Афанасьев Александр

Неограниченная неорганичная подводная война

Ольга Тонина. Александр Афанасьев.

"Неограниченная неорганичная подводная война"

Это история одного боевого похода. Похода, которых было бесконечно много в ту мировую войну. Немножко предыстории:

Из протокола совещания германского Верховного Командования в замке Ялесс, 9 января 1917 года

Рейхсканцлер фон Бетман-Гольвег: "Если Его Величество прикажет начать беспощадную подводную войну, канцлер должен приложить все силы, чтобы удержать Америку "вне войны". Для этой цели следует заранее предпринять определенные меры, которые были обсуждены с Адмиралштабом. Но мы должны обсудить последствия вступления Америки в войну против нас. Канцлер может более уверенно предсказать поведение европейских нейтральных государств. Наши мирные ноты дают хорошие результаты. Голландия и Дания не вступят в войну, по крайней мере, они не сделают этого, пока не убедятся, что подводная война не принесла нам успеха.

В отношении Швейцарии мы должны иметь в виду возможность нажима со стороны Антанты на Швейцарию, если в этой стране будет ощущаться нехватка продовольствия. Она может потребовать разрешения на ввод французской армии на ее территорию или даже вступления Швейцарии в войну на стороне Антанты.

Дания, вероятно, приостановит свое судоходство.

Канцлер требует, чтобы военные меры, принятые в отношении нейтральных границ, особенно в отношении датской границы, не были восприняты как откровенная угроза".

Генерал-лейтенант Людендорф: "Для этой цели достаточно развернуть на границе несколько кавалерийских полков".

Фон Бетман-Гольвег "Решимость начать неофициальную подводную войну зависит в основном от ожидаемых результатов. Адмирал фон Хольцендорф заверяет, что мы поставим Англию на колени до следующей жатвы. Опыт действий подводных лодок в последние месяцы, увеличение их численности, плохое экономическое положение Англии значительно увеличивают наши шансы на успех.

В целом перспективы неограниченной подводной войны выглядят очень благоприятными.

Конечно, следует помнить, что этот успех нельзя твердо гарантировать.

Мы должны ясно пенять, что военная ситуация такова, что даже самые мощные военные усилия не могут привести победу в войне.

Подводные лодки -- это наша последняя карта. Очень серьезное решение. Но если военные считают, что подводная война совершенно необходима, я не стану препятствовать ее началу".

Фельдмаршал фон Гинденбург: "Мы готовы к любым последствиям, и мы готовы сразиться с Америкой, Данией, Голландией и Швейцарией.

Ограниченная подводная война до сих пор принесла лишь скромные успехи.

Надо принять на вооружение более энергичные, безжалостные методы. По этой причине мы должны с февраля 1917 года начать неограниченную подводную войну. Война должна быть завершена быстро, хотя мы еще можем держаться, но обязаны спешить ради наших союзников".

Фон Бетман-Гольвег: "Существует мнение, что подводная война может отсрочить завершение войны".

Людендорф: "Подводная война изменит положение наших армий в лучшую сторону. Хотя в тылу ощущается нехватки продовольствия и угля, производство боеприпасов растет. Это значит, что на Западном Фронте наступит небольшое облегчение. Мы должны накопить войска для второго сражения на Сомме. Кроме того, наступательные возможности России будут резко снижены нехваткой боеприпасов, которая явится следствием нехватки тоннажа. Одна Транссибирская магистраль не в состоянии удовлетворить все потребности России".

Фон Бетман-Гольвег: "Помощь Америки, в случае ее вступления в войну, будет заключаться в поставке большого количества продовольствия в Англию, финансовой поддержке, поставках аэропланов и отправке добровольческого корпуса".

Фон Гинденбург: "Мы позаботимся об этом. Перспективы подводной войны в настоящий момент наиболее благоприятны и в будущем таковыми уже не будут. Мы можем и должны начать ее".

Фон Бетман-Гольвег: "Разумеется, если возможен успех, мы так и сделаем".

Фон Гинденбург: "Позднее мы не простим себе, если упустим эту возможность".

Фон Бетман-Гольвег: "Ситуация явно лучше, чем в сентябре прошлого года".

Людендорф: "Меры безопасности, принятые против нейтралов, не вызовут у них опасений и не будут восприняты, как вызов. Они будут чисто оборонительными".

Фон Бетман-Гольвег: "Но предположите, что Швейцария вступит в войну, или что французские войска войдут в Швейцарию".

Фон Гинденбург: "Это будет неблагоприятное для нас изменение военной ситуации".

В результате этого совещания Вильгельм II отправил телеграмму фон Хольцендорфу:

"Повелеваю начать 1 февраля полной мощью неограниченную подводную войну. Основной план операции должен быть представлен на мое утверждение".

