Шэрон Кендрик

Вкус желания

Глава 1

Горечь, с которой было произнесено «Мадонна миа!», могла сравниться разве что с горечью сицилийских лимонов, но Джессика ни на секунду не оторвалась от своего занятия: уборки кабинета. А смотреть на Сальваторе значило потерять концентрацию и вообще забыть, что она тут делает. Уж лучше уставиться в пол, орудуя шваброй.

— Что с этими женщинами не так? — с жаром спросил Сальваторе. Не получив ответа от темной фигурки в углу, он сощурился. — Джессика?

Она вынуждена была поднять голову, собираясь с силами перед тем, как увидеть этот идеальный образчик мужской красоты. Впрочем, собирайся не собирайся, но противиться впечатлению, которое он производил на женщин, было невозможно.

Кроме несомненной мужской привлекательности, Сальваторе Кардини — глава могущественной семьи Кардини — был известен своим высокомерием и особенно вспыльчивым характером.

— Да, сэр? — спокойно произнесла Джессика, что сделать было не так-то просто под пристальным взглядом ярко-голубых глаз.

— Вам не пришло в голову, что я разговариваю с вами?

Джессика поставила швабру рядом с ведром.

— Вообще-то нет, не пришло. Я решила, вы просто думаете вслух.

На огне, который полыхнул на нее из этих голубых костров, можно было что-то поджарить. Или кого-то...

— Я никогда не думаю вслух, — ледяным, в контраст его взгляду, тоном произнес Сальваторе. — Я хотел услышать ваше мнение. Если бы у вас. было хоть сколько-нибудь понятия, вы бы сообразили.

Скрытый, смысл его слов, как предположила Джессика, заключался в том, что если бы она обладала хоть каким-нибудь умом, то работала на более престижном месте, а не драила бы полы в его офисе. Однако за прошедшие месяцы с тех пор, как влиятельный владелец "Кардини индастриз", оставив свою родную Сицилию, обосновался в Лондоне, Джессика быстро поняла, что в ее же интересах побыстрее приспособиться к подобным вспышкам своего работодателя. Если синьор Кардини изъявляет желание поболтать с ней, то, пожалуйста, пусть болтает. Как сейчас, например. Конечно, тогда она позже попадет домой, ну да ладно...

— Прошу прощения, сэр, — смиренно сказала Джессика. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Сомневаюсь. — Сальваторе мрачно изучал экран монитора. — Завтра вечером я приглашен на деловой ужин.

Джессика не знала, что ответить, поэтому вежливо сказала:

— Очень за вас рада.

— Вы бы еще сказали «очень мило», — фыркнул Сальваторе, отрываясь от монитора и глядя на нее. — Почему англичане почти на любую фразу отвечают, как попугаи, «очень мило»? Как необходимость может быть «милой»? Этот чертов ужин необходим лишь для обсуждения одного делового вопроса!

— Прошу прощения, но тогда я действительно не понимаю, в чем проблема и при чем здесь я.

— Проблема заключается в том, что... — Сальваторе прочел электронное письмо еще раз. Его губы искривились. — В том, что мужчина, с которым я должен кое-что обсудить, придет со своей женой. Насколько я понимаю, довольно настырной особой. А у нее есть подруги. Полно подруг. «И Эми, — прочел он вслух, — просто жаждет с тобой познакомиться, так же как и несколько ее подруг, которые убеждены, что домой ты вернешься женатым еще до того, как закончится этот год».

— И что тут такого? — пожала плечами Джессика. Странно, откуда у нее странное чувство потери и этот легкий укол ревности в сердце?

Сальваторе неприятно хмыкнул.

— Почему люди обожают совать нос в чужие дела? — требовательно спросил он. — И особенно женщины? Почему они решили, что мне нужна жена?

Джессика снова беспомощно пожала плечами. Оставалось надеяться, что вопрос был риторический и Сальваторе не ждет от нее никакого ответа.

Лично она, несмотря на привлекательность своего босса, считала, что в его чертах можно было заметить проступавшую жесткость. Да, конечно, четко очерченный рот с чувственной нижней губой сглаживал это впечатление. Но иногда он мог бросить такой уничижительный взгляд, который заставлял человека буквально вмерзать в пол... Впрочем, благодаря внешности Сальваторе можно было простить все что угодно. И, как правило, он бывал прощен...

Сама она несколько раз становилась свидетельницей, как особо впечатлительные секретарши начинали чуть ли не заикаться в его присутствии. Да что там молоденькие девушки! Даже зрелые женщины, забывшие о том, что их молодость уже позади, начинали суетиться вокруг этого мужчины...

Да просто смотреть на него было одно удовольствие! И сейчас Джессика тоже им любовалась. Высокий, стройный, мускулистый. Белая шелковая рубашка казалась ослепительной, невольно вызывая мысли о том, какой смуглой должна быть под ней кожа и каким рельефным обтянутый ею торс... Смуглая кожа лица и цвета воронова крыла волосы завершали картину южной мужской красоты. И разительный контраст с этим знойным видом составляли глаза: чистейшего цвета прибрежных морских волн, пронизанных солнечными лучами в летний день...

Джессика никогда не думала, что у выходца со Средиземноморья могут быть глаза иного цвета, нежели черные, как их темные ночи. Невероятная глубина этого голубого Цвета, казалось, впитывала в себя все, на что бы ни обратил свой взгляд их обладатель. Когда Кардини смотрел на Джессику, у нее начинала кружиться голова. Как в эту минуту.

— Возможно, они считают, что вам нужна жена, сэр, потому, что вы... потому, что в вашем возрасте люди обычно вступают в брак, — решила она высказать свое мнение.

— Вы правда так думаете? — сощурился Сальваторе.

Джессика почувствовала ловушку. Точнее, она уже была в ней. Сальваторе Кардини загнал ее в угол своими вопросами. И чего он к ней привязался? С чего ему вздумалось интересоваться ее мнением?

— Вообще-то нет, сэр. Ваша личная жизнь меня не касается. Однако что касается конкретно желания людей, с которыми вы завтра ужинаете, вас женить... Вы же знаете людей. Когда мужчине за тридцать и он не женат, все начинают гадать: когда же он обзаведется семьей?

Да, — кивнул Сальваторе, задумчиво проведя рукой по подбородку, на которой уже проступила легкая щетина, с ней не могло справиться ежедневное бритье. — И у нас люди думают совершенно так же.

Он даже покачал головой от разочарования. Неужели он действительно всерьез рассчитывал, фактически сбежав с Сицилии, что в Англии будет иначе? Да, наивно и глупо, конечно, но именно так он и предполагал. Уже не впервые Сальваторе начинал думать о том, что, не носи он фамилию Кардини, ему бы жилось гораздо проще, особенно на родине.

На родной Сицилии жить ему стало совсем невмоготу. Маленький в общем-то остров, на котором все знают друг о друге. Стоило ему пробыть с какой- нибудь девушкой хотя бы несколько секунд, как весть об этом тут же достигала ушей ее обрадованных родителей, которые спешно начинали готовить приданое и с нетерпением ждать того момента, когда их дочь станет хозяйкой всей собственности Сальваторе Кардини.

И женщины — что там, что здесь — были совершенно одинаковы. Они устраивали охоту на одинокого зрелого мужчину почти сразу, как только он попадал в поле их зрения, а узнав приблизительное состояние его счета, просто вцеплялись в него мертвой хваткой бульдога. Сальваторе так устал от этого, что даже не помнил, когда последний раз спрашивал у женщины номер ее телефона. Впрочем, в этом не было необходимости, так как после первых же фраз, когда он даже не успевал узнать их фамилии, девушки сами с готовностью предлагали обменяться номерами. Сальваторе же был воспитан в строгих традициях и считал, что инициатором в таких вопросах всегда должен выступать мужчина.

— А проблема заключается в том, что мне с этим делать... — задумчиво произнес он.

— Все зависит от того, какой у вас есть выбор, сэр, — дипломатично вывернулась Джессика.

Сальваторе забарабанил по гладкой и блестящей, как зеркало, поверхности стола длинными пальцами. Эта дробь совпала с каплями дождя, стучащимися в огромные окна его офиса на верхнем этаже лондонского здания.

— Одна из возможностей выбора, которая у меня всегда имеется, — отказаться от приглашения.

— Но для этого все равно нужна какая-нибудь причина, — посмела уточнить Джессика.

Сальваторе тряхнул головой:

— Я мог бы сказать, что мне надо вымыть волосы — обычно этот предлог используют женщины, но в моем случае это будет звучать не совсем правдоподобно. Как вы думаете, может, лучше сказать, что я простудился?

Джессика не смогла удержаться от улыбки: трудно было представить себе такого сильного мужчину беспомощным и слабым.

— Насколько я поняла, сэр, вы совсем не хотите встречаться с этими женщинами. Если вы назовете в качестве причины своего отсутствия болезнь, вам просто предложат перенести встречу. Так мне кажется, — добавила Джессика.

— Тогда что вы думаете о том, если я выступлю хозяином ужина и составлю свой гостевой список так, чтобы видеть на ужине только тех, кого хочу?

Джессика покачала головой:

— Я не уверена... Разве это вежливо, когда вы так очевидно демонстрируете свое желание держать ситуацию под контролем? Как говорится, все шито белыми нитками.

Сальваторе кинул на нее задумчивый, почти оценивающий взгляд. Джессика спохватилась. Кажется, она произнесла что-то не то...

А Сальваторе думал о том, почему он спрашивает совет у уборщицы. Может, потому, что однажды эта девушка поразила его тем, что говорила вещи, которые он не часто слышал от подчиненных? Он как будто даже начал доверять ей. И это уж совсем удивительно, так как на такие темы Сальваторе не разговаривал даже со своими многочисленными ассистентками и секретаршами.

Он откинулся на спинку кресла и задумался над словами Джессики.

Нет, он даже в мыслях не держал, чтобы обидеть или тем более оскорбить Гаса Сомервилля, показаться снобом его жене или ее горящим энтузиазмом подругам! В конце концов, разве такое с ними впервые? Он знает наперед все ужимки и уловки подобных женщин.

— Да, — негромко согласился он. — Это, конечно, покажется невежливым и грубым.

Джессике надоело стоять без дела, поэтому она достала тряпку, смочила ее чистящим средством с запахом лимона и, словно не замечая Сальваторе, стала протирать его стол.

— Если это весь ваш арсенал причин отказа, тогда вам все-таки придется показаться на этом ужине.

Сальваторе некоторое время следил за руками девушки, затем перевел взгляд на лицо и уже не первый раз задался вопросом: сколько Джессике лет? Двадцать два или чуть больше? И почему в качестве работы она выбрала уборку помещений? Неужели ей нравится трудиться вечерами, а то и ночами, когда он задерживается в офисе? И что такого веселого в махании шваброй? Утомительная, рутинная, неинтересная, непрестижная и малооплачиваемая работа.

Джессика продолжала молча тереть его стол. Сальваторе также не произносил ни слова, может быть, впервые взглянув на нее глазами мужчины. «Да в этой девушке нет ничего такого, что могло бы свести мужчину с ума, — вынужден был признать он, — хотя, возможно, в этом был повинен ее розовый платок, который полностью закрывает волосы, и такая же розовая бесформенная одежда. Женщинам, желающим избежать внимания мужчин, я бы рекомендовал именно такой балахон».

Однако впервые Сальваторе подумал о том, что под этой одеждой скрывается молодое женское тело.

Глядя, как Джессика с силой трет его стол, он вдруг увидел, как натягивается ткань впереди, обрисовывая упругую, крепкую грудь. В нем стал просыпаться уже позабытый мужской интерес...

Сальваторе окинул Джессику гораздо более внимательным, чем прежде, взглядом и с удивлением понял, что под безобразным балахоном скрывается женское тело с весьма неплохими формами. Как только он сделал это неожиданное открытие, так тотчас же его пронзило сильное желание обнять Джессику, чтобы убедиться в правильности своей догадки.

— Не приготовите мне кофе? — спросил он чуть охрипшим голосом.

Джессика отложила тряпку и посмотрела на него с некоторым изумлением и даже досадой. Должно быть, богачу Сальваторе Кардини никогда не приходило в голову, сколько времени у нее уходило лишь на то, чтобы убраться в его огромном офисе?! Или он считал, что это происходит само собой, по взмаху волшебной палочки? А сколько времени у нее отнимало оттирание на полированной столешнице следов от бесчисленных чашек с эспрессо, которые он выпивал в течение дня? Или на сбор карандашей и ручек, которые после его ухода оставались валяться по всему его кабинету, словно здесь пронесся небольшой ураган? Задумывался ли он об этом когда-нибудь?

Джессика взглянула в пронзительные глаза сапфирового цвета и подумала, что вряд ли подобная мысль когда-нибудь приходила ее боссу в голову. Для таких, как он, она всего лишь незаметный маленький винтик в его безупречно работающей машине.

Как бы отреагировал мистер Кардини, если бы она сказала ему, что готовить ему кофе не входит в ее обязанности и она даже может ознакомить его со своей должностной инструкцией? Что с его стороны это просто злоупотребление своим положением и он прекрасно может приготовить себе кофе сам?!

И Джессика высказала все это, глядя прямо в красивое, но жесткое лицо. Правда, мысленно. Во- первых, потому, что Сальваторе Кардини, как ни крути, ее работодатель, а во-вторых, если честно, у нее просто не хватило мужества сказать ему об этом прямо.

Поэтому Джессика просто кивнула и подошла к кофеварке, выглядевшей как небольшой космический корабль, приземлившийся в его офисе.

— Ваш кофе, сэр, — сказала она, ставя чашку на стол, который она только вытирала.

Когда Джессика нагнулась, Сальваторе уловил лимонный запах чистящего средства и какой-то слабый аромат недорогих духов, однако именно это сочетание оказало на него невероятно возбуждающий эффект. На какой-то миг он мог воспринимать только этот запах, и ничто другое. В его голове родилась почти безумная мысль. Это было настолько неожиданно, что Сальваторе несколько секунд ее обдумывал.

Что, если на ужин ему прийти не одному, а со спутницей, которая отвлечет огонь на себя, станет вместо него центром внимания? Разве не должна женщина, появившаяся под руку с Сальваторе Кардини, вызвать жгучий интерес у остальных женщин, сигнализируя им, что он занят? Может быть, тогда алчные охотницы хотя бы на время оставят его в покое? Интересно, почему эта мысль не пришла ему в голову раньше? Ему нужна такая спутница, которая, с одной стороны, выполнит все его требования, не думая в то же время о том, как его соблазнить, а с другой — она должна выделяться из общего ряда, чтобы у остальных был повод чесать языками и удивляться, что он в ней нашел.

За окном продолжал идти дождь, но Сальваторе словно забыл о нем. Все его внимание было сосредоточено на Джессике, которая начала протирать пыль на полках. Это было как нельзя кстати, так как он мог наблюдать за девушкой, сам при этом находясь в тени, тогда как на нее падал свет лампы.

У нее оказались весьма аппетитная нижняя часть и, в контраст этому, тонкая талия. В том, что у девушки есть еще и грудь, он уже убедился. Однако Сальваторе, принимая какое-либо решение, будь то бизнес или личная жизнь, старался собрать воедино столько фактов, сколько возможно, чтобы получить более наглядную картину. Да, он верил своему чутью, но старался использовать и свою наблюдательность, и свой ум. Все-таки в том, что он задумал, есть значительная доля риска. На первый взгляд Джессика вполне могла подойти, но подстраховаться все же стоило.

— Сколько вам лет? — неожиданно спросил он.

Девушка повернулась, и Сальваторе отметил, что у нее красивые серые глаза. Сейчас в этих глазах отражалось лишь спокойствие, подобно гладкой поверхности воды в озере в пасмурный день.

Джессика всеми силами пыталась скрыть свое изумление. Это был слишком личный вопрос для человека, который в прошлом чаще всего не отличал ее от мебели. Она убрала руку, замершую над абажуром лампы, который протирала, и настороженно взглянула на него.

— Мне? Двадцать три, — немного нерешительно ответила она.

Взгляд Сальваторе тотчас же нашел руку, на пальцах которой не было ни одного кольца. Но отсутствием колец в настоящее время никого не удивишь.

— Вы не замужем?

— Я? Замужем? Боже упаси, сэр...

— А как насчет ревнивого друга? Вас никто не ждет дома?

— Нет, сэр, — сказал Джессика, все еще пытаясь понять, что, собственно говоря, происходит.

Сальваторе кивнул. В общем-то он так и предполагал. Он жестом указал на ее ведро:

— И вам нравится ваша работа? Вы вполне удовлетворены?

Джессика слегка нахмурилась:

— Нравится? Можно сказать и так, сэр. Удовлетворена ли я? Не уверена, что понимаю ваш вопрос.

— Бросьте. Вы ведь совсем не глупая девушка. Уверен, вы прекрасно меня поняли. Однако могу пояснить свою мысль. Я имел в виду, как может молодая неглупая женщина быть удовлетворена такой работой, как ваша? Неужели все ваши амбиции заканчиваются только уборкой офисов?

Это задело ее за живое. Не столько его слова, сколько тон, каким они были произнесены: снисходительно-насмешливый, но за этой насмешкой скрывалось презрение.

Джессика молча сосчитала до десяти, рассматривая несколько вариантов ответа.

Первый: вылить боссу на голову ведро не совсем уже чистой, пенной воды и получить громадное удовлетворение, глядя, как вода стекает с этого красивого лица с приподнятыми в насмешливом удивлении бровями, как пропитывает его тонкую шелковую рубашку, отличного покроя брюки... Да, ей понравилась нарисованная ее воображением картина. К сожалению, такой поступок, скорее всего, означал бы потерю места, а вот этого ей совершенно не хотелось.

Второй вариант: сделать вид, что в его вопросе не было ничего обидного, и ответить спокойно и с достоинством.

Джессика предпочла вариант номер два.

— Почему вы думаете, что я работаю по вечерам? — пожала она плечами. — Это не основная моя работа.

— Вот как?

— Именно так. И не потому, что, как вы, скорее всего, считаете, работа уборщицы — это не настоящая работа. В каком-то смысле, конечно, так оно и есть. В общем, не важно... — Вряд ли Сальваторе поймет, что на свете полно людей, которые вынуждены подрабатывать, так как иначе им не прокормить ни себя, ни свою семью. — Я работаю полный рабочий день в крупной компании, занимающейся продажами, и учусь на офис-менеджера.

Не сводя с Нее внимательных глаз, Сальваторе негромко подсказал:

— Но...

— Но... — Джессика немного замялась, с трудом выдерживая этот проницательный взгляд. — Но моя работа не так хорошо оплачивается, а жилье в Лондоне стоит дорого. Поэтому я работаю и здесь тоже. — Она пожала плечами и добавила: — И не я одна. Многие вынуждены, имея основное место работы, еще и подрабатывать.

Капли дождя стекали по стеклу, за которым огни ночного Лондона казались размытыми разноцветными пятнами. Но не ночной Лондон занимал мысли Сальваторе. Ему вдруг стало любопытно, какого цвета волосы Джессики под этой ужасной розовой косынкой. Не только любопытно, но и слегка тревожно, так как, если Джессика скрывает под ней, например, буйство красок или даже несколько ярких крашеных прядей, ему придется отказаться от идеи, которая начинала представляться ему все более и более привлекательной. Как бы заставить ее снять косынку?

— Как вы добираетесь до дому? — небрежно спросил он.

Джессика подавила вертящийся на языке ответ: «На вертолете, разумеется» — и сказала:

— На автобусе.

— У вас есть зонт?

— Нет.

Сальваторе посмотрел на окно со стекающими по нему каплями:

— Вы ведь промокнете.

Джессика проследила за его взглядом и только сейчас заметила, как расплываются вдали здания и огни. Должно быть, дождь шел нешуточный. Да, сегодняшний день, кажется, относится к разряду неудачных или приближается к этому...

— Похоже на то, — беспечно сказала она. — Ничего страшного. Не сахарная, не растаю. И потом, я где-то слышала, что дождевая вода полезна для кожи.

— Мой водитель отвезет вас домой, — заявил Сальваторе.

Джессика подумала, что ослышалась. Но это еще ладно. К своей досаде, она почувствовала, что заливается краской.

— Не стоит, сэр, — запротестовала она. — У меня с собой плащ. Он уже испытан и оправдал доверие, — пошутила она.

— В котором часу вы обычно заканчиваете?

Джессика беспомощно посмотрела на него, но все же ответила:

— Обычно около восьми, но все зависит от того, как быстро я все сделаю.

— Постарайтесь закончить сегодня в семь тридцать.

— Но я...

— Пожалуйста, не спорьте! — Сальваторе взглянул на свои наручные золотые часы, и на его лице впервые за вечер показалось подобие улыбки. — Или считайте, что я досрочно выиграл этот спор, — как вам больше нравится.

Вытащив из кармана мобильный телефон, он позвонил, судя по всему, своему водителю, так как разговор велся на беглом итальянском, отвернулся от Джессики и как будто разом потерял к ней всякий интерес.

Глава 2

Джессика поняла, что лучше не спорить с Сальваторе, а просто воспользоваться неожиданным предложением. Впрочем, для того, чтобы уложиться в назначенное время, ей пришлось работать как проклятой. Но, продолжая убирать, она все время лихорадочно размышляла.

Интересно, почему Сальваторе вдруг сделал ей такое предложение, практически отдал приказ? Может, понял, какая красотка, скрывается под этим ужасным розовым балахоном, и хочет ее соблазнить?

«Я слишком размечталась, — одернула себя Джессика, выкидывая кофейную гущу из кофеварки в ведро для мусора. — Как бы, увлекшись, не пришлось потом больно падать с небес на землю. Конечно, любопытно, что заставило Сальваторе настоять на том, чтобы подвезти меня домой, но если он не скажет, не так уж важно. Главное, этот день хоть чем-то будет отличаться от череды моих обычных дней».

Ровно в семь тридцать Джессика стояла у двери с ведром и шваброй.

— Еще минутку, сэр, — сказала она, прочистив горло. — Я пойду положу вещи и переоденусь. Мне спуститься и подождать вас внизу? — закончила она, чувствуя себя по-дурацки, задавая этот вопрос.

— Что? — Глаза Сальваторе смотрели на нее отсутствующе, словно он уже забыл о ней. — Ах да, конечно. Где вы будете?

— Вы знаете, где находится задняя дверь?

— Имею весьма смутное представление.

Джессика на секунду задумалась.

— Ее не так-то просто найти.

— Думаю, я как-нибудь справлюсь. Идите. И постарайтесь поскорее. Машина ждет.

— Конечно, — сказала Джессика и быстрым шагом вышла из его офиса.

Снимая с себя розовую униформу, она от всей души пожалела, что под ней надеты простая юбка и джемпер. Потянувшись за дождевиком, Джессика нерешительно остановилась, раздумывая, надевать его или нет.

А кстати, почему она так сильно переживает по поводу того, как Сальваторе воспримет ее без привычной униформы? В конце концов, она работает не в модельном бизнесе!

Так и не решив, что делать с дождевиком, Джессика достала расческу. Слава богу, хоть за волосы краснеть ей не придется. Конечно, они не такие уж длинные — каштановые волосы доходили ей всего до плеч, — но зато густые и блестящие.

Причесываясь, Джессика одновременно разглядывала свое отражение в зеркале. Да, ее бледному лицу явно не помешает немного красок и живости. Она тут же схватила сумку и нашла блеск для губ, которого оставалось как раз на один раз. Поднеся помаду к губам, снова замерла. А вдруг Сальваторе заметит, что она подкрасилась? Впрочем, Джессика тут же отбросила все сомнения в сторону. Она женщина или нет? Какой женщине не хочется выглядеть красивее, чем она есть на самом деле?

Как только Джессика вышла на улицу, то сразу увидела припаркованный у подъезда черный блестящий лимузин.

В горле неожиданно пересохло. Как-то странно думать, что на подобных машинах некоторые ездят постоянно, тогда как другие — лишь на автобусах или метро. В том мире, в котором жила и она, Джессика, лимузины обычно использовались только в дни свадеб.

Джессика невольно сжала тонкий ремешок своей сумки. О боже, с чего ей вообще в голову пришла мысль о свадьбах? Почему она не подумала, например, о том, какая это дорогая машина и что не каждый может позволить себе ее купить? Но времени на такие размышления не осталось — водитель уже открывал для нее дверцу.

— Большое спасибо, — скороговоркой произнесла Джессика и скользнула в машину, при этом стараясь выглядеть грациозной и элегантной.

А сделать это было не так-то просто — на противоположной стороне сидел Сальваторе, вытянув вперед длинные ноги. Джессика так и не поняла, удалось ли ей осуществить задуманное, так как в салоне автомобиля было полутемно и она не видела выражение его лица. Девушка заметила лишь, как сверкнули его глаза, когда он следил за тем, как она садится на мягкое кожаное сиденье.

— Вот и вы, — сказал Сальваторе.

Он ничем не выдал своего разочарования.

Джессика в своем бесформенной дешевом дождевике и с бледным лицом ничем не выделялась из толпы. Обычная девушка, какие встречаются на улице на каждом шагу. Он не может показаться на вечере с такой спутницей, которая годится лишь для того, чтобы занести за ним, к примеру, пакеты с покупками в квартиру. Кто поверит, что Сальваторе Кардини встречается с такой простушкой? Скорее все решат, что он просто спятил.

— Где вы живете?

Вопрос прозвучал для Джессики как команда выпрямиться. Она дала адрес водителю, после чего окошко, разделявшее пассажиров и шофера, закрылось, оставив ее наедине с Сальваторе хоть и в просторном, но все-таки замкнутом пространстве.

Когда-то она уже чувствовала себя так глупо и скованно, придя в последний день учебы в школе в форме... Все остальные были разодеты в пух и прах...

Сальваторе невольно усмехнулся при виде ее прямой неподвижной фигурки, выдающей ее волнение. Может, бедная девушка предвкушала, что едва они останутся наедине, как он бросится на нее, срывая одежду? Если так, то он ошибся, и Джессика вовсе не так умна...

— Расслабьтесь, — негромко произнес Сальваторе.

Словно очнувшись, Джессика откинулась на спинку сиденья и сразу утонула в кресле — такое оно было мягкое, удобное. Куда удобнее ее домашнего кресла...

— Очень мило с вашей стороны — подвезти меня до дома, — вежливо сказала она, не зная, о чем еще можно говорить в такой ситуации.

— Для меня это не проблема.

Джессика слегка нахмурилась, думая над тем, что бы еще спросить и нужно ли ей вообще поддерживать разговор.

— Сколько времени у вас займет, чтобы вернуться к себе? — нерешительно спросила она.

— Челси, — назвал Сальваторе свой район, вместо того чтобы просто дать ответ.

В том, что он живет в Челси, не было ничего удивительного. Богатый район с шикарными белыми виллами и вишнями в белом цвету весной. То, что Сальваторе живет в каком-нибудь другом районе, даже представить было сложно.

— Вам придется сделать изрядный крюк, возвращаясь обратно. Я не хочу отнимать у вас столько времени, сэр.

Это ее «сэр», принимая во внимание обстоятельства, прозвучало немного диковато. Сальваторе спрятал улыбку, поудобнее устроился на сиденье повернулся к окну и только потом ответил:

— Я мог бы попросить водителя сначала отвезти домой меня, а уж затем позаботиться о вас, но я никогда не был в районе, в котором вы живете. Мне интересно взглянуть.

«Не ожидайте слишком многого», — хотела сказать Джессика, но передумала и лишь улыбнулась.

Молчание понемногу начало давить ей на уши. О чем бы ей еще спросить? Может, о том, нравится ли ему жить в Лондоне? Но Сальваторе ясно дал понять, что не расположен беседовать. Да и о чем уборщице говорить со своим боссом? Джессика решила, что тишина — это не так уж и плохо, и тоже уставилась в окно.

