Нора Робертс

Влюбиться в Джеки

ГЛАВА 1

В ту же минуту, как Джеки увидела дом, она поняла, что влюбилась. Конечно, она всегда быстро влюблялась. Не то чтобы ее было легко поразить, просто она была открыта, и даже чрезмерно, может быть, для новых эмоций и чувств.

Дом же пробуждал множество свежих ощущений, но спокойствие занимало среди них далеко не первое место. И это было прекрасно. Полная безмятежность хороша лишь на день или два, потом обязательно появится скука. Джеки сразу понравились строгие, сдержанные линии, смягченные изящными окнами в виде арок, неожиданный угол крыши, контрастные цвета.

Белые стены сияли на солнце, еще больше выделяя отделку из черного дерева. Джеки не была сторонницей точки зрения, что мир состоит из черного и белого, однако вид дома убеждал, что две противоборствующие силы могут существовать в полной гармонии.

Солнце заливало дом, проникая сквозь широкие окна, выходившие на запад и на восток. Сад утопал в зелени, в терракотовых горшках, стоявших на террасе, росли цветы. Пышная растительность и буйство красок создавали ощущение экзотической роскоши. Конечно, за всем этим придется ухаживать, и еще как, если не будет дождей и жара не прекратится, но Джеки была совсем не прочь потрудиться ради такого впечатляющего результата.

Через стеклянные двери она полюбовалась на небольшой овальный бассейн, выложенный плиткой. Вода в нем была кристально чистой. Он тоже потребует ухода, но опять же ожидающая ее в конце награда будет стоить любых затраченных усилий. Джеки представила, как она будет сидеть у бассейна, любуясь закатом и наслаждаясь ароматами цветов. Одна. Это немного портило картину, но ничего, она как-нибудь переживет.

За бассейном и спускавшейся вниз лужайкой виднелся Береговой канал. Воды его были темными и загадочными, но Джеки заметила пролетевший мимо катер. Звук неожиданно понравился ей. Он означал, что люди где-то рядом, но не настолько близко, чтобы докучать.

Канал напомнил Джеки приятнейший месяц, который она провела в Венеции, будучи еще подростком. Тогда она каталась в гондолах и флиртовала с черноглазыми парнями. Флорида весной, конечно, была не столь романтична, но Джеки она устраивала полностью.

—Мне нравится. — Она отвернулась от окна. Большая комната была наполнена солнечным светом. Два одинаковых кремовых дивана замечательно смотрелись на фоне стального цвета ковра. Остальная мебель, скорее мужская по духу, была из черного дерева. Джеки мысленно одобрила стиль. Ей вообще не было свойственно выискивать недостатки; даже если они бросались в глаза, она охотно смирялась с ними, но этот дом был самим совершенством.

Она улыбнулась человеку, стоявшему возле белого мраморного камина, давно вычищенного и служившего теперь нишей для горшка с папоротником. Он как будто специально принял такую позу, чтобы она соответствовала белым брюкам в тропическом стиле и рубашке. Зная Фредерика Макнамара, Джеки не сомневалась, что именно так оно и есть.

—Когда я могу переехать?

Улыбка осветила круглое мальчишеское лицо Фреда. При взгляде на него никому и в голову не пришла бы мысль об акуле.

—Узнаю нашу Джеки — всегда действует по первому побуждению. — Его фигура тоже была округлой — вроде бы не толстяк, но и не атлет. Любимым упражнением Фреда было подзывать официанта или такси. Двигался он с ленивой грацией; когда-то ему пришлось хорошенько поработать над ней, но теперь она стала его второй натурой. — Ты даже не видела второй этаж.

Посмотрю, когда буду распаковывать вещи.

Джеки, я хочу, чтобы ты была уверена в своем решении. — Он потрепал ее по щеке — этакий старший, умудренный опытом кузен и юная легкомысленная особа. Джеки постаралась не обращать внимания. — Я бы не хотел, чтобы ты пожалела о нем через день-два. В конце концов, ты же собираешься прожить три месяца в этом доме совсем одна.

Мне же нужно где-то жить. — Она сделала нетерпеливый жест. Рука у Джеки была тонкой и изящной, как, собственно, и вся она. На пальцах сверкнули разноцветные камни в золотой оправе — знак ее любви ко всему красивому. — Поскольку я всерьез решила заняться сочинительством, мне необходимо одиночество. Если мне все равно, есть ли здесь чердак, это не означает, что дом мне не подойдет.

Она остановилась на секунду. Может, нужно все же быть осторожнее с Фредом, пусть он хоть трижды кузен. Но Джеки всегда питала слабость к Фреду, хотя и знала, что он не совсем чист на руку.

—Ты уверен, что можешь пересдать дом мне?

—Абсолютно. — Голос Фреда был таким же ровным, как и его лицо. Если у него и

были морщины, он их тщательно маскировал. — Хозяин бывает здесь только зимой, да и то наездами. Он предпочитает, чтобы в доме кто-нибудь жил. Я пообещал Нэйтану, что пробуду тут до ноября и присмотрю за всем, но подвернулось кое-какое дельце в Сан-Диего, которое нельзя отложить. Знаешь, как это бывает.

Джеки действительно знала, как это бывает. В случае с Фредом «срочное дело» означало, что он вынужден скрываться либо от ревнивого мужа, либо от правосудия. Несмотря на незначительную внешность, у него были постоянные проблемы с первым, и даже более чем значительная фамилия не всегда могла защитить его от второго.

Конечно, Джеки следовало бы быть осмотрительнее, но она далеко не всегда проявляла благоразумие, к тому же вид дома, его звуки и запахи заставили ее забыть обо всем.

—Если хозяин хочет, чтобы дом не пустовал, я с радостью окажу ему эту услугу. Поторопись же, Фред, дай мне расписаться там, где точечки. Я хочу разобрать вещи и про

вести пару часов в бассейне.

—Ну, если ты решила... — Он уже вынимал из кармана контракт. — Только, чур, ни каких сцен потом — как в тот раз, когда ты купила мой «порше».

Но ты забыл мне сказать, что трансмиссия держится на суперклее.

О деталях должен беспокоиться покупатель, — мягко произнес Фред, протягивая Джеки серебряную ручку с монограммой.

На мгновение тревога овладела ею. Все же она имела дело с кузеном Фредом. Фредом-заработай-легкие-деньги и не-упусти-выгоду. В ту же минуту в саду запела птица, и Джеки сочла это добрым знаком. Четким, уверенным почерком она подписала договор и вытащила чековую книжку.

Тысяча в месяц, срок три месяца?

Плюс пятьсот задатка за возможный ущерб, — добавил Фред.

Хорошо. — Ей еще повезло, подумала Джеки, что дорогой кузен Фред не требует с нее комиссионных. — Ты оставишь мне номер телефона, или адрес, или что-нибудь, чтобы я могла связаться с хозяином, если понадобится?

Фред на секунду замер, но тут же ослепительно улыбнулся. Знаменитая улыбка Макнамары, очаровательная и бесхитростная.

Я уже сообщил ему об изменениях. Ни о чем не волнуйся, радость моя. Он сам с тобой свяжется.

Ну и ладно. — Джеки не собиралась беспокоиться о мелочах. На дворе поздняя весна, у нее новый дом и новые планы, и вообще начинать все сначала — самая лучшая вещь на свете. — Я обо всем позабочусь. — Она дотронулась до большой китайской вазы. Пожалуй, в данном случае начать следует со свежего букета цветов. — Ты останешься на ужин, Фред? Чек уже лежал во внутреннем кармане пиджака. Фред едва удержался от того, чтобы с любовью погладить это место.

Было бы здорово поболтать, посплетничать о семье, но, раз уж мы все уладили, мне, наверное, стоит поторопиться на самолет. Тебе, видимо, нужно будет сходить в магазин, Джеки. В кухне есть самое необходимое, но, боюсь, не более того. — Говоря это, Фред миновал громоздившуюся на полу гору сумок. Он даже не подумал предложить Джеки помочь отнести вещи наверх, а ей не пришло в голову попросить его об этом. — Ключи на столе. Желаю тебе хорошо провести время.

Так и будет. — Фред подхватил свои чемоданы, Джеки открыла ему дверь. Она искренне предложила ему поужинать вместе и так же искренне обрадовалась, когда он отказался. — Спасибо, Фред. Я очень тебе благодарна.

Всегда пожалуйста, моя дорогая. — Фред наклонился, чтобы поцеловать ее на прощание, и Джеки ощутила запах его дорогого одеколона. — Передавай привет семейству.

Непременно. Удачного путешествия, Фред.

Фред направился к своему автомобилю — длинному, элегантному красавцу с открытым верхом. Машина была белой, в тон костюму.

Запихнув чемоданы в багажник, он сел за рулъ и лениво помахал Джеки. Мгновение — и она осталась одна.

Джеки отошла от окна и обхватила себя руками. Она одна и сама по себе. Конечно, подобное уже было в ее жизни. В конце концов, ей ведь уже двадцать пять, она не раз ездила в отпуск без компании, у нее отдельная квартира и вообще своя собственная жизнь. Но все равно каждый раз, когда Джеки приходилось начинать что-нибудь новое, это казалось ей настоящим приключением.

Что же касается сегодняшнего дня... какое там нынче число, 25 или 26 мая? Не важно. Джеки помотала головой. Что касается сегодняшнего дня, он станет первым днем ее новой карьеры. Жаклин Макнамара, писатель.

А что, звучит неплохо, подумала Джеки. Она решила прямо сейчас достать свою новую пишущую машинку и приступить к главе первой. Рассмеявшись, Джеки схватила зачехленную машинку и самый тяжелый из чемоданов и пошла наверх.

Она очень быстро привыкла и к южному климату, и к дому, и к своему новому распорядку дня. Вставала Джеки рано. Наслаждаясь утренней тишиной, она съедала тост, запивая его стаканом сока, — или, если ей хотелось, завтрак состоял из холодной пиццы и колы. Печатала она теперь гораздо быстрее — к вечеру третьего дня машинка уже стрекотала без перерыва. В полдень Джеки бросала работу и шла к бассейну — немного поплавать, полежать на солнце и обдумать следующую сцену или поворот сюжета.

Загорала она легко и без проблем. Этот подарок Джеки получила в наследство от прабабушки-итальянки, слегка разбавившей ирландскую кровь семьи Макнамара. Загар очень шел Джеки, и к тому же она старалась не забывать о кремах и увлажняющих средствах для лица, которым буквально поклонялась ее мать. «Хорошая кожа и сложение — вот что делает красавицу красавицей, Жаклин, а вовсе не стильная одежда или искусный макияж», — постоянно твердила она. Что ж, Джеки, можно сказать, повезло и с кожей, и с фигурой, хотя даже ее мать вынуждена была признать, что классической красавицей ее дочь никогда не станет. Она была хорошенькой, пикантной и лучилась молодостью и здоровьем, Однако лицо Джеки было скорее треугольным, чем овальным; рот не изящно изогнутый, а просто большой. Глаза тоже были несколько больше, чем надо бы. Карие — снова привет от Италии, — а не зеленые, словно море, или небесно-голубые, как у остальных членов семьи. Волосы каштановые. В подростковом возрасте Джеки много экспериментировала с разноцветными прядями и оттенками, к вящему удивлению и недовольству матери, и далеко не всегда удачно, но в конце концов смирилась с тем, что дал ей Господь, и собственный цвет волос даже стал ей нравиться. Кудри у Джеки были от природы, и ей не приходилось тратить драгоценное время на укладку в салоне. Она носила короткую стрижку, и это здорово выручало ее теперь — после ежедневных заплывов в бассейне нужно было только встряхнуть волосами и слегка расчесать их пальцами, чтобы прическа снова обрела форму.

Каждое утро Джеки с головой погружалась в работу, днем плавала в бассейне, затем, после короткого перерыва на ланч, снова садилась за пишущую машинку и работала до вечера. Потом с удовольствием возилась в саду, или сидела и смотрела на проплывавшие мимо лодки, или читала на террасе. Если день был особенно продуктивным, Джеки позволяла себе понежиться в джакузи — горячая вода и пузырьки отлично расслабляли и вызывали приятную истому.

Джеки запирала дверь, думая скорее о сохранности чужого имущества, нежели о собственной безопасности. Каждую ночь она забиралась в постель с ощущением полнейшей безмятежности и гармонии с окружающим миром, радостно предвкушая еще один новый прекрасный день.

Всякий раз, вспоминая о Фреде, она улыбалась. Может быть, семья все же ошибалась насчет него? Правда, он и в самом деле не раз пользовался доверчивостью того или иного родственника и оставлял бедолагу с носом, но, предложив Джеки этот дом во Флориде, он действительно оказал ей большую услугу. Вечером третьего дня, погружаясь в бурлящую ванну, Джеки подумала, что неплохо было бы послать кузену цветы в знак благодарности. Фред их заслужил.

Он до смерти устал, но был несказанно рад очутиться наконец дома. Последний отрезок путешествия показался ему невыносимо долгим. После шести месяцев отсутствия Нэйтану было недостаточно просто ступить на родную землю. Когда самолет приземлился в Нью-Йорке, он ощутил, что нетерпение накрыло его с головой. Он был дома, но все-таки не совсем дома. В первый раз за эти месяцы Нэйтан позволил себе захотеть оказаться в своем собственном доме, своей собственной постели. Собственном священном личном пространстве.

Рейс до Флориды был отложен на час. Нэйтан метался по зданию аэропорта и почти скрежетал зубами. Затем, в самолете, он, всегда так любивший летать, то и дело смотрел на часы и считал, сколько еще ему осталось болтаться между небом и землей.

Аэропорт Форт-Лодёрдейла тоже не был домом. Нэйтан провел целую зиму в Германии, долгую, холодную зиму, и порядком подустал от волшебных северных снегов и сосулек, однако сейчас теплый, влажный воздух и пальмы только раздражали его, потому что он все еще был не дома.

Машина Нэйтана ждала его в аэропорту, Усевшись за руль и осознав, что находится в знакомой обстановке, Нэйтан наконец-то начал приходить в себя. Изнурительный перелет из Франкфурта в Нью-Йорк, задержки, нетерпеливое ожидание — все это не имело больше значения. Он сидел в собственной машине, и всего двадцать минут отделяли его от того момента, когда он свернет на собственную подъездную дорожку. Спать сегодня ночью он будет на собственных простынях. Свежевыстиранных и тщательно выглаженных миссис Грейндж. Фред Макнамара заверил Нэйтана, что миссис Грейндж все подготовит к его приезду.

Нэйтан почувствовал укол совести. Конечно, было не слишком красиво с его стороны просить Фреда освободить дом до его прибытия, но после шести месяцев тяжелой работы в Германии Нэйтан был абсолютно не в состоянии занимать гостей. Нужно будет обязательно связаться с Фредом и сказать спасибо за то, что он согласился присмотреть за домом. Это избавило Нэйтана от множества проблем, так что Фред заслужил просто огромную благодарность.

«Я сделаю это через пару дней, — подумал Нэйтан, вставляя ключ в замочную скважину. — После того как просплю часов двадцать и проведу достаточное время в старом добром ничегонеделании».

Нэйтан открыл дверь, зажег свет и огляделся. Дома. Как же хорошо быть дома, в доме, который он сам спроектировал и построил, среди вещей, которые выбирал исключительно для себя, ориентируясь только на свой вкус.

В доме все было в точности так, как... нет, не в точности так, как он оставил, уезжая, внезапно подумал Нэйтан. Глаза были словно песком набиты от усталости. Он потер их и еще раз оглядел комнату.

Кто передвинул вазу эпохи Мин к окну и воткнул в нее букет ирисов? И почему чаша мейсенского фарфора стоит на столе, а не на полке? Нэйтан нахмурился. Он всегда отличался вниманием к деталям и сейчас видел, что множество вещей находятся не на своих местах. Надо будет побеседовать об этом с миссис Грейндж... Однако нельзя позволять досадным мелочам портить удовольствие от долгожданного возвращения домой.

Искушение отправиться прямиком на кухню и налить себе чего-нибудь холодного и расслабляющего было велико, но Нэйтан привык все делать по порядку. Подхватив чемоданы, он стал подниматься на второй этаж, стараясь насладиться каждой секундой тишины и одиночества.

Войдя в спальню, он зажег свет и замер, будто громом пораженный. Очень медленно Нэйтан опустил чемоданы на пол и подошел к кровати. Она была не тщательно заправлена, как полагалось, а лишь кое-как прикрыта покрывалом. Чиппендейловский туалетный столик, купленный пять лет назад на аукционе Сотбис, заставлен разными баночками и бутылочками. В комнате витал какой-то посторонний аромат, и это был не запах роз, стоявших в уотерфордовской вазе — которая, кстати, должна была находиться на горке с посудой в столовой. Это был запах женщины. Пахло пудрой, лосьоном для тела и косметическим маслом, впрочем, не навязчиво, а довольно нежно и заманчиво. Нэйтан заметил на кровати какое-то яркое пятно. Он присмотрелся. Это были тоненькие, почти микроскопические трусики.

Миссис Грейндж? Да нет, что за дикое предположение. Массивная миссис Грейндж и одну ногу не смогла бы в них просунуть. Если только у Фреда была гостья... Нэйтан повертел трусики в руках. В принципе он ничего не имел против подружки Фреда, но не в его же спальне! И почему, черт возьми, ее вещи до сих пор находятся здесь?

Воображение Нэйтана немедленно нарисовало ему образ незнакомой женщины — богатая фантазия архитектора не терпела пробелов. Высокая, стройная, вызывающе сексуальная. Слишком громко смеется. Всегда не прочь повеселиться. Скорее всего, рыжая, с ослепительной улыбкой. Шумная. Как раз во вкусе Фреда. Как бы там ни было, но они с Фредом договорились, что к приезду хозяина дом будет пуст и прибран. Нэйтан еще раз взглянул на баночки на туалетном столике. Придется попросить миссис Грейндж избавиться от них. Он машинально сунул яркий нейлоновый комочек в карман и пошел осматривать дом дальше.

Лежа в ванне с закрытыми глазами, Джеки мурлыкала какую-то песенку. Сегодня выдался особенно хороший день. Сюжет, зародившийся в ее голове, выливался на бумагу с невероятной скоростью. Удачно, что местом действия романа была выбрана Аризона, суровая, пустынная и знойная. Как раз то, что надо для мужественного, повидавшего виды героя и сказочно наивной героини.

Вот они бредут по каменистой дороге прямо навстречу своей любви, хотя сами пока не осознают этого. Джеки нравилось переноситься вместе со своими героями в 1800 год, плавиться под палящими лучами солнца, ощущать, как пот струится по коже. Разумеется, на каждом шагу их подстерегали опасности и приключения. Героиня, девушка, воспитанная в монастыре, переживала сейчас не лучшие времена, но ничего, она справится. Она сильная. Джеки при всем желании не смогла бы написать роман о слабой женщине.

Ну а герой... Думая о нем, Джеки не могла не улыбаться. Она видела его так ясно, будто он лежал рядом с ней в ванне. Густые темно-каштановые волосы — они слегка отливали медью на солнце, когда он снимал шляпу; каким наслаждением для женщины было бы запустить в них пальцы. Стройное мускулистое тело, бронзовое от загара; переделки, в которые герой постоянно попадал, оставили на коже не одну отметину. Мужественное лицо; резко очерченные скулы; щетина, которую он частенько не удосуживался сбрить. Губы... От его улыбки учащенно бились девичьи сердца и застывали от ужаса негодяи. А глаза... Что за прекрасные глаза, серо-стальные, ресницы длинные, темные, а в уголках глаз морщинки — на аризонское солнце трудно смотреть не жмурясь. Взгляд тяжелый и жесткий, когда приходится спускать курок, и в то же время нежный и страстный, когда он обнимает возлюбленную.

Все женщины в Аризоне были без ума от Джейка Редмана. И даже сама Джеки была чуточку влюблена в него. «Разве это не говорит о том, что он настоящий? — подумала Джеки, наслаждаясь водным массажем. — Если я представляю его так отчетливо, и он мне действительно нравится, это означает, что я все делаю правильно?» Джейк не был стопроцентно положительным героем. Именно героине предстояло разглядеть то хорошее, что было в нем, принять его вместе со всеми недостатками, и видит Бог, мисс Саре Конвей придется потрудиться! Джеки не могла дождаться момента, когда вновь усядется за пишущую машинку и герои расскажут ей, что же произойдет дальше. Если как следует сосредоточиться, подумалось ей, можно даже услышать голос Джейка.

—Какого черта вы здесь делаете?

Все еще грезя наяву, Джеки открыла глаза и уставилась прямо на плод своего воображения. «Джейк? Наверное, горячая вода каким-то образом проникла мне в голову»,— решила она. Джейк, конечно, не носил костюмы и галстуки, но взгляд она узнала сразу — так он всегда смотрел, намереваясь выстрелить. Пораженная, Джеки глядела на незнакомца не отрываясь. Волосы немного короче, но щетина присутствует, как и полагается. Джеки закрыла лицо руками. Глаза немедленно зачесались от пены, и она стала усиленно их тереть. Когда, моргая, Джеки снова их открыла, мужчина все еще был там. Даже немного ближе. Жужжание джакузи показалось ей вдруг необычайно громким.

—Я что, сплю?

Нэйтан нахмурился. Итак, не рыжая нахалка, а хорошенькая большеглазая брюнетка. В любом случае здесь ее быть не должно.

—Вы нарушили границы частной собственности. Кто вы такая, черт вас возьми?

О боже, даже голос был именно Джейка! Джеки потрясла головой и постаралась овладеть собой. На дворе двадцатый век, и персонаж, даже такой реальный, как Джейк, не может спрыгнуть со страниц книги в пятисотдолларовом костюме. По сути, она находится наедине с незнакомым мужчиной и положение ее сейчас очень невыгодное.

Джеки судорожно попыталась припомнить хоть что-нибудь из того, чему научилась на курсах карате, но быстрый взгляд на широкие плечи незнакомца тут же охладил ее. Ее умения будет явно недостаточно.

—Кто вы? — От страха голос Джеки прозвучал высокомерно и гордо. Мама бы одобрила.

Вообще-то это вы должны отвечать на вопросы. Но меня зовут Нэйтан Пауэлл.

Нэйтан Пауэлл, архитектор? О, я обожало ваши работы! Я видела центр Риджвей в Чикаго... — Забыв о страхе, Джеки начала приподниматься в ванне, но, вспомнив, что на ней нет ничего из одежды, нырнула обратно. — У вас прекрасная способность совмещать эстетику и практичность.

Благодарю вас. Однако...

Но что вы здесь делаете?

Взгляд Нэйтана снова посуровел, и Джеки опять поразилась, до чего же он похож на ее меткого стрелка Джейка.

Ответ на этот вопрос я бы хотел услышать от вас. Это мой дом.

Ваш дом? — Тыльной стороной ладони она потерла лоб. — Так вы Нэйтан! Друг Фреда! Тогда все понятно.

Она улыбнулась. Нэйтан заметил очаровательную ямочку на щеке, но решил не обращать на нее внимания. В конце концов, он был человеком педантичным, а педантичные люди не привыкли возвращаться домой и находить в своей ванной комнате незнакомых женщин.

Мне пока еще ничего не понятно. Вынужден повторить вопрос. Кто вы, черт возьми, такая?

О да, разумеется, прошу прощения. Я Джек. — Брови Нэйтана изумленно поползли вверх. Джеки еще раз улыбнулась и протянула ему мокрую руку. — Джеки. Жаклин Макнамара, Кузина Фреда.

Нэйтан отметил грациозность жеста и блеск драгоценных камней. Предложенной руки он тем не менее не принял, поскольку побоялся, что не совладает с собой и вытащит захватчицу из ванны прямо на кафельный пол.

—И по какой же причине вы, мисс Макнамара, сидите в моей ванне и спите на моей постели?

А это ваша спальня? Простите, Фред не сказал, в какой комнате мне спать, и я выбрала ту, что мне больше всех понравилась. Он сейчас в Сан-Диего. Ну, вы знаете.

Мне нет никакого дела до того, где он сейчас. — Нэйтан был терпеливым человеком. По крайней мере, он всегда считал себя терпеливым человеком. Однако терпение давалось ему с большим трудом. — Все, что я хочу знать, — это почему вы находитесь в моем доме.

Фред пересдал мне его. Разве он не известил вас?

Что он сделал?

Знаете, не очень удобно говорить в этом шуме. Погодите. — Джеки остановила Нэйтана, протянувшего было руку, чтобы выключить механизм. — Я... ммм... не ожидала гостей и недостаточно подходяще одета для такого случая. Вы не могли бы...

Он невольно взглянул на ее грудь, выглядывавшую из воды, и чертыхнулся про себя.

—Я буду в кухне. Давайте быстрее.

Оставшись одна, Джеки испустила длинный вздох. Похоже, Фред сделал это снова, подумала она, вылезая из ванны.

Нэйтан щедро плеснул в стакан джина и добавил тоника. Да, долгожданное возвращение домой в этот раз как-то не задалось. Должно быть, на свете существует много мужчин, которые были бы просто счастливы после утомительного путешествия обнаружить поджидающую их в ванной обнаженную женщину. К сожалению, он к их числу не принадлежит. Ну что же, глубоко вздохнул Нэйтан, облокотившись о барную стойку, будем решать проблемы по мере их поступления. И первым делом нужно избавиться от Жаклин Макнамары.

Мистер Пауэлл?

Он обернулся. С кончиков ее волос все еще капала вода. Ноги у нее были загорелые и длинные — очень длинные, заметил Нэйтан; полосатый махровый халат, не менее пестрый, чем одеяние библейского Иосифа, заканчивался довольно высоко. Мокрые локоны обрамляли ее лицо, подчеркивая большие темные глаза. Она улыбалась; на щеках играли ямочки. Нэйтану не понравилась эта улыбка. Джеки выглядела так, будто собиралась продать ему десять акров болотистой земли.

Видимо, нам придется поговорить о вашем кузене.

О Фреде, — кивнула Джеки, взбираясь на ротанговый табурет у барной стойки. Она решила, что в данной ситуации ей лучше всего держаться спокойно и непринужденно. Если он поймет, что на самом деле она очень нервничает и совершенно не уверена в своей правоте, то... Джеки представила, как она стоит у ворот с чемоданами в руках. — Фред тот еще персонаж, не правда ли? Как вы с ним познакомились?

Через общих друзей. — Нэйтан слегка поморщился. С Джастин он тоже побеседует. — Я делал проект в Германии. Мне пришлось уехать из страны на несколько месяцев, и нужно было, чтобы кто-то присмотрел за домом. Мне порекомендовали Фреда, и, поскольку я знаком с его тетей...

Патриция! Патриция Макнамара — это моя мама.

Адель Линдстром.

А, тетя Адель. Она мамина сестра. — Глаза Джеки смеялись. — Она милая женщина.

В ее словах звучала откровенная насмешка. Нэйтан предпочел проигнорировать тон Джеки.

—Я как-то работал с Адель над одним проектом в Чикаго. Ну и, учитывая наше

знакомство и рекомендации, подумал, что Фред наилучшим образом подойдет.

Джеки слегка прикусила нижнюю губу. В первый раз за этот разговор она выдала свои истинные чувства и нечаянно заработала себе кучу очков, хотя пока еще не догадывалась об этом.

Так он не снимал у вас дом?

Снимал? Да нет, конечно.

Джеки нервно крутила кольца на пальцах. Не смей ей сочувствовать, строго сказал себе Нэйтан. Вели собирать вещи и убираться. Никаких объяснений, никаких извинений. Тогда через десять минут ты сможешь оказаться в постели. Он подавил вздох. Мало кто знал, что в глубине души Нэйтан Пауэлл был слабаком.

Он сказал вам, что снимает этот дом?

Наверное, мне лучше рассказать вам всю историю. Можно я тоже выпью?

Нэйтан еле удержался, чтобы не рявкнуть «Нет!», и тут же устыдился этого. Хорошие манеры он впитал с молоком матери, и, хотя эту женщину вряд ли можно было считать гостьей, ему все же следовало вести себя прилично. Не говоря ни слова, Нэйтан взял стакан, смешал еще один напиток и уселся напротив Джеки.

Я был бы вам очень благодарен, если бы вы опустили подробности и сообщили мне лишь основные детали.

Хорошо. — Отпив из стакана, она поставила его на стойку и обняла себя обеими руками. — Фред позвонил мне на прошлой неделе. Через наших родственников он узнал, что я ищу место, где можно пожить пару месяцев. Что-нибудь тихое и уединенное, чтобы ничто не мешало работать. Видите ли, я писатель, — добавила Джеки с ноткой гордости в голосе. Поняв, что ее слова не произвели на Нэйтана должного впечатления, она сделала еще глоток и продолжила: — Ну вот, Фред сказал, что у него есть на примете место, которое мне точно понравится. Сказал, что снимает дом. Фред описал мне его, и я... я просто не могла дождаться, когда увижу все своими глазами. Это восхитительный дом! Так замечательно спроектирован! Теперь, когда я знаю, чей он, я, конечно, не удивляюсь. Эта четкость линий, гармония, организация пространства! Если бы я не была настолько погружена в свою собственную работу, я бы непременно сразу же узнала ваш стиль. Я изучала архитектуру в Колумбийском университете. Пару семестров.

—О, как мило. У Ла Фонта?

—Да. Вот ведь старый гусь, правда? Такой забавный — просто переполнен ощущением собственной значимости. Но чудесный.

Нэйтан приподнял бровь. Он сам учился у Ла Фонта — целую вечность назад — и знал, что старый гусь всегда набирает в свою группу только самых талантливых студентов. Он открыл рот, чтобы задать еще какой-то вопрос, но тут же закрыл. Нельзя отклоняться от темы.

Вернемся к вашему кузену, мисс Макнамара.

Просто Джеки. — Она ослепительно улыбнулась. — Вообще-то мне действительно очень нужно было найти место для спокойной работы. Иначе я ни за что не стала бы связываться с Фредом. Это никогда не приводит ни к чему хорошему. Но я поддалась. Один только взгляд на этот дом — и я забыла обо всем. Он сказал, что должен немедленно лететь в Сан-Диего по делам, а хозяин — то есть вы — не любит, когда дом пустует. Полагаю, на самом деле вы не просто изредка приезжаете сюда зимой?

Нет. — Нэйтан вытащил из кармана пачку сигарет. Последнее время он старался выкуривать не более десяти сигарет в день, но в данных обстоятельствах отступление от правил можно считать простительным. — Я живу здесь круглый год, если только не уезжаю из-за проекта. Мы с Фредом договорились, что он поживет в доме, пока меня нет. Две недели назад я позвонил и сообщил ему дату своего приезда. Он должен был связаться с миссис Грейндж и оставить ей свой текущий адрес.

Миссис Грейндж?

Моя экономка.

Он ничего не говорил мне об экономке.

И почему это меня не удивляет? — пробормотал Нэйтан, допивая свой джин-тоник. — Но вернемся к вопросу о вашем пребывании в этом доме.

Джеки вздохнула.

—Я подписала контракт. На три месяца. Я выписала Фреду чек и внесла задаток за возможный ущерб.

—Да, не повезло вам.

«Не буду ее жалеть, — подумал Нэйтан. — Будь я проклят, если пожалею ее».

Вы подписали контракт не с владельцем дома.

Я подписала контракт с вашим доверенным лицом. Ну, то есть я так думала, — поправилась она. — Кузен Фред может быть очень убедителен.

Не улыбнулся, отметила про себя Джеки. Даже и намека нет на г улыбку. Жаль, что он не видит в этой ситуации ничего смешного.

—Послушайте, мистер Пауэлл. Нэйтан. Очевидно, что Фред сыграл с нами обоими злую шутку, но мне кажется, мы сможем найти какой-то выход. Дело идет о трех с половиной тысячах...

Три с половиной тысячи? Вы заплатили ему три с половиной тысячи?

Эта цена показалась мне оправданной. — Джеки пожала плечами. Она поразмыслила, не стоит ли состроить жалобное лицо, но решила, что это не поможет. — У вас прекрасный дом, терраса, бассейн и все такое. Я думаю, что мне рано или поздно удастся выудить из Фреда хотя бы часть своих денег, тем более что семья будет на моей стороне, — она на секунду задумалась, — но вопрос сейчас не в этом. Вопрос в том, как нам уладить данную ситуацию.

Данную ситуацию?

То, что и вы, и я находимся сейчас в этом доме.

Проще простого. — Нэйтан затушил сигарету. Он совершенно не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что она потеряла свои деньги. — Я могу вам порекомендовать пару замечательных отелей.

Джеки снова улыбнулась. Без сомнения, это так, только вот она не имеет ни малейшего желания отправляться ни в один из них. Очаровательные ямочки по-прежнему играли на щеках Джеки, но в карих глазах застыла непоколебимая решимость.

—Это решило бы ваши проблемы, но не мои. Я же подписала контракт.

Вы подписали ничего не значащую бумажку.

Очень может быть, однако... — Джеки побарабанила пальцами по столу. — Вы знакомы с законами? Когда я изучала юриспруденцию в Гарварде...

Вы учились в Гарварде?

Совсем недолго. — Джеки постаралась отогнать от себя воспоминания об огромных залах с высоченными потолками. — Я, конечно, не знаю всех тонкостей, но уверена, что вам будет не так-то легко просто взять и избавиться от меня. Более того, это отнимет у вас много нервов. — Она задумчиво повертела в руках стакан. — Ну разумеется, если вы захотите довести дело до суда, если вам удастся затащить туда кузена Фреда и так далее, вы, скорее всего, выиграете. Рано или поздно. — Не давая Нэйтану вставить и слова, она продолжила: — Но я считаю, мы можем прийти к решению, которое гораздо больше устроит нас обоих. Вы, должно быть, валитесь с ног от усталости. — Джеки переменила тон на мягкий и сочувственный. Нэйтан смотрел на нее во все глаза. — Почему бы вам не подняться наверх и не выспаться хорошенько? На свежую голову все проблемы решаются легче, не правда ли? Завтра мы все обсудим.

— Здесь нечего обсуждать, мисс Макнамара. Вам просто нужно собрать свои веши, и все. — Нэйтан засунул руки в карманы. Пальцы его нащупали что-то шелковистое. Скрипнув зубами, он вытащил трусики. — Это ваше?

—Да, спасибо. — Не моргнув глазом, Джеки взяла трусики из рук Нэйтана. — По-моему, час уже довольно поздний, а нужно еще вызвать полицию, все им объяснить... Вы, конечно, можете просто взять и вытолкать меня, но ведь вас же совесть потом за

мучает.

Она попала в точку. Нэйтан подумал, что Джеки Макнамара гораздо больше похожа на своего кузена Фреда, чем может показаться на первый взгляд. Он посмотрел на часы и снова чертыхнулся. Было уже за полночь, и у него действительно не хватило бы духу выставить ее на улицу. Самое ужасное было в том, что от усталости у Нэйтана почти двоилось в глазах и он был не в состоянии сейчас найти такие аргументы, чтобы убедить Джеки убраться из его дома. Ладно, пока пусть будет так.

Я даю вам двадцать четыре часа на сборы, мисс Макнамара. Думаю, так будет разумнее.

Вы сразу показались мне разумным человеком. — Джеки улыбнулась. — Ложитесь спать. Я запру двери.

Моя постель.

Прошу прощения?

Вы заняли мою спальню.

О! — Джеки потерла висок. — Ну, если это на самом деле так важно для вас, я перенесу свои вещи в другую комнату. Вам только нужно будет немного подождать.

—Не важно.

Может быть, все это не более чем дурной сон. Галлюцинация. Он проснется утром и поймет, что ничего этого не было.

Я переночую в одной из гостевых спален.

Да, мне тоже кажется, что так будет лучше. На вас просто лица нет. Спокойной ночи.

С минуту Нэйтан сверлил ее взглядом. Когда он наконец ушел, Джеки уронила голову на барную стойку и зашлась в приступе безумного смеха. О, она еще поквитается с кузеном Фредом, в этом не может быть никаких сомнений. Но честное слово, это самая забавная вещь, которая случилась с ней за много-много лет.

ГЛАВА 2

Нэйтан проснулся в начале одиннадцатого утра. Кошмар продолжался. Это была первая мысль, пришедшая ему в голову при взгляде на полосатые обои в приглушенных тонах, украшавшие стены в гостевой спальне. Он находился в своем собственном доме, но непонятным образом оказался низведен до положения гостя.

Его чемоданы, открытые, но не разобранные, лежали на стоявшем у окна комоде красного дерева. Занавески Нэйтан не задергивал, и теперь яркое утреннее солнце заливало стопку безукоризненно сложенных рубашек. Он намеренно не стал на них смотреть. «Будь я проклят, если стану распаковывать их здесь, — подумал Нэйтан. — У каждого человека есть право на собственный шкаф».

В одном Жаклин Макнамара оказалась права. Нэйтан почувствовал себя значительно лучше после того, как выспался. Его мозг стал работать гораздо продуктивнее. Он тщательно проанализировал все события предыдущей ночи, начиная с той минуты, когда открыл своим ключом входную дверь, и заканчивая моментом, когда рухнул на кровать в гостевой спальне. Нэйтан сделал вывод, что он напрасно не выгнал Жаклин Макнамару на улицу еще вчера. Надо было просто взять ее за маленькое хорошенькое ушко и вывести за порог. Но это можно исправить. И чем скорее, тем лучше.

Он принял душ. Банные принадлежности пришлось вынуть из чемодана, но, закончив бриться, Нэйтан аккуратно сложил все обратно в несессер. Он твердо решил, что расставит все по местам только на своей родной полочке в ванной. Натянув легкие брюки и рубашку, Нэйтан снова почувствовал себя хозяином положения. Если уж он не сумеет справиться с ненормальной, занявшей его кровать, чего он тогда вообще стоит? Хотя ничего страшного не произойдет, если сначала выпить чашечку кофе.

Еще на лестнице он учуял запах. Кофе. Крепкий свежесваренный кофе. Аромат был таким восхитительным, что он почти улыбнулся, но улыбка увяла, едва Нэйтан вспомнил, кто сейчас хозяйничает на его кухне. Ничего, это ненадолго, успокоил он себя. К благоуханию кофе присоединился еще один знакомый запах. Бекон? Ну конечно, бекон. А она, похоже, чувствует себя как дома. В кухне грохотала рок-музыка — бодрая и наглая.

Да, кошмар продолжается. Но ему придет конец. И конец этот уже рядом.

Решительным шагом Нэйтан вошел в кухню. Он собрался прояснить ситуацию немедленно.

—Доброе утро. — Улыбка Джеки буквально затмевала солнце. Она сделала радио чуть тише, но совсем не выключила. — Я не знала, как долго вы собираетесь спать, но подумала, что вы не из тех людей, которые валяются в кровати все утро. Поэтому решила рискнуть и начать готовить завтрак без вас. Надеюсь, вы любите оладьи с черникой? Я встала пораньше, чтобы купить свежие ягоды. — Прежде чем Нэйтан успел произнести хоть слово, Джеки сунула оладью ему в рот. — Садитесь. Я налью вам кофе.

Мисс Макнамара...

Пожалуйста, просто Джеки. Сливки?

Нет, я пью черный. Прошлой ночью мы оставили открытыми кое-какие вопросы, так что, я думаю, сейчас самое время решить их.

Разумеется. Надеюсь, вы любите поджаренный бекон. — Она поставила еще одну тарелку на барную стойку. Джеки воспользовалась его лучшим фарфором и камчатными салфетками. Она заметила, что Нэйтан побрился. Без щетины он был уже не так сильно похож на Джейка — ну, может быть, глаза были те же. Однако не стоит его недооценивать, предостерегла себя Джеки.

Я тут поразмыслила немного и, кажется, нашла оптимальное решение для нас обоих. — Джеки налила тесто на сковороду и уменьшила огонь. — Вы хорошо выспались?

Неплохо. — По крайней мере, когда он проснулся, чувствовал себя нормально. Он потянулся за кофе. Джеки со своей бодростью была как надоедливый солнечный луч, лезущий в глаза утром, когда больше всего на свете хочется задернуть шторы и снова провалиться в сон.

Моя мама всегда говорит, что нигде не спится так сладко, как дома. Но лично для меня это никогда не имело значения. Я могу спать где угодно. Дать вам газеты?

Нет. — Нэйтан глотнул кофе, с недоверием посмотрел на чашку и сделал еще глоток. Может быть, ему просто кажется, но это лучший кофе, который он когда-либо пробовал.

—Я покупаю зерна в маленьком магазинчике в городе. — Джеки словно бы прочитала его мысли. Она ловко переворачивала оладьи на сковороде. — Сама я нечасто пью кофе и как раз поэтому считаю, что каждая чашка должна быть произведением искусства. Ну что, готовы к перемене блюд? — Не дожидаясь ответа, она взяла у Нэйтана тарелку и положила на нее гору оладий. — Из этого окна открывается потрясающий вид. — Джеки налила ему вторую чашку кофе и присела рядом. — Каждый прием пищи превращается в яркое событие.

Нэйтан полил оладьи сиропом. Ничего страшного не произойдет, если сначала он поест. Можно выставить ее и после завтрака.

Как долго вы здесь живете?

Всего несколько дней. Фред всегда отличался умением прекрасно рассчитывать время. Как вам оладьи?

Ну что же, справедливость еще никто не отменял.

Они великолепны. А вы не будете есть?

Я, так сказать, уже попробовала, пока пекла. — Джеки схватила ломтик бекона, откусила и удовлетворенно улыбнулась. — А вы умеете готовить?

Если на упаковке имеются соответствующие инструкции, то да.

Джеки почувствовала, что первый тайм за ней.

Знаете, я очень хорошо готовлю. На самом деле.

Учились в школе Кордон Блю, надо полагать?

Всего шесть месяцев, — ухмыльнулась Джеки. — Но я успела освоить большинство основных блюд. Дальше я решила пуститься в свободное плавание. Мне кажется, что в кулинарии так же необходим элемент творчества, как и во всем остальном.

Для Нэйтана готовка означала тяжелый монотонный труд, результат которого был чаще всего ужасающим.

Ваша миссис Грейндж, — Джеки решила сделать еще один заход, — она приходит каждый день, готовит и убирается?

Раз в неделю.

Оладьи были просто невероятными. Нэйтан привык к еде, которую подают в отелях, и, хотя она и была замечательна, ресторанная кухня все же не могла сравниться с этой. Напряжение постепенно отпускало его. Вид из окна и в самом деле был чудесный, и Нэйтан не мог припомнить, когда в последний раз завтракал с таким удовольствием.

—Она убирается, покупает продукты и время от времени варит кастрюлю-другую

супа. — Он подцепил следующую оладью, но волевым усилием вернул ее обратно на тарелку, зная, что, откусив хоть маленький кусочек, не сможет остановиться. И может быть, лопнет. — А что?

Ну, я в некотором роде пытаюсь найти выход из нашего затруднительного положения.

Вашего затруднительного положения.

Не важно. Вы справедливый человек, Нэйтан? Ваши работы свидетельствуют о том, что вам присуще чувство стиля и любовь к порядку, но они ничего не говорят о том, умеете ли вы быть справедливым. — Джеки взяла в руки кофейник. — Давайте я налью вам остатки.

Нэйтан стремительно терял аппетит.

—К чему вы клоните?

Джеки сжевала кусочек бекона.

—Я потеряла три с половиной тысячи. Это не означает, конечно, что теперь я вынуждена буду стоять на углу улицы и торговать карандашами с лотка. Дело тут не в

деньгах. Дело в принципе. У вас же есть принципы, не так ли?

Нэйтан неопределенно пожал плечами.

—Я отдала эти деньги за то, чтобы три месяца спокойно жить и работать, и была

полностью уверена, что получу то, за что заплатила.

Уверен, что у вашей семьи есть хорошие адвокаты. Почему бы вам не подать в суд на своего кузена?

У Макнамара не принято решать свои семейные проблемы подобным образом. О, я разберусь с Фредом. Когда он будет меньше всего этого ожидать.

Что-то в ее глазах убедило Нэйтана, что именно так она и сделает. Он невольно восхитился.

От всей души желаю вам удачи, но ваши, как вы выразились, семейные проблемы меня не касаются.

Касаются, потому что причиной наших разногласий является ваш дом. Еще хотите?

Спасибо, нет. Мисс... Джеки. Буду с вами откровенен. — Нэйтан решил выразить свою точку зрения как можно однозначнее. Если бы он знал Джеки лучше, то выражение полного понимания и готовности помочь на ее лице насторожило бы его. — Мой проект в Германии отнял у меня много сил. Это была очень тяжелая работа. Теперь у меня есть пара месяцев отдыха, и я намерен провести их здесь. Один. Двигаясь как можно меньше.

Что вы строили?

Что?

В Германии. Что вы строили?

Развлекательный комплекс. Но это сейчас абсолютно не важно. Мне жаль, если я выгляжу бессердечным и эгоистичным, но я действительно не желаю нести ответственность за ту ситуацию, в которой вы оказались.

Вы вовсе не бессердечный. И вовсе не обязаны нести за меня ответственность. Развлекательный комплекс — это очень интересно, и я бы очень хотела, чтобы вы подробней рассказали о нем после, но дело в том, Нэйтан, — она допила свой кофе, — что мы с вами, как говорится, оказались в одной лодке. Мы оба собирались провести несколько месяцев в одиночестве, занимаясь своими делами, но в наши планы вмешался Фред и все испортил. Вы любите восточную кухню?

Нэйтан растерялся. С какого-то момента разговора он начал плохо понимать происходящее. Он сжал голову руками.

Да какое, черт возьми, это имеет отношение к делу?

Это имеет отношение к моей идее. Я хотела узнать, какую еду вы любите или, наоборот, терпеть не можете. Я, например, ем все подряд, но у большинства людей есть четкие предпочтения. — Джеки удобнее устроилась на табурете, поджав под себя ноги. Сегодня на ней были ярко-голубые шорты с нарисованным слева фламинго. Нэйтан несколько долгих секунд осоловело смотрел на странную розовую птицу. Затем с усилием поднял взгляд на Джеки.

Почему бы вам не изложить мне вашу идею, пока я еще сохранил малую толику рассудка?

—Смысл в том, чтобы каждый из нас получил то, что он хочет, — или почти то, что

он хочет. Дом большой.

Глаза Нэйтана чуть сузились. Джеки приподняла брови. О, этот взгляд, снова подумала она. Взгляд Джейка. Перед ним трудно устоять. Возможно, с неожиданным возвращением Нэйтана домой судьба предоставила Джеки шанс, и она постарается не упустить его.

Я прекрасно уживаюсь с людьми. Могу предоставить вам рекомендации от нескольких человек. Я училась во многих учебных заведениях, как вы, наверное, уже поняли, и жила с самыми разными соседями. Могу поддерживать идеальный порядок, если это необходимо. Веду себя тихо и ненавязчиво.

В это мне довольно трудно поверить.

Нет, правда. Особенно когда я занята собственными делами, как сейчас. Я работаю почти целый день. Этот роман — самое важное в моей жизни на данный момент. Я обязательно расскажу вам о нем, но позже.

Ценю вашу сдержанность.

У вас удивительно тонкое чувство юмора, Нэйтан. Ни в коем случае не теряйте его. Знаете, я очень верю в особую атмосферу. Наверное, вы, как архитектор, тоже.

Боюсь, я опять теряю нить разговора. — Нэйтан отодвинул от себя чашку с кофе. Похоже, он немного перебрал с кофеином. Еще чуть-чуть — и он начнет понимать ее.

Я о доме, — терпеливо объяснила Джеки.

«Дело в ее глазах, — подумал Нэйтан. — Когда она смотрит на тебя, почему-то сидишь и слушаешь ее, хотя больше всего на свете хочется зажать уши и убежать».

О доме?

В нем что-то есть. Как только я переступила порог, роман начал писаться как будто сам по себе. Если я сейчас уеду отсюда, это может уйти, вы так не думаете? В любом случае рисковать я не хочу и поэтому готова идти на компромиссы.

Вы готовы идти на компромиссы, — медленно повторил Нэйтан. — Это потрясающе. Вы живете в моем доме, без моего на то согласия, и вы готовы идти на компромиссы.

Это справедливо. Вы не умеете готовить. Я умею. Пока я здесь, я буду готовить вам еду. И покупать продукты за свой счет, разумеется.

Это было разумно. Почему, черт возьми, это звучало так разумно в ее устах?

Большое спасибо за щедрость, но я не нуждаюсь ни в поваре, ни в соседке.

Откуда вам знать? У вас ведь еще не было ни того ни другого.

