Филип Рив

Смертные машины

Часть Первая

Глава 1. ОХОТНИЧЬИ ЗЕМЛИ

Во второй половине сумрачного, дождливого дня мегаполис Лондон преследовал маленький горняцкий город по дну давно пересохшего Северного моря.

В лучшие времена Лондон не обратил бы внимания на столь мелкую дичь. Великий Движущийся мегаполис когда-то охотился на куда более крупные города, забираясь на север, до самой Ледяной пустоши, и на юг, до берегов Средиземного моря. Но в последнее время добыча встречалась все реже, а некоторые из больших мегаполисов начали бросать голодные взгляды на Лондон. Уже десять лет он прятался от них, бродил по болотистому, гористому западному региону, который, по словам Гильдии Историков, в далеком прошлом был островом Британия. Десять лет вся его добыча состояла из крошечных фермерских городков и неподвижных поселений, прилепившихся к залитым дождем холмам. Но теперь наконец-то лорд-мэр решил, что пришла пора вернуться через земляной мост на Великие Охотничьи земли.

Наблюдатели с высоких смотровых башен заметили в двадцати километрах впереди горняцкий город, добывающий соль. Жители Лондона восприняли это как знак свыше, и даже лорд-мэр (который не верил ни в знаки, ни в богов) подумал, что поход на восток начался совсем неплохо, и отдал приказ пуститься в погоню.

Горняцкий город заметил опасность и обратился в бегство, но громадные гусеницы под Лондоном уже крутились все быстрее и быстрее. Скоро мегаполис — гора металла в семь палуб, расположившихся друг над другом, как слои свадебного торта, — развил максимальную скорость. Нижние палубы заволокло выхлопными газами двигателей, на верхних белели виллы богачей, а на самом верху, в шестистах метрах над загубленной землей, блестел золотом крест на куполе кафедрального собора Святого Павла.

* * *

Когда все началось, Том чистил экспонаты Лондонского музея естественной истории. Почувствовал, как трясется металлический пол, а подняв голову, увидел, что чучела китов и дельфинов, подвешенные к потолку галереи, раскачиваются на поскрипывающих тросах.

Страха не было. Все свои пятнадцать лет Том прожил в Лондоне и привык к постоянному движению. Он понял, что мегаполис меняет курс и наращивает скорость. Его охватил древний азарт охотника, свойственный всем лондонцам. Должно быть, замечена дичь! Бросив кисточки и тряпки, он приложил руку к стене и почувствовал вибрации, распространяющиеся от гигантских машинных отсеков, расположенных в Брюхе. Да, все так, включились дополнительные двигатели, и их гудение — бум-бум-бум — отдается в костях, как удары большого барабана.

Дверь в дальнем конце галереи распахнулась, в нее влетел Чадли Помрой. Его парик съехал набок, круглое лицо от негодования налилось кровью.

— Что, во имя Куирка?.. — вскричал он, глядя на мотающихся из стороны в сторону китов, на набивные чучела птиц, трясущиеся и подрагивающие в стеклянных ячейках, словно им надоело долгое заточение и они готовились вновь обрести свободу и улететь. — Подмастерье Нэтсуорти! Что происходит?

— Погоня, сэр. — Том удивился: заместитель главы Гильдии Историков столько лет прожил в Лондоне, а не знает элементарных вещей. — Должно быть, ожидается неплохая добыча, — пояснил он. — Включены все дополнительные двигатели. Такого давно уже не случалось. Может, удача наконец повернулась к Лондону лицом.

— Тьфу! — Помрой поморщился, его передернуло, когда от вибрации двигателей зазвенели стеклянные панели выставочных стендов. Над его головой самое большое чучело — синего кита, который вымер тысячи лет тому назад, — раскачивалось на тросах, наподобие качелей. — Может, все так и есть, Нэтсуорти. Я бы лишь хотел, чтобы Гильдия Инженеров снабдила это здание более качественными амортизаторами. Некоторые экспонаты очень хрупкие. — Он выудил грязный носовой платок из складок длинной черной мантии и вытер лицо.

— Пожалуйста, сэр, — в голосе Тома слышалась мольба, — позвольте мне сбегать на смотровую площадку и понаблюдать за погоней. На полчаса, не больше. Уже столько лет нам не удавалось поймать…

Просьба ошеломила Помроя.

— Разумеется, нет, подмастерье! Посмотри, сколько пыли поднялось из-за этой погони! Все экспонаты надо протереть заново и проверить, не сломалось ли чего.

— Это несправедливо! — воскликнул Том. — Я уже вычистил всю галерею.

И сразу понял, что допустил ошибку. Среди членов Гильдии встречались и похуже старины Чад-ли Помроя, но и тому не понравилось, что какой-то подмастерье третьего класса смеет подавать голос. Грандмастер вытянулся в полный рост (который был чуть больше его ширины) и так сурово нахмурился, что вытатуированный на лбу символ Гильдии исчез между сдвинувшимися кустистыми бровями.

— Жизнь сама по себе несправедлива, Нэтсуорти! — прогремел он. — Будешь препираться, отправишься в Брюхо, как только закончится преследование!

Из всех работ, которые выпадали на долю подмастерьев третьего класса, Том больше всего ненавидел вахты в Брюхе. В ответ он не произнес ни слова, понуро уставившись в начищенные носки сапог главного куратора.

— Тебе велено работать в этом отделе до семи часов, и ты будешь работать здесь до семи часов, — продолжал Помрой. — А я тем временем проконсультируюсь с другими кураторами насчет этой ужасной, ужасной тряски…

Он поспешил к двери, что-то бормоча себе под нос. Том проводил его взглядом, потом поднял тряпки и кисточки и с печальным вздохом принялся за работу. Обычно ему нравилось прибираться в залах музея, особенно в этой галерее, с приятными глазу, пусть и побитыми молью, чучелами животных и синим китом, который улыбался ему большой синей улыбкой. Если бывало скучно, он предавался мечтам: воображал себя героем, спасающим красавиц от воздушных пиратов или Лондон — от Лиги противников движения, и на душе сразу становилось легче. Но о чем тут мечтать, когда весь мегаполис наслаждается первой за долгие годы настоящей погоней?

Том выдержал двадцать минут. Чадли Помрой не возвращался, не заходил в галерею и никто другой. По средам посетителей в музей не пускали, а потому был выходной и у большинства грандмастеров, мастеров и подмастерьев первого и второго класса. Кому будет хуже, если он на десять минут отлучится из галереи и хоть одним глазком посмотрит, что происходит? Том сложил кисточки и тряпки в мешок, спрятал его за внушительное чучело яка и под пляшущими тенями дельфинов поспешил к двери.

В коридоре плясали и аргоновые лампы, расплескивая свет на металлические стены. Два одетых в черное члена Гильдии торопливо прошли мимо. Том услышал дребезжащий голос старого доктора Аркенгарта: «Вибрация! Вибрация! Она может уничтожить всю мою коллекцию керамики тридцать пятого века…» Том подождал, пока они не скрылись за поворотом коридора, затем выскользнул из двери и бросился к ближайшей лестнице. Проскочил через галерею XXI века, мимо больших пластмассовых статуй Плутона и Микки, звероголовых богов погибшей Америки. Пересек центральный холл и нижние галереи, полные вещей, которые пережили тысячелетия, прошедшие с тех пор, как Древние уничтожили себя в огненном смерче сброшенных с орбиты атомных и вирусных бомб. Вихрь этот остался в истории как Шестидесятиминутная война. Двумя минутами позже Том уже покидал музей через боковой выход, чтобы окунуться в шум и гам Тоттенхэм-корт-роуд.

Лондонский музей естественной истории располагался в самой середине Второй палубы, в деловом районе, который назывался Блумсбюри, так что Первая палуба нависала в нескольких метрах над крышами домов, словно ржавое небо. Том мог не тревожиться, что его заметят, когда он пробирался по темной, запруженной толпой улице к информационному экрану, висевшему у лифтовой станции Тоттенхэм-корт-роуд. Протиснувшись в первые ряды, он наконец смог увидеть далекую добычу, расплывчатый синевато-серый силуэт, «схваченный» камерами, установленными на Шестой палубе.

«Город называется Солтхук, — вещал комментатор. — Это соледобывающая платформа с населением в девятьсот человек. В настоящее время она движется со скоростью сто километров в час, держа курс на восток, но, по расчетам Гильдии Навигаторов, Лондон настигнет ее до заката. Нет никаких сомнений, что за земляным мостом мы найдем множество других городов. Солтхук — наглядное доказательство мудрости нашего горячо любимого лорд-мэра, принявшего решение вновь направить Лондон на восток…»

«Сто километров в час!» — с благоговейным трепетом подумал Том. Потрясающая скорость! Ему ужасно захотелось подняться на смотровую площадку, почувствовать, как ветер бьет в лицо. Мистер Помрой все равно его накажет. Так что несколько лишних минут, проведенных вне галереи, ничего не изменят.

Он побежал к Блумсбюри-парку расположенному под открытым небом на краю палубы. Раньше это действительно был парк, с деревьями и прудами для уток, но из-за недостатка добычи пришлось увеличить производство продовольствия, поэтому лужайки уступили место грядкам с капустой, а в прудах теперь выращивали водоросли. Однако смотровые площадки остались, приподнятые над палубой и выступающие за ее пределы, с тем чтобы лондонцы могли любоваться проплывающими внизу видами. Том поспешил к ближайшей. На ней собралось еще больше народу, чем перед информационным экраном, хватало и людей в черном, цвете Гильдии Историков, и Том, пробираясь к ограждению, делал вид, будто имеет на то полное право. Расстояние до Солтхука сократилось уже до восьми километров, за ним вился черный шлейф выхлопных газов.

— Нэтсуорти! — раздался рядом резкий, неприятный голос, и у Тома упало сердце. Обернувшись, он увидел, что стоит рядом с Меллифантом, большим и сильным подмастерьем первого класса, который улыбнулся ему. — Это прекрасно! Маленькая, жирненькая соледобывающая платформа с двигателями С20 для передвижения по суше! Именно такие Лондону и нужны!

Герберт Меллифант принадлежал к худшей категории мерзавцев. Такие не только бьют исподтишка и в туалете суют головой в унитаз, но и стараются вызнать все твои секреты, чтобы потом причинить не только физическую, но и душевную боль. Ему нравилось задирать Тома, маленького и застенчивого, не имеющего друзей, которые могли бы его защитить, а Том не мог посчитаться с ним, потому что Меллифанты заплатили немалые деньги, чтобы Герберт сразу стал подмастерьем первого класса, тогда как Том, у которого семьи не было, так и пребывал в третьем. Он понимал, что Меллифант заговорил с ним лишь в надежде произвести должное впечатление на симпатичного юного Историка Клайти Поттс, которая стояла по другую сторону от него. Том кивнул и отвернулся, сосредоточившись на погоне.

— Посмотрите! — воскликнула Клайти Поттс.

Лондон быстро настигал добычу, и с верхней палубы Солтхука поднялся какой-то темный объект. Потом второй, третий. Воздушные корабли! Толпы лондонцев на смотровых площадках радостно закричали.

— Ага, воздушные торговцы! — воскликнул Меллифант. — Поняли, что город обречен, вот и уносят ноги до того, как мы проглотим его. Если не успеют, мы сможем объявить их груз своей собственностью!

Том с радостью отметил, что Клайти Поттс с Меллифантом скучно. Она стояла на ступень выше, уже сдала экзамен на мастера Гильдии Историков и теперь гордо носила на лбу соответствующую татуировку, а потому все это прекрасно знала.

— Посмотрите! — повторила она, перехватив взгляд Тома и улыбнувшись. — Вы только посмотрите на них! Ну до чего же они прекрасны!

Том отбросил с глаз непослушные волосы и наблюдал, как воздушные корабли поднимаются выше и выше и исчезают в серых облаках. На мгновение ему ужасно захотелось улететь вместе с ними, навстречу солнечному свету. Ну зачем родители оставили его на попечение Гильдии, которая могла сделать из него всего лишь Историка! Как же ему хотелось быть юнгой на борту воздушного клипера и повидать все мегаполисы мира: Пуэрто-Анджелес, дрейфующий по синему океану, Архангельск, скользящий на стальных лыжах по замерзшим северным морям, великие города-зиккураты Нуэво-Майя, вкопавшиеся в землю твердыни Лиги противников движения…

Но эти грезы следовало оставить для других дней, тех, что он проводил в залах Музея. Новые радостные крики означали, что охота близится к завершению, и Том вновь посмотрел на Солтхук.

Маленький городок был так близко, что он различал фигурки людей, бегающих по верхним палубам. Как, должно быть, они напуганы: Лондон настигает, а спрятаться негде! Но Том знал, что жалеть их нет нужды: таковы уж законы природы. Мегаполисы поедали города, города — маленькие городки, городки закусывали жалкими неподвижными поселками. Все это называлось муниципальным дарвинизмом, и именно так мир жил в последнюю тысячу лет, после того как Николас Куирк, великий Инженер, превратил Лондон в первый движущийся город.

— Лондон, Лондон! — закричал Том, и его голос влился в хор собравшихся на площадках.

А мгновением позже все увидели, как сломалось одно из ведущих колес Солтхука. Город развернуло, он остановился, дымовые трубы попадали на запруженные народом улицы, а потом нижние палубы Лондона закрыли обзор, и Том почувствовал, как задрожали под его ногами металлические плиты: далеко внизу смыкались громадные гидравлические Челюсти.

Радостные крики со смотровых площадок подхватил весь город. Из динамиков, установленных на стойках-колоннах, торжественно зазвучал гимн мегаполиса «Гордость Лондона», кто-то — Том видел этого человека впервые — крепко обнял его и прокричал в ухо: «Поймали! Поймали!» Том не возражал. В эту минуту он любил всех, кто стоял на смотровой площадке, даже Меллифанта.

— Поймали! — воскликнул и он, высвободился из объятий, почувствовал, как вновь по плитам палубы прокатилась волна дрожи. Где-то внизу стальные зубы мегаполиса, ухватив Солтхук, поднимали его и тащили в Брюхо.

— Возможно, подмастерье Нэтсуорти тоже захочет пойти, — сказала Клайти Поттс. Том понятия не имел, о чем речь, но, когда обернулся, она коснулась его руки и улыбнулась. — Сегодня будет большой праздник в Кенсингтон-гарденз, — объяснила она. — Танцы и фейерверк! Ты хочешь пойти?

Обычно люди не приглашали подмастерьев третьего класса на вечеринки, особенно такие симпатичные и пользующиеся вниманием, как Клайти, поэтому Том поначалу подумал, а не подсмеивается ли она над ним. Но вот у Меллифанта таких мыслей точно не возникло, потому что он потянул ее в сторону:

— Такие, как Нэтсуорти, там не нужны.

— Почему? — спросила девушка.

— Ну, ты понимаешь, — квадратное лицо Меллифанта стало таким же красным, как и у мистера Помроя, — он всего лишь третий класс. Прислуга. И членом Гильдии ему никогда не стать. Дослужится разве что до помощника куратора. Не так ли, Нэтсуорти? — Он пренебрежительно глянул на Тома. — Жаль, конечно, что твой отец не оставил тебе денег, чтобы ты мог заплатить за учение…

— Это не твое дело! — зло отрезал Том. Радостное настроение, вызванное успешным завершением охоты, мгновенно испарилось. Он снова занервничал, думая, как накажет его мистер Помрой, обнаружив, что он не подчинился приказу и удрал со службы. А тут еще Меллифант с его издевками.

— А все потому, что нельзя жить в трущобах на нижних палубах, — ухмыльнулся Меллифант, опять повернувшись к Клайти Поттс. — Видишь ли, отец и мать Нэтсуорти жили на Четвертой палубе, и когда случился Большой крен, их просто расплющило, размазало по полу.

Том не собирался ударить его, так уж вышло. Не отдавая отчета, что делает, он сжал правую руку в кулак и выбросил вперед.

— Ой! — вскрикнул Меллифант, от неожиданности плюхнувшись на задницу.

Кто-то радостно подбодрил Тома, Клайти подавила смешок. Том смотрел на свой кулак и удивлялся, как он мог такое сделать.

Но Меллифант был больше и сильнее Тома, и он уже вскочил на ноги. Клайти попыталась остановить его, но другие Историки требовали реванша, как и группа мальчишек в зеленых туниках подмастерьев Гильдии Навигаторов.

— Поединок! Поединок! Поединок! — скандировали они.

Том понимал, что против Меллифанта шансов у него не больше, чем у Солтхука против Лондона. Он отступил на шаг, но толпа уже образовала плотный круг. Потом кулак Меллифанта врезался в его скулу, колено — между ног, он согнулся пополам, отпрянул, из глаз брызнули слезы. Том развернулся и ткнулся головой во что-то большое и мягкое, как диван.

— Уф! — донеслось сверху.

Том поднял голову: над ним нависло круглое, красное, с кустистыми бровями лицо под съехавшим набок париком. Лицо это стало еще краснее, когда его обладатель узнал мальчика.

— Нэтсуорти! — прогремел Чадли Помрой. — Скажи мне, во имя Куирка, что за игру ты затеял?

Глава 2. ВАЛЕНТИН

В результате Том отправился в Брюхо, тогда как остальные подмастерья готовились к празднику в честь захвата Солтхука. Само собой, после долгой нотации, которую ему пришлось выслушать в кабинете Помроя («Неповиновение, Нэтсуорти… Драка с подмастерьем более высокого класса… Что сказали бы твои бедные родители?»). Вновь, правда уже не бегом, а едва переставляя ноги, он добрался до станции Тоттенхэм-корт-роуд, подождал идущего вниз лифта.

Кабина прибыла переполненной. В верхней секции все сиденья занимали самодовольные мужчины и женщины из Гильдии Инженеров, самой могущественной из четырех Великих Гильдий, которые правили Лондоном. От их лысых черепов и длинных белых резиновых плащей у Тома по коже бежали мурашки, поэтому он предпочел постоять в нижней секции, где с каждого плаката (ими были залеплены все стены) на него смотрело суровое лицо лорд-мэра. Надпись под ними гласила: «Движение — жизнь! Помоги Гильдии Инженеров держать Лондон на ходу». Кабина спускалась все ниже, минуя знакомые станции: Бейкерлоо, Верхний Холборн, Нижний Холборн, Бетнал Грин, и на всех в нее втискивалось множество людей, прижимая его к стене, так что Том облегченно вздохнул, когда наконец вышел на самой нижней станции, в гремящем и ревущем Брюхе.

Именно там Лондон демонтировал пойманные города: верфи и заводы располагались между Челюстями и машинными отсеками. Том терпеть не мог это место. Во-первых, в Брюхе всегда царил шум, во-вторых, там работали жители нижних палуб, грязные и страшные, и заключенные из тюрьмы в Нижнем Брюхе, которые были еще хуже. От жары у Тома болела голова, запах серы заставлял беспрестанно чихать, а мерцающий свет аргоновых ламп давил на глаза. Но Гильдия Историков всегда посылала свою команду, когда в Брюхе «переваривался» очередной город, и сегодня Тому предстояло присоединиться к ней и ходить по Брюху, напоминая всем и каждому, что книги и антиквариат, находившиеся на борту добычи, — достояние Гильдии, а история по важности ничуть не уступает кирпичам, железу и углю.

Покинув конечную станцию лифта, Том по цилиндрическим коридорам, выложенным зеленой плиткой, и металлическим мостикам, подвешенным на высоте двенадцати метров над Разделочными верфями, поспешил к складу Гильдии Историков. Далеко внизу Солтхук разбирали на части. Выглядел он совсем маленьким, затерявшимся в просторах Лондона. Желтые разделочные агрегаты ползали вокруг него на гусеницах, спускались сверху на кранах, карабкались сбоку на гидравлических паучьих лапках. Колеса и оси уже сняли, началась разборка корпуса. Циркулярные пилы, огромные, как колеса Ферриса[1], вгрызались в металлические плиты палуб, выбрасывая фонтаны искр. Жар поднимался от плавильных печей, и скоро Том почувствовал, что подмышки его черной форменной туники пропитались потом.

Когда он добрался до склада, в конце тоннеля неожиданно забрезжил свет. На Солтхуке не было ни музея, ни библиотеки, и те немногие предметы, представляющие исторический интерес, которые удалось обнаружить в ломбардах, уже упаковывали в ящики для отправки на Вторую палубу. Том понял, что при удаче его могли отпустить пораньше и тогда он успевал на завершающую часть праздника. Теперь все зависело от того, кто из мастеров руководил работой. Если старик Аркенгарт или доктор Уэймаут, он обречен: эти задерживали всех до конца смены, независимо от того, оставалась какая-то работа или нет. А вот если толстяк Пьютертайд или мисс Плим, тогда у него есть шанс…

Но, шагая к кабинету управляющего складом, Том понял, что на этот раз работами в Брюхе руководит большая шишка. Неподалеку от ведущей к двери лестнице припарковался «жук» с нарисованной на капоте эмблемой Гильдии — роскошь, какую могли позволить себе далеко не все гранд-мастера. Рядом с «жуком» стояли двое мужчин в форме высокопоставленных сотрудников Гильдии. Крепкие парни с суровым взглядом. Том их знал: Пьюси и Генч, вставшие на путь исправления воздушные пираты, последние двадцать лет — верные слуги Гильденмейстера, главы Гильдии, которые пилотировали его воздушный корабль «Лифт на 13-й этаж», когда он отправлялся в экспедицию. «Здесь сам Валентин!» — подумал Том и постарался не таращиться на мужчин, взбегая по ступенькам к двери.

Том преклонялся перед Таддеусом Валентином. Бывший кладоискатель, ставший самым знаменитым археологом Лондона и возглавивший Гильдию Историков, несмотря на зависть и недовольство таких, как Помрой. В общежитии Том повесил фотографию Валентина над своей койкой, а его книги «Приключения практикующего Историка» и «Американская пустыня — через мертвый континент с пистолетом, камерой и воздушным кораблем» прочитал столько раз, что выучил их наизусть. Когда Тому было двенадцать лет, по окончании учебного года Валентин вручал подмастерьям призы за лучшие работы. Одного удостоился и Том — за эссе о распознавании поддельного антиквариата. Тот день Том считал лучшим в своей жизни. Речь, произнесенную тогда этим великим человеком, он запомнил слово в слово: «Никогда не забывайте, подмастерья, что мы, Историки, — самая важная Гильдия города. Мы не зарабатываем столько денег, как Купцы, но мы создаем знание, которое стоит гораздо дороже. Мы, возможно, не несем ответственности за курс, которым идет Лондон, как Навигаторы, но что смогли бы сделать Навигаторы, если бы мы не сохранили древних карт? А что касается Инженеров, просто помните, что отправной точкой для каждой разработанной ими машины является какой-нибудь элемент олд-тека — высоких технологий древности, который или сберегли наши хранители музеев, или откопали наши археологи».

Получая награду, Том сумел лишь пробормотать: «Благодарю вас, сэр», а поэтому и думать не мог, что Валентин его запомнил. Однако, едва он отворил дверь кабинета, великий человек поднял голову и улыбнулся.

— Нэтсуорти, не так ли? Подмастерье, который так здорово распознает подделки? Сегодня мне надо быть начеку, а не то ты выведешь меня на чистую воду!

Шутка, конечно, была не из лучших, но она помогла разрушить стену неловкости, которая обычно возникала при общении подмастерья и гранд-мастера, не говоря уже о Гильденмейстере. Том сразу приободрился, перестал переминаться с ноги на ногу на пороге и направился к столу, протягивая записку от Помроя. Валентин поднялся из-за стола, шагнул навстречу. Высокий, симпатичный мужчина лет сорока с гривой тронутых сединой черных волос и аккуратной бородкой. Его серые глаза весело поблескивали, а третий глаз, синий, на лбу — символ Гильдии Историков, устремленный в глубины времени, казалось, подмигнул, когда Валентин вопросительно изогнул бровь.

— Драка, значит? И чем подмастерье Меллифант заслужил синяк под глазом?

— Он скверно отозвался о моих отце и матери, сэр, — пробормотал Том.

— Понятно. — Гильденмейстер кивнул, всматриваясь в лицо мальчика. — Ты — сын Дейвида и Ребекки Нэтсуорти?

— Да, сэр, — кивнул Том. — Но мне было только шесть лет, когда случился Большой крен… Я их почти не помню.

Валентин вновь кивнул, добрые глаза погрустнели.

— Они были хорошими Историками, Томас. Думаю, ты пойдешь по их стопам.

— Да, сэр, да! — воскликнул Том. — Я хочу сказать… я очень на это надеюсь!

Он подумал о своих несчастных родителях, погибших, когда часть Чипсайда рухнула на расположенную ниже палубу, и почувствовал, что его глаза наполняются слезами. Валентину он мог рассказать все, и едва не начал говорить, как ему недостает родителей, а скука и одиночество занимают слишком уж большое место в жизни подмастерья третьего класса, но тут в кабинет вошел волк.

Очень большой волк, белый, и появился он из двери, что вела в хранилище. Увидев Тома, волк побежал к нему, оскалив желтые клыки.

— А-а-а-а! — закричал Том, вспрыгнув на стул. — Волк!

— Место! — раздался девичий голос, а мгновением позже в кабинете появилась девушка, наклонилась над чудовищем, почесала мягкую белую шерсть под подбородком. Свирепые янтарные глаза закрылись от удовольствия. Том услышал, как хвост трется о ее одежду. — Не бойся. — Девушка рассмеялась, глядя на него снизу вверх. — Он — барашек. Конечно, это — настоящий волк, но смирный, как барашек.

— Том, — глаза Валентина по-прежнему весело поблескивали, — познакомься с моей дочерью Кэтрин и Собакой.

— Собакой? — Том слез со стула, но страх до конца так и не прошел. Он подумал, что зверь удрал из зоопарка в Круговом парке.

— Это долгая история, — ответил Валентин. — До пяти лет Кэтрин жила в Пуэрто-Анджелесе, плавающем мегаполисе. Потом ее мать умерла, и Кэтрин перебралась ко мне. Я привез Собаку ей в подарок из экспедиции в Ледяную пустошь. Тогда Кэтрин еще не так хорошо говорила на англицком, а о волках не слышала вовсе, поэтому, увидев его, воскликнула: «Собака!» Вот кличка и осталась.

— Он совершенно ручной. — Девушка вновь улыбнулась Тому. — Отец нашел его щенком. Ему пришлось застрелить волчицу, но на бедного Собаку рука у него не поднялась. Больше всего он любит, когда ему чешут живот. Я про Собаку, не папу. — Она рассмеялась.

От отца ей достались серые глаза и быстрая, ослепительная улыбка, а длинные волосы едва не достигали талии. Носила она узкие шелковые брючки и широкую тунику, по последней моде Высокого Лондона. Том не мог отвести от нее глаз. Он видел дочь Валентина на фотографии, но, только встретившись с ней, понял, до чего же она красивая.

— Смотри, — сказала девушка, — ты ему нравишься.

Собака потянулся вперед, чтобы обнюхать подол туники Тома. Он вилял хвостом, а влажный розовый язык прошелся по пальцам юноши.

— Если люди нравятся Собаке, обычно выходит, что они нравятся и мне, — поделилась своими жизненными наблюдениями Кэтрин. — Пожалуйста, папа, представь нас как полагается!

Валентин рассмеялся:

— Хорошо, Кейт, это Том Нэтсуорти. Он прислан нам на подмогу, и, если твой волк с ним уже познакомился, я бы хотел, чтобы мы позволили ему приступить к работе. — Он по-отечески положил руку на плечо Тома. — Делать особенно нечего. Мы в последний раз пройдемся по верфям, а потом… — Он глянул на записку Помроя, порвал ее на мелкие клочки и бросил в красную корзинку для вторичной переработки, которая стояла у стола. — Потом ты свободен.

Том и не знал, что удивило его больше, — то ли возможность успеть на праздник, то ли решение Валентина спуститься на верфи. Обычно грандмастера предпочитали сидеть в комфортабельном кабинете, предоставляя подмастерьям работать на жаре, в пыли и копоти. Валентин снял черную мантию Гильденмейстера, сунул ручку в карман жилетки, у двери обернулся, улыбаясь Тому.

— Пошли. Чем раньше мы начнем, тем скорее ты освободишься и сможешь попасть в Кенсингтон-гарденз.

* * *

Они спускались все ниже и ниже (Собака и Кэтрин следовали за ними) по спиральной металлической лестнице к разделочным верфям, где Солтхук с каждой минутой становился все меньше, буквально таял на глазах. Теперь от него остался только стальной остов, и машины продолжали рушить его, оттаскивая стойки и балки к печам на переплавку. Одновременно горы кирпичей, шифера, бревен и соли по конвейерам уплывали на заводы, расположенные в Брюхе, а мебель, одежда, утварь и продовольствие сортировались командами утилизаторов для отправки на верхние палубы.

Утилизаторы были истинными хозяевами этой части Лондона. Они ходили по узким дорожкам с кошачьей грацией, их голые торсы блестели от пота, глаза прятались за затемненными очками. Том всегда их боялся, тогда как Валентин весело махал им рукой и спрашивал, не попадалось ли им на глаза что-нибудь, достойное Музея. Иногда он останавливался, чтобы перекинуться с кем-то шуткой или спросить о здоровье близких. И всегда представлял Тома: «Мой коллега, мистер Нэтсуорти». Том аж раздувался от гордости. Валентин вел себя с ним, как со взрослым, и точно так же относились к нему утилизаторы: касались козырьков замасленных кепок или улыбались, называя себя. Едва ли не всех звали Лен или Грязный.

— Не обращай внимания на то, что говорят о них в Музее, — предупредил Валентин, когда один из Ленов подвел их к вагонетке, в которую складывали старинные вещи. — Нельзя считать их дураками только потому, что они живут внизу и говорят не так чисто, как на верхних палубах. Вот почему я люблю спускаться сюда, когда работают верфи. Не раз случалось, что утилизаторы замечали артефакты, пропущенные Историками.

— Да, сэр, — согласился Том, искоса глянув на Кэтрин. Ему хотелось как-то отличиться, произвести впечатление на главного Историка и его красавицу-дочь. Если бы только он мог найти среди этого мусора фрагмент высоких технологий древности, чтобы они помнили о нем и после того, как вернутся в роскошь Высокого Лондона! Иначе после завершения прогулки по верфям он, возможно, уже никогда их не увидит.

В надежде удивить Валентина и Кэтрин Том поспешил к вагонетке и заглянул внутрь. В конце концов, предметы олд-тека иногда удавалось обнаружить в антикварных магазинах маленьких городов, а то и на каминных полках у старушек. А до чего здорово открыть какой-нибудь легендарный секрет, скажем, летающих машин, которые тяжелее воздуха, или вермишели! Даже если находка не пригодится Гильдии Инженеров, она займет достойное место в Музее, на выставочном стенде с табличкой: «Найдено мистером Т. Нэтсуорти». Он всмотрелся в содержимое вагонетки: куски пластика, провода, расплющенный игрушечный автомобиль… На глаза попалась маленькая металлическая коробочка. Когда он достал ее и откинул крышку, на него глянуло собственное лицо, отраженное в серебристом пластиковом диске.

— Мистер Валентин! Посмотрите! Компакт-диск! Валентин потянулся к коробочке, вытащил диск, покрутил его, так что поверхность заиграла всеми цветами радуги.

— Совершенно верно. Древние использовали их в своих компьютерах для хранения информации.

— От него будет польза? — спросил Том. Валентин покачал головой.

— К сожалению, нет, Томас. В древности люди жили только в неподвижных поселениях, но их электронные машины были куда совершеннее тех, что может изготовить Гильдия Инженеров. Даже если на диске сохранена какая-то важная информация, у нас нет возможности прочитать ее. Но это хорошая находка. Оставь ее у себя, на всякий случай.

Он отвернулся, а Том положил диск обратно в коробочку и сунул в карман. Но Кэтрин, должно быть, почувствовала разочарование юноши, потому что коснулась его руки.

— Это прекрасная вещь, Том. Все, что пережило тысячелетия, прекрасно, даже если эта ужасная Гильдия Инженеров не найдет ему применения. У меня есть ожерелье из старинных компьютерных дисков… — Она улыбнулась, красивая, как девушки из его грез, только более добрая и близкая, и он понял, что отныне и во веки веков будет спасать от злодеев исключительно Кэтрин Валентин.

В вагонетке больше не нашлось ничего интересного. Солтхук был промышленным городом, его жители думали исключительно о добыче соли со дна пересохшего моря. Прошлое их совершенно не волновало. Но вместо того чтобы вернуться на склад, Валентин и его спутники по другой лестнице и узкому мостику прошли на Станцию иммигрантов, где жители захваченного города стояли в длинной очереди к клеркам Регистрационной службы, которые распределяли их по хостелам и рабочим общежитиям Лондона.

— Даже если я не на работе, — объяснил Валентин, — при захвате добычи я обязательно встречаюсь с кладоискателями до того, как им предоставляется возможность продать свои находки на антикварных рынках Пятой палубы и вновь раствориться на просторах Открытой территории.

Кладоискатели попадались на борту любой добычи; бездомные странники, бороздящие Охотничьи земли на своих двоих, они выискивали реликты высоких технологий Древних. Не стал исключением и Солтхук. В конец длинной очереди понурых горожан пристроилась группа людей, более оборванных, чем остальные, в длинных, до щиколоток, грязных, с многочисленными заплатами пальто и пылевыми масками, сдвинутыми на шею.

Как и большинство лондонцев, Тома ужасала сама мысль о том, что люди до сих пор жили непосредственно на земле. Он замедлил шаг, присоединившись к Кэтрин и Собаке, а Валентин направился к кладоискателям. Они окружили его, все, кроме одного, высокого, тощего, в черном пальто. Том подумал, что это девушка, но точно сказать не мог, потому что лицо и волосы закрывал черный шарф-тюрбан, совсем как у номадов, Древних кочевников. Том стоял рядом с ней и наблюдал, как Валентин, представившись остальным кладоискателям, спросил:

— Может, среди ваших находок есть и такие, что могут заинтересовать Гильдию Историков? Мы назначаем хорошую цену.

Одни закивали, другие покачали головой, третьи начали рыться в объемистых баулах. Девушка в черном шарфе, закрывающем лицо и голову, сунула руку под пальто.

— У меня есть кое-что для тебя, Валентин.

Говорила она так тихо, что услышали ее только Том и Кэтрин, а когда повернулись к ней, она внезапно бросилась на Гильденмейстера, замахнувшись длинным, с тонким лезвием ножом.

Глава 3. ЖЕЛОБ СБРОСА

На раздумья времени не оставалось: Кэтрин закричала, Собака зарычал, девушка на мгновение замешкалась, и Тома осенило: это его шанс. Он прыгнул вперед и схватил ее за руку в тот самый миг, когда она уже собралась вонзить нож в сердце Валентина. Она зашипела, дернулась, нож упал на палубу, а девушка, вырвавшись, побежала по металлическому мостику.

— Остановите ее! — крикнул Валентин и бросился за ней, но люди, стоявшие в очереди, видели нож и в испуге заметались, отсекая его от беглянки.

Несколько кладоискателей вытащили оружие, однако толпу уже рассекал закованный в броню полисмен, напоминающий огромного синего шмеля.

— В Лондоне оружие запрещено! — проревел он. Позади кладоискателей Том разглядел темный силуэт девушки. Она добежала до конца мостика и теперь по лесенке забиралась на более высокий уровень. Он устремился следом и попытался ухватить девушку за лодыжку. Не дотянулся — не хватило лишь нескольких сантиметров, и в то же мгновение мимо просвистела стрела, ударилась в металлическую перекладину, выбив сноп искр. Том оглянулся. Двое полицейских продирались сквозь толпу с поднятыми арбалетами. За ними Он увидел Кэтрин и ее отца, наблюдавших за ним.

— Не стреляйте! — крикнул Том. — Я сумею ее поймать!

И начал подниматься по лестнице, полный решимости догнать девушку, пытавшуюся убить горячо любимого им Гильденмейстера. От волнения сердце едва не выскакивало из груди. Столько лет он лишь мечтал о приключениях, а вот теперь, совершенно неожиданно, судьба преподнесла ему такой подарок. Он спас жизнь мистеру Валентину! Он — герой!

Девушка бежала по лабиринту мостков в сторону плавильных печей. В надежде, что Кэтрин по-прежнему видит его, Том кинулся в погоню. Разделочные верфи внизу работали в обычном режиме. Никто из рабочих и не догадывался о драме, разворачивающейся над их головами. Том мчался сквозь черные тени и облака теплого, ослепляющего пара, но никак не мог настичь девушку. Расстояние между ними то сокращалось до двух-трех метров, то чуть увеличивалось. Шарф-тюрбан, зацепившийся за низко висящий короб воздуховода, сорвало с ее головы. Длинные, цвета меди волосы рассыпались по плечам, но ее лица Том по-прежнему не видел. Интересно, красивая ли она, убийца из Лиги противников движения?

Он пригнулся, чтобы не задеть головой шарф-тюрбан, побежал дальше, жадно хватая ртом воздух, расстегнув ворот рубашки. По спиральной лестнице, девушка впереди, он — за ней, они спустились на палубу разделочных верфей, понеслись сквозь тени, отбрасываемые лентами конвейеров, среди гигантских сферических хранилищ газа. Группа рабочих-заключенных в удивлении вытаращились на бегущую девушку.

— Задержите ее! — крикнул Том.

Они лишь стояли и смотрели, а оглянувшись, Том увидел, что один из подмастерьев-Инженеров, контролировавших работу, сорвался с места и бросился за девушкой. Том тут же пожалел, что раскрыл рот. Не хватало только, чтобы лавры победителя достались какому-то Инженеру! Поднажал, твердо решив, что поймать ее должен он, и только он.

Впереди дорогу перегораживала круглая дыра в палубе, черная, с оплавленными краями, взятая в ржавые поручни ограждения — желоб, по которому сбрасывали шлак из плавильных печей. Девушка на мгновение притормозила, гадая, в какую сторону повернуть. И когда вновь собралась прибавить шагу, Том ее настиг. Вытянутые руки ухватились за рюкзак. Лямка лопнула, девушка остановилась и повернулась к нему, освещенная красным огнем плавилен.

Она была не старше Тома, но до чего уродлива! Ужасный шрам рассекал ее лицо ото лба до подбородка, отчего выглядело оно как портрет, разорванный надвое. Рот перекосило в вечной ухмылке, нос расплющило, а единственный глаз смотрел на него из этого кошмара, серый и холодный, как море зимой.

— Почему ты не дал мне убить его? — прошипела она.

Потрясенный, Том не мог ни ответить, ни шевельнуться, просто стоял и смотрел, как девушка подняла рюкзак и повернулась, чтобы бежать дальше. Но полицейские свистки за их спинами становились все громче, дротики выбивали искры из металлических плит палубы и воздуховодов над головой. Девушка выронила рюкзак и упала на бок, грязно выругавшись. Том и представить себе не мог, что она знала такие слова.

— Не стреляйте! — закричал он, махая полицейским руками. Они спускались по спиральной лестнице между хранилищами газа, стреляя на ходу. Присутствие Тома их нисколько не волновало. — Не стреляйте!

Девушка села, и он увидел, что арбалетная стрела торчит из ее ноги чуть повыше колена. Она схватилась за нее, между пальцев сочилась кровь. Дыхание с хрипом вырывалось у нее из груди. Не поднимаясь с земли, беглянка добралась до ограждения, с огромным трудом поднялась, оперлась о поручень. За ее спиной зияло жерло желоба сброса.

— Нет! — прокричал Том, догадавшись о ее намерениях. Он больше не чувствовал себя героем, просто жалел эту бедную, обезображенную девушку, и его грызло чувство вины: именно он загнал ее в ловушку. Он протянул ей руку, в надежде, что она схватится за нее и не прыгнет. — Зачем ты хотела убить мистера Валентина? — прокричал он, перекрывая грохот Брюха. — Он — хороший человек, добрый, храбрый, удивительный…

Девушка наклонилась к нему, словно затем, чтобы он смог получше рассмотреть ее страшное лицо.

— Посмотри на меня! — хриплый голос вырвался из перекошенного рта. — Посмотри, что сделал со мной твой храбрый, добрый Валентин!

— О чем ты?

— Спроси его! — прокричала она. — Спроси, что он сделал с Эстер Шоу!

Полицейские приближались. Том чувствовал, как дрожит палуба под их сапогами. Девушка глянула поверх его плеча, перекинула раненую ногу через поручень, вскрикнув от боли.

— Не надо! — взмолился Том, но опоздал. Взметнулись полы ее длинного черного пальто, и она исчезла. Том бросился к ограждению, наклонился над зевом желоба. На него дохнуло холодным воздухом, запахом глины и раздавленной растительности, запахом земли, по которой двигался Лондон. — Нет!

Она выпрыгнула! Она выпрыгнула из мегаполиса навстречу смерти! Эстер Шоу. Он должен запомнить имя и фамилию, чтобы помолиться за нее одному из многочисленных богов Лондона.

Сквозь дым и пар на него надвинулись тени. Полицейские приближались осторожно, бочком, словно крабы. С ними был Валентин. В тени, отбрасываемой хранилищем газа, Том заметил подмастерья Гильдии Инженеров. Попытался ему улыбнуться, но мышцы лица застыли, отказываясь подчиниться, а в следующую секунду будущий Инженер пропал в черном дыму.

— Том! Ты в порядке? — Валентин подбежал к нему, дыхание если и участилось после долгой погони, то не сильно. — Где она? Где девушка?

— Погибла, — выдохнул Том.

Валентин встал рядом с ним у поручня, посмотрел вниз. Даже сквозь дым Том видел, что глаза Валентина горели каким-то странным огнем, а на побледневшем, напрягшемся лице читался испуг.

— Ты ее видел, Том? У нее на лице шрам?

— Да, — кивнул Том, гадая, откуда Валентин мог это знать. — Жуткий шрам. Одного глаза нет, а нос… — Тут он вспомнил ужасное обвинение, которое услышал от девушки. — И она сказала… — Он никак не мог решить, передавать ли ее слова Валентину или нет. Конечно же, она солгала, по-другому и быть не могло. — Она сказала, что ее зовут Эстер Шоу.

— Великий Куирк! — просипел Валентин, и Том даже отпрянул, поняв, что упоминать об этом не следовало. Но когда вновь посмотрел на Валентина, на его губах играла добрая улыбка, а в глазах стояла печаль. — Не волнуйся, Том. Я очень сожалею, но…

Том почувствовал, как большая рука легла на его плечо, а потом… Он так и не понял, как все произошло. Вроде бы его развернули, толкнули, и в следующее мгновение он перевалился через поручень и полетел вниз, как летела Эстер Шоу, в отчаянии пытаясь зацепиться за гладкий металл обшивки желоба. «Да он же меня спихнул!» — успел подумать Том, прежде чем провалиться в темноту.

Глава 4. ОТКРЫТАЯ ТЕРРИТОРИЯ

Тишина. Тишина. Он не понимал, в чем дело. Даже когда Лондон не двигался, в общежитии всегда что-то шумело: гудели вентиляторы, из лифтовых шахт доносился скрежет, на соседних койках храпели подмастерья. И вдруг — тишина. Голова болела. Более того, болело все тело. И койка стала другой на ощупь. Когда он двигал руками, что-то холодное и склизкое залезало между пальцами, как…

Глина! Он оглянулся и ахнул. Какое там общежитие подмастерьев третьего класса! Он лежал на куче расползающейся глины, на краю глубокой траншеи и в слабом перламутрово-сером свете зари мог видеть девушку с изуродованным лицом, сидящую неподалеку. Этот кошмарный сон: он скользит вниз по черному от сажи желобу для сброса шлаков — обернулся явью. Он выпал из Лондона и остался на голой земле один на один с Эстер Шоу.

Том застонал от ужаса, девушка бросила на него короткий взгляд и отвернулась.

— Так ты жив. Я-то думала, что ты умер.

По голосу чувствовалось, что ей без разницы.

Том приподнялся на четвереньки, чтобы только пальцы ног и ладони касались мокрой глины. Он был почему-то голый до пояса, а тело и руки покрыты синяками и ссадинами. Его туника лежала рядом, в грязи, но рубашки он не нашел, пока не подполз к девушке и не увидел, что та деловито рвет ее на полосы и бинтует ими раненую ногу.

— Эй! Это же одна из моих лучших рубашек!

— И что с того? — Она не оторвалась от своего занятия. — Это одна из моих лучших ног.

Том надел тунику, рваную и грязную после спуска по желобу, дыры в которой без задержки пропускали к его телу холодный воздух Открытой территории. Дрожа, он обхватил себя руками: «Валентин меня толкнул. Он меня толкнул, и я полетел вниз по желобу на Открытую территорию! Он меня толкнул… Нет, он не мог этого сделать. Должно быть, я ошибаюсь. Сам поскользнулся, а он пытался меня удержать, схватить, и вот что из этого вышло».

Эстер Шоу закончила перевязку и встала, морщась от боли, натянула грязные, затвердевшие от крови бриджи. Затем бросила Тому остатки рубашки — ни на что не годную тряпку.

— Зачем ты помешал мне его убить? — Она повернулась к Тому спиной и начала подниматься по глиняному склону.

Том наблюдал за ней не шевелясь, все еще потрясенный случившимся. И лишь когда она скрылась за гребнем, осознал, что не хочет оставаться в этой канаве в одиночестве. Любая компания, даже ее, лучше, чем полная, давящая на уши тишина.

Он отшвырнул порванную рубашку и поспешил за Эстер, поскальзываясь на густой, жирной глине, хватаясь пальцами за корешки растений. Глубокая траншея уходила влево, и, лишь поднявшись на гребень, Том понял, что траншея эта — одна из сотен ей подобных, и все они — гигантские следы гусениц, на которых передвигался Лондон. Далеко-далеко он увидел и сам мегаполис, темную гору, окутанную выхлопным дымом двигателей, на фоне светлеющего на востоке неба. Его охватила тоска по дому. Все, кого он знал, находились на этой движущейся горе, все, за исключением Эстер, которая быстро удалялась, подволакивая раненую ногу.

— Стой! — закричал он и припустил следом. — Эстер! Мисс Шоу!

— Отстань от меня! — рявкнула она.

— Но куда ты идешь?

— Я должна вернуться в Лондон. Мне потребовалось два года, чтобы найти его. Я пересекала Открытую территорию пешком, поднималась на борт маленьких городов в надежде, что Лондон на них польстится. И когда наконец я попадаю туда и нахожу Валентина, который, как и обещали кладоискатели, спустился на верфи, что из этого выходит? Какой-то идиот мешает мне вырезать ему сердце, воздав по заслугам. — Она остановилась, повернулась лицом к Тому. — Если бы не ты, он был бы сейчас мертв, и я бы умерла рядом с ним со спокойной душой!

Том смотрел на нее, и тут его глаза, против воли, наполнились слезами. Он ненавидел себя за это, негоже плакать в присутствии девушки, но ничего не мог с собой поделать. Потрясение от случившегося, обида, что его бросили в чистом поле, оказались слишком сильны, и горячие слезы хлынули по щекам, смывая с них грязь.

Эстер, уже собравшаяся отвернуться, передумала и смотрела на юношу, словно не понимая, что с ним происходит.

— Ты плачешь! — наконец нарушила она затянувшуюся паузу, голос звучал мягко, в нем слышалось удивление.

— Извини, — всхлипнул Том.

— Я никогда не плачу. Не могу. Не плакала даже, когда Валентин убил моих отца и мать.

— Что? — Голос Тома еще дрожал от слез. — Мистер Валентин никогда бы такого не сделал! Кэтрин сказала, что он не смог пристрелить волчонка. Ты лжешь!

— А как ты здесь оказался? — спросила она. — Он столкнул тебя следом за мной, не так ли? Только за то, что ты видел меня.

— Ты лжешь! — повторил Том. Но вспомнил эти большие руки, подталкивающие его к желобу, вспомнил, как падал, вспомнил странный свет, вспыхнувший в глазах археолога.

— Ну так как же ты попал сюда? — спросила Эстер.

— Он меня столкнул, — с неохотой признал Том.

Эстер Шоу лишь пожала плечами, как бы говоря: «Видишь, каков он на самом деле». Повернулась и двинулась дальше.

Том торопливо пристроился рядом.

— Я пойду с тобой! Я тоже должен вернуться в Лондон! Я тебе помогу!

— Ты? — Она презрительно хохотнула и сплюнула ему под ноги. — Я-то думала, что ты человек Валентина. А теперь ты хочешь помочь мне его убить?

Том покачал головой. Он и сам не знал, чего хотел. С одной стороны, в нем теплилась надежда, что все это — недоразумение и на самом деле Валентин — хороший, добрый, смелый. Он, конечно, не хотел, чтобы его убили, а Кэтрин осталась сиротой… Но при этом он понимал, что в одиночку до Лондона ему не добраться. И чувствовал, что несет ответственность за Эстер Шоу. В конце концов, вина за ее рану лежала на нем.

— Я помогу тебе идти. Ты ранена. Я тебе нужен.

— Никто мне не нужен, — фыркнула она.

— Мы пойдем за Лондоном вместе, — пообещал Том. — Я — член Гильдии Историков. Меня послушают. Я все расскажу мистеру Помрою. Если Валентин действительно сделал то, о чем ты мне рассказала, с ним разберутся по закону!

— По закону? — Голос сочился презрением. — Да в Лондоне Валентин и есть закон. Или он не любимчик лорд-мэра? Или он не возглавляет Гильдию Историков? Нет, он убьет меня, если только я не убью его первой. И тебя тоже, скорее всего, убьет. Раз, и готово. — Она выхватила из ножен воображаемый меч и пронзила им грудь Тома.

Солнце поднималось все выше, над влажной глиной заклубились испарения. Лондон по-прежнему двигался, постепенно уменьшаясь в размерах. Обычно, переварив добычу, мегаполис останавливался на несколько дней, и Том задался вопросом: «Куда же он так торопится?»

Но тут девушка споткнулась и упала: подвела раненая нога. Том помог ей подняться. Она не поблагодарила его, но и не оттолкнула. Он положил ее руку себе на плечи, и они пошли по глиняному гребню на восток, вслед за Лондоном.

Глава 5. ЛОРД-МЭР

В сотне километров впереди солнце освещало Круговой парк, широкое кольцо лужаек и клумб, окаймляющее Первую палубу. Под его лучами поблескивала поверхность декоративных озер, сверкали капельки росы на цветах и белые металлические шпили Клио-Хауза, виллы Валентина, расположившейся среди раскидистых кедров на краю парка и похожей на гигантскую морскую раковину, вынесенную на берег прибоем.

Кэтрин проснулась в своей спальне на верхнем этаже и какое-то время лежала, наблюдая за солнечными лучами, которые просачивались сквозь жалюзи из панцирей черепах. Она чувствовала, что на душе у нее тяжело, только поначалу не могла понять почему.

Потом вспомнила прошлый вечер: нападение на отца в Брюхе и отважного юного подмастерья, который бросился за убийцей и погиб сам. Она побежала за отцом, но к тому времени, как добралась до желоба, все уже закончилось. Молодой подмастерье-Инженер — его лицо стало таким же белым, как и резиновый плащ, — шатаясь, брел от желоба, ничего не видя перед собой, а отец стоял у ограждения, бледный и рассерженный, в окружении полицейских. Никогда она не видела его таким, никогда он не рявкал на нее, как в этот раз, приказав немедленно идти домой.

Ей очень хотелось свернуться калачиком и еще немного поспать, но, с другой стороны, нужно было повидаться с отцом, убедиться, что с ним все в порядке. Откинув одеяло, Кэтрин встала, надела одежду, еще пахнущую дымом плавилен, которую, придя домой, бросила на пол.

За ее дверью коридор плавно спускался вниз, закругляясь, как внутренний канал раковины. Она быстрым шагом направилась к столовой, лишь на мгновение задержалась, чтобы поклониться Клио, богине Истории, стоявшей в нише. В других нишах лежали сокровища, которые отец привозил из экспедиций: глиняные черепки, фрагменты компьютерных клавиатур, ржавые металлические черепа Сталкеров, этих странных полумеханических солдат давнишней войны. Их треснутые стеклянные глаза злобно смотрели на Кэтрин, когда она проходила мимо.

Отец пил кофе в атриуме, просторном, открытом пространстве в центре дома. Все еще в халате, он, насупившись, вышагивал между растущих в горшках папоротников. Кэтрин хватило одного взгляда, брошенного на отца, чтобы понять, что этой ночью он не сомкнул глаз.

— Папа, — спросила она, — что случилось?

— О, Кейт! — Он подошел к ней, крепко обнял. — Ужасная выдалась ночь!

— Этот бедный мальчик, — прошептала Кэтрин. — Бедный Том! Я думаю, они… ничего не нашли?

Валентин покачал головой.

— Убийца утащила его с собой, когда прыгнула в желоб. Они оба утонули в глине Открытой территории или их раздавили гусеницы.

— Какой ужас! — Кэтрин села на краешек стола, не замечая Собаку, который, виляя хвостом, подошел и положил большую голову на ее колено. «Бедный Том», — подумала она. Такой милый, преисполненный желанием помочь. Он действительно ей понравился. Она даже подумала, не попросить ли отца дать ему работу в Клио-Хаузе, чтобы она и Собака могли получше с ним познакомиться. А теперь он умер, его душа улетела в Страну без солнца, а хладное тело лежало на мокрой глине, в колее, оставленной мегаполисом.

— Лорд-мэр весьма огорчен. — Валентин посмотрел на часы. — Убийца пробралась в Брюхо в первый же день нашего возвращения на Охотничьи земли. Он должен появиться здесь с минуты на минуту, чтобы обсудить этот вопрос. Посидишь со мной, пока он не приехал? Если хочешь, можешь позавтракать. Кофе на столе, рогалики, масло… У меня нет аппетита.

Аппетита не было и у Кэтрин, но, глянув на стол, она заметила на дальнем конце маленький потрепанный кожаный рюкзак. Именно его прошлой ночью в Брюхе Том сорвал со спины девушки-убийцы, и теперь содержимое рюкзака лежало рядом, словно экспонаты в выставочном стенде: металлическая фляжка для воды, аптечка, несколько полосок вяленого мяса, которое выглядело более жестким, чем языки старых сапог, грязный и мятый листок бумаги с приклеенной к нему фотографией. Кэтрин взяла листок — удостоверение личности, выданное мэрией города Строул много лет тому назад и в местах сгиба затертое до дыр. Но прежде чем Кэтрин успела прочитать хоть слово, взгляд ее упал на фотографию. Она ахнула.

— Папа! Ее лицо!

Валентин обернулся, увидел, что она держит в руке, и с сердитым криком вырвал листок.

— Нет, Кейт. Не надо тебе на это смотреть. Никому не надо…

Он достал зажигалку, чиркнул, осторожно поднес огонек к краю удостоверения, а когда бумага загорелась, положил его в пепельницу на столе. Потом вновь принялся ходить взад-вперед, а Кэтрин, сев за стол, наблюдала за ним. За десять лет, проведенных Кэтрин в Лондоне, отец стал для нее лучшим другом. Им нравилось одно и то же, они смеялись над одними шутками, и у них не было друг от друга секретов… А вот теперь она ясно видела, что об этой обезображенной незнакомке отец ничего не хочет рассказывать.

— Кто она, папа? — спросила Кэтрин. — Ты встречался с ней в одной из своих экспедиций? Она такая молодая и такая… Что случилось с ее лицом?

Послышались шаги, в дверь постучали, Пьюси ворвался в атриум:

— Лорд-мэр подъезжает, шеф.

— Уже? — выдохнул Валентин.

— Боюсь, что да. Генч видел, как он шел через парк к своему «жуку». Сказал, что лорд-мэр мрачнее тучи.

