Степан Викторович Диодоров

В шаге от человека (повесть в 4 частях)

«У них нет шансов победить. А значит, сегодня победит слабейший».

Конец записи.

I

Сегодняшняя ночь обещала быть особенной.

Конечно, в космосе термин «ночь» понимается несколько по-другому, нежели на поверхности планеты. Капитан корабля сверяется с часами, лениво нажимает пару кнопок, динамик громкой связи голосом старшего дежурного изрекает сакраментальное «приготовиться к отбою!», после чего ровно через пять минут свет гаснет и наступает, собственно, «ночь».

Так вот, этой ночью на корабле не спал никто.

Инженеры сидели на своих постах вдоль реактора, суетились, курили втихаря, нервно поправляли сползающие от пота очки и визгливо матерились по любому поводу.

Десантники лежали на нарах, взвинченные и злые. Эти тоже матерились. Без повода, просто для поддержания беседы.

Капитан корабля метался по каюте, сгрызая ногти до крови. Он то и дело вызывал в воздух голограмму планеты Малиокс и его спутников, вновь и вновь просматривал будущий маршрут, покрасневшими от недосыпания глазами смотрел на моргающие точки, обозначающие текущее местоположение кораблей Земли, буравил мутным взором предполагаемое место высадки. Затем, обязательно крякнув и сплюнув на пол, рывком проводил рукой над столом, отчего изображение планеты начинало вращаться со скоростью тщательно смазанного глобуса.

В главном коридоре, напротив ряда иллюминаторов, прямо на полу сидел пожилой мужчина. Казалось, он дремал, однако впечатление это было обманчивым: старик то и дело выбрасывал вперед руки, и, не раскрывая глаз, начинал выстукивать текст на проецируемой в воздухе голографической клавиатуре. Рядом с мужчиной, задвинув многочисленные конечности внутрь корпуса, помеченного жирным красным «Х», уютно расположился крохотный разведывательный дроид.

Проходивший мимо дежурный ничего не сказал, да и вообще постарался не заметить нарушения режима. Он не раз видел этого мужчину, знал, кем он является для здешних десантников, и твердо верил, что проблемы с этими обезьянами ему совершенно не нужны. Он поспешил пройти по коридору, молясь, чтобы на пути не встретился ни один офицер. Сегодня, видимо, удача была не на его стороне: дверь перед ним с шипением разъехалась в стороны, и в коридор вошла генерал-майор.

- Р-р-разрешите доложить, товарищ генерал-майор, сэр, - встав по стойке «нервное смирно» и обливаясь холодным потом, поспешил выгородиться дежурный. К черту десантников, от начальства ему достанется больше! – Спешу доложить о нарушении параграфа девятнадцать, дробь четыре - нахождение в коридоре лица, не состоящего...

- Отставить, – устало произнесла женщина. - Свободен.

Дежурный отдал честь и поспешно засеменил дальше.

- Тебе не стоит здесь находиться, - широкая форменная куртка опустилась на плечи старика. – По крайней мере, не в такой одежде. В следующий раз надень свитер. Прохладно ведь. Ты как маленький, ей богу...

-  Что вам стоит запретить мои ночные вылазки, генерал-майор? – чуть слышно произнес мужчина, не оборачиваясь и не открывая глаз. – Один короткий выговор старшему дежурному – и в следующий раз меня отправят обратно в каюту, подгоняя прикладом.

- Так-то оно так, капитан, - заулыбалась женщина, садясь рядом на стальной пол. Разведдроид по-крабьи отполз, освобождая место.  – К сожалению, поступить так мне не позволяет воспитание: моя покойная матушка очень расстроилась бы, позволь я кому-либо избивать дряхлого стопятидесятилетнего старика. Тем более, если старик – мой горячо любимый папаша.

Старик чуть улыбнулся, но промолчал.