Все, чего я хочу, — Нэйтан постарался придать вес каждому своему слову, — это уединение.

—Конечно, я вас понимаю. — Тон Джеки был сродни поглаживанию по голове. Нэйтан едва не зарычал. — Мы заключим договор прямо сейчас. Я буду уважать ваше право на уединение, а вы мое. Нэйтан... — Джеки накрыла его ладонь своей рукой; жест выглядел скорее естественным, нежели тщательно рассчитанным. — Я знаю, что вы совершенно не должны идти мне навстречу, но эта книга очень важна для меня. По некоторым личным причинам я просто обязана ее закончить. И я уверена, что мне удастся это сделать. Здесь.

Если вы хотите обвинить меня в том, что я не даю появиться на свет величайшему роману в американской литературе...

Нет, не хочу. Я бы, может, и попыталась, но эта мысль как-то не пришла мне в голову. Я просто прошу дать мне шанс. Всего пара недель. Если мое присутствие будет сводить вас с ума, я уеду.

Жаклин, я знаю вас всего двенадцать часов, и вы уже свели меня с ума.

Джеки почувствовала, что он поддался. В его тоне был лишь едва заметный намек на это, но она уловила его и выдвинула бронебойный аргумент:

—Вы съели все оладьи.

Нэйтан почти виновато взглянул на свою пустую тарелку.

За последние сутки у меня и крошки во рту не было, не считая еды в самолете.

Подождите, пока вы попробуете мои французские блинчики. И бельгийские вафли. — Она слегка прикусила губу, — Нэйтан, подумайте о том, что я сказала. Пока я здесь, вам даже не придется самому открывать банки с кока-колой.

Невольно Нэйтану вспомнились все его неуклюжие попытки приготовить хоть что-нибудь съедобное и невкусные готовые обеды в пластиковых упаковках.

Я могу есть в ресторане.

Да, там вы действительно сможете уединиться. Полный зал людей и не дозваться официанта. Если вы согласитесь на мое предложение, все, что вам нужно будет делать, — это расслабиться и получать удовольствие.

Нэйтан ненавидел рестораны. И видит Бог, за последний год он наелся в них досыта. Сейчас, когда он до краев был набит оладьями с черникой, договор с Джеки казался весьма заманчивым.

—Я требую свою спальню обратно.

Конечно, разумеется!

И ненавижу разговоры за завтраком.

Как нелюбезно с вашей стороны. Я хочу исключительные права на пользование бассейном.

Если я наткнусь на вас или на любую из ваших вещей, я немедленно выставляю вас вон.

Договорились. — Джеки протянула Нэйтану руку, чувствуя, что договор, скрепленный рукопожатием, должен многое означать для такого человека, как он. Она поняла, что не ошиблась, когда Нэйтан чуть заколебался. Настал момент пустить, в ход тяжелую артиллерию. — Вас правда совесть замучает, если вы меня прогоните.

Он нахмурился, но руку Джеки пожал. Маленькая нежная ладонь, отметил Нэйтан, но рукопожатие неожиданно крепкое. Если случится так, что он пожалеет о заключенном только что договоре, Фреду придется ответить еще и за это.

Я собираюсь воспользоваться джакузи. — Он встал из-за стола.

Отличная идея. Вам необходимо избавиться от напряжения. Кстати, что бы вы хотели на ланч?

Пусть это будет для меня сюрпризом, — бросил Нэйтан, не оглядываясь.

Джеки взяла со стола его тарелку и исполнила победный танец вокруг барной стойки.

Временное умопомешательство. Нэйтан поразмыслил, будет ли это достаточно убедительным аргументом для адвокатов, членов его семьи или судей. У него появилась квартирантка. Не приносящая ни цента дохода, между прочим. Нэйтан Пауэлл, консерватор, видный член общества, человек, входящий в список пятисот самых успешных деловых людей журнала «Форчун», тридцатидвухлетний гений от архитектуры, вынужден делить кров с какой-то странной особой.

А Джеки Макнамара действительно была странной особой. К такому выводу Нэйтан пришел вчера, после того как увидел ее медитирующей возле бассейна. Она сидела на камнях в позе лотоса, голова немного запрокинута, глаза закрыты, руки покоятся на коленях ладонями вверх. Он до смерти перепугался. Может, она еще и мантры распевает? Неужели есть люди, которые занимаются этим всерьез?

Должно быть, он в самом деле был не в себе, когда согласился на совместное проживание с Джеки только из-за оладий с черникой и ее улыбки. Наверное, переутомление сказалось, подумал Нэйтан, наливая себе еще один стакан чая со льдом, который Джеки подала к ланчу вместе с потрясающим салатом из шпината. Даже сильный, умный, образованный человек может дать слабину после перелета через Атлантику.

Две недели, напомнил себе Нэйтан. Фактически он согласился только на две недели. Когда они кончатся, он мягко, но настойчиво попросит Джеки уйти. Сейчас же нужно удостовериться в том — следовало, кстати, сделать это много часов назад, — что он не приютил под своим кровом убийцу-психопатку.

Возле телефона на кухне лежал аккуратный, переплетенный в кожу справочник; такие находились рядом с каждым телефоном в этом доме. Нэйтан открыл его на букве «Л». Джеки была наверху — работала над книгой. Если она вообще существовала, эта книга. Итак, сейчас он сделает звонок, выяснит кое-какие факты и решит, в каком направлении двигаться дальше.

— Резиденция Линдстромов.

—Попросите, пожалуйста, Адель Линдстром. Это Нэйтан Пауэлл.

—Одну минуту, мистер Пауэлл.

Ожидая ответа, Нэйтан глотнул чая со льдом. Пожалуй, так можно и пристраститься к настоящему чаю со льдом, а не растворимому химическому напитку. Он вытащил из пачки сигарету и постучал ею по столу.

Нэйтан, дорогой, ну как ты?

Адель. У меня все прекрасно, как ты? — Лучше не бывает, хотя Марч рвется на

волю, как лев из клетки. Что ты хотел, дорогой мой? Ты в Чикаго?

Нет, я только что вернулся домой. Твой племянник Фред... эмм... приглядывал за моим хозяйством.

Да, конечно, я помню. — Адель немного помолчала. — Фред ведь не сделал ничего... плохого?

Плохого? Нэйтан потер лоб. Он решил не вываливать на Адель сразу всю правду, а немного смягчить ситуацию.

У нас тут произошла небольшая путаница. Здесь твоя племянница.

Племянница? Которая из них? Жаклин? Ну конечно, Жаклин. Я вспомнила, Гонория — это мать Фреда — говорила мне, что наша маленькая Джеки собирается куда-то на юг. Бедный Нэйтан, у тебя там полный дом Макнамара.

На самом деле Фред сейчас в Сан-Диего.

—В Сан-Диего? Что вы все делаете в Сан-Диего?

Нэйтан терпеливо вздохнул.

Фред в Сан-Диего — по крайней мере, он так сказал. Я во Флориде вместе с твоей племянницей.

О... О! — Второе многозначительное «о» здорово насторожило его. — Ну разве это не чудесная новость! Я всегда считала, что Жаклин нужен хороший, надежный человек рядом. Она порхает по жизни, словно мотылек, конечно, очень легкомысленна, но знаешь, она умная и добрая девочка.

Уверен, что так оно и есть. — Нэйтан решил немедленно расставить все точки над «i». — Она здесь из-за некоторого недопонимания. Судя по всему, Фред... не понял, когда именно я возвращаюсь домой, и... предложил Жаклин пожить в доме.

Понятно, — протянула Адель. К счастью, Нэйтан не мог видеть ее лицо в эту минуту — она еле сдерживала смех. — Какая незадача. Надеюсь, вы с Жаклин все уладили.

Более или менее. Ее мать ведь твоя сестра?

Да, это так. Жаклин внешне очень похожа на Патрицию. Пат всегда была такой симпатичной. Я в детстве страшно ей завидовала. Если бы не это сходство, мы бы терялись в догадках, откуда взялась в нашей семье такая пташка, как Джеки.

Нэйтан выпустил облачко дыма.

Меня это не удивляет.

Что сейчас на повестке дня? Живопись? А, нет, сочинительство, Джеки у нас теперь писатель.

—Во всяком случае, она так утверждает.

Не сомневаюсь, она придумает чудесную историю. Она всегда умела это делать.

Верю тебе на слово.

Дорогой мой, я уверена, что вы с ней поладите. Наша маленькая Джеки может найти общий язык с кем угодно. У нее настоящий талант. Мы с Патрицией надеялись, что уж к этому-то возрасту она наверняка будет замужем — направит, так сказать, часть своей энергии в русло построения семьи. Она милая девочка. Немного взбалмошная, но милая. Ты все еще холост, Нэйтан?

Нэйтан закатил глаза и потряс головой.

Да. Я был очень рад услышать тебя, Адель. Я передам твоей племяннице, чтобы она тебе позвонила.

Большое спасибо, это очень мило с твоей стороны. Я всегда рада поболтать с Джеки. И с тобой тоже, Нэйтан. Непременно дай мне знать, когда будешь в Чикаго.

—Безусловно. Всего хорошего, Адель.

Нэйтан, все еще хмурясь, повесил трубку.

Нет ни малейшего сомнения, что его непрошеная гостья является именно той, за кого себя выдает. Хотя это еще ничего не означает. Он сделал было попытку поговорить с ней во время ланча, но внезапно ощутил ноющую головную боль. Может, это называется прятать голову в песок, но Нэйтан решил, что сегодня он притворится, что никакой Жаклин Макнамары с длинными ногами и ослепительной улыбкой как бы не существует.

Джеки, сидя наверху за своей пишущей машинкой, и думать не думала о Нэйтане Пауэлле. Ну, может быть, и думала, но он настолько слился в ее сознании с героическим Джейком, что она не видела между ними разницы.

У нее все получалось. Временами Джеки отрывалась от лежащей перед ней страницы, и сердце ее замирало от счастья и восторга. Она действительно писала книгу! Не играла в игру, как раньше, а делала все по-настоящему!

Джеки знала, что родные не относятся к ней всерьез. Такая светлая голова, такое прекрасное образование, и девочка до сих пор не может определиться, как это все применить, сокрушалась родня. На этот раз все увидят, что она наконец-то нашла свое настоящее призвание.

Откинувшись на спинку стула, Джеки перечитала последнюю сцену. Очень неплохо. Конечно, пара человек в Ньюпорте, прочитав этот отрывок, только покачали бы головой и снисходительно усмехнулись. Что с того, что эта сцена, или целая глава, или даже несколько глав хорошо вышли? Наша дорогая маленькая Джеки никогда не доводит начатое до конца.

Когда Джеки увлеклась ремонтом, она купила огромное грязное нечто, которое можно было назвать домом только с большой натяжкой. День и ночь она собственноручно отскабливала грязь, выравнивала стеньг, красила, клеила обои. Она узнала все об установке сантехники и электропроводке. Облазила все хозяйственные магазины и склады. Первый этаж получился великолепным. Джеки проявила настоящее знание дела и творческий подход. Проблемой стало то — как, впрочем, и всегда, — что, когда первый порыв вдохновения прошел, интересами Джеки завладело нечто другое. Ремонт больше не казался ей увлекательным занятием. Правда, она продала дом по очень выгодной цене, но двух верхних этажей Джеки так и не коснулась. В этот раз все по-другому. Джеки подперла подбородок руками. Сколько раз она говорила себе эти слова? Фотостудия, танцкласс, курсы гончарного мастерства. Но в этот раз на самом деле все по-другому. В каждое свое увлечение она погружалась с головой и в каждом проявляла недюжинные способности. Но сейчас ей казалось, что все это было лишь прелюдией или репетицией того, чем она занималась теперь. Джеки чувствовала, что это ее. На сей раз она доведет дело до конца. Никогда до этого ее не посещало такое яркое ощущение правильности происходящего. Не важно, что семья и друзья считают ее чересчур эксцентричной и непостоянной. Она и правда такая. Но должно же в ее жизни появиться что-то важное и серьезное. Нельзя вечно играть во взрослую, надо быть ею.

Величайший роман в американской литературе.., Джеки улыбнулась. Нет, неправильно. По мнению Джеки, на свете не было ничего более скучного, чем писать великий роман. Но у нее может получиться просто хорошая книга, которая понравится людям. С такой книгой приятно устроиться в уютном кресле вечерком. И этого Джеки достаточно. Даже более чем достаточно.

Она едва успевала записывать то, что приходило в голову. Комната была завалена справочниками, руководствами, учебниками по писательскому мастерству и прочими трудами, созданными в помощь начинающему сочинителю. Джеки прочитала их от корки до корки. Досконально изучить предмет — этому правилу она всегда следовала неукоснительно. Джеки была благодарной ученицей, она с радостью пользовалась советами и ценными указаниями из книг. Однако теперь, когда сюжет романа захватил ее полностью, Джеки забыла обо «всем, что почерпнула из мудреных фолиантов. Она строчила на всех парах, выстраивая интригу так, как подсказывало ей сердце. Никогда в жизни она не чувствовала такого удовольствия.

Джеки закрыла глаза и подумала о Джейке, однако в воображении немедленно возник Нэйтан. Все же забавно, насколько созданный ею образ совпал с реальным человеком. Наверное, это судьба, подумала Джеки. Она верила в судьбу, особенно после того, как прошла курс астрологии.

Нэйтана, конечно, не назовешь сорвиголовой. Нет, он скорее консерватор и, вероятно, полагает себя человеком организованным и практичным. И вряд ли при этом считает себя художником, хотя он действительно талантлив. Явно из тех, кто любит составлять всевозможные списки и тщательно придерживаться плана. Что ж, черта, достойная уважения, подумала Джеки, хотя самой ей ни разу в жизни не удалось проделать подобное. Что еще восхищало ее в Нэйтане — так это то, что он четко знал, чего хотел, и всегда достигал своих целей.

А еще он очень симпатичный, особенно когда улыбается. Обычно он старается сдерживать улыбку и от этого становится еще привлекательнее. Джеки решила, что сделает все возможное, чтобы Нэйтан улыбался как можно чаще. Это будет не слишком трудно, потому что на самом деле он очень добродушный. Иначе она выкатилась бы из дома в тот же вечер, когда они познакомились. То, что Нэйтан не выставил ее прочь, хотя явно хотел это сделать, многое сказало о нем Джеки. Она была ему крайне признательна и в ответ решила приложить все усилия, чтобы доставлять Нэйтану как можно меньше хлопот.

Джеки не сомневалась, что они смогут прожить несколько месяцев в мире и согласии. По правде говоря, одиночеству она предпочитала компанию, пусть даже и такую, слегка навязанную.

Ей нравились утонченный вкус Нэйтана и его прекрасное чувство юмора. Даже менее проницательному человеку было бы ясно, как сильно он мечтает избавиться от Джеки. Жаль, что она не может исполнить его желание. Она бы с удовольствием пошла ему навстречу, но книгу надо закончить, и закончить там, где она была начата.

Размышления о Нэйтане заставили ее взглянуть на часы. Чертыхнувшись, Джеки выключила машинку. Какая досада, что приходится идти готовить обед именно в тот момент, когда воин из племени апачей волочит за собой связанного кожаными ремнями Джейка! Назревала драка на ножах. Однако договор есть договор.

Напевая, она направилась в кухню.

И снова его привлекли запахи. Нэйтан сидел в своем кабинете, перелистывал журнал по архитектуре и был абсолютно счастлив. Ему доставляло несказанное удовольствие просто находиться в этой комнате, стены которой были обшиты деревянными панелями теплого оттенка. На полу лежал выцветший персидский ковер; стеклянные двери вели во внутренний дворик и в сад. В воздухе витал слабый аромат кожи и табака. Кабинет был его убежищем. Если мужчина не может уединиться в своем кабинете, то он не может уединиться вообще нигде.

Днем ему почти удалось забыть о Джеки и ее вероломном кузене. Он слышал, как она мурлычет что-то под нос, и решил не обращать на это внимания. Кухарка. Всего-навсего кухарка, и ничего больше.

Затем его стали терзать доносившиеся из кухни запахи. Что-то пряное и острое. Джеки снова включила радио на полную громкость. Надо указать ей на это, Нэйтан переменил позу и постарался сконцентрироваться на журнале.

Что это может быть? Курица? Нэйтан пропустил несколько строк в статье, которую читал. Он закрыл дверь плотнее и вернулся к журналу, однако обнаружил, что в голове его продолжает звучать хит, которым наслаждалась Джеки. Нет, ей определенно надо сделать замечание по поводу музыкальных пристрастий. Нэйтан отложил в сторону статью, не забыв отметить место, на котором остановился, и пошел на кухню.

Ему пришлось дважды окликнуть Джеки, прежде чем она услышала его. Одной рукой она держала сковороду и встряхивала ее, как это делают повара-профессионалы.

— Все будет готово через пару минут! Хотите вина? — Джеки тоже почти кричала.

— Нет! Я бы хотел, чтобы вы выключили эту штуку!

—Что?

—Выключить... — Издав звук, напоминающий рычание, Нэйтан большими шагами

пересек кухню и вырубил радио. — Вы когда-нибудь слышали о повреждении барабанных

перепонок?

Джеки еще раз тряхнула сковороду и сняла ее с огня.

Я всегда слушаю громкую музыку, когда готовлю. Она меня вдохновляет.

Потратьтесь на наушники, — злобно посоветовал Нэйтан.

Джеки пожала плечами, подняла крышку с кастрюли, где варился рис, и помешала его.

—Прошу прощения. Я увидела у вас в каждой комнате колонки и решила, что вы

любите музыку. Как прошел ваш день? Хорошо отдохнули?

Что-то в ее тоне заставило Нэйтана почувствовать себя раздражительным стариком.

Хорошо, — произнес он сквозь зубы.

Ну и отлично. Надеюсь, вам нравится китайская кухня. Один мой друг держит чудесный маленький китайский ресторанчик в Сан-Франциско. Я выманила у его шеф-повара пару рецептов.

Джеки налила Нэйтану стакан вина в бокал из уотерфордовского хрусталя. Быстро и аккуратно — все на кухне она делала быстро и аккуратно — Джеки положила на тарелку Нэйтана рис и курицу в кисло-сладком соусе.

—Я не успела приготовить печенье с предсказаниями, но в духовке дожидается

своей очереди пирог «татен». — Она слизнула каплю соуса с пальца и положила порцию

курицы себе. Думаю, мы не дадим ему остынуть.

Нэйтан с подозрением взглянул на нее, но сел за стол. В конце концов, человек же должен есть. Нацепив на вилку кусочек курицы, он наблюдал за Джеки. Казалось, ничто не могло изменить ее веселой уверенности в себе. Посмотрим, посмотрим, сказал себе Нэйтан, ожидая, когда она займет свое место за столом.

Я говорил сегодня с вашей тетей.

С тетей Адель? — Джеки закрутила босую ногу вокруг ножки стула. — И что, она дала мне хорошие рекомендации?

Более или менее.

Вы сами виноваты, — торжественно произнесла Джеки и немедля принялась уписывать курицу со здоровым аппетитом человека, который любит хорошо поесть.

Прошу прощения?

Джеки выудила из тарелки побег бамбука.

—Это распространится со скоростью пламени через Линдстромов к Макнамара. И я

думаю, вскоре достигнет и О'Брайенов. Это фамилия мужа сестры моего папы. — Она отправила в рот полную ложку шафранового риса. — Я умываю руки.

Опять она сделала так, что Нэйтан сам потерял уверенность в себе.

Не понимаю, о чем вы.

О свадьбе.

Какой свадьбе?

Нашей. — Джеки подняла бокал и сделала глоток. — Как вам вино?

Стойте. Что вы имеете в виду, какой это «нашей свадьбе»?

Я-то ничего не имею в виду, и вы тоже. Но тетя Адель имеет. Я уверена, что не прошло и двадцати минут после того, как вы повесили трубку, как она уже направо и налево раззвонила всем о нашем романе. А все всегда верят тете Адель. Не знаю, кстати, почему. Ваша курица остывает, Нэйтан.

Нэйтан отложил вилку. Он постарается не выказывать своих эмоций.

Я не давал ей никакого повода думать, будто между нами что-то есть.

Ну конечно, не давали. — Джеки сочувственно накрыла его руку своей. Она явно была на его стороне. — Вы всего-навсего сказали тете Адель, что я живу здесь.

Зажужжал таймер духовки, Джеки вскочила с места, чтобы вытащить пирог. Пока она выкладывала его на блюдо, Нэйтан обдумывал, что ему сказать дальше.

—Я объяснил, что у нас возникло некоторое недоразумение.

У тети Адель весьма избирательная память. — Джеки наконец снова уселась за стол и вернулась к еде. — Не беспокойтесь, я не стану пользоваться ситуацией. Как вы думаете, здесь достаточно имбиря?

Да нет никакой ситуации!

Это известно только нам с вами. — Джеки взглянула на Нэйтана и улыбнулась. — Не портите себе аппетит, Нэйтан. Я как-нибудь улажу дела с семьей. Могу я задать вам личный вопрос?

Нэйтан взял вилку. Каким-то непостижимым образом он открыл дверь своего дома и, как Алиса, провалился в глубокую кроличью нору.

Задавайте.

У вас есть кто-нибудь? Не важно, серьезные отношения или нет.

Нэйтан мгновенно перебрал в уме десяток разнообразных ответов и решил остановиться на правде:

Нет.

Плохо. — Джеки на секунду нахмурилась. — Если бы у вас кто-то был, это могло бы сработать. Ну, тогда я придумаю что-нибудь. Не возражаете, если я брошу вас из-за... ну, скажем, специалиста по морской фауне?

Нэйтан засмеялся. Он сам не понимал почему, но сдержать смех было трудно.

—Нет, не возражаю.

Джеки не ожидала, что смех Нэйтана так странно подействует на нее. Сердце ее затрепетало. Она немного посмаковала это необычное ощущение. Нет, так не пойдет. Совсем не пойдет.

Вы ужасно забавный, Нэйтан. Мало кто так думает, видимо, но они не понимают вас так, как я. Позвольте, я положу вам еще курицы.

Нет-нет, я сам.

Это было всего лишь крошечное происшествие, из разряда тех, которые случаются с людьми много раз на дню. Например, когда два человека нечаянно сталкиваются в дверях или задевают друг друга локтями в переполненном лифте. На такие мелочи никто никогда не обращает внимания.

Они одновременно поднялись из-за стола и оба потянулись за тарелкой Нэйтана. Их руки соединились. Их тела соприкоснулись. Нэйтан поддержал Джеки за локоть. Обычно в таких случаях далее следует быстрая улыбка и машинальное «извините». Джеки и Нэйтан молчали.

Джеки почувствовала, как у нее перехватило дыхание и сердце сделало огромный скачок. Это ее не удивило. Она всегда была в ладу с собой, со своими эмоциями и догадывалась, что с ней происходит. Но она поразилась силе своих ощущений. Прикосновение было случайным и располагало скорее к смеху, чем к романтике, но Джеки вдруг осознала, что ждала его всю жизнь.

Она навсегда запомнит эту секунду — гладкость фарфора и жар тела Нэйтана. Запомнит его взгляд, удивленный и немного подозрительный, и запах специй и вина. И тишину. Мгновенную и полную тишину. Как будто все в мире на миг замерло. На один только миг.

Черт возьми, что это было? В голове Нэйтана осталась лишь одна-единственная связная мысль. Он держал Джеки крепче, чем следовало, как будто не давая ей отстраниться. Что за ерунда. Однако Нэйтан не мог заставить себя отпустить ее руку. Ее глаза были такими большими, такими чувственными и искренними — глупо или нет с его стороны верить в такие вещи? Этот аромат — ее аромат, тот самый, что он впервые почувствовал, когда вошел в свою спальню... Нэйтану вдруг показалось, что запах так и не выветрился оттуда, хотя Джеки давно перенесла вещи в гостевую комнату. Он услышал прерывистый вздох Джеки. А может быть, это был его собственный вздох.

Он захотел ее. Это чувство было таким естественным и правильным, как никакое другое чувство в мире. Желание овладело им не более чем на миг, но сильнее Нэйтан еще ничего не испытывал.

Они отпрянули друг от друга, будто обжегшись. Джеки кашлянула. Нэйтан сделал глубокий вдох.

— Ничего, я положу, — сказала Джеки.

— Спасибо.

Джеки отвернулась к плите и постаралась унять неистовое биение сердца. Накладывая на тарелку курицу и овощи, она подумала, что лучше было бы не ввязываться в эту авантюру.

ГЛАВА 3

«Когда он смотрел на нее, происходило что-то странное. Сара никогда раньше не испытывала ничего подобного. Сердце начинало биться чаще, а ладони становились влажными от одного только взгляда его темных пронизывающих глаз. Он смотрел на нее, и ей казалось, что он видит ее насквозь и понимает ее желания лучше, чем она сама.

Какая нелепая мысль. Он был из тех, кто стреляет не думая, кто всегда берет свое и не знает жалости и сострадания. Всю жизнь ее учили, что существует четкая грань между плохим и хорошим и что грань эту нельзя переходить ни при каких обстоятельствах.

Лишить человека жизни было самым страшным грехом, самым непростительным. Но ему уже приходилось убивать, и, без сомнения, он сделает это еще не раз. Она знала это и понимала, что не должна иметь ничего общего с этим человеком. Но она любила его. И нуждалась в нем».

Джеки пробежала глазами последний абзац. Конечно, Сара испытывает к Джейку довольно противоречивые чувства. Что неопытная девушка, едва достигшая восемнадцати лет, должна думать о человеке, жившем по своим собственным законам, законам, которые она не в состоянии ни понять, ни принять? И как суровый, закаленный жизнью мужчина, как Джейк, должен воспринимать невинную, воспитанную в монастыре девицу?

Естественно, их отношения не могли складываться просто. Сближение было возможно, но Джейка и Сару ждало много трудностей. Два разных мира, подумала Джеки. Две разные системы ценностей. Различные жизненные цели. Да, им придется преодолеть много конфликтов. Для того чтобы сделать сюжет динамичнее, она добавила в роман перестрелки, погони, предательство, похищение и месть. Но все же основной линией оставалась история любви Сары и Джейка, то, как два человека смогли найти общий язык, изменить друг друга к лучшему, пройти через все испытания и обрести свою любовь.

Вряд ли Сара и Джейк знали что-нибудь об эмоциональных обязательствах или взаимной поддержке. Эти термины принадлежали к двадцатому веку. Джеки владела солидным багажом подобных выражений после посещения психологических курсов на тему «Современный взгляд на брак». Слова менялись, но любовь оставалась любовью. Джеки полагала, что у Сары и Джейка были, пожалуй, неплохие шансы встретить старость вместе, чего нельзя сказать о большинстве людей.

Она подумала, что это как раз то, чего желала бы она сама. Любимый человек. Кто-то, к кому захочется приспосабливаться. Кто-то, с кем приятно будет строить планы на будущее. Как странно, что именно придуманная ею любовная история заставила Джеки мечтать о том, как она встретит свою собственную любовь.

Ей не нужен мужчина, совершенный во всех отношениях, и не только потому, что это было бы невыносимо скучно, но и потому, что сама она тоже далека от совершенства. Совсем не обязательно, чтобы рядом был человек, который всегда и во всем с тобой соглашается. Ей бы это не понравилось. А какие качества она хотела бы видеть в своем избраннике?

Романтичный? Что ж, может быть. Совсем неплохо, когда кто-то стремительно врывается в твою жизнь, осыпает тебя розами и орошает шампанским. Интересное начало романа, но жить с таким персонажем невозможно. В этом Джеки была уверена. Романтичный ни за что не станет выносить мусор или прочищать засор в раковине.

Чуткий. Воображение нарисовало Джеки нежного, заботливого субъекта, который пишет плохие стихи. Очки в роговой оправе и бархатный голос. Чуткий мужчина всегда поймет, что хочет женщина, что ей действительно нужно. Да, с чутким ей было бы хорошо. Какое-то время. Пока он не доведет ее до белого каления.

Страстный. Тоже недурно. Он закружит ее в своих объятиях, и они со всем пылом займутся любовью на залитом солнцем поле. Единственное, когда им стукнет лет по восемьдесят, проделывать подобные штуки будет немного затруднительно...

Умный, с хорошим чувством юмора, беспечный, надежный...

В этом и заключается проблема, подумала Джеки. Она могла назвать десяток качеств, которые ей нравятся, но вот подобрать такое их сочетание, чтобы оно привлекло бы ее надолго, было сложновато. Вздохнув, Джеки подперла голову руками и задумчиво уставилась в окно. Может, она еще просто не готова думать о свадебных кольцах и витье собственного гнездышка. Может, она и никогда не будет готова.

Что ж, с этой мыслью нелегко смириться, но если все действительно так... Джеки представила себя через много лет. Она поселится в странном маленьком домике на берегу моря и станет сочинять истории о любовных похождениях других людей. Целыми днями она будет гулять с палочкой по саду и придумывать новых персонажей, места, события... И станет любимой тетушкой для целого выводка маленьких Макнамара. В общем, не так уж и плохо.

Монашкой она, разумеется, не станет. К мужчинам Джеки относилась весьма положительно. Каждый из тех, с кем она в разное время была близка, обладал хотя бы одним из качеств, которые ее восхищали. Эти мужчины ей нравились, она даже в какой-то степени любила их. Джеки легко начинала новые отношения и не менее легко и безболезненно их заканчивала. Все эти романы не оставили на ее сердце ни единого шрама. Это была не настоящая любовь, подумала Джеки, перечитывая написанные ею строки. Настоящая любовь забирает у тебя немного души, немного крови. Только из этой раны возникает истинное чувство.

Господи, да она становится просто философом. Вот что значит привычка излагать свои мысли на бумаге. Может быть, это как-то объясняет ее реакцию на Нэйтана.

Джеки всегда умела облекать мысли в слова, но сейчас она не могла описать то, что произошло между ними на кухне.

Это было нечто... глубокое, яркое, странное, пугающее. Непонятно, чего было больше.

Влечение, несомненно, присутствовало. Но Джеки сразу же решила, что Нэйтан — привлекательный мужчина, еще тогда, когда увидела его в ванной комнате и подумала, что у нее галлюцинации. Большинство женщин находит холодных, сдержанных брюнетов привлекательными, один Бог знает почему. Но тогда, на кухне, Джеки почувствовала нечто большее, нежели обыкновенное влечение. Это ощущение вообще нельзя было назвать обыкновенным. Она вдруг поняла, что он ей жизненно необходим. Обычно люди приходят к этому только со временем и опытом.

«Я знаю тебя, — будто бы произнес внутренний голос. — Я ждала тебя».

Нэйтан тоже что-то почувствовал. Джеки была уверена в этом. Возможно, он тоже пережил это непередаваемое ощущение мгновенного узнавания и желания. Однако Нэйтану оно не понравилось, потому что он вот уже два дня старательно избегал ее. Непростая задача, учитывая, что они живут под одной крышей, но он как-то справлялся.

Джеки подумала, что уехать на целый день на яхте и не пригласить ее с собой было все-таки невежливо с его стороны. Но, может, ему нужно привести мысли в порядок. Нэйтан, по мнению Джеки, принадлежал к тем людям, которые анализируют и просчитывают все в своей жизни, включая эмоции и чувства. Это плохо. Но она всегда первая говорила, что каждый человек имеет право быть таким, какой он есть.

В данном случае у него нет повода беспокоиться, сказала себе Джеки, запуская руку в миску с сырными шариками. Она не заинтересована сейчас в том, чтобы завязывать отношения, тем более с таким консерватором и сухарем, как Нэйтан Пауэлл, Вот если бы она имела подобные намерения, тогда ему было бы о чем волноваться, усмехнулась Джеки. Когда она ставила перед собой цель, то умела быть очень настойчивой и всегда добивалась своего. К счастью для него, а может, и для них обоих, на данный момент она слишком занята книгой.

Джеки посмотрела на часы. Уже время ужина, а Нэйтан так и не появился. Его проблема, подумала она и зачерпнула еще горсть сырных шариков. Она предложила готовить еду, а не прислуживать за столом. Когда он вернется, вполне сможет сделать себе сэндвич сам. Ей все равно.

Услышав звук лодочного мотора, Джеки выглянула в окно. Лодка промчалась мимо. С легким вздохом она снова уселась за пишущую машинку.

Нет, она совсем не думала о Нэйтане. Она просто... убивала время. И ей вовсе не хотелось, чтобы он позвал ее прокатиться на яхте, провести время вместе и лучше узнать друг друга. И ей было абсолютно все равно, что он за человек. Разве что так, совершенно абстрактный, в какой-то степени даже научный интерес.

Не важно, что ей нравится его смех — в тех редких случаях, когда он позволяет себе смеяться. Не важно, что у него такие красивые глаза — то темные и опасные, то понимающие и нежные. Он просто мужчина, погруженный в свою работу и занятый собой. Точно так же как и она погружена в свой роман и озабочена своим будущим. Ее не касается, почему Нэйтан слишком напряжен и стремится к уединению. Заставить его расслабиться, разговорить, растормошить — все это отнюдь не главная задача в ее жизни.

«Моя цель — дописать книгу, — напомнила себе Джеки, — продать ее и стать настоящим писателем. И пожинать плоды своего труда. Каковы бы они ни были». Джеки отодвинула в сторону Нэйтан а Пауэлла и вернулась к работе.

«Именно для этого я возвращаюсь домой», — подумал Нэйтан, направляя яхту в одну из узких проток, где редко можно было встретить другое судно. Тишина и покой. Никаких договоров, крайних сроков, проблем с поставщиками и проверок. Солнце и вода. И ничего больше.

Он понемногу начинал успокаиваться и приходить в себя. Странно, что эта прекрасная мысль не посетила его голову раньше — взять яхту и целый день провести на воде. Может, он и согласился на некоторое время разделить свой кров с кем-то еще, но это не означает, что он приковал себя цепями к дому. Или к ней.

Нэйтан не мог не признать, что жить с Джеки было не так уж и неприятно. Она соблюдала все условия договора. Большую часть времени она вообще не попадалась ему на глаза; они встречались лишь на кухне. Он даже как-то привык к постоянному стрекотанию пишущей машинки наверху. Зная Джеки, можно было предположить, что она сочиняет какую-нибудь дикую чепуху, вроде детских считалочек; тем не менее она явно была увлечена своим занятием.

На самом деле он много чего не знал о ней. Проше перечислить вещи, которые ему известны наверняка.

Она слишком быстро говорит. Может, это и необоснованная претензия, но только не для такого человека, как он, привыкшего к спокойным и размеренным беседам. Если в разговоре Нэйтан упоминал погоду, Джеки тут же принималась рассказывать, как некоторое время работала метеорологом и сообщала, что обожает дождь, потому что он приятно пахнет. Как можно поддерживать такой диалог?

Она предугадывала его желания. Он только успевал подумать, что неплохо было бы выпить чего-нибудь холодного, а Джеки уже была на кухне и делала чай со льдом или наливала ему пива. Она пока еще не упоминала о том, что посещала курсы экстрасенсов, однако Нэйтан, наверное, не удивился бы этому.

Она всегда чувствовала себя в своей тарелке. За это, конечно, нельзя ее винить, но чем естественней вела себя Джеки, тем напряженнее становился Нэйтан. Она постоянно носила шорты и какой-нибудь легкий топ; на лице ни грамма косметики, на вьющихся волосах ни следа укладки. Джеки выглядела настолько повседневно, что стиль ее граничил с небрежностью. Это не могло понравиться Нэйтану. Он предпочитал женщин безупречных, ухоженных и элегантно одетых. Почему же его тянуло к этой веселой растрепанной девице, которая не использовала никаких уловок, чтобы привлечь его, — в ее арсенале присутствовали разве что чисто умытое лицо и ослепительная улыбка?

Потому что она была не такая, как все? Нет, причина не в этом. Нэйтан всегда выбирал комфорт, а комфорт для него означал прежде всего нечто привычное. В Джеки же не было ничего привычного. Кое-кто мог бы назвать его занудой, который не желает вылезать из наезженной колеи, но Нэйтан считал, что он имеет на это право. Для человека, чья работа связана с постоянными разъездами, другими городами и странами, новыми людьми и разнообразнейшими проблемами, нет ничего лучше чудесной наезженной колеи в личной жизни.

Одиночество, тишина, иногда приятный собеседник за ужином или бокалом вина. Это ведь не так много, верно? Жаклин Макнамара никак не вписывалась в эту картину.

Нэйтан не желал этого признавать, но он понемногу привыкал к Джеки. Он привыкал к тому, что она рядом. Для такого одиночки, как он, это было ошеломляющим открытием.

Нэйтан увеличил скорость. Ему было бы легче, если бы Джеки оказалась скучной тихоней. Общался он, как правило, с остроумными, яркими людьми, но жить бы предпочел — временно, напомнил себе Нэйтан — с серой мышкой.

Проблема заключалась в том, что Джеки, несмотря на все ее старания оставаться незаметной и ненавязчивой, было невозможно игнорировать. Невозможно не обращать внимания на ее быструю речь, белозубую улыбку и яркую одежду. Особенно если учесть, что эта одежда обычно закрывала не более десяти процентов ее тела.

Сейчас, наедине с собой, когда свежий ветер бил в лицо и трепал волосы, Нэйтан, пожалуй, мог бы сознаться, что, хотя вторжение в его святая святых по-прежнему казалось ему ужасным, жить с Джеки было... забавно.

За последние несколько лет Нэйтан видел мало забавного. Не позволял себе этого. Главной вещью в его жизни была и оставалась работа. Процесс возведения здания — начиная с создания дизайн-проекта и заканчивая забиванием дюбелей — занимал все его время. Он держал под контролем все. Если бы кто-то спросил Нэйтана, любит ли он свою работу, он бы лишь недоуменно посмотрел в ответ и произнес: «Конечно». Иначе зачем бы он стал всем этим заниматься?

* * *

Нэйтан недовольно нахмурился бы, если бы ему сказали, что он одержим работой. Сам он назвал бы себя человеком, увлеченным своим делом, хотя «одержимый» было бы наиболее точным определением. Нэйтан мог создать в своем воображении все здание целиком, видел его в малейших деталях, но тем не менее художником себя не считал. Он был профессионалом; он получил отличное образование и имел огромный опыт, не более и не менее.

Нэйтан обожал свое дело. Ему очень повезло в жизни: он занимался тем, что ему нравилось и к тому же неплохо получалось. В этой профессии было все — тяжелая, даже грязная подчас работа, нечеловеческое напряжение и моменты, когда он испытывал чувство огромной гордости за результаты своего труда. Ничто не могло дать ему большего счастья, чем вид законченного здания, которое он сам придумал.

Он был действительно погружен в свое дело с головой, но это не означало, что другие сферы жизни для него не существовали. Просто все остальное было не так интересно, не так захватывающе. Нэйтану нравилось проводить время с дамами, но еще ни разу он не встретил женщину, с которой провел бы более увлекательную ночь, чем ночь у чертежной доски.

Если, конечно, не считать Джеки. А при чем тут Джеки?

Нэйтан нахмурился — солнце било ему прямо в глаза. Он отвернулся. Теперь солнце светило в спину, но недовольная гримаса не покинула его лица.

С Джеки он словно постоянно разгадывал загадки. В ее словах всегда был какой-то скрытый смысл. Уже давно Нэйтану не приходилось так напрягать мозги. Ее жизнерадостность была крайне заразительна. И глупо было бы отрицать — так вкусно он не ел со времен детства. А может быть, и тогда не ел.

И у нее в самом деле очаровательная улыбка, подумал Нэйтан, описывая полный круг. А глаза огромные и очень темные. Да, темные, но у нее есть такая необыкновенная особенность — когда она улыбается, в глубине глаз будто вспыхивают лампочки. И рот такой большой и чувственный. И всегда готов смеяться.

Нэйтан мысленно оборвал себя. Ее физические данные не имеют никакого значения. Не должны иметь.

Момент, когда они коснулись друг друга, был чистой случайностью. И он, несомненно, придает ему слишком глубокий смысл. Скорее всего, это просто мимолетное влечение. Это естественно. И конечно, нет здесь никакого родства душ, которое ему вдруг почудилось. Нэйтан не верил в подобные вещи. Любовь с первого взгляда — это прием, который используют писатели; как правило, плохие. А мгновенно вспыхнувшая страсть — это не более чем вожделение.

Что бы он тогда ни почувствовал — если вообще почувствовал, — это было нечто смутное и трудноопределимое. И имело чисто физическую природу. И Нэйтан легко мог это контролировать.

Нэйтан практически услышал, как Джеки смеется над ним, хотя на воде он был один, и даже на берегу не было ни души. С мрачным лицом он развернул яхту и направился к дому.

Уже спускались сумерки, когда Джеки наконец услышала шум мотора. Она не сомневалась, что это яхта Нэйтана. Последние два часа она только и делала, что прислушивалась к доносящимся из окна звукам. Волна невероятного облегчения затопила ее. С Нэйтаном ничего не случилось, он не стал жертвой ужасающего несчастного случая на воде, который она в красках себе представила. И его не похитили ради громадного выкупа. Он дома, целый и невредимый. Внезапно Джеки захотелось дать ему прямо в глаз.

Двенадцать часов, подумала она, ныряя в бассейн. Его не было почти двенадцать часов. У этого человека явно не хватает соображения.

Разумеется, она не беспокоилась. У нее полно собственных дел, чтобы вспоминать о нем. Примерно каждые пять минут за последние два часа.

Джеки решила сделать несколько кругов в вольном стиле, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Она вовсе не злилась. С чего ей злиться? Она даже не была раздражена. У него собственная жизнь, и он имеет право проводить время так, как захочет. Она не собирается делать ему замечания. Ни единого слова не скажет.

Она отмахала двадцать кругов и, отбросив назад мокрые волосы, облокотилась о бортик бассейна, чтобы отдышаться.

—Тренируетесь к Олимпийским играм? — раздался голос Нэйтана. Он стоял всего в нескольких футах от нее, держа в руке стакан с каким-то прозрачным газированным напитком.

Джеки вытерла глаза и хмуро уставилась на него.

На нем были отутюженные шорты и рубашка поло с короткими рукавами, такая свежая и безукоризненная, будто он только что снял ее с манекена в витрине. Повседневный стиль Нэйтана Пауэлла, злобно подумала Джеки.

Не слышала, как вы вернулись. — Джеки перевела взгляд на его туфли. Она много чего умела, однако так и не научилась лгать, глядя человеку прямо в глаза.

Я недавно вошел. — Злится, понял Нэйтан. По непонятной причине это доставило ему огромное удовольствие. Он улыбнулся. — Как прошел ваш день?

В делах. — Джеки оттолкнулась от бортика и медленно поплыла в другую сторону. На востоке небо было уже почти темным, но последние лучи солнца еще освещали бассейн и сад. Она не очень доверяла такой вот улыбке Нэйтана, но от этого не становилась менее обаятельной. Возможно, на свете нет ничего более скучного, чем мужчина, которому женщина может доверять при любых условиях. — А как прошел ваш?

Прекрасно. — Нэйтану вдруг очень захотелось оказаться в бассейне рядом с Джеки. Вода, должно быть, прохладная и упругая. И кожа Джеки тоже.

Лежа на спине, Джеки изучала Нэйтана. Он действительно выглядел отдохнувшим и расслабленным — насколько это вообще было возможно в его случае. Джеки уже поняла, что он принадлежал к тем людям, которые считают, что они просто обязаны все время быть в напряжении. Она улыбнулась. Злость на Нэйтана прошла так же неожиданно, как и возникла.

Хотите омлет?

Что? — Он растерянно моргнул. Вместо купальника на Джеки были две узенькие полоски ткани. Из-за воды и вечернего освещения казалось, что они блестят и как-то особенно выделяются на ее теле, практически обнаженном.

Вы голодны? Я могу сделать вам омлет.

Нет, спасибо. — Нэйтан сделал большой глоток, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, затем поставил стакан на столик и засунул руки в карманы. — Становится прохладно. — Если это все, на что он способен в плане светских бесед, подумал Нэйтан, то лучше ему никогда их не заводить.

И не говорите. — Джеки пригладила волосы и вылезла из бассейна.

Она слишком худая, сказал себе Нэйтан. Непонятно, как удается такой худой, даже, можно сказать, тощей девице выглядеть настолько подтянуто и спортивно. Капли воды на ее теле сверкали, как бесценные древние украшения.

—Я забыла полотенце. — Джеки повела плечами и стряхнула с себя воду.

Нэйтан сглотнул и отвернулся. Не очень умно с его стороны пялиться на нее в тот момент, когда все, о чем он думает, — это как легко было бы сейчас стянуть с Джеки две этих крошечные тряпочки и снова вернуться с ней в бассейн.

Я... пойду, — наконец выдавил он. — Мне нужно еще много чего прочитать.

Мне тоже. Я уже проштудировала целую тонну вестернов. Вы когда-нибудь читали Зейна Грея или Луиса Ламура? — Джеки подошла к Нэйтану. Он завороженно смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд от ее мокрых кудрей и ресниц. — Замечательные авторы. Давайте стакан, я отнесу его на кухню.

—Ничего, я сам.

И снова они одновременно потянулись за стаканом. Во второй раз их руки соприкоснулись. Нэйтан ощутил, как напряглись пальцы Джеки. Значит, она тоже почувствовала это. Этот толчок, эту мгновенно возникшую связь между ними. Ему не показалось. Стараясь избавиться от наваждения, Нэйтан отпустил стакан и сделал шаг назад. Джеки почему-то решила сделать то же самое. Стакан опрокинулся и покатился к краю стола. Джеки и Нэйтан опять вместе бросились к нему. Оба застыли, держа стакан в руках.

Забавная ситуация, подумала Джеки, но смогла изобразить только нервный смешок. В глазах Нэйтана она видела отражение своих чувств. Желание. Обжигающее. Опасное.

—Похоже, нам нужен хореограф.

Пару секунд они пытались отобрать друг у друга стакан.

—Я держу, — произнес Нэйтан слегка севшим голосом.

Джеки наконец позволила Нэйтану завладеть стаканом и глубоко вздохнула. Она приняла решение. Самые удачные решения — это те, которые принимаются быстро. Джеки верила в это безоговорочно.

Нам обоим станет легче, если мы просто возьмем и сделаем это.

Сделаем что?

Поцелуемся. Все элементарно. Вы воображаете, как это будет, я тоже воображаю,

как это будет. — Джеки облизнула губы. Она старалась говорить обычным голосом. — Не кажется ли вам, что мы оба почувствуем себя гораздо естественнее, если перестанем воображать?

Нэйтан поставил стакан на стол и посмотрел на Джеки. Предложение было не романтическим, а вполне практичным. Ему это понравилось.

Довольно-таки прагматичный подход.

Иногда я бываю прагматичной. — Джеки чуть-чуть поежилась от налетевшего ветерка. — Все дело в том, что после поцелуя мы перестанем об этом думать. В своих фантазиях мы многое преувеличиваем. По крайней мере я. — Она улыбнулась. На щеке появилась очаровательная ямочка. — Не обижайтесь, но вы мужчина не моего типа. А я, скорее всего, не вашего.

Да, вы определенно не моего типа. — Нэйтан был немного уязвлен.

Джеки согласно кивнула.

—Тогда давайте уже разделаемся с поцелуями и вернемся к нормальному состоянию.

Договорились?

Нэйтан не знал, сказала ли она это нарочно — хотя и был уверен, что нарочно, — но Джеки нанесла удар прямо в самую чувствительную точку — его мужскую гордость. Она произнесла это так небрежно, так, черт возьми, дружелюбно. Была так уверена в том, что поцелуй Нэйтана не произведет на нее никакого впечатления, — все равно что прогнать надоедливую муху. «Разделаюсь с ней и вернусь к нормальному состоянию. Ладно, посмотрим», — решил он.

Джеки следовало бы насторожиться, увидев этот взгляд. Тот, который она называла про себя «взгляд Джейка». Может, она и встревожилась, но было уже слишком поздно.

Он положил руку ей на затылок. Его пальцы запутались в ее влажных волосах. И это прикосновение уже было чудесным — нежным и очень интимным. Внутренний голос кричал Джеки, что нужно немедленно все прекратить, но она проигнорировала его. Не в ее привычках отступать. Она сделала еще шажок вперед и подняла голову, предвкушая нечто приятное, но обычное. Так, ничего особенного. Однако уже не в первый раз в жизни Джеки получила больше того, к чему была готова.

Салют. Именно этот образ возник у нее в голове, когда губы Нэйтана коснулись ее губ. Яркий, разноцветный салют, разрывающийся с оглушительным треском. Как раз грохот ей нравился в салюте больше всего. Слабый возглас, вырвавшийся у нее, означал вовсе не протест, а удивление и удовольствие. Удовольствие, которое тут же захватило ее целиком. Джеки прильнула к Нэйтану.

