвы на землю.

— Ё-моё! — выдохнула она.

— Ага, чувствуешь! — Ирландец расплылся в улыбке. — Как ощущения?

— Отвратительно…

— Последняя разработка оэсэновских магов. Немагическое поле. Или антимагическое. Как ни назови…

— Поле, глушащее любые проявления магии? — Кайндел приподняла бровь. У нее появилось очень нехорошее предчувствие.

Не только для нее произошедшее выглядело малоприятным и шокирующим. Маги Круга явно еще пытались что-то наколдовать, но результаты, судя по всему, сводились к нулю. Недоумение и непонимание отняло у них жизненно необходимые в бою секунды, а вот бойцы Организации явно ждали чего-то подобного, и не задержали атаку ни на секунду. Кто-то пустил в ход автоматы, и воздух наполнился стрекотом, но большинство все-таки по привычке схватились за холодное оружие — ножи, кортики и, к глубокому изумлению Кайндел, мечи.

Вполне натурально выглядевшие, хоть и не такие крупные, как клинки, когда-то выставленные в Эрмитаже. Вероятно, облегченные — с учетом отсутствия у современных мужчин достойной выучки — и без какой-либо отделки.

— Не любые, — кашлянув, признал Ирландец. — Чтобы сделать воздействие более долговременным, нам пришлось кое от чего отказаться. Оно блокирует любые сильные заклинания. Чем мощнее заклятье, тем вернее поле остановит его. Но всякие лечебные приемы, магическое зрение и кое-какая защита продолжают худо-бедно действовать. Ну, что ж тут поделаешь… Магическая защита более или менее приличного мага пули не пропустит…

— Отсюда мечи?

— Разумеется. Неплохо придумано, верно?

Схватка между людьми Круга и ОСН очень быстро переросла в банальную драку, немного напоминающую былые масштабные столкновения фанатов футбольных команд. Мечи все-таки имелись у немногих (троих девушка увидела в первый момент, еще одного разглядела чуть позже), и далеко не каждый его обладатель владел этим оружием в должной мере. Бойцы Ночи хоть и растерялись без магии, уже давно ставшей привычной, но умирать, будто овцы, конечно, не желали.

Да и не так это легко — кромсать мечом человека, особенно если плоды подобных упражнений прежде видел только в кино. Мало кто из тузившихся сейчас близ баррикады обладал необходимым опытом. Поэтому через пару минут лишь один из счастливых обладателей длинных клинков продолжал отмахиваться им от наседающих врагов, защищающихся от меча чем попало — какими-то палками, кусками сломанных досок, а один — крышкой от мусорного бака. Остальные сцепились врукопашную.

Под защиту разбитой, но постепенно приводимой в порядок баррикады приволокли сначала четверорукого джаншурийца, обожженного заклинанием, потом еще одного, порезанного ножом. Кайндел, отодвинув плечом остальных, быстро разорвала странного покроя рубаху иномирянина и принялась читать заклинания, стараясь выбирать те, что послабее, то есть расходующие поменьше энергии. Чаровать оказалось очень сложно, однако целительное волшебство протискивалось между узкими стенками, поставленными антимагическим полем, как котенок под дверь, и действовали.

Это немного успокоило Кайндел, которой уже пришло в голову предположение, что по приказу Одина в магических лабораториях ОСН разрабатывается система антимагических полей, призванных вернуть мир к его исходному состоянию. Применяя магию, она буквально чувствовала, как напрягается ткань структуры, пытающейся препятствовать ей — и догадывалась, насколько она зыбка.

Почему-то мысль, что мир уже не может вернуться к тому, от чего, будто корабль от пристани, отчалил три года назад, принесло ей удивительное успокоение. Даже чаровать стало проще.

Сняв шок у джаншурийца и отправив его в глубокий сон, девушка присела рядом с израненным парнем и, положив одну руку ему на грудь, а другую на живот, попыталась понять, что с ним. Поле заклинания, сдерживающего магию, мешало ей, и чем упорнее она старалась, забывшись, призвать себе на помощь энергию мира, тем быстрее зрение, пронизывающее тело, затуманивалось и блекло.

— Скоро снимут это поле? — спросила она, поморщившись, у человека, присевшего рядом.

— Какое поле?.. А-а… Ну да. Не знаю. Как он там?

— Сложно сказать. У него, кажется, печень задета. Но я не могу посмотреть яснее.

Незнакомец покосился на девушку с любопытством.

— Знаешь заклятье ультразвукового взгляда? Ты бы лучше кровь у него остановила.

— Кровоостанавливающие чары либо слишком кропотливы — это как сто ниточек узелком завязывать по одной, — либо слишком энергоемки, — раздраженно ответила Кайндел. — И в условиях антимагического поля ничего не могу сделать.

— Так завязывай узелки. Здесь все-таки о человеческой жизни идет речь.

— В том-то и дело. Пока завяжу все, он уже и умереть успеет, — девушка встряхнула затекшими кистями и занялась первым делом печенью раненого, решив, что здесь она — фундамент и основа всего.

Ее больше не волновал бой. Впрочем, и магия тоже мало волновала. За собой приходилось следить, потому что желание сделать все побыстрее и попроще постоянно заставляло вздрагивать ее руки. Однако в целительных чарах подобная торопливость могла стать для исцеляемого чем-то вроде воплощенной неудачи. Одна ошибка могла стоить жизни, особенно в ситуации, когда на свете еще не существовало ни одного мага, с полным правом смевшего бы заявить, что хорошо знает магию и владеет ею. Любая колдовская практика сейчас, даже спустя три года после снятия Печати, напоминала блуждание в полной темноте, когда любой шаг делается, словно по узкой тропке над пропастью. А оступиться можно в любой момент, и последствия у этого будут самые что ни на есть ужасные.

И для мага, и для того, кому он помогает и над кем трудится, рискуя своей жизнью и душой.

Кайндел лишь благодаря своим способностям — всегда все слышать и видеть — едва улавливала разговоры и шум, окружавшие ее, но, не решаясь отвлечься, откладывала услышанное, будто запас, в глубины своей памяти, чтобы осмыслить позже. Она, как никто другой, знала, что возможности человеческой памяти хоть и не безграничны, но очень велики, и чем больше от нее требуешь — тем больше получаешь.

Но потом кто-то положил ей руку на плечо, слегка потряс, и, подняв глаза, она увидела Испытателя, главу службы безопасности ОСН, внимательно наблюдавшего за ее руками.

— Тебе еще долго работать над ним? — спросил он, очень правильно, даже немного нарочито выговаривая слова.

— Долго, — призналась Кайндел, стараясь удержать в памяти тот последний узелок заклинания, который прочла последним.

— Тебя заменит Предсказатель. Мне нужно кое-что услышать от тебя.

— Я предпочла бы сама.

— Не думаю, что ты справишься лучше Предсказателя, — равнодушно ответил мужчина. — Его магическая практика побольше твоей, а, уж во всяком случае, медицинская — точно. Передай ему заклинание.

Девушка недовольно покосилась на щуплого невысокого мужчину, стоявшего рядом с Испытателем, и без особого желания подвинулась немного, чтобы ему нашлось место рядом с раненым, уже лежащим в небольшой луже. Тот наклонился, присел рядом — и она поневоле оценила легкость и вкрадчивую подвижность его тела. И сразу стало ясно, что хоть под его рубашкой и не чувствовалось мускулов, следовало поостеречься сходиться с ним в схватке. Это представлялось рискованным.

Он положил ладони рядом с ее ладонями и вопросительно вскинул бровь, будто спрашивая, что следует делать. Она передала ему ниточку заклинания и поднялась, разминая затекшие ноги. Мужчина, приступивший к лечению, тут же забыл о ее присутствии. Его движения были привычны, лицо вдумчиво, и девушка поверила, что он справится уж всяко не хуже нее.

— Идем же, — раздраженно бросил Испытатель. — Вот туда.

— А как же бой? — удивилась Кайндел.

