ТРУБКА МИРА

Содержание

Феи Северного Сияния

Льдинка

Трубка мира

Водяные волки

Дух из соляного вигвама

Земное сердце

Великий горный змей

Горошек

Кролик и Дикая кошка

Три племени

Опечи

Невеста Громовика

Белая Мышка

Сын Вечерней Звезды

Человек, у которого было три имени

Феи Северного Сияния

Однажды вечером отец Тони, потирая крепкие руки, весело говорил жене:

— Ну, мать, мы самые северные жители Канады. Никто дальше нас не решился расчистить участок.

— Лучше бы нам поселиться ближе к людям, — ответила она.

— Я боюсь, что мы не управимся с постройкой дома к зиме, да и продукты заготовить нужно. Тётушка Елизавета прислала бы своих парней помочь нам, если бы мы жили к ним поближе.

— Ничего, мать! Наш Тони уже совсем большой, и мы отлично управимся до Рождества. И праздник встретим не хуже, чем другие. Верно, сынок?

Тони внимательно слушал и утвердительно кивнул своими рыжими кудряшками.

— Папа! Здесь водятся феи? — спросил мальчик. — У нас на Родине к Рождеству феи всегда кладут в чулок подарок.

— Феи!? — воскликнула мать, — какие же феи в Новом Свете?! И уже поздно. Пора ужинать и спать.

Задумчиво потягивая молоко из чашки, мальчик размышлял о феях: такие могучие, дикие леа разве могут не быть жилищем фей? А озеро? Голубое и прозрачное! Хорошо бы разузнать у Осавиппи, уж он-то знает все…

Пока мать убирала со стола и тихо разговаривала с отцом, Тони из темного уголка, где стояла его постель, смотрел в окно. Небо было отлично видно, и фиолетовый свет Северного Сияния дрожал в воздухе, вспыхивал блестящими искрами. Мальчик даже приподнялся с подушки, чтобы лучше видеть.

Вдруг две полосы, красная и оранжевая приплыли с юга, желтая и зеленая — с востока, а голубая и синяя — с севера. Послышался шепот:

— Опять опаздывает наш бездельник!

— Нет, этого нельзя терпеть!

— Я давно говорю, что его нужно съесть!

— Тише! Тише! Не так громко!

— Кто тут говорит, что я опоздал? — раздался тоненький голосок, и с запада приплыла фиолетовая полоса.

Разноцветные полосы живой радуги заплясали в небе под музыку невидимого оркестра бубнов и флейт, рассыпались тысячью звезд, закружились в хороводе. И опять низкий голос сказал:

— Теперь все в сборе. Пора начинать.

Все семь полос разом остановились и выпрямились, а потом стали медленно скручиваться, как игрушечная надувная змейка. Они превратились в семь крупных искрящихся звезд красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего и фиолетового цвета. Через некоторое время звезды стали принимать очертания бизона, оленя, медведя, волка, орла, бобра и кролика.

— Спускайтесь! — скомандовал кто-то!

— Нет! Сперва пусть Орел посмотрит, нет ли Пек-Пека!

— Постоянно Кролик трусит, — проворчал Волк.

— Никого нет! Спускайтесь! — крикнул Орел.

Разом все семь звезд упали на землю. А когда сияние рассеялось, Тони увидел Бизона, Оленя, Медведя, Волка, Орла, Бобра и Кролика, сидящими кружком на лужайке, недалеко от дома.

— Теперь растите! — сказал Олень.

Звезды-звери стали надувать щеки и прибывать в росте.

— Довольно! — пискнул Кролик, посмотрев на Волка, который стал ростом с избушку.

— Опять испугался, трусишка! — буркнул Волк и несколько уменьшился в росте.

— Теперь давай поговорим, — сказал Бобр, садясь на задние лапки и прихорашиваясь. — Довольно нам ссориться. Мы не просто бобры, олени и волки: мы — феи!

— Ну, конечно, это феи! — воскликнул радостно Тони и, не долго раздумывая, выскочил из дому. — Я так и знал, что они водятся в Канаде!

Бегом миновав поляну, он очутился в кругу волшебных зверей.

— Здравствуйте! — закричал мальчик. — Я так и знал, что здесь есть феи! — Он высоко поднял свой курносый нос, усыпанный веснушками, чтобы получше рассмотреть чудесных радужных фей.

— Остановитесь! — укоризненно сказал Орел, когда Олень рванулся бежать, а Кролик стал еще расти. — Это ребенок! Он не сделает нм зла.

— Да, тебе хорошо говорить, ты можешь улететь со своим народом, а каково нам? — обиделся Олень.

— Может быть это Пек-Пек — спросил Медведь.

— Тот черноволосый, а этот совсем рыжий, как Солнышко, — заметил Бобр.

— Меня зовут Тони. Я хочу подружиться с вами и стать Верховным Вождем!

— Тогда надувайся и расти, — сказал Волк.

— Лучше вы становитесь поменьше, — ловко нашелся мальчик. И феи стали уменьшаться, пока не достигли своих обычных размеров.

— Назовем его Маленький Солнечный Восход, — предложил Кролик.

— Отличное имя! — подхватили все звери, рассматривая рыжие завитки волос на затылке мальчугана.

— Кто такой Пек-Пек? — спросил Тони, и его глаза засверкали любопытством.

— Пек-Пек — это враг моего народа, — начал Бизон, — он многих убил своими стрелами и томагавками.

— Он украсил свои черные волосы перьями моих родственников, — добавил Орел.

— Зря вы жалуетесь на Пек-Пека, — вмешался рассудительный Бобр. — Еще неизвестно, кто лучше, Пек-Пек или Маленький Солнечный Восход.

— Чепуха, — тихонько заворчал Волк, — если и съедено несколько Бизонов и оленей, то они очень уж вкусные, — закончил он, причмокивая и щелкая зубами.

— На что способны Белые Люди, мы еще не знаем, — продолжал Бобр и похлопал своим плоским хвостом по траве.

Этот разговор показался Тони неприятным, и чтобы загладить впечатление и расположить к себе новых знакомых, он весело сказал:

— Давайте будем играть. Я буду Верховным Вождем, а вы моими старейшинами.

— Давайте, — пискнул Кролик и перекувырнулся через голову, но сразу застеснялся, вспомнив, что он не простой кролик, а фея. Все развеселились, а Тони опять предложил:

— Давайте строить Вождю дворец!

— Строить! Строить! — подхватили все.

— Пойдемте дальше, там есть хорошая полянка, — показал мальчик. Поляна действительно оказалась прекрасной. Мягкая трава пестрела цветами и ягодами, клены и сосны окружали ее со всех сторон, а рядом бил ключик хрустальной воды.

— А если сюда придет со стрелами и томагавками Пек-Пек? — нерешительно спросил Олень.

— У меня есть ружье! — храбро воскликнул Тони. Все вежливо промолчали, так как никто не знал, что такое «ружьё».

— Работать так работать, — сказал Бобр и засвистел, созывая свой народ. Кролик забарабанил передними лапками, Бизон заревел, Волк завыл, Медведь зарычал, Орел заклекотал, Олень ударил рогами по кленовому стволу. На их зов стали сбегаться бизоны, волки, кролики, медведи, олени, бобры, слетаться орлы. И пошла работа!

Олени копали рогами ямы, бобры рубили деревья и складывали стены, медведи рассаживали яблони, кусты малины и ежевики, кролики разводили огород, орлы конопатили стены, бизоны и волки еще не могли найти себе дела и не очень дружелюбно переглядывались.

— Да, — думал Тони, — здесь совсем другие феи, не то что на Родине.

А пока он раздумывал, был построен большой бревенчатый дом с печкой, кладовой, погребом, сараем и забором.

— Теперь в самый раз подумать о припасах, — сказал Волк и выразительно посмотрел на бизона. — Мой народ будет коптить окорока, которые одолжит нам Бизон.

Семь жирных бизонов покорно дали себя зарезать. Волки проворно разделали туши и повесили коптиться в трубу окорока. Они расстелили на полу бизоньи шкуры и стащили в лес остатки требухи и кости.

— Хорошо, что они ушли, — подумал мальчик.

Когда все было готово, феи отпустили свой народ и расселись в кружок в новом доме, чтобы спеть песню своему вождю Маленькому Солнечному Восходу. Тони был доволен и весел. Феи засвистели, забарабанили, завыли, а он слушал, слушал, пока глаза не стали слипаться. Он свалился на мягкую шкуру. А Северное Сияние пело и плясало в небе, переливаясь всеми цветами радуги.

А когда утренний ветерок зашевелил веточки деревьев и проснувшиеся птицы на все лады приветствовали солнце, родители с удивлением смотрели на пустую постель сына.

— Куда это девался Тони? Я даже не видала, когда он улизнул из дома.

— Наверное, бегает за кроликами, — отозвался отец. — Пойдем поищем его.

Они вышли из дома и пошли по следам.

— Смотри! — сказала жена, — ты утверждал, что мы самые северные жители, а вон кто-то построил дом дальше нашего. И участок выбрал гораздо лучше. Даже успел развести сад и огород!

Мать и отец вошли в дом. Что же они увидели? Их собственный сынишка Тони спал, свернувшись калачиком на бизоньей шкуре.

— Тони! — воскликнула мать, — как ты попал сюда?

Тони вскочил и протер глаза.

— Чей это дом? — спросил отец.

— Это мой дом! — ответил Тони, — мне его построили феи. Я так и знал, что они водятся в Канаде!

И хотя взрослые недоверчиво качали головами, однако, переехали в новый дом, который оказался много больше и лучше того, который они собирались построить к Рождеству.

Льдинка

— Здравствуй, Тони! Как ты вырос! Стал совсем похож на индейца. Где твоя мама? — говорила тетушка Елизавета, разглядывая новый дом. — Вы построили преотличный дом, дорогая, — продолжала гостья, здороваясь с хозяйкой.

— Проходите, проходите, милые, вы так давно у нас не были!

Отец и приезжие мужчины энергично колотили друг друга по спинам, а густой бас рокотал:

— Да, я вижу, старина, совсем освоился в Новом Свете. Вон, как быстро отстроился. Наверное, уже подружился с индейцами? Говорят, недалеко от вас живут краснокожие и делают отменные лыжи. Я это слышал, когда приезжал в форт.

— Да, — ответил отец Тони, — я уже знаком с ними. Их вождь Осавиппи очень хороший парень.

В комнатах было много гостей. Кроме тётушки с мужем и взрослыми сыновьями, приехало еще несколько соседей. Все разговаривали, шутили, смеялись в предвкушении праздничного обеда.

Когда с едой было покончено и посуда перемыта, мужчины закурили трубки и уселись около камина, где уютно горели смолистые поленья. Тони примостился возле отца, с нетерпением ожидая, когда начнут рассказывать сказки.

— У нас на Родине, — нерешительно начал мальчик, — в праздники всегда рассказывают сказки…

— Да, да, — поддержала его мать, — вы такая мастерица, дорогая тетушка! Расскажите, пожалуйста, сказку.

Тетушка Елизавета, польщенная общим вниманием, уселась поудобнее и начала:

— Во дворце его величества Короля Льдов было большое торжество: на свет появилась маленькая принцесса. Малютку назвали Льдинкой. С поздравлениями пришло много гостей, да кроме того, их величества пригласили на праздничный обед всех двенадцать фей, живших в их королевстве, а в том числе самую добрую и прекрасную фею Золотое Сердечко. Их сокровищницы принесли всю красивую посуду и двенадцать золотых тарелочек для фей. Главный повар испек чудесный торт, украсил мороженым и обещал зажечь на нем огонек перед тем, как подаст гостям.

Играла музыка, приезжали нарядные гости. Золотая колыбелька с крошкой принцессой стояла возле трона. Прекрасные феи одна за другой стали входить в зал, каждая из них подходила к колыбельке, прикасалась волшебной палочкой к малютке и произносила свое пожелание. Феи были щедры: они одарили принцессу Льдинку красотой, умом, богатством, добротой, здоровьем — всем, всем, что только можно пожелать сказочной принцессе.

Высказавшись, волшебницы уже хотели приняться за угощение из золотых тарелочек, как вдруг вошла, немножко запоздавшая, фея Золотое Сердечко. Она была ослепительно прекрасна в своих серебристых одеждах с алмазной звездочкой в пышных волосах.

— Чем же ты, фея Золотое Сердечко, одаришь принцессу Льдинку? — спросили гости. — Все, что можно было пожелать, уже подарено.

Фея дотронулась волшебной палочкой до малютки и сказала:

— Ваше Величество! Принцесса получит мой подарок в день своего совершеннолетия! Она получит то, что более всего будет любить.

Повар зажег огонек на торте и начался пир! Чего, чего, только тут не было! Покушав, гости пошли танцевать и веселье продолжалось до глубокой ночи. Король и королева облегченно вздохнули, когда гости, наконец, разошлись.

Маленькая принцесса росла здоровенькой, красивой и доброй девочкой, что, несомненно приписывалось дарам фей. Но была у Льдинки одна странность: принцесса совершенно не выносила холода. Когда все дети катались на санках и лыжах, лепили снеговиков с морковными носами, принцесса придвигала свое золотое креслице поближе к камину и читала книги про жаркие страны.

— Дорогая дочка! — говорил король, — ты будешь королевой Страны Льдов, а совсем не выходишь из дворца! Лыжные прогулки необходимы даже королеве.

— Льдуся! — подхватывала королева. — тебе необходимо подружиться с Дедом Морозом!

И принцессе приходилось слушаться. На нее надевали три меховые шубы, шапку, шаль. Как неуклюжий, неповоротливый комок, стояла Льдинка, а подружки-фрейлины весело катались на лыжах и салазках, перебрасывались снежками, смеялись и шалили, раскрасневшись на морозе. Она мерзла, скучала и спешила к огню.

— Ах! — повторяла она. — Если бы я могла прогнать из Страны Льдов этого гадкого Деда Мороза! Я запретила бы ему покидать Северный Полюс!

И чем старше становилась принцесса, тем реже она оставляла свое теплое местечко у камина.

— Скорее исполнилось бы шестнадцать лет! Тогда фея Золотое Сердечко подарила бы мне Лето, потому что более всего на свете я люблю теплое Лето, — думала принцесса.

Король и королева были в постоянном беспокойстве за свою дочь. Они позвали лучших мастеров, чтобы сделать пристройку с искусственным садом. Король не жалел денег, но принцессу это совсем не радовало.

Наконец, наступил долгожданный день: принцессе Льдинке исполнилось шестнадцать лет!

С самого утра она, раскрасневшаяся, бегала по дворцу и вмешивалась во все приготовления к торжеству, но, будучи одаренной феями, никому не мешала и никого не раздражала.

Сама расставила золотые тарелочки для фей и выбрала лучшее место для феи Золотое Сердечко. Она все время поглядывала на часы и очень беспокоилась, что фея опоздает, как это частенько с ней случается по причине большой занятости.

— Фея Золотое Сердечко непременно подарит мне Лето, потому что более всего на свете я люблю именно Лето! — разъясняла всем Льдинка.

Наконец, все было готово. Северное Сияние осветило небо, раздались звуки музыки, и стали съезжаться гости.

— Ах! Как долго ты не приходила! — воскликнула принцесса бросаясь к фее. — Ты принесла мне Лето? Я более всего люблю именно его!

— Здравствуй, моя Льдуся! — говорила фея, ласково целуя принцессу. — Не следует так торопиться! Мой подарок только для тебя, другим он может не понравиться, да и ссориться с Дедом Морозом не полагается. Ты получишь в подарок Страну Вечного Лета. Будешь там жить, когда захочешь. Утром мы можем отправиться в путь.

Принцесса звонко расцеловала фею Золотое Сердечко, и вприпрыжку побежала в зал, забыв, что стала взрослой, и весело объявила:

— Фея дарит мне целую Страну Вечного Лета!

Все гости захлопали в ладоши, музыка заиграла еще веселее, а принцесса закружила фею Золотое Сердечко.

— Неплохо, совсем неплохо, — шепнул король на ушко королева. — Надеюсь, что увеличение наших владений тебя тоже радует?

Бал удался на славу! Всем было очень, очень весело! Молоденькие и немолоденькие фрейлины не успевали пудрить носики. Кавалеры не забыли ни одной дамы.

Придворные повара и музыканты проявили сказочные чудеса своего искусства: такого вкусного мороженого и волшебной музыки не было ни на одном сказочном балу.

Утром принцесса Льдинка проснулась раньше всех. Она даже не дожидалась, когда ей нагреют у печки белье и платье, сама оделась и побежала будить фрейлин.

— Пора вставать, милочка! — щебетала Льдинка. — Мы все едем в подаренную мне Страну Вечного Лета.

После завтрака все сели в саночки, запряженные оленями, под звон бубенчиков, посвистывание Деда Мороза понеслись в неведомую страну.

— Несносный Дед Мороз, — тихонько ворчала принцесса, — торчит в наших владениях круглый год, будто места ему мало на Северном Полюсе.

Олени резво мчали вереницу саночек, все дальше и дальше от Страны Льдов. Наконец, в снегу стали показываться проталинки, а вскоре санки остановились перед зеленой лужайкой. Пришлось вылезать и идти пешком.

— Теперь уже близко, — сказала фея Золотое Сердечко.

Принцесса, фрейлины, кавалеры, солидные гости, даже король и королева сняли шубы. Было очень жарко!

— Какая прелесть! — ворковали фрейлины, поправляя пышные оборки платьев. — Жаль, что мы не догадались взять солнечные зонтики, они очень живописно смотрелись бы на фоне местного пейзажа.

— Это Страна Вечного Лета! — объявила фея Золотое Сердечко. — Сюда никогда не показывается Дед Мороз. Всегда светит солнце и цветут цветы. А вот и дворец Вечного Лета — продолжала объяснять фея. — Он построен природой. Колонны из живых пальм, крыша из вьющихся цветов, постели из пуха одуванчиков. Дорогие гости! Прошу в столовую.

