Кристи Агата

Синяя герань

— Когда я был здесь в прошлом году… — начал сэр Генри Клитеринг и умолк.

Хозяйка дома, миссис Бантри, посмотрела на него с любопытством. Экс-комиссар Скотленд-Ярда, их старый приятель, гостил у них с мужем в их имении, расположенном неподалеку от Сент-Мэри-Мид. Миссис Бантри только  что спросила у него, кого бы он хотел видеть шестым приглашённым на сегодняшний ужин.

— Итак? — произнесла миссис Бантри, ожидая продолжения. — Когда вы были здесь в прошлом году…

— Скажите, а вы знаете мисс Марпл? — спросил сэр Генри.

Миссис Бантри удивилась. Этого она никак не ожидала.

— Знаю ли я мисс Марпл? Да кто же её не знает! Типичная старая дева. Довольно мила, но… безнадёжно старомодна. Вы хотите, чтобы мы пригласили её на ужин?

— Вы удивлены?

— Признаться, да. Никогда бы не подумала… Но, вероятно, этому есть объяснение?

— И очень простое. Когда я был здесь в прошлом году, мы взяли за обыкновение обсуждать разные загадочные случаи. Нас было пятеро или шестеро. Всё это было затеей Рэймонда Уэста. Он же писатель! Ну, и каждый по очереди рассказывал какую-нибудь таинственную историю, разгадку которой знал он один. Состязались, так сказать, в дедуктивных умопостроениях: кто ближе всех окажется к истине.

— И что же?

— Мы и не предполагали, что мисс Марпл пожелает к нам присоединиться, но, из вежливости разумеется, предложили. И тут произошло нечто неожиданное. Почтенная дама перещеголяла нас всех!

— Да что вы!

— Чистая правда. И, поверьте, без особых усилий.

— Не может быть. Она ведь почти и не выезжала из Сент-Мэри-Мид.

— Зато, как она говорит, там у неё были неограниченные возможности изучать человеческую натуру как бы под микроскопом.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянула миссис Бантри. — Преступников тут и днём с огнём не сыщешь. Под микроскопом! А не испытать ли нам её после ужина? У Артура есть отличная история с привидением. Мы были бы ей крайне признательны, сумей она растолковать нам, в чём дело.

— Вот уж не думал, что Артур верит в привидения.

— Ох! Ну конечно же он не верит. Вот потому-то вся эта история и не даёт ему покоя. Потом, это случилось с его другом, а уж человека приземлённее Джорджа Притчарда ещё поискать… Бедный Джордж… Правда это или нет, но закончилось всё это для него очень печально.

— Так правда или нет?

Миссис Бантри промолчала и неожиданно заявила:

— Знаете, я так люблю Джорджа! Да его все любят. Невозможно поверить, что он… но бывает ведь: самые приличные люди совершают совершенно немыслимые поступки…

Сэр Генри кивнул. Ему как никому другому было известно, что «немыслимые» поступки совершаются куда чаще, чем кажется.

Вечером, когда все расположились за столом, миссис Бантри с несколько большим, чем обычно, интересом разглядывала пожилую даму, сидевшую по правую руку от её мужа. На мисс Марпл были чёрные кружевные митенки, изящно наброшенное на плечи fichu[1] из старинных кружев и кружевная наколка, венчающая её белоснежные волосы. Она оживлённо беседовала с пожилым доктором Ллойдом о работном доме и местной медицинской сестре, особе весьма небрежной и вообще не внушающей никакого доверия.

Миссис Бантри никак не могла избавиться от подозрения, что сэр Генри попросту пошутил. Впрочем, на него это не было похоже… И однако, поверить, что он рассказывал о мисс Марпл чистую правду… Нет, это было выше её сил.

Её взгляд остановился на муже, который завёл разговор о лошадях с Джейн Хелльер — популярной актрисой. Джейн, в жизни ещё более прекрасная (если такое возможно), чем на сцене, периодически ахала: «Нет? В самом деле? Надо же! Как замечательно!» Это при том, что о лошадях она не знала ровным счётом ничего по той простой причине, что они её совершенно не интересовали.

