Виолетта Якунина

Разлюбившему смерть

* * *

Плотно зашторенные окна не пропускали не только света, но и воздуха. В комнате было душно. Свечи коптили. Дышать было нечем. Пот катился с них градом. Но девушки не разжимали рук. Стоя вокруг круглого стола, покрытого кроваво-красной скатертью, они удерживали магический круг. Стараясь не сбиться, вполголоса читали древние слова заклинаний из раскрытой книги с пожелтевшими страницами, лежавшей на столе.

– Иголки, – скомандовала самая высокая.

По ее команде ведьмы вооружились иглами и стали накаливать их в пламени свечей.

– Васем! Ахат, штаим, шалош.

И иглы, как копья, одна за другой вонзились в фотографию.

– Да свершится это… бабокер, байом, баэрэв, балайла!

Одна из девушек усмехнулась, продемонстрировав, куда именно попала игла.

– Сжигаем!

Руки поднесли фотографию к свечам. Бумага вспыхнула, фотография полетела в медный таз, и огонь с удовольствием сожрал предложенную жертву.

– И что дальше?

– Все. Дело сделано. Любовь была недолгой, расстанемся без слез.

– Да будет так! – сказала черноволосая ведьма и откинула за плечи змеевидную косу.

– Получите, распишитесь, – засмеялась кудрявая и показала пеплу вытянутый средний палец.

Глава 1

За два дня до колдовства

Аленка позвонила в самый неподходящий момент. Зайка была на грани нервного срыва. Она нашла в столе мужа распечатки звонков с ее собственного мобильника. Опять! Опять слежка и подозрения! Опять тотальный контроль!

– Ну и что он там нашел крамольного? – спросила Аленка.

– Да что он там мог найти, кроме ваших телефонов?! – захлебнулась от гнева Зайка. – Ты же знаешь, что мне – хоть сейчас в рай, ни одного греха за последние три года!!!

– Заведи себе любовника, порадуй мужа, пусть, наконец, его усилия увенчаются успехом.

– Алена, черт тебя дери! Мне не до шуток!

– Он параноик, и с этим ничего не поделаешь. Или бросай его, или не реагируй на его дебильное поведение.

– Знаешь что? Мне такие советчицы, как ты, сто лет не снились!

– А я, собственно говоря, и не подвизалась на роль психоаналитика, – фыркнула в трубку подруга.

– Тогда зачем ты мне звонишь?

– Звонила Дашка, зовет в субботу на дачу. Поедешь?

– Конечно, поеду, она мне тоже звонила, – сказала Зайка и зашвырнула распечатки в ящик стола. – Надо же ее поздравить по-человечески. А то мы зарылись в свои проблемы, а у нее тоже, между прочим, сплошной кошмар в жизни. Я поеду, сто пудов! Пусть мой шпион порадуется, можно же будет засесть в дачных кустах с биноклем и следить за мной в свое удовольствие!

– Не знаю, откуда у тебя столько терпения, – вздохнула Аленка. – Впрочем, это не мое дело. Я тебе звонила, чтобы напроситься в твою машину, я купила Дашке этажерку для цветов, а Микаэль, как всегда, на репетиции и отвезти меня не сможет.

– Я за тобой заеду, без проблем, – сказала Зайка, – только умоляю, давай обойдемся без промывки моих мозгов, иначе я не выдержу и высажу тебя где-нибудь на трассе.

– Ой, ой, ой, была мне охота напрягать свои голосовые связки! Ты ж все равно не слушаешь умных советов, а мое мнение по поводу твоего ненаглядного тебе и так известно.

На этом Аленка отключилась. А Зайка, с ненавистью взглянув на ящик, в котором спрятались распечатки, вновь принялась искать ручку. Собственно, из-за этого она и полезла в Васин стол. Но тут из комнаты матери послышался звон колокольчика. Зайка вздохнула и поспешила на зов. Ее мать четыре года тому назад перенесла инсульт и так и не смогла восстановиться, она была практически прикована к постели и не могла обходиться без чужой помощи. Сиделка уходила в восемь, после чего на дежурство автоматически заступала дочь.

– Да, мама, – сказала Зайка, – что случилось?

– Зоя, подай мне, пожалуйста, пульт от телевизора, Вера оставила его на полочке.

– Мам, хватит на сегодня телевизора, тебе пора отдыхать. Хочешь, я сделаю тебе чай с мятой?

Мать хитро посмотрела на нее из-под очков. «Сейчас будет торговаться», – подумала Зайка. И не ошиблась.

– Зоя, я выпью твой чай, если ты мне поиграешь перед сном.

– Конечно, мамуль, – улыбнулась Зайка.

Это было не сложно, мать могла бы «запросить» устроить игру в карты, лото или скрабл. Она ужасно не любила бодрствовать в одиночку.

Зайка сходила на кухню, заварила английский чай с двумя листиками мяты, как нравилось маме, добавила в чашку ложку меда. Устроила больную на подушках поудобнее, подала ей питье и, распахнув двери пошире, пошла в гостиную, к роялю. Это был роскошный Bechstein – подарок щедрого мужа к их свадьбе.

Мать любила Шопена, но Зайка начала с «Лунной сонаты» Бетховена. Именно это произведение она исполняла на сцене, когда ее впервые увидел Вася.

Вася, Василий… ее принц на белом коне, который вытащил ее из бездны и перенес в этот прекрасный дворец из жалкой однокомнатной трущобы. На его деньги они живут вместе с мамой, оплачивают сиделку и дорогостоящие лекарства. А он сам, ее муж, тиранит, мучает и медленно убивает Зайку.

Пальцы порхали по клавишам, мысли порхали в голове. Она в миллионный раз пыталась придумать выход из создавшегося положения. Что ей делать? Где набраться сил и мудрости, чтобы вырваться из ловушки, так хитро подстроенной мужем?

За «Лунной сонатой» последовал, наконец, Шопен. Зайка играла на автомате, уносясь воспоминаниями в те дни, когда ее сердце было полно любви и нежности к мужу. Хотя нет, в те дни Вася еще не был ее мужем, он тогда красиво ухаживал за скромной учительницей из детской музыкальной школы. Он водил ее в театры и рестораны, дарил девушке цветы и смешных плюшевых медвежат. Все девчонки ей завидовали, еще бы – ей улыбнулось такое счастье в виде этого богатого, успешного бизнесмена и политика, который был готов ради нее на любые безумства.

Они встретились на благотворительном концерте, на котором играли ее ученики. Вася отослал своего шофера за цветами и в антракте преподнес ей огромную корзину алых роз. В течение месяца он буквально засыпал Зайку цветами и подарками, их роман был похож на сказку. А потом он подарил ей кольцо с черной жемчужиной, окруженной крохотными бриллиантами, и сделал предложение. Обезумевшая от счастья Зайка сказала «да». И через неделю Вася увез ее на частный остров в Тихом океане, где они прошли какой-то сложный обряд венчания, ничего не значащий с точки зрения российского законодательства, но позволяющий им считаться мужем и женой.

По возвращении Вася перевез в свой особняк Зайку и ее престарелую маму-инвалида. Зайка вскоре уволилась из своей музыкальной школы, их однокомнатную хрущевку продали и на эти деньги купили ей кабриолет. Девочки взахлеб расхваливали выбор Зайки, пока она однажды не призналась, что ее Вася – импотент.

– А как же ты с ним живешь? – спросила растерянно Светка, несказанно гордившаяся своим суперлюбовником Жориком.

– В любви и верности, – зло ответила Зайка.

Это ужасное открытие настигло ее на распроклятом острове. До женитьбы Вася уверял ее, что он желает сохранить чистоту их отношений, и она, наивная дура, поверила. Даже не говорила никому об их воздержании, считала, что ей попался удивительный мужчина, ищущий в ней не любовницу, а жену и мать своих будущих детей. Не желая отпугнуть его своей распущенностью, Зайка не настаивала на близости.

Но там, на берегу Тихого океана, он уже никак не мог отпираться и признался, что проходит серьезный курс реабилитации. Ее шокировало и обидело его недоверие, но Вася разыграл целый спектакль со слезами и мольбами о помощи и понимании. Зайка сдалась. В конце концов, во всем остальном он был безупречен, ну как она могла его бросить в беде!

Она же не знала тогда, что диагноз врачей был вовсе не обнадеживающим, а совсем наоборот – весьма категоричным. Ничто, абсолютно ничто не могло вернуть Васину мужественность.

Через полгода Зайка не выдержала его бесконечных россказней о реабилитации и поехала в клинику, где он якобы проходил лечение. Так раскрылась нелицеприятная правда. В тот вечер у них дело дошло до скандала, но Василий упросил ее не рубить с плеча и прожить с ним еще один месяц. Пресловутый месяц растянулся на два года.

А когда она открыла свою тайну подругам, пришлось ей идти в объяснениях до конца…

– Слушай, а давно это с ним? – спросила Дашка.

– Давно, задолго до нашего знакомства.

– Как?! Так вы с ним вообще ни разу?!

Она покачала головой. Подруги онемели из-за шока. Они собрались в тот день на обычный «сплетник», как они называли свои еженедельные посиделки в любимом японском ресторанчике. Но никто не ожидал никаких сенсаций.

– Может, ему нужна операция или что-то там еще? – наконец пришла в себя Регина.

– Уже испробовали все, от медицины до шарлатанства, он безнадежен, – отрезала Зайка. – Ноль эрекции, ноль либидо – до конца дней!

– Зайка, но ты-то вполне нормальная женщина. Уж если не хочешь бросать своего импотента, заведи любовника! – воскликнула Аленка.

– Действительно, милая, уж как я сама стою за крепость семейных уз, но тут тебе сам бог велел! – поддержала ее Регина.

– Господи, столько времени без секса! Да ты с ума сошла! – воскликнула Светка. – Знаешь, в такой ситуации твой Вася должен просто закрывать глаза на твои развлечения на стороне! Уж если он хочет иметь жену и, так сказать, семью, а сам при этом – полный ноль в постели, так пусть подвинется слегка на семейном ложе!

– Как же! Закроет он глаза! Да он мне их скорее закроет – в гробу! – зарыдала Зайка.

Она была больше не в силах держать в себе хоть какую-то запретную информацию. И рассказала подругам, что уже пыталась устроить интрижку на стороне. Кончилось все это печально. Оказалось, что Вася следил за ней, ее телефоны были на прослушке, а в машинном компьютере стоял локатор, определяющий ее местонахождение. И как только она побывала в холостяцкой квартире своего бывшего однокурсника, кто-то на следующий день избил парня и приказал ему держаться от нее подальше. «Твой муж – псих, – сказал ей по телефону незадачливый любовник, – советую тебе его бросить, пока не поздно! Но мне ты больше не звони. Ты классная девчонка, но жизнь мне дороже».

В тот же вечер Вася рассказал ей за ужином сказку по глупую принцессу, которая вышла замуж за короля, но изменила ему с пастушком. Разгневанный король убил обоих любовников и умер от разрыва сердца на могиле неверной жены.

И тогда в душе у Зайки поселился страх: она отчетливо прочувствовала, поняла, что такое паранойя. Выходя из дома, она чувствовала на себе постоянно чьи-то подозрительные взгляды. Отпрашиваясь у мужа на встречи с подругами, она старалась как можно быстрее от них сбежать, потому что Вася постоянно названивал ей с вопросом – когда она наконец приедет домой? Она перестала ходить в спортивный клуб, ибо он купил ей несколько тренажеров для домашнего употребления. Она стала приглашать на дом массажиста, мастера по маникюру и педикюру, а также парикмахера, чтобы не подвергаться допросам, почему это все так долго делается и с кем она там вообще общается. Васе не нравилось, что она каждую неделю ездит в один и тот же салон красоты.

– Девочка моя, – говорил он ей, – в твоем распоряжении пятьсот квадратов, неужели нельзя устроить кабинет красоты на дому? Зачем тебе каждый раз таскаться в другой конец города? Пусть все эти мастера приезжают к тебе хоть каждый день. Уж я-то могу себе это позволить! В общем, не буди во мне зверя: если только я узнаю, что ты решишь меня бросить, за последствия я не ручаюсь.

И он смеялся, словно это была веселая шутка. Но Зайка знала, что на самом деле это – ничем не прикрытая угроза. Внешне все запреты мужа носили вид трепетной заботы о Зайкином благополучии и удобстве, но подоплекой этого было полное порабощение и угнетение ее свободы.

Лишившись квартиры, Зайка попала в зависимость от своего мужа. Нет, конечно, можно было бы собрать вещички и переехать на съемное жилье, снова устроиться в музыкальную школу, бегать по частным урокам… Но здоровье мамы сильно ухудшилось за последний год, и Зайка просто не потянула бы оплату сиделок и лекарств.

– Послушай, Зайка, – сказала Дашка, выслушав подругу, – а ты не пробовала с ним поговорить начистоту?

– Пробовала, но потом сто раз об этом пожалела. Однажды, напившись на одном светском рауте, я дождалась нашего возвращения домой и завела с ним разговор о своих физиологических потребностях. Что тут началось! Он закатил дикий скандал, орал так, что крыша тряслась. Я выслушала о себе такие вещи, что их вслух произнести стыдно. Мол, он меня подобрал на помойке, отмыл, принарядил, кормит меня и поит, вместе с моей мамой, а я – тварь неблагодарная, только и мечтаю, как наставить ему рога.

– Он что, сумасшедший? Он не понимает, что ты живой человек, нуждающийся в нормальных физиологических процессах? – спросила Аленка.

– Иногда я действительно думаю, что он не в себе, – призналась Зайка. – Девочки, я правда его боюсь! У него есть и деньги, и связи, и возможности сделать так, чтобы я исчезла без следа и следствия.

– Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! – возмутилась Светка. – И сам не гам, и другим не дам! Вот свинья!

– Уходи от него! – предложила Аленка. – Давай найдем тебе квартиру. Мы все тебе поможем, и деньгами, и вообще… Ну зачем ты мучаешься с этим психом?

– Нет, он меня просто так не отпустит, я это уже поняла, – покачала головой Зайка. – Вы мне можете не верить, но я живу с чудовищем, которое способно на все.

Она не знала, насколько ее подруги поверили ей, но по большому счету, это было не так уж важно. Они не могли ей помочь. Она вообще не верила, что кто-то рискнет перейти дорогу Васе, поэтому помощи ей ждать было неоткуда. Но и смириться с ролью бесправного домашнего животного Зайка тоже не могла. Ее уже давно перестали радовать кольца с бриллиантами и норковые шубы. Она хотела нормальной семьи, нормального мужа, нормальной жизни. Хотела родить троих детей, не меньше, и жить в свое удовольствие.

Но была еще больная мама, полное отсутствие наличных денег (Вася выдал ей кредитку и полностью контролировал все ее траты). И был реальный страх за собственную жизнь. Поэтому изо дня в день Зайка изобретала все новые способы, как ей избавиться от мужа и при этом остаться в живых самой.

Глава 2

За день до колдовства

Аленка готовила ужин, то и дело посматривая на часы. Надо было успеть покормить Артемку и уложить его спать до того, как приедет Микаэль.

На самом деле ее бойфренда звали Миша, но все его друзья-музыканты именовали его Микаэлем. Он был отличным парнем, которому удавалось совмещать строительный бизнес с творчеством. Миша по воле необходимости был строителем, а по призванию души – клавишником в джаз-банде. И всем он был хорош: и внешностью, и содержанием ума, и складом характера. Но вот с детьми он как-то не ладил. Артем для него был как тот инопланетянин, с которым Миша не мог найти общий язык.

Уж как Аленка старалась, чтобы они подружились, и в парк их водила, и в кино, и дома устраивала ужины с игрищами. И каждый раз оба ее мужчины доводили Аленку до нервного срыва. Артем вечно закатывал истерики по поводу и без повода. А Миша психовал и сбегал на пару-тройку дней в свою квартиру. Ему не нравилось то, что Аленка не проявляет строгости к сыну, не наказывает его за слишком вольное поведение, и уж тем более не позволяет Мише повышать на ребенка голос.

«Ледниковые периоды» в их размолвках редко длились дольше двух дней. Потом Миша шел на мировую. Но, приходя к ним домой, он утыкался в телевизор или в газету и на присутствие ребенка не реагировал, оживал только после того, как Аленка укладывала сына спать. А ей так хотелось бы, чтобы он пообщался с пацаном, поделился с ним мужскими тайнами: про рыбалку и охоту, про машины и спорт, про то, как надо бить морды обидчикам и ухаживать за женщинами…

Пятилетний сынишка ее тоже был хорош! Артемка, как и все дети, прекрасно чувствовал, что «дядя» не настроен на общение с ним, а приходит сюда только ради его мамы. Поэтому каждый раз он устраивал сцены ревности, желая показать Мише, кто в доме хозяин. Аленка вечно скакала между двух огней, но выхода из ситуации не видела.

Она без памяти влюбилась в своего Микаэля: умного, симпатичного, талантливого. Он был таким обаяшкой, что легко вписался в их компанию, нашел общий язык и с Зойкиным политиком, и с Регинкиным бизнесменом, и с Дашкиным компьютерщиком. Микаэль устраивал для друзей шумные праздники с пикниками, песнями, плясками. А когда они оставались наедине, он дурачился, шутил, смешил ее. Зимой они ездили в Финляндию, на подледную рыбалку, а летом – на Кипр, кататься на яхтах. С ним Аленка чувствовала себя легкой, как мотылек, которого уносит куда-то порывом ветра. Он все время твердил, что любит ее и дорожит их отношениями. Но при этом не скрывал, что не хочет воспитывать чужого ребенка.

– Понимаешь, мне через пару лет стукнет сорок, – втолковывал он Аленке. – Я никогда не был женат и даже приблизительно не знаю, каково это – быть отцом. Но если мне приспичит-таки им стать, то я хочу, чтобы это была моя плоть и кровь. Пойми, твой Артем – чудный ребенок, но он не мой сын! Я на него смотрю и вижу в нем продолжение другого мужчины, того, кто сделал тебе этого ребенка.

Сначала Аленка обижалась. Она доказывала Мише, что, если мужчина любит женщину, он должен любить и ее детей. Ведь дети – это часть ее самой. «Ведь ты же не отвергаешь мои ноги, а они – точь-в-точь как у моей мамы! – кипятилась она. – Так почему же ты не пытаешься примириться с моим сыном! Я не прошу тебя быть его отцом, но ведь подружиться с ним, найти общие точки соприкосновения можно!» Миша соглашался, что можно, но продолжал держаться на расстоянии от ребенка. Он его не обижал, не задирал, но и не любил, как ей того хотелось бы.

Аленка страдала, поэтому не раз выносила на обсуждение с подругами подробности своей личной жизни. Подружки подбрасывали Алене аргументы, болея душой за нее: «приведи ему в пример семьи, в которых растут приемные дети»; «наври, что Артемка от Миши без ума, копирует твоего избранника в его отсутствие, чтобы ему польстить»; «оставь его дня на два с Артемкой под предлогом твоего больничного обследования, пусть они найдут общий язык в твое отсутствие»; «действуй через его мамочку, напросись к ней в гости, распиши, как твой сынишка привязан к Мише, попроси ее совета»; «затей ремонт в своей квартире и переберись к нему на пару месяцев, может, на своей территории он изменится, почувствует себя главным кормильцем»…

Ничего из предложенного, конечно, ей не подходило! И с каждым днем становилось все очевиднее, что и в дальнейшем ничего у них с Мишей не выйдет.

– Он просто эгоист, – говорила Регина на их «сплетниках». – Поэтому до сих пор у него и нет своих детей. Я не верю, что абсолютно здоровый мужик умудрился дожить до тридцати восьми лет и при этом не разу не столкнуться с беременностью какой-нибудь очередной своей подружки. Значит, на его счету с десяток чужих абортов!

– Он безответственный, поэтому и не женился, – вто€рила ей Дашка. – Он просто не хочет брать на себя никаких обязательств за тех, кто находится рядом с ним. Ты подумай, Аленка, зачем тебе тратить на него самые ценные годы твоей жизни, когда можно осмотреться и найти кого-нибудь более подходящего?

– Оставь все как есть, – советовала Светка, – жизнь все расставит по своим местам. И ты, в конце концов, примешь единственно верное решение.

Как ни странно, но именно так и случилось. Три месяца тому назад у Миши начались дикие проблемы на работе. Объект, который строила его фирма, «завис», начались трения с законом, возникла угроза уголовного дела. И ему, чтобы замять все эти неприятности, пришлось в экстренном порядке продать свою квартиру. Часть вещей он перевез к своей матери, а часть – к Аленке, у нее же и поселился. Так у них началась «семейная» жизнь.

Казалось бы – вот он, случай, о котором ей говорила Светка, расставивший все по местам. Сама судьба устроила их сближение, послав им испытание, пройдя через которое они оказались бы перед алтарем. Но все, как всегда, оказалось сложнее, чем хотелось бы.

Совместная жизнь тем и плоха, что наружу вылезают скелеты, тщательно хранимые в шкафах. И Аленка поняла, что Миша на самом деле – немного другой, не такой, каким он ей представлялся ранее. То, что он неаккуратен в быту и требует ухода за собой наравне с Артемкой, было еще полбеды. Но она стала замечать, что он скрытен, да к тому же врет ей по мелочам. К примеру, он не расставался ни на минуту со своим мобильником, даже в туалет ходил с ним.

– Зачем тебе телефон в туалете? – спросила его Аленка.

– Я в шахматы там играю, – улыбнулся он, – может, стану-таки гроссмейстером!

Потом у нее внезапно забарахлил модем, а ей срочно нужно было выйти в Интернет. Она попыталась включить компьютер Миши и обнаружила, что на нем стоит пароль. Зачем человеку пароль на домашней машине?!

Миша был на репетиции. Аленка позвонила ему и спросила, может ли она воспользоваться его компом.

– Малыш, дождись меня, моя машинка что-то выделывается в последнее время, не дай бог, ты что-нибудь там нажмешь не то, и я лишусь своей рабочей документации.

Большей чуши она не слыхала! Аленка была на «ты» с компьютером с того момента, как эти умные машины стали постоянно входить в жизнь постсоветского общества. И Миша прекрасно знал, что она ни при каких обстоятельствах не навредит его программам, потому что обращается с компом куда лучше его самого. Поэтому это высказывание было чистейшей воды отговоркой, чтобы не допустить ее к тому, что скрывается от чужих глаз. Она не стала возмущаться, промолчала, но крепко задумалась.

Что же такое он прячет от нее? Быть может, бурную интернетовскую переписку с другими женщинами? Или компрометирующие его фотографии? Что?..

Когда Миша явился домой, она снова попросила его пустить ее в Интернет и демонстративно встала у него за спиной, когда он включал комп. Он напрягся, но не отказал в ее просьбе. И даже набрал пароль, который она старательно запомнила. Но наедине с компом он ее не оставил, поэтому покопаться в его файлах у нее не получилось. А на следующий день запомненный ею пароль не сработал. Получалось, что, пока она укладывала Артема спать, он поставил новый!

Все это требовало осмысления и обсуждения в коллективе подруг. Естественно, ничего приятного Аленка услышать от них не ожидала, но надеялась, что девчонки предложат какое-нибудь простое и безобидное объяснение этим странностям. Но так сложились обстоятельства, что поговорить об этом с девочками хотя бы по телефону было невозможно. У каждой из подруг за последние дни случились катаклизмы куда покруче, чем пароль на компе Аленкиного дружка.

Регина выгнала своего загулявшего мужа. У Светки обчистили квартиру, причем она была уверена, что кража произошла по наводке ее бойфренда. Дашкин жених внезапно вернулся к бывшей жене. А Зайка снова столкнулась с параноидальной слежкой мужа. На фоне таких событий требовать внимания к своей персоне Аленке было как-то неудобно. И все же в глубине души Алена очень рассчитывала на их субботнее сборище. Уж за два-то выходных она урвет минутку для решения собственных проблем!

В прихожей послышалась какая-то возня, и в кухню вполз Артем, толкая впереди себя поезд на колесиках.

– Мам, я уже есть хочу, – сообщил он ей.

– Тогда мой руки и за стол, – велела Аленка.

Положив ему на тарелку еду, она принялась потчевать свое чадо. Слава богу, у сына был прекрасный аппетит, и его не нужно было пичкать по схеме: ложечку за маму. Но пока он уплетал отбивные и макароны с сыром, Аленка традиционно читала ему книжку о Простоквашине и его жителях. В ее загруженном жизненном ритме было не так уж много свободного времени, чтобы побыть наедине с ребенком. Поэтому все воспитательно-образовательные акты она проводила с ним во время приемов пищи, на сон грядущий или по дороге в садик.

– Я бы тоже уехал в деревню, если бы у меня были Шарик и Матроскин, – неожиданно заявил Артем.

– Ну как же ты бы уехал? – притворно ахнула Алена. – А я бы без тебя скучала!

– Конечно бы, скучала, – важно кивнул ребенок, – сидела бы тут одна и плакала.

– Ну почему одна, у нас же еще Миша живет.

– Это он сейчас живет с нами, а потом купит себе новую квартиру и уедет от нас.

Аленка внимательно посмотрела на ребенка. Что это? Затаенная надежда или, наоборот, опасение, что Миша бросит их так же, как когда-то бросил папочка Артемки?

– А почему ты так решил? – рискнула уточнить она.

– А он так по телефону говорил одной тете.

Аленка почувствовала, как сердце ее спикировало к коленкам, но запуталось в кишках и забилось в животе, словно птица в силках. Обхватив живот обеими руками и пытаясь одновременно утихомирить взбесившееся сердце, Аленка прокашлялась, стараясь не выдать своего волнения.

– Когда ты об этом узнал? Когда Миша это говорил?

– Вчера. Ты в ванной была, а я пошел водички попить. И услышал вот этими ушами, – и Артем оттянул свои уши в разные стороны.

– А почему ты решил, что он с тетей разговаривает?

– Потому что он говорил: «Ну потерпи, Леночка». Но ты, мама, не расстраивайся, я тебя точно не брошу! Потому что Шарик и Матроскин живут с Дядей Федором. Поняла?

– Поняла, – кивнула Аленка, – что тут не понять, не такая уж я и тупая.

И она пошла на балкон, чтобы не пугать своим ревом сына. Ну конечно, она ни минуты не сомневалась, что Артем говорит правду. Зачем ему сочинять? Подлый Микаэль вполне мог продолжить свой разговор, не обратив на него никакого внимания. Он так и не понял, что пятилетние дети прекрасно владеют языком и вполне способны усваивать информацию, подслушанную краем уха. Точнее, сразу обеими ушами!

Слезы полились по щекам длинными дорожками. Хорошо, что она прихватила с собой кухонное полотенце!

Как же так?! Откуда же взялась эта «тетя Леночка», с которой откровенничал ее дорогой Микаэльчик – любовь всей ее никчемной жизни?! Они же все время были вместе, и на выходных, и по вечерам…

– Ага, только оставалась еще его ненормированная во времени работа и репетиции этого дурацкого джаза! – сказала самой себе под нос Аленка и зарыдала горше прежнего.

Ее мама всегда твердила, что мужики одним миром мазаны, и уж если им припечет удариться во все тяжкие, то не удержат их никакие обязательства и никакие печати в паспорте. «Твой муж даже к ужину не опоздает, вернувшись с гулянок, – втолковывала она Алине. – И ты всю жизнь будешь его облизывать-обхаживать, а он все равно на сторону будет бегать. Ты и знать об этом не будешь! Потому что жены всегда узнают об измене мужей последними».

Так получилось с ее первым мужем, который теперь благополучно проживал в Германии со своей новой женой. Пока она вынашивала и выкармливала его сына, он присмотрел себе «девочку». Девочка оказалась не промах и довольно быстро прибрала его к рукам. Аленка узнала обо всем уже на последних этапах их романа.

Так же вышло и с Мишей, который даже жениться на ней не обещал! А раз не обещал, значит, он вообще свободен метаться от всяких там Леночек к Танечкам, Манечкам…

Алена не знала, как она теперь посмотрит ему в лицо, что скажет. А может, ничего не говорить, собрать его сумки-чемоданы молча и на лестничную клетку выставить? Хотя это как-то глупо и театрально получится!

Кое-как успокоившись, она заманила в ванную Артема, который каждый раз пытался отложить момент укладывания его в кровать, следующий за банными процедурами, поэтому упирался. А когда они вышли из ванной, предатель Микаэль уже успел внедриться в их квартиру.

– Привет, котик, – помахал он ей из кухни.

– Привет, – сказала она.

И молча повела Артема в детскую. Она на автомате помогла сыну облачиться в пижаму и даже прочитала ему пару рассказов о Смешариках, не понимая ни слова из читаемого текста. Ей было страшно идти к Мише и начинать разборки. Но лечь с ним в кровать как ни в чем не бывало она тоже не могла.

Когда она вышла из детской, Миша курил на балконе. Она выглянула в окно и увидела, что он строчит какую-то эсэмэску. Не размышляя больше ни секунды, Аленка выскочила к нему на балкон.

– Боец спит? – спросил он и засунул мобильник в задний карман джинсов.

– На грани, – ответила она. – Слушай, я хочу кое-что у тебя спросить.

– Ой, че это? – дурашливо скривился Микаэль. – Серьезные разговоры? На ночь глядя? А может, лучше сеанс боевого секса?

– Что это за Лена, которая ждет не дождется, пока ты купишь новую квартиру и съедешь от нас? – пошла в лобовую атаку Аленка.

– О, мелкий доносчик постарался! – ухмыльнулся Миша. – Какой талант у парня по части стукачества!

– Артем вовсе не такой идиот, каким ты его считаешь.

– Я не считаю его идиотом. А вот у тебя с памятью что-то вообще худо. Леной зовут мою сестру, дорогая, если ты это забыла.

– И при чем тут сестра? Зачем ей нужно, чтобы ты покупал новую квартиру?

– Потому что я пообещал, что первое время в ней поживет она. До недавних пор мы с тобой вроде ладили. И я думал, что могу пустить на свою площадь свою младшую сестренку, которая жаждет избавиться от родительской опеки. Но, судя по твоим бурным реакциям, я, скорее всего, погорячился. И не факт, что я смогу жить с человеком, который мне ни капельки не верит!

– О боже! – прижала обе ладони к губам Аленка. – Это правда, да?!

– Правда, – фыркнул Микаэль и затушил в банке окурок, – правда, и ничего, кроме правды.

– Как глупо! – прошептала Аленка и заревела.

Такого облегчения она давно не испытывала.

– Еще как глупо! – проворчал Миша и притянул ее к себе.

– А я так испугалась! Так испугалась! – бормотала она, уткнувшись носом в его грудь.

– Аленка, ты обожглась на молоке, теперь на воду дуешь. Ты, это, давай, не дури. Если у меня кто-нибудь появится, я по кустам прятаться не буду! Поняла?!

– Поняла, – закивала она, – я же не тупая!

– Тогда, если ты меня поняла, женщина, то иди и накрой на стол! Мужик есть хочет! Иначе придется мне идти налево в поисках ужина!

Аленка вывернулась из его объятий и бросилась в кухню, но она успела услышать, как пискнул в его кармане телефон: пришла ответная эсэмэска. Не думать о ней Аленка не могла. Она думала об этой эсэмэске, пока Миша ел, пока он мылся в душе, пока они занимались любовью. И эти мысли не дали ей уснуть. Она лежала, слушала, как дыхание ее мужчины становится все ровнее, смотрела на полоску света от фонаря, пробивающуюся сквозь неплотно сдвинутые шторы, и думала о том, что это так унизительно – ревновать и подозревать.

Наконец момент настал. Она осторожно выскользнула из-под одеяла, подкралась к креслу, в котором валялась их одежда, вытянула из общей кучи его джинсы, обшарила карманы. Телефона в них не было. Тогда она обошла кровать и пошарила под ней – трубка валялась на полу.

Аленка на цыпочках вышла из комнаты, сжимая в потной ладошке свою добычу, и заперлась в ванной. Включила телефон, который был почему-то выключен, открыла папку входящих сообщений. Пусто! Эсэмэски, пришедшей пару часов назад, не было!

Аленка просмотрела отправленные – та же история! Она таращилась на аппарат, не будучи в силах осознать увиденное. Миша уничтожает свою переписку! Его аппарат невозможно запрограммировать на автоматическую очистку папок, значит, он это делает механическим путем – просто убирает компромат!

На этот раз ее нелепое сердце попыталось удрать через горло, оно билось, стучало, но она сглотнула его обратно.

– Так, без паники, – сказала самой себе Аленка и полезла в журнал звонков.

Последним, кому звонил Миша, был некий Сахар. И этот же кусок рафинада звонил ему сам, как раз перед ее собственным звонком, о чем говорил список принятых звонков. Получалось, что Миша ехал домой и болтал с некой сладостью, а тут позвонила она, Алена, и он прервался, но потом перенабрал сброшенного абонента.

– А что тут такого? – пожала плечами Аленка. – Никакого криминала!

Но смутное ощущение, что это вовсе не тот сахар, которым можно подсластить ее, Аленкину, жизнь, ее не отпускало.

И тут – эврика! Аленка хлопнула себя по лбу. Уж если она встала на этот путь, значит, надо копать до конца. И недрогнувшей рукой она набрала на клавиатуре нужный код. Ей ответил компьютер, следуя советам которого Аленка подключила Мишу к удобной услуге – детализации звонков. Затем отправила эсэмэской на свой мобильник номера телефонов этого подозрительного Сахара и Ленки-сестренки. После чего аккуратно удалила из памяти телефона все произведенные ею действия.

Вернув Мишкину мобилу под кровать, она пошла на кухню и, уже не прячась, включила свой ноутбук. «Что делать – бессонница!» – пожала она плечами.

Аленка зашла на нужный сайт, выбрала требуемую услугу из списка, ввела код, номер Мишиного мобильника и затребовала детализацию его звонков за последнюю неделю. Через пару минут к ней на «мыло» пришел отчет о проделанных на Мишином мобильнике операциях.

Аленка начала с последних двух дней. Ее интересовало, с кем Миша переписывался этим вечером и с кем он разговаривал вчера, когда она мылась в ванной, счастливая в своем неведении.

Увы! Беспощадный компьютер раскрыл «страшную» тайну удаленных эсэмэсок. И вчера, и сегодня, и всю эту неделю Микаэль вел активную переписку и перезвон сразу по трем повторяющимся телефонам. Одним номером-счастливчиком был номер Алены, другим – Сахарка, третьим – пока неизвестный. Но именно с его обладателем (или обладательницей) вчера вечером и разговаривал Микаэль.

Аленка не поленилась снова сбегать за телефоном Миши, ввела таинственный номер и прочитала «в контактах», что этот номер забит в память как «Милена Сергеева». Круг замкнулся. Милена – она была той самой Леной, которую Миша просил подождать с покупкой квартиры, а со своей сестрой он не разговаривал вовсе.

Телефон вруна и сексуального маньяка был возвращен на место. После чего Аленка вышла на балкон, покурить. Вообще-то она не часто травила свой организм никотином, но тут, как говорится, на трезвую голову было не разобраться. Руки ее ходили ходуном так, что прикурила она лишь с третьей попытки. Голая правда, выползшая из-под груды лжи, словно лезвие бритвы, врезалась в ее душу и рассекла ее пополам.

Аленка не понимала, как можно было настолько не разобраться в человеке! Ведь все, буквально все говорило о том, что Миша не в состоянии стать полноценным партнером. Он скакал по жизни эдаким стрекозликом, не завязываясь крепко ни с одной женщиной, встреченной на его пути. Он не стремился заводить собственных детей и не желал вкладываться морально и эмоционально в чужих отпрысков. Потребитель, привыкший только брать и ничего не дающий взамен.

Так что же она в нем нашла? Что именно, и за что, собственно, полюбила? Почему не желала видеть его отрицательных черт? На что надеялась?

Алена посмотрела на часы. Половина первого. В этот час на этой планете она могла позвонить только одному человеку, который был способен разделить с ней ее боль. И она позвонила.

Глава 3

Накануне колдовства

Дашка еще не спала. Она была заядлой полуночницей и могла смотреть до часу телевизор, до двух – сидеть в Интернете, до трех – читать книгу. Она обожала эти часы, когда вся квартира погружалась в сонную тишину, дети мирно сопели в своих кроватях, а она могла делать все, что угодно: ванночки для ног, маски на лицо, пить мартини со льдом и лимоном, болтать с друзьями в скайпе, смотреть фильмы про любовь.

В этот раз она смотрела «Титаник», но от драмы на экране ее отвлек мигающий телефон, беззвучно призывающий Дашку выслушать драму из жизни подруги.

– Что случилось? – спросила Дашка вместо приветствия.

– Дашка, я тоже в твоей лодке, или в Регинкиной, – сказала Аленка, – или в своей собственной, но уже иду ко дну.

И она рассказала подруге о своем расследовании.

– В общем, я стою на балконе и реву, а он спит в моей кровати и видит сладкие сны про свою Миленочку, – подвела она итог.

– Вот говнюк! – оценила ситуацию Дашка. – Ты только не реви. Надо успокоиться и принять решение.

– Какое решение? – всхлипнула Аленка. – Я его любила, верила ему, а он крутил одновременно еще с какими-то мармеладками-шоколадками! И какой подлый, переехал ко мне, чтобы не снимать квартиру, а сам вынашивает планы, как он купит новое жилье и вселится туда с новой кралей!

– Конечно, не к мамочке-барракуде же ему ехать! У тебя удобнее: вкусная еда, чистая одежда, бесплатный секс…

– У-у-у-у-у!!! – завыла Аленка.

– Хотя, – поспешно сказала Дашка, – на самом деле, может, все не так, как кажется.

– Какое там – «не так»! Он с каждой из них и болтает по десять раз на день, и «эсэмэсится». Конечно, у него в бизнесе проблемы начались, просто не до работы человеку! Весь в любовях-морковях!

– Ну мало ли о чем они могли разговаривать…

– Действительно, нам ли с тобой не знать, о чем можно разговаривать с холостым мужиком по десять раз на дню!

– Слушай, это могут быть подружки из его музыкальной тусовки, или со студенческой скамьи, или еще фиг знает откуда. Важно другое: что это скрывалось от тебя. Пароли на компе, стертые эсэмэски, встречи за твоей спиной. Вот что плохо! Он так и не впустил тебя в свою жизнь.

– И он мне соврал. Сказал, что разговаривал с сестрой. Ты бы его видела! Он был так убедителен, что если бы не сигнал пришедшей эсэмэски, который я почему-то засекла, то я бы ему поверила, еще бы и прощения попросила! И так бы и ходила дура дурой еще пару-тройку лет – как же, заподозрила в измене такого душевного парня!

– Я тебе одно могу сказать: ты легко отделалась! Было бы хуже, если бы ты уломала его на тебе жениться, а он бы потом начал скакать по своим девочкам-припевочкам.

– Дашка, но я его все равно люблю! Я не хочу от него отделываться! Ну может, поговорить с ним, может, он как-то это объяснит или поклянется в том, что не изменяет мне?..

– Ален, да ты и правда дура дурой, – вздохнула Дашка. – Уж в твои-то годы надо понимать, что он тебе что угодно может наобещать, если захочет задержаться рядом с тобой. Но нет никаких гарантий, что он свое обещание сдержит.

– Что же мне делать?!

– Гнать его поутру взашей! Поверь мне, жизни у вас уже не будет. Теперь ты его примешься ежесекундно подозревать во всех смертных грехах, следить за ним, проверять его телефонные счета и лазать по карманам. И, в конце концов, превратишься в Зайкиного импотента Васю, только в юбке.

– Ох, Дашка, ты такая сильная! А я не знаю, смогу ли я так взять – и выставить его. Не знаю…

И она снова расплакалась. «Сильная» Дашка как могла утешала подругу. И жалела только об одном: что ее силы не хватит – пойти начистить морду этому мерзкому музыкантишке!

Совсем недавно она прошла через все круги ада со своим женихом. И до сих пор не понимала, как не свихнулась в те дни. Неважно, с какой формой предательства ты сталкиваешься, но, когда рушатся твои мечты и надежды, осколки кромсают твою душу и тело. И никак нельзя защититься, и никак нельзя спастись…

Дашка весь год встречалась с одним питерцем, который приехал в их город налаживать какую-то грандиозную компьютерную систему из разряда новейших технологий. Он покорил буквально всех: Дашкиных детей, родителей, подруг. Милый, обаятельный, добрый, щедрый – не парень, а сказочный персонаж! И родня у него была чу€дная, он Дашку познакомил со своей сестрой и племянниками, приехавшими к нему на недельку погостить, и все друг другу вполне понравились. В общем, Витя был всем хорош, кроме одной лишней печати в паспорте. В Питере у него остались жена и дочь. Но жена его уже жила с другим мужчиной, а с дочкой Витя виделся только на каникулах.

С Дашкиными детьми он сразу нашел общий язык, потому что всегда мечтал о сыне. А тут – целых два пацана, похожих друг на друга как две капли воды! Виктор часто приглашал их в кино, с обязательным заходом в Макдоналдс, или в боулинг, с последующим поеданием пиццы. И даже стал строить планы, как они будут путешествовать по миру впятером. Он был уверен, что дети их между собою поладят.