— Мое дело — внутренняя безопасность ОСН, а не схватка. Тем более, — он бросил взгляд на клубок дерущихся, перекатывающийся по пространству, расчищенному огнем и прочими, кое-как брошенными заклинаниями. Поле антимагии постепенно истончалось и слабело, но люди Круга не чувствовали этого — они слишком увлеклись мордобоем, — что бой уже скоро закончится. Идем.

И повел ее за собой. Темнота уже начинала рассеиваться, но ослепленная живым огнем Кайндел сначала мало что видела и спотыкалась об деревяшки и обломки металла, которыми земля здесь была буквально усыпана. Но потом на девушку из глубины умирающей ночи глянули оранжевые огоньки, и далеко не сразу она сообразила, что это вовсе не отблески боя, а всего лишь габаритные огни небольшого автомобиля. И загоревшаяся в салоне лампочка сразу осветила не только машину, но и часть постройки поблизости.

— Садись, — пригласил Испытатель. — Хочешь есть, пить?.. Георгий, дай бутылку с водой, или что там у тебя осталось, и выметайся из машины.

Молодой парень, ждавший на водительском сиденье, обернулся и неловко развел руками.

— Воды не осталось. Есть морс.

— Давай морс и выметайся. Вот, бери — и рассказывай.

За водителем захлопнулась дверца, а Испытатель еще проверил, закрыты ли окна. Девушка тем временем отвинтила крышку с бутылки и отпила кисленького брусничного морса.

— Что за странные меры предосторожности? — спросила она совершенно спокойно. — В том, что я могу вам поведать, нет совершенно ничего секретного.

— На всякий случай, — ответил тот. — Рассказывай.

— О чем?

— Ты привела с собой боевиков из сообщества техномагов. Рассказывай.

— Ах, об этом… Да, я говорила с Александром, главой сообщества, и он, как я понимаю, желал бы заключить договор. Правда, не с вами, а с Одином. Или уж, по крайней мере, обсудить с ним вопросы взаимовыгодного сотрудничества.

Несколько мгновений собеседник молча изучал ее лицо.

— Так вот в чем дело. Александр не против заключить с ОСН договор? Это хорошо… Поэтому он и прислал на пристань своих людей? Чего он хочет? Часть груза или же чего-то еще?

— Прислал своих людей? Их всего-то пятеро.

— Нет, не пятеро. Порядка пятидесяти, — Испытатель усмехнулся. — Ты об этом не знаешь? Ты же кичишься своим всезнанием, или я ошибаюсь?

— Не знаю. Я ничем не кичусь. И, согласись, я же не Один, чтобы Александр мне излагал все, что собирается предложить Организации и потребовать от нее.

— Ясно. Он не велел тебе передать что-то конкретное, не так ли? Ясно. Жаль.

— Лишь кое-что. Но не вам передать, а Одину.

— Один слишком занят, и поэтому предварительно любые сведения должны проходить через меня. Излагай.

— Да мне, собственно, нечего сказать. Как и любого мага в наши времена, его в первую очередь заботят те возможности, которые есть у ОСН, и нет у него. Ну, и ОСН заботит то же самое. А суть договора с Александром предстоит прорабатывать отнюдь не мне.

— Как ты на него вышла? — холодно осведомился Испытатель.

— Я оказала ему одну небольшую услугу. Но это наши с ним дела.

— Ошибаешься. Либо ты с нами, и тогда любое твое личное дело становится нашим делом. Либо не с нами, и тогда опять же говорить не о чем.

— В подобном тоне я буду разговаривать только с Одином. И этот вопрос тоже буду обсуждать только с ним, — огрызнулась Кайндел. — Если он пожелает поставить мне подобный ультиматум.

— Не слишком ли много чести? Чтобы Один тратил свое время на каждого курсанта-первогодку?

— Если ему нужен этот курсант, то потратит. А если не нужен, то и разговаривать не о чем.

И, завернув крышечку бутылки, поставила ее под ноги и вылезла из машины.

— Бельская, вернись! — окликнул Испытатель. Но Кайндел ему не ответила и захлопнула за собой дверцу машины.

Правда, сделать смогла лишь несколько шагов. Странная сила охватила ее, будто лассо, стиснула и остановила. Магию она распознала, но на мгновение позже, чем требовалось. Отвратительное чувство беспомощности стиснуло ей горло. Девушка раскрыла ладони, вызывая к жизни магию, и только тут поняла, что антимагического поля больше нет. Но зато есть чужие чары, сжавшие ее, будто тиски, и ни выбраться из них, ни сотворить ответное заклинание она не могла.

— Никуда ты не пойдешь, — проговорил, выбираясь из автомобиля, Испытатель. Он говорил тяжело, и ей, хотя она не видела его лица и не могла повернуться, показалось, будто ей видятся капли пота на его лбу. — Никуда.

Кайндел замерла, пережидая вспышку ужаса и безнадежности. Она уже по опыту знала, что если в первый момент ситуация ей кажется безнадежной, то уже через несколько мгновений выход обязательно должен найтись, и надо лишь не нервничать и сконцентрироваться на преодолении неожиданно возникшей преграды. И, хотя сейчас чужая сила стискивала ее немилосердно, девушка чувствовала себя спокойно, будто скала. И копила собственную энергию.

Но в тот момент, когда она составила нужное заклинание и вынырнула из душащего кольца, будто угорь из дыры в корзинке, в темноте прозвучал мягкий, но настойчивый голос.

— Ну-ну, Даур. Оставь ее. Что за приемы?

Девушка уже окружала себя защитой, когда узнала этот голос и успокоилась, потому что тон звучал однозначно — примиряюще, спокойно. В неровное пятно света, отбрасываемое фарами и салонной лампочкой машины шагнул Один, сопровождаемый Варлоком, Офицером и Ирландцем. Встрепанный, усталый, но как всегда добродушный. Он с укором посмотрел на Испытателя, который, удивленный реакцией главы Организации, растерялся настолько, что не ощутил даже заклинания, уже приготовленного Кайндел для того, чтобы дать отпор агрессору.

Зато Один его сразу обнаружил, взглянул на девушку и, усмехнувшись, сделал ей жест, мол, успокойся, прекрати.

— Вот видишь, чем заканчиваются подобные шутки, тем более с магом, который сильнее тебя, — сказал он Испытателю, и тот, лишь теперь заметив грозившую ему опасность, тихонько чертыхнулся. И сделал движение атаковать. — Но-но! Я сказал — прекратить!

— Я говорила тебе, Один, — прозвучал из темноты женский голос. Следом за главой Организации и его спутниками, как оказалось, спешила Багира. — Не будет толку от этой девицы. Она считает возможным для себя нападение на старших офицеров!

— Ты видела не все, но я могу тебя уверить, что Испытатель начал первым.

— Какая разница? Он — старший офицер, и если сделал что-то, то у него были основания.

— Разумеется, были, — просипел Даур. — Курсантка заявила, что общение с представителем и главой сообщества техномагов — ее дело. Повтори это Одину, Кайндел. Не хочешь?

Но та не отвечала. Она смотрела, как из темноты выступает статная черноволосая женщина и, хотя видела ее раньше, не узнавала. Что-то странное произошло с обликом женщины, в нем появилась неподвижность и бесстрастие кошки, и даже казалось, что глаза отливают желтым, сияют в темноте, как фонарики. Девушка припомнила то, что мельком вычитала в документах Одгара, и сообразила, что здесь, где еще продолжается магический бой, отработанные заклинания создают прекрасную с энергетической точки зрения питательную среду для многих существ, способных ее воспринять.

— А вас не зря, оказывается, прозвали Багирой, — сказала она. — Вы в курсе своих способностей?

Багира посмотрела на Кайндел удивленно и недоброжелательно.

— Интересно, откуда взялась такая фамильярность? Я дала повод?

— Каких способностей? — немедленно переспросил Один.

— Багира — оборотень. Вы об этом не знаете, сударыня? — нахмурившись, спросила девушка.

— Один, у девчонки не все в порядке с головой.

Но глава Организации не обратил внимания на раздраженный комментарий женщины-офицера. Он разглядывал курсантку.