Валентина также не радовала предстоящая встреча. Он схватил черную мантию, брошенную на спинку стула, начал торопливо ее надевать. Кэтрин хотела помочь, но он взмахом руки отослал ее, поэтому она чмокнула отца в щеку и вместе с Собакой поспешила к двери. Через большие овальные окна гостиной увидела, как белый «жук» въезжает в ворота. Его сопровождал взвод солдат, закованных в ярко-красную броню: бифитеры, телохранители лорд-мэра. Они расположились по обеим сторонам подъездной дорожки; Генч и кто-то из слуг поспешили к «жуку», чтобы откинуть пластиковый «фонарь». Лорд-мэр вышел из «жука» и направился к дому.

Магнус Кроум правил Лондоном почти двадцать лет, но по-прежнему не был похож на лорд-мэра. В исторических книгах лорд-мэров изображали цветущими, веселыми, краснолицыми мужчинами, тогда как Кроум был тощ, как старая ворона, и чрезвычайно мрачен. Он даже не носил красной мантии, красы и гордости всех прежних лорд-мэров, отдавая предпочтение длинному белому резиновому плащу. И на лбу у него оставалось красное колесо — символ Гильдии Инженеров. Раньше лорд-мэры вытравливали татуировки, символизирующие принадлежность к той или иной Гильдии, чтобы показать, что они служат всему Лондону, но Кроум, захватив власть, не пожелал этого сделать. Однако, пусть некоторые и высказывали недовольство тем, что один человек занимает посты главы Гильдии Инженеров и лорд-мэра, все признавали, что с управлением городом Кроум справляется.

Кэтрин он не нравился. Никогда не нравился, хоть он благоволил к ее отцу; вот и в это утро встречаться с ним ей не хотелось. Услышав, что открылась входная дверь, она быстрым шагом пошла обратно по коридору, тихонько позвав Собаку. Обогнув поворот, остановилась и спряталась в пустой нише, положив руку на голову волка, чтобы тот сидел тихо. Она прекрасно понимала, что у отца серьезные неприятности, но не желала, чтобы он скрывал от нее правду, видя в ней маленькую девочку.

Несколько секунд спустя у дверей атриума появился Генч, комкая в руках шляпу.

— Сюда, ваша честь, — кланяясь, промямлил он. — Не споткнитесь о порожек, ваше мэрство.

Кроум, идущий следом, остановился у двери, голова медленно, как у рептилии, повернулась справа налево, и Кэтрин почувствовала, как его взгляд продувает коридор, словно холодный ветер из Ледяной пустоши. Она еще глубже вжалась в нишу, молясь Куирку и Клио, чтобы Кроум ее не заметил. Еще секунду-другую слышала его дыхание и поскрипывание резинового плаща. Потом Генч провел его в атриум, и опасность миновала.

Одной рукой крепко держа Собаку за загривок, Кэтрин подкралась к двери и прислушалась. До нее долетел голос отца, и она легко представила себе, как он стоит у фонтана, пока его люди усаживают лорд-мэра в кресло. Разговор он вежливо начал с погоды, но его тут же прервал холодный, тонкий голос лорд-мэра.

— Я прочитал твой рапорт о вчерашнем происшествии, Валентин. Ты уверял меня, что удалось разобраться со всей семьей.

Кэтрин отпрянула от двери, будто дерево внезапно раскалилось и обожгло ее. Как смел этот старик говорить с отцом в таком тоне! Она больше ничего не хотела слышать, но любопытство взяло верх, и она вновь прижалась ухом к двери.

— …призрак из прошлого, — говорил отец. — Я и представить себе не мог, что ей удалось бежать. Одному Куирку известно, где она набралась такого проворства и хитрости. Но теперь-то она мертва. Как и парнишка, который поймал ее, бедный Нэтсуорти…

— Ты в этом уверен?

— Они выпали из мегаполиса, Кроум.

— Это ничего не значит. Мы движемся по мягкой земле. Тебе следовало послать людей и проверить, что с ними. Помни, мы не знаем, что известно девушке о работе ее матери. Если она даст знать другому мегаполису, что у нас есть МЕДУЗА, до того, как мы сможем пустить ее в дело…

— Знаю, знаю, — раздраженно бросил Валентин, и Кэтрин услышала, как под ним скрипнуло кресло: отец тоже сел. — Я возьму «Лифт на тринадцатый этаж» и посмотрю, не удастся ли найти тела…

— Нет, — отрезал Кроум. — На тебя и твой воздушный корабль у меня другие виды. Я хочу, чтобы ты полетел вперед и посмотрел, что может встретиться Лондону на пути к цели.

— Кроум, это работа для корабля-разведчика Департамента планирования, а не для «Лифта»…

— Нет, — снова оборвал: его лорд-мэр. — Я не хочу, чтобы слишком много людей знали о том, куда мы ведем мегаполис. Они об этом, конечно, узнают, но в свое время. Кроме того, есть одно дело, доверить которое я могу только тебе.

— А как же девушка? — спросил Валентин.

— О ней не волнуйся, — ответил лорд-мэр. — Мой агент выследит ее и довершит то, с чем ты не справился. От тебя сейчас требуется только одно, Валентин, — подготовить корабль к полету.

Встреча подошла к концу. Поняв, что лорд-мэр вот-вот покинет атриум, Кэтрин поспешила по коридору, чтобы миновать поворот до того, как откроется дверь. Мысли ее вращались быстрее, чем барабан в стиральной машине, выставленной в зале Древних технологий Лондонского музея.

Поднявшись в свою комнату, она попыталась разобраться с услышанным. Она-то надеялась найти ответ на мучивший ее вопрос, а вместо этого получила новые. В одном она не сомневалась: у отца был от нее секрет. Чего раньше не случалось. Он всегда рассказывал ей обо всем, интересовался ее мнением, спрашивал совета, а вот теперь шептался с лорд-мэром о том, что девушка-убийца — «призрак из прошлого», что какого-то агента пошлют по следу Лондона, чтобы он нашел ее и… Что сделает агент, когда найдет? Могли Том и девушка-убийца остаться в живых? И почему лорд-мэр отправляет отца в секретный разведывательный полет? Почему никто не должен знать, куда направляется Лондон? И что такое, скажите на милость, МЕДУЗА?

Глава 6. ВЕРОНИКА

Весь день они упорно шли вперед, вдоль шрама, который оставлял Лондон на мягкой почве Охотничьих земель. Они видели мегаполис, но он становился меньше и меньше, по мере того как все дальше уходил от них на восток, и Том понял, что в самом скором времени Лондон просто исчезнет за горизонтом. Его охватила тоска. Жизнь подмастерья-Историка третьего класса не приносила много радости, но теперь годы, проведенные в Музее, казались золотым веком. Ему недоставало старого суетливого доктора Аркенгарта и напыщенного Чадли Помроя. Ему недоставало койки в продуваемой насквозь спальне в общежитии и ежедневных долгих часов работы, и ему очень хотелось вновь повидаться с Кэтрин Валентин, пусть он и провел в ее компании лишь несколько минут. Иногда, закрывая глаза, он ясно видел перед собой ее лицо, добрые серые глаза, обаятельную улыбку. Кэтрин понятия не имела — в этом он не сомневался, — что за человек ее отец…

— Смотри под ноги! — рявкнула Эстер Шоу, и Том, открыв глаза, увидел, что подвел ее к самому краю колеи, оставленной гусеницами Лондона.

Они шли, шли, шли, и Том, наконец, понял, почему ему особенно недостает мегаполиса: там кормили. Не то чтобы вкусно, если говорить о еде, которую подавали в столовой Гильдии, но и она была лучше, чем ничего. Когда он спросил Эстер Шоу, как им спастись от голодной смерти, та ответила: «Могу поспорить, ты жалеешь о том, что сорвал с меня рюкзак, лондонский мальчик. В нем лежало несколько добрых кусков вяленого собачьего мяса».

Вскоре после полудня они наткнулись на кусты с сероватой листвой, которые не раздавили гусеницы Лондона. Эстер сорвала несколько листочков, двумя плоскими камнями растерла их в кашицу.

— Они были бы куда вкуснее, — заметила она, когда они ели эту ужасную вегетарианскую слизь, — если б я смогла развести костер. Все необходимое тоже осталось в рюкзаке.

Потом она поймала лягушку в одной из глубоких лужиц, уже образовавшихся в колее. Тому не предложила, а он старался не смотреть, как она ее ела.

Он никак не мог понять, с кем имеет дело. Эстер по большей части молчала, а когда он пытался заговорить с ней, бросала на него яростные взгляды, отбивающие всякое желание продолжать беседу. Но иногда, совершенно неожиданно, начинала говорить сама.

«Земля поднимается, — могла сказать она. — Значит, Лондон замедлит ход. Подъем на большой скорости приводит к перерасходу топлива». Потом, через час-другой: «Моя мама говорила, что Движущиеся города — это глупость. Тысячу лет назад их имело смысл строить: люди спасались от землетрясений, вулканов и ледников, сползающих на юг. А теперь они кружат по земле и пожирают друг друга только потому, что людям не хватает ума их остановить».

Тому ее разговоры нравились куда больше молчания, хоть он и думал, что ее мама проповедовала опасные идеи Лиги противников движения. Но когда он пытался превратить монолог Эстер в диалог, она замолкала и поднимала руку, чтобы скрыть свое лицо. По всему выходило, что в одном худеньком теле жили две Эстер: суровая мстительница, думающая только о том, как убить Валентина, и энергичная, умная, милая девушка, которая изредка поглядывала на него из-под обезображенного шрамом лица-маски. Он даже подумал, а нет ли в ней чуточку безумия. Невелик труд сойти с ума, когда на твоих глазах убивают родителей.

— Как это произошло? — мягко спросил он. — Я хочу сказать, твои отец и мать… Ты уверена, что именно Валентин…

— Заткнись и шагай, — отрезала она.

Но уже после наступления темноты, когда они забились в маленькую ложбинку, чтобы хоть как-то укрыться от холодного ночного ветра, она вдруг рассказала свою трагическую историю.

— Я родилась на голой земле, но не на такой, как эта. Мы жили на Дубовом острове, который находится далеко на западе. Когда-то он был частью Охотничьих земель, но землетрясения привели к тому, что суша вокруг опустилась и возник остров, расположенный слишком далеко от берега, чтобы на него позарился голодный мегаполис, и слишком скалистый для водоплавающих городов. Остров этот сказочно красив. Зеленые холмы, отвесные скалы, речушки бегут по дубовым лесам. Стволы деревьев серые от лишайника.

Тома передернуло. Каждый лондонец знал, что только дикари жили на голой земле.

— Я предпочитаю чувствовать под ногами прочную палубу, — заявил он, но Эстер его не слышала: слова лились из ее перекошенного рта непрерывным потоком, остановить который она, похоже, не могла.

— На острове был город, назывался он Данроуминг. Когда-то он тоже двигался, но его жителям надоело постоянно убегать от более крупных городов, вот они и переправили свой на Дубовый остров, сняли колеса и двигатели и зарыли в холм. Так он простоял больше сотни лет, и все забыли о том, что когда-то его использовали как транспортное средство.

— Какой ужас! — ахнул Том. — Именно к этому и призывает Лига противников движения!

— Мои отец и мать жили не в самом городе. — Эстер говорила, глядя поверх него. — Их дом стоял на границе вересковой пустоши, у самого моря. Отец был фермером, мать — Историком, как и ты, только ума у нее, естественно, было куда больше. Каждое лето она улетала на своем корабле, выискивала в земле артефакты древних технологий, но осенью обязательно возвращалась. Зимними вечерами я обычно поднималась в ее кабинет на чердаке, ела тосты с сыром, а она рассказывала мне о своих приключениях.

Однажды ночью, семь лет тому назад, я проснулась от громких голосов, доносящихся с чердака. Поднялась по лестнице и увидела в кабинете матери Валентина. Я его знала, потому что они с матерью были друзьями и он нередко заглядывал к нам, пролетая мимо. Только на этот раз дружелюбия он не выказывал. «Отдай мне эту машину, Пандора, — требовал он. — Отдай мне МЕДУЗУ». Меня он не видел. Я застыла на верхней ступени лестницы, слишком испуганная, чтобы войти в кабинет или спуститься вниз. Валентин стоял ко мне спиной, мать — лицом к нему, держа в руках эту машину, и она ответила: «Черт бы тебя побрал, Таддеус, ее нашла я, и она моя\» Валентин выхватил меч и… и…

У нее перехватило дыхание. Ей хотелось остановиться, но память не позволила, перенесла в ту ночь, в ту комнату, к крови, брызнувшей на звездные карты матери, как новое созвездие.

— Потом он повернулся, увидел меня, метнулся вперед, но я отпрянула, и меч только полоснул меня по лицу. Я скатилась с лестницы. Должно быть, он решил, что убил меня. Я услышала, как он роется в бумагах матери, вскочила и побежала.

Отец лежал на полу в кухне. Тоже мертвый. Убили даже собак.

— Я выскочила из дома и увидела большой черный воздушный корабль Валентина, бросивший якорь в углу сада. Там же ждали его люди. Они бросились за мной, но я от них ускользнула. Добежала до пристани, прыгнула в скиф отца. Думаю, я хотела по воде добраться до Данроуминга. Я была совсем маленькой, наверное, надеялась, что врач сумеет помочь матери и отцу. Но от боли и потери крови сильно ослабела… Каким-то образом мне удалось отвязать скиф, а потом его подхватило течение. Я, должно быть, потеряла сознание и очнулась уже на берегу Охотничьих земель.

После этого я жила на Открытой территории. Поначалу практически ничего не помнила. Словно меч не только обезобразил мое лицо, но и отрезал часть памяти. Но постепенно начала вспоминать и в конце концов вспомнила и Валентина, и то, что он сделал. Вот тогда и решила, что найду его и убью, точно так же, как он убил моих отца и мать.

— А что это за машина? — после долгой паузы спросил Том. — Эта МЕДУЗА?

Эстер пожала плечами (в темноте Том этого не видел, но почувствовал, как двинулись плечи под грязным пальто).

— Ее нашла мать. Олд-тек, высокие технологии Древних. Вроде бы ничего особенного. Металлический футбольный мяч, только сильно помятый. Но из-за этой МЕДУЗЫ он ее убил.

— Семь лет назад, — прошептал Том. — Именно тогда Валентин возглавил Гильдию. Говорили, он что-то нашел на Открытой территории, и Кроум так обрадовался, что назначил его Гильденмейстером, через головы Чадли Помроя и многих других. Но я никогда не слышал о том, что именно он нашел. И никогда не слышал о МЕДУЗЕ.

Эстер не ответила. А несколько минут спустя уже похрапывала.

Том долго сидел без сна, обдумывая ее историю. Вспоминал свои мечты, которые помогали ему коротать долгие, нудные часы работы в Музее. Не раз и не два он представлял себе, как на Открытой территории вызволяет красавицу из западни, устроенной смертельно опасным преступником, но ему и в голову не приходило, что на этой самой Открытой территории так холодно и сыро, что от долгой ходьбы ужасно болят ноги, а преступник — величайший герой Лондона. Что же касается красавицы…

В слабом лунном свете он всмотрелся в изуродованное лицо Эстер Шоу которая хмурилась даже во сне. Теперь-то он лучше ее понимал. Да, она ненавидела Валентина, но еще больше ненавидела себя за то, что такая уродина, за то, что сама осталась жива, а родители погибли. Он помнил, что чувствовал, когда случился Большой крен и он, вернувшись домой, обнаружил, что дома нет, а мать и отец погибли. Тогда он подумал, что часть вины лежит на нем. И винил себя именно в том, что жив и не умер вместе с ними.

«Я должен ей помочь, — подумал он. — Я не могу позволить ей убить Валентина, но я найду способ сказать всем правду. Если, конечно, это правда. Может, завтра Лондон снизит скорость, а нога Эстер заживет. Мы вернемся в город, и кто-нибудь к нам прислушается…»

* * *

Но, проснувшись на рассвете, он обнаружил, что расстояние до мегаполиса заметно увеличилось, а нога Эстер не зажила, скорее наоборот. Теперь она стонала при каждом шаге, а лицо цветом напоминало старый снег. Кровь сочилась через повязки и сбегала в сапог. Том выругал себя за то, что выбросил лохмотья рубашки и его стараниями Эстер осталась без рюкзака и аптечки первой помощи.

Поздним утром сквозь пелену дождя они наконец увидели людей. В колее лежала гора шлака, сброшенная Лондоном накануне, а рядом с ней стоял очень маленький город. Люди копошились на горе, просеивали шлак, выискивая кусочки металла и несгоревшего топлива.

Забрезжившая надежда на спасение заставила их прибавить шагу. К полудню они подошли к огромным колесам города, и Том в изумлении рассматривал его единственную палубу. Размерами город уступал многим лондонским домам, построен он был из дерева, причем плотники сочли излишним подгонять доски одну к другой. Приставили кое-как да прибили к стойкам гвоздями. В задней части этого города-сарая поднимались выхлопные трубы двигателей.

— Добро пожаловать! — прокричал им высокий седобородый старик, спускаясь с кучи шлака. Его латаную-перелатаную коричневую одежду трепал ветер. — Добро пожаловать в Веронику. Я — Орми Рейленд, мэр. Вы говорите на англицком?

Эстер недоверчиво отступила на шаг, но Тому старик показался вполне дружелюбным.

— Пожалуйста, сэр, мы очень голодны, и нам нужен доктор, чтобы перевязать ногу моей подруги…

— Я тебе не подруга, — прошипела Эстер. — И с моей ногой все в порядке. — Но ее всю трясло, а побледневшее лицо блестело от пота.

— Врача на Веронике все равно нет, — рассмеялся Рейленд. — Ни одного. Что же до еды… Времена нынче тяжелые. Есть у вас что-нибудь на продажу?

Том похлопал по карманам туники. Какие-то деньги у него были, но он сомневался, что лондонские деньги могут представлять ценность для Орми Рейленда. И тут его рука наткнулась на что-то твердое. Компакт-диск, найденный им в Брюхе. Он вытащил металлическую коробочку из кармана, задумчиво посмотрел на нее, прежде чем протянуть старику. Конечно, он собирался подарить этот диск Кэтрин Валентин, но сейчас на первый план вышла еда.

— Красивая штучка! Очень красивая! — признал Орми Рейленд, открыв коробочку и любуясь переливами радуги на посеребренной поверхности диска. — Пользы, конечно, немного, но, думаю, стоит нескольких ночевок с кормежкой. Еда у нас, само собой, не очень, но все лучше, чем ничего…

* * *

Он не обманул: еда была не очень, но Том и Эстер с жадностью набросились на нее, а потом протянули миски за добавкой.

— Готовим мы в основном из водорослей, — объяснил Орми Рейленд, когда его жена положила им по второй порции синеватой каши. — Выращиваем их в чанах под машинным отделением. Вкус так себе, но зато душа остается в теле, если больше есть нечего. А по правде говоря, такое случается все чаще и чаще. Вот почему мы так обрадовались, наткнувшись на эту кучу отходов.

Том кивнул, откинувшись на спинку стула и оглядывая жилище Рейлендов. Крошечная комнатенка, ничем не похожая на резиденцию мэра. Но, с другой стороны, Орми Рейленд тоже не тянул на мэра. Одетый разве что не в лохмотья старик, управляющий городом, население которого состояло по большей части из его семьи: сыновья и дочери, внуки, племянницы, племянники, их мужья и жены, которых они нашли в других городах.

Судя по голосу, такая жизнь несла с собой больше печали, чем радости.

— Тяжелое это дело — управлять движущимся городом, — говорил Рейленд. — Очень тяжелое.

Было время, когда такой город, как Вероника, спокойно занимался своими делами, слишком маленький, чтобы другие города позарились на него. Теперь все иначе. Нынче добыча встречается редко. Все, кого мы видим, хотят нас съесть. На днях нам даже пришлось убегать от мегаполиса. Одного из этих больших франкоговорящих Villes mobiles[2].

Я спрашиваю вас, какая польза такому монстру от городка вроде Вероники? Ему не удастся даже заморить червячка. Но они все равно преследовали нас.

— Должно быть, у вас очень быстрый город, — заметил Том.

— О, да, — просияв, согласился Рейленд.

— Максимальная скорость — сто километров в час, — вставила его жена. — В этом целиком заслуга Рейленда. Когда дело касается больших двигателей, он — маг и чародей.

— Сможете вы нам помочь? — Том наклонился вперед. — Нам нужно как можно быстрее попасть в Лондон. Я уверен, что вы его догоните, а по пути могут встретиться новые кучи отходов.

— Уволь, юноша. — Рейленд покачал головой. — Ради лондонских отходов нет никакого смысла так далеко ехать. Теперь, когда дичь попадается так редко, все идет на вторичную переработку. А я ведь еще помню времена, когда отходы мегаполисов, словно горы, возвышались на Охотничьих землях. Да, тогда там было чем поживиться! А теперь — увы. Кроме того, — он пожал плечами, — я не собираюсь близко подходить к Лондону или любому другому мегаполису. Им нельзя доверять. Они могут развернуться и проглотить нас, как муху. Раз — и готово!

Том кивнул, стараясь не показывать своего разочарования. Искоса глянул на Эстер, но та уже уронила голову на грудь, то ли заснула, то ли потеряла сознание. Он надеялся, что причина тому — долгая утомительная дорога и полный желудок, но, когда собрался проверить, что с ней, вновь заговорил Рейленд:

— Вот что я тебе скажу, юноша. Мы отвезем вас на Ярмарку.

— Куда?

— На Ярмарку. Место, где собираются маленькие города, в паре дней пути на юго-восток. Мы все равно направляемся туда.

— На Ярмарке всегда много городов, — покивала миссис Рейленд. — И даже если ни один не согласится отвезти вас к Лондону, вы без труда найдете воздушного торговца, который доставит вас туда. А уж воздушных торговцев на Ярмарке хоть пруд пруди.

— Я… — начал Том и замолчал. Ему стало нехорошо. Комната расплывалась перед глазами, как изображение на ненастроенном информационном экране. Он повернулся к Эстер и увидел, что она соскользнула со стула на пол. Домашние боги Рейлендов ухмылялись, глядя на него с маленького настенного алтаря, а один сообщил ему голосом Орми Рейленда:

— Конечно же, там будут воздушные корабли, Том, какая Ярмарка без воздушных кораблей…

— Хочешь еще водорослей, дорогой? — осведомилась миссис Рейленд, когда он упал на колени. Из далекого далека до него вновь донесся ее голос. — Слишком уж долго снотворное не могло подействовать, не так ли, Орми? В следующий раз надо положить побольше, радость моя.

А потом на него надвинулся лежащий на полу ковер, обернулся вокруг и утянул в сладкий сон, в котором он вновь увидел Кэтрин.

Глава 7. ВЫСОКИЙ ЛОНДОН

Над Первой палубой, над заполненными покупателями магазинами Мейфэра и Пиккадилли, над Куирк-Серкус, где на стальной колонне гордо возвышается статуя спасителя Лондона, парит в вышине Верхняя палуба, словно железная корона, поддерживаемая мощными стойками. Это самая маленькая, самая высокая и самая важная из всех палуб Лондона, на ней расположены только три здания, но здания эти — самые величественные. На корме поднимаются башни Холла Гильдий, где большие и малые Гильдии имеют свои представительства и раз в месяц встречаются на заседаниях Совета. Напротив, на носу, стоит здание, в котором принимаются все важные решения, — Инженериум, зубец из черного стекла. А между ними расположился древний христианский собор Святого Павла. Его перенес туда Куирк после того, как превратил Лондон в Движущийся мегаполис. Сейчас собор представляет собой грустное зрелище, весь в строительных лесах и подпорках, поскольку строители не рассчитывали на то, что он будет двигаться, и путешествия Лондона скверно отразились на каменных стенах. Но скоро он снова откроется для публики: Гильдия Инженеров обещала отреставрировать собор, и работы идут полным ходом — изнутри доносится гудение дрелей и стук отбойных молотков.

Магнус Кроум слышит их, когда его «жук» проезжает рядом с собором к Инженериуму. И на его губах появляется легкая, загадочная улыбка.

Солнечный свет в Инженериуме отсекают зачерненные окна, и от металлических стен отражается холодное, неоновое сияние. В помещениях пахнет антисептиком, чему Кроум только рад. Ему противны удушливые запахи цветов и свежескошенной травы, висящие над Высоким Лондоном в этот теплый весенний день. Молодой подмастерье вытягивается в струнку, когда Кроум входит в вестибюль, и низко склоняет лысую голову, получив короткий приказ: «Отвези меня к доктору Твикс».

Монорельсовый вагон уже ждет. Подмастерье помогает Кроуму усесться в него, и вагон начинает спиральный подъем. Этаж за этажом, с кабинетами, конференц-залами и лабораториями уходят вниз, и сквозь стены из матового стекла Кроум видит очертания каких-то странных машин. Везде, куда бы он ни кинул взгляд, работают его Инженеры, возятся с артефактами олд-тека, экспериментируют на крысах и собаках, проводят экскурсии для обритых наголо детей, привезенных в Инженериум из детских садов Гильдии, расположенных в Нижнем Брюхе. Здесь, в чистом, ярко освещенном святилище Гильдии, он в полной безопасности и по праву испытывает чувство глубокого удовлетворения. Всякий раз Инженериум напоминает ему, почему он так сильно любит Лондон, почему посвятил всю свою жизнь поиску средств, позволяющих мегаполису оставаться на ходу.

Молодым подмастерьем, много лет тому назад, Кроум читал мрачные прогнозы об исчезновении дичи и обреченности Движущихся мегаполисов. И поставил целью доказать их ошибочность. Пост главы Гильдии, а потом и лорд-мэра стали только первыми шагами на этом долгом пути. Его жесткие законы по переработке отходов и снижению потребления позволили лишь сохранить статус-кво. А вот теперь осталось совсем чуть-чуть, и он сможет открыть лондонцам свой истинный план.

Но сначала он должен точно знать, что девчонка Шоу больше не доставит ему никаких хлопот.

Вагон останавливается у лаборатории одного из верхних этажей. Коренастая, полная женщина в белом халате ждет у двери, нервно переминаясь с ноги на ногу. Эванда Твикс — одна из лучших Инженеров Лондона. Возможно, выглядит она, как чья-то полоумная тетушка, и украшает лабораторию картинками цветов и щенков (явное нарушение правил Гильдии), но, когда дело касается работы, она не знает устали, продвигаясь к поставленной цели.

— Привет, лорд-мэр. — Она кланяется. — Как приятно тебя видеть! Пришел посмотреть на моих деток?

— Я хочу встретиться со Шрайком, — рявкает он и протискивается мимо нее в дверь. Твикс спешит следом.

Они пересекают лабораторию, идут мимо изумленных, кланяющихся Инженеров, мимо шкафов с лабораторной посудой, мимо столов, на которых восстанавливают ржавые металлические скелеты. Команда доктора Твикс долгие годы изучает Сталкеров, Воскрешенных людей, останки которых иногда находят на Открытой территории, но в последнее время возня с останками — лишь часть их работы.

— Ты закончила исследования Шрайка? — на ходу спрашивает он. — Ты уверена, что он больше не представляет для нас интереса?

— Да, я думаю, мы выяснили все, что могли, лорд-мэр, — отвечает доктор. — Шрайк — удивительная машина, но настолько сложная, что ему это уже не на пользу. У него развились личностные черты. Что же касается его странной фиксации на этой девушке… Я позабочусь о том, чтобы мои новые модели были проще. Ты хочешь, чтобы я демонтировала его?

— Нет. — Кроум останавливается у маленькой круглой двери и касается выступа. Дверь открывается. — Я намерен выполнить обещание, которое дал Шрайку. У меня есть для него работа.

За дверью царит сумрак, пахнет машинным маслом. Высокий силуэт бесшумно движется у дальней стены. Как только лорд-мэр входит в комнату, вспыхивают два круглых зеленых глаза.

— Мистер Шрайк! — голос звучит весело. — Как мы сегодня? Надеюсь, я вас не разбудил?

— Я не сплю, — отвечает голос из темноты. Ужасный голос, похожий на скрип ржавых шестерен. Даже у доктора Твикс, которая слышала его многократно, по телу пробегает дрожь. — Вы хотите снова исследовать меня?

— Нет, Шрайк, — говорит Кроум. — Помните, о чем вы предупредили меня, когда впервые пришли ко мне, полтора года назад? Об этой Шоу?

— Я сказал вам, что она жива и разыскивает Лондон.

— Так вот, вы не ошиблись. Она появилась здесь, как вы и предсказывали.

— Где она? Приведите ее ко мне!

— Боюсь, это невозможно. Она прыгнула в желоб сброса, вернулась на Открытую территорию.

Раздается долгое шипение, словно где-то открылся клапан стравливания пара.

— Я должен идти за ней. Кроум улыбается:

— Я надеялся услышать от вас эти слова. Один из разведывательных воздушных кораблей моей Гильдии, «Ястреб-90», готовят к взлету. Пилоты получили приказ лететь вдоль следа мегаполиса, пока вы не найдете то место, где упала девушка. Если она и ее спутник мертвы, оно и к лучшему. Если живы, убейте их. Привезите мне их тела.

— А потом? — спрашивает голос.

— А потом, Шрайк, — отвечает Кроум, — я выполню ваше сокровенное желание.

* * *

Для лондонцев наступило тревожное время. Город продолжал двигаться на высокой скорости, словно завидел добычу, но на серой, болотистой равнине северо-западного региона Охотничьих земель других городов не было, и жители задавались вопросом: какие же планы у лорд-мэра?

— Мы не можем все время мчаться, — услышала Кэтрин бормотание одной из служанок. — На востоке есть другие мегаполисы, они сожрут нас и не подавятся, просто выплюнут косточки.

Но миссис Маллоу домоправительница, шепотом осекла ее:

— Или ты ничего не знаешь, Сьюси Блиндер? Разве тебе не известно, что мистер Валентин сам летит на разведку? Они с Магнусом Кроумом нацелились на очень большую добычу, можешь мне поверить.

Возможно, они действительно нацелились, но никто не знал, на что именно, и когда Валентин вернулся домой на ланч после еще одной встречи с главой Гильдии Инженеров, Кэтрин спросила:

— Почему тебя посылают в разведывательный полет? С этим может справиться любой Навигатор, и незачем попусту тратить время лучшего в мире археолога. Это несправедливо.

Валентин вздохнул:

— Лорд-мэр доверяет мне, Кэтрин. И я скоро вернусь. Через три недели. Максимум через месяц. А теперь пойдем со мной в ангар и посмотрим, как идут дела у Пьюси и Генча. Надеюсь, мой воздушный корабль уже готов к полету.

* * *

За многие века, прошедшие после Шестидесятиминутной войны, техническое развитие воздушных кораблей достигло таких высот, о которых Древние и не мечтали. «Лифт на 13-й этаж» Валентин строил по специальному проекту, использовав часть денег, которые Кроум заплатил ему за артефакты олд-тека, найденные в Америке двадцать лет назад. Он утверждал, что лучшего воздушного корабля просто нет, и у Кэтрин не было оснований не верить отцу. Конечно же, он держал «Лифт» не в общей воздушной гавани на Пятой палубе, среди кораблей обычных торговцев, а на личной стоянке, в нескольких сотнях метров от Клио-Хауза.

Кэтрин и ее отец направились к ней через залитый солнцем парк. В ангаре и на металлической площадке перед ним суетились люди и «жуки». Пьюси и Генч готовились к погрузке припасов. Собака вырвался вперед, принялся обнюхивать ящики и бочки: мясные консервы, газ для заполнения баллона, лекарства, запасные части и ремонтное оборудование, солнцезащитный лосьон, газовые маски, огнестойкие костюмы, плащи на случай дождя, пальто для холодной погоды, картографические приборы, портативные печи, запасные носки, пластиковые чашки, три надувные лодки и ящик с надписью: «Патентованные грязеходы Пинка для Открытой территории. Никто не тонет в грязеходах Пинка!»

В тени ангара их дожидался великий корабль. С черного бронированного баллона еще не сдернули брезентовый чехол. Как обычно, Кэтрин почувствовала благоговейный трепет при мысли о том, что этот огромный корабль унесет отца в небо… и грусть от близкой разлуки… и страх, что он не вернется.

— Как бы мне хотелось полететь с тобой! — воскликнула она.

— Не в этот раз, Кейт, — ответил ее отец. — Но, думаю, такой день придет.

— Причина в том, что я — девушка? — спросила она. — Но разве это имеет значение? В Древние времена женщинам разрешали выполнять ту же работу, что и мужчинам, да и потом, среди воздушных пилотов полно женщин.

— Разумеется, не имеет. — Валентин обнял дочь. — Но, возможно, это опасная экспедиция. Да и не хочу я, чтобы ты погиша по моему пути. В семье достаточно одного авантюриста. Ты должна остаться в Лондоне, закончить школу, стать светской дамой. А больше всего мне хочется, чтобы ты не позволяла Собаке писать на ящики с супом…

Оттащив Собаку и отругав его, они сели в тени ангара.

— Скажи хотя бы, куда ты летишь, почему это так важно и опасно?

— Мне не велено говорить. — Валентин глянул на нее краем глаза.

— Да перестань! — Она рассмеялась. — Мы же лучшие друзья, не так ли? Ты знаешь, я никому ничего не скажу. И мне ужасно хочется знать, куда направляется Лондон! В школе все только и спрашивают об этом. Мы уже много дней движемся на восток с самой высокой скоростью. Даже не остановились после того, как съели Солтхук…

— Дело в том, Кейт, что Кроум попросил меня заглянуть в Шан Гуо.

Так называлось ведущее государство Лиги противников движения — союза варваров, который контролировал индийский субконтинент и оставшуюся часть Китая, защищенные от набегов голодных мегаполисов горными хребтами и болотами, образующими восточную границу Охотничьих земель. Кэтрин изучала все это на уроках географии. Единственный проход в горах охранялся городом-крепостью Батманкх-Гомпа, Щитом-Стеной, от орудий которого в первые несколько столетий эры Движения крепко досталось всем мегаполисам, пытавшимся прорваться на другую сторону гор.

— Но зачем? Не может же Лондон туда идти!

— Я и не говорил, что он туда идет, — ответил Валентин. — Но, возможно, наступит день, когда нам придется разбираться с Шан Гуо и укреплениями, возведенными Лигой. Ты знаешь, как мало осталось дичи. Мегаполисы начинают голодать и вот-вот набросятся друг на друга.

Кэтрин содрогнулась.

— Но должно же быть другое решение. Разве мы не можем начать переговоры с мэрами мегаполисов и решить все миром?

Валентин рассмеялся:

— Боюсь, законы муниципального дарвинизма этого не позволяют, Кейт. В этом мире город пожирает город. Но тебе волноваться не о чем. Кроум — великий человек, и он найдет способ уберечь Лондон.

Кэтрин кивнула. Взгляд отца вновь стал затравленным. Он не рассказал ей правду о девушке-убийце, а теперь, она это видела, скрывал и что-то еще, связанное с предстоящей экспедицией и планами лорд-мэра. А может, первое имело отношение ко второму? Кэтрин не могла прямо спросить о том, что ей удалось подслушать в атриуме, не признав, что шпионила за ним, но все-таки она попыталась прояснить ситуацию.

— Твоя экспедиция как-то связана с этой ужасной девушкой? Она из Шан Гуо?

— Нет, — без запинки ответил Валентин, и она увидела, как кровь отхлынула от его лица. — Она мертва, Кейт, и нечего нам волноваться из-за нее. Пошли, — он быстро поднялся. — До отлета у меня лишь несколько дней. Давай проведем их вместе. Будем сидеть у камина, есть гренки с маслом, вспоминать прошлое и не думать… не думать об этой бедной, изувеченной девушке.

Когда они рука об руку вновь шли по парку, по ним проплыла тень: с крыши Инженериума взлетел «Ястреб-90».

— Видишь? — указала Кэтрин. — У Гильдии Инженеров есть свои воздушные корабли. Я думаю, Магнус Кроум поступает отвратительно, разлучая нас.

Но ее отец, прикрыв глаза рукой, молча наблюдал, как белый воздушный корабль делает круг над Верхней палубой и берет курс на запад.

Глава 8. ЯРМАРКА

Тому снилась Кэтрин. Взявшись за руки, они шли по залам Музея, только члены Гильдии и кураторы куда-то подевались, и никто не говорил ему: «Натри пол, Нэтсуорти» или «Смахни пыль со стекла сорок третьего века». Он по-хозяйски рассказывал ей об экспонатах, а она улыбалась, когда он на модели показывал основные элементы воздушного корабля. При этом в залах звучала какая-то странная, тягучая музыка, и лишь когда они добрались до галереи естественной истории, он понял, что им поет синий кит.

Сон сменился явью, но синий кит продолжал петь. Том лежал на вибрирующей деревянной палубе. Со всех сторон его окружали деревянные стены, лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели между досками, а по потолку змеились трубы самого разного диаметра и воздуховоды систем жизнеобеспечения Вероники, и их бурчание он принял за песнь кита.

Том поднял голову, огляделся. Эстер сидела у дальней стены. Кивнула, увидев, что он проснулся.

— Где я? — простонал Том.

— Я не знала, что так говорят, — ответила она. — Думала, что такое бывает только в книгах. «Где я?» Как интересно.

— Нет, правда. — Том еще раз оглядел деревянные стены, железную дверь. — Мы все еще на Веронике? Что случилось?

— Нас накормили.

— Думаешь, Рейленд подсыпал в еду снотворное? Но зачем? — Он поднялся, направился к двери.

— Напрасный труд, — предупредила его Эстер, — дверь заперта.

Он все-таки дернул за ручку. Убедился в ее правоте. Посмотрел в щелку: видно было узкую деревянную дорожку, за которой вращалось одно из колес Вероники. А мимо проносилась Открытая территория, только более каменистая в сравнении с той, по которой они шли.

— Мы движемся на юг или на юго-восток с тех пор, как взошло солнце, — объяснила Эстер, прежде чем он задал вопрос. — Может, дольше, потому что я тоже спала.

— И куда они нас везут?

— Откуда мне знать?

Том сел, привалившись спиной к деревянной стенке.

— Это ужасно! Лондон, должно быть, теперь очень далеко! Я уже никогда не попаду домой!

Эстер промолчала. На бледном лице шрам выделялся явственнее, чем раньше, а от крови, сочащейся из раненой ноги, на полу остались пятна.

Прошел час, другой. Иногда люди проходили по деревянной дорожке, и их тени загораживали солнечный свет. Трубы урчали. Наконец Том услышал скрежет отпираемого замка. В нижней части двери открылся люк, в него просунулось лицо.

— Все в порядке? — спросило оно.

— В порядке? — возмущенно воскликнул Том. — Разумеется, нет. — Он направился к двери, присев, заглянул в люк. Рейленд стоял перед дверью на коленях, низко опустив голову, иначе ничего бы не увидел (Том подумал, что люк этот раньше служил дверцей для кошки). За ним виднелись сапоги часовых. — Почему вы посадили нас под замок? Мы не сделали вам ничего плохого!

Старик-мэр смутился.

— Это правда, дорогой мальчик, но времена, сам видишь, тяжелые, жестокие времена. Управлять движущимся городом — удовольствие маленькое. Приходится брать то, что попадается под руку. Вот мы и взяли вас. Теперь продадим в рабство. Такие вот дела. На Ярмарке будут работорговые города, одному из них мы вас и продадим. Без этого не обойтись. Нам нужны запасные части для двигателей. Если они выйдут из строя, нас тут же съедят.

— Продадите нас? — Том слышал о городах, где для работы в машинных отделениях использовали рабов, но у него и в мыслях не было, что его может ждать такая судьба. — Я должен догнать Лондон! Вы не смеете меня продавать!

— О, я уверен, за тебя дадут хорошую цену. — Похоже, Рейленд полагал, что его слова Тому приятны. — Симпатичный, здоровый парень. Мы позаботимся о том, чтобы ты попал к хорошему хозяину. Насчет твоей подруги не знаю. Сейчас она совсем дохлая, да и раньше смотреть было не на что. Но, может, мы продадим вас вместе. Покупаете одного, вторую получаете бесплатно. — Он протолкнул через люк две металлические миски, из каких кормили собак. Одну — с водой, вторую — с голубоватой кашей из водорослей. — Поешьте! — радостно воскликнул он. — Мы хотим, чтобы вы хорошо выглядели на аукционе. На Ярмарку мы прибудем под вечер, а продадим вас утром.

— Но… — запротестовал Том.

— Да, я все понимаю и ужасно сожалею, но что я могу поделать? — В голосе Рейленда слышалась грусть. — Времена тяжелые, сам знаешь.

Люк захлопнулся.

— А как же мой диск? — крикнул Том, но ответа не получил. Рейленд о чем-то поговорил с охранником, а потом за дверью воцарилась тишина. Том попил воды, отнес миску Эстер. — Мы должны выбраться отсюда.

— Как?

Том оглядел их камеру. Дверь заперта и охраняется, так что нечего и пытаться. Задрав голову, он всмотрелся в трубы и короба. По некоторым вполне мог проползти человек, но он не знал, как до них дотянуться, не говоря уж о том, чтобы забраться внутрь. Значит, оставались только стены. Том начал ощупывать доски, одна оказалась плохо прибита, и он стал ее раскачивать.

Работа шла медленно и тяжело. Пальцы Тома усеяли занозы, по лицу градом катился пот, и ему приходилось прерываться всякий раз, когда по дорожке кто-то проходил. Эстер молча наблюдала за ним, и в Томе медленно закипала злость: девушка не выказывала ни малейшего желания помочь. К вечеру, когда красное солнце повисло над горизонтом, а город сбросил скорость, Том уже мог просунуть в щель голову.

И просунул, убедившись, что поблизости никого нет. Вероника катила среди высоких скал, а впереди лежал естественный амфитеатр, забитый маленькими городами. Том никогда не видел, чтобы они собирались в одном месте в таком количестве.

— Мы прибыли! — сообщил он Эстер. — Это Ярмарка!

Вероника снизила скорость до минимума, маневрируя, чтобы встать между крошечной деревней под парусом и небольшим торговым городом. Том слышал, как с палуб других городов жителей Вероники спрашивали, откуда они прибыли и что могут продать.

— Металл! — донесся до него крик миссис Рейленд. — Лес и двух молодых, здоровых рабов.

— О, Куирк! — пробормотал Том, пытаясь еще больше расширить щель.

— Все равно мы в нее не пролезем, — высказала свое мнение Эстер, которая всегда ожидала худшего и обычно не ошибалась в прогнозах.

— Могла бы помочь, вместо того чтобы сидеть сиднем, — огрызнулся Том, но тут же пожалел о своих словах, потому что видел, как она слаба. Подумал: что будет, если у нее не хватит сил на побег? Не мог же он удрать один и бросить ее здесь. Но если он не поспешит, то станет рабом на одном из этих грязных маленьких городов.

Том постарался не думать об этом, сосредоточившись на другом: как увеличить щель. Снаружи тем временем стемнело, взошла луна. Он слышал музыку и смех, доносившиеся с палуб других городов, поскрипывание сходен: жители Вероники отправлялись в гости. Несмотря на все усилия, расширить щель не удавалось. В отчаянии он повернулся к Эстер, прошептал:

— Пожалуйста! Помоги!

Девушка с трудом поднялась, дохромала до того места, где он сидел на корточках. Выглядела она плохо, но силы у нее определенно остались. Может, она копила их, чтобы использовать для побега. Эстер ощупала края щели, кивнула. Потом, навалившись на плечо Тома, взмахнула здоровой ногой и ударила по стене. Раз, другой. Дерево трещало, подавалось, а после третьего пинка целая секция вывалилась на дорожку.

— Я мог бы сделать это и сам. — Том смотрел на зазубренные края дыры и гадал, почему же он до этого не додумался.

— Но ведь не сделал? — Эстер попыталась улыбнуться. Впервые он видел ее улыбку, страшную, перекошенную, но греющую душу. Улыбка означала, что она начинает к нему благоволить и уже не воспринимает, как назойливую муху. — А теперь пошли. Чего ждем?

В сотнях километров от Ярмарки Шрайк что-то замечает на залитой лунным светом глине. Дает знак пилотам, и они с недовольным ворчанием сажают «Ястреб-90».

— Что теперь? Как долго мы еще будем летать взад-вперед вдоль колеи Лондона, прежде чем он признает, что подростки мертвы?

Но ворчат они тихонько, потому что до смерти боятся Шрайка.

Люк открывается, Шрайк выходит. Его зеленые глаза бегают из стороны в сторону, пока он не находит то, что искал. Лохмотья белой рубашки, мокрой от дождя, запачканной глиной.

— Эстер Шоу была здесь, — сообщает он главным об разом Открытой территории и начинает принюхиваться, ловя запах девушки.

Глава 9. «ДЖЕННИ ГАНИВЕР»

Поначалу казалось, что им сопутствует удача. Они быстро выбрались на деревянную дорожку, нырнули в тень, отбрасываемую одним из колес Вероники. Вокруг темнели силуэты других городов, во многих окнах горел свет. Над верхней палубой горняцкого городка, который стоял в дальнем конце Ярмарки, полыхало разноцветье звезд: участники вечеринки любовались фейерверком. Крадучись, они двинулись к трапу, перекинутому с Вероники на борт торгового города. Трап не охранялся, зато его освещал фонарь. Они уже перебрались на соседнюю палубу, когда позади раздался крик:

— Эй! — Потом громче: — Эй! Дядя Рейленд! Рабы убегают!

Они побежали, вернее, побежал Том, таща за собой Эстер, слыша, как она вскрикивает от боли при каждом шаге. Поднялись по лестнице, попали на мостик, миновали часовню Перипатетии, богини странствующих городов, и очутились на рыночной площади, уставленной железными клетками, в которых ожидали продажи тощие, несчастные рабы. Чтобы не привлекать внимания, Том заставил себя замедлить шаг, постарался сделать вид, будто ни от кого они не бегут, при этом прислушивался к шуму погони. Не услышал ничего подозрительного. Возможно, Рейленды их не преследовали, а может, никому не разрешалось гоняться за людьми за пределами своего города. Том не знал, по каким законам живет Ярмарка.

— Пойдем к носу. — Эстер отпустила его руку и подняла воротник пальто, чтобы скрыть лицо. — Если нам повезет, на носу будет стоянка воздушных кораблей.

Им повезло. Перед верхней палубой города они нашли возвышение с полудюжиной маленьких воздушных кораблей, их темные, наполненные газом баллоны напоминали спящих китов.

— Мы должны украсть один из них? — шепотом спросил Том.

— Только в том случае, если ты знаешь, как управлять воздушным кораблем, — ответила Эстер. — Здесь есть кафе для пилотов. Попытаемся зафрахтовать корабль, как обычные люди.

Кафе представляло собой древнюю, ржавую гондолу воздушного корабля, привинченную к палубе. Несколько металлических столиков стояли под полосатым навесом. Горели фонари-молнии, и старый пилот храпел, откинувшись на спинку стула. Компанию ему составляла восточная женщина в длинном красном кожаном пальто, которая сидела в тени около стойки бара. Несмотря на темноту, она не сняла солнцезащитные очки, формой напоминающие крылышки пчелы.

Невысокий мужчина с огромными висячими усами полировал стаканы. Без особого интереса вскинул глаза на Тома, когда тот сказал:

— Мне нужен корабль.

— Куда желаете лететь?

— В Лондон. Нам с подругой надо вернуться в Лондон. Мы хотели бы вылететь сегодня.

— В Лондон, говорите? — Усы у мужчины задергались, как хвосты двух белок, забравшихся ему в нос и начавших проявлять беспокойство. — Там могут приземляться только корабли, имеющие лицензию Лондонской Гильдии купцов. У нас таких нет. Стейнз с Лондоном дел не ведет.

— Может, я смогу помочь? — над плечом Тома раздался мягкий голос с иностранным акцентом. К ним подошла женщина в красном пальто, стройная, миловидная, с белыми «перьями» в коротко стриженных черных волосах. Свет фонарей-молний отражался в черных очках, а когда она улыбнулась, Том заметил, что ее зубы выкрашены в красный цвет. — У меня нет лондонской лицензии, но я лечу в Воздушную Гавань. Там вы сможете найти корабль, который доставит вас в Лондон. Деньги у вас есть?

Вот об этом Том не подумал. Он порылся в карманах туники и достал две мятые банкноты с лицом Куирка на лицевой стороне и суровой физиономией Магнуса Кроума — на другой. Он положил их в карман в тот вечер, когда выпал из Лондона, в надежде потратить на празднике в честь захвата Солтхука в Кенсингтон-Гарденз. Здесь, под светом фонарей-молний, на палубе торгового города, банкноты выглядели как фантики.

Женщина, похоже, придерживалась того же мнения.

— Ага. Двадцать куирков. Но эти деньги можно потратить в Лондоне. Для воздушного торговца вроде меня толку от них никакого. Может, у вас есть золото? Или олд-тек?

Том пожал плечами и пробормотал что-то невразумительное. Уголком глаза увидел нескольких мужчин, спешивших к кафе.

— Посмотри, дядя Рейленд! — крикнул один. — Вон они! Мы их нашли!

Том обернулся: в дверях стояли Рейленд и два его парня, вооруженные увесистыми дубинками. Он схватил за руку едва державшуюся на ногах Эстер и потащил к черному ходу. Один из мужчин с Вероники попытался броситься на них, но женщина перегородила ему дорогу.

— Они — мои пассажиры, — услышал Том. — Мы просто обговариваем стоимость проезда.

— Они — наши рабы, — закричал Рейленд, пытаясь оттолкнуть женщину в красном. — Том Нисуор-ти и его подруга. Мы нашли их на Открытой территории. Кто нашел…

Том тащил Эстер через металлическую палубу, мимо лестниц, ведущих к причалам воздушных кораблей. Он слышал, как люди Рейленда, разделившись, перекликаются друг с другом, потом раздался крик, удар, должно быть, один из них свалился с палубы. «Хорошо», — подумал Том, но он понимал, что остальные рано или поздно найдут их.

По короткой металлической лестнице они поднялись к причалам. В некоторых гондолах горел свет, и у Тома возникла мысль вломиться в одну из них и заставить пилота отвезти их в Лондон. Но, во-первых, у него не было никакого оружия, а во-вторых, не успел он выбрать подходящую гондолу, как лестница загремела под чьими-то тяжелыми сапогами, и за спиной раздался голос Рейленда:

— Пожалуйста, мистер Нисуорти, прояви благоразумие! Я не хочу причинять вам вреда. Фред, — позвал он кого-то из своих. — Фред, я загнал их в угол. Фред?

Том почувствовал, как гаснет надежда на спасение. Деваться действительно было некуда. Он стоял, понурив голову, а Рейленд приближался к нему с дубинкой наперевес. Эстер привалилась к швартовой лебедке и застонала.

— Все по справедливости, — продолжал Рейленд, словно подумал, что она жалуется на судьбу. — Мне, как и вам, не нравится работорговля, но времена сейчас тяжелые, мы вас поймали, этого же никто не отрицает…

И тут внезапно — Том даже не сообразил, что происходит, — Эстер перешла в контратаку. С быстротой молнии сорвала с лебедки металлическую рукоятку и нанесла удар. Рейленд вскрикнул от боли и опустился на палубу, дубинка вылетела из его рук. Эстер шагнула вперед и занесла рукоятку над головой старика, но Том успел схватить ее за руку.

— Остановись! Ты его убьешь!

— Ну и что? — Теперь она замахнулась на Тома, обнажив зубы в жутком оскале.

— Он прав, моя дорогая, — раздался мягкий голос. — Нет нужды добивать старика.

Из тени выступила женщина в темных очках, полы длинного красного пальто цеплялись за лодыжки, когда она шла к ним.

— Я думаю, нам следует подняться на борт моего корабля до того, как вас кинется искать весь его город.

— Ты же сказала, что у нас нет денег.

— Все так, мистер Нисуорти, — кивнула пилотесса. — Но я не могу безучастно смотреть, как вас продают в рабство. Однажды я сама была рабой и никому такого не пожелаю. — Она сняла очки, открыв карие, миндалевидные глаза. Когда она улыбалась, в уголках глаз собирались добродушные морщинки. — А кроме того, ты меня заинтриговал. С чего это лондонцу бродить по Охотничьим землям, нарываясь на неприятности? — Она протянула Тому руку, смуглую, с длинными пальцами, тонкими косточками и сухожилиями, явственно проступающими под папиросной бумагой кожи.

— Где гарантия, что ты не предашь нас, как Рейленд? — спросил Том.

— Такой гарантии, разумеется, нет, — рассмеялась она. — Вам просто придется довериться мне.

После Валентина и Рейлендов Том не думал, что сможет кому-нибудь довериться, но эта загадочная иностранка была их единственной надеждой на спасение.

— Хорошо. Только Рейленд неправильно произносил мою фамилию. Я — Нэтсуорти.

— А я — Фанг, — представилась женщина. — Мисс Анна Фанг. — Она все протягивала руку, словно видела в нем испуганное животное, которое хотела приручить, и улыбалась красной улыбкой. — Мой корабль на Шестом причале.

Они пошли за ней, в одном месте чуть не споткнулись о помощников Рейленда, которые сидели, привалившись к стойке, уткнувшись подбородком в грудь и вытянув ноги вперед.

— Что с ними? — прошептал Том.

— Без сознания, — ответила мисс Фанг. — К сожалению, иной раз я бью слишком сильно.

Том хотел задержаться и посмотреть, живы ли они, но Фанг быстро потащила его к лесенке, ведущей на Шестой причал. Если Том ожидал увидеть элегантный небесный клипер, то корабль, висевший на якоре на Шестом причале, его разочаровал. А какую еще реакцию могли вызвать облезлый баллон, ржавые двигатели и деревянная гондола?

— Он собран из старья! — вырвалось у него.

— Из старья? — рассмеялась мисс Фанг. — Вот что я тебе скажу: «Дженни Ганивер» собран из узлов лучших в мире воздушных кораблей. Шелково-силиконовый баллон — с клипера из Шан Гуо, двигатели Жан-Каро — с парижского линкора, газовые батареи повышенной мощности — со шпицбергеновского боевого корабля… Чего только не найдешь на свалках…

По трапу они поднялись в тесную, пропахшую пряностями гондолу — узкий деревянный цилиндр, в носу которого находилась рубка, на корме — каюта мисс Фанг, а между ними — маленькие клетушки. Тому то и дело приходилось нагибать голову, чтобы не удариться о подвешенные к потолку шкафчики, кабели и трубы, тогда как пилотесса передвигалась по гондоле с завидной легкостью. Что-то бормоча на непонятном языке, она поворачивала рубильники, поднимала и опускала рычаги, включила зеленую подсветку приборного щитка, после чего рубка стала напоминать аквариум. Она рассмеялась, заметив на лице Тома тревогу.

— Это эйрсперанто, обычный язык небес. На птичьих дорогах одиноко, вот я и привыкла разговаривать сама с собой.

Она потянула за последний рычаг, открывающий газовые клапаны. Газ пошел в баллон, со звоном отщелкнулись магнитные швартовочные зажимы, тут же ожило радио:

«„Дженни Ганивер“, говорит диспетчер гавани Стейнза. Взлет вам не разрешен!»

Но «Дженни Ганивер» уже взлетала. Том желудком чувствовал, как быстро они поднимались в ночное небо. Он добрался до иллюминатора: внизу стремительно уменьшался в размерах торговый город. Потом в поле зрения попала Вероника, а скоро вся Ярмарка уже напоминала выставленные в Музее модели городов.

«„Дженни Ганивер“, — настаивал динамик, — немедленно возвращайтесь на стоянку! Мы получили заявление городского совета Вероники с требованием вернуть ваших пассажиров, а не то они будут вынуждены…»

— Как надоели! — Мисс Фанг выключила радио.