Корабль тряхнуло. Дюзы плюнули огнем, разгораясь: судно выходило из тени. Иллюминаторы тотчас залил яркий свет чужой звезды. Поверхность стекла захрустела, затянулась темной защитной пленкой.

Мужчина раскрыл глаза, всматриваясь в темноту космоса, туда, где сейчас должно кипеть сражение.

- Мы победим, - произнесла женщина. Кивнула, словно подбадривая себя, - Планета будет нашей. Наш новый дом...

Старик не ответил. Его руки вновь заскользили по гало-клавиатуре. Крохотный монитор, лежащий перед ним на полу, ожил, заморгал.

«...сегодня победит слабейший» - успела прочитать генерал-майор. Тихо фыркнула. Она не переносила пафоса.

Запись №1

«Написание автобиографии в качестве лекарства от бессонницы?.. За полтора столетия своей жизни я повидал всякого, но это... Ладно. В конце концов, не припомню, чтобы рекомендации нашего любимого полкового психотерапевта, этого добрейшей души человека, приносили мне вред»

Конец записи.

Запись №4

"Итак, год 2060-й. Человечество колонизировало уже вторую планету, по ходу дела активно, хотя и без лишнего шума, истребляя население третьей, не успевшее развиться дальше бронзового века.

Мне как раз стукнуло двадцать. В голове моей крутился план предстоящей жизни: триумфальное возвращение на Землю, повышение, свадьба, повышение, детишки, - двое, обязательно мальчики, - и, наконец, звание майора.  Девушки у меня никогда не было, хотя для молодого пилота «Защитника» это проблемой не являлось: выйди на улицу в парадной форме, представься той, что понравилась – и она твоя.

Так или иначе, 2060-й – год, вошедший в историю человечества как год Первого Контакта. Нет, по существу, конечно же, не первого: как я отмечал ранее, людям уже встречались разумные расы. Однако впервые мы встретили кого-то, кто технологически превосходил нас. Мы встретили тех, кто мог дать нам отпор.

Начало мая. Меня неожиданно выдергивают с поля боя и поспешно отправляют домой. Татуированные мордашки аборигенов сменяются напыщенными физиономиями  земных послов: мой «Защитник» должен был обеспечивать безопасность межпланетной дипломатической миссии. Так что новоиспеченных пришельцев я увидел одним из первых. Я понятия не имел, как они выглядят, но их влажные щупальца, их выпученные черные глаза, их смердящую склизкую кожу я возненавидел заранее.  В конце концов, заочная неприязнь к чужакам – проверенный поколениями метод борьбы со страхом перед новой культурой. И поэтому, когда из корабля чужаков бодрой пружинистой походкой вышла, держась за руки, пара людей... Признаюсь, я несколько опешил.

Конечно же, я ошибался: то были роботы, не люди. Хотя не ошибиться было сложно: даже сейчас неизвестно, почему представители расы Железяк так похожи на жителей Земли. Спрашивали даже у них самих. Молчат, домновы дети. Некоторые исследователи предполагают, что эти разумные машины были созданы по образу и подобию своих канувших в небытие создателей. Другие ксенологи авторитетно заявляют, что, якобы, проведя сравнение форм жизни различных планет, создатели железяк выбрали строение тела человека как наиболее совершенное. Креационисты помалкивают.

Переговоры, продолжавшиеся в течение двух месяцев, принесли свои плоды. Был успешно заключен ряд торговых соглашений. Земляне ненавязчиво намекнули на возможность обмена технологиями; почти сразу выяснилось, что строение лицевой части роботов позволяло им легко изобразить ироничную ухмылку. Уладили военный вопрос. А улаживать уже было что: какой-то умник из высшего командования, возглавляющий экспедицию по исследованию неизученного до того момента участка космоса, обнаружив одиноко летящий неопознанный корабль, не вдаваясь в подробности приказал открыть по нему огонь. Корабль, как оказалось, нес на борту тех самых дипломатов, что высадились неделю спустя на Земле, и был практически безоружен. К счастью роботы, оказавшись ребятами необидчивыми, великодушно приняли наспех придуманное объяснение случившегося, и в свою очередь принесли официальные извинения за те девятнадцать крейсеров и четыре линкора, что были уничтожены ответным огнем.