От него пахло водой. Не очищенной водопроводной водой из бассейна, а соленой морской. Опасный, волнующий запах. Солнце ушло за горизонт, и воздух стал совсем прохладным, но Джеки больше не мерзла. Ее кожа горела. Она чувствовала руки Нэйтана на своем теле и мягкую ткань его рубашки.

Она ждала его. Теперь она знала это точно. Долгие годы она ждала именно его. Только его.

В отличие от Джеки Нэйтан перестал связно мыслить практически сразу же. Вкус ее губ был... экзотическим. Глядя на ее пикантное личико и точеную, подвижную фигурку, никто бы не подумал, что она словно состоит из меда и молока, ароматных и жгучих пряностей. В ней было что-то от раскаленной пустыни. Она была спасительным оазисом для погибающего от жажды путника.

Он не собирался прижимать ее к себе. Не так крепко. Он не собирался гладить ее. Не так нежно. Но руки больше не подчинялись ему. С каждой секундой Нэйтан все больше терял контроль над собой.

У нее была длинная, гладкая, гибкая спина. Он провел по ней рукой, сверху донизу, и почувствовал, как Джеки задрожала. Желание вспыхнуло в нем с новой силой. Его губы стали требовательнее. Он брал. Она отдавалась. Он услышал полувздох-полустон Джеки, и сердце его забилось еще чаще.

Джеки прижималась к нему, ее рот был жарким и манящим, тело податливым, но не покорным. Искушение оказалось почти непереносимым.

Она никогда не забудет этот момент, подумала Джеки. Ни одну деталь. Головокружительный аромат цветов, вобравших в себя весь жар летнего дня. Жужжание пчел. Плеск воды. Она никогда не забудет его первый поцелуй, и этот закат, и сумерки.

Они оторвались друг от друга. Джеки улыбнулась и, нисколько не стесняясь своей реакции на Нэйтана, испустила длинный блаженный вздох.

—Люблю сюрпризы, — промурлыкала она.

Нэйтан сюрпризов терпеть не мог. Ему пришлось напомнить себе об этом, чтобы снова не притянуть Джеки к себе. Он нестерпимо хотел того, что не собирался иметь.

—Теперь, когда мы удовлетворили свое любопытство, проблем, я полагаю, больше нет.

Он знал, что она рассердится, и не удивился, увидев, как гневно вспыхнули ее глаза. У нее очень выразительный взгляд, подумал Нэйтан, сразу выдает чувства. Сердце его сжалось, когда он заметил еще и боль. Затем и ярость, и обида сменились веселым удивлением.

—На вашем месте я не была бы в этом так уверена, Нэйтан. — Джеки потрепала его по щеке — ах, если бы она могла использовать кулак! — и пошла к дому.

«Что-что, а проблемы я ему предоставлю, — подумала Джеки, закрывая за собой дверь. — И с огромным удовольствием».

ГЛАВА 4

Можно насыпать яду в яйца-пашот. Это было бы достойное возмездие. Джеки представила, как он спускается к завтраку, такой хладнокровный и сдержанный. Она даже знала, во что он будет одет — бежевые слаксы и темно-синяя рубашка. И то и другое без единой складочки.

Она, не возбуждая ни малейшего подозрения, поставит перед ним тарелку с аппетитным поджаренным беконом и яйца-пашот на тосте, приправленные щепоткой цианистого калия.

Сначала он сделает глоток кофе. Нэйтан всегда начинает с кофе. Затем отрежет кусочек бекона. Джеки тоже положит себе бекон и яйца, так что все будет выглядеть абсолютно как обычно. Они немного поговорят о погоде. Сегодня сыровато, не правда ли? Наверное, еще будет дождь.

Вот он подносит ко рту вилку с яйцом. На лбу Джеки выступил холодный пот. Сейчас... вот-вот...

И вот он уже корчится на полу, судорожно хватая ртом воздух, сжимая руками горло. Глаза его расширятся от ужаса. Он все поймет, увидев торжествующий взгляд Джеки и ее улыбку. Перед тем как оборвется его жизнь, он будет молить ее о прощении...

Но это не слишком изящная месть. Джеки твердо верила в принцип «око за око и зуб за зуб». Люди, с благочестивой улыбкой подставляющие другую щеку, по ее мнению, заслуживали того, чтобы им наступали на головы. Она могла простить мелкие или случайные обиды, но крупные оскорбления, к тому же намеренные, требовали отмщения.

Она собиралась отомстить Нэйтану Пауэллу так, как он того заслуживал.

Джеки старалась убедить себя, что он просто бесчувственный слизняк, дохлая рыба, манекен. Но сама не верила в это. К несчастью для себя, она еще раньше разглядела его доброту и справедливость. Может, он был немного суровым. Но никак не бесчувственным.

Возможно — есть такая вероятность — она увидела в этом поцелуе слишком глубокий смысл. Может быть, Нэйтан не увидел салют, как она. Но он что-то почувствовал. Мужчина не будет без причины обнимать женщину так крепко, будто они, того и гляди, свалятся в пропасть, если оба всего-навсего стоят у кромки тротуара.

Он точно что-то почувствовал, и она приложит все усилия к тому, чтобы заставить его раскрыться. И страдать.

Джеки могла смириться с отказом. По крайней мере, она убеждала себя в этом, насыпая в кофемолку свежеобжаренные зерна. Размолоть что-нибудь в порошок казалось ей сейчас наиболее подходящим настроению занятием. Отказ — это то, что закаляет, заставляет прикладывать больше усилий к достижению цели. Правда, ей не часто приходилось сталкиваться с подобным, но Джеки считала, что она вполне могла бы принять отказ, если он обоснован. Нахмурившись, она ждала, когда закипит чайник. Не то чтобы она ожидала, что все мужчины мира должны падать к ее ногам, хотя иногда такие триумфы бывают просто необходимы для самолюбия. И она не жаждала клятв в вечной любви и верности после одного-единственного поцелуя, каким бы страстным он ни был. Но черт возьми, между ними промелькнуло что-то особенное, редкое. Что-то прекрасное. И он не имел права вот так взять и отвернуться, пожав плечами.

И он заплатит за это, злобно подумала Джеки, заливая кофе кипящей водой. Он заплатит за свое пожимание плечами, за деланое равнодушие, а больше всего за бессонную ночь, которую она провела, ворочаясь под одеялом и вспоминая его объятия.

Жаль, что она не потрясающая красавица, вздохнула Джеки, разогревая сковороду. Действительно потрясающая, с резко очерченными скулами и точеной фигурой. Или хрупкая и миниатюрная, с нежно-голубыми глазами и фарфоровой кожей. Наморщив лоб, она попыталась разглядеть свое отражение в блестящей стальной вытяжке, но увидела лишь нечто смутное и расплывчатое. Втянув щеки, Джеки представила, как бы она выглядела с резко очерченными скулами, и с шумом выпустила воздух.

Ну, если внешность нельзя изменить, она сделает все возможное для того, чтобы ее улучшить. Нэйтан Пауэлл, кремень и железный человек, скоро будет есть у нее с руки.

Джеки услышала шаги Нэйтана, но выждала несколько секунд, прежде чем к нему повернуться. Сегодня на ней был весьма откровенный топ, обнажавший практически всю спину. В первый раз за все время пребывания в этом доме Джеки залезла в свою косметичку. Ничего кричащего. Она лишь тронула щеки румянами и чуть подчеркнула глаза. И нанесла немного блеска для губ.

Джеки нацепила свою самую неотразимую улыбку и обернулась. Ей едва удалось сдержать смех. Нэйтан выглядел жутко. Ах, бедняжка!

Чувствовал он себя, однако, еще хуже, чем выглядел. Пока Джеки, кипя от злости, то отбрасывала одеяло, то вновь накрывалась им, Нэйтан, в свою очередь, тоже не мог найти себе места. Ворочаясь в постели, он припомнил все известные ему ругательства. Сейчас бодрая, жизнерадостная улыбка Джеки вызвала у него желание оскалить зубы и зарычать.

Разделаемся с поцелуями и вернемся к нормальному состоянию? Да лучше бы он ее придушил! С тех пор как она появилась в его жизни, с нормальным состоянием было покончено раз и навсегда! Все его тело ломило. Последний раз он так мучился в подростковом возрасте. Тогда было даже легче, потому что у него не имелось никакого опыта, лишь воображение. Теперь же он знал наверняка, как все могло бы быть, и провел целую ночь думая об этом.

—Доброе утро, Нэйт! Кофе?

Нэйт? Нэйт?! Нэйтан решил, что спора на эту тему он сейчас элементарно не выдержит, и ограничился кивком.

—Горячий и свежий, как вы любите. — Голос Джеки был просто ангельским. Кажется, еще немного, и у нее вырастут крылья. — Сегодня у нас бекон и яйца. Все будет готово через пять минут.

Нэйтан допил кофе, поставил чашку на стол и снова наполнил ее. Сегодня она надушилась больше обычного. Как и всегда, запах не был слишком сильным или навязчивым, но сейчас воспринимался чуть более терпким. «Помнишь меня?» — будто бы говорил он. Нэйтан с подозрением взглянул на Джеки.

Ему кажется или она действительно красивее, чем обычно? Почему ее кожа всегда выглядит такой гладкой и сияющей? Неправильно, нечестно, что ее небрежные локоны смотрятся так сексуально, даже когда она всего лишь режет салат или валяется на диване.

Нэйтан мог поклясться, что еще никогда в жизни не встречал человека, который утром был бы таким веселым и энергичным. Ужасно несправедливо, что она свежая и отдохнувшая, в то время как он чувствует себя так, будто его всю ночь молотили кувалдами.

Он не мог отвести взгляда от ее рта. Она что-то сделала с губами, чем-то их намазала — они были влажными и мягкими, как вчера, когда он целовал их, черт возьми, подумал Нэйтан и буркнул:

Сегодня придет миссис Грейндж.

Да? — Джеки мимолетно улыбнулась и перевернула скворчащий на сковороде бекон. — Как чудесно. Все действительно возвращается в нормальное русло, правда? — Она разбила яйцо и вылила его в кипящую воду. — Обедать будете дома?

Как ловко она это делает, отметил Нэйтан. Желток не растекся, скорлупа разделилась четко на две половинки. Да, она много чего делает ловко, можно в этом не сомневаться.

Я буду дома весь день. Мне нужно сделать массу звонков.

Отлично. Я приготовлю что-нибудь особенное. — Она внимательно посмотрела на Нэйтана. — Знаете, у вас сегодня изможденный вид. Плохо спали?

Ценой нечеловеческих усилий Нэйтану удалось сдержаться и не накричать на нее.

—Я разбирал свои бумаги. Наводил порядок в делах.

Джеки сочувственно покивала:

—Вы слишком много работаете. Вы всегда такой напряженный. Попробуйте заняться йогой. Ничто так не расслабляет, как медитация и пара-тройка асан.

Я отдыхаю, когда работаю.

Всеобщее заблуждение. — Джеки аккуратно поставила перед Нэйтаном тарелку и скользнула за барную стойку. — Работа отвлекает человека от прочих проблем, но мозг при этом не отдыхает. Сейчас я сделаю вам хороший массаж.

Не прекращая говорить, Джеки осторожно начала разминать его шею. При первом же ее прикосновении Нэйтан вздрогнул, как ужаленный, что крайне ее развеселило.

Правильный массаж, — пальцы Джеки поглаживали его затылок, — расслабляет тело и избавляет от навязчивых мыслей. Немного масла, спокойная музыка, и вы будете спать, как дитя. О, у вас вот здесь, у основания шеи, мышцы словно в узел завязаны.

Я в полном порядке, — выдавил Нэйтан. Еще немного, и вилка, которую он сжимает в руке, переломится пополам. Она владеет магией, это точно. Черной магией. — Я никогда не бываю напряжен.

Джеки на секунду отвлеклась. Он что, на самом деле так считает? Хотя вполне возможно. Если человек постоянно находится в напряжении, он начинает думать, что это нормально. Она почувствовала жалость к Нэйтану.

Ну, как скажете. — Она приступила к плечам. — После хорошего массажа мое тело становится мягким, как пластилин. Я прямо стекаю со стола. И у меня есть поистине волшебное масло. Ханс на него просто молится.

Ханс?

«Зачем я спрашиваю?» — подумал Нэйтан. Он таял от ее прикосновений.

Мой массажист. Он родом из Норвегии, Настоящий мастер своего дела. И научил меня некоторым приемам.

Кто бы сомневался, — пробормотал Нэйтан.

Джеки ухмыльнулась у него за спиной.

Боже мой, кто бы мог подумать, что у него такие мускулы? Откуда? Он только и делает, что корпит над чертежами и ведет ожесточенные дебаты с инженерами. Джеки и не догадывалась, что под строгими рубашками скрывается рельефная мускулатура. Прошлой ночью, когда он обнимал ее, она находилась в таком дурмане, что даже не заметила, насколько хорошо он сложен. Она провела ладонями по его плечам.

—У вас прекрасная фигура, — признала она. — Знаете, у меня ужасные дельтовидные мышцы. Даже когда я занималась бодибилдингом, мне не удавалось как следует их проработать. Я просто потела, и все.

Пожалуй, хватит, подумал Нэйтан. Еще одно прикосновение этих длинных нежных пальцев, и он не совладает с собой. И например, взвоет. Он резко повернулся и перехватил руки Джеки.

—Какого черта вы тут пытаетесь сделать?

Сердце Джеки затрепетало. Восхитительное ощущение. Однако не стоит забывать, что ее основная цель на данный момент — месть.

Я всего-навсего стараюсь помочь тебе расслабиться, Нэйт. Напряжение вредно для пищеварения.

Я не напряжен. И не надо называть меня Нэйт.

Прости. Тебе очень идет это выражение лица. Да-да, вот именно это. — Нэйтан крепко держал ее за руки, не давая показать с помощью жеста, какое выражение она имеет в виду. — Под названием «сначала стреляй, потом спрашивай».

Терпение, напомнил себе Нэйтан. Он попытался посчитать про себя до десяти, но уже на четырех не выдержал.

Осторожнее, Джеки. Ты здесь на испытательном сроке. Лучше тебе прекратить эти игры.

Игры? — Джеки улыбалась, но в глазах ее застыл непривычный холодок. Почему-то даже это показалось Нэйтану привлекательным. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

—Что ты сделала со своими губами?

—Это? — Намеренно медленно она провела пальцем сначала по верхней губе, затем

по нижней. — Женщина имеет право иногда пользоваться губной помадой, не правда ли?

Тебе не нравится?

Нэйтан оставил провокационный вопрос без ответа.

Ты и глаза намазала тоже.

А что, использование косметики в этом штате признано незаконным? Ну в самом деле, Нэйт — о, извини, Нэйтан, — не веди себя так глупо. Не думаешь же ты, что я хочу... соблазнить тебя? — Она снова улыбнулась. — Я уверена, что большой сильный мужчина, вроде тебя, сможет устоять перед искушением. — Джеки очень нравилось, как темнели его глаза, меняя цвет с серо-стального на угольный. — Но если это тебя смущает, я прослежу за тем, чтобы мои губы всегда оставались девственно чисты. Так лучше? — Она стерла блеск.

Голос Нэйтана был таким тихим, тон таким ровным, что Джеки ошибочно решила, будто она все еще руководит ситуацией.

Люди, которые ведут грязную игру, в конечном счете сами оказываются вывалянными в грязи.

Мне об этом говорили. — Джеки вскинула голову и бросила на Нэйтана взгляд из-под ресниц. — Но видишь ли, я тоже могу устоять перед искушением.

В этот момент Джеки поняла, что недооценила его. Она лишь чуть-чуть перегнула палку, но такие просчеты часто бывают роковыми. Его взгляд стал таким жестким и опасным, что сердце Джеки болезненно стукнуло и почти остановилось.

Джейк вернулся. Курки его револьверов были взведены.

Это будет больше чем просто поцелуй, хочет она того или нет. Все будет так, как он решит и когда он решит. Не поможет ни отвлекающая болтовня, ни чарующая улыбка.

Кто-то позвонил в дверь. Ни Джеки, ни Нэйтан не двинулись с места. Джеки перевела дыхание. Спасена. Ее спас дверной звонок. Наверное, она бы захихикала, если бы не находилась почти в полуобмороке.

— Должно быть, это миссис Грейндж, — проговорила она жизнерадостно. Немного чересчур жизнерадостно. — Если бы ты отпустил мои руки, Нэйтан, я бы открыла ей, в то время как ты будешь доедать завтрак.

Он отпустил ее. Через несколько мучительно долгих секунд — самых долгих в ее жизни. Джеки уже думала, что он проигнорирует звонок в дверь и сделает все то, что обещали его глаза. Не сказав ни слова, он разжал руки и отвернулся к столу. Ему уже совсем не хотелось кофе, лучше уж чего-нибудь покрепче.

Джеки выскочила из кухни, лелея надежду, что яйца-пашот остыли.

Миссис Грейндж ей понравилась. Открыв дверь и увидев на пороге огромную особу в цветастом платье и высоких кроссовках, Джеки немного растерялась. Миссис Грейндж, оглядев ее с головы до ног выцветшими голубыми глазами, скривила губы и протянула:

—Ну-ну.

Быстро сообразив, что за мысли пришли ей в голову, Джеки улыбнулась и протянула руку:

Вы, наверное, миссис Грейндж. Я Джеки Макнамара. Нэйтану приходится мириться с моим присутствием, потому что он не может вышвырнуть меня вон. Я здесь на пару недель. Вы уже завтракали?

Час назад. — Миссис Грейндж перенесла себя через порог и поставила на пол большую холщовую сумку. — Макнамара. Так вы родственница этого никчемного типа?

Джеки не нужно было уточнять его имя.

Признаюсь, он мой кузен. Он уехал.

Вот и прекрасно. — Фыркнув, миссис Грейндж обвела взглядом гостиную. Одобрительно посмотрев на свежие цветы в вазе, она все же решила не сдавать так легко свои позиции. — Скажу вам то же самое, что и ему. Я не собираюсь убирать за свиньями.

И кто вас обвинит? — Джеки сверкнула улыбкой. Если кузен Фред пытался очаровать миссис Грейндж, он сел прямо в лужу. — Я сплю в гостевой спальне, бело-голубой. Там же, кстати, и работаю, так что дайте мне знать, когда нужно будет ее освободить, чтобы я не путалась у вас под ногами. Ланч будет готов в половине первого. — Джеки прикинула, какие изменения можно внести в ежедневное меню, чтобы помочь более чем массивной миссис Грейндж скинуть несколько фунтов.

Миссис Грейндж снова состроила гримасу. Для нее приглашение отобедать вместе с хозяевами было не слишком обычным событием. Гораздо чаще ей приходилось сталкиваться с холодной и вежливой отстраненностью.

Я взяла с собой сэндвичи.

Конечно, как вам больше нравится, но я все же надеюсь, что вы сможете к нам присоединиться. Если что, я наверху. Нэйтан на кухне, кофе только что сварен. — Она еще раз улыбнулась и отправилась в свою комнату.

Снизу до Джеки доносились звуки работающего пылесоса и тяжелых шагов миссис Грейндж, прибиравшей в холле. Ей это даже нравилось, потому что настоящий писатель, по ее мнению, должен был обладать умением абстрагироваться от внешних воздействий. К полудню она уже на всех парах неслась по волнам своего воображения, а Джейк и Сара переживали очередное приключение.

На ланч Джеки решила приготовить салат с булгуром — дробленой пшеницей — и петрушкой. Включив радио, она принялась резать и крошить, одновременно мурлыча какую-то мелодию и размышляя о том, что чувствует себя человек, убегая от жестоких преследователей. Когда вошел Нэйтан, Джеки сделала радио потише и водрузила на стол огромную чашу с салатом.

Кофе со льдом?

Прекрасно. — Нэйтан произнес это беззаботным тоном, но внутренне был настороже. Один неверный шаг с ее стороны, и он на нее набросится. Правда, он сам не очень понимал, что можно считать неверным шагом и что он подразумевает под «наброситься», но был готов атаковать.

Я хотела бы воспользоваться телефоном немного позже, если ты не возражаешь. Междугородные звонки я оплачу.

Пожалуйста.

Спасибо. Я думаю, пришло время посеять ветер, с тем чтобы кузен Фред пожал бурю.

Нэйтан замер, не донеся до рта вилку.

—Какого рода ветер?

—Тебе лучше не знать. О, миссис Грейндж!

Нэйтан, слегка раздраженный оттого, что разговор прервали, оглянулся и посмотрел на свою домработницу.

—Миссис Грейндж?

—Садитесь здесь. — Не давая ему продолжить, Джеки указала миссис Грейндж место за столом. — Надеюсь, вам это понравится. Блюдо называется табули. Очень популярно в Сирии.

Миссис Грейндж разместилась на табурете и с подозрением взглянула на чашу:

—Там ведь нет никаких... странных ингредиентов?

Ничего такого, — заверила ее Джеки, передавая стакан кофе со льдом. — Если вам понравится, я дам рецепт. Будете готовить его для своей семьи. У вас есть семья, миссис Грейндж?

Мои мальчики уже выросли. — Миссис Грейндж осторожно отправила в рот порцию салата. Джеки обратила внимание на ее руки — красные и неухоженные, без всяких колец.

У вас сыновья?

Кивнув, миссис Грейндж взяла еще салату.

Четверо. Двое уже женаты. У меня трое внуков.

Трое внуков? Это замечательно, правда, Нэйтан? А фотографии у вас есть?

Миссис Грейндж прожевала салат. Вкус был необычный, она еще не пробовала ничего подобного. Конечно, не мясной рулет с ржаным хлебом, но тоже неплохо. Совсем даже неплохо.

Есть несколько, в сумке.

Я бы с удовольствием взглянула. — Джеки села так, чтобы миссис Грейндж оказалась между ней и Нэйтаном. Нэйтан ел молча, словно гость на званом обеде, который не знаком со своими соседями по столу. — Четыре сына! Наверное, вы ими очень гордитесь.

Они хорошие ребята.— Ее суровое лицо немного смягчилось. — Младшенький сейчас в колледже. Хочет стать учителем. Он у меня умница. Никогда не заставлял меня волноваться. А вот другие... — Она вздохнула и покачала головой. — Хотя с детьми всегда так. Очень хороший салат, мисс Макнамара!

Зовите меня просто Джеки. Налить вам еще кофе?

Нет, спасибо, мне пора браться за работу. Вы хотите, чтобы я отнесла эти рубашки в прачечную, мистер Пауэлл?

Я был бы вам очень благодарен.

Вам не нужен сейчас кабинет? Я бы там прибрала.

Да, пожалуйста.

Она повернулась к Джеки. Выражение лица миссис Грейндж было самым дружелюбным.

Я могу убираться и в вашем присутствии. Не беспокойтесь, вам не нужно прерывать работу.

Спасибо. Ничего, я сама помою. — Джеки, опередив миссис Грейндж, принялась собирать посуду. Миссис Грейндж, тяжело ступая, вышла из кухни. Нэйтан, насупившись, проводил ее взглядом.

И что это было?

Ммм? — Джеки рассеянно взглянула на него, перекладывая остатки салата в меньшую миску.

Все эти танцы вокруг миссис Грейндж. Чего ты хотела добиться?

Ничего. Мы просто обедали. Не возражаешь, если я дам ей с собой то, что осталось?

Не возражаю. — Он вытащил сигарету. — Ты всегда обедаешь с домработницами?

Джеки приподняла бровь:

—А что тут такого?

Любой ответ в этой ситуации выглядел глупым и снобистским. Так и не придумав ничего достойного, Нэйтан пожал плечами и закурил. Джеки, видя, что он смутился, сменила тему:

А миссис Грейндж разведена или вдова?

Что? — Нэйтан выпустил облако дыма и помотал головой. — Понятия не имею. А почему ты решила, что она разведена или вдова?

Потому что она рассказала о сыновьях и внуках и ни словом не обмолвилась о муже. Отсюда следует вывод, дражайший Нэйтан, что мужа у нее нет. — Секунду подумав, она отправила в рот оставшийся гренок. — Я полагаю, что она в разводе, потому что вдовы, как правило, продолжают носить обручальное кольцо. Неужели она никогда не упоминала об этом?

Нет. — Нэйтан уставился в свою чашку. Почему-то ему было неприятно признаться, что миссис Грейндж работает у него пять — нет, уже почти шесть — лет, и до сегодняшнего дня он и понятия не имел о том, что у нее четверо сыновей и три внука. — Этого не было в ее резюме, и я не считал нужным лезть в ее дела.

Какая глупость. Все любят рассказывать о своей семье. Интересно, давно ли она одна. — Джеки сновала по кухне, ополаскивая миски, наводя порядок, протирая барную стойку и рабочую поверхность. Движения ее были четкими и уверенными, на пальцах взблескивали кольца. — Не могу себе представить, как можно вырастить детей в одиночку. Это, наверное, страшно тяжело. А ты когда-нибудь думаешь об этом?

О чем?

О том, чтобы завести семью. — Джеки налила себе кофе со льдом, намереваясь захватить стакан наверх. — Когда я думаю о детях, мне всегда приходят в голову самые традиционные вещи. Белая изгородь, гараж на две машины, большой семейный автомобиль, все такое. Удивительно, что ты до сих пор не женат, Нэйтан. Ты ведь такой приверженец традиций.

Ее тон задел Нэйтана.

Нельзя ли обойтись без оскорблений?

Можно, конечно можно. — Она слегка коснулась его щеки. — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть приверженцем традиций. Мне это очень нравится в тебе, честное слово. Есть что-то невероятно привлекательное в мужчине, который всегда знает, где лежат его носки. Когда на горизонте появится подходящая женщина, ей достанется настоящее сокровище.

Прежде чем она отпрыгнула, Нэйтан крепко ухватил ее за запястье.

—Тебе никогда не разбивали нос?

Джеки одарила его восторженной улыбкой:

Пока нет. Хочешь подраться?

Лучше вот это.

Не успев опомниться, Джеки оказалась в его объятиях. Нэйтан дернул ее так, что она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, вынуждена была ухватиться за его плечи. Она не ожидала, что Нэйтан может двигаться так стремительно и что он способен на столь коварные поступки. Прежде чем она сообразила, что ей делать дальше — и делать ли что-либо вообще, — он впился ей в губы.

Нэйтан не знал, почему поступил так. На самом деле у него руки чесались поколотить ее. Но мужчина, разумеется, не может ударить женщину, поэтому у него не оставалось иного выбора.

С какой стати он решил, что поцелуй станет отличной местью? Джеки не сопротивлялась, хотя судя по тому, как участилось ее дыхание и сжались пальцы, он по меньшей мере удивил ее.

Но сам Нэйтан был удивлен еще больше.

Черт возьми, он не принадлежал к тем мужчинам, которые набрасываются на женщин! Но в случае с Джеки это вовсе не казалось неправильным. Это было предопределено. Он мог часами анализировать свое поведение, рассуждать о том, как все должно или не должно быть, искать мотивы и прочее; потом он прикасался к Джеки, и вся логика рассыпалась в прах.

Он не хотел ее. Просто не мог без нее. Она ему даже не нравилась. Она его притягивала. Он считал ее ненормальной. И понемногу начинал верить, что и сам ненормальный. Он всегда полагал, что все на свете устроено по определенному образцу, во всем есть система и всему существует объяснение. До тех пор, пока не появилась Джеки.

Он прихватил зубами ее нижнюю губу и услышал тихий, низкий стон. Жизнь явно не всегда строится по законам геометрии.

Сама напросилась, подумала Джеки. И слава богу, получила. Мысли о мести, о том, чтобы заставить Нэйтана бледнеть и страдать, тут же вылетели у Джеки из головы, как только он поцеловал ее. Это было прекрасно — горячо, сладко, пронзительно, остро. Именно о таком поцелуе она всегда мечтала.

Она отдалась ему всецело. Вот мужчина, который сможет полюбить ее, принять — всю, целиком. Джеки не была наивной дурочкой. Она действительно чувствовала это, и ощущение было таким отчетливым, будто Нэйтан произнес эти слова вслух. Это было нечто особенное, драгоценное, исключительное. Об этом писали поэты, и за это сражались воины. Некоторые люди искали это всю жизнь. И далеко не каждый находил. Джеки обвила руками шею Нэйтана, готовая подарить ему все, что у нее было. Без вопросов и сожалений.

Что-то происходило между ними. Что-то еще, помимо влечения и страсти. Нэйтан изменился, в нем появилась беззаботность, беспечность. Когда он целовал Джеки, как сейчас, и она таяла в его объятиях, он больше ни о чем не мог думать. Настоящее безумие. Он никогда не жил лишь сегодняшним днем, всегда прикидывал, чем события и поступки могут обернуться завтра. Но в данный момент он хотел одного — обнимать Джеки, вбирать ее в себя по капле, медленно-медленно. Узнавать ее на вкус. Открывать ее. Он мог думать только о ней.

Конечно, безумие. Нэйтан сознавал это, боялся поддаться ему, и все же сжимал Джеки еще крепче. Он будто проваливался в нее, тонул. Нэйтан терял почву под ногами, и это неведомое прежде ощущение казалось ему странно приятным. Нужно прекратить все как можно скорее, пока то чувство, что крепло внутри него, не стало слишком мощным. Пока он еще способен его контролировать.

Нэйтан сделал над собой усилие и оторвался от Джеки. Он должен быть непреклонным, даже жестоким, но знал, что если она улыбнется, то повергнет его в прах. Он должен был сказать ей, что их договор отменяется; пусть она собирает вещи и уезжает, но не мог. Нэйтан много раз повторял себе, что хочет избавиться от Джеки, что ей нет

места в его жизни, но, несмотря на все это, был не в состоянии попросить ее уйти.

—Нэйтан. — Чувственная, податливая, уже по уши влюбленная, Джеки положила руку ему на щеку. — Давай отпустим миссис Грейндж домой. Я хочу быть с тобой.

Приготовленные слова застыли у Нэйтана в горле, а тело охватила новая волна желания. Он никогда не встречал женщин, которые так открыто признавались бы в своих чувствах. Это пугало его до смерти. Он дал себе еще несколько секунд, чтобы собраться с силами. Нельзя допустить, чтобы его голос дрожал, чтобы она догадалась, насколько он неуверен в себе.

—Ты, кажется, немного потеряла голову. — Нэйтан как ни в чем не бывало отпустил Джеки. Как будто поцелуй был просто поцелуем, не подразумевавшим ничего большего. Только теперь он осознал, насколько горячим было ее тело. — Не думаю, что заводить роман — хорошая идея, учитывая нашу договоренность. Но в любом случае спасибо, я польщен.

Джеки побледнела, и Нэйтан понял, что в своем стремлении оградить себя от проблем он зашел слишком далеко.

Джеки, я не совсем это имел в виду...

Вот как? Ну да это не важно. — Удивительно, просто поразительно, как это больно. Джеки всегда мечтала влюбиться — безумно, смертельно, до потери пульса. Так вот как оно, оказывается, бывает. Джеки прижала руку к груди.

Джеки, послушай...

Не хочу ничего слушать. — Как же отличалась ее обычная искренняя улыбка от этой, мертвой. — Не нужно ничего объяснять, Нэйтан. Это было просто предложение. Видимо, мне следует извиниться за то, что я так на тебя набросилась.

Черт возьми, да не хочу я никаких извинений!

Не хочешь? Это хорошо, потому что я, наверное, скорее откусила бы себе язык. А теперь мне действительно пора возвращаться к работе, но перед тем как я уйду... — Джеки взяла со стола свой стакан и не спеша вылила его содержимое Нэйтану на брюки. — Увидимся за ужином.

Джеки набросилась на работу как одержимая. Она едва заметила миссис Грейндж» зашедшую, чтобы сменить постельное белье и смахнуть пыль с мебели. Джеки сама удивлялась, насколько близка она была к тому, чтобы разрыдаться, и злилась на себя. Она была совсем не против иногда поплакать. Порой ей даже нравилось всласть пореветь и пожалеть себя. Но она знала, что если поддастся этому настроению сейчас, то получит мало удовольствия.

Как он может быть таким бесчувственным, таким непроницательным? Как мог подумать, что она предлагает ему всего лишь поразвлечься — эдакий секс на скорую руку перед ужином? И до чего же глупо было с ее стороны решить, что она в него влюбилась.

Для любви требуются два человека. Джеки это знала. Не отдалась ли она всем сердцем чувству, которое по идее должны разделять оба? И любовь не вырастает из одного поцелуя, любовь приходит со временем.

Джеки, Джеки, ты совсем не меняешься, укорила она себя. По-прежнему веришь в то, что все в жизни легко и просто, как дважды два. Она действительно заслуживала хорошего щелчка по носу и получила его. Однако, будь это унижение хоть сто раз заслуженным, оно исходило от Нэйтана, и поэтому ситуация представлялась ей гораздо худшей.

Закончив взбивать подушки, миссис Грейндж деликатно кашлянула. В третий раз. Увлеченная работой, Джеки не слышала ее, и, как только стук пишущей машинки на секунду смолк, миссис Грейндж воспользовалась шансом.

—Вы так быстро печатаете, — начала она. — Вы секретарь?

Не стоит выливать свое паршивое настроение на домработницу, напомнила себе Джеки и состроила любезную улыбку:

Нет. На самом деле я пишу книгу.

Правда? — По тону миссис Грейндж было ясно, что информация ее крайне заинтересовала. Она принялась поправлять покрывало на кровати. — Я сама люблю почитать что-нибудь интересненькое.

Миссис Грейндж оказалась первым человеком, который, услышав, что Джеки пишет книгу, не стал закатывать глаза или иронически приподнимать бровь. Воодушевленная этим, Джеки крутанулась на стуле. Черт с ним, с Нэйтаном, подумала она. Жаклин Макнамара приехала сюда, чтобы написать книгу, именно этим она и займется.

— Часто вам удается выбрать минутку, чтобы почитать?

Я страсть как люблю после целого дня на ногах рухнуть в кресло и провести часок-другой с хорошей книжкой. — Миссис Грейндж придвинулась ближе, смахивая пыль с настольной лампы. — А что за книгу вы пишете?

Любовный роман. Исторический.

Нет, серьезно? Я обожаю книжки о любви. А давно вы пишете?

По правде говоря, это моя первая попытка. Я почти месяц собирала материал, проверяла даты и все такое, а потом погрузилась в работу.

Миссис Грейндж бросила взгляд на пишущую машинку, затем вновь посмотрела на лампу.

—Наверное, это как с картинами. Пока она не закончена, художник не хочет ее никому показывать.

Вы шутите. — Джеки со смехом подобрала под себя ноги. — Да я просто умираю от желания дать кому-нибудь прочесть мою писанину. — «Только не родственникам, — подумала Джеки и прикусила нижнюю губу. — Они уже видели слишком много моих незаконченных дел». — Хотите посмотреть первую страницу? — Она уже успела вытянуть нужный лист из рукописи и протягивала его миссис Грейндж.

Ну... — Миссис Грейндж взяла страницу и отнесла ее подальше от лица, пытаясь разобрать печатный текст. Она читала молча, сощурив глаза и чуть скривив губы.

Минуту спустя Джеки расслышала странное пыхтение. Миссис Грейндж смеялась. Ничто на свете, абсолютно ничто, не могло доставить Джеки больше счастья.

Вы сразу взяли быка за рога, не так ли? — Возвращая страницу, миссис Грейндж смотрела на Джеки с одобрением и восхищением. — Ничто не привлечет внимание читателя лучше, чем перестрелка на первой странице.

На это я и рассчитываю. Конечно, пока это всего лишь черновик, но я работаю очень быстро. — Джеки просмотрела текст. — Надеюсь, через пару недель уже можно будет посылать в издательства,

Я бы с огромным удовольствием прочитала эту книгу, когда она будет закончена.

Я бы тоже. — Смеясь, Джеки вложила первый лист обратно в рукопись. — Я каждый день смотрю, как много уже написала, и не верю своим глазам. — Немного неуверенно она положила руку на кипу листов. — Правда, я еще не решила, что буду делать, когда закончу ее.

Думаю, тогда придется начать следующую, верно? — Нагнувшись, миссис Грейндж подхватила коробку с губками и средствами для уборки и вышла из комнаты.

А что, ведь она права, подумала Джеки. Выиграл ты или проиграл, жизнь на этом не заканчивается. Нельзя ограничиваться только одной попыткой. Кому, как не ей самой отлично это известно. Если у тебя что-то получается, ты продолжаешь это делать. А если не получается, но ты этого хочешь, все равно продолжаешь. Вот так.

Она повернулась к столу и улыбнулась, глядя на незаконченную страницу. Этот подход можно успешно применить к сочинительству. А также с неменьшим успехом его можно применить и к Нэйтану.

ГЛАВА 5

Нэйтан был невероятно зол на себя. Гораздо легче и удобнее было перенести эту злость на Джеки и обвинить во всем ее. Он не хотел ее целовать. Она его вынудила. Он

не собирался причинять ей боль. Она его сама заставила. Буквально за считанные дни ей удалось превратить его в негодяя с дурным характером, к тому же сексуально озабоченного.

А он хороший человек. Нэйтан был в этом твердо уверен. Конечно, иногда бывал довольно упертым, частенько чересчур нетерпеливым, и еще он был невозможным перфекционистом. Ему случалось безжалостно увольнять людей, но это была работа. Что же касалось личной жизни, вряд ли кто-нибудь мог назвать Нэйтана неприятной личностью. Он всем нравился.

Если он общался с женщиной, то всегда соблюдал правила приличия. Когда отношения становились более интимными, оба были в курсе, какая их ожидает перспектива, что можно делать, а чего не стоит. Никто и никогда не считал его бабником.

Разумеется, у него были... друзья женского пола. Взрослый, здоровый мужчина не может обходиться без романов. Но черт возьми, он всегда делал первый шаг, он управлял развитием событий; существуют же, в конце концов, определенные правила на этот счет. Когда мужчина и женщина решают стать более нежели просто друзьями, они делают это с ясной головой, осознавая все последствия такого шага. Расчет в этом деле не менее важен, чем влечение. К тому времени, как дружба перерастала в связь, если вообще перерастала, они успевали достаточно хорошо узнать друг друга, достичь какого-то понимания.

Обжиматься на кухне после салата с петрушкой — нет, совсем не так должны выглядеть разумные, взрослые отношения.

Если это старомодно — что ж, значит, он старомодный.

Проблема заключалась в том, что поцелуй у барной стойки означал для Нэйтана больше и взволновал его больше, чем все его предыдущие тщательно просчитанные, умеренно страстные, зрелые отношения. А он не хотел, чтобы его жизнь вдруг поменяла курс.

Отец научил Нэйтана немногому; разве что правильно завязывать галстук. Но тем не менее он знал, что к женщине следует относиться с уважением и восхищением, заботиться о ней. Он всегда был настоящим джентльменом. Букет роз, если того требует случай, легкое рукопожатие, ненавязчивое ухаживание.

Он умел обращаться с женщинами, направлять романы в нужное ему русло и безболезненно их заканчивать, без драматических сцен и неприятных воспоминаний впоследствии. Если Нэйтан и был чрезмерно осторожен и старался не подпускать никого слишком близко, то лишь потому, что имел на это все основания. От отца он все же научился кое-чему еще: никогда не давать обещаний, которые ты не сможешь сдержать, и не вступать в тесную связь, если не уверен, что не захочешь ее разорвать. Он гордился тем, что всегда расставался с женщинами по-дружески.

Как можно расстаться с Джеки по-дружески, если они не успели еще стать друзьями? В любом случае Нэйтану хватало проницательности, чтобы понимать: разрыв с такой женщиной, как она, не обойдется без сцен и взаимных упреков. Конец отношений будет столь же взрывным и нелогичным, как и их начало.

Он не любил людей с бешеным темпераментом и переменчивым характером. Они мешали ему сосредоточиться. Все, что ему нужно сейчас, — прийти в себя. Начать понемногу думать о следующем проекте, больше общаться со знакомыми, выходить на люди. Слишком много времени он провел думая исключительно о развлекательном комплексе в Германии, с головой уйдя в проблемы, удачи и неудачи. Теперь, когда он наконец вернулся домой, у него нет не минуты покоя.

Сам виноват. Нэйтан готов был это признать. Но у его незваной гостьи есть еще неделя — во всяком случае, он ей это обещал. Затем она уедет. Уедет, и он думать о ней забудет. Ну, или по крайней мере, с воспоминаниями он разберется.

Нэйтан направился наверх, намереваясь переодеться и поплавать в бассейне. Затем он услышал смех Джеки, Это просто какое-то редкостное невезение, что у нее такой волнующий, заразительный смех. Привлеченный ее веселым, серебристым голоском, он остановился. Дверь спальни Джеки была открыта, и можно было без труда расслышать каждое слово. Говорила она, как обычно, очень быстро. Это вовсе не любопытство, сказал себе Нэйтан. В конце концов, он находится в собственном доме.

—Тетя Гонория, с чего это тебе взбрело в голову? — Джеки, развалившись в кресле и зажав трубку между плечом и подбородком, красила ногти на ногах. — Конечно, я не сержусь на Фреда. С какой стати мне сердиться? Он оказал мне неоценимую услугу. — Джеки окунула кисточку в флакончик с лаком оттенка «Сочная вишня». — Дом абсолютно великолепный, в точности такой, какой я искала, и Нэйтан — Нэйтан — это хозяин, дорогая, — да... он просто милашка.

Джеки вытянула ногу, чтобы полюбоваться результатом. Со всей этой готовкой и книгой она неделями не могла найти время на педикюр. Не важно, насколько ты занята, сказала бы ее мать; женщина всегда должна выглядеть идеально, от макушки до пят.

—Нет, дорогая, мы обо всем превосходно договорились. Он немного нелюдим, так что мы стараемся друг другу не мешать. Я готовлю ему еду. У лапули уже появляется маленькое брюшко.

Замерев, Нэйтан невольно положил руку на живот.

—Нет, он очень, очень милый. Мы пре красно уживаемся вместе. Как будто он мой

дядюшка. Знаешь, у него даже лысина намечается, точно как у дяди Боба.

Нэйтан обеими руками схватился за голову.

—Ну, я рада, что сумела тебя успокоить. Нет-нет, передай Фреду, что все замечательно. Я бы сама ему позвонила, но не была уверена, где именно он сейчас находится.

Возникла пауза. Нэйтану показалось, что в разговоре повеяло холодком.

—Конечно, дорогая, я знаю, что за человек наш Фред.

До Нэйтана донеслись смешки, несколько раз невнятное «ну да, ну да», и он уже приготовился отправиться восвояси, но Джеки заговорила опять:

—О, тетя Гонория, я чуть не забыла. Как называется та замечательная фирма, занимающаяся недвижимостью, куда ты обращалась по поводу дома Хокинсов?

Джеки закинула ногу на ногу и приготовилась к решающему удару.

—Ну, дорогая моя, это конфиденциальная информация, но я знаю, что могу тебе

доверять. Есть кусок земли неподалеку, около двадцати пяти акров. К югу отсюда, место

называется Шаттерз-Крик. Да, это пока тайна. В любом случае... ты ведь никому не скажешь, верно?

Джеки улыбнулась, выслушивая уверения своей тети, и снова принялась красить ногти. Обещание тети Гонории продержится не дольше, чем лак.

—Да, я знаю. Ну вот, его продают по бросовой цене. Я бы, естественно, не заинтересовалась. Да и какой нормальный человек заинтересуется? На данный момент это всего лишь болото. Но вся прелесть в том, дорогая, что «Аллегени энтерпрайзис» — ну, знаешь, те самые, кто строят все эти великолепные отели? Да, именно они. Они обратили внимание на это место и думают осушить территорию и сделать здесь шикарный отель со всеми атрибутами роскоши. Вроде того, что они построили в Аризоне. Да, просто потрясающе, что они смогли сделать с несколькими акрами пустыни, правда?

Джеки подождала, пока рыбка заглотнет наживку полностью.

—Один мой друг по секрету сказал. Я хочу побыстрее купить эту землю, а потом перепродать ее «Аллегени энтерпрайзис». Мой приятель клянется, что они заплатят за нее в три раза больше. Да, знаю, это почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Пожалуйста,

никому ни слова, тетя. Хотелось бы, чтобы мой риелтор провернул эту сделку поскорее, пока информация не просочилась в массы.

Джеки слушала голос в трубке, одновременно прикидывая, не стоит ли нанести третий слой лака.

—Да, это отличная возможность. И это сверхсекретно. Вот почему я не хочу, чтобы

этим занимались местные фирмы по торговле недвижимостью. Нет, я пока еще ничего

не говорила маме и папе. Ты же знаешь, я люблю сюрпризы. О, дорогая, кто-то звонит в дверь. Мне надо бежать. Передавай всем привет! Я еще непременно позвоню. Чао!

Страшно довольная собой, Джеки потянулась и изо всех сил крутанулась на стуле.

О, привет, Нэйтан!

Не знаю, откуда ты берешь информацию, — начал он, — но, если не хочешь потерять еще больше денег, лучше тебе поискать какое-нибудь другое место. Шаттерз-Крик — это просто двадцать пять акров болота с москитами в придачу.

Да, я знаю. — Джеки с легкостью согнулась под немыслимым углом и принялась дуть на непросохший лак. Нэйтан не удивился бы, если бы она засунула ногу за ухо и мило ему улыбнулась. — И если я все рассчитала правильно, дражайший кузен Фред станет владельцем этих чудесных москитов в течение сорока восьми часов максимум. — Сладко улыбаясь, она оперлась на руку. — Я всегда считала, что, когда хочешь отомстить, бить надо в самое уязвимое место, в случае с Фредом это его бумажник.

Впечатленный услышанным, Нэйтан перестал маяться на пороге и вошел наконец в комнату.

Стало быть, ты посеяла ветер, а Фред пожнет бурю?

Именно. И первые всходы появятся уже сегодня.

Нэйтан немного подумал. Грязный фокус, очень даже грязный. Хотел бы он уметь проделывать такие штуки.

—Почему ты думаешь, что он на это клюнет?

Джеки ухмыльнулась:

Хочешь пари?

Нет. — Нэйтану не потребовалось много времени на раздумья. — Нет, спасибо, не хочу. Сколько они просят за акр?

О, всего две тысячи. Фред сможет без особого труда занять, выпросить или украсть пятьдесят тысяч. — Решив, что третий слой лака будет все же лишним, Джеки закрыла флакончик. — Я всегда раздаю долги, Нэйтан. Без исключения.

Он решил, что получил предупреждение. Что ж, он это заслужил.

—Если тебя это как-то утешит, я теперь вряд ли смогу пить кофе со льдом.

Она лениво положила ногу на ногу.

—Ну, хоть что-то.

—И у меня не намечается лысина.

Джеки посмотрела на его волосы, густые и темные. Она помнила, каково это — запустить в них пальцы.

Ну, может, и нет.

И брюшка у меня нет.

Высунув кончик языка, она оглядела его плоский подтянутый живот.

Пока нет.

И я не милашка.

Ну... — глаза Джеки смеялись, — тогда симпатяга. Такой серьезный и очень мужественный.

Нэйтан открыл было рот, чтобы возразить, но решил, что безопаснее будет сдаться.

—Прости меня. — Эти слова вырвались у него прежде, чем он успел обдумать, хочет ли он их произносить.

Взгляд Джеки смягчился, как и ее улыбка. Месть всегда отступает перед раскаянием.

—Ты любишь начинать все сначала, Нэйтан?

Как все просто. Он должен был догадаться, что с ней будет очень легко.

На самом деле да, люблю.

Хорошо. — Джеки вскочила со стула. Если он и обратил внимание на ее ноги, то лишь потому, что ничто человеческое ему не чуждо. Джеки протянула Нэйтану руку. — Друзья?

Он легко составил бы целый список причин, по которым они не могут быть друзьями, и еще более длинный список причин, почему они не должны быть друзьями. Но взял ее за руку.

Друзья. Хочешь немного поплавать?

Да! — Она едва не кинулась его целовать. Господи, как же ей этого хотелось! Однако она лишь улыбнулась. — Дай мне пять минут, я переоденусь.

Ей понадобилось даже меньше пяти минут. Когда она подошла к бассейну, Нэйтан только вошел в воду. Прежде чем он заметил ее, Джеки, не поднимая брызг, нырнула за ним. Вынырнув, она откинула мокрые волосы.

Привет.

Ты быстро двигаешься.