— Оборотень? О чем ты говоришь?

— Один, по дороге к Морскому порту мы побывали в гостях у одного техномага по имени Одгар и раздобыли документ, который наверняка заинтересует вас. Диск находится в рюкзаке у Лети.

— О чем документ?

— Об оборотнях, — Кайндел метнула взгляд в сторону презрительно фыркнувшей Багиры. — Не доказательства того, что они существуют, а описание этого типа магических существ. Они, само собой, рано или поздно должны были появиться в магическом мире, как и те же вампиры.

— Один, тебе больше заняться нечем, кроме как выслушивать байки спятившей девицы? Ты ее еще о мнимых понарошках расспроси!

— Кайндел, то, что ты говоришь, смахивает на сказку, — осторожно заметил глава ОСН. — Но, поскольку последние три года приучили меня верить даже в невозможное, я готов выслушать твои доводы и доказательства.

— Вам нужны доказательства? — тонко улыбнулась девушка.

— Хотелось бы.

— Тогда прошу вас позволить мне кое-что продемонстрировать вам. И также прошу меня не убивать сразу, а сначала посмотреть, и только потом хвататься за оружие.

— Идет, — кивнул Один. — Демонстрируй.

Курсантка медленно, будто оберегая тонкостенный стеклянный сосуд, поднесла ладони к вискам и помассировала их, словно пыталась что-то сообразить. В действительности же девушка надеялась унять легкую головную боль, наконец-то настигшую ее вследствие переутомления и перенапряжения магических сил. А потом стремительно развернулась к Багире и вскинула руки в ее сторону, так резко, будто швыряла что-то.

Женщина среагировала машинально и еще в самом начале ее движения. Она с головокружительной скоростью выдернула из кобуры пистолет, но воспользоваться им не успела, вероятно, потому, что Один обещал сперва разобраться. И обещал он это в том числе и за своих людей. Через миг пистолет с глухим стуком канул во мраке, а Багиру швырнуло вбок, и тот момент, когда она изменила облик, не уловил никто из присутствующих. Только что на темную, заледеневшую, влажную от грязи землю падала женщина — и вот уже перебирает лапами встрепанная, злая, черная, как вороново крыло, пантера.

Правда, Багира пробыла пантерой совсем недолго — буквально пару секунд, не больше. Потом она вновь поднялась с земли женщиной, испачканной в грязи и разъяренной до крайности.

— Один, если ты не разрешишь мне ее убить, то уж покалечить ее я вправе!..

От броска женщины Кайндел увернулась, но с огромным трудом, понимая, что если оскорбленная пантера-оборотень всерьез решит устроить ей трепку, никто не сможет ей помешать.

— Багира! — крикнул Один. — Прекрати! Назад!

На миг ничего не осталось от добродушного и медлительного добряка. Голос главы ОСН напоминал ременную петлю, накинутую на горло ослушника — не повиноваться его приказам было невозможно. Женщину отшвырнуло от Кайндел будто бы мановением руки гиганта, хотя в действительности она сама отпрыгнула прочь, схваченная, будто уздой, приказом Одина. И даже покосилась на него свирепо, словно необъезженная кобылка под натянутым поводом, мол, что за обращение со мной, нежной и трепетной?

Еще несколько мгновений «подержав» ее взглядом, видимо, для того, чтобы убедиться — приказ понят, Один повернул голову к Кайндел. Помолчал несколько мгновений.

— М-да… Убедительно. Значит, Багира — оборотень? И сама об этом не знала? — он покосился на женщину — лицо той пламенело, это не скрывало даже скудное освещение, достающееся на ее долю. — А об этом можно не знать?

— Клянусь, Один, я ни о чем не знала!

— Наверное, можно и не знать, — задумчиво ответила девушка. — Мне сложно судить, а документ я до конца не прочитала. Но если Багире никогда не приходило в голову кого-нибудь растерзать, то и сменить облик ей вряд ли хотелось. Откуда же она могла знать?

Несмотря на заступничество, женщина смотрела на Кайндел без особой приязни. Скорее, даже наоборот — со стойкой злобой. Но обращать на это внимание девушка не собиралась.

— Я хотел бы взглянуть на документ, о котором ты говоришь. Где он? У Лети? Ирландец, разыщи Лети и забери у нее диск. Я его посмотрю. Теперь обсудим с тобой техномагов. Я очень признателен Александру, что он прислал мне помощь, да еще так своевременно. И, пожалуй, признательность ему мне следует высказать лично. Но чем я обязан этой помощи? Интересует ли его транспорт?

— Сомневаюсь, что он знает, чем загружен корабль, — ответила удивленная девушка. — Так что он вряд ли на него рассчитывает.

— Тогда что же? — Один оглядел Кайндел с ног до головы. — Я бы хотел устроить нашу с ним встречу, причем как можно скорее.

— Думаю, ее можно будет устроить в самое ближайшее время, — улыбнулась она. — Но говорить об этом, видимо, придется с представителем его боевиков. Он наверняка где-то недалеко, если уж Александр прислал сюда целых пять десятков своих людей.

— Разумеется, — согласился Один. — Об этом вы и договаривались?

Кайндел качнула головой.

— У меня не было с ним никакого договора. Я все-таки не ты. И ни о чем не могу договариваться с главой сообщества техномагов.

— Она лжет, Один, — Багира смотрела на девушку с откровенной неприязнью. — Она же лжет. Она предала Ночь, свою бывшую хозяйку, она предаст и нас всех.

— Уже прогресс, Багира, — тихо заметила Кайндел. — Вы, по крайней мере, поверили, что я предала Ночь. А раньше утверждали, что я и теперь ей предана.

— Уела, — отметил вернувшийся Ирландец. За руку он тащил перепуганную Лети. — Вот, Один, тебе курсантка. А вот и диск. Правда, компьютера под рукой нет.

— У меня есть, — сказал дотоле молчавший Офицер. — Есть ноутбук.

Лэптоп раскрыли, вставили диск и поднесли Одину, однако тот отрицательно покачал головой и потянул Кайндел за собой, в сторонку, предоставив своим спутникам знакомиться с файлом техномагов.

Подмораживало. До восхода еще было далеко, но темнота выцветала, как старая фотография, и между деревьями, сгущаясь, ползли бледные клубы тумана. Девушка зябко ежилась в своей суконной куртке, и, правильно угадав в полутьме, как она дрожит, глава Организации накинул на нее собственную куртку. Похлопал по плечу и негромко задал несколько вопросов.

Она без возражений рассказала ему все, что произошло с нею и ее спутниками с того момента, как вспышка заклинания разлучила ее с куратором группы и остальными курсантами. Один внимательно слушал. Он обладал удивительным даром слушать вдумчиво и отзывчиво. Ни разу у Кайндел не возникло ощущения, что он не слушает, или что ему не интересно. Впрочем, со своим умением читать по лицам и в глазах людей, она и так могла определить, воспринимает ли он ее слова, и верит ли.

— Так как зовут твоего друга-чародея? — спросил он, когда девушка замолчала.

— Того, что живет за Софийской? Пепел.

— Он хороший маг?

— Весьма.

— Хм, — глава ОСН задумчиво изучал носки сапог, уже видневшиеся в сумраке. — Как думаешь, он согласится помогать нам? Не спрашиваю уж — служить. Помогать-то станет?

— Не знаю. Не уверена. Он сам по себе.

— Но имеет же твой приятель какой-то взгляд на мировые проблемы? Или нет?

— Скорее нет, чем да. Он считает, что его в первую очередь должно волновать благо его ближних. А на дальних его уж вряд ли хватит. Хотя, возможно, ты сможешь договориться и с ним.

Глава ОСН покосился в сторону автомобиля, который, с погашенными фарами и габаритными огнями, на время скрылся в глубинах ночи, а теперь постепенно выплывал из тьмы, будто корабль из тумана. Там тихо переговаривались Офицер, Багира, Варлок и Ирландец. Внезапно Кайндел поняла, что звуки боя больше не доносятся до нее. Тишина катилась по берегу Финского залива, тишина оглушительная, особенно после шума и криков, растерзавших ночной покой в клочья.