Сережка и Антошка вдохновились от перспективы появления в их жизни сестренки из Питера и втихаря обещали матери быть рыцарями. «Мам, ты не бойся, мы ее обижать не будем, – говорил Сережка под молчаливое одобрение Антошки. – Хоть она и девчонка, мы ее научим играть в настольный теннис и в «дурака». И она может спать в нашей комнате на диване».

В общем, дело теперь стало лишь за разводом, который Виктор с женой никак не могли оформить из-за страшной занятости обоих супругов.

Дашка понимала, что если тебе уже немного за тридцать, выйти замуж за принца, то есть за абсолютно свободного и бездетного мужчину, весьма маловероятно. А Витя с его спокойным нравом, с его заботливостью и аккуратностью, с его рассудительностью и вежливостью казался ей воплощением мечты любой разумной женщины. Поэтому, когда он подарил ей красивое колечко и спросил, не выйдет ли она за него замуж, Дашка сказала, что с удовольствием выйдет, если он освободит в своем паспорте место для новой печати.

И тогда Витя поехал в Питер подавать на развод. А Дашка осталась готовиться к своему дню рождения, на котором они с Витей решили объявить о своей помолвке. Заодно Дашка присмотрела себе венчальное платье, и даже с рестораном успела договориться. Но она поспешила.

Из Питера Витя вернулся не один, а вместе с женой, дочкой и двумя кошками, которые дружно заселились в его квартиру. Супруги решили продать свою квартиру в Северной столице, чтобы начать жизнь с белого листа. За выходные в кругу любящих женщин Витек успел пересмотреть свои планы на жизнь. И решил: зачем разрушать то, что уже есть, ради создания того, что может еще и не сложиться? Примерно так он и объяснил Дашке: мол, не может он стать ей мужем и отцом ее детям и осиротить свою собственную дочку. Кстати, эти самые дети за год общения с дядей Витей были вполне «за» их женитьбу. И объяснять им, почему дядя Витя сбежал от их мамы, предстояло как раз Дашке.

Дашка была сильной женщиной, она не стала рыдать, заламывая руки, не принялась упрекать Витю в бесхарактерности и обвинять в предательстве. Она коротко приказала: «Пшел вон!» И перестала реагировать на его звонки и эсэмэски. О чем тут можно еще говорить с человеком, который целый год изображал из себя любящего и преданного мужчину и сбежал практически из-под венца? Она хотела только одного: вычеркнуть из своей памяти все, что было с ним связано!

Но тут позвонила его жена.

– Дарья, добрый день, – томным голоском проворковала она в трубку. – Я хотела бы, чтобы вы оставили в покое моего мужа. Не надо питать никаких надежд. Я его вам никогда не отдам. Я понимаю, у вас двое детей и бальзаковский возраст на носу, но это не ваш вариант. Поймите, он – чужой муж. Чу-жой! И вам он никогда принадлежать не будет!

– А с чего вы взяли, что я его домогаюсь?! – поразилась Дашка. – Вы сначала его выперли, не подумав, потом решили вернуть в лоно семьи. Маневр удался, поздравляю. Но если вы считаете, что я буду за него бороться, ошибаетесь. Такой рохля того не стоит!

– Ах, вот как вы заговорили! Тогда не обнадеживайте его! Он же порядочный человек, а вы его изводите, напоминая об обещании, которое он вам дал, не подумав! Вы же нагло лезете в чужую семью! Пытаетесь слопать чужой каравай! Кстати, колечко, которое он вам подарил, порядочная женщина вернула бы мужчине. Но вам бы хоть что-нибудь чужое да захапать!

– И что, вы не побрезгуете после меня его носить? – засмеялась Дашка. – Послушайте, Аня, – так вас, кажется, зовут? Я буду рада, если ваш муж перестанет терзать мой телефон своими звонками и месседжами. Я не хочу с ним общаться, так ему и передайте. Да и вы сами тоже не звоните больше! Меня тошнит от вашей семейки!

Дашка бросила трубку и еще минут десять наблюдала, как беззвучно трясется ее телефон от звонков оскорбленной женушки. Саму Дашку трясло дня два при воспоминании об этом тонком голоске с истерическими повизгиваниями.

А «чужой каравай» упорно продолжал свои жалкие попытки «поговорить», звонил с телефонов своих сослуживцев, с закодированных номеров. Дашке было не интересно даже думать о целях, ради которых Виктор добивался ее внимания. Все умерло.

Очень больно было еще раз, когда она рассказывала сыновьям, приехавшим из дома отдыха, где они были с бабушкой и дедушкой, что свадьбы не будет. Эти чистые глаза, полные непонимания «взрослых игр», и разочарование, и тревога, и страх – а вдруг это из-за них…

Ну почему всегда страдают их дети? Ну почему каждый раз хочется, чтобы все было как лучше, а получается из рук вон плохо?! Ну где же водятся нормальные мужики, способные оценить женскую любовь и преданность, верность и доброту? И если они вымерли, как мамонты, то откуда же взялись те, кто пришел им на смену? И почему вместе с нормальными мужиками не вымерли все женщины, вкупе со своими детьми? Почему они остались отрабатывать свою карму на этой голубой планете?..

Звонок Аленки растревожил ей душу. Дашка пошла на балкон покурить, чтобы хоть как-то успокоить расшалившиеся нервы. «Вот, пожалуйста, теперь еще и Аленка будет рыдать завтра на даче!» – расстроенно подумала Дашка.

Нет, они все понимали, что душка Мишка на самом деле – с душком. Но такой обаятельный, гад, ничего не скажешь! Вписался в их компанию, как по маслу. И с девочками нашел общий язык, и с мальчиками этих девочек, даже с импотентом Васей – и с тем подружился. И чем только он думал, придурок, когда рисковал такими славными отношениями? Наивно полагал, что его развлекалочки на стороне на свет божий не вылезут?! Ведь с детства каждый знает: сколько веревочке ни виться…

Дашка затушила окурок и вошла в комнату. И зачем она курит? Легче ведь ей от этого не становится! Телефон ее опять вибрировал. Что такое? Вновь Аленка? Но нет, на этот раз это была Светка.

– Я знаю, что ты не спишь, – всхлипнула она в трубку.

– Заснешь тут с вами, – встревоженно сказала Дашка. – Ты-то чего ревешь?

– Он мне позвонил, представляешь?! У него хватило наглости мне позвонить, чтобы поглумиться надо мною! Сволочь! Как жаль, что я не догадалась записать все на диктофон. Просто это было так неожиданно…

– Так, стоп! Кто позвонил, Жорик?

– Ну да! Позвонил и начал ржать, спрашивал, как мне тут без кровати – не жестко ли спать на голом паркете?! Скотина!

– Вот тварь, – стиснула зубы Дашка.

Она представила бедную Светку, которая спит на утлом диванчике, который они приперли с Дашкиной дачи, в своей полупустой, голой квартире. Да, девочки насобирали для нее шмоток и всего прочего по мелочи: посуду, полотенца, лампу, зеркало, столик и пару табуреток и крохотный телевизор. Но все это только подчеркивало масштаб ее лишений. Было понятно, что восстановить свои дорогие мебельные гарнитуры и аппаратуру, дрезденский фарфор и брендовую одежду Светка сможет не скоро.

Квартиру вычистили так, словно корова языком все слизала, даже лампочки в ванной и туалете выкрутили! Именно поэтому подозрение пало на Жорика, которого Светка выгнала с позором за неделю до этого, обнаружив пропажу бабушкиного кольца с бриллиантами.

И выгнала она своего любовничка по делу: кроме него, украсть кольцо было некому. Уж так Жорику не повезло, что вечером она перебирала свое золото и зачем-то переложила кольцо из коробочки в мешочек. А утром, приехав на работу, узнала, что в обед ей нужно быть на одном пафосном мероприятии. Светка приехала домой, переоделась, полезла за кольцом, а его нет!

Ее тунеядец бойфренд все еще прогуливался в семейных трусах по квартире, было понятно, что из дома он еще не выходил. Уже понимая, что случилась необратимая беда, ее любовник решил украсть бабушкино кольцо, – Светка попыталась разрешить проблему миром.

Она вышла в гостиную и спокойно сказала, что у нее пропало кольцо.

– Ну может, ты его потеряла? – пожал он беспечно плечами, продолжая щелкать пультом, переключая каналы телевизора. – У тебя столько побрякушек, что ты могла и не заметить.

– Я его вчера видела и переложила из коробочки в замшевый мешочек. А сейчас его там нет, – спокойно сказала Светка.

– Ну поищи где-нибудь еще, – нахмурился Жорик. – Знаешь, как бывает – сунула куда-нибудь машинально и не зафиксировала в памяти.

– Хорошо, поищу, – покладисто согласилась Светка.

Она подумала, что Жорик сейчас тихонько подсунет ей кольцо. И не желая думать о дальнейшем, стойко решила все вытерпеть и не сорваться. Она бесцельно подвигала статуэтки на полочках, поправила фото в рамках. Жорик упрямо сидел перед телевизором.

– И к нам не заходили ни сантехник, ни электрик, ни бригада «Скорой помощи»? – спросила Светка, становясь перед ним.

– Светик, мне не видно, подвинься, – попросил ее Жорик.

– Я ищу кольцо, которое испарилось из моей шкатулки меньше чем за сутки, – спокойно сказала Светка. – И прошу тебя мне помочь.

– Светик, у меня плохой нюх на золото, отстань, я смотрю футбол.

Светка пошла в спальню. «Куда он его мог сунуть? – подумала она. – Если бы хотел утащить сразу, то, наверное, уже бы вынес из дома, но он все еще в трусах, значит, не выходил, и кольцо пока еще в квартире!»

Она планомерно обыскала одежду Жорика, но кольца так и не нашла. И тут ее осенило: на тумбочке в прихожей лежала стильная ключница, которую она ему подарила на «мужской» праздник. Подчиняясь наитию свыше, Светка дернула молнию и среди ключей обнаружила искомое кольцо.

– Колечко-колечко, выйди на крылечко, – пробормотала она.

И, сжимая в руке ключницу, вошла в гостиную.

– Что это? – спросила она Жорика. – Объясни, пожалуйста, как мое кольцо попало в твою ключницу?

– Никак, в порыве твоего умопомрачения, – оскалился Жорик.

Он встал с дивана, отбросил пульт и пошел в спальню. Света проследовала за ним.

– То есть ты не хочешь мне это объяснить? – спросила она. – Может, тогда скажешь, как давно ты меня обворовываешь?

– Ты, вообще, с головой дружишь? – окрысился он, ныряя в джинсы. – Ты че мне шьешь? Ты меня за руку ловила? Ты еще ментов вызови! Нашла вора, блин!

– Милицию я вызывать не буду, – сказала Светка, – но вещички твои собрать помогу.

– Ах вот ты как запела? Да с удовольствием! Поищи себе другого мальчика на побегушках!

– Я поищу себе мужчину, – сказала Светка, стараясь не расплакаться, – который не будет сидеть на моей шее и воровать мои драгоценности! Настоящего мужика, одним словом.

И тут он ее ударил наотмашь по щеке.

– Значит, я альфонс?! – заорал он ей в лицо. – А как же все твои: «люблю-сю-сю-сю, все мое – это твое»? Ноги моей здесь не будет! Ты за свои бабки мне уже все нервы вымотала, стерва!

Светка схватилась на пылающую щеку, от гнева и обиды она не могла вымолвить ни слова. Даже плакать не могла, таращилась на него во все глаза и хватала ртом воздух. Кто этот человек?! Жорик? Ее Жорик? Как он мог ее ударить и орать на нее?

«Ее» Жорик, в которого внезапно вселился дьявол, тем временем начал вышвыривать из шкафов свои шмотки и запихивать их в огромную спортивную сумку, которую она привезла из Италии.

– Чего уставилась? Ждешь, что я буду валяться у тебя в ногах, просить прощения? Хрен тебе! Не дождешься!

Светка смотрела, как в сумку летели галстуки ручного плетения, купленные ею в дизайнерских бутиках, и ремни из кожи крокодила, привезенные с Бали. Прошлой осенью она оплатила им обоим тур, дура романтическая!

– Она думала, что купила меня с потрохами, – приговаривал Жорик, словно Светка испарилась из комнаты, а может, и вообще перестала существовать. – Не на того нарвалась! Нормального мужика она себе найдет… как же! Кому охота жить с калькулятором?!

С этими словами он промаршировал в ванную и сгреб в пакет свои гели, шампуни, одеколоны, зубную щетку и бритвенный станок.

– За зимними вещами заеду позже, – сказал он Светке и помахал ручкой. – Бывай, старушка!

И был таков. Светка очнулась от звука хлопнувшей двери.

– Позже?! – завопила она. – Да нет уж, куй железо, пока горячо!

Она лихорадочно выкинула из шкафа его куртки, пиджаки, полупальто и дубленку, обхватила эту кучу-малу руками и ринулась на балкон. Выкинула все вниз, после чего метнулась в прихожую: туфли, кроссовки, полусапожки – все долой! Затем она бросилась в спальню. Там на тумбочке приютилась омерзительная лампа с гофрированным абажуром – единственный подарок Жорика. Светка схватила лампу, выдернув с мясом розетку, и снова понеслась на балкон.

Внизу суетился Жорик, пытаясь собрать свое барахлишко.

– Эй, сосунок, – крикнула Светка, – лови свое приданое, передашь той, кто тебя усыновит!

И она ловко метнула снаряд в голову мерзавцу. Жаль, промахнулась. Мат Жорика достиг верхних этажей, но у Светки стояли прекрасные звуконепроницаемые стеклопакеты, стоило лишь ей плотно закрыть балконную дверь, как всякие горлопаны переставали существовать.

Часа два она рыдала, потом закатала рукава и выдраила квартиру от и до: перебрала шкафы, заполнив своими вещами пустые полки, выстирала белье, продезинфицировала ванную комнату и туалет, выкинула все его журналы, аудио– и видеодиски, компьютерные «стрелялки», тапки и чайную чашку – ничто не должно было напоминать ей о Жорике.

– Смени замки! – хором потребовали подружки, узнав подробности их разрыва.

– Сменю, – сказала Светка, – хотя свои ключи он оставил.

– Этот ворюга мог сделать дубликат! – волновались девочки.

Но Светка подумала, что они перегибают палку. Она считала, что Жорик теперь не отважится к ней и близко подойти. Вся его агрессия, полагала Светка, – всего лишь от испуга, что она его сдаст в милицию, поймав на краже кольца. Вот отсюда и крики, и пощечина.

А через несколько дней она вернулась с работы и ахнула: в квартире остались только стены. Кто-то обчистил ее квартиру, забрав все до последней нитки. И сделал он это просто виртуозно: вещи выносились у всех на глазах, но соседи даже заподозрить такого не могли, что люди в оранжевых комбинезонах и бейсболках – грабители. Дело в том, что в соседней квартире вот уже месяц шел ремонт, и в подъезд все время то что-то заносили, то оттуда выносили – то материалы, то мебель, поэтому на воров никто не обратил внимания. Ну суетятся рабочие в очередной раз, ну вывозят какие-то вещи…

Сказать, что Светка была убита горем, – ничего не сказать: ее квартира была не только «домом-крепостью», но и оплотом воспоминаний о ее счастливом детстве с любящими родителями. Папа-генерал выделял немало денег на создание уюта в доме, поэтому мама многие раритетные вещи привозила из-за рубежа. Потом, после смерти папы, мама эмигрировала в Канаду, где уже многие годы жила ее младшая сестра. Светка наотрез отказалась уезжать из России, и все, что у нее осталось от родителей и безоблачного детства, это была ее квартира, наполненная вещами-воспоминаниями. Поэтому эта кража едва не убила ее.

Подруги как могли попытались сгладить удар. Первую ночь она ночевала у Дашки, под завязку нафаршированная успокоительными. Потом они поехали к Даше на дачу и приволокли оттуда диван, подушки и одеяла. Другие девочки привезли прочие необходимые в быту предметы и вещи. Светка была им благодарна, но это не спасло ее от депрессии.

– Вы подозреваете кого-нибудь? – спросили ее милиционеры, вызванные на место преступления.

– Да что там – подозреваем! – вскипела Дашка. – Мы точно знаем, кто это сделал!

И они рассказали о Жорике и краже кольца. Но одно дело – подозревать, а другое – доказать. Милиционеры не поленились встретиться с подозреваемым, и в приватной беседе с Жориком выяснилось, что аккурат в то время, когда Светкину квартиру освобождали от имущества, он вместе с дружками и какими-то приблудными девицами отдыхал в пригородной гостинице. Как говорится, стопроцентное алиби у человека!

– Мы отследим круг его знакомых, вполне возможно, среди его дружков найдутся личности с темным прошлым, которые могли провернуть техническую часть работы. Если копать в этом направлении, можно взять верный след, – объяснил ей следователь. – Но вот доказать его причастность к краже удастся лишь в том случае, если поймать тех, кто начнет реализовывать украденное.

– С чего вы взяли, что они будут продавать украденное? Может, они решат затаиться, – возразила Светка.

– Ваше имущество непременно где-то всплывет, даже если его не станут продавать непосредственно те, кто его украл. Это не какое-то там колечко, тут большой объем украденного, к тому же там есть антикварные вещи, их не так-то просто продать.

– А если вы их не поймаете? – спросила Светка.

– Вообще-то, у нас есть свои каналы, по которым мы контролируем скупку краденого. Не станет его продавать сам домушник – в скупку пойдет его подружка, получившая в подарок ваши украшения, или его мама захочет избавиться от вашего сервиза, или сестра его решит, что ей ни к чему ваша соболья шуба. Поверьте, такое преступление можно скрыть только одним способом: утопив скопом все ваше имущество в реке. Но и тут могут найтись свидетели. Так что подождем их дальнейших действий.

На вечернем военном совете мнения подруг разделились. Зайка и Аленка призывали Светку поверить в добросовестность милиции, Регина категорически не верила в их обещания найти украденное, а Дашка считала, что шансов на раскрытие преступления – пятьдесят на пятьдесят. В конце концов, они решили, что следует надеяться на лучшее, но быть готовым к худшему.

В общем, теперь у Светки из собственных вещей осталось только то, в чем она на работу ушла. В милиции не торопятся ловить воров, сидят себе и ждут у моря погоды. А Жорик, не будучи в силах сдержать своего ликования, названивает ей и глумится над своей жертвой…

Глава 4

За пять часов до колдовства

Регина на выходные отвезла детей к родителям. Еще в прошлом году она переселила своих пенсионеров за город. Теперь они стали жителями элитного поселка, поселившись в доме, купленном Пашкой для дачной жизни. Регина никогда не любила этот дом, а когда у нее начались трения с мужем, она вообще настояла на том, чтобы переписать его на свою мать. Пашка не возражал, в тот раз он здорово нашкодил и хотел замолить перед женой свои грехи.

Родители Регины были в полном восторге, они устали от городской суеты и с удовольствием ударились в радости садоводства и огородничества. Бывшая дача за год преобразилась, расцвела. И Регина стала привозить туда детей на выходные. Старшая дочь частенько прихватывала с собой какую-нибудь подружку, чтобы не скучать «на природе», а младший резвился в бассейне или ходил с дедом на рыбалку.

Эти выходные не были исключением, разве что Регина даже в дом не зашла, от чая отказалась, выпустила во двор детей, вытащила сумки, наскоро чмокнула родителей и умчалась. Она даже не сняла солнцезащитные очки, но не из-за неуважения к родителям, а чтобы спрятать позорный синяк, подаренный ей напоследок Пашкой.

Все! Ее брак приказал долго жить. Она твердо решила поставить на своей семейной жизни точку. Как говорится, пожили, детей нажили, пора и честь знать. Ибо в браке она успела забыть о собственной чести и достоинстве. Дело тут было даже не в бесчисленных изменах Пашки, а в ее собственном разрушенном самосознании. Слишком долго она чувствовала себя проституткой, продающейся за кусок хлеба.

Пашка давно «выбился в люди», и с каждым годом его дела шли все лучше и лучше вопреки пословице: «каждому по труду». Пашка был ленив, он ненавидел работу, поэтому научился воровать в больших объемах, но так, чтобы комар носу не подточил. Обладая невероятной харизмой и умением втираться в доверие к людям, Пашка сумел сделать головокружительную карьеру по административной линии и «прихватизировал» столько, сколько другим и не снилось. Регина, наверное, не знала и о половине его накоплений. Зато знала, что он ни за что с ней ими не поделится добровольно.

И она терпела его загулы, пренебрежительное отношение к ней самой и равнодушие к их детям. Она терпела и по капле, по крохе отвоевывала у него то, что ей причиталось по праву Семейного кодекса, то есть половину нажитого в браке. Пашка же ни секундочки не верил, что она окажется способна его выгнать, он думал, что это все игра. Ведь у них не раз дело доходило почти до полного разрыва. Позже путем шантажа Регина выбивала из него то акции заводика, то недвижимость, то счетик в швейцарском банке.

Да, это была не самая дешевая проституция в мире, но это была конкретная торговля собою, своими принципами и убеждениями, своими чувствами и нервами. Так они играли некоторое время, пока она не поняла, что все – наступил предел.

Алеся гостила на даче у своей подруги и случайно увидела папу, выпавшего из лимузина на тротуар в полуголом состоянии. Пашка явился с дружками и шлюхами покутить в дачный поселок, даже не подозревая о том, что их с Региной дочь находится по соседству. У девочки случился нервный срыв, еще бы – такой позор, к тому же на глазах у чужих людей! Она заперлась в гостевой комнате и, рыдая, позвонила матери с просьбой забрать ее с дачи как можно быстрее.

И пока Регина ехала за дочерью, она все для себя решила: хватит, надо кончать с этой гадостью под названием «брак»! Она собрала кое-какие его вещички в чемоданчик, а остальные вывезла на свалку. Когда Пашка вернулся со своих веселых выходных, дома его ожидали пустые полки и жалкий чемоданчик у дверей.

– Или ты уйдешь сейчас, тихо и мирно, – сказала ему Регина. – Или я тебя уничтожу!

– Чего?! Кто меня уничтожит, ты?! Да кто ты такая?! Ноль, зеро, пустое место, спиногрызка, кость в горле! – завелся и пошел по нарастающей Пашка. – Да я сам тебя уничтожу, пойдешь на улицу голой и босой, какой я тебя подобрал перед свадьбой!

Регина не сдержалась и метнула в него вазу. Он увернулся, шагнул навстречу и толкнул ее так, что она пролетела метра три и врезалась в косяк двери. На скуле у нее мгновенно вздулся рубец. Тут в комнату вбежали дети. Оба заголосили от испуга, дочка бросилась к матери, потом побежала за льдом. Регина пыталась успокоить младшего, но тот смотрел на ее изуродованное лицо и рыдал, не прекращая.

– Вот сучка! – сплюнул муж прямо на пол. – Устроила цирк при детях!

Подхватив чемоданчик, он гордо удалился. Регина неделю не выходила на улицу, лечила свой фингал. Слава богу, все обошлось без переломов и трещин, но на сердце у Регины остался рубец размером вполжизни.

Она уже давно не любила и не уважала мужа, но саму себя стала безмерно презирать за то, что не выставила его за дверь в первые же годы их брака. Да, возможно, тогда у нее не было бы столько денег, сколько сегодня, но она прожила бы совсем другую жизнь.

– Ты пойми, – твердили ей подруги, – ты тратишь свое время на войны с Пашкой, а могла бы уже давно найти свое счастье! Да, Пашка – это продукт твоей юности. Да, он богат и удачлив. Но он давно уже плевать хотел на тебя как на человека, как на личность. Зачем же ты снова и снова проходишь через это унижение его неприятия? Его все в тебе раздражает: ты не так готовишь, не так одеваешься, не так общаешься… Отпусти его на волю, пусть он себе живет, как хочет, а сама устраивай собственную жизнь!

Эх, легко рассуждать о чужой жизни! А вот со своей собственной разобраться гораздо сложнее!

Регина вела машину и думала о предстоящем вечере. Это будет особенный «сплетник»: немало лет все они дружат между собой, но никогда на них не обрушивалось столько бед и несчастий. Слишком много «козлов» сгрудилось вокруг них за последние годы! И как они только умудрились притянуть к себе такое количество отбросов мужского пола?

– Ну ничего, милые, – прошептала Регина, мысленно обращаясь к подружкам. – Устроим чистку! Пошлем всех к черту, а свято место пусто не бывает. Дождемся мы праздника и на нашей улице!

Она была старшей в кругу подруг, а в силу своего характера и воспитания – самой сдержанной в проявлении эмоций, поэтому иногда чувствовала себя всеобщей мамашей. Тут в ее сумочке зазвонил телефон, прервав ее бормотание. Это были особые позывные! Она нащупала аппаратик рукой, откинула крышку.

– Алло, – низким грудным голосом сказала Регина, – я вас слушаю!

Этот абонент не знал, что его звонок украшен особой мелодией, и ей доставляло удовольствие каждый раз изображать неузнавание.

– Привет, это я, – сказала трубка.

– Привет, Юра, – совсем другим тоном сказала она. – Что-то случилось?

– А я что, не могу позвонить просто так? – тут же завелся он. – Непременно должно что-то случиться, чтобы можно было тебе позвонить?

– Ты можешь звонить в любое время суток, – отрезала Регина, – разве ты забыл, что я теперь свободная женщина и мне может звонить кто угодно и когда угодно?

– А встретиться со мной сегодня вечером ты сможешь?

– Юра, ну ты совсем памяти лишился! Я сегодня еду на дачу к Дашке, у нас очередной «сплетник»…

– У тебя вечно на первом месте дети и подруги, а я – где-то там, на задворках! А мне нужно с тобой кое-что обсудить по нашим делам.

– Юра, пожалуйста, ты прекрасно знаешь, что нам с тобой сейчас лучше не встречаться. И от того, насколько мы будем осторожны, зависит наше светлое будущее.

– Регина, я хочу тебя – это раз, и нам нужно срочно поговорить – это два.

– Это веские аргументы, – усмехнулась она. – О'кей, я тебе обещаю, что в эти выходные придумаю, где и когда мы с тобой увидимся. Доволен?

– Я буду ждать твоего звонка.

– Жди, – сказала Регина уже замолкшему телефону, – жди, мой мальчик! Жди, когда пройдут дожди, только очень жди…

Активность ее молодого любовника не то чтобы тревожила ее, но слегка нервировала. Правда, она воспользовалась старой симкой своей мамы, чтобы в ее счетах не числился чужой номер. Но все равно следовало проявлять осторожность. Ну не ребенок же он, должен понимать, что, если их роман всплывет, никому не поздоровится. И неужели так тяжело немножко подождать? Самую малость! Осталось уже недолго, и тогда Регина обретет не только долгожданную свободу, но и все остальные блага мира!

Регина покачала головой от огорчения. Этот мальчишка, которого она использовала почти втемную, был необходим ей как воздух. Он так внезапно ворвался в ее жизнь, проявил такой напор и настойчивость, что она дрогнула, сдалась. Но сдалась, потому что увидела в этом перст судьбы. «Он послан мне для решения моих проблем!» – решила Регина. И приняла этот щедрый дар.

Глава 5

За полчаса до колдовства

Третья бутылка текилы подходила к концу, шашлыки давно остыли, запеченные овощи скукожились на тарелке, сыр обветрился, лаваш подсох. Веселья не получилось.

На Светку было страшно смотреть: у нее по шее и щекам расползлись багровые пятна – аллергия на алкоголь. Дашка язвила напропалую, Регина морализировала, Зайка грустила над своей гитарой, и только Аленка выглядела так, словно и не пила вовсе. Ее высокая сопротивляемость воздействию алкоголя давно стала притчей во языцех.

– Нет, ну почему они вас не кусают, а меня так и жалят? – спросила Светка, прихлопнув очередного комара.

– Не знаю, – сказала Дашка. – Я везде пирамидки зажгла и «рапторы» в розетки воткнула. Они не должны жалить. Никого другого они ведь не трогают. Может, у тебя чесотка на нервной почве открылась?

– Да нет, просто ее эти кровопийцы на ощупь находят, несмотря на все средства защиты, – сказала Регина.

– А мне бы крови-иии твоей глоточе-еек!.. – пропела дурашливо Зайка, ударила по струнам гитары и оборвала аккорд ладонью.

– Тсс, слышите? – спросила Аленка. – Сверчок.

Девушки примолкли. Весенняя ночь завораживала их таинственностью звуков и шорохов. Приусадебный участок тонул во мгле. Сумрачные тени клубились в углах веранды, и только над круглым столом «разлапилось» неровное пятно света от плетеной люстры.

– Господи, такая ночь как раз для любви! – вздохнула Зайка, вдыхая пьянящий чистый воздух всей грудью.

– Еще бы, ведь сегодня знаете какое число? Тридцатое апреля! – сказала Аленка. – Сегодня Ночь всех костров. В древности мужчины и женщины в этот день выходили из своих домов, пели, танцевали, жгли костры и устраивали любовные оргии.

– Костер не проблема, только где ж нам мужиков для оргии взять? – засмеялась Светка. – Дашка, в поселке есть хоть какие-нибудь мужчины?

– Хоть каких-нибудь нам не надо! Нам самых лучших, пожалуйста! – потребовала Зайка.

– Ага, держи карман шире! – мрачно сказала Регина. – Мы уже в тираж вышли, староваты стали для самых лучших…

– Так, попрошу не обобщать! – возмутилась Аленка. – Может, ты и вышла, а я очень даже еще ого-го! И для оргий там всяких, и вообще…

– Эх, – воскликнула Дашка, – а давайте выпьем! За вечную молодость и неугасающую страсть!

– О! Вот это я понимаю! Вот это правильный настрой! – поддержала ее Аленка.

Дамы дружно посолили свои левые ручки, опрокинули по бокалу текилы, заели ее лаймом. Зайка неожиданно заиграла что-то зажигательное, то ли мексиканское, то ли испанское, Дашка стала ей подыгрывать, застучав в ритм ладошками по столу, Аленка забренчала вилками по тарелкам, Светка изобразила щелканьем пальцев кастаньеты и даже в пляс пустилась, пристукивая по полу ножками. И только Регина сидела, подперев рукой щеку, и улыбалась. Внезапное веселье оборвалось так же внезапно. Зайка прижала ладонь к струнам, и гитара захлебнулась стоном. Светка плюхнулась в кресло-качалку. Регина потянулась за текилой.

– А знаете, почему мы здесь собрались?! – спросила Дашка. – Не для чего, а почему? Знаете?!

– Ну и почему?

– Потому что мы – тюхи! Нас унизили в лучших чувствах, растоптали наши надежды, обмазали дерьмом с головы до ног! А мы что? Сидим, пьем, страдаем… А это – закон жизни: выживает сильнейший!

– А что ты предлагаешь? Мстить? – спросила Регина. – Слишком много чести! Я вон своего мачо послала на все четыре стороны, и все – да здравствует свобода!

– Ага, рассказывает! Через месяц твой Паша вернется, ты его простишь, он какое-то время будет сидеть ниже травы, тише воды, а потом опять пустится во все тяжкие. А ты по клиникам побежишь, его грехи залечивать! – психанула Дашка.

– Дашунь, я его не прощу! В последний раз у нас уже до мордобоя дошло. При детях насмерть бились. Хорошо, оба отделались легкими увечьями. А если бы мы поубивали друг друга?

– Да его убить мало, потаскуна этакого! – плюнула Дашка.

Она была самым непримиримым борцом против мужских супружеских измен среди своих подруг. Понятие христианского прощения ей ни в какую не давалось. Остальные молча потянулись за сигаретами, чтобы не таращиться на чуть подживший фингал Регины.

– Драться с женщиной – это низко, – сказала Зайка и что-то тихо забренчала на гитаре.

Она, единственная в их компании, не курила, вообще никогда, остальные то и дело бросали, но суровые реалии жизни вновь заставляли их возвращаться к этой пагубной привычке.

– У него сын растет… – продолжила она, словно напевая странную песню, – и что ребенок запомнит из детства? Как папа отрабатывал хуки на маме? И как он потом будет разбираться с собственной женой, тоже с помощью колотушек?

– Не трави душу, Зайка! – сказала Аленка.

А Регина только рукой махнула.

– Ничего, он еще осознает, чего лишился, – сказала Светка. – Приползет, гад, каяться, вот увидишь, Регинка! И знаешь, когда он гуляет и дерется – это худо, но когда грабит – это не легче, – на этих словах она закашлялась, поперхнувшись дымом. – Нет, вы только представьте, девочки, приходите вы домой, а там – пусто! Ничегошеньки не осталось! Ничего – от целой жизни моей семьи!

– Ну Светик! – забормотала Дашка, обнимая подругу. – Ну не реви!

– Да как же не реветь! Этот мерзавец у меня все-все забрал, даже трусы снял с веревки на балконе!

– Светка, вот увидишь, его поймают! Менты же тебе сказали, что столько вещей не могут просто исчезнуть, что-нибудь да всплывет в скупках, и тогда его прищучат!

– Ага, делать им больше нечего, как по скупкам бегать и мои вещи выслеживать! – зарыдала Светка.

Да, этим вечером каждой из них было о чем поплакать в дружескую жилетку.

– Поймать бы твоего Жорика и руки ему отрубить, как на Востоке делают! – сказала Аленка. – Как бы он потом без рук в твои трусы наряжался?

– Жаль, конечно, что мы не в Азии, там еще преступников лошадьми на части разрывали.

– Ага, и головы отрубали…

– И в землю живьем закапывали…

Версии казней посыпались как из рога изобилия. Пьяные женщины кровожадны, как горгоны.

– А лучше бы мне его вообще не встречать! – сказала Светка и, чтобы не плакать, снова закурила.

– А давайте выпьем за то, чтобы моему Вите в его семье пусто было, – неожиданно сказала Дашка. – И чтобы он свою жену до конца жизни удовлетворить не смог! Как им такое семейное счастье?!

Переход с одного горя на другое произошел опять внезапно, но барышни сориентировались мгновенно. У них наступила та стадия алкогольного опьянения, когда слова не нужны, все и так понятно.

– За Витю в космосе! – сказала Регина. – Пусть у него на душе будет так же пусто, как и у Дашки на сердце!

Все выпили. А как же им было не поддержать подругу в трудную минуту?

– Эх, блин, сидим мы тут на даче, комаров кормим, а ведь могли бы зажигать сейчас в «Калифорнии», – с тоской сказала Дашка. – Блин, мы не танцевали уже сто лет! Как я ненавижу этого труса, девочки, если бы вы только знали! В его квартире все моими руками обустроено. Его жена спит на простынях, которые я ему выбирала, и ест из посуды, которую я покупала! А он расстался со мной по телефону!

– Да ладно тебе сердце рвать, не думай об этом, ведь так душевно сидим! – отмахнулась от очередного комара Светка. – А Витя твой еще обломается с этим «воссоединением». Вот посмотришь, у них ничего не получится!

– А дача твоя – вообще лучше всех похвал, – сказала Регина, – так что потанцуем в другой раз. А тут так хорошо, тихо, спокойно… Чувствуется настоящее фамильное гнездо! Вот у нас дача – стекло и бетон. А я так люблю деревянные дома!

– Этот каменный, – встряла Аленка.

– Но старинный. Это же еще твои прадеды его строили, Дашка?

– Да, – сказала Дашка, – строили. Мои прадеды и прабабки.

– А давайте выпьем за них, и за твой день рождения тоже, – встрепенулась Зайка.

И они выпили. Ведь в первый раз за все годы их долгой дружбы день рождения одной из подруг был так безобразно отравлен, что его даже пришлось перенести до лучших времен, а не праздновать день в день, как нравилось Дашке. Но тут уж было не до веселья, потому что именно в этом месяце Витя бросил Дашу, Жорик ограбил Светку, а Регина выгнала загулявшего вконец Пашу. Сравнительно менее пострадавшими на общем фоне выглядели Аленка и Зайка. Но и более счастливыми от этого они тоже не становились.

– Девочки, это кошмар какой-то, – сказала Аленка. – Мы по рукам и ногам связаны мужиками, которые пьют нашу кровь…

– …и жрут нашу плоть, – закончила Светка, прихлопывая очередного комара.

– Мы тратим свои жизни на каких-то типов, – не дала себя сбить Аленка, – которые нас не ценят и в любой момент могут бросить. Ради чего?!

– Ради большой и светлой любви в твоем случае! – съязвила Регина.

– Какая любовь! Да я его убить готова, вот этими руками! – сжала кулаки Аленка.

– А давайте их всех убьем, – предложила Зайка. – Я уже три года нормально сексом не занималась!

Девочки дружно закатили глаза к потолку. Зайка и ее Вася-импотент уже давно перестали быть пикантной темой для их посиделок. Никто не понимал Зайку, вычеркнувшую себя из Истории Большого Секса.

– Нет, девочки, он меня достал! Я уже правда готова на все, только чтобы от него избавиться! Я больше не могу жить под микроскопом. Он же все время следит за мной, как удав за кроликом!

– Дорогая, мы знаем пределы твоих возможностей, – усмехнулась Регина. – Ты у нас – раба любви. Причем любви платонической!

Зайка бросила на Регину убийственный взгляд. Подтрунивания подруг были для нее весьма болезненны. Она действительно хотела порвать с Васей, но чувствовала, что просто так он ее не отпустит.

– А давайте их всех пригласим к Жорику на катер и взорвем его к чертям собачьим, – предложила Светка. – А сами на берегу шабаш устроим!

– Шабаш нужно сегодня устраивать, – сказала Аленка. – Сегодня не только Ночь всех костров, но еще и Вальпургиева ночь. Так что те, кому не до любви, тот нынче колдует.

– Слушай, Дашка, помнишь, ты рассказывала о каких-то книгах ведьм? – спросила Регина.

– О, точно! Девочки, знаете, что мы сделаем? – захлопала в ладоши Дашка. – Мы их заколдуем, на фиг! У меня же есть магические книжки!

– Это те, которые на книжных лотках в метро продаются? «Сто заклинаний белой и черной магии»?

– Да нет, мои покруче будут! А ну-ка, пошли все за мной!

– Куда, на чердак? А там летучие мыши есть? – спросила Аленка. – Я их до смерти боюсь.

– Есть, но сушеные! – захихикала Зайка. – Мы и не знали, а Дашка-то у нас – ведьма потомственная, поэтому у нее на чердаке стоят банки с сушеными мышами, лягушками и тарантулами. Правда, Дашунь?

– А колпаки и черные плащи у тебя есть? – спросила Светка. – Из нас такие ведьмочки получатся – закачаешься!

И тут ее на самом деле качнуло, правда, от алкоголя, играющего в крови.

– Да ну вас! Я эти книжки в нашей библиотеке нашла, – обиделась Дашка за свой раритет. – В царской России колдовство и магия были весьма распространенным явлением, колдовали все – и крестьяне необразованные, и знатные дамы. Не знаю, как эти книги попали в мой дом, но там есть весьма интересные заклинания.

Вскоре девушки расположились в гостиной за круглым столом, посреди которого стоял канделябр на три свечи. Окна закрывали плотные шторы. Из-за свечей по стенам ползали кривые тени.

– Сейчас, сейчас, – бормотала Дашка, перелистывая фотоальбом. – Я точно помню, была такая фотка, я всех наших козлов вместе запечатлела, словно знала, что потом пригодится…

– Посмотрим, кто теперь будет смеяться, – процедила Светка, разглядывая страницы старинного фолианта. – Ну, Жорик, держись!

– Завтра Вася проснется, а у него на башке – рога! – прыснула в кулачок Зайка. – Ветвистые, как у лося со стажем, он их пилить примется, а они заново отрастут! Он их пилит, а они растут, и тут до него доходит: я действительно ему изменяю, причем с каждым встречным!

– Вы думаете, что все это действительно сработает? – спросила Регина, заглянув в книгу.

– А как же! Вот твой Паша, к примеру, завтра подойдет к зеркалу, а на него оттуда свиное рыло захрюкает. То-то он обрадуется! А уж как его женщины будут обожать… в цирке! – захохотала Зайка.

– О, нашла! Вот они – красавцы наши. Смотрите, стоят все в рядок. Так, рядком, они и полягут!

Девушки сгрудились вокруг нее, разглядывая фото. На них смотрели самые близкие в недавнем прошлом люди. Что случилось? Какая колдовская сила превратила самых лучших на свете мужчин в сатанинских отродий? Эти мужчины еще недавно готовы были на руках носить своих возлюбленных, они клялись им в любви и верности, хотели повести их под венец и вместе встретить старость. На них возлагались надежды, с ними были связаны мечты девушек. И вот один за другим они превратились в бездушных, бессердечных чудовищ!

– Отправим их в преисподнюю! – предложила Дашка. – Там им самое место! – Она открыла книгу на нужной странице. – Держитесь за руки и повторяйте за мной! – велела она.

И подруги нестройным хором зачитали слова древнего заклинания. Смысла в тексте практически не прослеживалось, но в целом все звучало очень угрожающе.

– А теперь – иголки! – скомандовала Дашка.