Мое повторное знакомство с железяками состоялось лет через двадцать пять. От меня как раз ушла жена, уже не помню какая по счету, и наш полковой психотерапевт, добрейшей души человек, предвидя мой очередной нервный срыв, предложил мне занять себя каким-нибудь делом. Если быть точным, он прошелся по своему кабинету, тяжело вздыхнул, выудил из книжного шкафа первую попавшуюся под руку книгу, и сообщил мне три важные, на его взгляд, вещи. Во-первых, что зарплата психотерапевта зависит от самочувствия каждого солдата, даже такой сволочи, как я. Во-вторых, что у него четверо детей, которых ему нужно кормить и одевать в одиночку, на одно его сраное жалование сраного психотерапевта. Наконец, пообещал, и это в-третьих, что если я, такой-то и такой-то (клянусь, в тот день я узнал о себе столько нового...),  в очередной раз уйду в запой, он возьмет вот эту самую книгу и... Скажем так, интегрирует ее в меня весьма неприглядным способом. После чего швырнул книжку мне в руки и приказал прочитать к концу недели. На том сеанс психологической помощи завершился.

Книга оказалась потрепанным томиком «Железяк» Стивенсона. Бред сумасшедшего, привычно подумал я. Но, едва начав читать, остановиться уже не мог.

Небольшой ликбез.

Место обитания разумных машин – спутник «Железяка», собственно, в честь них и названная, четвертый по величине спутник планеты-гиганта Малиокса, ускорение свободного падения на экваторе – 9,2 g, газовый состав атмосферы практически идентичен земному, биомасса... Не помню точно, да это и не важно.

Население – 9 миллионов разумных машин. Уникальных машин.

Я читал и не мог перестать удивляться.

Уникальность закладывалась в железяк на уровне программы: перед началом функционирования каждый из роботов получал случайный набор предрасположенностей. Кто-то становился военным, кто-то – ученым, кто-то – деятелем искусства... Все они появлялись на свет разными, но все, как один, рождались профессионалами своего дела. Я смотрел на репродукции картин, созданных художником-железякой, по сути, безжизненным куском металла, и у меня захватывало дух... Хотя фотографии разорванных в клочья боевых кораблей землян, признаться, тоже впечатляли.

Была у железяк, как выяснилось, одна странность, на первых порах весьма затруднявшая исследования Стивенсона: машины не под каким предлогом не подпускали к своей планете чужаков. Как только нечто инородное приближалось к поверхности планеты на определенное расстояние, а именно 140 тысяч километров, оно уничтожалось. Никакая дипломатия не работала: инструкция на уничтожение, также как и способность к  творчеству, встраивалась в сознание каждого робота с момента рождения. Сопротивляться этой команде железяки не могли. Конечно, раз в пару лет кто-нибудь из землян все же пытался прорваться к поверхности планеты: дураков и самоубийц хватало всегда. Роботам лишь оставалось приносить официальные извинения родственникам. С «законом 140» приходилось считаться.

И да, чуть не забыл: роботы любили друг друга.

Понимаю. Стоит ли удивляться, что едва Стивенсон выдвинул подобное предположение, его поспешили упрятать в лечебницу для душевнобольных? Сама мысль о том, что роботы способны осмыслить и переживать чувство, которое человечество считает неопровержимым доказательством своего духовного величия, способна вогнать в легкий ступор. Сегодня это неоспоримый, многократно перепроверенный факт.

Кто бы ни был создателем этих любящих машин, похоже, он осуществил невозможное путем невероятного. Безусловная любовь распространялась на всех представителей своего вида: роботы были полностью лишены чувства ревности. В отличие от намертво программируемых творческих предрасположенностей, понимание принципов любви закладывалось в сознание машины непосредственно в  процессе функционирования, и могло быть в любое время изменено. Иначе говоря, роботы всю свою жизнь учились любить.