Впрочем, ночь уже уходила в небытие. По пристани Морского вокзала прокрадывалось утро.

— Ты считаешь, Кайндел, что он того стоит?

— Это тебе решать, Один.

Тот задумчиво пожевал губами.

— Он теоретик?

— Он практик. В первую очередь. Но практик блистательный. Он многому научил меня в свое время. Думаю, и Ночь не радовалась бы перспективе схватки с ним.

— Среди ее людей есть те, кто сильнее его в магии?

— Есть, но немного. Я могу припомнить одного.

Один качнул головой.

— Ты меня заинтриговала… Что ж… Если ты сможешь устроить мне встречу и с этим своим знакомцем, я буду очень рад. Скажем, через пару дней… Если, конечно, не случится непредвиденного. Мы с ним потолкуем. Возможно, мне удастся его убедить.

— В том, что ОСН нужна его помощь?

— В том, что ему нужна помощь ОСН. Ладно. Теперь расскажи мне об оборотнях.

Девушка пожала плечами, удивленная.

— Все, что ты можешь узнать об оборотнях, изложено в том тексте…

— Нет. То, что есть на диске, я прочту сам. Но ты нисколько не удивилась тому факту, что Багира — оборотень, хотя она и сама об этом не знала. Значит, тебе известно что-то, чего не ведаю я, и информацию эту ты получила еще до нашей встречи. Не так ли?.. Да, кстати, твои соображения насчет вампиров я тоже готов выслушать.

— Один, я лишь предполагала, что они существуют, и…

— И, кстати — кто такой Хаген? Ты знаешь?

Кайндел отвернулась и уставилась в стенку павильона. Как и все остальные, он был обшит рифленым металлом, кое-где прохудившимся, кое-где подпорченным огнем, а кое-где и ломом опробованный. Рассматривать на нем, собственно, было нечего, если не считать полустершейся непристойной надписи, когда-то намалеванной маркером в честь любовной победы некоего малограмотного трудяги. Да еще, пожалуй, покрывшей его изморози.

— Знаю, — негромко ответила она.

— Кто?

— Как я понимаю, ныне он стал одним из старших оборотней и, возможно, подчинил многих из них своей воле. Но я не могу ничего знать наверняка, поскольку эту информацию получила не прямо, а косвенно. Маловероятно, но я могла ошибиться.

Один кивнул головой.

— Но с этим Хагеном ты знакома?

— Была знакома. Прежде.

— У тебя обширные связи.

— А все просто, Один. Предрасположенность к магии проявляется и в своеобразных свойствах характера. Многие из тех, кто прежде считался всего лишь членом неформального сообщества города Санкт-Петербурга, теперь оказались обладателями магического дара. Это вполне закономерно. Подобное всегда тянется к подобному. А неформальное сообщество города куда более тесно, чем сам город. Оно и создавалось-то для общения.

— В таком случае, может, ты еще кого-нибудь из полезных людей знаешь?

— Может, и знаю, — с улыбкой согласилась Кайндел. — А кто нужен?

— Нет-нет, никто, — Один похлопал ее по плечу, но видно было, что мысль его уже ускользнула куда-то в сторону, он обдумывал что-то свое, и присутствие собеседницы его уже не интересовало. Скорее всего, потому, что узнал у нее все, что хотел. — Отправляйся на пристань. Бой закончен, как я понимаю. Сейчас будем разгружать корабль, и, уверен, даже для тебя там найдется работа. Даже для Лети. Потом можешь поспать часа четыре, и ребята, сопровождавшие тебя, тоже.

— Я поняла, Один.

Первым, кого девушка увидела на пристани, оказался Эйв Шреддер. Он подскочил к ней, по-медвежьи облапил и закружил под удивленными и любопытствующими взглядами оэсэновцев. Она чувствовала запах дымка от его одежды, ее колола щетина на его подбородке, а, оторвавшись слегка, она заметила пятно ожога на его щеке. Но глаза источали веселье, они буквально искрились оживлением, а губы хоть и улыбались кривовато — из-за того же ожога — зато вполне искренне.

— Жива все-таки, непоседа? Где ты пропадала?

— Так получилось… Да отпусти ж ты меня! Совсем сдурел? — прошипела она, вырываясь из объятий. — Все же смотрят!

— Ну и пусть. У нас походное время, для снятия напряжения все допустимо.

— С ума сошел? Еще завали меня тут же, на пристани!

— Это приглашение?

— Идиот! — но и сама уже расплылась в улыбке и толкала его в грудь больше в шутку, а не затем, чтобы действительно оттолкнуть.

Она даже не полюбопытствовала, чем закончился бой. Единственное, что отметила мимоходом — не так уж много оказалось тел убитых, теперь аккуратно оттаскиваемых в сторону и укладываемых на полосах белого полиэтилена, потому что, видимо, другого материала не нашлось. Убитых оэсэновцев укладывали отдельно, их насчитывалось примерно столько же, сколько и людей Круга. То есть немного.

Судя по всему, кораблю каким-то образом дали знак, что путь свободен, и он двинулся в сторону причала. Чтобы как-то занять время, необходимое для швартовки, проголодавшиеся парни сложили близ пирса все деревянное, что еще смогли отыскать, и развели костерок. Откуда-то притащили пяток кур, овощей, круп, соли, несколько канистр с водой и огромную лохань, в которой принялись готовить суп. Шреддер не отпускал от себя Кайндел, он пошел с нею и к телам погибших, и к костру, где им обоим налили по кружке горячего, хоть и едва окрашенного чаем кипятка (на большой котелок нашлось лишь два пакетика старого чая, и, конечно, результат получился удручающий). Хорошо хоть сахара было вдоволь.

Небо расцветилось всеми оттенками восхода, быстро померкшими и смятыми облаками, наползающими с востока. Ясная и холодная ночь сменялась пасмурным, промозглым днем.

Здесь же отыскались и те курсанты, которые все это время были под рукой у Эйва и вместе с ним сначала пытались обороняться от людей Алого Круга в большом гараже близ разоренной штаб-квартиры ОСН, а потом куковали здесь, на пристанях, кое-как отбиваясь от вялых магических атак. Собственно, никому не хотелось перекидываться заклятиями с особым усердием. Осаждавшие надеялись, что оэсэновцам быстро надоест сидеть в холоде на бетонных причалах, да еще без запасов еды и воды, а осажденные рассчитывали, что противнику скоро прискучит тупое сидение за баррикадами из отбросов, и он сделает какую-нибудь глупость. И позволит себя отогнать.

Примененное заклинание антимагии стало решающим фактором, позволившим Организации выйти победителем.

— Тянуть, однако, не следует, — заметил Эйв. — Ребята, скоро там будет готов обед? Учтите, как только на корабле откроются трюмы, вы будете таскать и таскать. Поняли?

— Куда таскать-то?

— Грузовики сейчас подгонят, — ответил, подходя, Ирландец. Он с умным видом заглянул в лохань и возмутился: — Это что еще такое? Кто же кидает кур в котел целиком? Так они и до Второго Пришествия не разварятся! Кухари, тоже мне…

— Единственная женщина, имеющаяся поблизости, от процесса приготовления гордо отстранилась, — оправдывались ребята, вылавливая курятину из лохани. — Кайндел, к тебе обращаются!

— Я тоже не кухарка. А разрезать курицу может и мужчина. У кого тут есть меч? Пусть нарубит их в капусту.

— Отличная идея.

Куры были выужены из варева и кое-как порублены при помощи топора, случившегося под рукой, меча и большого ножа, больше смахивающего на мясницкий тесак. Порублены кое-как, но голодные парни усердствовали настолько, что измельчили курятину в самом лучшем виде.

— Подкиньте дровишек, — посоветовала девушка. — А крупы больше не надо. Иначе будет не суп, а каша.

Походное угощение поспевало стремительно.

