Сибирцев Вячеслав

Возвращение

В О З В Р А Щ Е Н И Е

1

Всё-таки прелесть выходного оценить по достоинству может лишь человек с ненормированным, или, как говорил Денис, безразмерным рабочим днём. Да ещё когда выпадает этот самый выходной вдруг. Вчера (точнее, уже сегодня), после весьма непростой спасательной операции, командир похлопал меня по плечу и, подчеркнув неформальность общения обращением по имени, сказал:

-Молодец, Олег. Отсыпайся теперь до завтрашнего утра. Если ничего срочного не случится – не потревожу.

Но я же не сурок, чтобы столько дрыхнуть! Да и в доме дела накопились, есть куда приложить мужские руки. Словом, поспал я с трёх до девяти и, проснувшись, позволил себе не вскакивать сразу, а поваляться немного с зажмуренными глазами, в приятном полудремотном состоянии, пограничном мире между сном и явью.

Майское солнышко, заглядывая в восточное окно, ласково трогало лучами закрытые веки. За стеной монотонно пиликал на скрипке соседский Артурчик, признанный (своей семьёй) гений. Он учился во вторую смену и посвящал музыкальным занятиям первую половину дня. В нашей же квартире стояла тишина – мой сын ходил в школу с утра. Жена, как и все нормальные люди, убегала на работу к восьми, и в этот час я был совершенно один. Вспомнив, что мы и так проводим во сне треть своей жизни, я ощутил лёгкие угрызения совести и пружинисто вскочил с кровати. Сделал несколько физических упражнений, наслаждаясь ощущением полной власти над своим хорошо тренированным телом. Конечно, мне, как личности, принадлежащей к славным рядам МЧС, это по штату положено, но я считаю, что каждый мужчина до последних дней обязан заниматься спортом. Во всяком случае, Дениску я чуть ли не с рождения воспитываю именно так. И все его грамоты и медали воспринимаю как свою личную победу. А интеллектуальными вопросами занимается Марина, она у нас профессиональный педагог, преподаёт в школе историю.

Я вышел в ванную, настроил воду погорячее и стал бриться, насвистывая «Если друг оказался вдруг…» Зеркало запотело, пришлось протереть его полотенцем. «И не друг, и не враг, а так…» Из серебристого овала на меня смотрел худощавый мужчина с несколько волосатыми ногами. Вид и мелодия карикатурно напомнили мне волка из «Ну, погоди!». Не удержавшись, я не то хмыкнул, не то фыркнул. Рука дрогнула, и бритва слегка порезала губу. Неудачное место – царапина ерундовая, а кровь течёт.

В это время где-то в комнате зазвонил телефон. Прижимая полотенце к губе, я поспешил на поиски возмутителя спокойствия. Обшарил карманы куртки, небрежно брошенной на кресло, перетряхнул брюки и даже рубашку, и наконец обнаружил трубку между спинкой и подушкой. Как ни странно, абонент всё ещё ждал. Впрочем, действительно не странно, потому что это была Марина.

-Привет, - сказала жена, и по голосу я понял, что она улыбается. – Как дела?

-Нормально, - бодро и даже честно ответил я.

-А я звоню, чтобы пожелать тебе доброго утра. Потому что «спокойной ночи» сказать не успела. Ты пришёл очень поздно?

-Не очень, - смело соврал я, мысленно оправдываясь, что понятие времени весьма относительно и субъективно.

-Ну да, если учесть, что я уснула в половину второго, то ты, вероятно, явился рано, ещё засветло. Было что-то очень сложное, да?

-Почему ты так решила?

-Ты не завёл будильник, значит, получил внеплановый выходной. Стало быть, вызов оказался серьёзным. Что там случилось?

Перед моими глазами промелькнули последствия взрыва газового баллона в трёхэтажном жилом доме. Живописать эту картину Марине я, конечно, не собирался, поэтому, не ответив, перевёл разговор на другое:

-А ты откуда звонишь, у тебя же урок?

-Нет, окно получилось. Пришёл какой-то лектор, старшеклассников собрали в актовом зале, а наши уроки перенесли на седьмой. Мы недовольны, дети тоже, один лектор счастлив – его рабочий день закончится вовремя. Так что ты меня не теряй, я вернусь на час позже. Это я и хотела тебе сообщить. Кстати, Денис сегодня тоже поздно. Уже за завтраком он вспомнил, что у него тренировка по баскетболу, а перед ней он пойдёт к Саше домой учить физику. Словом, отдыхай, дорогой, в блаженном одиночестве.

Марина послала мне «чмок», означающий поцелуй, и отключилась. Я аккуратно положил телефон прямо в центр журнального столика и направился обратно в ванную, непроизвольно оглядываясь. Всё-таки не зря эти аппараты называют мобильными – по-моему, стоит их оставить без присмотра, и они совершенно самостоятельно перемещаются по всему помещению. Во всяком случае, их никогда нельзя найти там, где оставил в последний раз. Или думал, что оставил.

В десять часов я включил приёмник и настроил его на специальную волну, где каждый час для нас передавалась информация о произошедших событиях, которые являлись чрезвычайными или могли бы быть таковыми, но обошлось. Пожар – без жертв; обрушение балкона – лёгкие ушибы у случайного прохожего; очередной Выброс в Зоне – радиационная обстановка в норме; паводок – снесён мостик возле забытого всеми села из трёх домиков. Ничего чрезвычайного.

Я усмехнулся. Как же легко человек ко всему привыкает! Вот Зона – она сама по себе уже нечто из ряда вон выходящее, источник постоянного напряжения и опасности. Ежедневно, даже ежечасно в ней погибают люди. Военные сколько угодно могут делать вид, что там кроме них и учёных никого нет, а эта публика под тотальным контролем, но всем известно, что Зона кишмя кишит всякими гражданскими группировками и вольными сталкерами. Однако на бумаге они не числятся. Значит, сколько бы людей там не погибало, официально жертв нет. Тихое такое, лабораторное местечко, виварий с вневедомственной охраной. Территория как территория, ничего чрезвычайного, все привыкли.

Я поёжился от мгновенного внутреннего холода и подошёл к окну. С нашего второго этажа хорошо было видно и ясени в недалёкой рощице, и плакатно-синее небо над ними с по-летнему легкомысленными мелкими белыми облачками, и песочницу во дворе, возле которой, вынюхивая что-то, бегала маленькая рыжая собачонка. Эта самая обыкновенная картина настраивала меня на обычную жизнь. Ну её, Зону, со всеми чрезвычайностями. Скоро лето, надо будет, если повезёт и получу хоть недельку отпуска, съездить с семьёй в наш профилакторий. Там даже яхты есть на озере, Диньке должно понравиться. Да и Марина отвлечётся от чужих детей, пообщается со своим собственным. И вообще, мы так редко бываем все вместе.

Но размышляя так, я чувствовал, что меня тянет вовсе не в профилакторий. Как сказал бы поэт, «неясное томление жило в душе моей». Делайте что хотите, но не мог я спокойно слышать это слово – Зона. Да, я там бывал. Очень давно и, кажется, очень недолго. В памяти остался заброшенный мир, полный дождя и страха. Воспоминания – это лента времени, из которой вырезаются самые яркие моменты, а всё остальное выбрасывается за ненужностью. Вот и у меня осталось ощущение, что за каждым кустиком и деревом, за каждой железякой и куском кирпичной стены прячется монстр, словно герой кошмарного сна. А ещё люди – грязные, измотанные люди, в отчаянии готовые убивать всё, что шевелится, и не только мутантов, но и себе подобных, лишь бы выжить, выжить любой ценой и при этом достичь какой-то своей цели. Нет, конечно, была там и настоящая мужская дружба, взаимовыручка, самопожертвование, но и это – в липком тумане страха. Пусть не за себя, а за другого, но всё равно – страха. Во всяком случае, сейчас, заглядывая в Зону из-за стены двух с половиной десятилетий, я это видел именно так.

Наверное, поэтому я и стал работником МЧС. Такое счастье – спасать людей, освобождая их не только от огня, воды или камней, но и от их собственного страха. Такое счастье честно сказать: «Всё позади, теперь уже всё хорошо» - и увидеть, как со слепых от ужаса глаз спадает пелена, и человек начинает видеть небо, птиц, пробежавшую мимо собаку, и понимают, что действительно всё позади.

Я не мучался от ностальгии, никогда не хотел вернуться в Зону. Адреналина мне с лихвой хватает на работе. И всё–таки тянет меня туда… Помню, читал я как-то в одной книге, что герой оставил где-то частичку своей души. Правда, в том месте у него были молодость, любовь, романтические воспоминания. А у меня только дождь и страх. И тем не менее я чувствовал, что прямо-таки реальная часть меня осталась в Зоне и тоскует от своего одиночества, манит меня к себе, мучает воспоминаниями и настойчиво зовёт уже четверть века.

2

Старенький грузовик, дребезжа стёклами, бодро бежал по гравийке вперёд. Алька сидел в кабине рядом с шофёром и дремал, прижавшись головой к окну. Час назад он ещё пытался вглядываться в однообразный пейзаж, но скоро стало тоскливо. Мир вокруг его не интересовал. Это был всё тот же злобный мир, в котором нет места тринадцатилетнему мальчишке. И теперь Алька бежал из него, бежал, сам не зная куда. Его жизнь разорвали на куски, и только крохотный клочок романтической надежды трепетал впереди.

Грузовик, не выключая мотор, притормозил на развилке. На правое ответвление дороги указывала стрелка с надписью «Весёлое», а та колея, что вела прямо, украшалась лишь ржавой табличкой на невысоком столбике, на котором с трудом можно было разобрать слово «стой» и знак радиационной опасности. Шофёр повернулся к пассажиру и потряс его за плечо:

-Эй, вылазь, приехали.

Алька дёрнулся и широко распахнул глаза, полные страха. Но тут же вспомнил, где он, и немного успокоился. Потом стал вглядываться в переднее стекло. Шофёр посматривал на мальчишку с подозрением и мысленно ругал себя за минутную жалость: подсадил неизвестно кого, грязного, нечёсаного, без денег, да ещё до места такого нехорошего. Дикое место, людей не бывает, машины проезжают раз в неделю по приглашению. Пацан-то пацан, а вдруг сейчас из кустов кто выскочит, его самого выкинут, а всё, что в кузове, заберут. Шофёр перегнулся через Алькины колени, открыл дверь и ещё раз подтолкнул мальчишку:

-Чего сидишь, вылазь, мне дальше ехать надо. Досюда договаривались.

Алька одним движением спрыгнул на землю и неловко, ещё не совсем придя в себя после сна, стал просовывать руки в лямки старого школьного рюкзачка. Шофёр захлопнул дверь, но в последний момент опять пожалел паренька: достал полиэтиленовый пакет со своим забытым обедом и, приоткрыв окно, крикнул:

-Эй, шкет, держи, перекусишь. А то тебе ещё километров пять топать. – Он кинул пакет и, быстро развернув грузовик вправо, резко прибавил газу. Алька подождал, пока машина скроется за деревьями ближайшего леска и уляжется пыль, а потом поднял еду. Принимать милостыню он уже научился.

Обед пришёлся кстати. Последний раз Алька ел вчера вечером. Потом с утра всё ловил попутную машину, а потом вот ехал. А сейчас… Сколько сейчас времени, интересно? Часов шесть-семь вечера, наверное. Своего хронометра у мальчишки не было, а солнце спряталось за плотными серыми тучами. То и дело порывисто ударял холодный влажный ветер. Странно, а в городе уже неделю стояла жаркая солнечная погода. Снова дунул ветер. Алька поёжился, скинул рюкзачок и достал из него куртку. Потом посмотрел на сумрачную дорогу, ведущую прямо. «Что там шофёр сказал? Пять километров? Поем по пути. До темноты бы добраться, неуютно тут» - подумал Алька и решительно шагнул на слегка заросшую сухой травой колею. Одновременно он развязывал водительский пакет. Там оказался хлеб, два варёных яйца, свежий огурец, мятый помидор и даже домашний пирожок. Подумав, Алька оставил хлеб на потом, а остальное быстро съел, почти не замечая вкуса от голода. Стало гораздо легче. И сил прибавилось, и дорога показалась не такой уж серой и унылой.

Мальчишка шагал и вспоминал всё, что с ним случилось за последние месяцы. Ещё сравнительно недавно были дом, мама, школа. И город, который теперь в новостях называют «горячей точкой». Ещё была бабушка, она жила где-то под Харьковом и каждый год приезжала в гости. Но вот в этом году не приехала. Да и кто бы поехал в город, где гремят по ночам взрывы, а днём из-за любого угла может раздасться выстрел. Мама хотела после окончания занятий в школе отправить Алика на всё лето к бабушке, но не успела. Однажды ночью по какому-то жестокому закону теории вероятности взрыв разрушил и их пятиэтажный дом. Мама погибла сразу, а Альку спасло то, что потолок, рухнув одной стороной, другой удержался на стене, и кровать оказалась как бы в узкой нише. Алька, извиваясь, как червяк, выполз из кровати, но не в свою бывшую комнату, а через дыру в стене в коридор. Он заметил свой школьный рюкзак. Вытряхнул из него книги и стал лихорадочно заталкивать попавшуюся под руку одежду. Им в школе на ОБЖ не раз рассказывали, что в подобной ситуации нужно иметь с собой смену белья, тёплые вещи, сухой паёк, деньги и документы. Кое-что из необходимого Алька нашёл, но где хранились деньги и документы, просто не знал, а пробраться на кухню за едой было невозможно, потому что из повреждённых труб хлестал кипяток. Алька, придерживаясь за торчащие прутья арматуры, слез во двор, краем сознания обрадовавшись, что жили они на первом этаже. От остальных вообще ничего не осталось. Видимо, взрыв произошёл наверху.

Во дворе столпились уцелевшие жильцы. Слышался плач, кто-то кричал протяжно на одной высокой ноте. Выли сирены подъезжавших машин скорой помощи. Уже кое-где виднелись фигуры в сине-оранжевых костюмах МЧС. Вдруг вспыхнули неизвестно откуда взявшиеся ослепительно-яркие прожектора, и Алик вдруг ощутил невыразимый ужас. Показалось, что все вокруг: и соседи, и МЧСовцы, и даже врачи в белых халатах – ищут его, его одного, чтобы засунуть обратно в кровать и обрушить потолок до конца. Алик вскрикнул и побежал. Побежал прочь от людей, от этого ненастоящего света, шума и криков. Он мчался по тёмным улицам, сворачивал во дворы, пересекал площади и всё бежал и бежал, пока силы совсем не оставили его. Оглядевшись, Алик понял, что он в старом заброшенном парке на краю города. Мальчик лёг на ближайшую скамейку, подложив под голову рюкзак, и уснул. Уснул вдруг, резко, на полувздохе, словно кто-то просто выключил сознание.

Разбудил его дворник, подметавший аллею. Он грубо растолкал Алика ручкой метлы, приговаривая:

- Вставай, вставай, ишь, разлёгся. Сейчас тут люди ходить будут, может, кто детей гулять приведёт, нечего им на бомжей всяких смотреть. Развелось вас тут. Вот ты – ещё, вроде, пацан, а тоже – рожа. Вставай, говорю!

Дворник, конечно, слышал о ночной трагедии, но и подумать не мог, что на его участке окажется ребёнок из разрушенного дома с другого конца города. Алька послушно встал и побрёл по парку, с трудом вспоминая события прошедшей ночи. И только сейчас из глаз полились слёзы. Они текли и текли, как та вода из искорёженной трубы, и Алька не мог их остановить. Не мог и не хотел. Теперь было всё равно. Идти некуда и не к кому. И незачем.

Когда слёзы иссякли, Алька подошёл к припаркованной у забора машине и, неловко изогнувшись, заглянул в зеркало. На него смотрел опухший заплаканный мальчишка, измазанный извёсткой, щедро украшенный царапинами и подсохшей кровью. Вздохнув, Алька пошёл на реку. Там, в укромном уголке, вымылся и как мог постирал свою одежонку. Солнце высушило её, и мальчик принял более-менее приличный вид. Найдя в кармане немного мелочи, Алька купил полбуханки хлеба и задумчиво съел, запивая речной водой. Что делать дальше, он не знал. Конечно, лучше всего было бы поехать к бабушке, но адреса у него не было. Не было и денег на билет. А других родственников  не осталось. Друзья жили в его бывшем доме, и вряд ли стоило надеяться, что они остались живы. Пойти в милицию? Но кто ему поверит без документов. Скажут, как тот дворник, что он просто бомж.

Алька не знал, что он числится пропавшим без вести, но ищут его, естественно, под завалами на другом конце города. Не знал, что нашлись все документы и даже мамина записная книжка с телефонами, и информированная о несчастье бабушка уже едет в поезде, чтобы забрать своего единственного внука.

Но прошла неделя, всё утихло, забылось, вытиснилось другими трагическими событиями. Алька оказался никем. Ночевал он в парке. Еду иногда находил, иногда воровал, а иногда принимал, как милостыню. Нет, он ничего не просил, а просто вставал на углу церкви, подальше от других нищих, и молча ждал, старательно отворачиваясь и делая вид, что не замечает, как рядом появляется то батон, то пакет кефира или яблоко, а то и монеты, насыпанные на тетрадный листок. Но никто никогда не о чём его не спрашивал. Всем было безразлично.

Недели через три Алька стал задумываться, что лето, какое бы длинное оно не было в их краях, когда-нибудь закончится. А что делать зимой? Жить с бомжами на теплотрассах? Или пойти попроситься в детдом? Но ни того, ни другого не хотелось, и Алька решил всё-таки найти бабушку. Приведя себя в более-менее приличный вид, он сходил в книжный магазин, посмотрел атлас автомобильных дорог и постарался запомнить маршрут до Харькова. А потом отправился в путь.

То пешком, то на попутных машинах, радуясь почти полному отсутствию дождей, мальчишка добрался до границы. Она сперва показалась ему игрушечной: ни тебе пограничных столбов, ни страшных овчарок, такие же люди, говорят на том же языке. И домики на той стороне такие же, и подсолнухи цветут. Но пограничники оказались самыми настоящими. Они задержали Альку и привели в маленькую солнечную комнату для установления личности. Впервые за много дней им кто-то заинтересовался, его обо всём расспрашивали, пусть по долгу службы, но приветливо и даже сочувственно, и Алька всё рассказал. Или почти всё. Он ни за что не хотел назвать свой город и нажимал на то, что идёт к бабушке, которая живёт совсем уже рядом, под Харьковом. То ли пограничники поверили и посочувствовали, то ли не захотели заниматься волокитой и оформлять выдачу нарушителя-мальчишки в сопредельное государство, но через границу обратно не выставили, а вызвали каких-то чиновников.

Менялись лица, менялись кабинеты с названиями должностей на табличках, вертелось перед Алькиными глазами множество анкет, которые надо было заполнить. Наконец, уже почти ночью, в темноте, его привели в небольшой трёхэтажный дом, стоящий в глубине фруктового сада, и сказали, что это интернат, и он будет жить тут, пока не отыщется его бабушка. Полусонного мальчишку вымыли в душе, накормили холодным, но показавшимся замечательно вкусным ужином и отвели в одну из спальных комнат. Там было темно, только свет от фонаря пробивался сквозь прозрачную штору, и Алька увидел, что комната заполнена кроватями, и почти на всех спят мальчишки. Альке указали на самую крайнюю койку у двери, куда он и рухнул, засыпая на ходу. Кажется, кто-то снимал с него рубашку и брюки и укрывал одеялом, но этого Алька уже не понимал.

Проснулся он от трезвона не то будильника, не то школьного звонка. Вокруг уже вскакивали мальчишки и, схватив полотенца, спешили умываться, с любопытством поглядывая на новенького. Начиналось утро новой жизни.

Скоро Алька со всеми познакомился, но сразу же отделил себя от остальных стеной – мол, вы тут навсегда, а я временно, на несколько дней, пока не найдут мою бабушку. Вселяло уверенность и то, что ему не выдали казённую одежду, а привели в порядок все его вещи, даже рюкзачок, и разрешили держать их в тумбочке.

Бабушку сперва действительно пытались искать. Давали объявления в газетах: « Просим откликнуться женщину по имени Варвара, потерявшую…». Но баба Варя этих объявлений не читала – минуло уже два месяца после той трагедии, она похоронила дочь и (мысленно) внука, поверив, что его не нашли, потому что и найти было нечего. И постепенно Алик понял, что жить ему в этом интернате придётся долго.

Внешне это было очень неплохое заведение. Ребята помимо обычных школьных уроков занимались «домашним трудом» : девочки гладили, стирали, помогали на кухне; мальчишки обучались столярному и слесарному делу. Порядок тоже поддерживали сами, и в саду возились. Была в интернате неплохая библиотека, телевизор и два компьютера. Воспитатели старались вырастить из своих питомцев приспособленных к жизни членов общества. Казалось, что это им удаётся, но ребята быстро усваивали правила поведения только внешне. Никто из взрослых не знал, какие страсти кипели внутри маленьких группировок, составляющих сплочённый вроде бы коллектив. В интернате были собраны обычные ребята из обычного мира, впитавшие в себя всю его злобу, ненависть, жестокость, всю грязь государства, находящегося десятилетиями в «переходном периоде» при неясной политической системе. «Каждый сам за себя», «не пойдёшь по головам – не выйдешь в люди» - внушалось многим из них с рождения, и потому в интернат попадали не забитые детки, а вполне сложившиеся личности. И теперь привить доброту на эти заросшие сорняками души было ох как трудно.

За время своих скитаний Алька научился стоять за себя, поэтому не попал никому в зависимость. Однако, жить здесь годы ему не улыбалось. Сбежать, в принципе, было возможно, но куда? Поиски бабушки представлялись теперь совершенно безнадёжным делом. И со всё большим интересом Алька прислушивался к разговорам старших ребят о какой-то таинственной Зоне. На этой ограниченной территории неподалёку от Киева настоящие мужчины постоянно попадали в замечательные приключения, находили клады и возвращались в этот мир, чтобы жить припеваючи. А самые умные не возвращались вовсе, оставались там, среди мужественных друзей и приключений. Многие мальчишки из интерната мечтали поскорее вырасти и уйти туда, в настоящую жизнь.

Алька в эти разговоры не вступал, но слушал внимательно. В отличие от сверстников, он не собирался ждать совершеннолетия, а решил убежать в Зону при первой возможности. И вот в середине сентября такая возможность ему представилась. Группу наиболее дисциплинированных ребят решили премировать двухдневной поездкой в Киев. Алька попал в число избранных. Экскурсанты взяли с собой рюкзачки и сумки, в которые сложили сухие пайки, бутылки с водой, кепки и курточки. А Алик засунул туда вообще все свои вещи. К счастью, их было не так много, рюкзак не раздулся и не привлекал внимания.

Утром автобус вырулил за ворота на шоссе и помчался в сторону столицы. Ехали долго, всё съели, всё выпили, даже успели немного поспать. Алька предусмотрительно сохранил пустую пластиковую бутылку из-под воды.

В Киеве ребятам устроили обзорную экскурсию по городу, водили в музей, на выставку, а вечером даже в театр. Но Алька почти не запомнил красоту этого древнего города. Он ждал. Сперва его ещё посещали сомнения: а не выдумали ли всё это мальчишки, может, и нет никакой Зоны? Но экскурсовод упомянул в рассказе об авариях на Чернобыльской АЭС и даже махнул рукой куда-то на север, повествуя об «уродливом образовании на теле Земли». Алька старательно запомнил направление.

Вечером второго дня ребят покормили и усадили в автобус. В последний момент Алька затеял с другими ребятами возню возле дверей. Шофёр завёл мотор, одна из воспитательниц прикрикнула на мальчишек. Все бросились по местам, а Алька, холодея от собственной смелости, юркнул в дверь и быстро спрятался за стоявший рядом «Икарус». Осторожно выглядывая, он увидел, как мягко закрылся вход, как его автобус медленно вырулил со стоянки, пересёк площадь, на мгновение затормозил (у Альки прямо сердце оборвалось) и, резко рванувшись, влился в поток транспорта. Не заметили! В автобусе было немало пустых мест, ребята то и дело пересаживались. А сейчас, когда в салоне погасят свет, и все уснут, можно будет совсем ничего не бояться.

Алька легко вздохнул и направился к северной окраине города. Чем дальше уходил он от центра, тем легче становилось у него на душе. Дело в том, что едва узнав о поездке, Алька чуть ли не каждый вечер разговаривал с соседом по спальне, тихим и застенчивым Вовкой, о своей бабушке и о том, что в Киеве самый большой паспортный стол и главная администрация, и уж там-то можно будет найти её адрес. Уже в столице он слёзно канючил перед воспитательницей, прося её сходить с ним к президенту и найти бабу Варю. Его сердито одёрнули ( он и сам понимал, что несёт редкостную ерунду), и он замолчал, больше не возвращаясь к этой теме, чтобы не вызвать подозрений раньше времени.

План сработал безотказно. Его отсутствие в автобусе обнаружили лишь утром, по прибытии в интернат. Поднялась паника. Воспитательница вспомнила все Алькины просьбы по поводу поиска адреса, самый близкий товарищ Вова подтвердил, что Алька только о бабушке и говорил последние дни. Директор интерната позвонил в Киевскую милицию, объяснил ситуацию. Все возможные организации были проверены, нигде искомый мальчик не появлялся. Пока не появлялся. Оставив Алькины фотографии швейцарам, вахтёрам и прочим «работникам входа» все успокоились и стали ждать, когда мальчик попадётся в сеть.

А Алька тем временем переночевал по старой памяти в парке на скамейке, встал пораньше, чтобы как можно скорее добраться до окраины города, а там почти пять часов безуспешно пытался поймать попутку. Большинство, увидев голосующего мальчишку, не останавливались. Кое-кто притормаживал, но услышав робкое бормотание: «Мне до Зоны», крутили пальцем у виска и быстро уезжали. В конце концов один хмурый водитель грузовика пожалел уставшего мальчишку, но сразу предупредил, что довезёт только до поворота на Весёлое, а там пусть пассажир топает пешком. «Не по пути мне потом. Да и рентгены лишние хватать не намерен». Но Альку и это устраивало. Вот так он и оказался на полузаброшенной колее в сырых осенних сумерках.

Вынырнув из воспоминаний, мальчик остановился, огляделся и поёжился – из туч сыпал мелкий противный дождь и, судя по мокрой куртке, уже давно. Темнота сгустилась так, что разглядеть можно было лишь ближайшие к дороге деревья, а дальше всё сливалось в одну чёрную массу. Но впереди светились огоньки, время от времени слышались голоса, иногда хлопала дверь. Приглядевшись, Алька заметил на фоне неба силуэты крыш. До домов было метров сто, не больше. Алька понял, что это ещё не Зона – в неё нужно было проходить, минуя КПП, или лихо преодолевая заборы из густо переплетённой колючей проволоки. Но он добрался до преддверия Зоны – таинственного Приграничья.

3

Минут через пять Алька стоял у стены одного дома. Внутри слышался неразборчивый гул множества голосов, а из неплотно прикрытой двери тянуло запахом мяса и жареной капусты. Мальчишка нервно сглотнул. Его организм, привыкший к режиму за время жизни в интернате, отчаянно требовал еды. Можно было, конечно, достать хлеб и съесть его, используя ароматы в качестве соуса – денег-то у Альки всё равно не было, а благотворительностью, как он догадывался, здесь не занимались. Алька уже начал было стаскивать с плеч рюкзак, но остановился и задумался. С людьми рано или поздно встречаться будет надо, так почему бы не сейчас? Да и переночевать хотелось под крышей, а не в этой мокрой темноте, совсем рядом с территориями, заселёнными зобными монстрами. Алька глубоко вздохнул, словно перед прыжком в холодную воду, и сделав пару шагов, решительно потянул на себя дверь. Она легко распахнулась. Голоса и запахи сразу усилились, но вместо ожидаемого зала со столиками Алька увидел что-то вроде небольшой прихожей, из которой расходились две лестницы: одна вела в подвал, другая – на второй этаж. Почти всё свободное пространство занимал здоровенный охранник, состоящий, кажется, из одних кубов и квадратов. Буграми вздымались мышцы под курткой, неправдоподобной формы голова с вытянутой вперёд нижней челюстью без заметных границ переходила в шею, а в глазах застыло равнодушие всё повидавшего человека. Он лениво повернулся в сторону приоткрывшейся двери – и лицо изобразило до смешного не подходящее изумление. Перед ним стоял промокший и съёжившийся мальчишка. Самый настоящий мальчишка, а не мужичок-недоросток.

- Эй, шкет, откуда тебя нечистый принёс? – вежливо поинтересовался охранник.

Алька догадался, что вопрос не подразумевает полной отчётности, и буркнув что-то невразумительное, махнул рукой в сторону двери.

- И чё тебе тут надо? – продолжал допрос охранник.

- Поесть,- прошептал Алька, понимая, что его сейчас возьмут за шиворот и выставят обратно под дождь.

- Ближе к дому кафе не нашлось?

Алька обречённо молчал. Охранник почесал затылок. Он пытался справиться с новой ситуацией, подогнав её под рамки чего-то знакомого. В конце концов, пацан – тот же человек, который хочет пройти в бар. Значит, его задача: обезоружить и пропустить. А со всякими психологическими вопросами пусть хозяин справляется, у него мозги для этого лучше приспособлены. Придя к такому понятному и верному решению, охранник повеселел и, шагнув к мальчишке, принялся быстро и профессионально охлопывать его. В конце залез в рюкзак и вдруг снова нахмурился:

- А где деньги? Тут на халяву не кормят.

- У меня хлеб есть, - прошептал Алька, - А тут тепло и сухо.

- Ладно, топай, - смилостивился охранник и подтолкнул мальчишку к лестнице, ведущей вниз. Но он не рассчитал силу, и Алька, споткнувшись о порожек, с грохотом скатился в подвал.

Его эффектное появление не осталось незамеченным. Все, сидящие в крохотном, на восемь столиков, заведении, замолчали и уставились на вновь прибывшего. Алька поднялся, начал отряхиваться, но тут почувствовал, что ноет ушибленное колено и начинает кровоточить разбитая губа. К глазам подступили слёзы обиды, лицо непроизвольно начало кривиться в плаксивую гримасу. Этого ещё не хватало! Алька наклонился и стал с преувеличенным старанием соскабливать влажную грязь с обшлагов брюк. Кто-то хохотнул, кто-то присвистнул, и чей-то голос из угла изумлённо произнёс:

- Гляньте, пацан! Натуральный. Ну, чисто ребятёнок. И откуда это он к нам свалился?

- Ну, откуда свалился – ясно. А откуда явился?

- А я понял, - с трудом пробормотал обросший мужик с заплывшими глазами, сидящий у крайнего столика, - Это он батю ищет, его мамка послала. Моя тоже Ваську по барам пускала меня выслеживать. Не, пацан, тут все, кроме меня, бездетные, а ты не Васька, вроде.