Джессика, как с удивлением обнаружил Сальваторе, не старалась заполнить наступившую тишину бессмысленной болтовней. Почему другие женщины не понимают прелести, которая заключена в тишине? Почему стоит лишь образоваться паузе, как они тут же начинают загромождать ее ненужными словами?

Лимузин вез их сквозь пелену дождя по улицам города. Слышалось ровное, убаюкивающее урчание мотора, и Сальваторе чувствовал, что он понемногу начинает расслабляться. «Да, — пришло ему в голову, когда автомобиль замедлил ход и повернул на улицу с рядом викторианских домов, — к роскоши привыкнуть легко».

Последний дом в конце, — нарушила Джессика длящееся почти всю поездку молчание.Лимузин остановился у маленького домика.

— Он принадлежит вам? — спросил Сальваторе, рассматривая дом из окна.

Она отрицательно покачала головой:

— На мою зарплату купить собственность в Лондоне почти нереально. Я арендую этот дом, точнее, не я одна, а еще с двумя девушками. Уиллоу работает в журнале, а Фрея стюардесса, поэтому фактически мы с Уиллоу живем вдвоем.

Но Сальваторе слушал ее вполуха. Может, дело в том, что дождь перестал, а из-за темного облака выглянула яркая луна? Лицо Джессики полностью преобразилось. Он понял, что смотрит на девушку, не в силах оторвать глаз от ее каштановых волос, от ее кожи, которая казалась гладкой и безупречной. Ее серые глаза заблестели в свете луны, как драгоценные камни. От губ также исходил блеск. Неожиданно для себя Сальваторе сразу же забыл о ее простенькой дешевой одежде, видя перед собой лишь эти глаза и губы.

— Вы свободны завтра вечером? — вдруг спросил он.

Джессика моргнула:

— Э-э-э... нет. — И не удержалась от встречного вопроса: — А почему вы спрашиваете?

— Помните, что я говорил вам об ужине, на который приглашен завтра? Не могли бы вы пойти со мной?

Джессика силилась понять, говорит ли Сальваторе серьезно или шутит.

— Вы имеете в виду, в качестве гостьи?.. — спросила она неуверенно.

Сальваторе передернул плечами, подавляя раздражение. Конечно, она удивлена. Но все равно это был глупый вопрос. Не мог же он пригласить ее в качестве своей личной уборщицы, верно?

—Разумеется, — сказал он, все же не сумев полностью избавиться от нетерпеливых ноток, которые прозвучали в его голосе. — Хотя на самом деле мне нужно, чтобы вы притворились моей девушкой. Моей подруж...

— Кем?! — перебила его Джессика, вне себя от удивления. — Вашей... девушкой?..

— Да, я хочу, чтобы вы сыграли эту роль, — небрежно продолжил Сальваторе. — Ничего сверхъестественного или сложного. Просто иногда заглядывайте мне в глаза с нескрываемым обожанием. Или вам не под силу маленькое представление?

Теперь Сальваторе совершенно открыто насмехался над ней, хотя Джессика не понимала почему. А объяснялось все просто: Сальваторе считал всех женщин искусными актрисами, даже если среди них встречались такие, кто по каким-то причинам не прибегал к женским уловкам.

— Мне нужно отогнать охотниц, вообразивших себя львицами, а меня — кабаном, которого они хотят загнать. Я хочу, чтобы все, кто участвует в охоте на меня, а также те, кто только хочет попробовать свои силы, поняли, что я вообще-то не жертва и что у меня уже есть женщина.

— Но почему я? — поразилась Джессика. — Почему бы вам для этих целей не нанять женщину, которая лучше меня понимает, что от нее требуется, и сможет лучше исполнить эту роль?

— У меня есть причина, из-за которой я обращаюсь именно к вам.

И она заключается в том, что Джессика ни разу не дала понять, что он интересует ее как мужчина, то есть она не рассматривает его как потенциального мужа. Что в глазах Сальваторе имело немалый вес.

— Но разве... — снова начала Джессика и закусила губу. Может, не стоит задавать этот вопрос? Но как она получит ответ, если не задаст вопрос? Поэтому она закончила: — Но кто поверит, что такая девушка, как я, могла заинтересовать такого мужчину, как вы?

— Хороший вопрос. — Взгляд Сальваторе прошелся по ее одежде, не упуская ни малейшей детали. — Особенно если на вас будет надето что-нибудь подобное, как сейчас.

— Прошу прощения, — сухо сказала Джессика, — что мне не пришло в голову прийти на работу в вечернем платье.

— «Вечернее платье» — это всего лишь оборот речи или у вас действительно имеется подходящий к подобному случаю наряд?

Джессика чуть было не ответила, что это «оборот речи», но что-то в выражении лица Сальваторе подсказало ей, что не стоит идти этим путем. Тот факт, что Джессика убирает его офис, еще не значит, что она нищенка, хотя ей и правда приходится нелегко.

— Может, мое платье и не является произведением искусства, но мне есть что надеть на вечер, — с достоинством произнесла она и уж совсем неожиданно для себя самой добавила: — Но я еще не знаю, приму ли я ваше приглашение, сэр.

Сальваторе лишь улыбнулся в ответ на такое заявление, однако его сердце забилось быстрее. Как он и предполагал, Джессика скрывала в себе актрису, что она только что и продемонстрировала. Она ошиблась лишь в одном: он любит играть, но лишь тогда, когда является ведущим в игре. Не стоит его дразнить.

Он подался вперед и тихим, намеренно хриплым голосом сказал:

— Однако что-то мне подсказывает, что ты согласишься сопровождать меня, Джессика, не так ли? И для начала оставь привычку называть меня «сэр», иначе ты сразу выдашь нас обоих.

Лицо Сальваторе находилось так близко от нее, что Джессика видела сияющие в лунном свете светлые глаза, могла чувствовать исходящее от него тепло и вдыхать дразнящий запах — запах мыла и природный, чуть горьковатый запах мужского тела.

С ее сердцем начало твориться что-то непонятное, а кожа стала гореть, как будто он ее коснулся.

У нее мелькнула смятенная мысль: «А не играю ли я с огнем?»

— Да, я буду сопровождать вас, — услышала она свой голос как будто издалека и, схватив сумочку, выскочила из машины, пока никто из них не передумал,

Глава 3

Уиллоу была не просто удивлена.

— С кем ты завтра идешь на ужин?! — изумленно переспросила она.

— С Сальваторе Кардини, — неуверенно повторила Джессика, стягивая с себя свободный джемпер.

Лимузин уехал, и то, что должно произойти завтра, казалось просто невероятным, поэтому Джессике было просто необходимо произнести эти слова вслух, чтобы убедиться, что ей ничего не приснилось.

— С тем самым Сальваторе Кардини? — Уиллоу смотрела на него ставшими вдруг огромными глазами. — Это тот итальянский миллиардер, владелец компании, чей офис ты убираешь по вечерам?

— Он самый. Правда, насколько я помню, он с Сицилии, — поправила ее Джессика.

— Вот что, — недоверчиво покачала головой Уиллоу, — давай-ка все же убедимся, что мы говорим об одном и том же мужчине, а то у меня в голове не угадывается. Темноволосый, голубоглазый, сексуальный, опасный...

— В общем, я согласна с твоей характеристикой.

Уиллоу убрала прядь светлых волос, упавшую ей

на лицо.

— Ты с ума сошла! — констатировала она. — Идти на вечеринку с таким мужчиной! У него репутация сердцееда и плейбоя...

— Да вроде не сошла, — пожала плечами Джессика. — Ты бы на моем месте отказалась?

— Конечно нет, — вздохнула Уиллоу и вдруг оживилась. — Ну и ну! Ты представляешь, какой ажиотаж вызовет эта новость? Глянцевые журналы готовы на все, чтобы взять у него эксклюзивное интервью, и тут вдруг — ба-бах! — объявляется никому не известная будущая офис-менеджер, по вечерам подрабатывающая уборщицей, и уводит его из-под носа многочисленных красоток!

— Я знаю, к чему ты клонишь, Уиллоу, но мой ответ — «нет», — твердо сказала Джессика. — И не надо на меня смотреть обиженным взглядом спаниеля. Как будто бы я не знаю, что твой журнал мечтает о таком интервью, но в этом деле на меня не рассчитывай! У Сальваторе строгие правила касательно прессы. Именно поэтому я работаю у него так долго и не намерена терять работу даже ради подруги.

— Ты называешь мытье унитазов работой?!

— Да, работой, которая позволяет мне оплачивать аренду одной крохотной комнатки в этом доме, — парировала Джессика.

Но Уиллоу, как и следовало ожидать, так просто никогда не сдавалась:

— Но может быть, ты однажды скажешь ему, что у тебя есть подруга, которая была бы безумна счастлива взять у него интервью, причем на его условиях? Моя бы благодарность тебе не знала границ! — Уиллоу снова покачала головой. — Невероятно... Сам Сальваторе Кардини пригласил тебя завтра на ужин. Нет, я не могу в это поверить!

Джессика полностью разделяла ее чувства.

— Да, в такое с трудом верится, — призналась она.

— Вообще не верится! — вторила ей Уиллоу. Ее лицо приняло задумчивое выражение. — Интересно, почему он заметил тебя только сегодня? Тебе не кажется это немножко подозрительным?

Джессика взяла чайный пакетик, опустила его в чашку с кипятком, чтобы хоть немного скрыться от внимательных глаз подруги, раздумывая: рассказать ли ей все или ограничиться недоуменным пожатием плеч? Сальваторе ведь не приказывал ей держать рот на замке, хотя знал, что она живет с двумя подругами. Впрочем, может, он не сказал именно потому, что считал как само собой разумеющимся, что она умолчит об остальном?

— Думаю, ему просто нужна компания.

— Это понятно, но все-таки...

Джессика резко вскинула голову. Ее рука дрогнула, так что несколько капель пролилось на стол.

— Но все-таки странно, что такой богатый мужчина — заветная мечта любой женщины — вдруг решил показаться с такой бедной серенькой мышкой, как я?

— Нет, что ты... — запротестовала было Уиллоу, но вышло это у нее как-то неубедительно.

— Нет, ты права, — мрачно сказала Джессика. — Потому что, как только Сальваторе пригласил меня на ужин, я подумала о том же. Просто я позволила себе немного помечтать. Разве не говорят, что мечтать не вредно? — Она сделала глоток чаю и все же решилась. — Дело в том, что люди, с которыми предстоит ужинать Сальваторе, хотят подобрать ему партию здесь, в Лондоне. А ему просто надоело, что все вмешиваются в его личную жизнь. Моя настоящая роль завтра заключается в том, чтобы отвадить от него всех женщин, желающих заарканить такого жениха. Я всего лишь средство, понимаешь? Ну вот, — вздохнула Джессика, — поэтому он выбрал меня. Он не говорил об этом открыто, но ведь и так все ясно. Кто он и кто я? Мистер Кардини совершенно правильно рассудил, что пропасть между нами слишком огромна, чтобы я позволила себе мечтать о чем-нибудь большем, чем просто ужин.

— И сколько он тебе заплатит? — цинично осведомилась Уиллоу.

Джессика чуть не поперхнулась:

— Я согласилась не ради денег! К тому же про оплату вообще не было сказано ни слова. За кого ты меня принимаешь?

— Успокойся, Джесси, — примирительно сказала Уиллоу, — я не имела в виду ничего обидного. Но разве ты не оказываешь ему огромную услугу? Пока же я не вижу в этом никакой выгоды для тебя.

— Но я ведь тебе уже сказала. Когда мне еще представится шанс взглянуть на другую жизнь, о которой я могу судить лишь по журналам и по телевидению? Это ведь такой соблазн! — Она сделала глоток чаю и неуверенно закончила: — У меня лишь одна проблема...

Уиллоу улыбнулась, догадываясь, в чем она заключается:

— Тебе нечего надеть.

— Совершенно верно. — Джессика с надеждой посмотрела на подругу. — Извини, не могу помочь тебе с интервью, но, может, ты не откажешь мне с платьем?

— О чем ты говоришь! — засмеялась Уиллоу и критическим взглядом оглядела Джессику. — В твоей обычной одежде ты выглядишь ужасно, — безжалостно сказала она, — но помяни мое слово, Джессика Мартин, как только мы с тобой как следует поработаем над твоей внешностью и подберем для тебя что-нибудь поэлегантнее, у синьора Кардини отвиснет челюсть.

На следующий день Джессика работала во время ленча, чтобы вернуться домой пораньше. Затем она долго отмокала в ванне, вымыла голову. Под критическим взглядом Уиллоу перемерила около двадцати платьев, категорически забраковав слишком облегающие или слишком открытые. После этого Уиллоу сделала ей искусный макияж.

Когда стрелки часов показывали без пяти минут восемь, позвонили в дверь, и Уиллоу крикнула: «Я открою». Дрожащей рукой Джессика прыснула на себя духами, бросила последний взгляд в зеркало, сделала глубокий вдох и вышла.

В маленькой гостиной, возле старого дивана, стояли Уиллоу и Сальваторе. Он тут же устремил на нее взгляд прищуренных голубых глаз и, если Джессика не обманывала себя, остался доволен увиденным.

Сам Сальваторе в вечернем костюме был совершенно неотразим. Джессика вдруг с отчетливой ясностью осознала, как она, в сущности, далека от мира Сальваторе. «О боже, во что я ввязалась?» — растерянно подумала она.

— Здравствуй, Джессика, — подсказал ей мягкий голос Сальваторе.

— Здравствуйте... То есть здравствуй.

Ее голос упал до шепота, его почти не было слышно. Еще немного — и Джессикой овладеет самая настоящая паника. «Не суетись!» — отдала она мысленный приказ, стараясь взять себя в руки.

Взгляд Сальваторе вновь прошелся по ее фигуре с головы до пят.

— Тебя не узнать, — медленно произнес он.

— В самом деле? Ух! — воскликнула Джессика с облегчением и тут же поймала предупреждающий взгляд Уиллоу. — Благодарю, — уже сдержаннее сказала она и сняла с вешалки пальто.

Сальваторе был рад убедиться, что не ошибся. Она выбрала черное шелковое платье, скромное, но элегантное, и он признался себе, что одобряет ее выбор. Теперь Джессика заслуживала того, чтобы мужчина не только заметил ее в толпе, но и обернулся, глядя ей вслед. Ее густые блестящие волосы обрамляли тонкое лицо. И пусть, конечно, ей было далеко до тех женщин, с которыми Сальваторе обычно предпочитал встречаться, в целом Джессика оправдала его ожидания.

По крайней мере, теперь можно не сомневаться в том, что никто не будет шептаться, с чего ему взбрело выйти в свет с такой девушкой. К тому же, с удивлением понял Сальваторе, чём дольше он смотрел на Джессику, тем сложнее ему было отвести от нее взгляд. В этой новой Джессике было что-то неуловимое... Впрочем, может быть, все дело в ее удивительных серых глазах?

Он взял из ее рук пальто и глухим голосом произнес:

— Позволь мне.

Джессика выросла в мире, где мужчины редко бывали так галантны. Продевая руки в рукава, она подумала, как же все-таки обезоруживает даже такая мелочь, как подать женщине пальто.

— Машина ждет, — сказал Сальваторе. — Идем?

Уиллоу, которая до этой минуты была лишь молчаливым свидетелем происходящей сцены, ослепительно улыбнулась:

— До свидания, Сальваторе. Приятно было с вами познакомиться. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Желаю вам обоим приятно провести время.

Сальваторе поблагодарил Уиллоу, и они вышли. Тот же лимузин, который вчера отвез ее домой, ждал их у подъезда. Когда до машины оставалось несколько шагов, водитель распахнул перед ними дверцу. Джессика вдруг кое-что вспомнила:

— Вы сказали им, что приедете не один?

— Да, я предупредил.

— И... и что они вам ответили?

Сальваторе положил руку ей на талию и кивнул в сторону машины.

— Совершенно не важно, что ответили они, — мягко сказал он, когда лимузин плавно влился в поток машин.

Джессика кивнула и машинально положила ногу на ногу, не отдавая себе отчета в этом. Глазам Сальваторе предстала длинная стройная нога, затянутая в черный нейлон, и он сразу же заинтересовался вопросом, колготки ли это или чулки.

«Вполне возможно, ты это выяснишь сегодня сам», — раздался у него в голове ехидный внутренний голос. Сальваторе выругался про себя и чуть поерзал на сиденье, снова застигнутый врасплох неожиданно охватившим его желанием. На его счастье, зазвонил мобильный телефон, и с чувством, близким к облегчению, он ответил на звонок.

Джессика всю дорогу смотрела в окно, пока Сальваторе говорил с кем-то на итальянском, и этот разговор на незнакомом языке только усугубил ощущение странности происходящего. Чувство нереальности многократно усилилось, когда лимузин остановился перед большим зданием в Найтбридже.

— Какая красота! — воскликнула она, не в силах сдержать своего восхищенного изумления.

Сальваторе бросил на нее мимолетный взгляд:

— Это всего лишь дом.

Для него, возможно, это так и было, но для нее здание показалось настоящим дворцом, за вход в который с таких, как она, взималась плата.

— Еще один момент, Джессика, — прежде чем выйти из лимузина, сказал Сальваторе. — Пожалуйста, не забывай, что сегодня я для тебя никакой не «сэр», и обращайся ко мне на «ты». Так будет гораздо правдоподобнее.

— Постараюсь не забыть, — кивнула она.

Зайдя внутрь, Джессика пыталась не глазеть по сторонам, словно подобная роскошь была ей привычна.

Стоило им переступить порог, как к ним навстречу поспешил один из служащих. Он принял пальто у Джессики и удалился. Почти сразу перед ними возник еще один человек из персонала и проводил их в комнату, где уже собрались гости. От ярких женских платьев и драгоценностей на обнаженных шеях и в ушах рябило в глазах. Джессика мгновенно почувствовала себя серой вороной среди этой стайки разноцветных колибри. Имена и лица людей, которых ей представляли, превратились для нее в одно большое размытое пятно. Главное, и это постаралась запомнить Джессика, хозяев дома звали Гас и Эми. Были здесь и две женщины — Сюзи и Клэр. Их спутников звали Стив и Джереми, но ни одна из женщин почти не уделяла им внимания.

То, что Сальваторе не преувеличивал, говоря о том, что на этом ужине его хотят лишить статуса холостяка, стало ясно сразу, как только рыжеволосая Сюзи остановилась прямо перед ним.

— Привет, Сальваторе, — пропела она. — Помнишь меня? В первый раз мы встретились с тобой в Монте-Карло, и я сказала тебе, что хотела бы побывать на Сицилии.

Джессика приложила все силы к тому, чтобы принять скучающий вид, хотя и навострила ушки — она хотела услышать ответ Сальваторе. Несмотря на все ее усилия, сделать ей этого так и не удалось.

— Шампанское? — предложил Гас, протягивая Джессике бокал с бледно-розовой пенящейся жидкостью. — Весьма недурно на вкус.

— Благодарю, — сказала Джессика и с улыбкой пригубила дорогое шампанское, словно всегда пила только такое.

Между ней и Гасом тут же завязался разговор. Его на вид заурядная внешность оказалась весьма обманчивой. Гас Сомервилль занимал очень высокое положение в лондонском Сити. Впрочем, вряд ли стоило этому удивляться — кем мог еще быть хозяин такого роскошного дома?

— А как насчет вас? — спросил он. — Чем вы занимаетесь? Работаете?

Джессика пригубила еще шампанского в надежде выиграть время. Она предполагала, что в этом мире женщины, как правило, не работали. В любом случае она пожалела, что не подумала об этом заранее. Что же ей сказать? Ее тревожный взгляд заметался по комнате и вдруг наткнулся на Сальваторе. Он смотрел на нее.

— Джессика учится на офис-менеджера, — негромко сказал он.

Джессика даже моргнула от удивления. Неужели он не пропустил мимо ушей все, что она ему говорила?

— Вот как? — встряла Клэр. Именно так вы и познакомились? В офисе?

— Можно сказать и так, — пробормотала Джессика и, к своей досаде, почувствовала, что краснеет.

Сальваторе спрятал улыбку. Пока Джессике неплохо удавалось справляться и без его помощи. Любопытно будет посмотреть, надолго ли ее хватит. А этот румянец на щеках... Просто как по заказу! Он словно бы говорил о том, о чем сама Джессика, стеснялась говорить вслух, — о якобы завязавшемся между ними служебном романе.

— Пройдемте в столовую? — предложила Эми чуть более резко, чем требовалось.

На длинном столе сверкала посуда из хрусталя и' серебра, стояли вазы с белыми розами, источавшими изумительный аромат.

Джессика села за стол с некоторой опаской, положила на колени салфетку и с трепетом стала ожидать, когда начнется ужин. Что, если подадут блюда, о которых она не имеет ни малейшего понятия? Хотя Уиллоу и прочитала, ей краткий курс о том, что и как едят на таких вечерах, Джессика боялась, что этого недостаточно. К счастью, ее опасения не оправдались, так как устрицы и артишоки, поглощение которых могло вызвать у нее наибольшие трудности, поданы не были. Джессика успокоилась и стала прислушиваться к проходившему за ужином разговору. Кроме того, она заметила, что гости почти не притронулись к еде, а вот их бокалы официанты регулярно наполняли.

Сальваторе явно выделялся среди всех мужчин. Глаза Джессики, как, впрочем, и других женщин, то и дело обращались в его сторону. Похоже, замысел Сальваторе не оправдался. То, что он появился на ужине не один, ничуть не сказалось на их желании очаровать его. Они откровенно флиртовали с ним, словно не замечая Джессику.

«Должно быть, это очень утомительно — быть постоянно центром внимания и мишенью для женщин от семнадцати до пятидесяти лет», — решила Джессика, отвечая на вопрос сидящего рядом с ней Джереми. К счастью, это был весьма простой вопрос, поэтому он не вызвал у нее никаких осложнений. В свою очередь, не зная почти ничего о финансах и поглощениях, она спросила своего соседа, чем он любит заниматься в свободное время. Ответ Джереми ее удивил. Оказалось, тот обожает рыбалку и при этом любит сам копать червей.

— Дождевых червей? — спросила она, и за столом тут же наступила тишина.

Джессика подняла голову и наткнулась на взгляд Сальваторе. Его голубые глаза были сощурены в насмешливом удивлении.

— Подумать только, они говорят о червях! — театрально воскликнула Клэр.

Завладев всеобщим вниманием, Джессика почувствовала себя крайне неуютно.

— Просто я ходила на рыбалку и тоже копала червей, когда была маленькой, поэтому немножко в этом разбираюсь, — объяснила она Сальваторе со смущенной улыбкой.

Это было в то далекое время, когда ее родители были еще живы и все дни казались ей солнечными, наполненными любовью, смехом и играми. Вместе с отцом они копали в саду червяков, а затем, иногда всей семьей, ходили на реку, чтобы порыбачить. Какое же это было счастливое время!

— Полагаю, в детстве вы были сорвиголовой, — заметила Сюзи.

Так как внимание всех за столом по-прежнему было приковано только к ней, к чему Джессика совершенно не привыкла, то и растерянность ее росла. «Не робей», — сделала себе мысленное напутствие Джессика.

— Можно сказать и так, — кивнула она. — В детстве я любила лазить по деревьям, рыбачить и плавать. Ведь это так весело! Почему я должна отказывать себе в этой радости, даже если кто-то считает такое поведение неподходящим для девочки?

— Браво! — негромко сказал Джереми и засмеялся.

Настроение Джессики сразу поднялось и оставалось таким уже до конца ужина. А Джереми даже предложил ей как-нибудь порыбачить в Хэмпшире, где по его владениям протекала река. Джессика, принимая его визитную карточку, улыбнулась и сказала, что подумает.

Остаток вечера прошел без происшествий, но Джессика была рада, когда наконец дверца лимузина за ними снова закрылась и машина тронулась с места. Впрочем, ее облегчение длилось недолго — она заметила оценивающий взгляд Сальваторе, словно он впервые увидел в ней то, чего раньше не замечал.

— Вот, значит, какими могут быть незаметные до того мышки, — сказал Сальваторе, обращаясь скорее к самому себе.

— Что вы имеете в виду?

Сальваторе откинулся на спинку сиденья и негромко засмеялся:

— Только то, что и сказал. — Но, видя легкую настороженность в ее глазах, пояснил: — Неприметная девушка вдруг совершенно преображается прямо на глазах и превращается в очаровательную соблазнительницу.

— Соблазнительницу? — как эхо откликнулась Джессика и засмеялась, скрывая за смехом дрожь голоса. — С чего это вы решили?

Сальваторе поднял брови:

— Только не говори мне, что ты не заметила, как Джереми был тобой очарован. По-моему, это было ясно всем. — Он сделал паузу, и его сверкнувший в полутьме салона взгляд снова прошелся по ее фигуре. — И сейчас ты соблазняешь меня.

Джессика издала какой-то нечленораздельный звук и вдруг поняла, что атмосфера внутри салона как-то незаметно изменилась. Так же как и выражение лица Сальваторе. Его глаза заблестели от... от... желания?

Она не успела удивиться своему открытию, как очутилась на коленях Сальваторе. Спустя секунду он уже целовал Джессику с такой страстью, что у нее закружилась голова.

Глава 4

Мысль: «Наверное, я тону» — мелькнула у нее в голове и тут же пропала под наплывом накативших чувств. Джессика никогда не думала, что всего один поцелуй может перевернуть все в ее душе. Ощущение было таким, словно до этого момента она просто спала и вот сейчас проснулась, разбуженная этими мужскими губами, обжигающими ее губы. Джессика почувствовала его вкус — вкус вина, желания, обещания — и как будто опьянела сама. Под мягким, но настойчивым давлением мужских губ она открыла рот. Наслаждение, пронзившее все ее существо, когда она почувствовала его язык, дразнящий, волнующий, заставило Джессику задрожать. Она словно таяла в его руках, ее тело почти не принадлежало ей. Она казалась себе такой слабой, что была вынуждена схватиться за его широкие плечи, чтобы не упасть.

Поцелуй не прекращался, и Джессика чувствовала себя как осенний лист, подхваченный неожиданно налетевшим ветром, закружившим ее в своем водовороте.

— Сальваторе, — потрясенно выдохнула она, не сразу осознав, что впервые обращается к нему по имени.

— Да? — хрипло отозвался он и положил руки ей на талию.

Оглядев себя, Джессика поняла, что он уже расстегнул ей пальто, а она даже не заметила этого. Джессика закрыла глаза, и тут же невольный стон сорвался с ее губ, когда она почувствовала, как его ладони обхватили ее груди, словно он взвешивал их вес, прежде чем провести пальцем по ее напрягшимся соскам.

Джессика задышала часто и прерывисто. Наверное, не стоило ей позволять Сальваторе такого, но она просто не могла попросить его остановиться. По крайней мере, не сейчас, когда его ладони уже гладят ей бедра, ее живот, вызывая неведомые до того ощущения...

Сальваторе вдруг очнулся от овладевшего им безумия. Что на него нашло? Он ведь совсем не предполагал, что начнет терять над собой контроль. Ему нравилось смотреть, как Джессика забывается в его руках, под его ласками, нравилось видеть выражение написанных на ее лице удовольствия и изумления...

— Скажи, что ты хочешь, дорогая, — прошептал он ей на ухо. — Или лучше покажи.

Джессика вздрогнула, открыла затуманенные глаза. Соблазн был слишком велик, чтобы она могла противиться ему. Ей разрешили осуществить любую ее фантазию! Как можно было не уступить?

— Сальваторе, — вновь прошептала она, касаясь губами его шеи, и провела по ней языком.

Сальваторе что-то пробормотал на итальянском, а затем, словно вспомнив, что она его не понимает, отрывисто произнес:

— Я живу недалеко отсюда. Поехали со мной!