— Артур, — обратилась к мужу миссис Бантри. — Ты доведёшь бедняжку Джейн до нервного срыва. Оставь лошадей в покое, расскажи ей лучше про привидение. Ну, ты знаешь… та история с Джорджем Притчардом.

— Долли! Ты уверена…

— Сэр Генри тоже хочет послушать. Я уже успела его заинтриговать нынче утром.

— О, пожалуйста! — сказала Джейн. — Я просто обожаю истории с привидениями.

— Ну… — замялся полковник Бантри. — Я, собственно, никогда особо не верил в сверхъестественное, но тут… Кажется, никто из присутствующих не знаком с Джорджем Притчардом? Это замечательный человек. Его жена — она, бедняжка, уже нас покинула — была для него поистине тяжким грузом. Знаете, она принадлежала к числу тех больных — заметьте, я не отрицаю, что она действительно серьёзно болела, — которые выжимают из своего недуга всё. Капризная, требовательная и непредсказуемая, она жаловалась на свою участь с утра до вечера и нисколько не сомневалась, что Джордж просто обязан постоянно быть в её полном распоряжении. Причём, что бы он ни делал, — всё было плохо… Готов поклясться, что любой другой на его месте через пару недель такой жизни взял бы топор и навсегда избавил её от мучений. Ведь ты не скажешь, что это не так, Долли.

— Отвратительная была особа, — подтвердила миссис Бантри. — Если бы Джордж Притчард размозжил ей голову, любая женщина, окажись она судьёй, тут же бы его оправдала.

— Не знаю точно, как это всё началось: Джордж в подробности не вдавался. Насколько я понимаю, миссис Притчард всегда питала слабость к разного рода ясновидцам, прорицателям и гадалкам. Джордж и это сносил с истинно христианским смирением. Он относился к этому так: раз это приносит ей хоть какое-то утешение, то и слава Богу. Но и особого восторга по этому поводу он, естественно, тоже не проявлял, что служило для его жены лишним поводом для обид.

Сиделки в доме не задерживались. Миссис Притчард меняла их как перчатки. Была, правда, одна молоденькая сестра, с удивительным благоговением относившаяся к разного рода предсказаниям и тому подобной ерунде… Так вот её миссис Притчард одно время даже вроде как любила. Потом неожиданно разочаровалась и заменила на сиделку, которую уже однажды успела уволить. Сестра Коплинг была уже пожилой женщиной, накопившей богатый опыт общения с неуравновешенными пациентами. Сестра Коплинг, по мнению Джорджа, была из тех женщин, с которыми можно ладить. Сохраняя полную невозмутимость, она ловко справлялась со вспышками раздражения и истериками его жены.

Ленч всегда подавался миссис Притчард наверх, и, заняв её таким образом, Джордж и сестра Коплинг могли договориться о второй половине дня. Строго говоря, сестра была свободна от двух до четырёх, но «в виде одолжения» частенько задерживалась и дольше — если Джорджу нужен был свободный вечер. Но в тот раз она собиралась в Голдерс-Грин повидать родственницу и задержаться никак не могла. Джордж, уже договорившийся о партии в гольф, ужасно расстроился.

Сестра Коплинг принялась его успокаивать: «Да сегодня мы тут совершенно без надобности, мистер Притчард. Ваша жена подыскала на вечер компанию поинтереснее».

«Это кого же?..»

«Да Зариду. Это медиум, предсказывает будущее…»

«Опять! — простонал Джордж. — Какая-то новенькая?»

«О да! Я так понимаю, её порекомендовала вашей жене моя предшественница, сестра Карстерс. Сама миссис Притчард её и в глаза не видела. Попросила меня написать ей и пригласить на сегодня».