Как только корабль накрепко пришвартовали, и на пристань легли сходни, по ним наперегонки устремились к костру моряки и капитан корабля. Блеск их голодных глаз мигом подсказал Кайндел, что проблемы с продовольствием одолевают не только сухопутное, но и морское население Европы. Ничего удивительного в этом не усматривалось, ведь Европа давно уже зависела от экспорта продовольствия, а какой может быть экспорт в условиях анархии и войны? Судя по всему, моряки взяли с собой ровно столько пищи, сколько требовалось на дорогу сюда, и, поскольку проболтались в море лишних трое суток, подъели даже крошки из углов.

И, конечно, не устояли перед ароматом супа, ползущим по пристаням Морского вокзала.

— Ребята, — Кайндел показала на несущихся плотной группой моряков, — налейте гостям супчика. Они, кажется, с ног валятся от голода.

— Оно и видно, — протянул один из курсантов, невольно оценив великолепный аллюр голодного капитана.

Миски с едой гости едва не выдернули из гостеприимных рук оэсэновцев. Самым голодным из них даже ложки в первый момент не понадобились — они припали к бортикам миски и, обжигаясь, пили наваристый, пахнущий курицей и луком бульон. Девушка с сочувствием смотрела, как они насыщаются, а потом покосилась на прижимающуюся к ней Лети, наблюдавшую за той же картиной, но уже с острым любопытством. Следом за тем Кайндел покосилась на Эйва.

— Ох, уж эти европейцы, — пробормотала она. — Никакой стойкости. Всего каких-то три дня голода — и уже такие звериные замашки.

— Ребята и раньше голодали. А по-настоящему тренированы голодом только мы, русские.

— Ну, положим, не только. Думаю, и в Африке, и в Индии найдется немало мастеров выживания. Правда, мы — самые изобретательные.

— Поэтому никогда хорошо жить не будем, — хмуро заметил Шреддер. — Слишком уж мы изворотливы. Слишком…

Насытившись, моряки принялись торопливо изъясняться на смеси немецкого и английского, но их быстро прервали, вручили по большому куску хлеба с сельдью (больше ничего под рукой не случилось) и отправили к Испытателю и Политику решать формальные вопросы, а сами отправились на корабль.

Поразительно, как быстро способны разгружать огромный транспорт люди, которым с одной стороны грозит повторное нападение врага, а с другой — впереди маячит отдых, обещанный большинству, как только товар будет уложен на грузовики и отвезен «куда следует». На имеющейся в пассажирском порту погрузо-разгрузочной технике копошились мастера, торопясь с максимальной скоростью привести их в божеский вид, а парни из числа самых крепких тем временем вытаскивали на палубу, а потом и на берег, ящики и тюки полегче.

— Есть кран! — завопили с берега, с тяжелой чугунной конструкции, где, будто муравьи на стволе дерева, висели ремонтники. — Готово! Поберегись, ребята! Эй, люк открывайте! Давайте!

— Похоже, разгрузка пойдет без нас, — заметила Кайндел.

— Да. Давайте-ка отсюда со своим костром, — деловито сказал рослый мужчина в грязной, промасленной спецовке. — Места много занимаете, ну, в самом деле. Сейчас, если грузовики подгоним поближе, дело быстрее пойдет.

— Интересно, сколько у ОСН грузовых машин? — полюбопытствовала Лети у своей подруги. — Хватит ли, чтобы все быстро отвезти? Не верю я, что больше атак не будет.

— Машин достаточно, — сообщил Шреддер. — А мы здесь как раз для того, чтобы в случае чего показать класс.

— Ну, какой мы сейчас можем класс показать, — зевнула Кайндел. — Я, честно говоря, недосып переношу с большим трудом. Устала я, Эйв. У меня голова болит, так что больше никакой магии.

— Да? — он нагнулся к ней и прошептал на ухо: — А я, услышав про головную боль, решил, что больше никакого секса.

Девушка оттолкнула его, хихикая и постреливая глазами по сторонам, убедилась, что на них никто не смотрит, и шепнула ему на ухо несколько фраз, от которых иной мужчина мог бы и смутиться, а Шреддер лишь расхохотался.

От обилия фургонов и открытых бортовых машин скоро стало тесно. Нагруженные, они, впрочем, не уезжали далеко, лишь освобождали место и, выбравшись за ограду, вставали в рядок, ожидая, когда в путь тронется весь караван. Их охраняли вооруженные до зубов оэсэновцы, среди них Кайндел увидела Илью, Сергея, Романа и Горо — их, должно быть, как наименее уставших, определили именно сюда. Большинство «дозорных» выглядели встрепанными и нервными до дикости — сказывалась сильнейшая усталость.

Кое-какую мелочь Кайндел пришлось потаскать вместе с остальными. Под конец работы девушка уже шаталась, но все-таки наведалась к раненым и обнаружила, что израненный ножом оэсэновец тяжело спит, завернутый в огромный спальный мешок, а джаншуриец, обожженный несколькими огненными заклинаниями, уже сидит, поводя глазами, вздрагивает и, судя по всему, сильно мерзнет. Оказалось, что он едва говорит на родном для Кайндел языке, поэтому объясниться с ним мог бы разве что Горо. Но даже Горо это не удалось, потому что его соотечественнику явно было плохо, он почти не понимал то, что происходило вокруг него, и быстро говорил что-то непонятное и практически лишенное связности.

— Бредит, — объяснил четырехрукий курсант, поднимаясь. — Его бы усыпить. Во сне проще переносить боль.

— Сможешь поддержать ему сердечную деятельность? — спросил, подходя, врач Организации. — Подвесь пару заклинаний, а там уж мы доберемся до базы.

— Постараюсь, — вздохнула Кайндел. — Слушайте, а вы знаете, как лечить таких вот… ну, иномирян?

— Разберемся. Ну что, поможете нам? А то наши маги уже свалились все, а остальные заняты.

— Я тоже вот-вот свалюсь, — буркнула Кайндел. — Ладно, постараюсь.

Шреддер остался неподалеку — он помогал грузить раненых в машины, тем более что довольно часто это приходилось делать с огромным количеством предосторожностей. Ослабевшую девушку он подсадил в автобус, переоборудованный под перевозку раненых, и пристроил в уголке.

Она улеглась на груде промасленного тряпья и задремала. Сквозь сон до нее доносились шум мотора и стоны раненых, потом — чьи-то отдаленные крики. И резкие остановки, и повороты, и рывки она воспринимала всем телом, но никак не могла проснуться, хотя и пыталась, и в какой-то момент просто перестала сражаться с собой и позволила себе окончательно провалиться в сон, пока возможность пробудиться не появится откуда-нибудь извне. Она не шевельнулась даже в тот момент, когда Шреддер перепрыгнул через нее и ненадолго выскочил из автобуса через ближайшую дверцу, а потом вернулся, слегка задел ее носком сапога, пробормотал извинения и уселся обратно на кресло.

Кайндел запомнила это, но сквозь сон, такой же тягучий и томительный, как сироп, связывающий крылышки мухи. Лишь когда над ней склонился Эйв и потряс за плечо, произнеся вполголоса: «Мы приехали, родная, просыпайся… Мы приехали», она сумела стряхнуть оковы сна, и поднялась, еще пошатываясь, но уже вполне владея собой.

— Извини, — пробормотала она, свирепо растирая лицо. — Устала смертельно…

— От магии, конечно. Да, понимаю, ты перетрудилась.

— С непривычки… Да… Где мы находимся?

— На Новой базе. Ее местоположения почти никто не знает. Ты, к примеру, спала. Остальных курсантов и почти всех бойцов везли в закрытых микроавтобусах и машинах.

— Ну-ну… А чем нам здесь предстоит заниматься? Что-то еще нужно будет срочно сделать?

— Да, разумеется. Сейчас курсантов накормят, а потом все они будут помогать разгружать оружие.

— Так этот транспорт из Европы доставил оружие?

— Да. Частью оружие, частью — кое-какие материалы. Но их привезли не сюда, — Эйв развел руками. — Это последняя партия европейского оружия. Больше, как я понимаю, не будет. Один прервал дипломатические отношения с… ну, уж не знаю, кто ему там поставлял это… и отозвал своих людей.