Когда смысл его фразы проник в сознание, голова у Джессики снова закружилась. Ей показалось, что она ступила в сверхбыстрый лифт, который стремительно несется вверх, где ее ожидает небывалое наслаждение. И хотя ее тело напряглось в предвкушении чувственного пиршества, в какой-то части ее мозга, еще не до конца охваченной этим безумием, зазвенел тревожный звоночек.

Сальваторе ласкал ее шею губами, его губы опускались ниже, оставляя после себя влажный след, ведущий к ложбинке между грудей...

Джессика вздохнула и отмахнулась от тревожного звоночка. «Прочь сомнения!» — думала она, не желая им поддаваться, но полностью заглушить тревогу так и не смогла.

— Сальваторе, я не должна... — услышала она свой голос и не сразу его узнала: в нем появились нотки, которых прежде не было.

— Наоборот, ты должна. Мы должны. — Он улыбнулся и поцеловал ее в шею. — Ты хочешь этого не меньше, чем я. Даже не пытайся отрицать.

Джессика и не думала отрицать, что вступила в волны чувственного наслаждения, из которых ей не хотелось уходить, не испытав всего того, что они ей обещали. Потолок неожиданно показался ей слишком низким, и тут она вспомнила, где она находится.

Сальваторе Кардини соблазнял ее на заднем сиденье своего лимузина!

Его руки переместились ей на бедра, но теперь, когда ощущение реальности начало возвращаться, тепло его ладоней подействовало на нее как отрезвляющий удар холодной воды. Джессика скинула с себя его руки и соскользнула с его колен, чувствуя, как ее щеки начинают пылать от унижения. О господи, что Сальваторе теперь о ней думает?

— Вы понимаете, что вы делаете? — сердясь больше на себя, чем на него, спросила Джессика.

— Мы оба прекрасно понимаем, что я делал. — | Сальваторе уже почти полностью владел собой, в отличие от нее. — Мы собирались заняться любовью. И ты этого хочешь.

В его голосе звучала уверенность. Такая же абсолютная уверенность, граничащая с самодовольством, была написана и на его красивом лице. И видеть это было тем более невыносимо, что это была чистейшая правда. Она желала этого мужчину больше, чем кого-либо.

Джессика опустила глаза и снова вспыхнула, только сейчас заметив, что ее платье задрано до бедра. Она опустила подол дрожащими руками и на миг прикрыла веки, охваченная чувством стыда и презрения к себе. Сальваторе забавлялся с ней — разве она не видела выражение его лица?

—Может быть, я этого и хотела несколько мгновений, потому что растерялась, — с усилием произнесла она, — но мы с вами ни о чем таком не договаривались.

Сальваторе еще не отвергала ни одна женщина, и уж тем более уборщица! К тому же его тело уже жаждало продолжения, и впервые он не мог с собой совладать.

— Я что-то не припомню, чтобы мы составляли предварительную договоренность на этот вечер, — процедил он сквозь зубы.

— Вы попросили меня сопровождать вас на ужин, и только. — Джессика почувствовала раздражение. Самоуверенный мужлан! — Или вы думали, что я отдамся вам, стоит только щелкнуть пальцем?

— А разве нет? — бросил он. — И если память меня не обманывает, ты ничуть не возражала против моего поцелуя. Даже наоборот.

Джессика сжала кулаки:

— А, так вы решили, что достаточно привезти бедную уборщицу в Найтбридж, накормить ее ужином и она уже будет счастлива отблагодарить вас за вечер прямо в вашем лимузине?

Сальваторе метнул на нее испепеляющий взгляд, но ответил вполне спокойно:

— Откровенно говоря, я даже не задумывался об этом. Просто все произошло само собой.

Джессика едва не задохнулась от нового оскорбления. Значит ли это, что ему было все равно, кого целовать?

Какое счастье, что она все-таки прислушалась к голосу здравого смысла! Ну поехала бы она с Сальваторе, занялась бы с ним любовью — и что потом? А потом он отослал бы ее домой как игрушку, от которой получил все, что захотел, мгновенно потеряв к ней интерес! Может, даже дал бы ей денег на такси...

— Это обычное явление, — нарушил молчание Сальваторе. — Такое случается между мужчиной и женщиной. Ночь, интимная атмосфера, близость, внезапно вспыхнувшая страсть. Не понимаю, стоит ли поднимать из-за этого такой шум?

Джессика упрямо продолжала смотреть в окно. Сальваторе был виден только ее профиль. Он потянулся, чтобы заправить волосы ей за ухо, и сердце Джессики снова дрогнуло. В этом жесте была нежность, чего она никак от него не ожидала. Она чуть отвернулась, отклоняясь от его пальцев, и сказала:

— Возможно, в мире, где живете вы, все именно так и происходит, но я смотрю на вещи несколько иначе.

— Если ты думаешь, что, играя в недотрогу, тем самым возбудишь мое любопытство, тогда, боюсь, мне придется тебя разочаровать. Я испытал на себе практически все женские уловки, поэтому не трать понапрасну время, если уж решила меня завлечь.

Сальваторе разочарованно вздохнул. Надо же было так заблуждаться! Или ему просто хотелось верить, что он наконец-то встретил женщину, которая будет так же откровенна в поступках, как и на словах? Ну вот, он в очередной раз убедился, что, к какому бы социальному кругу ни принадлежала женщина, к обычным хитростям прибегают все.

Джессика гордо вскинула голову. Ею владел такой гнев, что она даже не подумала о том, что, вступая с ним в перепалку, она рискует своим местом.

— Прошу прощения, синьор Кардини, — едко ответила она, — но у меня и в мыслях не было затевать игры, в которых вы меня обвиняете. Да, я приняла ваше предложение сопровождать вас на ужин, но мной двигало обычное любопытство. Я никак не рассчитывала, что вы решите продолжить этот вечер со мной в постели. Я имею в виду... на заднем сиденье вашего лимузина. И раз уж я оказала вам сегодня небольшую услугу, то хотела бы попросить вас отвезти меня домой. Или вы рассчитывали, получив от меня порцию любви, сбыть меня какому-нибудь таксисту?

Уже произнеся последние слова, Джессика пожалела, что не сдержалась, так как выражение лица Сальваторе иначе чем ошеломленным назвать было нельзя. Однако ее триумфу не было суждено длиться долго. Глаза Сальваторе сверкнули, как два голубых лезвия. Голос его был так же холоден, как металл:

— По-моему, ты забываешься, милая моя. Нуда ладно! Ты действительно оказала мне сегодня небольшую услугу, поэтому я сделаю вид, что ничего не слышал. И что бы ты обо мне ни думала, моя машина доставит тебя домой. Правда, уже после того, как я вернусь к себе.

Он нажал на кнопку возле своего сиденья, отрывисто велел водителю ехать домой. Не обращая больше никакого внимания на Джессику, Сальваторе включил свет, достал какой-то документ и целиком погрузился в его изучение.

Глава 5

Самое неприятное заключалось в том, что, хотя Сальваторе и усердно изучал документ, точнее, делал вид, что изучает, его мысли кружились вокруг девушки, которая сидела напротив него. Он просто не узнавал и не понимал себя. Джессика не была сексапильной, да и красивой ее назвать было нельзя, но каким-то непостижимым образом она завладела его помыслами. Особенно после того, как он уже держал ее молодое, упругое тело в руках, вдыхал аромат недорогих духов, смешанных с запахом женского тела, касался ее гладкой бархатистой кожи, ласкал округлую тугую грудь...

Черт возьми, она завела его не на шутку, в то время как он думал, что полностью владеет собой и контролирует ситуацию!

И еще одно приводило его в замешательство. Джессика ведь призналась, что испытывает такое же влечение, как и он, и однако же она оттолкнула его. Сам по себе этот факт уже был невероятен, ведь до нее ни одна женщина не отталкивала Сальваторе Кардини. Он привык к этому, и у него не укладывалось в голове — какая-то уборщица посмела обойтись с ним так, как не обходилась ни одна светская дама!

Об этом думал Сальваторе, бреясь на следующее утро в своей ванной. А может, именно этим и объяснялся прилив неожиданного физического влечения к ней?

С неохотой Сальваторе признал, что, каковы бы ни были намерения Джессики, ей отлично удалось это сделать. Желание горело в нем — пока еще маленьким костром, — грозя превратиться в пылающий, готовый взорваться в любую секунду вулкан. Чтобы не дать этому огню разгореться, он спустился в бассейн, в котором провел чуть больше часа, принял душ, позавтракал и стал заниматься делами. К тому часу, когда большинство людей только просыпается, Сальваторе уже успел поговорить с Австралией, но томительное чувство, в котором он пребывал с прошлого вечера и из-за которого плохо спал ночью, не ослабевало.

Он не был похож на самого себя: рассеянный, взволнованный, раздраженный. Ему даже казалось, что от него исходит слабый запах, которым сегодня утром все еще был пропитан салон лимузина, — этот запах клубники и нежности, который буквально въелся в его кожу накануне и от которого ему пришлось избавляться с помощью горячего душа.

Сальваторе чертыхнулся про себя, когда понял, что вместо того, чтобы читать договор, он сидит, уставившись в окно, и думает о Джессике. Проявив недюжинную силу воли, он все-таки закончил все дела, требующие немедленного решения. Просматривая список неотложных дел — не пропустил ли он чего? — Сальваторе даже заскрипел зубами от досады.

Он же обещал встретить своего друга Джованни, самолет которого прилетал сегодня вечером из Нью-Йорка! Такого за ним раньше не водилось. И все эта чертова Джессика! Проклиная то ее, то себя, Сальваторе вскочил, чтобы успеть встретить Джованни, когда позвонила его секретарша и сказала, что рейс по каким-то причинам был отменен.

Сальваторе сам не, ожидал, что эта новость доставит ему несказанное облегчение.

— Скажите ему, пусть позвонит мне, как только станет известно, когда он будет в Лондоне.

Он медленно положил трубку и почему-то снова посмотрел на часы. Осознав, что делает, Сальваторе даже фыркнул. Неужели он в самом деле ждет прихода этой маленькой уборщицы, которая его пленила совершенно непонятно чем?

Очищая стол от бумаг, Сальваторе все же признал, что именно так и обстоит дело: он ждет прихода Джессики. Он снова взглянул на часы. Похоже, она немного опаздывает, если вообще появится сегодня на работе. Ну ничего, у него ещё есть приличная пачка писем, которые нужно подписать.

Прошло еще двадцать минут. Сальваторе как раз подписал последнее письмо и отложил золотую ручку, когда услышал легкие шаги в коридоре. Вот они стихли у двери его кабинета. На него накатила такая волна желания, которую он не испытывал уже давно. И к кому? К офисной уборщице... Он бы посмеялся над собой в любое другое время, но сейчас мог только ждать, когда Джессика в своей ужасной розовой униформе возникнет на пороге и его безумное желание, которое она вызвала в нем прошлым вечером, пройдет. Больше он на нее даже не взглянет.

Дверь наконец открылась. Сидя спиной к двери, Сальваторе развернул свое кресло и мягко сказал:

— Привет, Джессика.

Она замерла на месте, вцепившись в ведро и швабру.

Сальваторе Кардини не ушел, хотя она тянула до последнего момента, прежде чем появиться в его кабинете. И вот пожалуйста! Он сидит в своем кресле, глядя на нее ясными голубыми глазами, в которых она читала насмешку.

Джессика пожалела, что не поддалась первому импульсивному желанию позвонить в компанию и сказать, что она заболела. По правде сказать, она даже думала о том, чтобы написать заявление об уходе, но при мысли об этом в ней что-то взбунтовалось. Она не напрашивалась с Сальваторе на ужин — это он пригласил ее! То, что произошло затем в его лимузине, она даже и предположить не могла! К тому же сколько времени ей придется искать новую работу, чтобы она подходила ей по времени, не говоря уже об оплате? Нет, не станет она бежать только потому, что эксцентричному Сальваторе Кардини могло не понравиться, что ему дали от ворот поворот. И потом, она не сделала ничего дурного, чего бы ей стоило стыдиться!

Впрочем, глядя на его усмешку и пристальный взгляд, Джессика засомневалась, стоило ли ей проявлять такую принципиальность. И почему он так хорош даже с этой неприятной улыбкой? Черные волосы, широкие плечи, бугры мышц, силу которых она уже успела оценить вчера. А как он целуется! Воспоминание о поцелуе в машине, когда она сидела у него на коленях, тотчас же всплыло в ее памяти, и Джессике пришлось сделать усилие, чтобы окончательно не унестись мыслями во вчерашний вечер...

— Добрый вечер... э-э-э... сэр.

Сальваторе спрятал улыбку. Да, такого с ним еще не было! Чтобы женщина, которую накануне он сжимал в своих объятиях, пусть даже сотрудница компании, занимающая самую нижнюю ступеньку должностной лестницы, на следующий день возвращалась к формальному «сэр»?..

Настроение у него поднялось. Он был рад, что задержался на работе. Это стоило сделать хотя бы ради того, что он только что услышал.

Сальваторе окинул ее взглядом. Как он и ожидал, девушка была в своей мешковатой розовой униформе, с косынкой на голове. На лице ни следа косметики. Лишь серые глаза смотрят на него выжидающе, почти с опасением. Чисто внешне она не отличалась от той Джессики, какую Сальваторе привык видеть, но, возможно, сейчас он смотрел на нее чуть-чуть изменившимся взглядом? Просто потому, что знал, как она может выглядеть еще? А может, потому, что вчера целовал эти губы, помнил, какие мягкие и густые у нее волосы? Он ведь не забыл, какая у нее округлая грудь, какие плавные изгибы скрывает этот балахон...

— Хорошо спала? — вкрадчиво поинтересовался Сальваторе.

Ее щеки тотчас же запылали. Она прикусила губу и опустила глаза под этим понимающим взглядом. Он прекрасно знает, что она всю ночь металась, переворачиваясь с боку на бок, постоянно взбивала подушку и несколько раз поднималась с постели, чтобы приготовить себе успокоительный травяной чай, не в силах избавиться от мыслей о нем, о том, как эти мужские губы ласкали ее шею, о его руках, гладящих ее тело... Иначе не задавал бы такого вопроса и с такой интонацией!

«Только бы он ничего не понял!» — с внезапным испугом подумала Джессика, стараясь придать лицу спокойное выражение. Однако тут же вспомнила, что солгать не удастся, так как она не стала скрывать темные круги под глазами.

— Нет. Ночь выдалась бессонной. Не понимаю почему.

Сальваторе почти нежно улыбнулся:

— Я тоже. Метался и не мог сомкнуть глаз. — Он откинулся на спинку кресла, его взгляд остановился на ее губах. — Впрочем, не могу сказать, что не понимаю почему. И уверен, ты тоже это понимаешь, хотя не хочешь признаваться.

Голос Сальваторе словно обволакивал Джессику, напоминая о любимом лакомстве — сочной спелой клубнике, которую макают в расплавленный густой шоколад... И выдерживать этот мысленно раздевающий, откровенно мужской взгляд становилось невыносимее с каждой секундой.

— Как раз наоборот, сэр, это удивительно, — сказала она, намеренно делая вид, что не понимает его. — Хотя, может, все дело в том, что ужин был чересчур сытный для такого позднего времени. — Джессика взяла тряпку и побрызгала на нее чистящим средством.

Сальваторе поднял брови:

— Но ты ведь ничего не ела! Когда бы я ни посмотрел в твою сторону, ты была занята разговором, но никак не едой.

— Наверное, вы просто смотрели не тогда, когда я ела, — пожала плечами Джессика.

— Нет, дело не в этом. Ты была настолько увлечена разговором с Джереми Кингстоном, что забыла про ужин. Я уже не говорю про самого Джереми. Он был очарован тобой в буквальном смысле слова.

— Боюсь вас разочаровать, но все дело в том, что я случайно задала вопрос, на который ему было что сказать. Мистер Кингстон признался мне, что его раздражает, когда постоянно задают ему вопрос, какой банк он избрал своей следующей целью для поглощения. Я же беседовала с ним о его хобби, то есть о рыбалке.

— И ты хочешь сказать, тебе было интересно слушать о рыбалке не потому, что Джереми — один из самых известных финансистов Европы?

— Как ты думаешь, — Джессика не заметила, что перешла на «ты», — много ли уборщица понимает в банковском деле и финансовых операциях? Нет, мне было интересно слушать именно про рыбалку, так как в ней я немного разбираюсь. А теперь, если не возражаешь, я бы хотела начать работать.

— С каких это пор тебе понадобилось мое разрешение? — прищурился Сальваторе. — Обычно ты просто начинаешь убирать.

«С тех пор, как ты целовал и ласкал меня», — подумала она, но вслух произнесла:

— Обычно так оно и есть. Но, принимая в расчет некоторые обстоятельства, я решила отступить от своего обычного правила...

— Прошу, — кивнул Сальваторе.

Джессика еще несколько секунд потопталась на месте, не зная, с чего начать. Если Сальваторе так и продолжит смотреть на нее, положив руки на стол и переплетя пальцы, следя за каждым ее движением, то это грозит превратиться в настоящую пытку для нее. И, судя по всему, уходить он никуда не собирался. Джессика мысленно пожелала ему провалиться сквозь землю и прошла в туалетную комнату, всей кожей ощущая на себе его взгляд.

Сальваторе услышал, как полилась вода, и с шумом выдохнул воздух. И чего он, собственно говоря, хотел, дожидаясь Джессику? Что сегодня ради него она принарядится и хотя бы покрасит губы? А может, продлит начатую в лимузине игру, расстегнув несколько пуговичек на груди, по-прежнему говоря ему «сэр», но взглядом поощряя продолжить начатое в машине?

И вот пожалуйста! Вместо того чтобы начать с ним флиртовать, она словно испугалась, увидев его за столом. Честно признаться, он ожидал чего угодно, но не такой реакции.

Он поднялся из-за стола и подошел к туалетной комнате.

— По-моему, сегодня ты совершенно не похожа на саму себя. Сначала просишь моего разрешения, чтобы начать убирать. Затем скрываешься здесь. Ты избегаешь меня?

Джессика повернулась. Ее лицо было красным, стук сердца отдавался в ушах. И все это из-за того, что Сальваторе стоял в паре метров от нее. От такой близости она начинала терять контроль над своим телом и чувствами. И как ответить на этот вопрос?

— Избегаю, — согласилась она, голос ее слегка дрожал.

— Но до этого дня ты не смотрела на меня так, словно я, как большой серый волк, брошусь на тебя в любую секунду.

Джессика посмотрела на себя в зеркало и, увидев написанный на лице испуг, прошептала:

— В самом деле?

— Сальваторе улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Ты опять дразнишь меня, Джессика? Ты ведь знаешь все лучше меня.

Неужели Сальваторе не понимает — или не хочет ничего понимать, — как она неловко себя чувствует, не зная, как вести себя с ним после вчерашнего? Неужели он не может догадаться, какие чувства ее обуревают, когда он рядом?

Джессика бросила на Сальваторе взгляд из-под ресниц и вздохнула про себя. Почему он так неотразим? Почему бы ему не быть толстым, лысым и в очках? Недопустимо, чтобы мужчина был так красив. И еще так богат.

Словно догадавшись о терзавших ее мыслях, Сальваторе приподнял брови и улыбнулся. В глубине его сапфировых глаз мерцал тот самый огонь, жар которого она вчера впервые познала. Нет, во что бы то ни стало нельзя уступать, как бы ей этого ни хотелось! Сальваторе просто забавляется. Она была его новой игрушкой, и только. Если она хочет продолжить работать здесь, то необходимо вновь вернуться в прежние рамки отношений.

— Я хотела бы начать мыть пол. — И Джессика открыла кран с горячей водой. Струя воды брызнула во все стороны. Несколько горячих капель обожгли ей ладонь. — Ай! — невольно воскликнула она от боли, отпрыгивая от раковины.

Сальваторе что-то пробормотал по-итальянски, быстро подошел к раковине, выключил горячую воду, включил холодную и сунул ее горящую ладонь под струю.

Боль сразу отступила, но через несколько секунд рука у нее начала неметь. Джессика хотела убрать руку, но Сальваторе не позволил.

— Холодно, — извиняющимся тоном сказала она.

Глядя на нее сверху вниз, он усмехнулся и включил горячую воду.

— Ох уж эти женщины! — покачал он головой. — Как же трудно им угодить.

Вода стала не такой холодной, и несколько минут они стояли молча. Сальваторе по-прежнему не отпускал ее запястье. Джессика молчала, не зная, что сказать. Она сделала глубокий вдох, надеясь успокоиться, и его запах тут же защекотал ей ноздри.

Джессика больше не чувствовала жжения, а только тепло его сильной ладони. И вот опять, пожалуйста! По ее телу начало разливаться предательское тепло... Она не осмеливалась посмотреть на Сальваторе, опасаясь, что зальется краской сразу, как только их глаза встретятся. Ситуация становилась все более нелепой. Должно быть, Сальваторе подумал о том же, потому что наконец выключил воду, поднял ее покрасневшую ладонь, провел по ней подушечкой большего пальца и заметил:

— Думаю, будешь жить.

— Спасибо, — сказала она, все еще не решаясь поднять на него взгляд и делая вид, что изучает покраснение на коже, одновременно пытаясь вырвать у него руку. — Спасибо. Уже все прошло, — повторила она.

— У тебя, может быть, и прошло, — возразил Сальваторе, притягивая ее ближе к себе. — А вот у меня все только начинается...

Джессика посмотрела на него расширившимися глазами.

— Что ты хочешь сказать? — сдавленно пробормотала она.

— Ты хотела спросить — что я хочу сделать? — глядя на нее сверху вниз, поправил ее Сальваторе. — Я хочу сделать вот так.

Лицо Сальваторе приближалось к ней, словно в замедленной съемке. Джессика сделала последнее усилие:

— Пожалуйста, Сальваторе...

— Что — Сальваторе? — поддразнил он. — «Сальваторе, да, поцелуй меня» или «Сальваторе, нет, остановись»? — Он не стал дожидаться ее ответа и сказал: — Извини, милая, но даже если ты попросишь меня остановиться, боюсь, я не смогу исполнить твое желание.

И его губы завладели ее губами. Он словно коснулся сладкого десерта, к которому примешивался легкий аромат клубники. А затем Сальваторе прижал ее к себе, его руки обхватили ее ягодицы, сжали их, подталкивая Джессику к себе и вверх. Только сейчас он понял, что ему нравится, какая она миниатюрная. Маленькая фигурка Джессики словно растворилась в нем, стала неотделимой частью его тела.

Джессика не могла ничего с собой поделать. Она мечтала, что Сальваторе ее поцелует, хотя и понимала, что это были опасные мысли. Но как противиться цунами? И надо ли ему противиться, когда его губы, его руки дарят ей необыкновенные ощущения?

Сальваторе целовал ее снова и снова, его руки блуждали по ее телу, вызывая в ней маленькие пожары, распространявшиеся по всему телу. Голова у нее закружилась, колени вдруг ослабли. Джессика схватилась за его плечи.

Должно быть, Сальваторе также почувствовал, что ситуация вот-вот грозит выйти из-под контроля. Он оторвался от ее губ, хотя и не выпустил ее из своих объятий. Джессика открыла глаза и, словно в тумане, увидела его лицо. Обычно голубые глаза Сальваторе теперь приобрели цвет индиго. Как и она, он дышал учащенно и отрывисто. На его лице застыло странное выражение, как будто он наслаждается всем происходящим и одновременно противится своим желаниям.

— Поехали ко мне домой, — произнес он.

И Джессика сразу вспомнила, где они. Это немного привело ее в чувство.

— Нет, — сдавленно сказала она. — Я не могу...

Сальваторе издал какое-то неясное нетерпеливое восклицание и произнес:

— На сегодня можешь забыть про свою чертову уборку!

Джессика едва не засмеялась. Неужели он поверил, что дело только в уборке? Эх, ничего-то он не понимает....

— Я говорила не только про работу.

Сальваторе замер, заслышав в ее голосе решительные нотки. В его глазах появился не менее решительный блеск. Ну уж нет! Вчера он позволил ей уйти, но не сегодня. Хватит с него игр!

— А о чем ты еще говорила?

Джессика поежилась от угрожающего тона его голоса, а затем выпрямилась и твердо встретила его взгляд:

— Ты думаешь, что я пойду за тобой?..

— Именно так, — кивнул Сальваторе. — И, откровенно говоря, я не понимаю, зачем ты притворяешься, ведь ты хочешь этого не меньше, чем я. Или ты вздумала поиграть со мной? Извини, милая, не советую.

— У меня и в мыслях не было играть с тобой. — Джессика выскользнула из кольца его рук и отступила на шаг — ей отчаянно нужны были воздух и пространство, чтобы совладать со своим телом. — Жизнь ведь состоит не только из твоих желаний, Сальваторе. Или моих. Думаю, принимая решение в делах, ты должен думать о том, что оно принесет тебе в будущем.

Сойдясь на переносице, его черные брови образовали сплошную линию.

— Может, обойдемся без нравоучений? На мой взгляд, читать мораль несколько поздновато.

— Дело не в этом. Ты не считаешь меня за человека. — Джессика вскинула вверх руку, призывая его к молчанию. — Пожалуйста, дай мне договорить. Ведь для тебя я просто уборщица, у которой нет даже права слова. Думаю, что с женщинами одного с тобой круга ты обращаешься не так. Вместо того чтобы продемонстрировать мне, как быстро ты сможешь уложить меня в постель, хотя бы потрудился притвориться, что тебе интересно, что я за человек, какие у меня интересы, что я люблю, а что терпеть не могу.

Она умолкла, ища в его глазах свидетельство того, что Сальваторе понял, о чем она пытается ему сказать. Но лишь услышала:

— Ты закончила?

— Да, я закончила.

И тут Сальваторе ее удивил:

— Подытоживая только что сказанное тобой, ты отказываешь нам обоим в удовольствии лишь потому, что я не уделил тебе должного внимания? Ну что ж, мой маленький мышонок, я не возражаю поиграть по твоим правилам. Не хочешь для начала поужинать со мной?

Джессика была потрясена. Неужели Сальваторе все-таки присуща чуткость, которую она в нем, если признаться честно, не видела?

— Ты хочешь сказать, как вчера?

—Вообше-то я говорил про ужин вдвоем. Как насчет вторника?

Лицо у нее вытянулось. Это ведь только на следующей неделе! У него будет куча времени, чтобы передумать...

— Это ближайший вечер, когда я свободен, — пояснил Сальваторе, правильно истолковав разочарованное выражение на ее лице, которое она не успела скрыть. — На выходные я улетаю в Рим.

«С кем?» — хотелось спросить Джессике, но она вовремя спохватилась.

— Желаю приятно провести время, — сказала она с натянутой улыбкой.

Сальваторе секунду смотрел на нее, а затем небрежно спросил:

— Ты была когда-нибудь в Риме?

Джессика отрицательно покачала головой и отвела взгляд в сторону, но он успел заметить, как в ее серых глазах вспыхнула страсть, как слегка приоткрылись ее губы...

О да, она играет с ним! Все, что ему нужно, — это поцеловать ее еще раз, прижать к себе — и Джессика будет принадлежать ему прямо в офисе. Это положит конец его странному безумию.

С другой стороны, еще ни одна женщина не попрекала его тем, что он думает только о наслаждении и не думает о том, что у нее есть еще какие-то чувства. В самом деле, почему бы ему для разнообразия не поухаживать за Джессикой? Причем по ее требованию. Это будет опыт, которого у него еще не было.

— Так как насчет вторника? Согласна?

— Да, я могу во вторник.

Сальваторе продолжал смотреть на нее пристальным взглядом, который, казалось, прожигал ее насквозь. Джессика слегка покраснела и облизнула губы.

