Роджер Желязны

Три попытки Джереми Бейкера

Джереми Бейкер оказался единственным, кто уцелел, когда двигатели Вартон-Пурга вынесли «Ворона» в окрестности черной дыры и ее приливные силы незамедлительно сделали свое дело. Тяжко застонав, корпус корабля пошел крупными трещинами, а все индикаторы на его борту истошно завопили об опасности, лихорадочно перечисляя десятки возникших проблем. Джереми повезло лишь потому, что в момент катастрофы он был облачен в сверхпрочный скафандр, проверкой которого занялся от скуки, и успел напялить шлем, который держал в руках.

Он опрометью бросился к командной рубке в надежде снова запустить вартон-пурговский привод и вновь нырнуть в гиперпространство, хотя в данных обстоятельствах это скорее всего привело бы к взрыву корабля. Но «Ворон» так или иначе собирался взорваться, и попробовать стоило.

Впрочем, добежать он все равно не успел.

Корабль развалился на части буквально под его ногами. Джереми показалось, что среди кружащейся сумятицы гигантской мусорной тучи мелькнула на секунду фигура в легком форменном комбинезоне, но сказать наверняка он не мог. Куски «Ворона» как-то уж слишком быстро разлетелись в разные стороны, и Джереми очутился один в пустоте. Глотнув воды из аварийного запаса, он вяло подумал о том, когда же наконец почувствует невыносимую тяжесть в ногах, затягиваемых в гравитационный колодец быстрее, чем прочие части тела. Или это будет голова? Кажется, он полностью потерял ориентацию.

Все еще наполовину в шоке, Джереми огляделся в поисках непроглядной, беззвездной черноты. Да, вот и она. Значит, все начнется с правой руки?.. Что ж, по крайней мере, нестандартный способ распрощаться с жизнью. Сколько бы баек ни рассказывали на сей счет, на деле очень и очень немногим довелось испытать подобное приключение.

Через какое-то время Джереми показалось, что он слишком долго дрейфует в направлении черной дыры, не испытывая никаких особых ощущений. Если не считать, конечно, неясного пятнышка света, то и дело мелькающего рядом с ним; о причинах этой галлюцинации он мог лишь догадываться. В конце концов на Джереми навалилась неодолимая дремота, и он заснул.

— Ну вот, — удовлетворенно произнес чей-то голос. — Так-то лучше.

— Что?.. Как?.. Кто это?!

— Я флип, — ответил голос. — Тот самый мерцающий огонек, о котором ты недавно думал.

— Ты здесь живешь? — спросил Джереми.

— Конечно, с незапамятных времен. Для энергетического существа, владеющего психосилой, это вовсе не проблема.

— И твоя психосила помогает нам общаться?

— Да, Джереми. Покуда ты спал, я встроил в твой мозг телепатическую функцию.

— А почему меня все еще не растянуло в тысячемильную макаронину?

— О, я поставил антигравитационное поле между черной дырой и тобой. Это поле аннулирует ее тяготение.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Всегда приятно поболтать с кем-нибудь совсем новеньким. Признаюсь, мои соплеменники по большей части ужасные зануды.

— Выходит, вас тут целая колония?

— Разумеется. Это превосходное место для изучения физики, а мы любим заниматься научными исследованиями.

— Я всегда полагал, что в подобных условиях не может развиться жизнь.

— Ты прав. Когда-то мы были материальными существами и прошли долгий путь эволюции, прежде чем наше солнце собралось сделаться суперновой. Тогда мы предпочли трансформацию бегству и остались здесь, чтобы изучить это природное явление вблизи и во всех подробностях. Думаю, ты уже догадался, что черная дыра и есть наша прежняя звезда. Лучшая лаборатория во Вселенной! Сейчас я все тебе покажу... Теперь ты сможешь уловить гораздо больше, ведь я немного поработал над твоими органами чувств, чтобы расширить их диапазон. Видишь ли ты ореол радиации Хокинга над горизонтом событий?

— Прекрасно вижу. Лавандовый, фиолетовый, пурпурный... Очень красиво. Просто великолепно. Скажи-ка, если я спущусь еще ниже и пересеку горизонт событий, мое изображение и впрямь останется там навечно? Смогу я потом вернуться и поглядеть на себя?

— И да и нет. Плененные гравитацией световые лучи действительно запечатлеют твой образ на горизонте событий. Но ты не сможешь вернуться и увидеть себя ныряющим в дыру. Уж что попадет туда, обратно точно не возвратится.