Самодельная ракетная установка на крыше мэрии Вероники таки пальнула по ним. Три ракеты пролетели мимо, четвертая взорвалась неподалеку от правого борта, отчего гондолу закачало, как маятник, пятая — у самой кормы (Анна Фанг при последнем взрыве лишь пожала плечами, а Том и Эстер забились в темные углы, как испуганные кролики). А потом они выскочили за зону досягаемости ракет. «Дженни Ганивер» продолжала подъем в холодную ночь, Ярмарка уже превратилась в пятнышко света, которое скоро закрыли облака.

Глава 10. «ЛИФТ НА 13-Й ЭТАЖ»

Ночью в Лондоне шел дождь, но при первых лучах солнца небо очистилось, бледное, как стоячая вода, и выхлопные газы двигателей города при полном штиле поднимались вверх. Влажное железо палуб поблескивало серебром, и все флаги на Первой палубе бессильно повисли, облепив флагштоки. То было прекрасное весеннее утро, которого Валентин с нетерпением ждал, а Кэтрин — ужасно боялась. Идеальное для воздухоплавания утро.

Несмотря на ранний час, большая толпа собралась на Первой палубе, чтобы проводить в полет «Лифт на 13-й этаж». Когда Генч вез Кэтрин и ее отца к стоянке воздушного корабля, они увидели, что народу полно и в Круговом парке. Похоже, все население Высокого Лондона собралось, чтобы проводить Валентина. Никто не знал, куда он направляется, но по мере продвижения Лондона на восток мельницы слухов работали безостановочно: никто не сомневался, что полет Валентина связан с какой-то огромной добычей, которую лордмэр надеялся захватить в центральном регионе Охотничьих земель.

Для членов Городского совета и руководства Гильдий поставили временные трибуны. Кэтрин и Собака, попрощавшись с Валентином в ангаре и пожелав ему счастливого пути, заняли свои места среди Историков, между Чадли Помроем и доктором Аркенгартом. На трибунах собрался цвет Лондона: черные мантии Гильдии Историков, лиловые одежды Купцов, строгие зеленые туники Навигаторов, белые, с капюшонами, резиновые плащи Инженеров. Даже Магнус Кроум поднялся в такую рань, на его тощей шее поблескивала древняя цепь лорд-мэра.

Кэтрин бы предпочла, чтобы все они остались дома. Трудно прощаться с человеком, когда становишься частью возбужденной толпы, размахивающей флагами и посылающей воздушные поцелуи. Она поглаживала голову Собаки и говорила ему:

— Смотри, вон отец поднимается по трапу. Сейчас будут запущены двигатели.

— Я очень надеюсь, что все обойдется без происшествий, — пробормотал доктор Аркенгарт. — Столько раз эти воздушные корабли взрывались вроде бы без всякой на то причины.

— Может, нам отойти подальше? — заволновалась мисс Плим, куратор мебельного отдела Музея.

— Незачем, — резко бросила Кэтрин. — Корабль взлетит, как положено.

— Действительно, тебе бы помолчать, Аркенгарт, старый глупец, — согласился Чадли Помрой, удивив Кэтрин. — Бояться нечего, мисс Валентин.

У твоего отца прекрасный воздушный корабль и лучшие в мире пилоты: никаких происшествий не будет.

Кэтрин благодарно ему улыбнулась, но все равно скрестила пальцы. Собака уловил ее настроение и тихонько заскулил.

Из ангара донесся грохот закрывающихся люков и отъезжающих трапов. На трибунах стихли все разговоры. Высокий Лондон затаил дыхание. А потом, когда оркестр заиграл «Правь, Лондон!», наземная команда выкатила «Лифт на 13-й этаж» на солнечный свет — сверкающую черную гондолу-стрелу над которой блестел, как шелк, бронированный баллон. На открытой площадке, расположенной на корме гондолы, стоял Валентин. Помахал рукой наземной команде, трибунам, а потом улыбнулся Кэтрин, безошибочно выхватив ее взглядом в толпе зрителей.

Она замахала ему рукой, трибуны радостно заревели, когда двигатели развернулись, занимая исходное положение для вертикального взлета. Наземная команда отдала швартовы, пропеллеры завертелись, и громадный воздушный корабль начал подъем. Двое подмастерьев-Историков развернули транспарант: «Счастливого пути, Валентин!» — трибуны взорвались радостным криком, тут же сменившимся скандированием:

— Ва-лен-тин! Ва-лен-тин!

Но сам Валентин ничего этого не замечал. Он смотрел только на Кэтрин, прощально вскинув руку, пока воздушный корабль не набрал высоту и она более не могла разглядеть отца.

Когда «Лифт» превратился в черную точку на востоке, а трибуны начали пустеть, она смахнула слезы и в сопровождении Собаки зашагала к Клио-Хаузу. Кэтрин уже скучала по отцу, но у нее созрел план действий. В отсутствие Валентина она намеревалась навести справки и выяснить, кто эта загадочная девушка и почему она так напугала отца.

Глава 11. ВОЗДУШНАЯ ГАВАНЬ

Помывшись, поспав и поев, Том начал склоняться к мысли, что приключения — не самое плохое времяпрепровождение. К рассвету тяготы пешей прогулки по глине и сидения под замком в Веронике стали забываться. Сказочный вид, который открывался из больших окон рубки «Дженни Ганивер», плывущей среди золотистых, подсвеченных поднимающимся солнцем облаков, даже притупил боль предательства Валентина. И за завтраком, когда он пил горячий шоколад в компании мисс Фанг, Том подумал, что такая жизнь ему очень нравится.

Как только «Дженни Ганивер» стала недосягаемой для ракет Вероники, пилотесса превратилась в радушную хозяйку. Передав управление воздушным кораблем автопилоту, она нашла Тому теплое, подбитое овчиной пальто и уложила спать в трюме, в котором везла груз тюленьих шкур со Шпицбергена. Потом отвела Эстер в маленький лазарет и занялась ее раной. Когда Том после завтрака заглянул к девушке, та крепко спала, укрытая белым одеялом.

— Я дала ей обезболивающее, — пояснила мисс Фанг. — Она будет спать еще не один час, но ты можешь о ней не волноваться.

Том всматривался в лицо спящей Эстер. Почему-то он думал, что оно должно стать красивее после того, как девушку накормили, умыли, перевязали ногу, но, конечно же, Эстер оставалась прежней уродиной.

— Он обезобразил ее, твой злобный Валентин, — пилотесса привела его в рубку, где вновь взяла управление на себя.

— Откуда ты знаешь про Валентина? — спросил Том.

— Да нет такого человека, который не слышал бы про Таддеуса Валентина. — Она рассмеялась. — Мне известно, что он — лучший археолог Лондона, но я знаю и другое: археология — лишь прикрытие его истинного занятия. Он — тайный агент Кроума.

«Это неправда!» — едва не воскликнул Том, инстинктивно защищая свой бывший идеал. Но тут же вспомнил о ходивших среди Историков слухах, будто в экспедициях Валентина археология — далеко не главное. И теперь, собственными глазами увидев, на какие зверства способен этот человек, он поверил слухам. Покраснел, стыдясь за Валентина, стыдясь за то, что преклонялся перед ним.

На губах мисс Фанг играла сочувственная улыбка.

— Эстер многое рассказала мне прошлой ночью, пока я обрабатывала ее рану. Вам обоим очень повезло, раз уж вы остались в живых.

— Знаю, — согласился Том, но почему-то встревожился из-за того, что Эстер рассказала об их несчастьях этой совершенно незнакомой женщине.

Он сел в кресло второго пилота, оглядел пульт управления, кнопки, переключатели, рычажки с надписями на эйрсперанто, англицком и китайском. Над пультом, на маленьком лакированном алтаре, закрепленном на переборке и украшенном красными лентами, стояли фотографии предков мисс Фанг. Он решил, что улыбающийся маньчжурский воздушный торговец — ее отец. А женщина с красными волосами из Ледяной пустоши — мать?

— Так скажи мне, Том, — мисс Фанг переводила корабль на новый курс, — куда направляется Лондон?

Такого вопроса он не ожидал.

— Я не знаю!

— Да ладно, что-то ты ведь должен знать! — Она рассмеялась. — Твой мегаполис вылез из своей норы на западе, пересек земляной мост, а теперь рванул в центральный регион Охотничьих земель, полетел, можно сказать, на всех парах. Хоть какие-то слухи до тебя доходили? Нет?

Ее миндалевидные глаза еще больше сузились. Том нервно облизывал губы, не зная, что сказать. Он пропускал мимо ушей глупые догадки подмастерьев о конечной цели Лондона и действительно не имел о ней ни малейшего представления. А если бы и имел, конечно же, не стал раскрывать планы мегаполиса этой таинственной восточной пи-лотессе. Что, если мисс Фанг сообщит другому мегаполису, где можно устроить засаду на Лондон?

За такую информацию наверняка предложат хорошие деньги. Однако, если он уйдет от ответа, она может вышвырнуть его из корабля, даже предварительно не приземлившись.

— Дичь! — выдавил он из себя. — Гильдия Навигаторов говорит, что в центральном регионе Охотничьих земель много дичи.

Красная улыбка стала шире.

— Правда?

— Я слышал это от Главного Навигатора, — уже с большей уверенностью ответил Том.

Мисс Фанг кивнула, сияя, как медный таз. Потом взялась за длинный рычаг. Заурчали газовые клапаны, и у Тома сразу заложило уши: «Дженни Ганивер» пошла на снижение, пробивая толстый белый слой облаков.

— Позволь показать тебе центральный регион Охотничьих земель. — Она хохотнула, повернулась к карте, закрепленной на перегородке рядом с алтарем.

Они стремительно снижались, «молоко» за бортом становилось все менее густым и, наконец, Том увидел под собой Открытую территорию, напоминающую лист серовато-коричневой бумаги, прочерченный длинными синими полосами — заполненными водой колеями бесчисленных городов. Впервые после взлета с палубы Стейнза Тома охватил страх, но мисс Фанг пробормотала:

— Бояться нечего, Том.

Он успокоился и полностью сосредоточился на завораживающем зрелище. Далеко на севере он видел холодный блеск Ледяной пустоши и темные конусы вулканической гряды Таннхаузер. Поискал Лондон и, похоже, увидел его, маленькую серую точку, оставляющую за собой шлейф дыма, гораздо дальше от воздушного корабля, чем он рассчитывал. Видел и другие города и мегаполисы, разбросанные по равнине, прячущиеся в тени наполовину сведенных гор, но не так много, как ожидал. На юго-востоке городов не было вовсе. Серый туман стелился над болотами, а за ними серебрилась вода.

— Это великое Кхазакское море, которое со всех сторон окружено сушей, — объяснила пилотесса, когда Том указал на него пальцем. — Ты наверняка слышал эту страшилку: «Берегись, берегись Кхазакского моря, нет возврата ни одному городу, приблизившемуся к нему…»

Но Том ее не слушал. Потому что заметил нечто более ужасное, чем окруженное сушей море, в котором пропадали города.

Прямо под ними — собственно, в этот самый момент миниатюрная тень «Дженни Ганивер» скользила по его металлическому остову — лежал мертвый мегаполис. Земля вокруг него была изрезана колеями сотен маленьких городов. По мере того как «Дженни Ганивер» опускалась все ниже, Том понял, что гусениц, ведущих и ведомых колес, двигателей и оборудования заводов и фабрик давно уже нет, а оставшиеся металлические плиты и переборки растаскивают маленькие города, которых и не видать под нижними палубами мегаполиса, они вырывают челюстями целые ржавые секции, а куда челюсти дотянуться не могут, посылают команды с ацетиленовыми резаками. Вспышки резаков сверкали в глубинах мегаполиса, как огни гирлянд на рождественской елке.

Над одним из городов поднялось облако дыма, ракета устремилась к воздушному кораблю, взорвалась в нескольких метрах от него. Руки мисс Фанг мягко двинули один из рычагов, и Том почувствовал, что корабль начал подниматься.

— Половина кладоискателей Охотничьих земель работает на остове Моторполиса, — пояснила пилотесса. — Чужих здесь не любят. Стреляют по каждому, кто приблизится, а если никто не приближается — друг по другу.

— Но что с ним случилось? — Том в ужасе смотрел на металлический остов, от которого улетала «Дженни Ганивер».

— Умер с голоду — ответила пилотесса. — Топливо кончилось, а когда Моторполис потерял подвижность, на него налетели маленькие города и начали рвать на части. Это пиршество продолжается не один месяц, но, думаю, скоро сюда подкатит какой-нибудь мегаполис и закончит дело. Видишь, Том, в центральном регионе Охотничьих земель дичи не так уж и много… По этой причине Лондон не стал бы высовываться из своей норы.

Том в последний раз взглянул на мертвый мегаполис. Увидел, как к северо-западу от него стая маленьких пиратских платформ бросилась в погоню за тяжело груженным добычей городом кладоискателей. Но «Дженни Ганивер» ушла в облака, которые скрыли развязку от его глаз.

Когда мисс Фанг вновь посмотрела на него, она по-прежнему улыбалась, но глаза как-то странно блестели.

— А если Магнуса Кроума прельщает не дичь, то что?

Том покачал головой.

— Я всего лишь подмастерье Гильдии Историков, — признался он. — Третьего класса. И не знаком с Главным Навигатором.

— Эстер упомянула об одной штуковине, — продолжала пилотесса, — которую мистер Валентин забрал у ее родителей. МЕДУЗА. Странное название. Ты о ней когда-нибудь слышал? Знаешь, что это такое?

Том качал головой, а она пристально всматривалась в него, не отрывала взгляда от его глаз, и ему уже казалось, что она заглядывает в его душу. Потом она рассмеялась.

— Ладно. Я должна доставить вас в Воздушную Гавань, а уж там мы найдем корабль, который полетит в Лондон.

* * *

Воздушная Гавань! Так назывался один из самых знаменитых городов эры Движения, и, когда вечером из динамиков донеслось пиканье его радиомаяка, Том поспешил в рубку. На трапе у лазарета столкнулся с Эстер, заспанной, хромающей, с растрепанными волосами. Анна Фанг, как могла, подлечила ей ногу, но манеры девушки ничуть не изменились: увидев Тома, она прикрыла лицо руками и на вопрос, как она себя чувствует, лишь зыр-кнула и пробормотала что-то невразумительное.

Когда они вошли в рубку, пилотесса приветствовала их ослепительной улыбкой.

— Посмотрите, дорогие мои. — Она указала на окна. — Воздушная Гавань!

Они встали за ее спиной и вдали, за морем облаков, увидели подсвеченную солнцем одну-един-ственную палубу из легкого сплава в ореоле ярко раскрашенных воздушных шаров.

Давным-давно город Воздушная Гавань решил спастись от голодных мегаполисов, взлетев в небо. И теперь превратился в торговый центр и место встречи пилотов всего мира. Летом он парил над Охотничьими землями, а потом улетал на юг, чтобы провести зиму под более теплыми небесами. Том помнил, как однажды Воздушная Гавань целую неделю простояла над Лондоном, как туристические воздушные шары поднимались и опускались в Кенсингтон-гарденз и Круговом парке, как завидовал он Меллифанту и другим богатым людям, которые могли подняться на таком воздушном шаре и вернуться, переполненные впечатлениями от посещения летающего города. А теперь ему предстояло самому побывать в нем, и не как туристу! Будет что рассказать другим подмастерьям по возвращении в Лондон.

Воздушный корабль медленно поднимался к городу, и, когда солнце нырнуло за облака на западном горизонте, мисс Фанг выключила двигатели и ее корабль по инерции заскользил к причальной стойке. Портовые служащие в небесно-синей униформе взмахами разноцветных флагов направляли его к месту швартовки. За их спинами толпились туристы и пилоты, наблюдая за посадкой.

Наконец защелкнулись швартовочные зажимы, и спустя пару минут Том вышел в сумерки и холодный, разреженный воздух. Он вертел головой, таращась на садящиеся и взлетающие воздушные корабли: элегантные суперлайнеры и ржавые развалюхи, изящные маленькие воздушные скутеры с прозрачными баллонами и раскрашенные под тигра внушительные перевозчики пряностей со Ста Островов.

— Посмотрите, — указал он поверх крыш. — Вон там Небесная Биржа, а это — церковь Святого Ми-хаила-на-Небесах. В Лондонском музее есть такая картина.

Но мисс Фанг видела все это много, много раз, а Эстер лишь мрачно поглядывала на толпы людей и прятала лицо.

Пилотесса заперла люки «Дженни» ключом, который носила на цепочке на шее, но тут к ней подбежал босоногий мальчишка и дернул за рукав:

— Постеречь твой корабль, миссас?

Она рассмеялась и бросила ему на ладонь три квадратные бронзовые монеты.

— Я никого не пущу на борт, — пообещал он и уселся на трап.

Появились одетые в форму таможенники, улыбнулись мисс Фанг, но подозрительно оглядели ее новых друзей. Проверили, нет ли на сапогах металлических набоек, убедились, что никто не курит, и повели в зал прилета, стены которого украшали надписи аршинными буквами: «Не курить», «Выключить все электрические приборы», «Не высекать искр». Искры являлись бичом воздушной торговли, иной раз хватало одной, чтобы вспыхнул газ в баллонах кораблей. В Воздушной Гавани считалось серьезным преступлением даже энергичное расчесывание волос, и всем вновь прибывшим приходилось подписывать строгие инструкции по соблюдению техники безопасности и убеждать таможенников, что они ни в коем случае не будут делать ничего, что могло бы стать причиной пожара.

Наконец им позволили подняться по металлической лестнице на Высокую улицу. Единственная палуба Воздушной Гавани представляла собой кольцо из легкого сплава, застроенное магазинами, ларьками, лавчонками, кафе и отелями для пилотов. Том оглядывался по сторонам, стараясь запомнить как можно больше, не упустить ни единой мелочи. Он увидел лопасти ветряных двигателей, вращающихся на каждой крыше: энергия ветра преобразовывалась в электрическую. Увидел механиков, ползающих, как пауки, по двигательным консолям. Воздух благоухал экзотическими ароматами незнакомой ему кухни, и везде его взгляд натыкался на пилотов, шагающих по палубе с бесшабашной уверенностью людей, всю жизнь проживших в небе; полы их длинных пальто развевались, как кожаные крылья.

Мисс Фанг указала на здание с вывеской наподобие воздушного корабля.

— Это таверна «Баллон и гондола». Я покормлю вас обедом, а потом мы найдем капитана корабля, который доставит вас в Лондон.

Они направились к таверне: пилотесса впереди, Эстер — прячась от окружающего мира за поднятой рукой, Том — в изумлении оглядываясь и сожалея, что приключения близки к завершению. Он не заметил «Ястреба-90», который кружил среди больших воздушных кораблей, дожидаясь разрешения на посадку. А если б и заметил, то не смог бы на таком расстоянии разглядеть регистрационный номер или увидеть на баллоне красное колесо — символ Гильдии Инженеров.

Глава 12. «БАЛЛОН И ГОНДОЛА»

В большой таверне было темно и шумно. Стены украшали модели воздушных кораблей в бутылках и пропеллеры знаменитых воздушных клиперов, их названия были любовно выписаны на лопастях: «Надежда», «Аэромышь», «Невидимый червь»… Пилоты сидели за металлическими столами, обсуждая грузы и цены на газ. Здесь были джайнцы, тибетцы и ксхозы, иннуиты, воздушные туареги и закутанные в меха гиганты из Ледяной пустоши. Уйгурская девушка играла «Серенаду спутной струи» на сорокаструнной гитаре, то и дело по громкой связи объявляли: «„Вольный ветер“ из Па-латинатеса, Нуэво-Майя, с грузом шоколада и ванили. Прибытие к причальной стойке номер три» или «„Моя Широна“ отправляется в Архангельск. Посадка у причальной стойки номер двадцать четыре»…

Анна Фанг остановилась у маленького алтаря за дверью, чтобы поблагодарить богов неба за благополучное путешествие. Бог пилотов выглядел Дружелюбно: выкрашенный в красное толстячок напомнил Тому Чадли Помроя, а вот в его жене, богине небес, чувствовались жестокость и коварство. Обидевшись, она могла навести на воздушный корабль ураган, а то и просто взорвать газовые аккумуляторы. Анна положила к ее ногам пирожки из рисовой муки и несколько монет, Том и Эстер на всякий случай прошептали: «Спасибо тебе».

А когда поискали взглядом пилотессу, увидели, что она уже спешит к пилотам, сидевшим за столиком в дальнем углу.

— Кхора! — воскликнула она.

А мгновением позже уже кружилась в объятиях симпатичного молодого африканца и быстро говорила на эйрсперанто. Том мог поклясться, что слышал слово «МЕДУЗА», но, когда они приблизились, пилоты перешли на англицкий, так что последнюю фразу африканца он разобрал без труда: «Мы летели с попутным ветром от самой Заг-вы». В доказательство своих слов он стряхнул со шлема красный песок Сахары.

Кхора командовал боевым кораблем «Мокеле Мбембе» и прибыл из анклава в Лунных горах, союзника Лиги противников движения. Направлялся он в Шан Гуо, где ему предстояло нести вахту в великой твердыне Лиги — Батманкх-Гомпе. Поначалу Том пришел в ужас (сидеть за одним столиком с солдатом Лиги!), но Кхора оказался отличным парнем, таким же добрым и радушным, как мисс Фанг. Пока она заказывала еду, Кхора представил своих друзей: высокого, мрачноватого Нильса Линдстрема с «Садовой ловушки для аэропланов» и очень красивую, смешливую арабку Ясмину Ра-шид с капера «Зейнаб». Скоро все пилоты смеялись, вспоминая битвы над Ста Островами и попойки в квартале пилотов в Панзерштадт-Линце, но за разговорами Анна Фанг не забывала передавать своим гостям тарелки с все новыми и новыми блюдами.

— Еще соню в тесте, Том? Попробуй эту восхитительную, тушенного с пряностями летучую мышь, Эстер.

Пока Том двумя деревянными палочками, которые ему дали вместо ножа и вилки, гонял по тарелке незнакомую еду, к нему наклонился Кхора и шепотом спросил:

— Так ты и твоя девушка теперь матросы на «Дженни»?

— Нет, нет, — быстро заверил его Том. — Я хочу сказать, она не моя девушка, и мы всего лишь пассажиры. — Он воткнул палочки в пюре из саранчи и спросил: — Ты хорошо знаешь мисс Фанг?

— О, да! — рассмеялся Кхора. — Все воздухоплаватели знают Анну. И, разумеется, вся Лига. В Шан Гуо ее зовут Фенг Хуа, Цветок Ветра.

Тому осталось только гадать, почему мисс Фанг дали в Шан Гуо особое имя, так как, прежде чем он успел задать этот вопрос, Кхора продолжил:

— Ты знаешь, что она своими руками построила «Дженни Ганивер»? Когда она была еще совсем молоденькой, ей и ее родителям крепко не повезло. Их захватили на борту города, съеденного Архангельском. Она стала рабой, и ее определили на верфи, где строили воздушные корабли. Долгие годы она собирала все необходимое. Где-то удавалось достать двигатель, где-то — пропеллер, где-то — баллон. Но в итоге она сумела построить «Дженни» и удрать.

Услышанное произвело впечатление на Тома.

— Она ничего такого не рассказывала, — пробормотал он, с уважением глянув на пилотессу.

— Она не любит об этом говорить. — Кхора вздохнул. — Видишь ли, ее родители не дожили до побега. Они умерли рабами.

Том проникся симпатией к мисс Фанг. Такая же сирота, как и он. Похоже, она и улыбалась все время, чтобы скрыть лежащую на сердце печаль. И на помощь ему и Эстер пришла, потому что не хотела, чтобы они разделили судьбу ее родителей. Он ей улыбнулся, а она, поймав его взгляд, улыбнулась в ответ и передала тарелку со скрюченными черными ножками.

— Попробуй, Том, это соте из тарантулов. «Лондонский воздушный корабль ГИ-47, без груза, только с пассажирами, — прогремело из динамиков громкой связи над головой. — Прибытие к причальной стойке номер четырнадцать».

Том подпрыгнул, стул отлетел назад, с грохотом упал. Он помнил эти маленькие быстрые разведывательные корабли, которые Гильдия Инженеров использовала для осмотра подвижной части и каркаса Лондона, помнил, что названий у них не было, только регистрационный номер, и все номера начинались с букв ГИ — Гильдия Инженеров.

— Они кого-то за нами послали! — выдохнул он. Мисс Фанг уже вставала из-за стола.

— Возможно, это совпадение. Из Лондона прибывает много кораблей… И даже если Валентин послал кого-то за вами, вы среди друзей. Мы не по зубам твоим ужасным бифбургерам.

— Бифитерам, — механически поправил ее Том, хотя и понял: она ошиблась сознательно, чтобы снять напряжение. Заметил улыбку Эстер и почувствовал яростную решимость защитить ее.

И тут погасли все огни.

Послышались крики, ругательства, звон разбитой посуды. В кромешной тьме чуть более светлыми пятнами выделялись лишь окна.

— Света нет во всем городе, — мрачно заметил Линдстрем. — Должно быть, авария на электростанции.

— Нет, — ответила Эстер. — Я знаю этот трюк. Его цель — посеять панику и не дать нам уйти. Нас ищут…

Такого страха в ее голосе Том еще не слышал, даже когда Рейленды преследовали их на Стейнзе. Он тоже перепутался.

В дальнем конце таверны, где люди выходили на залитую лунным светом Верхнюю улицу, раздался сердитый крик. Потом второй, зазвенело разбитое стекло, послышались проклятья, грохот отбрасываемых столов и стульев. Две зеленые лампы вспыхнули над толпой.

— Это не бифитер! — воскликнула Эстер.

По интонации Том не понял, то ли она по-прежнему боится, то ли испытывает облегчение.

— Эстер Шоу! — Голос напоминал скрежет пилы, врезающейся в металл.

Дверь затянуло облаком пара, из которого выступил Сталкер. Двухметрового роста, с поблескивающей из-под одежды металлической броней. Бледная кожа лица блестела от покрывающей ее слизи, тут и там сквозь нее проступали синевато-белые кости. В щели рта торчали металлические зубы. Нос и верхнюю часть головы закрывал металлический шлем, из которого выходили трубки и провода, заканчивающиеся в груди. Круглые стеклянные глаза придавали чудищу удивленный вид, словно оно так и не пришло в себя от изумления, увидев, что с ним произошло.

И последнее, возможно, соответствовало действительности, потому что Сталкеры когда-то были обыкновенными людьми, и под железом скрывался человеческий мозг.

— Этого не может быть! — всхлипнул Том. — Сталкеров нет! Их всех уже многие сотни лет как уничтожили!

Но Сталкер стоял перед ними, до ужаса реальный. Том хотел попятиться, но не смог шевельнуться. Что-то потекло по ногам, горячее, как чай, и он понял, что обмочился.

А Сталкер медленно двинулся на них, расшвыривая перед собой стулья и столы. Под его ногами хрустели упавшие на пол стаканы. Из темноты какой-то пилот бросился на него с мечом, но лезвие отскочило от брони; Сталкер свалил пилота с ног ударом громадного кулака, даже не оглянувшись.

— Эстер Шоу, — повторил он. — Томас Нэтсуорти.

«Он знает мое имя!» — подумал Том.

— Я… — начала мисс Фанг, но, похоже, у нее не нашлось что сказать.

Она оттащила. Тома назад, а Кхора и остальные выхватили мечи и встали между чудовищем и теми, за кем оно пришло. Но Эстер протолкнулась вперед.

— Все нормально. — Голос у нее изменился, вдруг стал высоким. — Я его знаю. Позвольте мне поговорить с ним.

Сталкер повернул мертвенно-белое лицо и теперь смотрел не на Тома, а на нее. В механических глазах вращались линзы.

— Эстер Шоу, — проскрипел он.

— Привет, Шрайк, — поздоровалась с ним Эстер. Громадная голова наклонилась, словно желая получше ее разглядеть. Металлическая рука поднялась, застыла, потом прикоснулась к ее лицу оставив масляные пятна.

— Сожалею, что не смогла тогда попрощаться тобой…

— Теперь я работаю на лорд-мэра Лондона, — перебил ее Шрайк. — Он послал меня, чтобы я тебя бил.

Том закричал, с губ Эстер сорвался смешок.

— Но… ты этого не сделаешь, не так ли, Шрайк? Ты меня не убьешь?

— Убью, — ответил Шрайк, не отрывая от нее згляда.

— Нет, Шрайк, — прошептала Эстер, и тут мисс Фанг воспользовалась представившимся ей шансом. Вытащила из кармана в рукаве металлический предмет, похожий на веер, и бросила, целясь в шею Сталкера. В полете веер развернулся в диск, кромка которого остротой могла посоперничать с бритвой.

— Боевое фрисби жителей Нуэво-Майя! — ахнул Том, который видел это оружие на выставочных стендах Музея в разделе «Оружие и средства ведения войны».

Он знал, что фрисби чисто срезает голову человека с расстояния в шестьдесят шагов, и замер, ожидая, что череп Шрайка слетит с плеч. Но фрисби лишь воткнулось в бронированную шею Сталкера и застряло там, подрагивая.

Щель-рот расползлась в улыбке, Шрайк рванулся вперед, быстрый, как ящерица. Мисс Фанг отскочила в сторону, подпрыгнула и ударила ногой, но не попала: Сталкер обладал молниеносной реакцией.

— Бегите! — крикнула она Эстер и Тому. — Возвращайтесь на «Дженни»! Я вас догоню!

Что еще им оставалось? Они побежали. Сталкер попытался их задержать, но Кхора перехватил его руку, а Нильс Линдстрем ударил мечом в лицо. Сталкер отбросил Кхору и вскинул руку. Металл ударил о металл, посыпались искры. Линдстрем уронил сломанный меч и взвыл от боли, держась за плечо. Сталкер отбросил его, схватил Анну, которая вновь пошла в атаку, и швырнул на Кхору и Ясмину попытавшихся прийти к ней на помощь.

— Мисс Фанг! — закричал Том. Уже хотел вернуться, но его знаний о Сталкерах вполне хватало для неутешительного вывода: противопоставить Шрайку ему было нечего. Поэтому он побежал за Эстер, спотыкаясь о лежащие у двери тела, навстречу лунному свету и испуганным толпам. Печально завыла сирена. От электростанции ветер приносил едкий дым, и Тому показалось, что он увидел самое страшное для воздухоплавателей — языки огня!

— Я не понимаю! — на бегу выдохнула Эстер, обращаясь не к Тому — к себе. — Он не может убить меня, не может! — твердила девушка, пока они не добежали до причальной стойки номер семь, где их ждала «Дженни Ганивер».

Но Шрайк уже позаботился о том, чтобы маленький воздушный корабль в эту ночь остался на приколе. Они увидели, что оболочка баллона разорвана, консоль двигателей вскрыта и из них, как спагетти, торчат провода. У трапа лежал мертвый мальчик, тот самый, кому мисс Фанг заплатила за охрану ее корабля.

Том замер, уставившись на растерзанную «Дженни Ганивер», а сзади уже приближались тяжелые шаги: банг, банг, банг. Металлические подошвы гремели по металлической палубе.

Он повернулся к Эстер, но ее и след простыл. Хромая, она спешила по пристани к следующей причальной стойке. Том припустил следом. К стойке как раз прибыл ярко раскрашенный воздушный шар, из корзины которого выходили изумленные туристы, не понимающие, то ли темнота и крики — результат ЧП, то ли в Воздушной Гавани придумали для них новое развлечение. Эстер протолкалась сквозь толпу, схватила хозяина воздушного шара за большие черные очки и вышвырнула из корзины. Шар уже начал отрываться от пристани, когда она вскочила в корзину.

— Стой! Воры! Похитители! Помогите! — орал хозяин, но Том слышал лишь доносящиеся с Высокой улицы тяжелые шаги.

— Том! Скорее!

Собрав волю в кулак, он прыгнул в корзину вслед за Эстер. Она уже отвязывала швартовочные канаты.

— Выбрасывай все за борт! — крикнула Эстер. Он подчинился, и воздушный шар свечой ушел вверх, оставив внизу сначала окна первого этажа, потом крыши домов и, наконец, шпиль церкви Святого Михаила. Скоро Воздушная Гавань, подвешенный в небе темный бублик, осталась далеко внизу, а Шрайк превратился в муравья со светящимися зелеными глазами. Замерев у причальной стойки, он наблюдал, как они улетают все дальше.

Глава 13. ВОСКРЕШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

В темные века, до начала эры Движения, империи номадов сражались друг с другом среди огнедышащих вулканов Европы. Именно номады построили Сталкеров: они вытаскивали с поля боя и возвращали к жизни мертвых воинов, вживляя в их нервные системы машины, созданные Древними.

Империи давно забылись, ужасные Воскрешенные люди — нет. Том помнил, что изображал из себя такого в сиротском приюте Гильдии, куда попал после смерти родителей. Бегал, вытянув перед собой руки, и кричал: «Я Сталкер! Всех уничтожу!» — пока не вышла мисс Плим и не велела прекратить шум.

Но он, конечно же, и представить себе не мог, что столкнется с одним из Сталкеров наяву.

Похищенный воздушный шар плыл на восток, подгоняемый ночным ветром, а Том сел бочком к Эстер, чтобы она не заметила мокрого пятна на его бриджах.

— Я думал, они все исчезли много веков назад. — Том в недоумении покачал головой. — Думал, их всех уничтожили в битвах, или они сошли с ума, или разрушились от…

— Только не Шрайк, — прервала его Эстер.

— И он тебя узнал!

— Разумеется, узнал. Мы со Шрайком давние друзья.

* * *

Эстер встретила его наутро после гибели родителей, в то самое утро, когда очнулась у берега Охотничьих земель под моросящим дождем. Она понятия не имела, как попала туда, а голова так болела, что она едва могла шевелиться и думать.

На берегу стоял город, самый маленький и грязный из тех, что ей доводилось видеть. Люди с большими проволочными корзинами за спиной спускались по лестницам и трапам, сортировали мусор, вынесенный прибоем, и возвращались на борт с корзинами, полными обломков пластмассы, ошметков резины и плавником. Несколько человек унесли лодку отца, а вскоре нашли и Эстер. Двое мужчин подошли и уставились на нее. Один — типичный кладоискатель, невысокого росточка и грязный, с корзиной, наполовину заполненной кусками шин. Присмотревшись к девочке, он повернулся к своему напарнику.

— Сожалею, мистер Шрайк… Я подумал, что она может сгодиться для твоей коллекции, но нет, она из плоти и крови…

Он повернулся и пошел вдоль берега, потеряв к Эстер всякий интерес. Он собирал только то, что мог продать, а полумертвый ребенок не представлял никакой ценности. Старые шины — другое дело, они что-то да стоили…

Второй мужчина остался на месте, не сводя взгляда с Эстер. И лишь когда он наклонился и коснулся ее лица, она почувствовала под перчатками холодное, твердое железо и поняла, что он вовсе не человек. Он заговорил, и голос его напоминал скрип проволочной щетки по классной доске.

— Тебе нельзя оставаться здесь, дитя.

Он поднял ее, положил на плечо и отнес в город.

Город назывался Строул и служил пристанищем для пятидесяти суровых, закаленных невзгодами жизни кладоискателей, которые колесили по Охотничьим землям в поисках артефактов олд-тека, а если не находили их, подбирали всякий мусор, имеющий хоть какую-то ценность. Шрайк жил с ними, но кладоискателем не был. Когда преступники из какого-нибудь мегаполиса бежали на Открытую территорию, Шрайк выслеживал их, отрубал головы, которые потом бережно хранил. А при очередной встрече с мегаполисом отдавал головы властям и получал соответствующее вознаграждение.

С чего он вдруг решил спасти ее, Эстер так и не узнала. Только не из жалости — Шрайк был лишен ее напрочь. Какие-то признаки нежности она подмечала в нем, лишь когда он возился со своей коллекцией. Его завораживали древние автоматичес кие и механические игрушки, и он покупал любую, предложенную ему кладоискателями. Каких только игрушек не было в его лачуге на Строуле: животные, рыцари, заводные солдатики с ключом в спине, даже ангел смерти, вытащенный из башенных часов. Но больше всего он любил женщин и детей: прекрасных женщин в побитых молью платьях и красивых мальчиков и девочек с фарфоровыми личиками. Ночи напролет Шрайк терпеливо разбирал и ремонтировал их, изучал сложные механизмы, словно надеялся понять, как работает его собственный.

Иногда Эстер казалось, что и она — часть его коллекции. Может, она напоминала ему о ранах, которые он получил на давно забытых войнах, когда еще был человеком.

Она жила под его крышей долгих пять лет. Рана на лице медленно заживала, превращая ее в уродину, и так же медленно к ней возвращались воспоминания. Некоторые — на удивление ясные: волны, накатывающие на берег Дубового острова, голос матери, ветер, приносящий запахи мокрой травы и коровьего навоза. Другие — туманные, непонятные. Они мелькали в ее памяти, когда она засыпала, или вдруг возникали в голове, когда она бродила среди механических игрушек в доме Шрайка. Кровь на звездных картах. Металлический шум. Длинное, симпатичное лицо мужчины с серовато-зелеными глазами. Обрывки воспоминаний приходилось осторожно собирать и складывать воедино, как части машин, которые находили кладоискатели.

И только услышав рассказы кладоискателей о Таддеусе Валентине, она начала понимать что к чему. Имя она узнала, имя человека, который убил мать, а ее превратил в страшилу. Она знала, что надо делать, ей даже не пришлось думать об этом. Она пошла к Шрайку и сказала, что хочет найти Валентина.

— Нельзя, — ответил ей Шрайк. — Тебя убьют.

— Тогда пойдем со мной! — взмолилась она, но Сталкер отказался.

Он слышал о Лондоне и о любви к технике Магнуса Кроума. Подумал, что, окажись он там, Гильдия Инженеров схватит его и разберет на куски, чтобы исследовать в секретных лабораториях.

— Ты не должна туда ходить, — только и сказал он.

Но она пошла, выждав момент, когда он увлекся ремонтом новой игрушки. Выскользнула из окна, а потом из Строула и зашагала по Открытой территории, с украденным ножом за поясом, в поисках Валентина.

* * *

— С тех пор я его больше не видела, — сказала она Тому, трясясь в корзине воздушного шара. — Строул тогда находился на берегу Англицкого моря, но теперь вдруг выясняется, что Шрайк работает на Магнуса Кроума и хочет меня убить. Ничего не понимаю!

— Может, своим побегом ты обидела его? — предположил Том.

— Шрайку неведомы человеческие чувства, — ответила Эстер. — Его лишили всех чувств и воспоминаний, когда превратили в Сталкера.

«Она словно ему завидует», — подумал Том. Но так или иначе голос девушки помог ему успокоиться, и его перестало трясти. Он сидел и слушал, как ветер завывает в снастях воздушного шара. Видел черное пятно на облачном покрове на западе, должно быть, дым, клубящийся над Воздушной Гаванью. Удалось ли воздухоплавателям потушить пожар, или огонь уничтожил весь город? И что сталось с Анной Фанг? Шрайк, скорее всего, убил пи-лотессу вместе со всеми ее друзьями. Добрая, веселая женщина мертва, как и ее родители. Похоже, над ним висело проклятье, убивающее всех, кто хотел ему помочь. Ну почему в тот день он встретил Валентина! Почему не остался в Музее, где ему самое место!

— Возможно, с ней все в порядке, — внезапно нарушила молчание Эстер, словно прочитала его мысли. — Думаю, Шрайк с ней просто играл. Он же не выпустил когти.

— У него есть когти?

— Если она не сильно досадила ему, он, возможно, не стал тратить время на убийство.

— А что с Воздушной Гаванью?

— Если повреждения сильные, ее придется сажать на время ремонта.

Том кивнул. А потом в голову пришла радостная мысль.

— Так ты думаешь, что мисс Фанг полетит за нами?

— Не знаю, — ответила Эстер. — Но Шрайк точно полетит.

Том в ужасе оглянулся.

— По крайней мере, направляемся мы к Лондону, — сказала Эстер.

Он посмотрел вниз. Белое покрывало облаков плотно укутало землю, не позволяя разглядеть, где они находятся и куда движутся.

— Как ты это определила? — удивленно спросил он.

— По звездам, естественно, — ответила Эстер. — Мама научила меня. Она была и пилотессой, помнишь? Летала над всей Землей. Однажды даже побывала в Америке. Если нет карт и других ориентиров, только звезды позволяют определить направление движения. Смотри, вот это Полярная звезда, а то созвездие Древние называли Большой Медведицей, но теперь люди предпочитают другое название — Сити. И если оно находится по правую руку, значит, мы летим на северо-восток…

— До чего же их много! — Том пытался следить за ее указующим пальцем. Здесь, над облаками, ночное небо, не замутненное смогом мегаполиса и пылью Открытой территории, сверкало миллионами холодных огней. — Я знать не знал, что звезд так много!

— Все они — солнца, горящие в далеком космосе, за миллионы километров от нас. — Том чувствовал, что Эстер гордится возможностью продемонстрировать свои знания. — Кроме тех, что в действительности не звезды. Некоторые из самых ярких — искусственные спутники, которые Древние вывели на орбиту тысячи лет назад, но они по-прежнему кружат над старушкой Землей… Том всматривался в мерцающую тьму.

— А вот эта? — указал он на низкую яркую звезду на западе.

Эстер посмотрела в указанном направлении, и улыбка сползла с ее лица. Том увидел, как ее руки сжались в кулаки.

— Это? Это — воздушный корабль, и он летит за нами.

— Может, мисс Фанг спешит на помощь? — с надеждой спросил Том.

Но воздушный корабль быстро сокращал разделявшее их расстояние, и через несколько минут он увидел, что это маленький, построенный в Лондоне корабль-разведчик, то ли «Солнечный луч», то ли «Ястреб-90». И они буквально почувствовали, как наблюдают за ними зеленые глаза Шрайка.

Эстер начала крутить ржавые штурвалы и дергать за рычаги, регулирующие давление газа в баллоне. Через несколько секунд нашла тот, что искала, и над головой громко зашипело.

— Что ты делаешь? — пропищал Том. — Ты же выпустишь весь газ! Мы разобьемся!

— Я прячусь от Шрайка, — ответила девушка и еще сильнее открыла дроссельную заслонку.

Подняв голову, Том увидел, как баллон начал опадать. Обернулся: воздушный корабль настигал их, но еще находился в нескольких километрах.

С такого расстояния могло показаться, что баллон внезапно прохудился, поэтому воздушный шар и начал терять высоту. Оставалось надеяться, что Шрайк не разгадает плана Эстер. Оставалось надеяться, что его маленький корабль-разведчик не оснащен ракетными установками.

А потом они нырнули в облака, и Том уже ничего не видел, разве что луну, которая вспыхивала над головой, когда они попадали в прогалину между белыми горами. Корзина поскрипывала, баллон сжимался, клапан сброса газа шипел, словно разъяренная змея.

— Когда коснемся земли, как можно быстрее выпрыгивай из кабины, — предупредила Эстер.

— Хорошо, — кивнул он. — Выходит, мы останемся без воздушного шара?

— В воздухе против Шрайка у нас нет ни единого шанса, — объяснила она. — На земле мне, возможно, удастся его перехитрить.

— На земле? — вскричал Том. — Неужели нам опять тащиться по Открытой территории?

Воздушный шар быстро снижался. Они увидели темную землю, пятна густой растительности, кое-где подсвеченные лунным светом, проникающим сквозь разрывы в несущихся на восток облаках. Корабля Шрайка они не видели. Том приготовился к прыжку. До земли оставалось тридцать метров, пятнадцать, десять, кусты начали скрести по днищу, корзина раскачивалась из стороны в сторону, ударилась о мягкую болотистую землю, подскочила, снова ударилась, подскочила…

— Прыгай! — крикнула Эстер при следующем касании с землей.

Том прыгнул на кусты, которые тотчас сбросили его на мягкий матрац болота. Воздушный шар резко ушел вверх, и он испугался, что Эстер оставила его умирать на голой земле.

— Эстер! — крикнул он так громко, что чуть не порвал голосовые связки. — Эстер! — Потом услышал шорох в кустах и увидел, что она, прихрамывая, идет к нему. — О, спасибо тебе, Куирк! — прошептал Том.

Он думал, что она остановится, присядет рядом, чтобы они могли немного отдохнуть и поблагодарить богов за то, что под ними мягкое болото, а не твердые камни, но девушка прошла мимо, держа курс на северо-восток.

— Стой! — закричал Том. Он так переволновался, что не мог даже встать. — Подожди! Куда ты идешь?

Она посмотрела на него, как на безумца.

— В Лондон.

Том перекатился на спину, застонал, собирая силы для еще одного марш-броска.

Над его головой, освободившись от лишнего веса, воздушный шар возвращался в небо, темную каплю-слезу быстро поглотили облака. А через несколько секунд он услышал урчание двигателей воздушного корабля Шрайка, устремившегося следом. Потом остались только ночь, холодный ветер да пятна лунного света на темных холмах.

Глава 14. ХОЛЛ ГИЛЬДИЙ

Начать Кэтрин решила с самого верха. На следующий день после отлета отца она из терминала в его кабинете послала по пневмопочте письмо в канцелярию лорд-мэра и через полчаса получила ответ от секретаря: лорд-мэр примет мисс Валентин в полдень.

Кэтрин пошла в гардеробную и выбрала наиболее строгий костюм: узкие черные брюки и серый жакет с подложными плечами. Убрала волосы назад, закрепила защелкой от заднего фонаря древнего автомобиля и надела, модную шляпку, которую купила шесть недель назад, но еще ни разу не надевала. Накрасила губы, наложила румяна на скулы и нарисовала между бровей синий треугольник, имитацию символа Гильдии: в Высоком Лондоне модницы без такого пустячка на улицу не выходили. Нашла блокнот, ручку, сунула в один из солидных черных брифкейсов отца вместе с пропуском, который получила от него на свой пятнадцатый день рождения, — золотой пластинкой, открывающей доступ практически в любую часть Лондона. Потом внимательно изучила свое отражение в зеркале, представляя себе, как через несколько недель встретит отца со словами: «Теперь все хорошо, я во всем разобралась, бояться тебе больше нет нужды…»

Без четверти двенадцать она с Собакой направилась к лифтовой станции на Куирк-Серкус, наслаждаясь восхищенными взглядами, которые бросали на нее люди. Как ей представлялось, за ее спиной они шептали друг другу: «Вон пошла мисс Кэтрин Валентин, на встречу с лорд-мэром…» Сотрудники лифтовой станции знали ее в лицо, с улыбкой здоровались: «Добрый день, мисс Кэтрин», гладили Собаку и не выказывали ни малейшего желания попросить у нее пропуск, когда в одиннадцать часов пятьдесят две минуты она вошла в кабину лифта, идущего на Верхнюю палубу.

По прибытии туда она быстрым шагом пересекла Патерностер-сквер, где Собака задумчиво поглядывал на голубей на колесиках и его уши встали торчком от шума ремонтных работ в соборе Святого Павла. Скоро она уже поднималась по широким ступеням, ведущим к парадному входу Холла Гильдий. Там ее проводили к маленькому лифту. Без одной минуты двенадцать через круглую бронзовую дверь она вошла в кабинет лорд-мэра.

— А, мисс Валентин, ты на одну минуту раньше. — Кроум глянул на нее с другой стороны огромного стола и вернулся к отчету, который читал до ее прихода.

Из круглого окна за его спиной открывался вид на собор Святого Павла. Толстое стекло искажало перспективу, и Кэтрин показалось, что она видит затопленный храм, отделенный от нее толщей чистой воды. Солнечный свет чуть поблескивал на бронзовых стенных панелях кабинета. Их не украшали ни картины, ни гобелены, на металлическом полу не лежали ковры. Кэтрин содрогнулась, почувствовав идущий от пола холод.

Лорд-мэр заставил ее ждать долгих сорок пять секунд, которые для Кэтрин растянулись чуть ли не на вечность. И к тому времени, когда Кроум отложил отчет, она чувствовала себя крайне неуютно. Кроум чуть улыбнулся, как человек, который никогда не видел улыбки, но прочитал в книге, что надо сделать, чтобы она появилась на лице.

— Полагаю, ты обрадуешься, узнав, что я только что получил от твоего отца кодированный радиосигнал, практически на пределе его устойчивого приема, — сообщил ей Кроум. — На борту «Лифта на тринадцатый этаж» все в порядке.

— Здорово! — воскликнула Кэтрин, понимая, что до возвращения отца весточек больше не будет. Даже Инженеры не могли посылать радиосигнал дальше, чем на несколько сотен километров.

— Тебя интересует что-то еще? — спросил Кроум.

— Да… — Кэтрин замялась, опасаясь предстать в глазах лорд-мэра полной дурой. Холодный кабинет Кроума, его ледяная улыбка привели к тому, что она уже ругала себя и за выбор костюма, и за раскрашенное лицо. Но Кэтрин напомнила себе, что пришла по важной причине, и продолжила. — Я хочу знать, кто эта девушка и почему она пыталась убить моего отца.

Улыбку лорд-мэра как ветром сдуло.

— Твой отец не счел необходимым сказать мне, кто она. И я понятия не имею, почему ей так хотелось убить твоего отца.

— Это как-нибудь связано с МЕДУЗОЙ?

Взгляд Кроума стал еще холоднее.

— Тебя это не касается! — рявкнул он. — Что сказал тебе Валентин?

— Ничего! — Кэтрин начала злиться. — Но я вижу, что он напуган, и должна знать причину, потому что…

— Послушай меня, дитя. — Кроум поднялся, вышел из-за стола. Его тонкие руки легли ей на плечи. — Если Валентин что-то держит в секрете от тебя, на то есть причина. Пока ты не понимаешь некоторые детали его работы. Помни, он начал с нуля, пока я не проявил к нему интереса, был обычным кладоискателем, роющимся на Открытой территории. Ты хочешь, чтобы он вернулся к тому, с чего начинал?

Слова ударили, как оплеуха. От злости Кэтрин залилась краской, но изо всех сил старалась держать себя в руках.

— Иди домой и дожидайся его возвращения, — приказал Кроум. — Оставь дела взрослых тем, кто в них понимает. И никому не говори ни о девушке, ни о МЕДУЗЕ.

«Дела взрослых! — с возмущением подумала Кэтрин. — Сколько мне, по его мнению, лет?»

Но смиренно склонила голову и покорно ответила:

— Да, лорд-мэр. — И добавила, повернувшись к волку: — Пошли, Собака.

— И больше не приводи на Верхнюю палубу это животное, — крикнул Кроум. Голос настиг ее уже в приемной, где секретари удивленно вытаращились на ее перекошенное яростью лицо.

В кабине лифта, спускающейся на Куирк-Сер-кус, она прошептала на ухо волку: «Мы ему покажем, Собака!»

* * *

Вместо того чтобы пойти домой, она завернула в храм Клио на краю Кругового парка. Там, в насыщенной благовониями темноте, успокоилась и попыталась решить, что делать дальше.

С тех пор как Николаса Куирка объявили богом, лондонцы в большинстве своем забыли древних богов и богинь, так что в храме Кэтрин была одна. Ей нравилась Клио, которой поклонялась и ее мать в Пуэрто-Анджелесе. Статуя богини чем-то даже напоминала мать, наверное, темными добрыми глазами и преисполненной терпения улыбкой. Она помнила рассказы матери о том, как бедную богиню ветром прогресса постоянно отбрасывало в будущее, как иногда ей удавалось вернуться в свое время и тогда вдохновленные ею люди меняли ход истории. Глядя снизу вверх на благородное лицо статуи, Кэтрин спросила:

— Что мне делать, Клио? Как я могу помочь отцу, если лорд-мэр ничего мне не говорит?

В общем-то она не ожидала ответа, его и не последовало. Поэтому она помолилась за отца, за бедного Тома Нэтсуорти, оставила богине истории дары и вышла из храма.

А на полпути к Клио-Хаузу ее осенило. Столь неожиданную мысль могла внушить ей только богиня. Она вспомнила, что на бегу к желобу сброса, куда свалился Том, видела человека, который брел в противоположном направлении, молодого подмастерья-Инженера, такого бледного и потрясенного, что двух мнений быть не могло: он видел, что произошло у желоба.

Через залитый солнцем парк она поспешила домой. Этот молодой Инженер мог ответить на ее вопросы! Следовательно, ей нужно вернуться в Брюхо и отыскать его. И она все выяснит без помощи злобного старого Магнуса Кроума.

Глава 15. РЖАВЫЕ БОЛОТА

Том и Эстер шли всю ночь и продолжали идти, когда бледное, плоское солнце вынырнуло из утреннего тумана, останавливаясь лишь затем, чтобы немного перевести дух. Ландшафт разительно отличался от той глиняной равнины, по которой они шагали несколько дней назад. Здесь им то и дело приходилось обходить трясины и озерца черной воды, и хотя иной раз они натыкались на глубокие, но уже поросшие травой колеи, оставленные городами, чувствовалось, что в этих местах города не ездили уже много лет.

— Посмотри, здесь уже вырос лес. — Эстер указала на пологий холм, зеленый от молодых деревьев. Даже маленький городок срубил бы их на топливо.

— Возможно, почва слишком мягкая, — предположил Том, уже в двадцатый раз провалившись по пояс в густую жижу. Он вспомнил гигантскую карту Охотничьих земель, которая висела в вестибюле Лондонского музея, и широкую полосу болот на ней, протянувшуюся от гор в центре до берегов Кхазакского моря, многие километры зарослей камышей и тонких синих полосок рек между ними с надписью: «Непроходимы для города или мегаполиса». — Я думаю, мы на границе Ржавых болот. Они так называются потому, что на воде должны быть красные пятна от ржавчины городов, которые забрели сюда и утонули. Только очень твердолобый мэр может привести в эти места свой город.

— Тогда Рейленд и Анна Фанг увезли нас гораздо южнее, чем я предполагала, — прошептала Эстер скорее себе, чем Тому. — И до Лондона сейчас никак не меньше тысячи километров. На то, чтобы догнать его, уйдут месяцы, а Шрайк все время будет у нас на хвосте.

— Но ты его обманула! — напомнил ей Том. — Мы ушли от него.

— Надолго его не обманешь, — ответила Эстер. — Скоро он опять возьмет наш след. Не зря же его называют Сталкером[3].

* * *

Дальше и дальше вела она его, по холмам, через болота, долинами, где их буквально облепляла жалящая мошка. Они оба вымотались донельзя. Однажды Том предложил присесть и передохнуть. В ответ Эстер рявкнула: «Делай что хочешь. Какая мне разница?» После этого он шел молча, дуясь на нее. Какая же она ужасная, уродливая, злобная, безжалостная! После того, что они пережили, после того, как он помогал ей на Открытой территории, она все равно готова бросить его. Лучше бы Шрайк схватил ее, а он сумел бы удрать с мисс Фанг или Кхорой. Они бы позволили ему передохнуть.

Но когда день сменился ночью, когда с болот поднялся густой туман, когда каждый шорох казался шагами Шрайка, он порадовался, что она рядом. Эстер нашла место для ночлега, клочок сухой земли под наклонившимися деревьями; он заснул мгновенно, а когда из тревожного сна его вырвал крик охотящейся совы, увидел, что она сидит рядом, несет вахту, как дружелюбная горгулья.

— Все в порядке, — успокоила она его, а потом, внезапно смягчившись, что, как он заметил, случалось с ней крайне редко, добавила: — Мне так их не хватает, Том. Мамы и папы.

— Я знаю, — ответил он. — Мне их тоже не хватает.

— У тебя в Лондоне нет семьи?

— Нет.

— И друзей нет? Он задумался.

— Пожалуй что нет.

— А кто та девушка? — после короткой паузы спросила она.

— Какая?

— Что была с тобой и Валентином в Брюхе той ночью.

— А, Кэтрин. Она… Она — дочь Валентина. Эстер кивнула.

— Красивая.