Алька сжался и нервно оглянулся на лестницу. Убежать? Но куда он пойдёт? Ладно, допустим, поужинает хлебом, переночует на улице – не впервой. А дальше?

В это время сидящий за одним из столиков мужчина в тёмно-синей, расстёгнутой на груди куртке, перекрывая общий смех, гаркнул:

- А ну, хорош над мальцом потешаться! А ты, Крошка Ру, не торчи, как пень, это тебе не подиум. Вали сюда.

Алька благодарно нырнул на подставленный стул и сразу стал незаметен. Постепенно посетители перестали его разглядывать и вернулись к своим делам. Мужчина в синей куртке молчал, давая мальчишке возможность прийти в себя. Потом, склонившись к его уху, негромко спросил:

- Голодный? Вижу. Погоди, я сейчас.

Он встал, подошёл к бармену, о чём-то переговорил с ним и вскоре вернулся, держа в одной руке тарелку с капустой и котлетой, а в другой – стакан дымящегося крепкого чая.

- Вот, лопай. Я уже поел, - и он кивнул на грязную посуду посреди столика.

- У меня денег нет, - отвернулся Алька и торопливо достал свой хлеб.

- Вижу, что не миллионер. Не боись, угощаю в честь благополучного прибытия. А хлеб у тебя домашний? Пахнет здорово. Не отломишь кусочек?

Алька протянул соседу аппетитную горбушку. Тот так вкусно стал её есть, что мальчик почувствовал себя уверенно, словно внёс в ужин равную лепту.

После сытной еды и духоты бара, под монотонный гул голосов, Алька с трудом боролся с подступавшей дремотой.

- Ну, ты же спишь совсем. Пошли в мой номер люкс. Пошли-пошли, а то тащи тебя потом по лестницам.

Алька послушно встал и побрёл к выходу, сопровождаемый мужчиной в синей куртке. Они поднялись в прихожую, но не задержались, а сразу пошли ещё выше по второй лестнице. Там оказалась маленькая площадка с тремя дверями, освещённая тусклой лампой без плафона. Мужчина вытащил из кармана ключ и открыл «номер люкс». Им оказалась комната, которую можно было бы принять за шкаф, если бы не окно в стене напротив и не мебель: кровать с довольно приличным бельём и табуретка в углу. Мужчина вытащил из-под кровати рюкзак, извлёк из него свёрток не очень большого размера и надул очень уютный на вид матрац с подушкой.

- Это тебе, - кивнул он, - Ты, небось, о романтике мечтаешь, вот и набирайся. Что же тебя всё-таки сюда занесло? Ладно, спи, набирайся сил, завтра расскажешь.

- Я и сегодня могу, - вдруг сказал Алька. От прохладного воздуха, свободно входящего через щели окна, он взбодрился, а поведение мужчины так расположило к себе, что очень захотелось рассказать обо всех мытарствах понимающему, сочувствующему человеку, такому вот сильному мужчине, готовому прийти на помощь и даже, может быть, скупо пожалеть. Торопясь, захлёбываясь словами, мальчишка говорил и говорил, заново всё переживая, а мужчина слушал молча и только иногда кивал головой. Потом заметил:

- Да, ну и винегрет у тебя в голове: Зона, отчаянные супермены, богатство, монстры и харьковская бабушка. Спи, давай. Утро вечера мудренее: придумано не нами, но очень точно. Спи, и я прилягу рядом.

Но тут в дверь постучали.

- Кого несёт? – не очень любезно поинтересовался мужчина, - Я неглиже.

- На рандеву, Чиж. Михалыч зовёт, - глухо раздалось из-за двери.

Мужчина обернулся к мальчишке:

- Я отлучусь ненадолго. Тебя запру, не волнуйся. Никто, кроме меня, не придёт, а я скоро.

Он вышел, дважды повернул ключ в замке, бесшумными прыжками спустился по лестнице и вышел на улицу. Непогода разыгралась не на шутку. Ветер с сердитым воем трепал деревья, расшвыривал струи дождя. Вокруг уже не было ни души, да и огоньки почти везде погасли. Чиж обошёл дом кругом и толкнулся в дверь с торца. За ней тоже открылась прихожая с лестницами и тоже стоял громила – охранник, но, судя по взгляду, несколько отягощённый интеллектом.

- Вызывал, - утвердительно сказал Чиж и кивнул в сторону лестницы.

- В курсе. Будь добр, разоружись, - отозвался страж.

Гость вытащил из кармана пистолет и изящный нож с инкрустированной ручкой. Охранник словно бы небрежно похлопал Чижа по бокам и спине и разрешающе махнул рукой вниз. Тот спустился и остановился перед бронированной дверью, которая, немного помедлив, отползла в сторону. Чиж вошёл в красивое, хотя и небольшое помещение, украшенное богатыми коврами и изящной люстрой «под хрусталь». За столом сидел, улыбаясь дежурной улыбкой, Михалыч. Это был полный армянин в годах, неизвестно откуда получивший не то русское отчество, не то прозвище. Он являлся единоличным хозяином этого небольшого посёлка. Жил он под девизом: «Торговля – двигатель прогресса». Когда кто-нибудь удивлялся, почему же он торгует тут, в глуши, а не на Большой Земле, он щурил глаза и тянул:

- Э-э, дорогой, там налоги, там рэкет, а тут тихо, ничего по документам нет. И меня давно по документам нет.

Ходили слухи, что большую часть доходов Михалыч по каким-то своим каналам переправляет жене и дочерям, собирая приличное приданое. Всё, что происходило в посёлке, ему сообщалось сразу с пояснениями и комментариями.

- Здравствуй, здравствуй, Чиж. Садись, гостем будешь. Понимаю, что поздно, но уж не обессудь, любопытство гложет. Не волнуйся, надолго не задержу.

Чиж сел в слишком мягкое кресло и словно утонул в нём. Это было комфортное кресло, подняться из которого получалось только медленно и с достоинством, а никак не мгновенным прыжком. Хозяин не любил у визитёров резких движений. Гость не сомневался, что речь пойдёт о том мальчишке, который спал сейчас наверху в его комнате. Он не ошибся. Михалыч ненавязчиво, но подробно выспросил всё и откинулся на резную спинку стула, довольно потирая мягкие, не знакомые с физическим трудом, ладошки.

- Хорошо, ой, хорошо. Вот он-то мне как раз и нужен. И ты, конечно. Он без тебя два шага не пройдёт, а ты без него не пролезешь.

Чиж поморщился:

- Всё ещё надеешься добыть свой мифический Золотой Корень?

- Он не мифический, он есть, лежит – не дотянуться. Лежит, месяц лежит; ай-ай, какие потери, какая недостача! Товар двигаться должен.

- Торгуй тогда крокодилами, они двигаются, - буркнул Чиж. Хозяин сделал вид, что не услышал, и, словно всё было уже решено, стал объяснять детали:

- Где лежит – только ты знаешь. Ведёшь мальчика, он залезает, берёт, вылезает. Возвращаетесь. Тебе сумма, две трети от той, первоначальной. Ему – ничего. Как раз всё покроет цену экипировки. Не спорь! Ему ещё по размеру подгонять надо. Всё понял?

- А почему мне две трети от первоначальной суммы? – обречённо спросил Чиж, понимая, что торговаться с Михалычем в надежде на выигрышный результат может только ас.

- Так как же! – изумлённо всплеснул руками хозяин, - Товар лежит, в оборот не идёт. Месяц лежит. Такие убытки! Словом, завтра нарядишь своего Крошку Ру – и послезавтра вперёд, а то ещё лежать бу-удет, - Михалыч закатил глазки к люстре, всем видом показывая, как ему больно говорить о падающей цене. Чиж выбрался из кресла и торопливо, не попрощавшись, вышел из комнаты, пока торговец не решил сэкономить ещё на чём-нибудь. Выйдя на улицу, он сердито сплюнул. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Вот, пожалел пацана, теперь лезь чёрту в пасть. Но, может, пока он ходил, мальчишка удрал? Чиж торопливо поднялся по лестнице и распахнул дверь. При смутном свете, падающем с площадки, в комнате можно было рассмотреть матрац и на нём фигурку свернувшегося клубочком спящего ребёнка. Чиж вздохнул, укрыл гостя одеялом и лёг на кровать. Что же, придётся идти. У мягкого и добродушного на вид Михалыча был железный характер.

Проснувшись утром, Чиж отметил, что дождь за окном утих, ветер улёгся. Он с хрустом потянулся, повернулся на бок и встретился взглядом с мальчишкой, о котором за ночь уже успел забыть. Но тут всё вспомнилось сразу: и ужин в баре, и вызов к Михалычу. Он улыбнулся, стараясь выглядеть менее сурово, и сказал:

- Доброе утро, Крошка Ру.

- Вообще-то, я Алик, - сердито насупился парнишка.

- Аликом ты был там, на Большой Земле. И будешь потом у бабушки. А здесь – Крошка Ру. Или просто – Ру: коротко, сочно, окликать удобно.

- А вас как зовут?

- Здесь – Чиж. И не «вы», а «ты». Усёк? Теперь вставай, умывайся – удобства, разумеется, на улице – и вниз. Позавтракаем, поговорим. Есть о чём.

В этот час в баре никого не было, и можно было говорить совершенно свободно. Бармен давно научился держать себя в состоянии, похожем на медитацию, чтобы случайно не услышать того, что ему слышать не полагалось. Меньше знаешь – дольше живёшь.

- Значит, так, - начал Чиж, грея руки о чашку с горячим кофе без сахара и сливок, - Сегодня подберём тебе экипировку, а завтра мы с тобой вдвоём прогуляемся в Зону. Есть дело.

- Опасное? – глаза у мальчишки загорелись.

- Серьёзное. И от первого задания отказываться не принято, второго можно не дождаться. А подробности объясню по дороге. Доедай, и пошли одежду примерять.

День прошёл суетливо. Алька, чуть ли не повизгивая от восторга, рассматривал непромокаемые штаны, высокие ботинки с тугой шнуровкой, замечательную куртку со множеством карманов. Пока мальчишка любовался обмундированием, Чиж старательно проверил оружие. Стандартный набор: три гранаты, нож, пистолет и «калашников». И побольше патронов! В этот раз он идёт не один, защищать надо будет не только себя, но и пацана, ребёнка, совершенно не приспособленного к Зоне. Чиж незаметно вздохнул. Надо же было Мышке зашвырнуть тогда артефакт в такую дыру, что только малолетка протиснется. Впрочем, никаких укоров, о мёртвых плохо не говорят. Оторвавшись от невесёлых мыслей, Чиж поднял глаза. Алик уже надел всё, что ему дали, и теперь выглядел настоящим сталкером. Но очень маленьким. Смотрелось это так потешно, что Чиж ухмыльнулся. Алька восторженно осмотрел своего покровителя, а  потом робко дотронулся пальцем до ствола автомата и неуверенно спросил:

- А мне?

- Чего – тебе?

- Мне оружие дадут?

Чиж хмыкнул:

- Ты им пользоваться умеешь?

Алька опустил глаза и вздохнул. В подобной ситуации врать не хотелось. Чиж подумал, потом достал из своих вещей запасной нож и аккуратно вложил его в карман мальчика:

- На всякий случай. Без дела не вытаскивай, пусть лежит. Надеюсь, не пригодится.

Алька надеялся как раз на обратное. Он мечтал схватиться с мутантами в рукопашном бою, всех победить, явиться обратно с редчайшим артефактом и нарочито небрежно бросить его на стойку бара: «Не подскажете, может, кто купит?»

- Ты вообще о Зоне откуда знаешь? – насмешливо спросил Чиж, глядя на мечтательную мальчишечью физиономию.

- Ребята рассказывали.

-Ребята – это ничего. Приврали, конечно, сильно. Но, во всяком случае, ты в курсе, основные понятия знаешь. Теперь в своих представлениях убери девять десятых напускного героизма и прибавь половину трудностей – обычных, физических – и будет самое то. А сейчас пошли высыпаться, завтра до света встанем.

Проснулся Алька оттого, что его мягко, но настойчиво трясли за плечо. Он открыл глаза. За окном было темно, а в комнате под потолком тускло светила лампа. Вспомнив, какой сегодня день, Алька быстро вскочил и одел всё, что было собрано накануне. Кое-какие, не нужные пока вещи, оставили в комнате, заперли дверь, а ключ отдали квадратному охраннику.

На улице тьма не казалась такой уж густой и непроглядной. Небо на востоке светлело. Сталкер сперва повёл мальчишку по тропе, но метров через триста, когда дома посёлка скрылись за поворотом, вдруг перепрыгнул придорожную канаву и углубился в лес. В ответ на вопросительный взгляд Альки, он негромко пояснил:

- Тропа для тех, кто с военными может договориться. У нас с тобой, во-первых, договариваться нечем, а во-вторых, у них со мной личные счёты. Я жив пока только потому, что в этой дыре прячусь. Так что не обессудь, мы уж с тобой как-нибудь без тропы. Есть у меня неподалёку проход, не очень удобный, зато надёжный.

Они шли и шли вперёд, стараясь ступать так, чтобы не оставлять следов. Алька не мог поднять голову, внимательно глядя под ноги, но всё время ждал границы Зоны, которую надо было преодолевать: бетонную стену или колючую проволоку. Поэтому, когда Чиж часа через полтора, уже не особенно таясь, объявил: «Привал. И по куску шоколада за удачное проникновение», мальчик очень удивился:

- Мы уже в Зоне?

- Конечно. И давно.

- А где была граница? Я не заметил.

- И правильно. Не надо тебе этого знать, а то, глядишь, через пару ходок почувствуешь себя крутым сталкером, захочешь один пойти. Сразу сгинешь. Так что поверь на слово: мы прошли, прошли удачно. Садись вот сюда, лопай шоколад, а я пока тебя в курс дела введу.

Алька устало развалился на земле, засунув в рот сладкую коричневую дольку, а Чиж стал рассказывать:

- Я в Зоне промышляю чуть больше года. И почти всё это время ходил с другом – Мышкой его звали, маленький был, щуплый и очень шустрый. Ходили мы с ним хорошо, не богатели особо, но и без навара не оставались. А месяца два назад Михалыч – хозяин той ночлежки, где мы с тобой ютимся – вызвал нас и давай упрашивать принести ему Золотой Корень. Кто-то рассказал, видишь ли, что это чрезвычайно редкий и очень ценный артефакт, мужикам просто-таки необходимый. Разузнал он, хитрец, и где его найти, и как откопать – тот в земле прячется, сверху лишь по пятну определённому опознать можно. Вот он нам двоим пообещал сумму – и не хилую, скажу я тебе, сумму – если мы ему этот Корень доставим. Порасспрашивали мы с Мышкой аккуратненько знакомых-приятелей – никто о таком не слыхал. А Михалыч всеми клятвами клялся, что правда. Словом, собрались мы месяц назад и пошли. До места добрались, всякого другого хабара по пути насобирали, так что если бы Корня не оказалось, мы бы всё равно не проигрывали. Но нашли мы это чудо золотое. Пятнышко Мышка разглядел, он и выкопал. А тут нас военные засекли – зачистку проводили. Мышка находку в карман – и бежать. Я тоже. Военные гнали нас в сторону своего полузаброшенного бункера. В общем, это неинтересно. Мышку ранили, догонять стали. Он последним усилием выдернул из кармана этот самый Золотой Корень и зашвырнул в маленькое окошечко бункера. Тут его последняя пуля и достала. А я убежал тогда, только раненый был. И сам человек пять-шесть уложил. Вот с тех пор военные и жаждут моего скальпа.

- А Золотой Корень как же?

- А никак. Там и лежит. Никто ж, кроме меня, не знает. Я, когда поправился, туда наведывался. Окно слишком узкое, не пролезть. Уж на что Мышка худой был, и то бы не смог. А Михалыч всё зудит: принеси да принеси. Думал я туда связку противотанковых гранат кинуть, но потом ничего не раскопаешь. К тому же бункер всё ещё в военном хозяйстве числится, и за подобный теракт они не то, что скальп, а всю кожу с меня снимут.

- А зачем нужен я? – спросил Алька, уже почти догадываясь, каким будет ответ.

- А вот затем и нужен, чтобы в бункер нырнуть и артефакт достать, - буднично пояснил Чиж, словно речь шла о банке квашеной капусты в деревенском подполе.

Поднявшись, искатели пошли дальше, но не успев сделать и нескольких шагов, услышали за кустами невдалеке не то длинный лай, не то отрывистый вой.

- Ну, конечно, куда же без вас, - поморщился Чиж, - Обед за версту чуют.

- А где обед? – оглянулся Алька.

- Обед – это мы, - деловито сказал Чиж, доставая пистолет.

У Альки даже в носу зачесалось от предчувствия близкого приключения. А Чиж вдруг подхватил его под мышки и почти подкинул на толстую нижнюю ветку старой сосны.

- Я помогу! – пискнул мальчишка.

- Твоя лучшая помощь – сидеть там и не мешаться, - Чиж прижался спиной к стволу и вскинул пистолет. Алька проследил за его взглядом и с ужасом увидел, что из кустов выскакивают вразнобой худые, ободранные и словно облитые местами кипятком псы без глаз. Они не рассредоточивались, не подкрадывались, а просто шли, путаясь в кустах и траве, не очень быстро, но целеустремлённо. Чиж выстрелил в морду ближайшего пса. Тот взвизгнул и стал тереть лапой нос, словно его ужалила оса. Часть животных приостановилась и зарычала, но некоторые резким прыжком бросились вперёд. Чиж выстрелил ещё и ещё раз. Одна собака пронзительно завизжала, волчком закрутилась на месте, раскидывая капли крови из пробитого бока, и вдруг упала, оборвав визг. Алька зажмурился и так вцепился в ветку, что пальцы побелели. Он не видел, как вся стая развернулась и скрылась в кустах, как Чиж поменял обойму пистолета и положил его обратно в карман.

- Слезай, герой, - услышал он ехидный голос.

Алька сердито взглянул в лицо Чижа, но не уловил насмешки и решил, что интонация померещилась. Неловко, обдирая коленками рыжую кору, мальчишка спустился на землю и боком, стараясь не глядеть, обошёл дохлую собаку. Наяву всё оказалось гораздо прозаичнее и страшнее. Такой романтики не очень хотелось. Он не думал, что будет стрельба по-настоящему. И кровь, и трупы тоже по-настоящему. Это, конечно, всего лишь облезлая шавка. Но Чиж говорил, «человек пять-шесть уложил», и друга у него убили. Это же люди, и их тоже – по-настоящему!

Алька не заметил, что он всё ускорял и ускорял шаги, стремясь оказаться дальше от страшного места, и очнулся от того, что кто-то крепко сжал его плечо, останавливая.

- Ты истерику брось, - жёстко сказал Чиж, - Знал, куда шёл. Это тебе не в интернате в войнушку играть. Успокойся, соберись и иди за мной след в след. ЗА мной, понял? Аномалии тут такие же настоящие, как и слепые псы. Гляди!

Чиж достал из кармана гайку и, примерившись, кинул её на несколько метров вперёд. Не долетев до земли, гайка вдруг рванулась вверх, словно её кто-то подбросил, и пронеслась по кустам, оставляя за собой ровную линию срезанных веточек и листьев.

- Наглядно?

- Ага, - прошептал Алька, торопливо пристроился за спиной сталкера и мысленно поклялся, что не отойдёт от этой спины не на шаг.

К полудню они дошли до открытого места, на котором виднелось приземистое бетонное сооружение, напоминающее коробку из-под обуви. Добрались без приключений. Все ловушки Чиж обходил, а Алька не выглядывал из-за его спины, отчаянно труся. Ещё по пути в низинке они видели стаю необычайно крупных и тоже уродливо-плешивых кабанов. Чиж сперва вскинул автомат, но потом опустил и, приложив палец к губам, торопливо пошел в сторону. Звери жрали кого-то, чавкая и похрюкивая от удовольствия, и другая, живая и подвижная еда, их пока не интересовала.

Чиж огляделся и кивнул на бетонное строение:

- Вот он, бункер. Нужное окно с нашей стороны, у правого угла. Двигаем потихоньку. Охраны, вроде, нет; повезло.

Шли они медленно, словно по минному полю. А может, не словно, а так оно и было – Алька не знал. В кино возле подобных полей выставляется табличка: «Осторожно, мины!», но что-то подсказывало мальчику, что тут предупреждать никто никого не будет.

Они подошли уже почти к самому окошку, но тут Чиж резко остановился и негромко выругался сквозь зубы.

- Что? – высунулся из-за его спины Алька.

- Смотри, - кивнул ведущий.

Алька присмотрелся, но ничего необычного не заметил. Бетон стены, потемневший от постоянных дождей, местами раскрошился и был покрыт зелёным налётом водорослей. Почти у самой земли чернело узкое окошечко без стекла, влажное и осклизлое. Примерно в полуметре от стены растеклась широкая лужа с неровными краями, больше похожая не на воду, а на густой кисель. Пробегающий ветерок шевелил редкие травинки, но лужа была неподвижна. С плотно укрытого свинцовыми тучами неба опять начал моросить противный дождь. Алька пожал плечами:

- Не вижу ничего такого. Только лужа какая-то густая.

- Во-во, густая. Следи! – и Чиж опять кинул гайку, попав почти в центр лужи. То, что произошло дальше, напоминало опыт с недавнего урока химии: вокруг гайки вздулся пар, а сама она стала с шипением носиться кругами, уменьшаясь в размерах. Вспыхнул язычок пламени, и всё успокоилось.

- Кислота? – удивился Алька, - А откуда она пролилась?

- Это тоже аномалия. Не слышал о таких? Познакомься.

Чиж, а за ним и Алька, аккуратно обогнули лужу и вплотную приблизились к окну. Мальчик присел на корточки и заглянул в подвал. Дневной свет, падающий в узкую щель, терялся почти сразу в застоявшемся воздухе. Ничего не было видно, но слышались шорохи, возня и топот множества маленьких лапок. Чиж включил фонарик и направил вниз яркий луч. Алька увидел небольшое пустое помещение с закрытой дверью, по которому, на миг испугавшись фонаря, метались крысы. В отличие от своих обычных собратьев, они не запаниковали, не помчались к норам, видневшимся в полу, а столпились под окном, задрав вверх морды с голодными и слишком умными глазами. Чиж понял, что прежде, чем Алька ступит на пол, звери обглодают его не хуже стаи пираний. Он снял с плеча автомат и дал в щель очередь. От грохота, усиленного пустотой подвала, у Альки заложило уши. Крысы перегруппировались, легко обнаружив «мёртвую зону» возле самой стены, но и не подумали убегать. Держать одновременно фонарик и оружие было невозможно.

- Посвети,- буркнул Чиж, - и ищи самую большую крысу, должна быть такая. Да не возись особенно, к стене прижимайся, чтобы в студень случайно не наступить.

Алька опять осветил подвал. Он переводил луч с места на место, а Чиж короткими очередями укладывал зазевавшихся крыс. Но, казалось, их не становилось меньше. Вдруг в дальнем углу возле норы мелькнул кто-то значительно больший, ростом с собаку.

- Вон! – крикнул Алька, указывая лучом.

Чиж сориентировался мгновенно и, слегка развернувшись, выпустил остаток магазина в чудовище. Оно подпрыгнуло и, упав на спину, замерло. Остальные крысы словно растерялись и бросились врассыпную, как обычные городские грызуны. Не прошло и минуты, как в подвале не осталось никого живого. Но Чиж методично продолжал обшаривать лучом помещение. Раз, другой, третий. Вдруг под серой шерстью одной из убитых крыс что-то блеснуло, отбросив в глаза яркий солнечный зайчик. Чиж наклонился ниже и стал вглядываться, слегка поводя фонариком.

- То! – наконец, выдохнул он, - Увидел, Крошка Ру?

Алька кивнул, не обратив внимания, что первый раз отозвался на новую кличку, словно бы принял её. Сейчас ему было не до клички, он жутко боялся спускаться в подвал. Но Чиж, словно не замечая этого, достал из рюкзака прочную верёвку, быстро размотал её и ловко обвязал Альку вокруг пояса.

- Давай, - кивнул он, - Лезь аккуратненько.

Алька встал на колени, потом лёг на живот и ногами вперёд начал протискиваться в дыру. Это был самый опасный момент: Чиж держал верёвку, фонарик и «калаш» лежали рядом, а мальчишка полностью закупорил окно, что там внутри – видно не было. Извиваясь как червяк, Алька протискивался всё дальше и дальше и, наконец, повис, уцепившись руками за край окна. Чиж быстро включил фонарик, одной рукой удерживая верёвку. Внизу по-прежнему было спокойно.

- Прыгай! – скомандовал он, - До пола сантиметров тридцать, не трусь.

Алька вытянул носки и разжал руки. Ноги стукнули в пол, мальчишка качнулся, но от падения его удержала натянутая верёвка. Теперь надо было пройти почти до противоположной стены и взять Золотой Корень. Брезгливо морщась, мальчик стал пробираться вперёд, стараясь не наступать на серые тушки. Дойдя до места, он присел и потянул за уголок то блестящее, золотистое, ради которого неизвестный Михалыч и отправил их сюда. Вещица оказалась небольшой, но увесистой. Положив её в один из многочисленных карманов уже изрядно перепачканной курточки, Алька торопливо возвратился к окну. Чиж, внимательно следивший за ним, погасил фонарь

- Подними руки. Я тебя немного подтяну, а ты хватайся за окно.

Алька поднял руки, встал на носочки и сам словно весь вытянулся навстречу прямоугольному пятнышку света над головой. Чиж, поднатужившись, начал тянуть верёвку. Усложняло дело то, что в полуметре лежал ведьмин студень. Он не шуршал и не пищал, как крысы, но тоже поджидал свою жертву. Натяг, перехват, ещё натяг, перехват, ещё пять сантиметров. Алька не сразу смог зацепиться за окно: руки скользили, по спине ползли капельки холодного пота. Казалось, сейчас из темноты выпрыгнет кто-то и вцепится в спину.

- Спокойнее, - пробормотал Чиж, - спокойнее. Не дёргайся. Всё в порядке, всё уже хорошо.

Алька выдавливал себя наружу всё дальше и дальше. Он упёрся руками в землю, рванулся в последний раз – и вдруг получил такой сильный удар в плечо, что отлетел к стене. Боль расползлась до локтя, из глаз хлынули слёзы обиды.

- Ты чего?! – крикнул он, пытаясь вскочить, но поскальзываясь и падая снова.

Чиж схватил его за воротник, поставил на ноги и ткнул пальцем в сторону лужи:

- Забыл? Ещё бы рывок, и ты в неё со всего маху головой влетел. Не обижайся, но это был самый действенный способ остановки.

Алька вспомнил гайку, и обида моментально испарилась. Уж лучше пусть плечо поболит, чем без головы остаться. Они аккуратно обошли аномалию и по своим едва заметным следам вернулись к лесу. Там Чиж объявил привал.

- Уж не обессудь, обойдёмся сухим пайком. Дома горяченького поедим, - приговаривал он, развязывая рюкзак.

- А где бы умыться? – огляделся Алька.

- Тоже дома. Вечером. Даже если ручеёк найдём, я тебе в него лезть не посоветую. Потерпи, не треснешь от грязи. Ешь давай.

Но есть Альке не хотелось. Перед глазами стояли злобные противные крысы, убитая уродливая собака, страшная лужа, и он ощущал себя тоже страшным, грязным и противным. В такой ситуации желудок категорически отказывался что-либо принимать. Чиж пожал плечами и не стал настаивать. Он не помнил, чтобы с ним в начале сталкерской жизни было что-нибудь подобное, но допускал, что такое возможно. «Пацан ещё, что с него взять», - с лёгким презрением думал он, жадно уплетая бутерброды и запивая их холодным чаем из фляжки. Алька тем временем, чтобы отвлечься, вытащил из кармана артефакт и стал его разглядывать. Он состоял как бы из трёх толстых металлических веток, переплетённых самым причудливым образом. Блестел он замечательно. Даже не похоже было, что месяц провалялся в грязном подвале, а до этого вообще был в земле. Алька вертел его, перекладывая из руки в руку, Надеясь ощутить какую-то энергию, тепло, покалывание – хоть что-нибудь. Но кроме необычной тяжести ничего не чувствовал. Чиж протянул руку и взял у него Золотой Корень.

- Интересная штука. Не знаю, про какие там медицинские свойства Михалыч намекал, но, по-моему, это ко всему прочему ещё и золото. А что, радиация, ядерные процессы идут, атомы в атомы превращаются – почему бы и золотишку не образоваться. Впрочем, это не наше дело, пусть учёные мудрят. Я такое первый раз в руках держу и вряд ли ещё когда-нибудь найду.

Чиж спрятал артефакт в контейнер, притороченный к поясу, и лёгким пружинистым движением вскочил на ноги.

- Вставай, Ру, пошли. А то нам столько же ещё обратно топать, а ты, я гляжу, уже совсем раскис.

- Я не раскис! – возмутился Алька, чувствуя, как всё тело действительно налилось усталостью и молит об отдыхе и сне. Но он поднялся, пристроился за спиной ведущего и стал упорно отмерять шаг за шагом.

Дождь всё также моросил, превращая землю в чавкающую жижу, и идти от этого было ещё труднее. Чиж вздыхал, сдерживая шаг, и молил Зону о том, чтобы никто больше не встретился им по пути, понимая, что Альку сейчас сможет слопать кто угодно, а тот не сообразит даже рукой взмахнуть. Не приспособлен он для Зоны, нечего ему тут делать. Нет, вот вернутся они в притон, купит Чиж ему еды – и пусть топает себе пацан обратно, в нормальный мир, бабушку свою ищет.

Услышав треск ломающихся сучьев под напором крупного и, без сомнения, направляющегося к ним объекта, Чиж похолодел. Не помогли просьбы, не проскочили они. Чиж резко вскинул автомат и услышал, как за спиной хриплым от ужаса голосом вскрикнул Алька. Да, чудище, появившееся из зарослей, могло впечатлить кого угодно. «Что его привело сюда, почти на край Зоны?» - отвлечённо подумал Чиж, глядя в прицел на крупного злобного кровососа. Впрочем, добродушного экземпляра данной породы ему встречать не приходилось. Чиж дал очередь, но чудовище, не обратив на это никакого внимания, продолжало приближаться. Шёл мутант тяжеловато, и по отвисшему животу было понятно, что он сыт. Но это ничего не меняло. Кровососы умели заготавливать еду впрок. Вот сейчас он переломает им позвоночники, сложит под кустиком – и пару дней ему можно будет не заботиться о питании. Чиж выстрелил снова. Кровосос оскорблёно взревел и прибавил ходу. Алька смотрел на него не сходя с места, но не потому, что был такой смелый и уверенный в себе, а просто потому, что ноги отказались повиноваться.