— И правильно сделал, — не удержавшись, зевнула Кайндел. — Понимаю, еще деньгами или там ресурсами платить за автоматы, сделанные по нашим же схемам и расчетам, наши же «калашниковы»…

— Там далеко не только «калашниковы». Хотя, в общем-то, ты правильно определила.

— Так вот: ладно бы еще деньгами. А то жизнями. Ни в какие ворота не лезет.

Они молча покивали друг другу.

— Ты так уверена, что мы справимся и сами? — усмехнулся он. — Немного наивная и патриотичная вера…

— Я уверена в том, что если кому-то и надо заслоняться нашими ребятами, то только нам самим. Я вообще уверена, что сейчас, без всякого государства, на землях, управляемых прямолинейным и добродушным законником Одином, дела пойдут намного лучше, чем где-либо еще. По крайней мере, с сельским хозяйством. И с животноводством. Уже что-то, правда?

— Еще бы, — усмехнулся Шреддер. — Когда рушится мир, не важны уже ни автомобильная промышленность, ни качество сборки бытовой техники, ни бриллиантовые мобильники или трусы «от кутюр», а вот жрать-то хочется трижды в день.

— Так что на развитом сельскохозяйственном фундаменте мы сможем построить новую промышленность… Если, конечно, до этого дойдут руки, — усмехнулась девушка. — Тут уж все зависит от российского раздолбайства. Если все делать по очереди, то результат получится нормальный. А если спешить сделать все сразу…

Они выбрались из автобуса и еще полчаса помогали медикам вытаскивать раненых и размещать их в медицинском крыле. Укладывая спящих на подушки и мимоходом проверяя их пульс, Кайндел с любопытством поглядывала на огоньки, загоравшиеся на составленной в углы технике, которую спешно приводили в порядок метавшиеся вокруг медики. Их можно было понять — большинство ран, с которыми им придется сейчас иметь дело, в прежнем мире давно бы привели пострадавших к смерти. Только врачи-чародеи не слишком удивлялись этому.

— Все-таки магия — штука полезная, — заметил один из них, склоняясь над обожженным джаншурийцем. — Он еще жив? Это поразительно. Остается придумать, откуда пересаживать кожу на его лицо и руки.

— А может, просто наколдовать ее? — предложила Кайндел без особого энтузиазма. Она чувствовала себя слишком разбитой, даже несмотря на короткий сон, и показывать пример не рвалась.

— Заклинанием клонировать кожу? — хирург пощипал нижнюю губу. — Надо бы подумать о таком варианте, — он мельком покосился на усталую девушку. — Ну, иди-ка отдыхай. Толку от тебя не будет ни там, ни тут.

Работы на Новой базе оказалось очень много. Помогая разгружать и распаковывать ящики, Кайндел выслушала подробный рассказ о путешествии колонны грузовых автомобилей от Морского порта до южной оконечности города, о двух схватках с людьми Круга, когда приходилось пускать в ход и заклинания, и автоматы. Судя по рассказу Ильи Тверского, путешествие получилось до крайности веселым, а если принять во внимание рассказ Романа, старательно прижимавшего к левому глазу платок, пропитанный каким-то бальзамом с легким запахом эфира, то поездка вышла просто отвратительной…

— По крайней мере, было на что посмотреть, правда? — утешила она.

Роман покосился на нее весьма угрюмо и, вероятно, для большей эффективности встряхнул платок, явив взгляду солидный, даже слегка зеленоватый синяк, заливший пол-лица.

— Да уж лучше бы поскучать немножко.

Занимаясь разноской и складированием на штатные места упакованного оружия, курсанты с тоской смотрели на груду привезенных ящиков, нисколько не уменьшавшуюся от их стараний, потому что с другой стороны ящики продолжали подтаскивать, и ворчали, что подобное количество товара ни на один корабль не влезет, хоть ногами упихивай. Разве что на целую вереницу барж, которых, впрочем, близ Морского вокзала никто не видел. Хотя, вполне возможно, баржи из-под товара украли люди Круга.

— Как они только не затонули — с таким-то количеством железа на борту! — пробормотал кто-то из курсантов, недовольный тем, что работать заставляют после ужина, а не перед ним. — Что мы им — животные, что ли — засыпать на голодный желудок?

— Вечером ложись на спину и не ной, — огрызнулся Роман. — И так-то тошно, а тут еще ты!

Работали до изнеможения, в безжизненном свете длинных ламп, похожих на лазерные мечи из «Звездных войн». При таком освещении невозможно было понять, наступила уже ночь, или еще день, или сейчас начнут отсчет сутки лет-эдак-через-сто… Усталость въелась в них настолько, что, когда курсантов наконец отпустили, Кайндел, добравшись до отведенной ей с Лети комнаты (эта оказалась почти такой же, как и прежняя, на Старой базе, разве что лишь чуть побольше и снабжена компьютером) и со стоном облегчения повалившись на кровать, обнаружила, что не способна уснуть.

Покрутившись на простынях, девушка, едва слышно выругавшись, поднялась и прошла в душ. Вымылась, как следует, с головы до ног, но сон все равно не шел — была лишь слабость, сладкая истома, укутывающая тело приятным бессилием. Ей казалось, будто от каждого шага она звенит, словно самый лучший хрусталь, и потому двигалась очень осторожно и очень медленно.

Двери комнат, где разместили курсантов, выходили в широкий коридор, пока еще не устланный ковровой дорожкой, но отделанный отличным теплым ламинатом и ведущий в вестибюль с находящимися там двумя дверями и арочным проемом, декорирующим вход на лестницу. Одна из дверей открывалась в огромную столовую, где могла обедать сразу добрая сотня человек, другую же девушка машинально толкнула и обнаружила курительную комнату, своими размерами больше напоминающую средних размеров зальцу.

Шлепнувшись на ближайший из обтянутых зеленым сукном диванчиков, еще не испорченных следами ожогов и сброшенного пепла, она взяла со столика, из стоящей на нем коробочки сигарету, запалила кончик зажигалкой и затянулась. Дым показался ей отвратительным, но она продолжала тянуть его в надежде, что, если сигарета позволит ей немного прийти в себя, в дальнейшем несложно будет и уснуть. Главное — прогнать это непонятное и бредовое состояние, достойное наименования «ни то — ни сё».

— А я не знал, что ты куришь, — произнес Шреддер, вставая с дальнего диванчика. Только тогда Кайндел поняла, что она не одна, и поспешила запахнуть халатик.

— Я обычно не курю сигареты.

— Понимаю. Хочешь «Житан»? Все лучше, чем дешевая «Северная звезда», которую выкладывают здесь потому, что на складах остались огромные запасы.

— По мне, так все равно, чем травиться, — Кайндел кашлянула и поморщилась. — Ну, давай свой «Житан». Посмотрю, найду ли я отличия.

Эйв смотрел на нее сочувственно.

— С непривычки — вряд ли… Тебе не спится?

— Да. Кажется, усталость зашкалила.

— Бывает. Со мной тоже так случается. В этой ситуации обычно помогает коньяк.

— А у тебя и коньяк есть?

— Есть. И я даже тебе его дам. После беседы, разумеется, а то ты уснешь прямо здесь, на этом диванчике.

Кайндел затянулась новой сигаретой и снова едва заметно сморщилась — разница между прежним и нынешним отвратительным дымом показалась ей неощутимой.

— А мы собираемся беседовать?

— Я бы не отказался от минутки твоего внимания, — он вздохнул, и ирония, проклюнувшаяся в его фразе, сошла на нет. — И возможности задать тебе пару вопросов.

— Как сурово. Я в чем-то провинилась?

— Нет, разумеется. Наоборот. Ты показала себя с лучшей стороны, и наши офицеры от тебя теперь не откажутся. У меня, собственно, частный вопрос… Словом, я услышал, будто теперь в нашем мире будут обитать существа… Не совсем человеческих свойств, но вполне человеческого облика.

— Верно, — улыбнулась девушка. — Оборотни, вампиры… Кое-какие еще существа.