Как правило, да. — Быстрым кролем она пересекла бассейн и вернулась. — Обожаю твой бассейн. Отчасти поэтому Фреду и удалось втюхать мне этот дом. В доме моих родителей всегда был бассейн, и я бы не вынесла трех месяцев без воды.

Рад, что смог услужить. — Ответ Нэйтана прозвучал совсем не так саркастично, как он надеялся.

Джеки улыбнулась и перешла на брасс. Вода вокруг нее едва колыхалась.

—Как я посмотрю, ты много плаваешь.

— Не так много, как раньше. — Без видимых усилий она перевернулась на спину. — В школе я несколько лет была членом юношеской сборной по плаванию. Всерьез подумывала об Олимпиаде.

Я не удивлен.

А потом влюбилась в своего тренера. Его звали Хэнк. — Она вздохнула и закрыла глаза, на секунду уйдя в воспоминания. — После этого я уже не могла сосредоточиться на спорте. Мне было пятнадцать, а Хэнку двадцать пять. Я мечтала о том, как мы поженимся и нарожаем целую команду пловцов. А его интересовали исключительно мои рекорды в плавании на спине. Я всегда отлично плавала на спине.

Не может быть.

Нет, правда. Я была известна во всем штате. Ну вот, а Хэнк был высоченного роста и с невероятной ширины плечами. Я всю жизнь питаю слабость к широким плечам. — Она бросила короткий взгляд на Нэйтана. Без рубашки его тело выглядело еще более подтянутым и тренированным. — Твои вполне ничего.

Спасибо.

А еще у Хэнка были прекрасные голубые глаза. Как китайские фонарики. Я просто обожала его глаза. Они снились мне.

Без видимой причины Нэйтан вдруг почувствовал сильнейшую неприязнь к Хэнку.

Но его интересовало только то, как ты плаваешь на спине.

Совершенно верно. Чтобы он обратил на меня внимание, я решила притвориться утопающей. Вообразила, как он вытащит меня из воды и примется делать мне искусственное дыхание рот в рот и тут осознает, что безумно влюблен и не может без меня жить. Откуда я могла знать, что мой отец выберет именно этот день, чтобы посмотреть, как я тренируюсь?

Да, такое сложно предусмотреть.

Я знала, что ты поймешь. И вот отец прыгнул в бассейн прямо как есть, в костюме-тройке и швейцарских часах. И то и другое потом... как бы это сказать... слегка попортилось. Когда отец вытащил меня из воды, он был просто вне себя. Некоторые ребята подумали, что это у него от шока, но папа слишком хорошо меня знал. Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась на тренировке по теннису. С тренером-женщиной.

Твой отец, судя по всему, довольно мудрый человек.

О, он страшно проницательный, Джей Ди Макнамара. Никому еще не удалось обвести его вокруг пальца. Хотя видит бог, я старалась. — Джеки вздохнула. — Он получит огромное удовольствие, когда я расскажу ему, как провела Фреда.

—У тебя близкие отношения с семьей?

Джеки показалось, что в голосе Нэйтана послышалась грусть.

—Очень. Иногда даже слишком. Именно поэтому я стараюсь уехать куда-нибудь подальше, когда хочу попробовать что-нибудь новое. Если дать папе волю, я бы уже давно была замужем за человеком, которого он сам бы мне выбрал, растила бы его внуков и держалась подальше от всяческих авантюр. А у тебя есть кто-нибудь из семьи здесь, во Флориде?

—Нет.

На сей раз ей не показалось. Она явно ступила на запрещенную территорию. Не желая снова его разозлить, да еще так скоро, Джеки решила не трогать болезненную тему.

Хочешь наперегонки?

На какое расстояние? — Нэйтан почти зевнул. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так расслабленно.

Туда и обратно. Я дам тебе фору — три гребка.

Нэйтан посмотрел на нее. Джеки плескалась рядом, ее лицо было всего в нескольких дюймах. Как легко сейчас было бы привлечь ее к себе и поцеловать. Он мог бы сделать это в мгновение ока. Пожалуй, заплыв наперегонки — это куда более хорошая идея, подумал Нэйтан.

—Идет.

Он нарочито неспешно совершил три ленивых гребка. Тут же со скоростью пули мимо промчалась Джеки. Задетый за живое Нэйтан последовал за ней.

Может, Джеки уже много лет не являлась членом команды по плаванию, но уже ярдов через пять Нэйтан осознал, что она совершенно не утеряла спортивный дух. В подобной ситуации он, скорее всего, проиграл бы даме из вежливости, зная, что она поймет — он поддался.

Но сейчас он абсолютно не хотел проигрывать Джеки.

Они почти одновременно коснулись бортика и теперь шли голова к голове. Против всех ожиданий, Нэйтану никак не удавалось обогнать Джеки. Ее стройные руки быстро и технично рассекали воду, и она неслась вперед, как ракета. Однако за счет того, что его собственные руки были длиннее, Нэйтану наконец удалось вырваться вперед, сначала буквально на дюйм, затем на пару дюймов, на голову. Когда он коснулся бортика, был всего на полкорпуса впереди.

—Теряю форму. — Тяжело дыша, Джеки схватилась за поручни и положила голову на руки. Она искоса взглянула на Нэйтана. Его кожа блестела, капли воды стекали по мускулистым плечам и рукам. За такими плечами женщина может спрятаться, как за каменной стеной, подумала она. — Ты неплохо плаваешь, Нэйтан.

— Ты тоже. — Он сам не мог отдышаться.

В следующий раз никакой форы.

Я все равно тебя побью. — Он широко улыбнулся.

Посмотрим. — Она взъерошила мокрые кудри. — А как у тебя с теннисом?

Тоже неплохо.

Надо будет попробовать. — Подтянувшись, она вылезла из бассейна и уселась на краю, болтая ногами. — Как насчет латыни?

Что насчет латыни?

—Мы могли бы устроить турнир на знание латыни.

Помотав головой, Нэйтан тоже выбрался из воды и сел рядом.

Я не знаю латыни.

Да все хоть немного знают латынь. Ну там, corpus delicti[1] или magna cum laude[2]. — Джеки откинулась назад и оперлась на локти. — Я никак не могу понять, почему латынь называют мертвым языком, в то время как она используется каждый день.

Это серьезный повод для размышлений.

Джеки расхохоталась. Она не смогла сдержаться. Нэйтан всегда очень смешно дает ей понять, что считает ее сумасшедшей. Когда его взгляд такой теплый и дружелюбный, как сейчас, и он так обаятельно улыбается, кажется, что она знает его всю жизнь. Или мечтает о нем всю жизнь...

Ты мне нравишься, Нэйтан. Честное слово, нравишься.

Ты мне тоже нравишься... я полагаю. — Невозможно было не улыбнуться ей в ответ, точно так же, как невозможно было не следовать за ней взглядом, если она находилась поблизости. Она притягивала. Джеки — это все равно что прыжок в холодное озеро в знойный день. Шок для организма, но шок приятный.

Неожиданно для себя самого Нэйтан протянул руку и заправил мокрый локон за ухо Джеки. Вообще-то это было ему несвойственно: обычно он избегал телесных контактов. В тот самый момент, когда пальцы коснулись ее щеки, Нэйтан понял, что совершил еще одну ошибку. Как можно хотеть большего, если ты точно не знаешь, чего хочешь?

Он немного отстранился. Джеки обеими руками перехватила его руку и прижала ее к губам. Жест поразил Нэйтана естественностью и искренностью.

—Нэйтан, скажи, у тебя есть женщина?

Он не отдернул руку, хотя знал, что именно так и надо поступить. Их пальцы переплелись.

Что ты имеешь в виду?

Я помню, ты говорил, что у тебя нет серьезных отношений, но, возможно, все не совсем так. Я не против конкуренции, просто хочу знать.

Никого у него не было. А если бы даже и была какая-нибудь подруга, он бы теперь уже и думать о ней забыл. Именно это его и беспокоило.

—Джеки, я за тобой не успеваю.

—Да? — Она придвинулась почти вплотную. Ее губы слегка касались его губ. Не целуя его, упиваясь одним лишь ощущением близости, Джеки прошептала: — Как скоро, по-твоему, ты сумеешь меня догнать?

Он сам не заметил, как обхватил ладонями ее лицо. Влага на его коже мгновенно высохла. Казалось, все так просто: она хотела его, он хотел ее. Они оба взрослые люди, знающие правила и отвечающие за свои поступки. Никто никому ничего не обещал, никто ни от кого ничего не требовал.

Но когда ее губы раскрывались ему навстречу, когда он жадно брал то, что она так жаждала ему отдать, и хотел больше, еще больше, — даже тогда Нэйтан ощущал, что с Джеки все тем не менее будет очень и очень

сложно.

Не думаю, что я к этому готов, — прошептал он, опускаясь вместе с ней на гладкий кафель, обрамлявший бассейн.

Вообще не думай. — Джеки обвила его руками.

Она ждала его. Как найти слова, чтобы объяснить ему, что она ждала его, только его, всю жизнь? Как легко, как естественно это было — хотеть его и не сопротивляться своим желаниям.

В глубине души Джеки всегда знала, что ей предназначен всего один человек. Она понятия не имела, когда и как встретит его, и встретит ли вообще. Если этого не случится, она будет жить сама по себе, найдя счастье и любовь в друзьях и семье. Джеки не желала довольствоваться компромиссными вариантами.

Но вот он здесь, рядом. Она чувствует его губы на своих губах, чувствует жар его тела. Нет нужды думать о том, что будет завтра или тем более послезавтра, когда в твоих объятиях тот, о ком ты мечтала всегда.

Все, что нужно ей в жизни, происходит здесь и сейчас. Джеки тихонько прошептала его имя, и волна счастья накрыла ее, когда она осознала, что его желание так же сильно, как и ее.

С ней все было не так, как с другими. Но почему? С ним вроде и раньше случалось подобное — очарован, сбит с толку, полон вожделения и прочее. Но все это было так непохоже на то, что он испытывал сейчас. Он не мог думать, когда она находилась так близко, мог только чувствовать. Нежность, страсть, отчаяние, желание. Казалось, разум полностью отключился и уступил место эмоциям.

Может быть, это потому, что такая женщина — тайная мечта любого мужчины? Свободная, незакомплексованная, открыто заявляющая о своих желаниях, не требующая от мужчины долгих ритуалов ухаживания? Вообще ничего не требующая? Ах, если бы только эта причина. Хотел бы он верить, что дело исключительно в этом. Но нет, увы.

Он терял себя. С каждой секундой терял еще одну частичку себя. Он всегда знал, куда идет и почему. Неправильно, невозможно позволить этому — позволить ей — изменить его жизнь.

Нужно остановить это сейчас, пока у него еще есть выбор. Пока он еще может притвориться перед собой, что у него есть выбор.

Медленно, с огромным усилием, Нэйтан оторвался от Джеки. Заходящее солнце, еще яркое, играло у нее в волосах. Он вдруг заметил, что они не просто каштановые — они медовые, золотые, шоколадные. Как и ее глаза. Как и ее кожа. Невероятное богатство теплых, переливающихся оттенков.

Ему удалось заставить себя не коснуться ее щеки — еще один только раз.

—Нам лучше зайти в дом.

Джеки растворилась в своем счастье. Совершенно. Сейчас он мог попросить у нее все, что угодно, и она, не задумываясь, сделала бы это для него. Так велика была сила ее любви. Она закрыла глаза, не желая возвращаться назад, на грешную землю. Если бы можно было выбирать, она навсегда осталась бы в этой минуте. В его объятиях.

Она поняла, что Нэйтан предлагает вернуться в дом не для того, чтобы продолжить начатое. Напротив, он решил не идти дальше. Сердце болезненно кольнуло.

Ты иди. Я еще побуду на солнце.

Джеки.

Она открыла глаза. Удивительное, безграничное терпение — вот что прочел в них Нэйтан. Он отодвинулся подальше, опасаясь, что сейчас не выдержит и опять дотронется до нее и все начнется сначала.

—Я не люблю начинать что бы то ни было, если не знаю, чем это закончится.

Джеки вздохнула. Да, она понимала его.

Это плохо, Нэйтан. Так ты многое в жизни теряешь.

И совершаю меньше ошибок. Я не люблю совершать ошибки.

Так я, значит, ошибка?

В ее голосе звучала насмешка, а не обида, и Нэйтан вздохнул с облегчением.

— Да. Ты была ошибкой с самого начала. — Он снова пришел в раздражение, заметив, как она смотрит на него — это сосредоточенное выражение лица он не раз видел, когда Джеки готовила какое-нибудь сложное блюдо. — Ты знаешь, что было бы лучше, если бы ты здесь не осталась.

Она приподняла бровь, но взгляд остался столь же внимательным.

Ты меня выгоняешь?

Нет. — Нэйтан чертыхнулся про себя. Он произнес это слишком поспешно. — Наверное, следовало бы, но я, похоже, не в силах этого сделать.

Джеки положила руку ему на плечо. Нэйтан напрягся.

Ты хочешь меня, Нэйтан. Это так ужасно?

Мало ли чего я хочу.

Она на мгновение задумалась, нахмурив лоб.

—Да, ты не идешь навстречу всем своим желаниям. Ты для этого слишком разумен.

Это как раз одна из тех черт, что нравятся мне в тебе больше всего. Но постепенно ты примешь меня. Потому что в наших чувствах есть что-то настоящее. И мы оба это знаем.

Я не сплю с каждой женщиной, которая кажется мне привлекательной.

Рада слышать. — Джеки подтянула колени к подбородку и обхватила ноги руками. — Неразборчивость в удовольствиях приводит ко многим проблемам. — Склонив голову набок, она бросила на него изучающий взгляд. — Ты думаешь, я сплю с каждым мужчиной, который заставляет мой пульс учащаться?

Нэйтан сделал неопределенный жест. Он ощущал некоторое неудобство.

—Я ничего не знаю о тебе и о твоем об разе жизни.

—Что ж, это логично. — Джеки предпочитала честность во всем. — Тогда давай разберемся с сексом. Это несколько портит романтику в отношениях, но вполне разумно. Мне двадцать пять лет, и я влюблялась бесчисленное множество раз. Мне нравится состояние влюбленности, но плохо удается долгое время придерживаться одного объекта. Может быть, тебе нелегко будет это принять, Нэйтан, но я не девственница, — с деланной торжественностью заявила она.

Нэйтан покачал головой.

Джеки потрепала его по плечу.

—Понимаю, это шокирует. Признаюсь, я познала мужчину. На самом деле даже двух. Первый раз это случилось в мой двадцать первый день рождения.

Джеки...

Знаю, — Джеки нетерпеливо прервала его, — по нынешним меркам это поздновато, но я ненавижу следовать моде. Я была от него без ума. Он мог цитировать Йейтса по памяти.

Это все объясняет, — пробормотал Нэйтан.

Я знала, что ты поймешь. Затем, пару лет назад, я увлеклась фотографией. Делала такие грустные черно-белые снимки, исключительно для понимающих. И встретила своего второго. Черный кожаный пиджак. Прекрасное трагическое лицо. — В глазах Джеки было больше насмешки, нежели сентиментальности. — Мы стали жить вместе. Основное его занятие заключалось в том, чтобы быть красивым, мрачным и непонятым. Уже через пару недель я почувствовала, что депрессия — не мое призвание, но от тех времен у меня осталась пара замечательных фотографий. С тех пор я не встречала ни одного красавца, от которого сжалось бы мое девичье сердечко. Если не считать тебя.

Нэйтан молчал. Непонятно почему, но он был рад, что в жизни Джеки до него было всего двое важных мужчин. И еще непонятнее было то, что к обоим он испытывал ревность. Он взглянул на нее. Освещение изменилось; теперь солнце золотило ее кожу.

—Я никак не могу понять, то ли ты абсолютно бесхитростный человек, то ли у тебя больше коварства, чем у кого-либо из тех, кто встречался мне на пути. Интересно.

—Разве это не здорово, когда в жизни есть вопросы, на которые ты не знаешь ответа? Я думаю, что именно поэтому и начала писать. Тебе интересно с первой до последней страницы. — Джеки помолчала, раздумывая, сказать ли Нэйтану то, что она собиралась. Решение было принято, как всегда, за считанные секунды. — Нэйтан. Возможно, есть кое-что еще, что тебе будет интересно узнать. Я люблю тебя.

Она встала. Сейчас лучше уйти.

—Я сказала это не для того, чтобы ты обеспокоился. — Нэйтан, пораженный, не мог произнести ни слова. — Просто я ненавижу, когда люди специально не замечают каких-то вещей. Я имею в виду — хороших вещей. Пожалуй, пойду переоденусь и начну готовить ужин.

Она ушла. Разве можно вот так запросто бросить бомбу и уйти, не оглянувшись, не посмотрев даже, что там взорвалось за твоей спиной? — подумал Нэйтан. Впрочем, Джеки это не составило труда.

Он нахмурился. Солнечные блики на воде сверкали, как бриллианты. Мимо прошла лодка, держа курс на север. До Нэйтана донесся звук мотора. В воздухе густо пахло летом, цветами, свежескошенной травой. Дни стояли длинные, и вечерами бывало еще жарко.

Кругом жизнь. Жизнь продолжается. Жизнь идет по своим законам.

Она любит его.

Это абсурд... но почему он совсем не удивлен? Это потому, решил Нэйтан, что ему известно, что за человек Джеки. В то время как он старается не бросаться такими словами, как любить, Джеки не придает этому особенного значения.

Он даже не знает, что она вкладывает в слово «любовь». Влечение, привязанность, искра? Для большинства людей этого было бы более чем достаточно. Она легкомысленная. Разве не призналась она ему, что влюблялась бесчисленное множество раз? Для нее это всего лишь еще одно приключение.

Нэйтан старательно убеждал себя в этом, однако, вместо облегчения, эти рассуждения приносили лишь горечь и злобу.

Он не хотел стать еще одним приключением. Только не для Джеки. Он не хотел, чтобы она любила его, но если уж это случилось... пусть она любит его по-настоящему.

Вздохнув, Нэйтан поднялся и пошел к тому месту, где его владения вплотную подступали к воде. Когда-то его жизнь тоже была такой — как Береговой канал, спокойно несущий свои воды к океану. Именно такой жизни он и хотел. У него не было времени разбираться с импульсивными женщинами, признающимися ему в любви.

Когда-нибудь в будущем все это случится — с подходящей женщиной. Элегантной, изысканной и практичной. Непонятно только, почему это звучит скорее как описание мебельного гарнитура, а не как набор качеств, обязательных для его будущей жены.

Это все Джеки виновата, решил Нэйтан, и рассердился. Нечего было ей заявлять о своей любви. Из-за этого ему стало казаться, что, может быть, — с небольшой вероятностью — он и сам переживает то же чувство...

Нет. Нэйтан резко оборвал свои рассуждения и повернул к дому. Даже на долю секунды было бы смешно предположить, что он может влюбиться в Джеки. Он знал ее всего ничего, и то большую часть этого времени она являлась для него постоянным источником раздражения. Если его влечет к ней, это просто потому, что она привлекательна, вот и все. А он настолько замотался с этим проектом в Германии, что практически забыл о том, что такое общение с женщинами.

Да нет же, черт подери, это ложь. Недовольный собой, Нэйтан снова развернулся и направился к воде. Он испытывает к Джеки какие-то чувства. Пока еще он сам не понимал какие, но чувства, несомненно, присутствовали. Ему хотелось не просто прыгнуть с ней в постель и удовлетворить свое желание. Ему нужно было нечто большее — находиться с ней рядом, обнимать ее, и чтобы она говорила ему ласковые слова.

Но это же не любовь. Это больше похоже на заботу друг о друге. Да, так лучше. С этим легче жить. Мужчина вполне может заботиться о женщине, быть к ней небезразличным и при этом не терять головы.

Но не с такой женщиной, как Джеки.

Решительно взъерошив волосы, Нэйтан все же пошел к дому. Он не станет поднимать эту тему в разговоре с Джеки. Ни сейчас, ни позже. Чего бы это ему ни стоило, он постарается вернуть жизнь в нормальное русло.

Нужно войти через заднюю дверь, чтобы не встречаться с Джеки. Убедив себя в том, что это не трусость, а разумное поведение, Нэйтан потихоньку проник в дом.

ГЛАВА 6

Джеки не стыдилась того, что призналась Нэйтану в своих чувствах, и не хотела взять свои слова обратно. По ее глубочайшему убеждению, глупо было раздумывать над тем, как все сложилось бы, прими она другое решение.

В любом случае она сказала правду. И никакие сожаления этого не изменят. Джеки совсем не собиралась влюбляться, и оттого нахлынувшее вдруг чувство казалось ей драгоценным и важным.

Не раз бывало так, что Джеки при встрече с каким-нибудь мужчиной думала: «Вот это он» и изо всех сил старалась влюбиться в него. С Нэйтаном все было по-другому. Любовь пришла внезапно, без долгих раздумий и в неподходящее время. Это просто случилось. Джеки всегда тайно мечтала о том, чтобы все произошло именно так. В глубине души ей казалось, что любовь нельзя запланировать или смоделировать, и поэтому она почти уже смирилась с тем, что это светлое чувство пройдет мимо нее.

Нельзя сказать, что Нэйтан — идеальная пара для нее. Во всяком случае, в своем воображении она рисовала несколько иного мужчину. Даже сейчас Джеки не была уверена, обладает ли Нэйтан теми качествами, которые она хотела бы видеть в своем принце.

И это совершенно не имело значения, потому что она любила его.

Джеки решила дать Нэйтану несколько дней, с тем чтобы он собрался с духом и ответил на ее чувства. В той форме, какая будет ему удобна. Она ни секунды не сомневалась в том, что все будет хорошо. Она ведь полюбила его. Сама судьба, в лице кузена Фреда, свела их вместе. Возможно, Нэйтан этого пока не понял. Взбивая яйца для того, чтобы приготовить суфле, Джеки улыбнулась. Ну конечно же Нэйтан еще ничего не понял, но — она знала это наверняка — Джеки Макнамара именно та женщина, которая ему нужна.

Когда мужчина столь консервативен, рационален и — будем честными — совсем капельку зануда, ему нужна женщина с абсолютно противоположным характером, и при этом любящая и понимающая. Она будет находить удовольствие в его серьезности, но в то же время не даст ему превратиться в надутого индюка.

Джеки ясно представляла себе их будущую совместную жизнь. С годами они сблизятся, так что каждый из них будет в точности знать, о чем в этот момент думает другой. Они не во всем будут соглашаться друг с другом, но вот понять друг друга смогут всегда. Он будет сидеть над своими чертежами и встречаться с заказчиками, а она — писать книги и иногда выбираться в Нью-Йорк, чтобы за ланчем обсудить дела со своим издателем.

Когда Нэйтану понадобится отправиться за границу из-за какого-нибудь проекта, она поедет с ним, чтобы поддержать его. А он, в свою очередь, поддержит ее, когда ей это будет необходимо. Пока он будет пропадать на стройплощадке, следя за возведением здания, она займется набросками и заметками к книге.

А потом появятся дети. В течение следующих нескольких лет они будут больше оставаться дома и заниматься своими малышами. Джеки не хотела придумывать, мальчики это будут или девочки или какого цвета будут их волосы и глаза. Такие вещи обязательно должны являться сюрпризом. Однако она была абсолютно уверена, что детки смогут вить из Нэйтана веревки, так сильно он будет их любить.

Она всегда будет рядом. Станет разминать его уставшие плечи, смешить, когда его одолеют мрачные мысли. С ней он будет чаще улыбаться, а она перестанет быть такой разбросанной. Он будет гордиться ею, а она им. И когда она получит Пулитцеровскую премию, они выпьют огромную бутылку шампанского и будут заниматься любовью всю ночь напролет.

Как все просто. Теперь нужно только подождать. Нэйтан тоже поймет, как все просто.

Зазвонил телефон.

Одной рукой прижимая к боку миску с будущим суфле, Джеки подошла к висящему на стене аппарату и взяла трубку:

—Алло?

После секундной паузы восхитительно мелодичный голос спросил:

Это дом мистера Пауэлла?

Да. Чем я могу вам помочь?

Я бы хотела поговорить с Нэйтаном. Это Джастин Честерфилд.

Имя показалось Джеки знакомым. Даже очень. Джастин Честерфилд, красавица и светская львица. Недавно развелась. Перед ней открывались все двери в Бриджпорте, Монте-Карло и Сен-Моритце. Разумеется, в соответствующий сезон. Джеки верила в дурные предзнаменования, но постаралась не обращать внимания на возникшее вдруг неприятное чувство. Ей захотелось просто повесить трубку, однако это не решило бы проблемы.

—Да, конечно, — ее мать пришла бы в восторг от таких аристократических интонаций, — я посмотрю, может ли он ответить, миссис Честерфилд.

Глупо ревновать к голосу в телефонной трубке. Тем более что ревность ей в принципе незнакома. Однако Джеки с большим удовольствием показала трубке язык, прежде чем отправиться на поиски Нэйтана.

Долго ей искать не пришлось. Нэйтан как раз спускался по лестнице.

Тебя спрашивают по телефону. Джастин Честерфилд.

А... — Нэйтан ощутил укол совести и возмутился. Почему звонок от старой знакомой должен вызывать в нем чувство вины? — Спасибо. Я возьму трубку в кабинете.

Джеки не специально застряла в холле. В конце концов, что она могла поделать, если у нее вдруг страшно зачесалось колено? Нэйтан прошел в кабинет и поднял там трубку, а Джеки застыла на месте, ухватившись за ногу.

—Джастин, привет. Несколько дней назад. Новая домработница? Нет, это... — Ну,

давай, как ты ей это объяснишь? — Я как раз сам думал позвонить тебе. Да, насчет Фреда

Макнамары.

Джеки поняла, что если будет продолжать чесать колено, то раздерет ногу до крови, и вернулась на кухню. Усевшись на стул, она уставилась на телефон. Можно очень медленно, очень тихо снять трубку — просто послушать, разговаривают они или уже закончили. Джеки сделала это, но с приглушенным проклятием бросила трубку обратно. И пусть они это слышали. Ей наплевать на то, что он там говорит этой женщине. Мысленно она уже называла Джастин исключительно эта женщина. Пусть он попробует объяснить ей, почему с ним живет какая-то другая женщина.

Развеселившись при этой мысли, Джеки сделала радио громче и начала подпевать солисту.

Джеки любила готовить, и сейчас она делала суфле аккуратно и с удовольствием. Она не унизится до того, чтобы швырять кастрюли и греметь столовыми приборами. Джеки умела держать себя в руках. Не то чтобы она часто пользовалась этим умением, но обладала им. В конце концов, это всего лишь телефонный звонок. Эта женщина могла позвонить Нэйтану просто для того, чтобы попросить его сделать взнос в какой-нибудь благотворительный фонд. Или, может быть, она хочет переделать свою гостиную. Можно назвать десяток абсолютно невинных поводов для звонка Джастин Честерфилд Нэйтану Пауэллу.

Например, она хочет прибрать его к рукам, подумала Джеки и перелила содержимое миски в кастрюлю. Ни одна капля не пролилась мимо.

—Джеки?

Держа под контролем выражение лица и лучезарную улыбку, Джеки обернулась:

Закончили? Ну как, ты славно поболтал с Джастин?

Я хотел предупредить, что ухожу, так что не беспокойся насчет ужина.

Угу. — Не замедлив ритм ни на долю секунды, Джеки принялась резать огурец. — Интересно, Джастин уже успела развестись во второй или в третий раз?

В третий, насколько мне известно. — Нэйтан, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за тем, как Джеки острым словно бритва ножом аккуратно расчленяет огурец. Да она ревнует, вдруг дошло до него. Боже мой, у него в жизни появилась ревнивица, а ведь он ничего для этого не сделал. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Будь оно все проклято, не станет он ничего объяснять. Может, это и глупо, но если Джеки думает, что его и Джастин связывают романтические отношения, то, возможно, так будет лучше для всех. — Увидимся позже.

Желаю вам приятно провести время, — ровным голосом произнесла Джеки и тюкнула ножом по огурцу.

Она не повернула головы и не прекратила резать огурец, пока не услышала, как закрылась парадная дверь. Только тогда, яростно отбросив лезущие в глаза волосы, большими шагами подошла к раковине и вывалила туда суфле. Она съест хот-дог.

Работа помогла Джеки отвлечься. Хорошо знакомый звук пишущей машинки вернул ей душевное равновесие. Хорошо Джеки себя почувствовала, когда ввела в роман новый персонаж. Джастин — или пусть она зовется Карлоттой — была распутной, коварной и корыстной мадам из местного борделя. У нее были, медные волосы и каменное сердце. Она использовала мужчин, а потом безжалостно прогоняла их.

Джейк, будучи всего лишь мужчиной, пал жертвой ее чар, но Сара своим проницательным женским взглядом видела Джастин — то есть Карлотту — насквозь.

Джейк, испугавшись своих чувств к Саре, переметнулся к Карлотте. Негодяй. Впоследствии Карлотта предаст его, и это едва не будет стоить Саре жизни. Сейчас же Саре приходится мириться с тем, что мужчина, которому она отдала свое сердце, обратился к другой, чтобы одолеть бушевавшую в нем страсть.

Сначала Джеки хотела сделать Карлотту потасканной и противной. Она даже подумывала, не наградить ли ее бородавкой. Небольшой. Но уродина не понравилась бы Джейку, и вообще могла испортить всю книгу. Скомкав страницу, Джеки вздохнула и занялась новой героиней всерьез.

Карлотта была восхитительна. Холодная, расчетливая красавица. Джеки много раз встречала фотографии Джастин на страницах светской хроники, и ей не составило труда описать ее. Высокая, стройная, бледная, с синими, словно горное озеро, глазами и нежным детским ртом. У нее была длинная шея и светлые волосы оттенка спелой пшеницы, а также четко очерченные скулы и гибкое тело. Однако, пользуясь правом автора, Джеки все же прибавила жесткости ее лицу, присовокупила пару морщин и проблемы с алкоголем.

Описывая Карлотту, Джеки стала представлять ее более отчетливо и даже стала лучше понимать свою героиню. Ей открылось, отчего Карлотта использовала мужчин, а выжав все, избавлялась от них, словно от ненужных вещей, и почему решила жить за счет мужских слабостей и низменных желаний. Джеки решила, что у Карлотты было несчастное детство, а первый ее брак был ужасен. К сожалению, это смягчило сердце Джеки и к прототипу Карлотты, Джастин, несмотря на то что Карлотта лелеяла коварные планы в отношении Джейка и Сары.

Джеки и не заметила, что уже без малого полночь. Уверяя себя в том, что вовсе не ждет возвращения Нэйтана, она не спеша наложила на лицо маску, о которой в лучшем случае вспоминала раз или два в месяц, подпилила ногти и полистала журналы.

В час она неохотно погасила ночник и в полной темноте устремила невидящий взгляд в потолок.

Может, все на самом деле правы? Может, она действительно сумасшедшая? Женщина, влюбившаяся в мужчину, который не проявляет к ней ровным счетом никакого интереса, буквально напрашивается на неприятности. Она прямо просит, чтобы ей разбили сердце. Первый раз в жизни Джеки страдала, и это новое ощущение не слишком ей нравилось.

Но она любила его. Любила всем сердцем, со всей преданностью, на которую была способна. Джеки не испытывала ничего подобного со Знатоком Йейтса или с Кожаным Пиджаком. Они рождали в ней чувство радостного волнения, возбуждения — так чувствует себя спортсмен на старте перед забегом на пятьдесят ярдов. Нынешнее же ее состояние было совсем не похоже на это.

То же самое и с ее книгой, подумала Джеки и села на постели. Параллель достаточно очевидная. Все ее предыдущие увлечения — это мгновенная вспышка энергии, быстро сходящая на нет. Как будто она заранее знала, что ее ждет короткое, возможно, запоминающееся приключение, а затем разочарование.

Сейчас же у Джеки присутствовала уверенность, что она нашла наконец то, что ей нужно. Это ее. Нельзя сказать, что это ее последний шанс сесть в нужный поезд, и уж точно не единственный. Получалось, что именно к теперешнему своему занятию Джеки стремилась все эти годы, пробуя себя в разных областях и экспериментируя.

С Нэйтаном все точно так же. Молодые люди, нравившиеся ей раньше, были как будто ступеньками, которые привели ее к тому самому единственному, к мужчине всей ее жизни.

Если бы кто-то решил помешать ей писать, стала бы она это терпеть? Ни единой секунды, ответила себе Джеки и мысленно взбодрилась. Никто не смеет вставать между ней и ее мужчиной. Джастин Честерфилд напрашивается на драку, и она ее получит.

Нэйтан подъехал к дому еще час назад, но выходить из машины не торопился. Он курил и наблюдал за тем, как дымок от сигареты поднимается вверх и растворяется в темноте. Какая все же дикость — сидеть перед собственным домом и не решаться войти в него. Однако дело обстояло именно так. Там была Джеки. В спальне. Теперь это ее спальня. Она никогда больше не будет просто гостевой комнатой.

Он видел свет в окне Джеки, затем свет погас. Она, наверное, уснула. Сам же он, видимо, уже не сможет спать спокойно.

Господи, как же хочется войти, подняться по лестнице в ее спальню и потребовать, чтобы она выполнила свои обещания. Или угрозы.

В его чувствах к Джеки не было ничего рационального; не за что было уцепиться логике, невозможно проанализировать. Он думал только о том, как она смотрела на него тогда, возле бассейна, вспоминал, каким горячим было ее тело, слышал ее голос.

Я люблю тебя.

Неужели это возможно, неужели это так легко для нее? Видимо, да, подумал Нэйтан. Теперь, когда уже немного узнал Джеки, понял ее характер, он мог с уверенностью утверждать, что влюбляться и признаваться в своей любви для Джеки было так же естественно, как дышать. Но на этот раз она влюбилась в него.

Нэйтан мог бы этим воспользоваться. Она сама этого хотела. Он мог бы, не стесняясь и не испытывая чувства вины, сделать то, о чем мечтал: войти к ней в спальню и закончить то, что они начали этим вечером.

Мог бы, но... не решился. Потому что помнил ее взгляд. Честный, доверчивый, выдававший очень ранимую душу. Джеки нравилось думать, что она крепкая и несгибаемая. Нэйтан знал, что такой она и была, но до определенной степени. Если она по-настоящему влюбилась в него, он причинит ей боль, мимоходом взяв ее драгоценный дар, просто потому, что ему предлагают. И от такого удара Джеки может не оправиться.

Так как же с ней быть?

Несколько часов назад ему казалось, что он знает ответ. Встреча с Джастин была тщательно рассчитанным шагом, призванным, во-первых, дистанцироваться от Джеки, а во-вторых, доказать и ей, и себе самому, насколько невероятна, даже абсурдна сама мысль, что между ними может возникнуть роман.

В элегантных апартаментах Джастин, выдержанных в бело-золотых тонах, украшенных со вкусом подобранными антикварными вещицами, он не мог думать ни о чем, кроме Джеки. К ужину был подан великолепный лосось, припущенный в белом вине, приготовленный домработницей Джастин. Нэйтан попробовал кусочек, и ему страшно захотелось курицы в кисло-сладком соусе, острой и пряной, которую они с Джеки ели в их первый вечер.

Джастин, одетая в белый атласный домашний костюм, с волосами, собранными в гладкий узел, улыбаясь, наливала ему бренди. Нэйтан улыбался ей в ответ и думал о том, как Джеки выглядит в шортах.

Они обсудили общих знакомых и сравнили свои впечатления от Франкфурта и Парижа. Ее голос был мягким и доброжелательным, замечания точны и не лишены остроумия. Нэйтан слушал Джастин и вспоминал непредсказуемые повороты, которые порой принимали его беседы с Джеки.

Джастин была давней, проверенной подругой. С ней он всегда чувствовал себя легко, в своей тарелке. Он был знаком с ее семьей, а она с его близкими. Их взгляды не всегда в точности совпадали, но были весьма схожи. Они знали друг друга больше десяти лет, но любовниками никогда не были. Джастин то и дело выходила замуж, а Нэйтан постоянно находился в разъездах, и им не удавалось выкроить время для романтических отношений, хотя определенная симпатия и доля влечения между ними присутствовала.

Сейчас все могло измениться, и оба это чувствовали. Она была в разводе, он дома. Очень может быть, что Нэйтан никогда не встретит женщину, которая лучше, чем Джастин, соответствовала бы его вкусам.

Глядя на Джастин, он мечтал сидеть сейчас на собственной кухне и смотреть, как Джеки готовит ужин. И пусть даже при этом орет проклятое радио.

Более чем вероятно, что он сошел с ума.

Вечер закончился сдержанным, практически братским поцелуем. Нэйтану совершенно не хотелось заняться любовью с Джастин, хотя, видит Бог, он был на взводе. Ему пришло в голову, что если бы он все же переспал с ней, то из-за Джеки чувствовал бы себя негодяем и подлым изменником. Эта мысль привела его в неописуемую ярость.

Точно, он потерял рассудок.

Оставив бесплодные попытки проанализировать свои ощущения, Нэйтан выбрался из машины. Может быть, долгая расслабляющая ванна поможет ему успокоиться и уснуть.

Джеки резко подняла голову с подушки. Внизу явно кто-то ходил. Нэйтан? Но она не слышала звука подъезжающей машины. Она не могла его пропустить, потому что минут сорок занималась только тем, что прислушивалась к доносящимся снаружи шорохам. Потихоньку спустив ноги с кровати, Джеки замерла.

Тишина.

Если это Нэйтан, почему он не поднимается наверх? С колотящимся сердцем Джеки подкралась к двери и выглянула в коридор.

И если это Нэйтан, почему он бродит в потемках?

Да потому, что это не Нэйтан, подумала Джеки. Это вор. Скорее всего, он наблюдал за домом несколько недель, изучая распорядок дня его обитателей и выжидая удобного случая. Он знает, что Джеки в доме одна и спит непробудным сном, и вот пробрался внутрь, чтобы ограбить Нэйтана до нитки.

Прижав руку к сердцу, Джеки посмотрела на телефон, стоящий у кровати. Можно вызвать полицию и забраться с головой под одеяло. Прекрасная идея. Сделав два осторожных шага к телефону, Джеки остановилась.

А если ей все почудилось? Что, если это просто обычные ночные шорохи? Нэйтан точно выйдет из себя, если, вернувшись от этой женщины, обнаружит, что в доме полно полиции, потому что Джеки что-то там показалось. Это станет последней каплей.

Глубоко вздохнув, Джеки решила сначала тихонько пробраться вниз и убедиться, что у нее действительно есть причина паниковать.

Медленно, прислонясь спиной к стене, она спустилась по лестнице на первый этаж. По-прежнему ни звука. В доме было абсолютно темно и тихо. Должен же был производить хоть какой-то шум вор, крадущий столовое серебро!

Наверное, и в самом деле почудилось. Слишком богатое воображение. Стоя у подножия лестницы в кромешной темноте, Джеки обратилась в слух, но вокруг царила все та же полная тишина. Постепенно ее сердце перестало биться как сумасшедшее, но Джеки все равно решила заглянуть во все комнаты, зная, что, если лично не убедится в том, что все в порядке, заснуть ей не удастся.

Обходя дом и зажигая повсюду свет, она тихонько насвистывала. Конечно же здесь никого нет, но если все-таки есть... Пусть они знают, что она идет. Как утверждала мать, фантазии частенько играли с Джеки злые шутки.

Джеки пересекла гостиную, осмотрела кабинет Нэйтана и туалет и направилась к столовой. К этому моменту обычный заурядный взломщик в ее воображении превратился в банду опасных преступников-психопатов, недавно сбежавших из тюрьмы в Кентукки. Стараясь не рисовать себе совсем уж жутких картин, Джеки вошла в кухню. Она протянула руку к выключателю и застыла на месте. Звук шагов.

Пальцы Джеки похолодели. Они в той ванной, где джакузи. По крайней мере шестеро. У одного из них, того, который отбывал срок за то, что убивал спящих пожилых людей дубинкой, от виска через всю щеку тянется отвратительный шрам. В голове Джеки мелькнула мысль о том, чтобы забаррикадироваться в спальне и позвонить в полицию, но тут шаги раздались совсем близко.

Поздно. В отчаянии Джеки схватила первое, что подвернулось ей под руку, — это оказалась тяжелая сковорода — и занесла орудие над головой, приготовившись дорого отдать свою жизнь.

В кухню вошел Нэйтан в одних лишь трусах.

Трудно сказать, кто получил больший шок. Нэйтан отпрянул, Джеки завизжала и выронила сковороду. Страшный грохот потряс дом. Джеки истерически рассмеялась.

—Какого черта ты бродишь по дому в такое время? — воскликнул Нэйтан. Он чувствовал себя ужасно глупо. Прикрыться бы хоть кухонным полотенцем, но ведь тогда будешь и вовсе выглядеть идиотом.

Джеки выдохнула и закрыла лицо руками.

—Я думала, что ты — шесть маньяков-убийц. У одного из вас был шрам, а у самого

маленького такое противное лицо, как у хорька.

— И ты, естественно, спустилась вниз, чтобы всех нас убить сковородкой.

Не совсем. — Пытаясь справиться с приступом нервного смеха, Джеки привалилась к барной стойке. — Прошу прощения. Я всегда смеюсь, когда испугаюсь.

Это у всех так.

Сначала я подумала, что в дом пробрался вор, затем решила, что мне показалось, а потом... — Джеки икнула, — потом я представила, что к нам вломилась банда преступников из Кентукки с главарем по кличке Бубба. Мне нужно попить. — Схватив стакан, она до краев наполнила его водой.

Нэйтан одобрительно кивнул:

Поздравляю, Джеки. Ты явно нашла свое призвание. С таким воображением ты заработаешь миллионы.

Спасибо. — Джеки принялась медленно тянуть воду, одновременно водя пальцем по дну стакана.

А теперь-то ты что делаешь?

Стараюсь избавиться от икоты. Самое верное средство. — Она поставила стакан на стол и подождала минуту. — Видишь? Все в порядке. Теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Почему ты бродишь по дому в такое время, в темноте и в одних трусах?

Это мой дом.

Ну да. И трусы тоже симпатичные, кстати. Извини, что напугала.

Ты меня не напугала. — Почувствовав, что снова начинает раздражаться, Нэйтан нагнулся и поднял с пола сковороду. — Я собирался залезть в джакузи и решил сначала налить себе выпить.

А, ну это все объясняет. — Джеки сжала губы, пытаясь не захихикать. Неподходящий момент для смеха. — Хорошо провел время?

Что? А, да. Отлично. — Ужасно, подумал Нэйтан, заметив, что на Джеки нет ничего, кроме просторной футболки с полинявшим портретом Моцарта на груди. Он старался не отводить взгляд от ее лица, но получалось плохо. — Ну, возвращайся в постель. Не стоит беспокоиться из-за меня.

Да все нормально. Я тебе налью.

Я сам могу. — Нэйтан перехватил ее руку, не дав открыть шкафчик/где стояли напитки.

Незачем так злиться. Я же извинилась.

Я не злюсь. Иди спать, Джеки.

Ты не можешь воспринимать меня спокойно? — промурлыкала Джеки, дотронувшись до его щеки. — Это мило.

Да, я не могу воспринимать тебя спокойно, и это совсем не мило. — Она смыла

всю косметику с лица, но слабый запах духов остался. — Возвращайся в постель.

Пойдешь со мной?

Глаза Нэйтана чуть сузились.

Ты заходишь слишком далеко.

—Это всего лишь предложение. — Честный, благородный мужчина, презирающий себя за бесчестные намерения, — вот как он видит себя в этой ситуации, подумала Джеки,

и сердце ее сжалось от нежности. — Нэйтан, неужели это так трудно понять? Я люблю

тебя и хочу заняться с тобой любовью.

Он не хотел этого понимать, не мог позволить себе понять это.

Что мне действительно трудно понять и во что невозможно поверить — это то, что можно влюбиться, зная человека всего несколько дней. Все не так просто, Джек.

Иногда очень просто. Вспомни Ромео и Джульетту. Нет, это плохой пример, учитывая, как все закончилось. — Губы Нэйтана притягивали ее взгляд. — Прости, кажется, я не могу сейчас привести более удачный пример, потому что думаю исключительно о тебе.

Сердце Нэйтана провалилось куда-то в желудок.

Если ты пытаешься все усложнить, тебе это удается.

Я справлюсь со сложностями. — Она придвинулась ближе. Их тела соприкоснулись, Джеки прикрыла глаза. — Поцелуй меня, Нэйтан. В данном случае даже мое воображение пасует перед действительностью.

Он хотел сказать что-нибудь резкое, выругаться, но вместо этого приник к ее рту. С каждым разом это было все слаще, все острее, все труднее забывалось. Нэйтан понимал, что проигрывает. Поддавшись искушению один раз, практически невозможно остановиться. И непонятно, чем все это может закончиться.

Джеки была опасна, как наркотик для человека, всегда отличавшегося ясностью мышления и презиравшего вещества, воздействующие на сознание. Как будто ты твердо стоял на ногах и вдруг почва под тобой начала оползать.

И она была обнаженной под этой свободной футболкой. Обнаженной, мягкой и теплой. Он гладил ее, пробовал на вкус, не обращая внимания на загоревшуюся в мозгу предостерегающую красную лампочку.

ОПАСНОСТЬ! ВЫ ДЕЙСТВУЕТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК!

На свой страх и риск. Он всегда тщательно просчитывал возможный риск, взвешивал плюсы и минусы, за и против, прогнозировал исход и лишь потом делал первый шаг. Но тело было как будто специально создано для него, для его рук, его удовольствия. Этого никак нельзя было просчитать; каждый раз, когда они приближались друг к другу, результат был непредсказуем.

Как легко не думая совершить следующий шаг. Беззаботно, опрометчиво. Джеки шептала его имя, гладила его спину, бедра. Его руки проникли под тонкую ткань футболки, он чувствовал каждую впадину, каждый изгиб ее тела. Оно казалось таким знакомым, родным, и в то же время острота и свежесть ощущений пронизывала насквозь, кружила голову.

Он хотел войти в нее, затеряться в ней, забыть обо всем. Это было бы так просто. Податливое, горячее, жаждущее любви тело прижималось к нему все теснее. Ее жар — он знал, догадывался, что она такая, — сводил его с ума. Никого и никогда Нэйтан не хотел больше.

Где-то на задворках его сознания будто захлопнулась дверь и повернулся ключ в замке. В последней попытке защитить их обоих Нэйтан оторвался от Джеки.

—Подожди.

Вздохнув, Джеки приоткрыла глаза:

—Ммм?

Если она будет продолжать так смотреть на него, он просто распадется на части. Или разорвет на ней к чертовой матери эту футболку.

—Послушай, я не знаю, почему все это с нами происходит, но мы должны остановиться. Не буду отрицать очевидного — я хочу тебя. Но я еще не настолько сошел с ума, чтобы ввязываться в то, что сделает нас обоих несчастными.

Ты полагаешь, что если мы займемся любовью, то будем несчастны?

Да. Потому что это никогда не перерастет во что-то большее. — Джеки потянулась к нему, и он, чтобы остановить ее, положил руки ей на плечи. Черт возьми, да она вся дрожит. Или это он дрожит? — В моей жизни нет места ни для тебя, ни для кого-либо еще, Джеки. И я не хочу, чтобы это место появилось. Не думаю, что ты это поймешь.

Нет, я не понимаю. — Она вытянула шею и коснулась губами его подбородка. — Но если бы я поверила тебе, это было бы очень и очень грустно.

Пожалуйста, поверь. — Кажется, он и сам уже не очень в это верит. — На первом месте у меня работа. Она занимает все мое время и силы. Я так хочу. Мимолетная интрижка с тобой имеет, конечно, свои привлекательные стороны, но... не знаю почему, но ты мне небезразлична. Не думаю, что тебе нужен банальный роман. Ты хочешь гораздо большего.

У нас и будет нечто большее.

Не будет, Джеки. Тебе стоит хорошенько над этим подумать. — Нэйтан старался говорить спокойно и убедительно. Во что бы то ни стало нужно сделать так, чтобы она услышала его. — Через шесть недель я еду в Денвер. Когда закончу там, отправлюсь в Сидней. После этого сам не знаю, куда меня занесет и как долго я там пробуду. Я не хочу, чтобы в поездках мне что-то мешало, и поэтому не беру с собой любовниц и не желаю беспокоиться о том, кто ждет не дождется меня дома.

Джеки покачала головой и сделала шаг назад.