Иглы прокалили над пламенем свечей, затем каждая проткнула изображение своего избранника. Поднесли фотографию к огню и бросили ее догорать в медный таз, в котором обычно варилось варенье.

– И что теперь? – спросила Светка.

– Теперь пошли спать, – сказала Дашка. – Дело сделано. Любовь была недолгой, расстанемся без слез.

– Ура! Прощайте, мальчики! – сказала Зайка и тут же добавила: – Надеюсь, Дашка, это была шутка?

– О господи, Зайка! – закатила глаза Дашка.

– Неудивительно, что от нас мужики бегут во все стороны, – мрачным тоном сказала Регина. – Зайка, только ты могла колдовать всерьез!

И все облегченно засмеялись. Но тут прогремел гром, да так звучно, что даже стекла в окнах задребезжали.

– О господи! Что это?! – ахнула Аленка, хватаясь за сердце.

– «А по темному лесу идет сатана, он собирает заблудшие души», – пропела Регина.

– Я сейчас описаюсь, – призналась Зайка дрожащим голосом.

– Это гроза, обычная гроза, понятно? И все, хватит дебатов на сегодня, идемте все спать, – сказала Дашка. – Я едва на ногах стою!

– А со стола убрать? – спросила Светка.

И было неясно, то ли она говорила о еде, брошенной на веранде, то ли о ритуальных атрибутах их колдовского шабаша.

– Завтра уберем, – отмахнулась Дашка и зевнула так, что чуть челюсть не вывернула.

Гостьи разбрелись по комнатам. Аленке с Региной досталась спальня с двухместной кроватью.

– Слушай, – умащиваясь поудобнее, спросила Аленка, – а вот если твой Пашка возьмет и помрет из-за этого колдовства, ты не почувствуешь себя виноватой? Он же все-таки отец твоих детей.

– Уверяю тебя, чтобы умертвить Пашку, одного только колдовства маловато, – усмехнулась Регина. – Знаешь, случись – не дай бог! – атомная война, так выживут после нее только тараканы и Павел Сергеевич. Это я тебе рупь за сто даю!

– А я вот что подумала, если Мишка нашел мне замену – пусть себе живет! Это даже хорошо, что он ее нашел сейчас, пока мне еще тридцать и я в тираж не вышла. Сама я от него отказаться не в силах, а Артемке отец нужен! Глядишь, я и оклемаюсь после Микаэля и кого-то другого найду. Говорят же, свято место пусто не бывает.

– Найдешь, найдешь, – сонно пробормотала Регина, – обязательно найдешь. Ты же у нас красавица и умница… И Артемка твой вундеркинд…

Дождь мерно стучал по старой черепичной крыше, отплясывал джигу на железных отливах, шуршал в листве вишневого сада. Под него было так сладко спать! В открытые окна, затянутые сеткой, тянуло прохладой и сладкой влагой летнего дождя. Подружки одна за другой отдавались объятиям Морфея, укутавшись в мягкие пледы. И только Зайка крутилась на кровати в детской спальне. При ее росте в сто шестьдесят сантиметров, ей неизменно доставались самые маленькие и узкие спальные места. Но сегодня ей мешала спать не теснота, а совесть.

В конце концов, она не выдержала и побрела в гостиную. Она хотела еще раз почитать эту странную книгу, каким-то непонятным образом попавшую в библиотеку Дашкиных предков. Зайка хотела удостовериться, что все это – чистейшей воды фикция. Гореть в геенне огненной из-за погубленной души Васи-импотента ей не хотелось. А ведь всем известно, что всякое зло подчиняется закону бумеранга.

Она включила торшер, взяла со стола ведьминское пособие и уселась в кресло. Книга была издана в 1829 году, ровно за сто пятьдесят лет до рождения самой Зайки. Переплет, листы с текстом, шрифт, качество бумаги – все говорило о подлинности издания. В аннотации было сказано, что все рецепты зелий и все тексты заклинаний собраны из различных источников, но их действенность подтверждена самыми известными знахарками и магами. Имена колдунов Зайке ни о чем не сказали, но начало ей не понравилось.

– Вот черт! – с тоской воскликнула Зайка.

– Где? – спросил голос из темноты.

Зайка хотела было закричать, но не смогла, схватилась за сердце и засипела.

– Что с тобой? Не спится? – спросила Светка, выйдя на свет.

Зайка замахнулась на нее книжкой.

– Чтоб тебя! – простонала она. – Я чуть от страха не каюкнулась!

– У меня голова что-то трещит, иду за аспирином. Так отчего ты не спишь, Зайка?

– Совесть мучает! Я вот думаю: помрет мой Васюня, а мне потом в аду гореть, – призналась Зайка. – И потом, он же и правда меня любит, заботится обо мне и о маме… Я же как сыр в масле катаюсь, забыла, что это такое – работать от зари до зари, как по ученикам бегать, перед директрисой унижаться, одежду в секонд-хендах покупать, чтобы на лекарства маме отложить…

– Да, Зайка, ты в своем репертуаре – сначала ноешь, потом скулишь, – сказала Светка. – Ты же всем уши прожужжала, что твой Вася – подлец! Он же твоего любовничка чуть до смерти не забил и тебя саму до паранойи довел: тебе повсюду шпики чудятся. Ты же живешь в золотой клетке и задыхаешься, секса нет, а ребеночка хочется! Смелости самой уйти от него у тебя нету. Да и не отпустит он тебя подобру-поздорову. Ты, Зайка, сама разберись, что тебе от жизни надо!

– Да ну тебя, Светка! У тебя всегда есть только черное и белое. Да, Вася меня тиранит, он одной рукой дает, другой отбирает. И я сама не знаю, чего мне хочется больше: чтобы так было всегда или чтобы в какой-то момент закончилось? Но убить его ради своей свободы я не могу. Понятно?

– Можешь. Уже убила! – рявкнула Светка и потопала в кухню, за аспирином.

Ее всегда раздражала манера Зайки жить в двух измерениях сразу. И пусть подруги ее считали махровой максималисткой, но так, по ее мнению, было честнее. Не нравится тебе жить с мужиком – разводись, любишь – люби, не любишь – так и скажи. Зачем все еще больше усложнять, когда и так в жизни сложностей хватает?

– Жестокая! – крикнула ей вслед Зайка. – Ты просто жестокая!

Глава 6

На другое утро после колдовства

А наутро было похмелье. Все участницы попойки ползали по даче, как мухи после газовой атаки. И как всегда за ними ухаживала Алена. Свежая и бодрая, она проснулась раньше всех, перемыла посуду, сварила кофе, приготовила апельсиновый фреш и вручала каждой проснувшейся подружке по стакану и того, и другого напитка.

– Нет, ну зачем было так напиваться? – сокрушалась Регина.

Ее короткие черные волосы, обычно стильно уложенные, торчали дыбом на макушке, а немного заживший фингал делал ее похожей на горькую пьяницу.

– Ну и что изменилось после этой текилы? – спросила она. – Только стало еще хуже. Голова не знает, куда ей деваться!

– А ты опохмелись, – посоветовала Светка, выходя в кухню вслед за ней.

– Боже избави! Я уж как-нибудь на кофе и соке продержусь.

– Ну держись!

Тут в кухню вползла по стенке Дашка, держась обеими руками за голову.

– Не могу вам сказать «доброе утро», поэтому – всем привет!

Она плюхнулась на стул и стала прихлебывать по очереди кофе и сок.

– Аленка, ты – прелесть, – простонала наконец она. – А где Зайка?

– Она всю ночь грехи замаливала, поэтому, наверное, спит еще, – предположила Светка.

Все, естественно, заинтересовались, о чем это она. И тут девушки вспомнили о своем вчерашнем колдовстве. Им стало смешно.

– Ой, мама, ну до чего же мы пьяные были! Это ж надо такой театр устроить! – хохотала Аленка. – Я как представила себе, что Мишка какую-то кралю обихаживает, так и завелась не на шутку! Иголкой ему в рот тычу на фотке, а сама думаю: «Чтоб твой голос совсем пропал»! Выгонят тебя из группы, в дворники пойдешь, из строителей-то его уже выгнали!

– Умора! – фыркнула Регина. – Да у него и так никакого голоса нет, блеет что-то там такое, вроде как по-английски. А когда он загремит в тюрягу, то и ноты забудет!

– Нет, нет, а я тоже хороша! – перебила ее Дашка. – Фотку палю, а сама думаю: ну все, хана коррекции, сейчас мои гелевые ногти поджарятся! Это вместо того, чтобы сосредоточиться на колдовстве! Нет, не выйдет из меня потомственной ворожеи, придется детей другими способами прокармливать!

– А ты Вите чего пожелала, колись!

– Еще с пяток дочек, конечно! Ну и думаю: семьи ты хотел? Хотел. Так пусть тебе жена кучу девок нарожает, чтоб ты загнулся их всех одевать-обувать! Пять девок тебе, а не наследника!!!

– А я, а я, – влезла Светка, – воображала, как Жорик лезет в чужой сад за яблоками, а на него ротвейлер – прыг, раз – и нет больше мужского достоинства у моего воришки!

– А ты, Регина, что себе представляла?

– Себя в черном платье, в черной шляпе, в черных очках на пол-лица и с белым платочком в руках, а вы все дружно мне соболезнования приносите. А я вам говорю: «Ах, Пашенька, он же был такой примерный семьянин, так любил меня и детей, он сейчас точно в раю!» И мы все ржем.

Ну все и заржали, конечно.

– Странно, что Зайка все еще спит, – сказала Алена, – пойду, посмотрю на нее.

– Сходи, сходи, – закивали все. – Ты же у нас – робот, а у роботов не бывает абстинентного синдрома!

Аленка, которая позже всех пьянела, лучше всех переносила алкогольное опьянение и быстрее всех восстанавливалась, всю жизнь подвергалась из-за этого насмешкам со стороны подруг. Она на них не обижалась, понимая, как обидно умирать от похмелья, когда кто-то, кто пил вместе с тобой, а может, даже и выпил больше, утром чувствует себя на все сто.

Она поднялась по лестнице, осторожно заглянула в комнату и обнаружила там пустую заправленную кровать. На столе лежала записка: «Девочки, позвонил Вася, мама в реанимации. Позвоните, когда проснетесь».

Аленка пулей сбежала вниз, потрясая листом бумаги.

– Это она что же, села за руль в таком состоянии?! – поразилась Регина.

– Навряд ли, скорее, на помеле улетела, – сказала Светка.

Но уже никто в этот раз не рассмеялся. Тетя Галя в реанимации – это не шутки! Зайка была очень привязана к матери, поэтому всем было понятно, что она помчится в больницу, забыв о собственном самочувствии. Дашка попыталась ей дозвониться, но ее мобильный был отключен.

– Блин, если там что-то серьезное, придется нам поехать к ней, – сказала Дашка. – У нее же, кроме матери и нас, никого нет. Василий не в счет, от него сочувствия не дождешься.

– Да поедем, конечно, только не прямо сейчас, ладно? – взмолилась Регина. – У меня вместо головы – одни осколки!

Они решили выждать еще немного. Дашка позвонила Васе, чтобы узнать, как там дела, но он не ответил.

– Ладно, он увидит, что ты звонила, – сказала Светка, – и перезвонит. Мы все равно нетранспортабельные.

В общем, все решили, что нужно восстановить силы.

– Да-а, старость – не радость, раньше мы гуляли ночи напролет, пили всякую лабуду и утром бежали на работу, – сокрушалась Дашка. – А нынче ползаем, как обожравшиеся удавы, и боимся подохнуть от похмелья!

– Да ну тебя, Дашка! – отмахнулась Аленка. – Мы раньше столько не пили, да и все на нервах последние недели, какой организм выдержит такие нагрузки?!

Лучше всего – коротать время на даче, греясь на солнышке, поэтому все нарядились в купальники, накачали насосом надувные матрацы и побрели загорать на волейбольную площадку. От ночной грозы уже не осталось и следа. Солнце справилось со своей задачей и высушило листву на старых вишнях.

– Наверное, твоя бабушка очень Чехова любила, – сказала Аленка, разглядывая кущи старого сада.

– Да нет, это дед любил вишневое варенье, – ответила Дашка. – У меня все воспоминания детства с этими вишнями связаны, как я по ним лазила и обдирала в кровь руки-ноги, как мы урожай собирали, как варили варенье и компоты, как осенью обрезали ветки и жгли костры… И это действительно классно – иметь родовое гнездо вне мегаполиса! И мама с дядькой эту дачу обожают, потому что они на ней выросли, и дети мои тоже ее любят до умопомрачения.

– А знаете, я раньше думала: ну куда вы спешите с детьми? – сказала Светка, грызя травинку. – У тебя, Дашка, двойняшки, это понятно, тут уже никуда не денешься – бог дал сразу двух, как хочешь, так и крутись. Аленка в моих глазах поступила разумно, что родила Артемку и остановилась на достигнутом. А вот Регинка своей смелостью и решительностью меня поражала: родила Алеську, потом – Алешку. И все это – сознательно.

– А в чем тут смелость, Светик? – спросила Регина. – Я вышла замуж, Паша хорошо зарабатывал, мы никогда не бедствовали и к тому же хотели иметь двух детей, мальчика и девочку.

– И вот вы их имеете, только Пашу ты теперь выгнала, а карьеру не сделала. Чем теперь ты детей кормить будешь? Работать пойдешь? Или будешь ждать милостей от бывшего мужа? – спросила Светка.

И она даже с матрасика вскочила. Теперь она бегала перед подругами взад-вперед, а они все ею любовались. При ее среднем росте у Светки была очень ладненькая фигурка: талия, щиколотки и запястья – узкие, попка, грудь и бедра – округлые. У нее была матовая кожа и густые вьющиеся волосы. А когда она злилась, то надувала губы и таращила глаза.

– Я именно об этой несправедливости и толкую! – воскликнула Светка и так вытаращила глаза, что они чуть из орбит не выскочили. – Женщина тратит по три года своей жизни на каждого ребенка: пока беременная ходит, пока грудью кормит и дитя до детсадиковского возраста воспитывает. А муж ее в это время социальный статус приобретает, опять же, связи в обществе, возможности… Затем семья разваливается, и жена остается с детьми на руках. Ему проще, он новую жену легко находит. А вот она новую работу, когда время уже упущено, – где найдет? А нового мужа?..

– Да о чем ты говоришь? – влезла Аленка. – У Пашки много чего за душой имеется, правда, Регинка? Ну не последняя же он скотина, чтобы снять с довольствия семью! А вся недвижимость вообще на Регинку оформлена. Она не пропадет.

И она, подмигнув подруге, пошла в кухню за минералкой – те бутылочки, которые они прихватили с собой, девушки уже выпили.

– Да я не о Пашке в частности, а о ситуации в целом! – отмахнулась Светка. – Я вот, пока себе мужа выбирала, о детях не думала, все хотела найти умного, доброго, богатого. А недавно спохватилась – а времени-то для воспроизведения потомства у меня почти и не осталось! Уже тридцать три на носу! И решила – рожу от Жорки, он красивый, здоровый, не курит, парусным спортом занимается…

– И отчего же не родила? – спросила Регина.

– Не получилось. Я здорова, он здоров, а бэбик не получается, я даже к врачу ходила, он сказал, что это, может быть, из-за несовместимости наших организмов. Ну не подходил он мне в качестве производителя!

– Ты ж говорила, что он не работал, на шее у тебя сидел! – припомнила Дашка.

– Да это не главное, я сама хорошо зарабатываю и могла бы содержать семью, даже сидя в декрете. Сейчас няню найти – не проблема. Беда в том, что я не могла получить от него то, что задумала. Я старалась, а результата – ноль. А тут еще и его воровские наклонности…

Все какое-то время молчали. Слушали, как вокруг с жужжанием носятся мушки-букашки, смотрели, как по небу плывут облака, думали над Светкиными словами.

– Ой, девочки, вы такие все серьезные, такие продуманные, все наперед просчитываете. Я рядом с вами самой себе бабочку напоминаю: порхаю, порхаю, ни о чем не думаю! – засмеялась Аленка, раздавая подругам бутылки с водой. – Увидела Лешку, влюбилась, забеременела, родила… Лешка исчез, я пострадала немного – и снова влюбилась. Но с Микаэльчиком у меня промашечка вышла: не тот мужик оказался. Другая бы в депрессию впала. А я все равно верю, что где-то меня ждет большая светлая любовь!

– Есть одна китайская пословица: «Если вы любите кого-то – отпустите его на свободу. Если он возвращается к вам – он ваш; если нет – он никогда не будет вашим», – сказала Светка. – Это отличный метод проверить, кто именно рядом с тобой находится.

– А я не думаю, что можно что-то просчитать, – сказала Дашка. – Вот я, например, за первого мужа замуж выходила, думала – отличная партия. Он инженер, работает в крупной строительной компании… Что может быть стабильнее? Кто мог предположить, что ему та командировка на Кубу подвернется? Уже и Союз давно развалился, и контракты такие ушли в прошлое. Ан нет! Нате вам командировку, нате вам американскую туристку с подружками, нате вам любовь и страсть в одном флаконе. И где мой инженер нынче? В штате Невада – вот где! Очередных близнецов воспитывает. – Дашка перевернулась с живота на спину и потянулась всем телом. – А о Витеньке я и говорить не хочу. Я стольких претендентов отфутболила, пока не нашла себе эту цацу! – Она подняла вверх ногу и покрутила стопой из стороны в сторону, словно хвасталась идеальным педикюром. – И ведь все складывалось просто сказочно, сами знаете, я не вру. Ну кто мог предположить, что он в последний момент решит семью свою сохранить?! Как это вообще можно было просчитать?!

– Да никак, – сказала Регина. – Будущего – нет. Есть только «сейчас». Не верите, спросите у моего Пашки. Я долго не понимала – как он может так со мной поступать? Ведь знает, что ни один загул я ему не спущу, и все равно при малейшей возможности пускается во все тяжкие. Я долго не могла понять, почему. Как можно из-за одной ночи терпеть неделями мои скандалы?

– Может, он мазохист? – предположила Светка. – Тогда все логично. Сначала его всю ночь напролет порет плетками девочка в черной коже, потом неделю ты его обрабатываешь. А он балдеет!

– Нет, дорогая моя, все еще проще. Пашка живет рефлексами, причем только в настоящем времени. Для него нет прошлого, которое удержит его от чего бы то ни было. И нет будущего. Есть только «здесь и сейчас». И если рядом с ним оказывается подходящая компания – он с энтузиазмом отправляется в загул; если фокусируется на девице, которая не прочь завалиться с ним в койку, то он тут же заваливается. И в тот момент его мозг даже мысли не допускает о том, что завтра его накажут за плохое поведение. Никакого «завтра» для Пашки не существует.

– Но оно же наступает, когда он приезжает домой, – сказала Аленка, – он падает спать, просыпается, а тут ты – злая, как голодная овчарка. Вот и наступило это неприглядное «завтра»!

– Нет! Он просыпается в своем очередном «сегодня», и в этом сегодня есть я – почему-то злая, как овчарка. А из-за чего? Из-за мертвого «вчера», которого больше для Пашки не существует! Он искренне не понимает, почему я на него злюсь сегодня из-за этого прошлого, которое ни изменить, ни исправить нельзя.

– Кошмар! Ему надо к мозгоправу, – сказала Аленка.

– Зачем? Он абсолютно счастлив, – ответила ей Регина.

– Невероятно завидую таким людям! – воскликнула Светка. – Как бы я хотела отключить мозги и жить в свое удовольствие, не копаться в прошлом, не строить планы на будущее… Просто жить и радоваться тому, что имею.

– Это вообще самое правильное, что только может сделать для себя человек, – сказала Дашка. – Жить сиюминутно.

– А я вот сиюминутно спать захотела, – сказала Регина. – Что делать?

– Спать! – ответила ей Дашка. – Тем более что я тоже спать хочу.

– Ой, и я, – сказала Аленка.

– И я! – засмеялась Светка. – Как хорошо, оказывается, заявить вслух о своем желании, а не мучиться из-за переизбытка хороших манер.

И они снова расползлись по спальням, договорившись, проснувшись, поехать в город, на выручку к Зайке. В таком состоянии никто из них не мог и думать о том, чтобы сесть за руль.

Глава 7

Первая жертва колдовства

Зайка рыдала в коридоре, но деликатно, чтобы не привлекать к себе чужого внимания. Ей было очень страшно. Очень! Ее терзала одна-единственная мысль: участие в коллективном колдовстве убило маму!

Зайка никогда особенно сильно не увлекалась религией. Ну иногда в церковь ходила, свечки ставила, водичку святую домой приносила, постов старалась придерживаться, особенно яблочного, на меду – а что, и вкусно, и полезно. Естественно, она чтила заповеди: не убий, не укради, не прелюбодействуй. Хотя последний пункт был ей не совсем понятен. Интересно: жить с импотентом и тираном ради материальных благ, при этом не имея даже печати в паспорте о своем замужестве, не говоря уж о таинстве венчания, – это не смертный ли грех?

В общем, Зайка была не слишком сведуща насчет всех тонкостей христианского вероучения. Но вот всякие там колдовские штучки она осуждала, в унисон с церковью. Техническая сторона проблемы ей была непонятна: что именно там сдвигается в пространстве и времени благодаря заклинаниям и ритуалам; какие сущности пробираются в наш мир и, главное, как они сюда пробираются?.. Поэтому на эту тему она даже не думала. А вот моральный аспект был ей вполне близок и ясен. Это нечестно – добиваться желаемого коварством!

Зайку бесили рекламные объявления в СМИ: «приворожу-отворожу», «заколдую-расколдую»… Так все просто: захотела чужого мужа, побежала к ведьме, напоила избранника зельем – и пожалуйста: получите, распишитесь! Зомби – ваш! А как же свобода воли и совести? И как вообще можно кого-то насильственно к себе привязывать или от кого-то отбивать? Ну нет, Зайка ратовала за честность в отношениях! А еще она верила, что за колдовство можно заплатить собственным здоровьем или здоровьем близких людей.

И вот она – расплата за ее недопустимое поведение! Стоило ей произнести те страшные заклинания, как у мамы случился очередной инсульт! Теперь она в реанимации, и врачи не могут поручиться за ее жизнь. А все она, Зайка, с этим дурацким колдовством!

– Зоя Валерьевна, вы себя плохо чувствуете?

Зайка вздрогнула всем телом. Доктор Муратов подкрался к ней бесшумно.

– Нет, нет, все в порядке, – пролепетала она.

– Может быть, примете успокоительное? – спросил он. – Я распоряжусь, вам дадут таблетки.

– Нет! – замотала она головой.

– Тогда вот что: я иду пить чай, пойдемте со мной, – сказал он, – я хочу с вами поговорить.

Она посмотрела на него, как кролик на удава, молча кивнула и засеменила по коридору с врачом рядом. Высокий, плечистый, очень симпатичный – от него веяло уверенностью и спокойствием. Он был заведующим кардиологическим отделением, но при этом считался лучшим оперирующим хирургом.

Муратов привел ее в свой кабинет, усадил в кресло и занялся чайной церемонией. Зайка сидела и рассматривала стену, увешанную дипломами всех мастей и достоинств, узкий шкаф, забитый специализированной литературой, футуристическую картину маслом с прибитой к раме медной табличкой: «Спасибо за жизнь, Аркадий Григорьевич!»

Зайка сидела и смотрела, как человек, ежедневно спасающий жизни чужим людям, ухаживает за ней, убийцей собственной матери. Он поставил перед ней кружку с чаем, выставил на журнальный столик коробки с зефиром, печеньем и шоколадными конфетами.

– Пейте чай, ешьте сладости, – велел он, – вам сейчас все это необходимо.

– Аркадий Григорьевич, я знаю, что спрашивать глупо, но все же: каковы шансы, что она выкарабкается на этот раз?

– Моя дорогая Зоя Валерьевна, – тяжко вздохнул доктор, – я готов в тысячный раз повторить, что мы сделали все, что только было возможно. Сейчас ваша мама получает максимальную медикаментозную поддержку. Но, увы, мы не боги! И предсказать, как дальше пойдут ее дела, на данном этапе невозможно. Вам просто нужно надеяться, молиться и верить в лучшее.

И тут Зайка снова разрыдалась самым постыдным образом: не в бровь, а в глаз попал доктор. Ей теперь молиться надо до конца жизни, чтобы индульгенцию заполучить! И неизвестно, чем бы их беседа с Аркадием Григорьевичем закончилась, если бы дверь не распахнулась и в кабинете не материализовался Василий – собственной персоной.

– О, вот вы где уединились! – жизнерадостно улыбнулся он, и Зайку передернуло с головы до ног. – А я все бегаю, ищу вас по всему отделению.

– Надо было у медсестры на посту спросить, вас бы сразу провели ко мне, – сухо заметил Муратов.

– Да я и сам, знаете ли… – сказал Вася, всем своим видом выражая дружелюбие. – Ну и как там у нашей мамы дела, доктор? Не передумали принять мое предложение?

– Какое предложение? – встрепенулась Зайка.

– Ваш супруг предлагал мне любые деньги за то, чтобы я исхитрился вернуть вашей маме былое здоровье, – любезно пояснил Аркадий Григорьевич. – А я вот не проникся. Потому что не могу я сделать то, что не под силу всей современной науке, – перемотать жизнь, как кинопленку, и омолодить организм пожилой женщины лет на двадцать.

– Что за ерунда? – нахмурилась Зайка.

– К сожалению, иногда даже за деньги нельзя купить желаемого! – резко ответил Муратов.

– Да ладно вам, доктор, ну переборщил я, каюсь. Просто для нас с женой все случившееся – ужасный удар. Неужели вам не ясно?

– Почему же не ясно? Я каждый день имею дело с людскими страданиями и искренним горем. Но поверьте и вы: я делаю все, что в моих силах, причем без учета материального вознаграждения.

– Не знаю, что там наговорил мой муж, – сказала Зайка, не глядя на Василия, – но тем не менее хочу принести вам свои извинения. Лично у меня к вам нет не то что претензий… О господи! Да я вам так благодарна, что и словами не выразить!

Она вскочила и попятилась к двери. Она понимала, что Вася чем-то обидел Муратова, и готова была сквозь землю провалиться от стыда. Да что же это такое! Человек жизнь спасал ее маме, а он…

– Извините нас…

Она пулей выскочила из кабинета.

– Эх, что-то не туда тебя занесло, доктор, – не по-доброму улыбнулся Василий. – Ты в следующий раз фильтруй базар, а то расчувствовался, как оскорбленная институтка!

С этими словами он тоже вышел в коридор.

А доктор Муратов в порыве негодования схватил чайную чашку Зайки и выплеснул чай в раковину. Да что это с ним! Почему это его понесло не в ту степь?! И как бы его ни бесил этот зажравшийся политиканишка, а ведь он прав. К чему было вываливать свои обиды на несчастную женщину?! Ну подумаешь, ее муженек вел себя с ним по-хамски. Это, в конце концов, не ее сынишка-подросток, которого она плохо воспитала, а значит, Зоя и не виновата ни в чем.

– Неврастеничка ты, Муратов, – сказал сам себе доктор, глядя в маленькое зеркальце над раковиной, – неврастеничка, а не оскорбленная институтка!

В глубине души он прекрасно знал, в чем кроется его некорректное и непрофессиональное поведение. Все дело было в ее бездонных зеленых глазах, гибкой шейке с пульсирующей венкой, в осиной талии и точеных ножках с изящными щиколотками, в белой коже и сочных губках, вспухших от слез. Зоя – женщина его мечты, которая по иронии судьбы принадлежит этому грубому наглому животному, уверенному, что весь мир пляшет под его дудку.

Это случилось пару месяцев тому назад. Он попал на одно светское мероприятие, куда его затянула троюродная сестра Милка, заядлая тусовщица и по совместительству – ведущая скандального ток-шоу. Он двое суток отпахал в больнице, ел за это время мало, поэтому быстро надрался виски. И тут Муратов увидел ее – в шелках, изумрудах, духах и слезах. Она вихрем пронеслась по коридору и скрылась в дамской комнате. Он застыл истуканом перед заветной дверью. И тут из туалета вышла его сестрица, собственной персоной.

– Кто эта женщина? – спросил он у нее.

– Эта, рыдающая? – ухмыльнулась Милка. – Жена одного придурка, одни говорят, что он голубой, другие – что импотент. А он думает, что он – политик. Хотя, знаешь, на самом деле, это еще не самое последнее дерьмо в нашей думской клоаке. У него есть реальные рычаги давления на верхотуре, и он умело на них нажимает.

– А она, что же, юная содержанка второго состава? – вернул Муратов к интересовавшей его теме Милку. – Старую жену «ушли на пенсию» и приняли на ее место молоденькую?

– Муратов, ты что, ослеп?! Какая молоденькая? Ей тридцать с гаком, но в одном ты прав: у Калягина это приобретение – недавнее, он ее подобрал где-то на задворках обитания нашей творческой интеллигенции. Вон, видел, как она расчувствовалась, побежала в дамскую комнату предаваться душевным страданиям. А все, наверное, из-за того, что ее муж какую-нибудь кралю зажал в углу. Да, тяжело им, рафинированным созданиям!

Милка была весьма зла на язычок, за это ее и ценили на телевидении. Муратов прихватил с подноса очередную порцию виски и стал размышлять, что же так расстроило эту красавицу. Впрочем, в тот вечер он ее так больше и не увидел, видимо, политик увез свою жену пораньше. Но зато позже Муратов то и дело сталкивался с Калягиными в самых разных местах: в театре, на премьере модного кинофильма, в ресторане. Эта пара преследовала его на страницах журналов, где печаталась светская хроника. Муратов не любил такие журналы, но они почему-то стали попадаться ему под руку.

И вот этой ночью «Скорая» привезла в больницу одного члена их семьи. И он четыре часа кряду спасал жизнь мамы Зои Голицыной. Это ли не ирония судьбы? Случай, кстати сказать, был очень серьезный, он бился за жизнь этой женщины так, словно сражался с легионом дьяволов за собственную бессмертную душу. И он справился, он отбил ее у смерти, пусть ненадолго, но задержал ее на этой земле. И дал возможность ее дочке увидеть свою мать живой. Ну разве он не герой?

Он вышел из операционной очень уставший, практически обессиленный. И тут на него налетел этот Калягин, и начал совать врачу под нос свой мандат, и объяснять свои широчайшие возможности, и сулить ему деньги за добросовестное отношение к больной.

– Да я ее и так спас, – устало заметил Муратов, – без ваших… денег. Так что успокойтесь.

Калягин возмутился не на шутку. И неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы не влез телохранитель политика с докладом, что они дозвонились Зое Валерьевне. Это сообщение удержало Муратова от желания набить морду зарвавшемуся политику. И уж тем более он не намеревался ябедничать впоследствии госпоже Голицыной на ее супруга. Но не удержался и сильно расстроился по этому поводу. Никак нельзя ему было гордиться своим разговором с ее мужем! Милка такие стычки между мужиками называла – «состязания писюнами: у кого больше?»

Как водится, прошлого не исправить, даже самого-самого ближайшего прошлого переделать нельзя. И сто раз можно себе повторять, что надо сначала мерить, а уж потом резать, но в экстренных ситуациях люди зачастую действуют инстинктивно. И это, между прочим, – впоследствии, – оказывается очень правильным поступком. Так и Муратов, внеся раздор в семейный альянс Зои и Калягина, даже и предположить не мог, к чему это приведет!

– Я никуда с тобой не поеду! – шипела Зайка, пытаясь вырваться из цепких рук мужа. – Я буду здесь, пока мама не придет в себя! Я загадала, что, пока я буду с ней рядом, она не умрет!

– Да? Правда? Загадала она! Только я тебя нашел рядом с этим смазливым докторишкой, а не у постели твоей мамы!

– Да как ты смеешь?! – возмутилась Зайка. – Уже и к доктору меня приревновал? А это ничего, что мама в реанимации, а туда родственников не впускают?!

– Так какого хрена тебе тут торчать? С таким же успехом ты можешь и дома сидеть. Или все-таки дело не в маме?

– А знаешь что, он мне и правда нравится, этот доктор Муратов! – выпалила в бешенстве Зайка. – Нормальный, адекватный мужчина, не то что некоторые психи с манией преследования!

– Это я – псих? Да видела бы ты себя: сидит, рыдает в креслице, на жалость давит! Да плевать ему на твое горе, понятно? Он разрезал-зашил – и все, забыл, как маму твою звали! Это его работа. Понятно тебе?! Поэтому, хоть ты тут сиди, хоть изрыдайся вся, – он больше и пальцем не пошевельнет. А уж если денег не взял, значит, пока что не знает, выживет твоя мать или нет. Если был бы уверен, то столько бы с меня скачал, что – мама, не горюй! А так – боится рисковать, знает, что в случае чего ему голову отшибут! Поверь мне, детка!

Зайка из-за ненависти к мужу даже уши заткнула. Да что же он за человек такой! Весь мир видит в черных красках, никому и ни во что не верит, не осталось у него никаких понятий о добре и зле, он только товарно-денежные отношения признает!

– Хватит дурить, Зайка, – сказал Василий. – Поехали домой! И давай-ка без выкрутасов, иди сама, ножками, или я дам распоряжение Кирюхе, он тебя на ручках в машину отнесет.

– Кирюхе, говоришь? – прищурилась Зайка. – А что, сам не справишься? Тогда давай, зови на помощь своих терминаторов!

С этими словами она сорвалась с места и понеслась к черному ходу. За это утро она не раз выходила на эту лестницу в надежде поймать курящего Муратова, чтобы выпытать у него правду о маминых шансах, поэтому неплохо ориентировалась, куда тут надо бежать-сворачивать. И действительно: пара поворотов по коридору, выход на лестницу, еще пара пролетов – и вот она уже в другом отделении больницы. Муж, естественно, отстал, ведь это несолидно – гоняться за женой по всей больнице! И тут Зайка юркнула в каморку, на двери которой было написано: «Посторонним вход воспрещен», где и нашла приют между стеллажами с одеялами, суднами и какими-то коробками. Здесь она просидела битый час, не реагируя на телефонные звонки мужа. Он позвонил ей раз двадцать, а потом «сдулся», видимо, окончательно осатанел из-за такого явного бунта со стороны тихони жены. Но ей было уже нечего терять. За время своего добровольного заточения Зайка успела подумать о многом. Она твердо решила порвать с Василием. Словно в душе у нее сработал какой-то внутренний детонатор и прорвал лавину всех ее страхов и опасений. И в бешеной эйфории от своей внезапной решительности на свет родилась новая Зайка, которой было море по колено.

«К черту все! – решила для себя она. – Плевать мне на его деньги! Плевать на отсутствие жилья! Пока мама будет в больнице, я найду себе новую работу и сниму квартиру. Продам машину, шубы и драгоценности, куплю себе крошечную хрущевку. Выкручусь!»

И с этими мыслями новая смелая Зайка покинула свою норку. Она решительно вернулась в кардиологическое отделение и гордо уселась на диванчик в холле. Мимо нее шныряли медсестры и больные, а она сидела истуканом, думая о том, что ей следует сделать в первую очередь на пути к новой жизни. Тут ее и настиг звонок с незнакомого номера.

– Да, – сказала Зайка, лихорадочно соображая, кто бы это мог быть.

– Зоя Валерьевна? – спросил ее хриплый голос. – Это Роман, новый начальник охраны вашего мужа. Мне только что позвонили из милиции. Тут такое дело…

– Да, я вас слушаю, – сказала Зайка, и ее сердце ушло в пятки.

– Ваш муж… он, это… как бы сказать… того…

– Что… того?! – выдавила она, приподнимаясь с диванчика.

– Их машина разбилась на мосту, двадцать минут тому назад. Я уже еду туда. Но там… В общем, они все погибли.

Больше Зайка ничего не слышала: она кулем рухнула на пол на глазах у изумленных зрителей.

Глава 8

Очередные жертвы колдовства

После того ужасного воскресенья прошло пять дней. А Дашке казалось, что пролетело уже пять месяцев, а может, и лет. И почему что-то хорошее заканчивается мгновенно, а плохое, уж если наваливается на тебя, длится бесконечно!

Последним ее приятным воспоминанием было похмельное утро, когда они с девчонками загорали на даче, маясь от абстинентного синдрома. Ближе к обеду они разбрелись по спальням, а вечером их разбудил звонок Зайки. Она была в истерике, да и как тут соблюдать спокойствие, когда мама в реанимации, а Вася погиб в автокатастрофе? В его джипе отказали тормоза, а так как его водитель гонял как сумасшедший, то они врезались на всем ходу в ограду моста, машина перелетела через ограждение и упала в реку. Зайку накачали успокоительными, она отключилась на некоторое время, но потом очнулась и, нарыдавшись до посинения, позвонила подругам.

К Зайке в больницу поехали Дашка со Светкой, так как Регина и Аленка должны были вернуться к детям. По дороге они договорились, что Дашка заберет бедняжку к себе, ведь у Светки даже спать было не на чем.

– О господи, как она это все переживет? – посетовала Светка. – У нее же психика нестабильная, она все воспринимает с гипертрофированной экспрессией.

– Ничего, иногда чересчур эмоциональные люди переносят удары судьбы даже лучше, чем те, кто носит все в себе, – заметила Дашка. – В любом случае мы будем рядом.

Но рядом с Зайкой в палате оказался доктор Муратов, и он проявил неожиданную заботу о пациентке: проводил девушек до машины и вручил им какие-то таблетки.

– Присмотрите за ней, – сказал он Светке, улучив минуту. – Ей в таком состоянии ни в коем случае нельзя оставаться одной! И запишите, пожалуйста, мой номер телефона. Если ей станет хуже, звоните, я обязательно помогу.

– Спасибо вам, доктор, – сказала Светка и многозначительно посмотрела на Дашку.

– Мы непременно будем держать вас в курсе, – подхватила Дашка, – а вы тоже звоните, нам хотелось бы знать, как пойдут дела у Галины Сергеевны.

– Конечно, конечно, – закивал он.

На том они и распрощались.

Зайка, оказавшись в квартире Дашки, тут же приняла пару пилюлек доброго доктора и заснула как убитая. Она была не в состоянии говорить о случившемся. А вот Светка с Дашкой не преминули обсудить странного эскулапа.

– Что бы это значило? – первой начала Светка. – Ты когда-нибудь видела подобное поведение среди людей в белых халатах?

– Только если их подпитать материально, да и то так хлопотать они не станут, – пожала плечами Дашка.

– Э нет, такое поведение – из области чего-то морального! К машине проводил, таблеточки дал, телефончик свой нам навязал, обещал сам звонить и нас просил не бросать подругу в беде. Какой из всего этого вывод?

– Да нет, в любовь с первого взгляда я не верю, – поджала губы Дашка, – но о докторе Муратове я от Зайки раньше не слыхала.

– Подозрительно все это! Как, впрочем, и эта дикая авария. Вася, конечно, был не сахар, но в целом он мужик-то неплохой! И он много сделал для Зайки, и с нами вел себя безупречно. Короче, жалко его…

– Не говори, такая нелепая смерть! Надо же, как бывает – жил человек, и нет его! И самое главное, ведь никакой родни не осталось на этом белом свете!

Впрочем, Дашка была не права. Сразу же после похорон выяснилось, что родственников у Васи было предостаточно, особенно тех, кто претендовал на наследство. Зайка пребывала в полной прострации, и возле нее все время находилась какая-то из подруг. Поэтому делегацию из двух Васиных кузин с мужьями к ней просто не допустили. Но даже из телефонной беседы стало ясно, что тетеньки и дяденьки настроены решительно.

– Передайте, пожалуйста, своей подруге, – важно вещала старшая кузина, – что их брак наша семья не признает, и законы нашего государства – на нашей стороне. Так что пусть эта ваша Зоя не думает, что все Васино имущество достанется ей. Хватит и того, что все эти годы она сидела на шее у нашего брата вместе со своей мамой! Мы знаем наши права и не намерены отказываться от наследства. Так ей и передайте!

– Если вы так хорошо разбираетесь в законах, – ответила ей Дашка, – тогда вы должны понимать, что все ваши претензии к моей подруге будет рассматривать суд. Короче, пишите письма в нужные инстанции, а сюда звонить больше не смейте!

Естественно, эта ситуация требовала сбора всей их «могучей кучки». Дашка обзвонила подруг, и все съехались на мозговой штурм. Зайка уже вполне пришла в себя, так что ее можно было огорошить очередной проблемой, впрочем, другого выхода и не существовало. Скрывать от нее правду, когда вот-вот ее оставят без копейки скаредные родственники покойного мужа, было неразумным.

Пока девушки съезжались, Дашка позвонила родителям, узнать, не хулиганят ли ее сынишки, и пообещала забрать их на выходных.

– Да не выдумывай ты! – строго сказала мама. – Это у тебя с твоими подругами все шиворот-навыворот, а у людей – майские праздники. Все на пикниках, на дачах. Если ты сама в угаре, так хоть сыновей-то оставь в покое! Им тут лучше в сто раз, чем в городе.