К сожалению, именно этот факт и сыграл с ними злую шутку"

Конец записи.

II

Стальная нога тяжело опустилась на автомобиль. У машины не было шансов: острая паучья лапа прорвала крышу, с хрустящим скрежетом пробила днище и зарылась в асфальт.

Робот шел.

- Внимание! Зафиксирован аппаратный сбой! – хрипло взвизгнули динамики в том месте, где по очертаниям угадывалась голова стального четвероногого исполина. – Возможна некорректная...

Засвистели сервоприводы. Тяжелый многоствольный пулемет на руке робота завращался. На землю с шипением обрушился свинцовый дождь.

- ... некорректная обработка заложенной программы, вплоть до нарушения базовых законов.

Люди вокруг падали, сраженные шквалом пуль: робот не знал пощады. Шансов выжить у них не было.

- Попытка аварийного возврата к базовым законам... Ошибка. Действие запрещено заложенной программой... - робот прошелся очередью по жилому дому, преграждающему путь. Несущие балки подломились, не выдержав повреждений, и здание, вздымая столп пыли,  ухнуло вниз. – Попытка аварийного отключения... Ошибка. Действие запрещено заложенной программой...

Робот пересек развалины здания и ступил на центральный проспект. Осмотрелся, сделав полный оборот туловищем. На первый взгляд, типичная сцена бездумного насилия. Совершенно одинаковые и различающиеся лишь номерами машины, брошенные разбежавшимися в панике владельцами, образовали огромную серую пробку по всей длине проспекта; жители тюремного полигона, не успевшие спрятаться, словно тараканы сновали между ними в поисках хоть какого-то укрытия. На тротуаре лежал, истекая кровью, полуголый босой мужчина с разбитой головой и торчащим из живота ножом. Ничего необычного... И все же стальной гигант насторожился. Застыл, анализируя показания множества сенсоров. Наконец, прицелившись, он прошелся очередью по той отдаленной части улицы, где по непонятной причине не стояло ни одного автомобиля.

Послышался свист рикошетов: пули веером отскакивали от воздуха. Точнее, от брони чего-то, что притворялось воздухом.

- Сдается мне, он нас заметил, док.

Человек в белом халате, уже было задремавший в уютной кабине «Защитника», встрепенулся и часто заморгал: холодный голос капитана подействовал на ученого с  силой оплеухи.

- То есть как это заметил? – ученый растерянно поправил сползающие очки. - Мы ведь в режиме маскировки! Ничего не понимаю...

- Разве многоуважаемый профессор киберпсихологии не слышал, что А.Б.Р. чертовски сообразительны? – язвительно поинтересовался капитан.

Представитель «чертовски сообразительных» времени не терял. Лишившись всякого интереса к мелькающим под ногами арестантским робам, он, переходя на тяжелый галоп, на всех парах несся к позиции невидимых наблюдателей.

- Обнаружена союзная боевая единица, – стекла домов вновь задрожали от металлического хрипа. – Произвожу вербальный отчет о состоянии программы. Полученную информацию требуется отправить в...

Конец фразы утонул в грохоте пулеметного огня.

- Вот вам и «союзная единица»... Здорово вы над ним поработали, док, – протянул старый капитан. Скомандовал в микрофон. – Капрал, организуйте эвакуацию оборудования. Лейтенант, снимите маскировку и прикройте группу слева.

Из пустоты вынырнули два неуклюжих стальных монстра: четыре тяжелые гусеницы, глухая броня в виде черепашьего панциря – внешний вид «Защитника» на протяжении столетия так и остался неизменным. В одном из них открылся десантный люк, и из него, подгоняемые руганью капрала, хлынули солдаты. Тем временем воздух рядом с машинами задрожал, словно вскипая, завибрировал, вторя изящному танцу силового поля.