Параллельно Германия попыталась подготовить дипломатическую почву для своих действий. Знаменитая "депеша Циммермана", которая послужила формальным поводом к вступлению Соединенных Штатов в войну, самым прямым образом была связана именно с вопросом начала неограниченной подводной войны, что видно из приводимого текста.

Депеша германскому послу в Мексике

Берлин, 19 января 1917 года

1 февраля мы намерены начать неограниченную подводную войну. Несмотря на это, мы постараемся сделать все возможное, чтобы сохранить нейтралитет Соединенных Штатов Америки.

Если эта попытка окажется неудачной, мы предложим союз Мексике на следующих условиях:

Мы должны вместе вести войну и вместе заключим мир. Мы окажем общую финансовую поддержку. Мы с пониманием отнесемся к возвращению Мексике утерянных территорий Нью-Мексико, Техаса и Аризоны. Детали мы оставляем на ваше усмотрение.

Вам предлагается проинформировать об этом президента Мексики, так как практически нет сомнений, что в ближайшем будущем начнется война с Соединенными Штатами. Также предложите президенту Мексики, чтобы он по своей инициативе связался с Японией и предложил ей присоединиться к этому плану. Одновременно предложите ему выступить посредником между Германией и Японией.

Пожалуйста, обратите внимание президента Мексики, что использование безжалостных методов подводной войны должно вынудить Англию заключить мир в течение считанных месяцев.

Статс-секретарь Циммерман"

31 января 1917 года посол Германии в Вашингтоне граф фон Бернсторф уведомил американское правительство, что на следующий день начинается неограниченная подводная война. В германской ноте говорилось:

"Каждый день, укорачивающий срок войны, сохраняет обеим сторонам жизнь тысяч храбрых бойцов и является благодеянием для измученного человечества. Императорское правительство не могло бы отвечать перед своей совестью, перед германским народом и перед историей, если бы оно не использовало всех средств, чтобы ускорить конец войны. После попытки достичь соглашения путем переговоров, на которую противник ответил объявлением об усилении войны, императорское правительство, проникнутое высшим желанием спасти человечество и не совершить несправедливости против собственной страны, вынуждено продолжать навязанную ему борьбу за существование всем своим оружием. Поэтому оно вынуждено отменить все ограничения, которые были наложены на использование его боевого оружия. Императорское правительство надеется, что Соединенные Штаты оценят новое положение с высшей степенью беспристрастия и со своей стороны помогут предотвратить дальнейшие несчастья и жертвы".

В феврале 1917 года Германия имела 111 исправных лодок. Из них 49 базировались на порты Северного моря, 33 -- на Зеебрюгге и Остенде, 24 -- в Адриатике, 3 находились в Константинополе, 2 лодки находились в Балтике.

2 апреля 1917 года лодка U-29 под командованием капитан-лейтенанта Ф.Фортмана вышла из Гельголанда в свой очередной боевой поход. 5 апреля состоялась первая встреча с противником. Это был грузопассажирский пароход водоизмещением около четырех тысяч тонн.

В виду того, что заходящее солнце, слепившее в глаза, не позволяло определить национальную принадлежность обнаруженного парохода, командир лодки решил рискнуть и приказал подготовить два носовых торпедных аппарата к стрельбе. Наблюдая в перископ , за увеличивающимся в размере транспортом, Фортман размышлял над тем, чем ему аукнется его решение, если пароход окажется нейтралом. С другой стороны, уже сейчас прекрасно видно, что речь идет не о госпитальном судне, поэтому когда пароход вышел в расчетную точку капитан-лейтенант Фортман скомандовал : "Аппараты пли!"

От увеличившейся после выхода торпед плавучести лодку выбросило наверх, и не смотря на все старания боцмана, удержать ее на перископной глубине не удалось. Поэтому командир субмарины скомандовал: "Продуть цистерны, артиллерийскому расчету наверх!". Но это оказалось излишним. Обе торпеды нашли свою цель. И сейчас, с быстро увеличивающимся креном на левый борт судно погружалось с дифферентом на нос. Обе торпеды попали в носовую часть между спардеком и носовой грузовой стрелой. Было ясно, что судно затонет, однако для очистки совести Фортман приказал направить лодку к тонущему кораблю, чтобы узнать имя своей жертвы. С тонущего корабля прокричали, что это "Христианиафорд", Норвегия. Командир U-29 прикусил губу. Опять по возвращении начнутся разбирательства и протесты по поводу потопления нейтрала. Но дело было сделано, поэтому он скомандовал изменить курс, и его лодка полным ходом в надводном положении двинулась дальше.