Нет, конечно, он не мог читать ее мысли, но выражение ее лица, ее провокационный жест, когда она провела кончиком языка по губам, сказали ему все.

Ну уж нет! Если он зашел так далеко, что согласился поухаживать за Джессикой, пусть теперь барышня подождет и потомится, ведь она сама затеяла все это.

—Тогда до вторника, милая, — сказал он и вышел.

Глава 6

Ресторан, куда Сальваторе отвез Джессику, поразил ее воображение. Она слышала о нем, но никогда не думала, что ей доведется увидеть все своими глазами и тем более попробовать блюда известной на весь Лондон кухни.

Зал был просторный, но уютный, в нем царила интимная атмосфера — лучшего места для свидания невозможно было представить. От улицы его отделяли витражные стекла. Пропуская достаточно света, они надежно скрывали от взглядов прохожих сидящих внутри людей.

Несмотря на то что был вторник, зал оказался переполнен. Люди выстраивались в очередь, чтобы заказать столик. Но такие проблемы, очевидно, Сальваторе не заботили. Судя по реакции персонала, его здесь хорошо знали. Но улыбки и сомелье, и официантки, проводившей их к столику, были неподдельными. Рядом с ним Джессика, которая и так не питала особых иллюзий насчет своей внешности, вдруг почувствовала себя совсем невзрачной и бледной. Впрочем... Конечно, она не красавица, но, должно быть, в ней что-то есть, раз Сальваторе Кардини тратит на нее свое время.

Чтобы не думать об этом, Джессика обвела зал взглядом, отмечая про себя, что почти все женщины здесь были стройны, если не сказать худы и красивы, пусть даже это впечатление создавалось за счет искусно наложенного макияжа и дорогих туалетов.

Две посетительницы, сидящие от них через несколько столиков, минут пять откровенно рассматривали Сальваторе. На Джессику же они посмотрели так, словно она была пустым местом. На ее губах заиграла улыбка, за которой на самом деле скрывалась неуверенность. Разве и она сама только что думала не о том же?

— Чему ты улыбаешься? — спросил Сальваторе.

— Боюсь, как бы не опозорить тебя, если вдруг возьму не ту вилку, — нашлась Джессика.

К ее удивлению, Сальваторе засмеялся:

— Я помню, когда впервые покинул Сицилию. Мой путь лежал во Францию. Один .из моих дядей взял меня с собой в парижский ресторан — жутко дорогой, фешенебельный. Я впервые увидел на столе рядом с собой столько столовых приборов.

— И что? Как ты справился? — заинтересовалась Джессика.

— Думаю, что для первого раза неплохо. — Он усмехнулся. — Я использовал в качестве наглядного пособия своего дядю — правда, в отличие от него, ничего не оставлял на своих тарелках, так как был жутко голоден.

Джессика улыбнулась, с удивлением поняв, что этот маленький эпизод из жизни Сальваторе, о которой она в общем-то ничего не знала, помог ей расслабиться.

— Подозреваю, что дело было не только в зверском аппетите, но и в том, что тебе подали потрясающие блюда.

— Как раз наоборот, — покачал головой Сальваторе. — Самая лучшая еда — это простая еда, приготовленная из свежих продуктов. Разве рыба, которую ты ловила сама и жарила, не казалась тебе самой вкусной? Ни один магазинный апельсиновый сок не сравнится с тем, который приготовлен из только что сорванных апельсинов. Джессика кивнула — она была с ним полностью согласна. А Сальваторе вспомнил, как закончился тот день. Пока его дядя расплачивался, красивая официантка незаметно положила около Сальваторе листочек с телефоном. Девушка жила в небольшой комнатке рядом с базиликой Сакре-Кёр... Это была длинная, страстная ночь. Ее стоны иногда заглушал колокол. Утром, сидя среди смятых простыней, он пил горячий сладкий кофе, и ему казалось, что это самый потрясающий кофе — так обострены были все его чувства.

Сальваторе посмотрел на Джессику, на блестящие волосы, обрамлявшие ее лицо, и неожиданно ощутил прилив страсти. Он желал ее так, как давно уже не желал ни одну женщину.

Прошлый уик-энд Сальваторе то и дело ловил себя на мысли, что думает о Джессике. Ее запах, напоминавший клубничный, преследовал его повсюду. И вот сейчас его тело снова откликнулось на его мысли. Он чувствовал, что возбуждается, просто глядя на нее. Не объяснялось ли столь сильное желание тем, что он знал, как и в случае с той официанткой в Париже, что Джессика никогда не потребует от него ничего, кроме этого недолгого ухаживания?

Официант принес им шампанское и хотел удалиться, но Сальваторе подозвал его обратно, повернувшись к Джессике.

— Давай сделаем заказ прямо сейчас?

— Конечно.

Джессика сделала попытку улыбнуться. Она прекрасно понимала, почему Сальваторе хотел поскорее закончить с едой, видела это по устремленному на нее взгляду, по тому, как напряглось его большое тело.

— Что бы ты порекомендовал? — опуская глаза, спросила она,

— Стейк, салат... и половину бутылки «Бароло».

Официант принял заказ и удалился.

Сальваторе откинулся на спинку стула и снова устремил взгляд на Джессику.

— А где ты обычно ужинаешь вне дома? — вежливо спросил он.

Джессика на секунду плотно сжала губы. Ясно, теперь он собирается поговорить, пока не принесут их заказ, чтобы быстренько поесть и... Уж лучше бы он ничего не говорил.

— Я не часто ем вне дома. Просто...

Сальваторе даже не дал ей договорить.

— Ты выглядишь очаровательно, — мягко прервал он девушку.

— Спасибо.

— Нет, правда. Этот цвет тебе к лицу.

— Благодарю, — еще раз повторила Джессика. На ней было еще одно платье, одолженное у Уиллоу, но в этот раз данное подругой весьма неохотно. «Ты снова идешь с ним ужинать?» — не поверила та, когда Джессика попросила у нее платье. Глядя в тарелку, она с несчастным видом сказала: — Извини, я ошиблась. Мне не стоило принимать твое приглашение.

Сальваторе был настолько погружен в созерцание игры теней на ее лице, что не сразу понял, о чем она говорит. А когда понял, нахмурился:

— С чего это ты решила?

Она с мольбой подняла на него глаза:

— Ты знаешь.

— Я лишь знаю, что ты хотела внести немного формальностей в наши отношения. Желая пойти навстречу, я пригласил тебя на ужин.

— Ты прав. Но это была ошибка. Поэтому я прощу прощения...

Сальваторе пошевелился, и в этом движении ей почудилось что-то хищное.

— Тебе не кажется, что ты поздно спохватилась?

Джессика по-прежнему смотрела в тарелку.

— Джессика, посмотри на меня, — почти нежно приказал он.

Откуда-то издалека до нее доносился стук бокалов, звон столовых приборов, смех, приглушенные разговоры остальных посетителей.

Джессика неохотно подняла голову. Наткнувшись на его пристальный взгляд, она больше не смогла отвести глаза в сторону, словно загипнотизированная горящим в них огнем. Сердце у нее дрогнуло и забилось сильнее в ожидании неминуемого. Хватит ли у нее сил сопротивляться, когда она сама так страстно желает этого мужчину?

Сальваторе подался через стол и взял ее руку в свою.. Ногти на пальцах Джессики были коротко подстрижены, а сама ладонь оказалась необычно сухой. Он обычно встречался с женщинами, чья кожа была гладкой, нежной и шелковистой благодаря разнообразным косметическим средствам и регулярным посещениям косметических салонов. Эта же рука была рукой работающей женщины. Неожиданно ему захотелось сделать ей что-нибудь приятное, побаловать ее. Он-то думал, что, приглашая Джессику в этот ресторан, делает ей одолжение. Оказывается, он ошибся.

— Мы можем уйти, если ты хочешь.

— Но мы только что заказали...

— Заказ можно отменить. Поехали сразу ко мне? Я угощу тебя не хуже.

— Вообще-то я не очень голодна, — призналась Джессика, в последние несколько минут аппетит у нее действительно пропал.

— Я тоже не голоден. Разве только чуть-чуть...

Интонация его голоса не оставляла сомнений, о каком голоде идет речь. Джессика закусила губу, когда большой палец Сальваторе стал чертить круги на ее ладони. Решимость не уступать ему, за которую так отчаянно цеплялась Джессика, таяла с каждой секундой.

Ее взгляд опустился на его четко очерченные губы, и Джессика сразу вспомнила их прикосновение. Горячая волна желания окатила ее.

— Это не покажется странным, если мы просто уйдем? — дрогнувшим голосом спросила она.

Сальваторе одарил ее медленной, чувственной улыбкой, и последние бастионы ее решимости рухнули.

— Какая разница, даже если покажется? Я не желаю проводить свою жизнь с оглядкой на окружающих. — Он пожал плечами и коротко сказал: — Идем!

На свежем воздухе голова ее прояснилась. Январь тут же обдал ее голые руки холодом — Джессика забыла надеть перчатки. Теперь нужно сделать глубокий вдох и уйти, чтобы поскорее вычеркнуть из памяти еще один неудачный день.

— Еще раз извини, что так получилось, — бодро произнесла она. — Спасибо за компанию. До дома я доберусь на метро. Провожать меня не нужно.

Сальваторе посмотрел на нее как на сумасшедшую:

. — Что? Ты думаешь, что я просто так позволю тебе уйти?

Лимузин мягко остановился перед ними. Не особенно церемонясь, Сальваторе решительно запихнул Джессику в салон. Мало ли кто их здесь увидит! Центр города, ресторан... Вполне возможно, что поблизости могут оказаться папарацци.

— Сальваторе, — начала Джессика, но ей пришлось сглотнуть, чтобы попытаться избавиться от кома в горле. — Я понимаю, что ты сердит на меня. Но пойми и меня! Если бы я знала, что все так выйдет, я бы не согласилась на эту встречу. Не знала, что буду чувствовать себя так, так...

— Тебе нравится играть со мной в эти игры? — едва сдерживаясь от бешенства, осведомился Сальваторе. — Или эта игра «холодно-горячо» тебя возбуждает?

— Нет! — в ужасе, что он мог так интерпретировать ее слова, воскликнула Джессика. — Ты неправильно понял.

— Тогда объясни мне! Или, — его голос стал вкрадчивым, — давай лучше я покажу тебе кое- что.

Джессика не успела отвернуть голову, как Сальваторе поднял руки и, приподняв ее подбородок, приблизил свое лицо к ней. У Джессики задрожали губы. Она хотела попросить его не делать этого, но было поздно. Его губы накрыли ее рот, и тело предательски откликнулось на его поцелуй.

«Я могла бы оттолкнуть его, — думала Джессика, отвечая на легкий, почти нежный поцелуй. — Возможно, Сальваторе прав. Для него моя неуверенность, борьба с собой представляется кокетливой женской игрой. Я вроде бы и отвечаю на его поцелуи, и в то же время отталкиваю его».

В этом месте ее мысли сбились, осталось только желание, чтобы этот миг никогда не кончался...

— Сальваторе, — услышал он ее полустон-полушепот. — Сальваторе...

Он оторвался от ее губ и взглянул в подернутые дымкой серые глаза.

— Ты сама все доказала, милая. — Он коснулся пальцем края ее губ и очертил их контур. — Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. Видишь, как все просто? Мы едем ко мне, — сказал он.

Глава 7

Дверь за ними закрылась, и Джессика неуверенно посмотрела на Сальваторе, не зная, что делать: впервые она оказалась в такой ситуации, и впервые потребности ее тела, ее желания вышли на первый план, победив разум.

Она смутно осознавала, какая огромная квартира у Сальваторе, как она роскошно и со вкусом обставлена, но не это занимало сейчас ее мысли, а мужчина, который стоял рядом с ней.

«Неужели это в самом деле происходит со мной?» — чуть ли не с испугом подумала Джессика.

Сальваторе взял ее лицо в ладони, заметил, как забилась жилка у нее на виске, увидел промелькнувший в ее глазах страх.

— Боишься? — тихо спросил он.

— Немножко, — призналась Джессика.

— Потому что подобное поведение тебе в общем- то несвойственно? — предположил Сальваторе.

— Да, — тихо сказала Джессика, чувствуя себя чуть-чуть уязвленной таким вопросом. Впрочем, принимая во внимание, что Сальваторе практически не стоило никаких усилий добиться ее согласия приехать к нему, он имел право думать, что она — легкая добыча для мужчин. — Сальваторе, то, что мы делаем, — это безумие, — беспомощно прошептала она.

— Смотря как к этому относиться, — нежно прикоснувшись к ее губам, сказал он. — Может, и безумие, но оно мне нравится. Уверен, тебе тоже.

Лгать Джессика не могла, тем более себе.

— Нравится, — прошептала она, сознавая, что обратного пути у нее может больше и не быть.

— Тогда что же мы стоим у порога? Входи. Чувствуй себя как дома.

Переплетя ее пальцы со своими, он повел ее по коридору, который показался ей бесконечным.

«Чувствуй себя как дома», — повторила про себя Джессика, но она ничего не могла поделать с охватившей ее нервной дрожью. Сказать ему или нет, что она практически новичок в таких делах? О боже, но как в этом признаться? Или просто заявить, чтобы он не ждал от нее слишком много? Мысленно представив себе эту картину, Джессика уже почувствовала себя униженной. Нет, сказать такое — выше ее сил. Может, положиться на его опыт?

Миновав гостиную и еще несколько комнат, Сальваторе наконец открыл дверь, за которой оказалась просторная спальня. Джессика невольно оглядела комнату. Лучше бы она этого не делала, так как ее взгляд сразу упал на огромную кровать, заправленную шелковым покрывалом. Ее глаза испуганно метнулись в сторону, где оказалась арка, а за ней — кабинет и в нем окно, подоконник которого был заставлен растениями с алыми цветами и с темной блестящей листвой.

Она не успела спросить, что это за цветы. Сальваторе привлек ее к себе и прошептал ей над ухом, согревая ее щеку своим дыханием:

— Ах, Джессика... — И убрал с ее лица упавшую прядь волос. — У тебя такое выражение лица, словно ты в любую секунду ожидаешь нападения хищников.

— П-правда?

— Но может, ты расслабишься, если я скажу, что намерен быть единственным львом? — Его губы коснулись ее шеи, ноздри у него затрепетали. — Ты пахнешь так божественно, что я просто хочу тебя съесть, милая моя.

— Сальваторе! — невольно ахнула Джессика.

Должно быть, он ее шокировал, потому что ее голос дрогнул, а по телу прошла дрожь. Сальваторе улыбнулся. Он и не ожидал, что явное отсутствие у Джессики какого-либо опыта в любовных делах понравится ему больше, чем слишком искушенное поведение других женщин — тех, с которыми он обычно встречался.

Он поднял руки и обхватил упругую женскую грудь. Ее дыхание пресеклось и почти сразу участилось. «В общем, — подумал Сальваторе, лаская грудь, — даже если она притворяется, это не имеет такого уж большого значения. Наконец-то я овладею ее телом. Наконец-то мы оба получим наслаждение».

Он снова охватил взглядом хрупкую, но очень женственную фигурку в бордовом шелковом платье с длинным рядом маленьких пуговиц впереди, которые он стал расстегивать одну за другой. Его пальцы были проворны, но пуговичкам, казалось, не было конца...

Ты надела это платье специально, чтобы свести меня с ума, — шутливо обвинил он ее. Джессика хотела сказать, что это платье из гардероба Уиллоу более-менее подходило для ресторана, куда Сальваторе ее пригласил, но поняла, что не может произнести ни звука, слишком завороженная видом смуглых пальцев, стремящихся поскорее освободить ее от одежды.

Расстегивая пуговицы на ее груди, Сальваторе увидел лифчик и с некоторым разочарованием подумал, что Джессика могла надеть что-нибудь более элегантное, чем простенький белый бюстгальтер. Впрочем, может, он рано расстраивается и еще увидит кружево?

Когда пуговицы были расстегнуты на животе, Сальваторе нагнул темноволосую голову и стал его целовать. Почувствовав его язык на своем пупке, Джессика издала сдавленное восклицание и ухватилась за его плечи.

Сальваторе засмеялся от удовольствия.

— Что ты сказала, дорогая? — спросил он, опаляя ее кожу своим дыханием.

«Что ты разочаруешься во мне», — хотелось сказать Джессике, но слова не шли у нее с языка.

— Ладно, обойдусь, — все еще посмеиваясь, сказал Сальваторе и удовлетворенно улыбнулся, когда в ответ на прикосновение его ладони к ее животу Джессика вздрогнула.

Она стояла, словно в каком-то тумане, уже не помня о владевшем ею страхе, полностью захваченная ощущениями, которые рождались в ее теле под ласками Сальваторе. Еще никогда она не испытывала ничего подобного. Сальваторе умело разжигал ее страсть, которая росла как снежный ком, катящийся со склона горы. Ей хотелось, чтобы он коснулся ее ниже, между бедер...

Но вместо этого Сальваторе выпрямился и снял с нее платье, оставив Джессику сгорать от страсти.

Он видел промелькнувшее на ее лице разочарование и знал его причину, но все равно не желал спешить. Сальваторе желал продлить эту сладостную агонию.

Джессика стояла перед ним в одном белье, продолжая держаться за его плечи. Ему нравилось, что она теряет над собой контроль. Но вот что ему не нравилось, так это ее белье, которое, к сожалению, оказалось слишком простым и дешевым. Ладно, этот вопрос он решит позже.

— Сними с меня рубашку, — негромко велел он.

Джессика с радостью бы подчинилась, но что-то произошло с ее руками: они дрожали, и она с трудом расстегивала пуговицы. Кое-как справившись с двумя, она подумала, что Сальваторе поможет ей, но тот и не шелохнулся.

Наконец рубашка была откинута в сторону, и Джессика сглотнула при виде золотисто-бронзовой кожи, под которой перекатывались мышцы. Она смотрела на Сальваторе как на божество: слишком он был прекрасен, слишком совершенен для столь простой женщины, какой была она.

Властно притянув Джессику к себе одной рукой, другую он запустил в ее густые волосы. Он целовал ее снова и снова, пока Джессике не стало казаться, что она тонет в море ласк. Ее тело уже не подчинялось мозгу, колени дрожали, грозя подломиться, бедра слегка покачивались, касаясь его восставшей плоти. Джессика не заметила, когда с ее губ стали срываться стоны, а затем и мольбы, но Сальваторе продолжал лишь сжимать ее в своих объятиях, покрывая поцелуями все ее тело, пока она, уже не сдерживая своего нетерпения, не потянулась к «молнии» на его брюках.

Сальваторе был возбужден, но это заставило его улыбнуться. И только тогда он наконец сделал то, о чем молила его Джессика, — его рука скользнула в ее трусики.

Джессика простонала и крепче ухватилась за его плечи.

— Да, — тихо сказал он, лаская ее. — Теперь я вижу, что ты готова к любви.

Все ее тело было согласно с ним, но кое-какие смутные мысли возникли у нее при этой фразе. «Действительно ли то, что происходит между нами, имеет отношение к любви? — подумала Джессика, когда Сальваторе подхватил ее на руки и понес к кровати. — Нет, вряд ли. Он сказал «любовь», но имел в виду лишь секс».

Джессика лежала на кровати и наблюдала за тем, как Сальваторе медленно раздевается. Он не спеша избавлялся от брюк, туфель, носков. Когда на нем остались черные трусы, Джессика увидела, как сильно он возбужден.

Их глаза встретились, и в эту секунду Джессика решила, что больше не уступит никаким сомнениям. Она слишком далеко зашла и солгала бы, если бы призналась себе, что не получает удовольствие от каждой секунды, проведенной с Сальваторе. А впереди ее ждет еще большее наслаждение...

Сальваторе снял трусы и переступил через них. У Джессики пересохли губы.

— Скорее иди ко мне, — торопливо прошептала она. — Я хочу коснуться тебя.

Сальваторе хрипло засмеялся и лег рядом. Джессика сразу потянулась к нему.

— Нет сил терпеть? — поддразнил он.

— Еще немного — и я сойду с ума, — призналась она. — И ты прекрасно это знаешь!

— Ну, тогда дело осталось совсем за малым, — сказал Сальваторе и с этими словами в два счета избавил ее от бюстгальтера.

Сначала он дал понять ей, что ему нравится то, что он видит, а затем коснулся ее твердых розовых сосков языком.

Джессика вздрогнула от наслаждения и задрожала в предвкушении большего.

— М-м-м, — сказал Сальваторе, не отрываясь от ее груди. — Ты словно вся состоишь из клубники с шоколадом....

Откуда он знает, что это ее любимый десерт? Его слова придали ей смелости. Подняв руку, Джессика коснулась его возбужденной плоти. Сальваторе вздрогнул и почти сразу же замер как изваяние. Только его напряженное тело выдавало, чего стоила ему эта неподвижность.

Он накрыл ее руку своей, еще раз обдумывая только что пришедшую в голову мысль. И удивился себе, почему не подумал об этом раньше.

— Пожалуйста, скажи мне... Я твой первый мужчина? — В его голос закрались резкие нотки.

Джессика не знала, то ли засмеяться, то ли заплакать. Возможно, она слишком нерешительна согласно стандартам Сальваторе? Но ведь он не спрашивал, сколько мужчин у нее было до него?..

— Нет, конечно. — Она подняла на него глаза. — Это для тебя так много значит?

— Сальваторе положил ее на спину, нависая над ней и убирая прядь волос с ее лица. Конечно, это имеет значение, но не для меня лично. Тем более не сейчас. Только это имеет сейчас значение...

И он коснулся ее губ. Джессика не осознавала, что его вопрос заставил ее невольно напрячься, так как она чувствовала, что что-то неуловимо изменилось, хотя не могла понять, что именно.

До Сальваторе у нее был всего один мужчина. Но о таком любовнике, как Сальваторе — страстном, нежном, искушенном, — могла мечтать любая женщина. Он не пропустил ни одного сантиметра ее кожи, исследуя ее тело губами и языком, обнаруживая на нем такие чувствительные точки, о существовании которых Джессика даже не предполагала.

— Тебе нравится? — спросил он мягким, как бархат, голосом, когда его язык наткнулся на особенно чувствительный участок.

— Я... — Джессика закрыла глаза и содрогнулась от пронзившего ее наслаждения. — Я... — снова начала она и опять не смогла закончить предложение.

— Скажи мне!

— Никто еще не делал того, что ты сейчас делаешь, — задыхаясь, призналась она.

— Даже это?

— О, пожалуйста... Да, Сальваторе!

Ведя Джессику обычным путем наслаждения, он, к своему удивлению, обнаружил, что никакого притворства в ней не было и в помине. Она не была девственницей, но ее опыт в любовных делах был явно скуден. Именно о такой любовнице он и мечтал: неопытной, но не невинной.

И она была такой искренней и непосредственной! «Может быть, даже слишком открытой для женщины», — подумал он, когда Джессика притянула его голову к себе и стала осыпать его лицо легкими поцелуями, заставляя дрожать от страсти каждую клеточку тела. Неужели она не знает, что женщине, чтобы полностью околдовать мужчину, нельзя быть такой открытой? Она должна заманивать его обещаниями, и тогда мужчине всегда будет казаться, что за новым поворотом его ожидает еще что-то более захватывающее и восхитительное.

— Джессика, — сказал Сальваторе неожиданно неуверенным голосом. Он не мог больше ждать и терпеть эту сладкую пытку.

— Да, сейчас! — тотчас же откликнулась она. — Я хочу тебя прямо сейчас. — И она снова задвигала бедрами.

Сальваторе сжал зубы, ища упаковку презервативов.

— Ты специально издеваешься надо мной, женщина? Лежи спокойно.

— Я не могу...

— Я тоже, — сказал Сальваторе, нависая над ней.

Она была неподражаема, и Сальваторе не мог понять причины этого. Объяснялось ли все ее желанием доставить удовольствие сначала ему? Или тем, как содрогнулось ее маленькое, невероятно женственное тело в первом экстазе и она простонала что-то неразборчивое, но очень похожее на его имя?

Именно об этом вяло думал Сальваторе, лежа рядом с ней на кровати. Его тело, как и тело Джессики, блестело от пота. Оба они дышали тяжело и учащенно, словно только что пробежали несколько миль. Стук сердца отдавался у него в ушах.

Так они лежали несколько минут, пока Джессика не пошевелилась и не положила голову с влажными от пота волосами на изгиб его локтя, доверчиво прижимаясь к нему.

— Это было похоже... — Она сделала паузу. — Даже не знаю, существует ли слово для описания того, что я сейчас чувствую? Может, блаженство?

Страсть, сжигавшая его несколько минут назад, постепенно утихала, и Сальваторе стал снова выстраивать невидимую стену, которой всегда отделял себя от женщин. В его коротких романах было место определенным правилам и ограничениям, и, конечно, Джессика, будучи девушкой благоразумной, не могла этого не понимать.

Сальваторе зевнул и осторожно откатился в сторону:

— Кажется, я проголодался. А ты?

Еще несколько минут назад она бы облизнулась, как кошка, и сказала, что не возражает полакомиться им, наслаждаясь свободой, которую предоставил ей Сальваторе, позволяя исследовать его тело и шепча ему все о своих тайных фантазиях. Однако сейчас что-то изменилось. Джессика ощущала это как нечто осязаемое, разлитое в воздухе. Сальваторе не первый раз отдалялся от нее, но тогда она знала, что это было частью любовной игры. Сейчас же между ними как будто возникла какая-то невидимая преграда, по одну сторону которой находился Сальваторе, а по другую она. Конечно, сейчас она может быть излишне чувствительной, но Джессика не могла избавиться от чувства, что Сальваторе охладел к ней. Что ей сейчас делать? Встать одеться и уйти?

— Так как? — лениво спросил Сальваторе.— Тебе принести что-нибудь поесть?

Итак, ее не отсылают взмахом руки, как служанку, выполнившую свое предназначение и теперь свободную. У Джессики чуть не закружилась голова от радости. И тут же она преисполнилась презрения к себе. Неужели у нее так мало гордости, что она согласилась бы со всем, что предложит ей Сальваторе?

Джессика боялась, что ее ответ был бы «да», потому что только в его объятиях, только сейчас ей словно открылся смысл ее рождения и жизни. До этого она не жила, она была всего лишь своей бледной тенью — без чувств, без эмоций, без... Сальваторе.

— Да, спасибо, — сказала она.

Сальваторе бросил на нее одобрительный взгляд, выбираясь из постели с небрежной уверенностью, словно и не был обнажен.

— Слава небесам, — пробормотал он. — Я понимаю, чем могло быть вызвано отсутствие аппетита в ресторане, но не могу сказать, что в восторге от женщин, для которых голодовка — правило жизни.

— Я не отношу себя к таким женщинам. Мм... мне вставать?

Сальваторе окинул ее взглядом. Джессика выглядела очаровательно: растрепанная, с припухшими губами, розовыми щечками и блестящими серыми глазами.

— Нет. Оставайся в постели. Мне нравится, как ты выглядишь. Устроим пикник прямо здесь.

Как только Сальваторе скрылся, Джессика туг же бросилась в ванную, чтобы взглянуть на себя. Что ж, неплохо, за исключением спутавшихся волос. Она причесалась и снова забралась в постель. Выбрав весьма соблазнительную позу, стала дожидаться возвращения Сальваторе. Он показался с подносом, неся шампанское, виноград, хлеб, который даже на вид казался хрустящим, а также плитку темного шоколада и сыр.

Джессика вдруг поняла, что голодна.

— Все выглядит очень аппетитно! — радостно воскликнула она.

Сальваторе показалось, что радость она чуть- чуть переигрывала. Он поставил поднос и прижал ее к себе.

— Ты расчесала волосы? — касаясь ее головы, мягко спросил он.

— Не будешь сердиться, что я воспользовалась твоей расческой? — с легкой тревогой спросила Джессика.