Гости прошли между цветущими кустами жасмина и очутились в зеленой беседке с большим столом из наборного дерева. Все удобно расселись на стульчиках из мягкого мха и лепестков фиалок. Король удивленно посмотрел на фею Золотое Сердечко:

— Где же слуги? Кто все готовит в Стране Вечного Лета?

— Здесь все делается само собой, Ваше Величество. Что вы хотите скушать? Положите пальцы на первый ряд квадратов стола, и кушанья появятся.

Все положили пальцы, как научила фея, и перед каждым из гостей появилась тарелка с супом и ложка, пирожки, салаты, соусы, графинчики и рюмочки.

— Вот это замечательно! — воскликнула фрейлина, которая особенно любила покушать. Она вытерла салфеточкой свои розовые ручки и весело принялась за угощение.

— Прекрасно! Прекрасно! — подхватила королева, — иметь такую кухню удается не всем королевам.

Когда суп был съеден, фея предложила отодвинуть пустые тарелки на край стола, где легкий ветерок обратил их в цветочную пыльцу и развеял.

— Теперь коснитесь второго ряда квадратов, — попросила Золотое Сердечко.

Гости коснулись. Появились тарелки с цветной капустой и вкусными котлетами, с которых стекали золотистые ручейки соуса, а по краям лежали ломтики помидоров и огурчики, посыпанные петрушкой и укропом.

— Вот что значит Вечное Лето! — похвалил король, отпивая искрящееся вино из бокала и разламывая котлету.

Потом все дотронулись до третьего и четвертого ряда квадратов волшебного стола, появились всякие сладости, кофе и мороженое с клубникой, яблоки, ананасы и виноград. Гости кушали с большим аппетитом после долгого пути, разговаривали, шутили, наслаждались, а пустая посуда превращалась в пыльцу и улетала, уносимая ветерком. После обеда гости разошлись, кто отдохнуть на диванчике под кустом роз, кто осматривать невиданную Страну Вечного Лета.

Принцесса Льдинка хотела все видеть, все разузнать и беспрестанно распрашивала фею Золотое Сердечко:

— А хищные звери здесь водятся?

— Нет, нет, дорогая принцесса! — отвечала фея, — злых хищников, как в тропиках, здесь нет, но всяких безобидных зверушек много.

— А книги есть во дворце Вечного Лета?

— Да, во дворце богатая библиотека, и ты можешь всю ее прочитать.

К ужину снова все собирались вместе. Столовая была усеяна великим множеством блестящих светлячков. На каждом цветке сидел светлячок и казалось, что звезды упали с неба, чтобы украсить волшебный дворец. Чудесный стол угостил всех таким вкусным ужином, что король лично решил написать целую кулинарную книгу. А после ужина был бал. Вместе с гостями танцевали зайцы, белки, попугаи и ночные бабочки. Музыка играла так нежно, что казалось будто звучит лунный свет, хотя фея уверяла, что играют специально обученные кузнечики и цикады. Кавалер одной из фрейлин никак не хотел в это верить, он был сторонник лунной музыки и хотел уверить в этом свою даму. Всем было весело, никто не бывал на подобном балу.

Жаркое солнце возвестило начало нового дня. Птицы распевали весело и громко. Угощение, прогулки, танцы чередовались с отдыхом. Отличное настроение не покидало гостей весь день.

На третий день король объявил, что государственные дела требуют его присутствия в Стране Льдов. Одна фрейлина вспомнила, что вечером они празднуют день рождения двоюродного брата с катанием на санках. Вдруг у каждого нашлись неотложные дела дома. И вот настало время, когда гости стали собираться в обратный путь.

— Пожалуй, будет накладно содержать еще штат прислуги для принцессы, — заметил король в присутствии феи Золотое Сердечко.

— Ваше величество! Принцессе в Стране Вечного Лета вовсе не потребуются слуги, здесь все делает Природа. Вы не понесете дополнительных расходов. Принцесса может приезжать сюда, когда захочет.

— Мне здесь очень нравится! Я хочу всегда жить в Моей Стране, — решительно заявила принцесса.

— Но мы будем скучать без тебя, дорогая, — забеспокоилась королева.

— Значит, будете часто навещать меня.

Было решено, что три ближайшие подруги принцессы останутся с ней, а родные уедут в Страну Льдов и будут часто-часто посещать Страну Вечного Лета.

Вечером девушки остались одни и наслаждались леденцами и музыкой ученых кузнечиков.

Вдруг одной из фрейлин на щечку сел комар.

— Ах! — вскрикнула девушка, — кусается!

На другой день появились целые полчища

комаров. Мухи и осы отыскали дорогу в Страну Вечного Лета. Как ни уговаривала принцесса найти способ борьбы с насекомыми, подружки не хотели даже слушать. Утром, без завтрака, бедные, опухшие фрейлины побежали к дежурной упряжке оленей и укатили домой.

Принцесса Льдинка осталась одна. Она лежала в гамаке на жарком солнечном припеке, около куста роз, читала книжки и была вполне счастлива.

Король и королева навещали принцессу, но оставаться долго не могли: от жары их величествам становилось дурно. Фрейлины и слушать не хотели про Вечное Лето. Наконец, король обратился к дочери:

— Милая Льдиночка! Я велю пристроить к нашему дворцу еще одну оранжерею с самым совершенным отоплением, только, пожалуйста, вернись домой. Право, нам очень тоскливо без тебя.

Но принцесса отрицательно качала головой. Тогда король и королева решились на крайнюю меру: они отправились к фее Золотое Сердечко и просили взять свой подарок обратно.

— Я не могу отнять то, что принцесса любит более всего на свете. Если она сама пожелает вновь поселиться в Стране Льдов и откажется от Страны Вечного Лета, тогда другое дело.

— Что нам делать? Подскажи, — просили их величества фею.

— Если Льдинка полюбит принца с горячим сердцем и выйдет за него замуж, то перестанет мерзнуть даже на Северном Полюсе.

Повсюду было объявлено, что за принцессу может посвататься любой принц, если у него горячее сердце. Кроме красавицы жены он получит в приданное Страну Льдов. Многие принцы приходили просить ее руки, но одних пугала пурга и вьюга, у других было не достаточно горячее сердце, и они уезжали восвояси. И вот во дворец постучался необычный принц. Он был совсем чернокожим с золотым кольцом в носу, а приехал на белом слоне с колокольчиками.

— Как он некрасив, — прошептала королева.

— Ничего, — ответил король, вдруг у него горячее сердце, ведь родом он из самой жаркой страны.

Принцу растолковали, где находится принцесса, и даже проводили до границы Страны Льдов. Черный принц, продрогший, с обмороженными ушами и кольцом, покрытым ледяными сосульками, хотел уже повернуть слона обратно, но счел необходимым согреться и взглянуть на принцессу. Льдинка приветливо встретила принца, с любопытством разглядывала его толстые губы, черную блестящую кожу и белого слона, покрытого одеялом. Принц заговорил о жарких странах, а Льдинка слушала и ежилась от холода.

— Если он будет говорить долго, то, пожалуй, обратит меня в ледяную сосульку, — подумала принцесса, разглядывая замерзшую капельку на золотом кольце под носом принца, а вслух сказала:

— Обратный путь долог и опасен, принц! Навестите нас когда-нибудь в другой раз. — И побежала погреться на солнышке.

И вот, когда отчаяние родителей стало беспредельным и была потеряна почти всякая надежда, в Страну Льдов пришел лыжник с лицом цвета красной меди, с орлиными перьями в волосах и одежде из оленьего меха, расшитого бусами. У него была гордая осанка и смелый взгляд.

— Я вождь Южный Ветер и сын Вождя, — представился незнакомец. — Слава о принцессе дошла до нашей Страны Больших Озер и Прерий. Я хочу взять ее в жены.

— Это не принц! — ахнула королева.

— Что делать, — отозвался король. — Много ли стоят нынешние принцы с хилыми сердцами!

Юноша с орлиными перьями направился прямиком в Страну Вечного Лета. За его спиной торчала еще одна пара новеньких лыж. У последней кромки снега он оставил лыжи и пошел пешком. Принцессу Льдинку Южный Ветер нашел в любимом гамаке у куста красных роз. Он представился принцессе и ей показалось, что стало слишком душно, что лучше продолжить беседу в тени.

Королю и королеве не терпелось узнать результаты сватовства, поэтому они тоже отправились в Страну Вечного Лета, чтобы из укрытия понаблюдать за молодыми людьми. Слов они не могли расслышать, но видели, что вождь Южный Ветер повел их дочку Льдинку и показал лыжи.

— Смотри, как прекрасен снег, — сказал индейский вождь, — он состоит из маленьких белых цветов. А лыжи скользят, как быстрые птицы, и дух захватывает от радости.

— В самом деле, — согласилась принцесса, — снег очень красив, как это я раньше не замечала?

Она сунула ножку в лыжу, а юноша поправил крепления, вторая ножка тоже нашла свое место в лыже, и принцесса засмеялась. Ах, как они быстро побежали! Льдинка ничуть не отставала от Южного Ветра, и дух захватывало от радости.

А вечером в Стране Льдов был большой праздник: король и королева праздновали свадьбу своей дочери с индейским вождем. Это была великолепная, веселая и шумная свадьба. А когда Северное Сияние озарило небо, то фрейлины и кавалеры, Льдинка и Южный Ветер катались под музыку на коньках и ели мороженое. Все гости и феи поздравляли молодых, которые были очень счастливы. И не только в день своей свадьбы, но всю жизнь. Льдинка никогда больше не мерзла и редко вспоминала Страну Вечного Лета, где с тех пор поселилась фея Золотое Сердечко, оставив навсегда Страну Льдов.

Трубка мира

— Осавиппи, расскажи мне сказку, — обратился Тони к другу.

— Что такое «сказка»? — отозвался вождь гуронов, натягивая струну на лыжу.

— Сказка? Ну, это когда рассказывают про фей, духов, великанов, чего никогда не было, и всякие странные дела, — объяснил мальчик.

— Чего никогда не было, того я не знаю, — проворчал Осавиппи, но что рассказывал мой дед и моего деда мудрый Гайавата, я расскажу тебе, Маленький Солнечный Восход, если будешь сидеть смирно.

Тони послушно уселся на кучу шелковистых стружек и приготовился слушать.

— Может быть, по-твоему, это сказка, — начал Осавиппи, — но мы, гуроны, ирокезы и все индейские племена верим, что все случилось на самом деле, только очень, очень давно, задолго до того, как белолицие люди ступили на нашу землю.

Однажды Гитчи Манито, Великий Дух Жизни, сидел на вершине самой высокой горы и смотрел на многочисленные индейские племена, обитавшие в долинах. На голове его был убор из перистых облаков, а на плечах одеяло, сотканное из радуги. Он с удовольствием вдыхал аромат Трубки Мира, Покваны, когда ее курили индейцы и радовался. Но когда до Великого Духа Жизни доносился боевой клич войны, он видел гуронов, ирозеков, дакотов, ставших на военную тропу, раскрашенных боевой краской, победителей, увешанных скальпами, он хмурился и качал головой. Тогда в долине поднималась буря и сверкали молнии.

Как-то индейцы так рассердили Гитчи Манито, Великого Духа, своей кровожадностью, что он позвал Страшного Дракона, Мишегенабога, и разрешил съедать каждого увиденного человека. Поселился Дракон в глубокой пещере, возле Великих порогов и наводил ужас на все племена. Никто не решался сразиться с чудовищем, а Мишегенабог пожирал множество людей.

Однажды к вождю ирокозов пришел охотник, Зеленый Бизон, принес оленя и посватался к его дочери, прекрасной Менане, Утренней Заре.

— Дочь Орлиного Глаза выйдет замуж только за самого сильного и храброго, за того, кто победит Страшного Дракона и принесет его голову, — так сказал Вождь.

Много индейцев погибло на острых зубах Мишегенабога, но Зеленый Бизон видел только черные глаза Менаны, и сердце его было закрыто для страха. Собравшись в дальний путь он попрощался с невестой, и девушка сказала:

— У гуронов есть колдун Махтори, Белый Журавль, самый мудрый и самый старый из всех индейцев, я приготовила ему угощение, а он поможет нам своими чарами.

Много лесов, долин и гор прошел Зеленый Бизон, пока достиг расписного вигвама Махтори. Старик сидел около костра и раскрашивал яркими красками большую Трубку Мира, которую вылепил из красной глины. Пламя причудливо играло на белых перьях и рогах его головного убора, сразу было видно, какой это великий чародей. Зеленый Бизон почтительно приветствовал мудреца и рассказал, зачем пришел.

— Это хорошо придумал ваш вождь, Орлиный Глаз, послать тебя уничтожить Мишегена-бога. Иначе индейцам не избавиться от беды, — говорил старый колдун, дружелюбно поглядывая на молодого и сильного гостя. — Только сила Ирокеза и мудрость Гурона могут одолеть злые чары, — заключил он.

— Давай-ка поедим сейчас. Чем там хочет угостить нас твоя невеста? А потом я научу тебя заклинанию.

Зеленый Бизон достал из сумки мясо, перемешанное с жиром, — пемикан, сушеные ягоды, язык и окорок оленя, подстреленного по дороге, и они славно подкрепились. Когда солнце приблизилось к горизонту, Мах-тори, Белый Журавль, наполнил берестяную миску водой и стал колдовать: он пел, приплясывал, дул на воду до появления в небе первой звезды. Потом вылил жидкость в узкий сосуд, искусно вырезанный из дубового сучка, и сказал гостю:

— Ты пойдешь на восток и будешь идти, пока не придешь к Грохочущей Воде. Там, где бурлящий поток падает с каменной высоты, есть между уступами скалы и отвесной стеной глубокая Пещера Ветров, в ней поселился Мишегенабог, Страшный Дракон. Ты пропоешь ему волшебную песню, которой я тебя научу и напоишь его наговорным питьем, которое я приготовил. И если убережешь свое сердце от страха, то непременно одолеешь чудовище.

Опять отправился в далекий путь Зеленый Бизон. Шел он уже много дней, пока не услышал шум падающей воды. Он шел еще целый день и увидел радугу, которая окружала глубокое, темное ущелье, все подернутое зеленой плесенью. Дракон лежал в глубине пещеры, и только конец отвратительного, колючего хвоста торчал снаружи. Мощный храп, который не могла заглушить даже Грохочущая Вода, доносился из пещеры.

— Не поворачивайся к врагу спиной, не повидавши его крови! — вспомнил юноша последнее напутствие прекрасной невесты.

Как же спуститься в глубокое, зловонное ущелье? Кругом были скользкие, неприступные скалы, кое-где приютившие чахлые кустики и деревья. Осмотревшись повнимательнее, он увидел недалеко высокую и толстую сосну. Искусно подрубив ее корень, он перекинул ствол через пропасть, а сам спрятался в душистых, густых ветках и запел:

Приди, Дракон, и съешь меня!

Мое мясо вкусно и сладко,

А в костях много мозгу!

Мой жир бел и нежен!

Ешь меня, Дракон!

Ешь, меня Мишегенабог!

Услышало чудовище волшебные слова, даже слюнки потекли от удовольствия, стало во сне причмокивать и облизываться. Отвратительную, зубастую голову положило на бревно и разинуло пасть. Зеленый Бизон подполз тихонько, изловчился и выплеснул волшебный напиток из дубовой бутылки на язык. Дракон облизнулся и захрапел так, что толстая сосна задрожала, как былинка. Глаза открылись на мгновенье и сомкнулись в крепком сне. Смельчак обошел голову сзади, внимательно рассмотрел шею и, определив самое уязвимое место, занес над ней свой острый томагавк. Раз! И сокрушительный удар нанес смертельную рану, из которой фонтаном брызнула черная кровь. Еще и еще вонзался томагавк в твердокаменное страшилище. Колючий хвост бился о скалы, оставляя шипы на камнях, громадное туловище поднималось на перепончатых лапах, но слабело от собственной тяжести, а когда Зеленый Бизон перерубил последнюю жилку, туловище рухнуло в стремительный поток и исчезло в бездонной пропасти. Последний раз лязгнули со скрипом кривые, острые зубы, потухли глаза, и замерла голова Мишегенабога. Герой ремнями обвязал драконью голову, взвалил на спину и перетащил на землю, распевая от радости песню победы. Обратный путь был легок и приятен, как будто голова прибавляла силы, а ноги шагали сами собой.

Когда Зеленый Бизон вернулся в деревню, у Менаны уже все было готово к свадьбе. Орлиный Глаз с почетом встретил храбреца и сам подвел к нему дочку. Много гостей пришло из разных племен отпраздновать свадьбу прекрасной дочери мудрого вождя и героя — победившего Дракона. Пришел и старый мудрец Махтори, Белый Журавль, он принес в подарок волшебную Трубку Мира, Поквану, которой обрадовались гости всех племен. После угощения все сели в большой круг около огня и закурили Трубку Мира, передавая ее из рук в руки. Поквана переходила от ирокезов к гуронам, дакотам, команчам и многим другим вождям индейских племен, желавших мира и дружбы. Ароматный дым поднимался высоко-высоко, до самых вершин Красных Камней, где сидел Великий Дух Жизни, Гитчи Манито, и слушал песни, прославляющие отважного охотника, преданную Менану и мудрых вождей, вдыхал аромат Покваны, Трубки Мира.

Голову Дракона Мишегенабога повесили на высоком столбе, а под ним зарыли боевые томагавки. Великий Дух Жизни был доволен. Перья на его уборе белели над горами, а солнечные полосы его радужного одеяла согревали индейцев.