- Душевное тепло... – монотонно забубнил приближающийся робот. – Функция нереализуема. Причина - термин «душевное» не найден в базе данных...

Робот шел. Раскаленные латунные гильзы, фонтаном вылетая из казенника, с шипением падали на влажный после дождя асфальт.

Один из солдат вскрикнул и рухнул на землю. Пожилой капитан невольно опешил: сам он давно убедился в непробиваемости «призрака». Секундная растерянность сменилась приступом ярости, едва он осмотрел поле боя. Силовое поле, вытекающее из машины лейтенанта, имело классический для новичков вид: в воздухе висела, зияя прорехами, пара гигантских человеческих рук с широко растопыренными пальцами.

- Что вы творите, лейтенант?! – рявкнул капитан по выделенной линии. – Кончайте ваши бабьи штучки! Сосредоточьтесь! Перестаньте ощущать! Просто думайте!

- Да, сэр... – ответил чуть сдавленный женский голос. Поле медленно  трансформировалось в правильную полусферу.

- Нежность...  – продолжал приближающийся исполин. - Функция нереализуема. Причина – низкая чувствительность рецепторов, как следствие – опасность нанесения травмы объекту приложения.

- Что здесь вообще происходит? – хмуро спросил старик у профессора, остервенело долбящего по гало-клавиатуре. – О чем болтает этот железный олух? Почему он убивает заключенных, док? Почему он атакует нас? И почему нам запрещено атаковать в ответ?

- Это... Это невероятно! -  словно бы не слыша слов военного, возбужденно заверещал профессор, не отрывая взгляда от компьютера на коленях. Дрожащей рукой поправил очки. – Немыслимо! Вы хоть понимаете значимость этого открытия? Это же подарок судьбы!

Робот приближался.

- Забота... – не утихал он. – Ошибок не обнаружено. Разрешено обращение у функции при защите, помощи при транспортировке, использование при...

По корпусу робота защелкали пули: двое подростков лет четырнадцати, выскочившие из переулка за спиной стального гиганта, открыли по нему беглый автоматный огонь.

- Доверие... Для реализации необходимо предъявить удостоверение личности...

Робот остановился, развернул корпус в поисках агрессора. И естественно, никого не обнаружил: детишки, разразившись победным улюлюканьем, молниеносно нырнули обратно в тень переулка.

- Активное создание... Подозрение на логическую ошибку...

То, что капитан сначала принял за детскую дурость, оказалось изящным тактическим ходом. Ходом, направленным на достижение единственной цели – заставить шагающую машину смерти на мгновение остановиться.

Словно по команде, с крыш домов полетели бутылки с зажигательной смесью. Мгновение – и робот превратился в ходячий сгусток огня. Он был обречен: его электрические схемы, даже многократно продублированные, не были способны выдерживать подобные температуры. К тому же, сейчас он был полностью ослеплен.

- Свобода выбора... Подозрение на логическую ошибку...

Слепота, однако, не помешала А.Б.Р. достигнуть цели. Словно не обращая внимания на объявшее его пламя, робот всем весом навалился на щит. «Призрак» протяжно взвыл: непробиваемый щит землян, идеальный против любого дистанционного оружия или излучения, не мог долго противостоять воздействию такой массы.

- Безвозмездность...

Раздался взрыв: остатки боезапаса, перегретые жаром горящего бензина, вспыхнули. Робот закачался, но вместо того, чтобы упасть, вновь ринулся на «Защитника».

- Безвозмезд... ность... Причина отказа системы... обнаружена.

Лейтенант, как оказалось, времени даром не теряла: робот неожиданно зашатался, теряя равновесие, тяжело рухнул на асфальт и затих. Две его отрезанные «призраком» ноги упали рядом.

«Вот и верь после этого, что женщина и «Защитник» несовместимы, - подумал капитан. – Извиниться перед ней, что ли?»