За этим вопросом ему послышались другие. Из своего опыта он знал, что сейчас, когда женщина наиболее уязвима, самое лучшее время для установления дальнейших правил.

— Пока ты здесь, можешь пользоваться всем, ни о чем не спрашивая.

Джессике почудилось, что за этим ответом скрывается что-то еще. Она поняла, что не сможет успокоиться, если не будет знать, что именно.

— Сальваторе, могу я задать тебе вопрос?

Он поднял брови:

— Конечно.

Джессика набрала в легкие побольше воздуха.

— Когда ты спросил меня, были ли у меня до тебя мужчины... Почему ты хотел это знать?

Она сидела перед ним обнаженная, и Сальваторе вдруг безумно захотел коснуться ее тела, однако он подавил внезапно вспыхнувшее желание. Джессика хочет выяснить, почему для него было важно знать, не девственница ли она? Что ж, такой вопрос ему только на руку — тогда он сможет заставить ее принять некоторые его условия.

— Потому что от твоего ответа зависело, что произошло бы потом.

Сальваторе открыл бутылку шампанского. Разлив пенящийся напиток, он .протянул один бокал ей, а свой поставил на прикроватную тумбочку, не притронувшись к нему.

— Спасибо. — Джессика приняла бокал неохотно, надеясь, что это было не слишком заметно.

В эту минуту все происходящее показалось Джессике каким-то нереальным: она, обнаженная, сидит в постели миллиардера и пьет его шампанское...

Сальваторе присел на краешек постели и посмотрел на нее:

— Отдавая мужчине свою девственность, женщина тем самым отдает ему нечто дорогое, дороже чего могут быть только дети, которых она ему подарит.

Джессика едва не поперхнулась. Неужели Сальваторе Кардини мог быть таким старомодным?

— И все-таки не понимаю, что изменилось бы, будь я девственницей?

— Этот дар пропал бы впустую, — негромко сказал он. — Я отправил бы тебя домой, так как считаю, что только муж достоин этого дара.

— Но это просто...

— Глупо? Смешно? — перебил ее Сальваторе. — Может быть. Что поделаешь, вот такие у меня принципы касательно брака, Джессика. Когда я пойму, что мне необходима жена, я вернусь на Сицилию и найду себе невесту, но я обязательно должен стать ее первым и единственным мужчиной.

Джессика опустила глаза. Догадывался ли Сальваторе, что его слова подействовали на нее словно удары плетью? Он заставил ее почувствовать себя дешевкой, предметом одноразового пользования, а все потому... Кстати, почему? Нет, об этом она подумает после.

Она подняла на него глаза и через силу улыбнулась:

— Кто бы мог подумать, что ты так старомоден!

— Я сам иногда себе удивляюсь. Но для меня важно, чтобы мать моих детей... Как бы это сказать? Не имела репутации доступной женщины.

Доступная женщина? Это уж слишком! Джессика резко выпрямилась, пролив шампанское на постель, но даже не взглянув на образовавшееся пятно. Поставив бокал дрожащей рукой, в ярости повернулась к Сальваторе:

— Ты обвиняешь меня в том, что я доступная женщина? О, как это по-мужски! Мужчина может переспать с сотней женщин и при этом по-прежнему считать себя порядочным человеком, в то время как стоит женщине... Нет, это просто невыно...

Ее слова заглушил поцелуй, а затем Джессика снова почувствовала, что лежит на спине, придавленная весом Сальваторе. Его халат распахнулся, жар мужского тела мгновенно передался ей, но Джессика была вне себя от гнева.

— Отпусти меня! — воскликнула она, как только его губы оторвались от нее. — Убирайся! — И она замолотила его кулаками в грудь.

Сальваторе поймал ее руки:

— Ты правда хочешь, чтобы я ушел?

— Да!

Сальваторе начал молча ласкать ее тело. И с губ Джессики сорвался мучительный стон.

— Да... Нет...

— Я люблю честность в отношениях с женщинами. Ты мне нравишься, поэтому ты здесь. Мне нравится заниматься с тобой любовью, и, надеюсь, это произойдет еще не один раз. Я хочу побаловать тебя немного. Свозить в Париж, сходить с тобой в ресторан. Показать тебе немного мир — я знаю, тебе бы понравилось...

Его слова рисовали в воображении Джессики картины одна заманчивее другой, сердце взволнованно забилось.

— Я не совсем понимаю, — прошептала она. — Что ты от меня хочешь?

Губы Сальваторе изогнулись в улыбке, которая тут же пропала. Да, ему нравилась неопытность Джессики. Если бы только не приходилось объяснять некоторые очевидные вещи!

Он взглядом коснулся ее приоткрытых нежных губ и снова заглянул в широко раскрытые серые глаза.

— Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей, — почти нежно произнес он.

Глава 8

Джессика смотрела в невероятно голубые глаза Сальваторе, по-прежнему прижатая к матрасу его телом, и думала, не ослышалась ли она.

— Твоей любовницей? — чуть запоздалым эхом откликнулась она, потому что в том мире, где жила она, так не говорили. — Ты ведь не женат? — Она вспомнила, как всего несколько минут назад Сальваторе говорил о том, что возьмет в жены только девственницу.

— Нет, я не женат, — с легкой усмешкой подтвердил он и, забавляясь, пояснил: — Но для того чтобы стать любовницей мужчины, вовсе не обязательно, чтобы он был женат. Это слово всего лишь означает женщину, играющую в жизни мужчины некоторую роль и при этом не забывающую, что в их отношениях нет будущего. Вот и все.

— Вот и все?!

— В общих чертах, думаю, да. — Сальваторе коснулся ее щеки. — И я хотел бы, чтобы ты согласилась на эту роль. Мне кажется, ты справишься с ней просто отлично.

Сальваторе закончил последнее предложение почти шепотом, слегка касаясь ее подбородка губами и вызывая трепет в теле Джессики. Нет, она была не в состоянии противиться искушению в лице Сальваторе Кардини! Непонятно только, как ей реагировать на это предложение. Должна ли она чувствовать себя оскорбленной, или это уже не считается чем-то дурным?

— Я не слышу ответа, — напомнил Сальваторе, лаская ее лицо.

Показалось ли ей, что в его голосе было удивление? Он что, ожидал, что она с радостью согласится на его предложение? Может, к этому его приучили все те женщины, которые так же, как она, отлично справлялись с этой ролью?

— Просто для меня это все непривычно. Мне нужно подумать.

Например, почему он вообще заговорил об этом? Почему бы просто не сходить куда-нибудь с ней и потом снова заняться любовью? К чему эти непонятные вопросы, когда вполне можно обойтись без них и просто продолжать наслаждаться обществом друг друга, если, как Сальвторе утверждает, ему нравится быть с ней?

Сальваторе нагнул голову и прижался к ее губам в долгом чувственном поцелуе. Джессика пыталась не отвечать на него, но ее тело — и, наверное, ей нужно было начать привыкать к этому — имело мнение, отличное от ее. Джессика вздохнула и сдалась. К чему лукавить? Ее тело хотело Сальваторе не меньше, чем она сама.

— Как хочешь, — сказал он неожиданно грубоватым голосом, входя в нее.

Чуть позже они лежали в объятиях друг друга. Сальваторе рассеянно гладил ее влажное от пота тело, вдыхая ставший таким знакомым запах клубники, но его мысли были заняты другим: он до сих пор не понимал, почему Джессика пока так и не приняла его предложение. Она как будто взвешивала его с серьезностью, как он мог бы взвешивать плюсы и минусы сделки, принимая деловое решение. Это совершенно не укладывалось у него в голове. Любая светская красавица отдала бы душу дьяволу, лишь бы услышать от него такие слова!

— Спишь? — спросил он, легко касаясь губами ее плеча.

Джессика приоткрыла глаза. Да, она устала, тогда как Сальваторе, казалось, был неутомим.

— Дремлю.

— Мы даже не поужинали, — заметил Сальваторе.

— Верно.

Джессика села. Взгляд Сальваторе сразу же опустился на ее грудь, и в эту минуту она кое-что поняла. Сальваторе видел в ней лишь тело, которое можно желать. Ее тело могло утолить его сексуальный голод так же, как еда утоляла голод. Пока она об этом помнит, ее сердцу ничто не угрожает.

— Поужинаем? — улыбнулась она. — И тогда я могу уйти.

Сальваторе застыл:

— Уйти? Куда?

— Домой, разумеется, — пожала плечами Джессика.

Сальваторе опешил. Такого раньше с ним не случалось. А ведь обычно он предугадывал, что женщина скажет или сделает. Или его связь с Джессикой Мартин относится к разряду тех, когда «все когда-нибудь случается в первый раз»? Со всеми — может быть, но не с ним! В висках у него запульсировала кровь. Если Джессика таким образом надеется укрепить свою власть над ним, то напрасно старается!

— Почему домой? — шелковым голосом спросил Сальваторе.

— Потому что уже поздно, а завтра у меня рабочий день.

Сальваторе откинулся на подушки:

— Не вижу проблемы. Ты можешь переночевать у меня, а завтра мой водитель отвезет тебя на службу.

Джессика не удержалась от улыбки. Понятно. С точки зрения Сальваторе Кардини, это самый очевидный выход. Как говорится, просто и гениально. Ему даже в голову не пришло, какие это вызовет пересуды на ее работе. Да ей же проходу не дадут, изведут вопросами, а когда узнают, в чем дело, станут завидовать, а после этого злые языки уже не остановить!..

— Очень любезно с твоей стороны, Сальваторе, но, боюсь, это не самая удачная идея, если не сказать наоборот.

— Почему же? — нахмурился он.

— Ну, для начала у меня нет с собой подходящей для работы одежды.

— Интересно, почему? — протянул Сальваторе. — Или ты не предполагала, что наш вечер закончится именно так, в постели? Если скажешь «нет», я не поверю.

Джессика спокойно встретила его сердитый взгляд:

— Да, я предполагала, что наш вечер закончится именно в постели.

— Тогда какого черта ты не захватила с собой одежду? Зубную щетку? Что там еще?.. — потребовал Сальваторе.

— Неужели ты не понимаешь? Или, по-твоему, мне было бы приятно таскать повсюду сумку с вещами? Это все равно что прибить к себе табличку: «Сегодня вечером я буду заниматься сексом». — Она наклонилась и поцеловала его. — Давай не будем портить этот вечер, выясняя, почему да как, хорошо? Мы поужинаем, а затем я поеду домой. В любом случае это будет гарантией, что мы оба проспим остаток ночи, верно? — улыбаясь, закончила она.

— На щеках у Сальваторе заходили желваки. Таким тоном со мной могла бы говорить моя няня, да и то когда я был маленьким, — процедил он.

Джессика не хотела вступать ни в какие споры, поэтому шутливо сказала:

— Хорошо, что я не твоя няня, потому что, боюсь, я бы повела себя с тобой отнюдь не профессионально. — И уже более серьезно добавила: — Мы оба устали. Нам надо отдохнуть.

Сальваторе не мог отрицать, что Джессика говорит разумно, но это не мешало ему чувствовать себя не в своей тарелке, что случалось крайне редко. К тому же в такую ситуацию, когда он слушает женщину, а не она жадно ловит каждую его фразу, он вообще попал впервые. Сальваторе даже покачал головой. И это — уборщица его офиса?!

— К чему это кокетство? Или ты меня просто дразнишь?

— По-моему, поздновато уже дразнить, — заметила Джессика, отрывая одну виноградину и кладя ее в рот. Другую ягоду она протянула ему. — Так мы ужинаем или нет?

Сальваторе убрал ее руку, все еще пылая негодованием. Джессика пожала плечами и встала с постели. Сальваторе недоверчиво следил за ней взглядом. Неужели Джессика исполнит свою угрозу?

— Ты правда уходишь?

Джессика, стараясь забыть о том, что стоит перед Сальваторе голой, кивнула:

— Да.

Она надела белье, колготки.

— Ты больше не наденешь эти колготки, по крайней мере, когда ты со мной!

Джессика оторопела:

— Почему?

— Потому что женщина должна носить лишь кружевные чулки и пояс с подвязками. Кто бы ни изобрел колготки, его следует пристрелить.

Джессика посмотрела на себя, подавила рвущийся наружу смех и со значением кивнула:

— Я учту.

По-прежнему чувствуя устремленный на себя взгляд, она надела платье, раздумывая, сообщить ли Сальваторе, что в жизни не носила чулок с подвязками.

— Надеюсь, — сказал он холодно.

Шелковое бордовое платье, облегающее и подчеркивающее изгибы фигуры Джессики, было вполне ничего, за исключением одной детали.

— Почему ты носишь такие длинные платья? - лениво спросил Сальваторе.

— А что, это преступление?

Взгляд Сальваторе поднялся от ступней к бедрам и задержался на них.

— Для женщины с твоими ножками это действительно преступление. Ты прячешь одно из своих лучших женских достоинств. Такие ноги нужно выставлять напоказ, заставлять мужчин любоваться и восхищаться ими.

Джессика заколебалась: говорить или нет? Может, сказать ему правду, как говорится, без всяких прикрас, кто она и что она?

— Это платье не мое, — медленно произнесла Джессика. — Мне одолжила его Уиллоу.

— Уиллоу? — нахмурился Сальваторе.

— Одна из девушек, с которой я снимаю квартиру и которую ты видел в моем доме, — напомнила Джессика и вдруг почувствовала прилив необъяснимой радости. Неужели Сальваторе не запомнил ее потрясающую соседку-блондинку? — Она выше меня.

Сальваторе вдруг расслабился. Оказывается, все обстоит даже лучше, чем он мог предполагать. То, что Джессика вынуждена одалживать платья у подруг, развязывает ему руки: теперь он может купить то, что ему хочется видеть на Джессике!

«Ну и задачку она мне задала, — усмехнулся про себя Сальваторе. — Вот и гадай теперь, был ли ее туалет продуман таким образом, чтобы заставить меня подарить ей что-нибудь? А может, Джессика со мной честна?»

Сальваторе допил шампанское, поставил бокал и направился к Джессике. Она не отрываясь смотрела, как он приближается. Зрачки ее глаз расширились от желания, но на лице появилась легкая настороженность. Остановившись перед ней, Сальваторе поднял обе ее руки и поцеловал каждый пальчик в отдельности.

— Я не хочу, чтобы ты одалживалась у кого бы то ни было, — твердо произнес он.

Джессика открыла рот, чтобы сказать, что это не так-то просто, потому что в ее гардеробе нет таких вещей, в каких можно показаться в местах, которые обычно посещает Сальваторе, но он опередил ее:

— Я догадываюсь, что ты хочешь мне сказать. Что на твою зарплату не купишь хороших вещей.

— Совершенно верно, — спокойно сказала Джессика.

— Так вот, одно из преимуществ любовницы богатого мужчины в том, — чуть ли не промурлыкал Сальваторе, — что он может себе позволить дарить ей дорогие вещи.

— Нет! — не колеблясь ни секунды, тут же возразила Джессика.

— Почему нет? — Сальваторе приложил палец к ее губам. — Послушай меня, милая. Во-первых; твои протесты ничего не изменят. Во-вторых, — он понизил голос, — мне доставит невероятное удовольствие купить что-нибудь для тебя. Если бы только знала, как неприятно мужчине видеть такие безвкусные, уродливые вещи, как твое нижнее белье, на женщине, которая ему желанна.

Джессика стиснула зубы.

— Если тебе неприятно, что я ношу такое белье, то почему бы не сделать проще: найти женщину, чей выбор нижнего белья удовлетворит твой взыскательный вкус?

— Потому что сейчас я хочу тебя, — коротко сказал Сальваторе. Склонив голову набок, он задумчиво произнес: — Я вот думаю, не потому ли я тебя хочу, что ты напоминаешь мне деревца во фруктовом саду на Сицилии, за которыми сначала нужно поухаживать, прежде чем они начнут давать богатый урожай? Иди ко мне. — Он рывком притянул ее к себе.

— Сальваторе... — выдохнула Джессика, но больше ничего не успела сказать, чувствуя горячее мужское тело, его растущее возбуждение.

Ты все еще хочешь уйти? Джессика закрыла глаза. Как легко сказать «нет», потому что это было бы правдой. Как приятно, если бы эти опытные руки снова сняли с нее одежду, еще раз заставив испытать невероятное блаженство. Но это значило бы поддаться слабости, показать Сальваторе, что она ставит его желания выше своих и готова удовлетворить их по первому требованию. Нет, это недопустимо. Он должен ее уважать хоть чуть- чуть.

— Я должна идти, — сказала Джессика, мягко отталкивая его от себя.

Сальваторе посмотрел на нее долгим взглядом и разжал руки:

— Хорошо. Так и быть. Я позвоню водителю.

Глава 9

Джессика смотрела, как набухают мюсли в чашке с молоком, и машинально перемешивала их ложкой.

— Что ты имеешь в виду под словами «стать его любовницей?» — во второй раз спросила Уиллоу.

Джессика подумала, что напрасно она поделилась с Уиллоу своей новостью, но не каждый день мужчины, подобные Сальваторе Кардини, предлагают стать ей любовницей. Ей захотелось рассказать кому-нибудь о том, что ее переполняло. Ведь в этом слове — «любовница» — таилось что-то эротичное, запретное, возбуждающее любопытство и тревожное волнение...

И вот теперь Уиллоу спрашивает ее, что это значит! Да откуда ей знать, если такое произошло с ней впервые?

— Это нечто вроде устного договора между мужчиной и женщиной, — небрежно пожала она плечами, словно всем должно быть понятно сразу, что это значит. — Это происходит сплошь и рядом.

— Понятно. Ты хочешь сказать, что согласилась выполнять все его причуды без всяких к тебе обязательств, — ответила за нее Уиллоу и покачала головой. — Неужели ты настолько сошла с ума, Джессика, чтобы соглашаться на подобное? Я считала тебя девушкой с головой на плечах.

— Не совсем так, — нерешительно пробормотала она.

— Что «не совсем так»? — потребовала объяснить Уиллоу. — Ты хочешь сказать, что еще не согласилась?

Джессика молча помешивала мюсли.

— Значит, все-таки согласилась, — сделала вывод Уиллоу.

— Наверное, да, — признала Джессика.

— Черт возьми! — воскликнула подруга. — Ты с ума сошла...

В этих словах, пожалуй, есть доля правды. Она и впрямь сошла с ума. Отодвинув тарелку с нетронутым завтраком, Джессика взглянула на Уиллоу:

— Хочешь сказать, что ты бы не согласилась?

— Согласилась, — ответила Уиллоу не раздумывая. — Но сначала я бы заставила его подождать.

— Да, не сомневаюсь, — сказала вслух Джессика, про себя подумав, что даже Уиллоу не устояла бы перед Сальваторе, если бы оказалась с ним наедине.

— Но ты хотя бы задумывалась над тем, почему он сделал это предложение именно тебе? — не оставляла ее в покое Уиллоу.

— Я знаю свое место и не строю в отношении себя никаких иллюзий. Вот главная причина. И со мной его холостяцкой жизни ничто не угрожает. К тому же мы подходим друг другу в физическом плане.

— А он... — Уиллоу вдруг нервно затеребила волосы. — А Сальваторе, случайно, не спрашивал обо мне?

— Нет, о тебе Сальваторе не спрашивал, — мягко сказала Джессика. — Мы о тебе не говорили.

Как она и ожидала, Уиллоу нисколько не расстроилась.

— Ну нет так нет! — развела она руками. — Ладно, когда ты с ним встречаешься в следующий раз? Или ты этого пока не знаешь? По-моему, ты все-таки немного поторопилась. Лично мне было бы неприятно, когда мне звонят, словно я — служба доставки пиццы и должна прибыть во столько-то и туда-то.

Джессике хотелось заткнуть уши. А ведь Уиллоу в чем-то права.

— Его нет в Лондоне. Он часто уезжает по делам. На этой неделе он должен быть в Нью-Йорке.

— Прелестно, — засмеялась Уиллоу. — Но вы хоть виделись до его отъезда?

— Мельком.

...Как она страшилась на следующий день после совместно проведенной ночи зайти к нему в офис! Она вошла к нему с замирающим сердцем и несколько секунд не могла понять, какие чувства в ней сильнее: разочарование или облегчение, когда офис Сальваторе оказался странно пуст. Но верно, сильнее все же было разочарование.

После его кабинета она навела чистоту в туалетной комнате и только вышла из нее с ведром и тряпкой в руке, как дверь открылась и Сальваторе вошел к себе в офис.

На нем был темный костюм, подчеркивающий черноту его густых волос. Голубые глаза сверкали, как сапфиры в лучах солнечного света. Поставив кейс на пол, он посмотрел на нее долгим взглядом и наконец сказал:

— Джессика.

Хотя ее сердце рвалось к нему, она заставила себя стоять на месте, не зная, чего ждет от нее Сальваторе, особенно когда на ней эта дурацкая розовая униформа.

— Иди сюда, — негромко приказал он.

Где-то на пути к нему она выронила тряпку из рук. Остановившись перед ним, вдруг вспомнила про свои резиновые перчатки и нерешительно посмотрела на Сальваторе.

Он поднял обе ее руки и со слабой улыбкой покачал головой:

— Боюсь, милая, но вид резиновых перчаток внушает мне только одну мысль, а именно — избавиться от них поскорее. Они не вызывают во мне желания. А как насчет тебя? — Говоря все это, он стягивал их с ее рук. Перчатки упали на пол, и Сальваторе заключил ее в объятия, его глаза дразнили ее. — Надеюсь, ты не возражаешь?

— Н-нет.

Сальваторе слегка нахмурился:

— По-моему, ты немного нервничаешь.

— Немного, — призналась Джессика. — Совсем чуть-чуть.

— Не могу понять почему, — задумчиво сказал Сальваторе. — Мы с тобой были близки так, как только могут быть близки мужчина и женщина. И насколько я помню, тебе это понравилось не меньше, чем мне. В чем же дело? — Он прищурился. — Или ты сердита на меня, что я не позвонил?

— Нет, конечно, ведь ты не спросил мой телефон. — Как ни хотела Джессика, но в ее голосе послышались слегка обвиняющие нотки.

Его голубые глаза вспыхнули.

— Ты думаешь, для меня это стало бы проблемой, если бы я захотел тебя найти?

Да, человеку с такими связями, как у Сальваторе, это и не составило бы никакого труда.

— Так я дождусь сегодня поцелуя или нет? — чуть насмешливо спросил он.

— Когда ты вернешься? — спросила Джессика, хотя и обещала себе не задавать подобных вопросов.

— Ближе к выходным. — Сальваторе смотрел на нее сверху вниз, на его губах заиграла улыбка. — Так как, мы еще увидимся?

— Я надеюсь, что да.

Сальваторе почти неосознанно погладил ее по волосам:

— Вот и ладно. Я позвоню.

Он быстро и легко коснулся ее губ, отстранился от нее, взял кейс и вышел, даже не попрощавшись...

— Так как, когда вы с ним увидитесь? — услышала Джессика словно сквозь вату настойчивый голос Уиллоу, вернувший ее в реальный мир.

Взгляд Джессики прояснился и упал на часы в яркой желтой раме, висевшие на стене кухни.

— Он должен быть здесь с минуты на минуту.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — не поверила Уиллоу. — Тебе еще нужно приготовиться.

— Я готова.

Уиллоу округлила глаза и шумно выдохнула, тем самым выражая свое мнение по поводу одежды подруги.

Да, Джессика знала, что выглядит не так, как должна выглядеть женщина, которая хочет удержать возле себя мужчину. Но Сальваторе раскритиковал платья, одолженные у Уиллоу, и Джессика решила что так даже лучше: ей не придется больше одалживаться, а в своих любимых джинсах она чувствовала себя прекрасно. Ну и пусть, что они старые и выцветшие, зато очень-очень удобные! А мягкий серый кашемировый свитер, который она купила на прошлогодней январской распродаже, был почти одного оттенка с ее глазами. Волосы были собраны в обычный хвостик и перевязаны черной бархатной ленточкой. И косметики на ее лице тоже был минимум.

Едва заслышав стук в дверь, Джессика тут же вскочила с сильно бьющимся сердцем. На пороге, как она и ожидала, стоял водитель, которого она уже видела. Она быстро поздоровалась и тотчас же устремила свой взгляд в сторону черного лимузина, который занимал большую часть узкой улицы. Сквозь полутемные окна она видела Сальваторе. Он не смотрел на нее. К его уху был прижат телефон, и он, казалось, был целиком поглощен разговором.

—Синьору Кардини звонят из Милана, — объяснил ей водитель.

Джессика сняла с вешалки куртку и с вызовом посмотрела на Уиллоу, которая показалась из кухни и все прекрасно видела.

—Хорошо, — через силу улыбнулась Джессика, стараясь, чтобы ее голос ничем не выдал ее огорчения. — Пока, — бросила она Уиллоу и направилась к припаркованному у тротуара лимузину.

Когда Джессика открыла дверцу, Сальваторе быстро повернулся к ней, произнес несколько отрывистых фраз по-итальянски и закончил телефонный разговор.

—Здравствуй, милая, — приветствовал он ее, ничем не выражая своей радости, если он ее испытывал. — Иди ко мне и поздоровайся.

В его глазах, устремленных на нее, Джессика читала нескрываемое сексуальное нетерпение откровенно мужской, раздевающий взгляд. По-видимому, он остался доволен увиденным, так как его глаза сверкнули, словно ему достался ценный трофей.

Но Джессика не чувствовала себя ни оскорбленной, ни уязвленной. Она считала дни до его возвращения, и теперь Сальваторе наконец был с ней! Только это имело для нее значение. Она с радостью подсела к нему, чувствуя, как ее обхватывают его руки, прижимают к горячему мужскому телу.

Волна желания прошла по его телу сразу, как только он ощутил Джессику в своих объятиях, жадным поцелуем приник к ее губам, от которых исходил запах мятной зубной пасты, а также свежести и чистоты, почти невинности. И еще Сальваторе почувствовал слабый аромат ее духов — так пахнет клубника. Почему-то именно он волновал его кровь сильнее, чем экзотический запах дорогих духов других женщин.

Только когда они оба начали задыхаться от бесконечных поцелуев, он поднял голову, провел рукой по ее соблазнительному телу и произнес слегка охрипшим от желания голосом:

— Мы сейчас же едем ко мне домой. Все эти чертовы пять ночей я только думал о том, когда увижу тебе в своей постели и смогу наконец заняться с тобой любовью.

Джессика тесно прижалась к нему, обхватив его шею руками.

— Прямо сейчас, — шепотом сказала она. — Я тоже не могу больше ждать.

В дневном свете его улица выглядела совсем иначе, чем она запомнила: аккуратные лужайки с рядами деревьев вдоль широкой дороги. Как, наверное, здесь красиво весной, когда начинают распускаться почки и цветы! Увидит ли она эти деревья в весеннем цвету или к тому времени уже наскучит Сальваторе? Или он решит, что весна — лучшее время для выбора невесты и вернется домой, на Сицилию, оставив ее одну с воспоминаниями об их коротком романе, который пока что был самым чудесным, самым волшебным отрезком ее жизни.

И его квартира сейчас, при свете дня, выглядела по-другому. Она как будто стала больше, роскошнее, чем помнила Джессика. Каждый предмет мебели был тщательно подобран, и все они гармонично дополняли друг друга. И еще — квартира буквально сияла чистотой. «Интересно, кто убирает здесь?» — поймала себя на ревнивой мысли Джессика.

Остановившись возле небольшого диванчика с изогнутыми ножками, она провела пальцем по обивке и спросила:

— Ты сам выбирал всю мебель?

Сальваторе прищурился. Неужели и Джессика не избежала стереотипа поведения его прежних женщин и стала мысленно прикидывать, каким может быть его состояние?