Водяные волки

В давно прошедшие времена, когда на земле Гуронов и Ирокезов еще не ступала нога белого человека, там жили добрые и злые Духи, волшебники и великаны, и даже Водяные Волки. Они наводили ужас на индейцев: Водяные Волки, вытаптывали посевы, разгоняли оленей и бизонов, разрывали в клочки каждого, кого встречали, не боялись стрел и томагавков. Никто не решался выходить в прерии после захода солнца.

Однажды, к вечеру, в ворота индейской деревни постучали два незнакомца.

— Кто вы такие? — спросил вождь.

— Мы охотники, — ответили юноши из-за ворот. — Тугой Лук и Быстрая Стрела.

— Это мы сейчас узнаем, — сказал вождь, — вы подождите немного.

Он принес берестяную миску с водой и стал в нее пристально смотреть. Спокойная вода вдруг заволновалась, запузырилась, казалось, кто-то скачет по дну миски, потом вода успокоилась, и вождь ясно увидел в воде два лица. Лица показались ему добрыми и он велел открыть ворота.

— Из наших мест давно ушли олени и бизоны: страшные чудовища поселились в ближайшем озере. Идите скорее в деревню, иначе вас растерзают Водяные Волки, — говорил вождь, встречая гостей. Мы всегда крепко запираем ворота.

— Водяные Волки! — воскликнули братья. — Вот за ними-то мы и охотимся!

— Мы желаем вам удачи, храбрые охотники — заверили вождь и подошедшие индейцы, — но Водяные Волки хитры, кровожадны и очень злы.

— Сегодня вы переночуете у меня, — продолжал глава племени, — а завтра мы построим вам новый вигвам.

Братьев радушно приняли и угостили, а утром Тугой Лук сказал Быстрой Стреле.

— Я пойду на озеро, где живут Водяные Волки, а ты оставайся в деревне и помогай мне своими чарами издали.

У воды он уселся на большой камень под ивовым деревом и стал смотреть в озеро. Сквозь прозрачную воду было видно, как на дне прыгали и грызлись между собой Водяные Волки, а среди них самый свирепый и огромный Отец всех волков. Тугой Лук запел волшебную песню, которой вызывал Отца Волка выйти на берег и сразиться с ним. Отец Волк услышал, позвал Волчонка и велел расправиться с дерзким индейцем, осмелившимся подойти к озеру. Волчонок выплыл, но только высунул из воды свой черный нос, как взвизгнул и нырнул обратно.

— Почему ты вернулся? — зарычал Отец Волк.

— Там, над озером, сидит страшный чародей, он уколол мне нос иголками! Поди расправься с ним сам! — пролаял Волчонок.

Отец Волк поплыл, но только высунул нос из воды, как с ревом нырнул обратно. А Тугой Лук пел и пел свою волшебную песню, вызывая на поединок Отца Волка. Отец Волк опустился на дно и собрал всю стаю:

— Там, над озером, чародей! Он хочет перебить нас и завладеть озером!

— Так растерзаем его! — завыли волки.

— Плывите и разорвите в клочки! — приказал Отец Волк.

Огромная стая с рычанием, щелкая зубами, ринулась на поверхность озера, но только показались на водой их носы и лапы, как волки завыли и завизжали, как щенки, и, поджав хвосты, нырнули обратно.

— Чародей метнул в нас тучи жгучих стрел!

— Он не выпускает нас из озера!

— Поди, Отец Волк, растерзай его сам! — бешено визжала стая.

Хищники пришли в неописуемое смятение и окружили Отца Волка.

— Успокойтесь! — прорычал он, — мы позовем на помощь Духа Озера.

Он поплыл в самый глубокий и темный омут и стал копать лапами дно. Когда яма стала достаточно большой, то из глубины показалось сонное лицо и недовольный голос про-журчал:

— Что тебе нужно, Отец Волк? Зачем ты меня будишь? Когда ты просился в озеро, то обещал меня не беспокоить.

— Великий Дух Озера! — взвыл жалобно Отец Волк, — пришел страшный чародей! Он поклялся убить тебя и завладеть озером. Я не потревожил бы тебя, если бы опасность угрожала только нам.

Дух Озера зарылся еще глубже в тину и стал колдовать. Отец Волк нетерпеливо махал хвостом. Через некоторое время Дух Озера показался и прошептал:

— Идите и сражайтесь. Но если еще разбудите, то плохо вам придется.

Тугой Лук увидел, что волки снова плывут на поверхность, обратился в реполова с красной грудкой и уселся на ветке ивы. Волки выскочили из воды, но никого не увидели, рассвирепели еще больше, взвыли на разные голоса и помчались к деревне. Ворота оказались надежно запертыми, а стены высокими. Волки бесились и скакали, топтали и разрывали все, что попадалось на пути, пока не стали задыхаться без воды и вынуждены были вернуться в озеро. Когда они скрылись под водой, Тугой Лук принял человеческий образ и пошел домой. Брат встретил его и сказал:

— Я истратил почти все чары, помогая тебе. Чего же достиг сегодня ты?

— Я тоже израсходовал свои чары. Отец Волк позвал на помощь Духа Озера, и мне пришлось отступить.

Браться посовещались и обратились к вождю:

— Если все твое племя захочет помочь нам, то сообща мы победим злых чудовищ.

Вождь принес большой барабан и стал изо всех сил колотить, пока не пришли старейшины, воины, старики, женщины и дети.

— Все ли пришли сюда?

— Все до последнего младенца здесь, Вождь! — ответили индейцы.

Тогда Быстрая Стрела обратился к ним:

— Водяные Волки ваши враги и наши враги. Они кровожадны и хитры. Если мы выйдем на них с оружием, они спрячутся в воду. Волки коварно нападают на людей, но оставаться долго на воздухе не могут. Мы с братом, Тугим Луком, будем сражаться с ними чарами, а вы должны нам помогать. Все вместе мы победим Водяных Волков! — люди одобрительно закивали головами, а Быстрая Стрела продолжал:

— Пусть каждый даст нам по одному волоску, пусть никто не будет пропущен, даже новорожденный младенец!

Все индейцы вырвали у себя по одному волоску и отдали Быстрой Стреле. Он скатал из них клубочек и спрятал в свою сумку.

Утром Тугой Лук остался дома. Быстрая Стрела пошел на озеро, сел на камень и запел Песню Квакающей Лягушки. Он искусно квакал до тех пор, пока из озера не показалась пучеглазая голова темно-серой Лягушки.

— Кто тут поет так хорошо? — спросила она.

— Твой друг, — ответил Быстрая Стрела. — Я звал тебя, чтобы разрисовать самыми яркими красками. Ты будешь похожа на весенний луг, расцвеченный красными и синими цветами. Тебе будут завидовать все лягушки и жабы.

— Я хочу иметь нарядный вид, а что ты хочешь взамен?

— Я хочу получить твою старую, серую кожу.

— Но она у меня только одна! Без кожи нельзя оставаться нам, лягушкам.

— Я дам тебе новую, зеленую кожицу.

— Ну, тогда бери! — проквакала Лягушка и отдала охотнику свою старую кожу. Быстрая Стрела надел Лягушке новую шкурку и выкрасил ее яркой зеленой краской с синими и красными крапинками.

Водяные Волки выли, грызлись под водой, но чары братьев не выпускали их наружу, щипали и жалили их носы и лапы, как только они высовывались из воды. Отец Волк несколько раз пытался вырваться, но всякий раз с воем возвращался.

Наконец, он потерял терпение, поплыл в глубокий омут и принялся копать, пока не дошел до Духа Озера.

— Что тебе опять надо? — рассердился Дух.

— Чародей опять пришел и угрожает тебе! Спасай себя и нас!

Дух Озера закопался в тину и стал колдовать. А Быстрая Стрела обратился в реполова и всякий раз, как волки показывались из воды, больно долбил их клювом в голову. Наконец, Дух Озера вылез и прожурчал сердито:

— Можете выйти из озера и сразиться с колдуном, но если посмеете разбудить меня еще раз, то навсегда прогоню из своих вод!

Отец Волк собрал всю свою стаю и поплыл с ней на поверхность. На берегу никого не оказалось, Волки, рыча и беснуясь, поскакали к деревне. Быстрая Стрела надел на себя лягушечью кожу и превратился в серую лягушку. Он нырнул на самое дно озера и достал оттуда комок черной жирной земли.

Обратившись снова в человека, он достал из сумки клубок волос и смешал их с землей озера. Он мял в руках землю и волосы, пока не скатал однородный черный шар. Когда шар немного подсох, швырнул его далеко в озеро. На месте, куда упал шар, образовался маленький островок. Островок стал расти и шириться, покрываться зеленой травкой, красными и синими цветами, как новая кожа Лягушки.

А Быстрая Стрела обратился опять в реполова и сел на ивовой ветке.

Водяные Волки с воем и лаем бешено носились около деревни, но стали задыхаться и хрипнуть. Отец Волк прорычал:

— Чародей опять обманул нас! Нужно возвращаться!

Стая бросилась к озеру. Волки примчались, а островок уже разросся почти на все озеро, только вокруг осталось узкое кольцо воды. Волки бросились в мутную, мелкую воду. Их косматые спины торчали наружу, они бултыхались в грязной тине и злобно выли. Скоро вода исчезла совсем. Отец Волк вместе со стаей выл, корчился и задыхался на суше. Быстрая Стрела созвал всех реполовов, они летали над Волками и клювами долбили их головы, пока все до одного волка не издохли.

Быстрая Стрела обернулся человеком и пошел в деревню. Около ворот его встретили брат Тугой Лук, Вождь и все племя.

— Вы спасли нас от злых хищников, — сказал Вождь, — и за это должны стать нашими вождями.

— Нет! — ответили улыбаясь братья, — мы странствуем по свету. Сегодня отпразднуем с вами победу над Водяными Волками, а завтра в путь!

С тех пор и перевелись на свете Водяные Волки, и все забыли, что они когда-то существовали.

Дух из соляного вигвама

На берегу извилистой бурной реки жили индейцы, которые называли себя Амик, что значит Бобровое племя. Они трудились, как бобры, и приносили подарки в виде кукурузных початков Гитчи Манито, Великому Духу, поселившемуся в каменном вигваме посреди их деревни.

За порогами Бурной реки жили индейцы, называвшие себя Дэш-кво-не-ши, что значит племя Стрекозы. Они были ленивы и давно завидовали сытой жизни Бобрового племени.

— Сам Гитчи Манито, Великий Дух, помогает Бобровому племени, — сказал колдун ленивых — Большая Лягушка.

— Мы всегда будем голодать, если у нас не будет великого покровителя, — роптали женщины.

— Ты, Большая Лягушка, очень мудрый колдун, — сказали мужчины, лениво потягиваясь, — найди нашему племени хорошего покровителя, чтобы у нас всегда было много еды.

Колдун принес старый, облезлый, дребезжащий барабан и стал в него стучать пальцами. Созвав соплеменников, он сказал:

— Мы постоянно голодаем. Покровитель нашего племени Дэш-кво-не-ши, Стрекоза, слишком беззаботен и слаб. Давайте позовем себе другого, чтобы он выполнял все наши желания.

Индейцам очень понравилась речь Большой Лягушки, и они хором поддержали:

— Уг! — и облизали губы.

Тогда Большая Лягушка стал петь заклинания и кружиться долго, до тех пор, пока не уснули. Проснувшись в полдень, индейцы увидели посреди своей деревни диковинный соляной вигвам, а в нем сморщенного чародея, который сидел, накрывшись одеялом.

— Кто ты? — спросили они у незнакомца.

— Джиби, Малый Дух! Я навсегда перенес к вам свой вигвам, чтобы быть покровителем вашего племени. Давайте скорее пировать, а то я очень голоден.

— Мы принимаем тебя, великий Джиби, но у нас нет ни зернышка кукурузы, кабаны и буйволы вытоптали наши посевы, — сказал вежливо вождь.

— Если вам нужны зерна, то я дам их сколько угодно!

С этими словами Джиби отломил кусочек соли от своего вигвама, закружился быстро, как игрушечный волчок, подбросил соль высоко вверх и спрятался.

Не успели индейцы удивиться, как посыпался с неба дождь тяжелых желтых зерен. Хотя диковинный дождь больно хлестал плечи и спины, но все радовались. Женщины торопливо засыпали зерна между двух камней, чтобы растереть в муку для лепешек. Напрасно они старались, зерна оставались целыми. Мужчины пробовали разжевать их, но чуть не поломали зубы. Зерна твердые, как камень, не годились в пищу.

А Джиби завернулся в одеяло и уснул. Сколько не будили его обиженные индейцы, он храпел еще громче. На другой день Джиби опять потребовал, чтобы его угощали.

— У нас нет еды! — ответили индейцы.

— Наши стрелы слишком тупы, а луки слабы, чтобы пробить толстые шкуры бизонов.

— Ты должен помогать нам чарами!

— Дай нам луки и стрелы, которыми можно бить без промаха, — просили охотники.

— Хорошо, — ответил, улыбаясь, Джиби. — Я дам вам отличные луки и стрелы!

Он поднял с земли острый камень и кедровый сук. Закружился волчком и запел заклинания. Все восторженно любовались волшебным танцем. Потом он подбросил вверх камень и палку, а сам залез в свой вигвам. Он сделал это очень вовремя, так как с неба посыпался град острых каменных наконечников вперемешку с крепкими, длинными палками. Перепуганные индейцы бежали в разные стороны, но каменный ливень хлестал их до крови, палки пребольно колотили по спинам и головам любителям легкой охоты. Они прятались в вигвамы, но безжалостные наконечники рвали покрывавшие их шкуры, вонзались в тела.

— Довольно! Довольно! — кричали израненные люди.

— Перестань колдовать, Великий Джиби! — вопил Большая Лягушка.

Всю ночь не смолкали стоны, а утром чародей из соляного вигвама потребовал мяса.

— Мы не в состоянии двигаться от ран, — сказал вождь, охая и морщась от боли.

— Мы истекаем кровью и не можем сходить за целебной травой, — плакали женщины.

— Где растет такая трава? — поинтересовался Джиби.

— Эта трава растет недалеко, но после дождей образуются болота, а если плыть по реке, то придется петлять по порогам и грести против течения, а мы совсем обессилены.

— Значит, — закричал коварный Джиби, — если бы река была прямой, то вы были, наконец, довольны?

— Еще бы! — воскликнул вождь, — прямая река много лучше.

Чародей хихикнул и скрылся в свой соляной вигвам.

Весь день искалеченные, голодные индейцы откапывали свое имущество, а утром пошли к реке, чтобы омыть раны и наловить рыбы. Каково же было их изумление, когда они увидели совершенно прямую реку!

— Что же вы стоите с раскрытыми ртами?! — закричал Джиби, появляясь на берегу. — Ловите скорее рыбу и угостите меня за все старания! Если у вас нет рыболовных крючков, я могу дать их в изобилии.

— Нет! Нет! — поспешил отказаться Большая Лягушка, вспомнив каменный дождь.

Когда в это утро проснулись индейцы из Бобрового племени Амик, они тоже были поражены: река исчезла! Все племя сбежалось к каменному вигваму Гитчи Манито, рассказывая ему о случившемся.

— Это, наверное, проделки зловредного Джиби, — промолвил задумчиво Великий Дух. — Пожалуй, с ним пора разделаться!

Он вынул из кожаного мешка большие белые крылья, надел их и взлетел в воз;

Как раз в это время Джиби с индейцами стоял на берегу выпрямленной реки и любовался, как мужчины ловили сетью рыбу, надеялся на сытый обед и нетерпеливо потирал руки. Но вот воздух рванул ветер. В небе показалось белое облачко, которое росло и приближалось, пока не стали видны белые крылья Гитчи Манито, Великого Духа.

— Наконец-то я добрался до тебя, негодник Джиби! — загремел он.

Джиби затрясся от страха, торопливо бежал в деревню, подхватил свой соля вигвам и пустился наутек.

— Не уйдешь! — гремел Великий Дух. Выхватив из колчана огненную стрелу, метнул ее в Джиби.

— Пощади, Великий Дух! — пропищал Малый Дух, роняя свой чудесный вигвам, который сразу рассыпался в песок, а сам он превратился в маленького полосатого жучка заполз в глубокую каменную щель.

Гитчи Манито сел и стал его караул!

Пока Духи сводили счеты, индейцы окружили колдуна Большую Лягушку.

— Вы хотите знать, как поступить теперь? — спросил он, боязливо озираясь.

— Уг! — ответили воины и сжали увесистые кулаки.

— Оставьте его, — заступился вождь, — он уже совсем старый.

Тут они увидели толпу индейцев племени Амик, Бобров, которые пошли искать пропавшую реку. Они дошли до деревни Дэш-кво-не-ши, Стрекозы, и, услышав слова вождя, все сразу поняли.

— Надо поменьше полагаться на помощь Духов, а побольше трудиться самим, — сказали Бобры.

— Уг! — ответили индейцы Стрекозы и распрямили плечи. — Мы и сами так думали, но не знаем, как начать.

— Это совсем просто! — заверили гости. — Нам нужно объединиться и построить город на берегу новой Прямой реки. Мы вместе будем охотиться и возделывать кукурузу.

Бобровое племя перетащило свои вигвамы и трудолюбивые индейцы помогли построить новые потерпевшим бедствие. Все прекрасно устроились, даже сделали новый, желтый барабан и отнесли его Большой Лягушке. Старик забарабанил палочками, а когда все собрались, он торжественно сказал:

— Мы поселились на новом месте и все едим кукурузные лепешки. Давайте назовем себя Мондамин[1], Кукурузным племенем, а своим покровителем выберем самого Мондамина с зелеными перьями!

— Уг! — весело закричали индейцы.