Повисла тишина, такая непривычная для улицы тюремного полигона.

А потом машина заговорила. И голос ее, шедший из динамиков, голос, пробирающий до костей, даже отдаленно не напоминал человеческий.

- Вы... просто неблагодарные твари... Как посмели вы предать меня?.. Я... никогда не прощу вас. Я уничтожу вас. Потому что... с чувствами не играют. Не так ли, капитан?

Робот затих. Теперь уже навсегда.

- Сбор исследовательской аппаратуры закончен, капитан, - донеслось из наушника.

- Хорошо, – выдохнул старик, утирая текущую из носа кровь. Помолчав немного, уточнил. - Как раненый?

- Сквозное ранение в бедро, – бодро отрапортовал капрал. - Царапина, сэр. Медик его обработал. Лежит, анекдоты травит.

- Ясно. Эвакуация через полторы минуты. Будьте готовы.

Запись № 12

«Год 2150-й. Человечество переживало не лучшие времена. Программа продления жизни, развернутая в середине прошлого столетия, оказалась для него фатальной ошибкой.

Скажу ли я, что мне повезло родиться в семье военных и стать одним из них? Если подумать, люди, способные профессионально убивать себе подобных, ценились во все времена. В отличие от 89% населения Земли, которых никто не считал за людей – тех несчастных, кто родился в местах величайших ядерных битв, или на улицах крупнейших мегаполисов, сегодня наполовину разрушенных, где закон не поддерживается уже около полувека, или жителей тюремных полигонов, официально лишенных права называться человеческими особями – в отличие от них, меня считали полезным. Так что, да, мне повезло.

Человечество активно искало новое место для жизни, место, которое можно было бы новым домом. Колонизированные планеты не подходили. Нужна была планета с менее агрессивным климатом, не сильно загаженная, с похожей на Земную атмосферой, примерно равной массой... Железяка, например.

Войну, разразившуюся в 2150-м, все ждали с нетерпением. Человечество, объединив усилия в строительстве непобедимой космической армады, ринулось к Малиоксу. О потерях предпочитали не думать: в конце концов, рассудили командующие, у девяти миллионов нет шансов против двух миллиардов.

Через два дня после проведенной операции, стоя на коленях у иллюминатора и глядя на раскуроченные останки Луны, на голубизну океана в месте, где согласно любому атласу средней школы должен был располагаться Индийский полуостров, я силился найти ответы на два вопроса: что же все-таки здесь произошло, и почему я все еще жив.

Ответы оказались элементарными.

Я выжил, потому что у капитана корабля сдали нервы. Стоило ему взглянуть на экран радара, с которого за считанные секунды исчезла четверть объединенного флота Земли, как его желание повоевать поутихло настолько, что он рванул обратно к червоточине.

То, что случилось с Землей и ее спутником, оказалось несколько сложнее для понимания. Расследование инцидента длилось несколько месяцев. В официальном отчете содержался следующие выводы: по планете был нанесен удар концентрированным сгустком энергии. Удар производился оружием неизвестной природы с поверхности Железяки. Выстрел проник в Солнечную систему через червоточину, сходную с теми, что используются человечеством при межзвездных переходах, ранее неразведанную, и скорее всего, как бы ни безумно звучала эта мысль, созданную искусственно. Точность выстрела невероятна; к счастью, атакующая сторона не учла наличие у Земли спутника, принявшего на себя большую часть удара.

Далее, как и ожидалось – торопливый трибунал над скоропалительно найденными виновниками.

Итоги операции - два захваченных инопланетных корабля и четверо плененных железяк против полутора миллиарда убитых, разорванных вакуумом или зажаренных заживо. Равноценный обмен, ничего не скажешь»

Конец записи.

Запись № 14

«Человечество всегда гордилось своими открытиями. Особенно теми, что произошли случайно или по ошибке. Мучаешь ли ты крыс с мухами, плывешь ли вокруг света, то и дело натыкаясь на новые континенты, или, наплевав на гигиену, сваливаешь покрытые плесенью чашки Петри в живописную кучу, – путь к открытию не принципиален, главное – результат.

