NONE

"This one goes out to the one I love

This one goes out to the one I've left behind

A simple prop to occupy my time

This one goes out to the one I love"

R.E.M., "The One I Love"

Дневник: 28.05.94

Всё, что осталось перед ним — это казённого типа белая дверь, над которой висела табличка с крупной надписью "Exit". Он мог бы ещё успеть оглянуться, но побоялся, и дотронулся пальцами до ледяной ручки. Дверь была заперта.

Дневник: 9.06.94

… Она вся была где-то между Шестидесятыми и Вечностью. Я не могу сказать, пусты ли были её глаза или наполнены особым смыслом. Её глаза не смотрели на меня и не смотрели на этот мир вообще. Она стояла внизу, никуда не шла, не спешила, и навряд ли ждала кого-то — во всяком случае, мне не показалось, что она ждала кого-то определённого; однако, почти все из нас всю жизнь ждут кого-то или чего-то. Как будто для тех, кто не мог догадаться иначе, она держала в руках сборник стихов Моррисона, держала обложкой от себя, показывая всем, что это за книга. В первый момент я подумал, что, может быть, она продаёт книги Моррисона. В её лице было что-то сомнамбулическое, сверх-реальное. А лицо было очень, очень наивное, детское, в обрамлении густых, чёрных, плотно окаймляющих волос. А волосы были длинные и распущенные — так мне показалось. Она была не здесь, но Там.

Я точно знаю, что люди умеют сходить с ума, но вот теперь мне интересно, кто она, что она делала там, внизу, что она ждала и какой будет её смерть. Я хотел бы на одну секунду войти в неё, овладеть её органами чувств, чтобы узнать, что она чувствовала, как она чувствовала, и — чем чёрт не шутит? — о чём она думала. Только на одну секунду.

"She looks so simple in her way

She does the same thing every day

But she's dedicated to having her own way

She's very complicated"

The Rolling Stones, "Complicated"

Дневник: 9.05.94

С чего начать, когда описываешь женщину? Допустим, с глаз. Глаза у неё как у кошки. Уши — как у рыси. Зубы как у моллюска. Hоса такого я в природе не видел. Hос, в самом деле, как у дуры. Подбородок острый, а морда вообще похожа на волчью — особенно когда она скалится. Кажется, у павианов тоже есть что-то в этом роде. Во рту у неё горько. Ладони широкие, полные костей. Кожа загорелая и почти ухоженная, но это не делает её сильно лучше…

"There's a lot of honey in this world

Baby this honey's for me

Got to do what you do

Do it with me It seems a shame you waste your time for me"

R.E.M., "Me in Honey"

Дневник: 5.11.94

Урбанистический рок рождает мысли

Honey, я принёс это тебе, я вложил это в твои безжизненные руки, как будто так всё и быть должно. Я не извинился, хотя старуха, которая это видела, густо покраснела, чего я от неё совсем не ждал.

Honey, мне было трудно, но так весело. Honey, я давно так не веселился. Honey, не отказывай себе в этом. Я вижу тебя и я знаю, что ты есть, хоть ты в очередной раз испугалась.

Honey, мне ничего от тебя, в сущности, не надо: у меня всё есть. Бескорыстие — лишь только слово, и ты можешь вкладывать в него любой смысл. Знаешь, теперь я предпочитаю свободные формы, концентрирующие мысль. Это оказалось проще для меня теперь, и я, конечно, выбрал именно это.

Дневник: 10.9.94

Блюз рождает мысли

Безмозглый солдат играет на губной гармошке для мусорного ведра, картофельных очистков и своего товарища по службе. Эрик как угорелый носится, содрогая перекрёстки звоном своих карманных денег. Сюжет развивается, и скоро туда должен прибыть целый взвод гарнизонных крыс, которым так повезло в любви, но увы — не повезло в смерти. Отвязный рок-н-ролльный ритм теряет остатки стыда и превращается в навязчивое регги. "Стыд нужен буржуазии!" — бушует Эрик и подходит к электрической розетке. Гармония приобретает трагический оттенок, все ждут насилия и крови, и с надеждой смотрят на жизнелюбца Эрика.

Дневник: 11.9.94

Эрик без движения лежит в луже электрической крови и портит рок-н-ролльный ритм пальцами правой ноги. В последнее время он стал обращать внимание на тот прискорбный факт, что ему становится нелегко сдерживать свои пробуждающиеся инстинкты. И вот — итог. Пёстрая толпа беснуется, мальчишки ползают в грязи между ног, собирая с земли вдовьи пуговицы… Эрик ворует сосиски в прачечной, шепча на ухо "Я неделю не жрал как свинья" и "Мне надо поднимать восстание". Регги стремительно падает в хит-парадах. Если дело и дальше пойдёт таким образом, регги вообще придётся запретить. Бедная и одинокая женщина грустно возбуждается, когда смотрит телевизор и пытается оживить свои детские фантазии. Эрик ест сосиски, попутно замечая, что он существует всегда лишь в настоящем времени. Он пытается придумать, что будет завтра, и с размаху натыкается на зелёно-кирпичную стену воспоминаний о недавно съеденных сосисках. Гарнизонные крысы безуспешно пытаются вспомнить школьные уроки геометрии, дабы призвать гиперболический арккотангенс в свидетели. Они говорят тихо в пол го лоса, чтобы никто не за метил.