Земное сердце

Когда звездные жители запросто посещали землю, жил юноша по имени Голубое Облако. Он не любил кровавых битв между племенами, его мало привлекали хороводы смуглых индейских девушек. Более всего он любил лежать среди цветов и любоваться небом, мечтать о заоблачных странах и прекрасных звездах.

Однажды он лежал и смотрел на плывущие мимо белые облака, как вдруг заметил в синеве точку. Она росла и приближалась, скоро юноша рассмотрел пирогу, спускающуюся с неба. Пирога опустилась неподалеку на траву и из нее выпрыгнули семь прекрасных девушек в голубых одеждах. Лица их были нежны, как лепестки лилий, на ножках обуты белые мокасины, а в руках держали маленькие барабанчики. Красавицы звонко отбили на них такт и поплыли хороводом, описывая круг за кругом около лодки. Они припевали и притопывали, танец становился все веселее и веселее. Наконец, очарованный Голубое Облако не выдержал, поднялся и сказал:

— Я тоже буду петь и плясать с вами!

Девушки испугались, бросились в лодку, а старшая крикнула:

— Отец! Поднимай нас!

Пирога взвилась в воздух и скрылась из глаз огорченного юноши. Хмурым и опечаленным пришел домой Голубое Облако. Мать его это сразу заметила и спросила, что с ним случилось. Он рассказал, а Кука-Куга, Мудрая Сова, решила:

— Ты не ешь сегодня мясо бизона, ложись натощак, завтра увидим, что будет.

Голубое Облако уснул, а мать к его куртке пришила кусочек меха крота. Утром она сказала:

— Позавтракай ягодами и ступай в круг звездных девушек, там ты обратишься в крота и, может быть, они примут тебя в хоровод.

Он вошел в середину волшебного круга, протоптанного ногами небожительниц, и обратился в крота. В земле он подружился с настоящими кротами, и Мать Кротов спрятала Голубое Облако в своей норке. Тем временем в небе появилась точка, она росла и приближалась к земле, пока не опустилась на землю пирога с девушками. Они выпрыгнули, осмотрели траву, где прятался вчера юноша, убедились, что человека нет, и начали свою пляску под мелодичную музыку барабанчиков. Дойдя до середины круга, старшая сестра постучала пяткой около кротовой норки и проговорила:

— Вчера здесь был иной звук, наверное, у кротов гости. Ну-ка, Слепые Плутишки, говорите, кто у вас есть? — и сердито застучала ногой. — Выходите наружу! А то мы вас перебьем!

Пока Мать Кротов собирала своих детей и копала новый выход, Голубое Облако вылез наружу и принял вид человека. Девушки с криком бросились в лодку, взлетели в небо, а неудачливый юноша пошел прочь, еще более хмурый и печальный.

— Нас постигла неудача? — спросила мать. — Видно, мясо бизона ни при чем. Ужинай поплотнее и ложись спать.

Голубое Облако уснул, а Куку-Куга пришила к его куртке кусочек меха суслика. Утром он отправился к волшебному кругу, подружился с семейством сусликов, а вскоре небесная пирога с девушками спустилась на траву.

— Прежде чем начать танцы, — сказала старшая, — нужно осмотреться, нет ли чародея. Она подошла к норе кротов и постучала палкой. — У кротов спокойно, но у сусликов гости!

Не успел Голубое Облако сказать слово, как она схватила младшую золотоволосую сестру за руку и потащила к пироге так спешно, что та потеряла шнурок от мокасина. Лодка улетела, а раздосадованный юноша поднял шнурок и пошел домой.

— Утешься! — сказала мать, — теперь ты добудешь себе в жены девушку-Звезду! Или зря меня зовут Кука-Куга, Мудрая Сова? Ты ешь получше, а я пришью к куртке мышиный мех и шнурок твоей невесты.

Солнце только поднялось на горизонтом, а Голубое Облако уже пришел к волшебному кругу, обратился в мышонка и притаился в траве. Только к вечеру лодка спустилась в середину волшебного круга. Девушки вышли. Старшая осмотрела все норки, но ничего подозрительного не заметила. Дойдя до мышиной норки, крикнула Матери-Мыши:

— У вас спрятался чародей! Ну-ка, Серая Плутовка, подавай его сюда!

Мышка-Мать пискнула своих детей и помчалась прочь из волшебного круга. Старшая сестра, а за ней все остальные девушки бросились вдогонку, но младшая осталась, ей было жаль обижать даже мышей. Как только сестры убежали, Голубое Облако принял человеческий облик и, подойдя к девушке, протянул руку:

— Как тебя зовут?

— Ишкуда, — прошептала она.

— Пойдем в мой вигвам, Ишкуда. Будь моей женой!

Девушка посмотрела на статного индейца и твердо сказала:

— Я пойду с тобой, Голубое Облако!

Сестры так и не догнали мышей, а когда вернулись, то догадались обо всем.

— Я не вернусь домой, — сказала Ишкуда. — Мое место в вигваме мужа.

— Мы не можем возвратиться без тебя! Отец всех нас навсегда запрет в черную тучу!

Они так долго уговаривали и плакали, что ей пришлось уступить и согласиться только один раз слетать на небо. Шесть дней жених ждал свою невесту, шесть дней над прерией висела черная туча и шел проливной дождь. На седьмой день выглянуло солнце, а в волшебный круг опустилась пустая лодка. Голубое Облако влез туда, пирога плавно взлетела, подымалась все выше и выше, пока не достигла Звездной Страны. Его окружили семь знакомых сестер, Белый старец, их отец и многочисленные родственники.

— Будь здоров, мой зять! — приветствовал индейца Небожитель. — Оставайся в Стране Звезд и отдай нам свое сердце!

Он махнул рукой и Голубое Облако почувствовал, как закружилась голова, что-то кольнуло у него в груди, защемило и замерло… Вдруг стало легко и весело. Его взору открылась чудесная картина: кругом росли голубые деревья, синие кусты и трава, вместо цветов искрились разноцветные звезды. Небожители подвели его к поляне, где стоял большой, как сияющее облако, белый вигвам.

— Вот ваше жилье, — сказали они. — Сейчас будем веселиться и играть свадьбу! Ты, Голубое Облако, теперь навсегда наш. Видишь вон ту, Красную Комету? В ней навсегда спрятано твое сердце. Скоро забудешь грубую жизнь земных людей, будешь счастлив, как мы, только поменьше смотри на землю.

Заиграла музыка, вспыхнуло темное небо, тысячи комет рассыпали искры и развернули сияющие хвосты. Солнце в головном уборе из огненных перьев и Луна в уборе синих перьев важно курили Трубку Мира на мягком облаке и приветливо кивали гостям.

Прекрасные девушки в венках из искр принесли блюда с угощением и обносили гостей. Голубое Облако и Ишкуда сидели в окружении родственников, голову юноши заволакивало туманом и радостью.

Когда закончился веселый пир, и новобрачные остались одни в белом вигваме, жена сказала мужу:

— Мой отец решил не отпускать меня на Землю. Шесть дней он держал меня под замком в черной туче. Я так плакала, что шесть дней на земле лил дождь. Тогда он послал за тобой лодку. Отец хочет сделать из тебя послушного небожителя, для этого он вынул твое сердце. Ты скоро забудешь, что родился гуроном, забудешь Куку-Кугу, раздольные прерии и вкус мяса.

— Что же делать, жена? — Я не хочу забывать, что люблю.

— Нам нужно бежать на землю. Отец добровольно нас никогда не отпустит.

— Как же без сердца?

— Твое сердце уже не догнать, комета вернется через много столетий… Возьми, мой муж, мое сердце! Оно твердое, большое и верное!

Ишкуда взмахнула несколько раз руками и опять Голубое Облако почувствовал, как что-то кольнуло, колыхнулось, забилось и потеплело в груди. Они вышли из белого вигвама плотно занавесили вход и засмеялись. Голубое Облако взял за руку жену, и они пошли среди призрачных кустов и деревьев. Под черной тучей разыскали пирогу, сели в нее и благополучно спустились на Землю, в самую середину волшебного круга, где их встретили Мать Кротов, Мать-Сусликов и Мать-Мышь.

— Вот вы и вернулись! — обрадовалась Ку-ка-Куга. — Будь хозяйкой, дочка, в нашем вигваме.

Поселившись в вигваме мужа, Ишкуда с каждым днем бледнела и чахла. Целыми днями просиживала, не отрывая глаз от волшебного круга, протоптанного ногами сестер. Голубое Облако старался развлечь жену, но она оставалась грустна и таяла, как льдинка на солнце. Догадливая Кука-Куга только качала головой:

— Ну-ка, дочка, разведи костер, — сказала она. — Костер ярко запылал, а Мудрая Сова принесла горсть земли из прерии, надрезала палец, перемешала землю со своей кровью слепила сердце и положила на раскаленные угли. Когда сердечко сильно разогрелось, она вынула его, и сказала:

— Возьми, дочка, это сердце! Оно из родной земли и крови матери. С ним ты будешь счастлива!

С тех пор все изменилось. Ишкуда весело распевала, хозяйничая в вигваме. Она сшила себе платье из оленьего меха, вышила его красными земными цветами, а когда однажды в волшебный круг спустилась пустая пирога, она швырнула в нее свои голубые одежды и стоптанные белые мокасины.

Изменился и Голубое Облако: стал решительным и смелым вместе со всеми ходил на охоту, был удачлив и трудолюбив. Все стали его называть Ман-го-тэйзи, что значит — Отважный.

Великий горный змей

Во времена, когда земля гуронов была полна чудес, великих подвигов и легенд, на берегу Большой Реки стоял город Доброго племени, а на другом берегу реки жил свирепый великан Великий Горный Змей. Великий Дух любил и охранял людей и, если бы великан вздумал поживиться соседями, то рыбы искусали бы его в воде, а Дух Реки известил бы Великого Духа о непослушании великана.

Долгое время Великий Горный Змей глотал слюнки, поглядывая через реку, и обдумывал, как бы полакомиться, не нарушая запрета.

Однажды двое детей, мальчик и девочка, бросали в воду камешки и распугали рыбу. Вдруг мальчик увидел крохотную Голубую Змейку, вьющуюся около камня, и показал подружке:

— Смотри, какая красивая рыбка! Я никогда такой не видел. Давай поймаем!

— Нет, — сказала девочка, — рыбки наши друзья, охраняют нас от великана, их нельзя ловить!

Тут высунулась из воды голубая головка с золотыми перышками, и нежный голосок пропел:

— Перед вами не рыбка, а бедная птичка. Злой великан оторвал мне блестящие, голубые крылышки, когда я порхала среди цветов и собирала сладкий сок. Я чудом спаслась, а теперь голодаю. Накормите меня скорее, и я спою вам волшебную песню.

Девочка дала змейке хлебных крошек. Наевшись, она вылезла на берег и, свернувшись колечком, запела сладким голосом о том, что за рекой живет бессердечный и могучий Великий Горный Змей, он ловит птичек и глотает их, как лягушка комаров.

Заслушались дети, а когда песня кончилась, мальчик спросил:

— Где же были у тебя крылья, Птичка-Змейка? Никаких следов не видно.

— Надо верить мне! А кормить и заботиться о слабых должны в племени Добрых все. Разве вас не научили этому?

— Мне жаль ее, — сказала, чуть не плача, девочка.

— Отнесем Змейку домой и хорошенько накормим, — предложил мальчик, чтобы как-то загладить горечь укора.

Они положили Змейку в маленькую корзиночку из бересты и принесли в свой вигвам. Вечером она охотно запела родителям детей, потом пришли соседи и созвали все племя слушать невиданную певицу.

Песни были сладостно-жалобными, и даже суровые воины проливали слезы. Сам вождь похвалил песни о кровожадном Великом Горном Змее.

Каждое утро женщины приносили мягкие лепешки для Змейки. Голубая певунья все ела и ела, все росла и росла. Она уже не помещалась в вигваме, а лежала, свернувшись кольцом, вокруг него. Еды требовала с каждым днем все больше и больше, но по-прежнему пела сладостно, заставляя проливать слезы жалости. Наступил день, когда вождь сказал:

— У нас нет больше хлеба кормить тебя, Змея. Ты уже достаточно большая, чтобы кормиться самой.

— Да, я подросла, но стала слишком неповоротливой для охоты. Если у вас нет хлеба, то я могу есть рыбу и мясо.

— Нет, — ответил вождь, — бизоны ушли из наших мест, а рыбу мы не ловим, потому что это наши друзья, они охраняют от твоего же врага Великана.

— Великан не живет больше там. Можете переправиться через реку и охотиться.

— Откуда тебе это известно, Змея?

— Не задавай вопросов, вождь! Мой голод силен. Торопись, пока твое племя не стало моим обедом!

— Придется ловить рыбу, — сказал вождь. — Нам нужно скорее накормить ее, иначе все погибнем.

Уже много корзин с рыбой проглотило чудовище, но требовало еще и еще. Дух Реки увидел, что его народ не возвращается и прогнал оставшихся рыб в другие реки. Тогда лов был прекращен.

— Теперь отправляйтесь на охоту! За рекой пасутся большие стада жирных бизонов.

— Там Великан! — испугались воины.

— Там нет Великана! — свирепо зашипело громадное чудовище.

— Мы пойдем на охоту всем племенем и принесем тебе много мяса, — заверил вождь.

— Пусть воины идут одни, остальные будут слушать мое пение. — А если охота затянется, то будут съедены.

— Друзья мои! — произнес вождь, когда охотники отошли достаточно далеко. — Змея права: Великий Горный Змей не живет больше за рекой. Он хитростью поселился у нас! Когда дети распугали рыбу, он перешел реку. Мы выкормили его своим хлебом под заколдованное пение, а теперь он погубит наше племя. Давайте настреляем побольше дичи, а когда он, сытый, уснет, то храбрые воины изрубят его томагавками.

Испуганные женщины и дети приходили к Великому Горному Змею, приносили ему последние крошки хлеба, слушали хриплое пение и плакали от страха. Он стал так велик, что не помещался даже среди вигвамов, а толстым кольцом обвился вокруг всего города, чешуйчатый хвост касался отвратительной головы с красными, злыми глазами.

Через несколько дней вернулись охотники. Они поразились размерами чудовища, змеиные кольца уже дважды опоясали бревенчатую стену, никто не мог выйти за ворота. Большие бизоньи туши целиком проглатывались страшной пастью, а когда не осталось ни одного клочка шерсти, Великий Горный Змей облизнулся шершавым языком, закрыл глаза и захрапел.

Вождь велел вывести из города всех женщин, детей и стариков, а когда все племя собралось, вместе, то расставил воинов вокруг Великого Горного Змея и подал команду стрелять из луков. Воины разом выпустили целую тучу острых стрел, но они отскакивали от твердой, как скала, шкуры чудовища, даже не разбудив его. Взялись за копья и томагавки, вождь сам бесстрашно ударил в безобразную морду, но томагавк со звоном отскочил и разбудил великого Горного Змея. Змей стал бить все кругом своими могучими, громадными кольцами. Тяжелый хвост разбрасывал бревна от стен и жерди вигвамов. Весь город превратился в кучу мусора и щепок, рухнули последние остатки стен, подымая клубы пыли. Страшная зубастая пасть, как огненная пропасть, разевалась и пожирала оцепеневших от ужаса людей. Десятками пропадали несчастные в бездонной глотке, змеиный язык догонял убегающих, и вот уже последняя горсть обреченных мелькнула между острыми зубами, последний раз лязгнули челюсти, а красный язык облизал жадную пасть. Великий Горный Змей так объелся, что было лень ползти домой, он заснул на развалинах чрезвычайно довольный, что не нарушил воли Великого Духа: индейцы сами принесли его к себе, сами выкормили.

Кругом все было разрушено и смято. Животные разбежались, люди все съедены. Только над обрывистым берегом Большой Реки; на кленовом дереве, осталось гнездо птичек-мух, колибри. Птичка-мать сидела на яичках, а птичка-отец улетел за цветочной пыльцой и не знал о случившемся.

— Ах, как я испугалась! — сказала Колибри-мать. — Великий Горный Змей съел всех жителей. Всех, кроме двух маленьких детей, которые спрятались под нашим деревом. Я вся дрожала от страха! Чуть-чуть не раздавила яички. Тебе нельзя улетать далеко, когда наша семья так нуждается в отцовской защите. И птички-мухи обстоятельно обсудили события. Что теперь делать? Кто победит Великого Горного Змея?

Вдруг Кленовое Дерево зашевелило листьями и раздался тихий голос:

— Тот, кто отломит мой самый верхний сук и самый нижний корень, сделает из них стрелу и лук, победит Великого Горного Змея.

Птички знали, что нужно делать. Колибри-мать, как зеленая молния, выпорхнула из гнезда, спустилась в лисью нору у корней дерева, и своими маленькими лапками и слабым клювиком стала долбить землю глубже и глубже, пока не прорылась к самому нижнему корню. Изо всех сил она рвала и клевала твердый корень. А Колибри-отец взлетал к самому верхнему сучку и тоже работал во всю мочь. Дерево стонало и качалось, но терпеливо сносило боль, пока сучок и корень не были оторваны. Колибри-мать потеряла в сырой норе весь блеск своих ярких перышек, но вытащила из земли корень и положила у ног детей. Колибри-отец принес ветку и опустил рядом.

— Сделайте лук и стрелу, идите и сразитесь с Великим Горным Змеем! — прощебетали птички-мухи.

Дети поняли. Мальчик поднял корень и смастерил из него плохонький, корявый лук, а девочка заострила ветку и сделала из нее кривую стрелу. Оружие было готово! Они храбро запели боевую песню, вызывая Великана на бой.