—Не могу понять, почему ты такой? Почему не хочешь разделить с кем-то свою

жизнь? Ты намерен раз и навсегда придерживаться однажды выбранного пути. Ни при

каких обстоятельствах не сворачивать со своей узкой тропки. — Она склонила голову на бок и изучающе на него посмотрела. В ее взгляде не было гнева или обиды, только сочувствие. Нэйтан не желал никакого сочувствия. — Это не просто печально. Это преступление, Нэйтан, — отталкивать любящего тебя человека лишь потому, что он может вмешаться в твой распорядок дня.

Нэйтан уже готов был разразиться гневной речью, засыпать ее объяснениями, доводами, доказать, что она не права, но выработанная годами привычка сдерживать свои порывы одержала верх.

—Может, все это верно, но я так живу. Это мой выбор. И я не хочу ничего менять.—

Теперь он действительно задел ее, и больно. Ее боль Нэйтан ощущал как свою собственную. — Если бы на твоем месте была любая другая женщина, все было бы значительно проще. Я не хочу чувствовать того, что чувствую к тебе, Джеки. Ты понимаешь меня?

—Да. Хотя лучше бы не понимала. — Некоторое время Джеки смотрела в пол. Когда она подняла голову, в ее глазах Нэйтан прочел непоколебимую решимость. — А вот чего не понимаешь ты, Нэйтан, так это того, что я никогда не сдаюсь. Может быть, виной тому моя ирландская кровь. Ирландцы — упрямая нация. Я хочу тебя, и, какие бы отговорки ты ни придумывал, что бы ты ни делал, я тебя получу. Ты не убежишь от меня. И когда будешь мой, все твои аккуратные схемы и четкие планы обрушатся, как карточный домик. — Джеки обхватила лицо Нэйтана ладонями и решительно поцеловала его. — И ты скажешь мне за это спасибо, потому что никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.

Она снова поцеловала его, на сей раз более нежно, и пошла к двери.

—Если ты еще хочешь пить, то в холодильнике есть свежий лимонад. Я приготовила. Спокойной ночи.

Глядя ей вслед, Нэйтан услышал шорох сыплющихся карт. Сердце его заныло.

ГЛАВА 7

«Она должна была бы возненавидеть его. Сара хотела этого, мечтала о том, чтобы боль в душе уступила место отвращению и презрению, чтобы эти чувства заполнили ее всю, целиком. Холодная, острая ненависть помогла бы ей взять себя в руки. Ей во что бы то ни стало нужно было взять себя в руки. Но она не могла его ненавидеть. Просто не могла.

Даже зная, что Джейк провел ночь с другой женщиной, целовал ее, ласкал, она все равно не могла заставить себя его возненавидеть. Все, что она чувствовала, — это глубокая грусть. Тоска по тому, что не состоялось, по прекрасному редкому цветку, которому не суждено было расцвести.

Со временем Сара стала понимать, что могло бы получиться у них с Джейком. Она уже почти поверила, что они созданы друг для друга, несмотря на все различия между ними и опасности, подстерегающие их союз. Джейк, конечно, всегда будет верить в силу и в то, что прав тот, кто лучше стреляет. У него свои правила. Но с ней он узнал, что такое доброта и нежность. Пусть даже это длилось так недолго.

Он мог бы полюбить ее. Сара знала это. За жесткостью и грубостью она сумела разглядеть человека, который верил в справедливость и был способен проявлять заботу и ласку. Он позволил ей заглянуть в свою душу. Мало кому удавалось подойти к Джейку так близко.

Почему же именно в тот момент, когда сердце ее дрогнуло, когда она почти научилась принимать Джейка таким, какой он есть, он отвернулся от нее? Почему он обратился к женщине легкого поведения?»

«Женщине легкого поведения»,— повторила про себя Джеки и закатила глаза. Если это все, на что она способна, то лучше прямо сейчас все бросить и пойти повеситься.

Сегодня явно был не лучший день. Нэйтан ушел еще до того, как она встала, чтобы приготовить завтрак. Он оставил ей записку — даже нельзя сказать «нацарапал», потому что его почерк всегда был разборчивым и аккуратным, похожим на самого Нэйтана, — где сообщал, что его не будет дома целый день. Джеки сжевала шоколадный батончик, запила его остатками имбирного эля и решила оценить текущую ситуацию. По всему выходило, что ситуация сложилась паршивая.

Она влюблена в мужчину, который твердо намерен держаться от нее на расстоянии, не давая ей проявлять свои чувства. В мужчину, который запрещал себе любить ее. Не потому, что он хранил верность другой женщине, или был смертельно болен, или скрывал свое криминальное прошлое. Просто любовь представляла для него определенные неудобства.

К тому же он был слишком благороден, чтобы воспользоваться положением, и слишком упрям, чтобы признать, что они рождены друг для друга.

Значит, в его жизни нет для нее места? Джеки оттолкнула пишущую машинку и принялась мерить шагами комнату. Он что, на самом деле считает, что она примет эту ерунду всерьез и отступит? Конечно, этого не будет, но Джеки больше всего возмущало то, что он вообще посмел ей это заявить.

По какой причине Нэйтан так упорно не хочет принимать любовь, которую она ему предлагает? Почему так боится собственных эмоций? Что сделало его таким? Ее семья порой казалась Джеки чрезмерно традиционной и правильной, но на любовь там точно не скупились. Она выросла среди людей, которые не сдерживали своих чувств. Если ты ничего не чувствуешь, значит, ты не живешь. Какой смысл в подобной жизни? Она знала, что у Нэйтана вовсе не каменное сердце, но каждый раз, когда чувства овладевали им, он уходил в себя и старался отгородиться от того, что эти чувства возбуждало.

Он любит ее, это точно. Джеки с размаху плюхнулась на кровать. Она не может ошибаться. Но он собирается сражаться со своей любовью до конца, изо всех сил. Значит, ей придется бороться за него. Джеки, в общем, нравилось воевать и побеждать, вот только именно эта битва давалась ей крайне нелегко. Слишком больно ей было, когда Нэйтан снова отказывался от нее, снова отворачивался от любви. И с каждым разом боль становилась все сильнее.

Она пробовала говорить с ним напрямую. Это не сработало. Старалась соблазнить его, и это тоже оказалось не слишком удачной идеей. Пыталась вывести его из себя. Проявляла понимание и терпение. Что делать дальше?

Джеки перевернулась на живот и лениво подумала, не вздремнуть ли ей. Было уже далеко за полдень, она работала, не поднимая головы, с самого утра. Идти в бассейн не было ни сил, ни желания. Может, если заснуть, думая о Нэйтане, то во сне придет решение? Нужно довериться судьбе, решила Джеки и закрыла глаза. В конце концов, именно она привела ее в этот дом. Джеки уже было задремала, когда раздался звонок в дверь.

Должно быть, кто-то продает энциклопедии, сквозь сон подумала Джеки и перевернулась на другой бок. Или те трое мужчин в белых костюмах, собирающие подписи в защиту чего-то там. Интересно, чего? Зевнув, она зарылась носом в подушку и опять задремала, но вдруг мозг ее пронзила ужасная догадка. Это телеграмма из дома» С кем-то из ее семьи случилось несчастье.

Не помня себя, Джеки вскочила с постели и ринулась вниз:

— Иду!

Откинув лезущие в глаза волосы, она распахнула дверь.

Это была не телеграмма из дома и не представитель фирмы, предлагающий ее товар. На пороге стояла Джастин Честерфилд. Нет, определенно сегодня не ее день, решила Джеки и одарила Джастин ледяной улыбкой:

Добрый день.

Здравствуйте. Могу ли я видеть Нэйтана?

Мне жаль, но его нет дома. — Больше всего на свете Джеки хотелось аккуратно закрыть дверь перед носом Джастин, но это было бы слишком невежливо. Джеки практически услышала голос матери, ругающей ее за дурные манеры. Глубоко вздохнув, она овладела собой. — Он не сказал, куда отправляется и когда вернется, но вы, разумеется, можете его подождать, если хотите.

Спасибо. — Джеки посторонилась, и Джастин вошла в дом. Дамы обменялись оценивающими взглядами.

Эта женщина выглядит так, будто она только что сошла на берег с борта какой-нибудь яхты, злобно подумала Джеки. В гавани Хайанниса. В начале сезона. Белые брюки и шелковый малиновый топ с вырезом-лодочкой выгодно подчеркивали стройную фигуру Джастин. Она дополнила комплект элегантным золотым ожерельем в виде переплетенных колец и маленькими сережками в том же стиле. Волосы свободно струились по плечам, подобранные у висков перламутровыми заколками.

Само совершенство. Красивая, элегантная, ухоженная, с безупречными манерами. Как хорошо, что можно ее ненавидеть.

—Надеюсь, я не слишком вас побеспокою... — начала Джастин.

Нет, ну что вы, — Джеки сделала приглашающий жест в сторону гостиной, — чувствуйте себя как дома.

Благодарю вас. — Джастин положила на маленький столик сумку-клатч. Сумка идеально подходила к ее белым сандалиям из кожи питона. — Вы, должно быть, Жаклин, кузина Фреда.

Должно быть.

Я Джастин Честерфилд, старая знакомая Нэйтана.

Я узнала ваш голос. — Подчиняясь усвоенным в детстве нормам поведения, Джеки протянула Джастин руку. Последовало легкое рукопожатие.

Джастин улыбнулась. К несчастью, улыбка у нее была дружелюбная и весьма располагающая. Слишком располагающая.

Я вас тоже узнала. По словам Нэйтана, Фред столь же непорядочен, сколь обаятелен.

Гораздо больше, поверьте мне. — Так вот, значит, каких женщин предпочитает Нэйтан. Спокойных, утонченных, сдержанно и дорого одетых. Подавив тяжкий вздох, Джеки постаралась изобразить хозяйку дома. — Может быть, вы не откажетесь от кофе? Или лучше какой-нибудь прохладительный напиток?

Что-нибудь холодное подойдет, спасибо. Если вас это не затруднит,

—Ничуть не затруднит. Садитесь, пожалуйста. Одну минуту.

Тихонько ругая себя, Джеки быстро приготовила лимонад и красиво разложила печенье на коллекционной стеклянной тарелке. Она вообще редко задумывалась над тем, что надеть, если не собиралась выходить из дома, и сегодня, как нарочно, нацепила на себя свои самые старые, самые потертые шорты и мешковатую майку-алкоголичку в веселенькую желто-зеленую полоску. При этом она была босиком, а ее руки украшала коллекция колец ценой в небольшое состояние. Педикюр цвета «спелая вишня» уже порядком облупился.

Ну и к черту, подумала Джеки и сделала неудачную попытку расчесать волосы пальцами. Миссис Безупречный Стиль все равно не переплюнуть.

Наверное, Сара тоже была бы любезна с Карлоттой, однако что-то подсказывало Джеки, что Сара куда более приятная и милая особа, чем Жаклин Макнамара. В любом случае не стоит давать Нэйтану повод поворчать. Джеки схватила поднос и понесла его в гостиную. Нужно занимать гостью. Гостью Нэйтана.

Она прекрасно смотрится на фоне сдержанных холодноватых тонов гостиной, подумала Джеки. И даже яркий солнечный свет ее не портит. Открытие, разумеется, не доставило ей никакого удовольствия, но честность прежде всего.

— Очень мило с вашей стороны, — начала Джастин, как только Джеки села напротив. — Я очень надеялась, что нам удастся поговорить. Вы заняты? Нэйтан сказал, что вы работаете над книгой.

Да? — Джеки не собиралась обсуждать с Джастин эту тему, но удивление одержало верх. Поразительно уже то, что Нэйтан вообще помнит о том, что она пишет книгу. И уж совсем невероятно, что он сообщает об этом кому бы то ни было. К тому же... Джастин второй человек после миссис Грейндж, который не состроил гримасу, узнав о том, чем она занимается.

Да, он сказал, что вы пишете роман и с головой погружены в работу. И что его впечатляет то, с какой методичностью вы трудитесь. Нэйтан весьма ценит это качество, знаете ли.

Да, я уже заметила.

Почему бы не выпить стакан лимонада, в конце концов. Джастин только что подсказала ей великолепный путь к отступлению. В любой момент она может встать, извиниться и отправиться наверх работать. Сделав пару глотков, Джеки решила посидеть еще немного.

На самом деле я как раз решила сделать перерыв, когда вы позвонили.

Как удачно. — Джастин деликатно надкусила печенье. У нее были очень изысканные духи, не слишком сладкие, но достаточно терпкие и женственные. Джеки бросила взгляд на ее ногти, длинные, закругленной формы. Нежно-розовый лак и одно-единственное кольцо, потрясающей красоты опал в обрамлении мелких бриллиантов. — Полагаю, мне следует принести свои извинения.

Извинения? — удивилась Джеки.

За то недоразумение, которое возникло у вас с Нэйтаном. — С легкой завистью Джастин отметила, что Джеки совершенно не накрашена и кожа ее свежа, как у младенца. — Отчасти это моя вина. Это я уговорила Нэйтана оставить дом на Фреда, пока он будет в Европе. Такое решение показалось мне превосходным. Нэйтан беспокоился о том, как бы чего не случилось с домом в его отсутствие, а Фреду как раз было нечем заняться.

Фреду всегда нечем заняться, — буркнула Джеки. Она посмотрела на Джастин с некоторой долей сочувствия. Видимо, обаяние Фреда подействовало и на нее. Похоже, единственная, кто устоял перед кузеном, — это миссис Грейндж, но она уникум. — А еще он может заставить любого поверить в то, что умеет превращать солому в золото. При условии, что за солому заплатите вы, естественно.

Понимаю. — Джастин оценила удачную метафору. — Но я ощущаю свою... в некотором роде вину за то, что Фред обманом выудил у вас деньги.

Нет, вы абсолютно ни в чем не виноваты. — Джеки засунула в рот печенье. — Я знакома с Фредом всю жизнь. Кому, как не мне следовало лучше знать, на что он способен. В любом случае, — она изобразила светскую улыбку, — мы с Нэйтаном пришли к соглашению, устроившему нас обоих.

Да, он рассказывал об этом. — Джастин отпила маленький глоток лимонада и пристально посмотрела на Джеки. — Вы, судя по всему, первоклассный кулинар.

Да. — К чему отрицать очевидное? Интересно, о чем еще Нэйтан ей рассказывал? Почему бы Джастин уже не приступить к делу?

—Лично мне никогда не удавалось приготовить ничего удобоваримого. Из всех ингредиентов, которые я кладу в кастрюлю, после варки нельзя узнать ни один. Вы в самом деле учились в Париже?

—В какой период моей жизни? — Против своей воли Джеки улыбнулась. Несмотря ни на что, Джастин начинала ей нравиться. Она, конечно, жутко изысканная и невозмутимая, но глаза у нее добрые. Но доброта, само собой, напускная, это всего лишь оболочка. Уловка, чтобы располагать к себе людей.

Джастин улыбнулась ей в ответ, и атмосфера стала еще чуть менее напряженной.

— Мисс Макнамара — Жаклин, могу я быть с вами откровенной?

Это было бы замечательно.

Я, честно говоря, ожидала увидеть совсем другую женщину. Вы не такая, какой я вас себе представляла.

Джеки устроилась поудобнее и подогнула под себя ноги.

А кого вы ожидали увидеть?

Я всегда думала, что если Нэйтан в кого-нибудь влюбится, то это будет очень сдержанная, очень холеная леди. Скорее всего, скучная.

Джеки, едва не поперхнувшись лимонадом, сделала судорожный глоток.

—Стойте. Вы сказали, что Нэйтан влюбился?

— Как мальчишка. Вы что, не заметили?

Он хорошо это скрывает, — сказала Джеки себе под нос.

Ну, вчера, когда мы разговаривали, это было более чем очевидно. — Глаза Джеки загорелись. — Кстати, мы с Нэйтаном всегда были только друзьями. — Джастин чуть пожала плечами. — Если бы я оказалась на вашем месте, то, наверное, хотела, чтобы кто-нибудь избавил меня от терзаний и подозрений.

Джеки чуть потухла. Неприятно чувствовать себя дурочкой, но если уж вела себя глупо, то всегда умей признать это.

Это действительно приятно. И то, что вы развеяли мои сомнения, и то, что у вас с Нэйтаном ничего не было. Не слишком ли нагло с моей стороны будет спросить почему?

Мне и самой интересно. — Джастин взяла еще одно печенье. Она не беспокоилась о фигуре, потому что никогда не поправлялась. — Полагаю, мы просто не совпадали во времени. Я не люблю жить сама по себе, — она еще раз пожала плечами, — мне нравится иметь спутника жизни, нравится быть замужем, и я не отказываю себе в этом удовольствии. Когда мы с Нэйтаном познакомились, я как раз была замужем в первый раз. Потом я развелась, но Нэйтан был за границей. И дальше все продолжалось по той же схеме лет десять. В общем, у меня всегда был роман с кем-то еще, а у Нэйтана всегда был роман с его работой. По некоторым причинам он предпочитает жить именно так.

Джеки ужасно хотелось спросить, что это за причины, — Джастин, судя по всему, много чего знала о Нэйтане, — но она сдержалась. Если у них с Нэйтаном что-то получится, он сам ей все объяснит.

Спасибо, что рассказали. Вы тоже не такая, как мне представлялось,

А какой я вам представлялась?

Думала, вы коварная и расчетливая авантюристка с ледяным сердцем, мечтающая окрутить моего мужчину. Я ненавидела вас всю ночь.

Джастин улыбнулась, и Джеки порадовалась, что не наградила Карлотту бородавкой.

—Значит, я правильно думаю, что Нэйтан вам не безразличен?

Я люблю его.

На этот раз улыбка Джастин оказалась более грустной. Было в ее глазах что-то, какая-то легкая печаль, сказавшая Джеки больше, чем любые слова.

Ему нужен близкий человек. Он не хочет это признавать, но это так.

Я знаю. Я всегда буду рядом с ним.

Тогда желаю вам удачи. Хотя, когда я собиралась к вам, у меня были совсем другие намерения.

Что же заставило вас изменить свое мнение?

Вы пригласили меня войти и предложили лимонаду, хотя больше всего вам хотелось бы, чтобы я провалилась сквозь землю.

Джеки хмыкнула:

А я-то думала, что отлично умею скрывать свои чувства.

Нет, не умеете. Джеки... кажется, так вас Нэйтан называет? Можно на «ты»?

Конечно.

Джеки, не могу сказать, что я эксперт по отношениям между мужчиной и женщиной — на самом деле, будем честны, специалист я так себе, о чем свидетельствуют мои разводы, — но позволь дать тебе маленький совет.

Приму с радостью.

Некоторых мужчин надо все время подталкивать. Так вот, толкай Нэйтана обеими руками.

Именно так я и собираюсь поступать. — Джеки немного подумала. — Знаешь, Джастин, у меня есть кузен. Еще один кузен, со стороны отца. Не Фред, — быстро добавила она. — Он профессор Мичиганского университета. Тебе нравятся интеллектуалы?

Джастин расхохоталась и поставила стакан на стол.

— Спроси меня еще раз через шесть месяцев. Я в академическом отпуске.

Нэйтан так ничего и не узнал ни о визите Джастин, ни о теме их разговора с Джеки. Возможно, к лучшему.

Он вернулся несколько часов спустя после ухода Джастин. И был рад снова оказаться дома, что виделось ему ужасным. Ощущение было совсем не похоже на то, которое он испытал, вернувшись из Германии. Тогда Нэйтан жаждал очутиться в родных стенах, предвкушал, как окунется в привычный для него размеренный ритм жизни, насладится тишиной и спокойствием. Он не считал это скукой. Просто так было удобно.

Теперь же какая-то часть его, часть, существование которой он старательно отрицал, стремилась домой, к Джеки. Он мчался домой, зная, что она ждет его, что ему есть с кем поговорить, поспорить, просто помолчать. Вечера, проведенные дома, приобрели совершенно иную, неведомую прежде прелесть. У Нэйтана уже вошло в привычку, хотя сам он пока этого не осознал, соревноваться с Джеки — в чем бы то ни было. С ней ему было интересно. Он и думать забыл о том, что она без спросу вторглась в его личное пространство.

Открыв дверь, Нэйтан сразу же услышал музыку. Из кухни доносился не рок, к которому он, кажется, привык, а очаровательный вальс Штрауса. Он слегка насторожился. Вряд ли изменение музыкальных пристрастий Джеки должно являться поводом для беспокойства, но все же... Он прошел в свой кабинет, убрал на место портфель и тубы с чертежами нового проекта в Денвере и чуть ослабил узел галстука. Расстегивая на ходу пиджак, Нэйтан направился в кухню. Как всегда, в воздухе витали восхитительные запахи.

На ней были не шорты, как обычно, а нечто вроде комбинезона из какой-то нежной, шелковистой ткани теплого сливочного оттенка. Он не обтягивал, а мягко облегал ее тело, намекая, давая простор воображению. Она была босиком; в ухе покачивалась одна длинная, вырезанная из дерева серьга. Стоя спиной к нему, она резала круглую буханку хлеба с хрустящей корочкой. На какое-то мгновение Нэйтан почувствовал, что ему нужно немедленно развернуться и убежать, как можно быстрее и как можно дальше. Недовольный собой, он перешагнул порог кухни.

— Привет, Джеки.

Джеки прекрасно знала, что он стоит в дверях и смотрит на нее, но, обернувшись, весьма правдоподобно изобразила удивление.

—Привет. — В костюме, с развязанным галстуком, Нэйтан был просто неотразим. Не

сдержавшись, Джеки подошла к нему и по целовала в щеку. — Как прошел твой день?

Он не знал, каких еще открытий ему ожидать от себя, но поцелуй в щеку от Джеки при встрече — это было именно то, что ему нужно. И такие настроения очень беспокоили Нэйтана.

В делах.

Сейчас ты расскажешь мне все подробности, но сначала выпей вина. — Она уже наливала вино в два бокала. Вечернее солнце, отразившись в хрустале, сделало напиток золотым. — Надеюсь, ты проголодался. Все будет готово через пять минут.

Взяв бокал, Нэйтан в который уже раз подивился ее безупречному чувству времени. Может, она тайком прикрепила к нему маячок?

Как ты? Много сделала сегодня?

Порядочно. — Джеки принялась выкладывать хлеб в плетеную корзинку. — Днем я сделала небольшой перерыв, но потом дело пошло очень быстро. — Она как-то особенно улыбнулась, и Нэйтан подумал, нет ли здесь чего-то, о чем ему следовало бы знать, но спрашивать не хотелось. — Я планирую закончить первые сто страниц к следующей неделе, чтобы их уже можно было отослать моему знакомому литературному агенту в Нью-Йорк.

Что ж, это замечательно, — с усилием произнес Нэйтан. Непонятно почему, но эта новость вызвала в нем настоящую панику. Он же хочет, чтобы она писала быстрее, ведь так? Чем больше она успеет сделать, тем менее виноватым он будет себя чувствовать, когда скажет ей, что срок их договора вышел. Но тем не менее Нэйтан боялся, что она вот-вот сообщит ему, что ей больше нет нужды оставаться в этом доме и она уезжает. — Наверное, у тебя хорошо получается.

Даже лучше, чем я ожидала, а ожидания у меня, всегда завышенные.

Прожужжал таймер духовки. Джеки отвернулась, чтобы вынуть готовое блюдо. К счастью, ей удалось скрыть улыбку.

Может, поедим на веранде? Сегодня такой приятный вечер.

Собирается дождь. — Сигнал тревоги прозвучал снова, но на этот раз гораздо слабее.

Он начнется не раньше чем через пару часов. — Джеки вытащила из духовки форму для запекания. — Надеюсь, тебе понравится. По-немецки это называется Schinkenfleckerln, лапша с грудинкой. — Она с легкостью выговорила трудное слово, словно с рождения говорила по-немецки.

Было что-то особенно домашнее, уютное в этой дымящейся золотистой запеканке с кусочками ветчины, покрытой аппетитной румяной корочкой.

Выглядит потрясающе.

Очень простой австрийский рецепт. Понятно. Вот почему «Венский вальс», подумал Нэйтан.

—Захвати хлеб, пожалуйста. Я уже накрыла стол на веранде.

Джеки выбрала идеальное время и место для ужина. Солнце как раз садилось. Обещающие к полуночи дождь облака были окрашены в розово-оранжевые тона. В воздухе веяло прохладой, свежестью, близостью моря.

Круглый стол был накрыт на двоих. По-домашнему. При всем желании Нэйтан не смог бы уличить Джеки в создании намеренно романтической обстановки. Яркие салфетки, которые она, должно быть, сама купила. Простые белые тарелки. Цветы — маленький букетик маргариток в бутылке из цветного стекла. Бутылка тоже в хозяйстве Нэйтана ранее не числилась, так что можно было сделать вывод, что Джеки совершила набег на один из местных магазинчиков.

Джеки закончила с сервировкой, и они уселись за стол.

—Я так ни разу и не поблагодарил тебя за то, что ты готовишь.

— Это часть сделки, — улыбнулась Джеки.

—Я знаю, но ты вкладываешь в это куда больше усилий, чем можно было ожидать.

Я очень ценю это. Спасибо.

—Мне приятно. Это такая радость — готовить, когда есть для кого. Ужасно грустно

готовить только для себя.

Нэйтан никогда не думал об этом раньше.

—Джек... — Она подняла на него огромные шоколадные глазищи, и Нэйтан тут же позабыл, что хотел сказать. Пытаясь поймать ускользающую мысль, он схватился за бокал. — Я... ммм... думаю, что мы начали наше знакомство с неправильной ноты. Поскольку

мы оба жертвы обстоятельств, так сказать, я бы хотел заключить мир.

— Я полагала, что мы его уже заключили.

—Официально.

—Хорошо. — Она подняла свой бокал и чокнулась с ним. — Живи долго и процветай.

—Прошу прощения?

Джеки усмехнулась.

Я должна была догадаться, что ты не фанат «Звездного пути». Это приветствие Вулкана. Ну да это не важно. Нэйтан, пусть у тебя все будет хорошо.

Спасибо. — Чувствуя себя немного неловко, Нэйтан чуть откашлялся и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. — Расскажи мне о своей книге.

Кажется, в первый раз ему удалось привести Джеки в изумление. Она даже слегка приоткрыла рот — не для того, чтобы отпустить саркастическое замечание или расхохотаться, а от удивления.

Ты серьезно? — выговорила она.

Да. И о чем же она? — Он взял кусок хлеба и стал намазывать его маслом. — Ты не хочешь об этом говорить?

Да нет, что ты. Просто я думала, что тебе это совсем не интересно. Ты ведь никогда не спрашивал. Я знаю, что если чем-то увлекаюсь, то буквально теряю над собой контроль и свожу всех вокруг с ума разговорами об этом. Поэтому я решила, что не буду тебе докучать со своей книгой, я и без этого тебя достаточно раздражала. Я подумала, что ты ее возненавидишь — учитывая Фреда и шесть месяцев во Франкфурте.

Нэйтан положил себе на тарелку большой кусок запеканки, отправил немного в рот, пожевал и задумался.

Я тебя понимаю. Не можешь себе представить, как меня это пугает, но я тебя понимаю. Ну, теперь рассказывай.

Хорошо. — Джеки облизнула губы. — Действие происходит в Аризоне — ну, то есть там, где сейчас расположена Аризона, — в 1870-х годах. Примерно лет через десять после окончания Мексиканской войны, когда эта территория была передана Соединенным Штатам и стала частью Нью-Мексико. Я сначала думала написать что-то вроде семейной саги и начать с восемнадцатого века, когда эта земля еще принадлежала Европе, но потом поняла, что хочу сразу приступить к самому интересному.

Ты сочла, что в восемнадцатом веке нет ничего интересного?

О, масса всего. — Джеки схватила кусок хлеба и принялась нервно крошить его. — Но Джейк и Сара тогда еще не появились на свет. Это мои главные герои, — пояснила она. — На самом деле эта книга — о них, и мне показалось, что начинать за сто лет до их рождения все-таки немного странновато. У меня не хватит терпения. Он признает только силу оружия, а она воспитана в монастыре. Аризону я выбрала потому, что она, как ничто другое, олицетворяет Дикий Запад. Вайатт Ирп, Клейтоны, Томбстоун, Тусон, апачи. — Увлекшись рассказом, Джеки сама не заметила, как перестала нервничать.

Перестрелки, охотники за головами, набеги индейцев?

Вот-вот. Сара приезжает на запад после смерти отца. Он был золотоискателем, и Сара думает, что удачливым. По крайней мере, он всю жизнь ей это говорил. Она выросла на востоке и получила прекрасное образование, какое полагалось всем барышням из хороших семей в то время. Затем отец внезапно умирает, и Сара отправляется в Аризону. Здесь она узнает, что отец все те годы, что она провела не зная никаких забот, едва сводил концы с концами, что его прииск почти не приносит никаких доходов и все, что отцу удавалось из него выжать, он тратил на обучение Сары хорошим манерам.

Итак, теперь она сирота, без гроша в кармане и к тому же лишена привычной для нее среды.

Именно. — Джеки налила еще немного вина. — Я решила, что это сразу вызовет у читателя сочувствие и симпатию к ней. А также тот факт, что жизнь ее буквально на первых же страницах подвергается страшной угрозе. Ну вот. Очень скоро Сара узнает, что отец ее не погиб при несчастном случае на прииске, а был убит. К этому моменту она уже несколько раз сталкивается с Джейком Редманом, жестким, грубым, необразованным бунтарем, мятежником и наемным стрелком. Они с Сарой полная противоположность друг другу, все, что дорого ей, не имеет ценности для него, и наоборот. Во время набега индейцев он спасает ее жизнь.

Значит, он не такой уж и плохой.

Бриллиант в грязи. — Джеки откусила хлеб. — В то время в Аризоне было полно искателей приключений и золотодобытчиков, но гражданская война и вывод войск с территории очень укрепили позиции апачей. Так что в те времена место это было дикое и опасное, совсем неподходящее для девушки такого нежного воспитания, как Сара.

Но она остается.

Если бы она поспешила бежать, читатель, может быть, почувствовал к ней жалость, но не симпатию. Большая разница. Сара решает узнать, кто убил ее отца и почему. Ну и потом, она против своей воли проникается нежными чувствами к Джейку Редману.

А он к ней как относится?

В этом-то и заключается интрига. — Джеки улыбнулась, вертя в руках бокал с вином. — Дело в том, что Джейк, как и многие мужчины — да и некоторые женщины тоже, — считает, что ему не нужен спутник жизни, особенно тот, кто помешает ему поступать так, как он привык, может быть, будет заставлять остепениться. Он одиночка, всегда был им и намерен оставаться впредь.

Нэйтан сделал глоток вина.

—Очень тонко, — мягко произнес он.

Джеки, довольная тем, что он заметил взаимосвязь, улыбнулась:

Да, я тоже так подумала. Но Сара не собирается легко сдаваться. Если уж она решила, что любит Джейка и что он нужен ей, то будет бороться за свою любовь до конца. Ну и конечно, Карлотта делает все, чтобы испортить их отношения.

Карлотта?

Самая известная в городе женщина дурной репутации. Не то чтобы она хочет отбить Джейка, хотя, в общем, не без этого. Все женщины в городе мечтают его очаровать. Но гораздо больше Карлотта ненавидит Сару и все то, что та символизирует. И потом, ей известно, что отца Сары убили потому, что после пяти лет разработок он наконец напал на богатейшую золотую жилу. Прииск, который унаследовала Сара, должен принести целое состояние. Вот на этом я пока остановилась.

И чем все заканчивается?

Я не знаю.

Что значит ты не знаешь? Ты автор, поэтому не можешь не знать.

А я не знаю. Более того, я уверена, что, если бы я знала конец, не работала бы сейчас с таким удовольствием. — Джеки предложила Нэйтану добавки, но он покачал головой. — Для меня это тоже загадка, интрига, хотя я и сама ее развиваю. Это не похоже на чертеж, Нэйтан.

Джеки видела, что Нэйтан все еще не понимает. Она подалась вперед, уперев локти в стол.

—Я скажу тебе, почему никогда не смогла бы стать хорошим архитектором. Меня завораживает идея, что можно взять пустое место и оживить его, сделать так, что там будет стоять прекрасное здание.

Нэйтан смотрел на нее во все глаза. То, что Джеки сейчас сказала, как она это выразила, настолько точно соответствовало его собственным представлениям, будто она каким-то чудом прочитала его мысли.

—Но... когда строишь дом, ты должен продумать все малейшие детали, от начала до

конца. Еще до того, как экскаватор вынет первый ковш грунта, ты должен иметь готовый план работ. Твоя задача заключается не только в том, чтобы возвести красивое здание. Ты отвечаешь за тех людей, которые будут жить или работать в нем или просто проходить мимо, подниматься по лестницам, пользоваться лифтами. Ничто нельзя оставлять на волю случая. Воображение обязано научиться сосуществовать с безопасностью и практицизмом.

—Думаю, ты ошибаешься, — чуть помедлив, произнес Нэйтан. — Из тебя вышел бы

превосходный архитектор.

Джеки улыбнулась:

—То, что я все понимаю, не означает, что я способна это делать. Поверь мне, я пробовала и знаю, о чем говорю, — Она горячо сжала его руку. — Ты прекрасный архитектор, Нэйтан, потому что, в отличие от меня, не только понимаешь, но и умеешь совмещать вдохновение и реальность, творчество и функциональность.

Это было приятно и неожиданно. Нэйтан смотрел на Джеки, растроганный ее словами.

Так происходит у тебя с твоей книгой?

Надеюсь. — Она откинулась на спинку стула, задумчиво провожая взглядом облака. Ночью будет ливень. — Всю жизнь я искала выход своему творческому потенциалу. Пробовала все подряд. Занималась музыкой, танцами, живописью. Я написала свою первую сонату, когда мне было десять лет. — Губы Джеки скривились в саркастической ухмылке. — Я была не по годам развитым ребенком.

—Нет, правда?

Джеки хмыкнула и поставила бокал на стол.

Ну, соната оказалась не слишком удачной. Но я всегда чувствовала, что должна как-то реализовать себя. Мои родители проявляли ангельское терпение и понимание, а я, признаться, не всегда его заслуживала. На этот раз... я знаю, говорить такое в моем возрасте довольно глупо, но... на этот раз я хочу, чтобы у них был повод мной гордиться.

Это совсем не глупо, — тихо заметил Нэйтан. — Мы всю жизнь ждем от родителей одобрения.

А твои родители тобой гордятся?

Да. — Ответ прозвучал довольно резко. Нэйтан почувствовал это и смягчил его улыбкой. — Они оба очень довольны тем оборотом, который приняла моя карьера.

Джеки решила осторожно продолжить тему:

Твой отец ведь не архитектор, правильно?

Нет. Он занимается финансами.

Ага. Интересно. Наверное, наши родители не раз встречались на деловых обедах и коктейлях. Главный интерес в жизни Джей Ди — это финансовая деятельность.

Ты называешь своего отца Джей Ди?

Только когда обращаюсь к нему как к финансисту. Он всегда прямо до потолка подпрыгивает, когда я вваливаюсь к нему в кабинет, сажусь на стол и говорю: «Ну что, Джей Ди, покупаем или продаем?»

Ты его очень любишь.

Обожаю. И маму тоже, хотя она порой действует мне на нервы. Постоянно твердит мне, что я должна отправиться в Париж и полностью сменить имидж. — Чуть нахмурившись, Джеки потрогала свои волосы. — Мама полагает, что французские стилисты могли бы придать мне сдержанно-элегантный вид.

Ты мне нравишься такой.

Снова Нэйтан заметил на ее лице выражение почти детского удивления.

—Это самая приятная вещь, которую ты мне когда-либо говорил.

Нэйтану показалось, что он услышал отдаленные раскаты грома.

Нам лучше унести все это в дом. Дождь начинается.

Давай.

Джеки легко поднялась и стала убирать со стола. Глупо таять от простенького комплимента. Нэйтан не назвал ее самой прекрасной женщиной на земле. Не признался, что безумно в нее влюблен. Он всего лишь сказал, что она нравится ему такой, какая есть. Но для Джеки эти слова дорогого стоили. Вряд ли он смог бы обрадовать ее больше.

На кухне они некоторое время молча мыли и вытирали посуду.

Судя по костюму, — начала Джеки, — ты провел день не на пляже.

Нет, не на пляже. У меня была деловая встреча. С клиентами из Денвера.

Джеки взглянула на остатки вина в бутылке, решила, что хранить такое ничтожное количество не имеет смысла, и разлила вино по бокалам.

Ты не говорил, что вы собираетесь строить.

«Эс энд Эс индастриз» открывают филиал в Денвере. Им нужно новое офисное здание.

Ты уже строил для них офисное здание пару лет назад. В Далласе.

Да, — слегка удивился Нэйтан.

Это будет в том же духе?

Нет. Здание в Далласе выдержано в стиле современного минимализма. Много стали и стекла, минимум деталей, В этот раз я хочу сделать что-то классическое. Строгое здание благородных очертаний.

Можно посмотреть наброски?

Можно, если хочешь.

Очень хочу. — Джеки быстро вытерла руки полотенцем и передала Нэйтану его бокал. — Можно прямо сейчас?

Хорошо. — Ему действительно хотелось, чтобы Джеки увидела чертежи, интересно было узнать ее мнение. Почему — отдельный вопрос. Нэйтан собирался обдумать его немного позже.

Они прошли в кабинет. Облака сгустились, и в доме стало темно. Рабочее место Нэйтана было девственно чистым. Он всегда убирал чертежи и бумаги, когда покидал кабинет. Достав из тубы планы здания, Нэйтан расстелил их на столе, Джеки нетерпеливо заглядывала ему через плечо.

Наружная отделка — коричневый кирпич, — начал объяснять Нэйтан, стараясь не замечать локона Джеки, щекотавшего его щеку. — Я использовал скругленные углы и обтекаемые линии.

Немного в духе арт деко.

Совершенно верно. — Почему он не заметил запаха ее духов раньше? Потому что привык к нему? Или просто сейчас она стоит совсем рядом? Так близко, что прикоснуться к ней или поцеловать не составит никакого труда. — Окна арочные, и...

Он умолк. Джеки оторвалась от чертежей и заглянула ему в лицо. Обычно взаимопонимание не вызывает такого сильного смущения. Нэйтан же нарочито не смотрел на нее, а старательно разглядывал наброски.

—Ммм... по моей задумке в каждом кабинете будет свое окно. Я всегда думал, что

производительность труда повышается, если человек не чувствует себя посаженным в клетку. — Он все же взглянул на Джеки.

Согласна. — Они смотрели друг на друга. Джеки улыбалась. — Это прекрасный проект, Нэйтан. Здание внушительное, но не подавляющее. Классическое, но не скучное. Отделка и некоторые детали, наверное, розовые?

Этот цвет будет хорошо сочетаться с оттенком кирпича. — Ее губы тоже были розовыми, очень нежного, теплого оттенка. Нэйтан чуть повернул голову, уже готовый попробовать их на вкус.

В этот раз раскаты грома были более явственными. Гроза была совсем близко.

Вздрогнув, он отодвинулся от нее и принялся молча сворачивать чертежи.

Я бы хотела увидеть и эскизы интерьеров.

Джеки...

Не очень хорошо делать вещи только наполовину.

Кивнув, Нэйтан разложил на столе следующий лист. Она права. Он понимал, что если уж ты начал что-то, то обязан это закончить.

ГЛАВА 8

Джеки глубоко вздохнула, как пловец перед прыжком в воду. Она стояла на трамплине. Назад уже не повернуть.

Она не ожидала, что сегодня Нэйтан подпустит ее так близко. Возведенные им баррикады разрушались на глазах, расстояние между ними стремительно сокращалось. Джеки не хотелось думать, что причиной этому была всего лишь овладевшая Нэйтаном страсть. Это было нелегко принять. Но если страсть — это все, что он может дать ей сейчас, она не станет требовать большего. Желание — это, по крайней мере, честно.

Она не могла бы любить его больше, чем уже любила. Так она себе говорила, но чувствовала, что это неправда. С каждой минутой, с каждым часом, проведенным рядом с ним, любовь в ее сердце росла.

Понимая, что происходит с Нэйтаном, и даже в какой-то степени сочувствуя ему, Джеки слушала, как он объясняет ей, что будет располагаться на этажах.

Превосходная работа. В своем роде произведение искусства. Джеки обладала достаточно острым глазом и необходимыми знаниями для того, чтобы оценить ее. Но ведь и сам Нэйтан в своем роде произведение искусства, он очень похож на свои дома. Она смотрела на его сильные красивые руки, широкие ладони, длинные пальцы. Слушала его голос, низкий, приятного тембра, без присущей порой мужчинам хрипотцы. Вдыхала еле заметный аромат лайма, исходивший от его кожи. От постоянного пребывания на воздухе он красиво загорел...

—Угу, — пробормотала Джеки и положила руку ему на плечо. Под тканью безупречно скроенного консервативнейшего пиджака угадывались стальные мускулы.

Голос Нэйтан а чуть дрогнул. Сейчас и Джеки услышала гром.

Вот здесь будет атриум. Мы хотим использовать плитку, а не ковровое покрытие — это должно создать ощущение прохлады и свежести. А здесь... — Во рту у Нэйтана пересохло, тело словно одеревенело. Он с трудом мог выносить прикосновения Джеки. Кажется, лучше будет сесть.

Зал заседаний? — подсказала Джеки, присаживаясь на поручень кресла.

Что? А, да. — Воротник рубашки душил его. Нэйтан судорожно расстегнул еще одну пуговицу и постарался сосредоточиться на плане. — Тут тоже будут арки, но большего размера. Панели на стенах... — На секунду он задумался, при чем здесь панели и какого вообще черта он о них рассуждает.

Джеки снова сжала его плечо.

—Что там с панелями?

Действительно, что там с панелями? Нэйтан следил за тонкой рукой Джеки, водившей пальцем по плану.

Они будут из красного дерева. Его должны привезти из Гондураса.

Это очень красиво. Даже через сто лет это все равно будет красиво. Скрытые источники света?

Да. — Он прямо взглянул на нее. Джеки улыбалась; ее щека была в нескольких дюймах от его губ, она почти прижималась к нему. — Джек, так дальше не может продолжаться.

—Я совершенно с тобой согласна. — Одним гибким движением она оказалась у него

на коленях.

—Что ты делаешь? — Внутренности Нэйтана, казалось, завязались в тугой узел, но он отчего-то находил ситуацию забавной.

Ты прав, так дальше не может продолжаться. Я уверена, это сводит тебя с ума не меньше, чем меня, а это никуда не годится, правильно? — Она откинула волосы назад. На пальцах блеснули кольца.

Полагаю, да.

Ну вот. И я собираюсь положить этому конец.

Чему? — Нэйтан попробовал перехватить руки Джеки, но ему это не удалось.

Неопределенности. Рассуждениям на тему «а что, если бы...». — Не обращая внимания на слабые попытки Нэйтана остановить ее, Джеки принялась расстегивать его рубашку. — Очень приятная ткань, — заметила она. — Я беру на себя полную ответственность, Нэйтан. И у тебя нет права голоса в этом вопросе.

О чем ты говоришь, Джеки? — Он крепко взял ее за плечи, не давая снять с себя пиджак. Джеки вывернулась. — Да что такое, какого черта ты творишь?

Я делаю с тобой все, что хочу, Нэйтан. — Она приникла к его рту, и Нэйтан, который был уже готов засмеяться от беспомощности, издал вдруг стон. — Не пытайся сопротивляться, — прошептала она ему прямо в губы. — Я целеустремленная, ты знаешь.

Я уже понял. — Джеки принялась вытягивать рубашку у него из брюк. — Джеки... черт, Джеки! Давай сначала это обсудим.

Больше никаких разговоров. — Она легко поцеловала его в ямочку у основания шеи. Затем коснулась языком уха. — Я получу тебя, Нэйтан, хочешь ты того или нет. — Она чуть прикусила мочку. — Не заставляй меня причинять тебе боль.

Нэйтан нервно хохотнул.

Джеки, я тяжелее тебя фунтов на семьдесят.

Ничего, я справлюсь, — заверила его Джеки и расстегнула брюки.

Автоматически он накрыл ее руки ладонью.

—Господи, ты серьезно.

Она чуть отодвинулась и пристально посмотрела ему в лицо. Первая молния разорвала небо, и яркая вспышка света отразилась в ее глазах.

—Абсолютно. — Глядя Нэйтану прямо в глаза, она медленно расстегнула «молнию» своего комбинезона. — Ты не выйдешь из этой комнаты до тех пор, пока я с тобой не закончу. Слушайся меня, и я буду с тобой ласковой. В противном случае... — Она повела плечами, и комбинезон сполз с нее, обнажив грудь.

Поздно, слишком поздно было притворяться, что он не хочет быть с ней, что может справиться со своим желанием. Она предложила игру — избавить его от всякой ответственности за происходящее и переложить ее на свои плечи. Он был тронут, но согласиться на такие условия не мог.

—Я хочу тебя. — Он провел руками по ее лицу, затем запустил пальцы в ее кудри. —

Пойдем наверх.

Джеки чуть повернула голову и поцеловала его в ладонь. Несказанная нежность, даже покорность была заключена в этом жесте, но при этом она упрямо покачала головой:

—Прямо здесь. Прямо сейчас. — Джеки прижалась губами к его рту, не оставляя выбора.

Она соблазняла его, дразнила, мучила. Она терлась о него, покрывая быстрыми жаркими поцелуями его лицо и шею. Кровь тяжело билась у него в висках. Он чувствовал пульс везде — в голове, теле, кончиках пальцев. Ее руки были безжалостно... нежными, она гладила его спину, плечи, все тело.

Никаких сомнений, никаких колебаний. Она была как молния, всполохи которой освещали кабинет. Тот, кто прикоснется к ней, получит шрам на всю жизнь, подумал Нэйтан. Шрам на сердце. Но все же он обнимал ее, прижимал к себе изо всех сил, будто пытаясь как-то сдержать ее пыл, сохранить контроль над ситуацией. Джеки заставляла его перешагивать через все границы, которые он считал для себя допустимыми; он забывал о том, что он цивилизованный человек, а не первобытный дикарь.

Он слышал собственное учащенное неровное дыхание. Его кожа в один миг стала горячей и влажной. Самым важным, самым главным сейчас было прикоснуться к ней, ощутить ее тело своей кожей. С ненасытной жадностью он снова и снова впивался в ее рот.

—Джеки... — Его губы скользнули по ее шее. Ниже, еще ниже. Ему хотелось проглотить ее, вобрать в себя. Если бы только знать как. — Джеки... — повторил Нэйтан. — Дай мне одну минуту, ладно?

Она лишь засмеялась и с новой силой набросилась на него.

Он почти зарычал, срывая с нее комбинезон. Они соскользнули на пол. Джеки, торопясь, сдирала с него остатки одежды. Она хотела чувствовать его, чувствовать его всего. Сжимая друг друга в объятиях, они катались по ковру, и кожа Джеки горела от его ласк.

Она думала, что ей придется уговаривать его, совращать и направлять. Как же она ошибалась. Словно камень, выпущенный из рогатки, она взмыла в небеса и полностью потеряла контроль над происходящим. Однако Джеки догадывалась, что Нэйтан точно так же не владеет собой, как и она.

Их вела страсть. Она подчиняла их себе, диктовала условия. Страсть, в основе которой лежала любовь, — но только один из двоих признавал это. Но здесь, в этой комнате, где гроза, достигшая своего апогея, билась в окна, страсти было достаточно.

Они на ощупь искали путь друг к другу, открывали, узнавали, запоминали. Потребность раствориться в другом была столь сильна, что они не слышали ни ударов грома, сотрясавших дом, ни дождя, стучавшего в окна. Скомканная одежда мешала, путалась в ногах, но ни Джеки, ни Нэйтан этого не замечали. Что-то задребезжало на столе, потом с грохотом свалилось на пол, но никто не обратил на это внимания.

Они не шептали друг другу ласковых слов, не давали клятв в вечной любви. В темноте слышались лишь прерывистые вздохи и стоны. Не было ни нежных поцелуев, ни долгих, изысканных ласк. Только голод, который жизненно необходимо было утолить.

При вспышке молнии Нэйтан увидел запрокинутую голову Джеки и разметавшиеся волосы. Ее глаза были широко открыты, когда он вошел в нее.

Идеально. Обнаженная, влажная, потрясенная, Джеки прижалась к Нэйтану. В голове вертелось одно только слово — идеально. Его сердце все еще тяжело билось, дыхание согревало ее щеку. Дождь почти прекратился, гром чуть слышно рокотал вдалеке. Буря прошла. Одна буря.