Из воспоминаний Карла Денница, штурмана U-29:

10апреля 1917 года. 13.50, выполнили торпедную атаку из подводного положения. Одна торпеда попала в левый борт вооруженного английского парохода "Джастиния", 12332 тонны. Погрузились, эсминцы сбросили 38 глубинных бомб. В 15.20 поднялись на перископную глубину. Пароход стоит на месте. В 16.15 выпустили еще 2 торпеды из носовых аппаратов в левый борт. Добились 2 попаданий. Погрузились, чтобы уклониться от глубинных бомб. Эсминцы сбросили 11 бомб. В 16.40 поднялись на поверхность, корабля на поверхности не было.

Это был трудный бой одна лодка против охраняемого тремя эсминцами парохода. Но экипаж Фортмана справился с задачей.

12 апреля 1917 года субмарина Фортмана настигла очередную жертву - остановила транспорт "Леон Леонард", идущий с грузом железной руды. Транспорт был потоплен подрывным зарядом, после того как команду сняло шведское судно.

Через 3 часа U-29 погналась за судном французским судном "Марсель", везущим армейское обмундирование в Англию. Судно отказалось остановиться поэтому субмарина открыла по нему огонь. После четырех выстрелов француз остановился и стал спускать шлюпки. Через час "Марсель" ушел на дно потопленный установленным К.Деницем подрывным зарядом.

Следующим в списке трофеев стало большое судно "Никодемия", до отказа нагруженное взрывчаткой. Его уничтожение чуть было не стало причиной гибели лодки Фортмана. Спасло U-29 только то, что в момент открытия огня она находилась на большом удалении от этой плавучей гранаты. После третьего выстрела "Никомедия" превратилась в гигантский светящийся шар, который тут же скрылся в облаках дыма. Орудийный расчет лодки был сметен взрывной волной за борт. Двое человек на мостике, включая самого Фортмана были контужены. Хуже всего было то, что от гидродинамического удара по корпусу вышел из строя правый двигатель, и пришлось провозиться порядка восьми часов прежде чем удалось ввести его в строй. Это произошло 18 апреля 1917 года.

Дальше на лодку обрушилась какая-то полоса невезения - до 2 мая не было никаких целей, к тому же значительно ухудшилась погода. Волнение все усиливалось, шел дождь, но на фоне серого грязного неба и серых туч он практически не был виден. Давление падало все ниже и ниже, что предвещало скорое начало шторма. Срывающиеся с гребней волн брызги захлестывали стоявшего на мостике Карла Денница, однако это не помешало ему увидеть очередную цель. Полоса невезения кончилась! Не важно нейтрал он или нет! Если не преодолеть уныние, которое начало воцаряться на лодке за две недели бездействия, то это скажется и на этом походе и на действиях экипажа в дальнейшем!

Получив доклад от вахтенного офицера, Фортман приказал приготовить носовые торпедные аппараты. Использовать артиллерию при таком волнении было нецелесообразно, да и рисковать своими комендорами он не хотел. Поэтому капитан-лейтенант Ф.Фортман произвел торпедную атаку обнаруженной цели. Одна торпеда прошла мимо цели, но другая ударила в носовой трюм. Пароход начал быстро оседать носом, и вскоре его винты нелепая грязно-ржавая корма стала торчать из воды как Пизанская башня. Было видно, что за борт прыгают какие-то люди, но разглядеть их детальней мешала ухудшающаяся погода и видимость, и нежелание Фортмана рисковать своей лодкой. Ему показалось, что многие из людей одеты в одежду одинакового цвета, и возможно, что потопленный им пароход является войсковым транспортом. Поэтому он решил не выяснять ни принадлежность потопленного им парохода, ни его название. В вахтенном журнале была сделана запись - "потоплен войсковой транспорт, водоизмещение семь тысяч тонн". После чего лодка изменила курс, и стала удаляться от тонущей жертвы.

Погода становилась все хуже - высота волн и сила ветра росла прямо на глазах. Однако полоса невезения для экипажа закончился - не успела лодка все больше и больше зарываясь в волны удалиться от места атаки, как восторженный крик Карла Денница возвестил о появлении новой жертвы! Возле тонущего парохода из пелены опустившихся туч вынырнул парусник. Капитан парусника отважился на опасный маневр - он практически ошвартовался у тонущего парохода, приблизившись к нему впритирку бортом и рискуя быть раздавленным погибающим судном. Судя по всему он пытался спасти пассажиров и экипаж погибающего судна.