Последняя очередь, похоже, нанесла противнику ощутимый вред. Он скорчился, издав утробный рёв, но падая, словно прыгнул вперёд и завалился на Чижа всей своей массой. Сталкер свалился на спину и послал ещё одну очередь, в упор. Лапы убитого кровососа судорожно дёргались, и со стороны казалось, что он выискивает слабое место жертвы.

Вдруг Чиж услышал отчаянный пронзительный крик и боковым зрением заметил, как к нему метнулся Алька, зажав в руке выданный «на всякий случай» нож. Мальчишка размахнулся и со всей силы воткнул лезвие в уже мёртвого кровососа, а потом, не в силах вытащить оружие, стал обеими руками спихивать страшного врага с Чижа. Чиж напрягся и оттолкнул тушу.

- Ты живой, живой? – со слезами на глазах кинулся к нему Алька.

- Всё в порядке, только поцарапанный, всё хорошо, - Чиж прижал к себе вздрагивающего мальчика и погладил по плечу. Надо же, не струсил, на помощь бросился. Неумело, правда, но это не беда, этому он научит.

Чиж удивился своим мыслям – совсем недавно он собирался отправить Альку на Большую Землю. Передумал? Передумал! Кажется, из парнишки выйдет толк. И глядя сверху на взъерошенные волосы на детской макушке, Чиж поклялся никогда не рассказывать о том, что помощь, вообще-то, была уже не нужна.

- Отдохнём? – спросил он Альку.

- Чего там, недавно отдыхали. Лучше пойдём. Если тебе не трудно, конечно.

- Мне не трудно, - улыбнулся Чиж, - Пойдём.

Дальнейший путь обошёлся без приключений. Отойдя недалеко от места схватки, Чиж глянул в ложбинку, где утром пировали кабаны, и понял, что именно они своим аппетитным запахом и восторженным хрюканьем приманили сюда кровососа. Теперь стада там не было, но валялись две сухие шкурки, не так давно принадлежавшие не самым мелким представителям копытных.

Когда сталкеры вышли к придорожной канаве, уже совсем стемнело. Но тут заблудиться было невозможно, а патрули не ходили. Впереди на дороге мелькнули два удаляющихся силуэта.

- Нас не арестуют? – тревожно спросил Алька.

- За что? Мы не в Зоне, идём себе по тропинке и идём. Откуда идём – никто не знает. Может, грибы искали. А что ничего не нашли – не сезон.

Алька с сомнением оглядел порванные, испачканные грязью и заляпанные кровью куртки, и подумал, что грибы в Приграничье, пожалуй, слишком агрессивны.

В знакомом домике всё повторилось. Дверь, квадратный охранник, равнодушно кивнувший на приветствие, лестница вниз и бар, полный голосов и запахов. Альку немного задело то, что их никто ни о чём не расспрашивал. В голове не укладывалось, что все, пережитые им сегодня приключения, для других – жизненные будни, не требующие особого внимания.

Чиж заказал еду, кинул рюкзак на стул и вывел Альку обратно на улицу – в импровизированный душ за деревянной перегородкой. Куртки постирали и оставили сохнуть под навесом, а сами вернулись в бар, где их уже ждал ужин.

Альку разморило окончательно. Слегка поддерживаемый под руку, он поднялся в номер и, с трудом раздевшись, рухнул на матрасик, сразу нырнув в сон. Он уже не слышал, как Чиж уходил куда-то, унося Золотой Корень, как потом он вернулся, запер дверь и улёгся на скрипучую кровать. За окном о чём-то шептал бесконечный дождь, а Альке снились прерии, по которым бегали стада огромных крыс, а он пас их, гарцуя верхом на послушном кровососе.

4

От навязчивых мыслей лучше всего отвлекает творческий труд. Поэтому я неспеша, со вкусом, починил полочку в прихожей, сменил прокладку в давным-давно капающем кране на кухне, наладил перегоревший утюг и заодно, ради проверки, перегладил гору постельного белья. Это оказалось довольно муторным и совсем нетворческим делом. Мысли потекли в другую сторону: как редко мы всё-таки задумываемся о домашней работе! Нам кажется естественным, что на крепких мужских плечах лежит тяжёлая мужская работа, а на хрупких женских – лёгкая женская. Но утюги и полки ломаются крайне редко, а варить, мыть, гладить, стирать и бегать по магазинам надо ежедневно. Нет, мужчинам просто необходимо брать на себя часть домашнего труда!

Эти мысли посещали меня не впервые, но помыв пол, залезая под многочисленные ножки разной мебели, или потратив полдня на приготовление примитивного молочного супа (с последующей чисткой кастрюли и плиты), я малодушно прятался от женских дел за свою «безразмерную» работу. Она действительно выматывает, выжимает все соки, но бывает, бывает же свободное время! Вот если бы у нас росла дочь, она стала бы Марине настоящей помощницей. Стоп! А почему сын не может стать настоящим помощником? Ему тоже некогда, у него уроки и спортивные секции? Разбаловал я его, распустил. Вот как раз через пару дней занятия в школе заканчиваются, до экзаменов он ещё не дорос, пусть дома работает.

Твёрдое отцовское решение значительно улучшило моё настроение. Жалость к жене, вынужденной тащить на себе дом и двух мужиков, переполнила душу, и я решил приготовить ужин. На что-то серьёзное не покусился, сбегал в магазин за продуктами, а дома нажарил картошки (по-моему, каждый уважающий себя мужчина должен уметь жарить картошку), отварил сардельки, приготовил на закуску яйца под майонезом, а к чаю элегантно разложил на блюдце печенье «Юбилейное».

Марина позвонила около пяти:

- Олежек, я уже в пути. Если тебе не сложно, начни, пожалуйста, чистить картошку. Сейчас подбегу, что-нибудь на ужин соорудим.

- Хорошо, - ответил я, внутренне посмеиваясь.

Разумеется, дорогая была приятно удивлена моими достижениями в домоводстве. Мы быстро справились с ужином, оставив Динькину порцию на сковородке под крышкой, и решили вечер потратить на кино. Как раз по одной из программ шёл старый двухсерийный фильм, лирическая комедия. Терпеть не могу популярные нынче триллеры – катастроф мне хватает на работе, а фантастические монстры болезненно напоминают Зону. Зато такие вот лёгкие и нежные картины прекрасно успокаивают.

После фильма на экране появилась заставка программы «Время».

- А где Денис? – вдруг встрепенулась Марина.

- Ты же говорила, что у него тренировка и физика, - напомнил я.

- Физика и тренировка, - поправила меня жена, - Баскетбол заканчивается в семь. Даже если отдохнуть, очень медленно собраться и пойти до дома пешком, всё равно к восьми доберёшься.

- Может, гуляет, - пожал плечами я.

Тревожиться не хотелось. Несмотря на время, на улице было светло, и даже за домами на горизонте проблёскивало солнце. Конец мая, всё-таки. Погода чудная, уроков уже не задают, до каникул два дня. Я бы точно гулять отправился.

Марина ушла на кухню. Стоило ей начать нервничать, и она спешила что-нибудь готовить или стирать. Сегодня её выбор пал на еду. Я пожал плечами. Всё-таки женщины – суматошные существа. Если тринадцатилетнего, почти четырнадцатилетнего парня в девять часов вечера нет дома, это, по-моему, совсем не причина для паники.

В десять солнце уже не высовывалось между домами, сгустились сумерки, хотя небо ещё оставалось светлым. Мне тоже стало немного не по себе. Прогулка прогулкой, но можно же было занести домой сумку и спортивную форму. Да и позвонить мог, в конце концов. Я решительно взял трубку и набрал номер его телефона. И подскочил от неожиданности, когда со шкафа донеслись дикие ритмы современной музыки. Конечно, не я один сую мобильник куда попало. Так что теперь Денис для нас «временно недоступен». И это мне уже совсем не понравилось.

Около одиннадцати Марина жалобно сказала:

- Давай позвоним куда-нибудь.

В моей памяти послушно выплыли номера скорой помощи, больниц и морга. Видимо, они отразились на моём лице, потому что Марина торопливо добавила:

- Нет-нет, я имела в виду тренера и Сашу, пока они ещё не уснули.

Звонить, разумеется, предстояло мне. Кому же, как не работнику МЧС, вести подобные розыски. Сперва я набрал номер тренера по баскетболу. Его ответ меня не только не утешил, но даже озадачил: сегодня Дениса он не видел, а тренировка у них должна быть только завтра. Я извинился и набрал номер Саши. К телефону подошла его мама. Саша уже спал, и его пришлось разбудить. Сонным голосом безо всяких эмоций Саша поведал мне о том, что Денис у него сегодня не был и не собирался, а физика в этом учебном году уже закончилась.

- И в школе Диньки сегодня тоже не было, - добавил Саша.

Мы с Мариной уселись за стол и уставились друг на друга. Что же это такое? У нашего ребёнка глубокий склероз? Он оставил дома мобильник, перепутал расписание тренировок, не подумал договориться с приятелем о встрече и, выйдя утром из дома, напрочь забыл о школе. Но этого не может быть! Звонить по тем самым, известным мне номерам, не хотелось. Это же ужас: набрать 03, спросить про своего сына и замереть, задержать дыхание в ожидании ответа. И даже если скажут, что такой мальчик в больницы не поступал, облегчение не почувствуешь. Наоборот, накатит новая волна паники: где же он?

Марина облокотилась на стол и сжала голову руками. Я, наоборот, встал и начал мерить шагами пёстрый палас на полу. А потом зачем-то открыл дверь в комнату Дениса, словно он мог сейчас выскочить из-за спинки кровати и радостно воскликнуть:

- А здорово я вас разыграл!

Разумеется, никто ниоткуда не выпрыгнул. Фонарь у окна освещал книги и тетради, небрежно сдвинутые на край стола, старенькое покрывало на кровати, магнитофон, выставивший антенну, как одинокий ус, пару гантелей в углу. Я шагнул назад и уже хотел было закрыть дверь, но тут мне показалось, что беспорядок на столе какой-то не совсем обычный. Почему всё сдвинуто в один угол, зачем освобождена середина? Я щёлкнул выключателем и подошёл к столу. В центре его лежал незаклееный и неподписанный конверт. У нас в семье никто не читает чужих писем, дневников и блокнотов, но что-то подсказало мне, что содержимое конверта адресовано нам.

- Марина, - позвал я негромко.

В зале упал резко отодвинутый стул, и Марина вбежала в комнату. Увидев у меня в руках конверт, она прижала руки к груди и с надеждой прошептала:

- Что? Что там? Ты смотрел?

Не отвечая, я вытащил листок, исписанный аккуратным Динькиным почерком и начал читать вслух:

- Дорогие мама и папа (ну прямо дядя Фёдор из Простоквашино)! Надеюсь, сейчас ещё вечер, и вы не успели начать волноваться за меня (м-да, сын лучшего мнения о родителях, был уверен, что мы спохватимся раньше). Да, я сегодня утром навыдумывал всякую всячину, чтобы вы дольше не искали меня. Со школой всё нормально, оценки нам уже выставили, последние два дня ни на что не влияют и не считаются. А в каникулы убежать сложнее – сложнее придумать повод надолго уйти из дома. Я всё продумал (вот паразит, он ещё и продумал всё!). Только вот деньги на билет взял без спросу и папину старую форму. Но она же старая, он в ней картошку копал!

Я прервался и посмотрел поверх письма на Марину. В голове завозились кое-какие подозрения. Я смутно начал догадываться, куда понесло моего драгоценного сына. Марина дёрнула меня за рукав:

- Да читай же дальше, не тяни.

- Приеду, наверное, через месяц, - послушно продолжил я, - Деньги  все верну до копеечки. Но уехал я просто ради приключений. А то у папы вон какая жизнь, а у меня всё одно и тоже: школа, баскетбол, лёгкая атлетика. Нормально, но скучно. Куда я поехал, папа, наверное, уже понял. Конечно, в Зону. А то у нас в классе мне все пацаны завидуют, что у меня папа-сталкер. а я ничего толком не знаю. Ты почти и не рассказывал о Зоне, вот сам всё и выясню. А телефон специально на шкафу оставил, чтобы вы меня не нашли. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Целую. Ваш сын.

Я закончил читать, опять взглянул на Марину и подивился произошедшим с ней переменам. Бледная, измученная ужасом женщина превратилась в покрасневшую от гнева фурию.

- Это всё ты! – закричала она, - Твои романтические бредни о тяжёлых суровых буднях, твоё настоящее мужское воспитание!

Я слушал молча, но не потому, что признавал за собой какую-нибудь вину. Просто привык видеть самые разные проявления чувств и знал, что в данном случае лучше не спорить.

Вскоре Марина перестала кричать, села на Денискину кровать, закрыла лицо руками и расплакалась. Я гладил её по волосам и приговаривал, что ничего страшного не произошло. Мальчишку, шляющегося без взрослых, очень скоро поймают, и увидим мы его на днях, может быть, уже завтра, а не через месяц.

- Так ищи! – нервно воскликнула Марина, - Ищи, не стой, как пень! У тебя такая организация, такие связи!

А что мои связи? Я же не УВД, искать умею только тех, кто попал под завал, уплыл на льдине или заблудился в тайге. Главное отличие не в системе поиска, а в том, что мои подопечные всегда очень хотят, чтобы их нашли, и стараются помочь, подать сигнал. А мой сын как раз этого не хочет, даже телефон на шкаф зашвырнул.

Я шумно вздохнул. Нет, мои друзья и связи здесь не помогут. Найти Дениску сможет только тот, кто сам прекрасно ориентируется в вывернутом мире Зоны, то есть, бывший сталкер. Я набрал номер моего непосредственного начальника и кратко описал ситуацию. Но нам по штату положено понимать сё с полуслова, поэтому он раздумывал всего несколько секунд и велел:

- Заявление напиши, у жены оставь, завтра заскочу, заберу. Оформляю… Нет, не отпуск, он тебе после понадобится. Оформляю командировку в «горячую точку» по собственному желанию. Удачи!

Я выключил телефон. «Горячая точка». С детства ненавижу это словосочетание. Но про Зону иначе не скажешь. Опаснее место на Земном шарике вряд ли отыщется. Марина, слышавшая наш разговор, открыла шкаф, чтобы приготовить смену белья и прочие вещи, но я твёрдо отправил её спать. Что брать в ТАКУЮ командировку, знал только я сам.

5

Алька ужасно боялся, что его выгонят домой, равнодушно бросив: «Помог – теперь свободен». Выгонят домой. А у него нет дома. Интернат не в счёт. Но спрашивать никто не будет, выгонят и всё. Услышав шаги в коридоре за дверью. Алька сжался на матрасе и попытался спрятаться под одеялом.

- Неужели всё ещё дрыхнешь? – насмешливо спросил Чиж.

На Альку накатил запах свежести, осенних листьев, и даже упала капля. Он открыл глаза. Умытый весёлый Чиж расчёсывал мокрые волосы.

- Я не сплю уже, я так лежу.

- Так лежать тоже не годится. Сбегай, умойся и поешь, я за тебя заказ сделал. А потом приходи, обсудим следующее дельце.

Следующее дельце?! Восторг пружинкой подбросил Альку с матраса, и он, дробно постукивая ботинками, торопливо сбежал по лестнице. Следующее дельце! Значит, никто никуда его не отправляет, не выгоняет. Он остаётся тут, он – настоящий сталкер!

Вот так и началась Алькина новая жизнь. Теперь он не расставался с Чижом, учился понимать не только его слова, но и мимику и жесты; учился обращаться с оружием, хотя это получалось не очень хорошо – трудно было не зажмуриваться в момент выстрела; учился распознавать аномалии и точно рассчитывать точку наибольшего приближения к ним. Много ещё чему учился Алька. Он оказался не очень сообразительным, слабо подготовленным физически, но зато старательным. Постепенно он стал буквально тенью своего наставника, ещё одной парой его глаз и рук. Да и Чиж, тоже одинокий, не сумевший найти себе место в обычной жизни, по-своему полюбил мальчишку, привязался к нему.

Почти полгода они вместе топтали Зону. Ту, последнюю ходку Алька помнил плохо. Может, потому, что она была похожа на остальные, может, травма стёрла навсегда часть воспоминаний.

А начиналось всё обыкновенно. Хмурым осенним утром двое сталкеров направились по тропе в сторону Периметра. Шли молча. Алька, хлюпая по лужам, почему-то стал прикидывать, какой сейчас месяц. Получался то ли май, то ли апрель. Одним словом, весна. Алька раньше любил весну. Солнце, ручьи, птицы. Банально, но приятно. А тут всё время одно и тоже. Всегда осень. Солнце бывает, но так редко, что это почти не в счёт. И никому не приходит в голову даже в хороший денёк раздеться и позагорать. Со свежей зеленью тут тоже напряжёнка. Что трава, что листья постоянно сухие и скорее бурые, чем зелёные. Осень – она и есть осень. Похоже, что время тут остановилось.

- Чиж, - окликнул он товарища, - Может, в Зоне время остановилось? Всегда одна и та же осень. Время остановилось, поэтому сталкеры не стареют. Я ни одного старого сталкера не видел.

- Всё гораздо проще: ты не видел ни одного старого сталкера, потому что они столько не живут. А погода… В каждом месте своя погода. В Африке, например, снега не бывает, а в Арктике…

Оба сталкера одновременно бросились на землю, откатились в кусты и замерли, глядя в оставшуюся сзади кромку придорожного леса. Они ещё не поняли, что именно их насторожило, но разбираться с проблемой всё-таки лучше, оставаясь для этой проблемы незаметным. Через несколько секунд Чиж увидел медленно идущие вдоль дороги фигуры. Он показал на них пальцем, и Алька согласно кивнул – он видел тоже. Пятеро человек в камуфляжных костюмах и специальных масках, держащие наизготовку автоматы и шагающие на редкость слажено, никак не могли быть обычными сталкерами. Алька показал на плечо и изобразил вопрос. Чиж медленно закрыл и открыл глаза: да, это шли военные. Находиться в Зоне имел право очень узкий круг людей, занимающийся охраной и исследованиями, а все остальные являлись лишними элементами и - негласно, конечно, отстреливались. По закону, принятому ещё после первого взрыва, растерявшиеся, заблудившиеся люди, случайно оказавшиеся в Зоне, подлежали мягкому выдворению из неё, профилактической беседе об опасности радиации и отправке домой. При каждом таком случае составлялся акт. Но позднее, когда появились сталкеры, система дала сбой. Во-первых, они не хотели быть найденными, и приходилось прикладывать огромные усилия для розысков. Во-вторых, после выдворения домой они опять возвращались, и военные натыкались на одни и те же лица. И, в-третьих, поимок стало так много, что для профилактических бесед и составления актов потребовался бы новый штат сотрудников. Официально закон никто не отменял, просто все, проникшие в Зону без документов, стали считаться вне закона. Сперва кто-то был убит случайно при задержании, а потом это вошло у военных в привычку. Своеобразное сафари. Никаких судебных преследований не было и быть не могло – все, выбравшие путь сталкерства, на Большой Земле числились исчезнувшими, без вести пропавшими или просто были никому не нужны.

Иногда с военными можно было договориться. За ценный артефакт или хорошую сумму. Можно было за определённый процент свободно входить в Зону и выходить обратно прямо через КПП. Но Чиж был у них в чёрном списке и не смог бы не то, что договориться, но даже начать переговоры.

Появление военных было неожиданностью. Они, конечно, регулярно устраивали подобные зачистки территории, но предпочитали проверять более оживлённые места и нахоженные сталкерские тропы. В подобную глушь не забирались ни разу. Чиж и Алька сходили с дороги всегда в разных местах и были уверены, что никаких следов нет, но кто его знает. Стало не по себе. Впрочем, патруль, похоже, просто проверял подходы к Зоне. Ни на что не отвлекаясь, они так и шли вдоль дороги, пока не скрылись из вида. Товарищи полежали ещё немного: вдруг военные вернутся? А потом вылезли из кустов и направились дальше. Вроде ничего не произошло, но на душе остался неприятный осадок.

День прошёл неплохо. Они не вляпались ни в одну аномалию, не попали ни к кому не то, что на обед, но даже на закуску, нашли кое-что дельное. Перед возвращением решили устроить небольшой привал вместе со встреченными на тропе знакомыми на лицо сталкерами. Те шли из глубины почти пустые.

- Мы сегодня не столько искали, сколько прятались, - посетовал молодой парень с перевязанной рукой, - Военные облаву устроили, словно на волков. Взбесились, что ли?

- Это у них начальство высокое ожидается, - пробасил его друг в роскошную окладистую бороду, - Где-то раз в год оно приезжает, и солдатики проводят великую чистку. Кого не прикончат, того так запугают, что никто за Периметр нос не высунет. А пока мы очухаемся, начальство отбудет, можно опять поблажку давать.

Перевязанный неловко вытащил из кармана помятую пачку сигарет и закурил. Чиж едва заметно поморщился. Он не курил вообще, но не потому, что берёг своё здоровье, а потому что считал: запах табака демаскирует.

- Так что, братцы, пошли ночлег искать, - предложил бородатый, - Есть у меня на примете неподалёку хатка, а где двое, там и четверым места хватит.

- Нет, спасибо, конечно, но мы пойдём, - отказался Чиж.

- Дело ваше, - не стал настаивать «хозяин» хатки,- Можно и выйти. У них же не плотный заслон по всему Периметру.  Да и ушли они все, скорей всего. Шороху навели и ушли – чего ещё тут делать.

Чиж и Алька попрощались и пошли не таясь прямо в сторону дороги. Но когда место отдыха скрылось из глаз, Чиж резко свернул влево и торопливо отшагал метров триста. В зарослях кустов он остановился и оглянулся. Алька первым начал разговор :

- Чиж, а почему бы нам и правда не пересидеть тут?

- Сколько сидеть? Еды у нас больше нет и воды мало. Но не это главное. Пойми, уже никто никого не караулит. Разве что в самых известных местах оставили по человеку для проформы.

- Но хотя бы до утра. Не помрём с голоду.

- Да ты понимаешь, о чём говоришь? Ты хотя бы раз ночью в Зоне был? Не был. А вот мне однажды довелось. И повторять этот опыт не имею ни малейшего желания. Мы в темноте ничего не видим и перед мутантами не то, что на ладони, а прямо-таки на блюде в голом виде.

- Но нас же приглашали в хижину.

- Знаешь, может я и перестраховщик, но не тянет меня ночевать с почти незнакомыми людьми. Допустим, от монстров они с нами вместе отбиваться будут, но если их хатку найдут военные, да увидят меня и, потирая ручки, выдвинут ультиматум – боюсь, сдадут. За свою шкуру меня, чужого, сдадут. Нет уж, Ру, лучше мы с тобой пойдём потихонечку и до темноты выберемся к сытному ужину и тёплой постели.

Логические доводы развеяли все Алькины сомнения. К тому же он совершенно доверял своему старшему товарищу, выходившему у него на глазах из казалось бы безнадёжных ситуаций. А Чиж добавил:

- Мы с тобой пойдём не там, где всегда, а на километр левее. Те места ещё более дикие.

«Километр левее» растянулся в полных два, но Альку это не особенно напрягло. Дорога была вполне приличной, а из нечисти встретилась лишь небольшая стая слепых псов, которая разбежалась после первого выстрела. А вот когда Чиж повернул к Периметру, стало значительно хуже. Казалось, что раньше здесь был военный полигон, и до сих пор земля не смогла даже слабо выровнять окопы, пулемётные гнёзда и воронки, оставшиеся от взрывов. Впрочем, может тут просто получился такой рельеф благодаря природным особенностям. Как бы там ни было, передвигаться по такой пересечённой местности было очень непросто. К тому же оказалось, что здешние ямки, бугорки и впадины весьма полюбились аномалиям. Они располагались не особенно близко друг к другу, проход, хотя и извилистый, существовал. Значительно хуже, что заметить их даже по косвенным признакам было очень сложно. Алька чуть не ступил в контактную пару, не обратив внимания на два холмика среди им подобных. Спасло лишь то, что он в этот момент пнул со скуки комок земли, и тот влетел прямиком в аномалию. Треск и голубая молния заставили замереть, а потом осторожно обойти опасное место. Да что Алька! Чиж и то чуть не попал в комариную плешь. Небольшая аномалия пряталась возле кучи земли так, что тень от неровности как раз покрывала её всю. Чиж подошёл так близко, что почувствовал движение воздуха, подталкивающего его в серый круг, и вовремя отшатнулся. Выручали только гайки, но их запас стремительно иссякал, приходилось использовать комья почвы.

Через полчаса такого передвижения Алька оглянулся, и ему показалось, что они продвинулись лишь на несколько метров.

- Чиж! – окликнул он, - Мы же на месте топчемся! Может, лучше вернуться по своим следам и обойти этот чёртов полигон?

Чиж тоже посмотрел назад, потом вперёд, взглянул на уже низкое солнце и отрицательно покачал головой:

- Нет, Ру, мы прошли уже больше половины. Просто впереди не деревья, а кусты, и кажется, что они приближаются медленнее. Минут через сорок мы до них доберёмся. А так назад идти – полчаса, потом обход искать неизвестно сколько. Не трусь, выберемся. Одно утешение, никакая тварь к нам сюда не полезет.

Чиж махнул рукой назад и вправо. Алька всмотрелся: там топталось несколько не очень крупных кабанов, которые, конечно, видели их и хотели поужинать, но не решались догнать и напасть, видимо, хорошо зная местность. Сталкеры медленно двинулись вперёд, а кабаны, потоптавшись немного, убежали искать более доступную добычу.

Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, видневшихся на западе, когда до кустов оставалось метров десять. Чуть впереди Альки виднелась электра, нервно посылающая вверх мелкие голубые искорки. Алька поднял горсть камушков и кинул в аномалию. Она взвилась и рассыпалась бенгальским огнём.

- Не смей! – шёпотом крикнул Чиж, но предупреждение запоздало.

Затрещали ветки, и из кустов выскочили двое, одетые в знакомую камуфляжную форму. Автоматные дула холодно смотрели на сталкеров. А те, увлеченные поиском прохода, не заметили, что почти сразу за кустами уже тянулась дорога, проложенная в некоторых местах для внутренней охраны Периметра. Последний наряд возвращался с обхода, торопясь до темноты попасть в надёжные казармы. Они шли молча, ещё не зажигая фонариков, и сработавшая электра не могла не привлечь их внимания.

Алька сжался от забытого уже чувства – ужаса. Сейчас военные казались ему опаснее мутантов – в тех, по крайней мере, можно было стрелять. Чиж почти незаметно подвинулся, стараясь прикрыть мальчика от возможного выстрела и лихорадочно вспоминая, что у него есть ценного для откупа. Но Алька вдруг решил, что тут здорово может выручить его возраст. Он широко шагнул вперёд, в свою очередь прикрывая Чижа, и звонким голосом сказал:

- Не стреляйте, дяденьки, мы заплутали, домой идём.

- Гляди, пацан! – изумлённо воскликнул один солдат и опустил автомат. Но другой не пошевелился и лишь процедил:

- Плевать, что пацан, а вот откуда они домой идут? Ты, Иван, ствол-то подыми, а то пацаны всякие бывают. Эй, ты, малой, шагай сюда! Да руки вверх!

Алька с готовностью вскинул вверх руки, но тут из кустов появились ещё двое военных. Один из них присвистнул:

- Да вы видите, кто перед вами?!

- Малой, - неуверенно сказал первый.

Но Чиж уже всё понял. Понял всё, но никакая разумная мысль в голову не приходила. Автомат на плече, пистолет в кармане – опасности не было. При любом его многозначительном движении патруль выстрелит на поражение. А рядом Алька, который совсем ни при чём. Мысли даже не пронеслись в голове, а промелькнули, как разряд контактной пары. А военный, задавший вопрос, едва сдерживая злобу, прокричал:

- Это же Чиж! Тот самый, что полгода назад пятерых наших уложил и брата моего, Серёгу! А ну, пацан, отскочи в сторонку.

Дальнейшее произошло настолько быстро, что позднее Алька сомневался, так ли было всё на самом деле. Военный, не целясь, нажал курок, автомат злобно застрекотал. Одновременно Алька пронзительно закричал: «Нет!» и бросился к Чижу, вытянув вперёд руки. Каким-то седьмым чувством мальчик понял, что наступает в затаившуюся электру, и попытался перенести тяжесть тела назад. Но тут его пронзила словно бы двойная боль: Одна – в руке, другая – во всём теле. Алька завалился на спину, потеряв сознание. Он уже не видел, как осел, а потом ткнулся лицом в землю Чиж, и как с криком: «Мальчишку-то зачем?» к нему бросился первый солдатик. То ли внутри черепа, то ли на самом деле бесшумно взорвался яркий свет – и тут же погас, оставив на мгновение его светящийся силуэт на фоне чёрного неба.

6

Потолок был белый. Ослепительно белый. Это удивляло – ведь в Зоне нет чистых цветов. Там всё серое. Серое и мокрое. А тут было светло, сухо и тепло. И пели птицы. Точнее, всего-навсего чирикали воробьи, но для человека, полгода не слышавшего их, они пели. Алька повернул голову и увидел окно с распахнутой форточкой. За ним качалась ветка дерева, покрытая ярко-зелёными листьям и щедро усыпанная белыми цветами, а по ней прыгал задорный воробей и весело чирикал. Всё ещё не понимая, где он, Алька попытался сесть, привычно опёрся на руку, но от пронзившей её резкой боли вскрикнул и упал обратно на подушку. Боль понемногу утихла. Подумав, Алька решил, что не такая уж она сильная, и крикнул он скорее от неожиданности. И всё-таки, что это за помещение? Боль, белый потолок, простая белая занавеска на окне – всё это наводило на мысль о больнице. Алька огляделся. Крашеная тумбочка и одинокий стул дополняли картину. Алька бережно приподнял больную руку – она оказалась забинтованной. Странно. Ещё более странно оказаться из-за этого в больнице.

Открылась дверь, и в комнату вошёл мужчина в белом халате. Увидев пациента, он улыбнулся:

-Очнулся? Молодец! Как себя чувствуешь?

-Нормально, - ответил Алька. Голос был хриплым, словно он молчал уже давно. – Только руку трогать больно. А зачем я тут?

В глазах мужчины мелькнула тревога, сразу же сменившаяся облегчением.

-Совсем ничего не помнишь?

-Смотря что. Как меня зовут – помню, а как в больницу попал – не помню.

-Тебя током ударило. В руку. Шок, кома, небольшая потеря памяти. А нашли тебя военные, поэтому ты в госпитале.

Военные… В голове что-то зашевелилось, но Алька не понял, почему это слово так его встревожило.

-И долго мне ещё тут лежать?

-Нет, Аля. Раз в себя пришёл – недолго.

Алька удивлённо приподнялся, опираясь на здоровую руку:

-Откуда вы знаете моё имя? Я же был без сознания.