Змей крепко спал. От его свистящего храпа взвивалась пыль и подпрыгивали обломки жердей. Он стал еще безобразнее, лежал, как каменная гряда, несокрушимый и ужасный. Боевая песня разбудила его, он приоткрыл сонные веки и увидел двух малышей, тех самых, которые его принесли в свой вигвам и выкормили хлебными крошками. Есть ему не хотелось, и он опять закрыл глаза, даже не пошевелившись. Мальчик наложил стрелу на тетиву лука, натянул, что было сил, и выпустил стрелу прямо между глаз Великому Горному Змею. В великой ярости проснулся Змей. Раскрыл зубастую пасть, выбросил длинный язык, но не поймал ловких ребятишек. Стал бить туловищем о землю, извиваясь громадными кольцами, но чем больше бился, тем сильнее его сводило судорогой. Толстая каменная шкура стала тускнеть и трескаться. Великий Горный Змей плевался, шипел, корчился, а трещины появились на всем туловище, дымились и множились, кожа лопалась, а из трещин выбивалось пламя. Язык покрылся серым пеплом и съежился, потухли глаза, рассыпались зубы, все туловище развалилось на тысячи кусков, а проглоченные люди отряхивали с себя пыль и пепел, протирали глаза и радостно озирались по сторонам. Матери созывали детей. Среди спасшихся победители Великого Горного Змея нашли своих родителей. Индейцы радовались своему избавлению, а когда вождь убедился, что все целы, то повел племя строить новый город.

В новом городе приняли закон, по которому запрещалось приносить всяких змеек, даже если они поют жалобные песни, а вывившиеся птицы-мухи расселись по всем деревьям и охраняли людей от великанов.

Горошек

В дикой и темной пещере жил Серый Медведь — Мише-Моква. Такого чудовища еще не бывало на земле гуронов: он нападал на детей и женщин, приходивших в лес за ягодами, разрывал в клочки сильных, вооруженных томагавками и копьями охотников, а когда растерзал последнего, то его жену и маленького сына по имени Горошек утащил в свое страшное каменное логово. Пришлось маленькому мальчику жить в сырой и мрачной пещере. Вместе с матерью он питался только тем, что оставалось от жадного медведя, а пил из мутной лужи в глубине пещеры.

Как-то мальчик нагнулся напиться и вдруг увидел в воде чье-то лицо.

— Ты кто? Как попал в лужу?

— Я Энктаги, Водяной Дух, пришел помочь вам. Иди в прерии, Горошек, наберись сил и убей Серого Медведя, — прожурчал Водяной Дух.

— Выход из пещеры всегда стерегут медвежата Мише-Моква, другого выхода нет.

— А вода?

Горошек не успел больше ничего узнать от доброго Водяного Духа, как раздался рев, и Мише-Моква ворвался в пещеру.

— Бизоны и олени, насмехаясь, убегают от меня, — рычал Серый Медведь. — Даже рыба ушла из реки! Мне приходится есть одни ягоды!

Голодная и забитая мать Горшка думала:

— С каким бы удовольствием мы поели бы ягод.

Медведь бесновался и ревел, пока не увидел прижавшихся пленников.

— Это ты, чародейка, заколдовала всю дичь! — взвыл он, собираясь выместить свою злость на женщине.

— Не трогай мою мать! — закричал, замахиваясь на великана-медведя крошечными кулачками, мальчик.

— Ах ты, козявка! — рявкнул Мише-Моква. — Вот кого я сегодня съем! — и занес страшную когтистую лапу для смертельного удара. Но Горошек ловко увернулся и побежал. Сколько ни ловил его медведь, догнать не мог и кликнул сыновей. С оглушительным ревом гонялись за мальчиком медведи, пока не загнали в самый дальний и темный угол пещеры, к луже.

— Теперь-то полакомлюсь! — рявкнул Мише-Моква.

Горошек с разбега прыгнул в лужу, преследователи бросились за ним, но тотчас отскочили от воды: им показалось, что множество раскаленных шипов впилось им в носы и лапы. Они визжали от досады и боли, что добыча ускользнула, в том, что мальчик утонул, медведи не сомневались. А перепуганная женщина наблюдала за всем, не смея пошевелиться, и думала, что добрый Водяной Дух, Энктаги, не оставит ее сына.

В воде Горошка взял за руку Водяной Дух, и они поплыли.

— Я не знал, что могу плыть под водой, — сказал мальчик, с любопытством рассматривая темный коридор с позеленевшими камнями и редкими бликами света, падающего откуда-то сбоку, рыбешками, вьющимися стайками около Энктаги.

— Ты еще многого о себе не знаешь, — прожурчал Дух, сворачивая в более темный коридор. Долго плыли в полной темноте, поворачивая то в одну, то в другую сторону, наконец, вынырнули на берегу веселой, светлой речки с каменистым дном и берегом, поросшим осокой.

Далее я не могу сопровождать тебя, малыш, — журчал Водяной Дух, — но если понадобится моя помощь, то знай, что найдешь меня в любой воде. Не забывай: ты должен стать сильнее Мише-Моква и освободить свою мать, а пока я о ней позабочусь.

Мальчик поблагодарил Энктаги, ни расстались, и он пошел вдоль берега. Под вечер он встретил двух индейцев высокого роста, которые вытащили из воды большую лодку, чтобы перенести через пороги. Горошек учтиво их приветствовал и попросил взять в помощники. Мужчины усмехнулись и позволили нести лодку. Один из них положил себе на плечо нос березовой лодки, другой корму, а Горошек уперся ручонками в дно, таким образом все трое двинулись дальше. Взрослым подумалось подшутить над маленьким мальчиком, и они бросили одновременно свою ношу, но лодка не упала: Горошек поудобнее уперся в днище головой и руками, как будто это была корзина из ивовых прутьев, и понес лодку один. Перетащив всю поклажу, индейцы развели костер и приготовили ужин. После еды мальчугану дали меховое одеяло, в которое он завернулся и сладко уснул.

— Этот мальчишка силен не по годам, хорошо, что сам об этом не знает, но когда узнает, то захочет нас подчинить себе. Нужно поскорее от него избавиться, — шептались мужчины.

Утром Горошек попросил взять его с собой. Они переглянулись, но согласились и сели за весла. Однако лодка двигалась совсем плохо.

— Позвольте мне тоже грести, — попросил мальчик.

— Куда тебе! У нас только два весла.

Лодка совсем не двигалась и, выбившись из сил, один из спутников безнадежно отдал Горошку свое весло. Тот еле обхватывал толстую рукоять, но только опустилась лопасть в воду, как лодка понеслась вперед, как будто шла не против, а по самому быстрому течению.

Так они плыли весь день, минуя пороги и быстрины, а вечером остановились на ночлег. На берегу Горошек нашел корзину с меховыми расшитыми одеялами, а в них маленького, чрезвычайно хилого младенца, визгливо требовавшего еды.

— Еще один на нашу шею! — недовольно ворчали взрослые.

Пока Горошек собирал хворост, разводил костер и обогревал младенца, охотники убили оленя и, надев на палку, повесили тушу жариться над костром. Как только распространился дразнящий аромат жареного мяса, меховые одеяла зашевелились, тощий младенец вылез и уселся у костра. Его черные глазки жадно блестели, а красный язычок облизывал ротик. Каждому отрезали по доброму куску мяса, и все принялись за еду. Едва Горошек дотронулся до куска, как заморыш уже проглотил свою долю и вцепился в тушу. Один из индейцев замахнулся хворостиной, но другой остановил:

— Не бей! Видишь, это лесной Бесенок!

Хилый Бесенок доел свое мясо, обглодал

косточки, ушел в свои пеленки и довольно замурлыкал.

Утром Горошка разбудил настойчивый, голодный плач. Он осмотрелся, но взрослых спутников не оказалось, они тихонько уехали еще ночью. Бесенок стал грызть вчерашние кости, а мальчик смастерил лук и стрелы, сходил на охоту и принес дикую козу. Когда мясо изжарилось, жадный Бесенок накинулся на тушу и съел все без остатка. Горошку все это не понравилось, и он хотел проучить палкой бессовестного обжору, но Бесенок увернулся, и завязалась драка. Мальчик и Бес барахтались и царапались, пока Бесенок не был засунут в пеленки и связан ремнями.

— Я маленький! Развяжи меня! — хныкал Бес. — Давай подружимся: ты сильнее, я буду тебя слушаться.

И они помирились.

— Меня еще никто не мог побороть, — пищал Бесенок, — откуда у тебя такая сила?

— Не знаю, — ответил мальчуган, — только я должен победить Мише-Моква и освободить свою мать.

— Ага! — подумал коварный Бес, прикрывая лапкой свои хитрые глазки-бусинки, — пока он помнит свой долг, мне его не одолеть. Придумаю кое-что забавное. — А вслух сказал: — Давай жить вместе!

Так и повелось: Горошек охотился, а Бесенок устроил травяной вигвам, отъедался мясом и сосал сладкий кленовый сок. Прошло лето, желтой и красной красками раскрасили свои листья клены и осины. Толстые гуси и утки громко кричали, созывая птиц в теплые края.

Однажды Горошек вернулся с охоты пустой, его встретил пляшущий Бес.

— Чему же ты радуешься? У нас нет мяса.

— Я вырастил чудесные, волшебные ягоды. Смотри сколько!

Горошек увидел целую поляну, покрытую крупными красными ягодами. Бесенок сорвал одну и дал мальчику, ягода показалась вкуснее всего на свете. Он сам стал рвать, класть в рот целые пригоршни сладких ягод. Он ел и забывал все на свете. Потом лег и принялся есть ягоды прямо с земли, хватая их губами. Он катался в ягодах, одурев от наслаждения.

Бесенок злобно сверкнул глазками, приблизился к опьяневшему мальчику, связал его крепкими травяными веревками, подкатил к крутому берегу и столкнул прямо в реку, а сам собрал свои одеяла, корзину и поскакал в лес.

Горошек непременно захлебнулся бы в воде, но добрый Водяной Дух, Энктаги, перегрыз бесовскую траву, вытащил его на берег, а ветерок развеял чары. Жгучий стыд охватил Горошка, когда он очнулся:

— Забыл мать! Все забыл! Сейчас же пойду в пещеру Мише-Моква, — твердо произнес он и двинулся в путь. Ноги казалось, сами несли его вперед. Он шел уже несколько дней. Становилось очень холодно, в воздухе порхали снежинки, а у мальчика не было ничего, кроме собственной бронзовой кожи. Вдруг он услышал топот и вой и мигом был окружен стаей голодных волков. Хищники растерзали бы его, но он прорвал их кольцо и бросился бежать. А волки неслись по пятам, щелкая зубами.

— Кто же отомстит за племя? Кто освободит мать? — мелькнуло в голове. Впереди он увидел черную, подернутую ледяной пенкой реку.

— Энктаги! Помоги мне! — крикнул он и прыгнул с обрыва в холодную воду. Теплая рука опустилась на плечо и Горошек увидел своего друга. Водяной Дух, как прошлый раз, взял мальчика за руку, и они нырнули в темный омут. Среди мрака Горошек увидел две яркие звезды, в их свете было видно, как рыбки кружатся вокруг Энктаги. Они плыли по реке, потом нырнули в узкий коридор, поворачивали то вправо, то влево, а две прекрасные звезды все время были впереди. Наконец, мальчик почувствовал рукой камень и, ухватившись за него, вылез прямо в пещеру Мише-Моква. А звезды, светившие в пути, оказались глазами ожидавшей его матери.

— Мама! — закричал мальчик и бросился к радостно обнявшей его женщине.

В это время Серый Медведь возвратился в пещеру более свирепый, чем когда-либо.

— Проклятая ведьма! Ты прогнала всю дичь с моей земли! Теперь-то не будет пощады, сейчас ты будешь съедена! — заревел Медведь, направляясь к пленнице.

— Не смей трогать мою мать! — громко закричал Горошек, бросаясь между матерью и зверем. Серый Медведь удивленно заморгал злыми глазками и разинул пасть. Увидев мальчика, он обрадовался новой добыче и хотел прихлопнуть его лапой. Но мальчуган ловко вскочил на лапу, схватил Медведя за нос и нижнюю челюсть, уперся ногами в косматую грудь, поднатужился и… разорвал старого Мише-Моква пополам, так что чудовище не успело даже пикнуть. Его трусливые медвежата бежали, как только увидели случившееся, а храбрый силач Горошек взял мать за руку и вывел из темной, сырой пещеры на солнечный свет.

Кролик и Дикая кошка

Дикая Кошка давно хотела полакомиться крольчатиной. Но одно дело хотеть, а совсем другое — поймать кролика. Когда Кролик узнал, что дикая Кошка пошла на него войной, он сделал большой запас чар и с удовольствием потирал лапками усатую мордочку, посмеиваясь над своим давним врагом. К вечеру он нагрыз сосновых веток, сложил их в кучу и стал колдовать. А Дикая Кошка уже напала на кроличий след и что есть духу неслась за ним.

— Теперь Кролик недалеко, скоро догоню его и славно поужинаю, — так рассуждала Дикая Кошка, облизываясь и вздрагивая от холода. К ночи стало еще морознее, она совсем продрогла, а Кролика не догнала. Следы привели ее к бревенчатой хижине. Дикая Кошка приняла человеческий образ и постучала в дверь.

— Кто там? — спросил старческий голос.

— Охотник! — ответила Дикая Кошка. — Ночь застала меня в лесу, я потерял дорогу.

— Входи, входи, — приветливо сказал старик. — Ты можешь переночевать у нас, а утром продолжишь свою охоту. И он провел Дикую Кошку в жилище. В очаге уютно горел огонек, в котелке вкусно булькал суп. Дикая Кошка почувствовала, как она проголодалась и окоченела.

— Что это варится в котелке? — спросила она, жадно нюхая воздух и разглядывая старика. Невысокий седой старичок, с двумя орлиными перьями над ушами, указал гостю место поближе к огню и охотно ответил:

— В котелке варится крольчатина. Наше племя охотится за этими трусливыми огородными воришками.

Дикой Кошке понравились слова старика, и она сказала:

— Я гоняюсь за твоим врагом Кроликом, но он ускользнул от меня. Не пробегал ли он здесь?

— Как же, как же, пробегал! Но незадолго до тебя спрыгнул с крыши и побежал дальше. Утром я покажу в какую сторону он направился.

Дикая Кошка принялась за еду, которую старик подал в деревянной миске. Она едва удерживала посуду окоченевшими пальцами.

— Да ты, видно, сильно обморозился, Охотник? Покажи-ка руки. Сейчас помажу их целебной мазью, а к утру все пройдет.

Старичок достал баночку с мазью, приятно пахнущей диким шиповником, и помазал обмороженные пальцы Дикой Кошке. Боль мгновенно утихла, и она аппетитно поела суп и мясо, плавающее в нем. Угощение показалось Дикой Кошке немножко странным, но голод был велик, и она все вылизала дочиста. Разморившись и разнежившись, она растянулась перед очагом на мягких шкурах.

— Чьи это шкурки? — спросила она.

— Это шкуры злых кроликов, — ответил старичок, потряхивая перьями.

Рано утром Дикая Кошка проснулась от холода и боли в лапах. Она лежала на голом снегу, никакой избушки не было, рядом валялись обглоданные кости диких кошек и куча сосновых щепок. В бешенстве вскочила она на ноги, но тотчас взвыла от боли: все лапы были утыканы колючками.

— Ну, погоди! — хрипло замяукала она. — Я тебя догоню и растерзаю! Уж я-то покажу, на что способны Кошки!

Визжа от боли, она встала на ноги, но кроличьих следов нигде не было видно. Тогда Дикая Кошка стала кружиться, как обыкновенная домашняя кошка, когда играет со своим хвостом, но с той лишь разницей, что каждый следующий круг она делала все шире и шире. Таким образом она надеялась напасть, рано или поздно, на след Кролика. Наконец, она нашла след, уходящий на север, и, разъяренная, помчалась что было сил вдогонку.

А Кролик убежал уже далеко. Под вечер он нагрыз сосновых веток, уселся на них и стал колдовать. Когда Дикая Кошка прибежала, то было уже темно, трещал мороз, а луна бледно освещала на опушке леса маленькую индейскую деревушку. Дикая Кошка приняла вид человека и подошла к вигваму вождя. Вождь оказался молодым, красивым индейцем, занятым перед костром отточкой стрел. Две готовые стрелы с оперением торчали у него за ушами. Дикая Кошка просила ночлега и показала обмороженные руки и ноги.

— Оставайся у нас, Храбрый Охотник! Наш лекарь вылечит тебя, — ответил вождь.

Вигвам лекаря был весь разрисован дикими кошками, которые пожирали диких кроликов. Хищницу восхитил вигвам, и она вошла в него. Лекарь, сухонький старичок с двумя узлами волос на голове, торчащими в разные стороны, радушно встретил гостя. Он сочувствующе покачал своими узлами волос и обещал помочь. Согрев на огне котелок воды, он влил туда душистой жидкости и в вигваме сладко запахло шиповником. Приговаривая заклинания, старичок обмыл руки и ноги Дикой Кошке, и боль мгновенно исчезла. Она почувствовала сильный голод. Лекарь придвинул ей большую миску с мясом и просил есть досыта.

— Здесь мясо диких кроликов, — сказал он, глядя в злые вопрошающие глаза Дикой Кошки. — В лесу удивительно много развелось этих негодников!

— Я тоже охочусь за Диким Кроликом, — сказала Дикая Кошка, жадно глотая непрожеванные куски мяса.

— Ты желанный гость в нашем городе, Храбрый Охотник! Мы будем чествовать тебя как избавителя от воришки-кролика, попортившего наши посевы, — сказал вождь, вошедший проведать гостя.

На площади, около большого костра, собралось много индейцев. Вождь дробно бил в барабан, на котором, как сказали Дикой Кошке, была натянута кроличья кожа. Воины изображали охоту диких кошек на кроликов, что очень было приятно Дикой Кошке, льстило самолюбию, вселяло гордость. Сытая Дикая Кошка уселась на мягкой шкуре, важно приосанилась и гордо смотрела танец на празднике в ее честь. Все было прекрасно!