Из воспоминаний капитана клипера "Катти Старк" капитана Феррейра : мы шли из Лиссабона в Стокгольм тринадцати узловым ходом. Я в этот момент спал в каюте. Внезапно меня разбудил вахтенный. Впереди по курсу были замечены огни судна. Однако то , что мы увидели подойдя ближе на судно уже не походило. Из воды почти вертикально торчала корма какого-то парохода, вокруг растекалось масло и плескались какие-то обломки. Я дал команду подойти поближе. То, что я увидел меня ужаснуло - вся надстройка парохода, корма, трубы, вентиляционные раструбы, грузовые стрелы, лебедки и выступы кормовой палубы были облеплены людьми, которые гроздьями, давя и калеча друг друга срывались в море. Среди волн плавали опрокинутые шлюпки парохода. Это был датский пассажирский пароход шедший из Галифакса в Стокгольм. Четверть часа назад его торпедировала германская подводная лодка. В корме судна по всей видимости образовалась воздушная подушка, поэтому оно никак не хотело тонуть.

Я приказал подойти как можно ближе к датчанину и спросил в рупор: "Сколько людей на судне?" Ответ, который я услышал меня ужаснул - около семисот человек, среди которых женщины и дети. Я приказал лечь в дрейф и спустил шлюпки. Тяжелые мысли не покидали меня. На моем клипере всего четыре маленьких шлюпки - и на спасение пассажиров с тонущего парохода может уйти несколько часов. А погода между тем портилась прямо на глазах. Решение созрело мгновенно - я приказал "Груз за борт!"

После чего приказал развернуть реи продольно корпуса клипера и управляясь двумя стакселями и кливером стал медленно приближаться к пароходу. Как только корма "Катти" коснулась борта парохода, паруса были убраны и на корме натянут брезент. Одновременно на пароход были переданы тросы для швартовки. С парохода на растянутый брезент стали передавать пассажиров с тонущего судна. На борту парохода руководство спасением и наведением порядка взял на себя какой-то интеллигентного вида мужчина в пенсне и острой бородкой, судя по акценту и словам, которые у него проскальзывали либо русский либо еврей из эмигрантов. Женщин и детей передавали на борт в первую очередь. Спасение происходило четко и быстро. Вскоре все помещения моей "Катти" были забиты под завязку спасенными и их пришолось размещать на верхней палубе. Осадка клипера стала заметно увеличиваться. Внезапно по пароходу раздался какой-то глухой стон, и он с увеличивающейся скоростью стал погружаться в море. Мы обрубили швартовые. Последним на палубу прыгнул тот человек в пенсне.

"Мы успели!"- подумал я тогда. Однако я сильно заблуждался. Из ниоткуда вдруг возникла подводная лодка. С нее через мегафон дали команду спустить шлюпки и покинуть судно. В подтверждение своих намерений с лодки дали очередь из пулемета.

Сейчас все зависело от слаженности моей команды. Я крикнул: " Паруса ставить!", и мои матросы устремились вверх по вантам. Тут же я закричал "Лечь на палубу!" это было своевременно, ибо с германской подлодки ударила очередь по деревянному корпусу моей "Катти" убивая и калеча спасенных. Но и подводникам было несладко - волны заливали ее практически полностью - поэтому вести артиллерийский огонь она не могла.

Мне казалось, что мы не успеем, и спасение людей обернется еще большей катастрофой, но не даром клипер украшает фигура Катти. Будто языческие боги услышали мою мольбу - внезапно налетел шквал накренивший клипер, и я скомандовал : "Руль право на борт!" Несколько секунд ничего не происходило, но затем клипер выпрямился и стал поворачиваться. Еще одна очередь из пулемета - и рулевой повалился рядом со штурвалом. Я кинулся к штурвалу и успел - ветер наполнил паруса и мы рванули вперед, так же как во времена чайных гонок. Лодка быстро исчезла во мгле и налетевшем шквале.

Из воспоминаний Карла Денница: Мы так и не смогли потопить тот парусник из-за налетевшего шквала. Но на следующий день нам снова улыбнулась фортуна - мы потопили два парохода и эсминец израсходовав на них последние торпеды. 5 мая мы вернулись домой в Гельголанд.

Из воспоминаний Льва Давыдовича Троцкого:

Наше путешествие с трагическим финалом и счастливым спасением в самый последний момент закончилось не там куда я стремился. Капитан клипера изменил курс и мы прибыли в Лондон, где он выгрузил всех спасенных на берег. Мы с Наташей и детьми, а также с товарищами по партии попытались продолжить свой путь в Россию, но у нас опять возникли проблемы с британскими властями. Снова как и в Галифаксе нас арестовали при попытке выехать в Стокгольм. Снова концлагерь для германских военнопленных. Снова протесты. Однако держали нас почти полгода. Когда меня выпустили на свободу я узнал, что в Петрограде был убит какими-то пьяными мародерами Владимир Ильич Ленин. Революционная ситуация в России упущена. Снова стоит вопрос о эмиграции. Какую страну выбрать для проживания и продолжения дальнейшей борьбы нужно решать в ближайшее время.

Content

Афанасьев Александр Неограниченная неорганичная подводная война