-А ты, когда из комы вышел, всё кричал и звал бабушку. Повторял: «Найдите бабу Варю, я знаю, где она живёт, знаю». И всё адрес повторял. Вот мы её нашли, она приехала и рассказала нам о тебе.

-Но я не помню её адреса!

-После поражения током вспомнил. Может, письма видел, может, мама говорила. Запомнить не старался, но в голове отложилось. Подожди, я её сейчас позову.

Врач ушёл, а Алька лежал, не сводя глаз с двери, и думал, что так не бывает: бабушку разные люди искали столько месяцев, и вдруг он просто называет адрес. Наверное, произошла ошибка, и это не его бабушка.

Но дверь открылась, и в сопровождении того мужчины в халате, вошла настоящая баба Варя.

-Аленький мой, - запричитала она, - милый мой, наконец-то! Как уж я тебя искала, как искала!..

Она ещё что-то говорила, говорила, гладила Альку по голове, обнимала, стараясь не задеть больную руку. А Алька недоумевал: почему это ОНА его искала? Ведь всё было наоборот! Но воспоминания пробегали в голове разрозненно, непонятно, перемешивались лица, места, времена года. Он даже зажмурился, чтобы остановить это мельтешение и навести в голове порядок.

-Варвара Сергеевна, - тронул бабушку за рукав мужчина в халате, - мальчик устал, ему нужен покой. Давайте оставим его пока одного. Вечерком ещё придёте, поговорите.

Баба Варя послушно поднялась с кровати.

-Отдыхай, солнышко, отдыхай. Теперь мы не потеряемся больше, всегда вместе будем, обо всём наговорился.

Алька кивнул, не открывая глаз. Казалось: вот ещё чуть-чуть – и мысли встанут на свои места. Из палаты все ушли, стало пусто и тихо, но «чуть-чуть» всё никак не проходило. Алька напряжённо думал, думал – и незаметно уснул.

Проснулся он ночью. По комнате метался свет уличного фонаря, появляясь и пропадая за мельканием терзаемых ветром листьев. Где-то вдалеке погромыхивал гром. Пахло влагой. «Гроза» – подумал Алька и, осторожно встав с кровати, пошёл, держась за стену, к окну, чтобы закрыть форточку. Этому его с самого детства учила мама. Гром тем времен стал ближе, свет фонаря порой бледнел в ярких всплесках молний. Алька встал на цыпочки, дотянулся до форточки и захлопнул её. Вовремя – по стеклу и карнизу резко забарабанил дождь.

Обратно в постель не хотелось. Алька прижался лбом к стеклу (хотя в грозу делать это ему тоже категорически запрещалось). И тут небо прорезала необычайно яркая вспышка, рванулась, ослепляя пронзительно-белым – и в то же мгновение погасла, успев осветить двор, дерево, здание госпиталя и мальчика у окошка. Но и воспоминания этого мальчика, словно испугавшись электрического разряда, замерли, застыли, Позволили рассмотреть их порядок, а потом потекли неспешно и важно, ощущая собственную значимость. Алька увидел маму, бывшую квартиру, обломок потолка над кроватью, старый городской парк. Он как будто заново проживал – день за днём – прошлогоднее лето. Потом осень, интернат, поездку в Киев. И – Зону – самое таинственное и жуткое место на земле.

Гроза, освежив воздух озоном и смыв ливнем многодневную пыль, куда-то уползла. Опять стало темно, тихо и сонно. Только Алька, забыв про грозу, про больницу и озябшие босые ноги, стоял, прижавшись лбом к стеклу, и всё вспоминал и вспоминал.

Алька восстановил в памяти почти всё. Лишь последний день в Зоне не давал себя разглядеть полностью. Например, мальчик понимал, что Чиж погиб, но не помнил этого. И своего попадания в электру (а что ещё могло так ударить его током?) он не помнил тоже. Очень хотелось вернуться на прежнее место – казалось, что там оставлено что-то очень важное, тянуло, мучительно тянуло в Зону. Его уже выписали из госпиталя, и вместе с бабой Варей он уехал в небольшой городок под Харьковом. Стояло лето, замечательно солнечное лето, с абрикосами и алычой, с купанием и коричневым загаром. А перед мысленным взором постоянно маячила сырая серая Зона – и манила к себе.

Постепенно Алька смирился с этим ощущением, привык жить с ним. Баба Варя долго и муторно выхлопатывала документы на внука, потом записала его в ближайшую школу.

-Жаль только, - сокрушалась она вечером, - что надо в девятый по возрасту, а тебя в восьмой берут. Год-то потерян.

Потерян год? Алька вспомнил всё, чему научился в Зоне; вспомнил о том, как постепенно поборол свой страх, справился с неуклюжестью и несообразительностью; вспомнил Чижа – и подумал, что год не потерян, нет, он дал ему очень многое. А восьмой или девятый класс – это не так уж важно. Он всё равно выучится и приобретёт самую лучшую в мире специальность. Какую? Алька вспомнил, как Чиж не раз спасал его из смертельно опасных ситуаций, как он пытался закрыть его собой в тот последний вечер, и решил, что будет жить так, как он – защищая других людей.

7

Я с гордостью оглядел сваленное посреди комнаты снаряжение. Всё-таки за четверть века наука в области защиты человека шагнула далеко вперёд. Навигатор, наладонный компьютер, ПНВ, противорадиационная маска, костюм из довольно мягкой, но пуленепробиваемой ткани (я уж не говорю, что он терморегулируемый, водо- и газонепроницаемый), лазерный фонарик, практически невесомая фляжка, консервы, саморазогревающиеся при открывании банки. И множество не столь ярких, но не менее необходимых мелочей. Я усмехнулся – наука в области защиты человека сделала такой шаг вперёд, потому что перед ней семимильными шагами несётся наука по уничтожению человека. Если нет пули, то ни к чему пуленепробиваемый костюм, не правда ли? Кстати, об оружии. Его мне придётся добывать самому на месте. В наших командировках практикуется подобное. Если бы я ехал спецрейсом с группой таких же, как я, то оружие дали бы. Но когда я один и собираюсь передвигаться в обычных поездах-автомобилях – тут уж извините. Выдадут мне в дорогу автомат, а у меня нервы сдадут, и уложу полвагона. Нет, так не положено. Поэтому я прикинул, сколько может стоить моё вооружение, и захватил соответствующую сумму. Аптечку я тоже решил купить на месте. Марина принимала в моих сборах самое горячее участие, и пугать её я не хотел. Конечно, положил в кармашек рюкзака анальгин, бинт и йод, но и только. Представляю, что подумала бы дорогая жена, наблюдая, как я упаковываю ампулы с мощнейшим обезболивающим, противошоковым, антимикробным, противостолбнячным. Марина, конечно, понимала, куда я еду, но представляла плохо. По её разумению, мне могли угрожать две страшные опасности: радиация и воспаление лёгких от вечного дождя. Про мутантов она, скорее всего, слышала (не от меня, ни-ни), но не принимала их всерьёз, считая чем-то вроде «рыбацких баек». Я, разумеется, её не разубеждал.

- Главное – сообщай, как идут поиски. Обязательно, каждый день, - повторяла она, бесцельно бродя за мной по комнате.

- Каждый день вряд ли получится, - уклончиво отвечал я.

- Почему? Вот твой телефон, я уже положила на счёт нужную сумму. Ты только его не забудь.

Телефон я, конечно, взял, чтобы не расстраивать Марину, но не стал говорить, что в Зоне много мест, где связь пропадает, и аппарат превращается в бесполезную пластмассовую игрушку.

- Каждый день звонить не обещаю, - ещё раз твёрдо повторил я, - Когда получится, тогда и позвоню. И когда новости будут.

- И ещё, - Марина сжала руки и жалобно посмотрела на меня, - Пожалуйста, не привозите домой всякую радиационную дрянь в виде сувениров.

- А не радиационную можно, - отвлечённо поинтересовался я, представив себе почему-то хвост слепого пса.

- Не радиационного там нет, - отрезала Марина и вдруг заплакала, - Господи, Динька же совсем не защищён. У тебя вон какое обмундирование, а у него ничего.

- Он надел мой старый костюм, - возразил я, - Его свойства ослабли, но не сильно. Во всяком случае, с радиацией-то одёжка справится.

«С радиацией справится, - ехидно заметил мой внутренний голос, - а вот с кровососом вряд ли». Представив моего любимого сына в объятьях этого чудовища, я торопливо стал заканчивать укладку вещей, хотя до поезда оставалось ещё много времени – он уходил около десяти утра.

Билет я сумел купить только в плацкартный вагон. Начинались каникулы и отпуска, а с ними – великое переселение народов. В поезде было шумно и душно. Играли во что-то громкое дети, бегали маленькие дети, плакали совсем маленькие дети. Юноши и девушки включали музыку в плеерах так, что она прекрасно была слышна соседям. Женщины знакомились между собой, обсуждали преимущества и недостатки различных типов отдыха и время от времени покрикивали на детей. Часа через три я начал понимать, почему мне не выдали оружие.

Лишь к полуночи все в вагоне угомонились. Я тоже лёг на свою полку и закрыл глаза. Я умел расслабляться и засыпать мгновенно, но сейчас хотелось подумать, выработать какой-нибудь план действий, где искать Дениса, куда он мог отправиться? Как бы, например, поступил в таком возрасте я сам? Перед глазами возник старый потрепанный грузовик, шофёр, кидающий в окно пакетик с обедом, и значок радиации на ржавом покосившемся столбике. Стыдно признаться, но где-то в глубине души я был даже рад тому, что всё получилось так, как получилось, и я хоть ненадолго возвращаюсь ТУДА. Не зря же все эти годы Зона тянула меня, звала, мучила по ночам, когда я терял контроль над сознанием. Мне не раз приходилось слышать, что Зона не отпускает, и мужики, осевшие в нормальной жизни, вдруг бросали всё и возвращались. Но, по-моему, это не аксиома. Конечно, если бывший сталкер работает где-нибудь в тихом офисе «от и до», а летом ездит к тёще в огород окучивать картошку, организм не перенесёт такого издевательства и настойчиво потребует адреналина. Да не разового, при прыжке с парашютной вышки в ЦПКиО, а регулярного. Что же касается моей работы, то организм должен быть сыт и удовлетворён. Моя душевная тяга – что-то совершенно иное. Что же я оставил там? Детство? Друга? Найденный, но не вынесенный ценный артефакт?

Я приподнялся и перевернул тощую подушку прохладной стороной вверх. Не о том я думаю, не о том. Мне надо спасать сына, а я занимаюсь философскими измышлениями. Впрочем, как говорил герой известного анекдота, «думай – не думай, а трясти надо». Дениска, как я выяснил на вокзале, ехал этим же маршрутом до той же станции. Доберусь, там буду разбираться дальше. А пока – спать.

Я лёг на спину, расслабился и спустя минуту уже спал, а сквозь сон меня тихо, но настойчиво тянуло и тянуло в Зону.

8

Денис с раннего детства гордился своим отцом. Маленьким, он редко видел его дома и когда спрашивал: «Мама, а где папа?», то часто слышал в ответ: «Людей спасает». Учась в начальной школе, Денис тоже очень хотел кого-нибудь спасти. После уроков он часами просиживал на парапете набережной, но почему-то никто не тонул; он  гулял по самым старым районам города среди деревянных домов, но нигде ничего не горело; он с надеждой поглядывал на бездомных собак – вдруг они сейчас оскалят пасти и бросятся на кого-нибудь, но бродячие собаки отличались добрым нравом и покладистым характером. Постепенно подобные мечты растворились в быте. Отец воспитывал сына «по-мужски», и Денис рос здоровым, закалённым, сильным. Он перепробовал многие виды спорта и остановился на баскетболе и лёгкой атлетике – здесь можно было активно двигаться и выплёскивать переполнявшую его энергию. Занятия спортом не мешали весьма неплохо учиться. Жизнь била ключом.

У мальчишек в их классе всегда были кумиры. То вдруг все начинали восторгаться знаменитым автогонщиком, и стены в комнатах украшались постерами с яркими машинами стремительных силуэтов. То все теряли голову от известного рок-певца и громко, изо всей силы вторили его пению, растиражированному на дисках. А в этом году все почему-то словно помешались на сталкерах. Мужественные парни, ежеминутно играющие со смертью ради самой игры или достижения не очень понятной цели, а потом небрежно потягивающие водку в баре и при этом не теряющие ясности разума, будоражили воображение мальчишек. Денис знал, что его отец тоже был сталкером, но не придавал этому особого значения, привыкнув уважать его совершенно за другое. Да и рассказывал папа о своих приключениях редко и довольно скупо. Но друзья завидовали и постоянно пытались вытянуть из Дениса всё новые и новые подробности о жизни в Зоне. Денис уже на сто рядов пересказал всё, что слышал от отца, кое-что выдумал сам, но ребята считали, что историй должно быть гораздо больше, Денис скрывает их только затем, чтобы набить себе цену. И вот мальчишка во что бы то ни стало решил за лето набраться собственных впечатлений, таких, чтобы на весь учебный год рассказов хватило. Он не стал дожидаться начала каникул, понимая, что тогда будет гораздо меньше причин и возможностей исчезнуть из дома на целый день. Сбежать за два дня до конца занятий – отличный вариант: и дома до вечера не хватятся, и в школе проблем уже не будет.

Денис всё продумал. Заранее купил билет (хотел наврать, что на каникулы к бабушке едет, но в кассе у него никто ничего не спросил), потихоньку вытащил из родительского шкафа старый отцовский МЧС-овский костюм, даже для аптечки кое-что подобрал.

Всё прошло без сучка и задоринки. Денис опасался, что на вокзале его будет встречать милиция, но обошлось. Милиционеры на перроне, конечно, присутствовали, но в лица приезжих не вглядывались и на него никакого внимания не обратили. Попутка тоже попалась сразу – Денис посчитал это хорошим знаком. Более того, шофёр – молодой разбитной парень в сдвинутой на затылок смешной панамке – сразу сообщил, что довезёт до самого места, поскольку обеспечивает продуктами знаменитый бар «Элита», но деньги за проезд все и сразу. Денис вытащил из кармана жалкие остатки «капитала». Парень поморщился, но не отказался:

- Не щедро. Но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Договорились бы: остальное потом, но у тебя, может, «потом» и не будет, - парень отрывисто хохотнул, - Шучу я, шучу. По жизни такой вот шутник.

«ГАЗель», казалось, переняла характер своего хозяина. Она неслась на 150, подпрыгивая на ухабах, и лихо поворачивала, объезжая канавы. Денис вцепился во что-то обеими руками и следил только, чтобы никуда не стукнуться головой. Сзади громыхал и позвякивал груз, выдавая истинную сущность «продуктов питания».

Наконец, сумасшедшая гонка закончилась. Машина взвизгнула тормозами, словно лихо присвистнула, и встала как вкопанная, чуть не ткнувшись бампером в бетонную стену.

- Станция конечная: бар «Элита»! – провозгласил шофёр, распахивая дверь, - Просим пассажиров освободить вагоны.

Денис выпрыгнул и с сомнением оглядел строение. Бар «Элита» напоминал, скорее, бункер, одноэтажный, приземистый, без единого окошка, но с двумя входами. Шофёр, взяв накладные, направился к служебному, а мальчик – к общему. Дверь была элегантно отделана под дерево, с массивной ручкой чугунного литья. На ней красовалась надпись: «Только для людей». Денис хмыкнул и потянул дверь на себя. Внутри оказалось неожиданно просторное помещение, оклеенное фотообоями и освещённое лампами в четырёх плафонах молочного стекла. Несмотря на день – время деятельности – большинство столиков было занято. Возле посетителей стояли тарелки, напоминающие дешёвую вокзальную закусочную, а никак не элитное заведение. Зато меню в резной рамке, висевшее на стене рядом с дверью, демонстрировало ресторанные цены. Конечно, за комфорт надо платить, а из красивой тарелки и китайскую лапшу есть вкуснее. Из спиртных напитков предлагалась только водка, зато десяти наименований. И каких! «Сон сталкера», «Янтарь», «Привет Монолита» и другие. Конечно, все они наливались из одной бутылки, но никого это не смущало. Правда для некоторых сортов оливка, брошенная в бокал, или щепотка ванили автоматически увеличивали цену вдвое. Но элегантно же, чёрт побери!

Денис не собирался заказывать ни водку, ни лапшу. Последние деньги осели в кармане водителя грузовика. Зато домашние запасы оставались. Поэтому он выбрал местечко поукромнее и достал свою еду. Но не успел он доесть первый бутерброд, как к нему подошёл молодой мужчина в белой рубашке и чёрной «бабочке» и, наклонившись к самому уху, вежливо произнёс:

- Смею вас прервать, но у нас запрещено появляться со своими продуктами.

- А это нигде не написано, - пожал плечами Денис и стал неторопливо очищать варёное яйцо.

- Не написано, поскольку всем давно известно. Прошу что-нибудь купить или покинуть помещение.

- Покушаю и уйду, - вежливо улыбнулся Денис, незаметно следя за каждым движением метрдотеля. Кое-кто из публики уже прекратил есть и стал прислушиваться к любопытному диалогу. Мужчина в «бабочке» стёр с лица улыбку и рявкнул:

-  Пошёл отсюда, недоросль!

Одновременно он выкинул вперёд руку, намереваясь схватить мальчишку за шиворот и резко выдернуть со стула, но вроде бы расслабленно сидевший Денис в последнее мгновение поднырнул под локоть, и метрдотель, взмахнув рукой в воздухе, чуть не свалился на спину, но удержался, схватившись за соседний столик. Посыпались тарелки, оказавшиеся хоть и нарядными, но пластмассовыми. Откуда-то раздался сдержанный смех. Метрдотель побагровел и, подскочив к Денису, размахнулся уже по-настоящему, для удара, но тут послышался властный голос:

- Александр, разберитесь на улице, не стоит портить репутацию заведения.

- Пошли, - прошипел тот сквозь зубы.

Денис пожал плечами, демонстративно неторопливо смёл со стола скорлупу и крошки, выкинул их в урну и, отряхивая ладони, направился к выходу. За ним выскочил мужчина в белой рубашке, а следом, не желая пропускать бесплатное зрелище, потянулись посетители бара.

Сражение получилось впечатляющим. Метрдотель, похоже, мог одним ударом уложить быка. Но основным условием подобного исхода являлась малоподвижность животного. Денис же, худенький, активный, легко определял расстояние до летящего в него кулака, словно до баскетбольного мяча на площадке, и мгновенно уворачивался. Бедный противник его никак не успевал затормозить вовремя. Костяшки его пальцев уже были разбиты о бетонную стену, на белую рубашку текла кровь из носа, расквашенного о землю. Но усталости никто не чувствовал. Потасовку прервал обладатель властного голоса, оказавшимся хилым на вид невысоким мужчиной в элегантном костюме.

- Всё, ребята, хватит. Ситуация патовая, победа зависит от случайности. От лица публики приношу благодарность за доставленное удовольствие. Александр, умойтесь, приведите себя в порядок и продолжайте выполнять свои обязанности. А вас, молодой человек, попрошу пройти со мной.

Денис заправил в брюки выбившуюся рубашку, пригладил ладонью волосы и пошёл за мужчиной. Тот не оглядывался, видно, привык, что ему подчиняются все и сразу.

Вернувшись в бар, они пересекли зал и вошли в незаметную сразу дверь, тоже заклеенную фотообоями. Там оказалась крохотная комнатка с бронированным шкафом и стулом, на котором сидел охранник, чем-то похожий на бульдога. В стене напротив располагалась ещё одна дверь. Увидев входящих, страж вскочил. Мужчину пропустил сразу, а Денису загородил дорогу, быстро проверил, нет ли у него оружия, и пропустил тоже.

Комната, в которой мальчик оказался теперь, была, без сомнения, рабочим кабинетом. Два стула, стол с компьютером, целых три сотовых телефона, лежащих рядом, небольшой сейф. Хозяин сел и кивнул гостю на другой стул:

- Присаживайся, побеседуем.

Денис опустился на искусственную замшу сиденья, очень надеясь, что спектакль был разыгран им не зря, и он получит то, что ему необходимо. Изображая послушание и преданность, он уставился в глаза мужчины – и поёжился, столько силы было в его взгляде. Мужчина усмехнулся:

- Все свои домашние заготовки, как и экспромты, оставь для Александра – он у меня мальчик впечатлительный, страдающий комплексом неполноценности. Для меня ты – как на ладони. Давай ближе к делу. Я человек серьёзный, хозяин данного заведения. Да, серьёзный, не обращай внимания на антураж. Это для дураков, желающих с удовольствием расстаться с лёгкими деньгами. Нормальные люди ко мне почти не заглядывают. Итак: монет нет, оружия нет, экипировки нет, но есть горячее желание покорить Зону и надежда на добренького дядю. Так?

- Не совсем, - мотнул головой Денис, - Последняя фраза не в счёт. Хочу сам заработать.

- Надолго сюда?

- Хотелось бы до июля.

- Со временем не густо. Тебя ищут?

Денис помолчал, вздохнул и признался:

- Скорее всего.

- Выгнать бы тебя от греха подальше, да вот твой стиль общения мне приглянулся.

Хозяин задумался и стал барабанить пальцами по столу. На экране компьютера в чёрной бездне завораживающе плавали, перетекая друг в друга, разноцветные кубы и шары. Возле лампы на потолке жужжала невесть откуда взявшаяся муха. Денис ждал, делая вид, что увлечён заставкой компьютера. Наконец, хозяин спросил:

- Что из одежды подходящего есть?

- Противорадиационный костюм. Старый, правда, но целый.

- Покажи.

Денис торопливо вытащил костюм из рюкзака. Хозяин поморщился:

- МЧС, значит. Ну-ну. Боюсь, тебя найдут раньше, чем я успею рассчитаться. Впрочем, это уже не мои проблемы. Теперь по существу. В Зону в этом костюмчике надолго соваться не советую. Да это и не потребуется. Словом, объясняю задачу. В километре от нас в глубь Зоны ведёт асфальтированная дорога. На ней граница, шлагбаум. А потом ещё через километр – КПП военных. Они кормятся от нашего бара. Нет, без дураков, у меня повар, как в «Метрополе», готовит им не лапшу, а что надо. Платят они соответственно. Всё в ажуре. Но они с поста отлучиться не могут, а есть хотят. Вот ты и будешь трижды в день им носить еду, да шустренько, чтобы не остыло. Деньги они тебе по моей записке давать будут. Если что «на чай» отстегнут – можешь не отчитываться, твоё. От меня – кормёжка и ночлег. И так две недели. Понял? вижу, не понял. Проясняю ситуацию. Практически совсем рядом, недалеко от дороги в нашу сторону, в охранной проволоке проделан проход. Давно. Военным в голову не приходит, что кто-то может настолько обнаглеть – лазить у них под носом. Три раза в день, пока ты их кормишь и – главное! – отвлекаешь разговорами, в эту дыру ныряют, кому надо. Всё удачно – есть у тебя зарплата. Кого-то засекли – нет в тот день зарплаты. Нашли дыру во время твоего дежурства – нет ни тебя, ни зарплаты. Теперь всё понятно?

Ещё бы не понятно! Денис кивнул. Всё понятно, и даже то, что отказаться он уже не может. Друг, посвящённый в стратегический секрет, становится потенциальным трупом.

- Никаких договоров, естественно, не подписываем, анкет не заполняем, - продолжил хозяин, - Но раз уж принят на работу, можно познакомиться. Меня называют Графом. Настоящих имён тут нет. От тебя мне тоже требуются не паспортные данные, а кличка.

Денис замялся. Конечно, в школе, играя с мальчишками в сталкеров, они придумывали друг другу клички, но напоминающие, скорее, длинные имена индейцев. Там они звучали значительно и мужественно, а тут показались нелепыми. Граф подождал немного и сказал, хлопнув ладонью по столу, словно поставив точку:

- Будешь Бой. Во-первых, ты действительно мальчик; во-вторых, в барах так зовут прислугу, а ты им и будешь две недели. И в конце концов, ты ненадолго. Приедешь в следующий раз – придумаешь что-нибудь более подходящее. А пока будет так.

Денис пожал плечами. Бой так Бой. Не героическое, но понятное имя. И всего на месяц. Сойдёт.

9

Бар «Элита» был не единственным строением в округе. Неподалёку стояло приличное здание гостиницы и барак коридорного типа, где жила обслуга. Мэрия, милиция и почта здесь предусмотрены не были. Хозяин решал все вопросы единолично, хотя в особых случаях и мог посоветоваться с народом. Понятия дисциплины, закона и формах его нарушения несколько отличались от общепринятых и прекрасно регулировались самими обитателями. А в почтовом отделении не было необходимости, поскольку ни писем, ни посылок никто не слал и не получал и даже со счетами не разбирался – здесь все расплачивались наличными и на месте.

Граф временно пристроил нового работника в комнату, где ютились охранники бара. Их было трое, работавших по очереди, поэтому одна койка всегда оставалась свободной. Недовольства по поводу появления квартиранта никто не выразил: хозяин велел, значит, так надо. Денис тем более не возмущался не очень шикарными условиями.

В первое утро, около шести часов, он явился на кухню. Толстый румяный повар приторочил мальчишке на спину два алюминиевых судка-термоса (один – с молочной пшённой кашей, другой – с чёрным кофе), сунул в руки корзинку, полную бутербродов, а в кармашек на груди положил меню с ценами. Самому Денису в качестве завтрака была предложена та же пшёнка, но без молока, и жиденький чай. Но размер порций приятно удивил, и Денис решил, что с выбором блюд Граф решил правильно. Пусть подешевле. Пока мальчик торопливо глотал кашу, повар объяснял ему, как себя вести:

- У шлагбаума видеокамера спрятана. Ты, как подойдёшь, остановись. Потом покачай корзинкой, помаши бумажкой, повернись спиной, чтобы судки увидели, и иди дальше спокойно, но без резких движений, и с дороги не сходи. А там тебя встретят.

Над дорогой висел туман. Он оседал каплями на лицо, заставляя зябко вздрагивать, хотя в плотном костюме и с грузом холодно не было. Дойдя до шлагбаума, Денис выполнил все нужные движения, чувствуя себя полным идиотом – вокруг не было ни души, и где можно было спрятать видеокамеру, он не догадывался. Может, повар так подшутил над новичком? Но ему зачем, он сейчас сидит в своей кухне и ничего не видит. И вообще, лучше сделать, а то кто его знает.

Денис продолжил путь по дороге. Вскоре он поймал себя на том, что нервно прислушивается к шорохам леса, постоянно оглядывается по сторонам и даже слегка группируется, словно готовится отражать удар. Он же шёл уже по самой настоящей Зоне, где в любой момент могло произойти что-то непредвиденное. «Вот ещё, навыдумывал, - сказал себе Денис, - Тут, небось, солдаты постоянно всё проверяют, никто на меня не наскочит». Повеселев, он выпрямился, расправил плечи, стал свободно размахивать руками. Даже попытался что-то насвистывать, но, на всякий случай, сразу перестал.

Денис хорошо чувствовал расстояние, чему немало помогли занятия лёгкой атлетикой. По его расчётам, километр уже подходил к концу, но вперёд, сколько хватало глаз, тянулась по просеке ровная асфальтированная дорога. И всё. Никакого КПП видно не было. Денис замедлил шаг и стал озираться. Вдруг метрах в пяти от него на дорогу выскочил паренёк в камуфляжной форме и весело крикнул:

- Эй, официант, мы тут!

Денис сделал ещё несколько шагов вперёд и вслед за военным свернул в кусты. Проход оказался широким, но так здорово замаскированным, что Денис один ни за что бы его не нашёл. В чаще спрятался кирпичный домик. На крыше торчали антенны, куда-то тянулись провода, мигала маленькая лампочка, похожая на автомобильную сигнализацию. У мальчика загорелись глаза в предвкушении того, сколько интересного он сейчас увидит, но его провели в полупустую комнату со столом, стульями и стареньким телевизором в углу. Там уже сидело несколько молодых ребят.

- Что стоишь, давай меню, - поторопил один из них.

Денис быстренько достал бумагу и стал снимать со спины судки. Парни застучали вытащенными из стола алюминиевыми ложками и мисками. Ели быстро, молча, а Денис смотрел на них и мучительно пытался придумать тему для разговора – надо же было ещё и потянуть время. Но ничего не придумывалось.

Солдаты, позавтракав, стали помечать в меню количество съеденных порций и выкладывать на стол деньги. Денис неловко засунул их в нагрудный карман куртки вместе с бумагой. Один из парней, кажется, тот, который выскакивал на дорогу (Денису они, одинаково стриженые под «ноль» и в одинаковой форме казались совсем одинаковыми), посмотрев на мальчишку внимательнее, хохотнул:

- Ребята, а вы обратили внимание, что теперь нас обслуживает МЧС?

- А как же, - поддержал его приятель, - спасают от безвременной голодной кончины.

Все громко расхохотались, словно услышали что-то чрезвычайно остроумное. Денис криво усмехнулся и надел судки.

- А кликуха-то у тебя какая?–уже в спину спросил кто-то.

- Бой – ответил мальчик, не оглядываясь. Сзади опять расхохотались.

Обратно Денис шёл неспеша. Тяжесть за спиной заметно поубавилась, туман рассеялся, а часть его поднялась вверх, образовав серые слоистые облака, спрятавшие жаркое, уже летнее солнце. Всё бы ничего, но на душе было нехорошо. Он не смог отвлечь солдат, что если они сейчас уже проверяют территорию?

Но в посёлке было спокойно, никто не кричал о провалах и жертвах. И повар тоже не сказал ничего такого, просто взял посуду и деньги, похлопав мальчика по плечу:

- Молодец, Бой, отдыхай теперь до обеда.

В обеденный поход Денис уже немного свыкся с отведённой ему ролью, и когда парни начали подшучивать над ним, уверившись в безнаказанности, стал отвечать смело и с юмором. Это им понравилось, разговор удлинился.

А вечером в кирпичном домике кроме знакомых уже солдат оказался офицер. Он более подробно расспросил мальчика о том, что его привело в эти места. Денис старался больше скрывать, но меньше врать, чтобы потом не запутаться. Зато в вопросах, не касающихся лично его, охотно поддерживал разговор. Беседа затянулась. Офицер спохватился, когда за окошком стали сгущаться сумерки. Он даже предложил, чтобы кто-нибудь проводил мальчика, но тот сердито отказался:

- Спасибо, сам  не маленький.

- Ты, конечно, совсем взрослый, но перед сном захочется чего-нибудь вкусненького; держи – купишь, - и офицер протянул мальчишке купюру.

Денис поблагодарил и положил её в отдельный карман. Добравшись до посёлка, он рассчитался с поваром, а потом вышел в бар и разменял купюру, купив себе стакан чая и бублик. Вкусного действительно хотелось.