Оказалось, что у родителей все под контролем, мальчики хорошо едят, телевизор почти не смотрят, играют с дедом в нарды и шашки, учат с бабушкой стихи. В общем, спасибо Господу Богу за то, что у ее детей есть такие бабушка с дедушкой!

В этот момент в гостиную вошла Зайка.

– Дашунь, извини, что я тебя так напрягаю, – сказала она. – Я завтра поеду домой.

– Да ну, перестань! – отмахнулась Дашка. – Ничего ты меня не напрягаешь, пошли лучше пироги печь, вечером девчонки приедут.

Но едва они успели поставить в духовку первый пирог с капустой, как одна за другой примчались подружки. Оказалось, что по пути они бурно обсуждали новости по телефону.

– Какая наглость! – возмутилась Регина, умащиваясь на подоконнике с сигаретой, чтобы не выпадать из разговора. – На похоронах эти кузины появились, как какие-то сторонние наблюдатели, я вообще не поняла, кто это такие, а теперь они хотят поживиться чужим добром? Сколько живу, не устаю удивляться чужой алчности!

– Настоящие стервятницы! – вто€рила ей Аленка. – Слетелись на мертвечину! Хрена им лысого, а не Васиных денег!

– Слушайте, а может, он завещание оставил? – предположила Светка. – Зайка, ты не в курсе?

Зайка ничего не знала о возможном завещании, зато она знала кое-что другое.

– Можете не переживать из-за Васиных родственников, – сказала она. – Им ничего не достанется, как, впрочем, и мне. Все Васино имущество принадлежит одному зарубежному банку, который спонсировал различные его проекты.

– Это что же, он продался капиталистам, как Троцкий? – удивилась Аленка.

– Да при чем тут капиталисты! Банкиры – его давние партнеры, а залог – формальное условие сделки. Ведь пока Вася был жив, он мог вволю пользоваться всей этой недвижимостью: особняком, офисом в центре города, охотничьим домиком в горах, автопарком и прочими радостями материального мира. Но в случае его смерти все это автоматически перейдет в руки законных владельцев. Потому что Васе было совершенно параллельно, кто будет жить в его доме после него.

– А как же ты? – спросила Светка.

– Ну когда я согласилась продать нашу с мамой хрущевку, я об этом еще не знала. И думала, что отказ от своего жилья станет демонстрацией моих серьезных намерений. А когда узнала, приняла как данность. В конце концов, кто мог предположить, что Вася попадет в аварию?

– Вот тебе и квота доверия! Ну до чего же эти мужики скользкие типы! – воскликнула Аленка. – Выходишь замуж, и вроде все с парнем в порядке, а потом у него то детородный орган отказывает, то свадебный обряд фальшивым оказывается, то все его имущество банку отходит после его смерти!

– Аленка! – взревели все в один голос. – Ты что?! О покойниках плохо не говорят!

– А что тут можно сказать хорошего? – возмутилась Аленка. – Я бы и рада хоть что-нибудь позитивное отметить, так ведь нечего!

– Ладно, проехали, – сказала Дашка. – И когда же теперь объявятся реальные наследники?

– Понятия не имею, – пожала плечами Зайка. – Но в любом случае я имею право продать те вещи, которые Вася дарил лично мне. Машину, картины, драгоценности, шубы. Думаю, что какую-то квартиру на вырученные деньги я все-таки смогу себе купить.

– Да одна фарфоровая палехская ваза и чернолаковая шкатулка из папье-маше работы Вакурова, подаренные тебе на Новый год, стоят целого состояния! – воскликнула Светка. – Это я тебе как искусствовед говорю! Так что без крыши над головой ты точно не останешься!

– Вот и слава богу, – кивнула Зайка. – Значит, у меня теперь появится много забот и хлопот: искать жилье, устраивать переезд, маму на ноги ставить. И я смогу больше не думать об ужасе всего случившегося.

Дашка между делом приготовила всем чай, разрезала пирог с капустой и засунула в печь пирог с сыром. Выпечка у нее получалась такая, что хоть пальчики облизывай. И все подруги твердили, что кулинария – это ее конек и пора бы ей подумать о собственной мини-пекарне.

– Ну налетайте, – сказала Дашка, расставляя тарелки перед гостьями.

– Мне не надо! – неожиданно сказала Регина. – Во-первых, я и так растолстела, мне надо рот закрыть на замок, а во-вторых, мне уже пора.

Все в изумлении уставились на нее: обычно Регина первая утверждала, что поедание вкусностей улучшает настроение и повышает уровень серотонина в крови.

– У меня тут одна важная встреча с адвокатом, хочу кое-что узнать насчет раздела имущества, – сказала Регина.

Подружки критически осмотрели ее искусный макияж, свежую укладку, новое платье, яркий лак на ногтях. Регина выглядела так, будто собралась на званый ужин или даже на романтическое свидание, обычно она предпочитала более демократичную одежду.

– А адвокату сколько лет? Он женат или холост? Он симпатяга, да? Колись, Регинка, что у тебя с адвокатом – шуры-муры?!

– О господи, что за мысли! – дернула она плечиком. – И можете на меня не пялиться! Я теперь всегда так буду выглядеть! Понятно вам? Долой одежду «унисекс» и удобную обувь на низком каблуке! И адвокат тут совершенно ни при чем, пусть он даже будет мировым секс-символом! Я хочу привлекать внимание всех мужчин, которые только попадаются на моем пути, – от продавца в магазине до семейного доктора. Я хочу, чтобы они смотрели на меня и думали только о том, какая я сексуальная. А еще я полагала, что вы, мои подруги, будете меня в этом поддерживать, а не насмехаться!

С этими словами она вскочила, схватила сумочку и, не реагируя на просьбы подруг остаться, была такова.

– Ну ладно, – сказала Светка, – одна сбежала, но другая-то осталась! Ну-ка, Зайка, расскажи нам, что там у тебя с этим красавчиком доктором? Роман?

– Роман в стихах, – пропела Дашка. – Он ей по сто эсэмэсок в день присылает.

– Не говорите глупости! – у Зайки аж слезы на глаза навернулись. – Он просто порядочный человек!

– Конечно, конечно! А эсэмэски этот порядочный человек отправляет всем своим пациентам и их родственникам – в автоматическом режиме!

Зайка пошла пятнами, обиженно засопела и умоляюще посмотрела на Аленку в поисках поддержки.

– Знаете, девочки, вы прямо какие-то чурбаны бесчувственные, – покачала головой Аленка, отзываясь на ее безмолвный призыв. – Она же только что потеряла мужа, ну что вы к ней пристаете?

– Слушайте! А когда это мы превратились в ханжей?! – подпрыгнула Светка. – Мы все знаем, что собою представлял Вася и как к нему относилась Зайка. А теперь надо разыгрывать из себя скорбящих? О'кей, раз уж честность и откровенность в разговорах отменяется, то я тоже поехала. Сидите тут, изображайте из себя плакальщиц! И, Дашка, заверни-ка мне с собой полпирога, я от него ни на грамм не поправлюсь!

И она действительно уехала. Зайка тут же сослалась на головную боль и ушла в спальню.

– Я не поняла, может, сегодня полнолуние? – спросила Дашка. – Что это всех нас так колбасит?

– Или бури магнитные на солнце, – подхватила Аленка, – только нашего всеобщего психоза это все равно не объясняет. Вот что мы такого сказали Регинке, чтобы так реагировать? А Светка, с ее прямолинейностью, тоже, нашла момент для митинга!

Договорить ей не дал звонок Дашкиного мобильника.

– Странно, номер мне незнаком, – сказала Дашка и ответила на звонок.

Она сразу же по голосу поняла, кто с ней говорит, и хотела тут же отключиться, но Витина жена неожиданно зарыдала:

– Даша, прошу вас, не бросайте трубку! Вы только скажите, что он у вас, и я больше вас не побеспокою!

– Кто у меня? Виктор?! – поразилась Дашка. – Да я его в глаза не видела с того самого момента, как он привез вас из Питера.

– Боже мой, ну тогда я уже не знаю, что и думать! Он пропал! Уже вторые сутки пошли. Ушел на работу вчера утром – и все, ни звонка, ни эсэмэски, – затараторила Анна. – Я звоню, звоню, а телефон отключен… Я уж, грешным делом, подумала – наверное, он у вас. Сначала мне гордость мешала вам позвонить, а потом я сдалась, решила, если он у вас, то так тому и быть, а если нет, тогда мне в милицию надо обратиться! Ой, Даша, что же мне делать?!

Дашка растерялась. Она тоже не знала, что следует делать в таких случаях, кому звонить, куда обращаться. Но одно она знала абсолютно точно: Виктор никогда бы не бросил свою семью, не предупредив жену о своих намерениях. Что-то случилось: авария или сердечный приступ; что-то такое, что лишило его возможности выйти на связь!

– Даша, я ведь в чужом городе, я совсем не знаю, с кем он общался все это время. Пожалуйста, пока я буду обзванивать больницы и морги, позвоните вашим друзьям. Я уверена, что вы знаете кого-то, с кем Витя дружил!

– Да, хорошо, – выдавила из себя Дашка, – я позвоню.

– Спасибо вам! И… простите меня за те звонки, я вела себя гадко, – сказал Анна и повесила трубку.

Аленка сидела с круглыми глазами: динамик Дашкиного телефона вещал так, словно она разговаривала по громкой связи, поэтому подруга слышала каждое слово.

– Слушай, я правильно поняла, Витька пропал два дня тому назад?

– Пропал, – кивнула Дашка. – Только я понятия не имею, куда он подевался.

Она принялась задумчиво убирать со стола, мыть посуду, протирать ее полотенцем. Аленка сидела какое-то время молча, потом встала, сходила в прихожую, достала из своей сумки мобильник и набрала «забытый» номер. Телефон абонента оказался выключенным. Она подумала пару секунд и выудила из памяти телефона номер бас-гитариста Андрюхи – не через секретаршу же Мишку разыскивать!

– Алло, – пробурчал сиплый голос в ответ на ее призыв.

– Андрюха, привет, это Алена. Ты случайно не знаешь, куда запропастился Миша? – с места в карьер понеслась она.

– Аленка, ты? – хрюкнул он. – Так ты че, не знаешь ничего? Мишка же того, в коме. Его ж нелегкая на объект понесла, пьяного вдрызг, ночью. И он грохнулся с этих, как их, со стропил. Его сторож утром нашел. Множественные переломы и большая потеря крови. В коме пока, но врачи даже гарантий не дают. Такие дела…

Аленка скомканно попрощалась с Андрюхой, посмотрела на Дашку долгим взглядом и кратко передала ей суть этой беседы.

– Что ты скажешь на это? – спросила она.

– Дикость какая-то, какого черта он потащился на объект ночью? И где был сторож, когда он туда приехал, почему он сразу не пошел искать потерявшееся на стройке начальство?

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила Аленка.

– В смысле?

– Ну, сначала Вася, потом Миша с Виктором… Все эти несчастные случаи начались после нашего дачного колдовства…

– Какая чушь! У Васи шофер был форменным придурком, Зайка сто раз говорила, что это не шофер, а убийца за рулем. Виктор просто слинял из дома. А Мишка твой надрался до посинения и поперся на объект, из-за которого у него недавно и начались неприятности. А наше колдовство тут ни при чем! Это же была шутка, понимаешь?! Все эти заклинания пьяных баб – это ерунда, мистификация!

– Это не ерунда! – громко сказала Зайка, как-то неожиданно возникшая в дверном проеме. – Из-за наших дурацких мистификаций люди жизни лишаются! И мама моя в реанимации до сих пор, хоть в себя и пришла, а все равно слабенькая. Я каждый день в церковь хожу, свечки за нее ставлю и молюсь об отпущении грехов!

Дашка закатила глаза к потолку: она была заядлой атеисткой и не признавала ни бога, ни черта. Внезапный всплеск Зайкиной религиозности был ей неприятен. Она ломала голову, куда это Зайка бегает каждый день: то ли на кладбище, то ли на свиданки с доктором, а оказалось, еще лучше – грехи она замаливает!

– Я не удивлюсь, если и с Витькой что-нибудь серьезное случилось! – сказала Аленка. – Ой, надо Регине позвонить, пусть она разыщет своего Пашку. Это ж будет конец света, если он возьмет и тоже погибнет!

– Девоньки, не сходите с ума! – психанула Дашка. – Вы несете полную околесицу! Чтобы совершить реальный колдовской обряд, нужна специальная подготовка, нужно поститься, настраиваться, выбрать определенный день и час согласно положению планет на небе… В магии все имеет значение, даже цвет свечей! Вы что, думаете, что вот так просто каждый дурак может прочитать заклинание – и готово?! Мы же не смыслим в этом ничего. Мы просто напились и дурачились!

– Да? А как ты объяснишь тот факт, что они мрут как мухи?! – захлопала глазами Аленка. – Ты знаешь, когда я про Мишаню услышала, первая моя мысль была: все, нас посадят за убийства! Мелкого отправят в детдом, а я выйду из тюрьмы беззубой старухой! Я до сих пор не могу осознать, что с Микаэлем несчастный случай произошел, что он при смерти. Я так испугана, что не могу его даже жалеть!

Уж от Аленки Дашка прилива такого мракобесия вынести не могла и только пальцем у виска покрутила. Как можно серьезно говорить о… колдовстве?! И потом, она вообще не считала, что Микаэль достоин их жалости. Эти мужики сначала вытворяют фиг знает что, а потом хотят, чтобы их еще и пожалели! Думать надо головой, что делаешь, целее будешь!

– Ты, Дашка, Фома неверующая, – чуть не плача, сказала Зайка, – а я места себе не нахожу, спать не могу, есть не могу, все думаю, что мы натворили! Я сразу поняла, еще в ту ночь: быть беде, а Светка надо мной смеялась!

Дашка готова была лопнуть от злости – такого маразма она от девчонок не ожидала. Она заорала и даже ногами затопала.

– Вы – больные! Мы тут ни при чем!!! Это стечение обстоятельств, понятно?!

И, быть может, ей удалось бы убедить подруг в безобидности их колдовства, если бы в этот момент не позвонила Светка.

– Дашка, включайте телевизор, срочно, ищите криминальные новости по шестому каналу! – прокричала она и отключилась.

Вся троица рванула из кухни в гостиную. Девушки прошерстили несколько каналов и наконец наткнулись на искомые новости.

– … взрыв лимузина. В доме, возле которого была припаркована машина, на первом этаже вылетели стекла. В самом лимузине на момент взрыва находился бультерьер хозяина. Других жертв и разрушений нет.

– Что за ерунда? У кого из наших мужиков был бультерьер? – спросила Аленка.

– А лимузин? – захлопала глазами Зайка.

И тут начался следующий сюжет.

– Еще один взрыв прозвучал сегодня на улице Репина, – сообщила хорошенькая, как кукла, репортерша. – По предварительным данным следственной бригады, в квартире произошла утечка газа. Хозяин, вернувшийся домой в состоянии сильного алкогольного опьянения, видимо, не почувствовал запаха и решил поставить на плиту чайник. Произошел взрыв с последующим воспламенением.

На экране тем временем возник исторический центр города. Камера заползла в один из дворов, спрятавшийся среди солидных четырехэтажных особняков, украшенный клумбами и чугунными лавочками.

– Пожарные, прибывшие на место происшествия, оперативно справились с огнем, не дав ему распространиться не то что в соседнюю квартиру, но даже в соседнюю комнату, – отрапортовала репортерша перед подъездом.

И все увидели черный проем окна на втором этаже.

– Но, к сожалению, «Скорая помощь», приехавшая на улицу Репина, не смогла оказать медицинскую помощь хозяину квартиры, – сказала девушка, приняв скорбный вид. – Для него этот несчастный случай закончился летальным исходом.

Дальше пошли новости спорта: кто и когда принял допинг, кого и за что дисквалифицировали…

– Что? Что все это означает? – спросила Зайка.

– Я чего-то не поняла, – пожала плечами Аленка. – Мы что, пропустили то, что нужно? Звоните Светке!

И только Дашка помрачнела так, словно прониклась настроением всеобщего уныния.

– Не стоит, – сказала она. – Лучше Регинке позвонить, пусть закругляется побыстрее со своим адвокатом.

– При чем тут Регинка? – удивились подруги.

– Потому что не нужен ей больше развод, – тяжко вздохнула Дашка. – Помер Пашка, царствие ему небесное!

Девушки при этих словах тревожно переглянулись, а Даша побрела в кухню за водкой. Даша единственная знала, где именно Пашка оборудовал себе холостяцкий флэт. Так уж получилось, что в соседнем доме жила ее швея. Дашка как-то раз стояла у нее на балконе, курила в ожидании примерки, тут и подъехал Пашка с какими-то барышнями и с пакетами из супермаркета, вся компания вошла в подъезд, а потом его нежные пташки вывалили на балкон с сигаретами в зубах. Дашка проболталась об этом Светке, не в силах держать в себе такую неприятную информацию. И вот, пожалуйста, отшумело золотое лето – сгорел Пашка, в полном смысле этого слова.

Дарья налила себе рюмку водки, посмотрела на нее, выпила залпом и перекрестилась – почему-то левой рукой.

– Даша, ты сейчас что такое сказала? – спросила Аленка. – Зайка в ступоре, ей все равно, а мне хотелось бы разъяснений.

Ну Дашка ей и разъяснила, что к чему. Все равно правду не скроешь!

– Так, значит, тайга, – забормотала Аленка, присаживаясь бочком на табуретку, – нет, Сибирь… нам всем светит Сибирь или Крайний Север! Или где там сейчас преступники отбывают срок? А может, смертную казнь не отменили, и нас расстреляют?

Дашка молча пожала плечами – кто его знает, что их ожидает? В конце концов, лично у нее ожидания никогда не сбывались.

И тут опять позвонила Светка, что позволило Дашке цапнуть пачку сигарет и выскользнуть с телефоном на балкон, подальше от свихнувшейся Аленки.

– Откуда ты узнала о пожаре? – спросила Дашка, как будто это было самым важным на данный момент.

Светлана рассказала, что она заехала на телевидение за рекламным роликом их искусствоведческого центра, ее попросил об этом директор. Телевизионщики провели ее в монтажную, чтобы показать результаты своих трудов. И пока парнишка искал диск с их роликом, она увидела на соседних мониторах сюжет о пожаре. Поинтересовалась, что это такое. Ей объяснили: идет просмотр переделанного выпуска ближайшего новостного блока. Светка едва дождалась, пока ей отдадут ролик, и тут же позвонила Дашке.

– Ну и как мы об этом сообщим Регине? – спросила Дашка.

– Обычным способом, по телефону, – отрезала Светка. – Может, она и не примется скакать от радости, но уж и убиваться, как Зайка, тоже не станет.

– Тогда ты ей и позвони, – сказала Дашка, вовсе не уверенная в том, что Регина воспримет новость спокойно.

Наименьшей степенью сентиментальности в их компании обладала именно Светлана. Моральное и материальное у этой девушки лежали в «разных ящиках». Поэтому ей вполне можно было поручить эту миссию.

– К тому же у меня есть еще одно задание, – сказала Дашка. – Звонила Витина жена, сообщила, что наш… гм… бывший общий парень исчез. Ушел вчера на работу и не вернулся. И эта корова решила, что он сбежал ко мне, поэтому в милицию не обратилась.

– А ты что должна делать? Возглавить операцию «Поиск»?

– Обзванивать наших общих друзей и знакомых, – закуривая вторую сигарету подряд, ответила Дашка. – Вот ты, к примеру, Светик, не видала случайно Витю?

– Случайно видала, я вчера вечером в «Метро» за лампочками заехала, смотрю, бежит наш семьянин с пакетами в зубах по подземной парковке.

– Что, правда? – удивилась Дашка.

– Правда. Но вот вопрос: куда он со своими пакетами подевался? Быть может, у него еще одна семья имеется? А что, есть и такие типы: чем больше у них семей, тем им приятнее, в плане мужского самолюбия. Хотя, Дашка, какое нам дело, по большому счету, что там у них творится и кто куда подевался. Они с женой свой выбор сделали, так что пусть теперь сами разбираются.

– Пусть, – не стала с ней спорить Дашка. – Ладно, звони Регинке, а я пойду утешать Зайку с Аленкой. Они думают, что все это происходит из-за нашего гадания.

– Что-о?! У них как там с мозгами? – фыркнула Светка.

– Плохо у них с мозгами.

– Передай им от меня, что они на верном пути к психушке! – заявила Светка. – Знаешь, если бы все было так просто, то в этом мире уже не было бы ни войн, ни терроризма, ни бандитизма. Не нужны были бы менты, разведчики и даже судьи. Была бы одна магия. Что проще – пробормотал заклинание, и проблема решена, все твои враги мертвы, и никаких затрат на киллеров! Колдуны и ведьмы правили бы миром!

– Это ты все понимаешь, и я тоже понимаю, – хмыкнула Дашка, – а наши впечатлительные барышни пребывают в трансе. Считают себя массовыми убийцами. Зайка, вон, даже в церковь каждый день бегает, грехи замаливает.

– Удачи ей в благом деле! Ладно, постарайся вправить мозги нашим полоумным подругам. А я позвоню Регине.

Дашка вздохнула: она так устала от всех перипетий последнего месяца, что мечтала о кратковременной ретроградной амнезии. Как удобно: забыть все дней на пять, и ни о чем не думать, и ни из-за чего не тревожиться! Но мечты мечтами, а реальность – штука жестокая.

Войдя в квартиру, она обнаружила, что Аленка под шумок улизнула домой. И было непонятно: то ли она побежала вещи собирать, чтобы удариться в бега, то ли сухари сушить для будущего тюремного заключения.

– Я тоже поеду домой, – сказала Зайка, – сколько можно тут у тебя прятаться?

– Зайка, ты вполне можешь… – начала было Даша.

Но та покачала головой и продолжала складывать вещи в сумку.

– Я прекрасно справлюсь, не волнуйся за меня. И не переживай из-за этих всеобщих стычек, мы все слишком многое пережили за последнее время. Это все эмоции.

Дашка не стала спорить, в конце концов, все они – взрослые люди и вправе делать то, что им взбредает в голову. Сама она после отъезда подруги заняла себя уборкой, у нее так бывало с детства: если на душе скребут кошки, надо самой что-нибудь поскрести до блеска. Вот и сейчас, чтобы все эти неудобоваримые мысли побыстрее ушли из головы, она заняла руки: перестирала постельное белье, везде пропылесосила, почистила мебель, помыла пол в кухне и поехала за мальчишками. Несмотря на всю свою любовь к бабушке и дедушке, они были несказанно рады вернуться домой к матери.

На город спустились сумерки, и Даша спешила добраться к родителям, пока еще окончательно не стемнело. Ей хотелось как можно скорее прижать к себе худенькие тельца сыновей и, как всегда, почувствовать их любовь и собственную силу. С появлением мальчиков Дашка поняла, что она может горы свернуть, все преодолеть и все выдержать, чтобы только не подвести этих ребят.

По дороге ей позвонила Регина.

– Ты уже знаешь новости, – отстраненно сказала она. – Пашка отправился к праотцам, прямо из своего вертепа. Кажется, сбылась моя мечта насчет вдовьего платья.

Обе помолчали.

– Только что звонили из милиции, – добавила Регина, – напросились на встречу. Придется мне трясти своим грязным бельем прилюдно. Как это унизительно!

– Даже не знаю, что и сказать, – устало вздохнула Дашка.

– Сказать тут нечего. Сейчас позвоню своему адвокату, пусть приезжает – что, зря я ему деньги плачу? Теперь в разводе необходимость отпала, пусть он хоть с ментами поможет мне контакт наладить. Хотя сейчас ко мне Аленка явится, она узнала о Пашке и решила, что нужно меня поддержать. Но, по-моему, ее бы саму надо поддержать. Она такая нервная, прямо не в себе.

– Да, есть немного, – сказала Дашка, удивляясь про себя Аленкиной прыти. – Она думает, что нас всех посадят.

– За что, интересно? – возмутилась Регина. – Ладно, я ей мозги прочищу. Еще не хватало, чтобы она при милиции истерику закатила!

Дашка усмехнулась: уж Регина-то умеет прочищать мозги лучше всех на свете! А об Аленке она подумала, что та хочет поговорить еще и с Региной на предмет своей веры в колдовскую силу их заклинаний. «Ну-ну, – подумала Даша, – пусть она еще и от Регины получит!» И прибавила газу.

Глава 9

За колдовство ничего не бывает

Аленка съездила домой, ей нужно было срочно попасть в Интернет: девушку тревожила законодательная сторона возникшей проблемы. Она решила, что потом разберется, кто прав, Зайка или Дашка, главное – понять, можно ли их действия считать противоправными, коль за ними последовали самые настоящие смерти?

Оказалось, что им всем несказанно повезло! Как показали ее поиски в Интернете, статья за колдовство имелась только в УК Республики Казахстан: там любителей заклинаний могут посадить в тюрьму на тринадцать лет. В России, слава богу, закон не берет в расчет преступления, совершенные с помощью колдовства. С одной стороны, у нас, как и всегда, спасение утопающих является делом рук самих утопающих, то есть гражданам предоставляется возможность самостоятельно защищаться от всяких там порчей и сглазов, насылаемых на них недоброжелателями. А с другой стороны, ничего не грозит ведьмам-исполнительницам, воздействующим на чужую волю и ломающим чужие жизни.

Аленка немного успокоилась, тюрьма, замаячившая в скором будущем перед ее внутренним взором, слегка поблекла в ее сознании. Но тем не менее им следовало держать руку на пульсе, поэтому, услышав от Регины, что к ней едут представители правоохранительных органов, Аленка тут же взяла такси и поехала к ней на дачу, чтобы «поприсутствовать» при ее беседе с милиционерами.

Она вбежала в дом подруги как раз перед приездом опасных гостей. Регина, как и обещала, выглядела на тысячу баксов! Элегантное серое платье от итальянских дизайнеров, изящные пантуфли, аккуратно уложенные волосы. Аленка сделала комплимент подруге, но та лишь иронично вздернула брови. В общем, они едва успели перекинуться с Региной парой слов, как раздался звонок в калитку.

– О, прибыли наши сыщики, – сказала Регина и пошла открывать.

– Только смотри не проболтайся им про наши экзерсисы на даче! – пискнула ей вслед Аленка.

Регина только рожицу ей скорчила – мол, что за глупость? Но Аленка все равно пребывала в страшном напряжении. А когда в дом вошли двое мужчин, то у нее вообще коленки подогнулись, правда, не от страха, а совсем по другой причине. Один из сыщиков был вылитый Аль Пачино в молодости, только еще и высокий! Аленка, увидев его, почувствовала легкое головокружение и шум в ушах.

Они представились. Аль Пачино на самом деле звали Сергеем Леонидовичем, а второго дядьку – Валерием Валерьевичем. Регина предложила им присесть в кресла, а сама вместе с Аленкой уселась на диване. Аленка оказалась как раз напротив детективов. И засекла еще одно их существенное различие между собою: у второго обручальное кольцо на пальце было, а у первого – нет! Аленка этот факт отметила, обрадовалась, зарделась от собственных мыслей и предложила гостям чай, не дожидаясь проявления любезности со стороны хозяйки.

– А это моя подруга, – сказала Регина, – ее зовут Алена, и она, как видите, очень гостеприимная девушка.

Мужчины вежливо улыбнулись и от чая отказались. Аленка решила провалиться под пол, но и это ей не удалось: чувство стыда оказалось куда слабее дубового паркета. Зато, оставшись в их обществе, она услышала сногсшибательные новости, которые заставили ее забыть о собственном фиаско.

– Скажите, Регина Геннадьевна, какие отношения были у вас с вашим покойным супругом? – спросил Валерий Валерьевич.

– Антагонистические, – ответила Регина. – Мы с ним решили развестись. И месяц тому назад он переехал из этого дома в квартиру, купленную им за пару лет до того. Вот уже несколько дней я занимаюсь нашим разводом, потому что он сказал, что ему некогда.

– А может, он просто не хотел с вами разводиться?

– Может быть, – послушно кивнула Регина, – но тогда он это очень умело скрывал. Во всяком случае, он не возражал, чтобы я наняла адвоката, который подготовил бы бумаги по разделу нашего совместного имущества. Я звонила адвокату, просила его приехать, чтобы он пообщался с вами, но он, к сожалению, не смог перестроить свой график.

– Ничего, если понадобится, мы его сами попросим о встрече, – усмехнулся Валерий Валерьевич. – Скажите, ваш муж был готов к этому дележу?

– Видите ли, с материальной точки зрения наш брак был более чем удачным. И мы многое нажили за эти годы. Но каждая покупка, любое вложение денег нами тщательно обговаривалось, что-то записывалось на наших родителей, что-то на детей, что-то в равных долях принадлежало нам обоим. В любом случае споров по поводу раздела имущества у нас не возникало, имелась лишь необходимость в правильном юридическом оформлении.

Оба сыщика понимающе покивали головами, словно соглашаясь с разумностью обоих супругов, а потом вывалили свою новость. Оказалось, Пашка погиб вовсе не из-за утечки газа!

– В процессе расследования выяснилось, что взрыв произошел из-за взрывного устройства, установленного в плите, – сказал Сергей Леонидович. – Ваш муж повернул рычажок и…

– То есть это не несчастный случай, а убийство, – подвел черту Валерий Валерьевич.

– В связи с этим нам хотелось бы спросить вас о наличии у вашего мужа тайных и явных врагов.

Аленка, услышав такое заявление, открыла рот и вытаращила глаза от изумления, потом спохватилась и прикрыла рот ладошкой. А Регина держалась, как японский самурай – ни один мускул на ее лице не дрогнул! Она смотрела на сыщиков не мигая какое-то время, потом ровным спокойным голосом объяснила ситуацию.

– О врагах Павла я вам сказать ничего не смогу, но вот недоброжелателей, завистников и неискренних друзей у него хватало. Список их окажется бесконечным. Возможно, вы не в курсе, но мой муж являлся не просто крупным бизнесменом, но еще и независимым финансовым консультантом в команде нашего губернатора. Они выросли вместе, поэтому степень их доверия друг к другу была высочайшей. Павел много лет с упоением играл роль серого кардинала.

– Понятно, – кивнул Валерий Валерьевич, – то есть, иными словами, вы не можете назвать кого-то конкретно или вспомнить о каком-либо явном конфликте?

– Нет, не могу, – покачала головой Регина, – потому что, в отличие от губернатора, я с Павлом вместе не росла и степень нашего взаимного доверия была очень и очень низкой. Наше общение касалось лишь сферы быта и внутрисемейных отношений. О своих деловых отношениях муж предпочитал со мной не откровенничать.

После такого заявления разговор заметно сошел на нет. Господа сыщики разом поднялись со своих кресел и сдержанно попрощались, испросив разрешения тревожить Регину своими звонками в случае необходимости.

Аленка с тоской проводила взглядом русскоязычного Аль Пачино – Сережу, огорчилась, что ему не взбрело в голову узнать ее номер телефона, вздохнула по своим несбывшимся мечтам и побрела к бару. Когда Регина вернулась, проводив сыщиков, Алена успела налить по две порции «Хеннесси» в пузатые бокалы.

– Это ты хорошо придумала, – одобрила ее Регина и выпила залпом полдозы. – Классный коньячок, мягкий такой. Жаль, лимончика нет.

Потом она долила еще коньяку в бокалы и предложила помянуть Пашку.

– Знаешь, возможно, наш брак слишком затянулся, – сказала она. – Мы прошли с ним через все возможные стадии: любовь, охлаждение, разочарование, обиду, ненависть, презрение, равнодушие… И вот не осталось ничего. Умер мой муж, отец моих детей… Я прислушиваюсь к себе, а внутри пустота. Это страшно, да?

– Лично я так не считаю, – сказала Аленка. – Я сегодня узнала, что случилось с Микаэлем. Он лежит в коме, непонятно, выживет ли. Но я об этом даже думать не могла – так испугалась за себя, за Артемку… Вдруг, думаю, о наших кознях прознают в милиции, начнут нас подозревать во всех грехах? Ведь от намерения причинить вред человеку до реальных действий – рукой подать! Во всех газетах только и пишут, что у нас в тюрьмах сидит куча невинно осужденных. Упекут, думаю, меня за решетку как пить дать! И только когда ехала к тебе, я поразмыслила – куда же подевалась моя пламенная любовь к нему, почему мне его не жаль?

– И до чего же ты додумалась? – спросила Регина, с прищуром разглядывая коньяк в бокале.

– А не было ее – любви этой! – сказала Аленка. – Было лишь отчаянное желание ее найти. Да только искала я ее не в том человеке, но из-за собственного упрямства не желала этого признавать.

– Да уж, это поразительно: сколько времени своей жизни мы тратим на всякие самообманы, – произнесла в задумчивости Регина. – Что-то кому-то доказываем, выдумываем проблемы на пустом месте, устанавливаем рамки, придумываем правила… А вообще, надо просто жить ради себя. Понимаешь?

– Я вот что поняла за эти дни: каждая из нас нарисовала в своей голове какие-то картинки и пыталась подогнать под них действительность. Ты посмотри только: Васи – нет, Пашки – нет, Витя – пропал, Миша – упал, Жорика – изгнали. И что? Мы не страдаем, мы – свободны! Такое чувство, что кризис миновал и мы пошли на поправку. Это ж, оказывается, до какой степени мы загнали себя в капкан неправильных отношений! Что даже все чувства атрофировались!

– Так, может, нам еще представится шанс все исправить? – спросила Регина. – Как ты считаешь?

– Очень на это надеюсь! – воскликнула Аленка.

Еще с полчаса они обсуждали последние события, а потом Аленка вызвала такси, и, хотя Регина предлагала ей остаться с ночевкой, она все же решила ехать домой.

Таксист Аленке не понравился сразу, какой-то заторможенный мужик: долго разворачивался, два раза переспросил ее, куда ехать, словно слышал плохо. Она подумала, может, он принял на грудь, но отмела эту мысль как невероятную. Она достала телефон, чтобы написать эсэмэску Дашке, так как обещала рассказать ей, как пройдет беседа Регины с милицией. И в этот момент мысль о пьяном состоянии водителя к ней вернулась, ибо такси на полной скорости врезалось в другую машину. «И все-таки он был пьян!» – мелькнуло у нее в голове быстрее молнии. Но что же произошло в действительности – этого она уловить не сумела…

Визг тормозов, ужасный звук удара, скрежет сминающегося металла, волна страха, попытка понять – жива ли она…

Аленка лихорадочно дергала ремень безопасности, пытаясь освободиться из плена. Таксист навалился грудью на руль и не шевелился. Умер?! Кто-то снаружи рванул дверь.

– Вы как, все нормально?

– Да, кажется, но вот с шофером – беда! Смотрите, он не шевелится! – продолжая дергать заевший замок, дрожащим голосом вымолвила Аленка.

– Я вызвал «Скорую», они сейчас приедут.

Мужчина по пояс влез к ней на заднее сиденье, убрал ее руки от замка, резко надавил, дернул, и замок отщелкнул ремень. Аленка застыла, боясь пошевелиться, – это был сыщик Сережа, собственной персоной! Голова у нее – то ли от удара о подголовник, то ли от его непосредственной близости – ощутимо заболела.

– Это вы?! – только и спросила она.

– Я, – сказал он и помог ей выбраться наружу.

Она оперлась о его широкую крепкую ладонь и почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

– Где болит? – спросил он, не отпуская ее руку.

– Голова кружится, – прошептала она, выдергивая свою ладонь.

Он заглянул ей в лицо, словно опасался, что она сейчас шлепнется в обморок.

– Надо посмотреть, что с шофером, – слабым голосом сказала Аленка.

Его непосредственная близость окончательно лишала ее сил.

– По-моему, у него сердечный приступ, – пожал он плечами, – он живой, но без сознания.

И все-таки он пошел к водительской дверце.

– Я вообще не поняла, что случилось, – засеменила она следом за ним. – Как мы в вас въехали?

– Я стоял на обочине, а он потерял управление и врезался в меня. Вот что случилось. – Сергей обошел машину кругом и заглянул к водителю в окно: – Боюсь его трогать, пусть уж «Скорая» приедет и врачи сами посмотрят, что там с ним. Видимых повреждений нет.

Он похлопал себя по карманам, достал сигареты и прикурил, глубоко затягиваясь. Аленка заглянула в сумку и обнаружила, что забыла свои сигареты у Регины.

– А у вас еще есть сигареты? – спросила она, смущаясь, как школьница.

Мужчины, которые ей сильно нравились внешне, обычно вводили ее в заторможенное состояние. Сережа ей очень нравился!

– А вы что, неподалеку живете? – спросила она.

– Да нет, я с работы ехал, пробил колесо, запаски нет. Позвонил товарищу, вышел из машины покурить. Словно ангел-хранитель меня вывел из машины! И тут вы вылетаете из-за поворота, как неуправляемый Летучий Голландец, – он взглянул на то, что осталось от его машины. – Эх, товарищ сейчас запаску привезет, но теперь она мне не понадобится!

Алена посмотрела на его разбитую машину: да, там была грустная история. Какое счастье, что Сережа вышел покурить на свежий воздух! Господи, его же от гибели отделяли буквально полметра и полсекунды!

– Вы, наверное, в рубашке родились! – сказала она. – Машину жалко, я понимаю, но вас спасло только чудо!

Алена рассказала, что шофер ей сразу показался подозрительным.

– Я даже решила, что он пьян, – призналась она.

– Зачем же вы с ним поехали? – спросил он.

Но ответить Аленка не успела: примчалась «Скорая», следом за ней подъехала милиция. Оперативно, как никогда. Их оттеснили друг от друга. Сережа здоровался с прибывшими гибэдэдэшниками за руку, а с ней вступил в беседу какой-то тип, желающий запротоколировать ее показания. Медики увезли водителя такси, сообщив, что у него случился обширный инсульт, а от удара произошло внутреннее кровотечение. В самый разгар событий явился друг Сергея с запаской. К нему в машину Аленку и усадили.

– Я сейчас здесь закончу, и мы вас отвезем домой, – сказал ей Сергей, протягивая девушке свою пачку сигарет.

И пока они «заканчивали», Аленка успела позвонить Дашке и рассказать ей о последних событиях. Позвонила она и Регинке, но та трубку не взяла. Не отозвалась на ее звонки и Зайка. Светке Аленка звонить не стала, потому что та была известным жаворонком и ее клонило в сон уже на закате.

Наконец, прибыли эвакуаторы и увезли раздолбанные автомобили, после чего в машину, где восседала Аленка, вернулся Сережа со своим другом.

– Ну что, братуха, подбросишь нас с девушкой в город? – поинтересовался Сергей.

– Подброшу, куда же вас девать! – хмыкнул его друг. – А знаешь, может, оно и к лучшему: мы тебе сто лет твердили: избавляйся ты от этого корыта. А ты «пока бегает, буду ездить». Вот всевышний и лишил твою колымагу дальнейшей возможности небо коптить!

– Ага, очень смешно, обхохочешься! Алена, сориентируй нашего болтливого водителя, куда мы едем.

Аленка назвала свой адрес, внутреннее растаяв от этого «мы». Но самое интересное, что по приезде к ее дому Сергей вышел из машины вместе с ней и отпустил друга восвояси.

– Провожу вас до подъезда, хватит с вас на сегодня приключений, – сказал он.

– Тогда, может, зайдете на чай? – несмело предложила она. – В конце концов, у вас тоже сегодня был трудный день. А я вас ужином накормлю, хотите?

– Что, правда накормите? – обрадовался он. – А то я голодный как собака. А мое вторжение никому не помешает?

– Не помешает, – улыбнулась Аленка. – Я живу одна с сыном, но он сегодня ночует у моей тетки. Иногда мы устраиваем с сестрами такую солянку: свозим ей своих детей на вечер. И детям нравится, и тетка счастлива: жарит с ними блины, смотрит весь вечер мультики. Просто мои родители живут далеко за городом, и я нечасто могу подбросить им внука. А вот сестра мамы, моя тетка, живет совсем рядом, по соседству.

– Ага, значит, детей вы сдаете, а сами объезжаете подруг с визитами…

– А что? Мы тоже люди, и нам тоже иногда нужна возможность для личных маневров!

Она завела его в квартиру, извинилась за беспорядок. После того как Мишаня отсюда свалил, она никак не могла провести генеральную уборку. Но гостю, кажется, было плевать на этот легкий налет неухоженности. Тем более что они разместились в кухне, а уж тут у Аленки всегда царил уют.

– Мне так неудобно, что я к вам с пустыми руками, – сказал он, вымыв руки.

– Что ж, будем считать, что вы стали моим должником, – хитро улыбнулась Аленка и подала ему чистое полотенце.

– Согласен вернуть свой долг в двойном размере. С меня завтрак и обед!

– Заметано!

Аленка на скорую руку взбила омлет с помидорами, болгарским перцем и сосисками, нарезала сыр крупными ломтями, а потом сварила крепкий кофе.

– Сережа, а вы знаете, у меня есть ирландское бренди. Может, помянем вашу безвременно ушедшую старушку?

– А давайте! Мне завтра на работу к девяти, так что, думаю, пара рюмок бренди мне не повредит.