Потом он вновь заснул, и Кэтрин прилетела к ним на помощь на воздушном корабле и унесла их в облака навстречу луне. Уже на заре Эстер разбудила его, тряхнув за плечо.

— Послушай!

Звук, который он услышал, не походил ни на шум ветра в листве, ни на рокот бегущей воды.

— Это город? — с надеждой спросил он.

— Нет… — Эстер склонила голову набок, прислушиваясь. — Авиадвигатель «ротванг».

Звук усиливался, накатывая с неба. Над ними, в клубящемся тумане, пролетел лондонский разведывательный воздушный корабль.

Они замерли, надеясь, что нависшие над ними мокрые ветви спрячут их. Шум авиадвигателя затих, вновь начал нарастать: разведчик возвращался.

— Шрайк может нас увидеть, — прошептала Эстер, вглядываясь в белый туман. — Я чувствую, как он наблюдает за нами…

— Нет, нет, — возражал Том. — Если мы не можем видеть воздушный корабль, как он может видеть нас? Это нелогично…

* * *

Но высоко в небе Воскрешенный человек настраивает свои глаза на инфракрасный диапазон, включает тепловые датчики, и два человеческих силуэта четко выделяются на сером фоне растительности.

— Подвези меня ближе, — приказывает он.

— Раз уж вы можете так ясно их видеть, — ворчит пилот воздушного корабля, — могли бы заметить, что этот чертов воздушный шар пуст. А так нам пришлось гнаться за ним чуть ли не через половину Охотничьих земель.

Шрайк молчит. С чего ему объяснять свои мотивы однажды рожденному? Он заметил, что корзина воздушного шара пуста, как только сам шар поднялся над облаками, но решил ничего не говорить пилоту. Его порадовала быстрота реакции Эстер Шоу, и он наградил ее еще несколькими часами жизни, позволив недоумку-Инженеру гнаться за пустым воздушным шаром.

Он переключает глаза в нормальный человеческий диапазон, принимает решение отыскать Эстер только по запаху и звуку. Вызывает из памяти ее лицо и сосредоточивается на нем, пока воздушный корабль снижается в густом тумане.

* * *

— Бежим! — прошептала Эстер.

Воздушный корабль вывалился из молочной белизны в нескольких метрах от них, лопасти его двигателей взбивали туман, как веничек — яичный белок для гоголя-моголя.

Схватив Тома за руку, она вытащила его из уже бесполезного укрытия, спотыкаясь о корни деревьев. При каждом шаге из-под ног летели брызги воды, черную жижу забрасывало в сапоги. Они бежали, ничего не видя перед собой, и, когда Эстер резко остановилась, Том налетел на нее и оба повалились на землю.

В густом тумане они описали круг. И теперь воздушный корабль висел перед ними, а гигантская тень преграждала путь. Два луча светло-зеленого света пробили туман, разделив его на крохотные пляшущие капельки воды.

— Эстер, — проскрипел металлический голос. Эстер подхватила с земли палку.

— Ближе не подходи, Шрайк! — предупредила она. — Я разобью твои зеленые глаза! Я вышибу тебе мозги!

— Пошли! — Том дернул ее за рукав, пытаясь утянуть в туман.

— Куда? — спросила Эстер, рискнув на мгновение перевести взгляд со Шрайка на юношу. Потом поудобнее перехватила палку и повернулась к Шрайку, который шагнул к ним.

— Ты показала себя молодцом, Эстер, но охота закончена.

— По топкому болоту Шрайк двигался осторожно. Всякий раз, когда ставил металлическую ногу, из-под нее выбивалось облако пара. Сталкер поднял руки, и из пальцев выскочили когти-лезвия.

— Что заставило тебя изменить отношение к Лондону, Шрайк? — сердито спросила Эстер. — Как ты стал дружком этого Кроума?

— Ты привела меня в Лондон. — Шрайк помолчал, потом его мертвое лицо перекосилось в стальной улыбке. — Я знал, что ты придешь туда, поэтому продал свою коллекцию и зафрахтовал воздушный корабль, чтобы добраться до Лондона первым.

— Ты продал своих заводных человечков? — изумилась Эстер. — Шрайк, если ты так хотел вернуть меня, почему просто не пошел по моему следу?

— Я решил позволить тебе пересечь Охотничьи земли в одиночку, — ответил он. — Это была проверка.

— Я ее выдержала?

Вопрос Шрайк проигнорировал.

— В Лондоне меня сразу, как я и ожидал, отвели в Инженериум. Я провел там восемнадцать месяцев, ожидая твоего прибытия. Инженеры разбирали меня на части и собирали вновь с десяток раз, но дело того стоило. Я заключил договор с Кроумом. Он пообещал выполнить мое заветное желание.

— Это хорошо. — Эстер оставалось только гадать, о чем он говорит.

— Но сначала ты должна умереть.

— Но почему, Шрайк?

Ответ утонул в мощном, урчащем реве. Том уже подумал, что воздушный корабль Сталкера взлетает, оставив его на болоте. Вскинул голову. Но нет, корабль оставался на прежнем месте, только к мерному гулу пропеллеров прибавился новый звук, нараставший с каждой секундой. Даже Шрайк забеспокоился. Его глаза сверкнули, он наклонил голову, прислушался. Под ногами земля заходила ходуном.

Из тумана, за спиной Сталкера вырвалась стена грязи и воды, закругляющаяся поверху, с белым пенным гребнем. За стеной появился город, очень маленький, устаревшей конструкции, катящийся на восьми широченных колесах. Эстер подалась назад, Шрайк увидел ее изумленное лицо и начал поворачиваться, чтобы посмотреть, что происходит. Том бросился в сторону, успев схватить Эстер за руку, потянуть за собой. Воздушный корабль попытался выскочить из-под колес несущегося на полной скорости города, но не успел. От удара о Челюсти развалился на части, которые огромные колеса вмяли в болото. В следущее мгновение они услышали крик Сталкера: «Эстер»! — и тут же на него наехало переднее колесо.

Обнявшись, полуживые от ужаса, они смотрели, как город проносится мимо. Бешено вращались колеса, ревели двигатели, валил черный дым, стон клаксона разносился в тумане. Крохотные фигурки на верхней палубе перегибались через поручень, силясь рассмотреть, что происходит внизу. А потом город исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя вонь выхлопных газов и запах горячего металла.

Они сели. Горели отброшенные в сторону обломки воздушного корабля. На том месте, где стоял Шрайк, след от колеса быстро заполнялся черной, блестящей жижей. Что-то, возможно металлическая рука, дернулось в ней, в воздух поднялось маленькое облачко пара и быстро рассеялось.

— Он… мертв? — Голос Тома дрожал от страха.

— По нему проехал город, — ответила Эстер. — Не думаю, что ему удалось…

Тома мучил вопрос, о каком «заветном желании» говорил Шрайк. Почему он продал свою коллекцию, чтобы пойти за Эстер, если хотел только одного — убить ее? Но он понимал, что этого ему уже не узнать.

— И эти несчастные на воздушном корабле… — прошептал он.

— Их послали, чтобы они помогли ему убить нас, Нэтсуорти, — фыркнула девушка. — Не расточай на них свою жалость.

Они помолчали, вглядываясь в туман.

— Интересно, от кого он убегал? — спросил Том.

— Ты о чем?

— О городе. Очень уж быстро он ехал. Должно быть, его преследовали…

Эстер посмотрела на него, и тут до нее дошло.

— Бежим! — крикнула она.

Но второй город уже накатывал на них из тумана. Больше первого, на широченных бочкообразных колесах. На Челюстях какой-то шутник нарисовал зубастую улыбку и написал: «Люблю повеселиться, особенно пожрать».

Разминуться с городом никакой возможности не было. На этот раз Эстер схватила Тома за руку и он увидел, как шевелятся ее губы. Она что-то кричала ему, но в оглушительном реве двигателей слова он смог разобрать лишь со второго или третьего раза.

— Мы можем вскочить на него! Делай, как я!

Город накрыл их, колеса прошли с обеих сторон, волна грязи подняла, словно двух муравьев, расплющила бы о днище, будь оно хоть на полметра ниже. Эстер оседлала волну, как заправский сер-фист, Том бултыхался рядом, ожидая, что в любую секунду металлический выступ размозжит ему голову или его утянет под колесо. Эстер вновь закричала, указывая вперед. На них, словно чудовищная змея, надвигался выхлопной тракт. В отсветах топочного огня из воздухозаборников на днище города Том различил поручень ремонтной площадки. Эстер ухватилась за него, забралась на площадку. Том попытался последовать за ней. Сначала его руки сжали пустоту, потом он нащупал пальцами ржавое железо, от рывка руки едва не вырвало из плеч, но уже в следующее мгновение Эстер крепко держала его за ремень и не позволила свалиться с площадки.

Прошло немало времени, прежде чем они очухались и смогли подняться на ноги. Грязь облепила их с головы до ног, толстым слоем покрыв одежду, лицо, волосы. Том невольно рассмеялся, увидев, во что они превратились, вспомнив, как близко была от них смерть, изумляясь, что им удалось остаться в живых. Эстер смеялась вместе с ним. Никогда раньше не слышал он ее смеха, никогда раньше не было у него столь близкого человека.

— Теперь все у нас будет хорошо! — заверила она его. — Поднимемся на палубу и выясним, куда попали!

* * *

Город был маленький, и, пока Эстер вскрывала замок на люке, а потом вела Тома по длинной лестнице с ржавыми, горячими от жары двигателей стенами, на которых капли воды тут же превращались в пар, он гадал, а куда они, собственно, попали. Решил, что по конструкции город похож то ли на «Ползуна», то ли на «Попрыгунчика» — платформы, которые строил Лондон в те благодатные дни, когда добычи было столько, что мегаполисы могли позволить себе использовать для охоты города-спутники.

Но и другая мысль не выходила из головы: «Только очень твердолобый мэр может привести в эти места свой город».

С какой стати «Ползуну» или «Попрыгунчику» преследовать крохотный городок в ужасных Ржавых болотах?

По лестнице они добрались до второго люка, незапертого, откинули его и вышли на верхнюю палубу. Холодный ветер нес клочья тумана между металлических зданий, а плиты палубы трясло от вибрации: платфюрма мчалась вперед на огромной скорости. На улицах не было ни души, но Том знал, что население в маленьких городках зачастую не превышает нескольких сотен человек. Возможно, они работали в машинных отсеках или сидели по домам, дожидаясь завершения погони.

Но что-то Тому в этом городе не нравилось. Очень уж он отличался от аккуратной лондонской платформы. Ржавые плиты палубы, обшарпанные дома, совсем маленькие на фоне гигантских дополнительных двигателей, определенно снятых с других, значительно больших по размеру городов. Они были закреплены на скорую руку и соединены с главными двигателями, находящимися на нижней палубе, большущими трубопроводами, которые огибали дома и уходили вниз сквозь дыры в палубе. А у бортов, вместо парков и смотровых площадок, Том видел орудийные позиции и крепкие деревянные стены.

Эстер приложила палец к губам, призывая к тишине, и направилась к скрытой в тумане корме, где они увидели высокое здание, судя по всему, мэрию. Подойдя ближе, прочитали надпись над дверью:

Добро пожаловать в ТАНБРИДЖ-УИЛЗ!

Население: 500 467 212 и продолжает расти!

Выше ветер трепал черно-белый флаг: улыбающийся череп и две скрещенные кости на черном полотнище.

— Великий Куирк! — ахнул Том. — Это пиратская платформа!

И внезапно из затянутых туманом боковых улиц стали появляться мужчины и женщины, столь же непрезентабельные, как и город, поджарые, суровые, с яростными глазами, а таких больших ружей видеть Тому еще не доводилось.

* * *

Пиратская платформа растворяется в тумане, и на Ржавые болота возвращается привычная тишина, нарушаемая только мелкими животными, шебуршащимися в камышах. Потом черная одной колее вскипает и выплевывает Шрайка.

Колесо загнало его довольно глубоко в трясину и крепко помяло. Левая рука висит на нескольких проводках, правая нога не слушается. Один глаз темен и слеп, второй все видит, как в тумане, поэтому Шрайку приходится трясти головой, чтобы его разогнать. Какие-то воспоминания исчезли, какие-то, наоборот, вернулись. Вылезая из колеи, оставленной колесами города, он вдруг вспоминает древние войны, для участия в которых его и создали. На Холме номер 20 орудия Теслы потрескивали, как холодные молнии, заключая его в кокон огня, от которого мясо поджаривалось на железных костях. Но он выжил. Он — последний из бригады Лазаря и всегда выживает. Чтобы прикончить Шрайка, требуется нечто большее, чем проехавшее по нему городское колесо.

Медленно, медленно выбирается он на твердую зем-ю, принюхивается, присматривается, сканирует окрестности, пока не убеждается, что Эстер жива. Он ею гордится. Его заветное желание! Скоро он снова найдет ее, и с одиночеством его вечной жизни будет покончено.

Платформа оставила в болоте глубокие следы. Выслеживать ее не трудно, даже с отказывающейся служить ногой, одним глазом и мозгом, в котором все путается. Сталкер вскидывает голову, и его боевой клич разносится над пустынными болотами.

Глава 16. ЧАНЫ С ЭКСКРЕМЕНТАМИ

Лондон продолжал свои путь, день за днем пересекая континент, раньше известный, как Европа, словно впереди его ждала какая-то фантастическая добыча. После Солтхука дозорные обнаружили лишь несколько крошечных городков кладоискателей, но Магнус Кроум не стал догонять их, чтобы не менять курс. Люди тревожились, шепотом спрашивали друг друга, что задумал лорд-мэр. Лондон вроде бы не собирался уезжать так далеко от знакомых мест, да еще на такой большой скорости. Пошли разговоры о нехватке продовольствия, а тепло, выделяемое двигателями, уходило вверх, и скоро многие уверяли, что на мостовых Шестой палубы можно без труда поджарить яичницу.

В Нижнем Брюхе стояла страшная жара, и, выйдя из лифта на станции Тартарус-Роу Кэтрин решила, что попала в печь. Она никогда не спускалась так глубоко, поэтому какое-то время постояла на ступенях лифтовой станции, оглушенная шумом и темнотой. На Первой палубе солнце заливало Круговой парк, и прохладный ветерок покачивал розовые кусты. Внизу рабочие ходили строем, то и дело гудели клаксоны, огромные вагонетки с топливом катились мимо нее к топкам.

У нее даже возникло желание вернуться домой, но она напомнила себе, что пришла сюда по делу, ради того, чтобы помочь отцу. Глубоко вдохнула и спустилась на тротуар.

Брюхо ничем не напоминало Высокий Лондон. Здесь никто не знал ее в лицо, прохожие мрачно смотрели на нее, если она спрашивала у них, как добраться до нужного ей места; свободные от смены рабочие свистели, когда она проходила мимо, и кричали: «Привет, куколка!» или «Где ты оторвала такую шляпку?» Широкоплечий надсмотрщик оттер ее в сторону, ведя за собой рабочую команду заключенных со скованными руками. Из часовен под транспортерами ей ухмылялись статуи Закопченного Пита, горбатого бога машинных отсеков и дымовых труб. Кэтрин гордо вскидывала подбородок и крепко держала поводок Собаки, радуясь, что у нее есть такой верный защитник.

Но она понимала, что правду может узнать только здесь. Отец улетел, Том пропал без вести или погиб, Магнус Кроум не желал с ней разговаривать, вот и выходило, что во всем Лондоне остался только один человек, который мог сказать ей правду.

Ей пришлось потрудиться, чтобы установить его личность, но, к счастью, персонал в бюро учета Гильдии мусорщиков, трубочистов, грузчиков и чернорабочих Брюха вывернулся наизнанку, лишь бы оказать услугу дочери Тадцеуса Валентина. У желоба сброса, объяснили ей, мог быть только подмастерье-Инженер, под началом которого работали заключенные, а если он руководил заключенными, значит, состоял в штате Инженеров экспериментальной тюрьмы в Нижнем Брюхе. Еще несколько вопросов и взятка одному надсмотрщику из Брюха привели Кэтрин к цели: на интересующие ее вопросы мог ответить подмастерье-Инженер Под.

И вот, через неделю после встречи с лорд-мэром, она спустилась в Нижнее Брюхо, чтобы поговорить с ним.

* * *

Тюрьма представляла собой комплекс зданий, расположенных вокруг основания гигантской силовой опоры, и по площади не уступала большому городу. Следуя указателям, Кэтрин добралась до административного корпуса, металлической сферы, установленной на ржавом помосте и медленно вращающейся, дабы надзиратели могли присматривать из окон за тюремными блоками, площадками для прогулки и бассейнами, в которых выращивались водоросли. В холле неоновый свет отражался от белого металла стен, пола и потолка. Едва Кэтрин переступила порог, ей навстречу вышел Инженер.

— Собакам сюда вход воспрещен, — заявил он.

— Это — не собака, это — волк, — ответила Кэтрин с ослепительной улыбкой, и Инженер отскочил назад, когда Собака попытался обнюхать его резиновый плащ. На лысом черепе Инженера краснели пятна экземы, тонкие губы на строгом лице, похоже, никогда не расходились в улыбке. «Надзиратель Ниммо» — прочитала Кэтрин на табличке, которая висела на груди у Инженера и, прежде чем тот смог высказать еще какие-нибудь претензии, показала ему золотой пропуск и добавила: — Я здесь по поручению моего отца, Главного Историка. Я должна повидаться с одним из ваших подмастерьев, его фамилия Под.

Надзиратель Ниммо моргнул.

— Но… но… — от изумления он чуть не лишился дара речи.

— Я пришла прямо из кабинета Магнуса Кроума, — солгала Кэтрин. — Если хотите проверить, позвоните его секретарю…

— Нет, я уверен, что все так и есть… — пробормотал Ниммо. Ни у кого, кроме членов Гильдии, никогда не возникало желания поговорить с подмастерьем, и ему это не нравилось. Возможно, существовала инструкция, запрещающая такую встречу. Но ему не хотелось чинить препятствия человеку, который лично знал лорд-мэра. Он попросил Кэтрин подождать, а сам поспешил в кабинет в дальнем конце холла, отделенный от него стеклянной стеной.

Кэтрин ждала, поглаживая Собаку по голове и улыбаясь лысым, одетым в белое людям, которые проходили мимо. Вскоре Ниммо вернулся.

— Я нашел подмастерья Пода. Его перевели в сектор номер шестьдесят.

— Отлично, мистер Ниммо. — Кэтрин просияла. — Вы вызовете его сюда?

— Разумеется, нет, — ответил Инженер, которому, конечно же, не нравилось получать приказы от дочери простого Историка. Но, если она хотела увидеть сектор 60, он мог проводить ее туда. — Следуй за мной. — Он направился к маленькому лифту. — Сектор номер шестьдесят на подпалубном уровне.

На подпалубный уровень, который находился у самой земли, сливались канализационные стоки Лондона. Кэтрин читала об этом в школьных учебниках и приготовилась к долгому спуску, но она и представить себе не могла, какой ее встретит запах. Волна невероятного смрада накатилась на нее, едва кабина лифта остановилась и двери начали приоткрываться. Она словно окунулась в выгребную яму.

— Это сектор поля шестьдесят, один из наших наиболее интересных экспериментальных участков. — Ниммо вроде бы и не замечал тошнотворного, выворачивающего наизнанку запаха. — Заключенные, приписанные к этому сектору, помогают в создании и исследовании новых способов переработки городских отходов.

Кэтрин вышла из кабины, зажав нос платком. Очутилась в огромном, плохо освещенном помещении. Увидела перед собой три большущих чана, каждый по величине превосходил виллу Клио-Хауз вместе с садами. Вонючая, желтоватокоричневая жижа стекала в чаны из множества труб, спускающихся с низкого потолка, люди в серых тюремных робах ходили в чанах по грудь в этой жиже и разравнивали поверхность граблями на длинных ручках.

— Что они делают? — спросила Кэтрин. — Что это за гадость?

— Отходы, мисс Валентин, — с гордостью ответил Ниммо. — Стоки. Вторичный продукт. Результат жизнедеятельности человеческих организмов.

— Вы хотите сказать… какашки? — ужаснулась Кэтрин.

— Благодарю, мисс Валентин. Возможно, это то самое слово, которое я искал. — Ниммо сверлил девушку взглядом. — В нем нет ничего непристойного, уверяю тебя. Мы все… э… время от времени ходим в туалет. Так вот, теперь ты знаешь, куда в итоге попадают твои… э… какашки. «Нет отходам — всё в дело!» — таков девиз Инженеров, мисс. Должным образом переработанные человеческие экскременты становятся отличным топливом для двигателей нашего мегаполиса. И мы ищем способы превращения их во вкусную и питательную еду. Наших заключенных мы ничем другим и не кормим. К сожалению, они умирают. Но, я уверен, это временные неудачи.

Кэтрин подошла к краю ближайшего чана.

«Я попала в Страну без солнца, — подумала она. — О, Клио! Это земля мертвых!»

Но даже Страна без солнца не могла быть такой ужасной, как это место. Густая жижа колыхалась и перекатывалась, выплескиваясь через край чана, когда Лондон поднимался или опускался по склону очередного холма. Мухи тучами кружили над чанами, садились на лица и тела заключенных. Их обритые головы поблескивали в сумраке, лица напоминали застывшие маски, когда они зачерпывали жижу и выливали в вагонетки, которые другие заключенные подкатывали к чанам. За ними приглядывали подмастерья-Инженеры с суровыми лицами, размахивавшие длинными черными дубинками. Кто радовался, так это Собака. Он то и дело натягивал поводок, принюхивался, поглядывал на Кэтрин, словно благодарил за то, что она привела его к источнику таких интересных запахов.

С трудом удерживая в желудке обед, она повернулась к Ниммо:

— Бедные люди! Кто они?

— Из-за них волноваться нет нужды, — ответил надзиратель. — Заключенные. Преступники. Они это заслужили.

— А за что они попали в тюрьму?

— Кто за что. Кражи. Уклонение от уплаты налогов. Критика нашего лорд-мэра. К ним очень хорошо относятся, будь уверена. А теперь давай найдем подмастерья Пода…

Пока он говорил, Кэтрин не отрывала глаз от чана, рядом с которым стояла. Один из мужчин, работавших в нем, остановился, выпустил из рук грабли, схватился за голову, словно от сильной боли. Заметила его и девушка-подмастерье. Подошла к самому краю и ткнула дубинкой. Полетели синие искры, заключенного качнуло в одну сторону, в другую, он повалился набок и исчез в нечистотах. Остальные заключенные угрюмо смотрели на то место, где он только что стоял, слишком испуганные, чтобы подойти и помочь.

— Сделайте хоть что-нибудь! — воскликнула Кэтрин, повернувшись к Ниммо, который словно ничего не заметил.

Другой подмастерье подбежал к чану, приказал заключенным помочь своему товарищу. Двое или трое подняли его из зловонной жижи, еще один подмастерье наклонился и вытащил его из чана, при этом изрядно забрызгавшись. Он был в маске, как и многие надзиратели, но Кэтрин узнала его еще до того, как стоявший рядом с ней Ниммо прорычал: «Под!»

Подмастерье Под уложил едва не утонувшего заключенного на железный пол между чанами и водой из шланга смывал вонючую жижу с лица. Девушка-подмастерье, та самая, что ткнула беднягу дубинкой, с отвращением смотрела на него.

— Ты опять попусту расходуешь воду, Под! — воскликнула она, когда к ним подбежали Кэтрин и Ниммо.

— Что тут происходит, подмастерья? — строго спросил Ниммо.

— Этот человек плохо работал, — ответила девушка. — Я пыталась подбодрить его.

— Он весь горит! — Подмастерье Под вскинул голову. — Неудивительно, что он не смог продолжать работу.

Кэтрин присела рядом. Только теперь Под заметил ее, и его глаза изумленно раскрылись. Ему уже удалось очистить лицо заключенного, и она коснулась его лба. Почувствовала идущий от него жар, хотя в глубинах Брюха температура намного превышала норму.

— Он действительно болен. — Она посмотрела на Ниммо. — У него лихорадка. Его надо отправить в больницу…

— В больницу? — переспросил Ниммо. — Больниц здесь нет. Они — заключенные, мисс Валентин. Преступники. Им медицинская помощь не положена.

— Еще один кандидат на отправку в отделение К, — со скучающим видом отметила девушка-подмастерье.

— Заткнись, — быстро прошипел Ниммо.

— Что это за отделение К? — спросила Кэтрин. Ниммо не ответил. Подмастерье Под смотрел на нее, и ей показалось, что слезы текут у него по щекам, хотя, возможно, это были капельки пота. Кейт повернулась к заключенному, который впал в забытье. Металлический пол казался очень твердым, и импульсивно она сняла шляпку, сложила и подсунула ему под голову, как подушку.

— Нельзя его здесь оставлять! — воскликнула она. — Он слишком слаб, чтобы работать в ваших ужасных чанах!

— Это безобразие, — согласился с ней Ниммо. — В последнее время к нам действительно присылают одних слабаков. Если бы Гильдия Купцов прилагала больше усилий для того, чтобы ликвидировать нехватку продовольствия, они были бы покрепче. А если бы Навигаторы лучше искали дичь… Но я думаю, ты увидела все, что хотела, мисс Кэтрин. Пожалуйста, задай подмастерью Поду вопросы, интересующие твоего отца, и я отведу тебя к лифту.

Кэтрин повернулась к Поду. Он снял маску, и она увидела, что он просто красавчик, с большими, темными глазами и маленьким, выразительным ртом. Она смотрела на него и молчала. Он только что проявил себя героем, пытаясь спасти бедолагу, а она пристает к нему с какой-то ерундой.

— Ты — мисс Валентин, не так ли? — нервно спросил он, когда Собака протиснулся мимо него, чтобы обнюхать пальцы лежащего на полу заключенного.

Кэтрин кивнула.

— Я видела тебя в Брюхе в тот день, когда мы съели Солтхук, — начала она. — Вечером, у желобов сброса. Я думаю, ты обратил внимание на девушку, которая пыталась убить моего отца. Можешь ты рассказать мне все, что запомнил?

Юноша не отрывал от нее глаз, зачарованный длинными прядями волос, упавшими на лицо, когда она сняла шляпку. Потом метнул взгляд на Ниммо.

— Я ничего не видел, мисс. То есть я слышал крики и побежал, чтобы помочь, но из-за этого пара… Я никого не заметил.

— Ты уверен? — В голосе Кэтрин слышалась мольба. — Это очень важно.

Подмастерье Под покачал головой, не решаясь встретиться с ней взглядом.

— Извини…

Лежащий мужчина внезапно дернулся, тяжело вздохнул, и они все повернулись к нему. Кэтрин потребовалось мгновение, чтобы понять, что он умер.

— Видите? — самодовольно воскликнула девушка-подмастерье. — Я же говорила, что ему прямая дорога в отделение К.

Ниммо ткнул безжизненное тело носком сапога.

— Забери его, подмастерье.

Кэтрин трясло. Ей хотелось плакать, но слез не было. Если б она хоть как-то могла помочь этим бедным людям!

— Я расскажу отцу обо всем, когда он вернется домой, — пообещала она. — А узнав, что творится в этом ужасном месте…

Она сожалела, что вообще пришла сюда. Вновь она услышала, как Под сказал: «Мне очень жаль, мисс Валентин». То ли жалел, что не смог помочь, то ли ее саму, потому что ей открылась правда о том, какова жизнь под палубами Лондона.

Ниммо уже заметно нервничал.

— Мисс Валентин, нам пора. Тебе вообще не следовало приходить сюда. Если твой отец хотел задать вопросы этому подмастерью, он должен был прислать официального представителя Гильдии. И что он вообще надеялся узнать у этого мальчишки?

— Я иду, — ответила Кэтрин и оказала последнюю услугу умершему заключенному: протянула руку и нежно закрыла ему глаза.

— Я очень сожалею, — прошептал подмастерье Под, когда Ниммо повел Кэтрин к лифту.

Глава 17. ПИРАТСКАЯ ПЛАТФОРМА

Поздним вечером, в глубине Ржавых болот Танбридж-Уилз наконец-то настиг свою жертву. Уставший от долгой погони город провалился правыми колесами в трясину, и платформа на полной скорости врезалась в него. От удара город разлетелся на множество обломков, которыми усыпало улицы платформы. Тут же заработали Челюсти, пережевывая остатки корпуса.

Из клетки, расположенной в Брюхе платформы, Том и Эстер наблюдали, как разделочные механизмы вырывают балки, стойки, переборки, плиты палубы, не обращая внимания на находящихся в помещениях людей. Тех, кто выходил, хватали пираты. Молодых и крепких распихивали по другим клеткам, остальных убивали и бросали тела на кучу мусора в углу разделочного двора.

— О, великий Куирк! — прошептал Том. — Это ужасно! Они нарушают все принципы муниципального дарвинизма…

— Это пиратская платформа, Нэтсуорти, — напомнила ему Эстер. — А чего ты хотел? Они без церемоний раздирают добычу, а пленные становятся рабами и отправляются в машинное отделение. Они не тратят еду и место на людей, которые слишком слабы и не могут работать. Твой драгоценный Лондон, между прочим, поступает точно так же. По крайней мере эти ребята честно называют себя пиратами.

Уголком глаза Том поймал красное пятно, появившееся на разделочном дворе. Мэр пиратской платформы спустился вниз, чтобы осмотреть добычу, и шагал по проходу между клетками в окружении телохранителей. Маленького роста, сутулый, плешивый, с тощей шеей, торчащей из мехового воротника. Дружелюбия в нем не чувствовалось.

— Он больше похож на побитого молью стервятника, чем на мэра, — прошептал Том, дернув Эстер за рукав и указав на прибывшую компанию. — Как по-твоему, что они с нами сделают?

Она пожала плечами.

— Думаю, отправят в машинное от… — Она осеклась и уставилась на мэра, словно никогда не видела ничего более удивительного. Оттолкнув Тома, прижалась лицом к прутьям решетки и закричала: — Пиви! — Кричать приходилось громко, чтобы перекрыть грохот на разделочном дворе. — Пиви! Иди сюда!

— Ты его знаешь? — в недоумении спросил Том. — Он друг? Хороший человек?

— У меня нет друзей, — отрезала Эстер, — и никакой он не хороший. Безжалостный зверь. Я видела, как он убивал людей, которые, как ему представлялось, не так на него посмотрели. Будем надеяться, что хорошая добыча подняла ему настроение. Пиви! Иди сюда! Это я! Эстер Шоу!

Безжалостный зверь повернулся к их клетке, скорчил злобную гримасу.

— Его зовут Крайслер Пиви, — объяснила Эстер. — Он несколько раз заглядывал в Строул, когда я жила у Шрайка. Был мэром другого маленького городка кладоискателей. Только богам известно, как ему удалось прибрать к рукам такую роскошную платформу… А теперь помолчи. Говорить буду я!

Том пристально рассматривал Пиви, когда тот подошел, чтобы глянуть на пленников. Его головорезы держались чуть позади. Смотреть, в общем-то, было не на что. На лысине плясали всполохи горевшего в топках огня, стекавший с нее пот оставлял белые потеки на грязных щеках. Отсутствие волос на черепе компенсировалось их избытком в других местах. На подбородке топорщилась седая щетина, волосы лезли из ушей и ноздрей, над глазами нависли кустистые брови. На шее Пиви висела цепь мэра, на плече сидела мартышка.

— Кто они? — спросил он.

— Решили проехаться на халяву, босс… я хотел сказать, ваша милость, — ответила женщина-телохранитель с налаченными волосами, собранными в два закругленных рога.

— Поднялись на борт во время погони, — добавил мужчина, который руководил препровождением Тома и Эстер с палубы в клетку. Он указал Пиви на свое подбитое овчиной пальто, которое снял с Тома. — Взял вот у одного из них…

Пиви что-то пробурчал. Уже собрался отвернуться, но Эстер продолжала улыбаться своей перекошенной улыбкой и звать его: «Пиви! Это же я!» — пока в глазах мэра не мелькнула искра узнавания.

— Боги и грешники! Это же щенок Железяки.

— Ты прекрасно выглядишь, Пиви, — польстила ему Эстер, и Том отметил, что она не прячет от пиратов лицо: знала, что не должна давать перед ними слабину.

— Что б я сдох! — Пиви оглядел ее с головы до ног. — Что б я сдох! Это действительно ты! Маленькая помощница Сталкера, подросшая и ставшая еще уродливее! А где старина Шрайк?

— Умер, — ответила Эстер.

— Умер? Неужто от усталости металла? — Он загоготал, и тут же к нему присоединились телохранители. Даже обезьянка и та начала кричать и греметь цепью. — Усталость металла! Поняли?

— А как ты стал мэром Танбридж-Уилза? — спросила она, пока Пиви, продолжая смеяться, утирал катившиеся из глаз слезы. — Насколько мне известно, это был респектабельный город-спутник, который использовался для охоты на севере, на границе Ледяной пустоши.

Пиви в последний раз хохотнул, привалился к решетке.

— Классная платформа, не так ли? Она съела мой город несколько лет назад. Догнала и сожрала. Но тутошние жители были такие мягкотелые, не чета мне и моим ребятам. Мы вылезли из Брюха и захватили платформу. Мэра и городской совет отправили в машинное отделение, а сами поселились в их уютных домах и красивой мэрии. Больше я не ищу клады. Теперь я настоящий мэр. Его милость Крайслер Пиви к твоим услугам!

По телу Тома пробежала дрожь. Он легко представил себе, какие мерзости творились здесь, когда головорезы Пиви брали власть… Но Эстер просто кивнула, показывая, что рассказ Пиви произвел на нее впечатление.

— Поздравляю. Отличный город. Я хочу сказать, быстрый. И хорошо построенный. Но ты рискуешь. Если б твоя жертва проскочила ту трясину, Танбридж-Уилз сам бы угодил в нее и затонул в Ржавых болотах.

Пиви пренебрежительно махнул рукой.

— Только не Танбридж-Уилз, сладенькая. Это особая платформа. Топи и болота нас не останавливают. В этих болотах прячутся жирные города, но я нацелился на еще более жирную дичь.

Эстер кивнула.

— А как насчет того, чтобы выпустить нас? — предложила она. — Чтобы поймать всю эту дичь, тебе не помешает пара крепких помощников.

— Ха-ха! — гоготнул Пиви. — Ловкий ход, Этти, но тебе не повезло. Дичи в последние пару лет стало гораздо меньше, так что добычи мне едва хватает, чтобы мои парни были счастливы, а им точно не понравится, если на борту будут появляться новые лица. Особенно такие страшные, как твое. — Он вновь загоготал, обведя взглядом телохранителей, чтобы убедиться, что они следуют его примеру. Обезьянка прыгнула на его лысую макушку и уселась там, что-то бормоча.

— Но я тебе пригожусь, Пиви, — в отчаянии крикнула Эстер, напрочь забыв про Тома. — Я-то не мягкотелая. Возможно, покрепче половины твоих парней. Я буду сражаться изо всех сил и…

— Да, мы сможем тебя использовать, все так, — согласился Пиви. — Только не на палубе. Где мне нужны люди, так это в машинном отделении. Извини, Этти. — Он отвернулся, махнул рукой женщине с рогами. — В кандалы их, Мэггз, и к рабам.

Эстер опустилась на пол и закрыла лицо ладонями. Том коснулся ее плеча, но она сердито сбросила его руку. Он посмотрел на Пиви, уходящего прочь по залитому кровью разделочному двору, на пиратов, приближающихся к клетке с ружьями и кандалами. И почувствовал скорее злость, чем страх. Неужто после того, что им пришлось пережить, они снова станут рабами? И, не отдавая себе отчета, он вскочил, схватился за решетку и вдруг заорал: «Не-е-е-т!»

Пиви оглянулся. Его брови как толстые гусеницы поползли вверх.

— Не-е-е-т! — вновь выкрикнул Том. — Ты ее знаешь, она попросила тебя о помощи, и ты должен ей помочь! Ты просто трус! Ты сжираешь маленькие города, которые не могут от тебя удрать, убиваешь людей, заковываешь в кандалы и не решаешься помочь пленникам, потому что слишком боишься своей команды!

Мэггз и другие телохранители подняли ружья и вопросительно уставились на Пиви, ожидая приказа изрешетить наглого мальчишку пулями. Мэр какое-то время постоял, пристально глядя на Тома, потом вернулся к клетке.

— Что ты сказал? — спросил он.

Том отступил на шаг. Когда попытался ответить, слова застряли в горле.

— Ты из Лондона, не так ли? — продолжил Пиви. — Я везде узнаю этот выговор! И ты не с нижних палуб, так? Ну-ка скажи, с какой ты палубы?

— Со В-второй, — промямлил Том.

— Со Второй палубы? — Пиви оглядел телохранителей. — Вы слышали? Это практически Высокий Лондон, понимаете? Этот парень — джентльмен из Высокого Лондона. Ты хотела заковать в кандалы настоящего джентльмена, Мэггз?

— Но ты велел… — запротестовала женщина.

— Мало ли что я велел! — гаркнул Пиви. — Выпустите его!

Женщина с рогами долго возилась с замком, пока решетчатая дверь не отъехала в сторону, потом вытащила Тома из клетки. Пиви отстранил ее и начал по-дружески похлопывать юношу по спине.

— Негоже так обращаться с джентльменом. Спаннер, верни ему пальто!

— Что? — воскликнул пират, одетый в пальто Тома. — Никогда!

Пиви вытащил пистолет и застрелил его.

— Я же сказал, верни джентльмену пальто! — прокричал он трупу, на лице которого застыло изумление. Остальные быстренько сняли пальто и надели на Тома. Пиви разгладил на груди лохматые края дыры от пули. — Прости, что попачкал кровью. Эти парни не знают, что такое хорошие манеры. Пожалуйста, позволь мне извиниться за это недоразумение. Я рад приветствовать тебя на борту моего скромного городка. Для меня большая честь принимать у себя в гостях настоящего джентльмена, сэр. Я надеюсь, что в пять часов ты выпьешь со мной чаю в мэрии…

Том молча таращился на Пиви. Только сейчас до юноши дошло, что его не убьют. И уж конечно, он никак не мог ожидать приглашения на чай. Но, когда мэр-пират повел его к выходу с разделочного двора, он вспомнил об Эстер, которая осталась в клетке.

— Я без нее не пойду! — твердо заявил он.

— Ты про Этти? — В голосе Пиви слышалось недоумение.

— Мы путешествуем вместе, — объяснил Том. — Она — моя подруга.

— Да на Танбридж-Уилзе полно других девушек, — отмахнулся Пиви. — И куда более красивых, с носами и всем остальным. Слушай, моя красавица-дочь с удовольствием познакомится с тобой…

— Без Эстер я не пойду, — повторил Том.

Мэр поклонился и знаком приказал своим людям вновь открыть клетку.

* * *

Поначалу Том подумал, что Пиви хочет узнать то же самое, что и мисс Фанг: куда направляется Лондон и что привело его в центральный регион Охотничьих земель. Но, хотя мэр и задавал множество вопросов о жизни Тома в Лондоне, передвижения мегаполиса нисколько его не интересовали. И он страшно радовался тому, что на борту его города появился «джентльмен из Высокого Лондона».

Он устроил Тому и Эстер экскурсию по мэрии, познакомил со своими «советниками», громилами и убийцами: Дженни Мэггз, Тостяком Манго, Кандальщиком Зебом, Пого Наджерсом, Отчаянным Зипом. Потом пришло время выпить чаю в его личных апартаментах — комнатах, набитых сокровищами, награбленными с захваченных городов, где у всех под ногами мешались его вопящие курносые дети. Старшая дочь Пиви, Кортина, невзрачная, запуганная девушка со светло-синими глазами, принесла чай в фарфоровых чашках и сандвичи с огурцом на хрустальном блюде. Когда Пиви увидел, что с сандвичей не срезана корочка, он сшиб ее с ног ударом кулака.

— Томас из Лондона! — прорычал он, швырнув в дочь сандвичи. — Он думает, что попал в приличное общество! И сандвичи должны быть треугольными! Ну что тут поделаешь? — вздохнул он, повернувшись к Тому. — Пытался воспитывать ее, как леди, но она ничему не хочет учиться. Но девушка она хорошая. Иной раз смотрю на нее и жалею, что пристрелил ее мамашу… — Он всхлипнул, достал из кармана громадный носовой платок с черепом и скрещенными костями, промокнул глаза. Дрожащая Кортина принесла новые сандвичи.

— Дело в том, — объяснил Пиви, набив рот хлебом и огурцом, — дело в том, что я не хочу быть пиратом всю оставшуюся жизнь.

— Не хочешь? — переспросил Том.

— Именно так, — кивнул Пиви. — Видишь ли, Томми, у меня не было тех преимуществ, которые получил ты, родившись в Лондоне. Образования мне не дали, я всегда был страшный, как грех…

— Я бы этого не сказал, — вежливо пробормотал Том.

— Мне приходилось бороться за свою жизнь на свалках и в канавах. Но я всегда знал, что со временем стану большой шишкой. И однажды увидел Лондон. Конечно, издалека. Он куда-то спешил. Я тогда подумал, что ничего прекраснее нет и не будет, все эти палубы, белые виллы наверху, сверкающие на солнце. Потом узнал, что там живут богатые люди, и решил, что именно так я и хочу жить: красиво одеваться, устраивать приемы, ходить в театр. Поэтому стал кладоискателем, потом у меня появился свой маленький город, теперь этот, побольше. Но чего мне не хватает… — он наклонился к Тому, — так это респектабельности.

— Да, да, конечно, — согласился Том, искоса глянув на Эстер.

— Так вот о чем я думаю, — продолжал Пиви. — Если эта охота пройдет успешно, как я надеюсь, Танбридж-Уилз скоро разбогатеет. Сильно разбогатеет. Мне нравится эта платформа, Том. Я хочу, чтобы она строилась дальше. Хочу, чтобы у нас появилась верхняя палуба с парками и роскошными особняками, чтобы лифты ходили вверх-вниз. Хочу превратить Танбридж-Уилз в мегаполис, настоящий большой город, а самому стать его лорд-мэром. Я чувствую, что мне это по силам. А от тебя, Томми, мне нужно следующее. Ты расскажешь мне, каким должен быть мегаполис, и научишь меня светским манерам. Ты понимаешь, эт-тикету. Чтобы я мог общаться с другими лорд-мэрами и они не смеялись у меня за спиной. И моих парней тоже. Они сейчас что свиньи. Что ты на это скажешь? Сможешь ты превратить нас в джентльменов?

Том моргнул, вспомнив зверские физиономии головорезов Пиви и гадая, как обернется его судьба, скажи он им, что они должны пропускать друг друга в дверях и не жевать с открытым ртом. Он не знал, что ответить, но ему на помощь пришла Эстер.

— С Томом тебе крупно повезло. Он — эксперт по этикету. Второго человека с такими утонченными манерами я просто не знаю. Он научит тебя всему, что тебя интересует, Пиви.

— Но… — открыл рот Том, и тут же под столом Эстер пнула его в лодыжку.

— Клас-с-но! — хохотнул Пиви, и из его рта полетели куски недожеванного сандвича. — Держись старины Крайслера, Томми, и ты далеко пойдешь. Начнешь работать, как только мы заловим большую дичь. Она ждет нас по ту сторону болот. Мы доберемся до нее в конце недели…

Том маленькими глотками пил чай. Перед его мысленным взором возникла карта Охотничьих земель. Широкая полоса Ржавых болот, а за ней…

— По ту сторону болот? — переспросил он. — Но там нет ничего, кроме Кхазакского моря!

— Расслабься, Томми! — загоготал Крайслер Пиви. — Разве я тебе не говорил? Танбридж-Уилз — особый город. Подожди, и ты сам все увидишь. Подожди, пока не покажется море. На море все и увидишь, ха-ха-ха!

Он хлопнул Тома по спине и поднес чашку ко рту, оттопырив мизинец.

Глава 18. БИВИС

Несколько дней спустя Лондон вновь заметил дичь: маленькие деревни, жители которых говорили на славянском языке. Они попытались затеряться среди древних известковых холмов. Мегаполису пришлось побегать взад-вперед, отлавливая их под радостные крики лондонцев, заполнивших обзорные площадки. Безликая равнина западной части Охотничьих земель осталась позади, недавняя неудовлетворенность горожан рассеялась как дым. Кого волновало, что на нижних палубах люди умирали от жары? Старина Лондон! Старина Кроум! Давно у мегаполиса не было такой добычи!

Сначала Лондон догонял и съедал быстрые городки, потом принялся за медлительные. Прошла неделя, прежде чем мегаполис разобрался с последним, довольно большим городом, когда-то процветавшим, но сильно пострадавшим после стычки с пиратской платформой. После того как его съели, во всех лондонских парках начались народные гулянья. Еще больше настроение лондонцев подняло сообщение о том, что на севере замечены огни. Тут же прошел слух: это огни огромного, но поврежденного мегаполиса. Именно на его поиски улетел Валентин, и радиосигнал с «Лифта на 13-й этаж» указал Лондону нужное направление. Фейерверки продолжались до двух часов ночи, и Чадли Помрой, исполняющий обязанности Гильденмейстера, перевел Герберта Меллифанта в подмастерья третьего класса за то, что он зажег петарду в главном холле Музея.

Но к рассвету радостные ожидания и слухи умерли. Огни на севере действительно принадлежали огромному мегаполису, но тот находился в отличной форме. Он на полной скорости мчался на юг, и по всему чувствовалось, что не прочь хорошенько подкрепиться. Гильдия Навигаторов быстро определила, что это Панзерштадт-Бай-рут — конебейшн[4], который образовался после слияния четырех громадных Traktionstadts[5]. Но кого волновало, как он называется? Всем хотелось одного: побыстрее разъехаться с ним в разные стороны.

Лондон прибавил скорости, по-прежнему держа курс на восток, и вскоре конебейшн скрылся за горизонтом. Но наутро появился вновь. Верхние палубы сверкали в лучах восходящего солнца, и расстояние до него заметно уменьшилось.

* * *

Кэтрин Валентин не участвовала в гуляньях, и панические настроения, захлестнувшие город, обошли ее стороной.

После возвращения из Нижнего Брюха она практически не выходила из своей комнаты, снова и снова мылась, чтобы избавиться от запаха вонючей жижи, с которой столкнулась в секторе 60. Не могла есть, заставила слуг выбросить всю одежду, которую носила в тот день. Перестала ходить в школу. Как она могла болтать с подружками о нарядах и общаться с мальчишками, зная, что творится на нижних палубах? За окном солнечный свет заливал лужайки, деревья выбрасывали свежие зеленые листочки, но разве она могла теперь наслаждаться красотой Высокого Лондона? Из головы не выходила мысль о тысячах лондонцев, которые страдали и умирали в нищете, чтобы горстка счастливцев вроде нее могла ни в чем себе не отказывать.

Она написала об этом руководству телекомпании, еще одно письмо — в полицию, потом порвала оба. Какой смысл их посылать, если всем известно, что и полиция, и телевидение находятся под полным контролем Магнуса Кроума? Даже Верховный жрец храма Клио и тот назначался Кроумом. Ей придется ждать возвращения отца. Только тогда удастся хоть как-то помочь обитателям Нижнего Брюха, если, конечно, к тому времени Лондон не съедят.

И в поисках правды о девушке со шрамом на лице она уперлась в глухую стену. Подмастерье Под ничего не знал… или прикинулся, что ничего не знает, а больше ей обращаться было не к кому.

А на третий день преследования Лондона Пан-зерштадт-Байрутом ей за завтраком принесли письмо. Она понятия не имела, кто мог его написать, повертела конверт в руках, глядя на марку Шестой палубы и испытывая безотчетный страх.

А когда вскрыла, на хлопья из водорослей выпала полоска бумаги, обычной лондонской бумаги, многократно переработанной, а потому мягкой и ворсистой на ощупь, с водяными знаками: «Нет отходам — всё в дело!» Кэтрин прочитала:

«Дорогая мисс Валентин!

Пожалуйста, помоги мне. Я должен — тебе кое-что рассказать. Я буду в „Едалъне Пита“ в Белсайз-парке, Пятая палуба, сегодня в одиннадцать утра.

Искренне твой,

Друг».

Несколькими неделями раньше такое письмо заинтриговало бы Кэтрин, но за последние дни тайны и загадки ей изрядно надоели. Она подумала, что кто-то решил подшутить над ней. Ей же было не до шуток. Действительно, какие могут быть шутки, когда Лондон бежит, спасая себя и своих жителей, а на нижних палубах царят нищета и страдания? Она бросила письмо в урну для переработки бумаги, оттолкнул а тарелку с несъеденным завтраком и снова пошла мыться.

Но ничего не смогла поделать с любопытством. В девять утра сказала себе: «Я никуда не пойду».

В половине десятого сказала Собаке: «Это бессмысленно, там никого не будет».

В десять пробормотала: «„Едальня Пита“. Что это за название? Наверное, его выдумали».

Полчаса спустя стояла на Центральной станции в ожидании идущего вниз лифта.

Вышла в Нижнем Холборне и зашагала к краю палубы по металлическому тротуару среди металлических домов. Одежду надела самую старую, шла, опустив голову, и держала Собаку у ноги, на коротком поводке. Больше не гордилась, когда люди смотрели на нее. Думала, что читает в их взглядах: «Это же Кэтрин Валентин, заносчивая маленькая мисс с Первой палубы. Что они знают о жизни, живя в Высоком Лондоне?»

В безлюдном Белсайз-парке воздух наполняли выхлопные газы двигателей. Лужайки и клумбы давно уже сменили грядки, и она видела только рабочих из департамента парков и садов, которые чем-то опрыскивали капусту, борясь с тлей. Неподалеку возвышалось коническое здание с вывеской, на которой она прочитала: «ЕДАЛЬНЯ ПИТА» — большими буквами и «Кафе» — маленькими. Металлические столики стояли как перед дверью, под навесами, так и внутри. Люди разговаривали и курили в полумраке: аргоновые лампы горели в полнакала. Юноша, сидевший за столиком неподалеку от двери, поднялся и помахал рукой. Собака завилял хвостом. Кэтрин понадобилось мгновение, чтобы узнать подмастерье Пода.

— Я — Бивис. — Он нервно улыбнулся, когда Кэтрин села напротив. — Бивис Под.

— Я помню.

— Я рад, что ты пришла, мисс. Мне хотелось поговорить с тобой с той самой минуты, как ты спустилась в сектор 60, но только так, чтобы Гильдия об этом ничего не знала. В Гильдии не любят, когда мы общаемся с посторонними. Но у меня сегодня выходной, потому что все готовятся к большому собранию, вот я и смог прийти сюда. Как видишь, Инженеры здесь не едят.

— Меня это не удивляет, — ответила Кэтрин, бросив взгляд на меню, украшенное большой цветной картинкой какого-то блюда под названием «Хэппи мил» — ломтя невероятно розового мяса в разрезанной пополам булочке из водорослей. Она заказала чай с мятой. Его принесли в пластиковой чашке, и пах он чем-то химическим. — На Пятой палубе все рестораны такие?

— О, нет, — покачал головой Бивис Под. — Этот куда лучше остальных. — Он не мог оторвать глаз от ее волос. Проведя всю жизнь в Брюхе, среди Инженеров, он никогда не видел женщину с такими длинными, блестящими волосами. Инженеры говорили, что волосы не нужны, они — рудимент жизни на земле, но, глядя на Кэтрин, он начал сомневаться…

— Ты написал, что нуждаешься в помощи… — Кэтрин взяла инициативу на себя.

— Да. — Бивис оглянулся, дабы убедиться, что они не привлекают к себе лишнего внимания. — Насчет твоих вопросов. Я не мог ответить тебе у чанов с экскрементами. В присутствии Ниммо. У меня и так хватает неприятностей из-за того, что я пытался помочь тому бедняге:…

Его темные глаза вновь наполнились слезами, чему Кэтрин не могла не удивиться: ей-то казалось, что в большинстве своем Инженеры — сухари, лишенные человеческих эмоций.

— Бивис, это не твоя вина. Так что ты можешь сказать о девушке? Ты ее видел?

Он кивнул, мысленно возвращаясь к тому дню, когда Лондон съел Солтхук.

— Я видел, как она пробежала мимо, ее преследовал подмастерье-Историк. Он позвал на помощь, вот я и побежал за ними. Увидел, как девушка обернулась, когда добралась до желоба сброса. Странное у нее было лицо.

Кэтрин кивнула.

— Продолжай.

— Я слышал, как она что-то закричала ему. Слов, конечно, не разобрал за грохотом разделочной верфи. Но она точно упомянула твоего отца, мисс. Указала на себя и сказала что-то еще. Вроде бы назвалась Эстер Шоу. А потом прыгнула.

— И утащила с собой беднягу Тома.

— Нет, мисс. Он остался стоять у желоба, с написанным на лице изумлением. Потом все затянуло дымом и паром, и я уже ничего не видел. Когда дым рассеялся, у желоба толкались полицейские, так что я ретировался. Видишь ли, я не имел права покидать свой пост, а потому никому не мог рассказать о том, что видел.

— Но мне ты рассказываешь.

— Да, мисс. — Подмастерье покраснел.

— Эстер Шоу? — Кэтрин рылась в памяти, но это имя ничего ей не говорило. Не понимала она и последовательности событий, которая расходилась с версией отца. Должно быть, Бивис что-то напутал, решила она.

Подмастерье нервно огляделся, потом понизил голос до шепота:

— Ты говорила серьезно, мисс, насчет своего отца? Он действительно может помочь заключенным?

— Поможет, когда я расскажу ему о том, что видела, — твердо заявила Кэтрин. — Я уверена, что он ничего не знает. Только не надо звать меня мисс. Я — Кэтрин. Кейт.

— Хорошо, — кивнул Бивис. — Кейт. — Он улыбнулся, но в глазах тревога осталась. — Я верен Гильдии, — объяснил он. — Я всегда хотел стать Инженером. Но никак не ожидал, что меня припишут к экспериментальной тюрьме. Держать людей в клетках и заставлять их работать в Брюхе, а особенно в чанах с экскрементами… для этого надо быть не Инженером, а очень злым человеком, который терпеть не может себе подобных. Я делаю все, чтобы помочь им, но мало что могу, а надзиратели стремятся загонять их до смерти и в пластиковых мешках отправить в отделение К, чтобы они не обрели покой и покинув этот мир.

— А что такое отделение К? — спросила Кэтрин, вспомнив, как Ниммо шикнул на девушку-подмас-терье, когда та упомянула об этом загадочном подразделении. — Это часть тюрьмы?

— О, нет. Отделение К расположено на самом верху. В Инженериуме. Там занимаются какими-то исследованиями под руководством доктора Твикс.

— А для чего им нужны трупы? — нервно спросила Кэтрин, далеко не уверенная в том, что хочет это узнать.

Бивис Под побледнел.

— Это всего лишь слухи, мисс, но некоторые говорят, что доктор Твикс вновь создает Сталкеров, Воскрешенных людей.

— Великая Клио! — воскликнула Кэтрин. О Сталкерах она кое-что знала. Ее отец раскопал не один ржавый скелет, которые потом отправились для изучения к Инженерам, но он говорил, что их интересует только электронный мозг. — Неужели они и вправду пытаются создать новых Сталкеров? Но зачем? Они же были солдатами, не так ли? Можно сказать, человеческими танками, построенными для каких-то давнишних войн.

— Это идеальные рабочие, мисс, — ответил Бивис. — Их не надо кормить, одевать, им не нужна крыша над головой. А если работы нет, их можно отключить и поставить на склад, где их легче хранить. Гильдия говорит, что в будущем все умершие на нижних палубах будут превращены в Сталкеров, и живые люди, за исключением надзирателей, нам не понадобятся.

— Но это ужасно! — запротестовала Кэтрин. — Лондон превратится в город мертвых!

Бивис Под пожал плечами:

— В Нижнем Брюхе так оно и есть. Я лишь говорю тебе то, что слышал. Кроум хочет, чтобы Сталкеры строились, и доктор Твикс превращает в них мертвецов, которых мы ей поставляем.