А дальше дни побежали, как сани по накатанной дорожке. Денис с удовольствием ходил на КПП и, болтая с солдатами, просиживал там порой по часу, не столько по необходимости «отвлекать», сколько из-за удовольствия. Да и к дороге он привык, не боялся, не оглядывался, не прислушивался. Даже иногда забывал, что это Зона. Дорога и дорога. И только одно постоянно тревожило. Каждый раз, возвращаясь в посёлок, он ожидал, что в баре или в комнате его встретит отец. Денис не сомневался, что папа сам отправится на поиски. Но время шло, а никто мальчишку не караулил и домой не возвращал.

Спустя две недели Граф вызвал Дениса к себе в кабинет:

- Срок договора истёк. Эксцессов не было. Ты заработал (и он назвал сумму, раза в три превышающую то, что ожидал Денис). Выдать деньгами или вещами?

В обычном, вроде бы, вопросе скрывался глубокий смысл. Пойдёт ли Денис в Зону, или его порывы были просто хвастовством? Может, он возьмёт деньги, вернётся домой, а потом будет рассказывать жуткие истории, полагаясь на свою фантазию. А уж случаи он в баре за эти дни слышал разные и кое-какие артефакты видел. Но если такая мыслишка и мелькнула в мальчишечьей голове, то этого никто, даже сам Граф, не заметил.

- Конечно, вещами, как договаривались, - ответил Денис.

На свой заработок он смог приобрести старенький, но надёжный КПК, потерявший хозяина; дозиметр; тоже старый, но замечательно пристрелянный АКМ; достаточное количество патронов; нож, по размеру далеко превосходящий привычный перочинный; батарейки для собственного фонарика. Костюм ему переделали прежний, что обошлось гораздо дешевле покупки нового.

- Всё? – спросил Граф без интонации, рассматривая экипировку.

- Ещё консервы и вода, - торопливо добавил Денис.

- Крутой ты, как я погляжу. Артефакты, видимо, по карманам распихивать будешь, а аптечки суперменам вообще ни к чему.

Денис густо покраснел. Его, как и любого мальчишку, совершенно свело с ума настоящее оружие, и он забыл о других, не менее важных вещах. Граф сам положил в общую кучу небольшой контейнер из пяти отделений, крепящийся к поясному ремню, и плотную сумку с красным крестом.

- Вот теперь всё, - довольно кивнул он, - Всякие инфракрасные очки и лазерные целеуловители тебе пока не нужны. Не вздумай лазить в подвалы и бункеры, ни к чему без опыта туда соваться. Кстати, ты ничего не сказал по поводу провожатого.

- А я сам! – возразил Денис.

- Зря. Но это дело личное. Я тебе не отец родной, чтобы за ручку водить и наставлять. Кстати, через два дня после твоего прибытия ко мне пришёл запрос, не появлялся ли в нашем посёлке мальчик по имени Денис.

Граф замолчал и уставился в экран компьютера, хотя там всего лишь вертелась знакомая разноцветная заставка. А Денис вдруг похолодел так, словно ему на спину вылили ведро ледяной воды. Вот и всё, вот и кончилось приключение. Стоп! Через два дня после прибытия! Почему же за ним всё ещё никто не приехал? Денис подозрительно взглянул на Графа и с трудом выдавил:

- И что же вы ответили?

Граф поднял на него смеющиеся глаза:

- Сказал, что не появлялся. Во-первых, ты, по-моему, не мальчик, а юноша, а во-вторых, не Денис, а Бой. Я, знаешь ли, врать не люблю. Просто имей в виду, не стоит в Зоне сразу палить в любого, кто к тебе бежит. Может, это добрые люди тебя ищут.

Денис улыбнулся и кивнул.

10

На этот раз, ради разнообразия, утро выдалось не туманным, а просто дождливым. Денис и ещё четверо сталкеров, собравшихся сегодня в Зону, молчаливой цепочкой проследовали за посёлок к заветному проходу в многорядной колючей проволоке. Шорох их шагов вплетался в монотонный стук водяных струек по листьям. Один за другим они, сняв рюкзаки и сгибаясь почти вдвое, аккуратно протиснулись в полуметровую дыру. Денис в этот момент думал о том, что на соседнем КПП кто-то отвлекает наряд, потчуя его кашей и горячим кофе. Интересно, а как парням объясняют смену «официантов»?

За «колючкой» мальчишку сразу охватило чувство, уже испытанное тогда, на асфальтированной дороге. В шуме дождя стало мерещиться шуршание затаившихся чудовищ, а водяная пыль, огибая кусты и ветви деревьев, услужливо подкидывала воображению странные контуры. Денис тряхнул головой и попытался уговорить себя, что тут уже всё хожено-перехожено. Да и не один он сейчас, с ним рядом четверо опытных сталкеров. Но помогли не самоуговоры, а ощутимый толчок в спину:

- Эй, салага, не спи, замёрзнешь. Шагай резче. Мы тебя проводить подвизались, насчёт того, чтобы нянчиться, уговора не было.

Денис встрепенулся и пошёл увереннее. Он по-прежнему внимательно смотрел по сторонам, но уже с другой целью: старался запомнить ориентиры, потому что вечером ему надо будет возвращаться одному. А может быть и на обратном пути он найдёт попутчиков, это уж как повезёт. Вдруг ожил и запищал КПК, сообщая о появлении вблизи аномалий.

- А ну, выключи! – резко повернулся идущий впереди. А потом чуть мягче добавил, - Сейчас останешься один, и звени сколько хочешь. Аномалии надо уметь и без техники видеть. Тем более, такие.

Он ткнул пальцем вправо, и Денис, вглядевшись, заметил, что в одном месте струи дождя закручиваются и словно уходят под землю, как вода в слив ванны. Да, такое заметить было легко. Все осторожно обошли опасное место. А минут через десять первый сталкер опять остановил движение:

- Ну что, прощаемся, салага. Тебе влево, видишь, где нос бульдозера торчит, а нам… Куда нам, тебе знать не обязательно.

Денис послушно повернул влево, торопливо включая КПК. Компьютер казался ему живым существом, надёжным попутчиком, а оставаться одному в этом неприветливом мире очень не хотелось. Нож бульдозера, торчащий из травы, настолько проржавел, что не блестел даже под дождём. Он казался безобидным, но бросив взгляд на дозиметр, Денис присвистнул: число было внушительное, а при каждом не то, что шаге, а даже наклоне вперёд, становилось ещё внушительнее. Беспомощный брошенный бульдозер мстил людям единственно возможным способом. Денис отступил и решил поискать другой путь. Однако, это оказалось не так-то просто. За кустами, словно притаившись, поджидал экскаватор, злобно усмехаясь зубастым ковшом и заставляя дозиметр нервно трещать. А дальше манил подойти обманчиво мирный и добродушный автобус. Денис вытер пот со лба. Вроде бы не жара, и не бегал, а надо же – запарился. Он ненадолго прикрыл глаза и сделал несколько вздохов, глубоких, насколько позволял «лепесток». Благодаря занятиям спортом, он умел собираться быстро. «Значит, так, - подумал он, - Петлять, как заяц, не годится. Я понял главное: к технике лучше не подходить. Это раз. Дозиметр отключить, чтобы не нервировал, я же всё равно не уйду. Это два. Надо сосредоточиться на поисках, я же сюда за артефактами пришёл. Это три». Денис приободрился, а взглянув на КПК, даже улыбнулся – в округе были люди, он не одинок. Мальчик представил, что он грибник, вышедший на «тихую охоту» в подходящий дождливый выходной, и спокойно, неспеша двинулся вперёд, стараясь держаться подальше от всяких железяк. Труднее всего оказалось разбираться с аномалиями. Денис, даже пристально вглядываясь в пелену дождя, мог заметить их далеко не всегда. Приходилось играть в жмурки, ориентируясь на слух. Датчик пищит; шаг влево – громче пищит, ага, шаг вправо и ещё один – тише пищит; значит, туда и двинем.

Уже через пару часов Денис устал так, как никогда не уставал даже на соревнованиях. Он уже не видел в своей затее ничего романтичного. Даже проскочила малодушная мыслишка: вот бы сейчас встретился папа и увёл домой. Не сам ушёл – не стыдно будет. Но папы не было. Да и вообще, не было видно никого живого, лишь КПК упорно показывал наличие неподалёку людей. К счастью, хоть дождь постепенно перестал. Стало заметно светлее и как-то веселее. Денис, отдохнув, снова двинулся вперёд, внимательно вглядываясь под ноги в поисках чего-нибудь необычного. Но в траве, жёсткой, редкой и бурой, как щетина кабана, валялись только старые болты, куски подшипников и прочие техногенные образования. Мальчик почти не обратил внимания на странную штуку, напоминающую плотный деревянный нарост, невесть как оказавшийся в траве. Сильно перегнутая и перекрученная штуковина вроде бы не имела отношения к технике. Денис наморщил лоб, вспоминая, что, кажется, подобное кто-то в бар приносил. Потом решительно расстегнул контейнер. «Эх, была – не была, - решил он, - возьму, а там разберёмся. Даже если на смех поднимут, переживу». Он аккуратно поднял с земли необычную вещь и положил её в первое отделение контейнера. А спустя ещё полчаса Денис натолкнулся на несколько не вписывающихся в обстановку камушков. Чёрные, блестящие (то ли от утреннего дождя, то ли сами по себе), они походили на один минерал из геологической коллекции музея, куда Денис с классом ходил в зимние каникулы. А название напоминало гуся. Да, точно, гагат. Мальчик присел на корточки и уверенно стал складывать камушки в контейнер. Даже если и не артефакт, то всё равно вещь, наверное, ценная. На душе стало совсем легко. «Тихая охота» удавалась. Денис не встал с земли, а прислонился спиной к обросшему мхом пеньку и решил немного передохнуть. Приятно было помечтать о том, как он продаст свои находки, отложит нужную сумму на билет, а всё остальное привезёт домой и отдаст маме, как первый настоящий заработок.

От приятных мыслей его оторвал звук скрежета по металлу, словно кто-то лазил по стоявшему неподалёку РАФику. Но какой дурак туда полезет, с таким-то фоном? Денис лениво открыл глаза. На крыше микроавтобуса, наклонившись вперёд, как перед прыжком, замер странноватый человек – худущий, в противогазе, но в лохмотьях вместо нормальной одежды. Он смотрел куда-то вправо. Насторожившись, Денис начал вставать, одновременно стягивая с плеча автомат. Услышав шорох, незнакомец резко повернулся в его сторону. Денис отметил, что шланг противогаза свободно качнулся, он не был ни к чему присоединён. Удивившись такой защите, но всё ещё ничего не понимая, Денис выставил перед собой автомат. Дальнейшее произошло слишком быстро. Существо (а не человек, как запоздало подумал мальчик) распрямилось пружиной, взлетев вверх, и оттуда обрушилось на юного сталкера. Чуть-чуть не достав, он приземлился совсем рядом. Сквозь стёкла противогаза невозможно было рассмотреть выражение глаз, если таковые у существа имелись. Забыв, что у него в руках огнестрельное оружие, Денис со всего маху обрушил на голову мутанта приклад. Тот зарычал и прыгнул ещё раз. Мальчик в то же мгновение отскочил в сторону, но это ему не помогло. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Мутант обрушился сверху на свою жертву, роняя её на спину. Длинные когтистые пальцы тянулись к шее. Денис, ошалев от ужаса, бил и бил по мерзкому телу, но удары выходили совсем слабенькими. И тут мальчишка завопил. Не закричал даже, а пронзительно, по-бабьи, завизжал на высоких нотах. Оглушённый мутант на мгновение отпрянул от него, не выпуская, однако, из лап, но этого движения хватило, чтобы Денис неловко, боком сунул ему под подбородок «калаш» и нажал на спуск. Раздалась очередь. Мутант дёрнулся и опять повалился на жертву, но уже не прижимая её к земле, а заливая собственной кровью. Мальчик, продолжая визжать, не шевелился, не понимая, что делать дальше.

- Выключись, сирена, - сказал вдруг кто-то над его головой.

В ту же минуту чудовище скинули с него пинком в жухлую траву. Денис замолчал и приподнял голову. Рядом стояли двое незнакомых мужчин с автоматами и поглядывали на него сочувствующе, но в то же время презрительно. Один из них взял у мальчика автомат и стал распутывать ремень, непостижимым образом закрутившийся вокруг ствола, а второй протянул руку ему самому. Денис поднялся и посмотрел на поверженного врага. Из простреленного тела натекла уже лужа крови. Мальчик отстранённо удивился – он же стрелял в голову – и неуверенно спросил:

- Это я его так?

- Мог бы и ты, если бы предохранитель снял, - язвительно заметил первый сталкер, кидая ему автомат.

Денис покраснел. Вот незадача! И чтобы сменить тему, торопливо спросил:

- А это кто был?

- Снорк. Слыхал?

- Слыхал. Но не видел пока. Я просто не думал, что он так сильно на человека похож.

- Так он и есть бывший человек. Только не вздумай мучить себя разными моральными сомнениями. Человеческого в нём осталось только разве что две ноги и две руки. Да противогаз в придачу. Можешь, кстати, позаимствовать у него в качестве компенсации, а то он тебе «лепесток» попортил.

Денис глянул на снорка и непроизвольно брезгливо сморщился. Сталкер захохотал. Но второй, молчавший до сих пор, одёрнул товарища:

- Хватит потешаться. Ещё, скажи, сам таким не был. Помню, как после первой встречи с зомби тебя три дня выворачивало, и ты ничего, кроме воды, не ел. Подумаешь, новичок. Привыкнет. А ты, пацан, его не слушай. «Лепесток» у тебя просто грязный, и лямки порваны. Постираешь, подошьёшь – будет как новенький. У снорков противогазы, кстати, такие же драные, как одежда, не разживёшься.

- А как вы меня нашли? – спросил Денис.

Первый сталкер опять расплылся в ухмылке:

- Не, ты по жизни тупой или в шоке? Ты же визжал так, что с сосны хвоя сыпалась. А мы ближе всех оказались. Снорк сперва нас вынюхивал, но мы его раньше заметили и если бы не ты, прямо с машины сняли. Ладно, хватит эту тему пережёвывать. Мы на выход идём, можем тебя проводить, если по пути. Тебе куда?

- В «Элиту», - Денис махнул рукой в ту сторону.

Сталкеры молча переглянулись, потом второй сказал:

- С километр можем протопать вместе, но потом – уволь. Мы в «Элиту» не ходим, не по карману нам это заведение. Да и ума хватает, чтобы лапшу китайскую по цене икры не есть.

Денис почувствовал себя неуютно и поспешил пояснить:

- Я там работал полмесяца. И вещи мои там.

- Ладно, это нас не касается. Если хочешь с нами прогуляться, пошли.

Обратный путь до края свалки оказался поразительно коротким. Денис не прислушивался к детектору аномалий и почти не оглядывался по сторонам. Перед ним и сзади шагали опытные сталкеры. Но оказалось, что он и тут вёл себя неверно. Прощаясь у хорошо заметного ориентира – высокого дерева с искорёженным стволом, один из мужчин сказал:

- Ты вот сейчас шёл, как экскурсант. Зона такого не любит. Даже если идёшь в группе, будь настороже. Точнее, будь ещё более насторожен, поскольку отвечаешь за всех товарищей также, как и они за тебя. Понял? И никогда не ори. Будешь помирать – помирай молча. В следующий раз ближе к тебе можем оказаться не мы, а бандиты. Ступай в свою «Элиту».

Денис прошёл метров десять и когда скрылся из глаз сталкеров, остановился, чтобы разобраться, куда двигаться дальше. Он включил КПК, вывел на экран карту и уставился на неё, сосредоточенно сдвинув брови. Так, вот эта метка – он сам, Вон там – вожделенная дыра в «колючке». В округе из живых существ только двое, и те удаляются. Ну, это понятно. На первый взгляд, дальнейшее было простым делом. Но идти по «живой» карте оказалось так же сложно, как вышивать крестиком, глядя на работу в зеркало. Денис выбирал прямое направление, переключался на детектор аномалий, уверенно шагал несколько минут, потом смотрел на карту – и убеждался, что он опять отклонился в сторону. Приходилось выравнивать маршрут. К тому времени, когда впереди стали видны ряды проволоки, Денис вымотался окончательно. Перед глазами мелькали то пунктиры, стрелки и разноцветные пятна, то деревья, которые, постояв прямо, превращались всё в те же пунктиры. Мальчик даже не обрадовался, увидев забор. Он бы расплакался от усталости, пока позволяло одиночество, но и плакать сил не было. Денис посмотрел на часы. До отвлекающего маневра на КПП оставалось ещё пятнадцать минут. На пятнадцать минут нужно было затаиться и стать невидимкой. Денис прислонился к стволу ближайшего дерева и закрыл глаза. Сесть он боялся: ещё уснёт за четверть часа! Кукуй потом до утра или лезь на свой страх и  риск.

В положенное время мальчик быстро преодолел последние метры и нырнул в знакомую дыру. Отойдя на безопасное расстояние и очутившись на хорошо утоптанной дороге, он испытал невообразимое облегчение. Неужели все, что было сегодня – правда? И Свалка, и снорк, и артефакты. Кстати, артефакты! Денис торопливо открыл контейнер. Всё на месте. Значит, всё пережитое – правда. Даже рассказов о сегодняшнем дне может хватить надолго, а впереди ещё с полмесяца. И заработок, какой замечательный заработок принесёт он домой.

До «Элиты» Денис добрался в сумерках. Он вошёл в бар, пересёк его, привлекая внимание своим экстравагантным видом, и очутился у Графа. Похоже, тот занимался чем-то на компьютере, но услышав посетителя, сразу прекратил работу, и Денис, как обычно, увидел на экране шаровидные кубы. Хозяин повернул стул и вопросительно взглянул на гостя:

- Ну как? Что не на щите, вижу, а со щитом ли?

Денис гордо раскрыл контейнер. Наступал миг торжества. Увы, он действительно оказался всего лишь мигом. Граф равнодушно бросил:

- А-а, медуза и гравиконцентрат, набор начинающих. Ладно, не отчаивайся, хоть что-то лучше, чем совсем ничего. Давай сюда свою мишуру.

Денис выгрузил артефакты в подставленные ему коробки, пересчитал поданные деньги, вспомнил снорка, всю сегодняшнюю усталость, и решил, что со справедливостью в мире есть определённые проблемы. Граф, уже оглядевший костюм мальчика и заметивший изменившееся выражение его лица, пояснил:

- Я не предприятие, за вредность не доплачиваю, за риск тоже. Товар – деньги, и вся формула.

Денис повернулся и пошёл в зал. Запахи, тянущиеся оттуда, уже давно напоминали, что он забыл про свои замечательные консервы и даже не пообедал сегодня. Однако, НЗ трогать не стоило, и мальчик подошёл к стойке. Сразу же рядом с ним возник один из завсегдатаев и, хлопнув по плечу, заявил:

- О чём гласит основное сталкерское правило поведения в баре? Первую находку надо обмыть со всеми присутствующими. Остальные по желанию, а первую – это уж как положено, чтобы, значит, и дальше ловилось. Так что угощай, брат!

Денис затравлено огляделся. За столами сидело человек восемь, цену водки в этом заведении он знал. Разом улетало две трети заработка. Он подумал, что может быть кто-нибудь заступится за него, пожалеет по малолетству, поставит на место этого пьяницу, дышащего рядом застарелым перегаром. Но все молчали, а Александр, материализовавшийся для предупреждения вероятных недоразумений, ободряюще улыбнулся и шепнул:

- Он прав, так принято. Не стоит нарушать традицию и наживать врагов. Клянусь, такое только после первой находки. Да ты не волнуйся, я плесну им самого дешёвого.

Обречённо вздохнув, Денис кивнул. Пока официант элегантно разносил холодную водку в запотевших рюмках, и все вразнобой прославляли рождение нового сталкера, тот отсчитывал деньги. Оставалось на одну еду. А что делать завтра? А потом, если ничего не попадётся? Но тут повар, наблюдавший за событиями в баре из приоткрытой двери кухни, поманил Дениса к себе. За две недели он привык к работящему пареньку и теперь шёпотом поведал ему, что готов всё оставшееся время кормить его почти даром, то есть продавать лапшу всего в три раза дороже, чем в магазине, а остатки солдатской еды, если таковые будут, скармливать совершенно бесплатно. «Как собаке», - подумал Денис, но обижаться сил не было. Да и на что обижаться? Повар был искренне уверен, что делает доброе дело.

После ужина мальчишка с огромным трудом заставил себя привести в порядок одежду и завалился спать на свободную койку в комнате охранников, понимая, что завтра в семь утра он просто обязан отправиться на поиски и найти что-нибудь более ценное, иначе за оставшееся время он не накопит даже на обратный билет.

11

Шагая по заросшей молодой полынью бывшей просёлочной дороге, я продолжал обдумывать план поисков Дениски. Мысль об обращении к военным я отбросил сразу: как именно они отыскивают и выдворяют из Зоны, помнилось очень хорошо. Спросить учёных? Но они, как истинные служители науки, думают только о своих экспериментах и наблюдениях и не запомнят мальчика, даже если проведут с ним бок о бок целый день. Интересоваться у каждого встречного сталкера? Этак жизни не хватит, не то, что командировки. Ладно, доберусь до места, а там буду действовать по обстановке.

Деревянный посёлочек, который был жив в моей памяти, сменился таким роскошным, по местным меркам, населённым пунктом, что я даже немного растерялся. Маленькие, но добротные домики имели дворы или палисадники; выделялось цыплячье-жёлтой окраской почтовое отделение; а бар, судя по наружной рекламе, предлагал не только еду и выпивку, но даже вечерний бильярд и ночной стриптиз. Однако! Растёт общество.

По улице, не обращая на меня внимания, то и дело проходили люди. Я выбрал мужика в годах и рискнул его остановить:

- Батя, не знаешь, туда ли я попал? Мне бы бар, где четверть века назад Михалыч хозяйствовал.

Он смерил меня с ног до головы удивлённым взглядом и только потом ответил:

- Эва, куда хватил! Зона-то давно расширилась, слыхал, небось? (Я кивнул). Скачком, значит, раз – и здравствуйте, я тут. Тот посёлок она сразу и заглотила. Все, значит, вещи в охапку, и подались границу догонять. Так что в баре твоего Михалыча давно уже, верно, кровосос какой-нибудь шустрый заправляет, по сути родня прежнему хозяину.

- А сам Михалыч где?

Мужичок насторожился:

- А ты кто таков будешь? Не из органов, случаем? Так мы тут живём, никому не мешаем, официально, значит, прописаны. Я вот при баре уборщиком работаю и сторожем. Даже книжка трудовая имеется.

Я успокоил его, уверив, что не из органов и вообще нахожусь здесь как частное лицо. Просто, мол, потянуло взглянуть на места своего детства. Мужичок прищурился:

- Даже детства? Детства, говоришь… А как тебя в том самом детстве кликали?

- Крошка Ру, - отчеканил я без запинки. В лице мужичка мелькнуло узнавание:

- Так-так. А за периметр-то ты один бегал или с кем-то?

Перед глазами как живой встал мо наставник, мой проводник, мой друг.

-С Чижом я ходил. Погиб он. Военные убили.

Мужичок махнул в сторону крепкого бревенчатого дома и взял меня за рукав:

-Пошли вон ко мне, поговорим. Мне на работу к вечеру, времени вагон и маленькая тележка.

Я, конечно, согласился. Мы перешли дорогу, открыли калитку и попали в маленький аккуратный дворик. Наличники дома были покрашены голубым, а на клумбах радовали глаз первые цветы. Я не удержался:

-А чего же такую красоту за глухим забором держать?

-Глухой забор от гостей непрошенных бережёт. Особенно от двуногих. По мне, так и вообще всяко пестроты не надо. Я за годы к серо-коричневым тонам привык. Это хозяйка моя чудит.

Ну конечно, тут чувствовалась женская рука, как же я не понял сразу! В домике тоже было всё аккуратно. Самодельные половички, узорные занавески, даже рыжий кот на подоконнике.

-Раздевайся, гостенёк, сейчас стол накрою, как смогу - баба моя на работе.

Он шустро вытащил кое-какую деревенскую снедь и торжественно водрузил в центр стола початую бутылку водки. Я решил не отставать и вытащил из рюкзака ещё одну – с фирменной этикеткой. Хозяин радостно хмыкнул и бодро потёр ладони. Теперь я без сомнения перешёл в категорию «своих».

Опрокинув по чарочке «за приезд», мы перешли к делу.

-Давай сперва я о себе скажу чуток, - начал мужичок. – Меня кличут Бизоном, помнишь, небось?

Я не помнил и не стал этого скрывать. Лучше так, чем завопить «Как же, помню, здорово!» - а потом окажется, что никакого Бизона и в помине не было, это проверка. Хозяин воспринял нормально.

-Не помнишь - не беда. Я пришёл где-то за неделю до гибели Чижа. Я-то тебя запомнил, всё-таки пацан, а мне тогда уже двадцать шесть было. Эх, годы золотые… Нет, меня не развезло, не думай – чего там, с одной стопки-то. Короче, когда Зона шагнула и нас накрыла, многие домой подались. А я остался. Построились мы, жить стали. А Михалыч прибаливать начал. Словом, через год после того продал он своё дело и смотал удочки. Поехал дочерей замуж отдавать. Всё переживал, что такое прибыльное дело за бесценок продал. Но по моему мнению, никак не мог он внакладе остаться. А новый хозяин развернулся тут вовсю. Смог посёлку официальное место выхлопотать, люди поехали. Жильё есть, работа есть – что ещё надо? Опасно, конечно, ну так и едут бесшабашные. А я, вишь, домой возвращался. И не раз. Поживу-поживу – нет, не могу! И снова обратно. Но успел в наездах своих жениться и двоих сыновей родить. Да, сумел вот – видно, организм уж шибко здоровый от мамки получил. Пацаны подросли, разъехались. Жена потосковала – и полгода назад ко мне перебралась. Живём, работаем – она на почте трудится. Такой вот у нас посёлок. А что может быть лучше официального прикрытия неофициальным сталкерам? Вот какие дела. А от детства твоего, Крошка Ру, тут ничего и нет. Может, сходишь в Зону – что и отыщешь, если не сгнило. Я-то давно уже не хожу. Зона – она здоровья не прибавляет.

Понимая, что хозяин ждёт от нового человека интересного рассказа, я поведал о своей семье, о работе, а потом объяснил, зачем я действительно сюда приехал. В конце концов, если всё время таиться, то ничего сам не узнаешь. Хозяин сосредоточенно нахмурился, машинально жуя шкурку привезённой мной ветчины. Потом покачал головой:

-Нет, не припоминаю. На днях проходили двое чужих, так они давно не мальчики. Я, пожалуй, сегодня в баре порасспрашиваю; может, кто что видел, пока я не видел. Тьфу. Ну ты понял, в общем. А ты не вздумай в гостиницу идти – обижусь кровно. У нас для тебя места хватит.

Я не стал отказываться. Мы ещё посидели, вспоминая, как водится, дни золотые, молодость, когда и дождь был не такой сырой, и артефакты крупнее, да и мутанты милее, что ли…

К вечеру домой вернулась жена Бизона – маленькая пожилая женщина в строгом костюме. Она сердечно поздоровалась, следуя правилу: друг моего мужа – мой друг. Хозяин познакомил нас, в двух словах описал ситуацию, безапелляционно заявил, что жить я буду у них и, чересчур уверенно ступая, отправился на работу. Хозяйка, назвавшаяся Анной Васильевной, не ахала над побегом из дома моего Дениски, не всплёскивала руками и не рассуждала о падении нравов современных подростков. Она просто спросила:

-И как вы сына искать собираетесь?

-Ваш муж обещал порасспрашивать, - не очень уверенно ответил я.

-Да не было тут мальчонки, это точно. От такого события весь посёлок гудел бы. Знаете что? Я вот на почте работаю, и мысль у меня сразу о связи. Надо бы вам обзвонить все наши официальные и неофициальные населённые пункты, или по мейлу запрос послать. Так быстрее будет и надёжнее. Если где объявился – сразу скажут.

Я согласился, что идея вполне разумна, но сначала решил всё-таки дождаться утра и выяснить, не узнал ли что-нибудь Бизон. Почему-то казалось, что Дениска, как и я сам, должен был выбрать на всей окружности именно это место.

Анна Васильевна, извинившись за тесноту, постелила мне на лавке в столовой. Но лавка была широкая, а бельё такое свежее и хрустящее, что я поблагодарил не только из вежливости, а просто от души.

Ночь после долгих часов в душном и шумном вагоне и многокилометровой пешей прогулки промелькнула, кажется, в одно мгновение. Проснулся я рано, так рано, что в окно вместо рассвета заглядывал холодный туман. Не имея привычки валяться, даже если есть время, вскочил и вышел на улицу. Туман был настолько густой, что почти не различался забор, хотя я знал, что он где-то здесь, рядом. Влажная прохлада взбодрила окончательно. Тело требовало физической нагрузки: хотелось наносить воды, наколоть дров или вскопать огород, что ли… Но я не знал, где здесь колодец и дрова, и надо ли что-нибудь копать. Поэтому просто вернулся в дом.

Почти час я провёл в размышлениях, которые сердили меня своей бессмысленностью. Никак не выстраивался чёткий план деятельности.

Тем временем проснулась хозяйка. Она пожелала мне доброго утра и удивилась, что я уже давно на ногах. Принялась накрывать завтрак, а когда я предложил свою помощь по дому, грустно улыбнулась:

-Это вам не хуторок черниговский, колодцы тут не копают, земля заражена. У нас за домом, как и у всех, цистерна стоит – каждый день приезжает водовозка из города и кому нужно наполняет. Дрова тоже тут не рубим, уголь привозят. Ну и овощи-фрукты, разумеется, не растим. Не посёлок у нас настоящий, а так, видимость одна - всё привозное.

На крыльце шумно загрохотали тяжёлые ботинки, и в кухню ввалился хозяин, усталый после бессонной ночи.

-Всех опросил, - объявил он прямо с порога. – Никто ничего не слыхал.

-Вот именно, - подхватила Анна Васильевна, - так что доедайте и провожайте меня на почту. Составим запрос, я его везде разошлю, и к вечеру уже будут ответы.

-Дело Нюра предлагает, - согласился Бизон. – Ты иди, а я сосну пока.

Он ушёл в спальню, и уже пять минут спустя оттуда донёсся тоненький храп с присвистом.

-Вот так и живём, - грустно улыбнулась хозяйка, - друг друга за завтраком и за ужином видим. Зато не надоедаем.

Туман на улице уже рассеялся, и я без труда разглядел здание почты. Мы шли, разговаривая о всякой чепухе, а редкие встречные прохожие вежливо здоровались с Анной Васильевной, меня же рассматривали с любопытством. Я не сомневался, что уже к обеду все будут знать не только то, что в посёлке появился чужой, но и цвет моей рубашки и размер ботинок.