«Ну, по крайней мере, я смогу поиграть в гольф», — сказал Джордж и ушёл, отчасти даже благодарный так кстати появившейся прорицательнице.

Вернувшись домой, он нашёл миссис Притчард в состоянии крайнего возбуждения. Она лежала на софе — как, впрочем, всегда — и то и дело подносила к носу флакон с нюхательной солью.

«Джордж! — воскликнула она. — Я ведь тебя предупреждала про этот дом! Я почувствовала неладное, едва переступила его порог. Ты что же, не помнишь?»

«Что-то не очень».

«А ты никогда не помнишь того, что связано со мной. Мужчины вообще бессердечны, а ты особенно».

«Успокойся, Мэри, дорогая, ты несправедлива ко мне».

«Так вот, то, что я говорила тебе давно, эта женщина почувствовала сразу! Она… так и отпрянула… если ты понимаешь, что я имею в виду… Вошла в дверь и сказала: «Здесь — зло. Зло и опасность. Я чувствую».

«Ну, сегодня ты не зря заплатила своему медиуму», — не подумав, улыбнулся Джордж.

Его жена немедленно закрыла глаза и изо всех сил потянула носом из флакона.

«Боже! Как ты меня ненавидишь! Когда я умру, у тебя, верно, будет праздник».

Джордж запротестовал, но она перебила его: «Можешь смеяться, но я всё-таки расскажу тебе. Этот дом убьёт меня — Зарида так прямо и сказала».

Всё расположение Джорджа к упомянутой Зариде мигом улетучилось. Он-то знал, что стоит жене уверовать в этот бред, и переезд неизбежен.

«Что ещё сказала эта женщина?» — сухо осведомился он.

«Она не могла долго говорить: была слишком расстроена. Но кое-что всё-таки сказала. У меня на столике в стакане стояли фиалки. Она показала на них и вскрикнула: «Уберите их прочь! Прочь! Никаких синих цветов! В вашем доме не должно быть синих цветов! Помните, синие цветы для вас — смерть!» А ты ведь знаешь, — добавила миссис Притчард, — я действительно никогда не любила синий цвет. Всегда чувствовала, что он мне вреден».

Джордж был достаточно благоразумен и промолчал, что первый раз об этом слышит. Он спросил только, что эта таинственная Зарида собой представляет. И миссис Притчард с удовольствием принялась её описывать.

«Густые чёрные волосы, собранные на затылке, мечтательные полузакрытые глаза, чёрные круги вокруг них, а рот и подбородок скрыты чёрной вуалью. Говорит немного нараспев, с заметным иностранным акцентом, по-моему, испанским».

«Ну что ж, в общем, вроде всё как и положено», — бодро заметил Джордж.

Миссис Притчард тут же снова закрыла глаза.

«Ну вот, мне сразу стало хуже, — сказала она. — Вызови сиделку. Твоя бессердечность меня убивает, и ты это прекрасно знаешь».

Через два дня после этой сцены сестра Коплинг подошла к Джорджу и мрачно сказала:

«Зайдите к миссис Притчард. Она получила письмо, которое ее очень сильно расстроило».

Он поднялся к жене.

«Прочти», — сказала она, протягивая ему письмо.

Джордж прочёл. Оно было написано большими чёрными буквами на сильно надушенной бумаге.

«Я видела будущее. Верьте мне: час близок… Бойтесь полной луны. Синяя примула — предупреждение, синяя роза — опасность, синяя герань — смерть…»

Джордж хотел было рассмеяться, но, поймав предостерегающий взгляд сиделки, сдержался и довольно неловко пробормотал:

«Она тебя просто запугивает, Мэри. Послушай, ведь ни синих примул, ни синих гераней не бывает».

Но миссис Притчард только плакала и причитала, что дни её сочтены. Джордж с сиделкой вышли на лестницу.

«Чушь какая!» — вырвалось у него.

«Конечно», — подтвердила та.