— Вот о «кое-каких существах» я и хотел поговорить, — Шреддер упорно смотрел в пол. — Ты вроде как тоже не совсем человек? — он подождал ответа, но не дождался и требовательно взглянул на собеседницу. — Разве ты не говорила об этом сама?

— Говорила. Все верно. Я отношусь к нечеловеческой расе, хотя и обитаю пока в чисто человеческом теле. Как, кстати, очень многие из ближайших сподвижников Ночи и она сама. Нелюди в среде новых магов — явление распространенное. Только пока это незаметно.

— Но станет заметно, верно?

— Со временем — разумеется. Тело изменится под нужды присущей нечеловеческому существу магии. Но почему тебя это так волнует?

— Ты считаешь, меня может не волновать изменение одной из моих подопечных? — он усмехнулся. — Тем более что, как я понимаю, альвов мало занимают дела людские. И тебя перестанут интересовать?

Кайндел глянула на него лукаво, едва наклонив голову, и Эйв почувствовал, что у него перехватывает горло. Как и в тот момент, когда они впервые встретились на канале Грибоедова, девушка показалась ему некрасивой, но при этом притягательной, как металлическая загогулина для магнита.

— Ты смотришь на мир, окружающий тебя, глазами читателя фантастических романов. Но как бы ни достоверна казалась тебе книга, она все-таки имеет мало общего с реальностью. Знаешь, почему? Потому что реальность куда более неправдоподобна, чем любые фантазии. Воображение Бога намного опережает любые возможности человеческого сознания. Поэтому — поверь мне — ни к чему волноваться о том, как я буду себя вести в человеческом мире. Если бы человеческие дела мало касались всех нечеловеческих существ, Ночь не стала бы добиваться для себя… скажем так, доминирования в этом мире.

Они помолчали.

— Или тебя что другое волнует? — спохватилась она. — Уж не Багира ли?

— Ха, — Шреддер запрокинул голову, но рассмеялся вполголоса, будто боялся кого-то разбудить. — Ты знаешь, она до сих пор кипит, как электрочайник с заевшей кнопкой выключения. Хотя чего ей беситься — не понимаю. Думаешь, она тоже не сильно изменится?

— А ты считаешь, она будет охотиться на людей и выть на луну? Ни в коем случае. Неудобства, ее ожидающие, будут несколько иного порядка. Ни серебро, ни луна ей не угрожают, все-таки Багира — из высших оборотней. Она сама себе хозяйка.

— Так в чем же заключаются эти ограничения?

— Ну, по большей части они — магического порядка. Еще прорежутся некоторая тревожность, временами вспыльчивость, а также все остальное, имеющее отношение к звериному облику. Разберется.

— Хе, тревожность. Вспыльчивость… Сдается мне, Багира от рождения полноценный оборотень. Ну, по крайней мере, это у нее давно.

— Она всегда была оборотнем. Просто до возвращения магии энергетический потенциал не мог реализоваться. Равно как и я всегда являлась… не совсем человеком.

— Но это ведь ничего не меняет, правда?

— Конечно. Абсолютно ничего, — согласилась Кайндел. — Да, магия моя будет иной, чем знакомая тебе. Характер, наверное, тоже. Но он и раньше был… странным.

— И ты останешься с нами? — уточнил Шреддер.

— Останусь. И с вами, и с тобой. Тебя ведь и это волновало?

— Волновало, конечно, — Эйв усмехнулся и прижал ее к себе. Потом отстранил, чтобы снять с пояса фляжку, отвинтил крышечку в форме стопки и налил ей коньяка. — Пей. Две стопки — и заснешь в лучшем виде.

— Значит, я заслужила коньяк? — рассмеялась Кайндел, пробуя душистый напиток, впрочем, слишком крепкий для того, чтобы женщина успела оценить его качество, прежде чем поторопиться глотнуть. — Ох… Запить есть чем?

Мужчина подвинул к ней графин с водой и стаканчик. Смотрел, как она пьет, и думал, что он с ней, такой необычной и загадочной, еще намается. И может быть, не стоило бы даже пытаться завязывать отношения, а напротив, взять себя в руки и отступиться от девушки, настолько отличающейся от всех тех девиц, с которыми ему приходилось общаться и в которых он некогда влюблялся. Впрочем, он прекрасно понимал, что в подобной ситуации обычно остается лишь плыть по течению. И он, и она, если уж начистоту, могут погибнуть в любой день, потому что за стенами Новой базы идет война, для нее пока не существует преград, она без особого труда заглянет и сюда, за эти крепкие бетонные стены, обшитые для уюта панелями. А поэтому сейчас надо брать от жизни все, что она так щедро дает им, и поменьше думать о будущем.

Главное, чтобы сейчас было хорошо.

Эпилог

Кайндел остановила машину прямо посреди проселочной дороги, она знала, что здесь вряд ли кто-то в ближайшее время решится проехать. Вынула ключи, сунула их в карман и тут же накинула поверх обычной суконной куртки широкий шерстяной плащ, скроенный в духе средневековья. Он странно и нелепо выглядел на современной одежде, однако в зяблую, промозглую погоду практичность его не вызывала сомнений — в него можно было уютно закутаться так, как удобно его владельцу.

День клонился к полудню, но небо, затягиваемое время от времени моросящей хмарью, давало мало света. Зима сходила на нет, в свои права вступала ранняя весна — самое, пожалуй, неприютное время года, потому что ни ало-желтыми листьями оно не расцвечивалось, ни ранней листвой. По ночам в здешних лесах еще трещали морозы, а днем все оттаивало, и вода затевала с землей странные игрища, принимая облик чавкающей грязи под человеческими ногами. Девушка ныряла под низко нависающие, усеянные каплями ветки и с трудом вытягивала из напоенного водой мха сапоги, приходившиеся ей слегка не по размеру. Капли оседали на ее плечах и капюшоне, пропитывая шерстяную ткань, но ее это мало трогало.

Она медленно шагала, оглядывая лес вокруг постепенно обновляющимися глазами. Только теперь она заметила, насколько улучшилось ее зрение по сравнению с тем, каким оно было три года назад. Если бы врачи вдруг задумали оценить ее способность смотреть вдаль, то решили бы, что девушка теперь страдает дальнозоркостью. Но Кайндел видела вблизи так же прекрасно, как и вдали, и понимала — роль здесь играет все та же магия, с каждым днем все полнее напитывавшая ее чародейской силой.

Перебравшись через остро обколотый скальный гребень, девушка поднялась по валунам и выбралась на открытое пространство. Здесь лежал еще один камень, прежде сидевший глубоко-глубоко, а позднее вывернутый и стоймя установленный рядом. По-прежнему было заметно, что здесь кто-то не слишком давно копался, хотя большую часть усилий ветер и дождь за прошедшее время сгладили. Непосвященного могло бы удивить то, что кто-то решил рыться именно здесь, где ничто не предвещало ценных находок. Но люди здесь хаживали редко.

Она присела рядом с вывернутым камнем и потрогала его рукой. Ей показалось, что он все еще теплый, хотя это являлось, конечно же, обманом. Вздохнула и опустила голову, будто разглядывала что-то у своих ног.

Кайндел могла бы просидеть здесь очень долго, однако от размышлений ее отвлек хруст камушков под подошвами. Она приподняла голову — к ней приближался молодой мужчина в таком же, как и у нее, плаще поверх обычной, повседневной и вполне современной одежды. Именно в тот момент, когда она подняла голову, он задержал шаг, будто раздумывая — идти или не идти — но, поколебавшись, продолжил путь. Подошел к камню, заглянул в рукотворную, давно заполненную водой выемку, словно рассчитывал увидеть там что-нибудь интересное.

— Привет, — сказал он очень просто.

— Привет, — ответила она.

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Почему?

Девушка посмотрела на него. Он выглядел чуть смугловатым, черноволосым и кареглазым, подбородок и верхняя губа заросли коротенькой бородкой, а у горла плащ был заколот огромным — в ладонь — аграфом с крупным ониксом в середине. Оникс слегка искрился — его переполняла магия. Но искры эти не встревожили Кайндел, потому как она чувствовала, что артефакт сейчас дремлет.