— Я уверена, если люди узнают об этом чудовищном плане… — Кэтрин не договорила, потому что в голове мелькнула другая мысль. — Этот проект имеет кодовое название? Он называется МЕДУЗА?

— Провалиться мне на этом месте! Откуда тебе известно о МЕДУЗЕ? — Бивис еще больше побледнел. — Никто не должен об этом знать!

— Почему? — спросила Кэтрин. — Что это такое? Если МЕДУЗА никак не связана со Сталкерами…

— Это большой секрет Гильдии, — прошептал Бивис. — Подмастерья не должны знать даже названия. Но надзиратели говорят об этом в нашем присутствии. Если что-то идет не так, если у мегаполиса возникают проблемы, они говорят, что все образуется, как только мы разбудим МЕДУЗУ. Как на этой неделе, когда нас преследует жуткий конебейшн. Все в панике, думают, что Лондону пришел конец, а верхушка Гильдии, грандмастера, говорят друг другу: «МЕДУЗА решит все проблемы». Вот почему этим вечером в Инженериуме состоится большое заседание. Магнус Кроум собирается сделать важное заявление.

От мыслей об Инженериуме и таинственных исследованиях, которые велись за его черными окнами, по телу Кэтрин пробежала дрожь. Вот где она могла узнать, чем обусловлены свалившиеся на отца неприятности. Наверняка они как-то связаны с МЕДУЗОЙ.

Она наклонилась к юноше, прошептала:

— Бивис, послушай, ты идешь на это заседание? Сможешь передать мне слова Кроума?

— О, нет, мисс… то есть, Кейт. Нет! Туда приглашаются только мастера, члены Гильдии. Подмастерьям вход запрещен…

— А разве ты не можешь сойти за мастера? — не отступалась Кейт. — Я чувствую, происходит что-то ужасное, и, думаю, без МЕДУЗЫ тут не обошлось.

— Мне очень жаль, мисс. — Бивис покачал головой. — Я не посмею. Не хочу, чтобы меня убили, отправили на Верхнюю палубу и превратили в Сталкера.

— Тогда помоги мне попасть туда! — Кэтрин перегнулась через стол, взяла его за руку. При ее прикосновении он дернулся, вырвал руку уставившись на свои пальцы, словно и представить себе не мог, что кому-то захочется дотронуться до них. Кэтрин не отступалась, взяла его за обе руки, заглянула в глаза.

— Я должна знать, что задумал Кроум, — объяснила она. — Ради отца. Пожалуйста, Бивис, мне нужно попасть в Инженериум!

Глава 19. КХАЗАКСКОЕ МОРЕ

Несколькими часами позже, когда вечерний туман начал подниматься над Ржавыми болотами, Танбридж-Уилз выкатился на берег моря. Застыл, нацелившись на цепочку островов, темнеющих на серебристой воде. Стаи птиц поднялись в воздух, и, когда платформа заглушила двигатели, шум их крыльев эхом полетел над болотами. Мелкие волны накатывали на берег, ветер с востока шелестел в камышах. Ни над болотами, ни на воде не слышалось рева двигателей, не видно было ни дымового облака, ни огонька, свидетельствующих о приближении другого города.

— Нэтсуорти! — крикнул Крайслер Пиви, стоявший с подзорной трубой у окна рубки, на верхнем этаже мэрии. — Где этот парень? Передайте ему, что он мне нужен!

Когда двое пиратов привели Тома и Эстер, Пиви широко улыбнулся и протянул ему подзорную трубу.

— Взгляни, Томми! Я говорил, что привезу тебя сюда, не так ли? Говорил, что через болота мы прорвемся? А теперь посмотри, куда мы направляемся!

Том поднес трубу к глазу, закрыл второй. Впереди лежали десятки крошечных островов и один большой, на востоке, напоминающий спину громадного доисторического чудовища, вылезающего из воды.

Он опустил подзорную трубу, по его телу пробежала дрожь.

— Но там ничего нет…

* * *

Танбридж-Уилзу потребовалось больше недели, чтобы форсировать болота, а Крайслер Пиви, хоть и сдувал с Тома пылинки, не объяснял, куда они направляются и что намерены найти на другой стороне. Не отличались разговорчивостью и остальные пираты, довольствуясь тем, что захватывали маленькие городки, нашедшие убежище в Ржавых болотах. Эти полуподвижные сооружения с обросшими мхом колесами и великолепной резьбой деревянных палуб были столь малы, что есть их особого смысла не имело, но Танбридж-Уилз все равно пожирал их, убивал или заковывал в кандалы жителей, а дерево, с резьбой и без, отправлял в топки.

Для Тома это были кошмарные дни. С детских лет его учили, что муниципальный дарвинизм — великолепная, прекрасная система, но он не видел ничего великолепного и прекрасного в Танбридж-Уилзе.

Он по-прежнему оставался почетным гостем и жил в мэрии, как и Эстер, хотя Пиви никак не мог понять, что он находит в этой изуродованной, вечно сумрачной, молчаливой девушке.

— Почему бы тебе не пригласить на прогулку мою Кортину? — как-то вечером спросил он Тома, когда они сидели в бывшем зале заседаний городского совета, который теперь служил столовой. — Или не заняться одной из девиц, которых мы захватили намедни? Выглядят они недурственно, на англицком не говорят, так что время на разговоры тратить не придется…

«Эстер — не моя девушка!» — чуть было не вырвалось у Тома, но ему не хотелось гулять с дочерью мэра. Он знал, Пиви никогда не понять, что у него на душе: он влюбился в образ Кэтрин Валентин, лицо которой все время стояло перед его мысленным взором, пусть теперь их и разделяли сотни, а то и тысячи километров.

— Мы с Эстер многое пережили вместе, мистер Пиви. Я обещал, что помогу ей добраться до Лондона.

— Но это было раньше, — гнул свое мэр. — А теперь ты на Танбридж-Уилзе. Останешься здесь, со мной, будешь мне как сын, и я думаю, мои парни легче с этим смирятся, если у тебя появится симпатичная девушка, больше похожая на леди.

Том оглядел сидевших за столами пиратов. Многие мрачно смотрели на него, поигрывая ножами. Он знал, что за своего они никогда его не примут, потому что ненавидели и как мягкотелого горожанина, и как любимчика Пиви. И за это он их, надо отметить, не винил.

Позднее, в маленькой комнатке, которую Том делил с Эстер, он прошептал ей на ухо:

— Нам надо отсюда сматываться. Пираты нас не любят, и им скоро надоест Пиви с его манерами и всем прочим. Я даже не хочу думать, что они с нами сделают, если начнется бунт.

— Давай подождем, посмотрим, что будет дальше, — ответила Эстер. — Пиви — парень крепкий, он сможет удержать своих головорезов в руках, если найдет для них крупную дичь, как обещал. Но только Куирку известно, что это за дичь.

— Завтра узнаем, — ответил Том, погружаясь в тревожный сон. — Завтра к этому времени болота останутся позади…

* * *

И действительно, сутки спустя платформа выбралась из болот. Едва Навигатор Пиви разложил карты на столе в рубке, коридоры мэрии наполнил какой-то странный свист. Том пробежал взглядом по лицам «советников» Пиви, склонившихся над картой, но, похоже, никто, кроме Эстер, этого свиста не замечал. Она вскинула на него глаза и пожала плечами.

Навигатора, тощего, очкастого, звали мистер Эймс. Он был школьным учителем, когда Пиви захватил платформу. Новая пиратская жизнь ему очень нравилась: впечатлений больше, рабочий день меньше, да и головорезы Пиви вели себя куда лучше, чем большинство его прежних учеников.

— Когда-то в Кхазакском море охотились сотни маленьких водоплавающих городов, — начал он, разгладив карту тоненькими ручками, — но они дъели друг друга. Тогда с гор начали спускаться скваттеры, сторонники Лиги противников движения, и заселять острова, в том числе и этот…

Том пристально всмотрелся в карту. На акватории великого Кхазакского моря расположились десятки островов, но Эймс указывал на самый большой, длиной в добрые двадцать километров. Том не мог представить, чем этот остров так привлекателен, да и на лицах большинства пиратов отразилось недоумение. Пиви, однако, довольно засмеялся и потер руки.

— Черный остров, — пояснил он. — Смотреть особо не на что, не так ли? Но именно он принесет нам богатство, парни. Завтра у Танбридж-Уил-за будет достаточно денег, чтобы превратиться в настоящий мегаполис.

— Откуда? — спросил Манго, пират, который меньше всего доверял Пиви, зато Тома ненавидел больше других. — Там же ничего нет, Пиви. Несколько старых деревьев да ни на что не годные моховики.

— Кто такие моховики? — шепотом спросил Том у Эстер.

— Так он называет людей, живущих в неподвижных поселениях, — также шепотом ответила она. — У Древних была пословица: «К катящемуся городу мох не пристает»[6].

— Дело в том, дамы и господа, — продолжил Пиви, — что на Черном острове имеется кое-что интересное. Несколько дней назад, аккурат перед тем, как ты прибыл к нам, Том, мы сбили воздушный корабль, который кружил над болотами. И пилоты, прежде чем мы их убили, рассказали мне много занимательного. Как выяснилось, на Воздушной Гавани произошла какая-то заварушка, которая привела к пожару, поломке двигателей и утечке газа. Повреждения оказались столь серьезными, что Воздушную Гавань для ремонта пришлось сажать на землю. И где, по-вашему, ее посадили?

— На Черном острове? — предположил Том, угадав ответ по самодовольной ухмылке Пиви.

— Молодчина, Томми! На острове находится караван-сарай, где воздушные конвои заправляются по пути из южных территорий Лиги. Там-то и приземлилась Воздушная Гавань. Ее обитатели думают, что они в полной безопасности, окруженные со всех сторон морем и под защитой друзей-моховиков. Но Танбридж-Уилз достанет их и там.

Пираты заметно оживились. Том повернулся к Эстер, но она задумчиво смотрела на далекий остров, отделенный широкой полосой воды. Том содрогнулся при мысли, что прекрасный город станет жертвой этих уродов, хотя непонятно было, каким образом Пиви намеревался до него добраться.

— По местам, дорогие мои! — воскликнул мэр-пират. — Запустить двигатели! Орудия к бою! К завтрашнему утру мы станем богачами!

Пираты повиновались приказам, а Том бросился к окну. Уже стемнело, лишь на западе горизонт чуть подсвечивался зашедшим солнцем. Но улицы Танбридж-Уилза заливал яркий свет фонарей, а по бокам платформы расправлялись огромные оранжевые крылья. Теперь стало понятно, что за свист слышали они все это время: пока Пиви говорил, насосы закачивали воздух в надувные понтоны.

— Поплыли! — прокричал мэр-пират, усевшись на стул.

Взревели двигатели, выбросив облако выхлопных газов, Танбридж-Уилз скатился к кромке воды и поплыл.

* * *

Поначалу все шло хорошо: Танбридж-Уилз без помех продвигался на восток, Черный остров, пусть медленно, но приближался. В рубке Том открыл маленькое окошко и стоял, вдыхая ночной соленый воздух. Его охватило волнение. Он видел, как на бывшей рыночной площади в передней части платформы собирались пираты, готовили крюки и абордажные лестницы, поскольку Воздушная Гавань в Челюсти никак не пролезала. Ее предстояло брать штурмом, а потом рвать на части. Затея Тому не нравилась, поскольку многие из его друзей-пилотов могли остаться в летающем городе. Однако он жил в мире, где город поедал город, и кровожадный план Пиви будил в нем охотничий азарт.

А потом что-то упало с неба и взорвалось на рыночной площади. В палубе образовалась черная дыра, пираты, на которых он смотрел, исчезли. Зато прибежали другие, с ведрами воды и огнетушителями. Кто-то закричал: «Воздушный корабль! Воздушный корабль! Воздушный корабль!» Послышались новые взрывы, здания рушились по всей платформе, людей взрывной волной отрывало от палубы, выбрасывало за борт.

— Закопченный Пит! — проорал Пиви, подбегая к разбитому окну рубки и глядя на застилающий улицы дым. Его обезьянка перебегала с одного плеча на другое, что-то возбужденно лопоча. — Эти моховики организованы лучше, чем я думал. Прожектора, быстро!

Два световых пальца поднялись над платформой, обегая подернутое дымом небо. Там, где они встретились, Том на мгновение увидел взмывающую вверх ярко-красную точку. Орудия платформы задрали стволы и открыли огонь, но поразили только облака.

— Промахнулись! — прошипел Пиви, глядя в подзорную трубу. — Проклятье, мне следовало догадаться, что Воздушная Гавань вышлет корабли-разведчики. И, если я не ошибаюсь, к нам пожаловала эта ведьма Фанг на своей ржавой посудине.

— «Дженни Ганивер»! — ахнул Том.

— Чего это ты так обрадовался? — прорычал Пиви. — От нее ничего хорошего не жди. Или ты не слышал о Цветке Ветра?

Том не рассказывал мэру-пирату о своих приключениях на борту Воздушной Гавани. И попытался скрыть, как он рад, что мисс Фанг жива.

— Слышал, конечно. Она — воздушный торговец…

— Да? — Пиви плюнул на пол. — Ты думаешь, все торговые корабли оснащены таким мощным вооружением? Она — один из лучших агентов Лиги противников движения. Не останавливается ни перед чем, лишь бы досадить нам, бедным движущимся городам. Это она подложила бомбу, утопившую Марсель. Это она задушила бедную султаншу Палау-Пинанга. На ее руках кровь тысяч убитых горожан! Однако мы ей еще покажем, не так ли, Томми? Я изрежу ее на гуляш! А кости брошу собакам! Манго! Пого! Мэггз! Двойная доля добычи тому, кто сшибет красный воздушный корабль!

Но никому не удалось попасть в красный воздушный корабль. Он давно уже вышел за пределы досягаемости орудий Танбридж-Уилза и теперь направлялся к Черному острову, чтобы предупредить Воздушную Гавань о приближающейся опасности. Но Том, пожалуй, не стал бы горевать, если бы объятая огнем «Дженни Ганивер» упала в море. Теперь он знал, почему мисс Фанг спасла его, почему так тепло приняла. Ей требовалась информация для Лиги! И ее друг, капитан Кхора, ей подыгрывал, говоря о том, что она прониклась к нему, Тому, симпатией. Слава Буирку он ничего не мог ей рассказать.

На Танбридж-Уилзе полыхали пожары, но ракеты «Дженни Ганивер» не могли нанести серьезного ущерба такой большой платформе, а теперь, с потерей эффекта внезапности, мисс Фанг не решилась бы на вторую атаку. Так что платформа продолжала продвижение на восток, гоня перед собой освещенную пламенем волну. Том видел огни, вспыхнувшие на Черном острове, фонари на берегу Ближе, между островом и платформой, загорелись другие огни.

— Баркасы! — прокричал Манго, прильнув к прицелу.

Пиви вновь подошел к окну, поднявшийся ветер раздувал его просторные одежды.

— Рыболовный флот, — удовлетворенно буркнул он. — Начнем с них как с аперитива. Потом перейдем к закускам.

Баркасы рванули к берегу, надеясь найти там убежище, но один, размерами побольше, более медлительный, поплыл по ветру.

— Мы его достанем! — проревел Пиви, и Мэггз передала его приказ по системе громкой связи.

Крутые берега Черного острова заслонили небо, отсекая звезды на восточном горизонте.

«А если на высотах орудия?» — подумал Том.

Но если они и были, то стрелять по платформе не стали. Впереди он видел силуэт баркаса, чуть дальше — белую полоску прибоя.

А потом впереди, совсем рядом, возникли новые буруны, и Эстер закричала:

— Пиви! Это ловушка!

Буруны увидели все, но было поздно. Баркас, с его высокой посадкой, проскочил рифы, тогда как Танбридж-Уилз на полной скорости напоролся на них, и острые скалы взрезали днище. Платформа дернулась и застыла, сбив Тома с ног. Двигатели заглохли, и наступившую ужасающую тишину вдруг разорвал натужный вой клаксона, напоминающий рев испуганного быка.

Том на четвереньках добрался до окна. Внизу увидел темные улицы, по которым неслись потоки воды. Белые гейзеры пара вырывались из люков. Между них метались люди. Неподалеку на легкой волне покачивался баркас, любуясь своей работой. Сотня метров отделяла обреченную платформу от крутого берега.

Кто-то схватил его за руку, потащил к двери.

— Ты идешь со мной, Томми! — приказал Крайслер Пиви, снимая огромное ружье со стойки у стены. — Эймс, Манго, Мэггз, вы тоже идете со мной…

Пираты образовали защитный кордон вокруг своего мэра, который гнал перед собой Тома. Эстер пристроилась сзади. Снизу раздавались крики. Вода добралась уже до третьего этажа.

— Покинуть город! — проревел Пиви. — Женщины и мэр выходят первыми!

По пути они завернули в личные апартаменты мэра, где его старшая дочь прижимала к себе испуганных братьев и сестер. Не обращая на детей ни малейшего внимания, Пиви прошествовал в угол к сейфу. Набрал на замке нужную комбинацию цифр. Когда дверца открылась, взял оранжевый узел, и они вышли на балкон, где вода уже переплескивала через ограждение. Том хотел вернуться в комнату, чтобы помочь Кортине и младшим детям, но Пиви и думать о них забыл. Бросил оранжевый узел в воду, и тот развернулся в круглый спасательный плот.

— За борт! — рявкнул он, ухватив Тома и подталкивая к ограждению.

— Но…

— За борт!

Крепкий пинок перебросил его через ограждение на податливый резиновый пол плота. Манго последовал за ним, потом остальные, да так быстро, что плот едва не перевернулся.

— Ой! Ой! Ой! — донесся голос Кортины. Когда Том выбрался из-под мистера Эймса, платформа находилась уже далеко, корма погружалась в воду, а нос задирался к небу. Он поискал Эстер и увидел, что она, сжавшись в комок, сидит рядом. Мартышка Пиви верещала от страха, прыгая на голове хозяина.

— Ой! Ой! Ой! — кричали люди, прыгая с палубы на уже бесполезные понтоны и падая в воду.

Руки со всех сторон цеплялись за плот, Пиви и Манго едва успевали их отдирать, а Дженни Мэггз палила из автомата, окрашивая воду вокруг плота в красный цвет.

Платформа встала вертикально, послышалось громкое шипение — вода проникла в топки, что-то громыхнуло, и Танбридж-Уилз на удивление быстро исчез под водой. Вода кипела и бурлила в водоворотах. Какое-то время слышались крики, мольбы о помощи; прогремело несколько выстрелов — менялись хозяева обломков; началась и закончилась более интенсивная перестрелка — несколько пиратов, добравшихся до берега, прорывались в глубь острова.

Потом наступила тишина. Плот медленно описывал круги. Течением его тянуло к берегу.

Глава 20. ЧЕРНЫЙ ОСТРОВ

На заре Шрайк выходит на берег моря. Начинается прилив и разглаживает глубокие колеи, уходящие в воду. На востоке дым поднимается над поселениями Черного острова. Мертвое лицо Шрайка искажается в улыбке. Он очень доволен тем, что за Эстер Шоу тянется след разрушенных домов и уничтоженных людей.

Только мысли об Эстер заставили его пересечь болота. Только о ней думал он, волоча поврежденную ногу, с головой погружаясь в вонючую воду. Но, с другой стороны, ему не пришлось ее искать: платформа оставляла за собой заметную колею. Вот и теперь он следует за ней, входя в море, как пловец, решивший поплавать ранним утром. Соленая вода бьется о линзы его глаза, просачивается сквозь дыры в броне. Крики чаек затихают, уступая место едва слышному гудению подводного мира. Воздух ли, вода, Воскрешенному человеку без разницы. Рыбы таращатся на него и уплывают прочь в заросли водорослей. Крабы уходят с его пути, пятясь и махая ему клешнями, словно поклоняясь крабьему богу, бронированному, неустрашимому. Он идет на запахи масла и колесной смазки, которые приведут его к Танбридж-Уилзу.

* * *

В нескольких километрах от того места, где они вышли на берег, Крайслер Пиви останавливается на вершине крутого подъема и ждет, пока остальные догонят его. Подходят они медленно, сначала Том и Эстер, потом Эймс с картой, наконец, Мэггз и Манго, согнувшиеся под тяжестью оружия. Оглянувшись, они видят высокие обрывы острова, флотилию лодок и баркасов на том месте, где ушел под воду Танбридж-Уилз. Островитяне уже подогнали баржу с краном, стремясь как можно быстрее снять все ценное с затонувшей платформы.

— Паршивые моховики, — прорычал Пиви.

С тех пор как они ступили на берег, Том не перекинулся с мэром и словом. И теперь он с удивлением увидел, что на лице маленького человечка блестели слезы.

— Я очень сожалею, что не удалось спасти твою семью, мистер Пиви. Я пытался им помочь, но…

— Маленькие засранцы! — фыркнул Пиви. — Я плачу не о них. О моей прекрасной платформе! Ты только посмотри! Эти паршивые моховики…

И тут откуда-то с юга донеслась оружейная стрельба.

Пиви просиял. Повернулся к остальным.

— Слышите! Кто-то из парней добрался до берега! Против них моховикам не устоять! Мы соединимся с ними! И еще сможем захватить Воздушную Гавань. Нескольких человек оставим в живых, чтобы они ее отремонтировали, остальных убьем и улетим на материк богачами. Свалимся на несколько жирных городов, прежде чем пройдет слух, что Воздушная Гавань стала пиратской. Может, даже захватим мегаполис!

Он двинулся дальше, перепрыгивая с валуна на валун, с сидящей на плече обезьянкой. Остальные последовали за ним. Мэггз и Манго еще не пришли в себя после потери Танбридж-Уилза и, похоже, не очень верили в реальность последнего плана Пиви. Они переглядывались, перешептывались, если мэр не мог их услышать, но они находились в незнакомой стране, на чужой территории, и Том сомневался, что в такой ситуации пираты посмеют взбунтоваться. Что же касается мистера Эймса, он никогда раньше не ступал на голую землю.

— Это ужасно! — бурчал Эймс. — Так трудно ходить… Чертова трава! Тут могут быть дикие животные, змеи… Теперь я понимаю, почему наши предки приняли решение больше не жить на земле!

Том точно знал, какие чувства испытывает бывший учитель. На севере и на юге от них земля круто поднималась, прямо перед ними возвышался громадный утес, в расщелинах которого завывал ветер. Эрозия так причудливо выела скалы, что создавалось впечатление, будто на вершине утеса высятся башни неприступного замка. Пиви повел свой отряд в обход, прежде чем они поняли, что, кроме камней, на утесе ничего нет.

— Как красиво! — вздохнула Эстер, хромая рядом с Томом. Она улыбалась, погруженная в свои мысли, чего раньше за ней не замечалось, и даже насвистывала какую-то веселенькую мелодию.

— Чему ты радуешься? — полюбопытствовал он.

— Мы идем к Воздушной Гавани, не так ли? — шепотом ответила Эстер. — Она находится на острове. Банде Пиви ее нипочем не захватить, если моховики и жители Воздушной Гавани выступят против них. Пиратов убьют, а мы найдем корабль, который доставит нас в Лондон. Не забудь, что здесь Анна Фанг. Она опять сможет нам помочь.

— Анна Фанг! — сердито воскликнул Том. — Разве ты не слышала, что сказал Пиви? Она — шпионка Лиги.

— Я так и думала, — призналась Эстер. — Иначе она не задавала бы столько вопросов о Лондоне и Валентине.

— Ты должна была мне сказать! — возмутился Том. — Я мог открыть ей важный секрет!

— А что мне до этого? — удивилась Эстер. — И с каких это пор подмастерьям-Историкам доверяют важные секреты? И потом, я думала, ты догадался, что она — шпионка.

— Она не похожа на шпионку.

— Они все не похожи. Может, ты полагаешь, что они носят табличку с надписью «Шпион» на груди и спине или специальную шпионскую шляпу? — Эстер пребывала в несвойственном ей игривом настроении, и Том подумал, что знает причину: Черный остров напоминал ей тот, на котором она выросла. Внезапно девушка коснулась его руки. — Бедный Том. Ты узнаешь то, чему Валентин научил меня много лет тому назад. Никому нельзя доверять.

— Ха! — вырвалось у Тома.

— Нет, ты тут ни при чем, — торопливо добавила она. — Я думаю, тебе доверять можно, почти в этом уверена. После того, что ты сделал для меня на Танбридж-Уилзе… заставил Пиви выпустить из клетки… Многие люди и пальцем бы не пошевельнули. Тем более ради такой, как я.

Том посмотрел на нее и яснее прежнего увидел добрую, застенчивую Эстер, выглянувшую из-под суровой маски. Улыбнулся ей с такой теплотой, что она покраснела (во всяком случае половинки лица по обе стороны шрама покраснели, а сам шрам стал багровым). Но тут Пиви оглянулся на них и заорал:

— Прибавьте шагу, голубки! Хватит любезничать, быстро за мной!

* * *

Во второй половине дня небо очищается от облаков и солнечный свет, пробивая толгиу прозрачной воды, освещает верхнюю палубу Танбридж-Уилза. Шрайк движется по улицам платформы, поворачивая голову в разные стороны. По залитым водой помещениям плавают тела, словно пакетики с чаем, надолго оставленные в заварочном чайнике. Маленькая рыбка попадает в открытый рот пирата и тут же выплывает наружу.

Вода шевелит волосы девушки. Над головой видны днища баркасов. Он ждет, затаившись в тени, пока трое нырнувших с одного из баркасов мальчишек проплывают мимо него, энергично работая руками и ногами, оставляя за собой дорожку серебристых воздушных пузырьков. Они возвращаются на поверхность с ружьями, бутылками, кожаным поясом.

Эстер здесь нет. С затонувшей платформы Шрайк спускается на дно. Там полно обломков, а плавающие над головой тела направляют его к Черному острову.

Уже вечером он выходит из прибоя, увитый водорослями, вода вытекает через дыры в его броне. Он трясет головой, чтобы прочистить глаз, и оглядывает черный песок под отвесным обрывом. Еще час уходит у него на поиски спасательного плота, спрятанного среди огромных валунов. Он выпускает металлические когти и рвет дно плота, отрезая ей путь в море. Эстер снова его. Когда она умрет, он возьмет ее на руки и двинется в обратный путь, через залитые солнцем глубины и лес водорослей, через болота и долгие километры Охотничьих земель, к Кроуму. Принесет в Лондон, словно отец — спящего ребенка.

Шрайк опускается на четвереньки и начинает принюхиваться, ловя ее запах.

* * *

К закату они наконец-то вышли на гребень, и выяснилось, что перед ними центральная часть острова.

У Тома не осталось ни малейшего сомнения, что Черный остров — это потухший вулкан. Высокие черные скалы со всех сторон обступали круглую котловину, в которой леса перемежались полями. Прямо под ними, на берегу синего озера, находилось небольшое неподвижное поселение. К каменным зданиям примыкали ангары для воздушных кораблей и причальные мачты, а чуть поодаль, на ровном участке, возвышаясь над поселением, опиралась о землю доброй сотней посадочных стоек Воздушная Гавань. Сейчас она казалась совершенно беспомощной, как птица с перебитыми крыльями.

— Караван-сарай! — Пиви хохотнул, вытащил подзорную трубу, поднес к глазу. — Посмотрите, что они делают. Накачивают баллоны, чтобы подняться в небо. — Он быстро оглядел прилегающие склоны. — Наших парней нигде не видно. Если б у нас осталась хоть одна пушка! Но мы и так справимся, правда, парни? Этим пилотам перед нами не устоять! Пошли, подберемся поближе…

В голосе мэра слышались какие-то новые нотки.

«Он боится, — вдруг дошло до Тома. — Но не может этого признать, потому что Манго, Мэггз и Эймс тут же перестанут ему подчиняться».

Он и представить себе не мог, что будет испытывать жалость к мэру-пирату но такое случилось. Пиви отнесся к нему по-доброму, хоть и преследовал свои цели, а вот теперь являл собой жалкое зрелище, спускаясь по мокрому склон)' и не зная, будет ли выполнен его следующий приказ.

Однако пираты последовали за ним в котловину, образовавшуюся на месте кратера вулкана. Однажды они увидели всадников: патруль островитян выискивал пиратов, спасшихся с затонувшей платформы. Один раз над их головами пролетел воздушный корабль, и Пиви приказал всем лечь на землю и замереть. Обезьянку укрыл мантией, чтобы заглушить ее громкие возражения. Воздушный корабль описал круг, но солнце к тому времени зашло, и в спустившихся сумерках пилот не смог разглядеть фигуры людей, прячущихся от него, как мыши от филина. Корабль приземлился у караван-сарая, а вскоре над восточными отрогами взошла полная луна.

Том облегченно выдохнул и встал. Его примеру последовали и остальные, недовольно ворча. Вниз полетели мелкие камушки, сдвинутые неловкими движениями. Том видел, как между домов караван-сарая бегают люди с фонарями, а освещенные окна навевали мысли о том, до чего же хорошо сейчас в теплом и безопасном доме. Воздушную Гавань заливал яркий электрический свет, ветер доносил чей-то командный голос, отдающий приказы, музыку, смех.

— Во имя Пита! — прошипел Манго. — Мы опоздали! Воздушная Гавань улетает!

— Никогда, — возразил Пиви.

Но они видели, что баллоны Воздушной Гавани уже заполнены. Еще через несколько минут до них донесся рев двигателей. Летающий город завис над землей, посадочные стойки сложились, утопли в гнездах.

— Нет! — закричал Пиви.

И побежал вниз по склону, падая, хватаясь за кусты, поднимаясь, спеша к плоскому дну кратера. До них долетали его крики: «Вернись! Ты моя добыча! Из-за тебя я погубил свой город!»

Манго, Мэггз и Эймс двинулись за ним, Эстер и Том замыкали колонну. У подножия склона земля начала проседать под ногами, появились бочажки воды, поблескивающие в лунном свете и огнях поселения.

— Вернись! — кричал Пиви, которого они никак не могли догнать. — Вернись! — И вдруг до них донеслось: — А-а! На помощь!

Они поспешили на голос и дикие вопли мартышки и остановились на краю трясины. Пиви уже засосало по пояс. Обезьянка с перекошенной от страха мордой сидела на его макушке, как моряк на тонущем корабле.

— Протяните мне руку, парни! — молил мэр. — Помогите! Мы еще сможем захватить Воздушную Гавань. Она только проверяет работу двигателей! Она сейчас сядет!

Пираты молча смотрели на него и не двигались с места. Они знали, что у них нет ни единого шанса захватить летающий город, а крики Пиви, скорее всего, выдали островитянам их местонахождение.

— Мы должны ему помочь! — прошептал Том и сделал шаг вперед, но Эстер удержала его.

— Слишком поздно.

Пиви засасывало все глубже, мэрская цепь тянула его вниз. Он выплюнул изо рта черную жижу.

— Да помогите же мне! Мэггз! Манго! Я же ваш мэр! Я старался для вас! — Безумным взглядом он нашел Тома. — Скажи им, Томми! Скажи им, что я хотел превратить Танбридж-Уилз в мегаполис! Хотел стать респектабельным! Скажи им…

Первый выстрел Манго сшиб мартышку с головы Пиви. Кровь, ошметки меха и плоти полетели во все стороны. Второй и третий пришлись в грудь. Голова Пиви упала, трясина засосала его. На поверхности лопнуло несколько воздушных пузырей.

Пираты повернулись к Тому.

— Если б не ты, нас бы тут не было, — пробурчал Манго.

— Если бы ты не забивал голову Пиви чепухой о хороших манерах и мегаполисах, — уточнила Мэггз.

— Разные вилки для каждого блюда, не разговаривать с набитым ртом! — фыркнул Эймс.

Том попятился. К его изумлению, Эстер заступила между ним и пиратами:

— Вины Тома в этом нет!

— От тебя нам тоже никакого проку, — рыкнул Манго. — От вас обоих. Мы — пираты. Нам не нужны уроки этикета и девки-уродины. — Он вскинул ружье.

Мэггз последовала его примеру. Даже мистер Эймс вытащил маленький револьвер.

И тут из темноты донесся скрипучий голос:

— Они мои.

Глава 21. В ИНЖЕНЕРИУМЕ

Лондон забирался на высокое плато, где изрезанную колеями городов землю припорошило снегом. В сотне километров позади катил Панзер-штадт-Байрут, уже не далекое пятно на горизонте, но гигантская темная гора гусениц и палуб, со сверкающей позолотой верхней палубой, отчетливо видной над дымом заводов и двигателей. Лондонцы собирались на кормовых смотровых площадках и в молчании наблюдали, как конебейшн медленно, но верно сокращает разделяющее их расстояние. Во второй половине дня лорд-мэр объявил, что оснований для паники нет — Гильдия Инженеров обеспечит безопасность мегаполиса. Но на нижних палубах уже начались бунты и грабежи магазинов, и для наведения порядка вниз отправили несколько взводов бифитеров.

— Старик Кроум не знает, о чем говорит, — ворчал один из мужчин, работавших в тот вечер на лифтовой станции Куирк-Серкус. — Никогда не думал, что произнесу эти слова, но он — дурак. Затащить бедный Лондон так далеко на восток, гнать и гнать его день за днем, неделю за неделей только для того, чтобы этот конебейшн положил на него глаз. Как жаль, что здесь нет Валентина. Он бы знал, что нужно предпринять.

— Угомонись, Берт, — прошептал его напарник. — Опять они идут.

Оба мужчины вежливо поклонились двум Инженерам, подошедшим к турникетам, молодым мужчине и женщине, в одинаковых больших зеленых очках и белых резиновых плащах с накинутым на голову капюшоном. Девушка показала золотой пропуск. Когда она и ее спутник вошли в ожидающую кабину лифта, Берт повернулся к напарнику:

— Должно быть, в Инженериуме очень важное сборище. Они вылезают из Нижнего Брюха, как полчища белых червей. Интересно, с чего это в такой момент Инженеры решили провести общее собрание Гильдии?

В кабине лифта Кэтрин села рядом с Бивисом Подом, чувствуя себя не в своей тарелке и вся вспотев в белом резиновом плаще, который он ей принес. Посмотрела на него, потом на свое отражение в стекле, чтобы убедиться, что красные колеса, которые они аккуратно нарисовали друг у друга на лбу, не размазались. Она думала, что в капюшонах и очках они будут выглядеть белыми воронами, но Бивис заверил ее, что в эти дни так ходят многие Инженеры. И действительно, еще один пассажир лифта, толстый Навигатор, даже не взглянул на них, пока кабина поднималась на Верхнюю палубу.

Кэтрин провела весь день в ожидании Бивиса, который обещал принести ей одежду Инженера. В книгах и бумагах отца она не нашла упоминания об Эстер Шоу, зато в «Полном каталоге экспонатов Лондонского музея» имелась короткая ссылка на Пандору Шоу, кладоискательницу жившую на Открытой территории, которая поставила Гильдии Историков несколько окаменелостей и артефактов олд-тека. Указывалась и дата ее смерти: семь лет тому назад. Потом Кэтрин переключилась на МЕДУЗУ и выяснила, что так называлось чудовище в одной старинной легенде. Она прекрасно понимала, что ни Магнуса Кроума, ни его Инженеров мифические чудовища заинтересовать не могли.

Никто не обратил внимания на них с Бивисом, и когда они шагали по Верхней палубе к главному входу в Инженериум. Многие десятки Инженеров поднимались по ступеням. Кэтрин присоединилась к ним, зажав в руке золотой пропуск и держась поближе к подмастерью, в ужасе от мысли, что может потерять его в толпе одинаковых белых плащей.

«Ничего у нас не получится!» — мысль эта не выходила из головы, но член Гильдии, дежуривший у входа, даже не смотрел на пропуска. Она бросила последний взгляд на закат, тающий за куполом собора Святого Павла, и вошла в Инженериум.

Здание оказалось больше, чем она ожидала, и с более ярким освещением. В центре холла сияли сотни сферических аргоновых ламп, подвешенных на проводах разной длины. Кэтрин поискала взглядом лестницу, но Бивис уже дергал ее за рукав и тянул за собой.

— Мы поднимемся по монорельсу. Смотри…

Инженеры усаживались в маленькие вагоны монорельсовой дороги. Кэтрин и Бивис встали в очередь, слушая обрывки разговоров и шуршание резиновых плащей. В широко раскрытых глазах Бивиса, спрятавшихся за очками, сквозил испуг. Кэтрин надеялась, что в вагончике монорельсовой дороги они будут вдвоем и смогут поговорить. Но подошли новые Инженеры, и ей нашлось место лишь напротив него, между двумя Инженерами из отделения исследований магнитных явлений.

— Из какого ты отделения, мастер? — спросил мужчина, сидевший по правую руку.

— Э… — Кэтрин испуганно взглянула на Бивиса, но тот был слишком далеко, чтобы шепотом подсказать ответ. И она выпалила первое, что пришло в голову: — Из отделения К.

— Ага, работаешь, значит, у старушки Твикси, — покивал мужчина. — Я слышал, с новыми моделями она добилась потрясающих результатов.

— Да, да, потрясающих, — заверила она Инженера, но тут вагончик двинулся по монорельсу, и ее сосед повернулся к окну, завороженный открывающимся видом.

Кэтрин полагала, что подъем по монорельсу ничем не отличается от подъема на лифте, но значительно большая скорость и движение по спирали привели к тому, что ей пришлось бороться с подступившей тошнотой. А вот другие Инженеры никаких неудобств не испытывали.

— Как вы думаете, о чем будет говорить лорд-мэр? — спросил один.

— Должно быть, о МЕДУЗЕ, — ответил другой. — Я слышал, они готовятся к испытанию.

— Будем надеяться, что оно пройдет успешно, — заметила женщина, которая сидела напротив Кэтрин. — Эту машину нашел Валентин, а он, сами знаете, всего лишь Историк. Им доверять нельзя.

— О, Валентин — человек лорд-мэра, — возразил кто-то еще. — И пусть символ Гильдии Историков на лбу не вводит тебя в заблуждение. Он верен нам, как собака, пока мы даем ему достаточно денег и он может притворяться, что его дочь-иностранка — леди Высокого Лондона.

Спиральный подъем продолжался мимо кабинетов и лабораторий, забитых Инженерами, отчего здание очень напоминало пчелиный улей. Вагончик остановился на пятом уровне, Кэтрин вышла вместе с остальными, красная от злости. Вновь пристроилась к Бивису и они двинулись по холодным, белым коридорам. Скоро до нее донесся гул голосов, и коридор, сделав очередной поворот, привел их в огромную аудиторию. Бивис выбрал места неподалеку от одного из входов. Она огляделась — нет ли поблизости надзирателя Ниммо, но, конечно же, не смогла отыскать его в море белых плащей и лысых или прикрытых капюшонами голов. А тем временем все новые и новые Инженеры входили в аудиторию.

— Посмотри! — прошептал Бивис, двинув ее локтем. — Вон доктор Твикс, я тебе о ней рассказывал. — Он указал на приземистую, бочкообразную женщину, которая усаживалась в первом ряду, о чем-то весело болтая с соседями. — Здесь чуть ли не все грандмастера! Твикс, Чабб, Гарстанг… А вон доктор Вамбрейс, глава службы безопасности.

Кэтрин охватил страх. Если б ее разоблачили у двери, такое поведение могло сойти за простое любопытство, но теперь она проникла в святая святых Инженериума, где собрался весь цвет Гильдии и где ожидалось очень важное сообщение. Однако она убеждала себя, что ей, дочери Таддеуса Валентина, Инженеры не причинят вреда, даже если узнают, кто она такая. И старалась не думать о том, что они могут сделать с Бивисом.

Наконец двери закрылись, свет потускнел. На мгновение в аудитории воцарилась тишина, а потом все пятьсот Инженеров вскочили в едином порыве.

Кэтрин и Бивис не отстали от остальных, через плечи стоящих впереди заглядывая на сцену. Магнус Кроум взошел на металлическую кафедру, холодным взглядом обежал собравшихся. На долю секунды его взгляд задержался на Кэтрин, и ей пришлось напомнить себе, что в белом плаще с капюшоном на голове и больших очках, да еще с такого расстояния узнать ее нет никакой возможности.

— Можете сесть, — начал Кроум и держал паузу, пока Инженеры не заняли свои места. — Сегодня для Гильдии знаменательный день, друзья мои.

Аудитория возбужденно загудела, но Кроум поднял руку, призывая к тишине.

На потолке включился проектор, и на экране над головой Кроума появился первый слайд: схема огромной, сложной машины.

— МЕДУЗА, — объявил Кроум, и Инженеры выдохнули в унисон:

— МЕДУЗА!

— Некоторые из вас уже слышали, — продолжил Кроум, — что МЕДУЗА — экспериментальная боевая установка времен Шестидесятиминутной войны. Мы знаем об этом давно, собственно, с тех пор, как Валентин привез эти документы из путешествия в Америку, двадцать лет назад.

На экране появлялись все новые чертежи, какие-то надписи.

«Отец мне этого не говорил», — подумала Кэтрин.

— Конечно, разрозненные чертежи и описания не позволяли нам реконструировать МЕДУЗУ, — говорил Кроум. — Но семь лет назад, опять же благодаря Валентину, мы заполучили удивительный артефакт олд-тека, добытый на давно заброшенной военной базе, затерявшейся в Американской пустыне. Возможно, это наиболее хорошо сохранившийся компьютерный мозг Древних. Более того, это компьютерный мозг МЕДУЗЫ, искусственный разум, который когда-то управлял боевой установкой. Благодаря упорной работе доктора Сплея и его коллег по отделению Би мы смогли восстановить МЕДУЗУ. Друзья, дни, когда Лондону приходилось бегать и прятаться от других голодных мегаполисов, канули в Лету! С помощью МЕДУЗЫ мы можем в мгновение ока превратить любой из них в горстку пепла!

Инженеры бурно зааплодировали, Бивис Под ткнул Кэтрин локтем, чтобы она не привлекала к себе внимания, но ее руки, казалось, намертво вцепились в металлические подлокотники кресла. Кэтрин сидела как громом пораженная. Она помнила все, что слышала о Шестидесятиминутной войне, о том, как ужасные орудия Древних превращали в руины их неподвижные мегаполисы и отравляли землю и воду. Отец никогда бы не стал помогать Инженерам восстанавливать эту чудовищную машину уничтожения.

— Не будем мы теперь охотиться и за такой мелочевкой, как Солтхук, — продолжал Кроум. — Через неделю Лондон достигнет Батманкх-Гомпы, Щит-Стены. Тысячу лет Лига противников движения трусливо пряталась за этой стеной, сдерживая ход истории. МЕДУЗА уничтожит Батманкх-Гомпу одним ударом. Территория за ней, с огромными неподвижными городами, полями и лесами, с лежащими под землей полезными ископаемыми, станет новыми Охотничьими землями Лондона!

Голос Кроума теперь едва прорывался сквозь радостные крики Инженеров, которые волнами накатывали на стену за его спиной. И стена медленно разошлась, открыв длинное окно, выходящее на кафедральный собор Святого Павла и башенки Холла Гильдий.

— Но сначала нам придется заняться другим неотложным делом. Я надеялся, что удастся сохранить в секрете наличие у нас МЕДУЗЫ до того времени, когда мы достигнем Щит-Стены, однако возникла насущная необходимость продемонстрировать ее мощь. Пока я говорю, команда доктора Сплея продолжает подготовку к огневому испытанию нового оружия.

Даже если бы Кэтрин хотела услышать что-то еще, ее лишили такой возможности. Сидящие в аудитории Инженеры начали оживленно обсуждать услышанное. Те из них, кто непосредственно участвовали в разработке проекта, поспешили к выходам. Поднялась и Кэтрин, последовала за ними. Мгновение спустя очутилась в пустом коридоре, гадая, что же делать дальше.

— Кейт? — Бивис появился у нее за спиной. — Куда ты? Люди заметили, что ты ушла. Я видел, как несколько сотрудников службы безопасности наблюдали за нами…

— Мы должны выбраться отсюда, — прошептала Кэтрин. — Ты знаешь, куда идти?

— Нет, — признался юноша. — Я никогда не был на этом уровне. Полагаю, нам придется возвращаться к монорельсовой дороге… — Он отскочил от Кэтрин, когда та попыталась взять его за руку. — Нет! Кто-нибудь увидит. Инженеры не прикасаются друг к другу…

Они шли по цилиндрическим коридорам, когда Кэтрин прорвало:

— Кроум солгал! Мой отец не был в Америке семь лет назад. Он летал на острова Западного океана. И не говорил мне, что нашел что-то важное. Он бы непременно сказал, если б раскопал МЕДУЗУ. Он не имеет никакого отношения к оружию Древних, он…

— Но зачем лорд-мэру лгать? — спросил Бивис, который в душе гордился тем, что Гильдия подобрала ключи еще к одному секрету Древних. — И потом, он не говорил, что твой отец летал в Америку за этой штуковиной. Может, купил ее у какого-нибудь кладоискателя или у кого-то еще. Любопытно, что имел в виду Кроум, говоря об испытании…

Он остановился. Они дошли до конца коридора, но монорельсовой дороги не нашли. Из трех дверей две были заперты, а последняя вела на балкончик, высоко над Патерностер-сквер.

— Что теперь? — спросила Кэтрин. От страха голос ее стал выше на целую октаву.

— Не знаю, — также нервно ответил Бивис.

Кэтрин вышла на балкон, чтобы немного отдышаться. Луна чуть просвечивала сквозь облака, накрапывал мелкий дождик. Она подняла очки, подставила лицо под дождь, радуясь, что вырвалась из жары и стерильной атмосферы Инженериума. Думала она об отце. Неужели он действительно нашел МЕДУЗУ? Бивис, конечно, прав, с чего лорд-мэру врать? Бедный папа! Он сейчас далеко, где-то над снежными пиками Шан Гуо. Если бы только она могла сообщить ему о том, как намереваются распорядиться его находкой!

Низкий механический гул прокатился над площадью. Она посмотрела на мокрые плиты, но не смогла найти источник гула. А потом что-то заставило ее перевести взгляд на собор Святого Павла. Она ахнула.

— Бивис! Посмотри!

Медленно, как гигантский бутон, купол древнего собора раскрылся.

Глава 22. ШРАЙК

Том и Эстер так и не узнали, то ли Шрайк подошел только что, то ли давно стоял на каменистом склоне, наблюдая за стычкой. Он шагнул вперед. Под его ногой задымилась трава. — Они мои!

Пираты развернулись. Мэггз открыла огонь из автомата, ручной гранатомет Манго пробивал дыры в броне железного человека, Эймс стрелял из револьвера. Под свинцовым дождем Шрайка качнуло, а потом он медленно, как бывает, если в лицо дует сильный ветер, двинулся вперед. Пули отскакивали от его брони, одежда рвалась в клочья, из дыр, пробитых гранатометом, что-то сочилось, возможно, кровь, может — масло. Он вытянул руки, выскочил один стальной коготь, потом другие. Шрайк добрался до Мэггз, в горле у нее что-то булькнуло, она повалилась на спину и застыла. Эймс бросил револьвер и попытался бежать, но Шрайк мгновенно настиг его, и бывший учитель оцепенел, глядя на стальные когти, вылезшие из его груди.

Манго выпустил все гранаты, отбросил уже бесполезный гранатомет, вытащил меч, но, прежде чем успел взмахнуть им, Шрайк схватил его за волосы, оттянул голову назад и одним рубящим ударом снес ее.

— Том, — выдохнула Эстер. — Беги!

Шрайк повернул голову, шагнул вперед, и Том побежал. Не хотел, знал, что бесполезно, понимал, что должен защищать Эстер, но ноги сами несли его, а тело хотело оказаться как можно дальше от этого жуткого железного мертвяка, который спускался по склону. Но тут земля ушла у него из-под ног, и он плюхнулся в мокрую грязь, покатился вниз и угодил бы в трясину, засосавшую Крайслера Пиви, если б не наткнулся на торчащий из земли валун.

Том оглянулся. Сталкер стоял среди распростертых тел. Воздушная Гавань висела над кратером, проверяя двигатели, и ее огни отбрасывали холодные отсветы на металлический, посеребренный луной череп Шрайка.

Эстер осталась на прежнем месте, не отступив ни на шаг.

«Она пытается меня спасти, — подумал Том. — Выигрывает время, чтобы я смог убежать! Но я не могу стоять и смотреть, как он будет убивать Эстер, не могу!»

Игнорируя бесчисленные внутренние голоса, слившиеся в едином крике: «Беги!» — Том пополз вверх по склону.

— Эстер Шоу, — Шрайк тянул слова, язык у него словно заплетался. Пар валил из отверстий в груди, и черная жидкость пузырилась в уголках рта.

— Ты собираешься меня убить? — спросила девушка.

Шрайк кивнул.

— На короткое время.

— Что ты хочешь этим сказать? Длинный рот растянулся в улыбке:

— Мы с тобой одного поля ягоды. Я понял это сразу, когда нашел тебя в тот день, на берегу. С тех пор как ты покинула меня, одиночество…

— Я не могла не уйти, Шрайк, — прошептала она. — Я не была частью твоей коллекции.

— Ты стала мне дорога.

«Что-то с ним не так, — думал Том, продолжая ползти. — Сталкерам неведомы человеческие чувства».

Он помнил: почти все Воскрешенные люди сошли с ума. На голове Шрайка висели водоросли. Неужто у него заржавели мозги? Искры сверкали в его груди, в дырах, пробитых гранатами…

— Эстер, — Шрайк тяжело повалился на колени, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с ее, — Кроум дал мне слово, его сотрудники узнали секрет моей конструкции.

От ужаса по спине Тома побежали мурашки.

— Я отнесу твое тело в Лондон, — говорил Шрайк девушке. — Кроум воскресит тебя как железную женщину. Твою плоть заменит сталь, нервы — провода, мысли — электрические импульсы. Ты станешь красавицей! И моей подругой, на веки вечные.

— Шрайк, — прошептала Эстер, — Кроум не захочет меня воскрешать.

— Почему нет? Никто не узнает тебя в новом теле. У тебя не останется ни воспоминаний, ни чувств, ты не будешь представлять для него угрозы. Но я буду все помнить, дочь моя. Мы вместе выследим Валентина.

Эстер рассмеялась диким, безумным смехом, от которого у Тома свело челюсти. Он уже добрался до тела Манго. Тот по-прежнему сжимал пальцами рукоятку тяжелого меча. Том протянул руку, начал их разжимать. Посмотрев вверх, увидел, что Эстер шагнула к Сталкеру. Откинула голову, подставляя шею под удар.

— Хорошо. Но позволь Тому уйти.

— Он должен умереть, — настаивал Шрайк. — Это часть моей сделки с Кроумом. Ты не вспомнишь его, когда проснешься в новом теле.

— Пожалуйста, Шрайк, пощади его, — молила Эстер. — Скажи Кроуму что он убежал или утонул, умер на Открытой территории и ты не смог принести его в Лондон. Пожалуйста.

Том ухватил меч за еще влажную от пота Манго рукоятку. Теперь, в решающий момент, от страха он едва мог дышать, не говоря уж о том, чтобы подняться и вступить со Сталкером в бой.

«Я не могу этого сделать! — думал он. — Я — Историк, не воин!»

Но не мог он и бросить Эстер, которая спасала его ценой собственной жизни. Он был совсем близко и увидел страх в ее глазах, стальной блеск когтей Шрайка, когда тот протянул к ней руку.

— Хорошо. — Сталкер нежно погладил лицо Эстер кончиками когтей. — Пусть юноша живет. — Он занес руку для удара.

Эстер закрыла глаза.

— Шрайк! — завопил Том и бросился в атаку, выставив перед собой меч. Зеленый свет ударил ему в глаза, когда Шрайк начат поворачиваться к нему. Железная рука двинулась навстречу, отбросила назад. Он почувствовал резкую боль в груди, какое-то мгновение пребывал в полной уверенности, что его разорвало пополам. Но Сталкер ударил его предплечьем, а не кистью со стальными когтями-лезвиями, поэтому на землю он упал единым целым, а не двумя половинками, откатился в сторону, охнув от боли, ожидая, что Шрайк сейчас прыгнет на него и отправит в Страну без солнца.

Но Шрайк лежал на земле. Эстер склонилась над ним, и Том увидел, как мигнул глаз Сталкера, внутри что-то взорвалось и из груди вырвался клуб дыма. Рукоятка меча торчала из бреши, пробитой гранатами Манго, и сверкала синими искрами.

— О, Шрайк! — прошептала Эстер.

Шрайк осторожно убрал когти, чтобы она могла взять его за руку. Неожиданные воспоминания всплыли в распадающемся мозгу, и внезапно ему открылось, кем он был до того, как его положили на Камень воскрешения, чтобы превратить в Сталкера. Он хотел сказать об этом Эстер, поднял большую железную голову, но, прежде чем успел произнести хоть слово, смерть настигла его. Умирать второй раз было ничуть не легче, чем в первый.

Железный остов застыл, дым отнесло ветром. Внизу, на дне котловины, трубили трубы, и Том увидел, как отряд всадников поднимается к ним от караван-сарая, привлеченный грохотом выстрелов. Судя по копьям и факелам в их руках, не для того, чтобы оказать им дружеский прием. Том попытался встать, но едва не потерял сознание от боли.

Эстер услышала его стон и повернулась к нему.

— Зачем ты это сделал? — прокричала она. Даже пощечина удивила бы Тома меньше, чем эти слова.

— Шрайк хотел тебя убить! — запротестовал он.

— Он хотел, чтобы я стала такой же, как он! — закричала Эстер, обнимая Шрайка. — Разве ты не слышал, что он сказал? Он собирался осчастливить меня: лишить воспоминаний, чувств. Представь себе, каким стало бы лицо Валентина, когда я подошла бы к нему! Ну почему ты всюду лезешь?

— Он превратил бы тебя в чудовище! — Том возвысил голос, боль и страх уступили место злости.

— Я уже чудовище! — выкрикнула она.

— Нет, ты не чудовище! — Тому удалось встать на колени. — Ты — моя подруга! — прокричал он.

— Я тебя ненавижу! Ненавижу! — визжала Эстер.

— А я тебя защищаю, нравится тебе это или нет! — орал Том. — Ты думаешь, что никто, кроме тебя, не терял отца и мать? Я такой же злой и одинокий, как и ты, но, как видишь, из-за этого не бросаюсь на людей, не хочу их убить, не пытаюсь превратиться в Сталкера! Ты просто жестокая, постоянно жалующаяся на судьбу…

Больше он ничего сказать не успел, потому что внезапно стало светло как днем, и он отчетливо увидел городок на дне котловины, Воздушную Гавань, приближающихся всадников. Увидел, как померкли звезды, как лицо Эстер застыло в крике, как в уголках ее рта поблескивают капельки слюны. Увидел свою тень, пляшущую на залитой кровью траве.

Над утесами, окружающими котловину, ночное небо наполнилось неземным светом, словно новое солнце вспыхнуло над Открытой территорией, где-то далеко на севере.

Глава 23. МЕДУЗА

Кэтрин словно зачарованная наблюдала, как лепестки бутона-купола собора Святого Павла расходятся по черным швам и откидываются назад. Изнутри, вдоль центральной башни, что-то медленно поднималось, увеличиваясь на ходу, — орхидея холодного, белого металла. Гул мощной гидравлики прокатывался по площади, вызывал вибрации в Инженериуме.

— МЕДУЗА! — прошептал Бивис Под, стоя за ее спиной на балкончике. — Они не реставрировали кафедральный собор! Они собирали МЕДУЗУ в соборе Святого Павла!

— Мастера?

Они обернулись. У двери стоял Инженер.