— Прости, я неудачно выразился. Скажи-ка... Если вас, флипов, так много, должны ведь быть какие-то имена.

— Зови меня Ником, — сказал флип.

— Отлично, Ник. А теперь скажи, что это за гигантские темные массы, которые я вижу, и тучи светящихся точек вокруг них?

— Это мои сородичи, занятые текущим экспериментом. Я несу тебя мимо них на очень высокой скорости.

— Да, я заметил, что дыра занимает уже большую часть неба. А в чем суть эксперимента?

— Эти темные массы не что иное, как останки десятков тысяч звезд и планет, транспортированных нами сюда. Сейчас ты видишь лишь те, что находятся в обычном пространстве. Мы вытаскиваем их из высших измерений по мере надобности и отправляем в путешествие сквозь дыру.

— Но зачем?

— Чтобы увеличить скорость ее ротации.

— Это понятно. Но какова конечная цель?

— Создание закрытых петель квазивремени. Тогда мы, флипы, сможем вернуться назад в прошлое.

— Надо же... И как, есть успехи?

— Да, некоторые уже есть.

— Послушай, Ник... Вы можете устроить так, чтобы я очутился на «Вороне» до того, как он взорвался?

— Боюсь, ты торопишь события. Однако интересно проверить.

Они уровняли скорость с мерцающей конгрегацией флипов. Ник подлетел к самому большому огоньку и вступил с ним в беседу, протекавшую в виде сверкающих разрядов молний.

— Вик говорит, что есть одна петля, которая, возможно, способна сделать это, — обратился он к Джереми через какое-то время.

— Тогда позволь мне воспользоваться ею! Пожалуйста.

— Однако твой разум должен обладать достаточной мощью, чтобы изменять скорость передвижения посредством одной лишь чистой мысли, — назидательно заметил Ник. — Нам сюда.

Джереми последовал за ним исключительно силой собственной воли. Внезапно он увидел перед собой массу переплетенных линий, которые более всего смахивали на трехмерную схему компьютера, сгенерированную в пустом пространстве.

— Я сотворил этот чертеж для твоего удобства, — пояснил Ник. — Войди в трапецоид, который по левую руку.

— Если эта штука сработает, мы можем больше не увидеться. Пока еще не поздно, от всей души благодарю тебя за то, что ты для меня сделал.

— Удовольствие было обоюдным. Честно говоря, я предпочел бы оставить тебя здесь, чтобы продолжить наши приятные беседы, но хорошо понимаю твое желание. Прощай!

Джереми вступил в трапецоид, и тут же все кругом переменилось.

Он снова был на борту «Ворона» в спасательном скафандре и с тяжелым шлемом в руках. Не потеряв ни секунды, Джереми бросился к командному посту, напяливая шлем на бегу, и ощутил знакомый толчок, символизирующий выход в обычное пространство. Приливные силы черной дыры немедля взялись за работу, громоздкий корпус корабля угрожающе застонал и затрещал.

На сей раз он успел добежать и даже протянул руку к тумблерам вартон-пурговского привода, когда злополучный «Ворон» рассыпался на куски у него под ногами. Джереми отшвырнуло в сторону, он ясно увидел фигуру в светлом комбинезоне, отчаянно кувыркавшуюся в туче обломков.

Позднее в своем падении он встретил Ника, который не помнил Джереми Бейкера, но очень быстро разобрался в ситуации после его торопливых объяснений.

— Я все еще в закрытой петле квазивремени?

— Да, конечно. Я не знаю ни единого способа покинуть ЗПКВ, покуда она разворачивается, — ответил Ник. — Теория гласит, что это возможно, однако выпавший из нее объект автоматически оказывается в черной дыре.

— Что ж, значит, все должно идти своим чередом. Но послушай, Ник... На этот раз было немного не так, как в первый!

— Что тут удивительного? Ваша классическая физика, конечно, насквозь детерминистична, но здесь ее законы не работают.

— Я почти дотянулся до контрольной панели «Ворона». Хотелось бы знать...

— Что именно, Джереми?

— Ты удачно снабдил мой мозг телепатической функцией. А можешь ли научить меня чему-нибудь вроде телекинеза? Я имею в виду нечто такое, что позволит мне минуту или две удерживать вокруг себя воздушный пузырь. Ведь не хватило всего лишь доли секунды — и все потому, что я замедлил бег, надевая шлем.

— Посмотрим, что можно сделать. Постарайся уснуть.