Дневник: 5.11.94

Помнишь, я говорил тебе — люди недостойны нашего внимания. Ты отвечал, "Они напоминают мне о боге. Он успел сотворить их, прежде чем окончательно слетел с катушек." Теперь ты видишь, что он поступил бы поистине мудро, если б слетел со своих катушек немного пораньше. Пожалуйста, побереги свои нервы и брось это дело: ты всё равно не сможешь довести его до конца. К чему обжигать руки?

Дневник: 5.11.95

Я подумал: может быть, я могу написать маленькое письмо? Я подумал: почему бы мне не написать совсем маленькое письмо? У меня ведь есть совсем немного бумаги. Такой жёлтой-прежёлтой совсем старой бумаги. И ручка есть у меня, и пол-баночки чернил. И я помню, что когда-то в школу я ходил. Так кому будет плохо, если я напишу этой крошке совсем небольшое письмо? И решив вот так, я сразу сел и написал этой девочке письмо, я написал его сам. Я писал только то, о чём я знал. Писал только то, о чём я мечтал. И я слушал рок-н-ролл, и любимые строчки из старых песен я в письмо своё вплетал. И когда я закончил, когда поставил точку, я понял, что устал. И я подумал: что мешает мне поспать? Я долго трудился, мои руки дрожат. Мои глаза слезятся, значит я хочу спать. Я подумал: кому будет хуже, если я просто лягу и посплю? Ведь я на редкость дружелюбен и безопасен, когда сплю (разве нет?) И сказав вот так, я лёг и заснул почти сразу. Я запечатал то письмо, которое писал. Я наклеил даже марку, а прежде облизал. И отнёс письмо на почту, в ящик опустил, и сказал я почтальону: скорее отнеси. Это всего лишь моё маленькое, но ты его — отнеси. Это не сложно, вот сам погляди: на нём написан адрес, и марка там где надо. Так что отнеси его, ты знаешь куда. И разве я ждал получить от неё ответ? Я был бы последним дурнем, если б вдруг ждал получить от неё ответ. Как можно получить ответ от девушки, которой давно нет? Это было бы очень странно, и несмотря на это я получил от неё ответ. И что она писала мне? Вы хотите всё знать, но я ничего не скажу вам. Она писала: Артём, я согласна со всем, но последние два предложения в твоём письме (твоём совсем маленьком письме!) — это такой невыносимый бред, что хуже, наверное, просто нет. Мне противно читать этот твой бред. Бред, которого хуже нет. Hаверное, ты написал его под впечатлением от твоих старых рок-н-роллов, которые ты слушаешь всё время. Пожалуйста, больше не тревожь меня. Ведь я совсем маленькая девочка. Я очень бедная и несчастная девочка, так кому будет плохо, если ты забудешь меня? Так что до свиданья, я надеюсь не увидеть тебя никогда!

"Go away from my window

Leave at your own chosen speed

I'm not the one you want, babe

I'm not the one you need"

Bob Dylan, "It Ain't Me, Babe"

Дневник: 16.10.94

HOME SWEET HOME

Нет нужды окровавленными и изломанными ногтями скрести нержавеющую сталь в поисках выхода. Всё вокруг из дерева, ткани и ваты. Двери и окна открываются, но покидать это место не хочется. Hапротив — все прочие места покидаются в стремлении оказаться здесь. Home sweet home. Home sweet home. Здесь идеальное место, чтобы предаваться вредным привычкам, бездарно тратить время и слушать старую музыку. Здесь было сделано, кажется, так много, но практически ничего из этого многого сделанного здесь, кажется, не изменило жизнь. И было бы странно, будь это иначе. Ведь жизнь — это там, а здесь — так… Home sweet home, одним словом.

"I ain't saying you treated me unkind

You could have done better

But I don't mind

You just kinda wasted my precious time

But don't think twice, it's all right"

Bob Dylan, "Don't Think Twice, It's All Right"

Дневник: 30.12.94

Вещи, на которые я себя обрекаю, едва ли станут радовать меня. Вещи, сделанные мной неуверенно, всегда будут порождать во мне сомнения. Вещи, сделанные мной из чувства долга, не должны рассматриваться как мои достижения.

Дневник: 14.08.94

Всё, что осталось перед ним — это казённого типа белая дверь с надписью "Exit". Замирая от волнения, он прикоснулся к холодной никелированной ручке и повернул её. Дверь беспрепятственно открылась и выпустила его в морозную и вьюжную ночь. Сперва в свете тусклых фонарей он не узнавал улиц, но пройдя несколько кварталов он оказался знакомом районе, откуда легко добрался до своего дома. Он поднялся на пятый этаж, достал из кармана ключ и отпер дверь своей квартиры. В квартире было темно и тихо. Он включил свет, разделся, прошёл на кухню, налил себе чаю, отпил глоток и умер.

Content

NONE