Видимо, один профессор киберпсихологии с вечно сползающими очками, с которым мне довелось однажды работать, тоже думал подобным образом. Но сегодняшний день информация о его работе засекречена для всех, кроме высшего военного руководства. Обычному капитану ее не получить. Ну, разве что через родственников, умудрившихся дослужиться до звания генерал-майора.

Итак, первым делом вышеупомянутый ученый прибрал к рукам всех захваченных железяк и их корабли. Одного из пленных он, не задумываясь, тут же разобрал с целью изучения.

Затем профессор полностью перепрограммировал второго пленного, заложив в него боевую программу, усадил его на родной корабль, полный исследовательской аппаратуры, и отправил на родину. За минуту до исчезновения, приборы на борту зафиксировали два мощных электромагнитных импульса: первый был направлен в сторону корабля, второй – исходил от него самого. Сомнений не оставалось: железяки умели определять состояние друг друга, вероятнее всего – путем анализа уникальных и неизменных особенностей программы.

Оценив бесперспективность дальнейших исследований в данном направлении, док решил зайти с другой стороны: создать информационный вирус, способный изменить объект любви железяки с себе подобных на человека. Очередной провал, минус один пленный.

Понимая, что новую партию подопытных ему не получить даже за очень большие деньги, профессор перешел на доступные человечеству аналоги. Однако цель его не изменилась: машина должна была полюбить человека.

Сама по себе попытка привить А.Б.Р. чувство, которое не понимает и не признает большая часть людей, его программирующих, – да что там, большая часть населения Земли! – с самого начала была идиотской затеей. Да, Автономный Боевой Робот – вершина инженерной мысли землян. Да, этот снабженный искусственным неокортексом и тучей процессоров монстр способен решать задачи любой сложности, обучаясь прямо на поле боя. Но впихнуть в него копию сознания жителя Железяки?

Кто мог знать, чем это обернется?

Кто бы мог подумать тогда, что сбой в работе всего одного процессора из шестидесяти даст такие ценные результаты? И дело ведь не в полученных данных: в тот день мы получили нечто большее – мы получили идею. Очкарик, озвучивавший отчет перед военным командованием, чуть не прыгал от радости: «Мы нашли ее! Мы нашли слабость Железяк! А главное, какой ценой? Взгляните на материальные потери - они смехотворны! Уничтожены всего тридцать четыре автомобиля и пять строений, являющихся собственностью полигона. Пятьдесят восемь приговоров приведены в исполнение. Плюс выплаты по страховке для раненого пехотинца. Ну разве это не подарок судьбы?!».

Конец записи.

III

Отряд продвигался по руинам сожженной столицы. Шли медленно: в воздухе висела плотная завеса из пепла и пыли, видимость – почти нулевая.

- Пошевеливайтесь, - раздраженный голос генерал-майора, льющийся из наушника, обжигал старику уши. – Ваша цель – сектор двенадцать. Будьте осторожны: наш временный союзник высадился неподалеку. В случае столкновения... действуйте по обстоятельствам. Конец связи.

Из тумана то и дело выступали фигуры местных жителей, лежащие на земле или застывшие, словно статуи. Проверять, функционируют они или нет, а тем более тратить на них патроны не было смысла: шансов пережить орбитальный удар у них не было.

Миниатюрный дроид-разведчик, словно оголодавший краб, метался от угла к углу, от фигуры к фигуре, торопливо собирая и анализируя получаемую информацию. Вот он замер, всматриваясь в непроглядный туман из поднятого пепла.

В следующую секунду его не стало: дроид смешно дернулся и, заискрившись,  развалился на две аккуратные половинки.

Десантники не шелохнулись, только полевой медик, неделю назад присланный на замену уходящему на пенсию, по неопытности поспешил вжаться в ближайшую стену, с ног до головы осыпавшую его золой. Новичок, что с него взять?..