Молодой человек слегка развел руками, давая понять, что его удивление вполне закономерно. И она снова опустила голову.

— Тебе же известно, моя названная сестра погибла, и где она похоронена, я не знаю. И не могу знать. И приходить мне к ней больше некуда. Только сюда.

— Я думал, что ты побоишься сюда приходить.

— А надо бояться? — улыбнулась Кайндел. Но не собеседнику — все тому же камню.

Смуглый мужчина еще раз развел руками.

— Ты же понимаешь, что я не собираюсь нападать на тебя. Тем более здесь.

— Ну, вот и я не собираюсь.

Они еще немного помолчали, глядя на отваленный камень.

— Ты знаешь, что Волк был ранен?

— Меня это не интересует.

— Действительно совсем не интересует? — с улыбкой спросил черноволосый.

Она замялась лишь на несколько секунд.

— Совсем.

— А ведь я помню вашу феерическую любовь…

— Много воды утекло, теперь этого нет. Как бы там ни было, тебя это мало касается.

— Не кипятись. — Он помолчал, потом со вздохом присел на землю. — Я просто так упомянул Волка. Чтобы завязать разговор. Ты же знаешь, я не одобрял того, как Ночь обошлась с тобой. Я всегда считал, что убеждения человека — это его право, и гнать только за них…

— Полагаю, Блеск, тебя-то как раз и не спрашивали.

— Лучше называй меня Гленом.

— То же самое, только на старонорвежском. Какая разница? Но, впрочем, как тебе угодно… И спасибо тебе. Я уж думала, теперь от меня все старые знакомцы будут шарахаться.

Ветер продрался сквозь густую голую лесную поросль и ударил девушку в лицо. Она зябко поежилась, жалея немного, что сукно плаща такое тонкое. Глен заметил ее движение и машинально зажег на ладони огонек, будто хотел дать прикурить. От него в первый момент потекло тепло, правда, почти столь же слабое и зыбкое, как от свечи, к которой подносишь ладони. Кайндел отрицательно качнула головой, и молодой человек стряхнул остатки огня в мокрый мох.

— Может, выпьем? — предложил он вдруг — и сам удивился, потому что был совершенно уверен — она откажется, — а отказа ему не хотелось.

— Давай, — улыбнулась она.

Оба почти одновременно сняли с поясов фляжки. Посмотрели друг на друга — и залились смехом.

— Из какой станем пить?

— Да из обеих. По очереди.

Они обменялись фляжками и отпили по глотку. Посмотрели друг на друга и снова рассмеялись — просто так, без повода.

— Я, в самом деле, ужасно рад встретить тебя здесь. И ужасно рад, что ты жива.

— Да, это ужасно, — с чопорным видом согласилась Кайндел. Снова вспышка смеха. — Можешь не верить, но тебя живым и невредимым я рада видеть не меньше.

Несколько минут они просто отхлебывали по крошечному глоточку, время от времени обмениваясь фляжками. В голове у девушки мелькнуло, что зря она не прихватила из машины пару яблок, два ящика которых везла к столу оэсэновцев.

А Глен думал только о том, какая безмерная глупость — превращать жизнь Семьи в войну со всем миром и во внутреннюю междоусобицу, но теперь, когда война уже начата, ее нельзя прекратить и вернуться к тому, с чего все началось.

— А ведь все было по-другому, — проговорил он. — Помнишь? Тогда, в самом начале, все было по-другому…

— Не совсем так, — осторожно возразила она. — Вспомни — еще не появилось никакой магии — а мы уже вовсю интриговали, кого-то выпихивали, кого-то звали к себе, мерялись силой… Семья тоже постепенно преобразовалась в маленькое общество, живущее по кем-то придуманным законам.

— Но ведь есть и исключения.

— Да. Пепел, например. И его Семья. Но исключения лишь подтверждают правило.

Глен криво улыбнулся.

— Я чертовски не хотел бы стать причиной твоей смерти.

— Я тоже. Но, — она пошевелила пальцами и сунула ему свою флягу, — жизнь продолжается. Лишь боги знают, что нас ждет через неделю.

— Ты думаешь, мы можем когда-нибудь поубивать друг друга?

Они посмотрели каждый в свою сторону.

Глен, когда-то называвший себя Бенедиктом и другими заимствованными из мифологии прозвищами (у него имелась едва ли не дюжина имен на все случаи жизни), всегда по-дружески общался с Кайндел. И даже попытался как-то за ней поухаживать, но стоило ей, как вежливой девушке, немного его поощрить, объяснил, что, оказывая знаки внимания, просто выполнял свой долг перед ней и никаких серьезных видов на нее не имел. Тогда она посмеялась. Почему-то с этим молодым человеком они легко понимали друг друга, в прошлом пару раз напивались в компаниях, орали песни, отнимая друг у друга гитару, хохотали байкам и анекдотам.

Их ничто не связывало, кроме приятных воспоминаний. И оба понимали — даже если бы они помнили во много раз больше важного и прекрасного, это вряд ли могло сейчас свести их в один лагерь.

— Все возможно в этом мире, — девушка посмотрела на него грустно. — Но я не хотела бы умереть от твоей руки.

— А я думал, это в первую очередь касается Волка…

— Я давно потеряла интерес к Волку. И оставим это…

— Извини. — Она дернула плечом, и Глен заволновался. — Тебе холодно? Может, костер разложим?

— Не стоит здесь устраивать костер. Спасибо. Мне не холодно. Просто… Так…

Кайндел вновь дернула плечом и поднялась. Отсюда, в просвет между двумя крыльями леса, обнимающими холм, виднелось большое озеро — и небо над ним, где в облачной непроницаемой толще только сейчас появились разрывы, и проглянула синева. Удивительно убеждаться, что даже в такой день, когда облака укутывают землю, будто плотный кокон, небо над ним остается неизменным, таким же праздничным и ярким. Свет солнца ненадолго пробился сквозь серый покров и превратил дальний край небес над самым горизонтом в величественный белый замок, увенчанный приземистыми и высокими башнями.

— Ты уже уходишь? — спросил Глен, будто раздумывая — пытаться удержать или нет.

— Пожалуй. Мне нужно торопиться. Меня ждут — сам понимаешь.

— Я бы хотел еще раз пригласить тебя сюда, если б знал, что это возможно…

— Я бы не вернулась, даже случись такая возможность. Передай Ночи (если, конечно, захочешь ей что-нибудь передавать от меня), что она может, конечно, продолжить охоту на меня, хотя смысла в этом я не вижу. То, что знала я, и то, что теперь знают в Организации, все равно просочилось бы другими путями, хотя бы через тех же техномагов. Ее усилия бессмысленны. Вряд ли моя смерть принесет ей большое облегчение и какой-то прок. И лучше бы ей изменить свое отношение к миру, если она действительно хочет сохранить Семью.

Он мрачно смотрел мимо нее.

— Прежний мир рухнул, ты же знаешь. Чтобы получить место в новом мире, за него надо биться.

— Ты ошибаешься, Глен, — вздохнула Кайндел. — Приятное место под солнцем можно занять и иначе. Не обязательно силой оружия. Хотя, разумеется, не без усилий.

И снова взглянула на постепенно проясняющееся небо.

Там, в царстве Фата-Морганы, беззвучно и неторопливо рушились и снова рождались, будто феникс из пепла, великолепные, несказанно прекрасные королевства… Вырастали — и снова гибли, и можно было лишь гадать о том, каким ужасом и болью наполнялись сердца небесных жителей при гибели старого, а потом возведении нового мира.

Солнце безмятежно и щедро освещало обломки таявших и громады выраставших, таких недолговечных стен и башен, творя из их жизни и смерти средоточие подлинной красоты.

И на сердце Кайндел снизошел покой.

9 ноября 2006 г. — 11 октября 2007 г.

Примечания

1

Псалом 139.

Content

Ярослав Коваль
Магия спецназначения

Эпилог

Примечания