На почте я составил запрос, и пока Анна Васильевна рассылала его по разным адресам, отошёл к окну, чтобы позвонить по мобильнику Марине. Почувствовав нетерпение в её голосе, постарался объяснить, что я добрался только вчера вечером, а вероятность того, что Денис прибыл бы именно в этот посёлок, была ничтожно мала. И вот сегодня я постараюсь поработать сперва с официальными каналами. Не знаю, что подумала Марина, - я-то подразумевал местную почту – но она немного успокоилась и пожелала удачи.

Весь день я бродил по улице, не находя себе места. Можно было, конечно, собрать аптечку, неспеша выбрать оружие, но я почти не сомневался, что вечером узнаю, где приютился мой сумасшедший сын, потом поеду и заберу его. А в Зону идти не придётся. Вполне приличные рассуждения, достойные любящего отца. Но в глубине души, там, куда я сам старательно их заталкивал, копошились другие мысли и чувства. Зона звала. Находясь совсем рядом, я слышал этот зов настолько отчётливо, что приходилось прилагать усилия, чтобы не сорваться и не отправиться туда прямо сейчас, прямо так, без оружия и определённой идеи, просто пойти ради того, чтобы пойти. Какая удача, что моя работа давно научила меня держать себя в руках а чувства – в узде.

К вечеру мы с отдохнувшим Бизоном приготовили ужин. Я вспомнил свои робкие попытки помочь Марине, и пришлось признаться, что старый сталкер превзошёл меня в этом деле. Видимо, живя один и желая кушать, многому научишься.

Наконец хлопнули ворота, и в кухню, где мы с хозяином обсуждали современную политическую ситуацию, вошла Анна Васильевна. Мы сразу замолчали, и я взглянул на неё с надеждой. Но она покачала головой:

- Ни в одном, даже самом крохотном населённом пункте никакой мальчик не появлялся.

12

На другой день Денис с удивлением обнаружил, что вполне может подняться и пойти за Периметр. Тренированные мышцы восприняли нагрузку благосклонно, а моральную усталость без остатка смыл за ночь сон.

Повар, наливая на кухне мальчику стакан крепкого сладко чая, подмигнул:

- У солдатиков сегодня на завтрак овсянка, а они её почему-то не очень уважают. Тебе на вечер оставить немного?

- Конечно, - кивнул Денис, - Я в спортивных лагерях привык любить полезную пищу.

На этот раз в нужный час движение у дыры было в обе стороны. Несколько человек, включая Дениса, спешили проникнуть внутрь, а навстречу им двое измотанных перебинтованных сталкеров на драном термоодеяле несли третьего, который был без сознания.

- Мародёры, чтоб их, - буркнул негромко ведущий, - У тропы засаду устроили. Знают, что мы перед Выбросом, как муравьи перед дождём, домой побежим. Паразиты.

- Вы-то хоть кого-нибудь положили? – спросил один из встречных.

- Обижаешь, - на лице выходящего мелькнул отсвет злобной усмешки, - Почти всех. Только двое в сторону Свалки ускакали. Но они сейчас злые до невозможности. Так что осторожнее.

Уже за проволокой Денис тронул одного из попутчиков за руку, не зная, как обратиться, и спросил:

- А Выброс когда будет?

- Сегодня. Поздно вечером. Ближе к ночи даже. Так что, салага, далеко не гуляй, к ужину возвращайся.

Денис кивнул и повернул к знакомому уже бульдозеру. Про Выброс он был наслышан, но там, за Периметром, его не видел и не чувствовал.

«Элита» вдруг показалась уютным и надёжным домом. Сегодня не хотелось уходить от неё далеко. Поэтому мальчик и решил опять посталкерить по краю, не забираясь в глубину, к фонящему железу, но и не отдаляясь так, что потом без карты и не выбраться. Пусть даже находки будут такие же, как вчера. Если всем водку не выставлять, то на несколько дней хватит. А может, и на билет отложится. Почему-то в это утро ему особенно захотелось домой.

Время шло. Почти три часа Денис топал, огибая Свалку, стараясь не сходить с приметной тропы, нахоженной поколениями сталкеров. Автомат он держал перед собой, и даже слегка жалел, что на дорогу не выпрыгивает ни один снорк. Уж теперь бы он его!.. Две горсти камушков, таких же, как вчера, уже лежали в контейнере.

Поднималось солнце, и вместе с ним поднималось настроение. Но как светило было скрыто низкими облаками и заявляло о себе только разбежавшимися до вечера сумерками, так и настроение скрывалось за серьёзным, «мужским» выражением лица, и лишь радость в мальчишечьих глазах выдавала его.

Детектор аномалий пискнул, предупреждая об опасности. Денис замер и огляделся. Но не успел решить эту проблему, как другая потребовала более пристального внимания. Из кустов, в обход впереди лежащей поляны, к нему неслась стая самых противных животных, которых мальчику приходилось видеть в своей жизни. По способу бега и общему облику они напоминали собак, но спины и бока их гноились язвами, словно зверей обварили кипятком или облили кислотой. Как ни странно, на самочувствие их это не оказывало, похоже, никакого влияния. Впереди трусил небольшой кобель, за ним вроде бы две самки, и в конце, путаясь в собственных лапах, тявкая, подпрыгивали четверо щенков. Вожак стаи, несомненно, был уверен, что мальчик, замерший на тропе, является самым лучшим вариантом обеда. Впрочем, он мог и не знать, что это мальчик – отсутствие глаз позволяло некоторую вольность в трактовке блюда, но в том, что объект безоружен, пёс не сомневался. Он прекрасно знал запах свежестрелявшего оружия, а «калаш» Дениса был давно и тщательно вычищен.

Мальчик даже удивился, что почти не испугался. Перед ним были хищники, но понятные и, наверно, предсказуемые хищники. Что он, собак никогда не видел? Даже сердитых… Дома он попытался бы вступить с ними в контакт, но тут лучший контакт был исключительно на некоторой дистанции, посредством выстрела. Он прицелился и выпустил длинную очередь в грудь вожака. Получилось не очень удачно – зацепило не столько грудь, сколько плечо и ухо, но обманутый в своих чаяниях пёс резко остановился и припал на передние лап, чтобы одним прыжком свалить наглеца. Однако семья не поддержала его. Самки коротко взлаяли и, резко повернув, бросились к лесу, сердитым рычанием подгоняя отпрысков. Вожаку ничего не оставалось, как злобно рыкнуть и потрусить вслед за остальными. Один щенок, растерявшись и приотстав, ринулся напрямик через поляну. Вдруг его подбросило в воздух и унесло куда-то вдаль… Денис оторопело проводил взглядом улетевшее млекопитающее, но тут вспомнил описание аномалий и догадался, что щенок помимо своей воли обозначил ему местонахождение трамплина. Вот, оказывается, на что продолжает пищать детектор!

Мальчик задумался. Через поляну он, пожалуй, не пойдёт. В обход неё двигаться к лесу глупо – может, там его ждут голодные собаки. Влево, в глубину Свалки, не хотелось тоже – вдруг среди железяк прячутся злобные снорки. Оставался один путь – назад. Да и время перевалило заполдень.

Денис решил уже пойти обратно, но вдруг краем глаза уловил какой-то блеск. Мальчик замер, о потом осторожно повернул голову, стараясь не терять из виду нужное пятнышко. Предмет, заинтересовавший его, лежал на поляне. Разум, поборовшись с любопытством, бесславно покинул поле битвы. Осторожно, стараясь поточнее вспомнить, где именно взлетел щенок, Денис продвигался в сторону блеска. Наконец подошёл, наклонился и увидел в траве очень нарядную штуковину: она напоминала бесформенный камень, сквозь зеркальную поверхность которого просвечивали желтовато-красные вкрапления. Денис просиял – такое красивое образование никак не могло быть дешёвой ерундой. Он торопливо сунул находку в контейнер и торопливо зашагал в нужном направлении. Настроение выросло необычайно. Теперь мальчик как никогда напоминал себе грибника, возвращающегося с тихой охоты с богатой добычей. За аномалиями можно было особенно не следить – вряд ли они за последние несколько часов вдруг выползли на тропинку.

Благодушное настроение нарушил негромкий окрик:

-Эй, Бой!

Мальчик обернулся. Его догоняли два знакомых парня, завсегдатая «Элиты». Один из них, смуглый, высокий и жилистый, похожий на игрока НБА, имел характерную кличку Верста. Второй, среднего роста, рыжеватый, за привычку то и дело хищно прищуривать глаза необычного зеленоватого оттенка, получил прозвище Рысь. Это была удачливая пара. Они всегда приносили ценный хабар, потом на вырученные деньги сутками безвылазно сидели в баре. Промотавшись до нуля, опять уходили на промысел. Возвращались далеко не всегда сразу, но всегда с новыми ценностями. В этот раз они уже три дня топтали Зону, и даже не знали, что Денис уже не официант, а полноправный сталкер.

Мальчик очень обрадовался попутчикам. Поддавшись на удивлённые расспросы, он с удовольствием, почти не привирая, рассказал о своих вчерашних и сегодняшних приключениях. Друзья комментировали события подсмеиваясь, но по-доброму. Особенно им понравилось сравнение сталкера с грибником.

Но вдруг «тихая» охота внезапно сменилась «громкой». Автоматная очередь прогремела почти над ухом. Верста и Рысь упали на землю и откатились в разные стороны, а Денис просто испуганно присел. Короткая очередь стрекотнула снова, так близко, что вихор на голове словно качнуло ветром.

-Ложись, дурак! – крикнул Рысь, поливая огнём куст рядом с многострадальным бульдозером. Денис бросился на землю и отполз туда, где только что был Верста, но его там уже не оказалось. Денис никогда бы не подумал, что мужчина подобной комплекции может так быстро и незаметно двигаться. Рысь перестал стрелять и, перебежав к другому укрытию, затаился. Повисшая над Свалкой тишина была настолько густой, что Денис с трудом втягивал в себя воздух, а сердце колотилось в горле. В кустах возле бульдозера блеснул глазок оптического прицела. Казалось, что кто-то смотрит прямо на Дениса - он словно чувствовал жжение на лбу. Нервы не выдержали испытания и мальчик, выставив вперёд автомат, нажал на спусковой крючок. При этом он, слегка сдвинувшись в сторону, постарался сжаться, спрятаться за невысоким, но толстым пнём, и не очень видел, куда он попадает и попадает ли куда-нибудь. Впрочем, щепки, отлетавшие от его укрытия, ясно указывали, что противник бодр и полон сил.

Денис не отпускал автомат, пока не закончился магазин. Ему показалось, что невдалеке прогремел взрыв, но уверенности в этом не было. Мальчик выбросил пустой рожок и стал лихорадочно присоединять полный, но руки от напряжения дрожали, что-то заклинило и никак не получалось. «Скорее, скорее» - подгонял он себя, и не сразу до его сознания дошло, что вокруг тишина. Не напряжённая и густая, как несколько минут назад, а самая обыкновенная тишина. Он осторожно выглянул из-за пня, но выстрелов не последовало. Справа зашуршали шаги, и перед Денисом появился улыбающийся Верста, держа автомат в опущенной руке.

-Вставай, Бой, всё в порядке.

С другой стороны, тоже не скрываясь, появился Рысь. Он с уважением взглянул на Дениса:

-Молодец, Бой, здорово ты их отвлёк! Пока они с тобой перестреливались, мы смогли приблизиться, и Верста гранату кинул. А будь нас двое на двое, ещё неизвестно, чем бы дело кончилось.

-Это бандиты, - непослушными губами пробормотал Денис, вспомнив утренний разговор у проволоки.

-Конечно, бандиты, - согласился Верста. – Пошли, глянем.

Идти и смотреть не хотелось, но и оставаться одному было страшно. Денис встал и пошёл вслед за товарищами.

Возле бульдозера валялись два трупа, иссечённые осколками гранаты. Рысь подошёл поближе, нагнувшись, взглянул в лицо одного, потом, небрежно перевернув, осмотрел другого. Вдруг резко выпрямился и серьёзно сказал:

-Знакомые личности… Только парой они никогда не ходили. Где-то ещё человек шесть должны сидеть. Пора сваливать.

Но Денис торопливо пересказал то, что услышал утром от раненого сталкера. Лицо Рыси облегчённо разгладилось:

-Вот это дело! Это приятная новость! Наконец-то они своё получили! Вот ведь гады – пять недель перед выбросами промышляли, да всё на разных тропах. Ну теперь эти мародёры получили сполна.

Рысь присел на корточки и полез в рюкзак одного и бандитов. Верста деловито принялся обшаривать второго. Денис стоял поодаль, с ужасом наблюдая за действиями старших товарищей. Они же тоже сейчас мародёрствовали, и делали это так привычно!..

Первым разобравшись со своим объектом, Верста поднялся и, встретившись глазами с Денисом, сразу понял, что мучило сейчас мальчика. Он улыбнулся и пояснил:

-Это нормально. Они грабили и убивали, чтобы ограбить. А мы убили для защиты и имеем полное право забрать всё ценное. Тут и твоя доля есть.

-Нет, мне не надо, - отчаянно замотал головой

Денис.

-Зря ты, Бой. В Зоне это действительно в порядке вещей. Даже если своего же товарища убитого найдёшь – надо ценное забрать. Ему больше не пригодится, а тебя, может, спасёт. Да каждый из нас был бы рад после смерти товарищу своё оружие передать, или там хабар, пока не сгнило или мутанты не потоптали.

Доводы казались разумными, но на душу не ложились. Денис решил обдумать это на досуге, а пока надо было выбираться – время приближалось к контрольному сроку.

Шли осторожно – перестрелка и тем более взрыв недалеко от Периметра могли привлечь чьё-нибудь внимание. Но всё обошлось. Огромные лужи на дороге и по-особенному свежий воздух подсказали, что совсем недавно тут бушевала гроза. Видимо, гром очень удачно замаскировал шум недалёкого боя.

Денис непроизвольно сторонился своих спутников. Картина сталкеров, обшаривающих карманы трупа, стояла перед глазами. Но потом её вытеснили воспоминания о тех раненых, что выходили утром из Зоны, неся товарища. Накатила такая злоба на бандитов, что поступок Версты показался не только не кощунственным, но единственно правильным и даже привлекательным. Поэтому, когда Рысь и Верста, первыми заходившие к Графу, вышли, оттеснили Дениса в уголок и рыжий сталкер незаметно сунул ему тоненькую пачку банкнот со словами «бери, бери, не ломайся», мальчик взял и не почувствовал угрызений совести. Он уверенно вошёл в знакомую комнату и, поздоровавшись с хозяином, поставил на его стол контейнер с добычей. Граф со скучающим выражением лица откинул крышку и удивлённо приподнял бровь:

-Милая вещица. Тоже на Свалке откопал? – поинтересовался он, вертя в пальцах зеркальный камень.

-Конечно, - подтвердил Денис, - я дальше не ходил ещё.

Граф кивнул и словно невзначай спросил, не отрывая взгляда от находки:

-Кстати, я слыхал, там недавно перестрелка была. А при дележе добычи каждому из победителей доля полагается…

Кровь бросилась Денису в лицо. Он понял намёк, который поставил бы его в тупик ещё сегодня утром. Граф думал, что этот артефакт Бой не нашёл, а просто взял у поверженного врага в качестве положенной ему части.

-Я сам нашёл, – негромко, но жёстко сказал он, глядя на хозяина исподлобья. – Сам. Вот так. Могу место указать, если интересно.

Граф одобрительно улыбнулся.

-Растёшь, мальчик, зубки показываешь. Так мне и надо, тыловику трусоватому. Но в другой раз можно особо не хамить – а то твоя командировка  закончится быстрее и не так комфортно, как в мягком вагоне.

-Я в плацкартном езжу, - буркнул Денис, уже жалея о допущенной резкости.

-Экономишь, значит? Похвально, похвально.

Граф отсчитал нужную сумму, протянул мальчику и, слегка придерживая, спросил:

-Значит, мы с тобой во всём разобрались, всё поняли?

-Да, - кивнул Бой. – Извините.

Он опять понял больше, чем было сказано. Хозяину грубить очень даже не рекомендуется. Насчёт комфорта Граф, конечно, просто так припугнул, а вот цены изменить может запросто. И закупочные, за артефакты, и отпускные, погрозив пальчиком повару. Это тебе не банк. Впрочем, и банки меняют процентные ставки так, как им выгодно – Денис не раз слышал это от взрослых. Ему же мировая экономика была пока мало понятна, и интересовали его сейчас только наличные, те самые наличные, которые приятно ласкали душу, лёжа во внутреннем кармане.

На кухне повар уже давно поджидал своего воспитанника, подогревая ароматную овсянку. Он наложил мальчику полную тарелку и, опёршись подбородком о ладонь, с явным удовольствием наблюдал, как каша исчезает в здоровом мальчишечьем желудке.

-Люблю, когда вкусно едят, - заметил он и удовлетворённо вздохнул.

Денис вылизал тарелку и улыбнулся:

-Спасибо, дядя Федя! Я б поговорил немного, да спать хочется. Пойду, а то завтра опять вставать рано.

-Куда это ты завтра?! – всполошился толстяк. – Нынче ночью Выброс будет, знаешь?

-Знаю, - недоумённо ответил Денис, - так это ночью же.

-Ночью-то ночью, да на другоё день всё зверьё с ума сходит и лезет куда ни попадя. Даже, говорят, - повар огляделся по сторонам и понизил голос, - привидения порой появляются.

-Уж прямо привидения! – фыркнул Денис, вставая.

-А то! Кто видел, брат, тот врать не станет. Словом, завтра сиди тут и к Периметру не суйся, послушай старого сталкера.

-Вы тоже были сталкером? – несказанно удивился мальчик.

-Не веришь? А вот приходи с утра, я тебе много чего порассказываю.

Денис неопределённо кивнул, думая уже о другом. Он прикидывал, что, пожалуй, недели хватит на то, чтобы собрать нужную сумму. А потом можно и домой свалить. Приключения оказались чересчур настоящими, а цена человеческой жизни – поразительно низкой.

13

Всё было решено. Сперва однодневная вылазка, этакий тренировочный прыжок в Зону, а потом – многодневное рысканье по её территории. Я обшарю каждый квадратный метр, если надо – доберусь до самого Монолита, но найду Дениску. В конце концов, искать людей в экстремальной ситуации – это моя работа.

Место моего паломничества, бывший бар Михалыча, располагалось сравнительно недалеко, но я по привычке вышел ранним утром. Можно было бы сказать «по холодку», если бы погода здесь заметно менялась в течение дня. Сырое небо, сырой воздух, сырая земля. Только бледно-серый свет и тёмно-серые сумерки делят сутки на подходящие для восприятия человека отрезки времени. А Homo Sapiens прекрасно адаптируется и здесь: всё нормально, всё в порядке, ничего чрезвычайного.

Лес вдоль давно заросшей дороги, который раньше казался мне густым и дремучим, теперь просматривался насквозь. Оголённые кроны, несмотря на лето, не спешили украшаться свежей зеленью. Наверное, просто потому, что зелень смотрелась бы здесь не к месту. Зато иллюзорный пейзаж удачно дополняли свисающие с ветвей неопрятные разлохмаченные пряди. Я хорошо знал этот мутировавший мох. Был, можно сказать, с ним близко знаком и даже имел на память об этом знакомстве шрам на правом плече. Это в детстве, выставив перед собой автомат отдыхавшего Чижа, я решил разведать местность, пройдя в лес метров на десять, и отодвинул рыжие пряди плечом, как раздвигают обычно ветки кустов. Но теперь я знал и другое: тут можно кое-чем поживиться. Медленно-медленно, не тревожа заросли резким движением воздуха, я подошёл поближе и стал продвигаться параллельно дороге, внимательно глядя под ноги. Увидев, наконец, знакомую колючку, как пацан, расплылся в улыбке. Приятно получать подтверждения своим знаниям. Бережно подняв артефакт рукой в перчатке, переложил его в контейнер. Так, кое-что имеем, можно считать, уже прогулялся не зря. Почувствовав укол совести (вообще-то я шёл искать не артефакты, а сына!), легко уговорил себя, что сегодня у меня разминочный день, а уж потом возьмусь за дело по-настоящему. Не лезть же сразу, после двадцатипятилетнего перерыва, очертя голову в глубину Зоны. Так я не только сына не спасу, но и себя погублю.

Бывший посёлок я заметил только потому, что ждал его появления. Дома совершенно сгнили и развалились. Только прямоугольники из одного-двух замшелых венцов указывали на их бывшее расположение. Часть природы, отобранная у неё в виде брёвен людьми, возвратилась обратно в природу, а люди с позором покинули прижитое место.

Бывший бар я признал по наличию подвала. Разумеется, я не только не стал пытаться спуститься туда, но даже близко не подошёл, отчётливо различая внизу знакомые с детства шорох и попискивание. Кстати, та, первая встреча с мутировавшими грызунами произвела на мою неокрепшую душу такое сильное впечатление, что я до сих пор, как барышня, боюсь даже мышей. По роду службы мне приходится с ними сталкиваться довольно часто, но я так научился скрывать свои чувства, что никто из товарищей даже не подозревает о паническом ужасе, который я испытываю при виде мелькнувшего в проломе серого хвостатого тельца. По этой же причине я волевым решением категорически запретил держать дома хомяков, морских свинок и всех их родственников.

Визгливое похрюкивание за спиной заставило резко обернуться, вскидывая готовый к бою автомат. В мистику я не верю, но мелькнула мыслишка, что свинок, даже морских, я вспомнил зря. Метрах в ста от меня стояла на тонких ножках псевдоплоть. Красавица, редкостный экземпляр, немного уступающая мне в росте, но несравнимая по массе. Псевдоплоть, то ли туго соображая, анализировала мою съедобность, то ли впала в транс от счастья по поводу самостоятельно пришедшего обеда. По опыту зная, что остановить бегущего мутанта также легко, как и разогнавшуюся железнодорожную цистерну, я выстрелил на опережение.

Мне повезло: жуткое животное рванулось вперёд одновременно с выстрелом. А при столкновении двух тел, летящих навстречу друг другу со скоростями v1 и v2, сила их взаимодействия… Ну и далее по Пёрышкину. Короче, вмазал я ей хорошо. По инерции туша почти добежала до меня, но споткнулась и ухнула в подвал так, что оттуда в воздух взметнулось бурое облако трухи. Я подскочил к краю и пустил в мутанта контрольную очередь. Похоже, это было уже ни к чему, но рисковать не хотелось. По оживлённому писку я догадался, какое счастье принёс подземным обитателям в виде свалившегося с неба обеда. Честно говоря, я с гораздо большим удовольствием скормил бы копытному всех крыс, но уж как получилось, так получилось.

Перезарядив автомат, я ещё немного побродил по окрестностям и двинулся дальше, туда, где раньше начиналась Зона. Рейд казался чуть ли не увеселительной прогулкой: обо всех аномалиях заботливо предупреждал детектор (я с ностальгической улыбкой вспомнил прежние гайки), о живых объектах – КПК, на плече висело оружие со всякими прибамбасами вроде лазерного прицела и подствольного гранатомёта. Всё это вселяло уверенность и позволяло чувствовать себя человеком. Последняя мысль неприятно резанула – это куда же катится мир, если чувствовать себя человеком можно только держась за оружие!

Перепрыгнув через заболоченную канаву и продравшись сквозь сильно разросшиеся кусты, я очутился на том самом бывшем полигоне. Время немного выровняло его рельеф, сгладило кочки, засыпало ямы. Кое-где бодро торчали молодые кустики. Я попытался найти место, где погиб Чиж, но безуспешно. Тогда просто снял головной убор и вспомнил своего верного старшего друга. Как странно: я ничего не знал о нём, кроме клички – ни настоящего имени, ни места, из которого он пришёл в Зону. Но тогда мне это казалось нормальным.

Что-то ещё смущало меня, оказавшись не таким, как раньше. Оглядевшись, я понял, в чём дело. Прежде тут всё пространство было просто-напросто нашпиговано аномалиями, а сейчас детектор робко сообщал об одной-единственной. Впрочем, я заметил её и без детектора. Почти в центре поляны виднелся неровный круг, контуры которого представляли собой полусгнившие ошмётки тех, кто попадал в эту карусель. Я подошёл поближе, не заходя, однако, за предупреждающую границу. Дважды безуспешно обойдя вокруг, я, наконец, заметил нужный мне предмет. Почти не отличаясь по цвету от валяющейся рядом дряни, артефакт имел всё-таки более камнеобразный и от этого более привлекательный вид. Пополнив контейнер новой находкой, я повернул обратно. Денис здесь не появлялся. Можно считать это интуицией, но я ясно чувствовал: моего сына здесь не было. Значит, вернувшись в посёлок, я основательно подготовлюсь, пережду очередной Выброс и отправлюсь в другие места, по другим маршрутам. И не на день, не на два, а до тех ор, пока не отыщу своего глупого романтика.

Я шагал по своим следам, а за спиной оставалось прошлое, странный отрезок времени, сплетённый из очень далёких мгновений и мгновений, миновавших час назад. Нынешнее наложилось на прежнее, как современная калька на древнюю карту, позволив совместить пространство, разделённое десятилетиями, и дать возможность сквозь нынешние контуры разглядеть то, что уже стало историей.

По мере того, как я всё дальше уходил от Периметра в сторону посёлка, меня всё сильнее терзало беспокойство. Я вдруг понял, что за весь день нахождения в Зоне впервые за двадцать пять лет почти забыл про её зов. Вроде бы всё понятно: я вернулся, посетил места детства, помянул друга, всё теперь в порядке. Но не тут-то было. Меня манило обратно со страшной силой. Словно я почти дотронулся до чего-то очень важного, но теперь, как в игре «горячо-холодно», промахнулся и отошёл. Ерунда какая-то! Что же, мне теперь там жить, что ли ? Я привычно заглушил неприятные ощущения серьёзными размышлениями и неторопливо направился по улице посёлка к своему временному пристанищу, весёлому домику с голубыми наличниками, спрятанному за высоким глухим забором.

14

- Не дело ты придумал! – повал сердито взмахнул ложкой, которой перемешивал гуляш. Капли подливки упали на плиту и зашипели, - Ерунду полную говоришь. В глубину Зоны, один, на несколько дней. Ну к чему тебе эта морока? Ты же не из тех чокнутых, что к Монолиту в гости стремятся.

Денис спокойно черпал из тарелки кашу и не возражал. Он знал, что всё равно пойдёт. Последний раз, но на несколько дней. Или лучше так: на несколько дней, но последний раз. Ему не хотелось больше ковыряться на Свалке, слишком много малоприятных воспоминаний осталось от этого места даже за два дня. Мальчик понимал, что в глубине будет нисколько не легче и, скорее всего, ещё опаснее, но всё равно хотел туда сходить. В конце концов, остальные же ходят, и ничего. Накануне Денис прикупил еды, боеприпасов, даже пистолет и ПНВ, и решил, что экипирован для многодневного похода. Но повар, считая себя чуть ли не опекуном непутёвого мальчишки, готов был буквально приковать его цепочкой к ножке массивной плиты.

Денис допил чай, встал и вежливо сказал:

- Спасибо, всё было очень вкусно.

Повар молча посопел, признавая свою педагогическую несостоятельность, и буркнул в спину уходящему мальчишке:

- Ну и чёрт с тобой. Просто жалко паразита.

Денис сделал вид, что не расслышал ласкового напутствия.

Отработанное проникновение в Зону прошло как по маслу. Сегодня, почему-то, не нашлось попутчиков, но это даже обрадовало. Никто на первой же развилке не скажет безапелляционно: «Тебе туда, а нам прямо». Он пойдёт, куда захочет сам, повернёт, где понравится, вернётся, когда наполнит контейнер. Свобода пьянила. Царапалась, конечно, мыслишка, что не такой уж он крутой сталкер, и ночь в Зоне совсем не то, что день в Зоне, но Денис решил, что разумность и расчет могут свести риск почти к нулю. На рожон он не полезет, жадничать не будет, а как только наберёт полный контейнер, так и вернётся. Даже если это случится сегодня, зря задерживаться не станет. Придя к такому выводу, он взглянул на знакомое изогнутое дерево и не останавливаясь двинулся дальше. Прямо.

Не мудрствуя особо с маршрутом, Денис решил идти по возможности прямо, насколько позволят аномалии и рельеф, и возвращаться потом тоже прямо. Картой пользоваться не хотелось. Но отсутствие опыта длительных прогулок по пересечённой местности приводило к тому, что Денис упорно забирал влево, и приходилось опять и опять смотреть на карту, чтобы выровнять маршрут. Можно было, конечно, плюнуть на эти мучения и идти, как идётся, но Денису казалось, что чем глубже, тем ценнее находки, а прямой путь значительно короче.

Через полтора часа зигзагообразного движения по лесу, мальчик заметил впереди просвет между деревьями. Аккуратно обойдя место, заставляющее попискивать детектор, он вышел к старой железнодорожной насыпи. Контуры её уже сгладились, заросли травой, а кое-где на склонах пушились кусты. Денис неторопливо полез вверх, надеясь, что оттуда лучше видно, и можно будет сориентироваться на местности. Добравшись до ржавых рельсов, он встал во весь рост и огляделся. Перед ним лежала заболоченная низина, дальше снова плавно переходившая в лес; справа, совсем рядом, стояла потрёпанная временем будка обходчика, а слева… То, что неслось слева, заставило Дениса замереть от ужаса. Огромная туша, напоминающая динозавра на рисунке из учебника, тяжело перебирая страусиными лапами по шпалам, спешила навстречу с хорошо понятными намерениями. То, что мальчик оторопел, как ни странно, его и спасло. Не вспомнив об оружии, он в последнюю секунду упал, скатившись с насыпи, и рыбкой нырнул в дренажную трубу, плюхнувшись животом в илистую застоявшуюся лужу. В ту же секунду земля вокруг затряслась, а сверху обрушился искажённый бетонными стенами гул, словно там промчался гружёный состав. И почти сразу раздался грохот. Монстр не рассчитал расстояние, не успел затормозить и с невероятной силой врезался в будку. Стены рухнули, как от удара старинного тарана, рассыпались неровными глыбами, подняв облако пыли. Мутант упал и обиженно взревел, обдирая себе бока об острые углы бетона и торчащие из них прутья арматуры. Из разрушенного строения во все стороны с писком разбежались крысы. Псевдогигант бросился ловить новую добычу. Несмотря на свою неповоротливость, он успел порадовать себя парой десятков грызунов, пока остальные скрылись в щелях завала. Это оказалось всего лишь закуской, разжёгшей аппетит, но никого другого в округе видно не было, и мутант, безрезультатно вывернув пару кусков бетона, неспеша удалился по насыпи в поисках настоящего обеда.