Проснувшись, Джереми проверил свою новую способность управлять небольшими объектами: заставил пассатижи, ключи и отвертки покружиться вокруг своей головы, рук и ног, а затем аккуратно уложил их на место, и все это исключительно силой мысли.

— Спасибо, Ник, все в полном порядке.

— Ты чрезвычайно интересный объект для изучения, Джереми.

На этот раз, вступив в трапецоид, он напряг разум и ухитрился сформировать воздушный пузырь на бегу к контрольной панели гиперпривода. Добежав, он увидел ровно светящиеся индикаторы и быстро протянул руку к ряду тумблеров, чтобы вновь врубить их, как только огоньки погаснут. Они погасли после знакомого толчка, но Джереми в мгновение ока заставил их засветиться вновь.

И одновременно с жалобным скрежетом корпуса, попавшего во власть приливных сил черной дыры, в кормовой части корабля раздался мощный взрыв. Составители инструкций по эксплуатации гиперпривода были абсолютно правы: реактивация двигателей Вартон-Пурга сразу же после остановки воистину губительна для здоровья! Джереми успел напялить шлем до того, как ему в лицо кинулся широкий язык пламени, а изолирующая подкладка скафандра уберегла его от опасного перегрева, когда «Ворон» в огне и дыму печально разваливался на части.

Однако на сей раз Джереми так и не увидел фигуры человека в комбинезоне.

Он снова дрейфовал в сторону черной дыры.

Когда появился Ник, чтобы спасти его, Джереми заново рассказал ему всю историю.

— Получается, что в любом случае я все равно проигрываю, — заключил он.

— Похоже на то, — согласился Ник.

Когда ЗПКВ донесла их до конгрегации флипов и Ник в очередной раз отправился посоветоваться с Виком, Джереми обратил свое модифицированное восприятие на горизонт событий.

Теперь он ясно видел антигравитационное поле, поставленное Ником, и даже мог манипулировать им посредством собственного разума. Он ощутил, что способен сохранить достаточный контроль над своей защитой, чтобы не размазаться в сверхтонкий блин и не вытянуться в супердлинную макаронину. Ну ладно, на худой конец его сил вполне хватит до нижней границы того фиолетового слоя...

— Какого черта, — пробормотал он, тщетно пытаясь представить вечное изображение, которое останется от Джереми Бейкера в этом бренном мире.

Он падал и падал прямо в центр всепожирающей сферы, притом очень быстро. Какое-то время спустя Джереми показалось, что Ник зовет его, однако он не был вполне уверен. Впрочем, в любом случае это уже не имело значения.

В самом деле, что там оставалось от жизни... Запасы кислорода, воды и пищи в скафандре вскоре подойдут к концу, а шансы на то, что кто-нибудь возьмет и явится на выручку, остаются нулевыми. Так не лучше ли погибнуть во славе, увидев то, что не дано узреть человеку, оставив вдобавок свою крошечную сигнатуру на краю огромной Вселенной?..

Разноцветные волны высоко поднялись со всех сторон, чтобы навсегда заключить его в объятия, но ослепительное сияние вдруг потускнело, потом померкло и совсем погасло. Джереми был один в непроглядной черноте, полностью лишенный сенсорных ощущений. «Неужто я на самом деле прошел сквозь черную дыру и выжил? — подумал он. — Или это моя последняя мысль, зацикленная в темпоральном кольце?»

— Первая, — сказал голос Ника откуда-то рядом.

— Ник?! Ты здесь, со мной?..

— Точно. Я решил присоединиться к тебе и попытаться помочь.

— Послушай, когда ты входил в дыру... Какое изображение я оставил на горизонте событий?

— Извини, я не поглядел.

— Где мы сейчас? В сингулярности?

— Возможно. Сам не знаю. Я ведь никогда здесь не был. А может быть, мы в процессе бесконечного падения.

— Но я думал, что вся информация разрушается, как только попадает в черную дыру.

— Видишь ли, есть разные школы научной мысли. Информация необходимым образом связана с энергией, и одна из гипотез гласит, что в черной дыре она может остаться когерентной, хотя и будет абсолютно недоступной для внешнего мира. Ценность данного рассуждения в том, что оно опирается на всеобщий закон сохранения энергии.

— Похоже, так оно и есть?

— С другой стороны, когда твое тело разрушилось при входе в дыру, я успел быстренько прогнать тебя через тот процесс, который сделал меня бессмертным энергетическим существом. Я подумал, ты будешь не против.