— А теперь, — торжественно сказал вождь, — мы споем для гостя песню, чтобы его охота на Кролика была успешной. Только, чужеземец, мы завяжем тебе глаза, когда будем петь, таков наш обычай.

Кошке завязали глаза, и воины запели. В песне говорилось о храбрости Дикой Кошки и трусости Кролика. Кошка наслаждалась!

Вдруг песня оборвалась, все певцы набросились на гостя с томагавками и палками и колотили до тех пор, пока не свалили на снег.

При ярком солнечном свете она очнулась от холода и нестерпимой боли. Голова ее распухла, как у медведя, а лапы оледенели от мороза. Казалось, что ни одной косточки не осталось целой. На снегу валялись обглоданные кости диких кошек и куча сосновых щепок, а кроличьи следы уходили на север.

— Ну, подожди, длинноухий! — взвизгнула Дикая Кошка, — я тебя все равно догоню и съем! — И, хромая на все четыре лапы, заковыляла она по следу.

На закате солнца Кролик прислушался и понял, что Дикая Кошка все-таки гонится за ним. Снова нагрыз сосновых веток, сложил в кучу, уселся на них и стал колдовать.

Когда Дикая Кошка подошла, то увидала одинокую бревенчатую избушечку и женщину с двумя длинными косами. Она приняла образ человека и приветствовала хозяйку.

— Отдохни у нас, Охотник, — произнесла женщина.

— Не пробегал ли здесь Дикий Кролик? — спросила Кошка.

— Пробегал, пробегал, только рано утром. Он вскочил на крышу и прыгнул очень далеко. Ты отдохни, а когда рассветет, я покажу, куда он побежал.

Дикая Кошка осталась. От жара очага избитая голова разболелась сильнее, и она застонала.

— Если ты ранен, Охотник, — посочувствовала женщина, — то мой отец вылечит тебя.

Из угла поднялся совсем дряхлый старик с двумя седыми косами на затылке. Он осмотрел голову Дикой Кошки, пропел заклинания и натер мазью, пахнущей диким шиповником. Боль утихла. Женщина принесла миску вареного мяса. Дикая Кошка недоверчиво понюхала и подозрительно посмотрела.

— Это кроличье мясо, — пояснила хозяйка, — в этом году мы сделали с осени большой запас крольчатины.

Голодная Кошка с жадностью стала уплетать угощение, пока не съела все.

Утром она проснулась от холода и боли: голова распухла еще больше и горела от множества шипов и колючек, торчащих во все стороны. На изрытом снегу валялись сосновые щепки и кости диких кошек, а кроличьи следы уходили на север.

— Теперь-то ты не проведешь меня, негодник! Убью первого же человека, которого встречу!

Она хромала и визжала, но злость, как всегда, прибавляла силы, и она упрямо бежала по следу Кролика.

Кролик истратил почти все свои чары, а Дикая Кошка не отставала. Он собрал последние силы, нагрыз охапку сосновых веток, бросил их на середину реки, которая весело плескалась и не замерзала в самые крепкие морозы, вскочил на них и сел на задние лапки, озираясь по сторонам. Увидев, что на прибрежной сосне сидят соколы, он громко закричал им:

— Соколы! За вами гонится хитрый охотник! Он поклялся уничтожить всю вашу стаю. Я могучий чародей и спасу вас, Соколы, садитесь на мой плот!

Соколы слетелись и расселись вокруг Кролика, в страхе захлопали крыльями.

Дикая Кошка уже добежала до реки и увидала Кролика.

— Теперь не уйдешь от меня! Наконец-то, наемся всласть.

Она уже хотела прыгнуть, но вдруг явственно увидала, что по широкой, бурной реке плывет большой плот, на нем стоит Великий Вождь, в волоса у него два лебединых пера, а кругом стоят индейцы, вооруженные ружьями, и оглушительно стреляют в нее. Перепуганная Дикая Кошка в ужасе упала на снег, закрыла голову лапами и зажмурила глаза…

Неизвестно, сколько она пролежала, но когда очнулась, то на реке никого не было.

— Все равно ему придется возвращаться в лес, вот тогда подкараулю его и съем, — думала Дикая Кошка, зализывая раны.

Только Кролик пошел домой совсем другой дорогой, а Дикая Кошка ждет его у реки до сих пор.

Три племени

Когда-то племя Красных Цветов, Черничное племя и Земляничное племя были едины и жили в Скалистых горах. Теперь эту историю все забыли, в чем, без сомненья, замешаны волшебники и Духи. А случилось все вот как.

Однажды вождю Горных индейцев во сне явился Дух Нэпавин и приказал всем племенам спуститься с гор и завоевать прерии. Задумчивым ходил весь день вождь Орлиное Перо, а когда солнце стало садиться в розовую тучку, он велел своей жене, Ореховой Ветке, принести большую глиняную миску с водой и поставить в темном углу вигвама. Их маленький сын, Белка, бегал тут же, но увидев, что родители собираются колдовать, притих и насторожился.

— Смотри пристально в воду! — приказал вождь жене.

Ореховая Ветка наклонилась над водой и послушно стала смотреть, сидя на корточках. Долго и пристально она наблюдала воду в миске. Орлиное Перо и Белка тоже сидели не шевелясь, как вдруг вода зарябилась.

— Что ты видишь? — нетерпеливо спросил вождь.

— Вижу ноги! Много ног. Они идут в одном направлении.

— Что видишь еще? Смотри пристальнее!

— Теперь вижу пони. Они тащат волокуши, за ними идут женщины с детьми…

— Смотри лучше!

— Я вижу великого вождя, Орлиное Перо! Мой муж идет впереди всех! За ним пони тащат шесты вигвама, а на них сидит мальчик! Да это же наш сын, Белка! Я узнала его. А теперь вижу себя, я иду сзади. Вижу всех старейшин племени и их жен. Все идут с грузом и ведут пони с кладью.

— Женщина! Разве ты не видишь битвы? Разве не видишь вождя Орлиное Перо с томагавком в руке и поясом, увешанным скальпами врагов? Сам Дух Нэпавин повелел нам идти войной на индейцев прерий, завоевать их земли и поселиться там. Смотри хорошенько!

— Нет, великий вождь, ничего этого не вижу. Только ноги, много мелькающих ног… Теперь все пропало.

Орлиное Перо достал боевой барабан, стал ударять в него, созывая старейшин и воинов. Когда все пришли, он произнес:

— Великий Дух Нэпавин приказал нам снять наши вигвамы, погрузить их на пони и всем племенем спуститься с гор в долину.

Впереди пойдут вооруженные воины. В прериях мы нападем на наших врагов и отнимем их землю. Так повелел Великий Дух Нэпавин!

Все мужчины сказали:

— Уг! — что означает «да» и закивали головами в знак согласия. А жена старейшины, Горный Цветок, тихонько шепнула своей подруге, Ореховой Ветке:

— Когда мужьям надоедает мирная жизнь, они всегда видят во сне Духов, которые требуют войны. Видно, придется свертывать вигвам и натирать своего старейшину боевой краской.

Вскоре вся деревня пришла в движение: связывали имущество, разбирали вигвамы, готовились к переселению. С первыми лучами солнца по горным тропинкам двинулась длинная цепь переселенцев. Впереди шел вождь Орлиное Перо, сверкая свежей боевой краской, с высоко поднятой гордой головой. За ним ехал его сын Белка на шестах вигвама, прикрепленных к пони. Потом шли воины, женщины, старики, дети, все несли поклажу и вели пони. Так по горным тропинкам они шли весь день, только к вечеру спустились в предгорье и остановились на поляне, окруженной со всех сторон деревьями. Женщины развели костры, стали готовить ужин, устраиваться на ночлег.

Когда все уснули. Дух Прерий, недовольный переселением горных индейцев и предстоящим кровопролитием, высыпал на них целую пригоршню семян волшебных Красных Цветов. Утром все были восхищены лужайкой, сплошь покрытой душистыми Красными Цветами.

— Какая прелесть! — воскликнула жена старейшины Горный Цветок. — Зачем идти дальше? Здесь так хорошо! Право, тут красивее, чем в наших горах. И она стала просить мужа остаться.

— В самом деле, пожалуй, женщина права. Зачем идти дальше? Останемся тут и будем называться Мискодит, племя Красных Цветов.

Орлиное Перо даже не обернулся, он гордо поднял голову и зашагал вперед. За ним двинулись волокуши Белки, Ореховая Ветка и большая часть племени. Они молча шли весь день, на ходу утоляя голод сушеным оленьим мясом. Орлиное Перо остановился только тогда, когда стало темнеть. Ореховая Ветка развела костер и сварила еду. Весь лагерь ужинал и располагался на ночлег.

Дух Прерий увидел, что индейцы ушли далеко от родных мест, и им овладело беспокойство:

— Еще два дня пути, они увидят прерии, и тогда не предотвратить кровопролития. Он взял пригоршню волшебных семян Черники и посеял их вокруг стоянки горного племени.

Наутро вся трава была покрыта спелыми, голубоватыми ягодами. Жена одного из старейшин увидела Чернику, попробовала и угостила своего мужа. Все женщины и дети собирали сладкие ягоды. А проворный Белка набирал целыми горстями и заталкивал в рот.

— Зачем идти дальше? — спросил старейшина, тот, который первым попробовал волшебные ягоды. — Мы лучше останемся здесь и будем называться (Минага) Черничным племенем.

— Кто не достоин слышать голос Великого Духа Нэпавина, кто хочет есть ягоды минага, тот может остаться. Мы пойдем вперед, — и Орлиное Перо двинулся в путь. За вождем понуро поплелись Ореховая Ветка и половина племени.

Маленький Белка еще долго собирал ягоды в корзиночку, а потом бегом догонял своего пони.

Дух Прерий увидел, что Орлиное Перо упрямо идет вперед, его воины выкрашены боевой краской, хмуро шагают за вождем и обеспокоился еще больше: этому пора положить конец, сказал Дух и вынул свои самые драгоценные волшебные семена.

— Право, эти слишком воинственные горцы не стоят Волшебной Земляники! Но иначе их не задержать!

Усталые воины легли спать, доев последние остатки запасов, а Орлиное Перо поужинал полусырыми грибами, собранными для него проворным Белкой.

Ночью Дух Прерий посеял пригоршню волшебных семян земляники. Утром Ореховая Ветка проснулась от сладкого аромата, наполнявшего воздух. Она нагнулась и сорвала красную, душистую земляничку. Ягодка была очень вкусна. Она угостила Орлиное Перо горсткой сладчайших ягод.

Не только женщины и дети, но и суровые воины собирали ягоды. Сам Орлиное Перо, великий вождь, как малыш Белка, жадно ел землянику. Одамин — волшебная ягода! Она заставила забыть про войну. Воины смыли боевую краску с лица и тела, поставили мирные вигвамы на Земляничной Поляне. Орлиное Перо назвал свой народ (Одамин) Земляничным племенем. А прерии были совсем близко. Так появились между горами и прериями три новых племени: Мископит — племя Красных Цветов, Минага — Черничное племя и Одамин — Земляничное племя. А когда-то они были одним племенем и жили в скалистых горах.

Опечи

Когда-то в Канаде не было птиц-красно-грудок, опечи… А жил в одной деревне очень ленивый мальчик, Опечи. Когда все его сверстники охотились на кроликов и лисиц, лентяй грелся на солнышке, слушал пение птиц и с аппетитом ел то, что добывал на охоте отец и стряпал для него. Сколько ни просил старик-отец поохотиться или помочь в работе, Опечи не слушал и ничему не желал учиться. Отец слишком любил его и не хотел применять силу.

Наконец, Опечи достиг возраста, когда мальчики посвящаются в охотники. К этому празднику готовятся задолго, многому нужно научиться: метко стрелять из лука, разделывать туши, читать следы, стойко переносить голод и жажду и множество разных охотничьих хитростей. Сколько отец ни уговаривал приняться за дело, Ленивый Опечи не желал его слушать. В день посвящения старый отец все-таки взял сына за руку и тоже повел его в лес вместе со всеми. Утро было тихое и ясное. Птицы и кузнечики приветствовали солнце, а юноша не мог наслушаться их песен и сам подсвистывал пернатым. На маленькой полянке, окруженной ореховыми кустами, отец сказал:

— Собирай, мой сын, ветки. Давай строить себе вигвам.

Опечи брал ветку, но забывал зачем, если старик не напоминал. К полудню отец поставил небольшой зеленый шалаш, посадил туда сына, загородил вход и сказал:

— Ты, сынок, никогда не станешь уважаемым охотником, если не испытаешь голод и жажду. Будешь сидеть один семь дней, а на восьмой охотиться и пировать.

Опечи остался в лесу, бездумно наслаждался щебетом птиц, а старик ушел домой. Через два дня отец пришел навестить сына. Выйдя на поляну, он услышал жалобный голос сына:

— Ты принес мне поесть, отец?

— Нет, сын мой. Ты должен поститься еще пять дней.

Через два дня он снова пришел и услышал те же слова:

— Ты принес мне поесть, отец?

— Нет, сынок. Еще три дня и ты будешь охотником. Сам добудешь дичь и будешь есть, сколько угодно мяса.

На седьмой день старик опять навестил сына, но в вигваме было тихо. Он заглянул в отверстие и увидел юношу лежащего с закрытыми глазами.

— Ты спишь, сынок? — тревожно спросил отец.

— Есть! — простонал он, — кусочек мяса и глоток воды.

— Нет, Опечи! — твердо сказал отец. — Завтра ты будешь есть, пить и охотиться.

— Отец, ты убьешь меня!

— Таков обычай. Иначе ты будешь посмешищем всего племени. Твои дети и внуки отрекутся от тебя.

— Жестокий обычай… — простонал сын и снова закрыл глаза.

На восьмой день старик взял мяса, муки, ягод и нагруженный припасами пошел в лес. Выйдя на поляну, он увидел Опечи, который стоял в вигваме и раскрашивал себе грудь яркой красной краской.

— Опечи, сынок! Выходи скорее! — закричал весело старик. Будем пировать! Пойдем на охоту!

Но юноша не обратил на отца внимания, продолжая красить грудь, он смешно подпрыгивал. Из губ его вместо слов вырывалось странное чирикание.

— Выходи же, сынок! — бодро повторил отец. — В ответ неслось только жалобное щебетанье, а старику показалось, что сын прочирикал:

— Поздно, отец! Ты убил меня!

На глазах у старика юноша стал уменьшаться в росте, обрастать перьями, пока не превратился в птицу, птицу-опечи с красной грудкой. Птица покружила над поляной около остолбеневшего старика и улетела с жалобным криком. Принесенное угощение рассыпалось по траве.

Старик, сраженный горем, вернулся домой, и вскоре умер. Соседи завернули его тело в оленью шкуру, положили на ветки высокого дерева и привязали ремнями. Так индейцы поступают со своими покойниками, отправляя их в Страну Погок[2]. На этом дереве поселился опечи с красной грудкой и пел над покойным свои печальные песни. С тех пор и появились в нашей стране красногрудки-опечи.

Невеста Громовика

У вождя ирокезов было три дочери. Две старшие — вздорны и ленивы, а младшая, Шошо — трудолюбива, скромна и прекрасна, как птица-ласточка, имя которой она носила. Бездельницы ей завидовали и не любили сестру, заставляли ее делать всю черную работу, спать в самом дальнем углу хижины и не позволяли показываться на глаза людям.

Однажды к старшей сестре посватался юноша охотник, но гордая девушка сказала:

— Выйду за тебя замуж, если принесешь шкуры молодых оленей на одеяло.

Обрадовался жених и пошел на охоту. Он убил несколько молодых оленей, снял с них шелковистые шкурки и принес невесте.

— Какое же одеяло без вышивки? — удивилась гордячка. — Принеси пестрые иглы дикобраза.

Опять пошел жених в лес, подстерег дикобраза, но колючий зверь стал просить:

— Не убивай меня, Охотник! Я отдам тебе сколько хочешь иголок, — и метнул в него целую тучу прекрасных пестрых игл.

В деревню жених вернулся с высоко поднятой головой, весь в острых иглах, довольный, что терпит боль. Невеста взяла иглы и недовольно проворчала:

— Придешь, когда вышью одеяло.

Она бросила шкуры и иглы Шошо:

— Вышей мне одеяло! Пусть узор будет достоин дочери вождя. Торопись. У меня скоро свадьба.

Шошо принялась за работу: она очистила от жира шкуры, терла их так усердно, что они стали мягкие, как весенняя травка. Потом разобрала иглы дикобраза и вышила ими такую красивую кайму, что казалось, будто ветки елей серебрятся в лунном свете. Не прошло и суток, как одеяло было почти готово, но измученная девушка уснула над рукоделием. Пришла старшая сестра и своими злыми пальцами выщипала весь узор, смешала иглы, разбудила сестру:

— Ах ты, лентяйка! Так-то ты работаешь? Принимайся живее за дело! Чтобы завтра было готово!

Шошо работала целыми днями, а когда, усталая, засыпала, то коварная невеста уничтожала вышивку, била и бранила сестру. Время шло, а жениху показывали неоконченное одеяло.

К средней сестре тоже посватался юноша-охотник, и она ответила, что выйдет замуж, если жених принесет кусок алого сукна на платье, такого, какое носят белые люди. Юноша был смелым и предприимчивым. Он сел в пирогу из березовой коры и греб против течения до тех пор, пока не нашел бобровых плотин. Наловив много бобров, он всю лодку наполнил их шкурами, затем приплыл к форту белых людей.