— Что вы здесь делаете? Выход на балкон разрешен только сотрудникам отделения Л…

Он замолчал, вытаращившись на Кэтрин, и она заметила, что Бивис тоже смотрит на нее, а его темные глаза округлились от ужаса. Лишь мгновение она не могла понять, в чем дело, а потом ее осенило. Дождь! Она забыла про символ Гильдии, нарисованный между бровей, вот теперь краска и потекла по лицу.

— Во имя Куирка, что все это значит? — ахнул Инженер.

— Кейт, беги! — крикнул Бивис, отталкивая Инженера в сторону, и Кэтрин побежала, услышав, как злобно вскрикнул свалившийся на пол Инженер.

Затем Бивис оказался рядом, схватил ее за руку. Они неслись по пустым коридорам, поворачивая то направо, то налево, пока не наткнулись на лестницу. Спустились на один пролет, на другой, слыша позади громкие крики. Завыли сирены охранной сигнализации. Но лестница уже вывела их в маленький холл, у заднего фасада Инженериума. Большие стеклянные двери вели на Верхнюю палубу, но их охраняли два Инженера.

— В здании посторонний! — Бивис, тяжело дыша, указал на лестницу, по которой они спустились. — На третьем этаже! Я думаю, он вооружен!

Инженеров уже встревожил вой сирены. Они переглянулись, один двинулся к лестнице, доставая на ходу газовый пистолет.

Бивис и Кэтрин воспользовались представившимся шансом.

— Моя коллега ранена, — объяснил Бивис красные потеки на лице девушки. — Я веду ее в лазарет!

Двери распахнулись, выпустив их в желанную темноту.

Они бежали, пока не очутились в тени собора Святого Павла. Там остановились, Кэтрин прислушалась. Натужно гудела техника, но еще сильнее отдавались в ушах удары собственного сердца. Мужской голос выкрикивал приказы, к ним приближались тяжелые шаги, гремела броня.

— Бифитеры! — прошептала Кэтрин. — Они захотят проверить наши документы! Они откинут мой капюшон! О, Бивис, не следовало мне просить тебя о помощи. Беги! Оставь меня!

Бивис посмотрел на нее, покачал головой. Он уже пошел наперекор Гильдии и рискнул всем, помогая ей, вот и теперь не собирался оставлять ее одну.

— О, Клио, помоги нам! — прошептала Кэтрин и посмотрела в сторону Патерностер-сквер. Чадли Помрой стоял на ступенях перед Холлом Гильдий, держа в руках какие-то конверты и папки, и смотрел куда-то вверх. Никогда она так не радовалась, увидев знакомое лицо. Побежала к нему, таща за собой Бивиса Пода. Тихонько позвала: — Мистер Помрой!

Безразличный взгляд, которым он их окинул, сменился изумлением, когда она сняла этот идиотский капюшон, открыв лицо и слипшиеся от пота волосы.

— Мисс Валентин! Что, во имя Куирка, происходит? Посмотри, что эти паршивые Инженеры сделали с собором Святого Павла!

Она вскинула голову. Металлическая орхидея полностью раскрылась, отбрасывая гигантскую тень на площадь у собора. Только это была не орхидея. Поднявшаяся над куполом собора чашеобразная часть установки скорее напоминала раздувшийся воротник огромной кобры, и чаша эта поворачивалась в сторону Панзерштадт-Байрута.

— МЕДУЗА! — воскликнула Кэтрин.

— Кто? — переспросил Чадли Помрой. На площади завыла сирена.

— Пожалуйста! — Она повернулась к толстяку-Историку. — За нами гонятся! Если поймают Биви-са, не знаю, что они с ним сделают…

Надо отдать должное Помрою, он не спросил: «Почему?» или «Что вы натворили?» Просто взял Кэтрин за одну руку, Бивиса — за другую и повел к гаражу Холла Гильдий, где его ожидал «жук». Шофер помогал им усаживаться, когда мимо пробежали бифитеры, но они не удостоили Помроя и его спутников даже взглядом. Историк засунул плащ и очки Кэтрин под свое сиденье, а Бивису Поду велел улечься на пол «жука». Потом уселся на заднее сиденье рядом с Кэтрин, предупредил, когда «жук» выехал на Патерностер-сквер: «Говорить буду я».

Около лифтовой станции уже собралась толпа: люди таращились на непонятную конструкцию, которая вылезла из собора Святого Павла. Бифитеры остановили «жука», молодой Инженер пытался рассмотреть, кто сидит внутри. Помрой открыл маленькое окошко в фонаре, спросил:

— Что случилось?

— В Инженериум проникли посторонние. Террористы Лиги противников движения…

— Тогда ты ищешь не нас. — Помрой рассмеялся. — Я весь вечер работал в своем кабинете в Холле Гильдий, а мисс Валентин любезно помогала мне разобрать кое-какие бумаги…

— Все равно, сэр, я должен обыскать «жук».

— Да перестань! — воскликнул Помрой. — Неужто мы похожи на террористов? Разве ты не можешь найти себе более интересного занятия в последнюю ночь Лондона, когда его вот-вот настигнет этот ужасный конебейшн? Я пожалуюсь Совету Гильдий! Это безобразие!

Инженер заколебался, потом кивнул и отошел в сторону, чтобы шофер Помроя мог загнать «жука» в грузовой лифт. Как только двери кабины захлопнулись, Помрой облегченно выдохнул:

— Эти чертовы Инженеры. Я не хотел обидеть тебя, подмастерье Под…

— Я и не обиделся, — донеслось снизу.

— Спасибо! — прошептала Кэтрин. — Спасибо, что помог нам!

— Пустяки, — с губ Помроя сорвался смешок. — Я всегда готов помочь тем, кто чем-то досадил Кро-уму и его лакеям. Этому собору тысячи лет, а они взяли и превратили его… Не знаю, во что они его превратили, но уж точно без нашего ведома… — Тут он глянул на Кэтрин и увидел, что она его не слушает. — Что же ты такого натворила, мисс Кэтрин, раз они так переполошились? Можешь не говорить мне, если не хочешь, но, если ты и твой друг в опасности, а я могу хоть чем-то помочь….

Кэтрин почувствовала, как слезы жгут глаза.

— Пожалуйста, отвези нас домой.

— С удовольствием.

Они молчали, пока «жук» ехал по улицам Первой палубы к парку. В темноте бегали и кричали люди, указывая на кафедральный собор. Бегали и другие: сотрудники службы безопасности Гильдии Инженеров в сопровождении бифитеров. Когда «жук» остановился у Клио-Хауза, Помрой вылез из салона, чтобы проводить Кэтрин до двери. Она попрощалась с Бивисом и последовала за Историком.

— Ты сможешь подвезти подмастерье Пода к лифтовой станции? — спросила она. — Ему нужно вернуться в Брюхо.

На лице Помроя отразилась тревога.

— Не знаю, мисс Валентин. Ты видела, как засуетились Инженеры. Если я знаю их повадки, то сейчас уже блокированы все заводы и общежития. Они, возможно, выяснили, что подмастерье исчез, вместе с двумя белыми плащами с капюшоном…

— То есть он не может вернуться? — При мысли о том, чем это грозит бедному Поду, голова у Кэтрин пошла кругом. И вина целиком лежала на ней. — Никогда?

Помрой кивнул.

— Тогда я оставлю его в Клио-Хаузе, — решила Кэтрин.

— Он — не бродячий кот, дорогая моя.

— Но по возвращении отец сможет все уладить, не так ли? Объяснить лорд-мэру, что Бивис ничего такого…

— Возможно, — согласился Помрой. — Твой отец очень близок с Гильденмейстером Инженеров. Некоторые полагают, слишком близок. Но я думаю, что Клио-Хауз — не самое подходящее убежище для твоего друга. Лучше я отвезу его в Музей. Место там для него найдется, а Инженеры не смогут искать его там, не предупредив нас заранее.

— Ты правда это сделаешь? — Кэтрин боялась вовлекать в эту историю еще одного ни в чем не повинного человека. Но, с другой стороны, речь шла лишь о нескольких днях, оставшихся до возвращения отца. А уж потом все образуется. — Большое спасибо! — Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать Помроя в щеку. — Большое спасибо!

Помрой покраснел, просиял, начал что-то говорить, но она, хотя и видела, как шевелятся его губы, не слышала ни слова. Голову заполнил какой-то странный звук, пронзительный рев, который все нарастал и нарастал, прежде чем она поняла, что идет он не изнутри, а откуда-то сверху.

— Посмотри! — воскликнул Историк, вскинув Руку-Страх заставил ее забыть о переменах, происшедших с собором Святого Павла. Теперь, взглянув на Верхнюю палубу, она увидела, что чашеобразная часть МЕДУЗЫ начала искриться фиолетовыми молниями. Крохотные волоски на ее руках и шее встали дыбом; когда она протянула руку к Помрою, между подушечками ее пальцев и его мантией проскочили искры.

— Мистер Помрой! — воскликнула она. — Что происходит?

— Великий Куирк! — вырвалось у Историка. — Кого теперь разбудили эти идиоты?

Призрачные огненные сферы начали отделяться от сверкающей машины и поплыли над Круговым парком, как надувные шары. Молнии заплясали на шпилях Холла Гильдий. Гул становился громче и громче, выше и выше. Кэтрин зажала уши руками, но гул раскаленной иглой пронзал голову. Внезапно ослепительно яркий энергетический луч вырвался из воротника кобры, чтобы в мгновение ока долететь до верхних палуб Пан-зерштадт-Байрута. Ночь раскололась пополам, и половинки эти скрылись за горизонтом. С секунду Кэтрин видела объятые огнем палубы далекого конебейшна, затем они исчезли. В полной тишине на земле вспыхнуло белое солнце, потом оно стало красным, к небу взметнулся столб огня, и через какое-то время по освещенному пламенем снегу до них докатилась звуковая волна, глухо громыхнуло, словно где-то далеко-далеко в глубинах земли захлопнулась огромная дверь.

Луч погас, на Круговой парк пала тьма, и в наступившей тишине она услышала, как в доме безумно воет Собака.

— Великий Куирк! — прошептал Помрой. — Все эти бедные люди…

— Нет! — услышала Кэтрин свой голос. — О, нет, нет, нет, нет!

Она побежала через сад, глядя на искрящееся молниями облако, накрывшее развалины Панзер-штадт-Байрута. Из Кругового парка, с обзорных площадок доносились крики. Слов она не разобрала, поначалу решила, что люди кричат от ужаса, как ей того хотелось… Но нет, они восторгались, восторгались, восторгались победой!

Часть Вторая

Глава 24. АГЕНТ ЛИГИ

Странный свет на севере погас, далекие раскаты грома стихли, многократно отразившись от стен кратера древнего вулкана. Успокоив запаниковавших лошадей, жители Черного острова приближались в топоте копыт и копоти факелов. Том поднял руки, закричал:

— Мы — друзья! Не пираты! Мы путешественники! Из Лондона.

Но всадники не желали слушать, даже если кто-то его и понял. Они весь день охотились за пиратами утонувшей платформы, сумевшими добраться до берега, и после того, что те натворили в рыбацких деревнях на западном берегу, убивали всех, без пощады. Вот и теперь они переговаривались на своем языке и на скаку поднимали луки. Стрела вонзилась в землю у ног Тома, заставив его отступить на шаг.

— Мы — друзья! — вновь прокричал он. Мужчина, скакавший первым, обнажил меч, но другой всадник обогнал его, что-то прокричал на местном языке, потом на англицком: «Мне они нужны живыми!»

Том узнал Анну Фанг. Она натянула поводья, спрыгнула на землю, бросилась к Тому и Эстер, полы ее пальто развевались, как красный флаг. Длинный меч в ножнах висел на спине, а на груди Том увидел бронзовый значок в форме сломанного колеса — символ Лиги противников движения.

— Том! Эстер! — Она по очереди обняла их, лучезарно улыбаясь. — Я думала, вы погибли! Я послала Линдстрема и Ясмину отыскать вас. На следующий день после боя на Воздушной Гавани. Они нашли ваш воздушный шар в этих ужасных болотах и сказали, что вы умерли, умерли. Я хотела найти ваши тела, но «Дженни» получила серьезные повреждения, и сам город нуждался в ремонте. А отремонтировать его, кроме как на Черном острове, негде… Но мы помолились за вас и принесли жертвы богам неба. Вы думаете, стоит попросить их вернуть жертвоприношения?

Том молчал. Грудь так болела, что он едва мог дышать, не то что говорить. Значок на груди пи-лотессы подтверждал правоту Пиви: она — агент Лиги. И теперь он знал цену ее доброте и заразительному смеху Обернувшись, она что-то прокричала всадникам, двое спешились, подвели своих лошадей, в изумлении глядя на труп Шрайка.

— Я должна на короткое время вас покинуть, — сказала мисс Фанг. — Нужно слетать на север, посмотреть, что там произошло. Островитяне за вами присмотрят. Вы умеете ездить на лошадях?

Том никогда не видел лошади, но от боли и шока не мог даже протестовать, когда его подняли, усадили в седло и повезли вниз по склону на маленькой, в густой шерсти лошадке. Он оглянулся: Эстер, как обычно мрачная, ехала следом, на другой лошади. Потом девушку окружили всадники, и в толпе на улицах караван-сарая он потерял ее из виду. Люди выходили из домов целыми семьями, стояли, глядя на север, между домов кружили пыль и мусор, а над головой висела Воздушная Гавань, один за другим проверяя двигатели.

Тома привели в маленький каменный дом, усадили, и мужчина в черных одеждах и белом тюрбане осмотрел его покрытую синяками грудь.

— Переломы! — радостно возвестил он. — Я — Ибрагим Назгул, врач! У тебя сломаны четыре ребра!

Том кивнул. Грудь ужасно болела, но он считал, что ему повезло, — он остался в живых, и его радовало, что эти люди, сторонники Лиги, совсем не дикари, как он ожидал. Доктор Назгул наложил повязку на грудь, его жена принесла миску с дымящейся тушеной бараниной и покормила Тома с ложечки. По углам комнаты висели фонарики, а дети доктора стояли в дверях и во все глаза смотрели на Тома.

— Ты герой! — сказал доктор. — Говорят, ты сразил железного джинна, который мог убить нас всех.

Том сонно моргнул. Он уже забыл про схватку у болота: подробности быстро улетучивались из памяти, как сон при пробуждении.

«Я убил Шрайка, — подумал он. — Да, конечно, один раз он уже умер, все так, но тем не менее он был личностью. С надеждами, планами, мечтами, а я их растоптал».

Он чувствовал себя не героем, а убийцей; чувство вины и стыд остались с ним и после того, как голова упала на стол рядом с миской и он заснул.

Его перенесли в другую комнату, уложили на мягкую кровать, а открыв глаза, он увидел за окном синее небо с белыми облаками и золотую полоску солнечного света на белой стене.

— Как ты себя чувствуешь, победитель Сталкера? — спросил женский голос.

Мисс Фанг стояла у кровати, глядела на него и улыбалась, прямо-таки ангел на древней картине.

— Все болит, — ответил Том.

— Но путешествовать готов? «Дженни Ганивер» ждет, и я хочу улететь как можно быстрее. Мы сможем поесть после взлета. Я запекла жабу, настоящую жабу.

— Где Эстер? — сонно спросил Том.

— О, она тоже летит.

Он сел, поморщился от острой боли в груди и воспоминаний о случившемся.

— С тобой я никуда не полечу.

Пилотесса рассмеялась, словно услышала отменную шутку, потом поняла, что он говорит серьезно, присела на кровать, озабоченно всмотрелась в него.

— Том? Я тебя чем-то обидела?

— Ты работаешь на Лигу! — со злостью ответил он. — Ты — шпионка, такая же, как Валентин. Ты помогала нам только потому, что надеялась побольше вызнать о Лондоне!

Улыбка сползла с лица мисс Фанг.

— Том, я помогала вам, потому что вы мне понравились. И если б ты видел, как твои родители умерли на борту безжалостного мегаполиса, неужели ты не стал бы помогать Лиге в борьбе с муниципальным дарвинизмом?

Она протянула руку, чтобы убрать с его лба спутанные волосы, и Том вспомнил, как мать делала то же самое, когда маленьким он тяжело болел. Но значок Лиги по-прежнему украшал грудь мисс Фанг, а рана, нанесенная ему Валентином, не зарубцевалась: он больше не верил улыбкам и доброте.

— Ты убиваешь людей! Ты утопила Марсель…

— Если б не утопила, он бы атаковал Сто Островов, убил и обратил в рабство в сотни раз больше людей, чем погибло от взрыва моей маленькой бомбы.

— И ты задушила… эту… как ее там…

— Султаншу Палау-Пинанга? — улыбка вернулась. — Я ее не душила! Как ты мог в такое поверить? Я просто сломала ей шею. Она позволяла водоплавающим мегаполисам заправляться топливом на ее острове, вот и пришлось от нее отделаться.

Том не понимал, чему тут можно улыбаться. Вспомнил людей Рейленда, лежащих у стенки на причале для воздушных кораблей на Стейнзе, когда мисс Фанг сказала, что они без сознания, но оклемаются.

— Я, возможно, не лучше Валентина, — продолжала она, — но разница между нами есть. Валентин пытался тебя убить, тогда как я пытаюсь сохранить тебе жизнь. Так ты полетишь со мной?

— Куда? — подозрительно спросил Том.

— В Шан Гуо, — ответила она. — Я готова спорить, что между солнцем, вспыхнувшим прошлой ночью, и артефактом олд-тека, который Валентин забрал у матери Эстер, есть связь. И я узнала, что Лондон направляется к Щит-Стене.

Том удивился. Неужели лорд-мэр действительно нашел способ прорваться через укрепленную границу Лиги? Если так, это лучшая новость за многие годы! Что же касается Шан Гуо, змеиного гнезда Лиги противников движения, то добропорядочный лондонец если и стремился попасть туда, то лишь в страшном сне.

— Я не намерен помогать тебе в борьбе с Лондоном, — ответил он. — Там мой дом.

— Разумеется, — ответила она. — Но ты не думаешь, что людям, живущим за Стеной, надо дать шанс уйти, если она подвергнется атаке? Я хочу предупредить их о грозящей опасности, и мне нужна Эстер, чтобы она рассказала свою часть этой истории. А Эстер согласна лететь только с тобой.

Том рассмеялся, но боль быстро оборвала смех.

— Я так не думаю! Эстер ненавидит меня!

— Чепуха, — отмахнулась мисс Фанг. — Ты ей очень нравишься. Она всю ночь рассказывала мне, какой ты добрый и смелый. Ведь это ты, а не кто-то другой, убил человека-машину.

— Правда? — Том покраснел, но при этом раздулся от гордости. Решил, что никогда ему не привыкнуть к переменчивости настроения Эстер. Тем не менее в этом огромном, зачастую непонятном мире не было у него более близкого друга, и он помнил, как она уговаривала Шрайка сохранить ему жизнь. И куда бы она ни пошла, ему не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Даже к дикарям Лиги, даже в Шан Гуо. — Хорошо, — кивнул он. — Я полечу с вами.

Глава 25. ИСТОРИКИ

В Лондоне идет дождь, нудный, затяжной дождь, выливающийся из низких облаков. Дождь смывает снег и превращает землю в колеях в желтую жижу, но он не способен погасить пожары на Панзерштадт-Байруте, который по-прежнему пылает на северо-западе, как погребальный костер Титана.

Магнус Кроум стоит на продуваемой ветром крыше Инженериума и наблюдает за поднимающимся дымом. Подмастерье держит над ним зонтик, позади застыли шесть высоких, неподвижных фигур в таких же резиновых плащах, как у членов Гильдии Инженеров, только черных. Террористов, прорвавшихся прошлой ночью в Инженери-ум, до сих пор не поймали, а потому меры безопасности усилены. Теперь лорд-мэра всюду сопровождает новая охрана: первая группа Сталкеров, созданных доктором Твикс.

Воздушный корабль-разведчик Гильдии заходит на посадку, опускается на крышу. Доктор Вамб-рейс, глава службы безопасности, сбегает по трапу, спешит к лорд-мэру, полы его плаща нещадно треплет ветер.

— Ну, доктор? — Голос Кроума переполнен любопытством. — Что ты видел? Вы смогли приземлиться?

Вамбрейс качает головой.

— Там все горит. Но мы облетели конебейшн на малой высоте и сфотографировали. Верхние палубы расплавились и рухнули на нижние. Похоже, что котлы и запасы топлива взорвались при первом касании нашего энергетического луча.

Кроум кивает.

— Кто-нибудь выжил?

— Какие-то признаки жизни между палуб мы заметили, но в остальном… — За черными очками глаза шефа службы безопасности стекленеют. Он и его люди находятся в неустанном поиске новых и все более изощренных способов убийства, но он до сих пор не может прийти в себя от восторга, который испытал, увидев на улицах и площадях Панзерштадт-Байрута обугленные скелеты, многие из которых не лежали — стояли: взгляд МЕДУЗЫ действительно превращал людей в статуи[7].

— Ты собираешься вернуться и переработать остатки конебейшна, лорд-мэр? — спрашивает Вамбрейс после короткой паузы. — Пожары через день-другой потухнут.

— Ни в коем случае, — отрезает Кроум. — Мы должны как можно быстрее добраться до Щит-Стены.

— Людям это не понравится, — предупреждает Вамбрейс. — Они одержали победу и теперь хотят воспользоваться ее плодами. Металл и запасные части, которые можно взять…

— Я привел сюда Лондон не ради металла и запасных частей, — прерывает его Кроум. Он стоит у ограждения, идущего по периметру крыши, и смотрит на восток. На горизонте уже видны вершины высоких гор. Торчат, словно неровные зубы. — Мы не можем сбавить ход. Еще несколько дней, и мы будем у Щит-Стены. Я объявил выходной, устрою прием в Холле Гильдий в связи с этим великим событием. Подумай только, Вамбрейс! Новые Охотничьи земли!

— Но Лиге известно о нашем приближении, — предупреждает Вамбрейс. — Они попытаются нас остановить.

Глаза Кроума, яркие и холодные, устремлены в будущее.

— Валентин получил необходимые инструкции. С Лигой он разберется.

* * *

Утром, когда Лондон продолжал двигаться на восток, а дым горящего Панзерштадт-Байрута застилал небо уже на самом горизонте, Кэтрин шла к лифтовой станции через парк, засыпанный мусором после вечерних праздничных гуляний. Ветер катил по плитам палубы мокрые от дождя китайские фонарики, мужчины в красных комбинезонах Департамента переработки отходов собирали в контейнеры брошенные картонные шляпы и плакаты с надписями: «Мы любим Магнуса Кроума» и «Да здравствует Лондон!». Собака бросился в погоню за бумажной гирляндой, но Кэтрин резко осадила его, крикнув: «К ноге!» Для игр времени не было.

По крайней мере, в Музее плакаты и гирлянды не развесили. В отличие от остального Лондона, Гильдия Историков никогда не спешила восторгаться новыми достижениями Инженеров, и МЕДУЗА не стала исключением. В пыльных тенях выставочных галерей царила траурная тишина, приличествующая гибели огромного города. Лишь с улиц долетали приглушенные звуки, словно толстые занавеси времени отсекли стенды от жизненных реалий. Тишина помогла Кэтрин собраться с мыслями, и, подходя к кабинету Чадли Помроя, она уже четко знала, что должна сказать.

Она не успела поделиться с мистером Помро-ем сведениями, почерпнутыми в Инженериуме, но он видел, как она потрясена, когда вечером отъезжал от Клио-Хауза. И не удивился, найдя ее и Собаку у дверей своего кабинета.

— Мистер Помрой, — прошептала она. — Я должна с тобой поговорить. Бивис здесь? С ним все в порядке?

Бивис в костюме подмастерья Гильдии Историков ждал ее в маленьком, обшитом деревянными панелями кабинете; в тусклом желтоватом свете музейных ламп его лысый череп казался хрупким, как яйцо. Она хотела подбежать к нему, обнять, извиниться за все беды, которые по ее вине обрушились на него, но Бивиса окружал с десяток Историков, устроившихся на подлокотниках кресел и даже на столе Помроя. Все они с укоризной смотрели на Кэтрин, и ее вдруг охватил страх: неужто Помрой ее предал?

— Не волнуйся, — по голосу Помроя чувствовалось, что он прочитал ее мысли. — Раз уж подмастерью Поду предстоит на какое-то время стать гостем Музея, я подумал, что нужно представить ему моих коллег-Историков. Среди нас друзей лорд-мэра нет. Мы согласны в том, что подмастерье Под пробудет у нас сколько потребуется.

Историки подвинулись, уступая ей место рядом с Бивисом.

— Как ты? — спросила она, и при виде его нервной улыбки у нее чуть отлегло от сердца.

— Нормально, — прошептал он. — Тут так странно. Везде дерево, старинные вещи. Но Историки такие добрые…

Кэтрин огляделась. Конечно же, она всех знала: доктора Аркенгарта, доктора Каруну, профессора Пьютертайда, молодую мисс Поттс, Нормана Нанкэрроу из отдела гравюр и картин, мисс Плим, которая всхлипывала, промокая глаза носовым платком.

— Мы говорили об уничтожении Панзерштадт-Байрута. — Помрой сунул ей в руки кружку горячего какао. — Этой ужасной МЕДУЗОЙ.

— А все остальные думают, что это прекрасно! — с горечью воскликнула Кэтрин. — Я слышала, как люди полночи смеялись и кричали: «Молодчина, Кроум!» Я знаю, они радовались, что их не съели, но… Не думаю, что можно прыгать от счастья, уничтожив целый мегаполис.

— Это трагедия! — согласился доктор Аркен-гарт, потирая сухонькие ручки. — А вибрации от этой ужасной машины едва не погубили мою коллекцию керамики!

— Да кого волнует твоя керамика, Аркенгарт! — воскликнул Помрой, видя, как расстроена Кэтрин. — Ты посмотри, что случилось с Панзерш-тадт-Байрутом. Сгорел дотла!

— Вот к чему приводит одержимость Инженеров олд-теком! — вставил профессор Пьютертайд. — Нам бы учиться на опыте бессчетных столетий истории, а их интересуют только эти машины!

— И чего достигли Древние со своими машинами? — поддержал его Аркенгарт. — Отравили всю планету, а потом уничтожили себя!

Остальные согласно закивали.

— На Панзерштадт-Байруте был прекрасный музей, — заметил доктор Каруна.

— Помнится, их экспозиция славилась великолепными картинами, — согласился Нанкэрроу.

— И уникальной к-кабинетной мебелью тридцатого с-столетия! — взвыла мисс Плим и, заливаясь слезами, уткнулась в костлявое плечо Аркенгарта.

— Ты уж извини бедную Мойру, — прошептал Помрой. — Утром она получила ужасную весть. Кроум приказал отправить нашу коллекцию мебели в топку. В результате этой безумной гонки на восток возник дефицит топлива.

Кэтрин сейчас не заботила ни судьба музейной мебели, ни керамики, но настроение у нее чуть улучшилось. Все-таки не ее одну ужасали действия лорд-мэра. Глубоко вдохнув, она рассказала о том, что услышала в Инженериуме о МЕДУЗЕ и следующем этапе великого плана Кроума — атаке на Щит-Стену.

— Но это кошмар, — прошептали Историки, когда она замолчала.

— Шан Гуо — страна древней и великой культуры, независимо от того, правит там Лига противников движения или нет. Батманкх-Гомпу нельзя просто взять и взорвать…

— Городские храмы!

— Керамика!

— Буддийские колеса жизни…

— Картины по шелку…

— М-м-мебель!

— Подумайте о людях! — зло воскликнула Кэтрин. — Мы должны что-то сделать!

— Да! Да! — согласились Историки и уставились на нее. После двадцати лет правления Кроума они и представить себе не могли, как противостоять Гильдии Инженеров.

— Но что мы можем? — наконец спросил Помрой.

— Сказать людям о том, что происходит! — воскликнула Кэтрин. — Ты — действующий глава Гильдии Историков. Собери заседание Совета. Объясни, что так жить нельзя!

Помрой покачал головой:

— Они не поймут, мисс Валентин. Ты слышала, сколько вчера было радости.

— Только потому, что Панзерштадт-Байрут намеревался нас съесть! Когда люди узнают, что Кро-ум собирается использовать это оружие против другого мегаполиса…

— Они еще больше возрадуются, — вздохнул Помрой.

— Другие Гильдии возглавляют его сторонники, — напомнил доктор Каруна. — Прежних великих Гильденмейстеров больше нет. Они или умерли, или на пенсии, или арестованы по его приказу. Даже наши подмастерья интересуются древними технологиями ничуть не меньше Инженеров, особенно после того, как Кроум поставил своего человека, Валентина, во главе Гильдии. Только не обижайся, мисс Валентин…

— Отец — не человек Кроума, — с жаром возразила Кэтрин. — Я в этом уверена! Если б он знал о планах Кроума, то не стал бы ему помогать. Возможно, его отправили с разведывательной миссией, чтобы он не смог им помешать. Вернувшись и узнав, что происходит, он попытается остановить это безумие. Видите ли, это он нашел МЕДУЗУ. И придет в ужас, увидев, скольким людям она принесла смерть. Попытается загладить свою вину, я в этом уверена!

Она говорила так страстно, что некоторые Историки ей поверили, даже доктор Каруна, которого обошли с повышением, назначив Гильденмей-стером Валентина. Что же касается Бивиса Пода, то он смотрел на нее сияющими глазами, переполненный чувством, которому не знал названия: в классах-лабораториях этому его не учили. Но по телу бежали мурашки.

Помрой заговорил первым:

— Надеюсь, что ты права, мисс Валентин. Потому что он — единственный, кто может противостоять лорд-мэру. Мы должны дождаться его возвращения.

— Но…

— А пока мы сошлись на том, что мистер Под останется в нашем Музее. Он сможет спать в старой галерее транспорта и помогать доктору Нанкэрроу составлять каталог произведений искусства. Если Инженеры устроят на него охоту, мы найдем, где его спрятать. Я понимаю, для Кроума это не удар. Но, пожалуйста, пойми, Кэтрин, мы старые, напуганные и, по большому счету, ничего не можем.

Глава 26. БАТМАНКХ-ГОМПА

Мир менялся. В этом Том не находил ничего удивительного: прежде всего подмастерью-Историку объясняли, что переменчивость мира — постоянная составляющая реальности, но теперь он менялся так быстро, что человек мог видеть эти перемены. Глядя из рубки «Дженни Ганивер» на равнины восточного региона Охотничьих земель, Том наблюдал, как разбегались в разные стороны города, напуганные случившимся на севере, разбегались от черного столба дыма, на полной скорости, на гусеницах или колесах, даже не думая о том, чтобы пожирать друг друга.

— МЕДУЗА, — услышал он шепот мисс Фанг. — Она смотрела на дым, в котором мелькали красные языки пламени.

— Что такое МЕДУЗА? — спросила Эстер. — Ты что-то знаешь, не так ли? Знаешь, из-за чего убили моих родителей?

— Боюсь, что нет, — ответила пилотесса. — Хотела бы знать. Но однажды я слышала это название. Шесть лет назад агенту Лиги удалось пробраться в Лондон, выдав себя за матроса из команды воздушного корабля, имеющего лицензию на посадку в Лондоне. Он раскопал что-то интересное, но мы так и не узнали, что именно. Лига получила от него только одно сообщение, из двух слов: «Берегитесь МЕДУЗЫ». А потом Инженеры поймали его и убили.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что они прислали нам его голову, — ответила мисс Фанг. — Наложенным платежом.

В тот вечер она посадила «Дженни Ганивер» на один из убегающих городов, респектабельный, четырехпалубный Перипатетиаполис, который спешил на юг, к горам, расположенным за Кхазакским морем. В гавани для воздушных кораблей они узнали новые подробности случившегося с Панзер-штадт-Байрутом.

— Я это видел! — рассказывал один из пилотов. — Я находился в ста километрах, но все видел. Язык огня протянулся с Верхней палубы Лондона, неся смерть всему, к чему прикасался.

— Лондон откопал какое-то оружие времен Шестидесятиминутной войны, — пояснил археолог. — Американская империя тех времен просто обезумела. Я слышал истории о разработанных там ужасных машинах уничтожения: квантовых энергетических лучах, которые черпали энергию из источников, расположенных вне реальной вселенной….

— Кто теперь решится противостоять им, когда Магнус Кроум может сжечь любой мегаполис, отказывающийся выполнить его приказ? — спросил охваченный паникой перипатетиаполисский торговец. — «Подъезжайте ко мне, чтобы я мог вас съесть», — скажет нам Лондон, и придется подъезжать. Это конец нашей цивилизации! Опять!

Но в случившемся нашлась и светлая сторона: на Перипатетиаполисе вдруг охотно приняли лондонские деньги Тома. Он купил красную шелковую шаль взамен шарфа, который потеряла Эстер в ту далекую ночь, когда он гнался за ней в Брюхе.

— Это мне? — изумилась она, когда он протянул ей подарок. Эстер не помнила, чтобы ей что-то дарили. Она почти не разговаривала с ним после того, как они покинули Черный остров, стыдясь своих слов, брошенных в лицо Тома после смерти Шрайка. — Спасибо. А еще я должна поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь. Хотя и не знаю, стоило ли беспокоиться.

— Я знал, что в душе ты не хочешь становиться Сталкером, — ответил Том.

— Я хотела, — возразила она. — Тогда многое бы упростилось. Но ты поступил правильно. — Она отвернулась, смущенная, посмотрела на шаль, которую держала в руках. — До тебя никто и никогда не выказывал доброго отношения ко мне, для меня это внове. Вот я и пытаюсь тоже быть доброй, как тебе хочется, но потом ловлю свое отражение в зеркале или думаю о нем, и все идет наперекосяк, в голове остаются только мысли об убийстве, я кричу на тебя и стараюсь причинить боль. Извини.

— Да ладно тебе. — Том тоже смутился. — Я понимаю. Все нормально.

Он взял шаль и повязал ей на шею, но, как он и ожидал, она тут же натянула ее выше, чтобы прикрыть рот и нос. Тому вдруг стало грустно: он привык к обезображенному лицу Эстер, знал, что ему будет недоставать ее перекошенной улыбки.

Они взлетели до рассвета, пересекли цепь высоких холмов, сверху напоминающих скомканную коричневую бумагу. Весь день земля поднималась и поднималась, и скоро Том понял, что Охотничьи земли остались позади. К вечеру «Дженни Гани-вер» летела над территорией, по которой не смог бы проехать ни один город. Он видел дремучие леса, в которых изредка встречалась неподвижная деревня, прилепившаяся к раскорчеванным полям. Однажды они увидели поселение на вершине горы, к которому со всех сторон, словно спицы колеса, сходились дороги. Настоящие дороги, с движущимися по ним вниз и вверх телегами и яркими флагами на перекрестках. Он не отрывал глаз от этих дорог, пока они не скрылись из виду. На уроках истории ему рассказывали о дорогах, но он никогда не думал, что увидит их своими глазами.

На следующий день Анна Фанг протянула своим пассажирам по шарику красной пасты.

— Это порошок растертых орехов бетеля, смешанный с высушенными листьями из Нуэво-Майя. Помогает на больших высотах. Но жевать постоянно не советую, а не то зубы у вас станут такими же красными, как у меня.

От шариков во рту пощипывало, однако тошнота и головокружение, которые усиливались по мере того, как воздушный корабль поднимался все выше и выше, пропали. Притупилась и боль в сломанных ребрах.

Уже тень «Дженни Ганивер» скользила по искрящимся льдом и снегом вершинам, а впереди поднимались еще более высокие горы, их белые пики пронзали облака. Том, прищурившись, смотрел на юг, в надежде увидеть Джомолунгму, Эверест Древних, но в высоких Гималаях бушевала пурга, и горы затянуло облаками.

Три дня они летели в черно-белом мире снега, ледников и скалистых молодых гор. Иногда Анна на час-другой передавала управление кораблем Тому или Эстер, дольше боялась, и спала прямо в рубке. Они поднимались и поднимались и, наконец, обогнули Зан-Шан, высочайшую из новых гор Земли, чья снежная вершина терялась в бесконечной выси далеко за облаками. Потом пики стали ниже, кое-где начали появляться зеленые долины, в которых паслись огромные стада. При звуке двигателей воздушного корабля животные в испуге разбегались в разные стороны. Теперь они летели над Небесными горами, которые уходили на север и на восток, чтобы уступить место степям, тайге и непроходимым болотам.

— Эти луга — рай для лошадей. — Анна Фанг вздохнула. — Я надеялась поселиться здесь, выйдя в отставку, закончив служение Лиге. Но теперь, возможно, все это съест Лондон. МЕДУЗА уничтожит наши крепости, наши города превратит в руины, зеленые холмы разроют, чтобы добыть из-под них полезные ископаемые, лошадей уничтожат, как и во всем мире.

Том полагал, что это не самый плохой вариант развития событий. Распространение Движущихся городов по всему земному шару — естественный ход истории. Но ему нравилась мисс Фанг, хоть она была шпионкой и работала на Лигу противников движения, вот он и попытался ее успокоить:

— Какой бы могучей ни была МЕДУЗА, Лондону потребуется много лет, чтобы прорваться через эти горы.

— Ты ошибаешься, — возразила она. — Взгляни.

Он посмотрел в указанном направлении и увидел широкий проход между горами, по которому мог проехать мегаполис. Лишь в одном месте проход перегораживало что-то огромное. С первого взгляда Тому показалось, что это горный отрог, но потом он понял: перед ним Щит-Стена.

Она возвышалась, словно стена ночи, сложенная из гигантских блоков вулканического камня, укрепленная ржавеющими палубными плитами мегаполисов, которые посмели бросить ей вызов и были уничтожены огнем сотен ракетных батарей, установленных на западном склоне. На запорошенном снегом гребне стены, в тысяче двухстах метрах от подножия, развевалось на ветру знамя с изображенным на нем сломанным колесом; блестели под солнцем броня орудийных позиций и стальные шлемы солдат Лиги.

— Если бы Щит-Стена была такой крепкой, как кажется, — вздохнула пилотесса, по широкой дуге направив «Дженни Ганивер» вниз. Маленький летательный аппарат, воздушный змей с мотором, поднялся им навстречу, мисс Фанг по радио обменялась несколькими словами с пилотом. Воздушный змей облетел «Дженни Ганивер» и лег на обратный курс, указывая путь на другую сторону Стены. Том смотрел на мощные укрепления, расположенные на гребне, задранные к небу желтые, черные, коричневые, белые лица солдат, собравшихся со всего мира, — из тех мест, где варвары, жители неподвижных поселений, еще противостояли муниципальному дарвинизму. Потом они исчезли — «Дженни Ганивер» начала спускаться вдоль восточного склона Стены, и он увидел, что это город, огромный вертикальный город с сотнями вырубленных в черном камне, ярус за ярусом, магазинов, казарм и домов с террасами, балконами и окнами; яркие воздушные шары и змеи курсировали вверх-вниз.

— Батманкх-Гомпа, — объявила мисс Фанг. — Город Вечной Силы. Разумеется, люди, которые его так назвали, не слышали о МЕДУЗЕ.

Он прекрасен, подумал Том, которого учили, что неподвижные поселения — грязные, вонючие, отсталые. Он стоял у окна и смотрел во все глаза, рядом с ним прижалась к стеклу Эстер, спрятавшая лицо под шалью и очень женственная.

— Ой! Так похоже на скалы на Дубовом острове, где гнездились морские птицы! — воскликнула она. — Посмотри! Посмотри! — Она указала на лазурное озеро у основания Стены, на котором яркими пятнами выделялись прогулочные яхты. — Том, мы сможем там поплавать. Я тебя научу…

«Дженни Ганивер» приземлилась среди других торговых кораблей на террасе-причале, расположенной на высоте примерно пятисот метров, и мисс Фанг повела Тома и Эстер к ожидавшему их воздушному шару. Они полетели вверх, мимо парков и чайных, к губернаторскому дворцу — древнему монастырю, от которого Батманкх-Гомпа и получил свое название. Дворец с побеленным фасадом и множеством окон был вырублен в отвесном склоне горы, примыкающей к Стене. Другие воздушные шары спешили к причальной площадке, расположенной чуть ниже садов дворца, их баллоны ярко сверкали в горном солнечном свете. В одной из корзин Том увидел машущего рукой капитана Кхору.

Они встретились на причальной площадке. Молодой пилот приземлился чуть раньше и подбежал к ним, чтобы обнять мисс Фанг и помочь ее друзьям вылезти из корзины. Он улетел из Воздушной Гавани наутро после схватки со Шрайком и страшно обрадовался, увидев Эстер и Тома живыми и невредимыми.

— Губернатор и его офицеры ждут твоего доклада, Фенг Хуа, — повернулся он к пилотессе. — До нас дошли ужасные слухи о Лондоне…

«До чего приятно, когда в огромном, незнакомом городе тебя встречает друг», — подумал Том, шагая за Кхорой, который повел их по длинной лестнице, ведущей к дворцу. Он вспомнил, что видел изящный «Акебе 2100», стоящий на якоре на одной из нижних террас, и спросил:

— Это твой корабль мы видели у одного из причалов, с аутригерами, обтянутыми воловьими шкурами?

Кхора добродушно рассмеялся.

— Эта старая воздушная корова? Нет, слава богам! Мой «Мокеле Мбембе» — военный корабль, Том. Все союзники Лиги посылают корабли для Северного воздушного флота, и базируются они в одном месте, вон там. — Он остановился, поднял руку. Том посмотрел в указанном направлении и увидел сверкающие бронзовые ворота у самого гребня Щит-Стены. — Это Высокое Гнездо.

— Мы тебе его покажем, Том, — пообещала мисс Фанг, ведя их мимо монахов-воинов, охранявших двери в лабиринт прохладных каменных коридоров. — Великие воздушные истребители Лиги — одно из небесных чудес. Но сначала губернатор Хан должен выслушать рассказ Эстер.

* * *

Длинным, печальным лицом губернатор Эрмен Хан, худощавый старик, напоминал доброго барана. Он пригласил их в личные апартаменты, угостил чаем и медовыми пирожными. Из круглых окон комнаты открывался прекрасный вид на озеро Батманкх-Нор и простирающиеся за ним поля. Тысячу лет семья губернатора участвовала в защите Стены, и его потрясло известие о том, что теперь все орудия и ракеты превратились в детские хлопушки.

— Ни один мегаполис не сможет миновать Батманкх-Гомпу, — говорил он, пока комнату заполняли его офицеры, которым не терпелось услышать доклад пилотессы. — Моя дорогая Фенг Хуа, если Лондон попытается приблизиться к нам, мы его уничтожим. Как только он окажется в пределах досягаемости — бум!

— Но именно об этом я и толкую! — нетерпеливо воскликнула мисс Фанг. — Лондону нет нужды приближаться к Стене на такое расстояние, чтобы его достали ваши орудия и ракеты. Кроум остановит свой мегаполис в сотне километров отсюда и сожжет вашу драгоценную Стену дотла. Я уверена, что машина, которую Валентин украл у матери Эстер, — фрагмент древней боевой установки, а случившееся с Панзерштадт-Байрутом доказывает, что Гильдии Инженеров удалось воссоздать эту установку.

— Да-да, — покивал офицер-артиллерист, — ты так говоришь. Но можем ли мы поверить, что Кро-уму действительно удалось вернуть из небытия боевую машину времен Шестидесятиминугиой войны? Может, гибель Панзерштадт-Байрута — трагическая случайность?

— Да! — губернатор Хан с надеждой ухватился за эту мысль. — Падение метеорита, утечка газа… — Он погладил длинную бороду, живо напомнив Тому одного из стариканов-Историков в Лондонском музее. — Может, мегаполис Кроума направляется вовсе и не сюда… Может, он нацелился на другую добычу?

Но остальные его офицеры склонялись к тому, чтобы верить Цветку Ветра.

— Он направляется сюда, это точно, — заявил один из них, пилотесса из Кералы, возрастом чуть старше Тома. — Позавчера я посылала корабль-разведчик на запад, Фенг Хуа. — Она с обожанием посмотрела на мисс Фанг. — Варварский мегаполис находился в пятистах километрах отсюда и быстро сокращал разделявшее нас расстояние. Завтра вечером МЕДУЗА сможет взять нас на мушку.

— И в горах замечен черный воздушный корабль, — добавил капитан Кхора. — Корабли, посланные на перехват, не вернулись. По моему разумению, это «Лифт на 13-й этаж» Валентина. Должно быть, он получил задание узнать, где расположены наши большие города, чтобы потом Лондон смог их уничтожить.

Валентин! При мысли о том, что Главный Историк находится в сердце Шан Гуо, Том почувствовал страх и гордость. Услышав имя своего заклятого врага, Эстер разом подобралась. Том глянул на нее, но она смотрела в открытое окно, на горы, будто ожидала увидеть проплывающий над ними «Лифт на 13-й этаж».

— Ни один движущийся город не сможет пройти Щит-Стену, — отчеканил губернатор Хан, верный своим предкам, но убежденности в собственной правоте в его голосе поубавилось.

— Вы должны поднимать воздушный флот, губернатор, — настаивала мисс Фанг. — Разбомбите Лондон до того, как Щит-Стена окажется в пределах досягаемости МЕДУЗЫ. Это единственная возможность.

— Нет! — закричал Том, вскочив так быстро, что стул отлетел назад и упал. Он не верил своим ушам. — Ты сказала, что мы летим сюда, чтобы предупредить людей! Нельзя атаковать Лондон. Погибнут его жители! Ни в чем не повинные! — Он думал о Кэтрин. Представил себе, как ракеты Лиги взрываются в Клио-Хаузе, в Музее. — Ты обещала! — с мольбой добавил он.

— Фенг Хуа ничего не обещает дикарям, — фыркнула пилотесса из Кералы, но Мисс Фанг взглядом заставила ее замолчать.

— Мы нанесем удар только по гусеницам и Брюху, Том. Потом по Верхней палубе, где находится МЕДУЗА. Мы не стремимся причинить вред простым людям, но что еще нам остается, если варварский мегаполис идет на нас войной?

— Лондон — не варварский мегаполис! — прокричал Том. — Сами вы варвары. Почему Лондону не съесть Батманкх-Гомпу если ему того хочется? А если вам это не нравится, давно бы поставили ваши города на колеса, как все цивилизованные народы!

Послышались возмущенные крики, пилотесса из Кералы выхватила меч, но мисс Фанг успокоила всех несколькими словами и повернулась к Тому:

— Думаю, тебе лучше уйти, Томас. Я найду тебя позже.

Слезы жгли глаза Тома. Он жалел этих людей, естественно, жалел. Видел, что совсем они и не дикари, не верил, что их единственный удел — пойти на корм Лондону, но он не мог сидеть и слушать, как они разрабатывают планы нападения на его дом.

Он повернулся к Эстер, в надежде, что она возьмет его сторону, но девушка ушла в собственные мысли, ее пальцы ощупывали шрам под красной шалью. Она испытывала чувство вины. Потому что в «Дженни Ганивер», рядом с Томом, душа ее пела от счастья, но о каком счастье могла идти речь, когда Валентин оставался безнаказанным? А еще ощущала себя круглой дурой. Когда Том подарил ей шаль, в ней проснулась надежда, а вдруг она действительно нравится ему, но одного упоминания имени Валентина хватило, чтобы она вновь осознала очевидное: с таким лицом она никому не может понравиться, никому и никогда. И, заметив, что он смотрит на нее, Эстер ответила:

— Я не буду печалиться, даже если они перебьют все население Лондона, но при одном условии: Валентин — мой.

Том развернулся и выскочил из покоев губернатора. Прежде чем дверь захлопнулась за его спиной, он услышал крик пилотессы из Кералы: «Варвар!»

Оставшись один, он вышел на террасу, где ждали пассажиров воздушные такси, сел на каменную скамью, страшно злой, чувствуя себя преданным. Он думал о том, что мог бы сказать мисс Фанг, да только понимал, что после драки кулаками не машут. Под ним уходили вниз крыши и ярусы Батманкх-Гомпы, города, полностью заполнившего широкий проход между двумя белыми горами. Поневоле Том задался вопросом: а каково жить в таком городе, где каждый день, просыпаясь, видишь из окна одно и то же? Неужели жителям Щит-Стены не хотелось постоянно куда-то двигаться, наслаждаться вечно меняющимся ландшафтом? Как они засыпали без убаюкивающего гудения двигателей? Любили ли свой город? И внезапно на него навалилась грусть. Неужто этот бурлящий, колоритный древний город совсем скоро превратится в руины, которые гусеницы Лондона размолотят в пыль?

Ему захотелось осмотреть город. Он подошел к ближайшему воздушному такси, знаками и словами сумел объяснить пилоту, что он — гость мисс Фанг и хочет спуститься в город. Мужчина заулыбался и начал наполнять корзину камнями, беря их из пирамиды, сложенной рядом. Скоро Том вновь плыл мимо городских ярусов, пока пилот не высадил его на некоем подобии центральной площади. Десятки воздушных такси взлетали и садились на нее; лестница тянулась в обе стороны, поднимаясь к Высокому Гнезду и спускаясь к подножию Щит-Стены.

Весть о МЕДУЗЕ быстро разнеслась по Батманкх-Гомпе, и многие магазины закрылись, дома опустели, а их хозяева направились в города, расположенные южнее. Но на нижних ярусах людей все равно хватало, и, пока солнце переваливало через Щит-Стену, Том бродил по запруженным толпой базарам, улицам, лестницам. На перекрестках стояли будки предсказателей судьбы и часовни богов неба, посеревшие от пепла сгоревших благовоний. На центральной площади Том засмотрелся на представление акробатов-уйгуров. И везде он встречал солдат и пилотов Лиги: светловолосых гигантов со Шпицбергена, черных воинов с Лунных гор, людей с кожей цвета огня из анклавов Лиги в джунглях Лаоса и Аннама.

Он пытался не думать, что не сегодня-завтра некоторые из них будут сбрасывать ракеты на Лондон, и наслаждался калейдоскопом лиц и смешением языков. Иногда слышал, как кто-то говорил: «Том!», или «Томаз!», или «Тао-ма!», указывая на него своим друзьям. История о поединке со Шрайком распространялась по горам от одного торгового города к другому и добралась до Батманкх-Гомпы раньше него. Он не возражал. Только ему казалось, что говорят они о другом Томасе, сильном и отважном, который всегда знал, что надо делать, и не испытывал никаких сомнений.

Он уже собирался вернуться во дворец губернатора и найти Эстер, когда заметил высокого мужчину, поднимающегося по одной из лестниц. В потрепанной красной сутане и клобуке, низко надвинутом на лицо, с посохом в одной руке, другой рукой он придерживал висящий на плече рюкзак. Том уже встречал в Батманкх-Гомпе десятки таких странствующих святых людей — монахов, которые служили богам гор и ходили из города в город через высокие перевалы (на причале Анна Фанг встала на колени и поцеловала ноги одного из них, а потом дала ему шесть бронзовых монет, чтобы он благословил «Дженни Ганивер»). Но этот странник отличался от остальных. Что-то в нем привлекло Тома и не позволило отвести взгляд.

Он двинулся за монахом. Вслед за ним пересек ярмарку пряностей с тысячью удивительных, необычных запахов, прошел по узкой улице Ткачей, где на длинных палках висели сотни корзин, едва не задевая за голову. Что же заинтересовало его в походке этого мужчины, в длинной руке, сжимающей посох?

А когда под фонарем на центральной площади монаха остановила девушка, попросив благословения, Том увидел бородатое лицо, на мгновение показавшееся из-под клобука. Узнал крючковатый нос и светлые глаза. Понял, что амулет, висящий между черных бровей, призван скрыть татуировку — знакомый символ Гильдии Историков Лондона.

Он преследовал Валентина!

Глава 27. ДОКТОР АРКЕНГАРТ ВСПОМИНАЕТ

В эти дни, когда Лондон продолжал мчаться к горам, Кэтрин проводила в Музее много времени. В сумрачном лабиринте галерей она не слышала ни визга пил, которые спиливали последние деревья в Круговом парке, чтобы отправить их в топки двигателей, ни радостных криков толпы, каждый день собиравшейся у информационных экранов, чтобы послушать новые подробности великого плана Кроума, который наконец-то стал достоянием общественности. В Музее она могла даже забыть про службу безопасности Гильдии Инженеров: Лондон наводнили не только привычные громилы в белых плащах, но и какие-то новые, в черном, с замедленными движениями, с зеленоватым свечением из-под тонированных щитков, прикрывавших лицо, — Воскрешенные люди доктора Твикс.

Но если уж говорить откровенно, не только тишина и покой Музея заставляли ее приходить туда. Там был Бивис, которого устроили на ночлег в старой транспортной галерее, под покрытыми пылью моделями планеров и аэропланов. По мере продвижения Лондона на восток она стремилась подольше бывать с ним. Ей нравилось, что он — ее секрет. Ей нравился его мягкий голос, его странный смех. Казалось, он пробовал его на вкус, словно в Нижнем Брюхе смеяться ему не приходилось. Ей нравилось, как он смотрит на нее, его глаза не отрывались от ее лица, а особенно — от волос.

— Прежде у меня не было знакомых с волосами, — как-то признался он ей. — В Гильдии, как только мы становимся подмастерьями, головы обрабатывают специальным химическим составом, и волосы больше не растут.

Кэтрин думала о его бледном лысом черепе. Бивис ей очень нравился. Неужели это и называется «влюбиться»? Неужели это удивительное чувство не обрушивается на тебя внезапно, как в книгах, а медленно, постепенно нарастает, и, проснувшись однажды утром, ты понимаешь, что неожиданно для себя по уши влюблена в подмастерья-Инженера?

Ей очень хотелось, чтобы отец был рядом и ответил на волнующие ее вопросы.

Во второй половине дня, надев форму подмастерья-Историка и прикрыв лысый череп шапкой, Бивис спускался вниз к доктору Нанкэрроу, который заново составлял каталог огромной коллекции картин и рисунков Музея и фотографировал их на случай, если лорд-мэр прикажет отправить в топки и их. Кэтрин в это время ходила по Музею с Собакой, разглядывая экспонаты, найденные ее отцом. Стиральные машины, части компьютера, ржавую грудную клетку Сталкера. У каждого висела табличка: «Найдено мистером Валентином, археологом». Она могла представить себе, как осторожно он выкапывает их из земли, в которой они пролежали многие столетия, заворачивает в холст для транспортировки в Лондон. «Должно быть, точно так же он поступил и с фрагментом МЕДУЗЫ, когда нашел его», — подумала Кэтрин. В полной уверенности, что богиня истории живет в этих пропитанных временем стенах, она помолилась Клио: «Отец нужен Лондону! Пожалуйста, помоги ему вернуться домой невредимым, и поскорее…»

Но не Клио — Собака привел ее в тот вечер в отдел Естественной истории. Он увидел чучела животных в дальнем конце коридора и, глухо рыча, затрусил к ним, чтобы рассмотреть поближе. Старый доктор Аркенгарт, который как раз шел домой, испуганно попятился, но Кейт успокоила его.

— Не волнуйтесь, доктор! Он не кусается! — Она присела рядом с Собакой, подняв голову, посмотрела на акул и дельфинов под потолком, на огромного кита, которого сняли с тросов — под воздействием вибрации он мог их оборвать — и поставили к дальней стене.

— Впечатляет, не правда ли? — Доктор Аркенгарт обожал читать лекции. — Синий кит. Уничтожен охотниками в первой половине двадцать первого столетия. А может, двадцатого. Сведения путаные. Мы бы никогда не узнали, как он выглядел, если бы миссис Шоу не раскопала его окаменевшие останки.

Кэтрин думала о чем-то другом, но упоминание фамилии «Шоу» заставило ее прислушаться. Она взглянула на коричневые кости, лежащие в витрине, на которую указывал доктор Аркенгарт, и прочитала на табличке: «Кости синего кита, найдены миссис П. Шоу, независимым археологом».

«Пандора Шоу, — подумала Кэтрин, вспомнив запись в каталоге Музея. — Не Эстер. Разумеется, нет».

