Роджер Желязны

Белая ворона

Он не любил армию. Он не хотел быть врачом и работать с красивейшей медсестрой. Он не хотел убивать всех инопланетян одной левой. Что же с ним происходило?

Джексон выдержал пристальный взгляд генерала.

— Я не буду ни перед кем стоять по стойке «смирно», а вы можете убираться к черту!

Генерал вскинул брови.

— Что это с вами происходит?

— Хочу скинуть эту цыплячью форму.

— Я сказал вам на прошлой неделе, что подписал бы вам перевод.

— Это не то, что я имею в виду.

— А что тогда?

— Я — не полковник Джексон, а вы — не генерал Пэйн. Это место существует только в моем сознании, а я больше не хочу быть сознательным.

Генерал вздохнул.

— Ладно, Джексон, это ваше право. Что будет на этот раз? ВМФ?

— Я хочу совсем порвать с армией, хочу стать гражданским человеком, хочу где-нибудь наслаждаться жизнью.

— Где конкретно?

Доктор Джексон сорвал с себя резиновые перчатки и зашвырнул их в угол. Мисс Майор, чью изумительную фигуру не мог скрыть даже крахмальный халат, подошла к нему сзади и обвила его своими волшебными руками, прижавшись щекой к шее.

— Ты уже знаменит, Джек. Сорок пять операций на мозге за месяц — тончайших и сложнейших — и все успешны! Это же настоящий рекорд!

— Хорошо! Достаточно!

— Что случилось, Джеки? Я что-то не так сделала?

— Нет!

— Тогда почему же ты так кричишь? О, мне следовало бы понять — ты устал, измотан до предела. После такой операции, как последняя, любой бы...

— Я не устал!

— Но ты должен был устать!

— Как я могу устать, ничего не сделав?

— Я тебя не понимаю...

— Ну и черт с тобой!

— Я не люблю, Джеки, когда ты употребляешь плохие слова.

— Тогда отойди в тот угол комнаты и превратись в стол, — указал он, — с букетом хризантем на нем.

— Что ты имеешь в виду?

Она обошла вокруг него и посмотрела прямо в глаза. И тут же вновь стала самой красивой, самой желанной женщиной на свете.

— Да что же с тобой происходит, наконец? — спросила она.

Он прикусил губу.

— С букетом хризантем, — повторил он.

— Ты уверен? — вздохнула она.

Он кивнул.

Ракета упала в радужную пустыню, словно цветок с красным стеблем, который решил врасти обратно в семя. Вскоре красное свечение угасло, и на равнине Джексона остался лежать стальной стручок. Профессор Джексон шагнул на поверхность Мира Джексона и понюхал голубоватый, по-ноябрьски холодный воздух. Он изучил показания прибора, который держал в руках, и сказал в микрофон, прижатый к горлу.

— Все в порядке. Можете выходить.

Три его товарища, загорелые, несмотря на долгое путешествие, высокие, худощавые, улыбающиеся выбрались из люка и огляделись, проявляя осмотрительность и компетентность.

— А ты был прав, ей-богу, док! Здесь возможна жизнь!

— Конечно, возможна. Джексон никогда не ошибается.

Джексон рассеянно кивнул и занялся ориентировкой по фотокарте.

— Руины в том направлении, — указал он.

Они гуськом двинулись вслед за ним.

Его раздражала какая-то неясная тревога, поселившаяся у основания черепа.

Прошло с полчаса. Они остановились у подножия зазубренной скалы.

— Это место обладает большой магической силой, — Мейсон растягивал слова, как это делают уроженцы Теннесси.

Откуда-то сверху раздалось улюлюканье, и Мейсон рухнул, обливаясь кровью. Копье, пущенное с неимоверной силой, пронзило его насквозь. Джексон бросился на землю.

Томпсон вскрикнул и влажно закашлялся.

Сжимая в руках бластер, Джексон взглянул на Вулфа.

— Ты рассмотрел, что это было?

— Да, — прошептал тот. — Лучше бы уж не рассматривал. Это было ужасно — все эти руки, зеленая кожа, глаза навыкате...

Томсон последний раз с хрипом опустошил легкие.

Еще один загробный крик, на этот раз ближе. Джексон, проворно извиваясь, отполз вправо и застыл.

Еле слышный звон, словно металл поцеловался с камнем...

Он вскочил на ноги, выпустив из бластера огненную стрелу.

Тварь упала, корчась. Зеленовая слизь засочилась из огромной щели, которую выстрел проделал в туловище.

...А у основания черепа вновь что-то неприятно зазвенело.

— Док, там еще!

Он услышал, как Вулф спустил курок бластеpa, раздался треск поджариваемой плоти. Две твари упали.