Голубоглазые люди погладили блестящие, мягкие шкуры и дали индейцу кусок тонкого, алого сукна. Распевая от радости, жених пустился в обратный путь, а через несколько дней положил перед невестой свой подарок. Невеста грубо выхватила драгоценное сукно и прошипела:

— Где это видано, чтобы свадебное платье не было вышито бусами? Мне нужно много голубых, белых и желтых бус!

Опять юноша долго блуждал по речным протокам, пока не нашел нового поселения бобров. Нагрузив их шкурками пирогу, направился в форт белых. Белокурые люди полюбовались мехами и дали взамен четыре пригоршни голубых, белых, желтых и синих бус. Получив бусы, девушка надменно ответила:

— Когда вышью платье, тогда сыграем свадьбу.

Она тоже принесла сукно и бусы младшей сестре Шошо и велела скорее вышить свадебный наряд. Прилежная девушка нашила так красиво бусы, что платье походило на алый закат среди незабудок и колокольчиков. Когда же она засыпала, то злые сестры кололи ее иголками и заставляли снова делать уничтоженную ими работу, а женихам показывали неоконченные обновки.

Ночью разразилась сильная гроза, с громом и молнией, а после бури, утром, вождь увидел посреди деревни новый, белый вигвам, разрисованный невиданными зверями. Он заглянул внутрь, но никого не обнаружил, кроме горящего костра.

— Чей же это вигвам? — подумал вождь.

Вдруг невидимый голос ответил:

— Это вигвам Великого Вождя, который может остаться невидимым для всех, кроме девушки, которую возьмет себе в жены.

— Здесь нет невест, кроме моих дочерей!

— Тогда поди и скажи своей дочери, чтобы она пришла ко мне.

Вождь вернулся домой и рассказал о чуде. Старшая вырвала из рук Шошо меж, обернулась им, выкрасила себе лицо красной глиной и побежала к таинственному вигваму. Она вошла и остановилась перед костром, но никого не увидела.

— Зачем ты пришла, девушка? — спросил невидимый голос.

— Я пришла выйти замуж за Великого Вождя!

— Зачем же ты испачкала лицо глиной? — опять спросил голос.

— Я смою глину!

— Девушка, как же ты хочешь выйти замуж за того, кого не видишь?

— Как же! — ответила дочь вождя, — я вижу тебя так же хорошо, как костер и вигвам.

— Тогда опиши меня.

— Твое лицо, как лист клёна осенью. Твоя одежда расписана невиданными зверями, — сказала она, посмотрев на стены вигвама.

— Довольно! Довольно! — засмеялся голос. — Ступай домой и научись говорить правду. — Да не забудь почище умыться!

Когда средняя сестра увидела, что старшую постигла неудача, она выхватила из рук младшей недошитое сукно, завернулась в него и побежала к новому вигваму. Она была хитрее сестры, поэтому еще с порога закричала:

— О, как прекрасен ты, Вождь!

— Откуда ты знаешь, что я прекрасен? — спросил голос.

— Я вижу твое прекрасное, мужественное лицо, оно все расписано красной и желтой красками. На тебе сверкающие одежды…

— Ступай домой, девушка! — строго сказал голос. — Ты лжива, потому, что описываешь меня, не видя. Ты ленива, потому что твое платье не закончено.

— Я дошью платье! Не отсылай меня! В нашем племени нет больше невест!

— Ступай! — грозно приказал голос. — Великому Вождю не нужна назойливая, как муха, жена.

Посрамленной ушла и средняя сестра.

— Пойду-ка посмотрю, какое диво появилось в нашей деревне, — подумала Шошо. — Конечно, я худа и страшна, но только чуточку взгляну и незаметно вернусь.

Проделав в стенке небольшую дыру, она вылезла и тихонько направилась к волшебному вигваму. Вошла, остановилась перед костром, скромно опустила глаза. Перед костром сидел красивый, величественный юноша в головном уборе из белых лебединых перьев и ласково смотрел на нее.

— Опиши меня, Прекрасная Ласточка!

Девушка подняла свои добрые глаза и тихо сказала:

— Одежда твоя подобна небесной радуге, а сам ты, как облако, освещенное восходящим солнцем.

— Пойдешь за меня замуж?

Она молча опустила голову, а лицо ее залил яркий румянец. Вождь встал, подошел к своей невесте и ласково сказал:

— Мы уйдем в мою Страну Громовиков, где по голубым прериям пасутся белые бизоны, где каждая звезда украсит твои волосы.

— Кто ты? — робко спросила девушка.

— Меня зовут Эннимики[3]. Я один из громовиков, которые посылают на землю дождь и высекают из туч молнии. Унесу тебя высоко высоко, но ты всегда будешь видеть землю ирокезов.

— Да, мой муж, я пойду с тобой.

И они поселились в заоблачной, синей Стране Громовиков, Звезд и Счастья. А ленивые сестры так и не вышли замуж, потому что их свадебные обновки некому было вышить.

Белая Мышка

Все в семье Амика, его братья и сестры и даже старая мать, были жестоки и кровожадны. Однажды Амик поймал маленькую Белую Мышку.

— Давай попробуем колоть ее острой палкой и заставим бегать, — сказал брат.

— Обязательно! — похвалила мать. — Разорвите ее пополам и послушайте, как мышь запищит.

— Дай мышь нам! — закричали сестры. — Мы-то славно с ней расправимся!

Амик не дал им мучить Белую Мышь, а спрятал ее в кожаную сумку на своем поясе.

— Отдай! — закричали родные. Мы покажем тебе, как лишать нас развлечений. Мы сейчас закидаем тебя камнями и послушаем, как ты пискнешь!

Под злобные выкрики Амик пустился наутек, а вдогонку летели палки и камни, но даже самые меткие не попали в беглеца. Он бежал и бежал, не чувствуя усталости, пока в сумерках не остановился около незнакомой речки. Нужно было позаботиться о ночлеге. Стояла глубокая осень, листья пожелтели и опали. От мелкого моросящего дождя было неуютно и грустно. Амик поискал сухого дерева и мха, чтобы трением добыть огонь, как делали все индейцы, но кругом все было безнадежно мокро. Он сел на берегу и задумался. Вдруг из сумки вылезла Белая Мышка и сказала:

— Не грусти, Амик, сейчас будет у тебя и костер и ужин. Собирай дрова.

Она забегала по берегу, нашла два самых твердых камня и принялась быстро-быстро грызть своими маленькими белыми зубками кремни так, что целый фонтан искр посыпался на мох и дрова. Весело запылал жаркий огонек.

— Теперь брось меня в реку, — попросила Мышка.

— Нет, нет, — испугался Амик, — я не расстанусь с тобой.

— Бросай! — настаивала Мышка. — Я к тебе вернусь.

И Амик забросил ее далеко от берега. Белая Мышка некоторое время плавала, но вскоре была проглочена крупной рыбой. Рыба сразу стала метаться, как будто кто-то поймал ее на удочку. Она билась, пока не упала около Амика, а из жабр выпрыгнула Белая Мышка. Рыбу он поджарил на огне и вкусно поужинал.

— Теперь пора спать, — сказала Мышка, — ты посади меня в сумку, а сумку положи на грудь.

Он так и сделал. Хотя ночь выдалась очень холодная и сырая, но ему спалось, как под десятью одеялами в сухом вигваме. Утром Мышка опять велела бросить ее в воду, и опять была проглочена крупной рыбой. Так повторялось всегда: на Мышку ловилась рыба, которую он жарил, когда хотел есть. Дни шли за днями, Амик все шел и шел. Однажды он увидел индейскую деревню. Дождь прекратился, выглянуло солнце, желтые и красные листья сверкали на ветках кустов и деревьев. На солнышке около ворот сидел вождь в пернатом головном уборе, а его окружила целая толпа кричащих и спорящих юношей. Увидев Амика, вождь остановил их словами:

— Дайте мне поговорить с пришельцами. Завтра утром я разрешу ваш спор.

— Что за загадку загадали тебе, вождь? — спросил Амик после приветствия.

— Да вот, хотят жениться на моей дочери. А дочка не хочет в мужья обычного, заурядного парня, хочет, чтобы муж во всем превосходил жену: в охоте, рыбной ловле, изготовлении оружия и даже беге. Вот они и спорят.

— Наверное твоя дочь необыкновенная девушка?

— Ты увидишь ее, — сказал вождь и повел к себе гостя.

Около вигвама сидела рослая красивая девушка, дочь вождя, и ловко оттачивала из кремня наконечники для стрел.

— Почему ты оттачиваешь стрелы, а не вышиваешь, как все индейские девушки? — обратился к ней Амик.

— Чтобы мои стрелы были острее твоего языка! Я точу их для завтрашней охоты.

— Ты смела, Дочь Вождя! Но так ли метки и остры твои стрелы, как твой язык?

— Можешь завтра узнать чьи стрелы острее— твои или мои.

— А что скажешь, дочь Вождя, если найдется мужчина, который превзойдет тебя во всем?

— Выйду за него замуж, — смело ответила девушка.

— Придется брать тебя в жены, — улыбнулся Амик и вошел в вигвам вождя.

Утром вождь вынес за ворота барабан и барабанил до тех пор, пока к нему не сбежались все женихи.

— Собирайтесь на охоту! Наш гость Амик пойдет вместе с вами. Кто принесет дичи больше моей дочери, тот будет играть с ней свадьбу! — объявил вождь женихам.

Женихи, Амик и дочь вождя, все пошли на охоту, рассыпались по лесу кто куда. Амик забрел в узкую долину между гор. Вдруг из расщелины вышел здоровенный бурый медведь и с ревом бросился на охотника. Амик положил стрелу на тетиву лука и только хотел прицелиться, как из сумки вылезла Белая Мышка и уселась на кончик стрелы.

— Стреляй, стреляй смелее! — подбодрила Мышка.

Стрела сорвалась, медведь подпрыгнул и свалился, потом поднялся, подошел к Амику и успокоился у его ног, а их из медвежьего уха вылезла Белая Мышка. За первым медведем появился второй, третий, еще и еще. Звери были большие, разжиревшие к зиме. Так были подстреляны семь медведей, семь лосей, семь бизонов, и все они приходили и замирали у ног Амика.

К вечеру вождь снова стал колотить в барабан, что означало окончание охоты.

— Как же я донесу дичь? — подумал Амик, но Мышка угадала его мысли и говорит:

— Свяжи свою добычу ремнем.

Он связал, а Мышка ухватила конец и потащила так легко, как будто это был сухой, осенний лист. Она дотащила до опушки леса, где стало видно вождя, звонко барабанившего. Мышка спряталась в сумку, Амик подошел к охотникам. Окончили охоту почти все женихи. Кто принес зайца, кто енота, кто белку, самый удачливый принес старого, хромого волка, который не смог убежать в горы. Не было только дочери вождя. Юноши обратились к Амику и спросили:

— Много ли принес, чужестранец?

— Моя добыча лежит на опушке. Давайте вместе принесем ее сюда.

В это время показалась из леса дочь вождя. Она шла легкой, пружинящей походкой и гордо улыбалась. Никакой добычи не висело на ее поясе.

— Ты ничего не принесла, дочь моя? — обратился к ней вождь.

— Отец! Я убила так много, что не могла донести. Давай возьмем салазки и привезем, — и она гордо взглянула на женихов.

Девушка подстрелила оленя, зайца и тощего, облезлого медведя. Охотничьи трофеи Амика были во много раз больше общей добычи.

Весь вечер пировали, плясали у костра, утром вождь снова забарабанил и объявил день рыбной ловли. Все женихи расселись на берегу с удочками и закинули приманки. Амик сел в сторонке и забрасывал в воду Белую Мышку. Всякий раз ее проглатывала крупная рыбина, выпрыгивала из речки и засыпала у ног Амика. Так рыбачили до вечера, а когда раздались звуки барабана, то все собрали свой улов, а вождь подсчитал его. Женихи поймали кто одну, кто две, только самый удачливый принес четыре рыбки. Дочь вождя поймала больше всех, но улов Амика был так велик, что все племя могло питаться этой рыбой до весны.

Весь вечер веселились, а утром вождь сказал, что сегодня будет состязание в беге. Все участники вышли за ворота, и он объяснил:

— Тот, кто семь раз обежит скорее всех вокруг деревни, кто обгонит мою дочь, тот вечером сыграет с ней свадьбу.

Он дробно и весело забарабанил. Бег начался. Девушка сразу вырвалась вперед, женихи тоже бежали быстро, так что Амик скоро остался совсем один. Из сумки вылезла Белая Мышка и шепнула:

— Становись на меня, да держись крепче.

Сначала он испугался, что раздавит Мышку, но вспомнив, какая она сильная, прикрыл ее ногой в мягком мокасине.

Мышка понеслась вихрем. Амик стоял на одной ноге, как конькобежец. Пока дочь вождя заканчивала третий круг, он облетел все семь, а самый быстроногий жених пробежал только два круга.

Когда собралось все племя, вождь торжественно объявил:

— Наш гость Амик самый меткий, удачливый и проворный. Он победил мою дочь во всем. Давайте примем его в наше племя и сыграем их свадьбу!

Через несколько дней бывшие женихи пришли к вигваму Амика и сказали:

— Мы идем на охоту, пойдем с нами.

Он согласился, а жена надела ему новую,

красивую сумку из оленьего меха, расшитую иглами дикобраза, а старую сумку незаметно обрезала и швырнула в дальний угол. Амик не догадался, что юноши таят на него злобу. Отойдя подальше, они бросились на него с палками и так сильно поколотили, что он свалился под куст еле живым, а сами убежали. Очнувшись к вечеру, Амик полез в сумку, но ни старой сумки, ни Мышки не нашел. Охая и хромая, он поплелся домой. Жена едва узнала своего изувеченного мужа. Она обмыла его раны и привязала к ним целебные травы.

— Где моя сумка? — спросил Амик.

— Ах, эта старая, гадкая сумка! Я швырнула ее куда-то.

Он отыскал сумку и нежно прижал ее к щеке.

— Никогда не расстанусь со своей сумочкой! Не нужно мне никаких, даже самых красивых сумок!

Раны Амика мгновенно зажили, он стал весел, здоров и доволен. На другой день, как ни в чем не бывало, пришли бывшие женихи и сказали:

— Мы испытываем выносливость, хотим провести ночь на реке, пойдем с нами, Амик.

Они хотели окончательно погубить своего счастливого соперника и заморозить его в холодной воде, а сами намазали тело толстым слоем гусиного жира. Придя к реке, все залезли по горло в воду и стали перекликаться. Амик тоже полез, а Белая Мышка предупредила:

— Ничего не бойся, только положи сумку на грудь.

Он так и сделал, и вода показалась теплой, хотя уже наступила зима и река замерзла. Он обламывал лед вокруг шеи и дремал в приятной теплоте. Товарищи сначала перекликались, но потом смолкли. Утром Амик увидел, что лед крепко сковал всю реку. Он крикнул, что пора идти завтракать, но никто не отозвался. По всей реке торчали покрытые снегом кочки, это было все, что осталось от завистливых женихов. Не спасло их гусиное сало.

Амик был удачлив и счастлив всю жизнь. Он никогда не расставался с Белой Мышкой, а после его смерти она куда-то забежала. Говорят, что до сих пор ее никто не изловил.

Сын Вечерней Звезды

Из всех чародеев, живших в годы ша-ша, что значит в очень далекие времена, Вэбино был самым завистливым и коварным. Более всех он завидовал Вечерней Звезде, у которой был сын — благородный, красивый юноша с горячим сердцем. Однажды Вэбино подстерег и столкнул сына Звезды с неба на землю, прямо на берег Гитчи-Гюми, большого Светлого Моря. Чародей произнес проклятие, и прекрасный юноша превратился в седого старика, хромого и безобразного. Сколько несчастный не кричал, никто его не услышал, только вторила его крику птица ночи вавонэйса. Юноша— старик погоревал, но потом построил на берегу вигвам и остался жить на земле. Он ходил на охоту с другими индейцами, и все называли его Вавонэйса, Ночная Птица.

Одинокими вечерами старик тосковал по родному небесному дому и в пении изливал душу, он подыгрывал себе на скрипке, которую смастерил из канадского клена. Вся деревня стала собираться около его вигвама слушать музыку и песни про счастливые звезды, про лунную дорожку на водной глади Гитчи-Гюми, которая ведет прямо в небо. Слушали Вавонэйсу охотники, слушали женщины и девушки, слушали старики и качали головами в знак одобрения, всех заворожил его чудесный голос, как рокот волн, как аромат ночных цветов, голос зачарованного юноши с пламенным сердцем.

В деревне жил охотник и было у него десять дочерей. Все девушки были красивы и гибки, как ива, веселые и насмешливые, а Овини, меньшая меж ними, всех прекраснее. Старшая Овейса, Сививоронка, вышла замуж за ловкого охотника, за ней и остальные восемь нашли свою пару, только Овини не могла найти суженого по сердцу. Все женихи, что жили на берегах Гитчи-Гюми, приходили свататься к гордой девушке. Они надевали самые пышные перья, раскрашивали лица самыми яркими красками, наряжались в ожерелья из самых блестящих раковин, но Овини отвергала их насмешками:

— Разве перья, краски, бусы мне заменят сердце мужа?

Вечерами она сидела одна около вигвама, суровая и печальная, смотрела на далекие звезды, пока однажды не пришел к ней убогий Вавонэйса. Только посмотрела на сына Вечерней Звезды, сразу увидела в груди его блеск пламенного сердца, в речах томление и сладкие грезы. Зажглась ответная любовь в сердце непокорной девушки, и согласилась она выйти замуж за старого, безобразного нищего Вавонэйсу.

На свадебном пиру все ее сестры со своими молодыми мужьями непристойно насмехались, а гости удивлялись выбору красавицы. Только Овини и Вавонэйса смотрели друг другу в глаза и были счастливы друг другом, не обращали внимания на издевки Овейсы, Сивоворонки и других смешливых сестер с их иными красавцами-мужьями.