Джеки и до этого знала, что любит Нэйтана. Физический акт любви был для нее лишь естественным следствием тех чувств, которые она испытывала. Но даже с ее богатым и порой слишком живым воображением Джеки не могла себе представить, что такое возможно.

Он опустошил ее и одновременно заполнил целиком.

Не важно, сколько раз еще они будут заниматься этим, сколько счастливых лет ждет их впереди, первый раз повторить нельзя. Джеки обняла Нэйтана и закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Он понятия не имел, что сказать ей. Даже не был уверен, может ли вообще говорить. Думал, что знает себя, знает человека по имени Нэйтан Пауэлл. Однако Нэйтан, с которым он был знаком всю жизнь, не имел ничего общего с тем, кто только что вытворял все эти безумные вещи, ни о чем не думая, предаваясь страсти с таким пылом, словно это был последний день перед концом света.

Он совершенно потерял чувство времени и позабыл, где находится. Даже с трудом мог вспомнить, кто он такой, снова и снова погружаясь в нее. Такого с ним не случалось никогда. И как он начал понимать, ни с кем уже не будет. Только с Джеки.

Он должен был бы обращаться с ней более бережно, более нежно, он просто не мог остановиться, насытиться ею. Это было похоже на поездку в потерявшем управление автомобиле.

Она этого хотела, и он этого хотел, но правильно ли они поступили? Он ни о чем не спросил ее. Не подумал ни о своей ответственности, ни о ее предохранении. Поглаживая волосы Джеки, Нэйтан болезненно поморщился.

Им нужно поговорить об этом, и чем скорее, тем лучше. Нэйтан уже знал, что случившееся между ними обязательно повторится. И не раз. Хотя, разумеется, это не означает, что теперь они связаны навсегда.

—Джеки?

Она повернула голову. Нэйтан сам удивился той невообразимой нежности, которую вдруг ощутил. Даже горло перехватило. Она потянулась поцеловать его. Этого оказалось достаточно, чтобы затихшее вроде желание вновь вспыхнуло. Он обнял ее крепче и притянул к себе. Мягкая и податливая, она повиновалась.

—Я люблю тебя, Нэйтан. Нет, не говори ничего. — Она потерлась губами о его подбородок. — Тебе не нужно ничего говорить. Я просто хочу тебе это сказать. И я хочу заниматься с тобой любовью снова и снова.

Ее руки сообщили об этом еще раньше. Губы Джеки скользнули ниже. Тело Нэйтана немедленно откликнулось на ее прикосновения.

Джеки, подожди минуту.

Протесты не принимаются. Я уже совершила над тобой насилие один раз и собираюсь сделать это снова.

Сколько угодно, но все же погоди. — Он твердо придержал ее за плечи.— Нам нужно кое о чем поговорить.

Мы еще успеем наговориться, когда состаримся. Хотя, пока не забыла, скажу — я просто без ума от твоего ковра.

Я сам стал к нему неравнодушен. Ну, подожди же.

Джеки начала нетерпеливо выворачиваться из его рук,

—Джеки, я серьезно.

Джеки шумно выдохнула.

—А тебе обязательно проявлять серьезность сейчас?

—Да.

Ну ладно. — Она состроила сосредоточенное лицо и уселась поудобнее. — Давай выкладывай.

Мне следовало бы сделать это раньше, но лучше поздно, чем никогда. Все произошло так быстро, что я не успел спросить... Все ли у тебя в порядке?

Конечно, у меня все в порядке, — засмеялась было Джеки, но тут же поняла, что он имел в виду. — Нэйтан, ты действительно славный. — Она исхитрилась и чмокнула его в щеку. — Не волнуйся. Все нормально. Я, конечно, выгляжу полной растрепой, но голова на плечах у меня имеется. Я думаю о последствиях.

Нэйтан снова почувствовал всепоглощающую нежность к ней. Он погладил ее по волосам.

Ты вовсе не выглядишь растрепой. Может быть, иногда ты ведешь себя как растрепа, но выглядишь прекрасно. Ты очень красивая.

Теперь я точно знаю, что начинаю тебе нравиться. — Джеки постаралась произнести это небрежно, но глаза ее сияли. — Продолжай считать меня красавицей. Я всю жизнь хотела ею стать.

Она тряхнула головой, и Нэйтану очень захотелось запустить пальцы в ее кудри, ощутить, какие они густые и шелковистые.

Я подумал об этом сразу, как только увидел тебя в первый раз. Ты лежала в джакузи. Я был измотан и раздражен, но все равно в голове мелькнуло: «Какая красивая девушка».

А я решила, что ты Джейк.

Что-что?

Я лежала в ванне и думала о своем романе и о Джейке — ну, знаешь, какой он, как выглядит. — Она улыбнулась, вспоминая тот момент. — Представляла себе его фигуру, цвет волос, черты лица. И вдруг открыла глаза и увидела тебя. И подумала: вот он. — Она положила голову ему на грудь. — Мой герой.

Я совсем не герой, Джеки.

Для меня — герой. — Джеки потерлась о него и вдруг вскрикнула: — Нэйтан, я забыла про штрудель!

Неужели? Что за штрудель?

Яблочный штрудель. Я его приготовила на десерт. Может, я принесу нам по кусочку и мы отведаем его в постели?

Потом, подумал Нэйтан. Все потом. Позже он подумает на тему представлений Джеки о любви и героях.

Звучит заманчиво.

Хорошо, тогда я пошла. — Она поцеловала его в кончик носа и улыбнулась. — Твоя постель или моя?

Моя, — пробормотал он. — Я хочу, чтобы ты лежала в моей постели.

Лень — замечательная штука, подумала Джеки и сладко потянулась. Какое блаженство поваляться в кровати после того, как много дней подряд она просыпалась рано и сразу садилась за пишущую машинку.

В полусне она свернулась калачиком под одеялом и представила себе, что ей двенадцать лет и сегодня суббота. В детстве она больше всего на свете любила субботы. Что может быть лучше, чем вернуться в те счастливые годы? Однако, наткнувшись на ногу Нэйтана, лежащего рядом, Джеки тут же переменила свое мнение. Все-таки хорошо, что ей уже не двенадцать.

Ты спишь? — спросила она, не открывая глаз,

Да, — невнятно промычал Нэйтан и положил на нее руку.

А проснуться не хочешь? — Сонно улыбнувшись, она поцеловала его.

Зависит от нескольких факторов. — Он подвинулся к ней ближе, наслаждаясь ее теплом. — Мы вчера весь штрудель вытащили из постели?

Не уверена. Сейчас проверю. — Джеки с головой нырнула под одеяло, и все началось сначала.

У нее просто невероятное количество энергии, подумал Нэйтан. Джеки растянулась поперек него. Одеяло и простыни сбились в ком. Стараясь восстановить дыхание, он покосился на Джеки.

Гладкая спина. Длинные ноги. Стройное, легкое тело. В утреннем свете оно казалось пряничным, не считая неприлично узкой полоски белой кожи на бедрах, там, где ее скрывало бикини. Растрепанные, спутавшиеся от сна и возни в кровати кудри. Нэйтан всегда предпочитал женщин с длинными волосами, но короткая стрижка Джеки позволяла ему любоваться ложбинкой на шее сзади. Он погладил ее пальцем, и Джеки замурлыкала, словно довольная кошка.

Что же ему с ней делать?

Сейчас невозможно было даже представить, как это он собирался деликатно, но настойчиво выпроводить ее. Нэйтан хотел, чтобы она осталась с ним. Нуждался в ней. Нуждался. Этого чувства он избегал всю жизнь. И вот теперь оно настигло его. В самый неподходящий момент. И он понятия не имел, как быть в этой ситуации.

Он попытался вообразить, что будет делать завтра, через неделю, через месяц, если ее не окажется рядом. Ничего не вышло. Это было на него не похоже. Он вообще перестал походить на самого себя с тех пор, как в его жизни появилась Джеки.

Что она хочет от него? Нэйтан мысленно дал себе пинка. Он понимал, что никогда не спросит ее об этом, потому что точно знал, чего она хочет. Как будто бы они много раз обсуждали этот вопрос. Она любила его, по крайней мере сегодня любила. А он... он хорошо к ней относился. Любовь — это слово из шести букв, которое он не позволял себе произносить. Любовь означала обещание. А Нэйтан никогда не давал обещаний, если не был уверен, что сможет их выполнить. Легкомысленно данное и нарушенное обещание для него было хуже, чем ложь.

Утреннее солнце лилось в окна, птицы заливались в саду, выводя хвалы лету, жизни. Как бы он хотел, чтобы все было так просто, как кажется Джеки. Любовь, брак, семья. Нэйтан слишком хорошо знал, что любовь вовсе не гарантия счастливого брака, а брак — не то же самое, что семья.

Его родители состояли в браке, хотя о любви было давным-давно забыто. И никто никогда в жизни не назвал бы их троих семьей.

Он не был похож на своего отца. Прижимая к себе Джеки, Нэйтан смотрел в потолок. Он сделал все для того, чтобы не превратиться в собственного отца. Но жажда успеха, стремление достичь его во что бы то ни стало — это чисто отцовские черты. И его, Нэйтана, тоже. Этого он изменить не смог.

Нэйтан покачал головой. За последние десять лет он думал об отце или о семье меньше, чем за эти несколько дней. И виной тому тоже Джеки. Из-за нее он снова начал размышлять над вопросами, которые для себя закрыл, предварительно обдумав их со всех сторон и разложив все по полочкам. Он стал желать того, что всегда считал невозможным для себя. Сожалеть о том, о чем раньше жалеть и в голову не приходило.

Он не мог разрешить себе влюбиться в нее, потому что в таком случае вынужден будет что-то ей обещать. А не сумев сдержать обещания, возненавидит себя. Джеки заслуживает большего, чем он может ей дать. Или, вернее, заслуживает того, чего он ей дать как раз не может.

Нэйтан.

Ммм?

О чем ты думаешь?

О тебе.

Подняв голову, Джеки посмотрела на него. Взгляд ее был неожиданно серьезным, даже грустным.

—Надеюсь все же, что нет.

Удивленный, он провел рукой по ее волосам.

Почему?

Потому что я чувствую твое напряжение. — Что-то пробежало по ее лицу, какая-то тень печали. Раньше Нэйтан никогда не видел у нее такого выражения. — Только не жалей, что это произошло. Я не смогу этого вынести.

Я не жалею. О чем ты? — Он обнял ее. — Как я могу об этом жалеть?

Джеки уткнулась носом ему в шею. Нэйтан не видел, что она с трудом сдерживает слезы. Вряд ли она смогла бы ему объяснить, почему плачет.

—Я люблю тебя, Нэйтан. Я не хочу, чтобы ты раскаивался в том, что сделал, или

беспокоился об этом. Пусть все идет как идет.

Он взял ее за подбородок и заглянул в лицо. Глаза Джеки уже высохли. Нэйтан внимательно смотрел на нее.

И тебе этого достаточно?

На сегодня достаточно. — Она улыбнулась. Даже Нэйтан не мог бы догадаться, каких усилий стоила ей эта улыбка. — Я никогда не знаю, что будет завтра. Как насчет обеда? Что скажешь по этому поводу? Ты ведь еще не пробовал мои французские блинчики. Я делаю великолепные блинчики. Только вот не помню, остались ли у нас взбитые сливки. Хотя, конечно, всегда можно приготовить омлет, если грибы не испортились. А еще можно доесть вчерашний штрудель. Или сначала немного поплавать, а потом...

Джеки.

А?..

Помолчи.

Вот прямо взять и замолчать?

Рука Нэйтана скользнула по ее бедру.

Да.

Хорошо.

Джеки засмеялась, но Нэйтан поцеловал ее так нежно, так бережно, что смех превратился в стон. Джеки закрыла глаза. Она была сильной женщиной, иногда даже безрассудно храброй, но не могла устоять против ласки.

Он сам не ожидал от себя такого. На этот раз любовь не была похожа на вспышку молнии. Ни страсти, ни огня, лишь тепло и обволакивающая, почти невыносимая нежность. Один поцелуй — и она прокралась в его сердце, проникла внутрь, под кожу, в кровь.

Прежде он не осознавал, что Джеки настолько хрупкая. Однако сейчас она лежала в его объятиях тонкая и такая уязвимая — полностью открытая и беззащитная. Он боялся сломать ее, причинить боль.

Джеки догадывалась, что Нэйтан может быть бесконечно терпеливым, но только теперь почувствовала, как это на самом деле. Способность отдавать. Ее она тоже угадала в нем. То, что он дарил ей сейчас, было для Джеки драгоценнее бриллиантов. Она снова растворилась в нем. Только что оба горели как в лихорадке, а теперь любовь напоминала долгое, неторопливое путешествие. И Джеки уже знала, что оно приведет ее туда, где она всегда мечтала оказаться.

Раньше он жадно брал — теперь ласкал. Ее кожа была мягче шелка. Джеки отзывалась на любое его прикосновение, трепетала, вздрагивала. Он легко, кончиками пальцев поглаживал ее и удивлялся, совершая все новые и новые открытия. Казалось, что он уже успел ее узнать. Перед ним была та же самая женщина — и в то же время совершенно другая. Она по-прежнему страстно отдавалась ему, но сейчас к ее щедрости добавилась еще и беззащитность, и это окончательно покорило его. Даже вкус ее губ и кожи казался слаще. Он прижался к ее груди и услышал стук сердца. Вчера его тяжелые удары оглушали, словно молот, сегодня оно билось легко и часто, как у маленькой птички. Для него. Только для него.

Их пальцы сплелись. Он поднес ее руку к губам и осторожно перецеловал каждый пальчик, один за другим.

Мир перевернулся. Он всего лишь касался ее пальцев губами, ничего больше. Но ей казалось, что она оторвалась от земли и летит в небеса. Или падает в пропасть. И только он может поймать ее. И она доверяет ему всецело.

Попроси он сейчас у нее все, что угодно, и она ни в чем не отказала бы ему. Все сделала бы для него. В эту секунду любовь Джеки была так велика, что она, не задумываясь, пожертвовала бы ради него жизнью. Отныне и навсегда она была его пленницей и рада была бы оставаться ею до последнего вздоха. Он, возможно, никогда не узнает об этом...

Он почувствовал, как что-то снова изменилось. Теперь он был не только любовником, но и защитником, не только брал, но и отдавал. К этому новому ощущению примешивался страх, но он постарался прогнать его. Он не мог думать о завтрашнем дне и о последствиях сейчас, когда желание обладать ею затмило все.

Если бы он взял ее сразу, не лаская, это тоже понравилось бы ей. Они оба снова вознеслись бы на вершину блаженства. Он знал, что она примет его всякого, поддержит любую предложенную им игру. Может быть, именно поэтому ему хотелось дать ей как можно больше. Дать ей все, что он мог.

Медленно, нежно, почти мучительно. Легкие прикосновения. Скользящие поглаживания. Долгие поцелуи. Тихие вздохи. Как жаль, что он не может осыпать ее розами. Их атласные лепестки так прелестно оттеняли бы ее кожу. Но цветов нет. Есть только он сам.

А больше ничего и не нужно. Он сам, его тело, руки, губы — этого более чем достаточно для нее. Как могла, она старалась дать ему это почувствовать. Даже самый сказочный сон, самая чудесная мечта не сравнится с этим ощущением.

Она будто расцветала с каждым его прикосновением. Внутри разгорался пожар — ровное, сильное пламя. Оно не обжигало, а согревало. Он шептал ей на ухо какие-то слова, что-то ласковое, умиротворяющее, и она понимала, что без него больше не сможет. Если его не будет в ее жизни, она просто рассыплется в прах. Это она-то, которой никогда не нужен был мужчина рядом.

Безусловная любовь. Готовность отдать все, не требуя ничего взамен. Он уже знал, что она такая. Но его поразило собственное стремление отдать ей всего себя. Странное, новое, удивительное и восхитительное ощущение.

Он осторожно вошел в нее. Нежность никуда не исчезла, лишь усилилась. Они двигались медленно, изящно, плавно, словно в прекрасном танце. Ритм все убыстрялся, и вот они полетели, закружились, подчиняясь ему, сцепив пальцы, не отрывая друг от друга взгляда. Какой бесконечный вальс...

Солнце было уже высоко. Обвив Нэйтана руками, Джеки бездумно смотрела на чуть колышущиеся от ветерка занавески. Если принюхаться, то можно уловить доносящийся из сада аромат цветов. Не розы и не жасмин, просто запах лета, счастья, новой жизни.

Каждая минута, проведенная рядом с ним, навсегда запечатлелась в ее памяти. Джеки знала, что будет часто возвращаться к этим драгоценным воспоминаниям и пересматривать их, как сказочные картинки.

—Знаешь, чего мне хочется?

— Ммм? — Если бы Нэйтан не находился сейчас в полубессознательном состоянии, он удивился бы, что может валяться в кровати в полдень и дремать.

Остаться в постели и провести так целый день.

Тогда считай, что у нас было прекрасное начало.

С хитрой улыбкой на лице Джеки бросила на него плотоядный взгляд.

—Почему бы нам... — Ее прервал телефонный звонок. Джеки чертыхнулась. Нэйтан потянулся за трубкой. — Ошиблись номером, — сказала уверенным тоном она и попыталась перелезть через него, чтобы помешать ответить. — Это просто женщина с

писклявым голосом, которая жаждет сообщить тебе, что твой номер телефона оказался

счастливым и ты выиграл бесплатную подписку на десять разных журналов, и все, что

от тебя требуется, — это оплатить доставку в размере семи долларов семидесяти пяти центов в месяц.

Нэйтан заколебался. Джеки умела быть убедительной.

А что, если нет?

А что, если да? У тебя хватит силы воли, чтобы отказаться от десяти бесплатных журналов? Подумай, Нэйтан. Хорошенько подумай.

Не слушая, Нэйтан отбросил ее назад на кровать и свободной рукой поднял трубку:

Алло?

Тебя предупреждали, — страшным голосом произнесла Джеки.

Он накрыл ее лицо подушкой.

Карла?

Карла?! — из-под подушки возопила Джеки, одним движением отшвырнула ее и впилась зубами Нэйтану в плечо.

Ай! Черт! Нет, Карла, я не тебе... Что? — Нэйтан перекатился на живот и подмял Джеки под себя. — Да, я этого ожидал. — Не обращая внимания на сдавленные крики и молотящие по нему руки и ноги, Нэйтан вслушивался в то, что говорил ему голос на том конце провода. — Хорошо, если это необходимо, мы внесем изменения в график. Нет, я уже позаботился об этом. Назначь встречу на завтра. На девять часов. Тогда на десять. И свяжись с Коди. Я хочу, чтобы завтра он присутствовал. Хорошо, Карла. — Джеки извивалась под ним, как уж, и издавала странные звуки. Нэйтан постарался сосредоточиться на разговоре. — Да, спасибо, я прекрасно отдохнул. Увидимся завтра.

Он положил трубку. Джеки наконец удалось выбраться из-под него. С красным лицом, хватая ртом воздух, она села на кровати и обрушила на голову Нэйтана подушку.

Итак, — начала она. — Ты решил задушить меня, чтобы я не смогла помешать тебе бежать с графиней-итальянкой и предаться с ней безумной незаконной страсти в отеле «Холидей Инн». Не пытайся это отрицать. Доказательства налицо.

Хорошо, не буду. О какой графине-итальянке идет речь?

О той, которую зовут Карлой. — Джеки еще раз ударила его подушкой, на сей раз целясь ниже, но он ухватил ее за талию. Еле сдерживая смех, Джеки торопливо продолжила: — Не старайся умаслить меня. Слишком поздно. Я уже приняла решение убить и тебя, и графиню. Я устрою несчастный случай — брошу фен в воду в тот момент, когда вы будете наслаждаться ванной с пеной. Никто никогда не докажет мою вину.

Разумеется, ни один суд присяжных не признает тебя виновной, если прочитает заключение психиатра.

Джеки снова накинулась на него, пытаясь добраться до самого уязвимого места, Нэйтан ловко увернулся и опять повалил ее на кровать. Некоторое время они катались по постели, и Нэйтан уже даже Начал получать некоторое удовольствие от процесса, когда они с грохотом свалились на пол.

Тяжело дыша, Нэйтан потер ушибленное плечо.

—Ты сумасшедшая.

Джеки навалилась на него сверху.

—Ну ладно, Пауэлл, если тебе дорога жизнь, выкладывай все начистоту. Кто такая Карла?

Нэйтан залюбовался ею. Щеки Джеки пылали от возбуждения, глаза горели. Рот ее, невероятно чувственный, был приоткрыт.

Ты хочешь правду?

И ничего, кроме правды.

Графиня Карла Мандолини и я состоим в незаконной связи уже много лет. Она обманывает своего мужа, престарелого графа-импотента, притворяясь моей секретаршей. Болван верит, что их близнецы на самом деле от него.

Какой же он чудесный, подумала Джеки, склоняясь над Нэйтаном.

—Правдоподобная история, — пробормотала она и приникла к его губам.

ГЛАВА 9

—Итак, Нэйтан, считай, что я взяла тебя в заложники. Лучше не оказывай мне сопротивления.

Торопливо обмотавшись полотенцем, Нэйтан обернулся. Джеки без стука ворвалась в ванную и встала у двери. Пора уже привыкнуть к этому, подумал Нэйтан и проверил, надежно ли держится полотенце. Теперь Джеки могла в любой момент войти куда угодно.

Позволь хотя бы обуться.

У тебя есть десять минут.

Она развернулась, чтобы уйти. Нэйтан удержал ее за локоть.

—Где ты была?

Он уже привязался к ней, и даже слишком. Вопрос вырвался у него еще до того, как он успел его осмыслить. Проснувшись этим утром и не найдя Джеки рядом, Нэйтан еле удержался от того, чтобы тут же не броситься на ее поиски. Они были любовниками всего три дня, а он уже чувствовал себя покинутым, если, открыв поутру глаза, не обнаруживал ее подле себя.

Некоторые из нас вынуждены работать даже по субботам. — Джеки смерила Нэйтана оценивающим взглядом. Он был мокрый, загорелый и практически обнаженный. Жаль, что она уже спланировала сегодняшнее утро. — Жду внизу через десять минут, или придется причинить тебе боль.

Что происходит, Джеки?

Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. — Улыбнувшись, Джеки вышла из ванной. Нэйтан услышал, как она легко сбегает по лестнице.

Что она еще придумала? Нэйтан потянулся за бритвой. С Джеки невозможно было угадать, что придет ей в голову в следующую минуту. По идее это должно было бы раздражать, подумал Нэйтан, намыливая щеки. Он ведь уже распланировал свой день.

Несколько часов он собирался провести в своем кабинете; немного поработать над проектом в Сиднее и подчистить все концы в денверском проекте. После этого Нэйтан хотел отвезти Джеки в загородный клуб и сыграть с ней пару сетов в теннис, а затем пообедать там. Захват в заложники в этой схеме предусмотрен не был.

Тем не менее он не чувствовал ни малейшего раздражения. Окно в ванной было открыто, и зеркало лишь чуть-чуть запотело. Нэйтан брился и рассматривал свое отражение. Что же изменилось в нем?

Из зеркала на него смотрел все тот же Нэйтан Пауэлл, человек, которого он хорошо знал, имеющий определенные жизненные цели и приоритеты. Те же самые глаза, знакомый овал лица, волосы. Он выглядел абсолютно так же, как и всегда. Почему же он чувствует себя по-другому? Более того, почему он, так прекрасно себя изучивший, не может разобраться в собственных ощущениях?

Нэйтан смыл с лица остатки пены для бритья. Какие глупые мысли. Он — это он. Он нисколько не изменился. Единственное, что появилось нового в его жизни, — это Джеки.

И что же, черт возьми, с ней все-таки делать?

Нэйтан больше не мог откладывать решение этого вопроса. Чем больше они с Джеки привыкнут друг к другу, тем сильнее будет боль, которую он неизбежно ей причинит. И будет упрекать себя в этом всю жизнь. Через несколько недель ему придется оставить Джеки и уехать в Денвер, и он не хотел перед отъездом давать ей какие-либо обещания. И в то же время знал, что не вправе требовать от Джеки, чтобы она дожидалась его, когда он не дает ей никаких обязательств.

Наверное, история с Джеки — не более чем красочная страница в серьезной и довольно скучной книге его жизни. Ему хотелось бы верить, что это именно так. Но Нэйтан уже понимал, что пройдут годы, а он будет мысленно возвращаться к этой странице снова и снова.

Им нужно поговорить. Нэйтан взял с полки флакон с лосьоном после бритья. Спокойно, серьезно все обсудить. И чем раньше, тем лучше. Мир не вращается вокруг двоих, как бы он ни хотел в это поверить сейчас. И его, и ее жизнь сложилась задолго до их встречи.

— Твое время истекло, Нэйтан!

Звонкий голос Джеки застал его врасплох. Застыть в ванной среди бела дня, думая непонятно о чем, — это тоже что-то новое в его жизни. Ругаясь сквозь зубы, Нэйтан сбросил полотенце и начал торопливо одеваться.

Джеки была на кухне. Она возилась с сумкой-холодильником. Какая-то группа из пятидесятых по радио пела о любви и преданности.

—Тебе повезло. Я очень великодушная и поэтому дала тебе лишних пять минут. —

Джеки обернулась и оглядела его. На Нэйтане были черные шорты и белая рубашка. Его волосы все еще оставалась слегка влажными после душа. — Похоже, оно того стоило.

Нэйтан никак не мог привыкнуть к ее манере открыто хвалить его и поэтому немного смутился.

Что происходит, Джеки?

Я тебе уже сказала. Я взяла тебя в заложники. — Она подошла к нему и обняла за талию. — Если попытаешься бежать, я применю силу. — Она уткнулась носом в его шею. — Мне страшно нравится твой лосьон после бритья,

Что в сумке?

Приятные сюрпризы. Садись, я дам тебе хлопьев.

Хлопьев?

Джеки пожала плечами и чмокнула его в щеку.

—Не оладьями едиными жив человек, Нэйтан. Вот тебе еще банан. — Она выхватила из вазы один банан, потом передумала и взяла два, Нэйтану и себе. — В заложниках ты будешь целый день, советую тебе расслабиться и получить удовольствие.

Удовольствие от чего?

Мы оба хорошо потрудились за эти несколько дней. Можно сказать, работали не покладая рук. Не считая одного весьма памятного дня. — Джеки улыбнулась и откусила банан. — И оба устали. Поэтому... — она похлопала рукой по сумке, — я везу тебя на прогулку.

Понятно. — Нэйтан порезал банан на кусочки и добавил его в хлопья. — Куда именно?

Никуда конкретно. Ты ешь, я отнесу это на яхту.

На яхту? В смысле мою яхту?

Разумеется. — Она подняла сумку и усмехнулась» — Несмотря на всю мою любовь к тебе, Нэйтан, я все же догадываюсь, что даже ты не можешь ходить по воде пешком. Кофе, кстати, горячий, но давай быстрее, хорошо?

Он поскорее закончил с завтраком, потому что ему было безумно интересно, что еще приготовила ему Джеки, кроме миски с хлопьями. Она не выключила радио, вероятно, чтобы ему было веселее. Ополоснув миску, Нэйтан выключил его сам и решил проверить парадную дверь. Конечно, открыта. Нэйтан закрыл дверь, запер ее на ключ и пошел к причалу.

Джеки складывала припасы. Она нацепила на голову ярко-оранжевый козырек, в тон шортам и оправе спортивных очков с зеркальными стеклами.

Готов? Отдавай концы.

Поведешь ты?

Естественно. Я практически родилась на яхте. — Она встала к штурвалу и оглянулась на Нэйтана, который никак не решался выпустить из рук канат. — Доверься мне. Я изучила карту.

Ну ладно... — Размышляя, не доверил ли он сейчас свою жизнь воле случая, Нэйтан запрыгнул на борт.

Возьми солнцезащитный крем. ~ Джеки бросила ему тюбик.

Несколько минут — и она плавно вывела яхту из дока.

Как насчет острова Сент-Томас?

Джек...

Шучу-шучу. Я подумала, как было бы здорово обойти весь Береговой канал. Взять три летних месяца и просто путешествовать.

Нэйтан и сам думал об этом. Когда-нибудь он выберет время и совершит это путешествие. На пенсии, скорее всего. Но Джеки произнесла это так, будто можно было отправиться в плавание хоть завтра. И Нэйтану вдруг страшно захотелось тронуться в путь именно завтра. Однако он лишь пробормотал что-то себе под нос и принялся наблюдать за тем, как Джеки управляется с яхтой.

Он знал, что Джеки справится. Может быть, она и забывает запереть за собой дверь, но тем не менее все, за что берется, делает мастерски. Джеки уверенно держала штурвал, внимательно вглядываясь в расстилавшуюся перед ней водную гладь. Даже когда яхта набрала скорость, Нэйтан не ощутил ни малейшего беспокойства.

Ты выбрала хороший день для похищения.

Я тоже так думаю. — Джеки ухмыльнулась и удобнее устроилась на сиденье.

Яхта отлично слушалась руля. Она догадывалась, конечно, что Нэйтан поддерживает ее в идеальном состоянии. Как раз эта черта ей в нем особенно нравилась. Нэйтан умел дорожить тем, что имеет. Вещи заслуживают внимательного и бережного отношения. Многие, в том числе и сама Джеки, воспринимали их как должное. Если вещь моя — то нечего с ней особенно церемониться. У Нэйтана она научилась ценить то, чем владеешь, и понимать, что ты за это в ответе.

Она теперь тоже принадлежит Нэйтану. Джеки надеялась, что он станет относиться к ней с не меньшим пиететом.

«Ты слишком торопишься», — предостерегла она себя. Как обычно, впрочем. Не бежать впереди паровоза — этому она тоже научилась у Нэйтана. То, что он перестал напрягаться всякий раз, когда она говорит, что любит его, — уже достижение. То, что он начал принимать этот факт, — огромный шаг вперед. И скоро — со временем, поправила себя Джеки, — со временем он перестанет отрицать и то, что тоже любит ее.

Джеки знала, что так и есть. Она не принимала желаемое за действительность. Любовь светилась в его глазах, когда он смотрел на нее, чувствовалась в его прикосновениях. И поэтому терпеливое ожидание давалось ей с еще большим трудом.

Джеки любила видеть немедленный результат. Еще ребенком она старалась научиться чему-то как можно быстрее, чтобы тут же применить полученные знания на практике и насладиться тем, что выйдет. Сочинительство не просто удовлетворило ее любовь к придумыванию историй. Оно доказало ей на практике, что тем слаще награда, чем дольше ее добиваешься. Любовь Нэйтана стоила того, чтобы ждать ее всю жизнь.

Джеки свернула в один из узких каналов, ширины которого едва ли хватило бы двум лодкам, чтобы разойтись. Берега его густо поросли кустарником; возле них из воды там и тут торчали коряги, похожие на скрюченные руки утопленников. Вода была черной и загадочной. Ярко светило солнце; его белый диск напоминал о знойных днях середины лета, ждавших впереди. Водяные брызги переливались всеми цветами радуги. Стайка испуганных птичек поднялась в воздух и скрылась за деревьями.

Ты когда-нибудь был на Амазонке?

Нет. А ты?

Пока нет, — небрежно ответила Джеки, словно для нее это был исключительно вопрос времени. — Наверное, там так же. Темная вода, джунгли, непроходимые дебри, а в них скрываются опасные хищники и змеи. Посмотри, это крокодилы или аллигаторы?

Трудно сказать.

Надо будет проверить. — Ярко-голубая стрекоза с перламутровыми крыльями на мгновение зависла над головой Джеки, порхнула над водой и пропала в зарослях. — Как тут чудесно. — Джеки заглушила мотор.

Что ты делаешь?

Слушаю.

Через пару минут потревоженные было шумом птицы снова запели. В хор вступили насекомые. Плюхнулась в воду лягушка, затем еще две — отправились на послеобеденный отдых. Даже у воды был свой звук — тихий, умиротворяющий плеск, нагоняющий сон. Где-то далеко — слишком далеко, чтобы обращать на это внимание, — прошла другая яхта.

В детстве я обожала ходить в походы. Брала в охапку одного из братьев и...

Ты не говорила, что у тебя есть братья.

Двое. К счастью для меня, они проявляют нешуточный интерес к финансовой империи моего отца, и поэтому я могу заниматься тем, чем хочется. — Нэйтан не видел ее лица, но по голосу мог понять, что Джеки улыбается.

Значит, тебя не интересует карьера в бизнесе?

—Господи, нет. Хотя... Когда мне было шесть лет, я мечтала стать председателем совета директоров. Потом, правда, решила, что лучше буду нейрохирургом. Поэтому была

просто счастлива, что Брэндон и Райан позволили мне соскочить с крючка, так сказать. — Джеки сбросила яхтенные туфли и вытянула ноги. — Я часто думаю, как, вероятно, трудно быть сыном жесткого, требовательного отца и не желать при этом унаследовать дело его жизни.

Джеки сказала это без всякой задней мысли, но молчание Нэйтана было настолько многозначительно, что она поняла — случайно наступила на больную мозоль. Она уже открыла рот, чтобы спросить его об этом, но передумала. Всему свое время, напомнила она себе.

Ну вот. Иногда мне даже приходилось использовать шантаж, чтобы заставить кого-нибудь из братьев поехать со мной. Больше всего мне нравилось сидеть у костра и слушать ночные звуки. Можно было вообразить себя где угодно.

Куда вы ездили?

О, где мы только не были. Но лучше всего было в Аризоне. Пустыня — это потрясающе красиво. — Она засмеялась. — Но, разумеется, президентский номер в пятизвездочном отеле тоже имеет определенную привлекательность. Все зависит от настроения. Хочешь повести?

Нет. У тебя хорошо получается.

Джеки запустила мотор.

—Хочу тебя заверить — пока мы посетили далеко не все запланированные места.

Они продолжили свой путь. Джеки сворачивала в каждый канал или заливчик, привлекший ее внимание. Она с восторгом обошла «Джангл куин», огромное трехпалубное судно из Форт-Лодердейла, и долго махала туристам. Затем они пошли вдоль берега, любуясь особняками и поместьями.

Джеки безумно понравились эти огромные дома с внушительными колоннами, роскошные сады в цвету, бассейны с прозрачной голубой водой. Когда мимо проплывала другая яхта или катер, она придумывала забавные истории о пассажирах, заставляя Нэйтана, в зависимости от рассказа, то хохотать, то закатывать глаза.

Потом они снова свернули с фарватера. Джеки притворилась, что они заблудились в этих узких извилистых протоках, заросших тростником, В тихом местечке, под сенью нависающих над водой пальм и кипарисов, Джеки устроила пикник своей мечты.

Они пили превосходное легкое «Пюйи-Фюиссе» из бумажных стаканчиков, ели пластиковыми вилками разделанного краба, а на десерт — крохотные швейцарские меренги, снежно-белые и блестящие. Джеки уговорила Нэйтана снять рубашку и намазала его кремом от загара, попутно излагая свою идею о том, чтобы сделать местом действия следующей книги Эверглейдс.

Растирая Нэйтану спину и плечи, Джеки с радостью отметила, что от его обычного напряжения не осталось и следа. В качестве ответной любезности Нэйтан предложил смазать кремом и ее — те места, которые не закрывал маленький синий топ. Джеки обнаружила, что и сама она тоже абсолютно расслабилась.

Упаковав в сумку остатки припасов, Джеки объявила, что пора сбросить послеобеденную истому, и снова прыгнула за штурвал. Она развернула яхту и на всех парах понеслась вперед.

Они заскочили в порт Эверглейдс, чтобы посмотреть на парусные яхты, круизные лайнеры и грузовые корабли. Здесь было шумно, ветер свежее и крепче.

Ты когда-нибудь заплываешь сюда? — крикнула Джеки.

Нет. — Нэйтан придержал рукой оранжевый козырек, который Джеки надела ему на голову. — Редко.

Мне тут очень нравится! Подумай только, где побывали эти корабли. И куда они направятся сейчас. Сотни, тысячи людей прибывают в этот порт, чтобы потом плыть дальше... в Мексику, на Кубу, я не знаю...

На Амазонку, может?

Да. — Она засмеялась и описала круг по воде, подняв фонтан брызг. — На свете так много мест, где нужно побывать. Целой жизни, нет, двух жизней не хватит, чтобы переделать все, что интересно! — Волосы Джеки взъерошил ветер, лицо разрумянилось. — Вот почему я так ее люблю!

Флориду?

Нет. Жизнь!

Она снова расхохоталась и помахала рукой проходящей мимо лодке. Нэйтан не стал говорить ей, чтобы она сбросила скорость. Он сам любил разогнаться, а кроме того, не был уверен, послушается ли его Джеки, вздумай он ее останавливать.

После обеда они подошли к причалу. Джеки велела Нэйтану привязать яхту и полезла в каюту за кошельком.

Куда мы идем теперь? — Нэйтан подал ей руку, помогая сойти на берег.

За покупками.

Что будем покупать?

Все. Или ничего. — Держась за руки, они пошли по причалу. — Скоро начнутся летние каникулы. Через пару недель толпы учеников заполонят город. Это мекка Восточного побережья.

Не напоминай мне.

О, не будь таким человеконенавистником, Нэйтан. Деткам тоже нужно иногда выпускать пар. Я подумала, что магазины тогда превратятся в сумасшедший дом, и, хотя лично против этого ничего не имею, ты, видимо, будешь возражать. Поэтому мы сделаем это сейчас.

Сделаем что?

Пройдемся по магазинам, — терпеливо объяснила Джеки. — Поиграем в туристов, накупим безвкусных сувениров, маек с вульгарными надписями, поторгуемся за пепельницу из ракушек. Знаешь, мне почему-то кажется, что ты никогда раньше этого не делал. Скажи, если я ошибаюсь.

Нет, не делал.

Самое время попробовать. — Джеки поправила козырек у него на голове. — Ты очень мудро поступил, переехав на юг и выбрав Форт-Лодердейл, потому что здесь очень зелено, но, как мне кажется, ты слишком редко гуляешь у берега моря.

Я полагал, что мы идем за покупками.

Это одно и то же. — Она обвила рукой его талию. — Ты хоть осознаешь, что у тебя в гардеробе нет ни одной майки с каким-нибудь пивным лозунгом, или рок-группой, или неприличной надписью?

Какое упущение с моей стороны.

Да уж. Поэтому я собираюсь тебе помочь.

Джеки... — Нэйтан остановился и придержал Джеки за плечи. — Может, не надо?

Потом ты скажешь мне спасибо.

Хорошо. Пусть будет компромисс. Я куплю галстук.

—Только если он будет с голой русалкой. На бульваре Лас-Олас Джеки нашла именно то, что искала. Улица просто кишела лавками, в которых продавалось буквально все, начиная от масок для подводного плавания и заканчивая сапфирами. Не переставая повторять Нэйтану, что она делает это для его же блага, Джеки затащила его в небольшой магазинчик, у дверей которого красовались два ослепительно-красных фламинго.

—Они становятся слишком модными, — сказала Джеки, указывая на птиц. — Жаль.

Я их так люблю. О, смотри, это как раз то, что я всегда хотела! Музыкальная шкатулка,

украшенная ракушками! Как ты думаешь, какую мелодию она играет?

Джеки вертела в руках одну из самых уродливых вещей, которую, по мнению Нэйтана, он когда-либо видел.

Нет. — Джеки разочарованно покачала головой. Шкатулка исполняла «Лунную реку». — Думаю, что могу без нее обойтись.

Слава богу.

Хихикая, она поставила шкатулку на место и принялась осматривать другие, не менее банальные сувениры.

Я понимаю, что ты эстет и предпочитаешь все утонченное, но об уродливых и бессмысленных вещах ведь тоже можно кое-что сказать.

Конечно, только я не могу сказать сейчас. Здесь дети.

А как тебе это? — Джеки продемонстрировала ему пеликана, сделанного целиком из ракушек.

Нет, спасибо тебе, конечно, но нет.

Хотя бы просто посмотри. В нем что-то есть, скажи?

Нэйтан поднял бровь. Джеки засмеялась:

Нет, ну правда. Вот представь себе. Сюда заходит пара молодоженов. У них медовый месяц. Они хотят привезти домой что-нибудь забавное и очень... ну, личное на память об этом дне. На что они будут смотреть лет через десять, когда их совсем одолеют ежемесячные страховые взносы и мокрые подгузники, и вспоминать это счастливое время. И... — она взмахнула пеликаном, — вуаля!

Вуаля что? Пеликан из ракушек?

Больше воображения, Нэйтан, — вздохнула Джеки. — Тебе не хватает воображения.

С преувеличенным сожалением она вернула пеликана на прилавок. Не успел Нэйтан подумать, что, кажется, пронесло, как Джеки потащила его к футболкам. Одна, с нырком и аллигатором, валяющимися в гамаке и потягивающими вино, ей очень понравилась, но все же она прошла мимо и выбрала футболку с улыбающейся акулой в солнечных очках*

Это ты, — произнесла Джеки уверенно.

Полагаешь?

Уверена. Ты не хищник, конечно, но акулы — известные одиночки, а темные очки символизируют потребность в уединении.

Нэйтан заинтересованно посмотрел на футболку.

Знаешь, раньше мне не приходилось встречать людей, подвергающих картинки на майках психологическому анализу.

Одежда определяет человека, мой дорогой Нэйтан.

Перебросив футболку через руку, она направилась к следующей вешалке. Однако Нэйтан при виде галстуков с рисунками в виде разноцветных рыбок решительно воспротивился:

—Нет, Джеки. Даже ради тебя — нет.

Посетовав на отсутствие у него чувства юмора, Джеки удовольствовалась покупкой футболки.

Она не успокоилась, пока не обошла все магазины. У Нэйтана рябило в глазах от неоновых пальм, пластмассовых кружек и соломенных шляп ядовитых расцветок. Джеки скупала все подряд, ее нисколько не отпугивала ни явная бесполезность, ни жуткое уродство сувениров. В последнем она приобрела огромного попугая из папье-маше для своего отца.

Мама, конечно, заставит его унести это из дома и поставить в одном из офисов, но папа будет в восторге. Он прекрасно чувствует китч.

Значит, это ты от него унаследовала?

Наверное. — Джеки окинула взглядом магазин, чтобы удостовериться, что она не пропустила ничего стоящего. — Ну, с этим все. Теперь нужно зайти в ювелирный и выбрать что-нибудь приличное для мамы. — Она засунула в карман чек и забрала у Нэйтана два свертка. — Ну как ты? Держишься?

Я в игре, пока ты в игре.

Ты прелесть. — Она потянулась, чтобы поцеловать его. — Почему бы мне не купить тебе мороженое?

Действительно, почему бы?

Джеки улыбнулась. Похоже, Нэйтан в самом деле втянулся.

—Сразу после того, как я куплю подарок маме, — пообещала она. И сдержала слово.

Через пятнадцать минут дело было сделано. Джеки выбрала брошь из черного дерева, инкрустированную жемчугом, очень элегантную, выполненную с безупречным вкусом.

Глядя на это приобретение, Нэйтан сделал сразу два вывода. Первый — Джеки практически не смотрела на ценники. Беглый взгляд — и все. Нэйтан знал, что она купила бы эту брошь, сколько бы та ни стоила. Несомненно, Джеки совершала покупки под влиянием момента, и, если уж она чувствовала; что нашла именно то, что хочет, цена для нее не имела значения. А второй вывод — изысканная брошь как небо от земли была далека от попугая, которого Джеки купила в подарок отцу.

Означает ли это, что родители Джеки так же сильно отличаются друг от друга, раздумывал Нэйтан, наблюдая, как она разглядывает более яркие безделушки, выставленные в витрине.

Он всегда верил, что дети наследуют от родителей все черты, и плохие и хорошие.

Тем не менее перед ним стояла Джеки, не имеющая на первый взгляд ничего общего

как с женщиной, которая носит классические украшения, так и с мужчиной, посвятившим свою жизнь зарабатыванию денег.

Несколько минут спустя у Нэйтана появился более весомый повод для беспокойства. Выйдя на улицу, Джеки решила арендовать велосипед-тандем.

Джеки, я не думаю, что это...

Положи, пожалуйста, свертки в корзину, Нэйтан. — Джеки похлопала его по руке и вытащила деньги.

Слушай, я не катался на велосипеде с тех пор, как был подростком.

Ты все вспомнишь. Нельзя разучиться ездить на велосипеде. — Она взяла сдачу и ослепительно улыбнулась. — Я сяду впереди, если тебе так будет спокойнее.

Возможно, она не собиралась уколоть его, но Нэйтан почувствовал себя задетым за живое.

Залезай. — Он решительно перекинул ногу через раму и занял переднее сиденье. — И помни, ты сама этого хотела.

Обожаю властных, уверенных в себе мужчин, — проворковала Джеки.

Нэйтан против воли усмехнулся.

Она оказалась права. Нельзя разучиться ездить на велосипеде. Они плавно покатили по направлению к волнолому.

Джеки была рада, что Нэйтан управляет тандемом. Сидя сзади, она могла глазеть по сторонам и мечтать. Хотя, сиди она впереди, делала бы то же самое, подумала Джеки и улыбнулась. Но теперь она не рискует врезаться в припаркованную на обочине машину или столкнуться с пешеходом. На Нэйтана можно рассчитывать, он в такой ситуации не подведет. И это была еще одна причина, по которой Джеки любила его.

Стараясь приноровиться к ритму движений Нэйтана, она разглядывала его спину и плечи. Сильные и надежные. Странно... Никогда раньше ей не приходило в голову, что надежность может быть невероятно привлекательной. До тех пор, пока не встретила Нэйтана.

Он расслабился и наслаждался прекрасным, солнечным днем. Она может устраивать ему такой отдых, подумала Джеки. Не каждый день, конечно; не всегда он будет готов разделить ее планы, возникающие спонтанно, в последний момент но достаточно часто. Она пожалела, что нельзя дотянуться до него и обнять, прижаться щекой к его спине.

Нэйтан никогда не думал, что будет кататься вдоль побережья на тандеме, и уж тем более не предполагал, что ему понравится.

На самом деле он никогда не бывал в этой части города, излюбленном месте туристов и подростков. Рядом с Джеки он чувствовал себя и тем и другим. Она открыла для него не только незнакомую часть города, где он прожил почти десять лет, но и неведомую прежде сторону его собственной жизни, которая насчитывала уже более тридцати лет.

Все в Джеки было неожиданным. Он никогда не думал, что неожиданное может означать новое. За эти несколько часов он ни разу не вспомнил о Денвере, о штрафах за невыполнение условий договора, об ответственности и о завтрашнем дне. Он вообще забыл о завтрашнем дне.

Сегодня было сегодня, и солнце светило ярко, и вода была бирюзовой, и песок золотым. Визжали дети, барахтаясь в прибое, и в воздухе пахло кремом от загара. Кто-то выгуливал собаку. Торговец громко расхваливал свои кукурузные лепешки.

Разноцветные полотенца, похожие на флаги далеких стран, болтались на балконах дешевой гостинички на другой стороне улицы, придавая ей экзотический вид. До Нэйтана донесся запах хот-догов. Дети расхватывали цветной фруктовый лед, липкие потеки украшали их лица и руки, а они шумно слизывали капли с пальцев. Ему вдруг очень захотелось такого льда.

Нэйтан задрал голову. В небе парил черно-желтый воздушный змей в форме осы. Пронесся маленький самолетик, к которому был прицеплен транспарант, сообщающий о блюде дня в местном ресторане.

Он впитывал эти звуки, запахи, образы и спрашивал себя, почему же раньше пляж казался ему таким скучным. Может, потому, что он был один?

Он подал Джеки сигнал остановиться.

Ты должна мне мороженое, помнишь?

Помню.

Джеки легко соскочила с велосипеда, поцеловала его и подбежала к торговцу. Она долго изучала ассортимент, советовалась с продавцом, выбирала мороженое и вообще основательно подошла к делу; гораздо более основательно, чем когда покупала брошь за пятьсот долларов. Взвесив все за и против, Джеки остановила свой выбор на шоколадно-ореховом мороженом с ванильной серединой.

Засунув сдачу в карман, она обернулась и увидела, что Нэйтан стоит у нее за спиной с большим оранжевым воздушным шаром в руке.

—Подойдет к твоему наряду, — сказал он и привязал шар к поясу ее шорт.

Джеки чуть не заплакала. Слезы подступили совсем близко. Она понимала, конечно, что это всего лишь кусок наполненной воздухом цветной резины, перевязанный веревочкой, не более того. Но это было самое лучшее, что он мог придумать. Когда шар совсем сдуется, она станет хранить его между страницами книги, как засушенную розу.