Однако что-то в её тоне его насторожило, и он взглянул на нее повнимательнее.

«Но вы же… вы же не верите?..» — вырвалось у него.

«Нет-нет, мистер Притчард. Конечно нет. Все эти предсказания сплошная чушь. Но… но какой в этом смысл? Прорицатели зарабатывают своими предсказаниями. А эта женщина запугивает миссис Притчард без всякой видимой причины. Никак не пойму: зачем ей это? И еще одно…»

«Да?»

«Миссис Притчард говорит, что Зарида ей кого-то напоминает».

«Кого бы это?»

«Словом, мне это не нравится, мистер Притчард, совсем не нравится».

«Вот уж не думал, что вы так суеверны».

«Я не суеверна, я просто чувствую, что здесь что-то не так».

Прошло ещё четыре дня, и произошёл первый инцидент. Чтобы объяснить его, надо описать комнату миссис Притчард.

— Это ты лучше предоставь мне, — прервала его миссис Бантри. — Так вот: комната у неё была оклеена этими новомодными обоями. Цветы, цветы и ещё раз цветы. Такое ощущение, будто попала в клумбу. Глупость, конечно, страшная. Я хочу сказать, не могут они все цвести одновременно…

— Не придирайся, Долли, — заметил её муж. — Все и так знают, что ты одержима цветами.

— Но ведь это абсурд, — возмущалась миссис Бантри. — Собрать вместе колокольчики, нарциссы, люпины и астры!

— Да, дизайнер был явно не силён в ботанике, — согласился сэр Генри. — Но продолжайте же.

— Так вот: среди этого моря цветов были жёлтые и розовые примулы… Ой, извини, Артур, это ведь ты рассказываешь…

Полковник Бантри продолжил историю:

— Однажды утром миссис Притчард начала звонить в колокольчик как одержимая. Мигом примчалась прислуга. Все были уверены, что у неё приступ. Ничего похожего. Она сидела в постели и истерично тыкала пальцем на обои. И там, среди примул, теперь была одна синяя.

— Ой, — воскликнула мисс Хелльер, — мне как-то не по себе!

— Джордж попытался убедить жену, что этот цветок был на обоях и раньше, но ему это не удалось. Миссис Притчард была твёрдо уверена, что до того самого утра никакой синей примулы там не было. К тому же накануне как раз было полнолуние, и миссис Притчард не помнила себя от страха.

— Я встретила Джорджа Притчарда в тот самый день, и он рассказал мне всё, — вмешалась миссис Бантри. — Я пошла проведать миссис Притчард и, как могла, постаралась её успокоить. Куда там! Я ушла с тяжёлым сердцем. Помню, ещё повстречала Джин Инстоу и поделилась с ней новостями. «Что, в самом деле так расстроилась?» — удивилась Джин. Я ей сказала, что миссис Притчард настолько суеверна, что вполне может умереть от страха.

А Джин, надо вам сказать, девица довольно своеобразная. Возьми да и ляпни в ответ: «А может, оно и к лучшему. Вам так не кажется?» И таким ещё безразличным тоном, что я была просто в шоке. Нет, я понимаю, теперь это в моде — вести себя вульгарно и вызывающе, только я никак не могу к этому привыкнуть. А Джин ухмыльнулась и говорит: «Да что вы так напряглись-то? Это ж правда. Разве у неё жизнь? И сама не живёт, и мужу не дает. Напугать её до смерти — лучше и не придумаешь». Я говорю: «Джордж с ней так терпелив». А она: «Да, уж если кто заслужил награду, так это Джордж Притчард. Привлекательный малый. Вот и последняя их сиделка тоже так думала. Как её? Карстерс, что ли? Хорошенькая такая. То-то они с хозяйкой и не поладили».

И очень мне, знаете, не понравилось, каким тоном Джин всё это сказала. Тут поневоле призадумаешься… — Миссис Бантри сделала многозначительную паузу.