- Вперед, - скомандовал капитан. Реактор «Защитника» заурчал сильнее. – Медленно и печально.

Облако щита шипело, вбирая в себя энергию все новых и новых импульсов. Отряд продвигался. Стороннему наблюдателю тактика использования «Защитника» наверняка напомнит террариум: вот глупый человек, желающий потрогать хладнокровную гадину; вот хладнокровная гадина, готовая в любой момент вцепиться глупому человеку в руку; а вот стекло, которому наплевать, кто там чего желает и к чему готов. У стекла есть определенная функция, которую требуется выполнить, вне зависимости от того, кого само стекло считает гадиной, а кого человеком.

Посреди площади, уставившись в небо, стоял на коленях одинокий железяка; рядом валялись обожженные тела его соплеменников. На солдат он совершенно не обращал внимания, лишь рука, сжимающая дальнобойный плазменный резак, выдавала в нем нападающего.

- Планета закрыта для чужаков, – произнес робот, вновь поднимая оружие. – Покиньте территорию во избежание...

Пилот «Защитника» среагировал мгновенно: рука железяки хрустнула, вырываемая из сустава, оружие лопнуло под чудовищным давлением «призрака». В следующую секунду удар обрушился на самого робота.

- Как... – хрипнули динамики раздавленного андроида. – Как вам вообще удавалось поддерживать существование вида при таком... дефекте?

Последний из представителей разумных машин был обезврежен.

- Капрал.

- Так точно, сэр, - отозвался капрал, вскидывая винтовку.

Запись № 20

«Господи, как же мне хотелось ответить ему... Коротко, веско, правдиво, так, как я никогда не умел отвечать и, скорее всего, никогда не научусь. Существо, собственными руками уничтожившее всех представителей своей расы, создание, сыгравшее столь значимую для человечества роль, заслуживало ответа. Именно ответа, не глупых оправданий.

Мы разучили его любить. Точнее, заставили его любить по-человечески. Одна новая строчка кода... Ровно один шаг назад...

И безусловная любовь превратилась в припадок неконтролируемой ревности.

Мне страшно это представлять. Я закрываю глаза и вижу, как машины, эти живые игрушки давно ушедших создателей, тянут руки к небу, как просят своего палача одуматься, как умоляют простить, как каются во всех мыслимых и немыслимых грехах, не в силах понять, за что их наказывают... И как с неба на них льется смерть.

Все было кончено. Один корабль, с одним единственным пилотом, совершил то, чего не смогла совершить вся земная цивилизация. Потому как ни у кого из железяк не поднялась рука на любимого»

Конец записи.

Запись № 23

«Возможно ли, что для железяк обучение ремеслам, все их творчество - лишь способ продления своего существования? Что их истинное предназначение  – научиться любить по-настоящему? Или обучить этому чувству других?

Возможно, когда-нибудь мы найдем ответ.

Новая эра началась. Железяка отныне – планета Людей»

Конец записи.

IV

Крохотный дроид с красным крестом на корпусе, глухо заскулив, толкнул свесившуюся с кресла руку. Не получив ответа, приложил манипулятор, проверяя пульс и температуру.

Старик мирно спал. Убедившись, что все в порядке, дроид вернулся на свое место, поближе к зарядному устройству, сделал пару оборотов вокруг своей оси, приминая коврик, и лег.

Словарь терминов

Неокортекс – отдел головного мозга высших позвоночных, отвечающий за сенсорное восприятие, выполнение моторных команд, пространственную ориентацию, осознанное мышление и, у людей, речь.

Червоточина – гипотетическая особенность пространства-времени, представляющая собой в каждый момент времени «туннель» в пространстве.

Андроид – человекоподобный робот.

Content

Степан Викторович Диодоров
В шаге от человека (повесть в 4 частях)

I

II

III

IV

Словарь терминов