—Спасибо, — выдавила Джеки, отдала Нэйтану мороженое и лишь потом бросилась

ему на шею.

Нэйтан обнял ее, стараясь не показать свое замешательство. Как должен поступить мужчина, когда женщина плачет над воздушным шаром? Он думал, что она засмеется. Но Джеки никогда не реагировала предсказуемо. Нэйтан поцеловал ее в висок.

Пожалуйста.

Я люблю тебя, Нэйтан.

— Очень может быть, — пробормотал он.

Эта мысль наполнила его одновременно восторгом и ужасом. Что с ней делать?!! Джеки обняла его крепче. Что будет с ней? И с ними?

Взглянув ему в лицо, Джеки уловила сомнение и беспокойство. Время еще есть, напомнила она себе, подавив вздох, и нежно коснулась щеки Нэйтана. Времени еще много.

—Мороженое тает, — весело сказала она и быстро поцеловала Нэйтана в губы. — Давай посидим на волноломе. Съедим мороженое, и заодно ты сможешь переодеться в

свою новую футболку.

Нэйтан взял Джеки за подбородок и поцеловал. Он не мог оторваться от нее несколько долгих секунд. Он ничего не знал о том, что сказала про него Джастин — «влюблен как мальчишка», но эти слова наиболее точно отражали его состояние.

— Я не переодеваюсь на улице.

Джеки улыбнулась и взяла его за руку.

Просидев на пирсе час, они покатили обратно. На Нэйтане была футболка с акулой.

ГЛАВА 10

Стоя у дверей, Джеки провожала взглядом отъезжающую машину Нэйтана. Только удаляющийся звук мотора нарушал утреннюю тишину. Она постояла еще немного. Через несколько минут улица огласилась криками детей, отправляющихся в школу, торопливыми прощаниями и хлопаньем дверей автомобилей.

Прислонившись к дверному косяку, она вслушивалась в эти утренние звуки. Было в них что-то умиротворяющее, домашнее. Одна и та же процедура, повторяющаяся изо дня в день.

Наверное, то же самое чувствуют жены, каждое утро провожающие мужей на работу, подумала Джеки. Последняя чашка кофе выпита, рабочий день вот-вот начнется. Странная смесь эмоций — удовлетворение при виде мужчины своей жизни, аккуратного и собранного, готового к новым свершениям, и сожаление, что они увидятся вновь лишь через несколько часов.

«Я не жена», — напомнила себе Джеки и отошла от двери, оставив ее, как обычно, нараспашку. Не следует воображать себя в этой роли, это не приведет ни к чему хорошему. И тем более не стоит расстраивать себя, размышляя о том, что Нэйтан все еще не готов к обетам супружеской верности и обручальным кольцам.

Это не важно.

Прикусив нижнюю губу, Джеки пошла наверх. Миссис Грейндж уже орудовала шваброй на кухне, и у самой Джеки тоже было чем заняться в течение дня. Когда вернется Нэйтан, она встретит его, они сядут рядом и за чашкой чая неторопливо обсудят все, что произошло за день, как делают это обычные семейные пары.

А все остальное действительно не важно,

В конце концов, она счастлива. С Нэйтаном чувствует себя более счастливой, чем когда бы то ни было. Она даже не предполагала, что бывает такое счастье. Учитывая, что в жизни Джеки и раньше не было никаких особенных печалей, это кое-что да значило. Она была ему небезразлична, и, даже если он по-прежнему не позволял себе слишком увлечься, между ними все равно было больше чувства, чем у большинства пар.

Нэйтан стал чаще смеяться. Джеки радовалась, понимая, что это ее заслуга. Теперь, обнимая его, она все реже и реже чувствовала, что он напряжен. Интересно, он знает, что во сне тянется к ней и старается крепче прижать к себе? Наверное, нет. Его подсознание уже приняло тот факт, что они созданы друг для друга, что они две половинки одного целого. Однако должно пройти еще время, чтобы Нэйтан признал это осознанно.

Поэтому она будет терпеливой. До встречи с Нэйтаном Джеки и не подозревала, что в ней кроется такая бездна терпения. Благодаря ему она открыла в себе хорошее качество, о котором не догадывалась — настолько редко выпадал ей шанс проявить его.

Нэйтан изменил ее. Джеки задумчиво села за пишущую машинку. Скорее всего, этого он тоже не знает. Она и сама не заметила, как происходили в ней перемены, пока они не стали явными и окончательными. Теперь Джеки больше думала о будущем, не надевая при этом розовые очки. Она оценила способность строить планы и придерживаться их; конечно, неожиданное отклонение от маршрута всегда будет ей приятно, но Джеки стала понимать, что отсутствие графиков — не обязательное условие для того, чтобы ощущать себя счастливой и весело проводить время.

Она по-другому взглянула на жизнь. Ответственность перестала быть для нее бременем — она могла приносить удовлетворение, сознание выполненного долга. Необходимо доводить задуманное до конца, даже если энтузиазм уже слегка увял. Этому Джеки тоже научилась у Нэйтана.

Наверное, она не сумела бы объяснить это Нэйтану, а может, он бы ей и не поверил. В конце концов, никто никогда не подумал бы, что Джеки способна проявлять разумность и упорство в достижении цели, быть надежной и ответственной. Но теперь все изменилось.

Джеки с волнением взглянула на большой конверт с уже надписанным адресом, лежащий рядом с пухлой стопкой отпечатанных на машинке страниц. Первый раз в жизни она готовилась поставить на карту все свое будущее. Для того чтобы доказать, что она чего-то стоит. Сначала себе, потом Нэйтану, потом своей семье.

Не было никаких гарантий, что литературному агенту понравится ее труд, хотя он весьма одобрил начинание Джеки. «Меня не пугает риск», — напомнила она себе. Однако сделать следующий шаг и вложить рукопись в конверт не решалась.

Все-таки она боялась. Было неприятно это признавать, но Джеки была до смерти напугана. Она уже не просто излагала на бумаге занимательную историю, а строила свое будущее, о котором прежде беззаботно думала, что оно само себя построит. Если сейчас она проиграет, в этом будет некого винить, кроме самой себя.

Она уже не сможет оправдаться тем, что нашла нечто, интересующее ее больше, как случалось раньше. Сочинительство было делом ее жизни, это уже признанный факт, и более того, пусть это и глупо, Джеки напрямую связывала свой успех или неуспех в литературе с тем, получится ли у них что-нибудь с Нэйтаном.

Она скрестила пальцы, закрыла глаза и постаралась припомнить хоть какую-нибудь молитву. Затем сунула конверт в сумку и сбежала по лестнице.

Миссис Грейндж, мне нужно выйти на некоторое время. Я недолго.

Не торопитесь, — бросила миссис Грейндж, не отрываясь от работы.

Через пятнадцать минут все было кончено. Джеки стояла у дверей почтового отделения, уверенная, что совершила самую большую в жизни оплошность. Нужно было еще поработать над первой главой. Только теперь, когда рукопись уже была запечатана и отослана, ей стали очевидны десятки грубейших ошибок.

Образ шерифа получился недостаточно достоверным. Нужно было написать, что он жевал табак. Точно. Это абсолютно все меняет. Все, что нужно было сделать, — сунуть ему в рот табачную жвачку, и ее книга стала бы бестселлером.

Джеки уже сделала шаг обратно к дверям, но, вздохнув, вернулась на место. Это просто смешно. Надо взять себя в руки. Если она не овладеет собой сию же минуту, ее стошнит от страха и волнения. На подгибающихся ногах она доковыляла до бордюра и села, уронив голову на руки. Как бы там ни было, рукопись отправлена и сегодня уже будет на пути в Нью-Йорк. А она еще собиралась отметить это событие шампанским, вспомнила Джеки. Праздновать не хотелось совершенно. Хотелось доползти до дома и забраться с головой под одеяло.

Что, если она ошибается? Что, если все это огромное заблуждение — и с книгой, и с Нэйтаном? Только дураки ставят себя в ситуацию, из которой нет иного выхода, кроме как двигаться вперед, не имея пути к отступлению.

Она вложила в эту книгу всю душу и отдала ее на суд абсолютно чужому человеку, и теперь он должен либо одобрить ее труд, либо отвергнуть. Ничего личного. Бизнес.

Она отдала свое сердце Нэйтану. Сделала все, чтобы он принял ее дар, разве что силой не вложила ему в руки. Если он вернет его ей, пусть даже максимально деликатно и нежно, оно разорвется.

По щекам ее текли слезы. Джеки гневно мотнула головой и с силой вытерла глаза. Что за жалкое зрелище! Взрослая женщина сидит на тротуаре и ревет, потому что ее жизнь может принять не тот оборот, на который она рассчитывает. Она высморкалась и решительно встала. Может быть, все обернется плохо. Она достойно примет это. Но сейчас Джеки намеревалась сделать все от нее зависящее, чтобы выиграть.

* * *

В полдень Джеки и миссис Грейндж сидели за кухонным столом, наслаждались пастой и салатом и рассматривали фотографии внуков миссис Грейндж.

Какое чудо. Вот этот... Лоренс, да?

Да, это Лоренс. Ему три. Пистолет.

Джеки вгляделась в маленького белокурого ангелочка с лицом, перемазанным, судя по всему, арахисовым маслом.

Похоже, он разобьет немало сердец. Вы много времени проводите с ними?

О, очень. Хотя все равно кажется, что недостаточно. Внуки растут так быстро, гораздо быстрее, чем дети. Вот эта, Анна Мария, вылитая я. — Узловатым пальцем она указала на изображение девочки в голубом платьице с оборками. — Теперь, конечно, в это трудно поверить, — миссис Грейндж похлопала себя по бокам, — но в свое время я была настоящей красоткой.

Вы и сейчас красотка, миссис Грейндж. — Джеки налила ей еще немного фруктового напитка. — И у вас очень красивые внуки. И дети.

Джеки произнесла это так просто, что миссис Грейндж, не смущаясь, приняла комплимент.

—Да, семья приносит много радости. Мне было восемнадцать, когда я сбежала из

дому, чтобы выйти замуж за Клинта. О, там было на что посмотреть, можете мне поверить. Красавец. Поджарый, как волк. И подлый, как змея, как потом выяснилось. — Она усмехнулась. Видно было, что она уже пережила и почти забыла все плохое, что связано с ее браком. — Я была от него просто без ума.

Миссис Грейндж задумчиво отщипнула кусочек хлеба. Ей почему-то и в голову не пришло, что она говорит о личных вещах с практически посторонним человеком. Джеки могла разговорить кого угодно.

В этом возрасте у девушек ветер в голове. И я была такой же. Говорят ведь, что с замужеством не стоит торопиться, но кто слушает?

Люди, которые так говорят, скорее всего, никогда не были ни от кого без ума.

Миссис Грейндж улыбнулась. Слова Джеки пришлись ей по сердцу.

Ваша правда. Я не жалею о том, что вышла за него замуж, хотя в двадцать четыре года оказалась в маленькой квартирке, без мужа и без гроша в кармане, зато с четырьмя мальчишками, которые просили есть. Клинт бросил нас. Вот просто ушел, и все.

Какой кошмар. Не могу себе представить, что вам пришлось пережить.

—Да уж, в жизни бывали времена и получше. — В глазах Джеки читался не вежливый интерес, а искреннее сочувствие и понимание. — Иногда мы заслуживаем того, что с нами происходит, мисс Джеки. И я заслужила Клинта Грейнджа, никудышного мерзавца.

Что вы делали после того, как он ушел от вас?

Плакала. Проплакала целую ночь и большую часть дня. Хорошо, конечно, жалеть себя и ни о чем не думать, но моим ребятам нужна была мать, а не несчастное заплаканное существо, сохнущее по оставившему ее мужчине. Поэтому я посмотрела на них, поняла, что слез и переживаний с меня, пожалуй, хватит, и решила продолжать жить дальше. Как получится. И нанялась в уборщицы. Прошло двадцать восемь лет, и я все еще уборщица. — Миссис Грейндж оглядела сияющую чистотой кухню не без некоторого удовлетворения. — Мои дети выросли, у двоих уже свои семьи. Наверное, Клинт даже оказал мне услугу. Хотя не думаю, что со всех ног брошусь благодарить его, если мы случайно столкнемся в супермаркете.

С этим Джеки внутренне соглашалась, но вот слова насчет услуги были ей не совсем понятны» Если бы муж бросил ее без средств к существованию и даже с детьми, его, по мнению Джеки, повесить было бы мало.

Почему вы говорите, что он оказал вам услугу?

Если бы он остался со мной, я бы никогда не стала такой матерью и таким человеком, какая есть. Я вам так скажу: одни люди меняют твою жизнь, когда появляются в ней, а другие — когда исчезают из нее. —

Миссис Грейндж улыбнулась и доела остатки салата. — Полагаю, что не стану проливать слезы, узнав, что старина Клинтон валяется в сточной канаве и просит милостыню.

Джеки расхохоталась и чокнулась с ней стаканом.

Вы мне нравитесь, миссис Грейндж.

Вы мне тоже нравитесь, мисс Джеки. И я надеюсь, что вы найдете свое счастье с мистером Пауэллом.

Она встала из-за стола. Миссис Грейндж была скупа на похвалы, хотя это не мешало ей быть действительно хорошей матерью. Она немного помедлила. — Вы как раз из тех людей, которые меняют твою жизнь, когда в нее входят. Вы хорошо влияете на мистера Пауэлла.

Надеюсь. Я его очень люблю. — Вздохнув, Джеки стала собирать посуду. — Но иногда этого недостаточно, правда?

Лучше, чем ничего. — Миссис Грейндж неловко потрепала Джеки по плечу и вышла из кухни.

Джеки немного подумала над этими словами, потом сама себе кивнула и отправилась наверх, чтобы погрузиться в работу.

За этим и застал ее Нэйтан, вернувшись вечером домой. Миссис Грейндж давно завершила уборку и ушла. Джеки сидела в своей бывшей спальне, сгорбившись над пишущей машинкой. Волосы падали ей на лицо, босыми ногами она обхватила ножки стула.

Некоторое время Нэйтан молча наблюдал за ней. Так получилось, что он еще не видел ее за работой. Обычно Джеки каким-то образом чувствовала его приближение и поворачивалась лицом к двери как раз в тот момент, когда он входил в комнату.

Она барабанила по клавишам, затем останавливалась, снова начинала печатать, опять замирала, уставившись в окно невидящим взглядом, будто в трансе. Хмурилась, что-то бормотала, улыбалась. Опять принималась бешено стучать по клавишам.

Нэйтан посмотрел на кипу страниц справа от нее. Это была копия рукописи, что Джеки отослала литературному агенту утром, но он этого не знал. Похоже, она уже совсем близко к концу, подумал Нэйтан, и его охватило неприятное чувство беспокойства. Однако он тут же мысленно осадил себя. Нельзя быть таким эгоистом, черт возьми. Эта книга очень важна для Джеки. Нэйтан понял это, когда она рассказывала ему о сюжете за ужином в тот день. С его стороны очень нехорошо было желать, чтобы работа продвигалась не так быстро, но окончание книги у Нэйтана прочно ассоциировалось с концом их отношений. Хотя он и знал, что именно он закончит их и случится это очень скоро.

Они были знакомы всего месяц. Один лишь месяц, подумал Нэйтан и запустил руку в волосы. Как же вышло, что за несколько недель Джеки перевернула его жизнь с ног на голову? Несмотря на свою осторожность и твердое намерение не допустить этого, он влюбился в Джеки. Это еще больше все усложняло. Он любил ее и готов был пообещать ей все — свадьбу, семью, всю свою жизнь. Долгие годы, проведенные вместе. Дни и ночи. Но все, что он мог дать Джеки на самом деле, — это разочарование.

Он должен ехать в Денвер через две недели, и это к лучшему. Действительно к лучшему. Механизм запущен, и Нэйтан уже сейчас проводит все больше и больше времени в офисе и все меньше с Джеки. Через двенадцать дней он сядет в самолет и улетит на запад, далеко-далеко от нее. При этом Нэйтан понимал, что, если бы он не любил Джеки, если бы им просто владела страсть, он, наверное, пообещал ей все, чего она ждет, чтобы удержать ее рядом.

Но она заслуживает большего. Несмотря на свои чувства, Нэйтан не хотел, чтобы она шла на компромисс с собой.

Еще двенадцать дней впереди.

Он тихо подошел к Джеки и нежно положил руки ей на плечи.

Джеки завопила и едва не свалилась со стула.

— Прости, — покаянно сказал Нэйтан, но все же не сумел сдержать смех. — Я не хотел тебя напугать.

Ты меня не напугал. Ты просто едва не довел меня до сердечного приступа, вот и все. — Прижав руку к сердцу, она откинулась на спинку стула. — Почему ты так рано вернулся?

Я не рано. Уже начало седьмого.

О боже. Неудивительно, что моя спина болит, как у восьмидесятилетнего штангиста.

Он стал разминать ее плечи. Этому он тоже научился у Джеки.

Сколько ты так сидишь?

Не знаю. Я забыла о времени. Да-да, вот здесь... Ммм... — Джеки вздохнула от удовольствия, тая под его руками. — Я хотела завести будильник после того, как ушла миссис Грейндж, но потом в городе объявился Берт Донли, и я про все забыла.

Берт Донли?

Правая рука Сэмюэла Карлсона. Хладнокровный наемный убийца.

—Ах да, конечно. Старина Берт.

Хихикнув, Джеки через плечо посмотрела на Нэйтана.

—Берт убил отца Сары по приказанию Карлсона. У них с Джеком есть кое-какие

незаконченные споры еще со времен Ларами. Берт застрелил лучшего друга Джейка. Вы

стрел был в спину, конечно.

— Ну разумеется.

—А как прошел твой день?

—Ну, не так интересно. Никаких перестрелок и встреч с распущенными женщинами.

К счастью для тебя, я как раз сегодня чувствую себя очень распущенной. — Джеки потянулась и обвила руками шею Нэйтана. — Пойду посмотрю, что можно приготовить на ужин. Тогда и обсудим этот вопрос.

Джек, тебе вовсе не обязательно каждый день готовить.

Мы же договорились.

Он поцеловал ее, причем поцелуй вышел гораздо более долгим и страстным, чем он хотел. Еле оторвавшись от Джеки, Нэйтан снова заметил у нее тот самый бездумный, растерянный взгляд, который уже успел полюбить.

По-моему, наша сделка пошла коту под хвост. Ты так не думаешь?

Мне нравится для тебя готовить.

Я знаю. — Она и понятия не имела, какой острой болью отозвались в нем эти простые слова. — Но мне кажется, из нас двоих у тебя был более трудный день. — Он притянул Джеки к себе и зарылся лицом в ее волосы, поцеловал в висок. Нэйтан сам не заметил, как его руки скользнули ей под рубашку — просто чтобы ощутить гладкость ее спины. — Я бы предложил сам что-нибудь приготовить, но вряд ли ты сможешь это есть. За несколько прошедших недель я осознал, что моя стряпня не плохая. Она ужасающая!

— Мы можем заказать, пиццу.

Хорошая идея. — Он подтолкнул ее к кровати. — Через часок.

Еще более хорошая идея, — промурлыкала Джеки.

Гораздо позже, уже после того, как зашло солнце и цикады завели свою нескончаемую песню, Джеки и Нэйтан сидели на террасе. На столе между ними стояли пустая коробка из-под пиццы и два недопитых бокала вина. Оба молчали, насытившись и любовью, и едой. Их взаимопонимание достигло максимума, как бывает лишь после долгих лет дружбы или супружеской жизни.

В небе сияла круглая серебряная луна. Вытянув ноги и полузакрыв глаза, Джеки подумала, что могла бы сидеть так часами. Не двигаясь с места. Может, она даже провела бы так всю оставшуюся жизнь.

Знаешь, Нэйтан, я тут подумала...

Ммм? — Он вышел из задумчивости и взглянул на нее. При свете луны Джеки выглядела совсем по-другому. Он будет помнить ее прежде всего в лучах солнца, полную жизненных сил и энергии, но иногда, в особые дни, станет вызывать в памяти именно эту картину — Джеки, облитая лунным светом, тихая, нежная и загадочная.

Ты меня слушаешь?

Нет, любуюсь тобой. От тебя невозможно оторвать глаз.

Джеки улыбнулась смущенно, почти робко, и сжала его руку.

Продолжай в том же духе, и у меня в голове вообще не останется ни единой мысли.

Тебя так легко сбить с толку?

Ты хочешь выслушать мою идею или нет?

Даже не знаю. Я немного побаиваюсь твоих идей.

Это хорошая идея. Я думаю, мы должны устроить вечеринку.

Вечеринку?

Да-да, вечеринку. Ты ведь знаешь, что это такое? Собрание людей, часто сопровождающееся музыкой, едой и спиртными напитками. Цель, как правило, развлекательная.

Я слышал о таком,

Отлично, значит, первое препятствие мы одолели. — Джеки поцеловала его ладонь. Нэйтан видел, что она уже не на шутку увлечена своей идеей. — С тех пор как ты вернулся из Европы, прошло уже несколько недель, а ты еще не виделся ни с кем из своих друзей. У тебя же есть друзья, не так ли?

Один-два.

Замечательно. Мы взяли второй барьер. — Она лениво вытянула ногу и стопой погладила его голень. — Как деловой человек и вообще столп общества — а я уверена, что столп общества, — ты просто обязан развлекать других.

Нэйтан приподнял бровь.

Я никогда не был столпом, Джек.

Вот тут ты ошибаешься. Любой, кто носит такой костюм, как у тебя, — абсолютный столп. — Джеки ухмыльнулась, чувствуя, что съязвила вполне удачно. — Известная личность. Надежная опора. Оплот консерватизма. Республиканец до мозга костей.

—Откуда ты знаешь, что я республиканец?

Джеки сочувственно улыбнулась:

Пожалуйста, Нэйтан, давай не будем тратить время на обсуждение очевидного. У тебя когда-нибудь была иностранная машина?

Не вижу связи.

Не важно. Твои политические взгляды — это полностью твое личное дело. — Она похлопала его по руке. — Что касается меня, я в этом вопросе скорее агностик. Не уверена, что политики вообще существуют. Но мы отклонились от темы.

Какие еще новости ты мне сообщишь?

Давай поговорим о вечеринке, Нэйтан. — Она наклонилась ближе к нему. Энтузиазм в ней так и бурлил.— У тебя возле каждого Телефона лежат эти толстые книжки с адресами. Уверена, с их помощью ты можешь добыть достаточно компанейских людей, чтобы устроить вечеринку.

Компанейских?

Без них вечеринка не удастся. Ничего особенно изощренного — пара дюжин гостей, маленькие вкусные канапе и приятная атмосфера. Это будет одновременно и приветственная, и прощальная вечеринка.

Нэйтан быстро взглянул на нее. Тон Джеки был легким и беззаботным, но в глазах читалось напряжение. Значит, она тоже думает о Денвере. Как похоже на нее — не говорить напрямую о том, что ее беспокоит, не задавать неудобных вопросов. Он сжал ее пальцы.

—Когда ты думала это устроить?

Джеки смогла улыбнуться. Теперь, когда отъезд Нэйтана уже следует считать признанным фактом, можно задвинуть мысли о нем куда-нибудь на задворки сознания.

—Как насчет следующей недели?

Хорошо. Я найду фирму, занимающуюся организацией мероприятий.

Не стоит. Это личное дело.

И масса труда.

Джеки покачала головой. Вряд ли она сумеет объяснить Нэйтану, что ей нужно хоть чем-нибудь занять себя.

Не волнуйся, дорогой. Если есть на свете что-нибудь, что я действительно умею, — так это устраивать вечеринки. Ты позаботься о том, чтобы пригласить своих друзей, а я сделаю все остальное.

Ну, если ты так хочешь...

Ладно, вопрос решен. Теперь... может, поплаваем?

Нэйтан посмотрел на бассейн. Вода призывно поблескивала, поплавать сейчас было бы совсем неплохо, но сидеть развалившись на стуле и ничего не делать было еще лучше.

Ты плавай, если хочешь. Искать плавки и переодеваться — сейчас слишком сложная задача для меня.

Кому нужны плавки? — Джеки вылезла из шорт и переступила через них.

Джеки...

Нэйтан... — повторила она, передразнивая его. — Одно из десяти самых больших удовольствий в жизни — это плавать голышом при свете луны. — За шортами последовали крошечные трусики. Мешковатая футболка Джеки доходила ей до бедер. — У тебя очень уединенный бассейн, Нэйтан. Чтобы увидеть, что здесь происходит, соседям придется воспользоваться приставной лестницей и биноклем, никак не меньше. — Нисколько не стесняясь, она через голову стащила футболку и предстала перед Нэйтаном полностью обнаженной. — А если уж им настолько любопытно, то мы, пожалуй, оценим затраченные усилия и позволим полюбоваться, правда?

Во рту у него пересохло. Пора бы уже привыкнуть, кажется. За эти недели он увидел, потрогал, попробовал на вкус каждый дюйм ее тела. И все же Джеки у кромки бассейна, обнаженная, серебряная в лунном свете, была настолько прекрасна, что сердце Нэйтана едва не выскочило из груди, как у подростка на первом свидании.

Она поднялась на цыпочки, выгнулась и нырнула в воду, практически не подняв брызг. И тут же, хохоча, вынырнула на поверхность.

—Господи, как мне этого не хватало. — На фоне воды ее тело казалось темнее и почему-то сексуальнее. — В доме родителей я пробиралась к бассейну после полуночи и

плавала вот так. Мама была просто в ужасе, хотя сад окружала стена высотой шесть футов и сам бассейн скрывался за деревьями. В этом было что-то восхитительно декадентское — в час ночи купаться обнаженной. Присоединяйся!

Нэйтану было тяжело дышать, и он только помотал головой. Если он влезет в бассейн, вряд ли сможет плавать.

А еще говоришь, что ты не столп. — Джеки засмеялась и провела руками по воде. — Ну ладно. Похоже, мне придется действовать силой. Для твоего же блага. — Вздохнув, она медленно подняла руку и направила на Нэйтана воображаемый револьвер, как дети, когда играют в ковбоев. — Так, Нэйтан. Вставай, только медленно. Не делай резких движений.

Джеки, дай мне посидеть спокойно.

Мое терпение на пределе, — предостерегла его Джеки. — Вставай и держи руки так, чтобы я их видела.

Непонятно почему, но Нэйтан повиновался. Должно быть, полная луна повлияла на его рассудок.

Так. Теперь раздевайся. — Она высунула кончик языка. — Медленно.

Нет, ты правда сумасшедшая.

Не надо меня умолять. — Она сделала вид, что взводит курок. — Ты представляешь себе, что может сделать с человеком пуля калибра тридцать восемь миллиметров? Поверь мне на слово, это не слишком привлекательное зрелище.

Пожав плечами, Нэйтан стащил с себя рубашку. Пожалуй, в бассейн можно залезть и в шортах.

У тебя не хватит духу выстрелить.

На твоем месте я бы не стала это проверять. — Кончики губ Джеки чуть дрогнули, словно она пыталась подавить улыбку. — Еще один шаг в штанах, и я раздроблю тебе коленную чашечку. Тогда ты осознаешь, что такое настоящая боль.

Безумная девчонка, в самом деле. Но что-то в ее словах заставило Нэйтана послушаться. Он расстегнул шорты. Они упали к его ногам. Джеки получит небольшой сюрприз, когда он присоединится к ней.

—.Хорошо. Очень хорошо. — Она оценивающе осмотрела его — Теперь остальное.

Пристально глядя ей в глаза, он стащил с себя трусы.

—Ты бесстыжая.

—Абсолютно. Повезло тебе. — Хихикая, она указала револьвером на воду. — В бассейн, Нэйтан. Смирись с неизбежным.

Он прыгнул. Джеки расхохоталась и забила ногами по воде. Голова Нэйтана появилась на поверхности на расстоянии вытянутой руки от нее.

—Ты выронила револьвер.

Она удивленно взглянула на свои руки:

Твоя правда.

Посмотрим, настолько ли ты крута без оружия.

Он бросился на нее, но Джеки оказалась проворнее. Увернувшись, она сумела поднырнуть под него и проплыть несколько футов под водой. Выскочив из воды в шести футах от Нэйтана, она нахально улыбнулась:

—Промазал.

Джеки замерла, ожидая, каков будет его следующий шаг. Они не отрывали друг от друга глаз. Джеки закусила губу, понимая, что если сейчас рассмеется, то проиграет вчистую. Нэйтан такой же сильный пловец, как и она, но Джеки рассчитывала на свою изворотливость и быстроту реакции. До тех пор, пока она не решит, что пора проиграть...

Он приближался — она отдалялась. Он производил отвлекающие маневры, делал ложные выпады — она не реагировала. Он пытался загнать ее в угол — не получалось. Несколько минут слышен был только плеск воды и стрекот цикад. В порыве вдохновения Нэйтан вытащил из воды руку, выставив большой палец и направив указательный на Джеки.

—Смотри, что я нашел.

Джеки все же не выдержала и захохотала. В два гребка Нэйтан добрался до нее.

—Обманщик. Ты меня надул. — Изнемогая от смеха, Джеки потянулась к нему, чтобы обнять. Неожиданно твердой рукой он схватил ее за волосы. Джеки взглянула на

него, и теперь уже у нее пересохло во рту. — Нэйтан, — только и успела прошептать она,

и он впился в ее губы.

Желание, охватившее обоих, на этот раз было сильнее, яростнее, неистовее, чем когда-либо прежде. Нэйтан чувствовал, что его тело напряжено, как струна, заряжено каким-то неведомым электричеством. Сердце Джеки билось так же бешено, как и его. Он укусил ее за губу. Она беспомощно застонала. Вначале напряженная, Джеки вдруг обмякла в руках Нэйтана, сдаваясь на милость победителя. Вдвоем они ушли под воду, позабыв, что нужно сделать вдох.

Темная вода обволакивала, ласкала кожу, замедляла движения, но жажда взаимного обладания только обострилась. Тяжело дыша, сжимая друг друга в объятиях, они вынырнули на поверхность.

Нэйтан прижал ее к бортику бассейна и жадным ртом приник к ее прохладной мокрой груди. Джеки откинула голову и ногтями судорожно впилась ему в спину, не в силах контролировать себя, оставляя на его коже длинные глубокие царапины.

Он провел рукой по ее животу, спустился ниже. Она была влажной и горячей, готовой принять его. Она шептала его имя, гладила его тело везде, где могла достать, и в голове у него вдруг как будто взорвалась бомба. Он снова начал ее целовать, она раскинула ноги, дрожа от предвкушения, и он вошел в нее, глубоко и сразу. Джеки застонала, судорожно вдыхая, руки хватали воду в бессильной попытке удержаться за что-нибудь, не улететь сразу в небеса. Ее лицо, освещенное луной, было необычайно, экзотически красиво, но он не мог смотреть на нее сейчас, не хватало сил. Все, что он мог, — это уткнуться ей в плечо и продолжать двигаться, еще, еще и ещё, не останавливаясь.

ГЛАВА 11

Некоторые люди, кажется, от рождения знают, как организовать настоящее веселье, и Джеки, без сомнения, принадлежала к их числу. Не имело никакого значения, что вечеринка для нее — это всего лишь способ отвлечься от гнетущих мыслей о скором отъезде Нэйтана. Джеки была намерена сделать все от нее зависящее, чтобы празднество прошло как нельзя лучше.

Она работала по восемь, иногда десять часов в день, заставляя себя не думать, погружалась в чужой роман, чужие отношения. Свободное

от книги время Джеки посвящала составлению списков необходимых вещей и продуктов, планированию меню и беготне по магазинам.

Она настояла на том, что все приготовит сама, но решила нанять миссис Грейндж, чтобы та помогала разносить еду, и ее младшего сына, студента колледжа, чтобы он взял на себя бар.

В день вечеринки Нэйтан, засучив рукава, присоединился к ней на кухне и мужественно предложил свою помощь. Настроен он был весьма решительно. Джеки растрогалась почти до слез, но Нэйтан в качестве помощника был настолько неуклюж, что она тактично отклонила его предложение.

Джеки, надеясь на хорошую погоду, велела расставить столики в саду, чтобы гости могли наслаждаться свежим воздухом, и развесила всюду разноцветные фонарики. День выдался на редкость безоблачным, и ночь обещала быть ясной и звездной.

Она редко беспокоилась о том, удастся ли вечеринка или нет, но в этот раз все было по-другому. Этот вечер был особенным. Сегодня Джеки хотела показать Нэйтану, что она прекрасно впишется в общество его знакомых и не подведет его и на светском приеме. Все должно было быть идеально.

Всего через несколько дней Нэйтан улетит за тысячи миль от нее. Нелегко было отрешиться от этого. А также от того, что он так и не сказал ей, что же будет с ними дальше.

Джеки отказывалась верить, что он до сих пор считает серьезные отношения между ними невозможными.

Он ни разу не сказал ей, что любит ее. Эта мысль была самой болезненной, самой невыносимой. Да, но он показывал ей это самыми разными способами. Часто звонил ей в разгар рабочего дня, просто чтобы услышать ее голос. Приносил ей цветы — сам собирал их в саду или покупал на углу улицы. Не успевал увять букет, который он подарил ей несколько дней назад, как Нэйтан уже вручал ей свежий. Он крепко прижимал ее к себе, когда они, уставшие, насытившиеся любовью, лежали рядом.

Женщине не нужны слова, когда есть поступки.

Черта с два они не нужны!

Отбросив тяжелые раздумья, Джеки твердо сказала себе, что придется довольствоваться тем, что она имеет на данный момент, а не тем, что хотелось бы иметь.

Джеки выделила себе целый час до начала вечеринки, чтобы привести себя в порядок. Так всегда делала ее мать, и в этом Джеки следовала ее примеру. Она удалилась в свою бывшую спальню, сказав Нэйтану, что не хочет мешать собираться ему. Это было только одной из причин. На самом деле Джеки хотела произвести на него впечатление, появившись при полном параде.

Она начала с долгой неспешной ванны. Лежа в джакузи и рассеянно слушая легкую музыку, Джеки смотрела в окно. Редкие облачка на усыпанном звездами небе были легкими и воздушными, как сахарная вата.

Она неторопливо накрасилась, решив сделать акцент на глазах. Закончив, Джеки со всех сторон изучила свое лицо в зеркале и осталась довольна результатом. Затем нанесла на тело ароматный крем — чисто женское удовольствие — и скользнула в платье, которое купила накануне вечером.

Нэйтан был уже внизу. Стоя на вершине лестницы, Джеки слышала, как он разговаривает с миссис Грейндж. Джеки всегда питала любовь к драматическим эффектам. Грациозно положив руку на перила, она стала медленно спускаться.

Все получилось так, как и было задумано. Нэйтан взглянул вверх и практически лишился дара речи, оборвав на полуслове реплику. Джеки, не отрывавшая от него глаз, не заметила, что высокий светловолосый юноша, стоявший возле миссис Грейндж, открыл рот от изумления.

Глаза Джеки, подчеркнутые тенями бронзового оттенка, притягивали, не отпускали. Волосы были уложены в изысканную, нарочито небрежную прическу, будто их чуть растрепал свежий ветерок. Большие серебряные звезды поблескивали в ушах.

Когда Нэйтан наконец смог отвести взгляд от ее лица и увидел все остальное, он испытал еще большее потрясение.

На Джеки было ослепительно-белое, почти сияющее платье до щиколоток, облегающее ее стройную фигуру. Плечи обнажены, на одной руке дюжина серебряных браслетов, охватывающих ее от запястья почти до локтя. Улыбаясь, она сошла вниз и повернулась, показав длинный, до середины бедра, разрез и обнаженную спину.

Что скажешь?

Ты сногсшибательна.

Теперь она рассмотрела Нэйтана. Никто из мужчин не выглядит в черном костюме так хорошо, как Нэйтан, подумала Джеки. Наверное, потому, что его широкие плечи и мускулистая фигура придают консервативному, в общем, наряду оттенок опасности. Она подошла к нему ближе и поцеловала в щеку. Затем, держа Нэйтана за руку, повернулась к миссис Грейндж:

Большое спасибо, миссис Грейндж, что согласились помочь нам сегодня. А это ваш сын? Вы, должно быть, Чарли?

Да, мэм. — Молодой человек громко сглотнул и принял протянутую ему руку. Его ладонь была влажной. Мама забыла сказать ему, что мисс Джек на самом деле богиня, сошедшая с небес.

Приятно познакомиться, Чарли. Ваша мама много о вас рассказывала. Давайте я покажу вам, где мы устроили бар.

Миссис Грейндж пихнула сына локтем в бок. У мальчика, наверное, совсем мозги отшибло, что он так пялится на мисс Джек.

—Я сама ему все покажу. Пошли, Чарли, не стой столбом.

Чарли отправился вслед за своей мамой — потому что она как клещами сжала его руку, но, уходя, успел бросить на Джеки еще один взгляд через плечо.

—У мальчика челюсть отвисла почти до ботинок, когда он тебя увидел.

Джеки со смехом подхватила Нэйтана под руку.

Какой милый комплимент.

У меня отвисла вообще до пола.

Джеки надела открытые туфли на высоченных каблуках, и лицо ее находилось почти на одном уровне с лицом Нэйтана. Она взглянула ему прямо в глаза:

— А этот еще более милый.

Тебе всегда удается удивлять меня, Джеки.

Надеюсь.

Он дотронулся до ее плеча, потом провел пальцами по руке.

Сколько я себя помню, это первый раз, когда мне хочется, чтобы вечеринка закончилась, не успев начаться. — Сегодня Джеки надушилась другими духами. Аромат был дразнящий и необычайно сексуальный. — Что ты сделала с собой там, наверху?

Женские хитрости. — Она легко коснулась его губ. — Это все равно я, Нэйтан.

Я знаю. Именно поэтому и хочу, чтобы вечеринка побыстрее закончилась.

Знаешь что? — Джеки положила руки ему на плечи. — Когда все разойдутся, мы устроим свою собственную вечеринку.

Очень на это рассчитываю. — Нэйтан потянулся к ее губам, но звонок в дверь прервал его.

Первый раунд, — объявила Джеки и, не выпуская руки Нэйтана, пошла открывать.

В течение часа гости заполонили дом. Большинством пришедших двигало не столько желание пообщаться, сколько любопытство — все жаждали узнать, что за женщина появилась в жизни Нэйтана Пауэлла. Джеки все это понимала и не возражала. Ей самой было не менее интересно познакомиться с ними.

Она обнаружила, что Нэйтан знаком с самыми разнообразными людьми — надутыми и общительными, серьезными и веселыми. Ей с первого взгляда понравился Коди Джонсон, архитектор, работавший с Нэйтаном последние два года. Коди явно предпочитал грубые ботинки и потертые джинсы, но для сегодняшнего особого случая надел еще и пиджак. Брат Джеки любил тот же свободный стиль, и она сразу же узнала марку одежды — все, что было на Коди, стоило безумных денег. Он крепко сжал ладонь Джеки и весело оглядел ее с головы до ног. Глаза у него были тоже карими, как и у нее.

—Мне ужасно хотелось на вас посмотреть.

Узнать, чем интересуется босс кроме работы?

Что-то вроде того. — Коди подмигнул ей, но дружески, без всякого намека на флирт. Он все еще не отпускал ее руку. Джеки подумала, что Коди, должно быть, составляет свое впечатление о людях, основываясь не только на зрении, но и на осязании. — Вот в чем точно нельзя обвинить Нэйтана? так это в отсутствии вкуса. Я всегда знал, что если он посмотрел на женщину хотя бы два раза, то, значит, она особенная.

Это похоже одновременно на комплимент и на одобрение.

Так оно и есть. — Не так-то часто Коди раздавал похвалы. — Честно сказать, я очень рад, потому что Нэйтан мой хороший друг. Лучший друг. У вас все как? Серьезно?

Джеки подняла бровь. Она предпочитала прямые вопросы, но именно на этот отвечать ей не очень хотелось.

А вы не ходите вокруг да около, не так ли?

Терпеть не могу тратить время на пустые разговоры.

Да, Коди Джонсон ей определенно нравится. Она оглянулась и заметила Нэйтана.

—Да, у нас все серьезно.

Он улыбнулся. Легкая заносчивая улыбка. Наверное, женщины от нее без ума. Это потому, подумала Джеки, что никогда нельзя сказать наверняка, о чем он сейчас думает.

—Тогда давайте я угощу вас чем-нибудь.

Взяв Коди под руку, Джеки направилась вместе с ним в бар.

—Вы знакомы с Джастин Честерфилд?

Коди захохотал во все горло. Этот открытый, искренний смех нравился Джеки не меньше, чем мужественное лицо Коди и его растрепанные светлые волосы.

Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы прямолинейны, как танк?

Терпеть не могу тратить время на пустые разговоры.

Ценю вашу откровенность. — Они подошли к бару. Чарли по-прежнему не отрывал от Джеки глаз. Коди усмехнулся. — Она приятная особа. Даже слишком приятная, на мой вкус.

Значит, ваше сердце занято?

—Пока нет. А у вас есть сестра?

Джеки рассмеялась и попросила Чарли налить ей шампанского. Ни она, ни Коди не заметили, что Нэйтан довольно угрюмо наблюдает за ними издалека.

Нэйтан, разумеется, не был ревнивцем, всегда считал ревность одним из самых глупых и бесполезных чувств. Это не только чудище с зелеными глазами, как говорят поэты. Тот, кто ревнует, неизменно выглядит абсолютным идиотом в глазах окружающих и ведет себя соответственно.

Он не считал себя ни идиотом, ни ревнивцем, однако сейчас, глядя на мило беседующих Джеки и Коди, начал подозревать, что ошибается в отношении себя. Не самое приятное ощущение, надо сказать.

Коди, вне всяческих сомнений, подходит ей больше. Нэйтан автоматически улыбался, делая вид, что слушает, что говорит ему инженер с писклявым голосом. Коди больше похож на бунтаря, мятежника и наемного стрелка. На драгоценного прекрасного Джейка Редмонда. Да, это точно Коди. Стройное, поджарое тело, раскованная пластика, выгоревшие на солнце волосы, которые всегда выглядят так, будто Коди пропустил очередной визит к парикмахеру. И еще эта его привычка чуть растягивать слова. Нэйтан находил его неторопливую речь успокаивающей, но сейчас ему вдруг пришло в голову, что женщины, слыша Коди, должно быть, просто тают.

Кроме того, Коди отличали обманчиво расслабленная манера поведения, презрение к общепринятым правилам, верный глаз и любовь ко всему красивому. Быстрые автомобили, веселые ночи, яркие огни — в этом весь Коди.

Джеки подняла глаза на Коди и чему-то рассмеялась. Он тоже широко улыбался. Нэйтан с огромным удовольствием придушил бы сейчас обоих.

Это просто смешно. Он сделал большой глоток виски и потянулся за сигаретой. В последнее время он стал курить очень редко, но теперь испытал острую нужду затянуться.

Коди — его друг. Может быть, даже самый близкий друг. А Джеки... Что для него Джеки?

Возлюбленная, друг, собеседница, спутница. Счастье. Восторг. И как ни странно, надежная опора. Несмотря на то что она порхала по жизни легко, как бабочка, на Джеки всегда можно было положиться. Она была преданной — если человек заслуживал ее преданности, и сильной, когда это было необходимо. Однако она не давала ему обещания хранить верность. Вернее, он не брал с нее такого обещания. Не хотел запирать ее в клетку и ограничивать ее свободу.

Ага, как же. Черта с два он этого не хотел.

Прервав инженера на полуслове, Нэйтан невнятно извинился и решительно направился в ту сторону, где стояли Коди и Джеки.

Она снова смеялась над чем-то сказанным Коди, то и дело поднося к губам бокал с шампанским, ее глаза блестели, лицо сияло.

Нэйтан, ты не говорил мне, что твой компаньон из тех парней, которых обычно остерегаются матери взрослых дочерей. — Джеки сжала ладонь Нэйтана — жест, свидетельствующий о тесной связи между ними.

Принимаю это за комплимент. — Коди отсалютовал ей своим квадратным бокалом. Он пил водку со льдом. — Отличная вечеринка, босс. Я уже похвалил твой вкус сегодня.

— Спасибо. Там, снаружи, столы ломятся от закусок. Зная твой аппетит, я очень удивлен, что ты до них еще не добрался.

Уже иду. — Коди еще раз подмигнул Джеки и удалился.

Ты его беззастенчиво спровадил, — прокомментировала Джеки.

Я решил, что он отнимает тебя у других гостей.

Джеки взглянула на него с неожиданным интересом. Лицо ее озарилось понимающей улыбкой.

Как мило. Просто прелестно, честное слово. — Она на мгновение прижалась к его губам. — Некоторым женщинам не нравятся мужчины-собственники. А я их обожаю. До определенной степени.

Я всего лишь...

— Умоляю, не порть впечатление. — Джеки снова поцеловала его и взяла под руку. — Ну что, будем вести светские разговоры или пойдем набросимся на еду, пока я не умерла с голоду?

Он поднес ее руку к губам. Неожиданная вспышка ревности — если это была ревность — не сделала его идиотом. Нужно будет пересмотреть свою точку зрения по этому вопросу.

—Набросимся, — решил он. — Трудно вести светские разговоры на голодный желудок.

Вечер удался на славу. Следующие несколько дней Нэйтан только и успевал отвечать на звонки и получать благодарственные открытки. Все наперебой расхваливали вечеринку. Ответные приглашения сыпались дождем. Джеки должна была бы находиться на седьмом небе — она познакомилась с друзьями и коллегами Нэйтана и сумела их очаровать. Но все это совершенно не имело значения. Значение имело только одно — Нэйтан и его отъезд в Денвер.

Невозможно было и дальше зарывать голову в песок — билет на самолет уже лежал в его портфеле. Джеки один раз была в Денвере — болела за футбольную команду на стадионе «Майл хай стедиум». Тогда город ей очень понравился. Сейчас она его ненавидела — и как город, и как символ разлуки.

Через несколько часов он улетает, а они так и не поговорили. Раз или два Нэйтан, правда, пытался завести разговор, но Джеки ему не позволяла. Трусость, конечно, но раз уж Нэйтан скоро уйдет из ее жизни, она хотела насладиться каждой оставшейся минутой.

Теперь времени больше не осталось. Джеки твердо решила: он должен по крайней мере сказать ей почему. Если он больше не хочет продолжать их отношения, она имеет право знать причину.

Она собралась с духом, расправила плечи и вошла в спальню.

— Я принесла тебе кофе.

Нэйтан поднял голову. Пару раз в жизни он чувствовал себя несчастным. Как же он ошибался! Тогда он еще не знал, что это такое.

—Помочь тебе уложить чемоданы? — Джеки отхлебнула кофе. Как-то легче вести жизненно важные разговоры, когда делаешь что-нибудь привычное, повседневное. Пьешь кофе, например.

—Нет, спасибо, я почти закончил.

Кивнув, Джеки присела на край кровати.

Если она станет расхаживать туда-сюда (а ей этого очень хотелось), слишком велико будет искушение в какой-то момент запустить в стену чашку с кофе. (Этого ей хотелось еще больше.) Чтобы она разбилась. Вдребезги.

Ты так и не сказал, на сколько ты едешь.

Я и сам не знаю на сколько. — Как же он ненавидит собирать вещи. Раньше Нэйтан не замечал за собой такого. — Может, на три недели. Может, на четыре. Скорее на четыре, учитывая, что это первая поездка. Если не возникнет никаких осложнений, то потом я буду время от времени наезжать туда на пару дней, чтобы проверять, как идут дела.

Джеки сделала еще глоток. Кофе неожиданно показался ей слишком горьким.

—Мне ждать тебя?

Очень в духе Джеки, подумал Нэйтан. Не требовать, не просить, а задать вопрос. Он очень хотел сказать: «Да, пожалуйста, да!», но вместо этого произнес сухое:

Как хочешь.

Нет, дело не в моем желании. Тебе известно, что я чувствую к тебе, я не скрываю этого. — Она остановилась на секунду. — Вопрос в том, чего ты хочешь. И что чувствуешь по отношению ко мне.

Джеки смотрела на него серьезно и грустно, без малейшего намека на улыбку. Нэйтан уже привык к ее горящим глазам и брызжущей через край радости жизни, к веселому лицу — лучшему ее украшению. Было больно видеть ее такой.

—Ты много значишь для меня, Джеки. — Слово люблю рвалось с губ, но Нэйтан не мог произнести его. — Больше, чем кто бы то ни было еще.