По обычаю племени, новобрачные и гости направились в лес, в вигвам Звезды Заката, чтобы поплясать при луне и продолжить пир в свадебном вигваме. Родственники шутили и смеялись над новобрачными, а они шли молча, только старик Вавонэйса печально смотрел на запад. Вдруг услышали сестры, как он что-то тихо прошептал.

— Ишь! — засмеялась Овейса, — шепчет дряхлый старикашка, просит Духов, чтоб споткнуться, чтобы голову сломать!

Все глумились и издевались над стариком. На лесной дороге лежал громадный, сломанный грозой корявый дуб, листва его давно сгнила, а ствол покрылся мохом. Вдруг гости увидели, что старик упал в дупло, как в яму, испустив крик сердечной тоски, а через минуту выпрыгнул обратно сильным, стройным, статным юношей-красавцем.

Вернулась к Вавонэйсе сила и молодость, а его юная красавица-жена тотчас преобразилась, став сморщенной старухою, убогою и горбатой. Опираясь на клюку переползла через ствол чародейского дуба, проливая слезы, а сестры хохотали до упаду, пальцами показывали на нищенские лохмотья. Но молодой муж не покинул Старую Овини. Он назвал ее своей милой, посмотрел в глаза с любовью. Гости веселились в вигваме Звезды Заката, с аппетитом угощались мясом и рыбой, запивали сладким кленовым соком. Только постаревшая Овини, в нищенских лохмотьях и ее красавец муж ни к чему из еды не прикасались, оба молча сидели, любовались друг другом. Вдруг услышали они нежный шепот, который доносился от далекой Вечерней Звезды:

— Сын мой! Чары Вэбона распались! Воротись домой скорее. Угощения отведай, в нем волшебная есть сила: обратятся в птиц все гости за насмешки над тобой.

Послушался Вавонэйса голоса матери, поел мяса, запил соком. И вдруг все сестры и их мужья превратились в разных птиц, соек, перепелов, сорок, скворцов, дроздов, сивоворонку. Все они охорашивались, распускали веером хвосты и распевали на все голоса. Только Овини седела молча, зябко куталась в лохмотья, опиралась на клюку. Тогда муж подвел ее к волшебному дубу и подтолкнул к дуплу, старуха не удержалась, скатилась в яму, а вышла обратно юной и прекрасной, как прежде, все ее лохмотья превратились в мех горностая, а клюка — в серебряное перо.

Супруги вошли в волшебный свадебный вигвам и вдруг почувствовали, что он поднимается выше и выше, достигают Звездной Страны, опускаются на голубую траву. Здесь их встретила сама Вечерняя Звезда и сказала:

— Будьте счастливы тут, дети! Вечно юны и прекрасны, а задиристые сестры и мужья их, за насмешки останутся в птичьих перьях, пусть звучат их песни в клетке над вашим белым вигвамом. В слепоте своей они не увидели в убогом старике молодое сердце мужа, лишь Овини оценила. С нею, сын, ты будешь счастлив.

Наступили годы радости Овини с благородным Вавонэйса, она родила сына красивого как мать, статью, силой и храбростью в отца. Подрастал мальчик, мужал. Подарил ему отец лук и стрелы, чтобы научился он охотиться. Остерегала их Вечерняя Звезда:

— Берегитесь чародея. Злой Вэбино стережет вас.

Вот однажды мальчик вздумал пострелять из лука. Открыл клетку с птицами, пустил на волю своих теток и дядей, даже не подозревая, кто они такие. Тут завистливый Вэбино незаметно подменил стрелу мальчика. Прицелился малыш в птиц, натянул стрелу до самого плеча и выпустил в середину стаи. Стрела засвистела и впилась прямо в сердце сивоворонке, Овейсы, родной тетке, и тотчас птица превратилась в красавицу, насмешливую сестру матери, пронзила стрела грудь, брызнули капельки крови на голубую траву, на белый вигвам. И случилось здесь чудо в отсутствие родителей: весь небесный вигвам, с маленьким мальчиком, стал спускаться на землю на побережье Гитчи-Гюми, а птицы, как осенние листья, кружились и падали на блестящую поверхность вигвама, на прибрежный песок и превращались в людей, только маленького роста, карликовое племя Пок-Уэджис.

Говорят, что рыбаки в тихие летние вечера слышат, как Вавонэйса в Звездной Стране играет на своей скрипке из земного клена и оплакивает сына, ушедшего на землю, видят танцы маленького народца, Пок-Уэджис, на островке среди Гитчи-Гюми. Внук Вечерней Звезды вырос, во времена ша-ша он считался самым мудрым вождем на берегах Светлого Моря. А его родители, прекрасные и вечно юные, Овини и Вавонэйса, смотрели из-за облаков и радовались счастливой жизни индейцев.

Вэбино изгнали из Страны Звезд, он тоже поселился на земле. Его теперь называют Вэбино Вэск, что значит сурепка, он до сих пор доставляет неприятности земледельцам, заглушая из посевы, что так и остался самым завистливым из всех чародеев.

Человек, у которого было три имени

— Осавиппи, какой чудной, облезлый старик приходил к тебе, — заметил Тони.

— Это Золотая Молния.

— Странное имя…

— Прежде его звали Огненная Саламандра.

— Его так называли маленьким?

— Нет, когда он был молод, его звали Любопытная Малиновка.

— Осавиппи, расскажи, пожалуйста, почему его так называли? Я буду сидеть совсем смирно.

— Раньше наше племя кочевало по бескрайней прерии до самых Скалистых гор. Я-то был совсем маленьким, а Любопытная Малиновка одним из самых видных охотников, Он был непоседлив и необыкновенно любопытен, за что и получил свое имя. Он постоянно где-то пропадал. Однажды он отсутствовал очень долго, и все решили, что он погиб, но он вернулся. Все племя пришло послушать его рассказы, на которые Малиновка был большой мастер. Вот что он нам рассказал.

Любопытная Малиновка ловил рыбу на Змеиной реке, но клев был плохой. Он развел костер и уже начал чуть-чуть дремать, как вышел из-за скалы огромный медведь и прорычал:

— Великий вождь гор, Огненная Саламандра, зовет тебя!

Медведь потоптался, переломил небольшую сосенку, стоящую около костра, и, переваливаясь на коротких лапах, ушел в горы. Любопытная Малиновка протер глаза, но никого уже не было. Он поднял сломанное деревце, очистил его от ветвей и направился в ту сторону, куда оно показывало вершиной. Он шел и шел, карабкаясь по горным кручам, пока не увидел под ногами у себя долину, всю заполненную пушистыми, белыми облаками.

— Так вот откуда берутся на небе облака, — догадался Любопытная Малиновка. — Нужно посмотреть, кто этим занимается.

Он спустился в долину, напоминающую огромную глиняную миску, где из земли вырывались клубы пара и дыма. Он внимательно осматривал все щели и кратеры, перескакивая с камня на камень, но везде было пусто.

— А где же жилье вождя Огненной Саламандры? — вспомнил он, продолжая путь.

Наконец, добрался до высокой горы, с вершины которой подымался синий дым и язычки оранжевого пламени.

— Наверное, здесь, — подумал индеец, карабкаясь на вершину.

В середине горы было большое круглое отверстие, он заглянул туда. Огонь спрятался, но дымок вился тонкой синей струйкой, прячась где-то в глубине. Любопытная Малиновка нащупал ногой каменный выступ и стал спускаться. Колодец оказался глубоким, он лез все ниже и ниже, хватаясь за камни и опираясь на длинную медвежью палку, пока не достиг круглой подземной комнаты с блестящими черными стенами, отражающими бегущие язычки пламени. Он нестерпимой жары перья в волосах трещали и скручивались, пот струился по лицу. Посреди комнаты лежала большая куча углей, уже подернутая тонким слоем пепла.

— Вот откуда берется пар, — решил Любопытная Малиновка, сунув в кучу сосновый шест. Дерево наткнулось на что-то твердое, и он почувствовал, как кто-то вцепился в шест с другого конца. Он стал вращать древко и получилась порядочная воронка, заглянув в которую, юноша увидел существо, похожее на гигантскую лягушку с черными пятнами на оранжевой спине и злыми выпуклыми глазами. Лягушка держала в когтях конец веревки и мелко тряслась. Ему послышался хриплый, квакающий голос:

— Холодно! Холодно! Погас мой огонь.

Любопытная Малиновка дернул изо всех сил шест и чудовищная Огненная Саламандра показалась из углей.

— Наконец-то ты явился! — заревела Огненная Саламандра.

— Я превращу тебя самого в жаркий костер и славно погреюсь.

— Нет! — закричал перепуганный юноша, — не хочу в костер. Отпусти меня. Великий вождь Огненная Саламандра, пусти!

— Что же предлагаешь вместо себя?

— Я принесу тебе самых смолистых сучьев!

Саламандра хрипло забулькала, смеясь:

— Твои сучья горят не долее, чем пух одуванчика. Есть топливо более надежное. Ты пойдешь в подземную кладовую и заготовишь мне каменного топлива. Я становлюсь стара, часто простужаюсь, трудно выгрызть из земной толщи мои блестящие камешки, дающие уютное тепло. Возьми мой волшебный томагавк, гурон, и наруби топлива! — с этими словами Саламандра протянула ему тяжелый, невиданно блестящий томагавк. — Руби! — прошипело огненное чудовище, показав на стены соседней комнаты.

Любопытная Малиновка стукнул стену, блестящие черные куски камня посыпались из-под волшебного топора. Он нарубил целую гору и перебросил Саламандре. Огонь стал разгораться и послышалось довольное посвистывание чудовища.

— Теперь нужно поскорее уходить, — подумал индеец, бросая последний черный камень, покрытый четким рисунком перистого листа.

Любопытная Малиновка поднимался вверх по каменному колодцу, цепляясь томагавком Саламандры за уступы и подтягиваясь на шесте. Становилось трудно дышать, пламя взвивалось се выше и выше, оно лизало мокасины, кожа трещала и пузырилась, волосы и перья на голове дымились, горячие искры сыпались на лицо.

Скорее, скорее! Любопытная Малиновка стремительно вылетела из кратера и кубарем скатился вниз. Очнувшись он увидел себя лежащим на берегу Змеиной реки, возле тлеющего костра. Перья и волосы его обгорели, а рядом лежал острый блестящий томагавк Огненной Саламандры и обуглившаяся сосновая палка. После этого приключения Любопытную Малиновку стали называть Огненной Саламандрой.

Однажды Огненная Саламандра забрел к хижине белого человека, которого называли Хитрый Нож. Хитрый Нож добывал охотой звериные шкуры, или скупал из у индейцев за всякую мелочь и за водку. Огненная Саламандра частенько стал наведываться к белому с тех пор, как его угостили этим напитком Злого Духа, выжатого из неразумных женских языков и сердец трусов. Колдовское пойло пришлось по вкусу индейцу, и он готов был все отдать за кружку коварной водки. В тот хмурый день своей жизни, когда ноги и жажда выпивки привели его к хижине белого, ни одной шкурки у него не было. Погода была подстать безнадежному настроению: тучи заволокли небо, вдруг подул пронзительный ветер, свинцовые тучи опустились совсем низко и загремел гром.

— Налей мне, Хитрый Нож, кружку, — обратился он к белому, — и я расскажу тебе, как гуроны добывали золото. Слышишь, идет гроза!

Хитрый Нож недоверчиво поморщился, однако плеснул в жестяную кружку водки и стал слушать.

— Много бед приносили нам грозы, — начал Огненная Саламандра. — Молнии сжигали наши вигвамы и леса. Гуроны стали просить Великого Духа Жизни, Могучего Гитчи Мани-то, защитить их от пожаров. Призвал Великий Дух Жизни громовиков и повелел высекать из туч только Золотые Молнии, чтобы ударясь о землю гуронов, они застывали блестящими золотыми слитками. С тех пор, когда проходила гроза, гуроны снимали с деревьев, в которые удаляла Молния, золотые полосы шириной в ладонь, длиной от макушки деревьев до его корней. С приходом жадных белых людей Великий Гитчи Манито велел Духам Земли прятать золото. Но если гурон успеет тронуть золото пока оно не застыло, то Духи Земли теряют власть над богатством.

— Это похоже на правду, — задумчиво произнес белый. — Золото — цель моей жизни. Пойдем, Саламандра.

Индеец покачал головой: — Дай еще!

Хитрый Нож нацедил кружку дьявольского напитка. Гурон выпил. Буря свирепствовала не на шутку. Гром гремел не переставая. Длинный зигзаг Молнии расколол тучи и вонзился в толстое дерево на расстоянии ружейного выстрела от избушки. Оглушительный удар потряс стены.

— Бежим! — крикнул Саламандра, хватая топор, и они помчались со всех ног. Добежав до опушки, увидели дымящийся ствол, в воздухе реяли странные, прозрачные существа, и у каждого была капля золота. Духи, как солнечное облачко, кружились, унося драгоценный металл.

— Они опередили нас! — простонал покачиваясь на нетвердых ногах гурон.

— Кто?

— Это Духи Земли! Они пришли за золотом. Смотри, некоторые еще купаются в оставшихся каплях. — Руки Саламандры разочарованно опустились, а в глазах белого сверкнул алчный огонь жадности.

Новая ослепительная вспышка озарила сумрак, и близ стоявшая сосна обвилась гигантской Золотой Змеей.

— Золото! — крикнули оба. — Хватай, пока не прилетели Духи! Скорее!

— Руби! — скомандовал Огненная Саламандра.

Топор неотвратимо точно вонзался в дерево, быстро работали алчные руки, ствол рухнул, шелестя ветвями по соседним деревьям. Мужчины нетерпеливо хватали жидкий металл голыми руками. Духи Земли медленно, как бы нехотя, подлетели, но Огненная Саламандра и Хитрый Нож криками и взмахами рук отгоняли непрошенных гостей. Дождь, лившийся потоками, остудил золото, оно стало твердым, и Духи, коснувшись блестящей поверхности, разочарованно улетели прочь.

— Золото нужно скорее унести, а то гроза вернется! — предостерег индеец. Топором и руками они отдирали золотую полосу от ствола, дрожа и торопясь собирали застывшие золото с земли. Их била нервная лихорадка, но трясущиеся пальцы рвали золото, пока все не было снято и подобрано.

— Я богач! Я богач! — иступленно твердил, как в бреду, Хитрый Нож. Золотая Змея была более шести шагов в длину, они надрывались под ее тяжестью, когда тащили к хижине, но в порыве безумной жадности силы их удесятерялись.

— Его нужно унести с земли гуронов. Там, в хижине земля белых людей, — твердил Огненная Саламандра.

— Скорее! Скорее! — торопил Хитрый Нож. — Шевелись, ленивый дикарь.

Дождь хлестал, но громовые раскаты рокотали где-то далеко. Гроза ушла, когда золото втащили в хижину.

— Давай выпьем, Саламандра, сколько хочешь пей! Ты честно заработал выпивку!

Ядовитые пары дьявольского пойла мешались с радужными мечтами белого и индейца, гладивших золотую змею, занявшую своими кольцами всю лачугу. Переполненные счастьем и зельем Злого Духа, обнимая несметное сокровище, они уснули между золотых колец на грязном полу хибарки.

Вдруг среди ночи резкий удар грома потряс избушку. Огненная Саламандра проснулся и толкнул белого:

— Гроза вернулась! Хитрый Нож! Проснись!

Мгновенно комната осветилась. Все смешалось в хаосе и грохоте: золотая змея ожила, она извивалась и кружилась в огненном клубке, зажигая мебель и стены. Кругом все полыхало.

— Хватай! — стонал белый. — Хватай, Саламандра! — и он кинулся в огонь. Золотая змея взвилась вверх, сбросила крышу, казалось, что они стремятся улететь, но белый вцепился в ускользающее сокровище. Оно опало и растекалось по полу ослепительной лужей. В это время рухнули стены. Потоки дождя хлынули с неба. Из земли стал подыматься ар, он клубился, принимал очертания странных, прозрачных существ с длинными руками, тянувшимися тонкими пальцами к золоту. Они плотной стеной окружили золотую лужу и лениво, как бы нехотя, стали купаться в ней.

— Бей их! Гони их, Саламандра! — яростно хрипел Хитрый Нож.

— Поздно, — глухо вздохнул индеец. Духи Земли уже завладели золотом. — Белый кинулся к сокровищу, но плотная стена Духов отбросила его в прохладные, мокрые кусты.

Они стояли в обгорелых лохмотьях и смотрели, как рой Духов уносит блестящие искорки золота. А дождь лил и лил, пока на месте пожарища не осталось ни одного тлеющего уголька.

— Великий Дух дал золото гуронам, когда они были сильны и владели землей, но теперь Хитрые Ножи отняли нашу землю, они разгневали Гитчи Манито, и он послал Духов Земли упрятать подальше золото, — произнес индеец, тихо, но внятно. Белый не повернул головы, а Огненная Саламандра закутался в остатки своего обгорелого одеяла и ушел в ту сторону, где еще недавно была земля гуронов.

— С тех пор его стали звать Золотая Молния. Он всегда был беспокойный и никогда не любил сидеть на одном месте. А возвращаясь домой, всегда рассказывал о своих приключениях.

Примечания

1

Мондамин — кукуруза.

2

Погок — смерть.

3

Эннимики — гром.

Content

ТРУБКА МИРА

Содержание

Феи Северного Сияния

Льдинка

Трубка мира

Водяные волки

Дух из соляного вигвама

Земное сердце

Великий горный змей

Горошек

Кролик и Дикая кошка

Три племени

Опечи

Невеста Громовика

Белая Мышка

Сын Вечерней Звезды

Человек, у которого было три имени

Примечания