— Конечно, дорогая, — спокойно произнесла мисс Марпл. — Всегда возникают вопросы… А мисс Инстоу тоже хорошенькая? Наверное, и в гольф играет?

— Просто замечательно, и не только в гольф. И такая милая, просто душка: волосы светлые, а глаза ну прямо цвета неба. И кожа нежная. Все, конечно, знали, что она и Джордж Притчард… То есть это если бы сложились обстоятельства по-другому… Они так подходили друг к другу…

— И они были друзьями? — спросила мисс Марпл.

— О да, и хорошими.

— Может быть, Долли, я всё же дорасскажу? — обиженно проговорил полковник Бантри.

— Да-да, Артур, извини, возвращайся к своим привидениям, — согласилась миссис Бантри.

— Остальное я слышал лично от Джорджа, — продолжал полковник. — Понятно, что с тех пор мысли миссис Притчард были заняты следующим полнолунием. Она даже отметила его на календаре и, когда оно наступило, заставила сначала сестру, а потом и Джорджа тщательно исследовать обои. Убедилась, что розы на обоях розовые или на худой конец красные, выпровадила их и тщательно заперла дверь.

— А к утру несколько цветков посинели, — догадалась мисс Хелльер.

— Совершенно верно, — подтвердил полковник Бантри. — Или почти верно. Синей стала одна роза, как раз у неё над головой. Это потрясло даже Джорджа, хоть он и уверял всех, что это чья-то глупая шутка. Сам-то он прекрасно знал, что миссис Притчард запирала дверь на ночь, да и перемену обнаружила раньше всех, раньше даже сестры Коплинг. Он, похоже, и сам уже начинал верить во всякие сверхъестественные штуки, только даже себе не хотел в этом признаться. И, вопреки своему обыкновению, категорически отказывался потакать капризам жены.

«Мэри, прекрати строить из себя дурочку, — заявил он. — Вся эта чертовщина — вздор и чепуха».

Прошёл месяц. Миссис Притчард успокоилась и даже стала меньше капризничать. Догадываюсь даже почему: бедняжка была настолько суеверна, что попросту смирилась с неизбежным. Только всё повторяла: «Синяя примула — предупреждение, синяя роза — опасность, синяя герань — смерть». Целыми днями лежала и разглядывала на обоях соцветия розово-красной герани, самой близкой к её постели. Обстановка в доме становилась совершенно невыносимой. Настроение хозяйки передалось даже её сиделке. За два дня до очередного полнолуния она явилась к Джорджу и стала уговаривать его увезти жену из дома. Джордж пришел в ярость.

«Да хоть бы они все посинели и приняли очертания дьявола, от этого никто не помрёт!» — заорал он на неё.

«Не скажите. Нервное потрясение может оказаться для миссис Притчард смертельным».

«Чушь!» — отрезал Джордж.

Он всегда был немного упрямым. Подозреваю, он считал, что жена сама все это подстраивает, движимая какой-то навязчивой идеей.

Наконец наступила развязка. Тем вечером миссис Притчард как обычно заперлась в своей спальне. Она была неестественно спокойна. Сестра хотела дать ей чего-нибудь тонизирующего, сделать укол стрихнина, но миссис Притчард отказалась. Мне кажется, она находила какое-то извращённое наслаждение в своих страхах. Джордж говорит, что так оно и было.

Миссис Притчард всегда просыпалась около восьми. Утром колокольчик не прозвенел. В восемь тридцать было всё так же тихо. Тогда сиделка сама постучала к ней в дверь. Не получив ответа, она пошла за Джорджем и убедила его выломать дверь. Тот принес стамеску и кое-как открыл замок.

Поза распростёртого на постели тела не оставляла никаких сомнений.

Джордж позвонил врачу. Тот явился, но всё, что ему оставалось, — только констатировать смерть. Остановка сердца, как определил доктор, произошла восемь часов назад. Под рукой миссис Притчард лежал флакончик нюхательной соли, а одна из розово-красных гераней на стене была теперь ярко-синей.