Про мальчика он и не вспомнил, зато тот не мог забыть о нём ни на минуту. Скорчившись в трубе, Денис по звукам, доносящимся снаружи, примерно представлял, что там происходит. Даже когда наступила тишина, он продолжал сидеть без движения, не зная, ушёл ли монстр или устроил совсем рядом засаду. Не знал и не имел ни малейшего желания проверять. Однако, тишина расслабляла, напряжение спадало, и мальчик постепенно стал ощущать холодную сырость, просочившуюся под костюм, и онемение тела. В конце концов, надо было выбираться, не сидеть же здесь до ночи! Мысль казалась здравой. Денис завозился, распрямляя затёкшие конечности, но чавканье лужи и собственный глубокий вздох, глухо отразившийся от бетонных стен, снова напугали его.

Прошло не меньше часа, когда, наконец, перемазанная физиономия мальчишки показалась из трубы. Вокруг царило идиллическое спокойствие. Теперь надо было добраться до леса, который сейчас казался пареньку гораздо надёжнее открытого пространства. Для этого предстояло пересечь болото, но достаточно мокрый Денис не видел в этом особой проблемы. За неимением поблизости веток, он подобрал валявшийся неподалёку железный прут, выломанный сердитым мутантом, и используя его как щуп, осторожно двинулся вперёд по колеблющейся под ногами почве. Включённый детектор молчал, и это вселяло надежду. Кое-где на кочках виднелись алые капли ягод, но спелая клюква в июне не радовала, а скорее, вызывала подозрения. Денис попробовал тронуть прутом одну из них, но она резко нырнула в болотную жижу, а за ней следом бросились врассыпную все остальные. От изумления Денис покачнулся и, не удержавшись, шлепнулся следом за странными ягодами. Там, к счастью, оказалось мелко. Отмахиваясь от облепившей лицо тины, мальчик торопливо выполз на берег. Больше всего ему сейчас хотелось вымыться и обсохнуть, но пока это было несбыточной мечтой. Ограничившись выжиманием костюма и выливанием воды из ботинок, Денис отправился дальше, уже не обращая особого внимания на первоначально придуманный для себя маршрут.

Постепенно в движении он согрелся, даже одежда как будто немного подсохла. Но Денис  непроизвольно замедлял шаг. Одиночество стало угнетать. После железной дороги ему ни разу не попалось хоть что-то, связанное с человеком. Ни сигаретной пачки, ни гайки, ни тряпки какой-нибудь. Казалось, он находится не на небольшой территории плотно заселённого государства, а в такой глуши, откуда до цивилизации надо добираться целый месяц. В лесу к тому же было темнее, чем на открытой местности, и казалось, что уже подступают сумерки. Пора было искать ночлег, но каким должен быть ночлег в Зоне, Денис не представлял совершенно. С лёгкой грустью вспомнилась койка в комнате охранников, и даже мелькнула мысль: не зря ли он так опрометчиво не послушал повара?

Немного погодя лес слегка поредел, и впереди нарисовался посёлок. Конечно, бывший посёлок, давным-давно потерявший своих жителей, а позднее – большую часть заборов, крыш и стен. Но кое-какие останки его манили, обещая укрытие. Денис приободрился и прибавил шагу. Пронзительно запищал детектор. Мальчик замер и всмотрелся вперёд. У стены крайнего дома время от времени голубыми змейками взлетали молнии, реагируя на комки травы и листья, заносимые порывами ветра. Мальчик внял предостережению и шагнул в другую сторону к более-менее приличному на вид домику, правда, без двери и без стёкол в окнах. Детектор опять запищал, но как ни всматривался Денис вперёд, так и не понял, что взволновало аппарат. Он сделал несколько шагов назад и в наступившей тишине задумался о самом ближайшем будущем. Он не мог протискиваться между аномалиями, рискуя в наступающей темноте свалиться в какой-нибудь подпол и сломать ногу. К тому же очень кстати всплыли воспоминания о крысах, потревоженных псевдогигантом. Мальчик рассудил, что если теперь он лишит их покоя, то результат схватки будет не в его пользу. Словно в ответ на такие мысли, из-за соседней стены донёсся знакомый писк. Денис бесшумно отступил, а потом развернулся и направился обратно к лесу.

Вскоре деревья скрыли от него посёлок, а вокруг ещё больше сгустилась темнота. Теперь мальчик двигался совсем медленно, почти на ощупь, ежеминутно сверяясь с картой. Он попробовал было надеть очки ночного видения, но мир вокруг приобрёл такие мертвенные краски и люминесцентные сполохи, что стало не по себе. Денис сдёрнул очки. Но так было уже совсем ничего не видно. Мальчик физически ощущал сдавливающую его мглу. Ночь наполнялась незнакомыми шорохами и запахами. Дуновения ветра, касающиеся напряжённого лица, казались крыльями совы. Дожидаться рассвета прямо здесь было невозможно. Залезть на дерево и переночевать там? Но некоторые мутанты неплохо лазят по деревьям, и Денис, источающий пьянящий запах страха, будет для них просто подарком судьбы.

Вдруг где-то впереди затрепетал огонёк. Мальчик крепко зажмурил глаза – и резко распахнул их снова. Огонёк не исчез, он теперь горел сильно и ровно, словно кто-то разложил костёр. Денис на всякий случай подготовил к стрельбе автомат и медленно пошёл вперёд. Вскоре он уже различал у костра съёжившуюся фигурку. Денис был спортсменом, но не следопытом, и как ни старался, производил немало шума: задевал плечами ветки, наступал на сухие сучки, однако, несмотря на это человек у костра не вскочил и не вскинул оружие. Он почти не шевелился, только иногда поправлял палочкой дрова.

Денис вышел на небольшую поляну, посреди которой так маняще горел костёр. Теперь в отблесках света его было видно совершенно ясно, но человек у костра даже головы не повернул в его сторону. Он, как заворожённый, не сводил глаз с огня, и в зрачках его отражались пляшущие язычки пламени. Денис подошёл и молча сел на землю с другой стороны костра, не выпуская из рук автомат. Незнакомец слегка шевельнул ногой, отодвигая ботинок от вылетевшего уголька. Был он невысок ростом, худощав. Одежда его настолько вылиняла, что определить её первоначальный цвет не представлялось возможным. Рядом валялся тоже очень старый рюкзак. Оружия на первый взгляд заметно не было, но это ничего не значило. Молчание становилось тягостным, и Денис негромко, чтобы не испугать глубоко задумавшегося незнакомца, спросил:

- Простите, я не помешаю, если тут заночую?

- Ночуй, места много, - неожиданно звонко ответил незнакомец и поднял голову. На Дениса смотрел… мальчишка! Обычный мальчишка, может быть даже немного младше его самого. Только взгляд его был полон взрослой серьёзности и такой глубокой тоски, что стало не по себе. В отличие от Дениса, незнакомец, увидев ровесника, нисколько не удивился или, во всяком случае, не показал это. Поддерживать разговор он тоже не спешил. Денис, положив «калаш» рядом с собой, достал из рюкзака флягу с водой и консервы. Дёрнув за колечко и подождав положенные три минуты, он открыл банку. Вокруг расплылся аромат гречки с мясом. Денис взглянул на мальчишку:

- Ты есть хочешь?

- Спасибо, я сыт.

Конечно, нормальные люди уже давно поужинали. Поев, Денис расстелил термоодеяло и лёг, с наслаждением вытянув уставшие ноги. От еды и тепла разморило, глаза стали закрываться. Незнакомый мальчик не казался опасным, но своим непонятным поведением тревожил, не позволяя уснуть. Денис снова попытался завязать разговор:

- Ты тут до утра будешь?

- До утра. Может, и дольше.

- Давай по очереди дежурить. Меняться через два часа. Или через три.

- Ты не волнуйся, спи. Я спать всё равно не буду, один подежурю.

Спорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось, только спать. Денис незаметно сжал в кулаке нож, пододвинул ближе автомат, обмотал его ремнём руку и, не противясь больше организму, моментально уснул.

Сон был неровный. Видимо тревога не давала расслабиться полностью. То и дело сталкер выплывал в полубодрствующее состояние и, приоткрыв один глаз, взглядывал на соседа. Тот всё также сосредоточенно смотрел на огонь, иногда меняя позу, но действительно не спал. Ближе к утру, совсем недалеко, за деревьями вдруг раздался длинный нечеловеческий стон, от которого Денис не только мгновенно проснулся, но вскочил, схватив автомат. Незнакомец посмотрел на него, но сам не сделал никаких попыток предпринять что-то для защиты. Послышался шорох мягких лап, и стон, ещё более громкий, долетел с другой стороны. Там же между деревьев мелькнули два изумрудных огня – два глаза хищника.

- Кто это? – прошептал Денис.

- Химера, - равнодушно махнул рукой мальчик, - Ночная хищница. Сядь, успокойся, она к нам не подойдёт.

- Почему не подойдёт? – спросил Денис, всё ещё напряжённо вглядываясь в темноту, - Она огня боится?

- Нет, огня она не боится. И оружия твоего не боится. Она меня боится. Только не спрашивай – почему, я сам не знаю.

Незаметная среди деревьев хищница ещё несколько раз перебежала с места на место, сопровождая свои перемещения душераздирающими стонами, а потом ушла, не тронув достаточно лёгкую добычу. Спать тем временем уже расхотелось. Денис решил, что неплохо было бы познакомиться, и сказал:

- Меня зовут Бой.

- Очень приятно, - машинально откликнулся мальчик.

- А тебя? – настойчиво спросил Денис, уже поняв, что незнакомец только отвечает на вопросы. Отвечает довольно охотно, хотя сам не проявляет ни малейшей инициативы.

Простой вроде бы вопрос поставил мальчика в тупик. Он отвёл, наконец, взгляд от огня и даже нахмурил брови, словно пытаясь вспомнить что-то давно позабытое. Наконец, неуверенно сказал:

- Кажется, Яндекс.

- Это ещё почему?

- Может, я неправильно вспомнил. Меня давным-давно никто никак не называл. А я помню только, что моё имя как-то связано с компьютерными программами.

Денис пожал плечами. Ну, Яндекс, так Яндекс, мало ли кого как зовут. Может, он компьютерный гений. Но разговор по-прежнему не клеился. Денис лёг обратно на одеяло и посмотрел вверх. Небо уже светлело. Июнь; Хоть и юг, а не север, но ночи заметно короче. Денис перевёл взгляд вниз, на чёрную массу деревьев, вспомнил хищника и, зевая, спросил:

- Яндекс, а эта самая химера, которая тебя боится, маленькая и слабая, да?

- Наоборот, она большая, сильная и очень страшная. Я её тоже боюсь.

Спать сразу расхотелось совсем. Денис сел, нащупал автомат и положил его поудобнее. Показалось на миг, что всё вокруг не настоящее; вот сейчас в одно мгновение исчезнет и мальчишка, и костёр, останется только тёмный лес и одиночество. Сглотнув густую слюну, Денис торопливо предложил:

- Ты бы поговорил со мной нормально. А то как-то нехорошо делается.

- Я, наверное, плохой собеседник. Так давно ни с кем не разговаривал. Но давай попробуем. Если ты, конечно, выспался.

Только теперь Денис вспомнил, что Яндекс за ночь ни разу даже не подремал. Но по его виду нельзя было сказать, что он провёл бессонную ночь. Впрочем, такие уникумы бывают: отключаются минут на десять несколько раз в сутки, и им хватает. Сам Денис тоже чувствовал себя бодро. К тому же утро загоняло темноту всё дальше в лес.

- Я выспался. Можно, кстати, поболтать за завтраком. Будешь есть?

Денис достал пачку печенья и плитку шоколада. Яндекс взял одну дольку, но словно через силу. Как он её съел, Денис не заметил, завязывая ремешки рюкзака. Тем временем незнакомец впервые решился сам задать вопрос:

- А ты зачем сюда пришёл?

- Сюда – в смысле, в этот лес?

- Нет, вообще – в Зону.

Может, потому, что им первый раз по-настоящему заинтересовались, может, потому, что собеседником был мальчишка,  такой же, как он сам, но Денис с удовольствием рассказал всё, начиная от нового увлечения одноклассников до того момента, когда вышел к костру. Яндекс слушал, похоже, с огромным интересом. Во всяком случае, на его лице появилось живое выражение.

- А тебя ищут? – спросил он, когда Денис замолчал.

- Ищут, - виновато опустил он голову, - Отец ищет. Сразу же за мной приехал. Но я скоро прятаться перестану. Вот как только контейнер наберу чего-нибудь поценнее, так сразу обратно выйду и домой поеду.

- А много тебе ещё набирать?

Денис сердито махнул рукой:

- Как взрослые говорят, начать да кончить. Я за весь день ничего не нашёл. Даже самой ерунды. Ну ничегошеньки! До этого по Свалке два дня лазил и с добычей был, а тут… И аномалии есть, и людей нет, а артефактов никаких. Колдовство просто.

- Какое там колдовство! Ты не о них думал, вот и не видел. А я знаю место, где можно хорошие штуки найти. Только опасно там. Я недавно смотрел, они так и лежат, никто не взял.

Денис подозрительно глянул на собеседника:

- А ты почему сам не взял? Одному не достать, да?

- Нет, и одному достать можно. Если доберёшься. Мне просто ничего не нужно.

Яндекс вдруг пружинисто вскочил. В глазах его вспыхнул азарт, на губах заиграла улыбка:

- Ну, хочешь? Пошли! Мне так надоело всё одному да одному.

Денис ощутил прилив особого радостного возбуждения, как тогда, выходя из родительского дома на солнечную улицу и зная, что вместо школы путь его лежит на вокзал. А что? Вот возьмёт и пойдёт он с Яндексом в дебри Зоны за замечательно ценными артефактами, которые просто так лежат и ждут, когда их кто-нибудь заберёт. А опасности… Что опасности! Он уже испытал их тут немало, но жив и даже здоров. Смог же этот мальчишка не однажды побывать в тех местах. Значит, вдвоём они тем более смогут.

Так думал Денис, шагая за своим новым товарищем куда-то на север, а позади на поляне последним дымком прочерчивал утреннее небо залитый костёр.

15

Вот уже неделю я лежал на привычной уже лавке, отдыхая после многодневного, но неудачного рейда в Зону и залечивая бедро, аккуратно вскрытое мне кабаном-мутантом. Благодаря замечательным лекарствам, о которых в былые времена я не смел и мечтать, заживление моё шло очень быстро, и я уже вполне сносно передвигался по дому и занимался хозяйственными делами. При этом не забывал звонить Марине и сообщать, как методично, хотя и медленно, продвигаются поиски. На самом деле, они стояли на месте. Я ещё раз сделал всеобщий запрос, минуя, разумеется, военных, а недавно послал курьера развесить плакатики «Разыскивается» во всех барах. После весьма удачного, в материальном плане, последнего рейда я мог себе это позволить. Подобная идея объяснялась тем, что запросы принимали хозяева, и они действительно могли не знать, что один из обитателей их трущоб – мальчик. А вот объявления в барах прочитают обыкновенные бродяги-сталкеры, и если кто видел Дениса, обязательно откликнется.

В тот день Анна Васильевна прибежала домой в обед, чего никогда раньше себе не позволяла. Всегда аккуратная, она стремительно вошла в комнату прямо в туфлях, со спустившимся на плечи платком и растрепавшимися седоватыми волосами. В глазах её смешивались радость и тревога. Меня словно что-то ударило в сердце, я сразу понял, что поились новости о Дениске. Я вскочил ей навстречу, а она остановилась, прижала руки к груди и выдохнула:

- Нашёлся! Нашёлся сыночек ваш!

- Где?

- В «Элите». Это отсюда далековато, потому вы его в Зоне и не встретили. Вот, телефонограмма. Я записала.

Недрогнувшей рукой (всё-таки работа накладывает свой отпечаток) я взял бумажку и развернул её. Торопливые буквы непривычного женского почерка не сразу сложились в слова: «Это вам звонит повар из бара «Элита». Тут у нас объявление повесили, что ищут мальчишку Дениса. У нас он обитает. Сперва две недели у Периметра подрабатывал, а потом стал в Зону ходить. Пару раз на Свалку сбегал, кое-что принёс, вёл себя нормально. А вчера понесло его дальше; сказал, пока чего хорошего не найду – не вернусь. Я уж его уговаривал, уговаривал. По-всякому. А он – парень с характером: улыбнулся, попрощался и ушёл. Я думал, что он так, красуется просто, к вечеру придёт. Но вот уже ночь прошла, а его нет. И тут как раз ваше объявление. Не, если бы он вчера вернулся, я бы без его спросу звонить не стал. А так не хочу грех на душу брать. Пошёл он мимо Свалки, восточнее обходя, там его ещё видели. А дальше – не знаю».

В отличие от Анны Васильевны, я испытал только тревогу. В том, что мой сын где-то тут, я ни минуты не сомневался со дня его побега. А вот весть о том, что Денис не вернулся на базу, остался на ночь в Зоне, больно задела. Я знал по себе, как неуютно становится в сумерки, как за каждым кустом мерещится нечто непонятное и потому более страшное. А я попадал в такие истории не один, с Чижом. И в особенную глушь мы не забирались. А тут он совсем один, без товарища, без опыта почти! Нет, надо срочно отправляться на его поиски. Романтика романтикой, бравада бравадой, но мальчишка, не вернувшийся к ночи из Зоны – дело серьёзное.

Хозяева смотрели на мои сборы сочувственно, но и не думали останавливать. Анна Васильевна затолкала в кармашек рюкзака ещё один пакет с перевязочным материалом и обезболивающими, не обращая внимания на мои уверения в том, что я абсолютно здоров и прихрамываю по привычке. Бизон, старательно хмурясь, чтобы скрыть неловкость, сунул мне флягу с водкой.

- Я в Зоне не пью, - покачал я головой.

- Знаю, слыхал. Это я для дезинфекции.

Понимая, что переубедить старого сталкера не удастся, я улыбнулся и взял флягу. Может и впрямь какую занозу вытаскивать придётся. Свои вещи я забрал все, не зная, когда найду сына, и где мы с ним будем выбираться обратно. Но Бизон, пожимая мне руку на прощанье, сказал:

- Ты знай, мы вас тут ждать будем. И если что, всегда рады.

А Анна Васильевна добавила:

- Когда найдёте сына, обязательно позвоните, мы тоже волнуемся.

Я пообещал позвонить и не оглядываясь, чуть прихрамывая, направился по улице к краю посёлка, оставляя за спиной милый дом с голубыми наличниками. Нельзя оглядываться, уходя в неизвестность. Оглянешься – обязательно вспомнишь, что что-то забыл, и вернёшься. Или сдержишься, не вернёшься, но потом всю дорогу будешь мучительно думать, что же ты забыл. А на самом деле ничего ты не забыл, просто тяжело расставаться с хорошими людьми.

Пешком я, конечно, далеко бы не ушёл. Поэтому, услышав за спиной урчание мотора, повернулся так, чтобы отчётливо была видна раненая нога, и стал припадать на неё больше обычного. А потом проголосовал. Взвизгнув тормозами, рядом остановился мощный джип, окрашенный почему-то в нежный бежевый цвет с коричневой полосой. Он оказался транспортным средством одной предприимчивой турфирмы, которая за приличные деньги возила любопытных иностранцев вдоль Периметра. В программу кроме этой увеселительной прогулки входило посещение музея с такими экспонатами, как хвосты псевдособак, заспиртованные щупальца кровососа, алтарь бюреров и всякие артефакты (скорее всего, их голографические копии). В конце им крутили специально не очень качественный компьютерный фильм, выдавая его за натуральные съёмки. И наши западные друзья отправлялись домой, полные впечатлений. А фирме – чистая прибыль и никакого риска. Это тебе не в Зону туристов водить.

Я со своей раной получился как бы дополнительным музейным экспонатом. Глядя в горящие глаза взрослых дядей с разумом подростков, я живописал страшную схватку с огромным секачом, у которого из-за мутации слюна стала ядовитой; как я его уложил и лишь выйдя за Периметр к людям позволил себе потерять сознание, мужественно не издав при этом ни стона. За эту брехню меня бесплатно довезли до самой «Элиты», а экскурсовод, подмигнув, благодарно пожал мне руку.

Войдя в бар, я внимательно огляделся и в течение одной минуты составил довольно чёткое впечатление об этом заведении. Разумеется, я не побежал искать кухню, а заказал то же, что и все, и сел в уголке. Немного погодя, демонстративно морщась, обратился к бармену:

- Этими помоями можно кормить только страдающего хроническим опьянением. Боюсь, я не скоро смогу дойти до соответствующего состояния, а вот есть хочется. Может, ваш повар хотя бы яичницу умеет делать?

Почувствовав настоящего клиента, бармен рысцой убежал на кухню, и вскоре к моему столику подошёл тучный человек в белом колпаке, явно указывающем на его профессию:

- Что готовить? – поинтересовался он, как-то слишком пристально меня разглядывая. Я не торопился, зная, что мы с сыном очень похожи. Заметив в лице повара узнавание, я кивнул и глазами показал на всё ещё висящее у двери объявление «Разыскивается».

- Хорошо! – громко воскликнул повар, - К ужину именно это я и сделаю. А насчёт ночлега, пойдёмте, покажу.

Я расплатился с барменом и вышел из этого бункера с элегантным названием вслед за поваром на улицу. Он не рассказал мне почти ничего нового. Только пояснил, кем работал Денис две недели. Вот тут я укорил себя, что сразу не обратился к военным. Уже на второй день я бы схватил за шиворот моего драгоценного сына. Но теперь делать нечего, придётся искать самому.

- И где тут у вас Периметр пересекают? – поинтересовался я.

- Откуда мне знать, я не сталкер, - засуетился повар.

Я хищно улыбнулся:

- Только вот за чайника меня держать не надо! Разумеется, три раза в день строго в одно и то же время вы подкармливаете военных из чистого альтруизма.

Повар торопливо огляделся и быстренько объяснил мне, где и во сколько я должен быть. Обеденное время как раз приближалось, и я сразу направился к «колючке», благо, всё было собрано.

На нужном месте в этот час я оказался один. Это огорчило. Надеялся всё-таки, что кто-нибудь где-нибудь встречал моего мальчика и мог подсказать мне маршрут. Но, увы, надежда не оправдалась, пришлось думать самому. По первоначальной намётке повара я обошёл Свалку с востока, стараясь держаться подальше от здорово фонящих железяк, а потом остановился и огляделся. Куда же дальше? Сперва ничего не придумывалось. Точнее, наоборот: идей было несколько, и все привлекательные. Тогда я вспомнил себя в таком возрасте, как теперь Дениска. А потом представил, что я иду один, без Чижа. И места незнакомые. Как бы я поступил? Значит, так: я хочу пройти как можно глубже, чтобы найти как можно больше и вернуться как можно скорее. При таких условиях я бы двинулся прямо, просто прямо. Это показалось мне наиболее подходящим, и я тоже смело шагнул прямо, пытаясь по пути отыскивать какие-либо следы пребывания здесь Дениса. Глупость, конечно, он же не Мальчик-с-пальчик, камушками дорогу не помечал.

Подойдя к железнодорожной насыпи, я заметил, что совсем недавно на неё кто-то взбирался. Но с ужасом увидел и другое: раскуроченную будку обходчика, вывернутую арматуру, а неподалёку на насыпи – сдёрнутую траву и поломанные кусты, ясно говорящие о том, что кто-то здесь спускался в очень большой спешке. В общих чертах картина была ясна. Холодея от ужаса, я осмотрел всё кругом, опасаясь увидеть человеческие останки. Но, как ни странно, жертв не было, если не считать нескольких раздавленных крыс. Зная «острый ум» псевдогиганта, я хорошо представил себе, что здесь произошло. А дальше? С насыпи открывался вид на болото и дальний лес. На востоке, если приглядеться, виднелись развалины Агропрома. Я бы, конечно, направился туда, как к наиболее привлекательному объекту, но зная целенаправленность Дениса, со вздохом полез в болото. Ну хоть бы какой-нибудь намёк на то, что я иду правильным путём! Я же умею искать иголку в стоге сена, это моя работа. Надо только точно знать, что она там есть. А как раз этого-то я и не знал.

Прогулка по болоту растревожила раненую ногу. Хотелось устроить основательный привал, но надвигающиеся, хотя ещё почти незаметные сумерки намекали на то, что по космическим законам часа через два станет совсем темно. Поэтому я полежал всего десять минут и поднялся, чтобы идти дальше и искать если не сына, то хотя бы ночлег. Мелькнула мысль, что неплохо было бы для облегчения ходьбы заиметь палку. Хилые деревца, торчащие по краю болота, были сухими и для опоры не годились. До подходящих деревьев надо было ещё идти. И тут взгляд мой упал на прут арматуры, очень удачный, прямой и подходящий по размеру. Я радостно поднял находку. Тяжеловато, конечно, для дальнего пути, но пока сойдёт и так. Кстати, а как на этой стороне болота оказалась арматура? Ближайшее здание – домик обходчика. Не псевдогигант же приволок сюда эту железяку. И докинуть далековато. Значит, человек. Глупый человек, топающий по болоту только потому, что это прямо. Вот я и нашёл твои следы, Дениска! Дальнейшее – дело техники. Приходилось мне в тайге заплутавших грибников отыскивать, найду и тебя.

Радостные мысли прибавили сил. Я, даже хромая, иду быстрее, потому что имею определённый опыт. А мальчишка, конечно, часто останавливается, раздумывает возле каждой аномалии. Догоню, обязательно догоню. Если всё хорошо (а о нехорошем думать нельзя, поскольку мысль материальна), то уже завтра я встречусь с сыном.

Слово «завтра» вернуло меня в настоящее, к насущной проблеме ночлега. Немного поодаль я различил просвет между деревьями – поляну, уже оккупированную кустами, но до конца пока не заросшую. На ней виднелись остатки деревянных домишек. Я притаился, прислушался, потом посмотрел на ПДА. Так, аномалии есть, но их можно обойти, а крупных живых объектов не наблюдается. Обнадёживает. Тут можно поискать местечко для ночлега. Отвергнув развалины с подвалами, я выбрал неплохо сохранившийся сарай. У него даже была крыша, на которой бурно разрослась трава. Подкравшись сбоку к дверному проёму, я прислушался и, ничего не услышав, заглянул внутрь. Дверь была обращена на восток, поэтому сейчас в сарае уже царила полная темнота. Я зажёг фонарик. В небольшом помещении действительно было пусто. В углу валялась ржавая консервная банка. Разумеется, не мне одному могли приглянуться эти хоромы. Я тщательно осмотрел сарай, но не нашёл ничего, что указывало бы на недавнее присутствие здесь Дениса. Странно! Обойти стороной такое местечко! А может быть он тут не проходил, и вообще,  я бреду не по его следам. От этой мысли стало неуютно. Утешив себя старинной фразой: «Утро вечера мудренее», я набрал более-менее крепких брёвен и кирпичей от развалившихся печек и кое-как забаррикадировал дверной проём. Потом ещё раз обошёл сарай, особенно внимательно разглядывая углы, и не найдя мышиных нор, спокойно улёгся спать.

Утро заглянуло в щели моей «крепости» достаточно рано и разбудило меня. Я не стал противиться и сразу поднялся. Посмотрел на ПДА, потом прислушался. Снаружи всё было спокойно. Позавтракать я решил на свежем воздухе, чтобы никто не застал меня врасплох за этим приятным занятием. Консервы, хлебцы, сладкий чай, шоколад… Я не делил пищу на три обычных приёма, поскольку в Зоне ешь, когда предоставляется такая возможность, и завтрак может оказаться единственной едой за сутки. Поэтому не стоило ограничиваться лёгким перекусом.

Покинув гостеприимную деревеньку, я двинулся дальше и буквально через десять минут очутился на поляне со свежим кострищем. Рядом виднелась небрежно заброшенная землёй ямка с мусором. Так: консервная банка, обёртка от печенья и фантик от любимого Динькиного шоколада. Ого! Этот балбес ночевал у костра?! Разглядев всё внимательнее, я обнаружил следы ещё одного человека. На душе полегчало: мой мальчик нашёл себе спутника. Это уже лучше. Идти с опытным взрослым сталкером – совсем другое дело. Стоп! А почему опытный сталкер ночевал не в посёлке, а под открытым небом? По спине пополз холодок. Мысли заметались, как ненавистные крысы: может Дениса захватили бандиты? Или тут провели ночь ничего не боящиеся зомби? (Впрочем, так далеко от центра они вряд ли забредут). А может, ребёнок сидел у костра и послушно пошёл за ним, как ягнёнок на заклание?

Я закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Стоп, стоп, стоп. Надо прекратить моральную истерику, а то я, чего доброго, додумаюсь до того, как мой сын тут на пару с кровососом шоколадом угощался. Предположения не строим, принимаем всё, как есть. Главное, не видно никаких следов борьбы, а значит, мальчик жив, здоров и движется в нужном ему направлении. Эх, знать бы мне это направление!

Я поправил рюкзак и вдруг пошёл не прямо, а повернул и углубился в лес, двигаясь на север. Остановился, задумался. Да, именно там можно найти что-нибудь ценное, но север – не место для начинающих сталкеров. Вряд ли Денис отправился туда. Однако, мои логические рассуждения разбивались о необъяснимую тягу. Хорошо знакомый зов Зоны манил, не оставляя возможности выбора. Какое отношение он имел к Денису, я не знал, но противиться сил не было. Махнув рукой, я смело шагнул на север.

16

Денис не задумывался, каким путём вёл его новый приятель. Удивляла только безлюдность мест. Лишь изредка ПДА информировал о появлении людей, но нечётко, на периферии захватываемой площади. Тогда ребята затаивались или отходили подальше. Иногда они почему-то шли неудобной тропой, хотя рядом тянулась приличная дорога, и детектор молчал. Денис не задавал проводнику никаких вопросов. Ему и в голову не приходило. Почему-то рядом с Яндексом он чувствовал себя совершенно уверенно и спокойно.

Несколько раз попались дешёвые артефакты. Денис упаковал их в контейнер. Товарищ спокойно сказал:

- Дело твоё, но зря. Ты их потом всё равно выбросишь, когда на место придём. Чтобы ценного набрать. Если хочешь лишнюю тяжесть с собой тащить – тащи.

- И потащу пока, - согласился Денис, - Может, ещё и не найдём ничего, а так всё-таки добыча.

Сумерки только начали сгущаться, когда мальчишки наткнулись на покосившуюся бетонную плиту, представлявшую когда-то собой крышу военного укрытия. Денис остановился:

- Хорошее местечко. Давай тут заночуем.

- Рано же ещё, - недоумённо посмотрел на него Яндекс, - Мы бы могли до темноты ещё пару километров пройти. Почти на место вышли бы.

- А где спать?

- У костра.

- У костра? Как вчера? – Денис вспомнил стоны химеры и вздрогнул, - Нет уж, давай лучше тут.