За ужином они разговорились. Аленка рассказала ему о своих подругах, с которыми она дружит уже много лет, о своей зимней поездке в Финляндию «с друзьями», о том, что растит самостоятельно ребенка. А после пары следующих рюмок она добавила откровение о том, что сын ее Артемка ищет ей мужа, а себе – папу.

– И как, успешно? – спросил Сергей.

– Пока вакансия открыта, – улыбнулась она в ответ.

Сережа тоже не стал играть в разведчика на допросе, все сам рассказал. Оказывается, у него на личном фронте затишье: год тому назад он развелся с женой, а она тут же вышла замуж за военного моряка и увезла в Мурманск их двухлетнюю дочь.

– Впрочем, если быть досконально точным, то дочь была ее. Я женился на ней, когда она уж была беременна Катюхой, а ее биологический отец сбежал, не выдержав ответственности. Но жена так и не согласилась на то, чтобы я удочерил ребенка официально. И я вот все время думаю: а может, этот моряк и есть настоящий отец, и моя жена просто ожидала того момента, когда его отцовское сердце не выдержит.

Аленка была потрясена: оказывается, даже от таких красавцев уходят жены! И тут же в ее голове мелькнула лихая мысль: может быть, подобрать бесхозного мужика?! Да подберется ли он? Они же так быстро привыкают к свободе…

Впрочем, довольно скоро они выяснили, что Сережа к подобным маневрам вполне готов. После ужина они вышли покурить на балкон и… принялись целоваться. Ну как-то так вышло. И целовался он вкусно! Аленка завелась и быстро про себя решила: чему быть – того не миновать, и лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделала. Вот они и сделали.

То ли алкоголь, то ли стресс из-за недавней аварии раскрепостил их психику настолько, что они не стали тратить время на обсуждения, сразу перешли к процессу. И этот процесс их увлек несказанно! На протяжении всей этой долгой ночи Аленка радовалась своей решительности, ведь Сергей оказался очень нежным и страстным любовником, к тому же чувствовался у мужика определенный голод, и это ее тоже заводило.

Угомонились они ближе к утру. Аленка прикинулась спящей, и Сережа, прижав ее к себе, сладко засопел ей в затылок. А она еще долго лежала, наслаждаясь тяжестью его тела и запахом его кожи. Счастливая от содеянного, она мечтала о будущем, рисовала в воображении различные картины, одну заманчивее другой, пока и сама не погрузилась в дрему.

В результате они проспали.

– Вот черт! – завопил Сергей, глянув на часы, валявшиеся на коврике у кровати.

Он вскочил и запрыгал на одной ноге, пытаясь попасть другой ногой в брючину. Аленка, накинув халатик, бросилась в кухню ставить чайник.

– Ничего не надо, малыш! – прокричал он ей из ванной. – Я поем на работе, мне уже надо бежать, иначе начальство мне голову снимет за опоздание!

И он действительно убежал, чмокнув ее на прощание в нос. И только тут Аленка сообразила, что они не обменялись телефонами. Кошмар какой-то! Она переспала со случайным мужиком, подвернувшимся ей на фоне расследования преступления, и даже фамилию его не спросила!

С горя она позвонила Дашке. Но та не смогла ее ничем утешить, так как сама нуждалась в хорошей порции утешений.

– Витю нашли на строительном объекте твоего Микаэля, – сказала Дашка и трубно высморкалась. – Его застрелили в ту же ночь, когда твой музыкантишка рухнул с лесов. И на пистолете, из которого убили Витю, отпечатки пальцев твоего Миши! Получается, что он его убил, а потом полез на верхотуру и бросился оттуда вниз головой. Теперь, когда он очнется, сядет за убийство! Но разве Витьку это вернет?!

– Не может быть! – ахнула Аленка. – Он что, с ума сошел?! Зачем ему понадобилось убивать Виктора?

– Спросишь у него, если он придет в себя!

– Дашка, это бред какой-то! Они же общались только через нас! Ну, в смысле того, что сами по себе они не дружили. Что им делить, из-за чего убивать друг друга?

– Вот это и хотят знать в милиции! Меня сегодня вызвали на допрос. Витина жена натравила на меня ментов, сказала, что это я его впутала в какую-то темную историю!

– Офигеть!

– Вот именно!

И Дашка заревела в трубку, причитая, что сил у нее больше нет, что она устала от вселенской несправедливости и что ей уже самой впору головой вниз рухнуть с какой-нибудь высотки.

– Так, кончай истерику! – приказала ей Аленка. – Я сейчас позвоню тетке, попрошу, чтобы она Артемку у себя еще пару дней подержала. И к тебе приеду. Слышишь?

– Слышу! Скоро ко мне и Светка приедет. Она тоже говорит, что тут дело нечисто. И нам надо понять, что происходит.

– О'кей, скоро буду, – сказала Аленка. – В три головы лучше думается!

И она заметалась по квартире. С одной стороны, в такой момент явно не до наведения красоты. Но мысль о том, что Сергей увидит ее в «разобранном» виде, не позволила ей выйти на улицу без макияжа. А в то, что он еще сегодня появится, она верила свято. Поэтому она протерла лицо кубиком льда, стирая следы бессонной ночи, вбила кончиками пальцев в кожу чудо-крем – последнее изобретение одной известной компании, разрекламированное всезнающей рекламой. Тщательно накрасила глаза и губы. Убедившись, что краше стать просто невозможно, Аленка надела свое самое нарядное платье и наконец покинула квартиру.

Глава 10

Колдовство как дымовая завеса

Зайка не хотела просыпаться. Она лежала с закрытыми глазами и думала, что такой идиотке, как она, лучше тихо скончаться во сне, чтобы и самой не мучиться, и других не мучить. То, во что она превратила свою жизнь, недостойно человека! Она – жалкое, никчемное существо, не способное на взрослые поступки. Она – щепка, плывущая по течению, бьющаяся о каждый камень, не умеющая лавировать, лишенная воли и самообладания!

Сначала она подвела свою маму, не найдя лучшего способа ее содержать, как пристроиться под крылышко к богатому мужику. А потом подвела и Васю, не сумев смирить свою физиологию. А теперь она оттолкнула от себя самого лучшего человека на свете – Аркадия Муратова! Он, конечно же, больше никогда на свете с ней не заговорит, и будет прав! И так ей и надо, дуре стоеросовой! И поделом! И пусть до конца своих дней она останется одна-одинешенька – она этого вполне заслуживает!

Она лежала в кровати, прокручивая в памяти картины вчерашнего вечера, и мечтала о быстрой безболезненной смерти.

И тут дверь в ее спальню открылась, и на пороге возник он – блестящий хирург Муратов, с подносом в руках, на котором дымилась чашка какао, а на тарелочке сгрудились горкой печенье и вафли.

– Извини, но никакой другой еды в твоем доме я не нашел, – сказал он, присаживаясь к ней на кровать. – Ты выспалась, как самочувствие?

Зайке снова захотелось зареветь, но это слишком уж напоминало вчерашнюю «программу» ее выступлений, поэтому она невероятным усилием воли выжала из себя улыбку.

– В доме шаром покати, потому что всю неделю я прожила у Дашки, на ее полном иждивении, – сказала она.

– Ну ничего, это поправимо, съездим вечером в супермаркет и купим продукты, – утешил ее Муратов и протянул Зайке чашку какао.

Она отхлебнула пару глотков, избегая его взгляда. Доброта этого мужчины буквально уничтожала ее! Даже после вчерашнего он готов был заботиться о ней!

Вчера, вернувшись от Дашки, она бесцельно бродила по огромному пустому дому, чувствуя себя пленницей замка Иф и боясь привидений. Она ощущала себя так, будто забралась на чужую территорию, и в любую минуту ожидала появления настоящих хозяев, которые с позором выставят ее за дверь. Чтобы чем-то себя занять, она решила упаковать в коробки свои зимние вещи, тем более что рано или поздно ей все равно пришлось бы это сделать. Но гардеробная для зимних вещей у них с мужем была одна на двоих. И, увидев пальто, куртки и дубленки Васи, которых он больше никогда не наденет, Зайка принялась реветь белугой.

В самый пик этих терзаний и страданий ей позвонил Аркадий Муратов. Его красивый, глубокий голос зажег в ее душе острое желание человеческого тепла и участия. И Зайка, поддавшись внезапному порыву, попросила его приехать к ней, совершенно не задумываясь о последствиях своего приглашения. Он сказал, что приедет сразу по окончании своего дежурства, то есть через час.

Этого времени хватило, чтобы Зайка осознала: к ней едет мужчина, который оказывает ей недвусмысленные знаки внимания. И она позвала его поздним вечером на рандеву в дом покойного мужа, а ведь не прошло еще и девяти дней со дня его смерти! Это было неправильно и гадко! Зайка тотчас почувствовала себя последней дрянью. Но, как всегда, в нужную минуту она не сумела принять какое-то определенное решение.

Весь этот час она бегала по дому из угла в угол, то хватаясь за телефон, чтобы отменить свое приглашение, то начиная уговаривать себя, что ничего предосудительного в ее поступке нет. Ну, действительно, что тут такого! Ей одиноко, грустно, боязно даже в пустом доме, так почему бы не провести этот вечер в компании человека, пекущегося о ее душевном здоровье?!

В общем, пока она размышляла о нравственном аспекте своего приглашения, визитер явился на порог, с цветами и тортом. Зайка провела его в гостиную, приготовила чай и, распаковывая торт, умудрилась уронить его на пол. Муратов попытался ее утешить и обратить все в шутку. Но Зайка вконец расстроилась.

Они кое-как попили чай, разговаривая исключительно о здоровье ее мамы, о схожих случаях из его практики, о наилучших условиях для стабилизации состояния пожилой женщины. Потом разговор перекинулся-таки на запретную тему, касавшуюся личной жизни Зайки. И тут ее прорвало, как когда-то перед подругами. И она вывалила на бедного Муратова подробности своего нелепого брака. И, что гораздо хуже, она заявила, что пыталась избавиться от мужа!

– Вы меня жалеете, я вижу, – неслась она по волнам признаний, – а я недостойна вашей жалости! Я сделала такое, что заслуживает вашего презрения, да, да! Я – подлая, мерзкая гадина! Вместо того, чтобы забрать маму и уйти из этого дома, я доводила себя до исступления, живя с нелюбимым человеком. Он мучил меня, унижал своими подозрениями, слежкой и скандалами, а я, как устрица, пряталась в раковине. И, в конце концов, решила убить собственного мужа!

Стараясь не смотреть в глаза Муратову, она рассказала ему о той памятной пьянке с подругами, которая закончилась колдовским обрядом. Она ожидала, что он сейчас молча встанет и уйдет. Или скажет, что по таким, как она, психушка плачет. Но вместо этого Аркадий усмехнулся и заявил, что это – полная чушь.

– Спонтанное дилетантское колдовство по пьяной лавочке не могло убить вашего мужа, – заявил он.

– Скажите, что вы просто не верите в колдовство!

– Я, Зоя, верю в профессионализм, помноженный на талант. Эффективно колдовать, как, впрочем, и лечить, и учить, или строить и готовить и прочее, могут лишь те, кто был одарен таким даром от природы, а потом учился своему мастерству не покладая рук.

– Но как вы не понимаете! Оно сработало! Уж не знаю, почему, но все наши мужики один за другим принялись умирать! Сначала в аварию попал Василий, потом – несчастный случай с Михаилом, затем погиб в пожаре Пашка… Что скажете? Как это объясните?!

– А остальные двое? Всего неугодных вам мужчин было пятеро, я правильно сосчитал?

– Не ерничайте! Мы еще просто не выясняли, что там с ними случилось! Быть может, и их тоже нет в живых!

Но все эти ужасы Муратова почему-то не впечатлили.

– Вы все находились в состоянии алкогольного опьянения. Каждая из ваших подруг испытала сильнейшее эмоциональное потрясение, и не одно. Если я вам расскажу, что происходило с вашими организмами с точки зрения медицины, вы поймете, что колдовство – это еще не самое страшное, на что вы тогда были способны. Поэтому, Зоя, я бы на вашем месте не стал усугублять в себе чувство вины.

– То есть вы меня оправдываете?! – поразилась Зайка.

– Можно и так сказать, – снова улыбнулся Муратов, – считайте, что я выступаю в качестве вашего адвоката и судьи одновременно. Как врач, я снимаю с вас всякую вину, а заодно – и ответственность за случившееся. А как судья, я вообще не признаю в случившемся вашей вины.

Вот так Зайка рассказала Муратову о своей готовности укокошить собственного мужа, а он – о благороднейший из благороднейших! – не впечатлился ее признанием.

Но весь ужас вчерашнего дня заключался даже не в этом!

Муратов, в порыве своего всепрощения, попытался утешить Зайку самым древним способом, которым обычно настоящие мужчины утешали слабых женщин, нуждающихся в защите и опоре.

Он обнял ее, поцеловал, и… Зайка ответила на его поцелуй. Он был такой чудесный – этот красивый, сильный, чувственный мужчина с теплыми руками и нежными губами. Она так страстно желала, чтобы он никогда на свете не выпускал ее из своих объятий, так отчаянно откликнулась на его ласку, что буквально потеряла над собой контроль. Но в какую-то проклятую секунду увидела их со стороны, слившихся в недвусмысленной позе на диване. «Нет, нельзя! Что ты творишь?! Гореть тебе в аду синим пламенем!» – закричал у нее в голове чей-то голос.

И она вырвалась из его объятий и с рыданиями бросилась вон из комнаты.

– Нет, нет, я не могу! Не здесь, не сейчас! Не трогай меня! – выкрикивала она на бегу.

Бежала она, оглашая весь дом своими воплями, и думала, что потеряла его навсегда! А он пошел на ее рев и подал ей стакан воды и какую-то таблетку.

– Выпей, успокойся, поспи, – сказал он. – Я все понимаю, не переживай.

Она, естественно, подчинилась: выпила, успокоилась и уснула. Всю ночь ей снился Муратов, и она таяла в его объятиях. А утром, проснувшись, она больше всего сожалела о том, что уснула не вечным сном. Зайка решила: он уехал от нее в полной уверенности, что она – сумасшедшая!

Оказалось же, что Муратов никуда не уехал! И как это его угораздило остаться с ней, в доме Василия, да еще с самого утра для нее какао приготовить?!

– Что, я не угадал с сахаром? – спросил он, видя, что она кривит губы.

А она опять боролась со слезами! Да что ж это за наваждение! Откуда в ней столько жидкости?!

– Угадал, очень даже угадал, просто я чувствую себя такой дурой! – сказала Зайка. – Я так ужасно себя вчера вела. Прости меня, пожалуйста!

– Вот это уже лишнее! Это просто нервы, – подмигнул ей Аркадий.

И тут Зайка решилась: аккуратненько умостила чашку на подносе, поднос отставила на тумбочку, а сама кинулась ему на шею. Получилось так себе. Муратов ее нападения не ожидал, и они оба кубарем скатились с кровати.

– Ой, прости! Прости! – закудахтала Зайка.

Но он не ответил, подмял ее под себя и принялся жадно целовать. Он так спешил, что содрал с нее пижаму кое-как, только пуговицы во все стороны разлетелись. И собственную свою одежду сбросил со скоростью звука. Зайка, оторопевшая от такого напора, только и успевала, что ахать. А потом она вообще потеряла ориентацию во времени. Да и с самим временем случилось что-то странное: то оно ползло мучительно долго, то неслось галопом, захлебываясь на ходу.

Зайка стонала, смеялась, плакала, в общем, вела себя неприлично и, как всегда, ненормально. Она не принимала сексуальных поз и не думала, как все это безобразие, которое вытворяли они с доктором, выглядит со стороны. Их секс получился стихийным, буйным, неистовым, и она была готова заниматься им всю свою оставшуюся жизнь!

А Аркадий, который, наконец, заполучил желаемое, забыл про все на свете, кроме этой хрупкой, изящной женщины, оказавшейся в его полной власти, так что он мог делать с ней все, что захочет. Его сводили с ума ее тело, волосы, запах кожи, блеск глаз и горячее дыхание. Иногда он сжимал ее с такой страстью, что, казалось, она сейчас рассыплется в его руках. Иногда он пугался, что сделал ей больно, и тогда он покрывал ее тело бесконечными легкими поцелуями. Она была такой желанной, такой совершенной, что он не помнил себя от радости.

Они только-только вынырнули из этого любовного небытия, когда раздался телефонный звонок.

– Кажется, это не в первый раз звонят, – лениво проронила Зайка.

– Это твой или мой? – спросил Аркадий.

Они вчера еще выяснили, что у них стоит одинаковая мелодия на общие звонки.

– Лично мне сейчас никто не нужен! – сказала Зайка. – Пусть весь мир подождет. Я имею право на каждую секунду, проведенную с тобой!

Он погладил ее по волосам и чувственно поцеловал в губы.

– Только если это звонят мне, я должен ответить. Такая уж у меня работа, привыкай!

– По работе? В законный выходной? – притворно возмутилась Зайка.

А у самой от этого «привыкай» внизу живота разлилось приятное тепло. Господи, да за что же ей такое счастье на старости лет! Она чувствовала себя влюбленной девчонкой, ей хотелось скакать на кровати, хохотать и кричать от радости.

– О'кей, я – мужчина, значит, мне и идти на поиски наших телефонов.

Аркадий шлепнул ее по попке и легко соскочил с кровати. Она залюбовалась его фигурой: рост метр девяносто пять, широкоплечий, с мускулатурой пловца.

Оказалось, что звонили с его работы. У кого-то из его пациентов начались непредвиденные осложнения. Аркадий тут же превратился в доктора Муратова, натянул штаны и принялся уверять ее, что не может больше задерживаться ни на минуту.

– Пожалуйста, Заинька, ты на меня не дуйся. Поезжай, пообедай с подружками куда-нибудь. Я вернусь через пару-тройку часиков.

Он уже практически дошел до входной двери, а Зайка, как собачка на привязи, дотащилась за ним, когда они услышали странный шум, доносившийся из дальних комнат.

– Что это? – прошептала Зайка и сделалась белее стенки.

– А ну-ка, постой здесь, – нахмурился Муратов.

– Это из кабинета! – прошептала одними губами Зайка. – Там кто-то есть!

Он, подражая актерам кино, осторожно двинулся в сторону кабинета, озираясь в поисках подходящего оружия. В кино обычно в таких случаях герой запасается пистолетом заранее или находит ружье, висящее на стене. В Зайкином доме ничего подобного на стенах не висело. Зато хозяйка попалась смышленая: нырнула по ходу дела в гостиную, захватила каминную кочергу и принесла ее Аркадию. Поэтому он влетел в кабинет, вооруженный грозным оружием.

– Стоять! Ни с места! – рявкнул он в соответствии со сценарием. – Руки вверх!

В первый момент им показалось, что в кабинете никого нет, но тут из-за стола послышался шорох.

– Только не стреляйте! – послышался чей-то плаксивый голос. – Мы сдаемся!

И из-за массивного стола из красного дерева поднялись с корточек двоюродные сестры Василия. У Зайки глаза полезли на лоб от удивления.

– Тьфу, так у него ж нет пистолета! – сказала старшая. – Че ты стоишь, руки опусти!

Младшая послушно опустила руки.

– Что вы тут делаете? – спросила Зайка.

– Кто это? Ты их знаешь? – спросил Аркадий.

– Это вы че тут делаете, бесстыдники, мы все видели! – неожиданно заорала старшая. – Еще бы она нас не знала! Мы скоро станем хозяйками этого дома! Ты понял, хахаль?! Небось, решил, что тебе богатая вдова достанется? Обломайся! Чтоб ты знал – она с этого ничего не получит!

– Зоя, вызывай милицию, – спокойно сказал Аркадий. – Я правильно понимаю – это претенденты на наследство?

– Сам ты – претендент! Мы – наследницы! – возмутилась старшая.

– А она Васе даже не жена, – поддержала ее младшая, – так что можешь хоть сейчас в загс ее вести. Че вытаращился? Как узнал, что она голытьба голытьбой, так сразу передумал?

Аркадий посмотрела на Зою: ее недавняя бледность сменилась пламенным румянцем.

– Так, барышни: пока вы еще не вступили в права наследования, она вполне имеет право вызвать милицию и сдать вас как грабителей, – постукивая кочергой по ладони, заявил Аркадий.

– А я так и сделаю! – сказала Зайка и шагнула к телефонному аппарату. – Я в этом доме прописана, вместе со своей мамой! А этих дур я вижу второй раз в жизни, и второй раз откровенно жалею об этом.

– Это мы жалеем, что наш Васька с такой потаскухой связался! Да он, небось, в гробу переворачивается, на тебя глядя с того света. Ты что ж творишь, бесстыдница! Мужа схоронила, и давай в дом мужиков таскать!

И тут интеллигентный доктор Аркадий Муратов выкинул нечто такое, что удивило всех, в том числе и его самого. Он шагнул к бесноватым теткам и замахнулся на них кочергой.

– Пошли вон отсюда! – гаркнул он страшным голосом.

– А, помогите! – заголосили те, пытаясь закрыть головы руками.

– Выметайтесь, живо! – прикрикнул он на них.

А потом отбросил кочергу, схватил обеих сестриц за шиворот и поволок к двери. Они кое-как вырвались и бодрой иноходью потрусили по коридору, оглядываясь – не догоняет ли он их. Муратов грозно топал на полметра позади.

– Мы еще вернемся, посмотрим тогда, кто кого! – вякнула старшая и юркнула за порог.

После того как Васины кузины выскочили во двор, Зайка подбежала к двери и заперла ее на два оборота.

– Господи, как они попали в дом? – повернулась она к Аркадию.

– Это я виноват, вчера выскакивал за успокоительным в машину и, наверное, забыл замкнуть дверь. Понимаешь, мне показалось, что за таким забором вполне безопасно. Я и машину бросил открытой.

– У нас позади дома забор низкий, через него и ребенок перелезет. Они наверняка знают об этом. А охраны нынче нет, вот они и пробрались на территорию.

– Вот бандитки!

– Интересно, а что им понадобилось в кабинете? – задумчиво спросила Зайка. – Неужели они хотели найти мифическое Васино завещание?

– Скорее, они пришли к тебе на беседу, а тут такой случай пошарить в доме, пока хозяйка занята.

Зайка густо покраснела. Больше всего на свете ей не хотелось думать о том, что эти тетки стали свидетельницами их сексуальных игрищ. Ей было ужасно плохо из-за тех слов, которые они наговорили в ее адрес, тем более что, по большому счету, они были правы. Она действительно занималась любовью с мужчиной в доме своего недавно почившего мужа. Как говорится, прискорбно, но факт!

– Не думай об этом, – велел ей Аркадий, будто услышав ее мысли. – На самом деле мы – не преступники. Это они вломились в чужой дом. А я хоть сегодня готов отвести тебя в загс!

– Что?! – пискнула Зайка.

– То, что слышала, – отрезал Муратов. – Все, я поехал в больницу, там уже все на ушах стоят. А этот разговор мы отложим до вечера. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула она, плохо соображая на нервной почве.

Что он говорит такое! Какой загс?! С ума он сошел, что ли?!

За Аркадием закрылась дверь. Зайка тщательно заперлась на все запоры – не хватало ей еще какого-нибудь вторжения! У нее от всех этих событий и так голова пошла кругом. И она побрела, как сомнамбула, в сторону кабинета. Ей не давал покоя вопрос, что искали две психопатки в Васиных документах?

Видимых разрушений в кабинете она не обнаружила, сейф им, естественно, был не по зубам, да в наружном сейфе Вася ничего серьезного и не хранил. У него был тайник – небольшой сейфик, спрятанный в полу, под тумбочкой. На нее Зайка посмотрела в первую очередь и не обнаружила ничего подозрительного, тумбочка стояла на своем обычном месте, придавленная пыльным фикусом.

А за столом она обнаружила горку бумаг, вываленных из ящиков. Эти дегенератки копались в папках с текущими договорами, актами, счетами и прочей документацией. Вася, помимо своего «выцветания» на думском олимпе, являлся официальным лидером небольшой партийки и председателем пары-тройки общественных организаций и комитетов. Вся эта политическая шняга служила основой для его финансовых махинаций, которые ушлый Вася проворачивал то с административными работниками, то с бывшими членами мафиозных группировок, то с процветающими банкирами. У него везде были «контакты» и «свои люди». На том и стоял Вася – до самой своей кончины.

Все эти грустные мысли роились в голове у Зайки, пока она складывала стопочкой разбросанные документы. Внезапно взгляд ее зацепился за знакомое название – «Терра-Люкс-Строй».

– О как! – сказала Зайка, беря в руки договор.

Это была фирма Аленкиного Микаэля. О том, что у него были какие-то дела с Васей, Зайка даже не подозревала. Помнится, в последний раз они все виделись на Рождество или на Масленицу, уже и не припомнить, когда точно. У всех было планов громадье, никто и не подозревал, что до разрухи в их отношениях оставалось два шага.

А теперь – пожалуйста: у нее в руках был договор подряда на строительство комплекса офисных зданий. И в нем шла ссылка на то, что «Терра-Люкс-Строй» выиграл тендер на это строительство.

– Так-так-так, – пробормотала Зайка, – надо же, какая неожиданная удача улыбнулась Микаэлю после совместной пьянки с крутыми дядями! Прямо-таки лакомый кусочек бюджетного пирога совершенно случайно обломился в ручки нашего строителя-музыкантика.

Договор был подписан Васей, который проходил по документам как председатель комитета, ответственного за выделение земли под административную застройку. И еще стояла подпись главного архитектора города. «Неужели очередная афера? – подумала Зайка. – Уж не по этому ли делу у Микаэля и возникли трения с прокуратурой?» Она быстро пролистала остальные документы из кучи, но больше ничего интересного в бумагах не нашла.

И все равно это требовало обсуждения с подругами. Почему-то при виде этого документа у Зайки на сердце образовался камень. А это, как известно, неспроста случается. Женская интуиция – штука странная, но работает не хуже барометра.

Она засунула все бумаги в первый попавшийся ящик. А договор сунула в отдельный файл. После чего позвонила Аленке с городского телефона, чтобы объявить всеобщий сбор.

– Господи, ну наконец-то! – воскликнула подруга. – Куда ты запропастилась? Почему трубку не берешь? Тут такое творится, а ты сидишь там в окопе!

И она рассказала подруге об убийстве Вити и об отпечатках пальцев Мишки на пистолете.

– Дашка в шоке, ее вызвали на допрос.

– Ой, а во сколько? – спросила Зайка.

– Да мы уже едем.

– Дашка, нам нужно срочно встретиться, мне кажется, я наткнулась на нечто странное.

– В смысле?

Зайка рассказала, что она нашла весьма любопытный договор, из которого следует, что Мишу привлекли к строительству весьма крупного объекта на основании выигранного тендера. А это попахивает отмывкой денег и прочими финансовыми махинациями.

– Слушай, Зайка, а давай ты тоже туда подъедешь, – предложила Аленка. – Выкладывать этот договор ментам нет резона, надо сначала самим разобраться, где тут собака зарыта. Сдается мне, что наши кавалеры нарубили дровишек и кому-то перешли дорогу. Только теперь надо разыграть наши карты по-умному, чтобы самим впросак не попасть.

– О господи, не пугай меня! – взмолилась Зайка. – Я тут едва на религиозной почве не сдвинулась, а ты мне уже новые беды пророчишь!

– Зайка, соберись! Некогда нюни распускать, давай, дуй к прокуратуре Центрального округа, я буду ждать тебя в «Беттола Итальяно».

Тут Зайка услышала, что Дашка что-то возмущенно ей выговаривает.

– Что она говорит? – спросила Зайка.

– Говорит, что она готова съесть три порции пасты вместо одного допроса в прокуратуре.

Все знали, что Дашка не любит макароны.

– Скажи ей, что мы съедим их за нее, – улыбнулась Зайка. – Иначе зачем нужны подруги?

И она отключилась, потому что теперь следовало не болтать, а действовать. Она быстро приняла душ, уложила волосы, нанесла на лицо легкий макияж, надела красивый кремовый костюм в надежде, что именно такой – нежной и очаровательной – она предстанет перед Аркадием, когда он освободится от своих дел.

Он словно почувствовал, что Зайка наряжается для него, и прислал эсэмэску: «Уже соскучился, жду вечера. Все мысли – только о тебе!!! Целую миллион раз везде-везде». Зайка даже зажмурилась от восторга и написала не менее романтический ответ. Легкая, как бабочка, она выпорхнула из дома, села в машину и помчалась в центр. К сожалению, парковка перед итальянским ресторанчиком была забита до отказа, пришлось ей парковаться на соседней улице.

Зайка нацепила на нос очки и побежала на встречу с Аленкой. Улыбка не сходила с ее лица, хотя она пыталась себя одергивать – мол, неприлично скакать козой во время траура и прочих ужасных событий! Но она ничего не могла с собой поделать. Любовь, как известно, не выбирает время и место для своего появления, она обрушивается на людей внезапно – и от нее не скрыться, и ее не скрыть. Поэтому Зайка сжимала в руке мобильник, читая приходящие эсэмэски от любимого, и строчила на ходу ответы. Она была так занята, что даже не удосужилась спрятать ключи в сумочку, они продолжали висеть у нее на пальце.

Это несказанно ее порадовало минутой позже, когда она выскочила из-за угла, а мотоциклист, припарковавшийся у обочины, дал по газам, буквально подлетел к ней на одном колесе, сильно дернул за ручку сумочки, вырвал ее из рук хозяйки – и был таков. Зайка не удержалась на ногах и полетела на тротуар. Слава богу, у нее остались телефон и ключи от машины. В сумочке, украденной вором на колесах, лежали только кошелек и злополучный договор.

Глава 11

Сыщики, деньги, смерть и любовь

Зайка ненавидела попадать в дурацкие положения, но чем больше она это ненавидела, тем чаще оказывалась в нелепых ситуациях. Вот и сейчас: грохнуться на асфальт, испортить одежду, разбить локти и коленки – высший класс для суперрастяпы! И все из-за чего? Из-за того, что Фортуна опять подставила ей подножку. Ну почему из всех прохожих бандит выбрал именно ее?! Ответа на этот вопрос не было!

Раньше Зайка расстроилась бы до такой степени, что впала бы в депрессию на неделю, прокручивая в памяти, кто и как на нее в этот момент посмотрел, как она выглядела со стороны и сколько стоит испорченный костюм от Армани! Сегодня – нет! Сегодня она легко вскочила на ноги, отказалась от людской помощи, уверив сограждан, что с ней все в порядке, и бодро поковыляла к дверям модного ресторана.

– Господи, Зайка, что с тобой случилось?! – ахнула Аленка при виде подруги в порванных на колене брюках и испачканном пиджаке.

– На меня напали, – сказала Зайка и даже не заплакала. – А мне плевать, пусть он подавится моей сумочкой и кошельком! Главное, телефон и ключи ему не достались! И вообще, слава изобретателю ридикюлей! Сумочка была такая крохотная, что в нее не влезли паспорт и связка ключей от дома, поэтому все осталось в машине!

Аленка не верила своим глазам: вечная пессимистка Зайка просто лучилась оптимизмом и видела в случившемся только положительные стороны! «Да уж, не подменили ли нашу подругу?!» – подумала она.

– А что еще было в сумке? Неужели только деньги?

– Был еще договор, о котором я тебе говорила, именно из-за него туда и не влез паспорт!

– Вот как, договор, который мог бы пролить свет на некоторые подозрительные обстоятельства? И он пропал как раз в тот момент, когда ты была готова его обнародовать?! Круто!

– На что ты намекаешь? – испугалась Зайка. – Ты думаешь, наши телефоны прослушиваются?

– Знаешь, я сейчас уже ни за что не поручусь! – в сердцах отмахнулась Аленка. – Кстати, сейчас и Светка притарахтит. Регине я звонить не стала, ей сейчас не до нас.

– Плохо, что нам не до нее! – вздохнула Зайка. – Я прямо себя хамкой чувствую. У нее муж погиб, а я… А когда Васи не стало, она была рядом!

– Да ладно тебе, Зайка, Светка права, хватит изображать то, чего нет на самом деле. Регина едва могла говорить о Пашке, чтобы не переходить на брань, так зачем же сейчас изображать из себя страдалицу по усопшему мужу? Конечно, она организует похороны, все пройдет на должном уровне, но играть в скорбящую вдову она не станет. И я ее в этом поддерживаю.

– Да я не об этом! – вздохнула Зайка. – Она помогала мне в организации, все делалось по ее звонку, как по взмаху волшебной палочки, а я в ответ ничем ей помочь не могу.

– Правильно, потому что волшебная палочка все так же в руках у Регины, – похлопала ее по плечу Аленка. – Поверь мне, я вчера ее видела – Стойкий Оловянный Солдатик, Железный Феликс, Бронированный Танк! Ей ничто не грозит. А вот Дашка на грани умопомрачения. Эта Витькина гадина-жинка чуть ли не бандершей Дашку выставила! Мол, жил да был приличный мальчик Витя, пока не связался с Дашкой, которая свела его со всеми урками нашего города, после чего его и укокошили. Кстати, бандит-рецидивист, он же убийца-психопат, не кто иной, как мой Микаэль! Ну, в смысле, бывший «мой», – поправилась Аленка.

– Ух ты! А мы тогда кто? Маньки-позолоти-ручку? Верные подруги флибустьеров?

– Хуже: мы по жизни – спутницы мошенников, жаждущих власти и денег. Что ты там в договоре прочитала? Не запомнила дословно?

– Зачем мне запоминать, когда у меня ксерокс есть? Я в сумочке копию везла, оригинал оставила в сейфе.

– Да ладно! – поразилась Аленка. – Слушай, я все смотрю-смотрю на тебя… А ведь это не ты, Зайка! Ну, не может такого быть, чтобы ты сделала копию подозрительного документа, да еще и в сейфе его заперла! И этот взгляд, и отсутствие слез из-за порванного костюма… Нет, это все-таки не ты!

И тут Зайке бы пришлось несладко, если бы к ним не присоединилась Светка. Девушки, выпившие за все это время только по чашке капучино, заказали себе пиццу с морепродуктами, салаты с помидорами черри и руколой и лимонные фреши. В знак солидарности с Дашкой от спагетти они решили отказаться!

– Ну давайте, рассказывайте, – потребовала Светка, усаживаясь поудобнее за столиком. – Мне все интересно – где нашли Витю, как и почему решили, что его убил Микаэль? И главное – что такое ребята не поделили, чтобы дуэли устраивать? Хотя нет, главное для меня сейчас – понять, почему это ты, Зайка, разгуливаешь по стильным итальянским ресторанам в драной одежде?!

Подруги как могли удовлетворили Светкино любопытство. И она была поражена: сколько всего можно, оказывается, проспать, если ложиться в кровать в десять часов вечера, как того якобы требуют особенности физиологии женского тела.

– Господи, слава богу, ты додумалась отдать ему сумочку, – вернулась она к недавнему происшествию, – я видела репортаж, как в Европе девушке так руку из сустава вырвали с мясом!

– Светка! Я тебя умоляю, давай без кровавых подробностей! Мы же все-таки вкусно поесть решили!

Но, пока они уплетали вкусную и здоровую средиземноморскую пищу, в ресторан вошла Дашка, бледная и несчастная.

– Дашуня! – кинулись к ней девушки.

– Девочки, это ужас какой-то, честное слово! – сказала она, и на глазах у нее навернулись слезы. – Я не понимаю, как Виктор мог с ней даже неделю уживаться! Эта его жена точно с приветом! Выставила меня перед ментами разрушительницей чужих семей. Забыла, наверное, что в Питере она сама жила с другим мужиком! Наговорила им о моих криминальных связях. Какие связи?! Да я живого бандита только в кино и видела! Не считая воришки Жорика. А ребятам – что им нужно все проверить, вот они и принялись меня вопросами мордовать…

Она, наконец, сделала заказ, а пока ей несли ее «Цезарь» и семгу на пару, она таскала половинки помидорок черри из тарелок подруг.

– Так, я все рассказала, теперь твоя очередь, Зайка, – сказала Дашка. – Что ты там за договор обнаружила?

Зайка тяжко вздохнула и повторила свой рассказ о полоумных кузинах Васи, напрочь вычеркнув из повествования доктора Муратова. А потом передала суть найденного ею договора. Ну а на закуску выдала историю о грабителе на мотоцикле.

– Очень интересно! Неужели и это совпадение? – спросила Дашка.

– Хотелось бы надеяться, – ответила за всех Аленка, – в противном случае придется предположить тотальную прослушку наших телефонов, а это уже попахивает государственным заговором.

– Да, дела! – вздохнула Светка. – Я уже начинаю думать, что даже мою мебель похитил не Жорик, а террористическая организация Аль Каида по личному приказу Мустафы Абу аль-Язида. А что, такой размах только им под силу.

Все захихикали, но как-то без энтузиазма. В принципе, было-то не до смеха.

– Приходится признать, – сказала Светка, – что враг наш силен и опасен. И выработать единый план действий. Пока что совершенно неясно – кому вдруг понадобилось мочить наших мужиков направо и налево?

– Наших бывших мужиков! – поправила ее Аленка.

– На самом деле, – сказала Дашка, – ответ на все наши вопросы лежит на поверхности. Мы просто не можем правильно мыслить.

– Что ты хочешь сказать? – нахмурилась Зайка.

– Нам нужен профессионал, у которого мозги заточены на решение подобных загадок. Мы не можем понять, в чем тут суть, потому что видим лишь разрозненные факты. Нам не хватает опыта по обработке данных и выстраиванию версий.

– А знаете, – сказала Аленка, – мне кажется, у меня есть такой человек, которому можно будет доверить наше дело.

Все уставились на нее с таким изумлением, как будто с ними заговорила скатерть.

– Откуда он взялся в твоем арсенале? Я что-то не слыхала, чтобы у тебя в знакомых водились Эркюли Пуаро, – сказала Светка.

– Да просто я с ним вчера познакомилась, – призналась Аленка, и на ее щеках заполыхали два алых фонарика.

– Так, вот на этом месте поподробнее остановись, пожалуйста! – встрепенулись девушки. – Где ты с ним познакомилась и насколько близко, коль можешь гарантировать нам его надежность!

Аленка вздохнула и выложила подробности своего вчерашнего знакомства с Сережей.

– Восхитительно! – сказала Дашка. – А как мы его найдем, если телефона этот парень тебе не оставил?

– Через Регинку, – ответила Аленка, – ей-то они оставили визитки.

– Тогда звони ей скорее, что ты сидишь! – велела Дашка.

– Только не объясняй все в подробностях, – сказала Светка. – Ей сейчас не до этих проблем.

Но когда Аленка полезла в сумку за телефоном, то обнаружила сообщение о пропущенных звонках. Оказалось, что она в пылу сборов забыла отключить беззвучный режим.

– Блин, мне кто-то звонил с незнакомого номера пять раз, – сказала Аленка. – Сейчас перезвоню, не дай бог, это тетка и там что-то с Артемкой случилось!

Но это была не тетка, а вовсе даже дядька, точнее, ее новый любовник – собственной персоной. Оказывается, он тоже сообразил, как найти ее номер, и позвонил Регине.

– Только, солнышко, я не могу сейчас разговаривать, у нас совещание начинается, – сказал он быстро.

– Сережа, мне с тобой срочно нужно поговорить, причем по делу, которое ты ведешь, – затарахтела Аленка. – Мы тут с девочками раскопали кое-что, но без тебя нам не разобраться.

– Хорошо, как освобожусь – сразу вам позвоню, – пообещал Сергей и отключился в срочном порядке.

– Расплывчатое обещание счастья, – сказала Дашка. – Но выбора у нас нет, придется дожидаться твоего детектива. Кстати, может, расскажешь, как он выглядит и что из себя представляет в целом?

Аленка, честно говоря, не горела желанием выкладывать им подробности прошлой ночи, но разве от подруг можно скрыть хоть какую-то тайну? Учуяв след, они, словно гончие, кидались на поиски добычи, и от их острых зубок и глазок еще никто не уходил! Пришлось ей рассказать как на духу, как все было.

– О боже! Любовь с первого взгляда! – ахнула Дашка.

– Какая прелесть! – поддержали ее остальные.

Вот в чем прелесть женской дружбы: услышав правду о своей подруге, даже самую пикантную, они никогда не станут осуждать и нападать, а тут же примутся ее выгораживать, оправдывать и искать логичное объяснение произошедшему. Аленка улыбнулась – стоит только удовлетворить любопытство своих подруг, как они тут же превращаются из шипящих горгон в самых преданных и любящих существ.

– Неужели он – вылитый Аль Пачино? – прижала руки к груди Светка. – Господи, ну почему некоторым так везет?!

А это уже издержки – зависть, хоть и в шуточной форме. И какое преимущество в дружбе сразу нескольких женщин – всегда найдется та, которая переключит на себя внимание.

Телефонный звонок, на который ответила Зайка, отвлек всеобщее внимание от Аленки, потому что она повела себя неадекватно. Сначала Зайка заерзала на стуле, стреляя глазами в подруг, потом сделала попытку вылезти из-за стола, потом смирилась и сказала свое «да» в трубку. Подруги замерли, наблюдая за ее мытарствами.