— Нет. Вся мебель была куплена с моего согласия, но выбирал ее не я, — небрежно ответил он. — Специалист по антикварным вещам. Я разговаривал с ней по телефону, выразил свои пожелания, предложил ей слетать в Милан, чтобы посмотреть мою квартиру там. Она воспользовалась моим предложением, поняла, что мне нужно, и в результате я получил эту обстановку.

Джессика вдруг почувствовала себя неуверенно. В объятиях Сальваторе она могла ненадолго забыть, к каким разным мирам они принадлежат, но сейчас снова начинала ощущать лежащую между ними пропасть.

Она быстро прошла к окну. Может, посмотрев на лондонский унылый пейзаж, она сумеет избавиться от неожиданно охватившего ее чувства безнадежности? Но даже вид реки за окном напомнил ей о том, что этот дом находится в дорогом и престижном районе Лондона.

Сзади неслышно подошел Сальваторе, остановился за ее спиной, положил руки ей на плечи и уткнулся в изгиб тоненькой шеи.

— Что случилось? Ты вся напряжена. И мне даже кажется, что твои мысли далеко от этого места.

«Да, очень далеки, — думала Джессика, — мы с тобой очень-очень далеки друг от друга». Она не произнесла этого вслух, чтобы не испортить драгоценного момента, пока она — еще! — рядом с Сальваторе.

Стоя в кольце его рук, она повернулась к нему.

— Я вернулась, — тихо сказала Джессика и улыбнулась.

И от этой улыбки огоньки страсти, которая владела Сальваторе, вспыхнули ярким пламенем, охватывая его, как лесной пожар. Но он все равно чувствовал, что что-то произошло. Мелькнуло ли в серых глазах Джессики нечто похожее на грусть и упрек, или ему это только показалось? Но если только почудилось, откуда столь болезненный укол вины?

Вины? За что же?

Она оба взрослые люди, Джессика знала, что он может ей предложить, и согласилась на это. Разве он ее к чему-нибудь принуждал? Конечно, Джессика не похожа на его прежних женщин, но ведь она хочет его не меньше, чем он желает ее. Иначе ее тело не льнуло бы так к нему, иначе она не отвечала бы на его поцелуи столь страстно, сводя его с ума. Что мешает им получать удовольствие друг от друга?

Зачем она смотрит на него с этой щемящей сердце смесью нежности, обожания и нетерпения? Как бы ни льстило Сальваторе, что она испытывает к нему чувства, выходящие за грань физической близости, он не сможет ответить на них взаимностью.

Глава 10

Сальваторе неохотно открыл глаза и зевнул.

— Что ты сказала?

— Нам нужно вставать, — повторила Джессика.

— Почему?

— Потому что мы провели в постели целый день. Нельзя же весь день проваляться в кровати!

Сальваторе в ответ лишь улыбнулся, проведя пальцем по ее груди, задержавшись на соске и чуть- чуть ущипнув его. Его улыбка стала еще шире, когда в ответ на эту небрежную ласку ее соски сразу напряглись, а по телу Джессики прошла дрожь.

— Ты считаешь? — поднял он брови в насмешливом удивлении. — А по-моему, лучшего времяпрепровождения и не придумаешь. Что мы не может делать в постели? Мы можем поесть, поспать, поговорить и, конечно, заняться любовью. Я просто не представляю себе другого предмета мебели, который так бы подходил для всего перечисленного.

От его неторопливых, но таких умелых ласк Джессика чувствовала, как снова начинает таять, словно воск, в его руках. Ей стоило уже усилия смотреть в пронзительные голубые глаза. Хотелось закрыть глаза и не думать ни о чем, лишь полностью отдаться во власть этих мужских рук, даривших ей столько наслаждения...

Сальваторе прекрасно все видел. Джессика и не скрывала того, какое удовольствие испытывает от его ласк. Он видел ее восторг, удивление, ее благодарность за подаренные ей ощущения. Прошло два месяца их связи, а Сальваторе лишь укреплялся в мысли, что Джессика — самая замечательная любовница из всех, что у него были.

Поцеловав кончик ее носа, он немного откинул назад голову и посмотрел на нее, лаская взглядом нежную округлость порозовевших щек, разметавшиеся по подушке густые каштановые волосы, чуть припухшие, почти всегда полураскрытые губы, словно молящие о поцелуе...

«Да, стоило признаться себе, — подумал Сальваторе, — что Джессика задела во мне такую струну, какой до нее не касалась ни одна женщина». По-прежнему было не ясно, чем она его покорила, но он все никак не мог насытиться ею. Ее страстность восхищала и покоряла его. Ее наивность иногда вызывала улыбку. Но с ней он чувствовал себя так, как не чувствовал ни с кем.

— Я не интересовался, — задумчиво сказал Сальваторе, — но много ли до меня у тебя было мужчин?

Джессика тут же застыла, в голове ее замелькали самые разные мысли. Было ли это простое любопытство, или за этим вопросом крылось что-то другое? Не хотел ли Сальваторе сказать, что она разочаровала его как любовница? Она тут же постаралась успокоить себя. Если бы это было так, то почему он встречался с ней два месяца? Самый простой способ узнать — спросить прямо.

— Ты имеешь в виду, что я не лучшая любовница, что у тебя были?

— Холодно, милая, холодно.

— Тогда почему ты задаешь этот вопрос сейчас?

Сальваторе пожал плечами, очерчивая пальцами круг по ее животу, вокруг пупка.

— Это сложно выразить словами, — медленно начал он. — Но давай я попробую. Ты чувственная, отзывчивая, щедрая, не подстраиваешься под мужчину и в то же время все делаешь именно так, как ему больше нравится... — Сальваторе помедлил, словно подбирая слова. — И в то же время ты отличаешься от женщин, которые обладают всеми этими качествами. Для них занятие любовью словно заученный ритуал: сначала они делают это, затем делают то. Многие из моих женщин были искусными любовницами, но все их поведение оставляло впечатление чего-то заученного, как если бы кто-нибудь читал по книге, а не говорил своими словами. Ты меня понимаешь?

— Кажется, понимаю, — задумчиво кивнула Джессика. — Наверное, это можно считать комплиментом... А у тебя? У тебя было много женщин?

Сальваторе улыбнулся, не понимая, почему так отчетливо прозвучавшая в ее голосе нотка ревности доставила ему удовольствие.

— Не так много, как ты думаешь, но да, я не святой, и у меня были женщины. Тяжеловато, знаешь ли, здоровому мужчине в тридцать шесть лет оставаться девственником.

Джессика окинула взглядом его тело атлета, как всегда чувствуя восхищение и зарождающееся желание.

— Да, наверное...

— Так как? Сколько любовников? — неожиданно спросил Сальваторе, прекращая свои ласки.

— Один. Всего лишь один.

Сальваторе потребовалась секунда, чтобы понять смысл, заключенный в ее словах.

— Ты его любила?

Джессика пожала плечами. Чувства, которые она испытывала к Уильяму, были бледной тенью того, что она чувствовала к Сальваторе. Только теперь она начала постигать, что значит любить.

— Тогда думала, что любила.

— Жалко, — задумчиво сказал Сальваторе и умолк.

— Что ты имеешь в виду?

— Жалко, что ты не стала ждать, чтобы убедиться, любила ли ты его на самом деле или только думала, что любишь, отдавая ему свою невинность.

— Разве стоит об этом так сильно сожалеть? — удивилась Джессика.

— А разве нет? Подумай, какой подарок ты бы преподнесла своему мужу в первую брачную ночь. Самый ценный, самый дорогой подарок. — Его губы изогнулись в легкой улыбке. — С другой стороны будь все иначе, ты бы сейчас не была со мной. Так что я должен радоваться. — Сальваторе приподнялся и быстро поцеловал ее в губы.

Джессика закинула руки за голову и потянулась. Ее тело соблазнительно изогнулось, тем самым приковав к себе взгляд Сальваторе. Со стороны ее движение должно было казаться эротичным. Видя, как потемнели его глаза, Джессика поняла, что Сальваторе решил так же. Что ж, она продолжит играть свою роль.

— Ты однажды говорил, что тебе доставило бы удовольствие купить что-нибудь для меня, — добавив в голос томности, сказала она.

Сальваторе даже подумал, что ослышался. Неужели Джессика сама заговорила об этом, хотя еще совсем недавно твердо стояла на своем, не позволяя ему покупать для себя вещи? Мелькнула мысль, не усыпляла ли Джессика все это время его бдительность, держа на уме всего лишь одно: какую выгоду она может извлечь из их связи? Может, она намеренно создавала у него впечатление, что деньги для нее не важны, а главное — то, что происходило между ними? И неужели он, Сальваторе Кардини, попался в эту ловушку, известную с древнейших времен любому мужчине?

— Да, милая, — шелковым голосом протянул он. — Я очень рад, что ты наконец согласилась с моим предложением и я смогу обновить твой гардероб вещами, которые хотел бы видеть на тебе.

Что-то в голосе Сальваторе заставило Джессику насторожиться, словно он был оскорблен и разочарован ее предложением. Она растерялась — ей-то казалось, что именно этого хочет Сальваторе: нарядить ее как куклу, чтобы ему не было стыдно появиться с ней в обществе.

— Да, — неуверенно произнесла она. — Ведь ты же что-то упоминал об ужине, который должен состояться на следующей неделе и на который ты хотел пригласить меня?

— В самом деле, — кивнул Сальваторе и вытянулся рядом с Джессикой, опираясь на локоть. — Я и забыл об этом. — Его взгляд скользил вдоль ее тела. — Так как? Встаем, одеваемся и едем за покупками?

Приняв душ и одевшись, она обнаружила, что Сальваторе, уже одетый, дожидается ее в спальне. Выражение его лица по-прежнему было мрачно. Отбросив свои сомнения и напомнив себе, что они всего лишь любовники и она должна вести себя не как любящая женщина, а как его любовница, Джессика подошла к нему и обвила руки вокруг его шеи.

— Я отлично себя чувствую, — промурлыкала она.

Похоже, что так, подумал Сальваторе, вдохнув исходящий от нее аромат клубники, к которому примешивался запах свежести ее все еще влажных после душа волос.

Сальваторе обхватил руками такое желанное тело, не в силах устоять, но в то же время стараясь вызвать в себе прилив того же разочарования, которое ощутил, когда Джессика подняла тему о новом гардеробе. Получается, он сам не отдавал себе отчета в том, что уже начал считать ее необыкновенной девушкой. Разочарование, что он ошибся, было слишком неожиданно и сильно. Тут Сальваторе пришла в голову совершенно другая мысль. А что, если он неверно истолковал ее слова? Что, если она просто стыдится, что ей нечего надеть? Может, поэтому она всегда отказывалась сопровождать его? Что ж, он может проверить так ли это или нет.

— Так как, ты готова отправиться за покупками?

Спустя полчаса лимузин остановился у одного из крупнейших в Лондоне магазинов одежды. Держа Джессику за руку, Сальваторе повел ее, минуя отдел женского белья, в отдел верхней женской одежды. При виде его продавщицы тотчас же оживились.

— Чем могу вам помочь, сэр? — спросила элегантная, одетая во все черное женщина, очевидно администратор.

Сальваторе положил руку на талию Джессики, привлекая этим жестом внимание администратора:

— Моей девушке нужна кое-какая одежда.

«Вашей девушке повезло», — тут же выразили глаза женщины. Вслух же она произнесла:

— Хотите купить что-нибудь определенное?

— Все, что вы нам сможете предложить, — мягко сказал Сальваторе.

Их отвели в небольшое помещение в глубине магазина, скрытое от посторонних глаз, где Сальваторе было предложено кресло и чашечка кофе. Джессику пригласили зайти в примерочную размером с просторную комнату, со всех сторон увешанную зеркалами. И после этого началось действо, растянувшееся, по ощущениям Джессики, на целую вечность.

— Ваш друг прекрасно разбирается в женской одежде и, главное, знает, что хочет, — сказала администратор, когда «молния» платья из натурального шелка застегнулась на спине Джессики. Платье казалось воздушным и невесомым.

— Не могу с вами не согласиться, — сказала Джессика, у которой уже немного начала кружиться голова.

Ее гардероб пополнялся с бешеной скоростью, не в последнюю очередь благодаря расторопному обслуживанию. Когда к числу покупок добавился кружевной пояс с подвязками и несколько пар тонких шелковых чулок, Джессика наконец осознала, что все происходит на самом деле: Сальваторе покупает ей вещи, которые, как он не раз говорил, хотел бы видеть на своей любовнице!

Казалось, прошла вечность, пока продавщицы укладывали пакеты в машину. Джессика и Сальваторе стояли рядом. На Джессике было только что купленное повседневное платье из шелка, доходившее ей до колена, а под ним — тонкое нижнее белье из невероятно мягкого кружева, дерзко сексуальное и очень дорогое. Джессика никогда не носила такую одежду, и это заставляло ее чувствовать себя по-новому, так что она даже позабыла о своих старых вещах, сложенных в один из пакетов и лежавших сейчас где-то в багажнике лимузина.

Она все никак не могла определиться, какое же чувство в ней сейчас преобладало: то ли восхищение, которое испытываешь, видя, как сформировавшаяся красавица бабочка вдруг покидает свой уродливый кокон, то ли страх от того, как несколько предметов женского туалета могли неузнаваемо изменить ее характер.

— Сейчас я отвезу тебя домой и поеду дальше, — сказал Сальваторе и зевнул. — Увидимся в среду.

Он только что потратил на нее немыслимые деньги и даже не хочет посмотреть, как она выглядит, раз предлагает встретиться только через четыре дня?!

— Не... сегодня вечером? — не удержалась она от вопроса и охватившего ее разочарования.

Сальваторе ответил не сразу.

Именно потому, что он жаждал увидеть, как выглядит Джессика в дорогом наряде, под которым скрывалось весьма сексуальное белье, он отсылал ее домой. Так он сразу убивал двух зайцев. Во-первых, Джессика должна понять, что эта поездка ничего не меняет и в их отношениях правила по-прежнему устанавливает он. Вторая причина лежала еще глубже: его начинали тревожить чувства, которые вызывала в нем Джессика, помимо физического влечения. Немного побыть одному — лучший способ поставить мозги на место.

— Нет, милая, не сегодня, — твердо сказал Сальваторе, смягчая свои слова улыбкой. — Я должен лететь в Санта-Барбару. Я разве не упоминал об этом?

Сальваторе прекрасно знал, что не упоминал.

Джессика почувствовала боль в сердце. Вот оно — отношение богатого мужчины к своей бедной любовнице! Зачем ей сообщать о таких пустяках, когда она в любом случае по первому зову прибежит к нему?

— Нет, ты не упоминал об этом, — пряча свою боль, с достоинством сказала Джессика.

Когда машина остановилась возле ее дома, Джессика заставила себя улыбнуться и произнести:

— Спасибо за дорогую одежду. Я получила большое удовольствие от нашей поездки. — Хотя все, что ей хотелось, — это схватить пакет со своими старыми вещами и броситься в дом.

Но Джессика не посмела так поступить. Как бы Сальваторе ни относился к ней, она еще не готова с ним расстаться. Пока не готова.

— Удачной поездки, — сказала она и нагнулась к нему, слегка коснувшись его губ.

Джессика не знала, что внутренняя сдержанность, которая появилась в ней, отразилась даже на ее губах: они были холодны. Сальваторе почувствовал произошедшую в ней перемену, но, странное дело, это только возбудило в нем желание. Ее отстраненность лишь заставила его прижать девушку к себе, а прикосновение к непривычно мягкой дорогой ткани обострило ощущения, одновременно прокручивая в голове несколько вопросов. Неужели Джессика могла измениться всего лишь за одну поездку в магазин? Неужели обладание красивыми вещами уже начало ее портить? Ну нет, рано ей еще охладевать к нему.

— Кажется, я передумал, — сказал он ей. — Заберу-ка я тебя домой.

— Но ты должен подготовиться к поездке, — прошептала Джессика, выскальзывая из его объятий и сразу замечая, как сузились его глаза.

А Сальваторе в эту минуту думал о том, как деньги, особенно быстрые деньги, меняют человека. Пожалуйста, пример у него перед глазами. Кем была Джессика до того, как стала его любовницей? И как она продолжает меняться прямо у него на глазах...

Только как же поступить ему? Следует ли настоять на своем или отпустить ее?

Ему пришлось отказаться от обоих затей. Серые глаза Джессики потемнели, но не от страсти. В них были решительность, желание на этот раз сделать по-своему.

Ну, если она желает сама себя обмануть, это ее выбор. Только как бы ей потом не пришлось сожалеть о том, что под влиянием глупого женского упрямства она его отвергла! Просить ее и тем более умолять сегодня он не будет.

— Хорошо. Увидимся на следующей неделе, — кивнул он, откидываясь на спинку сиденья и словно теряя к ней всякий интерес.

Глава 11

Звонок в дверь нарушил тишину дома. Джессика посмотрела на часы, а затем чуть ли не с ужасом перевела взгляд на зеркало, в котором отражалась ее полуодетая фигура. Сальваторе никогда не приезжал раньше, тем более на час.

На дверце ее шкафа висело белое атласное платье. Оно представляло собой настоящий шедевр швейного искусства, так что Джессике было не то что страшно его надеть, а просто дотронуться до него.

Ее сердце учащенно забилось. Не важно, почему Сальваторе приехал раньше обещанного срока, главное, что она скоро его увидит. Но ведь ей хотелось быть красивой для него!...

Та неделя прошла ужасно. Едва зайдя в дом и увидев из окна, как отъехал лимузин, Джессика сразу преисполнилась отчаяния, что позволила своей глупой гордости одержать над ней верх. Уж лучше бы она поехала с ним, чтобы провести потрясающую ночь, чем до рассвета мучиться без сна в одинокой постели!

И снова оба места ее работы показались ей скучными и неинтересными. Впрочем, как и вся ее жизнь до встречи с ним. Да что там ее жизнь, когда она сама себе казалась скучной и бесцветной, как и весь мир вокруг...

Джессика схватила платье, быстро оделась, все время напрягая слух в надежде услышать глубокий баритон Сальваторе, но так и не дождалась. Вместо этого в ее дверь раздался стук. Она поспешила ее открыть, но слова приветствия и улыбка замерли у нее на губах. На пороге стоял не Сальваторе, а Фрея, ее вторая соседка.

— Тебе нужно выйти и расписаться, — сказала Фрея и с восхищением оглядела подругу. — Вот это я понимаю! — В ее голосе послышалась легкая зависть. — Хотела бы я, чтобы в моем гардеробе было что-нибудь похожее.

— Расписаться? За что?

— Я не сказала? Тебе пришла посылка.

— Посылка? — переспросила Джессика, машинально разглаживая платье и стараясь убедить себя, что она нисколько не огорчена. В конце концов, время, назначенное Сальваторе для их встречи, еще не наступило.

Она вышла в холл, где Уиллоу болтала с посыльным. Джессика расписалась, взяла врученный ей - конверт и в присутствии Фреи и Уиллоу вскрыла посылку. Внутри конверта оказалась небольшая коробочка.

—Коробочка, — сказала Джессика, переводя взгляд поочередно с Фреи на Уиллоу и обратно, не решаясь ее открыть, изнывая от любопытства и страха.

—Мы сами это видим! — нетерпеливо бросили девушки. — Ну же, открывай скорее!

Джессика развязала темно-зеленую ленту, открыла крышку, и три девушки одновременно ахнули:

—О боже!

—Джессика, это просто...

—У меня нет слов.

—Наверное, это какая-то ошибка, — едва обретя голос, пробормотала Джессика.

— Прочти карточку!

Джессика вытащила сопроводительную карточку непослушными пальцами и прочла: «Я не смог найти камней, которые бы подошли к твоим глазам, но эти должны подойти почти ко всем вещам».

Она снова уставилась на россыпь ярко сверкавших бриллиантов и сглотнула.

— Наверное, это все-таки ошибка, — почти беспомощно повторила Джессика. — Это слишком красиво и невероятно, чтобы быть правдой.

Уиллоу взяла браслет и с видом опытного золотоискателя подняла его, чтобы разглядеть на свет.

— Я не ювелир, но, по-моему, они вполне реальны. — Она взглянула на Джессику словно с удивлением. — Как тебе удалось заставить его подарить такую вещицу?

Джессика молча взяла браслет из ее рук и положила обратно в коробочку. Бриллианты продолжали сиять, но после слов Уиллоу камни показались ей словно запачканными. Впрочем, Уиллоу не виновата. Она ведь всего лишь озвучила ее, Джессики, собственные мысли.

Фрея, по-прежнему не сводя глаз с камней, задумчиво сказала:

— Они должны стоить состояние. Хотя бы включи их в свою страховку.

— Но у меня нет никакой страховки.

— Тогда самое время заиметь одну. Особенно если такой подарок не последний.

Фрея была права — опасно держать такие вещи, не позаботившись об их безопасности. Каково же чувствовать такую вещь на руке? Закусив губу, Джессика надела браслет на руку и почти не удивилась, что он подошел ей по размеру.

Камни сверкнули в солнечном свете, расщепляя его на все цвета спектра. Это было непередаваемо красиво. Но, любуясь ими, Джессика по-прежнему задавалась вопросом: почему Сальваторе купил ей такую дорогую вещь, причем за час до своего приезда? Может, он хотел, чтобы она надела его сегодня вечером?

Или... От этой мысли по ее коже прошел озноб, а сердце как будто остановилось. Что, если это был его прощальный подарок?..

Джессика быстро сняла браслет и положила его обратно. В эту же самую минуту раздался звонок в дверь.

— Кажется, водитель приехал, — заметила Уиллоу.

Джессика положила коробочку в сумку, накинула на плечи накидку, подхватила сумку, в которой лежала ее рабочая одежда и зубная щетка, и открыла дверь. На этот раз на пороге стоял сам Сальваторе. У Джессики перехватило дыхание, а сердце учащенно забилось. На нем был строгий черный костюм и галстук-бабочка. Сшитый на заказ костюм облегал его фигуру, подчеркивая и ширину плеч, и узость бедер.

Фрея еще не была знакома с Сальваторе, и, представляя их друг другу, Джессика заметила, как у подруги расширились глаза, а выражение ее лица иначе как ошеломленным назвать было нельзя. Джессика понимающе и слегка грустно улыбнулась. Точно так же и она реагировала на него при первых встречах, и кто знает — ведь она не видит себя со стороны! — изменилась ли ее реакция на Сальваторе с тех пор?

Сальваторе окинул взглядом облаченную в белое платье стройную фигурку. Мягкая дорогая ткань плавно повторяла изгибы тела, превращая Джессику в незнакомку. У него участился пульс. Такой Джессику он никогда не видел. Но ведь именно благодаря ему, точнее, его деньгам она изменилась так сильно, разве нет?

— Ты прекрасна, милая, — одобрительно заметил Сальваторе, когда они уже сидели в машине. — Но я не заметил на тебе браслета. Почему ты его не надела? Или он тебе не понравился?

— Конечно понравился! — искренне сказала Джессика. — Просто я постеснялась его надеть. Я не разбираюсь в драгоценностях, но даже мне он кажемся очень-очень дорогим.

— Ты взяла браслет с собой?

— Да, он в сумке.

— Ему там не место. Я хочу видеть его на твоей руке. Надень его.

Джессика все никак не могла надеть браслет в присутствии Сальваторе: что-то удерживало ее.

— Это слишком дорогой и ценный подарок, чтобы я могла его принять, тем более без повода. Даже если бы ты сделал такой подарок мне на день рождения, боюсь, я бы не могла его принять. У меня нет слов, чтобы описать, как я тебе благодарна за такой знак внимания, но я не могу...

Сальваторе пристально изучал ее лицо. Какую игру опять ведет Джессика? То она сама хочет, чтобы он купил ей что-нибудь, то отвергает драгоценности... Что это значит? Вдруг она думает, что именно так сможет скрыть свое корыстолюбие? Или надеется восхитить его, чтобы он прикупил ей еще пару таких же безделушек? Но выражение ее лица говорило об обратном: Джессика не скрывала, что ей понравился его подарок, но в ее серых глазах была решительность, а губы упрямо сжаты.

— Я не принимаю твоего отказа, Джессика. Я купил его для тебя и хочу, чтобы ты его надела. Для меня. — С этими словами Сальваторе достал браслет.

— Пожалуйста, Сальваторе, не надо, — запротестовала Джессика.

— Послушай меня, Джессика. Я купил эту вещь специально для тебя. Я могу себе это позволить. Почему ты хочешь отказать мне в удовольствии? Выбрав браслет, я мечтал увидеть его на твоей руке. Если ты откажешься, то обидишь меня.

Джессика взглянула на него с гордой решимостью, пряча свою растерянность. Правда ли то, что ее отказ может его задеть? Нет, такого не может быть! Он просто из мужского упрямства пытается заставить ее надеть браслет.

— Как ты можешь так говорить? — вздохнула Джессика, прекратив всякое сопротивление. — Конечно, я не хочу тебя огорчать.

Сальваторе улыбнулся и стал надевать сверкающий браслет на ее тонкое запястье. Джессика сдалась, не особенно настаивая. Впрочем, как он ожидал, и в этом не было ничего удивительного. Теперь он практически не сомневался, что Джессика ничем не отличается от других женщин. «Все так, — размышлял Сальваторе, — но почему мне хочется верить в обратное?»

— Помни, что, нося браслет, ты доставишь мне радость, даже если я этого не вижу. А теперь, — он пальцем поднял ее подбородок, — поцелуй меня и скажи, как сильно ты без меня скучала.

Джессика сразу же потянулась к его губам и прошептала:

— Я скучала по тебе, Сальваторе.

Но когда их губы соприкоснулись, голова у нее закружилась. И не только от поцелуя. Ей не давала покоя мысль, что, приняв этот подарок, который как будто стал оттягивать ей руку, Джессика тем самым переступила невидимую грань. Как будто... как будто она продала себя! Да, она всегда была под рукой Сальваторе, когда ему требовалось в постели женское тело. Она носила дорогую одежду, купленную им, а теперь и драгоценности, которые словно должны были говорить всем о том, что она — часть его мира. Но сама Джессика не чувствовала себя этой частью, не ощущала себя даже его маленькой частицей. Наверное, она никогда не сможет принадлежать тому же миру, что и Сальваторе. Она всего лишь красивая вещь, которую купил себе богатый мужчина. Она самозванка, продавшаяся за бриллиантовый браслет и новые дорогие тряпки. В сущности, она так и осталась его уборщицей, лишь временно упаковавшись в дорогие тряпки.

Браслет вдруг показался ей невероятно тяжелым, словно это была не элегантная вещь, а холодные наручники. Таким же холодом сковало ее сердце. Как же она могла быть такой глупой, что без памяти влюбилась в Сальваторе Кардини? Почему не разорвала с ним отношения прежде, чем стало слишком поздно?

Сальваторе почувствовал пробежавшую по ее телу дрожь. Но это был не тот трепет, охватывавший Джессику, когда он знал, что она возбуждена не меньше, чем он.

— Тебе холодно?

— Немного. — Она поправила накидку на голых плечах. — Платье очень легкое.

— И это одно из его несомненных достоинств, — заметил Сальваторе, когда машина остановилась прямо напротив Музея истории природы.

Джессика почти с испугом смотрела на величественное здание, куда однажды они ходили с бабушкой во время ее школьных каникул.

— Ужин состоится здесь? — недоверчиво спросила она срывающимся от охватившего ее волнения голосом.

— Да, — пожал Сальваторе плечами, словно не видел в этом ничего необычного. — Здание часто снимают для проведения благотворительных вечеров и корпоративных мероприятий.

Внутри музей временно полностью преобразился: Джессика никогда не думала, что ужин можно организовать с таким размахом и роскошью. Повсюду стояли высокие темные вазы, полные алых роз источавших нежнейший аромат. Со всех сторон ярко мерцали лампы, подобно звездам и подобно же звездам не ослепляя глаз.