— Какой ужас! — вздрогнула мисс Хелльер. Сэр Генри нахмурился:

— И никаких дополнительных деталей?

Полковник Бантри покачал головой, но миссис Бантри напомнила:

— Газ.

— Что газ? — спросил сэр Генри.

— Когда пришёл врач, он обнаружил, что газовая горелка в камине привёрнута неплотно. Однако запах был настолько слабый, что это не могло иметь значения.

— Разве мистер Притчард и сиделка не заметили запаха, когда вошли в первый раз?

— Сестра говорила, что лёгкий запах был. Джордж говорит, что не было, но что, войдя в комнату, он как-то странно себя почувствовал, объясняя это, впрочем, состоянием шока. Вероятно, так оно и было. Что же касается газа, запах был едва уловим и отравления произойти не могло.

— На этом история заканчивается?

— Нет. Пошли разговоры. Слуги, например, слышали, как миссис Притчард говорила мужу, что он её ненавидит и будет радоваться, если она умрёт. Эти слуги, как выяснилось, вообще много чего слышали. В том числе и как на отказ переехать в другой дом она однажды сказала: «Очень хорошо, надеюсь, когда я умру, все поймут, что меня убил ты». И как назло, за день до этого Джордж готовил какой-то химикат, чтобы вывести сорняки на садовой дорожке, а один из слуг видел, как он потом нёс жене стакан кипяченого молока.

Слухи множились с невероятной скоростью. Доктор выдал свидетельство, но оно никого не удовлетворило. Какие-то невразумительные медицинские словечки, ничего толком не объясняющие. Словом, не прошло и месяца, как бедняжку зарыли, а уже поступила просьба об эксгумации, которую тут же удовлетворили.

— Помнится, аутопсия[2] ровным счётом ничего не дала, — сказал сэр Генри. — Прямо-таки исключительный случай: дым без огня.

— В общем, всё это очень странно, — сказала миссис Бантри. — Предсказательницу Зариду, например, никто больше не видел. Кинулись по её адресу — там о ней и не слышали.

— Как появилась из туманной сини, — сказал полковник, — так туда и сгинула. Хм-м… Сини. Надо же было так сказать!

— И что интересно, — продолжила миссис Бантри. — Эта молоденькая сестра Карстерс, которая, как считали, и рекомендовала Зариду, никогда о ней не слыхала.

Все переглянулись.

— Загадочная история, — сказал доктор Ллойд. — Предположения, предположения, и ничего конкретного…

Он покачал головой.

— А мистер Притчард женился на мисс Инстоу? — вкрадчиво спросила мисс Марпл.

— Почему вы об этом спрашиваете? — заинтересовался сэр Генри.

— Мне кажется, это очень важно, — ответила мисс Марпл, поднимая на него свои кроткие голубые глаза. — Так они поженились?

Полковник Бантри покачал головой:

— Ну, мы… Честно говоря, мы все этого ждали, но вот уже полтора года, а они и видятся-то, кажется, далеко не каждый день.

— Это важно, — повторила мисс Марпл. — Это крайне важно.

— Значит, вы думаете о том же, о чём и я! — радостно воскликнула миссис Бантри. — Значит, по-вашему…

— Долли! — оборвал её муж. — Я запрещаю тебе это говорить. Нельзя обвинять человека, не имея никаких доказательств.

— Ну не будь ты таким, Артур. Вечно мужчины боятся сказать лишнее. В общем, может, это только моя фантазия, но, по-моему, предсказательницей была переодетая Джин Инстоу. Разумеется, она хотела лишь подшутить. Нисколько не сомневаюсь, что она сделала это не со зла. Откуда же ей было знать, что миссис Притчард окажется настолько глупа, что умрёт от страха? Вы ведь это подумали, мисс Марпл, правда?