Джеки сама удивилась тому, как отчаянно ей вдруг захотелось покончить с этим разговором; принять эти жалкие крохи и насытиться ими, удовлетвориться тем, что он может ей предложить. Но она, не отводя взгляда от Нэйтана, лишь подняла бровь:

—И?..

Нэйтан аккуратно сложил еще одну безупречно отглаженную рубашку. Хотел бы он найти нужные, правильные слова. За последние двадцать четыре часа он сотни раз мысленно повторял, что скажет Джеки. Сотни раз представлял себе, что сделает. В одной из его фантазий они вместе отправлялись в аэропорт и улетали прочь. На пеликане из ракушек.

Но это реальность. Если он не в состоянии дать Джеки того, что она ждет, он хотя бы будет с ней честным.

—Я не могу просить тебя остаться и ждать меня, а там будь что будет. Я не хочу для тебя такой жизни, Джеки.

Честность Нэйтана ранила. Но Джеки знала, что он не стал бы лгать во спасение.

—Давай вернемся к тому, чего ты хочешь для себя. Чтобы все было как раньше? Мир, покой, тишина и никаких осложнений?

Не этого ли он хотел, в самом деле? Но сейчас, когда Джеки сказала это, его прошлая жизнь вдруг показалась Нэйтану серой и бессмысленной. Но как бы там ни было, другой ему не дано.

—Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. — Нэйтан старался говорить спокойно. — Я не могу дать тебе надежный брак, счастливую семью и любовь по гроб жизни, потому что я не верю в эти вещи. Лучше я причиню тебе боль сейчас, чем мы будем мучиться всю оставшуюся жизнь.

Джеки помолчала. Ее сердце разрывалось от любви и жалости к Нэйтану. Он и сам не подозревал, наверное, сколько горечи и страдания вложил в эти слова. Но, как бы это ни было больно, необходимо продолжить.

—Все было настолько плохо? — тихо спросила она. — Ты был настолько несчастлив в детстве?

Джеки попала в самое больное место. Нэйтан еле сдержался, чтобы не нагрубить ей.

—Это не важно.

—Важно. И мы оба это знаем. — Джеки встала. Если она будет продолжать сидеть на месте, то внутреннее напряжение разорвет ее на миллион мелких кусочков. — Нэйтан, я не стану говорить, что ты должен мне что-то объяснить. Люди постоянно твердят: «Он мне должен» или «Я перед ним в долгу». Мне всегда казалось, что если ты что-то делаешь для кого-то или, скажем, отдаешь, то следует делать это по доброй воле. Или лучше совсем ничего не надо. Поэтому ты мне ничего не должен. — Немного успокоившись, она снова села и посмотрела на Нэйтана. — Но я полагаю, что было бы правильно, если бы ты

объяснил мне, что с тобой происходит.

Нэйтан вытащил сигарету, закурил и присел на другой край кровати.

—Да, ты права. Ты имеешь право знать почему.

Он долго молчал, не зная, с чего начать.

—Моя мать выросла в очень уважаемой и состоятельной семье. Естественно, предполагалось, что она удачно выйдет замуж. Найдет себе достойную пару. Эта мысль вкладывалась ей в голову с детства.

Джеки постаралась быть объективной:

Это совсем не редкость для людей, принадлежащих к тому поколению.

Да, это так. И в ее семье так было принято. Моего отца трудно было назвать солидным, обеспеченным человеком, какого прочили в мужья матери, но про него говорили, что он «подает надежды». Он был крайне амбициозен. Энергичный, активный. Словом, харизматическая личность. Мать влюбилась в него без оглядки. Семья была не в восторге от ее выбора, но возражать против свадьбы они не стали. Брак с ней давал моему отцу все, что он хотел. Вход в высшие круги, поддержку респектабельной родни, хорошо воспитанную жену, которая умеет держать себя в обществе и родит ему наследника.

Джеки посмотрела в свою чашку. Кофе больше не было.

Понимаю, — пробормотала она. И кажется, действительно начала кое-что понимать.

Он не любил ее. Этот брак был для него удачной сделкой. — Нэйтан снова замолчал, наблюдая за поднимающейся к потолку струйкой дыма. Не в этом ли главная причина? — подумал он. Возможно, именно изначальное отсутствие любви со стороны отца разрушило брак его родителей и так губительно повлияло на него самого. — Как бы там ни было, все это давно забытая история.

Не сомневаюсь, что по-своему отец был к ней привязан. Просто он не мог, не был способен отдаться ей — да и кому бы то ни было — целиком. Он отдавался только своей работе. Почти не бывал дома. Он был одержим карьерой, деньгами, успехом. Делал все для того, чтобы заработать состояние. Когда родился я, отец подарил матери изумрудное ожерелье, в награду за то, что она родила сына.

Джеки попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Иногда лучше просто молчать и слушать.

Мать отца обожала. Буквально молилась на него. В детстве у меня была няня, горничная и охранник, потому что мать боялась даже думать о том, что сделает отец, если со мной что-нибудь случится. Она не столько беспокоилась обо мне как таковом, сколько как о его сыне. Его представителе. Символе.

О, Нэйтан, — начала было Джеки, но не смогла продолжить и лишь покачала головой.

Она примерно так мне и сказала, когда мне было лет пять-шесть. И потом тоже говорила. И это, и многое другое — когда ее чувства к отцу изменились. Я редко видел их обоих. Мать была занята тем, что исполняла роль дамы из высшего общества и пропадала на светских сборищах, а отец постоянно должен был лететь то туда, то сюда, чтобы заключить очередную сделку. Долг отца, по его мнению, состоял в том, чтобы время от времени проверять, как у меня идут дела в школе, и изредка читать мне лекции на тему ответственности перед семьей и о том, как важно эту семью не опозорить. И это говорил мне человек, у которого чести не было ни на грош.

Он медленно, с силой вдавил окурок в пепельницу.

У него были другие женщины. Мать знала, и ей было все равно. Он сказал мне однажды, что в этих интрижках нет ничего серьезного. Дескать, мужчина вдали от дома нуждается в определенном утешении.

Он сам тебе сказал? — глупо повторила Джеки, не в силах поверить услышанному.

Когда мне было шестнадцать. Видимо, решил побеседовать со мной по душам. Мать к тому времени уже была к нему совершенно равнодушна. Мы жили, как три абсолютно чужих друг другу человека, вынужденных существовать под одной крышей. Соблюдая вежливость, впрочем.

А ты не мог уехать к бабушке с дедушкой?

Бабушка умерла. Возможно, она смогла бы меня понять, теперь я уже не знаю. Дед считал, что брак моих родителей удачен во всех отношениях. Мать никогда не жаловалась, отец оправдал все его ожидания. Он пришел бы в ужас, если бы я появился на пороге его дома и заявил, что не могу жить в одном доме с собственными родителями. Ну и, в общем-то, я все равно большей частью был предоставлен сам себе.

Личное пространство, подумала Джеки. Она понимала, что человеку иногда необходимо уединение. Но мальчик, ищущий уединения среди такой нездоровой атмосферы...

—Это было ужасно, наверное, — сказала Джеки.

Она подумала о своей семье — тоже обеспеченной, уважаемой, респектабельной. Но в их доме никогда не бывало тихо, не то что в доме, где вырос Нэйтан. Он был заполнен визгом, смехом и шумными спорами. Там ссорились, кричали друг на друга, потрясали кулаками, а через минуту дружно хохотали.

Нэйтан, — медленно произнесла Джеки. — Ты когда-нибудь говорил им о том, что несчастлив?

Один раз. Они были потрясены моей неблагодарностью. И дурными манерами. Ну как же, я посмел затронуть такую неудобную тему. В конце концов я научился не биться головой о нерушимую стену, а искать обходные пути.

Какие обходные пути?

Учеба. Профессия. Собственная карьера. Не то чтобы родители перестали для меня существовать, но я поменял свое отношение к ним. Они больше не занимали значимого места в моей жизни. Когда я окончил школу, отец как раз был в отъезде. На лето я уехал в Европу, и мы увиделись с ним, только когда я уже учился в колледже. Отец узнал, что я выбрал своей специальностью архитектуру, и приехал, чтобы выбить эту дурь у меня из головы. Он хотел, чтобы я, как ты однажды выразилась, унаследовал дело его жизни. Он ожидал от меня только этого. Требовал. Восемнадцать лет я прожил под гнетом его мнения. Сказалось, конечно, и отношение к нему матери. Но тут со мной вдруг что-то произошло. Как только я понял, что хочу строить дома, моя мечта оказалась главнее, чем мечта отца.

Ты стал взрослым, — тихо сказала Джеки.

Во всяком случае, достаточно взрослым, чтобы противостоять ему. Он пригрозил прекратить платить за мое обучение. Я ведь был обязан семье, у меня был долг перед семейным бизнесом. Именно в этом заключалась для него семья. Бизнес. Мать полностью его поддержала. Поскольку она давным-давно перестала любить отца, я был ей совершенно безразличен. Для нее я всегда был только сын своего отца, как я уже сказал.

Это все же слишком. Я уверена, твоя мать...

Сказала мне, что никогда меня не хотела. — Нэйтан вынул из пачки еще одну сигарету и раскрошил ее. — Она сказала, что, если бы не я, отношения между ними не разладились бы. Если бы не я, она смогла бы всюду ездить с отцом.

Джеки побледнела. Она не могла поверить в то, что кто-нибудь может быть настолько жесток к своему собственному ребенку.

—Они не заслуживают тебя. — Проглотив ком в горле, Джеки порывисто встала и протянула к Нэйтану руки.

—Не в этом дело. — Нэйтан сделал отстраняющий жест, зная, что, если Джеки сейчас обнимет его, он разрыдается или закричит. Он никогда никому не рассказывал о своей семье, старался не вспоминать свое детство и уж тем более не анализировать его. — В тот день я принял решение. У меня нет семьи, никогда не было и не будет. Она мне не нужна. Бабушка оставила мне достаточно, чтобы я смог закончить учебу, Я воспользовался лишь этими деньгами, не взяв у отца ни гроша. Все, что я делал с тех пор, я делал только сам и исключительно для себя.

Руки Джеки упали. Нэйтан не хотел, чтобы она утешала его. И хотя сердце ее ныло от сострадания, она подумала, что ему, возможно, нужно совсем не утешение.

Ты по-прежнему позволяешь им управлять твоей жизнью. — Голос Джеки уже не был мягким и сочувственным. В нем звучал гнев. Гнев и за Нэйтана, и на него одновременно. — Их брак был ужасен, следовательно, брак в принципе ужасен? Это глупо.

Не брак в принципе, а брак для меня лично. — Внезапно в нем проснулась ярость. Ради Джеки он разбередил старую рану, но ей было этого мало. Она хотела и дальше ковыряться в ней. — По-твоему, дети наследуют от родителей только карие глаза или ямочку на подбородке? Не будь глупой, Джек! Мы берем от них гораздо больше. Мой отец был эгоистом. Я тоже эгоист, но у меня по меньшей мере хватает здравого смысла не делать несчастным себя, тебя или наших потенциальных детей.

Здравого смысла? — закричала Джеки. Фамильный темперамент Макнамара вырвался, наконец, наружу. — Ты стоишь здесь, несешь какую-то белиберду и еще называешь это здравым смыслом? Да в тебе здравого смысла меньше чайной ложки. Ради бога, Нэйтан, если бы твой отец был маньяком-убийцей, ты бы, значит, тоже бегал за людьми с топором? Мой отец обожает устрицы, а я на них смотреть не могу, так что, значит, я приемный ребенок?

Ты говоришь полную чушь.

Я говорю чушь? Я говорю чушь? — Зарычав, Джеки схватила первое, что подвернулось под руку, — чашу из венецианского стекла девятнадцатого века — и швырнула ее об пол. — Да ты не знаешь, что такое чушь, Я тебе скажу. Полная чушь — это когда ты любишь кого-то и тебя тоже любят, но ты отказываешься продолжать отношения, потому что, может быть — всего лишь может быть, — они не будут идеальными.

Я не говорю об идеале. Черт, Джеки, только не эту вазу!

Поздно — на полу уже лежала груда старинных французских осколков.

—Конечно же ты говоришь об идеале. Идеальный — это вообще твое второе имя. Нэйтан Идеальный Пауэлл. Всегда планирует свое гладкое, ровное, идеальное будущее.

—Отлично. — Он схватил Джеки за руки, пока она не расколотила что-нибудь еще. — Этого вполне достаточно, чтобы убедиться, что я был прав в отношении нашей совместной жизни. Я люблю, чтобы все делалось так, как я привык, действительно планирую все наперед и настаиваю на том, чтобы заканчивать начатое. Ты же, по твоему собственному признанию, никогда не доводишь то, что начала, до конца.

Джеки вскинула голову. Она не плакала — слезы придут позже. Реки, моря слез.

—Я ждала, когда же ты упрекнешь меня в этом. В одном ты точно прав, Нэйтан. Мир действительно состоит из осторожных людей и беззаботных. Я — беззаботный человек, и

полностью этим довольна. Но никогда не считала, что ты хуже, чем я, только потому,

что ты осторожный.

Нэйтан вздохнул. Он не умел спорить, если только дело не касалось качества стройматериалов или условий работы для его людей.

Я не хотел оскорбить тебя.

Да? Ну, может, и не хотел, но тебе это удалось. Мы не похожи, Нэйтан, и хотя я думаю, что мы вполне можем найти компромисс, как взрослые люди, мы всегда будем разными. Но это ничего не меняет. Я все равно люблю тебя и хочу прожить с тобой всю жизнь. — Она схватила его за плечи. — Ты — не твой отец, Нэйтан. И ты не такой, как твоя мать. Не позволяй им сделать это с тобой. С нами.

Он накрыл ее руки своими.

Может быть, если бы ты значила для меня меньше, мне было бы легче рискнуть. Я бы сказал: отлично, нам хорошо вместе, давай посмотрим, что из этого получится. Но я слишком дорожу тобой.

Ты слишком осторожный. — Джеки уже едва сдерживала слезы. Она отстранилась. — Черт тебя возьми, Нэйтан. Черт тебя возьми. Даже сейчас у тебя не хватает смелости сказать, что ты любишь меня.

Она повернулась и выбежала вон. Нэйтан услышал, как хлопнула входная дверь внизу.

ГЛАВА 12

—Мы потеряли два дня из-за дождя. Люди сейчас работают в две смены.

Нэйтан стоял на стройплощадке, щурясь от солнца, которое наконец-то выглянуло из-за туч. В Денвере было холодно. Казалось, что на дворе стоит ранняя весна. Трава была безжалостно срыта экскаватором. Ничего, подумал Нэйтан. Следующей весной здесь уже будет зеленый ухоженный газон. Он видел это словно наяву, несмотря на то что вокруг были лишь кучи земли и каркас будущего здания.

Учитывая паршивую погоду, за три недели вы много чего успели сделать. — Коди, в надвинутой на глаза стетсоновской шляпе, расставив ноги, рассматривал опоры и лежащие на них поперечные балки. В отличие от Нэйтана он не представлял себе законченное здание. Он предпочитал именно эту стадию, когда неискушенному глазу еще не было понятно, что выйдет в итоге. — Выглядит неплохо, — резюмировал Коди. — А ты вот выглядишь совсем неважно.

Как приятно, когда ты рядом, Коди. — Держа в руках планшет, Нэйтан начал подробно излагать перечень работ, которые уже были выполнены, и то, что предстояло сделать в ближайшее время. Что бы ни происходило, надо двигаться по расписанию и соблюдать оговоренные сроки.

Ты, как обычно, держишь все под контролем, я смотрю.

Да. — Нэйтан вынул из пачки сигарету и прикрыл ладонями зажигалку.

На мгновение пламя ярко осветило темные круги под глазами Нэйтана и вдруг проступившие резкие складки у рта. По мнению Коди, только одна вещь на свете могла до такой степени изменить лицо мужчины. Любовь.

Нэйтан сунул зажигалку обратно в карман.

—Сегодня обещал заглянуть специалист из технадзора за строительством.

Господи, спаси и сохрани его душу. — Коди тоже вытащил сигарету из пачки Нэйтана, — Я думал, ты бросил курить.

Я бросаю. — Один из строителей включил радиоприемник. Нэйтан вспомнил, как орало радио в кухне у Джеки. — Как дома? Есть проблемы?

Ты имеешь в виду — с бизнесом? Никаких. Но я собирался задать тебе тот же вопрос.

Я не заезжал домой, ты же знаешь. Мы вносили изменения в проект в Сиднее.

Коди затянулся, секунду подумал и отломил фильтр у сигареты. Раз уж ты все равно убиваешь себя, почему бы не получить от этого максимум удовольствия?

Вы с Джеки поссорились?

С чего ты взял?

Судя по твоей физиономии, ты ни одной ночи не спал нормально с тех самых пор, как прибыл сюда. — Коди порылся в кармане, отыскал мятый коробок со спичками с рекламой ночного клуба, полюбовался на него, с ностальгической нежностью припомнил сам ночной клуб и зажег, наконец, спичку.

Хочешь поговорить об этом?

Тут не о чем говорить.

Коди приподнял бровь и сделал еще одну затяжку.

Как скажешь, босс.

Извини. — Нэйтан вздохнул и с силой потер переносицу.

Ладно, ничего. — Они постояли еще немного, глядя на снующих по стройке рабочих. Коди докурил сигарету и сунул окурок в какую-то трубу. — Я бы не отказался от кофе с яичницей, а ты? Назовем это деловым обедом.

Ты настоящий друг, Коди.

Через десять минут они уже сидели в маленькой грязноватой закусочной. Меню было написано мелом на доске; на официантках была короткая ярко-розовая униформа, а к поясу прицеплена кобура. Пепельницы были в виде седел. Какой-то лысый мужчина клевал носом над своим кофе за барной стойкой. В воздухе сильно пахло жареным луком.

Умеешь ты выбрать классный ресторан, — пробормотал Нэйтан, пробираясь к столику. Джеки была бы от этого заведения в полном восторге.

Блестящая обертка ничего не значит, сынок. — Коди плюхнулся на диванчик и осклабился.

Одна из официанток пронзительным голосом зачитывала заказ коренастому угрюмому мужчине за грилем.

Как по волшебству перед ними появился полный кофейник. Коди налил себе кофе и с наслаждением принюхался к пару.

—Твои шикарные французские рестораны отдыхают. Нигде не сварят такой кофе,

как в закусочной.

Джеки сварит, подумал Нэйтан. Кофе пить вдруг расхотелось.

Коди улыбнулся растрепанной официантке, нависшей над ними с блокнотом в руках.

Я буду вот эту вашу «особую тарелку». Две тарелки.

Две «особые тарелки», — повторила официантка, записывая.

На одной тарелке, дорогуша, — добавил Коди.

Она оторвалась от блокнота и смерила его оценивающим взглядом.

—Полагаю, вам есть куда все это впихнуть.

—Вот именно. Моему другу то же самое.

Официантка повернулась к Нэйтану и оглядела его не менее внимательно. Похоже, сегодня у нее удачный день. Два таких красавчика за ее столиком! Хотя у темненького, похоже, выдалась тяжелая ночка. Или дюжина тяжелых ночек. Она улыбнулась Нэйтану, показав кривоватые передние зубы.

—Яйца всмятку или яичницу?

—Омлет, — ответил за Нэйтана Коди. — Не слишком взбитый. И побольше масла в

жареную картошку.

Официантка хихикнула и отошла.

—Две двойные «особые тарелки», омлет, взбивать не слишком сильно! — выкрикнула она.

Нэйтан улыбнулся, первый раз за несколько недель.

Что это за «особая тарелка»?

Два яйца, бекон, жареная картошка, печенье и кофейник кофе. — Коди закурил на сей раз свою собственную сигарету, удобнее устроился и вытянул ноги. — Итак. Ты ей звонил?

Незачем притворяться, что он не хочет ничего обсуждать. Если бы он действительно не хотел об этом говорить, то легко нашел бы предлог, чтобы остаться на стройплощадке. Но он отправился с Коди, потому что Коди всегда скажет всю правду в глаза, будь она хоть сто раз неприглядна.

Нет, я ей не звонил.

Значит, вы на самом деле поссорились?

Я бы не назвал это ссорой... — Нахмурившись, Нэйтан вспомнил звон разбитого стекла и осколки на полу. — Хотя нет. Назвал бы.

Люди, которые любят друг друга, то и дело ссорятся.

Нэйтан снова против воли улыбнулся.

Она бы сейчас тоже так сказала.

Разумная женщина. — Коди налил вторую чашку кофе, отметив, что Нэйтан оставил свою нетронутой. — Глядя на тебя, можно сделать вывод, что Джеки выиграла спор — о чем бы он ни был.

Нет. Никто не выиграл.

Коди немного помолчал, постукивая ложкой по столу в такт жизнерадостному кантри, доносившемуся из музыкального автомата.

Мой старик обычно посылал маме цветы, если они ссорились. Всегда срабатывало.

Все не так просто.

Официантка поставила перед ними две полные тарелки. Коди подмигнул ей и накинулся на еду.

—Нэйтан, я знаю, что ты не слишком разговорчивый парень. Ты предпочитаешь

держать все в себе, и я это уважаю. Те несколько лет, что я работаю с тобой, стали для меня настоящей школой. Курсами повышения квалификации. Я научился у тебя ответственности, организованности и еще многим вещам. Но, как я полагаю, теперь мы уже больше чем компаньоны. Когда есть проблема с девушкой, лучше поделиться этим с

кем-нибудь. Вряд ли, конечно, другой парень знает женщин лучше, но вы хотя бы можете

вместе поломать головы над тем, что происходит.

Напротив окна закусочной со скрежетом притормозил грузовик.

Джеки ждала от меня определенных обязательств. Я не мог ей их дать.

Не мог? — Коди полил медом печенье. — Или правильнее будет сказать — не хотел!

Только не в данном случае. По некоторым причинам, о которых я сейчас не хочу распространяться, я не могу дать Джеки семью, которую она хочет. Которая ей необходима. Джеки нужны гарантии. Я не даю гарантий.

Тебе, само собой, виднее. — Коди отправил в рот кусок омлета. — Но мне кажется, что ты не очень-то счастлив от своего решения. Если ты ее не любишь...

Я не говорил, что не люблю ее.

Не говорил? Наверное, я плохо понял.

Послушай, Коди. Брак — нелегкое дело, даже когда люди думают одинаково, одинаково воспринимают мир и у них одинаковые привычки. Когда же они настолько разные, как я и Джеки, это вообще невозможно. Она хочет дом, детей и все такое. Я провожу большую часть своей жизни в разъездах. И когда я возвращаюсь домой, я хочу... — Нэйтан остановился. Он больше не знал, чего хочет. Раньше знал...

Да, это проблема, — подхватил Коди. Нэйтан уставился в окно. — Действительно, неудобно таскаться с любимой женщиной по всему свету, жить в отелях и обедать когда и где придется. А заставлять ее ждать тебя дома — значит причинять ей боль.

Нэйтан отвернулся от окна и посмотрел на Коди.

Это было бы несправедливо по отношению к ней.

Наверное. Лучше оставить все как есть и быть несчастным наверняка, чем рискнуть и попробовать быть счастливым с ней. Твой омлет остыл, босс.

Несчастных браков гораздо больше, чем счастливых.

Да, статистика паршивая. И почему только люди все равно женятся, непонятно.

Ты вот не женился.

Не женился. Не нашел подходящую пару. — Он ухмыльнулся и доел омлет. — Может, мы увидимся с Джеки на следующей неделе. — Заметив, что лицо Нэйтана застыло от ярости, Коди лениво развалился на диванчике и положил руку на спинку. — Подумай сам, Нэйтан. Когда женщина приносит в жизнь мужчины радость, а он по своей воле от нее отказывается, он просто напрашивается на то, чтобы эту женщину оценил кто-нибудь другой. Ты этого хочешь?

Не начинай, Коди.

Ты сам начал, Нэйтан. — Коди наклонился вперед. Лицо его стало серьезным. — Позволь мне кое-что сказать тебе. Ты хороший человек, Нэйтан, и потрясающий архитектор. Ты никогда не врешь и не ищешь легких путей. Ты умеешь постоять за своих людей и свои принципы, но при этом ты не настолько твердолобый, чтобы не пойти на компромисс, когда это необходимо. Ты и без Джеки останешься таким. Но с ней ты станешь гораздо лучше. Она изменила тебя.

Я знаю. — Нэйтан отодвинул от себя тарелку, так и не притронувшись к еде. — Вопрос в том, что я могу для нее сделать. Если бы все зависело от меня...

Если бы все зависело от тебя, то что?..

Все сводится к тому, что мне без Джеки гораздо хуже. — Было нелегко признать это вот так, в открытую, и жить с этим. — Но может быть, ей без меня лучше.

Я думаю, что только она сама может прояснить ситуацию. — Коди взглянул на счет и вытащил бумажник. — Знаешь, я знаю об этом объекте не меньше, чем ты. И в курсе всех деталей.

Что? Ну да, и что?

А то, что в моей комнате в отеле лежит билет на самолет. Вылет послезавтра. Меняю твою комнату в отеле на свою.

Нэйтан начал было придумывать какие-то отговорки, объяснять, почему именно ему необходимо наблюдать за стройкой. Однако вдруг подумал, что отговорки — они и есть отговорки.

Не нужно билета, — резко бросил он. — Я еду сегодня.

Класс. — Коди добавил к счету щедрые чаевые.

Нэйтан прибыл домой в два ночи после целого дня мытарств. Через Сент-Луис он прилетел в Чикаго, два с половиной часа мерил шагами аэропорт О'Хара, ожидая рейса на Балтимор, и оттуда на легком одномоторном самолетике, который садился каждый час, — единственное, что летело в нужную ему сторону, — добрался до дома.

Он был уверен, что Джеки ждет его там. Только эта мысль поддерживала его все эти долгие часы. Она не взяла трубку, когда он звонил, но ведь она могла отправиться в магазин, или была в бассейне, или пошла прогуляться. Нэйтан не мог поверить, что она оставила его.

В глубине души он был уверен — что бы он ни сказал ей, как бы она на это ни отреагировала, Джеки будет ждать его дома. Она была слишком упряма и уверена в том, что делает, чтобы сдаться лишь потому, что он был полным идиотом.

Она любила его, а если такая женщина, как Джеки, отдавала свое сердце мужчине, она оставалась с ним, несмотря на любые трудности. Пока Джеки и видела одни лишь трудности, но теперь, если только она позволит, он покажет ей звездное небо.

Но ее там не было. Нэйтан понял это почти в ту же минуту, когда отворил входную дверь. В доме было тихо и пусто, как раньше, до того, как здесь появилась Джеки. И невыносимо одиноко. Чертыхаясь сквозь зубы, перескакивая через несколько ступенек сразу, Нэйтан взлетел наверх.

Кровать была тщательно заправлена — чувствовался профессиональный подход миссис Грейндж. Нигде не валялись разноцветные майки или потрепанные кеды. В комнате царила идеальная чистота и порядок, как в операционной. Это вызвало у Нэйтана отвращение. Все еще не в силах поверить в очевидное, он распахнул дверцы шкафа. На плечиках висела лишь его собственная одежда.

Злясь на Джеки, а еще больше на себя, он бросился в гостевую спальню. Конечно, там ее тоже не было. Она не валялась на кровати, укрывшись скомканным одеялом. Не было ни ее книг, ни разбросанных повсюду бумаг. Пишущей машинки тоже не было.

Нэйтан стоял посреди комнаты и думал, как же это раньше ему нравилось возвращаться в свой чистый, аккуратный дом, где каждая вещь была на своем месте. Он сел на кровать, внезапно почувствовав, что не может больше стоять на ногах. Запах духов Джеки еще витал в воздухе, но был уже едва заметным. Это было хуже всего — напоминание о Джеки, но ни следа ее самой.

Нэйтан лег на кровать. Он не смог бы заснуть на постели, которую они столько ночей делили с Джеки. «Так просто она от меня не отделается», — подумал вдруг Нэйтан и провалился в глубокий сон.

Это не просто стыдно, это настоящий позор! Взрослый человек, а жульничает в «Скрабл».

Мне совершенно незачем жульничать. — Дж. Д. Макнамара недоуменно посмотрел на дочь. — «Лавильный» — это такое прилагательное, означает «грациозный, изящный, искусный». Например, «балерина исполнила лавильный пируэт».

Это просто куча сам знаешь чего, — возразила Джеки. — Тебе все-таки удалось ввернуть «асторцио», но это уже слишком, папа.

Если ты писатель, это еще не означает, что знаешь все слова на свете. Давай, проверь в словаре, но, если я прав, с тебя штраф пятьдесят очков.

Джеки, уже потянувшаяся за словарем, нерешительно замерла. Она знала, что ее отец умеет блефовать, как никто другой, но знала также, что он частенько топит таким вот образом недоверчивых конкурентов. Недовольно вздохнув, она оттолкнула словарь.

Хорошо, я тебе уступаю. Я лавильный игрок.

Вот и хорошо. — Довольный собой, он принялся считать свои очки. Джеки поднесла к губам бокал с вином и внимательно посмотрела на отца.

Дж. Д. Макнамара был выдающейся личностью. Джеки всегда знала это, но то, что Нэйтан рассказал ей о своих родителях и детстве, заставило ее взглянуть по-новому на то, что подарила ей судьба, и оценить это полностью. Она знала, что в деловом мире ее отец имеет репутацию одного из самых жестких бизнесменов. Он получал огромное удовольствие, поглощая компании, разоряя фирмы и побеждая конкурентов. Однако, судя по всему, обыграв свою дочь в «Скрабл», Джей Ди испытывал не меньшее счастье, чем заключив миллионную сделку.

Он просто любил жизнь во всех ее проявлениях. Возможно, Нэйтан был прав, утверждая, что дети наследуют от родителей нечто большее, чем цвет глаз. И если она унаследовала эту способность радоваться жизни и быть счастливой от отца, то она очень и очень ему благодарна.

Я люблю тебя, папа, несмотря на то что ты подлый обманщик.

Я тоже люблю тебя, Джеки. — Джей Ди просиял, взглянув на счет. — Но это не помешает мне разгромить тебя в пух и прах. Твой ход.

Поджав под себя ноги, как обычно, Джеки оперлась на локти и уставилась на свои буквы. Шторы еще не были задернуты, и в окна смотрел прелестный закат. Вторая гостиная, как называла эту комнату мать, предназначалась прежде всего для семейных сборищ, но являлась образцом элегантности и хорошего вкуса.

Серо-розовые оттенки обюссоновского ковра были поддержаны занавесками в тон и обивкой изящно изогнутого дивана. Коллекцию хрусталя, которой так гордилась мать, пришлось убрать несколько лет назад, когда Джеки и Брендон разбили блюдо для сладостей, подравшись из-за какого-то пустяка. Однако Патриция, не желая сдаваться, оставила в гостиной несколько фарфоровых статуэток.

На этом широком низком подоконнике Джеки пряталась в детстве и мечтала о своем очередном возлюбленном в подростковом возрасте. Она провела в этой комнате тысячи часов — счастливых, ужасных, печальных, радостных. Это было ее родное гнездо. Дом. До сих пор она не осознавала, как же ей повезло.

—Что это с тобой, девочка моя? Писатели должны бы лучше управляться со словами.

Губы Джеки дрогнули в улыбке. Отец теперь называл ее писателем сто раз на дню, при каждом удобном и неудобном случае.

Не лезь в мои дела, Джей Ди.

Черт возьми, ты разговариваешь с отцом! По-хорошему надо бы тебя выпороть.

Джеки ухмыльнулась:

—Меня и еще кого?

Джей Ди ухмыльнулся в ответ. У него было широкое добродушное лицо с типично ирландским огнедышащим румянцем и ярко-голубыми глазами. На носу торчали очки. Он был в костюме, потому что в семье было принято одеваться к обеду, но жилет был расстегнут, а полуразвязанный галстук съехал на сторону. В зубах он сжимал сигару, на которую всегда с молчаливым неодобрением взирала Патриция.

Джеки перемешала буквы.

—Знаешь, папа, я вот думаю. Ты и мама, вы ведь такие разные.

Ммм? — Джей Ди оторвался от составления нового слова и взглянул на Джеки.

Ну то есть мама такая элегантная, ухоженная.

А я что, неряха?

Не совсем. — Отец нахмурился. Джеки быстро выдвинула свои буквы вперед. Вот. «Секамбрический».

Что еще чушь собачья?! — Джей Ди ткнул в слово пальцем. — Нет такого слова.

Это из латыни. Означает «невероятный, феерический». Например, «мой отец только что заключил секамбрическую сделку».

У Джей Ди вырвалось короткое энергичное словцо, услышав которое его жена укоризненно покачала бы головой.

Посмотри в словаре, — серьезно сказала Джеки. — Пожалуйста. Если хочешь потерять пятьдесят очков. Папа, — быстро произнесла Джеки, чтобы отвлечь его, — как вам с мамой удалось столько лет прожить счастливо?

Я позволяю ей делать то, что у нее лучше всего получается, а она позволяет мне делать то, что у меня лучше всего получается. Кроме того, я без ума от этой ханжи.

Я знаю. — Глаза Джеки наполнились слезами. В эти дни ей частенько хотелось плакать. — Я в последнее время много думала о том, что вы сделали для нас с мальчиками. И наверное, то, что вы друг друга любите, — это самое лучшее, что вы могли нам дать.

—Джек, почему бы тебе не рассказать мне, что у тебя на уме.

Она покачала головой и погладила отца по щеке.

Я просто повзрослела.

А это взросление имеет отношение к тому парню, в которого ты по уши втрескалась?

Самое прямое. О, папа, он бы тебе понравился! Он сильный и упорный — иногда даже слишком упорный. Он добрый и забавный. У него замечательное чувство юмора. И я ему нравлюсь такая, какая есть. — Снова подступили слезы. На секунду Джеки крепко прижала руки к глазам. — Он постоянно составляет разные списки и планы и непременно сначала выполняет пункт «а» и только потом пункт «б». Он... — Джеки прерывисто вздохнула. — Он из тех людей, которые всегда открывают перед женщиной дверь не потому, что так надо делать и другие это оценят, а потому, что истинный джентльмен. И очень нежный. — Она растроганно улыбнулась. — И маме он бы тоже понравился.

Тогда в чем же проблема, Джеки?

Он пока не готов. Не готов к тому, что мы чувствуем друг к другу. А я не знаю, сколько еще смогу ждать.

Джей Ди наморщил лоб.

—Хочешь, чтобы я дал ему пинка для ускорения?

Джеки засмеялась. Вскочив, она залезла к нему на колени и обвила его шею руками.

—Если это понадобится, я дам тебе знать.

В комнату вплыла Патриция. Она была великолепна в голубом шелковом платье того же оттенка, что и ее глаза.

Джон, если повар не прекратит закатывать эти безобразные истерики, тебе придется самому с ним поговорить. Мое терпение на пределе. — Она проследовала к бару, налила себе немного сухого хереса и удобно устроилась в кресле, изящно скрестив ноги. Ее муж по-прежнему считал эти ноги лучшими на всем Восточном побережье.

Джеки, на прошлой неделе я обнаружила совершенно потрясающего парикмахера. Я уверена, он смог бы сделать чудеса с твоими волосами.

Джеки закатила глаза и сдула со лба челку.

—Я люблю тебя, мама.

Глаза Патриции мгновенно смягчились. Джеки знала за матерью эту особенность и обожала ее.

Я тебя тоже люблю, дорогая. Хотела тебе сказать, кстати, что загар тебе очень к лицу, учитывая цвет твоих волос и глаз. Хотя меня немного беспокоят последствия — я прочитала одну статью недавно, — Она улыбнулась. В эту минуту Патриция очень походила на свою дочь. — Я так рада, что ты приехала. Дом кажется таким пустым без тебя и мальчиков.

Теперь мы будем видеть ее редко. — Джей Ди ущипнул Джеки за зад. — Она ведь у нас настоящий писатель.

Это всего лишь одна книга, — напомнила Джеки, но не выдержала и тоже улыбнулась. — Пока.

Я с большим удовольствием сказала Гонории — между делом, разумеется, — что издательство «Арлекин» купило твою книгу. — Патриция сделала маленький глоток хереса.

Между делом? — гоготнул Джей Ди. — Да она в ту же секунду схватила трубку и начала хвастаться всем подряд. Эй, ты! Это что же ты делаешь?

Джеки, рассматривающая его буквы, быстро сделала вид, что она и не думала подглядывать.

Ничего, папочка. — Она звонко чмокнула отца в щеку. — Ты обречен, так и знай. Тебе никогда в жизни не удастся сделать что-нибудь путное с этим дурацким набором букв.

Это мы еще посмотрим. — Джей Ди согнал Джеки с колен и потер руки. — Сядь на место и закрой рот.

Джон, ну что такое, в самом деле, — вступилась за нее Патриция.

Джеки подбежала к матери, чтобы обнять ее. В дверь позвонили.

—Не ходи, Джеки. Филип откроет. Лучше причешись, бога ради.

Джеки послушно пригладила волосы. В дверях появился Филип, дворецкий семейства Макнамара.

—Прошу прощения, миссис Макнамара. Некий Нэйтан Пауэлл хочет видеть мисс

Жаклин.

Джеки взвизгнула и вскочила, однако Патриция повелительным жестом остановила ее:

Жаклин, сядь на место и сделай вид, что ты леди. Филип пригласит мистера Пауэлл а войти.

Но...

Сядь на место и закрой рот, — приказал Джей Ди.

Спасибо, дорогой, — пробормотала Патриция.

Джеки рухнула в кресло.

—И убери с лица эту угрюмую мину, — добавил Джей Ди. — Если только ты не хочешь, чтобы он развернулся и выбежал отсюда.

Джеки сердито засопела и метнула на отца испепеляющий взгляд, но решила все же послушаться. Может, они правы, подумала она. Может, стоит хотя бы раз сначала подумать и уж потом сделать шаг. Но все равно, когда она увидела Нэйтана, первым ее побуждением было броситься к нему на шею. И несомненно, она бы так и сделала, не наступи отец ей на ногу.

Джеки. — Голос Нэйтана был хриплым и неестественным, словно он долго не разговаривал с людьми и слегка отвык.

Привет, Нэйтан. — Джеки легко поднялась и протянула ему руку. — Неожиданный визит.

Да, я... — Он вдруг почувствовал себя ужасно глупо, стоя в этой безукоризненной гостиной в своем измятом дорожном костюме с яркой, перевязанной лентой коробкой под мышкой. — Мне следовало предварительно позвонить.

Нет, ну что ты. — Джеки, словно между ними ничего не произошло, взяла его под руку. — Познакомься с моими родителями. Джей Ди и Патриция Макнамара — Нэйтан Пауэлл.

Джей Ди встал. Ему хватило нескольких секунд, чтобы сделать все нужные выводы. Никогда в жизни он не видел более измученного и влюбленного мужчины. Просто потрясающе. Он посмотрел на Нэйтана одновременно с сочувствием и интересом.

—Очень приятно. Восхищен вашими работами. — Он крепко сжал руку Нэйтана. — Джеки нам о вас рассказывала. Давайте я вам чего-нибудь налью.

Нэйтан, едва поспевая за быстрой речью Джей Ди, ошеломленно кивнул и повернулся к Патриции. Такой будет Джеки лет через двадцать—двадцать пять, подумал он. Все еще красавица; гладкая, как атлас, кожа и грация, которая приходит только с годами.

Миссис Макнамара, я должен извиниться, что свалился вам как снег на голову, без всякого предупреждения.

Ничего страшного, — мило улыбнулась Патриция, но вежливость Нэйтана ей понравилась. Как и Джей Ди, она с первого взгляда оценила ситуацию и решила, что перед ней добрый и воспитанный молодой человек. — Садитесь, пожалуйста, мистер Пауэлл.

Я...

Вот, держите. Ничто так не освежает, как глоток виски. — Джей Ди хлопнул Нэйтана по плечу и вручил ему стакан. — Так, значит, вы строите дома? А перепланировкой занимаетесь?

Да, в случае если...

Отлично, отлично. Я хотел бы с вами кое-что обсудить. Присмотрел тут одно здание. Там страшная грязь, конечно, но, по-моему, в нем что-то есть. Если...

Прошу прощения. — Позабыв о хороших манерах, Нэйтан сунул стакан Джей Ди и, схватив Джеки за руку, вытащил ее на террасу.

Н-да... — Патриция, пряча улыбку, с деланым возмущением подняла бровь.

Джей Ди присвистнул и одним глотком опорожнил стакан.

—Похоже, пора нам готовиться к свадьбе, а, старушка?

Воздух был напоен ароматами цветов. Звезды висели совсем низко над головой; казалось, их можно потрогать руками. В небе стояла огромная яркая луна. Нэйтан, не обращая внимания на дивную красоту вечера, поставил свою коробку на белый столик и притянул Джеки к себе.

Она была будто специально скроена для его объятий.

Извини, — выдавил Нэйтан. — Я, кажется, был невежлив с твоими родителями.

Ничего. Мы с братьями тоже не очень-то вежливы с ними. — Она обхватила его лицо ладонями и внимательно вгляделась. — Ты выглядишь уставшим.

Нет, со мной все нормально. — Как угодно можно было назвать его состояние, но только не нормальным. — Я думал, здесь тебя тоже нет.

Тоже?

Я приехал домой — тебя не было. Я узнал адрес твоей квартиры и отправился туда. Тебя там не оказалось. Тогда я поехал сюда.

Не веря своим ушам, Джеки медленно произнесла:

Ты искал меня?

Несколько дней.

Прости. Я думала, ты вернешься из Денвера только на следующей неделе. Так мне сказали в твоем офисе.

Я вернулся раньше, чем... Ты звонила в мой офис?

Да. Ты вернулся раньше, чем что?

Раньше, чем предполагалось, — резко ответил Нэйтан. — Я бросил стройку, оставил все на Коди и помчался домой. А ты ушла. Ты меня бросила.

Джеки едва не кинулась со смехом обнимать его, но решила доиграть до конца.

А ты рассчитывал, что я останусь?

Да. Нет. Да, черт возьми. — Он схватил себя за волосы. — Я знаю, что не имею на это никакого права, но... да, я думал, что ты останешься. И вот я приехал — а в доме никого. Пусто. Я не мог находиться там без тебя. И никакие мысли не идут в голову. Это ты виновата. Ты что-то сделала с моим мозгом. — Нэйтан начал взволнованно расхаживать по террасе. Джеки смотрела на него во все глаза. Нэйтан Пауэлл, которого она знала, не совершал лишних движений. — Что бы я ни увидел, я прежде всего думаю, а что бы ты об этом сказала. Я даже не могу есть «особую тарелку», потому что постоянно думаю о тебе.

Действительно ужасно, — посочувствовала Джеки. Она задержала дыхание. Все же нужно спросить. — Ты хочешь, чтобы я вернулась, Нэйтан?

Нужно, чтобы я ползал перед тобой на коленях? — Глаза Нэйтана загорелись яростью.

Джеки еле сдержалась, чтобы не поцеловать его.

—Дай подумать. — Она потрогала бант на коробке. Интересно, что там внутри? Предвкушать было не менее приятно, чем получить подарок. — Надо бы, конечно, заставить тебя немного поползать, но боюсь, у меня не хватит духа. — Она улыбнулась и сложила руки на груди. — Я не уходила от тебя, Нэйтан.

—Ты все убрала. Там было чисто, как в церкви.

Ты в шкафу смотрел? Нэйтан постарался успокоиться.

Что ты имеешь в виду?

—Я имею в виду, что я не уходила. Моя одежда висит в шкафу в гостевой спальне.

Я не могла спать в твоей кровати без тебя и перенесла вещи в другую комнату. Я просто

переехала. — Она погладила его щеку. — Я бы не позволила тебе разрушить свою жизнь.

Нэйтан схватил ее за руку так, будто он тонул, а ему с берега бросили веревку.

Тогда почему ты здесь?

Мне захотелось повидаться с родителями. Отчасти из-за того, что ты мне рассказал о своей семье. Я вдруг поняла, что хочу сказать им спасибо за то, что они у меня такие замечательные. А еще я хотела рассказать им, что я наконец-то хоть что-то довела до конца. — Она немного нервно сжала его пальцы. — Издательство купило мою книгу.

Правда? Я не знал, что ты послала ее в издательство.

Я не хотела тебе говорить. Не хотела, чтобы ты разочаровался во мне в случае провала.

Я бы не разочаровался. — Он обнял Джеки. Ее запах, такой знакомый, родной, кружил ему голову. Нэйтан вдруг осознал, что можно чувствовать себя дома, находясь при этом за тысячи миль от него. — Я так рад за тебя. Я горжусь тобой. Жаль, что меня не было рядом.

—Знаешь, мне нужно было пройти через это самой. В следующий раз мы будем рядом в этот момент.

Глаза Нэйтана потемнели. Взгляд Джейка, опять подумала Джеки, почти теряя сознание от нежности.

Значит, ты останешься со мной? Все так просто?

Со мной тебе всегда было просто, Нэйтан.

Я тебя не заслуживаю. Джеки улыбнулась:

Я знаю.

Нэйтан подхватил ее на руки, провальсировал несколько па и поставил Джеки на землю. Их губы слились в долгом поцелуе.

Я приехал сюда, готовый пообещать тебе что угодно, только бы ты вернулась. А ты ничего не требуешь.

Я не требую, но все же я бы не возражала против пары-тройки обещаний. — Она положила голову ему на плечо. — О чем ты думаешь?

Я хочу быть с тобой, но хочу, чтобы все было правильно. Никаких долгих разлук. Я принял решение. На самом деле нужно было сделать это еще год назад. Я предложил Коди половину акций фирмы.

Джеки подняла голову и посмотрела на Нэйтана, очень напоминая в этот момент своего отца Джей Ди Макнамару, великого бизнесмена.

Отличное решение.

Да. И для личной жизни, и для бизнеса. Я учусь, Джек.

Я вижу.

Я буду меньше загружен и смогу больше времени уделять семье. Нашей с тобой семье. Не знаю, каким мужем или отцом я буду...

Джеки легонько прижала палец к его губам:

Мы вместе увидим.

Да. — Он снова взял ее за руки. — Мне, конечно, все равно придется иногда уезжать, но ты, надеюсь, согласишься иногда ездить со мной.

Только попробуй меня остановить.

И ты всегда сумеешь вразумить меня, если я вдруг забуду, что семья — это главное.

Джеки уткнулась носом ему в шею. — Можешь на меня положиться.

—Нужно было с этого начать, но... — Нэйтан прижал ее голову к своей груди. — Я хотел тебе сказать, что, когда встретил тебя, стал другим человеком. Лучше потерять оба глаза или слух, чем тебя, потому что без тебя я все равно не могу ни видеть, ни слышать. Ты нужна мне. Я хочу, чтобы мы прожили вместе всю жизнь. Мы будем учиться друг у друга, вместе делать ошибки, и... Я люблю тебя. Не знаю, что еще сказать.

Мне кажется, ты все сказал. — Джеки подергала носом и покачала головой. — Не хочу реветь. Я всегда так ужасно выгляжу, если поплачу, а сегодня мне хочется быть красивой. Подари мне подарок, Нэйтан. А то я уже начинаю нести чушь.

Мне нравится, когда ты несешь чушь. — Он поцеловал ее в лоб, в висок, в ямочку в уголке губ. — О господи, не знаю, как мне благодарить кузена Фреда.

Джеки засмеялась сквозь слезы:

Он ищет покупателя на свои двадцать пять акров болота.

Он его нашел. — Нэйтан держал Джеки в объятиях, все еще не смея поверить в свое счастье. — Я очень люблю тебя, Джек.

Я знаю, но можешь повторять это так часто, как тебе хочется.

Так и будет. Но сначала... Вот, возьми. — Он вручил Джеки коробку. — Я хотел подарить тебе что-нибудь, что будет красноречивее слов. Ты дала мне надежду на будущее, о котором я раньше и мечтать не мог.

Джеки вытерла глаза.

—Что ж, посмотрим. Лучшие друзья девушек, как говорят, бриллианты, но лично я

всегда питала слабость к цветным камням. — Она сорвала обертку, открыла крышку и за

глянула в коробку.

Джеки замерла на месте, не в силах произнести ни слова. Непросохшие слезы блестели на ее щеках. В коробке лежал пеликан из ракушек. Сияющими глазами она взглянула на Нэйтана:

Никто не понимает меня так, как ты.

Только не меняйся, — прошептал он, прижимая ее к себе вместе с птицей в руках. — Поехали домой, Джеки.

1

Состав преступления (лат.).

2

С отличием (о дипломе, аттестате) (лат.).

Content

Нора Робертс
Влюбиться в Джеки

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

1