Но еще четыре скользили по склону холма по направлению к ним.

Он повернулся и застрелил Вулфа. Затем вскинул его бластер на плечо.

— Ну, давайте, — крикнул он. — Не терпится посмотреть, как вы запляшете вот от этого.

Инопланетяне уже почти добрались до него, когда из-за скалы с шипением выползло нечто огромное и змееобразное и заскользило к нападавшим. Они застыли, издавая короткие крики, затем повернулись и отступили обратно по склону холма.

Он попятился вслед за ними.

— Неплохо, — сказал он огромной змее. — Во всяком случае, вполне сносно.

Змея приподняла голову до уровня его глаз и внимательно посмотрела на Джексона.

— Я устал от недоверия, — признался он.

Змея устало вздохнула.

— Мне любопытно, могут ли эти твари убить меня, — сказал Джексон.

— Физиологически это возможно, — ответила змея, — но запрещено. Да что же, в конце концов, с тобой происходит?

— Ты можешь просто дать мне проснуться?

— Нет.

— Но почему? Я хотел бы знать, почему я здесь.

— Таких воспоминаний не существует. Ты этого никогда не узнаешь. Просто так должно быть.

— Я буду вечно видеть сны?

— До конца своей жизни.

— Это что, проблема перенаселенности? Другие планеты непригодны для жизни, межзвездные перелеты невозможны и люди лежат, как чурки, в стеклянных гробах?

— Я не могу сказать.

— А ты — машина, разговаривающая со мной через электрод в черепе, подающая питательный раствор и программирующая исполнение моих желаний?

— Если хочешь, можно назвать это так.

— Я не хочу. Я в коме? Я попал в аварию? Или это какая-то лекарственная терапия?

— Называй это, как тебе угодно.

— Когда я проснусь?

— Ты уже бодрствуешь.

— Ты должна так говорить. Какой бы сложной ты ни была, так тебя запрограммировали.

— Тогда зачем спрашивать?

Он огляделся в поисках бластера. Тот исчез.

Внезапно бластер оказался в его руке.

— Если хочешь убить змею, действуй.

Он быстро поднес бластер к собственному виску. Оружие исчезло.

— Так нельзя.

Он уронил руки.

— Может, это ад?

— Как тебе угодно.

— Могу я проснуться?

— Ты уверен, что хочешь именно этого? Правила предусматривают такой вариант.

— Я хочу попробовать.

— Пусть будет так.

Прозрачная крышка капсулы над ним откинулась. Его мышцы были, как спагетти, в горле пересохло, левая рука утыкана иголками от капельниц. Далеко не сразу ему удалось выдернуть все наконечники шлангов, поскольку рука была туго перебинтована. Правой рукой он ощупал затылок и обнаружил электрод, присоединенный к бритому черепу.

Когда он сделал движение, чтобы выдернуть его, над головой зазвенел голос:

— Если ты разочаруешься в реальности, приходи и ложись сюда опять — верни на место иглы, подсоедини контакт.

— Не разочаруюсь, — пробормотал он, отрывая электрод.

Он с трудом поднялся на ноги и пошел искать людей.

Это был единственный способ решить проблему перенаселенности, сказал Маннерунг. Погрузить всех в сон, будить в разное время только крупнейших ученых, работать над проблемой межзвездных перелетов и содержать команду людей, обслуживающих Регулятор. Пусть пятьдесят миллиардов спят и видят сны под стеклянными колпаками — это лучше, чем иметь их всех бодрствующими.

— Лишь самые неординарные личности, — сказал ему доктор, — способны предпочесть серую обыденность потрясающим приключениям, приземленное существование исполнению всех желаний. Для таких случаев, конечно, разработаны определенные правила. Если сновидец слишком растревожен, Регулятор разрешает ему проснуться. Мы всегда найдем для него занятие. У нас масса нудной работы по поддержанию системы жизнеобеспечения. Если это то, чего ты хочешь, то ты принят. Можешь начать с замены трубок в этом секторе.

Он передал Джексону схему.

— Вот диаграмма. Они все пронумерованы. Те, которые обведены красными кружками, надо заменить. Когда закончишь с этим, займись наведением порядка на том складе, — он указал на дверь. — Там такой кавардак. Но ты уверен, что действительно этого хочешь?

— Да, — сказал Джексон, — тот, другой способ существования был... ну, паразитизмом, что ли. Это было классно, но бесполезно.

— О'кей, тогда иди работай.

Счастливо мурлыча что-то себе под нос, он отправился разбираться с трубками.

Узнав, наконец, что такое с Джексоном, Маннерунг на этот раз не вздохнул.

Content

Роджер Желязны
Белая ворона