— Нет, милая, не совсем, — сказала мисс Марпл. — Видите ли, если бы я собралась кого-то — не приведи Господи — убить… что совершенно исключено, поскольку мне даже ос жалко, хоть я и знаю, что уничтожать их совершенно необходимо… Надеюсь, садовник делает это по возможности гуманно… да… собственно, о чём это я говорила?

— Если бы вы захотели кого-то убить, — подсказал сэр Генри.

— Ах да… Тогда я ни в коем случае на стала бы полагаться на какой-то там испуг. Нет: иногда люди действительно умирают от страха, но твёрдо на это рассчитывать представляется мне в высшей степени неразумным: даже самые нервные люди куда смелее, чем кажутся. Я избрала бы что-нибудь понадежнее, тщательно обдумав все детали.

— Мисс Марпл, — сказал сэр Генри, — вы меня пугаете. Надеюсь, я никогда не попаду в число ваших врагов. Уверен: задумай вы меня устранить, ваш план был бы настолько безупречен, что у меня не осталось бы ни единого шанса.

Мисс Марпл наградила его суровым взглядом.

— Мне кажется, я достаточно ясно дала понять, что подобное просто не может прийти мне в голову. Сейчас я только пытаюсь поставить себя на место, э-э… определённой личности.

— Вы имеете в виду Джорджа Притчарда? — спросил полковник Бантри. — Исключено! Хотя даже медсестра подозревает беднягу. Я виделся с ней примерно через месяц после эксгумации. Она ничего не говорит прямо, но слишком очевидно, что она считает Джорджа так или иначе ответственным за смерть жены.

— М-да уж, — сказал доктор Ллойд. — Возможно, она не так уж далека от истины. Сёстры-сиделки шестым чувством чувствуют, кто виноват. Только у них нет доказательств. Сестёр — их не проведёшь.

Сэр Генри подался вперёд:

— Мисс Марпл… Извините, что отвлекаю вас, но мне почему-то кажется, что сейчас вы нам всё объясните.

Мисс Марпл вздрогнула и слегка покраснела.

— Прошу прощения, — сказала она. — Я как раз думала об этой медицинской сестре. Крайне сложная проблема.

— Сложнее даже, чем с синей геранью?

— Вообще-то вся загвоздка в примулах, — задумчиво протянула мисс Марпл. — Миссис Бантри говорит, они были жёлтыми и розовыми. Нет, если синей вдруг стала розовая примула, тогда всё очень даже сходится, но вот если это случилось с жёлтой…

— Розовая, — подтвердила миссис Бантри, удивлённо взглянув на мисс Марпл.

— Тогда понятно, — вздохнула мисс Марпл, печально покачивая головой. — И снадобье для ос, и остальное. Газ, опять же…

— Вам что: снова припомнились какие-то деревенские истории? — поинтересовался сэр Генри.

— Нет, — ответила мисс Марпл. — Скорее, неприятности, связанные с медицинскими сестрами. Они ведь тоже живые люди, но им приходится постоянно подавлять истинные свои чувства, подлаживаться под больных… И потом, эти неудобные воротнички… Ничего удивительного, что порой они совершают довольно странные поступки.

— Вы имеете в виду сестру Карстерс? — спросил слегка удивлённый сэр Генри.

— Да нет же, другую: сестру Коплинг. Это ведь она служила в доме раньше. Понимаете, очень уж ей приглянулся мистер Притчард. Он ведь, как я поняла, очень хорош собой… Наверное, она, бедняжка надеялась… но не стоит об этом. Думаю, она и не подозревала о существовании мисс Инстоу. А узнав, решила отомстить. Отомстить любой ценой. Но письмо выдало её с головой, правда?

— Какое ещё письмо?

— Ну то… которое она будто бы написала предсказательнице по просьбе миссис Притчард. Предсказательница-то пришла, только потом выяснилось, что по указанному адресу её отродясь не было. Понятно, сестра Коплинг никакого письма не писала. Остаётся предположить, что Зарида — это она и есть.