– Я в кафе, с девочками, – мямлила Зайка в трубку. – У меня все в порядке, а у тебя?.. Нет, нет, что ты! Я уже освободилась…

Аленка сделала круглые глаза и постучала себя по лбу.

– Ты что, Зайка, вообще ку-ку?! – зашипела на нее Дашка. – А договор?!

Зайка стушевалась и проблеяла что-то о необходимости всех пригласить к себе, потому что им нужно кое-что решить, прежде чем расставаться.

– Ну если у вас намечается всеобщий сбор на твоей территории, тогда я заеду в супермаркет сам, – сказал Муратов, – и куплю еду на свой вкус, потому что гостей угощать нечем. Или есть какие-нибудь пожелания? Может, твои подруги вегетарианки или сыроедки?

– Мы всеядные, – улыбнулась вымученной улыбкой Зайка, – к тому же только что плотно пообедали.

Она уже видела выражения лиц своих подруг. И понимала, что участи Аленки ей не избежать. Разговор с Муратовым она закончила при их гробовом молчании.

– Ага, – сказала Светка, – похоже, Дашка, что кроме нас с тобой никто ушами не хлопает. Вот, учись у подруг! Свято место рядом с ними долго пусто не бывает.

– Готова поспорить, что скорую помощь Зайке оказал наш добрый доктор Айболит! – ехидненьким голоском пропела Дашка. – Зайка, колись: в какую церковь ты ходила свечки ставить?

– Девочки! – воскликнула Зайка. – Если вы еще хоть слово мне скажете, я перестану считать вас своими подругами!

– Ой, да пожалуйста, партизань, сколько влезет! – замахали на нее руками подружки. – Нужна ты нам со своими интимными подробностями! Да кому вообще интересно, каков он в постели, этот двухметровый доктор… и как ты себя чувствуешь после стольких лет воздержания?..

Зайка закрыла лицо руками, не будучи в силах пошевелиться, а подружки подливали и подливали масла в огонь. Наконец ее плечи мелко затряслись, она убрала руки и радостно засмеялась, глядя на них.

– Ой, девочки! Я такая счастливая! Прямо как-то неприлично даже! – сказала она.

И все засмеялись в ответ. Это было так здорово – услышать подобное признание среди всего этого кошмара, происходившего вокруг них!

Из кафе они прямиком направились к Зайке домой. И по дороге Аленка отправила эсэмэску Сергею – с просьбой приехать туда же после совещания. Они твердо решили разобраться в этой пугающей ситуации.

Но когда они подъехали к дому, то обнаружили там пикет из Васиных кузин с мужьями.

– Да что же это такое! – воскликнула Зайка. – Они меня добить решили! Вот что им от меня нужно?!

– Не боись, мы их сейчас сами добьем! – пригрозила Аленка, вылезая из Зайкиной машины.

Но им даже и слова не дали сказать. Не дав приехавшим опомниться, мужики поперли буром, угрожая Зайке всеми возможными карами. Кузины тоже от мужей не отставали. И дело могло бы кончиться реальной потасовкой, если бы не вмешался какой-то дядечка в сером костюме, с портфелем в руке. Оказалось, что делегация родственников привезла с собой адвоката.

– Дамы! Господа! – фальцетом прокричал дядька. – Прошу минуточку внимания! Я – представитель закона, поэтому призываю вас к цивилизованному общению!

От неожиданности все на минуту затихли.

– Зоя Валерьевна! У нас имеются доскональные сведения о том, что у вас находятся бумаги, подтверждающие, что кузины вашего покойного супруга являются собственниками некого перечня земельных участков, а также объектов недвижимости.

– Что вы говорите? – удивилась Зайка. – Лично я впервые слышу об этом.

– А можно взглянуть на документы, подтверждающие ваши слова? – спросила Светка. – Или хотя бы назовите адреса этого «вашего» имущества. Где находятся те земли и здания?

– Ага, вам скажи, волчицы! Все себе оттяпаете! – заверещала старшая кузина.

– Обычно, – перебила ее Дашка, – собственники имеют на руках эти самые бумаги. А вы что же, потеряли свои свидетельства?

– И вообще, почему эти документы хранятся в доме у Зайки? – влезла Аленка. – Может, потому, что все эти оформления были незаконными? Вы уверены, что являетесь настоящими собственниками этой недвижимости?

– Дамы, дамы, – снова влез адвокат, – давайте не будем усугублять! Мы приехали с добровольческой миссией. Вы отдадите нам бумаги, а мы не будем претендовать на остальную часть наследства.

– Да кто вам мешает, – пожала плечами Зайка, – претендуйте сколько влезет. Просто все, что вы видите, заложено в банке. Здесь нет ничего ни моего, ни вашего. Так что зря стараетесь!

– Значит, по доброй воле вы документы не отдадите? – уточнил адвокат.

– Не отдаст по-хорошему, отдаст по-плохому, – сказал один из мужей.

– Прекрасные слова! – воскликнула Дашка. – Как хорошо, что я догадалась включить диктофон!

Что тут началось! Все заорали хором, как на пожаре. Кто-то кого-то оскорблял, кто-то кому-то угрожал… У Дашки едва не отняли телефон, чтобы стереть угрозы с диктофона.

И тут, посреди всеобщего переполоха, раздался резкий автомобильный гудок. Все так увлеклись баталией, что не заметили, как ко двору подъехала еще одна машина.

– Что тут происходит? – спросил Сергей, выбираясь из старенькой «копейки».

– А это еще кто?! – завопили кузины. – Еще один хахаль?! Нет, надо в милицию звонить, пусть с ней там разбираются!

– А он и есть милиция! – перекрикивая кузин, проорала Аленка. – Сережа, покажи им свое удостоверение!

И бравый детектив не стал кокетничать: полез в нагрудный карман джинсовой рубашки и достал свою ксиву.

– Так, а теперь объясните, что тут происходит? – потребовал он. – Кто вы такие и почему скандалите?

Представленный документ очень не понравился адвокату бешеной семейки, который первым сунул нос в раскрытую корочку. А Сережин тон и внешний вид не порадовали дебоширов.

– Так, господа, – важно пропищал адвокат, – я вам настоятельно рекомендую покинуть это место! Вам не следует сейчас вступать в дискуссию. Потому что все, что вы сейчас произнесете, может быть использовано против вас.

И он, как всполошившаяся квочка, начал оттеснять своих клиентов к выходу. Поразительно, но факт: единокровные психи послушались его, загрузились в свой старенький мини-вэн и укатили восвояси.

– Ну, теперь знакомьтесь, – сказала Аленка. – Это – Сережа. Сережа, это – мои подруги: Света, Зоя и Даша.

– Ну, с Дашей мы уже знакомы, – пожал плечами Сергей.

– Да уж, часа два в одном кабинете просидели, – кивнула Дашка.

Подруги слегка подрастерялись от такого заявления. О чем толкуют эти двое?

– Я – следователь и веду параллельно несколько дел, одно из которых – убийство Дашиного приятеля, Виктора Чепурина, – пояснил Сергей. – И сегодня Дашу пригласили в качестве свидетеля по этому делу в наш отдел.

Аленка при этих словах побледнела: Сережа расследует дело об убийстве Виктора, в котором главным претендентом на роль убийцы является ее бывший любовник! За что ей это?! Какая ухмылка судьбы! Ведь еще этой ночью она мечтала о светлом будущем вместе с этим мужчиной! Господи, как он себя поведет, когда узнает, кем она доводилась Микаэлю?!

К счастью, Сергей в этот момент на нее не смотрел, и она смогла хотя бы немного прийти в себя.

– Так это ты мучил допросами нашу подругу? – нахмурилась Светка.

– Что значит – мучил? – удивился Сергей. – Я просто работал со свидетелем.

– Ладно, проехали! – сказала Дашка. – Сергей – действительно профессионал в своем деле, я в этом лично убедилась. И мы на правильном пути: он вполне может разобраться во всем этом дурдоме. Если захочет, конечно.

– Зайка! – воскликнула Светка. – А что это мы все на улице околачиваемся?

– Действительно! – всплеснула руками Зайка. – Просто из-за этих типов у меня всегда затмение мозгов происходит! Пойдемте, пойдемте! Поставлю кофе, а там, глядишь, и Аркадий подъедет…

И она повела всех гостей в дом. Пока народ рассаживался по диванам и креслам, она метнулась в кухню и поставила чайник. Голова гудела от переполнявших ее мыслей. Она машинально выставляла на поднос чашки, трусливо думая о том, что скажет Аркадий, когда вместо дружеских посиделок обнаружит в ее доме штаб по расследованию преступлений.

Зайка любила натуральный кофе, особенно сваренный по-турецки. Но при этом она всегда держала в доме и банку растворимого, потому что некоторым нравилось пить этот суррогат. И сейчас она решила не заморачиваться, разлила по чашкам коричневую бурду. Пристроила на поднос блюдце с утренним печеньем и вафлями, вздохнула по поводу скудного угощения и потащила поднос в гостиную.

В ее отсутствие гости перебрасывались ничего не значащими фразами, атмосфера была ощутимо натянутой.

– А вот и кофе, – проблеяла Зайка.

– Отлично, – кивнула Дашка. – Ну что, кто начнет рассказывать?

– Да уж, хотелось бы услышать в неофициальной обстановке вашу версию событий, – сказал Сергей и взял с подноса одной рукой дымящуюся чашку кофе, а другой – печенье.

Девушки переглянулись, но желания брать на себя роль рассказчика так никто и не проявил.

– Хорошо, тогда я сам вкратце обрисую вам картину, которая вырисовывается на сегодняшний день, – миролюбиво предложил он. – Жили-были пятеро подруг, у каждой из которых имелся в жизни мужчина, у кого-то – муж, у кого-то – бойфренд. Все мужчины были между собою знакомы, потому что на все праздники компания собиралась единым коллективом. Мужчины подобрались все как один состоятельные: один – политик, другой – бизнесмен, третий вращался в административных кругах, четвертый занимался новейшими технологиями, и только пятый был жиголо.

– Ну спасибо тебе, Дашка, – сказала Аленка, – ты времени зря не теряла. Ввела следователей в курс дела!

– Против правды не попрешь, – вздохнула Светка, решив, что Аленка расстроилась из-за формулировки «жиголо».

– Алена, я сейчас описываю реальную картину? – спросил Сергей.

– Реальную, – кивнула Аленка и замолкла, опустив глаза.

– Ну вот, тогда я продолжу. Была у вас дружная компания, все мирно общались, ничто не предвещало беды. И вдруг нелепая авария уносит жизнь Василия Калягина. За ним от взрыва самодельного устройства, установленного его тайными врагами, погибает Павел Ясенский. А через три дня Виктор Чепурин встречается с Михаилом Фишером в ресторане «Аврора». Как показывает официант, они практически ничего не едят из заказанных блюд, зато налегают на водку и явно обсуждают какую-то неприятную проблему. Предмета их разговора официант не уловил, так как собеседники замолкали каждый раз, когда он приближался к столику. После чего они покидают ресторан и зачем-то едут на объект, который строится компанией Фишера. Сторож, напившийся вусмерть, не заметил появления высокого начальства. Утром Фишера находят с проломленной головой и доставляют его в больницу в состоянии комы, из которой он так и не выбрался по сей день, а Чепурина обнаруживают лишь к вечеру: убийцы спрятали его тело под грудой стройматериалов, в подвале. Рядом с телом валяется пистолет, из которого был застрелен Чепурин, с отпечатками пальцев Фишера. То есть все выглядит так, будто товарищи чего-то не поделили и Фишер заманил Чепурина на стройку и убил его, после чего его замучила совесть, и он забрался на строительные леса и спрыгнул вниз. Как вариант, он упал случайно, но зачем тогда он туда полез – неизвестно. Таким образом, в течение одной недели смерть выкосила сразу четверых мужиков из вашей, милые барышни, жизни. И что вы мне на это скажете?

Сергей отхлебнул глоток кофе, сунул в рот печенюшку и посмотрел на девушек:

– Я ничего не упустил? Почему вы молчите?

– Кое-что ты упустил, – сказала Светка, вскакивая с кресла. – Ты упустил сразу несколько моментов! Во-первых, наши мужики между собой практически не общались…

– Во всяком случае, мы так думали, – влезла Дашка. – Я каждый раз чуть ли не силой тащила Виктора за собой. Ему не нравились ни Вася, ни Пашка, ни Жорка. Единственный, с кем он нашел общий язык, был как раз Микаэль.

– Во-вторых, – продолжила Светка, – из твоего рассказа следует, что все эти смерти связаны между собой. А раз мужики знакомы через нас, то и вымирать они стали с нашей подачи. Это звучит как обвинение!

– Ярчайший пример женской логики, – усмехнулся Сергей. – Ничего такого я не говорил, в том, что вы их познакомили, нет ничего криминального. А вот то, что все смерти, кроме аварии, – насильственные, это действительно так.

– Подождите, а разве не может быть так, что все эти преступления имеют различные корни? – спросила Светка. – Вот, к примеру, я выгнала своего альфонса, и кто-то обчистил мою квартиру. Я, конечно, подумала, что это он. А в милиции меня уверили, что совсем не обязательно. Проверили его алиби, и он оказался чист, аки агнец!

– Мы отрабатываем все возможные версии, – сказал Сергей, – но чаще всего правильной является самая простая. В данном случае на поверхности лежит цепочка взаимосвязанных событий. Все эти преступления связаны не только тем, что жертвы были знакомы между собой, но еще и временны€м фактором. За одну неделю прошла «чистка рядов», причем откровенная и быстрая. И тут встает логичный вопрос: кому это выгодно?

– Ну если рассматривать преступления с этой точки зрения, – сказала Дашка, – то нам с подругами это сто лет не нужно, а где мужики еще напакостничали – ищите сами.

– Да уж! – поддержала ее Светка. – Дашке с Аленкой от смерти их товарищей ни холодно ни жарко, Зайка вообще лишилась и жилья, и финансового обеспечения, а у Регинки и так развод был на носу, они с мужем уже обо всем договорились.

– А может, не обо всем? – спросил Сергей.

– Сергей, Регина – очень обеспеченная женщина, и Пашку ей убивать было просто ни к чему, тем более мочить за компанию еще кучу народу, – невесело засмеялась Зайка. – Слушайте, мы тут ни при чем! Искать нужно в другом месте. И я, кажется, знаю, где!

Она попросила подождать минуточку и сбегала в кабинет за договором.

– Вот, почитайте эти бумаги, – протянула Зайка договор следователю. – Видите, это как раз и есть та нить, которой вам недостает в расследовании. Наши мужчины действительно имели общие интересы, просто мы об этом не знали.

– Неужели вы ни разу не слышали, чтобы он разговаривал по телефону с мужьями ваших подруг?

– Приезжая домой, Василий отключал телефон, да и я никогда не лезла в его дела. Я даже не знаю подробностей его политической карьеры, не знаю тех людей, с кем он работал, и в чем суть его бизнеса.

Зайка так разнервничалась, что принялась ходить туда-сюда по комнате.

– Я не поверю, что можно жить бок о бок с человеком и не знать, чем он живет, чем дышит, – подколол ее Сергей.

– У них такой дом просторный, – сказала Аленка, – что они могли неделями не встречаться. А манией преследования страдал как раз Вася, а не Зайка.

– Знаете, я намеренно отгораживалась от дел своего мужа, – сказала Зайка, останавливаясь напротив кресла Сергея. – Просто это очень удобная позиция: зажмуриться и заткнуть уши: мол, ничего не вижу, ничего не слышу, тогда и спроса нет. Хотя я прекрасно понимала, что мой муж вел дела на грани фола, как, впрочем, и многие другие бизнесмены нашей страны. Что скрывать? Он брал и давал взятки, проворачивал не совсем законные сделки.

– Как, например, с покупкой земли и недвижимости на имя своих бедных родственников, – ввернула Светка. – Видели тех придурков под окнами? Вася умер, и они вдруг вспомнили, что он на них что-то оформлял, и решили, что вытрясут эти бумаги у Зайки. Раскатали губы!

– Ой, не говори, ждут их участки и дома с квартирами! – хихикнула Дашка. – Да Вася, наверное, уже сто раз все продал и перепродал! Ну сестренки дают!

Зайка только головой покачала. Она уже тоже поняла, чего именно хотели от нее кузины Василия. И еще заодно она поняла, что нужно срочно разобрать бумаги, оставшиеся от мужа, а не прятаться от людей по квартирам подруг. Вполне возможно, она найдет в документах покойного супруга немало интересного.

– То есть ваш муж называл себя политиком, выступал, заседал, возглавлял, митинговал. Но на самом деле все это было лишь прикрытием для наживы, для его личного обогащения? – спросил Сергей.

– Ну может быть, это несколько резковатое заявление, – пожала плечами Зайка. – Но по сути, вы правы. Василий был игрок по жизни. Его не интересовали казино и игорные дома, его игрушками были политика и бизнес. Как дети играют в «Монополию», так он играл в политику. Я все это знала и старалась отгородиться от этого знания ширмочкой.

– Но ширмочка рухнула и съездила ее по голове, – сказала Дашка, – так что теперь наша Зайка осталась без избушки и без кормушки.

– Спасибо, дорогая, за поддержку, – скорчила ей рожицу Зайка.

Сергей тем временем пробежал глазами договор, непонятно почему хмыкнул и даже покачал головой.

– Возможно, я ошибаюсь, – сказала Зайка. – Но мне кажется, что эта стройка, куда поехали наши дуэлянты – Миша с Витей, и есть тот самый подводный камень. Видите, документы подписаны Микаэлем и Васей. Но на самом деле Васин комитет – это курирующая организация. Землю под строительство выделяет администрация, и тендеры для официального расхищения бюджетных средств находятся в ее ведении. Это путь к Пашке!

– Они еще и аферисты! – мрачно подвела итог Дашка.

– Э-э-э, нет! Они аферисты-неудачники! – воскликнула Светка. – Нашелся кто-то, кто их не просто перехитрил, но и вообще стер с лица земли! Вот его-то, Сергей, вам и надо искать.

– Найдем: знаете, как говорится – на всякого хитреца довольно простоты, – ответил Сергей.

В этот момент Зайке позвонил Аркадий, и она, извинившись, вышла из комнаты.

– Ну что, мы тебя не зря зазвали на кофеек? – спросила Аленка, рискнув напрямую обратиться к Сергею.

Ей было очень некомфортно в течение всего этого разговора: напрягала двусмысленность ситуации. Не каждый день выясняется, что твой новый любовник расследует преступление, в котором замешан твой предыдущий любовник! Да к тому же в каких-то темных делишках уличается половина твоих друзей. Аленка не привыкла выглядеть в глазах окружающих хуже, чем она есть на самом деле. А в этом случае ее моральный облик, как ни крути, оставлял желать лучшего.

– Попали в десяточку! – улыбнулся он.

И от этой его улыбки у нее потеплело на душе.

– Интересная бумага, – постучал пальцем по договору Сергей. – Я согласен с вами, девушки, что это – вероятный след к разгадке всех этих таинственных смертей. И я думаю, что он непременно приведет нас к преступнику. Тут все дело в деньгах, причем в больших деньгах. Чтобы убрать со своего пути столько народу за один присест, да еще и замаскировать убийства под несчастные случаи и саморазборки, нужна не просто фантазия, но и навыки. А работа киллера-профессионала оплачивается высоко. Кто-то серьезно раскошелился в надежде урвать крупный куш.

Тут ему одно за другим пришло два сообщения. И он, извинившись, засобирался на работу. Пообещав держать девушек в курсе происходящего расследования, Сергей двинулся к выходу.

– Я тебя провожу, – подскочила Аленка.

Они подошли к машине, на которой он приехал, и Сергей объяснил, что это рабочая развалюха, на которой ребята ездят в крайне редких случаях, потому что она от старости буквально рассыпается на ходу. Понимая, что он сейчас оседлает эту свою «трахому» и уедет, Аленка пошла в атаку.

– Сережа, я хотела у тебя спросить, – запинаясь, начала она, – ты появишься еще у меня? Ну, в том смысле, что ты теперь знаешь о моих прежних отношениях с человеком, замешанным в деле, которое ты расследуешь. Это не скажется на наших… на наших…

Она замялась на слове «отношениях», потому что, увы, давно известно: в современном мире для многих постель – еще не повод для дальнейшего общения. А вдруг у Сергея тоже такой подход к этому вопросу?

– Аленка, мне сейчас надо срочно ехать на работу, – сказал Сергей, беря ее за руку, – но если ты обещаешь накормить меня своим фирменным омлетом, то я готов приехать к тебе прямо сегодня же вечером. Из всей этой истории главное для нас с тобой то, что Фишер – это твое прошлое. Это же так?

– Да! Мы расстались с ним! И я…

– Ну вот, значит, ты свободна.

– Абсолютно!

– Тогда нам ничего не мешает попробовать, ведь так?

Аленка засияла, как начищенный пятак, потому что он сказал именно то, что ей хотелось услышать больше всего на свете!

– Я тебе сегодня еще вкуснее омлет приготовлю! – засмеялась она. – Значит, до вечера?

– До ночи: если честно, у меня дел невпроворот, – сказал он и чмокнул ее в щечку.

Сергей уехал, а Аленка поскакала по дорожке на одной ножке. Она почувствовала себя девочкой-подростком, в которую влюбился классный парень!

Дашка, стоя у окна, смотрела на свою легкомысленно скачущую подругу и размышляла о том, какое гибкое восприятие мира у Аленки. Еще недавно она убивалась по Микаэлю и могла думать только о том, как бы затянуть его под венец. А нынче ей плевать на парня, лежащего в реанимации: все ее мысли и чувства занимает следователь, который упечет Микаэля за решетку, как только тот придет в себя. Парадокс!

– Даша, – окликнула ее Светка, – может, поедем по домам? Зайка вся в ожидании своего визитера, ей уже не до нас. А мне еще нужно кое-какие материалы почитать на сон грядущий.

– Сейчас, вот наша стрекоза прискачет, – сказала Дашка, – мы заберем ее и поедем. С мальчишками сидит наша бывшая няня, хорошо, что она все так же готова меня выручать время от времени!

– Слушай, мне это только показалось, или наша Аленушка влюбилась в этого парня?

– Уверена: она думает, что влюбилась, – ответила Дашка.

– А он – симпатяшка!

– Все они симпатяшки на первых порах.

– Фу, Дашка, ну что за мрачный настрой! Смотри, все складывается не так уж и плохо: выходит, что мы – не убийцы! Нашлись куда более конкретно настроенные люди, они и наняли киллера, чтобы расправиться с нашими мужиками. И знаешь, лично меня такой расклад вполне устраивает. С одной стороны, не наш грех, а с другой – эти гады получили по заслугам! Жаль только, что Жорик избежал расплаты за свои грехи. Опять минус мне – выбрала мужика, у которого даже врагов серьезных не нашлось!

– Ой, Светка, что ты несешь! – засмеялась Дашка. – От твоих речей уши вянут! Кто бы со стороны тебя послушал, решил бы, что нет на свете более циничной личности!

– А что? Наш мир циничен, и ничего тут не попишешь!

Аленка с Зайкой вернулись в гостиную одновременно. Обе – в приподнятом настроении.

– О девочки! До чего же я рада, что все повернулось таким боком! – воскликнула Зайка. – Вы даже не представляете, как я страдала в эти последние дни, считая себя убийцей!

– Ну не знаю, чему тут можно радоваться, – пожала плечами Дашка, – где-то рядом с нами ходит настоящий преступник, в чьих глазах человеческая жизнь ничего не стоит. И этот человек не побоялся замахнуться на убийство Васи и Пашки, далеко не последних людей в нашем городе. Лично мне как-то страшно из-за этого.

– Нам-то чего бояться? – легкомысленно отмахнулась Аленка. – Вот, например, Васины кузины – и то опаснее, они ради мифической наживы даже в дом вломились с обыском. Зайка, попроси Муратова пожить с тобой или охрану верни. А то ты совсем одна в таком огромном доме…

– Думаю, что они больше сюда не сунутся, хотя насчет Аркадия – это хорошая идея! – мечтательно улыбнулась Зайка.

Она с размаху плюхнулась в кресло, в котором до этого сидел Сергей, принюхалась к обивке и показала Аленке большой палец:

– А у него хороший парфюм!

– Да и сам он очень даже ничего! – отметила Светка.

– Слушайте, надо позвонить Регинке, – сказала Дашка, уводя разговор от обсуждения внешних данных Аленкиного кавалера. – У нее сейчас такой сложный момент в жизни, а мы как-то в стороне остались. Нехорошо это.

– На самом деле ей сейчас будет проще, если не придется отвлекаться на нас, – сказала Светка. – Родня и друзья Павла помогут организовать похороны и поминки. А перед людьми, которые не в курсе всей подноготной этих ужасов, гораздо легче изображать скорбящую вдову. В конце концов, об их грядущем разводе знали единицы.

– Детей жалко, для них же он был папой, они его любили. А представьте, каково Регинке перед ними играть расстройство!

– Как я ее понимаю! – кивнула Зайка. – Сама прошла через это. Тебе соболезнования приносят, а ты в душе ничего, кроме облегчения, не чувствуешь – свобода, ура, свобода! У меня потом депрессия началась. Ну да вы помните.

Они бы еще долго болтали, если бы не прибыл Муратов, нагруженный пакетами до такой степени, будто он закупил провиант для кругосветного плавания. Он рассчитывал, что подруги Зайки останутся с ними ужинать, но девушки наотрез отказались. У каждой были дела и планы на вечер. Поэтому они погрузились в свои машины и разъехались.

– Ну вот, придется нам с тобой, Зоюшка, подрастянуть желудки! – сказал он. – Я тут и салатов набрал, и шашлыков трех видов. И торт, на этот раз я его сам разрежу.

И пока Муратов хозяйничал на ее кухне, выкладывая на тарелки вкусную еду, Зайка набрала полную ванну, зажгла свечи. После чего прихватила с кухни Муратова и шампанское и устроила сеанс эротического омовения. Зайка давно мечтала оказаться в этой ванной с любимым и любящим мужчиной. Она так часто воображала себе эту сцену, принимая ванну в одиночестве, что не стала откладывать удовольствие на потом. Зайка, как никто, знала, что это «потом» может просто не наступить, поэтому брала от жизни все и сразу.

Муратов, не ожидавший ничего подобного, оказавшись по уши в бурлящей ванне, таял от счастья. Ни одна из его женщин не проявляла такую инициативу и не устраивала для него романтических игрищ. Чувствуя, как по его коже скользят ее руки, массируя и омывая его тело, он не знал, куда деваться от блаженства и готов был сам себя ущипнуть, чтобы убедиться, что все это ему не снится. Джакузи мерно бурлило, ледяное шампанское пощипывало горло, гибкое тело Зайки сводило с ума. Из ванной они выбрались часа через два, пьяные и счастливые.

– Господи, это шампанское на голодный желудок – смерть для мозга! – сказала Зайка, выдавая Аркадию новенький банный халат. – Не знаю, как тебя, но меня развезло, идти не могу.

– Не проблема, – ответил он, подхватывая ее на руки. – Я голодный, как медведь, женщина, и если ты меня сейчас же не покормишь, то я закушу тобой!

И для пущей убедительности он впился поцелуем ей в шею. Зайка завизжала, задрыгала ногами. И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не телефонный звонок: Зайке позвонила Аленка, чтобы передать просьбу Сергея – просмотреть все имеющиеся в доме бумаги. Зайка пообещала заняться этим с утра.

В общем, пока они добрались наконец до еды, аппетит нагуляли уже нешуточный. А за ужином Зайка рассказала Аркадию, чем они с подругами занимались весь вечер.

– В общем, мы оказались в эпицентре криминальных событий, – сказала она. – Мы решили, что их убили из-за аферы с землей и недостроенным административным центром, возведением которого занималась фирма этого Миши. То ли они с кем-то не поделились, то ли кому-то дорогу перешли.

– Если это экономическое преступление, то схему вычислят быстро, – сказал Аркадий. – А исходя из того, чьи интересы были ущемлены, вырисуется возможный заказчик убийств. Другое дело – чтобы собрать доказательства чьей-то вины, ментам придется попотеть, да и то не факт, что делу дадут ход. Думаю, все замнут, для верности.

– Господи, в какие страшные времена мы живем! – воскликнула Зайка.

– На самом деле убийства совершались во все времена и, думаю, будут совершаться и в дальнейшем. И причины, толкающие кого-то на убийство другого человека, те же самые, что и сто, и двести лет тому назад: власть, деньги, слава, ревность, месть. В общем, ничего нового, Зоюшка!

– Все это так, – кивнула она, – но одно дело – читать об этом в книге, и совсем другое – столкнуться с этим лично.

– Ничего, я буду рядом и не дам тебя в обиду, – сказал Муратов, – иди ко мне.

А Зайке того и надо было!

Глава 12

Идеальное преступление, или сказка для дурочек

Неделя пролетела незаметно, в ежедневных делах и заботах, ведь помимо дружеских обязательств, у каждой из подруг было и немало пунктов из серии «нужно» и «до€лжно». Девушки практически не виделись, так, созванивались между собой.

Зайка пропадала в больнице, теперь, когда ее мама пошла на поправку, там требовалось ее постоянное присутствие, забота и участие. Но к тому же там был Муратов, на которого она надышаться не могла. Дашка носилась с мальчишками, обегая врачей, потому что они собирались в летний лагерь вместе со спортивной школой, куда она водила их на плавание. Это был их первый выезд без мамы, и все они очень нервничали.

Регина сразу же после похорон улетела с детьми в Италию на две недели. «Устроим себе римские каникулы», – сказала она Зайке. И та ее поняла: оставаться в доме, где летает душа покойного мужа, – весьма малоприятно.

Светка вся ушла в работу, чтобы заполнить огромные пустоты в своей жизни: ни детей, ни любимого, квартира, и та разгроме – тоска зеленая, одним словом.

Аленка бегала на свидания к Сергею, стараясь оттянуть его знакомство с Артемкой: опыт с Микаэлем заставлял ее быть осторожней в отношениях. Кстати, Миша вышел из комы, но оказалось, что у него амнезия, он был не в состоянии ничего вспомнить о том роковом вечере. Врачи утверждали, что процесс обратим и при должном лечении память к нему вернется.

И тут случилось одно происшествие, которое послужило поводом для всеобщего экстренного сбора. Светка получила по электронке письмо, в котором говорилось, где она может найти свое украденное имущество. Она тут же позвонила Дашке, та, в свою очередь, Аленке, а потом и Зайке.

Через пару часов все примчались к Дашке, которой не с кем было оставить детей. Расположились, как водится, в кухне, потому что к чаю были заварные пирожные.

– Вот, читайте, я распечатала вам новость дня на принтере, – сказала Светка. – Когда я это увидела, у меня чуть глаза из орбит не вылезли от удивления!

«Свою пропажу ищи на ул. Промышленной, 243, в 8 ангаре», – прочитала вслух Дашка.

– Где эта улица, где этот дом? – спросила Алена. – И вообще, что это значит, неужели Жорик раскаялся?

– Как-то маловероятно, – покачала головой Зайка. – Жорик не похож на парня, который устыдился бы своего поступка.

– Я тоже так считаю, – сказала Светка. – Аленка, ты звонила Сергею, что он сказал, мне поехать туда самой или нужно поставить в известность милицию?

– Он уже позвонил ребятам, расследующим твою кражу. С тобой поедут они. Но вот отслеживать адрес, с которого отправлено это письмо, – нерационально. Технически это сделать можно, но никто с этим возиться не будет, потому что письмо могли отправить из интернет-кафе, к примеру.

– Да, преступники нынче пошли технически подкованные, – протянула Дашка. – Только все это очень странно выглядит! С чего бы это им возвращать награбленное, когда милиция даже на их след не сумела напасть?

– Может, они сообразили, что не смогут продать Светкино добро, не засветившись? – предположила Аленка. – И у них сработал инстинкт самосохранения?

– А они не могли подумать о том, что их непременно поймают, до того, как вообще вламываться в чужую квартиру? – усомнилась Дашка. – Как-то нелогично это все: сначала проворачивают удачную во всех отношениях кражу, а потом пугаются и возвращают все обратно? Что-то тут не так! Если бы каждый вор думал о возможном возмездии, то никто бы ничего и не крал.

– Ой, я уже не знаю, что и думать! – воскликнула Светка. – А вдруг этот ангар окажется заминированным?

– Ну знаешь, голуба моя, это ты загнула! – засмеялась Аленка. – Убивать тебя им не с руки, а уничтожить твои вещи они могли бы и без свидетелей.

– Полный бред! – подвела итог Дашка.

В общем, девушки едва дождались того момента, когда им позвонили из милиции и попросили подъехать по указанному адресу. Это были склады с различными ангарами и боксами, принадлежавшими крупной торговой компании, сдающей свободные складские площади всем желающим.

Восьмой ангар в частном порядке арендовал некий тип, предъявивший паспорт на имя Антонова Николая Сергеевича и заплативший наличными за два месяца аренды. Бухгалтеру, оформлявшему документы, Антонов рассказал историю о капитальном ремонте в квартире, что и объясняло его появление на складах. Местный сторож вспомнил, что он видел, как к ангару подъехал крытый грузовик и трое грузчиков в комбинезонах выгрузили оттуда вещи. Больше никаких передвижений у арендованного склада не наблюдалось.

Оказалось, что ангар уже вскрыли в присутствии понятых. И Светке предложили проверить по списку наличие вещей, вывезенных из ее квартиры. Она проверила, и оказалось, что все украденное, в том числе и золото, никуда не пропало, а находилось все это время в ангаре.

– Пропали только наличные, – сказала она следователю. – Вот в этой шкатулке у меня лежали три тысячи долларов. Мне их заплатили за экспертизу, которую я провела в частном порядке.

– Да, да, я помню, вы упоминали об этом, – поморщился следователь. – Но я бы на вашем месте радовался тому, что все прочее имущество оказалось целым и невредимым. Считайте отсутствие денег компенсаций за возврат всего остального.

Светка вздохнула, понимая всю бессмысленность каких-либо комментариев по поводу этого высказывания.

– Оставим тему денег, – сказала она. – Мне хотелось бы знать, что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, что мы можем закрыть это дело, если вы, конечно, не будете настаивать на поиске пропавших денег. Но тогда от вас потребуется новое заявление…

– Нет! Вы меня не поняли! Я не собираюсь писать никаких заявлений, что я, дура какая-то, не понимаю, что этих денег уже не вернуть! – заторопилась Светка. – Я просто хочу знать ваше мнение. Почему они решили вернуть мне мои вещи? Что это за воры такие странные?

– В том-то и дело, что это не воры, – буркнул следователь. – Воры так себя не ведут. Возможно, вам следует подумать, кто из вашего окружения над вами подшутил.

– Подшутил?! – ахнула Светка. – Вы это серьезно?!

– Да, дамочка, он-то как раз не шутит, – влез другой представитель правоохранительных органов, освободившийся от оформления протокола. – Вас, таких, пруд пруди, сначала наведут тень на плетень, а нам возиться! Что вы там про дружка своего рассказывали? Что это он вас ограбил? Вполне возможно, что все это действительно произошло с его подачи. На будущее: не надо связываться со всякими урками!

– Если вы считаете, что украл Жорик, почему же вы не прижали его? Или как там у вас это называется – не раскололи?! – вспыхнула Светка.

– Так у него на момент ограбления было железное алиби, – объяснил ей следователь. – На голом месте его колоть прикажете? А теперь к нему вообще никаких вопросов, все же вернули. Правда?

Светка даже ответить ничего не смогла, она только моргала – часто-часто.

– Кстати, а вы уже помирились с гражданином Паниным? – с ухмылочкой на физиономии поинтересовался второй.

– С Жориком? Нет конечно!

– Вот и правильно, целее будет ваше имущество.

– Слушайте, хватит меня загадками грузить! Что вы хотите всем этим сказать?

– Мы не хотим, мы вам прямо говорим: Георгий Панин – темная лошадка. Сам он не сидел, зато дружки его зону с завидной регулярностью топчут. Теперь вам ясно, о чем речь?

– Теперь ясно, – с горечью сказала Светка. – Но почему вы раньше молчали?

– Ой, вот только давайте без этих штучек! – покрутил в воздухе ладонями второй следователь. – Мы виноваты, что вы водите дружбу с кем попало?

– Да уж, хватит разговоров, нас ждут дела. А вы лучше займитесь вывозом своего имущества со склада. Его аренда через три дня заканчивается. И потом, неизвестно, у кого ключи от ангара, вдруг таинственный гражданин Антонов передумает и снова все вывезет отсюда?

Светке ничего не оставалось, как поблагодарить их за работу и действительно заняться организацией вывоза найденного имущества в родные пенаты. Аленка, явившаяся к ней на помощь, привезла справочник по товарам и услугам, и через час на склад приехали перевозчики. Потом Аленка поехала забирать из садика Артемку. А Светка отправилась следить за разгрузкой. Не все ее имущество вынесло все эти переезды туда-сюда, побилась кое-какая посуда, «умерла» хрустальная люстра, был поврежден журнальный столик из красного дерева, а в буфете треснули стекла. Но это были уже мелочи. Ведь – почти через два месяца отсутствия – в Светкину квартиру вернулись украденные вещи!

Грузчики таскали мебель, Светка помогала им, как могла, занося то, что полегче. В очередной раз, ожидая лифта, она столкнулась нос к носу с мужчиной, державшим в руках крохотного котенка. Мужчина был приятной наружности и одет хорошо. А котенок был какой-то облезлый.

– Вот, нашел в подземном гараже, – сказал он, поймав Светкин взгляд. – Он так орал, что у меня чуть перепонки в ушах не полопались. Вам не нужен, я смотрю, вы въезжаете в наш дом?..

– Я в этом доме живу уже много лет, – улыбнулась Светка, – а сейчас просто… ко мне вернулось мое имущество, если можно так выразиться.

– А, ремонт, наверное, делали? – понимающе закивал сосед по подъезду. – Я сам недавно перенес этот ужас, сначала въехал в квартиру, а потом решил косметический ремонт сделать. Чуть не свихнулся, знаете! А вы что же, животных не любите?

– Люблю, но с улицы домой никого не приношу. Всех не обогреешь. И потом, чтобы в доме появился новый житель… к этому надо подготовиться, выбрать, кто это должен быть, котенок или щенок. И вообще, понимать, что это – на много лет. Что за ним нужно будет ухаживать, кормить, лечить, выгуливать…

Собеседник ее помрачнел.

– Вы правы, это ответственность, – сказал он и с сомнением посмотрел на комок шерсти в своих руках. – Я поддался импульсу. Но вы не думайте, я его не брошу! Подлечу и пристрою в хорошие руки. Кстати, меня Сеней зовут. Точнее, мое полное имя звучит вообще кошмарно – Енисей. Поэтому можно просто – Сеня.

– А я – Светлана, – представилась она в свою очередь. – Можно просто Света.

– Ой, как здорово! Это мое любимое женское имя, потому что так зовут мою маму, бабушку и приемную сестру. Представляете, все женщины в семье – Светки! И нам это нравится!

Светке стало смешно. Ее развлек этот разговор. И сосед Енисей ей тоже понравился, чудаковатый, но такой милый! Оказалось, что он живет двумя этажами выше. На прощание он предложил ей дружить квартирами. Она согласилась.

К вечеру приехали Дашка с мальчишками, которые путались у девушек под ногами до тех пор, пока им не включили мультики по DVD. А следом подскочили Аленка с Артемкой и Зайка, примчавшаяся прямо из больницы. Всем хотелось оказать Светке посильную помощь в расстановке вещей по местам, в наведении чистоты и порядка. Ближе к ночи Светкина квартира обрела прежний вид.

По этому поводу подружки открыли шампанское.

– Девочки, я даже не знаю, что сказать по поводу всего этого, – начала Светка, – с одной стороны, я счастлива, что ко мне вернулось мое имущество, но, с другой стороны, на душе кошки скребут! Такое чувство, что над тобой поглумились, оплевали с ног до головы, а ты так и не поняла, кто это сделал…

– Ладно, тут гадать можно до бесконечности, – сказала Зайка, – давайте смотреть на вещи позитивно: все, что было нажито непосильным трудом, к тебе вернулось. Так давайте выпьем за это!

Когда бутылка подошла к концу, девушки принялись обсуждать жизнь в целом. Аленка рассказывала взахлеб о своем Сереже, Зайка хвасталась Муратовым. Дашка рассказала, что ей звонила Витина вдова с сообщением, что они с дочерью возвращаются в Питер и увозят с собою прах погибшего.

– Просила меня отслеживать следствие по делу об убийстве, – сказала Дашка.

– Да?! А больше тебе ничего не надо делать? – фыркнула Аленка. – Ты смотри, какая хамка, что это она лезет к тебе со своими просьбами!

– Действительно, нашла родственную душу! Поражаюсь я таким бабам! – сказала Светка.