И лишь для того, чтобы отвлечь доктора Аркен-гарта от продолжения лекции, спросила:

— Ты ее знал? Пандору Шоу?

— Миссис Шоу? Да, конечно, — кивнул старик. — Очаровательная женщина. Археолог, жила на Открытой территории, подруга твоего отца. Конечно, в те дни у нее была другая фамилия — Рей…

— Пандора Рей? — Кэтрин знала, о ком речь. — Значит, она помогала отцу во время его экспедиции в Америку! Я видела ее фотографию в его книге.

— Совершенно верно. — Аркенгарт нахмурился, недовольный тем, что его прервали. — Археолог, как я и сказал. Она специализировалась на древних технологиях, но, если находила что-то еще, привозила нам, как эти окаменелости кита. Потом она вышла замуж за парня по фамилии Шоу и переселилась на маленький остров в Западном океане. Бедняжка. Такая трагедия. Ужасная трагедия.

— Она умерла? — спросила Кэтрин.

— Ее убили! — Доктор Аркенгарт выразительно вскинул брови. — Шесть или семь лет назад.

Мы узнали об этом от другого археолога. Убили в собственном доме, ее и мужа. Кошмар. Дорогая, что с тобой? Ты так побледнела, словно увидела призрака!

Кэтрин действительно стало нехорошо. Перед ее мысленным взором все сегменты картинки-головоломки внезапно сложились в единое целое. Пандору Шоу убили шесть или семь лет назад, в то самое время, когда отец нашел этот артефакт высоких технологий древности… Пандора — пилотес-са, археолог, женщина, побывавшая с ним в Америке, где он отыскал чертежи МЕДУЗЫ. А теперь девушка по фамилии Шоу хочет убить отца…

Она едва могла говорить, но все-таки выдавила из себя вопрос:

— У нее был ребенок?

— Думаю, да, думаю, был. — Старик на мгновение задумался. — Да, я помню, миссис Шоу однажды показывала мне фотографию младенца, когда привозила керамику для моего отдела. Прекрасные экспонаты. Ваза эпохи Электрической империи, одна из лучших в нашей коллекции…

— Вы помните, как ее звали?

— Да, одну минуту… Если не ошибаюсь, ЕЕ27190.

— Я не про вазу! Ребенка!

Голос Кэтрин эхом прокатился по галерее. Доктор Аркенгарт даже вздрогнул, потом на лице отразилась обида.

— Мисс Валентин, совсем не обязательно так кричать! Как я могу помнить имя ребенка? Фотографию она показывала мне пятнадцать или шестнадцать лет тому назад, а я никогда не любил детей. Несносные существа, писаются, кричат, не питают никакого уважения к керамике. Но, как мне кажется, этого звали Эгти, или Элл и, или…

— Эстер! — из груди Кэтрин вырвалось рыдание, она повернулась и побежала (Собака не отставал ни на шаг), не зная куда, поскольку не было места, где она могла скрыться от ужасной правды. Она узнала, как отец добыл ключевой элемент МЕДУЗЫ и почему никогда об этом не говорил. Узнала она и причину ненависти Эстер Шоу к отцу.

Глава 28. ЧУЖАК В НЕБЕСНЫХ ГОРАХ

Рука Валентина выводила сложные пассы над склоненной головой девушки, она улыбалась, не подозревая, что ее благословляет злейший враг Лиги.

Том наблюдал, спрятавшись за часовней богини неба. Его глаза знали, кто этот монах в красной рясе, а мозг уже выстроил логическую цепочку, объясняющую его появление в городе. Капитан Кхора говорил, что корабли Лиги охотились за «Лифтом на 13-й этаж» над горами. Должно быть, корабль высадил Валентина где-то неподалеку, и остаток пути до Батманкх-Гомпы тот прошел пешком, после чего прокрался в город. Но зачем? Какая секретная миссия привела его сюда?

Тома захлестнули противоречивые чувства. С одной стороны, ему было страшно находиться в непосредственной близости от человека, который пытался его убить. С другой, он восторгался смелостью Валентина. Каким же надо обладать мужеством, чтобы прокрасться в твердыню Лиги, под самым носом у врагов Лондона! О таких приключениях писал Валентин в книгах, которыми зачитывался Том в общежитии подмастерьев третьего класса после отбоя, забравшись с фонариком под одеяло.

Валентин благословил девушку и двинулся дальше. На несколько мгновений Том потерял его в толпе, затем вновь высмотрел красную рясу, поднимающуюся по центральной лестнице. Последовал за ней на безопасном расстоянии, мимо нищих, солдат, лотошников, продающих горячую еду. И никто из них не догадывался, что мужчина в красной рясе — отнюдь не святой человек, творящий добро во славу богов. Валентин, склонив голову, и не оглядываясь по сторонам, быстро перепрыгивал со ступеньки на ступеньку, поэтому Том, следуя за ним на расстоянии шести-семи метров, полагал, что опасность ему не грозит. Однако он никак не мог решить, что же ему делать. Эстер имела право знать, что убийца ее родителей здесь, в Батманкх-Гомпе. Он должен ее найти? Сказать ей? Но Валентин прибыл с важной миссией, по поручению лорд-мэра Лондона, возможно, чтобы собрать информацию, нужную Инженерам для наведения МЕДУЗЫ на цель. Если Эстер убьет его, Том предаст свой мегаполис…

Он поднимался все выше, не обращая внимания на боль в сломанных ребрах. Вокруг него сверкали лампами и фонарями ярусы Батманкх-Гомпы, мелькали яркие баллоны поднимающихся и опускающихся воздушных такси, напоминая мельтешение рыбок в аквариуме. И постепенно он понял, что не желает успеха Валентину, более того, не хочет, чтобы тот достиг поставленной цели. Лондон действительно ничем не лучше Танбридж-Уилза, а Батманкх-Гомпа — древний и прекрасный город. Он не хотел, чтобы его уничтожили.

— Это Валентин! — закричал он, спеша вверх по лестнице, стараясь предупредить прохожих об опасности. Но они лишь недоуменно смотрели на него. Когда же он догнал мужчину в красной рясе и сдернул клобук, на него глянуло круглое, удивленное лицо монаха.

Том огляделся и понял, что произошло. От центральной площади Валентин поднимался по другой лестнице, направив Тома по ложному следу за настоящим монахом. Он кубарем скатился вниз. Валентин превратился в точку, в свете фонарей поднимающуюся к самым высоким уровням Батманкх-Гомпы, туда, где базировались великие воздушные истребители.

— Это Валентин, — закричал Том, указывая на точку, но вокруг него никто не говорил на англиц-ком. Одни приняли его за сумасшедшего, другие подумали, что он указывает на место, куда МЕДУЗА вот-вот нанесет удар. На площади началась паника и скоро он услышал гонги тревоги, зазвучавшие на нижних уровнях, забитых магазинами и харчевнями.

Мелькнула мысль: найти Эстер, да только он не знал, где ее искать. Подбежал к воздушному такси, крикнул пилотессе: «Следуй за тем монахом!» Но женщина улыбнулась и покачала головой, показывая, что не понимает его.

— Фенг Хуа! — На счастье, Том вспомнил, как Анну Фанг звали на территории Лиги.

Женщина, улыбаясь, закивала, и воздушное такси устремилось вверх. Том попытался успокоиться. Он должен найти мисс Фанг. Мисс Фанг придумает, что противопоставить Валентину. Он вспомнил, как она доверяла ему вести «Дженни Ганивер» над горами, и ему стало стыдно за свою выходку у губернатора.

Он ожидал, что они полетят к губернаторскому дворцу, но воздушное такси приземлилось на том ярусе, где стояла «Дженни Ганивер». Пилотес-са указала на харчевню, которая прилепилась к самому краю яруса, словно ласточкино гнездо.

— Фенг Хуа! Фенг Хуа!

В испуге Том подумал, что пилотесса привезла его к харчевне с таким названием. Но, присмотревшись, заметил на одном из балконов красное пальто мисс Фанг. Сунул все свои деньги женщине со словами: «Сдачи не надо» — и бросился к харчевне, оставив ее в корзине воздушного такси разглядывать незнакомые лица Куирка и Кроума.

Мисс Фанг сидела за столиком с капитаном Кхо-рой и молодой пилотессой из Кералы, которая на совещании у губернатора так рассердилась на Тома. Они пили чай и что-то оживленно обсуждали, но повернулись к нему, едва он появился на балконе.

— Где Эстер? — спросил он.

— Внизу, на пристани. Она не в настроении, — ответила мисс Фанг. — А что?

— Валентин! — выдохнул он. — Он здесь! Переодетый монахом!

Музыканты в харчевне перестали играть. Через открытые окна слышался тревожный гул гонгов с нижних ярусов.

— Валентин здесь? — фыркнула пилотесса из Кералы. — Ложь! Этот варвар думает, что может запугать нас!

— Помолчи, Сатия! — мисс Фанг наклонилась к Тому, сжала его руку. — Он один?

Том, как мог быстро, рассказал ей о том, что видел. Зашипел воздух, прорываясь сквозь ее сжатые зубы.

— Он пришел, чтобы уничтожить наш воздушный флот. Лишить возможности нанести упреждающий удар.

— Один человек не может уничтожить весь воздушный флот! — отмел эту мысль Кхора.

— Ты никогда не видел Валентина в деле, — пилотесса уже вскочила, в предвкушении схватки с лучшим агентом Лондона. — Сатия, поднимай тревогу, скажи, что Высокое Гнездо в опасности. — Она повернулась к Тому. — Спасибо за предупреждение. — По ее голосу чувствовалось, что она понимает, какое трудное ему пришлось принимать решение.

— Я должен сказать Эстер! — воскликнул он.

— Ни в коем случае! — мисс Фанг покачала головой. — Она или погибнет сама, или убьет Валентина, а он нужен мне живым, чтобы мы могли его допросить. Оставайся здесь, пока все не закончится. — Короткая улыбка, и она выбежала из харчевни вместе с Кхорой. Суровая, не знающая жалости к врагам и прекрасная; и Том вдруг понял, почему ее так любят и Кхора, и пилотесса из Кералы, и вся Лига.

Но он подумал об Эстер, о том, что услышит от нее, когда она узнает, что он видел Валентина и ничего ей не сказал.

— Великий Куирк! — выкрикнул он. — Я должен ее найти!

Сатия таращилась на него — не закаленная сражениями пилотесса, а испуганная и очень молодая девушка, так что, бросаясь к двери, Том крикнул ей:

— Ты слышала, что сказала мисс Фанг! Поднимай тревогу!

По ярусу он быстро добрался до причала, на котором стояла «Дженни Ганивер».

— Эстер! Эстер! — закричал он и в свете фонарей увидел, как она спешит к нему, прикрывая лицо красной шалью.

Рассказал ей все; она, как он и ожидал, слушала молча, сверля его холодным взглядом, потом повернулась и побежала, и Том поспешил за ней по бесконечным ступеням уходящей вверх лестницы.

Стена формировала свою погоду. По мере приближения к гребню воздух становился все более разреженным и холодным, а на их лица, словно большие белые бабочки, планировали снежинки. Они уже видели большой фонарь, освещавший широкую площадку, с которой поднимался танкер, доставивший газ в Высокое Гнездо. А потом из Стены выплеснулся язык пламени, за ним второй, третий, словно в Высоком Гнезде находились не воздушные корабли, а драконы. Попавший в пламя баллон танкера взорвался. Танкер камнем полетел вниз, оставив после себя белые парашюты экипажа. Эстер на мгновение остановилась, оглянулась, глаза отсвечивали красным.

— Его работа! Мы опоздали! Он спалил их воздушный флот!

Они побежали дальше. Каждый вздох болью отдавался в сломанных ребрах, холодный воздух резал горло, но Том изо всех сил старался не отставать от Эстер. По узкой лестнице, засыпанной хрустящим под ногами снегом, они поднялись на широкую площадку. Из открытых бронзовых ворот выбегали люди, прикрывая лица от жара. Некоторые несли раненых, и уже около самых ворот Том увидел Кхо-ру, над которым хлопотали два его механика.

Пилот посмотрел на подбежавших Тома и Эстер.

— Валентин! — простонал он. — Он проник в ангар, обманув бдительность часовых. Сказал им, что хочет благословить воздушные корабли. Закладывал взрывчатку, когда мы с Анной вбежали в ангар. О, Том, мы и представить себе не могли, что даже варвар способен на такое! Он захватил нас врасплох! Весь воздушный флот! Мой бедный «Мокеле Мбембе»… — Он замолчал, выплюнув кровь. Меч Валентина пронзил его легкое.

— А где мисс Фанг? — спросил Том.

Кхора покачал головой. Он не знал. Эстер уже шла прямо в огонь, игнорируя крики людей, которые пытались ее остановить. Том последовал за ней.

Он словно попал в печь. Высокое Гнездо напоминало огромную пещеру, по стенам которой тянулись пещеры поменьше, где и стояли воздушные корабли Лиги. Должно быть, Валентин перебегал от одного к другому, раскладывая фосфорные бомбы. И теперь сквозь яркое пламя видны были лишь металлические остовы.

— Эстер! — позвал Том, но его крик затерялся в реве пожара. Наконец он увидел ее. Она спешила по узкому тоннелю, уходящему в глубь Стены.

«Туда я за ней не пойду! — подумал он. — Если она хочет угодить в ловушьсу и превратиться в кусок жареного мяса, это ее право…»

Но когда он уже собирался вернуться к воротам, начал взрываться боезапас гондол, полетели ракеты, руша каменные стены, засвистели пули. Тоннель находился ближе ворот, и он помчался к нему молясь всем богам, которых только мог припомнить.

Навстречу шел поток свежего воздуха, и Том понял, что тоннель выходит на западный склон Стены, ведет к одной из орудийных позиций.

— Эстер! — прокричал он, но ему ответило только эхо, отразившееся от стен. Да и голос его едва перекрыл треск пожара.

Он двинулся дальше. На развилке увидел лежащего на каменном полу человека, сраженного мечом Валентина. Облегченно вздохнул, убедившись, что это не Эстер и не мисс Фанг, а незнакомый ему молодой пилот, и тут же почувствовал укол совести, потому что Валентин его убил. Он всмотрелся в один тоннель, другой. Куда бежать?

— Эстер? — позвал он.

Шальная пуля залетела из ангара, высекла искры, ударившись о каменную балку над головой. Поняв, что промедление смерти подобно, Том нырнул в правый тоннель.

И вскоре услышал новые звуки, более близкие и резкие, чем треск пожара: удары металла о металл. Том сбежал по скользким ступеням, увидел впереди свет, поспешил к нему. Тоннель вывел его к засыпанной снегом площадке, на которой стояла ракетная установка, нацеленная на запад. Пламя железной жаровни освещало древние укрепления, распростертые на земле тела боевого расчета и сошедшихся в смертельной схватке Валентина и мисс Фанг. Звенели мечи. Удары сыпались градом.

Том присел в тени у выхода из тоннеля, обхватив руками грудную клетку — сломанные ребра страшно болели, — уставился на сражающихся. Валентин бился, как лев. Скинув красную рясу он остался в белой рубашке, черных бриджах и высоких сапогах. Парировал удары, наносил, уходил от них, но Том видел, что он встретил достойного соперника. Держа длинный меч обеими руками, мисс Фанг теснила его к ракетной установке, телам людей, которых он убил. Она просчитывала каждый удар Валентина и, отразив его, всякий раз переходила в контратаку. Наконец ей удалось выбить меч из руки Валентина. Он опустился на колени, хотел поднять его, но острие ее меча уже ткнулось в шею, и Том увидел, как по белому воротнику рубашки потекла струйка крови.

— Отличная работа! — воскликнул Валентин, и на его лице засияла улыбка, которую Том помнил с той ночи в Брюхе, добрая, веселая, предельно искренняя. — Молодец, Фенг Хуа!

— Замолчи! — рявкнула она. — Это не игра… Валентин рассмеялся:

— Наоборот, дорогая моя Цветок Ветра, это очень большая игра, и моя команда берет верх. Или ты не заметила, что ваш воздушный флот объят огнем? Вам следовало уделять больше внимания вопросам безопасности. Полагаю, вы почивали на лаврах, поскольку Лига тысячу лет делала все, что хотела. Но мир меняется…

«Он пытается выиграть время», — подумал Том, но не мог понять почему. Загнанный на отрезанную от остального мира платформу, обезоруженный, без единого шанса на спасение, на что надеялся Валентин, подтрунивая над пилотессой? Том уже хотел подойти, поднять меч, встать рядом с мисс Фанг и наставить его на Валентина, дожидаясь подмоги, но даже потерпевший поражение Валентин так пугал его, что он не решился выйти из тени. Прислушивался, надеясь уловить тяжелые шаги бегущих по тоннелю солдат, гадал, где же Эстер. Но до него долетали только звон гонгов и пожарных колоколов по другую сторону Стены да насмешливый голос Валентина.

— Тебе следует переметнугься на сторону Лондона, дорогая. Завтра Щит-Стена превратится в груду щебня. Тебе нужен новый работодатель. Твоей Лиге конец…

И тут площадку залило светом: сверху ударил яркий луч прожектора. Пилотесса подалась назад, Валентин прыгнул вперед, подхватил свой меч, первым ударом отбросил ее меч в сторону, вторым пронзил шею. Какое-то время они стояли, качаясь, как пьяные танцоры, совсем рядом от Тома, который видел, что меч Валентина насквозь пробил шею мисс Фанг. До него донесся ее шепот: «Эстер Шоу убьет тебя. Найдет и…» Валентин выдернул меч, мисс Фанг упала, а он повернулся, и побежал к ограждению площадки. «Лифт на 13-й этаж», подсвечивая себе прожектором, опускался все ниже.

Глава 29. ДОРОГА ДОМОЙ

Черный воздушный корабль, движимый лишь ветром, всегда дующим на столь больших высотах, подлетел незаметно для защитников Батманкх-Гомпы, которые все свое внимание сосредоточили на тушении пожара. Теперь его двигатели ожили, сдувая с открытой площадки снег и заглушив крик ужаса Тома.

Валентин шел по стволу ракетной установки так же уверенно, как канатоходец по струне, а потом прыгнул, на мгновение завис в воздухе над бездонной пропастью и ухватился руками за нижнюю перекладину веревочной лестницы, которую сбросили ему Пьюси и Генч. И ловко забрался по ней в гондолу.

Том бросился вперед и оказался в темноте, потому что прожектор потух. Ракеты, выпущенные с расположенных выше батарей, не смогли пробить броню баллона. Одна, правда, разбила стекло в гондоле, но черный воздушный корабль уже на полной скорости уходил от Стены. Воздух, отбрасываемый пропеллерами, ударил Тому в лицо, когда он наклонился над Анной Фанг, потряс ее в надежде, что пилотесса жива.

— Это несправедливо! — Он разрыдался. — Он специально ждал, когда тебя ослепят! Ты его победила!

Пилотесса не отвечала. Удивленно смотрела мимо него тусклыми, как сухие камушки, глазами.

Том уселся рядом с ней на краснеющий снег, пытаясь решить, что же делать дальше. Он понимал, что должен немедленно покинуть Батманкх-Гомпу убраться из города до того, как сюда прибудет Лондон, но его уже тошнило от одной мысли о том, что опять надо куда-то бежать, ехать, лететь. Ему надоело носиться по миру, следуя желаниям других людей. В нем начала закипать злость, когда он подумал о том, что Валентин летит домой, где его встретят как героя. Валентин — причина всего, что произошло с ним. Валентин загубил его жизнь, жизнь Эстер и многих других. Валентин передал МЕДУЗУ Гильдии Инженеров. Теперь он видел правоту Эстер: напрасно он помешал ей убить Валентина.

В дальнем конце платформы послышался шум, Том поднял голову и увидел, как черная мешанина рук, ног и пальто торопливо распутывается, словно большой паук, упавший с потолка. На развилке Эстер ошиблась с выбором, и левый коридор привел ее в наблюдательный бункер, расположенный десятью метрами выше. Семь метров она спускалась по обледенелой стене, последние три пролетела. Ее взгляд на мгновение задержался на лежащей пилотессе, потом она шагнула к краю площадки и уставилась в темноту.

— Лучше бы на ее месте оказалась я, — услышал он слова Эстер. — По крайней мере, я бы взяла его с собой.

Том не отрывал от нее глаз. От горя и ярости внутри все кипело, и он знал, что испытывает сейчас Эстер, испытывала с того самого дня, как Валентин убил ее родителей. Это было ужасное чувство, и он знал только один способ, позволяющий избавиться от него.

Он сунул руку под воротник пальто Анны, нашел ключ, который она носила на цепочке, сорвал. Поднялся, подошел к Эстер, обнял ее. С тем же успехом он мог обнимать и статую: оцепеневшая Эстер ни на что не реагировала, но Тому хотелось убедить себя, что он не один, что ему есть на кого опереться, вот он ее и обнял. Над головой палили орудия в тщетной надежде сбить «Лифт на 13-й этаж». Он наклонился к самому уху Эстер и прокричал, перекрывая грохот залпов:

— Пора домой!

Она оглянулась на него в недоумении, даже раздраженная.

— Ты чокнулся?

— Разве ты не понимаешь? — От безумной мысли, сверкнувшей у него в мозгу, Том рассмеялся. — Кто-то должен заставить его заплатить за все! Ты была права, мне не следовало мешать тебе, но я рад, что помешал, потому что полиция Брюха убила бы тебя на месте и мы бы не встретились. Теперь я готов помочь тебе убить Валентина и уйти от погони. Мы возвращаемся в Лондон! Немедленно! Вместе!

— Ты точно чокнулся, — поставила диагноз Эстер, но пошла за ним по тоннелю, ведущему в ангар, а навстречу уже бежали солдаты, испуганные, в саже, и площадка огласилась их горестными воплями, когда они увидели лежащие на ней тела.

Ночное небо над Батманкх-Гомпой затянуло дымом. В Высоком Гнезде еще не успели потушить пожар, а дороги, уходящие от Стены, уже превратились в реки огней: жители покидали город, растекались по горам, как вода, прорвавшая дамбу. С уничтожением Воздушного флота никто и ничто не могло защитить Щит-Стену от удара МЕДУЗЫ, поэтому люди и бежали из города, на своих двоих, на мулах, на запряженных волами повозках, на воздушных шарах.

На причале воздушные корабли один за другим поднимались в дымное небо и брали курс на юг. Сатия, пилотесса из Кералы, пыталась образумить охваченных паникой солдат: «Останьтесь и защищайте Стену! Южный Воздушный флот поможет нам. Они прилетят меньше чем через неделю». Но все знали, что к тому времени Батманкх-Гомпа падет, а Лондон будет продвигаться на юг, к беззащитным городам Лиги. — «Останьтесь и защищайте Стену!» — молила она, но воздушные корабли продолжали подниматься, ее никто не слышал.

«Дженни Ганивер» стояла на якоре, темная, покинутая. Ключ, который Том снял с тела Анны Фанг, легко вошел в замочную скважину носового люка, повернулся, и минуту спустя Том уже стоял в рубке, глядя на пульт управления, великое множество тумблеров, лампочек и рычажков. Почему-то ему казалось, что их гораздо меньше.

— Ты уверен, что мы справимся с управлением? — тихонько спросила Эстер.

— Конечно. — Он повернул несколько переключателей. Люк открылся вновь, в рубке зажегся свет, включилась и заворчала, как добродушная собака, кофеварка, с потолка опустилась маленькая надувная лодка и, стукнув его по затылку, сшибла с ног.

— Точно уверен? — Эстер помогла ему подняться. Том кивнул.

— Я с детства собирал модели воздушных кораблей, так что принцип действия понимаю. И мисс Фанг показывала мне, как им управлять, когда мы летели над горами… Жаль только, что не все надписи на англицком.

Он на мгновение задумался, потом поднял другой рычаг, и на этот раз ожили двигатели. На причале люди оборачивались на «Дженни Ганивер», на лицах отражалось изумление. Некоторые знаками отгоняли злых духов. Они слышали о смерти Цветка Ветра и задавались вопросом, уж не вернулась ли на борт «Дженни Ганивер» ее неугомонная душа? Но Сатия увидела Тома и Эстер, стоявших в рубке, и побежала к ним.

Опасаясь, что она попытается их остановить, Том схватился за рычаг, поворачивающий двигатели. Заскрипели подшипники: гидроусилители переводили двигатели в вертикальное положение. Том рассмеялся, радуясь, что корабль подчиняется его приказам. Зашипели газовые клапаны, от-щелкнулись магнитные зажимы. Люди махали руками, кричали, Сатия вытащила пистолет, но в последний момент на причале появился капитан Кхора, которого поддерживал один из членов его команды, и обезоружил ее. Посмотрел на Тома, вскинул руку, желая ему удачи, и удивительный розовый цвет его ладони и подушечек пальцев навсегда остался в памяти юноши. А воздушный корабль медленно, но верно уходил в небо, поднимаясь все выше сквозь дым Высокого Гнезда. Том в последний раз взглянул на Батманкх-Гомпу потом по широкой дуге развернул «Дженни Ганивер» над Щит-Стеной и взял курс на запад. Он летел домой.

Глава 30. ВСТРЕЧА ГЕРОЯ

Облака, сыпавшие снег на Батманкх-Гомпу, сносило на запад, где они уже дождем проливались на Лондон. Дождь шел и во второй половине следующего дня, когда «Лифт на 13-й этаж» добрался до дома. На этот раз его не встречали толпы людей. Мокнущие под дождем лужайки Кругового парка пустовали, лишь несколько рабочих Департамента переработки отходов спиливали последние деревья. Но Гильдия Инженеров знала о его возвращении и, когда черный корабль, поблескивая посадочными огнями, опускался на площадку, Инженеры бежали к нему с мокрыми от дождя лысыми черепами и отблесками посадочных огней на блестящих белых плащах.

Кэтрин из окна спальни наблюдала, как наземная служба швартует корабль, как суетятся вокруг Инженеры. Вот открылись люки гондолы, вот Магнус Кроум выступил вперед, под зонтом, который держал над ним слуга, вот отец спустился по трапу — она узнала его даже на таком расстоянии по росту, уверенной походке, дождевику, который трепал ветер.

На глаза Кэтрин навернулись слезы, сердце разрывалось от горя и гнева. Она помнила, с каким нетерпением обычно ждала его возвращения, как стремилась первой встретить его после посадки «Лифта». Теперь она не знала, сможет ли заставить себя заговорить с отцом.

Сквозь залитое дождем стекло наблюдала, как он беседует с Кроумом, кивает, смеется. Волна белых плащей на мгновение скрыла его от нее, потом она увидела, что он оставил лорд-мэра и спешит к Клио-Хаузу, возможно, гадая, почему дочь его не встретила.

На мгновение она запаниковала, захотелось где-нибудь спрятаться, но Собака был с ней и придавал силы, в которых она так нуждалась. Она опустила жалюзи из панцирей черепахи и ждала с гулко бьющимся сердцем, пока не услышала шаги отца на ступенях. Он постучал в дверь.

— Кейт? — донесся его приглушенный голос. — Кейт, ты здесь? Я пришел рассказать тебе о моих приключениях. У меня самые свежие новости о Шан Гуо, тебе будет интересно! Кейт? Ты не заболела?

Она приоткрыла дверь. Отец стоял на лестничной площадке, мокрый от дождя, его улыбка поблекла, едва он увидел заплаканное, осунувшееся от бессонницы лицо дочери.

— Кейт, все хорошо! Я вернулся!

— Я знаю. И ничего хорошего в этом нет. Я сожалею, что ты не погиб в горах.

— Что?

— Я все о тебе знаю, — ответила она. — Мне известно, что ты сделал с Эстер Шоу.

Она впустила его в комнату, захлопнула дверь, резко осадила Собаку, когда тот, виляя хвостом, побежал к Валентину. В сумраке, царящем в спальне при опущенных жалюзи, увидела, как отец глянул на гору книг на столе, потом на нее. На шее белела повязка, на рубашке запеклась кровь. Она с трудом удержала слезы, готовые вновь хлынуть из глаз.

Валентин сел на разобранную постель. Всю дорогу от Батманкх-Гомпы в голове звучали слова Анны Фанг: «Эстер Шоу тебя найдет». И Кэтрин, бросив ему в лицо это же имя, словно ударила ножом в сердце.

— Ты можешь не волноваться, — с горечью продолжила Кэтрин. — Больше никто не знает. Имя девушки я узнала сама. Доктор Аркенгарт рассказал мне, как убили Пандору Шоу, я уже знала, что умерла она семь лет назад, как раз в то время, когда ты вернулся из экспедиции, очень порадовав лорд-мэра своими находками. Я сложила два и два и…

Она пожала плечами. Так легко идти по следу, зная все ориентиры. Она взяла книгу, которую читала. Протянула ему. «Американская пустыня — через мертвый континент с пистолетом, камерой и воздушным кораблем», его собственный рассказ о путешествии в Америку. Указала на женщину на групповой фотографии участников экспедиции: улыбавшаяся пилотесса стояла рядом с Валентином.

— Поначалу я ничего не поняла, потому что она изменила фамилию. Ты сам ее убил? Или руками Пьюси и Генча?

Валентин поник головой, от злости, отчаяния, стыда. У Кэтрин еще тлела надежда, что он сможет оправдаться, представит доказательства своей непричастности к смерти родителей Эстер, но, увидев, что его голова опускается все ниже, окончательно осознала: ее отец — убийца.

— Ты должна понять, Кейт, я сделал это ради тебя.

— Ради меня?

Он наконец поднял голову, но смотрел не на нее — на стену у ее локтя.

— Я хотел, чтобы у тебя было все. Я хотел, чтобы ты выросла леди, не кладоискателем Открытой территории, каким был я. Вот и пришлось искать то, что требовалось Кроуму.

Пандору я знал давно, еще по экспедиции в Америку. Да, она была со мной, когда я нашел чертежи и коды доступа МЕДУЗЫ. Мы и представить себе не могли, что эту машину можно восстановить. Потом наши пути разошлись. Она придерживалась взглядов Лиги противников движения, вышла замуж за какого-то фермера и поселилась на Дубовом острове. Я не знал, что она по-прежнему думает о МЕДУЗЕ. Должно быть, она еще раз летала в Америку, на этот раз одна, и сумела проникнуть в другую часть того же древнего подземного комплекса, которую мы проглядели при первых раскопках. Там она и нашла…

— Компьютерный мозг, — нетерпеливо прервала его Кэтрин. — Ключевой элемент МЕДУЗЫ.

— Да, — пробормотал Валентин, удивленный ее информированностью. — Она прислала мне письмо, в котором сообщила, что компьютерный мозгу нее.

Пандора знала, что без чертежей и кодов проку от него нет, а они находились в Лондоне. Она подумала, что мы сможем продать их вместе и разделить выручку. А я понял, что такой подарок Кроуму обеспечит меня на всю жизнь и станет гарантией твоего светлого будущего.

— Поэтому ты ее и убил.

— Она не соглашалась продать компьютерный мозг Кроуму — ответил Валентин. — Как я говорил, она была сторонницей Лиги. Хотела, чтобы Лига получила все. Мне пришлось ее убить, Кейт.

— А как же Эстер? Почему тебе пришлось изувечить ее?

— Я не хотел, — промямлил он. — Должно быть, она проснулась и что-то услышала. Она была милым ребенком. Примерно твоего возраста и выглядела совсем как ты, могла бы сойти за твою сестру. Может, она и есть твоя сестра. Одно время мы с Пандорой были очень близки.

— Моя сестра? — ахнула Кэтрин. — Твоя дочь!

— Я отвел взгляд от тела Пандоры и увидел ее, стоящую в дверях! Не мог допустить, чтобы она подняла шум. Ударил, попал по лицу. Решил, что она умерла, но не смог заставить себя убедиться в этом. Она сбежала, на лодке. Я думал, она утонула… до той ночи, когда она попыталась убить меня в Брюхе.

— И Том… — Кэтрин помолчала. — Он узнал ее имя, и тебе пришлось убить его, потому что правда выплыла бы наружу, если б он рассказал Историкам об обезображенной девушке.

Валентин беспомощно смотрел на дочь.

— Ты не понимаешь, Кейт. Если б люди узнали, кто она и что я сделал, защитить меня не смог бы даже Кроум. Я бы потерял все и в своем падении увлек с собой и тебя.

— Но Кроум все знает, не так ли? Поэтому ты так верен ему. Верен, как собака, пока он платит тебе и готов притворяться, что твоя дочь-иностранка — леди Высокого Лондона.

Дождь бил по окнам, вся комната вибрировала: Лондон с натугой тащил себя по размокшей земле. Собака лежал, положив голову на лапы, его взгляд метался с хозяйки на Валентина. Никогда раньше он не видел, чтобы они ссорились, и ему это категорически не нравилось.

— Я привыкла думать, что лучше тебя никого нет, — говорила Кэтрин. — Я привыкла думать, что ты самый лучший, самый храбрый, самый мудрый человек на свете. Но нет. Ты даже не умен, не так ли? Или ты не понимал, для чего Кроум использует эту машину?

Валентин коротко глянул на нее.

— Разумеется, понимал. Это мир, где город пожирает город, Кейт. Жаль, конечно, что Панзер-штадт-Байрут пришлось уничтожить, но Щит-Стена должна рухнуть, если мы хотим, чтобы Лондон выжил. Нам нужны новые Охотничьи земли.

— Но там живут люди! — воскликнула Кэтрин.

— Только сторонники Лиги противников движения, Кейт, да и то большинство из них уже ушли.

— Они нас остановят. У них есть воздушные корабли…

— Уже нет. — Валентин улыбнулся, гордясь собой. — Зачем, по-твоему, Кроум посылал меня на восток? Северный воздушный флот обращен в пепел. Сегодня МЕДУЗА пробьет брешь в их знаменитой Стене. — Он встал, потянулся к ней, продолжая улыбаться, словно эта победа искупала все его грехи. — Кроум сказал мне, что МЕДУЗА выстрелит в девять вечера. Перед этим в Холле Гильдий состоится прием: вино, закуски и заря новой эры. Ты пойдешь со мной, Кейт? Я бы хотел, чтобы…

До этой минуты у нее оставалась надежда, что отец не знал о безумном плане Кроума. Теперь угасла и она.

— Глупец! — вскричала она. — Разве ты не понимаешь, что Кроум не прав? Ты должен остановить его! Ты должен уничтожить эту ужасную машину!

— Но тогда Лондон останется беззащитным посреди Охотничьих земель, — резонно указал Валентин.

— Ну и что? Будем жить, как жили, охотиться и есть, а если нам встретится мегаполис, размерами превосходящий наш, съедят нас… Все лучше, чем становиться убийцами!

Она больше не могла находиться с ним в одной комнате. Побежала к двери, а он и не попытался ее удержать, даже не позвал, побледнев, стоял столбом. Кэтрин выскочила из дома — Собака за ней — и бежала по мокрой траве, пока ее и отца не разделил весь Высокий Лондон. «Я должна что-то сделать! — в отчаянии думала она. — Я должна остановить МЕДУЗУ…»

Она направилась к лифтовой станции, а информационные экраны оповещали Лондон о благополучном возвращении Валентина.

Глава 31. СОГЛЯДАТАЙ

Лондон набирал скорость, стремясь как можно быстрее добраться до гор. Города, которые десятилетиями прятались в этих краях, превращаясь в неподвижные поселения, срывались с места и уползали прочь, оставляя за собой зеленые поля. Но мегаполису было не до погони за мелкой добычей. Горожане уже знали о плане лорд-мэра. Несмотря на холод и дождь, люди собирались на носовых смотровых площадках, не отрывались от биноклей и подзорных труб. Всем не терпелось увидеть наконец легендарную Стену.

— Скоро! — говорили они друг другу.

— Этим вечером!

— Новые Охотничьи земли!

* * *

Большинство сотрудников Музея давно привыкли к Кэтрин и Собаке и не обратили на нее особого внимания, когда она торопливо шла по галереям с не отстающим ни на шаг волком. Кто-то замечал отчаянный блеск в ее глазах и слезы на лице, но, прежде чем успевал спросить, что случилось, или предложить носовой платок, она уже проскакивала мимо, чуть ли не бежала, спеша к кабинету доктора Нанкэрроу.

Там она нашла запахи скипидара и трубочного табака специалиста по живописи, но не самого Нанкэрроу и Бивиса Пода. Она вернулась в коридор, где толстый подмастерье третьего класса мыл пол.

— Доктор Нанкэрроу в хранилище, мисс, — ответил он на вопрос Кэтрин. — Взял с собой этого странного новичка.

Когда Кэтрин влетела в хранилище, странный новичок помогал доктору Нанкэрроу перетаскивать большущую картину в золоченой раме. Называлась она «Куирк наблюдает за перестройкой Лондона» и принадлежала кисти Уолмарта Стренджа. Бивис, увидев Кэтрин, выронил угол, который держал, и удар об пол прогремел, как небольшой взрыв.

— Послушай, Под! — сердито начал Нанкэрроу, но тут же заметил Кэтрин и удержался от продолжения. — Похоже, тебе не повредит чашка крепкого чая, мисс Валентин, — пробормотал он и поспешил в глубины хранилища.

— Кейт? — Бивис Под неуверенно шагнул к ней. — Что случилось? — Он не привык утешать людей, подмастерьев-Инженеров этому не учили. Неловко протянул руки, коснулся ее плеч и чуть не отскочил назад от шока, когда она упала к нему на грудь. — Ну… что ты… что ты…

— Бивис, — всхлипывала Кэтрин, — надо принимать меры. Мы должны что-то сделать. Этим вечером…

— Этим вечером? — Он нахмурился, пытаясь разобрать ее слова, тонущие в рыданиях. — Мы вдвоем? Я думал, твой отец нам поможет…

— Он мне больше не отец, — с горечью бросила Кэтрин и тут же осознала, что это правда. Еще сильнее прижалась к Бивису, словно он превратился для нее в спасательный плот, который мог доставить ее в безопасное место, не дать утонуть в пучине горя и вины. — Отец — человек Кроума. Вот почему я должна избавиться от МЕДУЗЫ, понимаешь? Искупить его грехи перед человечеством…

Нанкэрроу вернулся с двумя жестяными кружками чая.

— О… э… гм… — пробормотал он, смутившись, застав молодых людей в объятиях друг друга. — Я хочу сказать… Мне надо поработать с документами. Должен спешить. Вернусь через час или два. Под, остаешься за старшего…

Выходя, он едва не упал, наткнувшись на толстого подмастерья третьего класса, который мыл пол у самой двери в хранилище.

— Во имя Куирка, Меллифант! — услышали они крик Нанкэрроу. — Неужели ты не можешь не мешаться под ногами?

Но Герберт Меллифант не мог. С того дня как его понизили в звании, он искал возможность вернуть себе прежний статус. На Пода он обратил внимание несколько дней назад. Этот незнакомец находился в дружеских отношениях с грандмастера-ми, ходил по музею с дочерью Гильденмейстера, одевался, как подмастерье, но не спал в общежитии и не появлялся на уроках. Из информационных выпусков он знал, что Гильдия Инженеров до сих пор охотится за людьми, которые проникли на ее секретное заседание, и у него возникла мысль, что доктор Вамбрейс, возможно, заинтересуется новым помощником Нанкэрроу. Как только старик скрылся за углом, Меллифант положил швабру и вернулся к двери.

— Лига противников движения не сможет защититься от удара. За этим отец и летал на восток. Чтобы определить местоположение их городов и уничтожить воздушный флот. Вот почему нам остается надеяться только на себя.

— А как насчет Историков? — спросил Бивис. Кэтрин пожала плечами:

— Они слишком испуганы, чтобы помочь нам. Но я все могу сделать одна, знаю, что могу. Отец пригласил меня на прием к лорд-мэру. Я собираюсь пойти. Найду отца и скажу, что я его простила, и мы пойдем к Кроуму как счастливая маленькая семья. Но пока остальные будут возносить хвалу лорд-мэру и есть сосиски на палочках, я незаметно уйду, найду МЕДУЗУ и разобью ее. Как ты думаешь, молотка мне хватит? Я знаю, где доктор Ар-кенгарт хранит инструменты. Там точно есть молоток. Или лом. Может, лучше взять лом?

Она рассмеялась, увидела, как вытаращился на нее Бивис. На мгновение испугалась, что он сейчас скажет: «Угомонись» или «Ничего из этого не выйдет», коснулась его лица, покрасневших ушей, пульсирующей жилки на шее. Он шумно сглотнул.

— Бомба.

— Что? — переспросила она.

— МЕДУЗА, возможно, огромная, я не удивлюсь, если она занимает половину собора Святого Павла. Если ты действительно хочешь уничтожить ее, тебе нужна взрывчатка. — На его лице читались волнение и страх. — Чистящий порошок, которым пользуются в Музее, содержит соединения азота, и, если я смешаю его с жидкостью, которую доктор Нанкэрроу использует при реставрации картин, и сделаю таймер…

— Откуда ты все это знаешь? — изумилась Кэтрин, которой мысль о бомбе даже не приходила в голову.

— Основы химии. — Бивис пожал плечами. — Я все это делал в учебных лабораториях…

— Это все, о чем думают Инженеры? — прошептала она. — Делать бомбы и взрывать их?

— Нет, нет! — ответил он. — Но такова суть науки. Человек использует ее достижения, как ему того хочется. Кейт, если ты действительно намерена уничтожить МЕДУЗУ, я сделаю тебе бомбу, которую ты сможешь положить в ранец. Если подберешься к МЕДУЗЕ, оставь его рядом с компьютерным мозгом, установи таймер и убегай. Через полчаса…

В коридоре Меллифант из всех сил прижимался ухом к деревянной двери.

* * *

Быстрее, быстрее, быстрее. Нетерпение лорд-мэра словно передалось всему городу. Поршни двигателей в машинных отсеках ходят в унисон с биением его сердца, колеса и гусеницы крутятся, как мысли, неся мегаполис к Стене и новой странице великой истории Лондона.

Всю вторую половину дня Валентин искал дочь, бегал по парку, внезапно появлялся в домах друзей, мокрый от дождя, спрашивая: «Моей дочери у вас нет? Не видели ее?» А теперь он широкими шагами меряет гостиную в Клио-Хаузе. Вода с сапог стекает на ковер, Валентин ходьбой пытается изгнать из костей холод залитого дождем парка, из головы — страх.

Наконец он слышит шаги по усыпанной гравием дорожке, шаги в холле, и в гостиную врывается Пьюси, такой же мокрый и несчастный, как его господин.

— Я нашел ее, босс! Она в Музее. В последние дни, если верить старику Крейберу швейцару, она проводит там много времени.

— Отведи меня к ней! — кричит Валентин.

— А надо ли, босс? — Пьюси изучает носки своих сапог, чтобы не смотреть на пылающее, в разводах слез лицо своего господина. — Думаю, будет лучше, если ты на какое-то время оставишь ее в покое. В Музее она в безопасности, не так ли, и, я полагаю, ей надо все хорошенько обдумать. Дай срок, она сама вернется.

Валентин плюхается на стул, а его верный слуга ходит по комнате, зажигая лампы. За окнами угасает день.

— Я отполировал твой меч, приготовил парадную одежду. Вечером прием у лорд-мэра, помнишь? Негоже его пропускать.

Валентин кивает, смотрит на свои руки, длинные пальцы.

— И зачем только все эти годы я слепо выполнял его указания? Зачем отдал ему МЕДУЗУ?

— Не мне отвечать на такие вопросы, сэр…

Валентин со вздохом встает, направляется в гардеробную. Ему бы свойственную Кейт остроту ума. Она с легкостью определяет, что хорошо, а что — плохо. Ему бы смелость Кейт, тогда он смог бы иной раз отказать Кроуму. Но уже поздно, слишком поздно.

* * *

Кроум отрывается от обеда (на тарелке овощное пюре и эрзац-мясо, содержащие необходимое количество белков, углеводов, витаминов и так далее), смотрит на дрожащего подмастерья-Историка, которого Вамбрейс только что втолкнул в его кабинет, и говорит:

— Итак, подмастерье Меллифант, как я понимаю, ты хочешь нам кое-что рассказать?

Глава 32. ОТВЕТ ЧАДЛИ ПОМРОЯ

Она поняла, что может держать удар. Совсем недавно ей хотелось забиться в угол и умереть от горя, но теперь она снова расправила плечи и гордо вскинула голову. Что-то похожее она испытывала и когда умерла ее мать. Думала, что для нее все кончено, а потом с изумлением обнаружила, что жизнь продолжается. Тем более что теперь у нее появились надежные помощники: Собака и Бивис.

— Кейт, мне нужен еще один болт, диаметром, как этот, но длиннее…

Она видела в Поде милого, неуклюжего неумеху, за которым кто-то обязательно должен приглядывать, чтобы с ним чего не случилось, и подозревала, что такое же мнение о нем сложилось и у Историков. Но в тот день начала осознавать, что на самом-то деле он гораздо умнее ее. Наблюдала, как он работает под аргоновой лампой в углу галереи, тщательно отмеряя нужное количество чистящего порошка и жидкости, используемой для снятия старой краски при реставрации картин.

Теперь он собирал таймер из медной проволоки и деталей приборного щитка древнего автомобиля. Остальные компоненты бомбы уже лежали в принесенном ею ранце.

— Болт, Кейт.

— Сейчас… — Она порылась в горке крепежа и нашла то, что он просил. Протянула Бивису. Посмотрела на часы. Почти восемь. Скоро ей предстояло вернуться в Клио-Хауз, чтобы с улыбкой сказать отцу: «Я сожалею, что вела себя так глупо. И рада твоему возвращению. Могу я пойти с тобой на прием к лорд-мэру?»

— Все. — Бивис закрыл ранец. — Готово.

— На бомбу не похоже.

— В этом весь смысл, глупышка! Смотри. — Он вновь открыл крышку, показал красную кнопку, на которую следовало нажать, чтобы включить таймер. — Взрыв, конечно, будет не очень сильным, — признал он, — но если тебе удастся поставить ранец рядом с компьютерным мозгом…

— Я поставлю, — пообещала она, беря ранец. — Я — дочь Валентина. Если кто-то и сможет подобраться к МЕДУЗЕ, так это я. — На лице подмастерья отразилась печаль, и она подумала: он скорбит о том, что в жертву будет принесен прекрасный компьютерный мозг Древних, предел мечтаний каждого Инженера. — Я должна это сделать, — сказала Кэтрин.

— Я знаю. И жалею только о том, что не могу пойти с тобой.

Она обняла его, прижалась лицом к его лицу, губами — к его губам, чувствуя, как он задрожал, когда поднял руки и начал поглаживать ее волосы. Собака тихонько зарычал, возможно, из ревности, боясь, что теряет любовь Кэтрин и его ждет удел старых мягких игрушек, забытых и заброшенных в чулан.

— О, Бивис, — прошептала она, подалась назад, ее била дрожь. — Что с нами будет?

До них донеслись далекие крики, их эхо поднималось с нижних этажей. Слов они разобрать не могли, но сразу поняли: что-то случилось. В Музее никто никогда не кричал.

Собака зарычал громче. Побежал к двери, они последовали за ним, вышли на темную лестничную площадку. Холодный ветерок коснулся их разгоряченных лиц, когда они наклонились над перилами и посмотрели вниз, на длинную спираль лестницы, уходящую в темноту. Новые крики, что-то с грохотом упало. Этажом ниже появились лучи фонарей, и тут они узнали голос: кричал Чадли Помрой.

— Это безобразие! Форменное безобразие! Вы находитесь на территории Гильдии Историков!

Отряд сотрудников службы безопасности Гильдии Инженеров торопливо поднимался по лестнице. Практически бесшумно, в сапогах на резиновой подошве. Лучи фонарей отражались от белых плащей и вороненой стали автоматов. У площадки они притормозили, увидев сверкающие глаза Собаки. Он прижал уши к голове, зарычал, изготовился к прыжку. Автоматы нацелились на него, но Кэтрин успела схватить его за ошейник и крикнула:

— Он не причинит вам вреда, он просто испугался. Не стреляйте…

Но они все равно застрелили его. Выстрелы напоминали удары хлыста, пули вырвали Собаку из ее рук и отбросили к дальней стене. В пляшущем свете фонарей кровь казалась черной. У Кэтрин перехватило дыхание. Руки и ноги тряслись, и она ничего не могла с этим поделать. Не могла сдвинуться с места, даже если бы и захотела, но на всякий случай командир отряда гаркнул:

— Оставайся на месте, мисс Валентин.

— Собака… — выдохнула она.

— Оставайся на месте. Животное сдохло.

По лестнице поднялся доктор Вамбрейс.

— И ты тоже, Под, — бросил он, заметив, что юноша двинулся к мертвому волку. Остановился на верхней ступеньке, улыбнулся и Кэтрин, и Бивису. — Мы везде ищем тебя, подмастерье. Надеюсь, тебе стыдно. Дай мне ранец.

Бивис протянул ранец, высокий Инженер схватил его, открыл.

— Как Меллифант и предупреждал. Бомба.

Двое из его людей выступили вперед, схватили пленников и повели вниз, вслед за доктором Вамбрейсом.

— Нет! — завопила Кэтрин, попыталась ухватиться за руку Бивиса, когда их растаскивали в стороны. — Нет!

Ее голос отразился от потолка, вернулся к ней, гулким эхом заскакал по лестнице, и она подумала, какой же он тонкий и беспомощный, голос ребенка, устроившего истерику, ребенка, пойманного за глупым, непристойным занятием и теперь боящегося наказания. Она ударила в голень мужчину, который ее держал, но он, здоровяк, да еще в сапогах, даже не поморщился.

— Куда вы нас ведете?

— Ты пойдешь со мной на Верхнюю палубу, мисс Валентин, — ответил Вамбрейс. — На приеме у мэра будешь в центре внимания. Что же касается твоего голубка, то его отведут в Нижнее Брюхо. — Он усмехнулся, услышав полный ужаса вскрик Бивиса. — Да, подмастерье Под, в Нижнем Брюхе тебя ждут очень интересные эксперименты.

— Это не его вина! — протестовала Кэтрин. Она видела, что ситуация вырвалась из-под контроля, что ее глупые планы провалились и за все придется платить Бивису и бедному Собаке. — Я заставила его помогать мне! — закричала она. — Бивис тут ни при чем!

Но Вамбрейс уже отвернулся от нее, а здоровяк, крепко держа ее одной рукой, второй, пахнущей какими-то химикалиями, зажал рот, чтобы прекратить крики.

* * *

«Жук» Валентина останавливается у Холла Гильдий, где уже стоят «жуки» большинства Гильденмейстеров. Генч выходит, держит фонарь, пока из салона вылезает Валентин, суетится вокруг, как заботливая мамаша, отправляющая ребенка в школу, убирает со лба упавший волосок, поправляет воротник парадной черной мантии, протирает рукоятку меча.

Валентин рассеянно смотрит в небо. Видит крохотное облако, подсвеченное заходящим солнцем. Ветер, по-прежнему дующий с востока, пахнет снегом, и этот запах заставляет его на мгновение забыть о Кэтрин и подумать о Шан Гуо. «Эстер Шоу тебя найдет», — умирая, прошептала Цветок Ветра. Но как она узнала об Эстер? Не могла же она встретиться с ней! Или могла? Эстер еще жива? Она как-то добралась до Батманкх-Гомпы? И теперь затаилась в горах, готовая вновь подняться на борт Лондона и попытаться убить его? Или, хуже того, причинить вред его дочери?

Он отталкивает руки Генча, говорит ему:

— Если вы не очень рветесь на прием к лорд-мэру, парни, есть смысл этим вечером поднять в воздух «Лифт на 13-й этаж». На случай, если какие-нибудь отчаянные храбрецы попытаются напасть на Лондон.

— Дельная мысль, босс. — Обоим пилотам приемы в тягость: такая еда и пустая болтовня не для них. Перспектива хорошей драки привлекает их куда больше. Генч усаживается рядом с Пьюси, и «жук» уезжает, сметая с пути Инженеров и бифитеров. Валентин поправляет галстук и быстро поднимается по ступеням к парадному входу в Холл Гильдий.

* * *

Инженеры вели своих пленников по нижним галереям к выходу из Музея. Вокруг не было ни души. Никогда раньше Кэтрин не видела Музей таким пустынным. Где же Историки? Она понимала, что они не смогут им помочь, но хотелось их видеть, знать, что хоть кому-то известно о ее аресте. Она продолжала прислушиваться к мягким шагам Собаки за спиной и удивлялась, что не слышит их, пока не вспомнила, что произошло. Бивис шагал рядом, но смотрел не на нее, а прямо перед собой. Словно уже видел камеры в Нижнем Брюхе и все, что его там ожидало.

У лестницы, которая вела вниз, к центральному входу, Инженеры остановились.

В фойе, спиной к большим стеклянным дверям, их ждали Историки. Пока люди Вамбрейса находились наверху, они вскрыли выставочные стенды отдела «Оружие и средства ведения войны» и вооружились древними пиками и мушкетами, ржавыми мечами и шлемами. Некоторые нацепили панцири поверх черных мантий, другие держали щиты. Выглядели они как хор бандитов в любительском спектакле.

Чадли Помрой выступил вперед, держа в руках короткоствольное ружье с широченным бронзовым раструбом. Кэтрин поняла, что другие Историки наблюдают за ними из тени по углам холла, прячутся за выставочными стендами, сквозь ребра динозавров целятся в Инженеров из допотопного оружия.

— Господа, — нервно начал Помрой, — вы находитесь на территории Гильдии Историков. Предлагаю вам немедленно отпустить этих молодых людей.

— Немедленно! — подхватил доктор Каруна, наводя пыльный мушкет на красное колесо меж бровей Вамбрейса.

Инженер расхохотался.

— Старые дураки! Вы думаете, что можете остановить нас? За то, что вы сегодня сделали, ваша Гильдия будет распущена. Безделушки, которые вы так тщательно собирали, отправятся в топки, а вас самих замучат до смерти в казематах Нижнего Брюха. Вы станете достоянием истории, поскольку только история вас и интересует. Мы — Гильдия Инженеров! За нами будущее!

Повисшая тишина нарушается лишь эхом голоса Вамбрейса да едва слышным скрипом суставов: скрученные артритом пальцы сжимаются на древних спусковых крючках. А потом фойе исчезает в дыме и вспышках огня. Грохот выстрелов отражается от потолка и обрушивается вниз. Гремит короткоствольное ружье Помроя, грохочет древняя пушка, спрятанная за билетной кассой, выплевывая следом за ядром длинный язык пламени: доктор Нанкэрроу запалил зажигалкой пороховой заряд. Кэтрин видит, как сметает Вамбрейса и двух его людей, видит, как доктор Аркенгарт падает на спину, махая руками, чувствует, как мужчина, который держит ее, отшатывается, слышит, как мушкетная пуля пробивает его белый плащ.

Он валится на бок, она падает на колени с одной мыслью: где бы спрятаться? Ничего не напоминает о Вамбрейсе, кроме его дымящихся сапог. Зрелище было бы забавным, если бы из сапог не торчали обрубки ног. Половина его людей убита, но остальные готовы постоять за себя, и оружие у них куда лучше, чем у Историков. Они заливают фойе автоматическим огнем. Пули чиркают по мраморному полу, крушат ребра динозавров. Выставочные стенды разлетаются мириадами осколков, Историки, прятавшиеся за ними, ищут другие укрытия или распластываются на полу и лежат, не шевелясь. Над ними рвутся аргоновые лампы, скоро все вокруг погружается в темноту, и оставшиеся в живых Инженеры спешат сквозь нее к дверям.