— Про письмо-то я и забыл, — удивленно сказал сэр Генри. — Да, это очень важная деталь.

— Смелый шаг,  — продолжила мисс Марпл. — Ведь миссис Притчард могла узнать её, несмотря на весь этот маскарад. Хотя… в таком случае можно было легко обратить всё в шутку.

— А что вы имели в виду, — спросил сэр Генри, — когда сказали, что, будь вы на её месте, ни за что не положились бы на испуг?

— Я-то? — переспросила мисс Марпл. — Ну, что все эти предупреждения и синие цветы, говоря военной терминологией, были всего лишь камуфляжем.

— Да что же тогда, по-вашему, случилось на самом деле?

— Вы уж меня простите, — сказала мисс Марпл извиняющимся тоном, — но я снова об осах. Бедняжки: стоят такие прекрасные летние деньки, а они гибнут тысячами! Помню, видела как-то, как садовник перемешивает цианистый калий в бутылке с водой. Удивительно похоже на нюхательную соль! А если это налить во флакончик из-под соли да поставить, где он обычно стоит… Бедная леди часто ею пользовалась. Помните: вы говорили, флакончик нашли у неё под рукой. Ну и вот… А когда мистер Притчард пошёл вызывать врача по телефону, сестра заменила его и немножко открутила газовую горелку. Газ очень хорошо перебивает запах миндаля, хотя, конечно, его и так вряд ли бы кто почувствовал. Где-то я слышала, что цианистый калий довольно быстро и бесследно выводится из организма. Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Во флаконе вполне могло быть что-то другое. Но ведь это, в сущности, ничего не меняет, правда?

Мисс Марпл замолчала.

Джейн Хелльер подалась вперёд:

— А синяя герань? А другие цветы?

— У сестёр ведь всегда есть лакмусовая бумажка, — сказала мисс Марпл. — Ну для этих… для анализов. Не слишком приятная тема, так что не будем об этом говорить…

Она слегка покраснела.

— Мне ведь тоже приходилось когда-то ухаживать за больными. Так вот, от кислоты бумажка краснеет, а от щёлочи — синеет снова. Ну долго ли натереть такой покрасневшей бумажкой цветок на обоях? И когда бедная леди воспользуется своей нюхательной солью, пары нашатырного спирта тут же заставят такой цветок посинеть. Совершенно гениальная идея! Ну, а с геранью… Думаю, когда дверь взломали, она всё-таки была ещё красной. Думаю, на неё обратили внимание позже, когда сестра уже успела поменять флакончики и на минутку поднести нашатырный спирт к обоям.

— Ничего себе! Можно подумать, вы лично при этом присутствовали! — восхитился сэр Генри.

— Кто меня беспокоит, — сказала мисс Марпл, — так это бедный мистер Притчард и та милая девушка, мисс Инстоу. Они ведь, наверное, подозревают друг друга… Видите, даже встречаться перестали. А жизнь такая короткая!

Она покачала головой.

— За них можете не беспокоиться, — улыбнулся сэр Генри. — У меня с самого начала было кое-что припрятано в рукаве. Сестру Коплинг недавно арестовали по обвинению в убийстве престарелого пациента, оставившего ей наследство. Преступление было совершено посредством цианистого калия, которым она подменила нюхательную соль. Как видите, методы те же. Так что мисс Инстоу и мистер Притчард могут забыть о своих подозрениях как о дурном сне.

— Ну разве не замечательно?! — воскликнула мисс Марпл. — Я, конечно, не про убийство. Это-то как раз очень грустно. Сразу вспоминаешь, как всё-таки много зла в этом мире! И стоит хоть раз поддаться искушению… Пожалуй, я всё-таки поговорю с доктором Ллойдом о его медсестре.

Примечания

1

Треугольная накидка (фр.).

2

Аутопсия — вскрытие трупа с диагностической или научной целью.

Content

Кристи Агата
Синяя герань

Примечания