— Бессмертие?.. Черт побери! Ты хочешь сказать, что мне светит провести все оставшееся время во Вселенной в качестве падающего неизвестно куда бесплотного сознания? Не думаю, что смогу такое вынести.

— О, ты потеряешь рассудок гораздо раньше, так что незачем беспокоиться.

— Да уж. Вот это дерьмо так дерьмо, — буркнул Джереми.

Последовало долгое молчание. Потом Ник тихонечко хихикнул.

— Кажется, я вспомнил, что это такое, — сказал он наконец.

— И мы в нем завязли по самые уши, — мрачно добавил Джереми Бейкер.

— В нашей ситуации следует учесть еще один фактор, — сказал Ник по истечении бесконечности или нескольких минут, как кому нравится.

— Это какой же? — осведомился Джереми.

— Когда я беседовал с Виком, тот заметил: мы так долго и упорно возились с этой черной дырой, что вполне могли спровоцировать необычную ситуацию.

— И что это должно означать?

— С теоретической точки зрения, черная дыра может взорваться, и Вик пришел к выводу, что наша уже довольно близка к этому. Чтобы увидеть столь редкое событие, сказал он, не жалко и жизни.

— А что получается после взрыва?

— Я не знаю, и Вик тоже. Но мне кажется, что к нашей ситуации наиболее применима гипотеза корнукопиона, или рога изобилия.

— Ага! Вот с этого места поподробней, пожалуйста. Хватит с меня сюрпризов.

— Как скажешь. Гипотеза корнукопиона гласит, что после взрыва от черной дыры остается крошечный остаток в форме рога, размером менее атома и весом примерно в стотысячную долю грамма. Зато объем его не ограничен и способен вместить всю информацию, которая когда-либо попадала в черную дыру. В том числе, конечно, и нас.

— А что, из этого рога выбраться легче, чем из черной дыры?

— Да. Но только не здесь.

— Что значит «не здесь»?

— Если уж информация покинула нашу Вселенную, то это навсегда.

— Ты хочешь сказать, что в роге есть ход, ведущий в какое-то другое место?

— Ну, если корнукопион пройдет через Конец света, а затем через следующий Большой взрыв и окажется в новой Вселенной, то его содержание, в принципе, может стать доступным. Мы знаем наверняка лишь то, что в нашей Вселенной добраться до его внутренней информации невозможно.

— Сдается мне, что ждать придется долго.

— Не скажи. Никому не известно, как ведет себя время в том месте. Или в этом.

— Справедливости ради замечу, Ник, с тобой всегда интересно общаться.

— С тобой тоже, Джереми. Однако я в некоторой растерянности. Уж не знаю, посоветовать ли тебе как можно шире открыть все сенсорные каналы или, наоборот, полностью захлопнуть их.

— Да? А в чем дело?

— Я чувствую приближение взрыва.

И тут же последовала интенсивная вспышка ослепительно белого света, которая все длилась, длилась и длилась, пока Джереми не ощутил, что уплывает куда-то, и принялся яростно бороться за свою когерентность.

Постепенно он осознал, что находится в огромной библиотеке с убегающими в туманную даль параллельными рядами полок, периодически пересекаемых поперечными коридорами.

— Где мы?

— Мне удалось создать адекватную метаформу, которая поможет тебе ориентироваться в ситуации, — объяснил Ник. — Это, разумеется, корнукопион со всем своим запасом информации. Мы с тобой тоже обитаем на книжной полке. Я снабдил тебя превосходным переплетом из синей тисненой кожи с позолоченным корешком.

— Большое спасибо. И что мы теперь будем делать? Просто убивать время?

— Я полагаю, что нам следует установить контакт с другими книгами. Мы можем начать их читать.

— Можно попробовать. Надеюсь, они интересны. Но как узнать, в новой мы Вселенной или нет? И есть ли надежда на свободу?

— Всегда есть надежда, что кто-нибудь забредет сюда и пожелает нас прочитать.

Джереми обратил свое сознание к симпатичному красному томику на противоположной полке.

— Привет! Вы кто?

— История. А вы?

— Автобиография, — представился он. — Думаю, нам нужно срочно составить каталог. А заодно обязательный список рекомендованной литературы.

— Правда? А что это такое?

— О, не беспокойтесь, — небрежно сказал Джереми, — я составлю его сам. Приятно было познакомиться!

Content

Роджер Желязны
Три попытки Джереми Бейкера