– Ой, а мне плевать, – отмахнулась Дашка. – Я так замоталась со сборами пацанов в лагерь, что меня как-то не впечатлил ее звонок. Но на самом деле мы что-то совсем расслабились. Аленка, Сергей ничего не рассказывал, как идет расследование всех этих таинственных смертей?

– Я спрашивала, но из него ничего вытянуть невозможно. Профессиональная привычка – скрывать все, что касается работы, от окружающих, укоренилась в нем до мозга костей.

– Серега скрытничает, у Михаила амнезия, остальные – трупы. Как же мы узнаем, что там случилось на самом деле? – огорченно сказала Зайка.

– Думаю, со временем узнаем, знаете, как говорят, шила в мешке не утаишь, – сказала Дашка. – Вы мне лучше скажите, с кем из вас на связь выходила Регинка? Ее телефон недоступен. Куда они хоть поехали?

– Я с ней разговаривала накануне отъезда, – сказала Зайка. – Она мне сказала, что они объедут всю Италию: Рим, Венецию, Флоренцию, Милан, Пизу… Что там еще?

– Там много всего, как ни крути, а Италия – колыбель культурного наследия Европы. Там достопримечательностей – смотреть не пересмотреть!

– Хорошо хоть детвора отвлечется от всего этого ужаса, – сказала Дашка. – Они, бедные, сначала наблюдали непрекращающиеся ссоры родителей, потом эта драка, развод, а тут тебе еще и папа на мине подорвался!

– На какой еще мине? – спросила Зайка, отвлекшаяся на прием очередной эсэмэски от Аркадия.

– Это я так образно выражаюсь, – ответила Дашка. – В общем, больше она никому не звонила?

– Я ей сама звонила, – сказала Аленка нехотя. – Мы ехали с Сергеем через мост, а навстречу – Регина, за рулем Пашкиного «крузака», и с ней еще какой-то мужик. Я ее номер набираю, чтобы сказать – мол, куда понеслась, подружка? А она трубку взяла и говорит: «Знаешь, я тут вся в сборах, не могу разговаривать». И больше не перезвонила даже. Мне стало неприятно, и я вам об этом не рассказывала.

– Честно говоря, – сказала Светка, – эти разборки с Пашкой ее ожесточили, что ли… Она отдалилась ото всех. Я ей уже давно перестала звонить, потому что почувствовала, что между нами какой-то барьер возник. А вам так не показалось?

– Мне – нет, Регина всегда была немного отстраненной, что ли, – сказала Дашка. – Она никогда не любила выворачивать душу наизнанку. И не нуждалась в нашем сочувствии. Я это знала всегда, поэтому старалась сдерживать свои комментарии по поводу ее семейных перипетий. Но она и так прекрасно знала, что мы не одобряем поведение ее мужа и считаем, что она припозднилась с разводом лет на десять!

– Просто она закрытый человек, – сказала Зайка, – ей не нравилось, когда кто-то лез в ее личную жизнь.

– Простите! Мы ей не «кто-то»! Мы – ее подруги, – возразила Аленка. – И если ты уж дружишь с кем-то, надо быть по крайней мере вежливой! Я не просила ее делиться со мной интимными переживаниями. Но ведь перезвонить-то можно, особенно когда ты уезжаешь из страны при столь печальных обстоятельствах. В общем, еще раз повторяю: мне было неприятно.

– Говорят: не суди, да не судим будешь. Это было ее личное дело – сохранять или разрушать брак с Пашкой, – заметила Дашка.

– Ладно, хватит вам злиться, – сказала Зайка. – Регинка придет в себя, путешествуя по Европе, оклемается после всех своих бед и несчастий, и все будет как прежде. Все мы разные, и нельзя требовать от людей, чтобы они вели себя сообразно твоим собственным представлениям о ситуации.

Тут в кухню заглянули дети с сообщением о том, что они пересмотрели все мультики на диске и хотят по домам. Поэтому посиделки пришлось заканчивать. Все засобирались восвояси.

А Светка еще до поздней ночи перестирывала свою одежду, кое-как запихнутую в пакеты, что-то откладывала для сдачи в химчистку, что-то – для выноса к мусорным бакам. Ей было даже не жалко потерянных денег, так ее радовал возврат всего остального. И все-таки в глубине души она понимала, что окончательно не успокоится до тех пор, пока не узнает – кому понадобилось ее обворовывать?

Глава 13

Осуждать можно, осудить – нет

Дашка крутилась как белка в колесе, приглядывая за шарлоткой, стоявшей в духовке. Дети были в лагере, поэтому все подружки решили собраться у нее. Дашка решила побаловать подруг чем-нибудь вкусненьким. Поэтому, помимо пирогов, в меню значились печеночные котлеты, картофель под сливочным соусом и овощное рагу. Она старалась не зря, потому что им предстояло заедать очередные шокирующие новости. На этот раз поводом для этого стало электронное письмо от Регины, которое пришло на Зайкин e-mail.

Зайка тут же позвонила Дашке, но толком ничего не объяснила, начала с ходу истерить.

– Она не приедет! – заявила Зайка. – Представь, она решила не возвращаться! Я в шоке, у меня просто нет слов! И это – наша близкая подруга! Свалила из страны втихаря, ничего никому не объясняя! Это вообще как, Дашка?! Ты что-нибудь понимаешь?!

– Я ничего ровным счетом не понимаю, – призналась Дашка. – Но только потому, что ты не можешь все спокойно объяснить.

– Ах, боже мой, ну что тут непонятного! Я сижу в больнице безвылазно, поэтому Аркадий предложил мне пользоваться его компом в кабинете и Интернетом, он у него безлимитный. Вот я сегодня и вышла почту посмотреть. И тут вижу – письмо от Регинки. В нем фотки с итальянскими видами, но не это главное. Кажется, она решила не возвращаться в Россию!

– Как это?! Она же уехала по туристической путевке! Что значит – «не возвращаться»? Да ее просто выпрут эмиграционные службы, когда поймают! О чем она думает?!

– Я ничего не поняла. Регина путается в своем послании: то пишет, что она уже давно это задумывала, то намекает, что познакомилась с каким-то крутым женихом, который на все ради нее готов. Короче, как-то все она странно излагает! Давай обзвоним девчонок, соберемся вечером, прочитаем ее письмо и выловим информацию между строк, – предложила Зайка.

– Да ради бога! – воскликнула Дашка. – Мы уже сто лет вместе не собирались. Буду всех ждать на ужин, и даже вкусняшек разных приготовлю!

Так на вечер был назначен очередной девичник. А Дашка избрала саму себя шеф-поваром. Приготовление «вкусняшек», как она называла свои разносолы, как всегда, отвлекло ее от тяжелых мыслей. Шарлотка подрумянилась, и Дашка выключила духовку.

В квартире царила непривычная тишина. Ей вообще было сложно находиться дома без мальчишек – как будто вся жизнь замирала. Дашка заварила чай с липой, привезенной от родителей, его очень любила Светка. И тут раздался первый звонок в дверь. На пороге возникла Аленка с какой-то тяжелой коробкой в руках.

– Привет, – сказала она, – я тебе привезла гуманитарную помощь в виде консервированных помидоров от моей мамы.

– Ой, спасибо огромное! Но зачем ты это все сама тащила!

– Меня Сергей доставил к самому подъезду. Представляешь, мы вчера ездили к моим, знакомиться. Он Артемке купил железную дорогу и ролики, счастье было у ребенка безмерным!

– Какой молодец! – сказала Дашка. – Я за тебя очень рада!

– Знаешь, я тоже, – засмеялась Аленка. – А что, я первая?

– Да, но девчонки уже на подъезде.

Следующей по списку стала Светка. Дашка еще даже шарлотку из духовки не вынула.

– Господи, что там Регинка придумала? Зачем ей это нужно? – с порога завелась Светлана. – И вообще, у нас будет хоть когда-то какой-нибудь приятный повод для сборов? Привет, Аленка!

– Привет, привет! У меня есть приятный повод, – сказала она. – Вчера Сергей познакомился с Артемкой и с моими родителями. Кажется, все прошло удачно.

– Поздравляю!

– Всем подарил подарки: Артемке – ролики и железную дорогу, папе – какую-то универсальную отвертку, а маме – тапочки с вышитыми слогами: «ма-ма».

– Вот это уже куда лучше звучит: будущий зять задабривает семью! Когда свадьба, дорогая?

– Да подожди ты, шустрая какая! Маме, например, не понравилось, что он младше меня на три года. Она не преминула мне об этом сказать уже раз пять, начиная со вчерашнего дня.

– Подумаешь, три года! Я вон Жорика вообще, считай, из ясельной группы детского садика прихватила. И ничего, пока воровать не начал, не мальчик был, а конфетка! – засмеялась Светка. – На самом деле, чего ждать? Хватай мужика – и в загс!

– А по-моему, дело не в разнице в возрасте, – сказала Дашка, разрезая пирог, – а в отношениях между людьми. Иногда бывает, что муж старше жены намного, а все равно она управляет семьей, а он – ни рыба ни мясо. А иногда парень едва школу закончил, а уже способен нести ответственность и за жену, и за детей.

– Кстати, Светка: о парнях, которые никак не могут созреть для семейной жизни, – спохватилась Аленка. – Как там поживает твой сосед, который дожил до сорока лет, не заглянув ни разу в загс? Ты так и не определилась, хватать его или не стоит? А то сама ты советы горазда раздавать, а как доходит до дела – в кусты.

Светка радостно засмеялась и сказала, что ее ботаник Енисей (который оказался ботаником в полном смысле этого слова, так как возглавлял какую-то группу таких же ботаников в научно-исследовательском институте растениеводства) продолжает активно за ней ухаживать. Они уже один раз играли вечером в шашки и пили клубничный ликер, потому что этот напиток любит его мама и он искренне считает, что все женщины должны любить эту сладкую дрянь. В другой раз он заявился к ней со старыми советскими фильмами и со слипшейся пиццей, потому что засунул упаковку боком в пакет, чтобы не уронить.

– Представляете, вынимает он пиццу, а она сложилась гармошкой, сыр весь потек и прилип к картонной коробке! Стоит мой ботан, смотрит на это безобразие и едва ли не ревет. Пришлось мне накормить его горячими бутербродами. Я же не Дашка, чтобы ему разносолы всякие подавать.

– Кстати, о разносолах, – сказала Аленка, – если Зайка сию же секунду не приедет, я упаду в голодный обморок. А тут так вкусно пахнет, что я могу не выдержать пытки ароматами!

Дашка стала расставлять на столе тарелки, раскладывать приборы и, чтобы отвлечь Аленку от еды, сунула ей бутылку белого сухого французского вина – открыть. Девушки где-то вычитали, что именно это вино расщепляет жиры и выводит из организма свободные радикалы. Поэтому все пили теперь исключительно этот благородный напиток.

– А вчера мы с Сенечкой совершали моцион, – продолжила Светка, – гуляли вокруг нашего дома, и он пересказывал мне какую-то научную статью про овощи и фрукты, модифицированные американскими учеными. В лифте я решила расставить точки над «и» и полезла целоваться.

– И что? – прыснула от смеха Аленка. – Он со страху провалился в шахту или потерял сознание?

– В том-то и дело! Он ответил на поцелуй! Да так, что у меня ноги подкосились! Ой, девочки, то ли он морочит мне голову со своим ботанизмом, то ли от природы одарен во всем.

– А может, это у тебя от длительного воздержания такое впечатление получилось? Тебя фонарные столбы еще не возбуждают?

Светка замахнулась на Аленку кухонным полотенцем. Но тут в дверь снова позвонили, и их шутливая стычка прервалась сама собой. Это была Зайка, всклокоченная и возбужденная.

– Ой, девочки, как я рада вас видеть! – воскликнула она. – Я едва дождалась нашей встречи. Скорее читайте Регинкино письмо, мне хочется посмотреть на ваши лица!

– Да погоди ты! – взмолилась Аленка. – Я есть хочу, ну что вы за звери такие, а?!

– Читай, кому говорят! – прикрикнула на нее Зайка. – Прочтешь – получишь котлетку!

Все сгрудились у стола, одновременно читая распечатанный текст. «Привет, Зайка! Как вы там все? Зная, что вы поджидаете моего возвращения, я решила написать это письмо. У меня все в порядке, мы прекрасно проводим время. Объехали уже всю страну. Италия – прекрасна! Я влюбилась в нее без оглядки. Сейчас мы живем в Риме, ходим по экскурсиям, это настоящий город-музей. От Ватикана у меня мурашки по коже, зато детям больше понравился Колизей. Я тебе высылаю несколько фотографий тех мест, которые мы уже посетили. Вскоре снова уедем в Милан. Дело в том, что наши планы немного изменились. Зайка, мне кажется, что в моей жизни произойдут очень большие изменения. Наверное, я не скоро вернусь в Россию, потому что встретила тут одного человека, который поможет мне устроиться на новом месте…

Помнишь, я говорила, что хотела бы, чтобы Алеся училась за границей, так вот, сейчас у меня появилась такая возможность. Я устроила ее в один частный колледж в Швейцарии. В дальнейшем это облегчит ей поступление в любой вуз Европы. Она в полном восторге, как ты понимаешь. Алешка тоже меня поддерживает в моем решении сменить место проживания. В общем, не буду ходить вокруг да около – мы решили остаться в Европе. Все лето мы будем путешествовать, а потом осядем в одном небольшом швейцарском городке. Я давно вынашивала эти планы, просто не говорила о них вам. Я не знала, получится ли у меня, смогу ли я, но вашу реакцию я могла предвидеть, поэтому и молчала до последнего. Конечно, я еще приеду в Россию, у меня же осталась масса нерешенных вопросов. Но, скорее всего, это произойдет не раньше чем через полгода.

Я буду время от времени вам писать. Не думайте, что я забуду нашу дружбу! И я обязательно сообщу, когда соберусь приехать в Россию. Всем девочкам передавай привет. Я не стала писать письмо каждой, знаю, что достаточно оповестить одну, чтобы другие тут же узнали эти новости. Целую вас. Люблю. Берегите себя! Ваша Регина».

– Вот это да! – протянула Аленка. – Ну что я вам говорила? Регина всегда была себе на уме. Но чтобы до такой степени! Я себе просто не представляю, как можно было ничего не сказать нам, своим подругам?!

– Ничего не понимаю, – покачала головой Дашка, – почему нужно было скрывать от нас свой отъезд? Она ведь уехала и даже «прости» не сказала.

– Подождите, если это не туристический тур, значит, она оформляла вид на жительство?

Нет, определенно, это письмо ничего не объясняло, а только еще больше все запутывало. Даже для скрытной Регины такое поведение было более чем странным.

– Как будто мы ей враги! – возмутилась Светка. – Молчала в тряпочку, а сама вынашивала планы, как слинять от всех нас! Интересно, будь Пашка жив, как бы она выкручивалась? Он бы из вредности никогда бы не согласился на такое!

– Давайте напишем ей свое «фи»! – предложила Аленка. – Я не представляю, насколько нужно нам не доверять, чтобы поступить так, как она!

– Тогда она вообще перестанет с нами общаться, даже в письменной форме, – заметила Зайка.

– Ну и пусть! Все равно это не общение, а насмешка какая-то!

В общем, так они ни к чему и не пришли в тот вечер. Слопали вкусный ужин, обсудили все на свете, включая поведение вероломной подруги. Регина пропала с их горизонта, поставив их перед фактом – дружба дружбой, а доверия – никакого! С этим очень тяжело было смириться, но пришлось принять это как данность.

«Насильно мил не будешь, – говорила себе Дашка, вспоминая время от времени о письме подруги. – Но почему она не написала мне или Аленке, почему именно Зайке? Выбрала самое слабое звено?»

Жизнь шла своим чередом. Одни события наслаивались на другие, успевай только приноравливаться. Но были среди них и вовсе сногсшибательные.

Во-первых, поженились Зайка с Муратовым. Они решили обойтись без помпезности, ограничившись походом в загс и празднованием своего бракосочетания в ресторане. Объяснили они это тем, что сейчас у них начнется множество хлопот из-за переезда, которые сильно ударят по их карманам.

Муратов продал свою квартиру, Зайка распродала ценности, принадлежавшие ей по праву. И, хотя никто ее не гнал из дома Василия, а даже наоборот, – зарубежные владельцы дома предоставили ей возможность жить в нем, сколько она пожелает, – она больше не хотела оставаться на территории, чьей владелицей она не являлась по закону. В общем, новоявленная семья переехала в скромный домик в пригороде, успев заселиться в свое новое жилье как раз перед выпиской Галины Сергеевны из больницы. Она была совсем слабенькой, почти не разговаривала, и Зайка страшно страдала по поводу ее здоровья. Было ясно, что лучше матери уже не станет.

Аленка поговаривала о том, что, скорее всего, они съедутся с Сергеем, но, памятуя о своих прежних ошибках, не торопила события. И даже склонялась к мысли об оформлении их отношений. «Знаете, девочки, я уже столько раз думала, – вот, именно это и есть любовь всей моей жизни, а потом так больно обжигалась, что не хочу спешить, – говорила она подругам. – Он – классный, заботливый, ответственный. И с Артемкой они ладят хорошо. Но мне все время кажется, что вот-вот сейчас что-то случится и он тоже превратится в какого-нибудь мутанта».

– Да кто же тебя гонит под венец? – удивлялась Дашка. – Вы уже вполне взрослые люди, можете пожить какое-то время вместе, а потом уже определиться со своими намерениями.

– Хватит, я уже пожила с одним, другим, третьим, – противоречила самой себе Аленка. – И что? Еще одного сожителя терпеть на своей территории? А потом он належится на моем диване – и слиняет к очередной подружке!

– Ну тогда я не знаю, – качала головой Дашка. – Тебя не поймешь. Кинь пятачок, может, это тебе поможет!

– Мы с Муратовым тоже не стали бы спешить, – вступала со своей партией Зайка, – но тут все сложилось до кучи. Мне надо было дом освобождать, маму куда-то из больницы перевозить… Вот мы и решили все свои проблемы одним махом. А так как мой брак с Василием был, по большому счету, условным, не имел юридической силы, то и траур я не обязана была соблюдать.

И при этих словах она с любовью поглядывала на безымянный палец своей правой руки, на котором красовалось новенькое обручальное колечко.

И только Светка была категорична: «Аленка, если ты чувствуешь, что это твой мужик, бери его в мужья, что тут мелочиться! Годы у нас уже не те, чтобы долго раздумывать. Надо действовать, а не ждать у моря погоды. И вообще, поступай, как я, – решительно!»

Да, да, да! Светка теперь вполне могла себе позволить такое заявление. Потому что, встретив в своем подъезде Енисея, она сумела разглядеть в нем не какого-то чудака-простачка, а вполне достойного ее внимания мужчину. И вот уже три недели она самозабвенно крутила любовь со своим ботаником – и форсировала события, когда считала это нужным. Проявив некую настойчивость, она затащила мужика в койку, сразу же после посещения выставки инсталляций одного его друга – общепризнанного гения из Германии.

– Он всю дорогу рассуждал о высоком, а я думала: ну все, сегодня ты от меня не уйдешь! – делилась она с подругами. – Вы бы видели те инсталляции, они могут посоперничать с немецкими порнушками. Йа, йа, йа! Сплошные фаллические символы! Я едва дотерпела до дома!

Девчонки ржали над ее рассказами, а Светка повторяла: «И представьте себе, я не прогадала! Отличный мужик, и как быстро обучается! Без пяти минут профессор, что вы хотите!»

И теперь они с будущим профессором нашли еще одно увлекательное занятие, кроме шашек и просмотров старых кинофильмов. Кстати, Енисей так расхорохорился, что познакомил ее с остальными своими Светланами: бабушкой, мамой и сестрой. Светка думала, что эти тетки примут ее в штыки: еще бы, она хочет отнять у них единственного мужчину! Но они оказались очень милыми, интеллигентными женщинами, любящими Енисея в меру и искренно желающими его быстрейшей женитьбы. Светка несказанно вдохновилась после знакомства с родней любимого и заявила подругам, что Сеня вполне пригоден для брака.

Одна Дашка никак не могла встретить достойного претендента на роль жениха. «Не везет мне что-то, – жаловалась она подругам, – выхожу каждый раз из дома, а очереди из принцев у подъезда все нет и нет! Где ж они скачут на своих белых лошадях, а?» И подруги ее утешали: «Будет и на твоей улице праздник, главное, не отчаивайся!»

И она не отчаивалась – до того самого момента, пока на пороге ее квартиры не нарисовался ее бывший муж с букетом цветов в руках. Вот тут волна отчаяния ее и накрыла. Еще бы: столько времени ждать принца – и увидеть на пороге все ту же жабу! Дашка так растерялась, что пропустила «жабу» в прихожую. Но тут же опомнилась и в квартиру его не повела – что ему тут делать!

Оказалось, что у товарища большие планы. Семейная жизнь с американской женой почему-то его достала, и он приехал прощупать почву – а не примут ли его обратно в России? Не приняли! Но Дашке этот его визит дался с большим трудом. Слава богу, сыновей в это время не было дома. Они слишком долго и тяжело сживались с предательством отца, хоть и были тогда совсем еще крошками. А тут на тебе – свалился как снег на голову!

Бывший уехал ни с чем, даже не настаивая на встрече с сыновьями. Чем еще раз продемонстрировал, что, кроме себя любимого, он никем в этой жизни не интересуется. А Дашка забрала мальчишек из лагеря и уехала на дачу, зализывать душевные раны. Ей хотелось побыть в тишине и покое и поразмыслить на тему несчастной женской доли.

А чтобы лучше размышлялось, она усиленно варила вишневое варенье, закатывала банки с компотами, сушила укроп, петрушку и ромашку, собирала чайные сборы из листьев смородины, малины, мелиссы и мяты. По вечерам читала мальчишкам книги, а потом сидела с вязаньем перед телевизором.

«Вот так и помру замшелой девой, вяжущей салфеточки!» – растравливала себе сердце Дашка.

В один из таких вечеров ей взбрело в голову сходить за молочком к соседке напротив. Зашла она к ней во двор да так и замерла: стоит у колодца двухметровый богатырь – косая сажень в плечах, полуголый, и пьет воду из ведра. Дашка застыла истуканом, любуясь его бугристыми мышцами, которые так и перекатывались по его спине.

– Здравствуйте, – не растерялся он, обнаружив за своей спиной истукана Дашку. – Вы к Маньке, за молоком?

– Да, – проблеяла Дашка, злясь на себя за это блеяние. – А вы кто? В том смысле, что…

– Я брат ее, Владимир, – представился он и улыбнулся ей широкой мальчишеской улыбкой.

– Очень приятно, – улыбнулась Дашка и тоже назвала свое имя.

– А вы соседка будете?

– Буду, в смысле, да, соседка, – до ушей наливаясь малиновой краской, сказала Дашка.

Тут на порог вылетела Манька, какая-то нервная и дерганая, и утащила Дашку на задний двор, где у нее под навесом стоял большой деревянный стол, покрытый клеенкой, а на нем – куча крынок с молоком.

– Представляешь, – шепнула она, переливая молоко из своей банки в Дашкину, – свалился на мою голову! А меня тут Петька на море пригласил. Но я ж дом на него не оставлю, будет баб таскать, а те сопрут что-нибудь мое, а я потом умру от разрыва сердца! Вот что мне делать? А?!

В нужную минуту Дашка соображала мгновенно.

– А ты когда собралась на море и на сколько дней? – спросила она.

– Да на три дня всего! Кто ж меня дольше отпустит, у меня же еще работа!

– Тогда поезжай, обязательно, а братца твоего я возьму себе в постояльцы, пусть он мне забор за это подчинит и крышу сарая.

– Господи, но что я ему-то скажу?

– Скажешь так: приехала специальная служба, потравила крыс в подполе, в доме оставаться нельзя, это вещество, испаряясь, влияет на мужеские и женские гормоны. Мужики после этого импотентами становятся, а женщины – нимфоманками.

Манька сунула ей банку с молоком и от денег наотрез отказалась.

– Это тебе подарок от меня! Пей на здоровье! Я такого умища не встречала ни у одной бабы! – сказала она с уважением. – Это ж надо такое выдумать – нимфоманками! Дай бог тебе счастья, Дашуня! Я об этой поездке уже месяц мечтаю!

В общем, Дашка вернулась от соседки воодушевленная, от ужина отказалась, попила молочка парного, с улыбочкой на губах, да спать легла. Ученые утверждают, что здоровый сон прекрасно отражается на цвете лица. А уж Дашке никак не помешало бы обрести здоровый румянец!

И тут с утра, без всяких предварительных звонков, к ней нагрянули подружки. Сначала Дашка решила, что они приехали ее утешать, но, вглядевшись в их лица, она поняла, что случилось что-то ужасное.

– Так, Дарья, – начала Светка, – у нас такие новости, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

– И ты лучше сядь, потому что рассказ будет долгим, – добавила Аленка и сама уселась на диванчик.

– Я в шоке, поэтому промолчу, – сказала Зайка.

– Да что случилось? – не выдержала Дашка.

– На днях милиция наконец смогла допросить Мишу, его память восстановилась, практически полностью, и самочувствие улучшилось настолько, что следователям разрешили с ним пообщаться. Так вот, он назвал убийцу Виктора.

– И кто же это?

– Жорик!

– Что?!

– Вот и мы сначала не поверили, – сказала Аленка, – но Светку вызывали на допрос. После чего мы устроили допрос с пристрастием самому Сергею. В конце концов, он решил, что кота в мешке не утаишь, и рассказал, что им удалось раскопать.

– Короче говоря, мы были такими слепыми курицами, что остается только диву даваться, – посетовала Зайка. – Пока мы чесали языками на наших совместных посиделках, думая, что наши мужья болтают о рыбалках и охотах, они устроили настоящий экономический заговор. Можно сказать, организовали банду!

– Представляешь, Вася с Пашей давно уже придумали, как нагреть государство на хорошенькую сумму денег, – принялась рассказывать Аленка. – Речь идет о выделении огромного участка земли под фиктивную застройку административно-жилищного комплекса. Причем, помимо бюджетных денег, к проекту привлекались и зарубежные инвестиции. Они даже провернули несколько подобных сделок, нащупывая правильный алгоритм для своих махинаций. И тут им подвернулись недостающие марионетки. Они присмотрели для своих делишек Мишу и Витю. Один имел чистую – с точки зрения закона – строительную фирму, другой мог обеспечить техническую сторону перевода денег на тайные счета. Не сгодился им из нашей компании только Жорик-мажорик.

– Короче, рассказывай все по порядку! Паша обеспечивал все необходимые разрешения со стороны администрации и дачу нужных взяток. Вася возглавил специальную трастовую компанию, которой выделялась земля. Витя прятал награбленное. Миша изображал бурную строительную деятельность, – влезла Светка. – Деньги на строительство крались из государственных и частных карманов. И все у них шло прекрасно. Пока из-за какой-то мелочи к ним не прицепилась прокуратура и не началось расследование, которое никому не было нужно. Сначала Миша не очень-то нервничал, у него имелись мощные защитники. Он считал, что крутые ребята Паша и Вася замнут дело на корню. И тут, как гром среди ясного неба, – гибель Василия!

– Подождите, – перебила их Дашка, – но ведь доказали, что аварию ему не подстраивали. Разве не так?

– Так, это был действительно несчастный случай. Но вслед за Васей белый свет покидает Пашка. Причем это чистейшей воды заказное убийство! Миша запаниковал. А тут к нему заявился Жорик и заявил, что все знает об их делишках. И сказал, что его молчание можно купить за сто тысяч баксов. Миша тут же позвонил Виктору и предложил встретиться. Надо было срочно определяться, что делать с наворованными деньгами, как уйти от закона и отделаться от Жорика.

– С ума сойти, они украли миллионы – и не могли дать ему ста тысяч за молчание?! – поразилась Дашка.

– В том-то и дело, что они готовы были откупиться от Жорика! Они посидели в ресторане, обсудили ситуацию и решили, что нужно с ним выходить на контакт. И в этот момент Мише позвонил Жорик и сказал, что ждет их с Виктором на стройке. Этих дуралеев ничто не насторожило, в их понимании Жорик был мелким шантажистом. Поэтому они отправились на стройку прямо из ресторана. Но эта была ловушка! На стройке их дожидался киллер в маске, он выстрелил в Виктора из пистолета с глушителем. Миша попытался добежать до машины, но его догнали и ударили по голове. Дальше он ничего не помнит. Видимо, его подняли на самый верх и сбросили на землю, в расчете, что до утра он не доживет.

– Получилось так, что из бюджета украли несколько миллионов долларов, потому что строительство целого комплекса зданий меньше не стоит. Да к тому же деньги зарубежных партнеров… Все эти средства спрятали на счетах в зарубежных банках. А следов этих денег теперь просто не найти? – спросила Дашка.

– Виктор был компьютерным гением и сумел качественно замести следы, – сказала Аленка. – И где находится информация об этих деньгах, известно лишь господу богу!

– Если бы не Миша, – вступила Зайка, – который взял и выжил врагам назло, то их общее преступление просто зависло бы в воздухе. Кстати, Миша понятия не имеет, в каких банках и на каких счетах осели эти миллионы. Свою долю он мог контролировать. Общий поток – нет.

– Вот такая история, – подвела итог Аленка. – Как она тебе?

– Глупо как-то! – пожала плечами Дашка. – Получается, собралась шайка-лейка: Вася, Паша, Витя и Миша. О'кей – они воры и преступники. И вот их преступление раскрыто. Но никто, кроме Миши, не попадет на скамью подсудимых, потому что остальных перестрелял взбесившийся Жорик. Зачем? Почему? Из-за обиды, что его в банду не взяли? И, главное, денежки, так ловко украденные ребятками, растворились где-то в пространстве и времени. На мой неискушенный взгляд, есть и еще какие-то герои в этой темной истории!

– В том-то и дело, что в милиции считают, что за всем этим стоит отнюдь не Жорик. Не его размах, как говорится.

– Подождите, тогда надо просто потрясти Жорика, и он укажет на настоящего преступника. Кто-то же ему приказал – названивать Мише, требовать денег, а потом заманить их на стройку?!

– А вот тут еще один интересный фактик – наш парень куда-то запропастился, – сказала Аленка. – Оказывается, в последний раз его видели тогда, когда допрашивали по поводу кражи Светкиного имущества.

– К нему съездили товарищи из милиции, и он выложил им свое алиби. Они не поленились допросить персонал отеля и барышень, отдыхавших с ним и с его друзьями. Комар носу не подточит! Он реально «отвисал» там, пока кто-то вывозил Светкино добро на склад. Но вот после этого Жорик пропал, словно в Лету канул. Его никто не видел, о нем никто не слышал…

– Нет человека – нет проблемы? – спросила Дашка.

– Очень похоже на то. Просто кому-то было нужно, чтобы он «зарисовался» перед Витей и Мишей. Если бы их на стройку позвал совершенно незнакомый тип, они бы просто не поехали. Жорик просто сработал приманкой.

– Вот это да! – только и смогла вымолвить Дашка.

На террасе установилось стойкое молчание. И действительно, что тут скажешь!

– И что, в милиции даже не подозревают, кто этот злодей, устроивший все эти повальные убийства? – спросила, наконец, Дашка.

– Даже если подозревают, нам они об этом не доложили, – ответила Аленка. – Ты даже не представляешь, как мы вытряхивали сведения из Сергея! Я думала – сейчас еще одним трупом станет больше.

– Да, он у нее – кремень! – усмехнулась Светка.

– Ой, девочки, мне даже как-то страшно сделалось, – сказала Зайка. – Я ведь искренне считала, что во всем виновато заклинание, когда они стали погибать один за другим. А тут – разгул преступности какой-то!

– Да уж, сицилийская мафия отдыхает! – поддакнула ей Аленка.

– Слушай, Зайка, а когда ты бумаги Васи перебирала, ты не находила никаких банковских счетов, или таинственных кодов, или ключиков от банковских ячеек? – спросила Дашка. – Ну знаешь, во всех детективах всегда есть какой-то ключ к разгадке.

– Только не в нашем случае, – покачала головой Зайка. – Вася не предусмотрел такого развития событий и ничегошеньки после себя не оставил. Я, конечно, не рылась в документах у него в офисе, но думаю, что и там ничего подобного не найдут.

Тут во двор вбежали мальчишки, которые с утра отправились играть с местными ребятами в футбол. Они-то и сообщили Дашке, что ее спрашивает какой-то дядя.

– Что еще за дядя? – удивилась Дашка.

– Ваш вчерашний знакомый, – сказал Володя, входя на террасу. – Ой, девушки, как вас много! Здравствуйте всем!

Дашка, у которой из-за последних новостей просто из головы вылетело, что ей надо ожидать его появления, покраснела, как вареный рак.

– Здравствуйте, – пролепетала она, – заходите…

– Даша, моя ненормальная сестрица, пока я ходил на рыбалку, потравила крыс в подполе, – начал Володя объяснять ей свое вторжение. – Точнее, она запустила туда каких-то странных типов, которые разбросали по всему погребу жуткую отраву. В общем, теперь ее дом в течение двух дней не годен для проживания.

– Какой кошмар, – сказала Дашка, боясь взглянуть ему в лицо.

– Для Милки – не кошмар! – засмеялся он. – Она со своим ухажером на море намылилась. А вот я остаюсь бомжевать. Точнее, бомжевать мне как раз не хочется, поэтому я пришел проситься к вам на постой.

– Ну конечно же, о чем речь! Дашка вас на улице не бросит! – влезла Аленка.

– Она такая добрая, наша Дашка, – поддержала Аленку Светка, – ей всех жалко, кошечек бездомных, собачек…

– А уж вас сам бог велел подобрать, – нежно улыбнулась Володе Зайка.

– Ого! – засмеялся он. – Да я смотрю, мир не без добрых людей! Даша, это правда, я вам не помешаю?

– Не помешаете, – покачала головой Дашка, – тем более что после такой рекламы у меня нет другого выбора! Кстати, а вы с собой не прихватили пару бездомных песиков и кошечек? Я прямо чувствую в себе силы обогреть всех, как солнышко.

– Не слушайте ее! – загалдели девчонки. – Садитесь к нам за стол, мы как раз собрались пить чай. Правда, Даша?

– Правда, – сказала Дашка и побрела на кухню.

Более глупой ситуации она и представить себе не могла! Этот Володя сейчас сбежит – и будет прав. Прийти к соседке проситься на ночевку – и застать целую толпу ее языкатых подружек! Она представила себе, как они начнут сейчас перемигиваться, перешептываться, хихикать… Мелькнула трусливая мыслишка – сбежать!

– Дашка! – позвала ее Светка, входя в кухню. – Тут Аленке срочно нужно в город возвращаться. Ей только что позвонили и сказали, что без нее в городе небо рухнет на землю, так что мы уезжаем.

– Свет! – взмолилась Дашка. – Ну чего вы все себя ведете как дуры, а?!

– Это ты, Дашунь, не вздумай себя повести как дура. Прямо поклянись мне, не сходя с этого места! Парень – чудо чудное, диво дивное! Морской офицер, два года в разводе. Ну?!

– Ой, поезжайте вы с глаз моих долой! И не звоните, хотя бы до вечера! – отмахнулась от нее Дашка.

– Конечно, дорогая, как скажешь! – засмеялась Светка.

И девчонки действительно загрузились в машину и умотали – хихикая, перемигиваясь и перешептываясь.

Глава 14

За все в этой жизни надо платить

За окном светило яркое калифорнийское солнце, играя в ветвях аккуратно подрезанных деревьев, на зеленом ковре лужайки и в водяных струях поливалок. В небе плыли редкие облака, не дающие никакой тени. В богатом самодовольном пригороде разгорался обычный американский день.

– За все в этой жизни надо платить, – сказала Регина, складывая в портфель бумаги. – Но иногда мне кажется, что я заплатила слишком большую цену.

– Детка, ты всегда хотела изменить свою жизнь кардинальным образом. И ты это сделала! Не надо оглядываться на прошлое, не надо бояться будущего. Того, что случилось, уже не изменить, а то, что может случиться, мы даже предугадать не в силах.

– Да ты философ, оказывается! – усмехнулась она, взглянув на мужчину, бесстыдно развалившегося на ее кровати.

– Детка, я – практик. Иди ко мне, я тебе докажу это еще раз, – потянулся он к ней, подминая под себя подушки.

– Не называй меня деткой! – поморщилась она. – И вообще, мне некогда, я должна ехать в колледж. Они готовы принять обоих детей. И ты сам знаешь, как долго мне пришлось этого добиваться. Я не хочу опаздывать.

– Ах, детка, с учетом того, сколько денег ты отвалила этим американским бюрократам, они должны вылизывать твоих детей с ног до головы, причем с утра до вечера.

– Это тебе не Россия, тут люди при виде чьих-то денег самоуважения не теряют.

– Да ладно тебе, деньги – они везде деньги, с ними тебе обеспечено такое уважение, что ты вправе требовать бонусов! – с этими словами он вскочил с кровати и одним прыжком оказался рядом с ней. – И сейчас я требую своего утреннего бонуса.

– Юра! Прошу тебя! Не сейчас, – попыталась вырваться она из его цепких объятий.

Но он не внял ее просьбам. На пол полетел льняной пиджак, шелковая блузка. Регина пробовала сопротивляться, но это лишь еще больше его распалило. В конце концов, она поддалась его ласкам, и они упали на шелковые простыни.

Но уже через полчаса она выпорхнула из коттеджа – стройная, красивая, стильно одетая, – и, размахивая портфельчиком, направилась к роскошному «Роллс-Ройсу». Назвав водителю адрес престижного колледжа, она откинулась на кожаное сиденье.

Да, это была именно та жизнь, о которой она мечтала все эти годы. И, наверное, Юрий прав: не следует переживать из-за «ценника». Она покинула Россию – с ее особенным менталитетом, давно уже сидевшим у нее в печенках, – оставила родной город, в котором каждая собака знала, как с ней обращался бывший муж. Канул в прошлое ужасный брак с Пашкой, разъевший ее душу и сердце, как особо ядовитая кислота. Но там же, в прошлом, остались ее родители, наотрез отказавшиеся переезжать на чужбину. И подруги…

При воспоминании о девчонках, с которыми она даже толком не попрощалась, Регина закусила губу. Но разве у нее был другой выход? Разве могла она им рассказать о своем плане? Они бы ни за что не поняли ее и не приняли бы условий игры.

Она вспомнила, как подбила их на глупый колдовской обряд. И что в итоге? Они чуть с ума не сошли из-за чувства раскаяния и страха возмездия. Нет, они – самые лучшие на свете подруги, но совершенно не подходящие партнеры для хладнокровной опасной игры. Другое дело – Юрий.

Сначала Регина не воспринимала его всерьез и использовала втемную, но потом, когда он доказал ей свою деловую хватку и волчью преданность, она пересмотрела свое отношение к нему.

Юрий, Юрочка, Юрик… она вспомнила, как впервые увидела его за игровым столом какого-то замшелого казино. Это был мерзкий вечер: она в очередной раз «вдрызг разгрызлась» с мужем, налакалась коньяка, села за руль и помчалась куда глаза глядят. Она так устала чувствовать себя нелюбимой и нежеланной! Ей так хотелось ощутить рядом с собой мужчину, который бы смотрел на нее глазами, полными желания и страсти!

И говорят же, что если ты чего-то очень сильно захочешь, то это и получишь. Правда, никто не гарантирует досконального совпадения реальности с твоей внутренней картинкой. Регина в тот момент мечтала встретить сногсшибательного аристократа, или банкира, или олигарха, поэтому припарковалась возле первого же попавшегося казино и вошла вовнутрь. На негнущихся ногах она промаршировала к стойке, заказала себе выпивку и обвела взглядом зал.

Первым, кого она увидела, был Жорик, сидевший за покерным столом. А вот вторым был его сосед справа, вальяжно развалившийся в кресле – с таким видом, словно весь мир принадлежит ему по праву. У него были совершенно невозможные глаза: ярко-голубые, обрамленные черными пушистыми ресницами, и слегка вьющиеся каштановые волосы с очевидным рыжим отливом. Одет он был в роскошный костюм, на его правой руке поблескивали золотые часы, а на левой сверкала печатка с крупным бриллиантом. В общем, парень явно насмотрелся гангстерских боевиков, потому что ему не хватало только «кольта» в кобуре под пиджаком.

Он перехватил Регинин взгляд и больше глаз с нее не спускал. При первой же возможности они оба – и Жорик, и тип с голубыми глазами – забросили игру и направились к бару.

– Привет, Регина, – заюлил Жорик, – а ты здесь какими судьбами?

– Да так, мимо ехала, – дернула она плечиком.

– А я тут с друзьями, – замялся он.

Естественно, ему было неприятно оказаться пойманным с поличным в процессе разбазаривания Светкиных денег. Он знал, что Регина обязательно его заложит, но – надо было попытаться договориться.

– Кстати, – спохватился он, – хочу тебе представить моего хорошего товарища – Юрия Бондаренко. Это бизнесмен, продюсер, меценат… Кто ты еще, Юрик?

– Человек, Жорик. Я – человек.