За их спинами Бивис, всеми забытый, тянется за брошенным автоматом и поднимает его, ловкие пальцы быстро находят спусковой крючок. Кэтрин наблюдает за ним почти в кромешной тьме. Мимо нее летят крошки мрамора и боевые фрисби, но она не может оторвать глаз от Бивиса, не может подумать о поиске безопасного места. Видит, как он откидывает металлический приклад, как упирается им в плечо, как появляются маленькие дырочки на белых плащах Инженеров, как они вскидывают руки, отбрасывают оружие, разворачиваются и падают. Под наблюдает за ними сквозь прорезь прицела, спокойный, серьезный, уже не ее нежный Бивис, но мужчина, который способен на хладнокровное убийство, как любой Инженер, ни в грош не ставящий человеческую жизнь. А может, он навидался смертей в Нижнем Брюхе и думает, что уйти из этого мира — сущий пустяк.

Когда он прекращает стрельбу, становится очень тихо. Слышится только перестук костей, и до Кэтрин не сразу доходит, что стучат не кости, а ее зубы.

Из углов выползают Историки. Их гораздо больше, чем ожидала Кэтрин. Она-то думала, что погибли все, но, хоть некоторые и ранены, убитых только двое: Уэймаут, с которым она никогда не разговаривала, и доктор Аркенгарт. Старый куратор отдела керамики лежит на полу у двери, на лице написано негодование, словно смерть — глупая современная подделка, которую он сразу распознал.

Бивис Под опустился на колени, глядя на автомат в руках, руки тряслись, а голубой дымок поднимался из ствола и таял по пути к потолку.

Помрой поднялся по ступеням. Его парик сдуло, руку поранило отлетевшим осколком кости динозавра.

— Вы только посмотрите! — Он указал на рану. — Я, должно быть, первый человек, которому досталось от динозавра за последние семьдесят миллионов лет. — Он обвел взглядом Кэтрин, Бивиса, потом убитых Инженеров. Никто не рассмеялся его шутке. — Что ж! Мы им показали! Как только я рассказал коллегам, мы все согласились, что этого допускать нельзя. Ну, по крайней мере, большинство. Остальных мы заперли в столовой, вместе с подмастерьями, которые, как мы думали, могли поддержать людей Кроума. Видела бы ты нас, Кейт! «Мы не позволим им увести мисс Валентин!» — сказали мы все. И не позволили. Этого следовало ожидать. Ни одному Инженеру не устоять против рассерженного Историка!

— Именно так, Чадли! — воскликнула Мойра Плам, поднимаясь по ступеням. — Пусть знают, что нельзя так поступать с моей мебелью! Мы им покажем… — Тут забрало шлема на ее голове захлопнулось, заглушив конец фразы.

Кэтрин нашла ранец, лежащий в крови на ступенях. Вроде бы неповрежденный, если не считать пятен.

— Я должна идти на Верхнюю палубу. Чтобы остановить МЕДУЗУ. Это единственный способ. Я пойду на лифтовую станцию и…

— Нет! — Клайти Поттс взбежала по ступенькам. — Двум Инженерам, которые оставались у входа, удалось уйти. Они поднимут тревогу. Возьмут под охрану лифты. С минуту на минуту сюда прибудет подмога. Может, и Сталкеры. — Она встретилась взглядом с Помроем, опустила голову, словно вина лежала на ней. — Извини, Чадли.

— Все нормально, мисс Поттс. — Помрой по-дружески хлопнул ее по плечу, отчего она едва не свалилась с лестницы. — Не волнуйся, Кэтрин. Мы задержим этих дьяволов, а ты сможешь пробраться на Верхнюю палубу по Кошкину лазу.

— По чему?

— О нем знают только Историки, остальные забыли, — сияя, ответил Помрой. — Старая лестница, оставшаяся с первых дней Лондона, когда лифтовая система еще не отличалась надежностью. Она идет от Третьей палубы до Верхней, в том числе и через Музей. Ты готова?

Кэтрин кивнула, хотя до готовности было далеко.

— Я иду с ней, — твердо заявил Бивис. — Нет!

— Не спорь, Кейт. Я хочу пойти. — Он уже переворачивал мертвых Инженеров, в поисках плаща с минимумом дыр. Нашел, начал расстегивать резиновые пуговицы. — Если Инженеры увидят тебя одну, они догадаются, что случилось. А если тебя буду сопровождать я, подумают, что ты арестована.

— Он прав, Кейт, — кивнул Помрой, а Клайти Поттс уже помогала молодому Инженеру надеть плащ и стирала кровь подолом. Помрой посмотрел на часы. — Половина девятого. Согласно сообщениям информационных выпусков, МЕДУЗА должна выстрелить в девять. Времени для исполнения задуманного тобой предостаточно. Но тебе лучше уйти до того, как Инженеры вернутся с подкреплением.

Глава 33. ВИНО, ЗАКУСКИ И ЗАРЯ НОВОЙ ЭРЫ

В «Дженни Ганивер» все напоминало об Анне Фанг. Отпечаток помады на грязной кружке, вмятина от тела на разобранной кровати, недочитанная книга в рубке с закладкой на странице 205. В одном из рундуков Эстер нашла коробку, набитую деньгами, не только бронзовыми монетками, но и серебряными тейлами и золотыми соверенами. Такого количества денег ни она, ни Том никогда не видели.

— Она была богатой! — прошептала Эстер. Том развернулся в кресле пилота, посмотрел на деньги. Весь долгий полет от Шан Гуо он не думал о том, что воздушный корабль теперь принадлежит им. Полагал, что они одолжили его, взяли на время, чтобы закончить работу, как того и хотела мисс Фанг. Теперь же, наблюдая за Эстер, позвякивающей монетами, он чувствовал себя вором.

— Ладно. — Эстер закрыла коробку с деньгами. — Там, где она сейчас, деньги ей не нужны. И нам не нужны, поскольку я уверена, что скоро мы к ней присоединимся. — Она искоса глянула на Тома. — Если, конечно, ты не передумал.

Он покачал головой, хотя, по правде говоря, ярость и злость, которые он испытывал, глядя на неподвижное тело Анны Фанг, бесследно исчезли. Все силы уходили на управление кораблем и борьбу с переменчивой горной атмосферой. По мере продвижения на запад у него появился страх, он начал вспоминать Кэтрин, гадать, что с ней станет после смерти ее отца. Но ему все равно хотелось, чтобы Валентин заплатил сполна за горе, принесенное людям. Он начал сканировать эфир в поисках сигнала радиомаяка Лондона, тогда как Эстер продолжала рыться в рундуках, пока не нашла то, что искала: большой черный пистолет и длинный, с тонким лезвием нож.

* * *

Только на один вечер большой зал приемов Городского совета Лондона ярко осветили огни, а развешанные плакаты придают ему праздничный вид. Главы больших и малых Гильдий сидят на обитых зеленой кожей скамьях и на возвышении у кафедры, восторженно обсуждают новые Охотничьи земли, то и дело поглядывают на часы: приближается время выстрела МЕДУЗЫ. Подмастерья-Инженеры снуют среди гостей, разносят экспериментальные закуски, приготовленные в отделении Ниммо. Коричневые, нарезанные в виде геометрических форм, с оригинальным вкусом.

Валентин проталкивается сквозь толпу к Кроуму и его помощникам, которых в целях безопасности окружают высокие, черные Сталкеры. Он хочет спросить лорд-мэра, что стало с агентом, которого тот послал за Эстер Шоу. Идет к Кроуму, не обращая внимания на хорошо одетых членов Городского совета, слыша, однако, обрывки их разговоров.

— Это Валентин, только что вернулся из Шан Гуо!

— Как я слышал, взорвал весь их воздушный флот!

— Какой отменный вкус у этих закусок!

— Валентин! — восклицает лорд-мэр, когда глава Гильдии Историков наконец-то прорывается к нему. — Именно тебя мы и ждем!

Никогда раньше в его голосе не звучало столько веселья. Рядом с ним гении, возродившие МЕДУЗУ: доктор Чандра, доктор Чабб, доктор Уисмер Сплей, а также доктор Твикс, которая жеманно улыбается, делает реверанс и поздравляет Валентина с успешным возвращением из Шан Гуо. За ней, как статуи, высятся Сталкеры. Валентин кивает в их сторону.

— Вижу, не зря я привозил тебе фрагменты старых Сталкеров, Кроум…

— Не зря, — соглашается лорд-мэр с ледяной улыбкой. — Это новое поколение Воскрешенных людей. Они будут нашими слугами и нашими солдатами в новом мире, который мы начинаем строить. Некоторые уже сейчас в деле, проводят операцию в Музее.

— В Музее?

— Да. — Кроум пристально наблюдает за его реакцией. — Среди твоих Историков нашлись предатели, Валентин. Вооруженные предатели.

— Ты хочешь сказать, что в Музее перестрелка? Но там Кейт! Я должен ее найти!

— Невозможно. — Лорд-мэр хватает за руку уже начавшего поворачиваться Валентина. — Вторая палуба блокирована. Музей окружен Сталкерами и службой безопасности. Но не волнуйся. У них четкие инструкции не причинять вреда твоей дочери. Ее сразу же приведут сюда. Я хочу, чтобы она увидела МЕДУЗУ в действии. Хочу, чтобы и ты при этом присутствовал, Валентин. Останься.

Во внезапно наступившей тишине Валентин смотрит на лорд-мэра, на застывшие лица его помощников.

— Хочется знать, кому ты действительно верен, — мурлычет Кроум. — Лондону или дочери? Останься.

«Останься». Словно он — собака. Рука Валентина ложится на рукоятку меча, но он знает, что меч так и останется в ножнах. По той простой причине, что он боится, и все его приключения и экспедиции — попытка скрыть от себя простую истину: он — трус.

Его трясущиеся губы растягиваются в натужной улыбке, он кланяется.

— Твой покорный слуга, лорд-мэр.

* * *

Мимо этой двери в стене, неподалеку от галереи Естественной истории, Кэтрин проходила сотни раз, не удостоив ее и взглядом. Теперь же, когда Помрой повернул ключ в замке и распахнул дверь, она услышала вой ветра в центральной шахте, смешанный с глухим урчанием двигателей мегаполиса. Помрой протянул Бивису ключ и фонарь.

— Удачи, мистер Под. Удачи, Кейт…

Где-то за его спиной раздался глухой взрыв, зазвенели стекла выставочных стендов.

— Они уже здесь, — добавил Помрой. — Я должен возвращаться на пост…

— Пойдем с нами! — В глазах Кэтрин мольба. — На Верхней палубе, в толпе безопаснее…

— Это мой Музей, мисс Валентин, — напоминает ей Помрой, — и здесь я останусь. И потом, наверху я буду только путаться под ногами.

Она обняла его, прижалась лицом к груди, вдохнула запахи пыли и табачного дыма.

— Твой бедный Музей! Помрой пожал плечами:

— Не думаю, что Инженеры позволили бы нам и дальше хранить предметы старины. Но так, по крайней мере, мы умрем в сражении.

— И вы можете победить…

— О, да, — старый Историк печально рассмеялся. — Мы регулярно побеждали их в чемпионате Гильдий по футболу. Разумеется, на поле они выходили без автоматов, и им не помогали Сталкеры… — Он поднял ее лицо, заглянул в глаза, очень серьезный. — Останови их, Кэтрин. Сунь им палку в колеса.

— Я постараюсь, — пообещала она.

— Мы скоро встретимся, — твердо заявил Помрой, отвернулся, вскинул ружье на плечо. — Ты унаследовала дар отца, Кэтрин: люди готовы идти за тобой. Посмотри, как ты нас расшевелила.

Когда он закрывал дверь, грохнула пушка, потом затрещали автоматы и послышались приближающиеся крики.

* * *

— Вот он! — воскликнул Том.

Они летели выше редких облаков, и он смотрел на показавшийся вдали Лондон.

— Вот он!

Лондон стал больше, в сравнении с тем, каким остался в памяти, и гораздо уродливее. Странно, живя там, он верил всему, что вещали с информационных экранов об элегантности мегаполиса, его совершенной красоте. Теперь Том видел, какой он уродливый, ничем не лучше любого другого города. Стены дыма и изрыгающих его труб, черная волна с буруном — белыми виллами Высокого Лондона — наверху. Не выглядел Лондон родным домом.

— Вот он… — в третий раз повторил Том.

— Вижу. — Эстер стояла рядом с ним. — Что-то происходит на Верхней палубе. Она освещена, как сказочная страна. Том, Валентин наверняка будет там! Они готовятся к выстрелу МЕДУЗЫ!

Том кивнул, почувствовав вину при упоминании МЕДУЗЫ. Он знал: будь здесь мисс Фанг, она бы придумала, как вывести из строя боевую машину Древних, но сам он ничего не мог предложить. Такая она огромная, ужасная, даже мысли о ней вызывали страх. Лучше сосредоточиться на том, что непосредственно касалось его и Эстер, а уж окружающий мир пусть позаботится о себе сам.

— Он там, внизу, — прошептала девушка. — Я его чувствую.

Том не хотел слишком уж приближаться к Лондону, на случай, если наблюдатели лорд-мэра следят за небесами, а может, вокруг Лондона кружат корабли-разведчики. Двинул рычаги управления и почувствовал, как, пусть медленно, но слушается его воздушный корабль. «Дженни Ганивер» поднялась выше, и Лондон скрылся под облаком. Том взял курс на юг, решив по широкому кругу облететь мегаполис и зайти с тыла.

* * *

Они поднимались из темноты в темноту, фонарь Бивиса Пода одну за другой выхватывал из нее совершенно одинаковые металлические ступени. Их большие тени плясали на стенах шахты. Они почти не разговаривали, лишь прислушивались к дыханию друг друга, каждый радовался тому, что он не один. Кэтрин то и дело оглядывалась, ожидая, что за ней следует и Собака.

— Пятьсот ступеней, — прошептал Бивис, останавливаясь на узкой площадке и направив луч фонаря вверх. Ступени уходили в темноту. — Должно быть, Первая палуба. Половина пути.

Кэтрин кивнула, говорить не было сил, очень хотелось передохнуть. Над ними, вероятно, продолжался прием у лорд-мэра. Она двинулась дальше, каждый вздох резал горло, колени подгибались, ранец тянул к земле.

* * *

Через иллюминаторы воздушного корабля Эстер видела проплывающую мимо Открытую территорию, всего лишь метрах в тридцати под ними, изборожденную колеями вроде той, вдоль которой они с Томом брели после их встречи. Теперь они нагоняли Лондон, красные хвостовые огни мегаполиса тускло светились в темноте. Том пытался скрыть «Дженни Ганивер» в облаке выхлопных газов. Это у него получилось, в облако он залетел, да только она заранее могла сказать, что его план не сработает.

Ожило радио. Диспетчерская служба порта запросила идентификационный код.

Том в испуге оглянулся на Эстер, но она знала, что нужно делать. Подошла к радиостанции, переключила тумблер с «Приема» на «Передачу» и затараторила в микрофон:

— Лондонский воздушный корабль ГИ-47, — вспомнив код лондонского корабля, выплюнутый динамиками Воздушной Гавани несколько недель тому назад. — Возвращаемся в Инженериум со Шрайком.

Диспетчер что-то сказал, но она выключила радио. Черный смог лип к иллюминаторам, капельки воды конденсировались на стекле и, дрожа, сползали вниз, оставляя извилистые полоски.

— Я покружу над городом двадцать минут, а потом вернусь и заберу тебя, — предупредил Том. — Этого времени тебе хватит, чтобы найти Валентина и…

— Через двадцать минут меня уже убьют, Том, — ответила она. — Улетай сразу же. Забудь обо мне.

— Я покружу над…

— Меня убьют.

— Я все равно покружу…

— В этом нет никакого смысла, Том.

— Я покружу над городом и вернусь за тобой.

Она посмотрела на него и увидела блестящие от слез глаза. Он плакал. Плакал из-за нее, потому что она шла навстречу опасности и он мог больше не увидеть ее; подумала, как это странно, она кому-то небезразлична, и до чего приятно.

— Том, я хочу… — У нее перехватило дыхание. — Том, если я… — и опять замолчала, потому что сама не знала, что хочет сказать, но ей хотелось, чтобы он знал, как он ей дорог и что ближе него у нее никого нет.

Сквозь темноту проступило светлое пятно фонаря, потом второе. Они поднялись на уровень Третьей палубы, которая находилась уже совсем рядом. Мимо проскользнула Вторая палуба, на обзорных площадках стояли люди и смотрели наверх. Наконец, появился Круговой парк, с фонарями среди редких деревьев. Том взялся за рычаги управления и повел «Дженни» вперед, над самыми крышами Найтсбриджа, к Верхней палубе. Мельком глянул на Эстер. Ей хотелось обнять его, поцеловать, хоть как-то выказать свои чувства, но времени не было, поэтому она прошептала: «Том, только не погибни», дернула рычаг, открывающий люк в носовой части, подбежала к нему и выпрыгнула, когда воздушный корабль перевалил через край Верхней палубы. Упала на плиты, покатилась по ним. «Дженни Ганивер» уходила, резко набирая скорость, освещенная огненными хвостами ракет, которыми ударила по кораблю зенитная батарея с крыши Инженериума. Ракеты пролетели мимо, темнота поглотила корабль, и Эстер осталась одна, затаившись в густой тени.

* * *

— Один воздушный корабль, лорд-мэр, — докладывает Инженер с радиоприемником-ракушкой, закрепленным на ухе. — Он улетел, но мы уверены, что высадил десант.

— Террористы Лиги на Верхней палубе? — Лорд-мэр кивает, словно с такими мелкими проблемами ему приходится сталкиваться ежедневно. — Что ж, доктор Твикс, я думаю, это прекрасная возможность для испытания твоих новых моделей.

— Да, конечно, — радостно взвизгивает женщина, от волнения даже роняет тарелку с канапе. — Пошли, мои цыплята! Пошли, пошли!

Сталкеры разворачиваются и под восхищенными взглядами гостей лорд-мэра направляются к выходу.

— Приведи их живыми! — кричит вслед Кроум. — Я хочу, чтобы они своими глазами увидели, что такое МЕДУЗА.

Глава 34. ФЕЙЕРВЕРК

Том вытер глаза ребром ладони и сосредоточился на управлении кораблем. «Дженни», набирая высоту, уходила от Лондона. Страха он больше не испытывал. Получал удовольствие, наконец-то занимаясь чем-то полезным, управляя прекрасным воздушным кораблем. Он направил «Дженни» на восток, где в последних отсветах дня сверкала вершина Зан-Шана. Он обещал вернуться через двадцать минут, но ему показалось, что половина времени уже прошла. Сверился с хронометром, увидел, что Эстер выпрыгнула на Верхнюю палубу лишь две минуты назад…

Что-то ударило в гондолу, последовала яркая вспышка, взрывом его вышибло из кресла. Он ухватился за стойку, увидел, как бумаги, инструментальные панели, обрывки проводов, алтарь с фотографиями и лентами и недочитанная книга мисс Фанг вылетают через дыру в фюзеляже. Большие окна разлетелись вдребезги, засыпав рубку осколками стекла. Он изогнул шею, высунувшись в оконный проем, чтобы посмотреть, горит ли баллон. Не горел, зато Том увидел, как над «Дженни Ганивер» проплывает большой черный воздушный корабль. В лунном свете блестел бронированный баллон. «Лифт на 13-й этаж» неспешно направлялся к горам Шан Гуо, с тем чтобы развернуться и прикончить его.

* * *

Магнус Кроум наблюдает, как его гости выходят на площадь, где, задрав головы, следят за воздушным боем. Смотрит на часы.

— Доктор Чандра, доктор Чабб, доктор Сплей, пора включать МЕДУЗУ. Валентин, пойдем с нами. Я уверен, тебе хочется посмотреть, какую конфетку мы сделали из найденной тобой машины.

— Кроум, — Валентин заступает ему дорогу, — я должен тебе кое-что сказать…

Брови заинтригованного лорд-мэра поднимаются.

Валентин колеблется. Весь вечер он готовил себя к этой речи, зная, что сказала бы на его месте Кэтрин. Но теперь, под ледяным взглядом лорд-мэра, слова застревают в горле.

— А стоит ли, Кроум? — наконец выдавливает он из себя. — Уничтожение Щит-Стены не уничтожит Лигу. Придется штурмовать другие твердыни, сотни крепостей, тысячи жизней. Стоят ли того твои новые Охотничьи земли?

Стоящие вокруг изумленно шепчутся.

— Что-то поздновато для сомнений, Валентин, — спокойно отвечает лорд-мэр. — Напрасно ты волнуешься. Доктор Твикс может построить целые армии Сталкеров, их с лихвой хватит, чтобы сломить сопротивление дикарей Лиги.

Он пытается протиснуться мимо, но Валентин снова перед ним.

— Подумай, лорд-мэр. Как долго нас смогут кормить новые Охотничьи земли? Тысячу лет? Две тысячи? Но в один прекрасный день дичи не останется, и Лондону придется остановиться. Может, нам пора с этим смириться? Остановимся сейчас, до того как погибнут невинные люди. Возьмем все полезное, что мы узнали, восстанавливая МЕДУЗУ, и используем в мирных целях…

Кроум улыбается.

— Ты действительно думаешь, что я такой близорукий? — спрашивает он. — Планы Гильдии Инженеров не ограничиваются новыми Охотничьими землями. Лондон никогда не остановится. Движение — это жизнь. Когда мы съедим последний Движущийся мегаполис и уничтожим последнее неподвижное поселение, мы начнем зарываться в землю. Построим новые двигатели, которые будут питаться теплом земного ядра, и сдвинем нашу планету с орбиты. Мы съедим Марс, Венеру, астероиды. Съедим само Солнце, а потом поплывем через межзвездное пространство. Даже через миллион лет наш город будет двигаться, только его добычей будут уже не другие города, а целые звездные системы!

Валентин следует за ним к двери и, через площадь, к кафедральному собору Святого Павла. «Кэтрин права, — думает он. — Кроум — безумец! Почему я не остановил его, когда была такая возможность?»

Над облаками идет ракетная дуэль, а потом поднятые лица стоящих на площади освещает яркий взрыв воздушного корабля.

— О-о-о-о-о-о-х! — проносится по толпе.

* * *

Эстер Шоу сидит на корточках у края Верхней палубы, а мимо проходят Воскрешенные люди, их зеленые глаза обшаривают плиты палубы и стены, их стальные когти выдвигаются и подрагивают.

* * *

Кошкин лаз закончился маленькой сферической каморкой с какими-то цифрами на влажных стенах и единственной дверью. Бивис вставил ключ в замок, Кэтрин услышала, как он повернулся. В щели появилась полоска света, до них донеслись голоса и дружный, долгий выдох: «О-о-о-о-о-х».

— Мы в проулке рядом с Патерностер-сквер, — сообщает Бивис. — Интересно, что там у них происходит?

Кэтрин достает часы, подносит их к полоске света.

— Без десяти девять. Они ждут выстрела МЕДУЗЫ.

Он обнимает ее последний раз, быстро, смущенно шепчет: «Я тебя люблю». Затем выталкивает ее в дверь и выходит следом, стараясь выглядеть, как конвоир, а не друг, и гадая: произносил ли еще какой-нибудь Инженер слова, только что сорвавшиеся с его губ, испытывал ли те чувства, которые испытывает он, находясь рядом с Кэтрин.

* * *

Том пробирается к носовой части гондолы «Дженни Ганивер». Свет погас, кровь из пореза на лбу стекает на глаза, слепит. Боль в сломанных ребрах отдается во всем теле, и больше всего ему сейчас хочется лечь, закрыть глаза и замереть, но он знает, что такая роскошь не для него. Он ищет пульт управления ракетами, молит всех богов, о которых когда-либо слышал, чтобы его не разворотило взрывом. Мольбы его, похоже, услышаны, потому что при нажатии на нужную клавишу из главного пульта управления поднимается перископ. Том вытирает кровь с глаз, приникает к окуляру и видит в перекрестье силуэт «Лифта на 13-й этаж», с каждой минутой увеличивающийся в размерах.

Жмет на гашетку и чувствует, как содрогается под ним гондола: закрепленные под ней ракеты покидают гнезда. Яркие вспышки говорят о том, что ракеты попадают в цель, но, когда глаза вновь привыкают к темноте, он видит лишь помятую броню правого баллона, и понимает, что его смерть близка.

Но он выиграл какие-то мгновения, потому что направляющие ракет правого борта «Лифта» повреждены, и черный корабль проплывает мимо него, чтобы развернуться левым бортом. Том пытается успокоиться. Пытается думать о Кэтрин, чтобы ее образ остался с ним, когда он отправится в Страну без солнца, но он давно уже не видел ее даже во сне и забыл, как она выглядит. Единственное лицо, которое может всплыть перед его мысленным взором, — Эстер, он думает о ней, о том, что им пришлось вместе пережить, о чувствах, которые испытывал, прижимая ее к себе на Щит-Стене, о запахе ее волос, о теплоте ее крепкого, худого тела, пробивающейся через пальто. И тут из какого-то уголка памяти доносится грохот разрывов ракет, выпущенных по «Лифту на 13-й этаж», когда тот спешил покинуть Батманкх-Гомпу звон разбившегося стекла.

«Баллон бронирован, но окна можно разбить».

Он вновь приникает к перископу, ловит в перекрестье прицела уже не бронированные баллоны «Лифта», а окна гондолы. Датчик у перископа подсказывает, что у него только три ракеты; он стреляет всеми, поврежденная гондола дрожит и стонет, когда они сходят с направляющих.

На долю секунды он видит Пьюси и Генча, они в рубке, смотрят на него, их лица застыли масками ужаса. А потом они исчезают в яркой вспышке: ракеты пробивают окна, и гондола наполняется огнем. Гейзер пламени поднимается вверх, пожирает сходные трапы между двумя баллонами и вырывает верхнюю часть баллонов. К тому времени, когда к Тому возвращается способность видеть, «Лифт на 13-й этаж» валится вниз, объятый пламенем. Горят и гондола, и мощные двигатели, и оснастка, и бронированные баллоны. И этот гигантский факел пикирует на залитую огнями Верхнюю палубу Лондона.

* * *

Кэтрин вышла из проулка на запруженную толпой площадь. Все смотрели вверх, с широко открытыми ртами и глазами, некоторые со стаканами и тарелками в руках. Она бросила взгляд на собор Святого Павла. Купол еще не раскрылся, следовательно, они смотрели на что-то еще. И что это за свет, оранжевое сияние, от которого меркли аргоновые лампы и плясали тени?

В этот самый момент объятый пламенем воздушный корабль рухнул на фасад Инженериума. Во все стороны полетели осколки стекла и куски почерневшего металла. Обломилась консоль двигателя, и он, через площадь, покатился на Кэтрин, раскаленный докрасна, разбрызгивающий горящее топливо. Бивис оттолкнул ее, она упала, он устоял на ногах, закрывая ее собой. Она видела, как шевелятся его губы, он что-то кричал, видела синий глаз на корпусе двигателя, а мгновением позже двигатель подмял Бивиса под себя, его крик растворился в грохоте удара двигателя о лифтовую станцию Верхней палубы.

Синий глаз на корпусе. Она понимала, он что-то означает, но не могла вспомнить, что именно.

Медленно поднялась, дрожа всем телом. Тут и там на Верхней палубе что-то горело, но по-настоящему полыхал только один пожар — в Инженериуме, заливая светом всю палубу. Она побрела к пылающему двигателю, перешагивая через сломанные лопасти пропеллера. Рукой прикрывая лицо от жара, оглядывалась в поисках Бивиса.

Он лежал среди мусора, шея, руки, ноги были изогнуты под такими невозможными углами, что не имело смысла окликать его. От жара резина его плаща пузырилась и капала, как тающий сыр. Жар обжигал ей лицо, превращал слезы в пар, мешал подойти к горящему двигателю, телам, частям тел.

— Мисс Кэтрин?

Синий глаз на корпусе двигателя. Она еще видела его, пусть краска и исчезала под языками пламени. Воздушный корабль отца!

— Мисс Кэтрин?

Она повернулась и увидела одного из сотрудников лифтовой станции. Он взял ее за руку, попытался ободряюще улыбнуться, потянул от горящего двигателя, указал на воздушный корабль, вызвавший пожар в Инженериуме.

— Его там не было, мисс.

Она смотрела на его улыбку. Не понимала. Разумеется, он там был. Она видела его мертвое лицо, пляшущие вокруг языки пламени. Бивис, которого она привела сюда, который ее любил. Чего же улыбается этот человек?

Но мужчина продолжал улыбаться.

— Его не было на борту, мисс. Твоего отца. Я видел его пять минут назад, он входил в собор Святого Павла с лорд-мэром.

Тут она почувствовала тяжесть висящего на плече ранца, вспомнила, что должна сделать.

— Пойдем, мисс. У тебя шок. Пойдем, ты присядешь, выпьешь чашечку чая…

— Нет. — Она покачала головой. — Я должна найти отца.

Она побрела через площадь, сквозь паникующую толпу и вой сирен, к собору Святого Павла.

Эстер бежала к Холлу Гильдий, когда мощный взрыв оторвал ее от палубы и выбросил из тени в яркий свет от полыхающего Инженериума. Она катилась и катилась по металлическим плитам, пистолет отлетел в сторону, шаль сорвало. На какое-то мгновение наступила тишина, потом по барабанным перепонкам ударили крики, сирены. Она попыталась вспомнить, что произошло до взрыва. Свет над крышами, что-то горит, падает с неба, несомненно, воздушный корабль. «Дженни Ганивер». «Том», — прошептала она его имя на начавшей нагреваться палубе, почувствовав себя, как никогда, одинокой.

Она приподнялась на четвереньки. Увидела одного из новых Сталкеров, разорванного пополам. Его ноги продолжали ходить, спотыкаясь о разбросанные по палубе обломки. Шаль, подаренная Томом, пролетела мимо. Она ее схватила, повязала на шею, поискала взглядом пистолет, но увидела только нескольких Сталкеров, совершенно целехоньких, которые надвигались на нее. Их когти отсвечивали красным, красные блики играли на их мертвых лицах, и она поняла, что для нее все кончено.

А в вышине, над башенками Холла Гильдий, над дымом и фонтанами искр начал медленно раскрываться купол кафедрального собора Святого Павла.

Глава 35. КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР

Пробитая ракетой гондола «Дженни Ганивер» пела, как флейта, от продувающего ее западного ветра, который уносил воздушный корабль от Лондона.

Том, вымотанный донельзя, упал на пульт управления. Осколки стекла впились в лицо, руки. Он старался не думать о повреждении воздушного корабля. Старался не думать о Пьюси и Генче, горящих во взорванной гондоле, но всякий раз, закрывая глаза, видел их перекошенные лица, словно черные провалы открытых ртов отпечатались на внутренней стороне век.

Когда он поднял голову, то вновь увидел Лондон далеко на востоке. Что-то происходило с кафедральным собором, и потоки розового и зеленого огня вырывались из Инженериума. Постепенно он начал осознавать, что произошло. Его вина! Должно быть, погибло множество людей, не только Пьюси и Генч, и все они остались бы в живых, если б он не подстрелил «Лифт на 13-й этаж». Он даже пожалел, что выпустил эти ракеты. Лучше погибнуть самому, чем наблюдать за пожаром на Верхней палубе, зная, что пожар этот — его рук дело.

И тут же мелькнула новая мысль: «Эстер!»

Он обещал ей, что вернется. Она ждет, среди огня. Подвести ее Том не мог. Глубоко вздохнул и взялся за рычаги управления. Двигатели ожили. «Дженни Ганивер» с натугой развернулась и поплыла к мегаполису.

* * *

Кэтрин, словно лунатик, пересекала Патерностер-сквер, трансформируемый кафедральный собор так и притягивал ее. Вокруг разгорались пожары, но она ничего не замечала. Ее глаза не отрывались от действа, происходящего в ночном небе: над раскрывшимся куполом поднималась чашеобразная часть МЕДУЗЫ, напоминавшая раздувшийся воротник огромной кобры, и медленно поворачивалась на восток. Кэтрин больше не боялась. Знала, что Клио приглядывает за ней, убережет ее, если она сможет искупить ужасные преступления отца.

Охранники, стоявшие у дверей собора, не обратили особого внимания на школьницу с ранцем: куда больше их занимал пожар. Поначалу они велели ей проваливать, но, когда она сказала, что ее отец внутри, и протянула золотой пропуск, пожали плечами и пропустили.

В кафедральном соборе Святого Павла она не бывала, но видела фотографии интерьера. Только в действительности многое изменилось.

Нет, колонны и высокие сводчатые потолки остались, но Инженеры обшили стены белым металлом и повесили яркие аргоновые лампы. По нефу змеились толстые электрические кабели, питающие энергией установку в центре собора.

Кэтрин медленно шла вперед, держась в тени у колонн, стараясь не попадаться на глаза десяткам Инженеров, которые проверяли силовые разъемы и делали пометки в блокнотах. Впереди, на возвышении под самым куполом стояло невиданное сооружение. Балки, фермы и гидравлические цилиндры держали на себе вес гигантского воротника кобры, который вылезал в ночь, а его основание окружал лес металлических колец, гудящих и потрескивающих от накапливаемой энергии. Инженеры сновали между кольцами по металлическим лесенкам, другие сгрудились у компьютерной консоли, словно жрецы у алтаря машинного бога, переговаривались возбужденным шепотом. Среди них Кэтрин заметила лорд-мэра и очень мрачного отца.

Она застыла в тени колонны. Лицо отца видела ясно и отчетливо. Он наблюдал за Кроумом, хмурился, и Кэтрин понимала, что он с большим удовольствием помогал бы командам спасателей и только приказ лорд-мэра удерживал его в соборе. На мгновение она забыла, что он — убийца. Ей захотелось подбежать к нему, обнять. Но теперь она принадлежала Клио, служила Истории, и не могла ни на кого переложить порученное ей дело.

Подобралась ближе, прокралась в тень старой купели у самых ступеней, ведущих к возвышению. Отсюда она хорошо видела, что делали Кроум и остальные. Консоль представляла собой сферу из проводов, шнуров, изолированных резиной трубопроводов, в центре которой находился шар, размерами не больше футбольного мяча. Кэтрин догадалась, что это за шар. Пандора Шоу нашла его в подземной лаборатории в далекой Америке и привезла на Дубовый остров, а отец украл его в ночь убийства. Инженеры, как могли, почистили и восстановили шар, заменив поврежденные схемы примитивными устройствами, которые позаимствовали из мозга Сталкеров. И теперь доктор Сплей сидел перед сферой, его пальцы бегали по клавиатуре из слоновой кости, набирая последовательности цифр на зеленоватом экране. Второй экран, побольше, показывал, пусть и расплывчато, Щит-Стену. На ней сходилось перекрестье прицела.

— Аккумуляторы заряжены! — доложил один из Инженеров.

— Ну вот, Валентин. — Кроум коснулся костлявой рукой плеча ее отца. — Мы готовы творить историю.

— Но пожар, Кроум…

— В пожарников мы поиграем позже, — рявкнул лорд-мэр. — Мы должны уничтожить Щит-Стену сейчас, на случай, если огонь повредит МЕДУЗУ.

Пальцы Сплея продолжали бегать по клавиатуре, выбивая быструю дробь, но все остальные звуки смолкли. Инженеры с восторгом смотрели на лес колец, на змеящиеся молнии, не падающие вниз, но поднимающиеся к раскрытому куполу, к громадной, нацеленной на Щит-Стену чаше. И Кэтрин начала подозревать, что они не понимали принципа действия той техники, которую нашел для них отец, и испытывали перед МЕДУЗОЙ такой же благоговейный трепет, что и она.

Если б она подбежала к ним сейчас, активировав бомбу и бросив ее в древний компьютер, то изменила бы ход истории. Но как она могла? Отец стоял рядом, и хоть Кэтрин говорила себе, что теперь он ей не отец, и тысячи жизней тех, кому предстояло умереть в Батманкх-Гомпе, перевешивают его жизнь, она не могла заставить себя причинить ему вред. Она провалила свою миссию. Кэтрин подняла голову к сводчатому потолку и мысленно спросила: «Что мне теперь делать? Зачем ты привела меня сюда?»

Но Клио не ответила.

Кроум шагнул к клавиатуре.

— Задать МЕДУЗЕ координаты цели! — приказал он.

Пальцы Сплея пробежались по клавишам, вводя в компьютер долготу и широту Батманкх-Гомпы.

«Цель обнаружена, — объявил механический голос из динамиков над головой Сплея. — Расстояние — 130 километров. Введите код доступа „Омега“».

Доктор Чабб достал стопку толстых пластмассовых листов, ламинированных фрагментов древних документов. Сквозь пластик просвечивали последовательности цифр и букв, словно насекомые, замурованные в янтаре. Он перебирал листы, пока не нашел нужный, вытащил его и поставил так, чтобы Сплей мог прочитать и набрать код.

Но прежде чем Сплей начал печатать, у дверей послышался шум. В собор вошла доктор Твикс, за ней — несколько Сталкеров.

— Всем привет! — воскликнула она, спеша по центральному проходу. Сталкеры не отставали от нее. — Ты только посмотри, лорд-мэр, кого нашли для тебя мои умные малыши! Настоящую живую террористку Лиги, как ты и просил. К сожалению, уж очень уродливую…

«Введите код доступа „Омега“», — повторила МЕДУЗА. Механический голос, конечно же, не изменился, но Кэтрин послышалось в нем легкое раздражение.

— Заткнись, Твикс! — гаркнул Магнус Кроум, не отрывая глаз от дисплея, но остальные повернулись, когда Сталкеры поднялись на возвышение и бросили свою ношу к ногам лорд-мэра.

Эстер Шоу, со связанными впереди руками, совершенно беспомощная, подняла голову, продолжая гадать, почему, собственно, Сталкеры не убили ее сразу. При виде обезображенного лица девушки Инженеры обмерли, словно взгляд Эстер превратил их в камень.

— О, великая Клио! — прошептала Кэтрин, впервые увидев, что сделал меч ее отца. А потом она перевела взгляд с лица Эстер на его, и оно потрясло ее еще сильнее. В нем не осталось ничего человеческого, оно превратилось в серую маску, более ужасную, чем лицо девушки. Так он, должно быть, выглядел, когда убил Пандору и, обернувшись, увидел наблюдающую за ним Эстер. Кэтрин поняла, что сейчас произойдет, еще до того, как отец выхватил меч.

«Нет!» — хотелось закричать ей, но во рту пересохло, и крик сошел на шепот. Внезапно она осознала, зачем богиня привела ее сюда, что она должна сделать, чтобы искупить страшное преступление отца. Бросила бесполезный ранец и взбежала по ступенькам. Эстер, вскочив, пятилась назад, подняла руки, чтобы отвести в сторону разящий меч Валентина, но Кэтрин протиснулась между ними и приняла удар на себя. Меч легко вошел в тело, и она почувствовала, как эфес уперся в ребра.

Инженеры ахнули, доктор Твикс испуганно вскрикнула. Даже на лице Кроума отразилась тревога.

«Введите код доступа „Омега“», — в третий раз повторила МЕДУЗА, словно ничего и не произошло.

Валентин повторял: «Нет, нет, нет…» — качал головой, не понимая, как вышло, что его меч пронзил дочь. «Кейт, нет!» — Он отступил назад, вытаскивая лезвие.

Кэтрин наблюдала, как оно выходит из ее тела. До чего нелепо оно выглядело. Боли она не чувствовала, но яркая кровь струей ударила из дыры в тунике и выплеснулась на пол. Закружилась голова. Эстер Шоу попыталась поддержать ее, но Кэтрин оттолкнула девушку.

— Папа, не причиняй ей вреда, — прошептала Кэтрин, сделала два шага вперед и упала головой на клавиатуру доктора Сплея. Зеленые буквы и цифры побежали по экрану, отец подхватил ее, осторожно положил на пол, и она услышала голос МЕДУЗЫ:

«Введен неправильный код». Вновь по экрану побежали цифры и буквы. Где-то что-то взорвалось.

— Что случилось? — заверещал доктор Чабб. — Что происходит?

— Она отвергла координаты цели, — ахнул доктор Чандра. — Но энергия продолжает накапливаться…

Инженеры бросились по своим постам, перескакивая через лежащую на полу Кэтрин, ее голова покоилась на коленях отца. Она их не замечала, всматриваясь в лицо Эстер. И словно видела свое отражение в разбитом зеркале. Улыбнулась, довольная тем, что все-таки встретилась со сводной сестрой, подумала, что они могли бы подружиться. Онемение распространялось по телу, сознание уходило, шум в кафедральном соборе становился все глуше и глуше. «Я умираю? — подумала она. — Я не могу еще не время, я не готова!»

— Помогите мне! — крикнул Валентин Инженерам, но их интересовала только МЕДУЗА. Подошла девушка, приподняла Кэтрин, поддержала, пока он рвал мантию на полосы и пытался остановить кровотечение. Он взглянул в ее единственный серый глаз и прошептал. — Эстер… спасибо тебе!

Эстер смотрела на него. Она прошла долгий путь, чтобы убить Валентина, все эти годы не могла думать ни о чем другом, а вот теперь, когда он был в ее власти, ничего не чувствовала. Меч лежал там, где Валентин его выронил. На нее никто не смотрел. Даже со связанными запястьями она могла поднять меч и пронзить его сердце. Но теперь в этом не было никакого смысла. В изумлении она смотрела, как по его щекам текут слезы, падают в лужу крови, вытекшей из тела дочери. Одна за другой в голове пролетали мысли: «Он ее любит! Она меня спасла! Я не могу дать ей умереть!»

Она протянула руки, коснулась Валентина.

— Ей нужен врач!

Он посмотрел на Инженеров, мечущихся вокруг огромной машины. От них помощи ждать не приходилось. За дверями кафедрального собора, на Патерностер-сквер бушевал пожар. Он вскинул голову и увидел над раскрытым куполом силуэт воздушного корабля.

— Это «Дженни Ганивер»! — воскликнула Эстер, вскочила. — Это Том! На борту есть лазарет… — Но она понимала, что «Дженни» не сможет приземлиться на горящую Верхнюю палубу. — Валентин, мы сможем подняться на крышу?

Валентин схватил меч, разрезал веревки на ее запястьях. Потом, отбросив меч в сторону, поднял Кэтрин на руки и пошел к винтовой металлической лестнице, уходящей к чаше МЕДУЗЫ. Сталкеры попытались остановить бросившуюся за ним Эстер, но Валентин приказал им не вмешиваться. Таращившийся на него бифитер получил другой приказ: «Капитан! По этому воздушному кораблю не стрелять!»

Подбежавший Магнус Кроум схватил его за рукав.

— Машина сошла с ума! — Его голос звенел от ужаса. — Одному Куирку известно, какую команду отдала ей твоя дочь! Мы не можем выстрелить и не можем остановить накопление энергии! Сделай что-нибудь, Валентин! Ты нашел эту чертову машину! Отключи ее!

Валентин оттолкнул его и начал подниматься по ступеням, сквозь мерцающие разряды, сквозь треск статического электричества, сквозь запах горящей жести.

— Я только хотел помочь Лондону! — из груди старика вырвалось рыдание. — Я только хотел видеть Лондон сильным.

Глава 36. ТЕНИ КОСТЕЙ

Эстер шла первой, поднимаясь все выше к раскрытым лепесткам купола, в тень огромной чаши. Справа от нее обгоревший остов «Лифта на 13-й этаж» лежал среди руин Инженериума. Пожар распространился на Холл Гильдий; Департамент планирования и Регистрационная палата пылали, во все стороны разлетались миллионы горящих розовых и белых бланков. Кафедральный собор Святого Павла каменным островом возвышался среди моря огня, а «Дженни Ганивер» кружила над ним, словно маленькая Луна. Восходящие потоки воздуха от горящих зданий нещадно мотали ее из стороны в сторону.

Эстер шла дальше, на раздувшийся воротник кобры. Валентин следовал за ней, она слышала, как он что-то шептал Кэтрин, поглядывая на отчаянно борющийся с турбулентностью воздушный корабль.

— Какой идиот сидит за штурвалом? — прокричал он, присоединяясь к Эстер на чаше.

— Это Том, — ответила она, поднялась, замахала руками, закричала: — Том! Том!

* * *

Вначале Том увидел шаль, ту самую, что купил на Перипатетиаполисе. Повязанная на шее девушки, раздуваемая ветром, она вдруг полыхнула красным — он заметил ее краем глаза, повернулся и увидел машущую руками Эстер. Потом девушку накрыло черным облаком дыма, и он решил, что миниатюрная фигурка на чаше МЕДУЗЫ ему только померещилась. Казалось невозможным, чтобы кто-нибудь выжил в разожженном им пожаре. Однако он направил «Дженни Ганивер» к МЕДУЗЕ. Дым отнесло ветром, и он увидел Эстер, по-прежнему машущую руками, в длинном черном пальто и с таким обезображенным, прекрасным лицом.

* * *

Кэтрин открыла глаза. Зона холода в ее теле расширялась, расходясь от нанесенной мечом раны. Началась икота, и Кэтрин подумала, до чего же глупо умирать, икая, как это недостойно светской дамы. Ей очень хотелось, чтобы Собака был рядом. «Том! Том!» — продолжал кто-то кричать. Она повернула голову: в клубах дыма спускался воздушный корабль. Он подходил все ближе и ближе, пока гондола боком не уперлась в чашу МЕДУЗЫ, а она не почувствовала теплый воздух, идущий из сопел работающих двигателей. Отец уже нес ее к кораблю, за разбитым ветровым стеклом она видела Тома, всматривающегося в нее, Тома, с которого все и началось, которого она давно похоронила. Но он смотрел на нее, живой, потрясенный происходящим вокруг, измазанный сажей, с V-образной раной на лбу словно символом какой-то неизвестной ей Гильдии.

Внутри гондола оказалась куда больше, чем она ожидала. Собственно, даже больше Клио-Хауза, там ее ждали и Собака, и Бивис. Икота прекратилась, рана, как выяснилось, была несерьезной, простая царапина. Солнечный свет вливался в иллюминаторы, когда Том поднимал корабль все выше и выше, в небо идеальной синевы, и она облегченно расслабилась на руках отца.

Эстер добралась до воздушного корабля первой, залезла в гондолу сквозь пробоину в борту. А когда оглянулась, протягивая руку Валентину, увидела, что он упал на колени, и поняла: Кэтрин мертва.

Застыла с протянутой рукой, сама не зная почему. А потом электрические разряды зазмеились в воздухе над белым металлом чаши.

— Валентин! Скорее! — крикнула она.

Он лишь на мгновение оторвал глаза от лица дочери.

— Эстер! Том! Улетайте! Спасайтесь!

За ее спиной Том лодочками приложил руки к ушам и спрашивал: «Что он сказал? Это Кэтрин? Что случилось?»

— Смываемся! — прокричала она в ответ, перебралась через него и врубила двигатели на полную мощность.

Когда посмотрела вниз, Валентин быстро уменьшался в размерах, баюкая на руках тело дочери. Одна ее рука висела, словно плеть. И Эстер казалось, что сама она — призрак Кэтрин, поднимающийся на небеса. Грудь разрывала ужасная боль, дыхание выходило рыданиями и что-то мокрое и горячее текло по щеке. Она даже решила, что ее ранили, хоть она и не заметила когда. Эстер поднесла руку к лицу увидела, что пальцы мокрые, и поняла, что плачет, плачет, скорбя по матери и отцу, по Шрайку по Кэтрин и даже по Валентину. Тем временем мерцающий свет, окутавший кафедральный собор, разгорался все ярче, а Том уводил «Дженни Ганивер» в темноту, наращивая расстояние от Лондона.

* * *

В Брюхе гигантские двигатели Лондона внезапно остановились, без предупреждения, все разом, мгновенно. Их вырубило излучение, генерированное машиной Древних, которую Инженеры восстановили на Верхней палубе. Впервые после пересечения земляного моста великий движущийся город начал сбавлять скорость.

В торопливо забаррикадированной галерее Лондонского музея Чадли Помрой осторожно выглянул из-за чучела синего кита и увидел, что Сталкеры, приближавшиеся к их последнему прибежищу, застыли как вкопанные, а их металлические головы искрятся.

— Великий Куирк! — воскликнул он, обернувшись к горстке оставшихся в живых Историков. — Мы победили!

* * *

Валентин наблюдает, как красный воздушный корабль улетает прочь, подсвеченный пожарами на Верхней палубе и набирающим яркость сиянием, которое окутывает кафедральный собор Святого Павла. Он слышит, как где-то внизу тревожно завывают пожарные сирены, как кричат охваченные паникой Инженеры. Огни святого Эльма нимбом пляшут вокруг головы Кэтрин, ее волосы искрятся, когда он гладит их. Он осторожно убирает прядку, попавшую в рот, крепко прижимает к себе дочь и ждет. Наконец, вокруг вспыхивают молнии, Валентин и Кэтрин превращаются в сгусток огня, потом — ослепительно белого газа и исчезают: тени их костей рассеиваются по бездонному небу.

Глава 37. ПТИЧЬИ ДОРОГИ

Лондон содрогнулся под ударами молний.

Похоже, энергетический луч, призванный поразить расположенную за сотню километров Щит-Стену, ударил по верхним палубам. Расплавленный металл сосульками повис по их периметру. В Брюхе загремели взрывы. Обломки разлетелись во все стороны. Несколько воздушных кораблей попытались взлететь, но их баллоны вспыхнули, и они маленькими факелами упали в море огня.

Спаслась только «Дженни Ганивер», успевшая удалиться от эпицентра взрыва на большое расстояние. Ударные волны немилосердно трясли «Дженни», двигатели отключились при первом энергетическом выбросе, и все попытки Тома оживить их ни к чему не привели, но баллоны остались целыми. И теперь Том сидел в разбитом кресле пилота и плакал, наблюдая, как ночной ветер все дальше и дальше уносит его от умирающего мегаполиса.

— Это моя вина, — вырвалось у него. — Это моя вина.

Эстер тоже смотрела на Лондон, на то место, где стоял кафедральный собор, где исчезли во вспышке Кэтрин и ее отец.

— Нет, Том, — ответила она. — Это стечение обстоятельств. Что-то сломалось в их машине. Это вина Валентина, вина Кроума. Вина Инженеров — это они вернули машину в рабочее состояние, вина моей матери — она вырыла ее в Америке. Вина Древних, которые ее придумали. Вина Пью-си и Генча, которые пытались тебя убить, вина Кэтрин, спасшей мне жизнь…

Она села рядом с ним, хотела утешить, но боялась прикоснуться к нему, потому что отражения ее лица, которые она видела в дисках приборов и осколках стекла, были чудовищнее МЕДУЗЫ. А потом она подумала: «Глупенькая, он же вернулся, не так ли? Он вернулся ради тебя». Дрожа всем телом, она обняла Тома, прижала к себе, потерлась о макушку, застенчиво поцеловала в рану между бровей, не выпускала из объятий, пока окончательно не разрядились аккумуляторы умирающей машины смерти и над равниной не затеплился серый рассвет.

— Все хорошо, Том, — повторяла она. — Все хорошо…

Лондон остался в далеком далеке, неподвижный, окутанный дымом. Том нашел бинокль мисс Фанг, навел на город.

Кто-то наверняка выжил. — Он очень надеялся, что так оно и есть. — Готов спорить, мистер Помрой и Клайти Поттс организуют команды спасателей, раздают чай…

Но сквозь дым, пар, завесу из пепла он никого, никого, никого не мог разглядеть, хотя и не отрывал бинокль от глаз, пытаясь уловить хоть какое-нибудь движение. Видны были лишь почерневшие от копоти стойки, на выжженной земле валялись вырванные с корнем ведущие колеса, горели озерца горючего, а разорванные гусеницы напоминали кожу, сброшенную гигантскими змеями.

— Том! — Эстер подергала рычаги управления: рулевые тяги, как ни странно, работали. И «Дженни Ганивер» реагировала на ее манипуляции, поворачиваясь под ветром. — Том, мы можем добраться до Батманкх-Гомпы. Нас встретят с распростертыми объятиями. Там наверняка считают тебя героем.

Но Том покачал головой. Перед его мысленным взором «Лифт на 13-й этаж» пикировал на Верхнюю палубу, и Пьюси и Генч, раззявив черные рты, безмолвно кричали, объятые огнем. Он не знал, кто он, но уж точно не считал себя героем.

— Хорошо. — Эстер все поняла без слов. Она по себе знала: требуется время, чтобы затянулись душевные раны. И дала себе слово не торопить его. — Давай полетим на Черный остров. В караван-сарае починим «Дженни Ганивер». А потом птичьими дорогами отправимся в далекие края. Побываем на Ста Островах, в Таннхаузерских горах, в Южной Ледяной пустоши. Мне все равно, куда мы полетим. Лишь бы ты был со мной.

Она присела рядом с ним, положила руки к нему на колени, голову — на руки, и Том почувствовал, что улыбается, несмотря ни на что, улыбается в ответ на ее перекошенную улыбку.

— Ты — не герой, я — не красавица, — она встретилась с ним взглядом, — и с этим ничего не поделаешь. Но мы живы, мы вместе, и все у нас будет хорошо.

Примечания

1

Колесо Ферриса — колесо обозрения (диаметр 75 м), сконструированное американским инженером Д. Феррисом для Всемирной выставки в Чикаго в 1893 г.

2

Villes mobiles — Движущиеся города (фр.).

3

Сталкер (от англ. stalker) — ловчий, охотник, следопыт.

4

Конебейшн (от англ. conurbation) — большой город с пригородами.

5

Traktionstadt — движущийся город (нем.).

6

Видоизмененная пословица: «К катящемуся камню мох не пристает», т. е. кому на месте не сидится, тот добра не наживет.

7

Медуза — мифологическое существо, от взгляда которого люди превращались в камень.

Content

Филип Рив
Смертные машины

Часть Первая

Глава 1. ОХОТНИЧЬИ ЗЕМЛИ

Глава 2. ВАЛЕНТИН

Глава 3. ЖЕЛОБ СБРОСА

Глава 4. ОТКРЫТАЯ ТЕРРИТОРИЯ

Глава 5. ЛОРД-МЭР

Глава 6. ВЕРОНИКА

Глава 7. ВЫСОКИЙ ЛОНДОН

Глава 8. ЯРМАРКА

Глава 9. «ДЖЕННИ ГАНИВЕР»

Глава 10. «ЛИФТ НА 13-Й ЭТАЖ»

Глава 11. ВОЗДУШНАЯ ГАВАНЬ

Глава 12. «БАЛЛОН И ГОНДОЛА»

Глава 13. ВОСКРЕШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Глава 14. ХОЛЛ ГИЛЬДИЙ

Глава 15. РЖАВЫЕ БОЛОТА

Глава 16. ЧАНЫ С ЭКСКРЕМЕНТАМИ

Глава 17. ПИРАТСКАЯ ПЛАТФОРМА

Глава 18. БИВИС

Глава 19. КХАЗАКСКОЕ МОРЕ

Глава 20. ЧЕРНЫЙ ОСТРОВ

Глава 21. В ИНЖЕНЕРИУМЕ

Глава 22. ШРАЙК

Глава 23. МЕДУЗА

Часть Вторая

Глава 24. АГЕНТ ЛИГИ

Глава 25. ИСТОРИКИ

Глава 26. БАТМАНКХ-ГОМПА

Глава 27. ДОКТОР АРКЕНГАРТ ВСПОМИНАЕТ

Глава 28. ЧУЖАК В НЕБЕСНЫХ ГОРАХ

Глава 29. ДОРОГА ДОМОЙ

Глава 30. ВСТРЕЧА ГЕРОЯ

Глава 31. СОГЛЯДАТАЙ

Глава 32. ОТВЕТ ЧАДЛИ ПОМРОЯ

Глава 33. ВИНО, ЗАКУСКИ И ЗАРЯ НОВОЙ ЭРЫ

Глава 34. ФЕЙЕРВЕРК

Глава 35. КАФЕДРАЛЬНЫЙ СОБОР

Глава 36. ТЕНИ КОСТЕЙ

Глава 37. ПТИЧЬИ ДОРОГИ

Примечания