Половину просторного помещения занимал огромный динозавр, вокруг которого были накрыты столы со сверкающим на нем хрусталем.

Чувство, грызущее Джессику изнутри с тех пор, как посыльный доставил браслет, стало сильнее. «Что я здесь делаю? — спрашивала она себя. — Разве сейчас, в этом переливающемся белом атласном платье, я настоящая? Настоящая Джессика — та, чей опрятный, купленный в магазине готовой одежды офисный костюм лежит сейчас в лимузине Сальваторе».

Столик, к которому подвел ее Сальваторе, располагался у всех на виду. Сальваторе представлял Джессику кому-то, представлял кого-то и ей, но все это было словно в тумане. Она говорила какие-то приличествующие случаю фразы, улыбалась, но все проделывала машинально. В какой-то момент Джессика словно очнулась и увидела мужчину с рыжими курчавыми волосами, подающего руку Сальваторе. Он показался ей странно знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.

— Не ожидал увидеть тебя так скоро! — воскликнул мужчина и перевел взгляд на нее. — Мы случайно встретились на днях в Санта-Барбаре, — пояснил он Джессике, когда они садились за стол. — Кстати, я Джереми.

Джессика кивнула и вспомнила, где его видела. Это было на самом первом ужине, куда Сальваторе привел ее в качестве своей предполагаемой подружки. И тогда именно Джереми, а не Сальваторе проявил к ней больше дружеского внимания. Джессика тут же расслабилась и снова улыбнулась Джереми, на этот раз искренне. Благодаря ему она уже не чувствовала себя здесь такой одинокой. Это открытие даже заставило ее приободриться. Может, ей не следовало запугивать себя и когда-нибудь она все-таки сможет вписаться в мир Сальваторе?

Она перевела взгляд на Джереми и с удивлением поняла, что он ее не узнал.

— Мы с вами уже встречались, — с улыбкой сказала девушка. — Я Джессика. Помните?

Джереми секунду смотрел на нее, а затем медленно покачал головой:

— Боюсь, вы меня с кем-то спутали. Мы с вами не встречались.

— Ужин у Гаса и Эми, — напомнила Джессика.

Наконец в его глазах мелькнула искорка узнавания, а затем он посмотрел на нее с возрастающим изумлением:

— В самом деле... И вы еще слушали меня, когда я начал болтать о рыбалке. Но... — он откашлялся, — но вы так изменились, что я вас сначала, даже не узнал. Что вы с собой сделали?

— Сделала? — повторила Джессика, делая вид, что не понимает его вопроса.

Джереми как будто очнулся и покачал головой:

— Извините. Я не так выразился... Просто вы тогда выглядели немного иначе, — улыбнулся он ей, бросив на нее взгляд, выражение которого Джессика не смогла понять. Он взял бокал с вином, и это стало для нее очевидным сигналом, что Джереми не желает говорить на эту тему. Тут Джереми заметил ее браслет и небрежно обронил: — Какая великолепная вещь у вас на руке...

Больше он не произнес ни слова. Джессика снова почувствовала себя чужой. Что произошло? Почему Джереми, который так мило говорил с ней первый раз, сегодня так дипломатично закончил разговор и дал ей понять, что не желает больше разговаривать?

Стараясь казаться спокойной, Джессика взялась за еду, но кусок не шел ей в горло. «Неужели я так сильно изменилась, — почти с отчаянием думала она, — что даже Джереми, видевший меня раз в жизни, почувствовал произошедшую во мне перемену и эта перемена не пришлась ему по душе?»

Она попыталась взглянуть на себя со стороны. Как она должна выглядеть в эту минуту? Белое атласное платье, элегантная накидка на плечах, сумочка, купленная во время того же похода в магазин, макияж, к которому она почти не прибегала до встреч с Сальваторе, бриллиантовый браслет...

Ей неожиданно стало тяжело дышать. Может, так и должна выглядеть любовница богатого мужчины? И, взглянув на нее пристальнее, Джереми это тут же понял?

Ужин тянулся бесконечно долго. После него последовал аукцион, на котором, как поняла Джессика, Сальваторе внес щедрое пожертвование в виде отпуска на роскошной вилле в Сицилии. Виды острова, где кому-то посчастливится побывать, замелькали на гигантском экране: невероятно красивый пейзаж с рядами лимонных деревьев, протянувшихся вдоль пляжей, навевающих мысли о райском уголке, невысокие, покрытые буйной зеленью горы, древние города с их уходящей в глубь веков историей...

Джессика украдкой бросила взгляд на профиль Сальваторе и увидела, как по его лицу бродит легкая улыбка. О чем он думает в эту минуту? Ответ ясен. О чем может мечтать тридцатишестилетний мужчина, снова увидевший родную землю, как не о молодой невинной жене, когда он введет ее в свой дом?

Боль пронзила все ее существо. Останется ли в его памяти маленький уголок для Джессики Мартин или она встанет в один ряд с другими его любовницами, чьих лиц он, возможно, даже уже и не помнит?..

Джессика все еще была во власти этой боли, когда Сальваторе повернулся к ней. В салоне лимузина было тихо, слышалось только негромкое ровное урчание мотора.

— Ты молчала почти весь вечер, — первым нарушил эту тишину Сальваторе. — Что-то случилось?

Вопрос Сальваторе застал Джессику врасплох.

— В самом деле? — спросила она, принуждая себя улыбнуться. — Нет, ничего не произошло. Тебе показалось. — Она перевела взгляд на окно, за которым мелькали светящиеся в ночи фонари.

— Нет, не показалось, — медленно сказал Сальваторе. — Может, ты была разочарована тем, что Джереми был менее восприимчив к твоим чарам, чем в вашу первую с ним встречу?

— О каких чарах ты говоришь? — через силу засмеялась Джессика. — Он даже не узнал меня.

Сальваторе провел рукой по ее платью, наслаждаясь прикосновением к гладкому мягкому атласу.

— Но ведь это хороший знак, разве не так? Разве новый гардероб женщины не предназначен для создания другого имиджа? Ты должна радоваться.

— Может быть, — пожала плечами Джессика, не имея сил на возражения.

Она чувствовала себя как не расцветший еще садовый цветок, который неожиданно срезали и унесли в дом. Тепло заставило раскрыться его бутон, но под влиянием этого же тепла он так же быстро отцвел и увял...

— Что-то я не слышу в твоем голосе особой радости, — негромко сказал Сальваторе. — Неужели ты настолько наивна, что не видишь того, что видят остальные, тем более мужчины? Ведь мы столько времени провели вместе...

Их взгляды встретились.

— Что, на мне горит твое клеймо? — не удержалась Джессика, и ей вдруг показалось, что на самом деле на ее теле остался какой-то знак, как ценники, которые по-прежнему висели на большей части купленных для нее Сальваторе вещей.

«Должно быть, то же самое почувствовал и Джереми, — подумала она. — И как его можно винить за то, что он не захотел говорить со мной? Ведь Джереми понял, что я продалась Сальваторе за несколько десятков атласных и шелковых платьев и за кучку драгоценностей».

В эту минуту Джессика была сама себе противна. Если раньше слово «любовница» не вызывало в ней отвращения, то сейчас оно ощущалось во рту мерзким привкусом. Возможно, все было бы проще, не будь она влюблена в Сальваторе, ведь любовницы для того и существуют, чтобы удовлетворять все мужские потребности и больше ни на что не рассчитывать.

Глаза Сальваторе потемнели. Его взгляд прошелся по ее телу, словно он на самом деле намеревался отыскать на ней свой знак.

— Если и было какое-то клеймо, то оно уже стерлось, — охрипшим голосом заявил он и, схватив ее за талию, пересадил к себе на колени. — И должен признаться, мне не нравится мысль, что ты разгуливаешь на свободе без знака, что ты принадлежишь мне.

«О, если бы я только принадлежала тебе!» — мелькнуло в голове у Джессики, когда она почувствовала твердые мужские губы, прижавшиеся к ее губам в жадном, требовательном поцелуе, и закрыла глаза.

Оторвавшись от ее губ, он дотронулся до них пальцем.

— Вот теперь уже лучше, — с удовлетворением сказал Сальваторе, глядя на ее слегка припухший рот со смазанной помадой.

Джессика открыла глаза, терзаемая желанием снова ощутить прикосновение этих губ, а также и невеселыми мыслями, закравшимися ей в голову этим вечером и все никак не дававшими ей покоя.

— Как было в Санта-Барбаре? — спросила она, не желая поддаваться своим страстям.

— Дождливо. Шумно. Все как обычно.

Сальваторе не стал говорить о женщинах, которые почти не давали ему прохода. Да и о чем бы он стал рассказывать? Что, несмотря на всех окружавших его красоток, он скучал по Джессике и жалел, что уехал в тот вечер, не настояв на том, чтобы она провела ночь с ним? Скучал именно по ней, по ее голосу, смеху, улыбке, а не только по ее восхитительному телу...

Такое чувство он испытывал впервые. Как правило, если Сальваторе скучал по женщине, это означало, что ему был нужен только секс. Он наслаждался женским телом точно так же, как едой или хорошим вином. Во время же поездки в Санта-Барбару Сальваторе понял, что, как бы красивы и утонченны ни были его собеседницы, он хочет видеть на их месте Джессику.

И это чувство его тревожило, так как означало, что он стал в какой-то степени зависим от Джессики, а Сальваторе никогда не был ни от кого зависим, наоборот, очень многие люди зависели от него, не говоря уже о женщинах. Но еще ужаснее было то, что ему снова хотелось услышать от Джессики слова, как ей было плохо без него.

Сальваторе провел рукой по ее шелковистым волосам.

— Ты скучала без меня? — следя за тем, чтобы его голос звучал небрежно, спросил он.

— Да.

— И как сильно?

Джессике хотелось сказать: «Хочешь, я покажу тебе?», а затем прижаться к нему и покрыть все его лицо поцелуями. Но, не зная, что скрывалось за его вопросом, и боясь поверить в то, что Сальваторе пусть помимо своей воли, но привязался к ней, она не осмелилась на такое проявление чувств. Вместо этого Джессика прижалась к нему всем телом, положила ладонь ему на бедро и вонзила в него ноготки. Сальваторе закрыл глаза и простонал.

— Очень-очень сильно, — прошептала она.

— Не убирай руку, — велел Сальваторе срывающимся голосом.

Они с шумом ворвались в его квартиру. Джессика, дрожа всем телом, услышала, будто в отдалении хлопнула дверь, но ей ни до чего не было дела, кроме сжимавшего ее в своих объятиях Сальваторе, кроме его рук, срывающих с нее дорогое платье так, словно это была дешевая тряпка....

Сальваторе овладел ею прямо у стены — быстро, яростно, — заставляя ее вскрикивать и стонать от стремительно накатывавшего на нее наслаждения. Взрыв последовал почти мгновенно, заставив ее содрогнуться и задрожать всем телом.

Он на руках донес ее до спальни, положил на кровать, но Джессика все еще дрожала, и не только от ошеломившей ее неистовой страсти, захватившей их обоих, но и от осознания того, как сильно ей будет не хватать этого мужчины.

Они почти не спали в эту ночь. Лежа рядом с Сальваторе, она слышала в тишине их тяжелое дыхание и задавалась вопросом: уж не расставание ли придало их близости новый, более насыщенный, нетерпеливый, яркий оттенок? До этого дня секс с Сальваторе доставлял ей столько удовольствия, что она думала — большего наслаждения испытать невозможно. Впрочем, может, она только это придумала, так как ей безумно хотелось, чтобы, кроме секса, их связывали более глубокие чувства? И кого ей винить за это? Сальваторе? Нет, конечно. Ведь он с самого начала предупредил ее, чтобы она не питала в отношении этого романа никаких иллюзий.

Мучимая этими мыслями, Джессика встала задолго до того, как ей нужно было собираться на работу. Стараясь не разбудить Сальваторе, она приняла душ и стала одеваться. Подняв глаза, натолкнулась на взгляд голубых глаз и поняла, что он уже некоторое время наблюдает за ней из-под ресниц.

— Доброе утро, — сказал Сальваторе еще хриплым ото сна голосом и продолжил: — Такой фантастичной ночи у меня еще не было.

Джессика залилась румянцем, но кивнула, соглашаясь:

— Да.

— Надеюсь на продолжение сегодня. Вечером у меня должна состояться встреча на реке. Составишь мне компанию? После мы поужинаем вместе и... — его губы изогнулись в чувственной улыбке, — я знаю там замечательный отель. Мы можем переночевать там и встретить утро в сельской тиши. Что скажешь?

— Это было бы здорово, — сказала Джессика, но глаза ее избегали взгляда Сальваторе. — Но я не могу.

Сальваторе сам не знал, что заставило его сделать Джессике такое предложение, а уж ее отказ вызвал лишь глухое раздражение.

— Не можешь?..

Джессика покачал головой:

— К сожалению, не могу. Если бы ты предупредил заранее...

Его раздражение сменилось гневом — на нее, на самого себя. И он лишь разгорался все сильнее, так как Сальваторе все никак не мог взять в толк, что с ним происходит сегодня утром, почему им владеют чувства, а не он ими?

Подложив руки под голову, он придал лицу скучающее выражение.

— Я думал, что мы поняли друг друга, Джессика. Однажды мы уже говорили на эту тему, и моя позиция осталась неизменной: ты не заставишь меня желать тебя сильнее, если будешь вести себя как невинная, застенчивая старшеклассница, то и дело отказываясь от моих предложений.

С минуту Джессика могла лишь смотреть на него, не в силах выдавить из себя ни слова. Почему Сальваторе упорно продолжает считать, что она не оставляет попыток манипулировать им? Почему не хочет понять, что, кроме их отношений, у нее есть своя жизнь и эта жизнь состоит из будней и работы, за которую ей платят зарплату, чтобы она могла иметь крышу над головой и еду на столе?

Впрочем, это глупые вопросы. Все очень просто — Сальваторе это неинтересно, потому что она неинтересна ему как личность. Джессика интересует его лишь постольку, поскольку она всегда рядом и может согреть ему постель по первому его зову.

А то, что эта ночь была не такой, как все прежние, — так это только ее воображение. Ничего не изменилось. И может, даже его нежность, если она ей не почудилась сегодня ночью, не имела ничего общего с чувствами. Может, она приняла за нежность его усталость и удовлетворение?

— Сегодня рабочий день, — мягко, но твердо сказала Джессика. — И я, как и большинство обычных людей, должна работать, чтобы жить. Если ты не забыл, вечерами я также убираю твой офис и именно благодаря этому обстоятельству мы познакомились.

— На сегодня я тебя освобождаю от твоих обязанностей, — не задумываясь, бросил Сальваторе. — Можешь не волноваться по этому поводу. Ничего страшного не произойдет, если ты сегодня там не появишься.

— Даже если так, я сегодня не могу.

— Черт возьми, Джессика! Я председатель совета директоров этой чертовой компании, и раз я сказал, что ты можешь взять сегодня отгул, не ставя никого в известность, раз об этом знаю я, значит, можешь не приходить на работу.

Джессика покачала головой, цепляясь за свою работу как за единственное оставшееся у нее доказательство своей независимости.

— Но я работаю не на тебя, Сальваторе. Я сотрудница «Топ клин», а в этой компании вряд ли будут счастливы узнать, что я взяла в привычку, не ставя их в известность, не приходить на работу. Ты представляешь, что это повлечет за собой? Для начала они зададутся вопросом: с чего это управляющий директор стал хлопотать о девице, занимающейся уборкой его офиса?.. Понимаешь, к чему я веду? И потом... — Джессика набрала в легкие побольше воздуха, напоминая себе, что кое-кому нужно также напомнить о реальности, в которой она существует, когда не делит с ним постель. — И потом, это вопрос денег, — с усилием продолжила она. — Мне нужны деньги, чтобы жить. Именно по этой причине я работаю, а не для своего удовольствия, как у тебя, возможно, сложилось мнение.

Сальваторе не обратил внимания на легкую иронию ее последних слов. Он улыбнулся. Наконец-то кое-что прояснилось, и, по счастью, эта проблема решается в два счета. Он потянулся к бумажнику, вытащил пачку денег и, не глядя, отделил от нее часть банкнот.

— Сколько тебе необходимо?

Джессика почувствовала себя выставленной на продажу обнаженной рабыней. На щеках у нее начинали проступать красные пятна гнева и стыда.

— Я имела в виду совершенно другое, — едва удерживаясь, чтобы не закричать, сказала она. — Мне не нужны твои деньги!

— О бога ради! — не сдержался Сальваторе. — Для меня это пустяк. Я хочу, чтобы ты была рядом. Я не хочу, чтобы ты убирала мой офис. Если ты попробуешь оценить мое предложение с точки зрения логики, отбросив эмоции, то поймешь, что я просто делюсь с тобой деньгами, которых у меня более чем достаточно, и поэтому не стоит раздувать из-за этого такую трагедию. Я даю тебе деньги только потому, что не хочу лишаться твоего общества, понимаешь?

Джессика покачала головой:

—Я понимаю, но взять у тебя деньги не могу.

— Джессика, пожалуйста!

Она не знала, произнес ли Сальваторе «пожалуйста» намеренно, или это слово вырвалось у него случайно, но он впервые попросил ее о чем-то, а не просто поставил в известность. И хотя Джессика была уверена, что будет потом презирать себя за это, но отказать в его просьбе уже не могла. Она кивнула. Хотя это была лишь часть правды. Основная же правда заключалась в том, что она была согласна с тем, что предложение Сальваторе являлось выходом из сложившихся обстоятельств.

Сальваторе почувствовал несказанное облегчение.

— Я должен понимать, что ты в конце концов решила взять эти деньги? — уточнил он на всякий случай.

— Да, я возьму эти деньги.

Джессика подошла к нему. Руки у нее дрожали, и, чтобы Сальваторе этого не заметил, она быстро взглянула на достоинства купюр, вытащила две и отрицательно покачала головой, когда Сальваторе протянул ей еще. Она унизилась до того, чтобы принять от Сальваторе деньги, но это будет небольшая сумма.

— Джессика... — снова нахмурился Сальваторе.

— Увидимся позже, — мягко перебила она, запечатлела на его губах быстрый поцелуй и поспешила уйти.

На улице шел дождь, но Джессика даже не почувствовала холода брызг, попавших ей на ноги из- под колес автобуса. В холле компании, где она работала, она купила пластиковый стакан кофе, который оказался на вкус просто отвратительным, но, по крайней мере, он был горячий.

Джессика только села за свой стол, заставила себя сконцентрироваться на работе и вошла в электронную почту, как зазвонил телефон.

Звонок был из госпиталя, и перед тем, что ей сообщили, все мысли, не дававшие ей покоя, отступили на задний план.

Глава 12

Джессика сжимала руку бабушки и, глядя на нее, вдруг подумала, какой маленькой и хрупкой та выглядит на больничной койке.

— С вашей бабушкой будет все в порядке, мисс Мартин, — сказал врач. — Это всего лишь перелом.

Джессика кивнула, но страх, сжавший ее сердце после неожиданного звонка, никак не хотел рассасываться. Наверное, она просто привыкла, что бабушка почти не болеет. Известие о том, что она упала и получила перелом кости, просто выбило почву из-под ног Джессики. Впервые она осознала, что бабушка стареет.

— Спасибо, доктор, — сказала Джессика. — Я вам очень благодарна.

— С вашей бабушкой не соскучишься, — мимолетно улыбнулся ей врач и вышел.

Джессика посмотрела на бабушку со смесью любви и отчаяния:

— Как тебе только в голову пришло танцевать сальсу в твоем возрасте!

— Нет, Джессика, не хочу ничего слышать! И так только и слышу со всех сторон: «В вашем возрасте это делать нежелательно». Ты же знаешь, что я всегда любила танцевать, и в этом падении виновата вовсе не я, а мой неуклюжий партнер. — Она слегка подняла руку с загипсованным запястьем и состроила гримасу. — Беда в том, что я повредила правую руку, а значит, на время стану совершенно беспомощна.

— Но ты можешь положиться на меня, — сказала Джессика с улыбкой, лихорадочно думая о том, как выйти из сложившегося положения.

Не зная, как тяжела травма бабушки, она почти сразу позвонила Сальваторе, чего не делала никогда, и сообщила, что сегодня вечером она к нему не приедет.

— Что случилось? — требовательно спросил он.

— Со мной ничего, а вот моя бабушка растянулась на полу и при падении сломала себе запястье. Не считая этого, все в порядке.

— Хорошо, — сказал Сальваторе.

Даже по телефону чувствовалось, что он сразу потерял к ней интерес. Джессика слышала, как звонит у него в офисе телефон и приглушенный гомон голосов. Она не стала продолжать разговор и тотчас же попрощалась. Это было еще одним подтверждением того, как мало она и ее семья значат для Сальваторе.

Итак, пришло время подумать о бабушке. Конечно, можно взять внеочередной отпуск, чтобы заботиться о ней, но компания вряд ли отпустит ее надолго.

— Как бы я ни хотела помочь тебе сама, но, боюсь, придется привлечь к помощи кого-нибудь еще, — медленно сказала она. — Например, обратиться в агентство.

Бабушка озабоченно нахмурилась:

— Но ведь это дорого. Мы не можем себе этого позволить.

— Я могу использовать кое-какие свои сбережения, — с улыбкой сказала Джессика. — Нет, не возражай, пожалуйста. Я могу, я хочу, и я должна помочь.

Не было у нее никаких сбережений, зато была вещь, которую она всегда носила в сумке из страха оставлять ее в доме. Браслет, ее единственная драгоценность, подарок Сальваторе. Его можно было продать, и вырученных денег должно было хватить с лихвой. Мысль об этом была неприятна, но вместе с тем Джессика испытывала какое-то облегчение, что избавится от вещицы, которая, кроме денежной стоимости, не заключала в себе ничего дорогого для нее. Будь этот браслет символом любви, она ни за что бы не продала его!

Сумма, которую ей озвучил ювелир, оказалась много выше той, на которую рассчитывала Джессика.

— Уникальная вещь. Просто уникальная, — несколько раз повторил он, разглядывая браслет через лупу.

Он оторвался от этого занятия, только когда Джессика без размышлений согласилась с предложенной ценой. Ювелир, казалось, был удивлен этим обстоятельством, но что могла сказать ему Джессика? Что она не имеет ни малейшего понятия, сколько на рынке стоят бриллианты? Ей нужны были деньги, и нужны срочно!

Когда она узнала в агентстве, во сколько обойдется помощь сиделки, Джессика поняла, что, не сделай Сальваторе столь своевременный подарок, ей пришлось бы поломать голову над тем, как помочь бабушке.

— Я договорилась, что к тебе два раза в день будут приходить и делать все необходимые дела по дому, все, о чем ты попросишь, — говорила она, уже находясь с бабушкой в маленьком коттедже, где провела большую часть своего детства.

— Красота, — сказала бабушка. Ее глаза лукаво блеснули. — Надо будет почаще ломать запястье.

— Только попробуй! — шутливо пригрозила Джессика.

Со странным чувством ложилась она в ту же ночь в свою узкую постель в небольшой спаленке, за окнами которой росли яблони. В темном небе мерцали далекие звезды. Как только закрылся единственный в городишке паб, на улице установилась необычная тишина. Раньше эта тишина казалась ей почти жуткой, но сейчас она действовала словно бальзам на ее растревоженную душу.

Первым звуком, который она услышала утром, было пение птиц за окном. Джессика несколько минут лежала, слушая птичьи голоса, и неожиданно подумала: «А не ошиблась ли я, променяв птичье пение на шум улиц в Лондоне, ради того, чтобы хоть чего-нибудь добиться в жизни?»

Да, ей удалось добиться кое-каких успехов. У нее были неплохие шансы на повышение по службе, ей удалось найти приличное жилье за приемлемую цену, и, более того, ей даже несказанно повезло встретить Сальваторе. То, что сейчас она была с ним, затмевало все остальные ее достижения, но как долго это еще будет длиться?

Временно оставив бабушку на попечение соседки, Джессика отбыла в Лондон и к обеду уже сидела за своим рабочим столом. Ее взгляд постоянно устремлялся к сумке, стоящей у ее ног. В ней лежали деньги, которые необходимо было в ближайшее же время положить на счет. Но эта проблема была ничто по сравнению с тем, что ей еще предстояло — как она скажет о продаже браслета Сальваторе?

Совесть говорила, что это сделать необходимо, но что он подумает? На словах она заявляет, что ей не нужны деньги, но при первой же возможности, пусть и вынужденно, избавляется от его подарков ради денег.

Она забыла об этом, когда увидела его вечером, бросилась к нему в объятия, словно после года разлуки, а не одной ночи. Сальваторе засмеялся при виде столь открытого выражения чувств.

— Скучала? — спросил он, целуя ее.

— Да.

— Как твоя бабушка?

— С ней все в порядке.

Почти тотчас, так что Джессика не сразу опомнилась, они уже оказались на пути к аэропорту, а еще через пару часов приземлились в Париже. Прогуливаясь по одной из центральных улиц, заглянули в небольшой бутик, который покинули с кружевным бельем. После этого Джессика настояла на том, чтобы совершить речную прогулку по Сене. Сальваторе засмеялся, обвинив ее в том, что она заставляет его чувствовать себя туристом.

— А разве нет? — возразила Джессика. — И потом, я еще никогда не видела, чтобы ты был так расслаблен и беззаботен.

Стоя в очереди за билетами в Музей Орсе, Сальваторе признал, что Джессика права. Он давно не стоял в очереди, но почему-то сейчас это даже доставляло ему радость.

Когда они разгуливали по известному в Париже блошиному рынку, Сальваторе смотрел больше на Джессику, чем на вещи, хотя некоторые из них были весьма любопытны. Джессика как будто получала огромное удовольствие, разглядывая предлагаемый хлам. Возле одной из палаток она задержалась и, подняв к свету лунный камень на серебряной цепочке, с восторгом сказала:

— Смотри, у этого камня цвет воды в Сене!

Сальваторе нахмурился. Это был намек на то, что пора делать новый подарок, но почему она выбрала такую дешевую вещицу?

— А где твой браслет? — заметив его отсутствие на ее руке, спросил Сальваторе позже, поднеся к ее губам устрицу, предварительно окунув ее в малиновый уксус.

Джессика вся похолодела. Сальваторе предоставлял ей великолепную возможность рассказать обо всем, но как же ей не хотелось портить этот момент!

— Я оставила его дома, — сказала она, внутренне содрогаясь от своей лжи.

Они провели в Париже все выходные, и это было незабываемое время.

В понедельник Джессика снова уступила умелым ласкам Сальваторе и его настойчивым увещеваниям и, вместо того чтобы убирать его офис, провела вечер на музыкальном концерте, а ночь — в его объятиях.

Во вторник после работы она проведала свою бабушку, которая, судя по всему, начала получать удовольствие от того, как вокруг нее все суетятся.

В среду Джессика намеренно пришла в его офис поздно, так как Сальваторе сказал ей, что собрание, которое должно было состояться в этот день, может затянуться. Впервые Джессике показалось стыдным появляться перед Сальваторе и его сотрудниками в отвратительной розовой униформе.

Но когда она вошла в его офис, надеясь, что он пуст, ее ждал неприятный сюрприз в лице ее начальницы.

— Не хотите объяснить свое опоздание? — вежливо, но холодно спросила женщина.

Джессика вздохнула. Что она могла сказать в свое оправдание? Да и стоило ли говорить, когда по лицу женщины было ясно, что она задала этот вопрос чисто формально, уже имея четко сформированное для себя мнение на этот счет.

Джессика почти рассеянно подумала, не сообщил ли кто в компанию о том, что она стала уклоняться от своих обязанностей?