При этих словах Регина подняла на него глаза. Его взгляд пробирал до костей! Но она не собиралась сдаваться. Этот парень слишком юн и хорош собой, чтобы оказаться тем, кто ей нужен. Она найдет себе какого-нибудь магната, владельца заводов, земель, пароходов… И тогда Пашка поймет, какое сокровище было у него в руках! Осознает, какую драгоценность он променял на своих дешевых шлюх! Кинется ее отбивать у магната, но куда там!..

– А это – Регина, – продолжил знакомство Жорик. – Лучшая подруга моей невесты.

– Твоя невеста умеет выбирать себе подруг, – кивнул Юрий.

– Это точно, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты! Народная мудрость! – хохотнул Жорик и тут же обратился к ней: – Регина, душа моя, могу ли я попросить тебя об одном одолжении?

– О каком это? – прищурилась Регина, думая, что он попросит ее не выдавать его Светлане.

– Давай ты сейчас тихонько уедешь с нами?

Она посмотрела на него, как на идиота. Что этот сопляк хочет сказать? Но вместо него высказался Юрий:

– Сюда едут менты, можно застрять тут до утра, доказывая, что ты не олень, поэтому лучше уехать прямо сейчас.

Она поняла, что они не шутят, и отставила стакан. Регина вовсе не боялась проверок документов, слава богу, она была вполне благонадежной гражданкой, но кому нужны лишние отрицательные эмоции?

Юрий бросил на барную стойку деньги и аккуратно взял Регину за локоток. И они вышли на улицу.

– Где твоя машина? – спросил он. – Я сяду за руль, ты же выпила немного.

Регина поняла, что этот парень из тех, кому палец в рот не клади, одним махом руки лишишься. Надо же, пять минут как знакомы, а он уже лезет за руль ее автомобиля!

– А ты что же, не пил? Или пьяные мужики лучше ориентируются на дороге, чем пьяные женщины? – подкусила его она.

– Я вообще не пью, – усмехнулся он.

Регина посмотрела на него с опаской. Непьющие мужчины всегда казались ей чуточку маньяками. Всем известно, что небольшое количество алкоголя организму не вредит, к тому же это прекрасный способ расслабить нервную систему. И по тому, как именно пьет мужик, можно определить, что он за человек, умеет ли владеть собой при измененном сознании, какой у него характер и т. д. Ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А если он не пьет, то как сбрасывает нервное напряжение? Может, душит по ночам бродячих кошек?

В общем, пока она раздумывала о том, а не маньяк ли этот Юрий, он забрал у нее ключи от машины и уселся за руль.

– Куда поедем? Может, в клуб? Я знаю одно приличное заведение, где можно приятно провести время.

Регина с сомнением посмотрела на своей наряд: черные шелковые брюки и скромная блузка. В чем она ходила по дому, в том и умчалась на поиски поклонника. До нее только сейчас дошло, что товарного вида она не имеет. Не говоря уж о том, что в модный клуб ее в таком прикиде могут и не пустить.

– Я не хочу в клуб, – помотала она головой.

– В ресторан?

– Нет.

– Отвезти вас домой?

Она вздохнула и отвернулась к окну. Вот тебе и все приключения! Она сидит в своей собственной машине с каким-то незнакомым парнем, который из жалости готов доставить пьяную бабенку домой. Наверняка Пашкины шлюшки с самого утра облачаются в такие наряды, в которых их не стыдно вывести в люди!

«Ну, все, – подумала Регина, – больше никогда из дома не выйду без полного парада!»

Неожиданно у нее по щеке сбежала одинокая слеза. Так ей стало горько и обидно за все эти годы, отданные семье, взращиванию детей, обустройству семейного очага! Где она себе найдет миллионера, интересующегося тетками за тридцать, разучившимися следить за собой?

– Так, я знаю, куда мы поедем, – сказал Юрий, – только прошу вас, ничего не выпытывайте. Увидите все своими глазами и тогда решите, подходит вам такое времяпрепровождение или нет.

Регине стало вдруг до такой степени безразлично, куда именно завезет ее этот парень со странными глазами, что во время поездки они почти не разговаривали. Юрий, правда, пояснил, что везет ее в одно местечко, где пропагандируется здоровый образ жизни.

– Там нет дискотек и баров, праздной публики, наркотиков и алкоголя, но я думаю, это как раз то, что вам сейчас нужно.

И он привез ее в закрытый загородный клуб, где богатые клиенты поправляли свое душевное и физическое состояние в разнообразных парилках: русской, финской, турецкой, японской, а затем оттягивались на массажных столах.

Регина прямо с порога попала в руки обаятельной тайской девушки, которая увела ее в комнату для переодевания. Там Регину нарядили в белый махровый халат и такие же тапочки. Потом ее мыли в ванне, терли скрабами, мазали маслами, потом парили, потом массировали. А через два часа ее провели в чайную комнату, оформленную под китайский домик. Свет был приглушен, из-под потолка лилась китайская музыка, в которую вплетался звон колокольчиков. Там уже сидел Юрий и наблюдал, как специально обученный парень в черном кимоно заваривает чай.

– Этой церемонии уже двести лет, такой чай пили китайские императоры, – объяснил Юрий, помогая ей устроиться в низком кресле. – Наслаждайся!

Регина наблюдала, как протекает настоящая чайная церемония. На низком столике, чем-то напоминавшем доску для игры в нарды, парнишка ловко насыпа€л чай в крохотный заварник, потом заливал его крутым кипятком. Разлившуюся воду он сметал щеточкой в специальное отверстие в доске. А через минуту он разлил чай по крохотным пиалкам и протянул их гостям. Затем та же история произошла с другим сортом чая.

Регина пила чай, слушая вполуха, о чем повествует парнишка, и исподтишка наблюдала за Юрием. Он выглядел расслабленным и серьезным одновременно.

– Тебе понравилось в клубе? – спросил он.

– Еще бы! – улыбнулась она. – Понравилось все: и баня, и массаж, и чай.

– Ты хочешь уехать или остаться?

Она посмотрела на него. Остаться – это означает провести ночь с ним? Плата за вечер? Хотя, по большому счету, никакой одноразовый секс не покроет его расходов, одни чайные посиделки потянут тысяч на пять, а то и больше, усмехнулась она про себя.

И тут она прочла в его глазах тот самый интерес, то самое желание, о котором она мечтала в последнее время. Осталось принять решение – хочет ли она поиграть в любовь с этим мальчиком?

Регина всегда выбирала себе партнеров постарше, ее мужу было сорок два, а этому Юрию еще не исполнилось наверняка и тридцати. Но для него, судя по всему, разница в возрасте была неважна, как и ее социальное и материальное положение. Значит, он ее обхаживает только потому, что ему она понравилась как женщина. Так чего же ей еще надо?!

Дома ее ждет холодная постель и одиночество. Дети гостили у бабушки, муж шлялся по бабам.

– Я не хочу домой, – сказала она, посмотрев прямо в его голубые глазищи.

Тогда он поднялся и протянул ей руку. И Регина вложила свою ладонь в его, и он тут же сжал ее, даже сделав ей больно.

– Приехали, мисс Бренер, – сказал шофер.

И Регина оторвалась от своих воспоминаний.

– Подождите меня на парковке, – попросила она, – долго мой визит не продлится.

Он помог ей выйти из машины, и Регина направилась к разлапистому пятиэтажному серому зданию. Здесь, в этих стенах, учатся дети богатых и успешных американских налогоплательщиков, и теперь ее Алеська с Алешкой вольются в их ряды! Регину переполняла гордость за своих детей и за свои возможности.

Она прошла по длинным светлым коридорам и вышла к директорскому офису. Темнокожая секретарша в платье василькового оттенка проводила ее до двери. Регина вошла и с улыбкой поздоровалась с человеком огромного роста, восседавшим за столом.

Беседа их действительно не заняла много времени, еще месяц тому назад оба ее ребенка прошли сложное тестирование и были аттестованы для учебы в данном колледже. Недаром весь прошлый год они усиленно штудировали английский с частным репетитором.

– Можно вас спросить, почему вы выбрали именно наш колледж? – задал ей риторический вопрос директор.

Но Регина вежливо ответила:

– Потому что я считаю его лучшим во всем штате, а мы с мужем привыкли, чтобы наши дети получали все самое лучшее. – Она обезоруживающе улыбнулась и развела руками.

– Вы говорили, что ваш муж – бизнесмен?

– Да, у него успешный рекламный и издательский бизнес. А я ему в этом помогаю по мере возможности.

– Ну что ж, я не вижу никаких проблем в том, чтобы ваши дети стали нашими учениками, – улыбнулся он ей в ответ. – Моя секретарь проводит вас в офис, где вы подпишете договор и предоставите все необходимые для поступления документы.

– Да, у меня все с собой, спасибо, – сказала Регина.

Они скрепили это соглашение рукопожатием, и на этом аудиенция закончилась.

На обратном пути Регина мечтала о будущем своих детей и о своем тоже. Они с Юрием долго выбирали место для эмиграции, обдумывали покупку бизнеса и недвижимости. И в принципе они не ошиблись с выбором. Калифорния была поистине райским местом на этой грешной земле. Им удалось купить действительно прибыльный издательский бизнес, специализирующийся в области специальной и общеобразовательной литературы, плюс средней руки рекламное агентство полного цикла. Регина верила, что агентство вскоре тоже начнет приносить прибыль, если немножечко откорректировать его работу.

Но самым приятным было приобретение дома – этот двухэтажный белоснежный особняк в элитном пригороде Калифорнии сразу понравился им обоим. Просторные комнаты, много света, полностью меблированный первый этаж. И, главное, по смешной цене. Так уж сложилось, что его выставили на продажу за день до их появления в риелторском агентстве, и они стали первыми покупателями. И хотя до этого они осмотрели всего лишь три дома, Юра с Региной решили, что дальше выбирать нет смысла, и тут же подписали договор купли-продажи.

Нет, надо отдать ему должное: что Юрий умел делать лучше всего – так это принимать быстрые волевые решения, просчитывая наперед возможные риски. Регина вновь подумала, что вот уж с кем ей по-настоящему повезло, так это с ним.

Тогда, после их первого свидания, она решила, что оставит его в любовниках. Уж очень он был хорош! И, рискуя своим добрым именем и репутацией верной жены, она начала с ним тайно встречаться. Но очень скоро ей стало ясно, что для тайных отношений он совершенно не годен. Юрий присылал ей цветы, дарил украшения и дорогую брендовую одежду, он все время приглашал ее в ресторан и предлагал поехать с ним за границу.

Ей было очень приятно его внимание и трепетные ухаживания, но их роман никак не удавалось втиснуть в рамочки легкой, ничего не значащей связи. Довольно скоро ей стало трудно все время сбегать из дома под разными предлогами. И тогда она начала ссылаться на свое замужнее положение.

– Чего ты хочешь от меня? – втолковывала ему Регина. – Ну не могу я с тобой разговаривать в одиннадцать часов ночи, лежа под боком у мужа! Или когда рядом крутятся дети, которым невдомек, что их папа с мамой давно не живут вместе как муж и жена, поэтому мама не выдержала и завела себе любовника.

– Я тебе уже сто раз повторял: разводись с ним и выходи замуж за меня! – кипятился Юрий. – Я не понимаю, чего ты боишься? Пересудов? Проблем с разводом? Да плевать! Я все улажу, только скажи «да»!

– Нет! Как ты не понимаешь?! Я слишком много вбухала сил, нервов, здоровья и времени в этот брак, чтобы взять и просто уйти с гордо поднятой головой. Я хочу сатисфакции! Я еще не придумала, как именно, но я обтрясу его, как грушу!

– Детка, я достаточно состоятельный человек, – говорил ей Юрий, – пойми, я без труда прокормлю и тебя, и твоих детей.

– Да? По-твоему, я сумасшедшая? У нас с ним тоже была неземная любовь, и где она? И где – мы? Во второй раз я не собираюсь так рисковать, вверяя свою судьбу уже в твои руки! Мне нужен мой личный капитал, чтобы я могла не переживать за судьбы своих детей.

Юрий обижался на нее, дулся, иногда даже не звонил ей по два дня после этих разговоров. Но Регина была непоколебима. Она знала, что у нее есть цель, и она от нее не отступится! Она днями и ночами ломала голову, как все устроить так, чтобы Пашка остался с носом, а ей досталась бы львиная доля его доходов. Она стала копаться в его документах, подслушивать телефонные разговоры, читать электронную корреспонденцию, благо в своих поисках как-то наткнулась на пароли его ящиков.

Довольно скоро она обнаружила, что Пашка на пару с Зайкиным Васей разбазаривают государственные денежки, вытягивают их из госбюджета якобы на какие-то мифические стройки и реконструкции, не гнушаются наглой «прихватизацией земель». «Ага, – сказала самой себе Регина, – а голубчики-то наши вовсю воруют! Отлично! Возьмем на заметку и посмотрим, чем дело кончится». Но дело только начиналось: размах их афер с каждым разом увеличивался.

Сначала Регина хотела банально сдать их милиции, чтобы Пашку посадили лет на пятнадцать, а она за это время уж как-нибудь разобралась бы с их совместно нажитым добром. Но потом она побоялась, что, если дело дойдет до приговора, бо€льшую часть имущества просто конфискуют. А что еще вероятнее, эти козлы просто откупятся: всем ведь известно, что российский суд – это храм правосудия, в котором ежедневно проводятся обряды жертвоприношений, и Немезида всегда принимает сторону более платежеспособных жертвователей.

Неизвестно, как долго еще Регина тянула бы с принятием решения, если бы в один прекрасный день Пашка не помог ей определиться с линией поведения. Он явился домой вдребезги пьяным и начал к ней приставать. Дети только заснули, и она боялась их разбудить криками. Но и справиться с большим грузным Пашкой ей было не под силу. В конце концов, чтобы не получить еще и увечья, она позволила супругу выполнить супружеский долг, а потом долго мылась в душе, отдраивая себя мочалкой, словно ее вываляли в куче навоза.

Но буквально через неделю она поняла, что с ее здоровьем не все в порядке. Обратившись к врачу, Регина узнала, что муж наградил ее дурной болезнью. Врач ее уверила, что это заболевание лечится быстро и безболезненно. Но Регина была вне себя от ярости. Она помчалась к Пашке в офис, не дожидаясь вечера.

Однако в ответ на ее претензии он только рассмеялся, сказав, что понятия не имеет, где она нагуляла себе такую радость. Поблагодарил жену за откровенность и попросил сообщить ему, когда она вылечится, чтобы он не заразился! Регина вообще перестала с ним разговаривать, но всякий раз, когда они сталкивались на домашней территории, подлый Пашка не упускал возможности бросить ей намек на эту тему.

Дополнительное унижение ей пришлось перенести, когда она рассказывала Юрию о случившемся. Как он лютовал! Грозился Пашке самыми страшными карами. Он метал громы и молнии, и она никак не могла его утихомирить. Регина реально испугалась, что он просто отшибет Пашке голову.

– Послушай, я этого так не оставлю, – сказала она ему, – я придумала, как ему отомстить! Я отниму у него все его деньги, все-все, даже те, которые он наворовал у государства. И теперь уже не только ради собственной финансовой стабильности, а чтобы лишить его самого важного, что существует для него на этом свете, – бабла!

– Я тебе помогу во всем, – сказал Юрий. – Детка, я действительно мог бы устроить так, чтобы ты стала свободна – в одну минуту. Только слово скажи!

– Я хочу стать свободной, свободной и богатой, – сказала Регина.

– Ты ею станешь, детка, я тебе обещаю.

И они начали свою игру. Регина вовремя засекла, когда Павел с Василием обзавелись партнерами, а это означало начало крупной аферы. Слабым звеном они с Юрой избрали Виктора, и он, испугавшись разоблачения, стал двойным агентом. От него требовалось сливать информацию о счетах. Ему пригрозили, что отказ от сотрудничества поставит под удар его семью, потому что дети отвечают за грехи родителей. После чего Виктор стал просто паинькой и послушно отправлял на указанный адрес всю необходимую информацию. Правда, под конец они немного перегнули палку, и он приволок свою семью из Питера, как будто присутствие родных у него под боком что-то решало!

Им надо были придумать не только комбинацию по изъятию денег, но еще и замести следы. Изначально в их планы не входила полная ликвидация дружного квартета. Регина была против кровопролития. Но потом обстоятельства сложились таким образом, что иначе просто нельзя было поступить… Регина узнала, что все мужики, как один, предают и обманывают ее подруг. Она получила подтверждение не только их неверности, но и еще более подлого предательства. Оказалось, что вся эта мужская четверка также пришла к мнению, что им придется валить из страны, ибо размеры их хищений превысили все возможные границы, при которых можно было бы спустить все на тормозах.

И тогда Юрий поставил вопрос ребром: или они это сделают, или останутся у разбитого корыта, а птички упорхнут на волю. Такого Регина уж точно не могла допустить! И пусть она не желала брать грех на душу, но оставить безнаказанными все злодеяния этих красавцев она тоже не могла.

– Не волнуйся, – сказал ей Юрий. – У меня есть абсолютно надежный человек, которому я доверяю так же, как самому себе. Он поможет решить проблему с нашими воришками.

– Послушай, в милиции работают отнюдь не дураки, я сразу попаду под подозрение.

– Регина, поверь мне, с этим человеком тебя никак не свяжут. Более того, милиции его не поймать – ни при каких обстоятельствах.

И она поверила. Началась подготовка к финалу. Они с Юрием понимали, что, когда выйдут из строя все члены преступного альянса, в органах заинтересуются: а кто, собственно, воспользовался результатами их воровства? Поэтому встал вопрос о необходимости эмиграции. Она осторожно поговорила с детьми – как они отнеслись бы к возможности учебы за границей, при условии, что она тоже поживет вместе с ними? Дети были в восторге. Тогда Регина сказала, что их намерения должны храниться в строжайшей тайне, и наняла репетитора английского языка. Пока дети играли в шпионов и усиленно занимались английским, она попыталась пообщаться с родителями. Но тут Регина встретила категорический отказ и больше эту тему не поднимала.

С Юрием они продолжали самым тщательным образом скрывать свою связь, считая, что чем меньше людей знают об их знакомстве, тем лучше. С той же целью – запутать следы – Юрий сменил фамилию с Бондаренко на Бренер. Его бабушка была чистокровной еврейкой и проживала вместе с многочисленными родственниками в Израиле. После перемены фамилии Юрий подал прошение о смене гражданства и подкрепил свою просьбу многочисленными взятками. Беглецы надеялись, что это усложнит их поиски. Юрий договорился о том, что его еврейские родственники помогут оформить их переезд в США – именно эта страна больше всего интересовала Регину. Но на всякий случай оба оформили мультивизы.

Было условлено, что Регина с детьми отправится в Европу, а он улетит в Израиль, чтобы им обоим не пришлось выезжать из страны в одно время и в одно и то же место. Затем, согласно их плану, она приедет к нему, в Израиль, и там они оформят брак.

Они уже практически подготовили пути для отхода, когда Пашка вдруг сорвался с цепи и, спровоцировав скандал, заявил, что уходит от жены и подает на развод. Регине показалось, что он догадался обо всем, каким-то образом понял, что она пронюхала о его махинациях со строительством. У нее не выдержали нервы, и она в сердцах собрала его вещички. Все закончилось безобразной сценой, и на прощание он пригрозил лишить ее всего.

Пашка подписал себе смертный приговор, потому что в любой момент он мог перевести деньги со счетов или обнародовать свое желание о разводе. Ситуация обострилась тем, что в случае внезапной смерти мужа Регина автоматически попадала под подозрение. Но одно дело, когда смерть мужа для тебя – внезапный удар, а другое – когда он погибает буквально накануне развода.

Но делать было нечего. Пашка явно заподозрил, что она копалась в его бумагах, и мог в любой момент перевести деньги со счетов. Регина развила бурную деятельность: пожаловалась подругам и представила все дело так, словно это она сама выкинула мужа из дома. Наняла адвоката по бракоразводным процессам, рассказывая всем подряд, что они с Павлом расстаются полюбовно и делить им нечего.

Она не знала, в какой именно момент Юрий решит проблему с ее мужем. Точкой отсчета послужила авария, в которой погиб Василий. Этот несчастный случай оказался неожиданным для всех: с одной стороны, убирало некоторые проблемы, с другой – у них не осталось времени для маневра. И тогда в квартире Павла прозвучал роковой взрыв. Затем последовала ликвидация Миши и Виктора, причем роль приманки-обманки сыграл Жорик. Это был ее прощальный подарок Светке, потому что после того, как Жорик сыграл заданную роль, о нем позаботился нанятый Юрием киллер.

Регина пережила тяжелые дни. С одной стороны, она искренне верила, что стерла с лица земли весьма мерзких типов: воров, лгунов, подлецов и мерзавцев. Но, с другой стороны, это были не просто какие-то неизвестные ей люди – она с ними была очень близко знакома.

Она пила горстями успокоительные, чтобы не сорваться. Необходимо было пережить похороны мужа, а потом… А потом, как ей казалось, она улетит за тридевять земель – и переродится. Начнет жизнь с чистого листа: богатая, молодая, красивая и умная. Ей было настолько тяжело видеть горе своих детей и страдания Пашкиной матери, что она едва не сошла с ума от внутреннего напряжения. Но она была сильная, очень сильная, она уже столько раз договаривалась с собственной совестью, что и этот случай не стал исключением. И вот, оформив доверенности на своего адвоката по ведению всех дел на территории России, она купила билеты на ближайший рейс до Италии и улетела, даже не попрощавшись с подругами.

Они искренне считали, что она уезжает в туристическую поездку и вскоре вернется. Они не видели ее у нее дома – с мебелью, покрытой чехлами, и с кладовками, забитыми коробками с одеждой. В любой момент сюда должны были приехать люди, упаковать их вещи в контейнер и отправить их по заданному адресу. После чего дом автоматически выставлялся на продажу. Регина жгла за собой мосты, рвала связи, стирала воспоминания. Последним актом милосердия с ее стороны был возврат Светкиного имущества настоящей хозяйке. Регина совершенно случайно узнала, куда именно Жорик перевез ее вещи, и сообщила подруге об этом.

Прошло несколько месяцев, и их с Юрой мечта осуществилась: они поселились в Калифорнии, устроились на новом месте, обжились, познакомились с соседями. Их план сработал на все сто процентов. И тогда Юрий признался ей, кто именно взял на себя роль палача. Сначала Регина была в шоке, но потом, придя в себя, она поняла, что это было лучшим выходом для всех. Да и потом, она уже давно повзрослела и научилась принимать жизнь такой, какой она была в реальности.

Пришла пора пожинать плоды. Они все были в безопасности, обрели новый дом и новый статус. Но Регина все никак не могла перестать думать о том – правильно ли она поступила? Она спрашивала себя – а не было ли у нее другого выхода? Взвешивая все «за» и «против», женщина понимала – не было. Но в душе ее продолжал ворочаться червячок сомнения…

Эпилог

– Она не вернется никогда, – сказала Аленка, выкладывая гренки со сковородки на тарелку.

Сергей молча пил чай, делая вид, что читает газету.

– А мы страдаем! Мы думаем о ней, вспоминаем долгие годы нашей дружбы. А она канула в Лету! Пропала с концами в своей Европе! Как такое возможно?!

Алина поздно вернулась с посиделок с девчонками. Сергей успел уложить Артемку и смотрел по телику футбол, дожидаясь ее. Она явилась и почему-то захотела есть. Сергей безропотно потащился в кухню пить чай. Он надеялся поболтать с ней немного перед сном. Но Аленка могла говорить только об исчезновении своей подруги.

– У всех разные версии, но что случилось на самом деле – никто не знает. Было одно письмо из Италии, она его Зайке прислала. А потом тот ящик, с которого она отправляла письмо, был заблокирован. Как тебе это?

– Она просто не хочет с вами общаться, – сказал Сергей, – и, возможно, у нее для этого есть причины.

– Сережик, душка, я тебя умоляю! Ну расскажи, что ты знаешь! Я же вижу, что, как только я завожу речь о Регине, ты тут же каменеешь и становишься мрачнее тучи. Ну неужели ты не понимаешь – я никому ничего не скажу!

– Ага, кроме трех своих подружек!

– Так ведь дальше-то это никуда не пойдет! Клянусь тебе! Мы умеем хранить чужие секреты, правда!

Но он молчал.

– Ладно, я согласна, – вдруг сказала Аленка.

– На что ты согласна?

– Я согласна выйти за тебя замуж, но при одном условии: ты мне демонстрируешь свою степень доверия ко мне. И все выкладываешь как на духу!

– Ну ты даешь, Аленка! – покрутил он головой. – Это же шантаж, уголовно наказуемое преступление!

– Что-то мне подсказывает, что тебе не раз представится случай для наказания. С твоей работой меня можно будет наказывать по праздникам и выходным, когда вместо того, чтобы проводить эти дни с семьей, ты оправишься на очередное служебное задание!

– Ой, и лиса же ты у меня! – вздохнул он. – Ладно, слушай сюда: твою Регину до сих пор подозревают в убийстве собственного мужа. Ей от его смерти – прямая выгода. Мы собрали кучу косвенных доказательств, что она вполне могла бы устроить эти кровавые разборки. Да только нет ни одной зацепки, чтобы ее прищучить.

Аленка попыталась его высмеять: какие кровавые разборки?! Регинка?! Да откуда у нее выход на профессиональных убийц?

– Твоя Регинка умотала за границу и даже следы замела. О чем это говорит? О том, что было от чего бежать дамочке. У меня есть свидетельские показания, что ее пару раз видели в кафе «Монтана», вместе с одним типом. Точнее, так: одного типа видели рядом с ней. И они вели себя, как вполне состоявшаяся пара. Поверь, мой осведомитель в этих делах разбирается.

Светка краем сознания отметила, что нужно будет выяснить имя этого «дознавателя» и волосы ему или ей повыдергивать при встрече.

– Конечно, это только наши догадки, еще раз повторяю, никаких прямых доказательств или улик у нас нет, – сказал Сергей. – Так вот, если только эти догадки верны, она связалась с очень плохим мальчиком. Значится в нашей картотеке некий Юлий Курский, который исчез таинственным образом в Питере, после одного громкого дела об убийстве питерского банкира. И поговаривают, что впоследствии его видели в нашем городе. Понятия не имею, где и как состоялось их знакомство, но тот творческий подход, с каким были уничтожены ваши бывшие мужья и кавалеры, вполне вписывается в стиль его работы.

– То есть в милиции считают, что Регина на пару с каким-то бандитом устроила эту бойню? Да зачем ей это было нужно?!

– Деньги. Все очень банально. По ее версии, у них с мужем намечался не развод, а этюд в розовых тонах: все они якобы по-братски поделили, и – никаких взаимных претензий. Но имеются показания некоторых знакомых Павла, которые утверждают обратное: мол, он не раз грозился пустить ее по миру с голой, извините, задницей.

– Знаю я этих знакомых, – сказала Аленка, – наверное, это его многочисленные девки жаловались, мол, Павлик Регину не любил и жил с ней только из-за детей! Верьте им больше!

– И девки тоже, – не стал отрицать Сергей. – Но разговоры к делу не пришьешь. Все это – лишь догадки и домыслы. Знаешь, они действительно чисто сработали! Никто из прислуги никогда его не видел в доме, никто не слышал, чтобы она с кем-нибудь подозрительным ворковала по телефону. Мы проверили ее мобильные разговоры: только болтовня с вами, с детьми и родителями, ну, еще с парикмахершей, маникюршей и так, по мелочи. Никто не видел их вместе, кроме тех двух посиделок в кафе.

– Да, может быть, это был не он! Подумаешь, осведомитель, глаз-алмаз!

– Аленка, ты сама просила все тебе рассказать, вот я и рассказываю, – нахмурился Сергей. – Курский – непростой парень, интеллигент в четвертом поколении, коренной питерец, служил в спецназе, в особом подразделении, а потом после одной боевой операции в горячей точке уволился. И вновь всплыл в миру уже в качестве киллера. На его счету было всего лишь три дела, но такие шумные – на всю страну! Его сдали заказчики. Но он сумел уйти от ареста. Два года скрывался так ловко, что о нем стали забывать. И тут – на тебе: всплыл в нашем городе. И в обществе кого? Твоей подруги!

– Слушай, то, что она, возможно, виделась с мужиком, который, возможно, и есть ваш Курский, еще ничего не доказывает! – фыркнула Аленка.

– Вот видишь, даже ты мне на слово не веришь, а где гарантии, что в это поверит судья? – засмеялся Сергей, а потом добавил серьезным тоном: – Если бы, Аленка, мы ломали голову в связи с отъездом твоей подруги за границу, можно было бы не заморачиваться, с кем там она сидела в кафе. С киллером или с парнем, на него похожим? Но мы расследуем убийство ее мужа. Поэтому сведения о том, что она, возможно, общалась с профессиональным убийцей, делают эти ее встречи весьма интересными для нас.

– Но она же после похорон Пашки целых две недели была у вас на виду, почему же вы не пообщались с ней или не приставили к ней шпиков?

– Шпиков, скажешь тоже! Кто же знал, что она умотает навсегда? Мы не знаем, где искать вашу подружку! И у нас нет оснований для объявления ее в розыск. Привязать ее к этим убийствам невозможно. Теперь она по закону унаследует все, что официально принадлежало ее мужу. Но мы склонны считать, что она нашла способ захватить и то, что он украл из государственной казны. Уезжая, она оставила доверенность на ведение всех ее дел своему адвокату и выдала ему наличными крупную сумму денег на представительские расходы. Ей даже не понадобится приезжать в Россию, чтобы вступить в права наследования. Вот так, дорогая!

– Что ж, это вполне похоже на Регину: все предусмотреть, все разложить по полочкам.

– Вот она и разложила, только не по полочкам, а по ямкам. Выжил только ваш Микаэль. Это не баба, а бронетранспортер! Только одного она не учла: Юлий ее на свободу уже не отпустит, выдоит до капли и пришьет. Она – живой свидетель его деяний, а он свидетелей в живых не оставляет. Дура ваша Регина, одним словом! И пусть она ушла от буквы закона, свое она еще отхватит от подельника!

– Господи, Сережа, ты так это говоришь, будто радуешься ее возможной смерти! – воскликнула Аленка.

– Я не радуюсь, я просто знаю, что она – заказчица всех этих убийств. И, как мент, я хочу, чтобы справедливость восторжествовала и она поплатилась бы за то, что сделала. Я уверен, что каждый преступник должен понести наказание. И в данном случае речь пойдет о ее жизни. Она об этом, конечно, не подумала. И ведь еще и детей уволокла с собой!

– Так, ладно, – сказала Аленка, – хватит меня пугать на сон грядущий! Иди спать, а мне тут нужно кое-кому позвонить.

У нее на нервной почве затряслись руки, в ногах появилась слабость. Она злилась на себя, что еще раньше не устроила Сергею допрос с пристрастием.

– Ты собралась кому-то звонить в половине первого ночи?!

– Ну да, Дашка-то у нас – из неспящего Сиэтла.

– Что, даже до утра не подождешь?

– Серж, мы, кажется, договорились! – отмахнулась от него Аленка. – Как ты можешь требовать от меня молчания, когда тут всплыло ТАКОЕ?!

Как он не понимает! Такие новости требуют немедленного обсуждения и коллективного осознания. Поэтому она немедленно позвонила Дашке, выпихнув Сергея из кухни.

На следующий день они все собрались в их любимом ресторанчике. На повестке дня было обсуждение кандидатуры Регины как возможной убийцы трех человек.

– Я не верю! – сказала Зайка, выслушав Аленкин рассказ. – Регина не могла заказать убийства наших близких. И не могла она связать свою жизнь с киллером.

– Давай вспомним о том факте, что ее Пашка – царствие ему небесное – был последней сволочью, – сказала Аленка, – он издевался над ней много лет подряд, и это просто удивительно, что она его собственноручно не пришила!

– Хорошо, Пашка мог довести ее до умопосинения, но за что ей было убивать Васю, Виктора, Мишку и Жорика?

– А ты забыла, как мы их в тот момент ненавидели? – спросила Дашка. – И как желали им смерти? Пусть не всерьез, но мы это озвучили. А вдруг она решила, что мы только обрадуемся такому повороту событий?

– И еще деньги! Она стала очень богатой женщиной после смерти мужа. Нельзя сбрасывать со счетов и это, – сказала Светка. – Видишь, Сергей говорит, что есть свидетели, утверждающие, что Пашка хотел оставить ее с носом. При таком раскладе Регина бы точно его убила.

За столом повисло молчание. Допустить такую дикую мысль, что их подруга наняла убийц и порешила кучу народу, было просто невозможно. Но и закрывать глаза на ее необъяснимое поведение они больше не могли. Разгадка была страшной, но она объясняла все.

– Девочки, знаете, что я вам скажу, – нарушила затянувшуюся паузу Светка. – Пусть даже она это сделала… Но мы с вами прекрасно знаем, что за человек наша Регина. Я думаю, она была уверена, что не превращается просто в убийцу, а становится мстителем! Она мстила не только за себя, но и за нас! Поэтому наш долг – предупредить ее об опасности.

– Ты считаешь, что Сергей не преувеличивает, говоря, что этот Юлий ее в покое не оставит? – спросила Дашка. – Мы же не знаем условий их договора. Вполне возможно, что она просто заплатила ему, и больше они не встречались.

– Вспомни, как она преобразилась внешне за последние месяцы, – сказала Светка. – Когда женщина находится на грани развода, ей не до обновления гардероба и улучшения внешности. А Регина прямо вся расцвела. И потом, в этом ее нелепом послании Зайке она упоминала, что встретила человека, который изменит ее жизнь. Я сейчас не помню точную формулировку.

– Да, действительно, – сказала Зайка, – я потом еще долго думала: как это Регина, такая рассудительная и осторожная, могла довериться первому встречному? И еще, помнится, я переживала, чтобы он не оказался аферистом, клюнувшим на деньги богатой русской туристки.

– Как в воду глядела! – хмыкнула Светка.

– Нет, нам нужно обязательно придумать, как спасти ее от этого киллера! – сказала Дашка. – Ведь как ни крути, а с тех пор, как нас покинули наши прежние кавалеры, жизнь каждой из нас изменилась в лучшую сторону. Мы мучились, страдали, думали, что больше уже не быть нам счастливыми. А теперь – поглядите: мы все встретили очень достойных мужчин, и все у нас хорошо. Тьфу, тьфу, тьфу, – постучала она по столу. – И если это счастье для всех нас выбила у судьбы Регинка, взяв на себя смертный грех, мы должны поддержать ее в трудную минуту, показать, что мы на ее стороне, что мы ее любим, несмотря ни на что, и не хотим ей зла!

– Господи, мы на нее злились все это время! А представьте, как она страдала, там, на чужбине, лишившись возможности даже поговорить с нами! – воскликнула Зайка, прослезившись.

– А я знаю, что надо делать! – воскликнула Аленка. – Мы сейчас поедем к ее родителям! Возможно, они скрывают правду от ментов, но нам-то они скажут, где она и как с ней связаться. Я не верю, что она с ними не общается! Регина – заботливая дочь, мы все это знаем.

– Аленка! Ты гений! – обрадовались девушки.

Они расплатились по счету. И помчались к своим машинам.

Через час они уже сидели в уютной гостиной загородного дома, где проживали родители их подруги. Разговор с мамой Регины вышел коротким, но страстным. Девушки клялись, что никогда, даже под пытками, они никому не выдадут местонахождение Регины, и умоляли – чуть ли не на коленях – дать им ее номер. В конце концов, Светка не выдержала и ляпнула запретную фразу:

– Я не хочу вас пугать, но ей может угрожать опасность. У нас нет на руках неопровержимых тому доказательств, но лучше бы ее предупредить!

И, как всякая мать, переживающая за своего ребенка, мама Регины сдалась и продиктовала им номер телефона дочери.

– Но если вы навредите моей дочке, – сказала она, – клянусь, вы дорого за это заплатите! Она и внуки – это единственное, что есть ценного в моей жизни.

И она даже не стала слушать нестройный хор их уверений, что они никогда-никогда… ни за что, ни за что…

Девушки вышли на улицу.

– Это американский код, – сказала Аленка.

– Звони с моего телефона, я могу себе это позволить, – предложила Светка.

После серии длинных гудков трубку подняла Регина. Светка включила громкую связь и сказала:

– Привет, подружка!

– Алло? Кто это, вас не слышно.

– Регина, миленькая, не бросай трубку! Ты в опасности! – закричали все разом.

– Девочки, это вы?! – Чувствовалось, что их подруга шокирована этим звонком. – Откуда вы узнали этот номер?

– Его нам дала твоя мама, но не волнуйся, мы его никому не выдадим!

И они взахлеб, перебивая друг друга, рассказали ей о тех подозрениях, которые имеются на ее счет в милиции, и о своих опасениях касательно личности Юлия Курского. И, плача из-за переполнявших их чувств, подруги заверили Регину, что они не собираются отказываться от их старой дружбы, даже если это все – правда. И заявили, что она даже может им ни в чем не признаваться! Они все поймут и не станут докапываться до истины.

– Девочки, милые мои! – сказала Регина, когда наконец сумела вставить слово в сумбурный поток их воплей. – Вы даже себе не представляете, как я счастлива вас слышать! Я ужасно скучаю! Но у меня не было другого выхода… Простите меня…

– Регина, главное, будь осторожна, этот человек может появиться в любой момент и…

– Девчонки, это не он, – просто сказала она, – это его брат-близнец. Их было двое братьев – Юлий и Юрий. С подросткового возраста они воспитывались в разных семьях. Это долгая история… Но мой Юрий – не убийца! Он – самый лучший и преданный мужчина, который только есть на земле! Не переживайте из-за меня, я за ним как за каменной стеной.

– Офигеть, мы просто не верим своим ушам! Чтобы наша Регина произнесла такое! – засмеялись девушки разом. – Господи, но как вообще ты там живешь? Как дети?

– У меня все отлично, – сказала Регина, – правда! Я напишу вам сегодня большое-пребольшое письмо и отправлю…

– Мне, мне, мне, мне! – закричали все, перебивая друг друга.

– Всем, всем четверым!

Но тут телефон запищал, предупреждая о скором прерывании связи.

– Ура! Ты нашлась! Не пропадай, Регинка, мы тебя любим! – закричали девочки.

– Не пропаду, обещаю! – успела выкрикнуть она в ответ.

Они стояли и смотрели друг на друга. Зайка плакала, Дашка улыбалась, Аленка хмурилась, Светка, опустив голову, пинала носком туфли бордюр.

– Девочки, а давайте поклянемся, ну, как мушкетеры, помните? – сказал Дашка. – Один за всех и все за одного! Вместе мы – сила!

Они, улыбаясь, сложили руки в единый замок.

– И мы никому ничего не расскажем о Регинке, – строго сказала Дашка. – Да, Аленка?

– А почему сразу я?

– Да так, к слову пришлось, – хихикнула Зайка.

– Дашка права, – сказала Светка. – Ты сейчас начнешь сомневаться – а правильно ли ты поступишь, если не сообщишь своему сыщику о добытой нами информации? Просто мужики приходят и уходят, как мы смогли убедиться, и не раз. А настоящая женская дружба остается!

– Девочки, я серьезно: мы ее не выдадим. Никогда! Клянетесь?

– Клянемся! – ответили они.

А потом они разошлись по своим машинам и всю дорогу созванивались, обсуждая этот разговор и строя планы на будущее – как они поедут к Регине в гости, в далекую Америку, или будут тайно принимать ее у себя. У них у всех почему-то было такое чувство, будто все только сейчас и наладилось в их жизни окончательно, груз с души спал, и на смену ему пришла восхитительная легкость.

Женская дружба… Насчет нее ведется множество споров, многие сомневаются – а есть ли она вообще? Сомневающимся мы выражаем свое сочувствие. Тем, кто ее обрел в этой жизни, – наши поздравления! Женская дружба – такая разная: она может делаться хрупкой, становиться колючей, быть мягкой и жесткой, превращаться в жилетку для слез и в руку помощи. Она может греть, защищать, поддерживать, питать, вдохновлять, веселить и радовать. Но, как и всякий вид человеческих отношений, она требует к себе внимания, участия, преданности и честности. И тот, кто способен так дружить, получает вот такую женскую дружбу, которая выдержит и огонь, и воду, и медные трубы – на всю жизнь, до скончания века.

Content

Виолетта Якунина
Разлюбившему смерть

* * *

Глава 1 За два дня до колдовства

Глава 2 За день до колдовства

Глава 3 Накануне колдовства

Глава 4 За пять часов до колдовства

Глава 5 За полчаса до колдовства

Глава 6 На другое утро после колдовства

Глава 7 Первая жертва колдовства

Глава 8 Очередные жертвы колдовства

Глава 9 За колдовство ничего не бывает

Глава 10 Колдовство как дымовая завеса

Глава 11 Сыщики, деньги, смерть и любовь

Глава 12 Идеальное преступление, или сказка для дурочек

Глава 13 Осуждать можно, осудить – нет

Глава 14 За все в этой жизни надо платить

Эпилог