Женщина открыла рот, и первые же ее слова подтвердили догадку:

— Такое в моей практике впервые. Наверное, в этом здании уже не осталось никого, кто бы не знал, что сотрудница «Топ клин» завела интрижку с управляющим директором компании, чей офис ей надлежит убирать.

Полчаса спустя Джессика покинула здание компании. Лимузин Сальваторе уже ждал ее на улице. Ей захотелось расхохотаться от иронии жизни: уволенную уборщицу увозит лимузин управляющего директора, с которым она имела глупость завести роман. Но это длилось недолго. Обмякнув на сиденье, она безучастно смотрела в окно, пока лимузин вез ее в Челси.

Сальваторе открыл дверь квартиры и, не прекращая разговора по телефону, махнул ей рукой в сторону подноса с напитками. Джессика хотела лишь одного: прижаться к нему и рассказать ему, что случилось. Но их отношения были четко расписаны: никаких эмоций, никакого дружеского участия или жалоб. Поэтому Джессика сняла плащ и стала молча ждать, когда Сальваторе закончит телефонный разговор.

— Привет, милая,— мягко сказал он.

— Важный звонок? — машинально спросила Джессика, завидев пролегшую между его бровей морщинку.

— Можно сказать и так. Помнишь, я тебе рассказывал об отеле в Азии, который хочет купить один из моих кузенов? Я считаю, что цена слишком завышена, но беда в том, что Джакомо горяч и иногда может действовать импульсивно. — Он охватил взглядом ее фигуру и задержался на ее лице. — Ты бледна, — заметил он. — Хорошо себя чувствуешь, милая?

В его голосе послышалась легкая тревога, и Джессика сглотнула, чувствуя, как от его участия ее глаза стремительно наполняются слезами.

— Я не больна, если ты это имеешь в виду, — через силу улыбнулась она. И тяжело вздохнула. — Но меня уволили. Из агентства, я хочу сказать.

Сальваторе прищурился:

— Причина?

Джессика хотела рассмеяться, но ее смех резко оборвался.

— «За проявленный непрофессионализм». По- моему, формулировка звучала так. До руководства агентства дошли слухи, что я... что мы... — Она посмотрела прямо в глаза Сальваторе, зная, что никакого «мы» на самом деле не существует. — Они считают такое поведение со стороны сотрудников недопустимым, чуть ли не злоупотреблением своими должностными обязанностями. — Это было смешно, но смеяться Джессика не могла. — Извини, если это как-то отразится на твоей репутации...

Несколько мгновений стояла тишина. Затем Сальваторе пожал плечами:

— Ты боишься, что это как-то отразится на моей репутации? Напрасно. Мне наплевать на то, что обо мне будут болтать. Это моя жизнь, и я знаю, чего хочу. — Он подошел к ней. — Хочешь узнать мое мнение? Я рад, что тебя уволили, так как это значит, что ты больше сможешь проводить времени со мной. Я и так потерял его слишком много из-за твоего упрямства.

Джессика недоверчиво смотрела на Сальваторе. Если кто и был упрям, так это он сам.

— Мое стремление быть независимой ты называешь упрямством? Я ведь уже объясняла, что...

— Я помню, — перебил ее Сальваторе, — что ты работаешь не ради удовольствия, а потому, что тебе нужны деньги. Но я тебе не раз говорил, что деньги для меня не проблема, и, если мне не изменяет память, подобный разговор состоялся у нас совсем недавно. — Он прижал ее к себе. — Я дам тебе столько, сколько необходимо.

Джессика слушала его, словно издалека, вдыхая исходящий от него запах, чувствуя его дыхание на своей щеке, его руки, блуждающие по ее телу. Ах, как убедителен был Сальваторе! Но ведь это был самый простой выход. А к красивой жизни привыкнуть ох как легко, тем более когда это означает, что она больше времени будет проводить с любимым.

И в этом таился соблазн. Джессика заставила себя вспомнить, как неприятно, как противно ей было принимать из его рук несколько банкнотов в первый раз. Вспомнить о деньгах, вырученных за браслет, об охватившей ее трусости в Париже, когда она запаниковала, услышав его вопрос о браслете. И о чувстве вины, которое с тех пор ее не покидало...

— Мне не нужны твои деньги, — с усилием произнесла она. — У меня уже больше чем достаточно.

— Даже если я настаиваю?

— Ты можешь настаивать сколько угодно. Я больше ничего от тебя не приму.

Она посмотрела на него твердым взглядом. И неожиданно для себя Сальваторе понял: как не восхищаться человеком, который упорно отстаивает свою независимость, пусть хотя бы видимую? Но сейчас он не хотел восхищаться этим качеством.

Подняв ее лицо за подбородок, он посмотрел ей в глаза:

— Хорошо, предлагаю компромисс. Можешь не брать моих денег, но, пока ты со мной, ты не будешь искать никакой другой работы с частичной занятостью. Договорились?

В его голосе ей послышалась чуть ли не угроза, которая только подхлестнула ее упрямство. Джессика уже открыла рот, чтобы сказать, что Сальваторе не имеет никакого права диктовать ей, как жить, но, натолкнувшись на его сверкающий взгляд, тут же его закрыла. А может, у Сальваторе действительно есть на нее некоторые права? Как ни стыдно это признавать, но ведь она носит одежду, купленную на его деньги. И нанять помощницу для бабушки стало возможным благодаря средствам, вырученным от продажи его браслета...

Джессика прислонилась к его плечу и закрыла глаза. В эту же самую минуту спор перестал иметь для нее какое-либо значение. Все было не важно, кроме одного: быть рядом с Сальваторе. Кто знает, сколько времени у нее еще осталось? Не стоит так небрежно распоряжаться драгоценными минутами, которые можно провести с ним. Работу найти она всегда успеет.

— Так что ты решила? — негромко спросил Сальваторе, так и не дождавшись ответа от Джессики. — Согласна?

Джессика крепче прижалась к нему и, подняв голову, пожала плечами.

— Хорошо, я согласна на этот компромисс, — вздохнула она. — Но только на этот.

Сальваторе смотрел в ее изумительные серые глаза, в которых была непонятная грусть, на нежный овал ее лица, на слегка приоткрытые мягкие губы, и его постепенно охватывало странное чувство, которое он не понимал.

Время для него как будто остановилось. Он видел только Джессику, ее глаза, ее губы. Чувствовал только ее запах, тепло ее кожи, ее соблазнительное тело...

Сальваторе потряс головой, стараясь избавиться от непонятно откуда нахлынувших на него эмоций. Нет, время эмоций еще не пришло. И уж точно он не должен испытывать к Джессике никаких чувств! Это невозможно, так как она совершенно не подходит ему! За исключением их физической совместимости.

— Вот и хорошо, что мы все уладили, — сказал он чуть более жестко, чем хотел. — Впредь хочу, чтобы ты была всегда рядом, когда ты мне понадобишься. И больше никаких отмененных свиданий из-за работы. Ясно?

Джессика лишь кивнула, стараясь не заострять свое внимание на слове «понадобишься», отвечая на его поцелуи, которые Сальваторе обрушил на ее губы неожиданно и с такой страстью, что ее тело мгновенно откликнулось на его желание.

На следующий день Сальваторе раз за разом вспоминал еще одну прошедшую потрясающую ночь и снова задавался вопросом: почему в постели с Джессикой ему хорошо так, как ни с одной более искушенной, более зрелой женщиной из его прошлого? И почему ему приснилась его вилла на Сицилии? Был ли его сон случайностью или его следовало принять за предзнаменование, что пора возвращаться домой?

Вечером того же дня ему пришло в голову купить Джессике еще какую-нибудь драгоценность. Просто так... или даже на память, ведь в нем все сильнее крепла уверенность, что сон приснился ему неспроста и вскоре им предстоит расстаться.

Зайдя на сайт известной ювелирной компании, он нашел раздел «Изделия с бриллиантами» — из всех камней Сальваторе предпочитал именно их за холодную безупречную красоту и выгодное вложение капитала, — и почти сразу его внимание привлекла одна фотография.

Сначала он не поверил своим глазам, но затем сомнения его оставили. Он был потрясен охватившей его глубиной разочарования, которое быстро сменилось гневом. Что бы он ни испытывал к Джессике, это не шло дальше его физического влечения к ней. В ту же минуту ему стало это отчетливо ясно. Он поднял трубку и набрал номер:

— Джессика? Не могла бы ты приехать ко мне на квартиру прямо сейчас?

Глава 13

Сальваторе был уже дома, когда вошла Джессика.

Она спешила, поэтому не захватила с собой даже зонта, и теперь ее волосы блестели от капель дождя.«Почти как бриллианты», — усмехнулся про себя Сальваторе.

Джессика выглядела именно так, как и должна выглядеть игрушка богатого мужчины, — красивая, элегантно одетая куколка. И к тому же чертовски страстная и сексуальная...

Сальваторе стиснул зубы, подавляя вспыхнувшее желание. Он даст ей шанс объясниться, прежде чем сообщит, что между ними все кончено. Честность — это все, что он по-настоящему ценил в женщинах. Джессика оказалась, как и все женщины, бесчестной.

— Что-то случилось? — с тревогой в прекрасных серых глазах спросила она.

— Прекрасно выглядишь, — не отвечая на ее вопрос, сказал Сальваторе. — Единственное, чего тебе не хватает, — это какой-нибудь безделушки. Кстати, почему ты не носишь браслет? Он отлично подошел бы к твоему платью.

Джессика подсознательно постоянно ждала этого вопроса, но сейчас растерялась и, вместо того чтобы сказать правду, стала сочинять на ходу:

— Ты знаешь, я решила, что его лучше спрятать в какое-нибудь надежное место, но вся беда в том, что я забыла, куда его положила. Представляешь? — Джессика рискнула взглянуть на Сальваторе и осеклась, увидев холодное выражение его лица.

Последовала пауза, затем Сальваторе протянул:

— Если честно, то нет.

Ее бледные до того щеки запылали. «С чего бы им пылать, — с горечью подумал Сальваторе, — если только не от чувства вины?»

Джессика сглотнула, пытливо взглянула в непроницаемые голубые глаза, на миг закрыла глаза и обреченно спросила:

— Ты узнал?

— Сколько ты за него получила? — проигнорировал ее вопрос Сальваторе. — Надеюсь, не сильно продешевила?

— Сальваторе, пожалуйста, я могу все объяснить!

Сальваторе был неумолим:

— Так сколько? Девять? Десять?

Джессика повесила голову.

— Больше?

— Четыре с половиной.

Сальваторе поднял брови и даже покачал головой:

— Всего-то? Как же ты так опростоволосилась, милая?

Джессика наконец собралась с силами и прямо встретила его взгляд:

— Может, потому, что никогда прежде не имела дела с бриллиантами...

Сальваторе прищурился, словно обдумывая ее ответ. «В принципе в этом мире все возможно, — признал он, — но пока лично мне бескорыстные люди не встречались». Он думал, что Джессика была первой: упрямой, но не без задних мыслей. Что ж, тем сильнее было его разочарование. И восхищение: да, ловко она его надула! В ее-то годы...

— Возможно, протянул он. — Тогда мне особенно интересно узнать, что толкнуло тебя на этот поступок.

Сальваторе не знал, что его мысли отразились на его лице. Джессика почувствовала себя так, словно ее ударили в живот. Ее сердце упало. Выражение лица Сальваторе сказало ей — все его опасения в отношении ее оправдались.

Слезы подступили к ее глазам, но Джессика сердито сомкнула веки, не давая им пролиться.

— Мне нужны были деньги, чтобы помочь бабушке, пока ее рука сломана и она ничего не может делать, — с достоинством произнесла она. — Я бы не стала продавать браслет и ухаживала бы за ней сама, но я не хотела терять работу.

Сальваторе рассмеялся:

— О боже, ты не могла придумать какую-нибудь более убедительную ложь?

— Ты мне не веришь? — спросила Джессика с болью в сердце.

Его смех оборвался так же резко, как и начался.

— А как ты думаешь? Если тебе были нужны деньги, почему ты не обратилась ко мне?

— Потому что не хотела просить у тебя ничего. Я боялась, что ты поставишь меня в ряд с другими людьми — и, наверное, таких людей немало, — кому от тебя нужны только деньги. — Она помолчала и продолжила, и в ее голосе звучал вызов: — К тому же ты ведь сказал, что это подарок, а значит, я могла делать с ним все, что захочу. Или, прибегая к твоей логике, подари ты мне духи, пользоваться ими я должна была бы только с твоего высочайшего позволения, так?

— Не искажай мои слова, — процедил Сальваторе. — Ты знала, что можешь обратиться ко мне за помощью. Наши отношения...

Джессика не дала ему закончить, объятая внезапно вспыхнувшим гневом:

— Отношения?! К твоему сведению, отношения — это когда люди считают друга полноправными партнерами, а не когда.... — Она горько засмеялась и махнула рукой. — Ты не мужчина, ты робот.

Глаза Сальваторе угрожающе сузились. Он резко схватил ее за руку и дернул на себя:

— А вот это уже почти оскорбление. Хочешь убедиться, что я мужчина?

Джессика ничего не могла с собой поделать. Тело, несмотря на ее смятенное состояние, тут же отреагировало на эту близость, на жар, исходящий от его тела, опаливший ее огнем. Нет, не желает она больше быть рабыней своих страстей...

— Нет, — с усилием прошептала она.

Сальваторе несколько секунд смотрел на нее, на его скулах заходили желваки, но он слегка ослабил свою хватку. В устремленных на себя серых глазах он прочел все, о чем Джессика думала, но так и не сказала вслух.

— Понятно, — протянул Сальватор. — Тебе надоело быть игрушкой, которую вытаскивают из ящика, когда хотят поиграть, и прячут обратно, наигравшись. — Джессика опустила глаза, но он заставил ее поднять голову и смотреть на него. — Но ты ведь этого хочешь?

Джессика закрыла глаза.

— Да, ты хочешь меня, — ответил за нее Сальваторе и усмехнулся над собой.

Как легко просто сказать, что между ними все кончено, и уйти. Это была бы желанная свобода, подслащенная сознанием того, что Джессика по-прежнему желает его, если бы не одно но — его желание к ней все так же сильно, как и в начале их отношений. Он не может отпустить ее, пока его желание обладать ею не утихнет в крови. И то, что она лгунья, дела не меняло.

Ее губы манили к себе. Сальваторе проклинал себя, склоняясь над ней, но почему-то тело вышло из-под его контроля.

Джессика попыталась было вывернуться, зная, что, как только почувствует его губы на своих губах, она проиграла.

— Не вырывайся, — сказал Сальваторе голосом обольстителя, его губы были в миллиметре от ее губ. — Не тогда, когда ты хочешь того же, чего хочу я.

Джессика подумала, что после совершенного ею поступка Сальваторе считает ее лгуньей, а если так, то ей, возможно, уже никогда не переубедить его. Кажется, ей нечего терять, так почему бы не попытаться оставить Сальваторе более приятную о себе память?

— Кто вырывается? — промурлыкала она, касаясь его груди и не отрывая взгляда от лица Сальваторе, на котором на секунду появилось ошеломленное выражение. А затем стала медленно расстегивать пуговицы его рубашки, и с каждой расстегнутой пуговицей его глаза темнели, но он не вмешивался, отдавшись во власть ее маленьких прохладных рук и влажных горячих губ...

Когда они оба, обессиленные, лежали рядом, Сальваторе неожиданно накрыл ее тело своим и все еще хрипловатым от страсти голосом произнес:

— Больше никогда не лги мне, — и улыбнулся. — Или ты думала, что я тебя не прощу? — Он легонько коснулся ее губ сначала пальцем, а затем и губами. — Просто я решил дать тебе второй шанс, моя прелесть. Ну и конечно, в самом ближайшем будущем я рассчитываю на повторение только что поставленного и сыгранного тобой представления.

Щеки Джессики слегка порозовели. Впервые в жизни она осмелилась на такие ласки, о которых ей прежде было стыдно даже думать. Но с Сальваторе все казалось естественным, и, сказать по правде, она получила огромное удовольствие, когда поняла, что не только Сальваторе, но и она обладает над ним какой-то властью, пусть даже эта власть не распространяется на его чувства к ней.

— Это был комплимент? — все же нерешительно, даже осторожно спросила она.

— Это правда, — грубовато сказал он. — И, откровенно говоря, я бы хотел все повторить уже прямо сейчас.

Глава 14

Сальваторе больше не поднимал вопрос о браслете, но, хотя он сказал, что простил ее ложь, его поведение указывало на обратное. В его отношении к Джессике появилась какая-то настороженность. Он словно соблюдал с ней некую установленную самим и для себя дистанцию, границу, переступать которую он себе не позволял.

Только две вещи остались неизменными: по-прежнему фантастический секс и ее чувства к нему. Джессика презирала себя за это, ругала, но ничего не могла с собой поделать. Она попала в липкую паутину, и только в воле паука было дать ей свободу или заставить ее еще немного помучиться. Иногда Джессика задавалась вопросом: не догадывался ли о ее чувствах Сальваторе и, зная, какую власть он над ней имеет, не мстил ли он, пусть даже бессознательно, за ее ложь? Он все чаще продолжал держать ее в неведении относительно задуманных планов и сообщал о них в последнюю минуту, зная, что она все равно прибежит к нему, стоило ему только щелкнуть пальцами...

Как, например, сегодня, когда он позвонил и сказал, что хотел бы видеть Джессику через час в ресторане, чтобы познакомить ее со своими друзьями. Даже не поинтересовавшись, хочет ли она этого, Джессика лихорадочно одевалась, страшась того, как быстро теряет над собой контроль...

— Привет, — сказал Сальваторе, поднимаясь со стула и целуя ее в щеку. — Познакомься, Джованни и Мария.

Джессика поздоровалась с обоими, гадая про себя, что сказал им про нее Сальваторе. По мере того как шли минуты, она чувствовала себя все более неуверенно и одиноко, так как все трое, вдруг забывшись, начинали говорить по-итальянски.

«Что я здесь делаю? — неожиданно подумалось ей. — По крайней мере, Джованни и Мария казались парой, а я...»

Взглянув на профиль Сальваторе с четкими, словно вырезанными из камня, чертами, она ощутила, как все внутри ее сжимается в тугой узел, и перевела взгляд на тарелку с едой, к которой почти не притронулась. Кто она для Сальваторе? Всего лишь блюдо, которым он утоляет свой неумеренный чувственный голод.

В машине Джессика была неожиданно молчалива, безотрывно глядя в окно.

— Ты почти не принимала участия в разговоре за ужином, — заметил он. — Устала?

Сальваторе поднял ее руку, отмечая про себя, что теперь, когда Джессика не работала уборщицей, ее руки с маникюром стали более холеными и гладкими. Поднеся ее к губам, он перецеловал все пальцы.

— Нет. — Джессика растянула губы в улыбке, хотя ей почему-то захотелось плакать. — Если только совсем чуть-чуть.

Она снова отвернулась и стала смотреть в окно, чувствуя, как ее захлестывает отчаяние, а затем, когда она почувствовала ладонь Сальваторе на своем бедре, в ее голове как молния сверкнула мысль.

Если она не найдет в себе сил выбраться из этих зыбучих песков, в которые ее затягивает любовь к Сальваторе, ей уже никогда не стать свободной. Чем дольше она находится в его обществе, тем сложнее ей будет забыть о нем.

Но стоило Джессике лишь подумать о разлуке, как сердце заболело оттого, что она больше его не увидит, не почувствует тепло его тела, обвивающих ее рук, не услышит его голоса...

Так пусть хотя бы эта ночь будет незабываемой!

Она прижалась к нему и обвила его шею руками.

— Быстрей бы добраться до дому, — страстно прошептала Джессика. — Я хочу тебя.

— Ведьма, — простонал Сальваторе, тут же воспламенившись лишь от одного прикосновения ее тела. — Не могла подождать, пока мы доедем? Но ничего, моя месть еще впереди.

— О да, — вздохнула Джессика, прижимаясь к нему сильнее. — Я не возражаю против сладкой- сладкой мести, тем более я вспомнила, что не съела свой десерт.

Следующим утром, практически после бессонной ночи, Джессика бесшумно поднялась, приняла душ, забрала кое-какое белье, что хранилось у Сальваторе, оделась и вышла в спальню, но она была пуста.

Сальваторе сидел на кухне. На столе перед ним лежала стопка документов, в руках — дымящаяся чашка кофе. Увидев ее, он машинально налил кофе и ей.

Джессика улыбкой поблагодарила его, принимая чашку из его рук, внутренне содрогаясь.

— Сальваторе, мне нужно с тобой поговорить.

Он на секунду оторвался от просматриваемых бумаг и нахмурился:

— Это не может подождать?

— Нет, — решительно произнесла она.

— Хорошо, — вздохнул Сальваторе. — Я слушаю.

Джессика сделала глубокий вдох и как можно тверже произнесла:

— Я хотела тебе сказать, что... В общем, больше мы не увидимся.

На лице Сальваторе не дрогнул ни один мускул.

— Не хочешь объяснить?

— Это сложно объяснить. Я получила удовольствие почти от каждой проведенной вместе минуты, но думаю, что наши отношения себя исчерпали.

Да, это случилось впервые. Впервые не он, а ему давали отставку. «Любопытное чувство, — признал Сальваторе, — но об этом я поразмышляю позже». Однако если Джессика думает, что таким способом заставит его упасть перед ней на колени, то она заблуждается. Он не из тех, кто просит.

Поставив чашку с кофе на стол, он поднялся и медленно подошел к ней. «Как крадущийся к добыче хищник», — мелькнуло у Джессики в голове. Усилием воли она заставила себя остаться на месте и не прижаться к Сальваторе, когда он остановился рядом.

— Конечно, это не совсем похоже на объяснение, но раз тебе больше нечего добавить... — Сальваторе взял ее за подбородок, несколько секунд глядя ей в лицо непроницаемыми голубыми глазами, и неторопливо, чувственно поцеловал ее в губы. — А это на прощание.

Когда он оторвался от ее губ, комната кружилась у нее перед глазами. Всего лишь один поцелуй, но у нее уже подгибались колени, а внизу живота разлилось знакомое тепло.

— Не забудь оставить ключ, — сказал Сальваторе, на секунду задержавшись у двери, и, бросив на нее последний взгляд, вышел.

Когда дверь за ним захлопнулась, Джессика без сил опустилась на стул, думая, что сейчас разрыдается, но ее глаза оставались сухими. Она слышала, как собирается Сальваторе, и едва удерживалась от того, чтобы не вскочить и не побежать к нему.

Но ведь все было кончено. Разве она не хотела этого? Нет, не этого. Произнося те роковые слова, она хотела совсем другого: чтобы Сальваторе сказал, что не хочет, чтобы их отношения заканчивались. Что она нужна ему...

Услышав, как хлопнула входная дверь, Джессика обмякла на стуле, плечи ее поникли.

Нет, она ему не нужна. Но как же ей теперь жить дальше... без него?

По ее щекам вдруг потекли слезы. Джессика опустила голову, всхлипнула и вдруг почувствовала чье-то присутствие.

Вскинув голову, она наткнулась на голубой взгляд, в котором сверкали непонятные ей чувства. Сальваторе приблизился к ней и остановился. Джессика сжала губы и несколько раз моргнула, стараясь прекратить поток слез, не желая, чтобы Сальваторе видел ее плачущей.

— Ты решил проследить за мной на всякий случай, не утащу ли я у тебя чего-нибудь? — намеренно грубо спросила она.

И задрожала, когда Сальваторе нежно коснулся ее щеки, вытирая слезы. Внутри ее все перевернулось.

— Почему ты плачешь? — тихо спросил он.

— Я лучше пойду.

Джессика встала и сделала шаг, но Сальваторе мягко удержал ее. Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза:

— Так почему ты вернулся? Я слышала, как хлопнула входная дверь. Или наблюдать за тем, как плачет женщина, относится к числу твоих тайных пороков?

Сальваторе положил палец ей на губы, заставляя замолчать.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он обезоруживающе просто, что было совершенно на него не похоже.

— А я не могу больше быть твоей любовницей.

Сальваторе несколько секунд просто молча смотрел на нее.

— Так ты поэтому решила разорвать наши отношения? — наконец спросил он.

— Да. Именно поэтому.

— Тогда я рад.

— Чему ты рад?

— Что я вернулся, чтобы предложить тебе остаться со мной на несколько других условиях. Точнее, при одном условии.

— Я не останусь с тобой ни на каких условиях, — с усилием произнесла Джессика.

— Даже в качестве моей жены?

Ее слезы мгновенно высохли. Серые глаза расширились, впитывая в себя красоту стоявшего перед ней мужчины, которого она любила.

— Ж-жены?

— Совершенно верно, — спокойно кивнул Сальваторе.

Джессика боролась с внезапно вспыхнувшей, но беспочвенной страстной надеждой.

— Тебе доставляет удовольствие меня мучить? — с горечью спросила она. — Или ты просто не привык, что тебя бросает женщина?

— Такое со мной действительно впервые, — признался Сальваторе, — но поверь, твои слезы не доставляют мне радости. — Он коснулся ее еще влажной щеки. — Так как?

Джессика не могла поверить, что все изменилось за какие-то несколько минут.

— Но почему? — сдавленно спросила она.

Сальваторе серьезно посмотрел на нее:

— Когда я открыл дверь, мне вдруг пришло в голову, что, вернувшись сегодня, я не увижу тебя здесь и, сколько ни буду ждать, ты не придешь. Я представил, как буду приходить изо дня в день в пустую квартиру, и меня пробрала дрожь. А потом я неожиданно вспомнил наш уик-энд в Париже и понял, что был счастлив тогда. Я никогда не испытывал такого чувства, хотя не раз бывал в Париже... Значит, решил я, все дело в том, что в тот раз со мной была ты. Так как, ты подумаешь над моим предложением?

Джессика все еще сопротивлялась, не доверяя себе, не доверяя Сальваторе.

— Как ты сможешь жить со мной, если считаешь меня охотницей за твоими деньгами?

— Я изменил свою точку зрения, наведя кое- какие справки, и теперь знаю, что ты не лгала, так как большая часть вырученных денег лежит в банке на твоем счете. Однако я не могу смириться с тем, что ты продала мой подарок, в то время как тебе достаточно было всего лишь попросить меня о помощи...

Джессика опустила голову:

— Я продала его, потому что... — Она набралась смелости и прямо взглянула ему в глаза. — Это была просто дорогая вещица. Если бы ты подарил браслет в качестве залога твоей... твоей привязанности ко мне, я бы обратилась к тебе за помощью.

— Только моей привязанности к тебе? — негромко спросил Сальваторе.

— Нет, — едва слышно произнесла Джессика.— Твоей любви.

Сальваторе заключил ее в объятия. У Джессики все закружилось перед глазами. Сердце колотилось так, словно вот-вот готово было выскочить из груди.

— Значит, «да»? — спросил он, и его горячее дыхание опалило ей кожу. — При одном условии, конечно.

Джессика снова вернулась на землю:

— Каком?

Сальваторе слегка приподнял ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза:

— Что ты меня любишь.

Джессика с шумом выдохнула, но солгать не смогла, даже если от этого зависела бы ее жизнь:

— Я люблю тебя, Сальваторе.

Несколько секунд он не произносил ни слова, а затем крепко прижал ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы.

— Моя малышка, — со стоном произнес он. — Я даже не знал, что именно этих слов мне не хватало всю жизнь.

Джессика расслабилась в его объятиях, чувствуя, как счастье переполняет ее. Поверив, что чудеса все-таки случаются, она даже отважилась поддразнить его:

— А как же невеста-девственница на Сицилии, что тебя ждет?

Сальваторе запечатлел на ее губах нежнейший поцелуй.

— На что она мне, если одна страстная англичанка незаметно заняла место в моем сердце? Я могу любить только одну женщину на земле, и эта женщина — ты.

Content

Шэрон Кендрик
Вкус желания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14