Яндекс присел, осмотрел плиту и, найдя узкий лаз под ней, заглянул внутрь. Потом из кармана фонарик и посветил. Результат оказался неожиданным. Внутри что-то резко дёрнулось так сильно, что вздрогнула земля под ногами, и показалось, что сдвинулась вросшая в землю плита. Не сговариваясь, мальчишки бросились подальше от неё под защиту деревьев. С другой стороны убежища, сердито пыхтя, бодро выбрался кровосос. По масштабам Зоны это был ещё подросток, но Денису, никогда не видевшему представителей этого рода, он показался великаном. Кровосос огляделся, по молодости и спросонья не сразу сообразив, куда подевались нарушители его спокойствия. Но надо отдать ему должное, сориентировался быстро и сразу направился к мальчишечьему укрытию. Вёл он себя странно, словно тоже побаивался неведомой опасности. Денис прицелился, но Яндекс придержал его руку и шепнул на ухо:

- Так просто не убьёшь, они живучие. Надо хитростью.

Кровосос дернулся, заслышав шёпот, и сделал рывок к ребятам, растопыривая ужасные щупальца-присоски. Вдруг Яндекс отскочил в сторону, что-то крикнул, привлекая к себе внимание, и метнул в хищника подвернувшийся под руку камень. Тот на ходу взглянул в  сторону, но не заинтересовался этим мальчишкой, а подбежал почти вплотную к Денису. Почему-то этот объект показался ему более аппетитным. Денис выпустил очередь прямо в щупальца. Это оказалось удачным решением. Взревев от боли, кровосос на миг растерялся. Всего лишь на миг, но подстёгиваемый смертельной опасностью Денис с невероятной скоростью рванулся к бетонной плите. Кровосос, круто развернувшись, бросился за ним. Яндекс пропустил мимо себя товарища, а в мутанта почти в упор выстрелил из своего оружия. Пуля была разрывной, и бок разворотило сразу, но на подобные неприятности кровосос уже не обращал внимания. Денис ужом протиснулся в узкий лаз и прижался к стене, широко открытыми глазами глядя на просторное отверстие напротив, где каждое мгновение мог появиться хозяин убежища. Но одуревший от боли и злобы кровосос ринулся в тот же лаз, что и Денис. Услышав хриплое дыхание и шум осыпающихся комьев земли, мальчик резко повернулся, выставив перед собой автомат. Несомненно, мутант легко бы примял почву со временем сдвинул бетонную плиту, но этого времени ему никто не дал. Денис стал поливать морду кровососа очередями, почти оглохнув от поднявшегося вокруг грохота. Вдруг сзади Яндекс крепко встряхнул его за плечо и прокричал:

- Хватит, не трать патроны, он сдох уже!

Денис прекратил стрелять и тупо уставился на тело, закупорившее земляную щель. Монстр несомненно был мёртв. На землю стекали струйки крови. Но и сейчас от него веяло силой и злобой. Мальчики торопливо выбрались наружу. Ночевать в этом убежище было уже невозможно. Они отошли подальше, так, чтобы не видеть места битвы. И присели под деревом, всё ещё тяжело дыша. Потом Денис взглянул на товарища и спросил:

- Ты не знаешь, почему он только за мной гонялся? Я же видел, как ты его пытался отвлечь.

- Наверное, ты показался вкуснее, - пожал плечами Яндекс.

Денис хмыкнул, оценив шутку, но так и не поняв истинную причину. Потом почувствовав, что дыхание уже восстановилось, а руки не дрожат, стал перезаряжать АКМ. Яндекс тоже вытащил из кармана патрон. Только теперь Денис рассмотрел, что именно было в руках у товарища: обрез от охотничьей двустволки, совсем старый, с раковинами от ржавчины, но начищенный и даже блестящий.

- Это откуда у тебя такой музейный экспонат?

- Нашёл. Что валялось, то и подобрал. Только вот патронов к нему совсем мало было. Сейчас четыре осталось. Хорошо ещё, мне редко стрелять приходится.

На небо незаметно наползли низкие тяжёлые тучи. Потемнело, словно раньше времени наступил вечер. Начал моросить мелкий противный дождик. Денис поднялся и огляделся, надеясь увидеть хоть какое-нибудь укрытие. Отдельно стоящие деревья, превращённые сумерками в жуткие уродливые фигуры, постепенно сливались в общую тёмную массу. И ничего, что могло бы послужить ночлегом. Да, кровосос был не дурак, он выбрал для себя лучшее место в округе. А дождь грозил затянуться до утра. В таких условиях у костра не поспишь.

- Ну неужели здесь нигде ничего нет? – в отчаянии простонал Денис, - Хоть домика, или сарайчика, или подвала, что ли.

– Для желающих есть, - Яндекс махнул рукой на северо-восток, но не двинулся с места. Денис посмотрел в указанном направлении и только теперь заметил, что в той стороне над лесом как бы поднималось слабое зарево. Так бывает, если впереди посёлок; его ещё не видно, но свет от окон и фонарей собирается над ним светлым пятном и разбивает темноту неба.

- Что там? – нетерпеливо спросил озябший Денис.

- База «Долга».

- Так идём скорее! Там наверняка можно получить ночлег.

Но Яндекс не разделял радостного возбуждения товарища. И идти к базе он тоже не спешил. Больше того, вытащив из рюкзака кусок брезента с неровными краями, он принялся укреплять его между двух стоящих рядом деревьев. Денис непонимающе смотрел на него. В душе закипало раздражение. За истёкшие сутки новый знакомый уже много раз демонстрировал свою необычность и непохожесть на других сталкеров. Пусть он и оригинал, но всему же должен быть предел! Почему же он не только не вывел их сразу к базе, чуть не скормив его кровососу, но и теперь, в темноте, под дождем, устраивает чуть ли не звериное логово, вместо того, чтобы переночевать в тепле и уюте? Денис решительно поднял рюкзак:

- Ты как хочешь, а я пойду на базу. Все говорят, что «долговцы» - хорошие ребята. Они наверняка предоставят ночлег. Если надо будет заплатить, отдам сегодняшние находки. Уж за одну-то ночь хватит.

Яндекс поморгал, отряхивая упавшие на ресницы капли, и спокойно возразил:

- Конечно, «долговцы» - хорошие ребята. Но ещё и идейные. Имеющие большие связи и достаточно полную информацию обо всём, что происходит в Зоне. А теперь представь: на тебя по всей территории был запрос, тебя ищут, как несовершеннолетнего, убежавшего из дома. И вот ты появляешься на базе «Долга». Здравствуйте, хорошие ребята, берите меня тёпленького. Дальнейшее объяснять или сам догадаешься?

В последние дни Денис стал просто необычайно догадлив. Он не хотел покидать Зону с позором, под влиянием силы. А сейчас он вообще не хотел её покидать: перед мысленным взором маячило артефактное Эльдорадо, до которого они доберутся уже завтра, если им ничто не помешает. Ничего не ответив, Денис стал помогать товарищу в устройстве ночлега. Из брезента получился неплохой полог, свисающий до земли. Нижние кромки прижали кусками упавших от старости деревьев, чтобы ветер не трепал импровизированную палатку. На земле расстелили термоодеяло. Получилось очень уютно, как раз, чтобы залезть двоим и лечь, тесно прижавшись друг к другу.

- Насчёт дежурства не беспокойся, - сказал Яндекс, - У тебя же ПДА есть. Поставь на звуковой сигнал, чтобы сообщал о живых объектах. Только не очень громко.

Несмотря на усталость, сон не шёл. К тому же Денис вспомнил разыскивающего его отца. Он вздохнул и толкнул в бок притихшего товарища:

- Слушай, а тебя тоже ищут?

- Нет, - Яндекс замолчал, глядя куда-то вверх. Белки его глаз слегка поблёскивали в темноте. Денис не торопил его, ждал, надеясь, что время односложных ответов миновало ещё вчера вечером.

- Меня не ищут, - ровно, без эмоций продолжил Яндекс, - Это я ищу.

- Кого?

- Не знаю. Даже не знаю, кого или что. Но когда найду, непременно пойму.

Денис с испугом взглянул на соседа. Захотелось отодвинуться от него, но теснота не позволяла. До чего же странный мальчишка ему попался! И почему он решил, что его не ищут, неужели он никому не нужен? Вдруг Дениса осенила новая мысль, и он брякнул:

- Ты сирота?

- Сирота, - спокойно согласился Яндекс.

Ну вот, хоть что-то стало ясно. Конечно, искать его некому. Наверное, ему надоело жить в обществе таких же обиженных судьбой, и он убежал сюда, к настоящим мужчинам. Что ищет – и сам не знает. Может, богатство. А может, вообще смысл жизни. Денис успокоился, прижался к плечу товарища и через минуту уже спал.

Брезентовый полог был, конечно, смешной защитой, но почему-то давал спокойствие. Так в детстве, играя, мы скрещиваем руки перед догоняющим и весело кричим: «Я в домике!» То ли ночные хищники принимали условия этой игры, то ли действительно не нравилось им присутствие Яндекса, но шныряя вокруг в темноте и оглашая лес вскриками и стонами, никто из них даже ради любопытства не сунул нос в импровизированную палатку.

17

Рассвет вполз под брезент не добрыми лучами приветливого июньского солнышка, а холодным туманом. Денис откинул полог, и ему показалось, что он ткнулся лицом в мокрую вату. Глаза сразу защипало. Денис зажмурился, торопливо нащупал рюкзак и достал фляжку с водой. Со здешними осадками шутить нельзя. Натянув защитную маску и плотно застегнув костюм, мальчик вылез наружу. Поблёкшее от утреннего света зарево над базой подсвечивало туман, и он словно фосфорицировал. Звуки тонули в нём, даже собственные шаги казались глухими и далёкими. Определить присутствие кого-либо без помощи ПДА было нереально. Денис поднёс к глазам компьютер. От базы примерно в их сторону двигалось пять зелёных точек. Они были ещё далеко, но мальчик разбудил Яндекса. Тот сразу открыл глаза и бодро вскочил. В голове Дениса мелькнула неуютная мысль, что товарищ и не спал вовсе, а притворялся, стараясь произвести впечатление обыкновенного человека. А что, если он мутант? Денис постарался припомнить, не говорили ли сталкеры в «Элите» о подобном, но ничего подходящего в голову не пришло. О зомби были разговоры, но Яндекс, конечно, не зомби, это без сомнения.

Тем временем молчаливый напарник, взглянув на ПДА товарища, уже деловито отцеплял брезент от деревьев. Денис так же молча стал помогать. Встречаться сейчас с кем бы то ни было не хотелось. Яндекс протянул руку и, выключив компьютер, пояснил при этом:

- Теперь им нас не видно, а я тебя и так проведу.

Он приготовил свой обрез и уверенно шагнул  в туман, сразу скрывшись из глаз. Денис выдержал дистанцию и пошёл следом. Там, где двигался Яндекс, в тумане оставалось слабое, быстро затягивающееся отверстие, но ориентироваться по нему было можно. Где-то через полчаса Денис, шагая в прежнем темпе и внимательно оглядываясь по сторонам, вдруг налетел на замершего Яндекса. Тот повернулся к товарищу, прижал палец к губам и указал на дерево, возле которого они стояли, а потом полез на него, поскальзываясь на мокрых ветвях. Денис подпрыгнул, уцепился за толстый сук, подтянулся и сразу оказался выше товарища. Поднявшись ещё немного, они вытянулись вдоль веток и замерли, как спящие гепарды. Конечно, в почти прозрачных, сухих кронах заметить их не составило бы труда, но сейчас туман надёжно скрывал от посторонних глаз.

Только теперь Денис расслышал невдалеке шаги и голоса. Судя по интонациям, люди внизу о чём-то спорили. Когда они подошли ближе, Денис начал различать и слова. Спорили двое:

- А я тебе говорю – «утка». Что они, самоубийцы, что ли – средь бела дня на охраняемую территорию?

- Тут вся территория охраняемая.

- Твои потуги на юмор мне уже надоели. Ты же не говоришь, откуда узнал. Может, приснилось, а нас на уши ставишь.

Тут вмешался кто-то третий:

- Ему Кай сказал, я тоже слышал.

Первый присвистнул:

- Во-во, Кай. У него фантазия неуправляемая и эхо в голове. Услышит «два», а скажет «двести двадцать два».

- Не свисти, денег не будет.

- Ага, придут и заберут. Ты лучше…

Голоса удалились настолько, что слова различить было уже невозможно. Мальчишки полежали ещё немного, пока не убедились, что назад никто возвращаться не собирается и догонять ушедших тоже никто не будет. Яндекс первым завозился и начал слезать. Денис просто повис на руках и мягко спрыгнул.

- Это не нас ищут? – на всякий случай поинтересовался он.

- Не нас, точно. Мы ни на какую охраняемую территорию не торопимся. Скорее всего, бандиты на «Долг» наехать хотят, а кто-то узнал и предупредил. Да нас это не касается. Мы уже совсем скоро под землю уйдём.

- Под землю? – Денис в недоумении остановился.

- Ну да. А ты полагал, что артефакты под открытым небом кучкой сложены и их никто не увидел и не забрал?

- Я ничего не полагал, просто не знал, что тут что-то под землёй есть. В городе или даже посёлке – ещё ладно, а тут, в лесу…

Денис вспомнил укрытие кровососа и поёжился. Лезть куда-то совсем не хотелось. Но и выглядеть трусом не хотелось тоже. Тем более, что Яндекс от чистого сердца предложил, целые сутки вёл, а он теперь – в кусты? Не дело. Придется лезть в его подвал или куда там надо.

Тем временем туман заметно рассеялся, как обычно, поднимаясь вверх и превращаясь в слоистые облака. Денис с тоской взглянул на небо:

- Яндекс, а здесь солнце когда-нибудь видно? Или звёзды?

- Видно. Но лучше не видеть. Перед выбросом небо очищается, только если ты это заметил, значит, над головой нет укрытия, и на следующее утро проблема туч тебя не будет волновать.

- Умеешь ты утешить, - буркнул Денис.

Дорогу им пересёк овраг, кое-где поросший шиповником.

- Нам туда, - кивнул Яндекс и вдруг испуганно попятился.

Денис удивлённо посмотрел на товарища, потом перевёл взгляд вперёд. На самом краю потрескивала электра. Во влажном воздухе она чувствовала себя прекрасно и заняла площадь несколько большую, чем обычно. Но всё равно её можно было обойти. Может быть, Яндекс увидел что-то ещё? Денис повернулся к приятелю, но тот сказал, не дожидаясь вопроса:

- Не люблю я электры. Далеко бьют. Тем более, в тумане. Придётся вон там обходить.

- Да ты посмотри, какой тут проход, - возразил Денис, приближаясь к краю оврага.

- Тебе проход, а меня она стукнет, - помотал головой Яндекс, делая робкий шаг вперёд.

Словно подтверждая его слова, электра разрядилась узкой голубой молнией в сторону мальчишки, едва не задев его. Яндекс успел отпрыгнуть:

- Вот видишь, я же говорил. Пошли, правее спустимся и оврагом вернёмся. Жаль только, неудобно там.

Справа склоны становились всё круче и круче. На дне оврага, следуя за малейшими дуновениями ветра, закручивались спиральками или перекатывались с места на место бесформенными комками скопившиеся кучи жгучего пуха. Денис плотно защёлкнул рукава на запястьях, просунув внутрь края перчаток, и опустил на лицо пластиковое «забрало». У Яндекса подобного приспособления не было. Поэтому он просто убедился, что дыхательная маска держится надёжно, и постарался пониже натянуть капюшон куртки. Спускаться по влажному склону было очень неудобно. Ноги скользили, руки в перчатках неловко хватались за кусты. Если бы не пух, Денис просто спрыгнул бы вниз. Но защита защитой, а так нахально тревожить жгучие пушинки не стоило. Конечно, белое облако всё равно взметнулось и закружилось возле ног. Ребята несколько минут постояли неподвижно, а потом медленно и аккуратно, словно по болотной трясине, двинулись по дну оврага. Вскоре они заметили в одном из склонов неширокую вертикальную щель, густо заросшую плетьми куста, похожего на ежевику. Яндекс отвёл цепкие ветки и кивнул на отверстие. Взрослый мужчина средней комплекции может, здесь и призадумался бы, но мальчишки, сняв рюкзаки, проскользнули легко.

Вопреки ожиданию, за входом не распахнулся подвал или ещё какое-нибудь помещение. Трещина так и тянулась вглубь земли, слегка опускаясь вниз. Мальчишки двигались боком, прижимаясь спиной к земляной стенке и чувствуя запах сырости и сгнивших растений. Первым шёл Яндекс, внимательно вслушиваясь в тишину и на всякий случай держа перед собой ружьё. Денис смотрел назад, прикрывая тыл. Хотя и так было ясно, что никакое существо здесь не устроит себе жилище. По размерам могли поселиться разве что крысы, но они предпочитали более цивилизованные места, чем пустые земляные норы.

Внезапно стены закончились, словно оборвались, и щель резко перешла в широкое пространство. Замерев и подождав ещё немного, Яндекс включил фонарик. Ни шороха, ни рванувшихся в сторону теней, ни резкого движения воздуха. Никого. И ПДА не информировал о наличии аномалий. Это радовало. Яндес отошёл в сторону, пропуская Дениса. Тот тоже зажёг фонарик и с удивлением огляделся. Он ожидал увидеть подвал или заброшенный бункер, но сейчас они находились в гораздо более величественном помещении. Всё вокруг очень напоминало шахту метро: стены образовывали огромные бетонные кольца, по полу в обе стороны тянулись проржавевшие рельсы, вдоль стен и под потолком были проложены многочисленные трубы и оплетённые изоляцией кабели. Щель, из которой вылезли мальчишки, представляла собой трещину между разошедшихся отчего-то бетонных колец. Ощущалось лёгкое движение воздуха, значит, в туннеле было вентиляция.

Всё это сооружение понравилось Денису гораздо больше ожидаемого подвала. На какое-то время он даже забыл о Зоне и превратился из сталкера в самого обычного мальчишку, забравшегося в подземелье. Это обещало замечательное приключение!

- Куда дальше? – бодро спросил он.

Голос, отразившись от стен, превратился в многоступенчатое эхо и двумя волнами разлетелся в разные стороны, трясь в туннеле.

- Тише, - шёпотом одёрнул его Яндекс, - Общаться пока будем жестами. В самом крайнем случае – на ухо. Здесь слишком много обитателей, которые обязательно захотят поинтересоваться, кто шумит. И шагай тоже осторожно, мягко.

Напоминание об опасностях вернуло Дениса в реальность. Он вспомнил кровососа и совсем по-другому взглянул на будущее приключение. Говорить расхотелось совсем. Он взял Яндекса за руку и написал на ладони: «Далеко?» Товарищ улыбнулся и отрицательно покачал головой. Потом также на ладони написал пальцем: «1-2 км». И махнул рукой влево. Денис кивнул. Два километра – сущая ерунда. Наверху их можно пройти за десять минут. Здесь – минут за тридцать – сорок. Если учесть, что надо будет заниматься поисками, щедро накинем часа полтора. И обратно пусть столько же. Словом, как ни считай, к обеду они обязательно выберутся обратно.

Яндекс погасил фонарик и показал Денису на ПНВ. Это ему совсем не понравилось. Молчать – ещё ладно, но идти в неизвестность в полной темноте… С другой стороны, Яндекс здесь уже бывал, ему виднее, как себя вести. Денис выключил свет. Тьма, схватившая его в свои объятья, была почти осязаемой, густой и липкой. Только теперь он понял, что такое полная темнота. Ночью в комнате или даже в лесу всё равно откуда-нибудь едва заметный свет, и можно разобрать контуры находящихся рядом предметов. По едва заметному различию оттенков можно понять, где проходит линия горизонта. Словом, там, наверху всегда что-нибудь видно. А тут не было видно абсолютно ничего. Денис распахнул глаза изо всех сил, напряг их почти до боли – но вокруг неподвижно стояла всё такая же темнота. ПНВ позволил ориентироваться, но не принёс облегчения. Мальчик с трудом переносил этот изменённый мир. Но выбирая между полной темнотой и странным восприятием пространства, остановился всё-таки на втором.

Тем временем Яндекс уже медленно двигался вперёд вдоль рельса, тщательно ощупывая ногами землю перед собой. Вот он-то сейчас не видел ничего, но не было заметно в его поведении ни малейшего волнения. Денис недоумевал: в чём смысл их похода? В такой тьме они не заметят ни одного артефакта. Но полностью положившись на товарища, он шагал и шагал по полузасыпанным гравием шпалам, пытаясь прикинуть пройденное расстояние.

Туннель плавно поворачивал по широкой дуге, завораживая монотонностью труб и кабелей. Но минут через десять Денису показалось, что впереди забрезжил зеленоватый свет. И почти сразу запищал детектор аномалий. Яндекс остановился и показал рукой. Но уже и так было видно, что это фосфоресцировал растёкшийся вдоль левого рельса студень. Хорошо заметный в темноте, он давал возможность обхода справа, если не заволноваться и, как канатоходец, пройти по стальной полосе. Яндекс повесил ружьё на плечо и раскинув для балансировки руки в стороны, осторожно миновал опасное место. Следом за ним, в точности повторяя движения, прошёл Денис. Яндекс похлопал его по плечу и вполголоса сказал:

- В прошлый раз студня тут не было, зато метров через двадцать был. Сейчас там что-нибудь интересное поищем.

- А что, уже можно говорить? – поинтересовался Денис.

- Здесь можно. Это только у входа такое невероятное эхо. Во всех других местах звуки глохнут сразу. Не знаю, почему это так. Кстати, и ПНВ твой скоро уже не понадобится.

- Можно будет зажечь фонарик? – обрадовался Денис.

- Увидишь, - загадочно произнёс Яндекс и, повернувшись, опять медленно направился вперёд.

Через несколько десятков шагов он остановился и включив слабо светящий фонарик, стал водить им по полу туннеля. Тусклый свет несколько раз прополз  из стороны в сторону и вдруг вспыхнул искрой, отразившись от гладкой блестящей поверхности.

- Давай контейнер, - прошептал Яндекс.

Денис расстегнул очередное отделение, и товарищ аккуратно положил в него полупрозрачную пластину, похожую не то на слюду, не то на кусок мутноватого стекла. В «Элите» такого артефакта он не видел, но это ничего не значило. Чтобы местные сталкеры промышляли под землёй, он тоже не слыхал.

Фонарик погас, но немного погодя Денис заметил, что даже без ПНВ различает Яндекса, движущегося перед ним тёмным пятном. Откуда-то впереди неуверенно выползал свет. Вскоре перед ребятами открылся большой круглый зал с высоким потолком. На стенах через равные промежутки тускло светились лампочки, почти скрытые под толстым слоем пыли. Но после темноты тоннеля они казались достаточно яркими. Во всяком случае, легко можно было разглядеть в центре зала рельсовый поворотный круг, в одной стене – нишу с кнопками и старым рубильником, а в другой – проход в коридор, но не такой, как тоннель, а обычный, прямоугольный, без рельсов и кабелей. Только трубы так и тянулись под потолком.

Свет, сперва обрадовав и принеся облегчение, почти сразу насторожил. Денис вспомнил, где они находятся, и взглянув на лампы, испуганно спросил:

- А откуда свет? Тут есть люди?

- Если ты имеешь в виду: живут ли тут люди, то отвечу точно – не живут. Наведываться, может, и наведываются. Вот как мы с тобой. А аппаратура и техника работает. Наверное, от радиации столько энергии, что она прямо из окружающего пространства преобразуется в электрическую. Наверное, по физике это можно объяснить, но я не умею. Странно другое: моторы не изнашиваются, провода не перегнивают, лампы не перегорают. Этого уже, наверное, никакая физика не объяснит. А сейчас давай здесь поищем, пока нас никто не потревожил. Последний раз тут, в этом зале, сразу три жарки сидело. Сейчас ни одной нет. Наверное, после последнего Выброса куда-нибудь перескочили. Так что улов должен быть.

Денис огляделся внимательнее и действительно заметил три обгоревших пятна, напоминающие следы от костра. Два из них располагались возле глухой стены совсем близко друг к другу, а третье почти перекрывало проход в коридор. Как раз возле неё, не заметный сразу на фоне обожжённого пола, сантиметрах в тридцати над ним покачивался в воздухе небольшой полупрозрачный красноватый шар. Денис улыбнулся. Ценности данного предмета он не представлял, но необычность находки вселяла надежду. Мальчик аккуратно подвёл контейнер под артефакт, медленно приподнял его так, чтобы шар оказался внутри, и захлопнул крышку.

Увлёкшись этими манипуляциями, Денис забыл следить за ситуацией, и крик Яндекса: «Крысы!» застал его врасплох. Резко развернувшись, он увидел злобные усатые морды грызунов, вылезающих из-под поворотного круга. Денис сдёрнул с плеча автомат и стал поливать их очередями, но казалось, что на месте каждой убитой твари сразу появляются две новые. Краем сознания мальчик понимал, что надо искать крысиного волка, но стая не оставляла ему времени осмотреться. Кое-какие особи уже подбежали вплотную и жадно вцепились в ботинки. К счастью, обувная кожа была рассчитана на подобную ситуацию и пока противостояла острым зубам. Чтобы не тратить патроны, Денис стал бить наглецов прикладом. И в этот момент раздался грохот одиночного ружейного выстрела.

Пока Денис вёл бой, Яндекс спокойно высматривал крысиного волка, понимая, что просто так перебить всю массу грызунов невозможно. Вожак мог собрать в стаю всех обитателей подземелья, и счёт тогда шёл бы на тысячи. Яндекс внимательно всматривался во все углы, изредка отпинывая наиболее наглых мутантов, прущих напролом. Но крысиный волк появился только тогда, когда его подчинённые принялись кусать ботинки Дениса. Он вылез, чтобы усмирить зарвавшихся грызунов, посмевших заняться дележом добычи раньше его. Вот тут-то Яндекс и выстрелил. Крупную крысу размером с собаку разметало по всему залу, а остальные, избавившись от наваждения, только теперь заметили царившее вокруг побоище. Пища от ужаса, толкаясь и кусая друг друга, они рванулись к спасительной щели, и через минуту ни одного живого грызуна в помещении не осталось.

Денис, тяжело дыша, опустил автомат. На лице его застыло выражение ужаса, смешанного с отвращением. Он перевёл взгляд на ботинки, пестревшие свежими царапинами.

- Не укусили? – деловито спросил Яндекс, на всякий случай протягивая руку к аптечке.

- Нет, всё нормально. Даже ботинки не порвали. А ты что, их совсем не боишься?

- Чего их бояться? Они менее страшные, чем деревенские пасюки. Те умные и хитрые, а у этих только тупая злоба осталась. Весь ум к крысиным волкам перешёл. Поэтому если на тебе бронекостюм или ещё какая-нибудь хорошая защита, надо вожака дождаться. А дальше – один выстрел, и всё.

- Но на тебе же нет бронекостюма, - машинально заметил Денис.

Яндекс в ответ лишь пожал плечами. Потом со вздохом перезарядил своё верное ружьё. Денис, заметив это, вытащил из кармана пистолет и молча протянул товарищу. Тот радостно просиял:

- Вот спасибо! А то у меня только три патрона осталось. Ты не волнуйся, когда мы наверху ещё какое-нибудь оружие найдём, я тебе это верну.

Ещё несколько дней назад Денис начал бы наивно выспрашивать, где они могут найти оружие. Но теперь, вспомнив убитых на Свалке бандитов, он понимающе промолчал.

- Ну что, пойдём обратно? – предложил Яндекс.

- А может, ещё немного поищем? Хорошие же штуки попадаются, и время есть.

- Не стоит. Мы своей стрельбой переполошили весь подземный мир. Немного погодя сюда начнут стягиваться заинтересованные. И это будут уже не крысы. Лучше уйти. Кое-что нашли, и хватит. Кстати, свет в тоннеле теперь сможешь включить, всё равно мы себя демаскировали.

Денис с сожалением взглянул на манивший к себе неисследованный коридор, но полностью полагаясь на смелого и уравновешенного товарища, направился к рельсам.

Обратно шли гораздо быстрее. Способствовала этому знакомая дорога, свет фонарика, а главное – отдаляющиеся, но слышимые шорохи за спиной: некто обнаружил десятки свежих крыс и, видимо, приступил к трапезе.

Изгибающийся туннель скрыл мальчишек от того, что осталось позади. Осторожно миновав пузырящуюся фосфоресцирующую лужу, они ещё прибавили шагу. Вскоре звук шагов начал заметно меняться, отдаваясь всё более и более ясным эхом. Значит, место с трещиной в стене было совсем рядом. По напряжению в мышцах ног стало понятно, что туннель поднимается.

-Погоди-ка, - вдруг сказал Денис, останавливаясь и прислушиваясь. Яндекс тоже замер, невольно поднимая голову к потолку. Где-то там, наверху, глухо слышались выстрелы, заметно подрагивали бетонные кольца, передавая колебания земной толще. Откуда-то, скорей всего из той самой трещины, слегка тянуло горьковато-кисловатым запахом гари и разорвавшихся снарядов.

-Что там такое, - тревожно спросил Денис.

Яндекс повернулся к товарищу и хотел уже что-то сказать, но в этот момент наверху раздался страшный грохот. Эхо ударил в бетонные стены. По ним пробежали трещины, и в следующее мгновение пара огромных колец рассыпалась, словно игрушечный замок из песка, а сверху обрушились тонны земли и гравия.

18

За пару часов я преодолел расстояние, вполне сопоставимое с таковым на Большой Земле. Я ничего не искал, а просто шёл. Похоже, Зону удивило моё ненормальное поведение, и она, растерявшись, позабыла подкинуть мне на пути все необходимые каверзы. Или просто на какое-то время отвлеклась от моей персоны. Как бы там ни было, я счёл это хорошим знаком. Вообще, здесь быстро становишься суеверным. Наверное потому, что приметы сбываются. Ей-Богу, увидеть под Припятью бабу в сарафане с пустым ведром – не к добру. А уж если тебе дорогу перебегает чёрная химера…

Карта подсказала мне, что за стеной, видневшейся невдалеке, скрывается база «Долга». Можно было бы её обогнуть, не привлекая к себе внимания, но я решил заглянуть в бар, послушать последние новости,  порасспрашивать самому. К тому же появилась возможность чем-нибудь перекусить, сохранив консервы на неопределённое «потом».

Парни на местном КПП внимательно осмотрели меня, но пропустили без проблем, и даже не попросили оставить оружие. Может, поняли, что где-то в глубине души я белый и пушистый. Но что-то подсказывало мне, что дело в другом.

Полутёмный бар был образчиком подобных заведений. На стене я не заметил знакомого объявления о розыске. Возможно, его уже оборвали. Но скорее всего, его здесь не было вовсе – курьер пробежался по Периметру, не допуская и мысли о том, что пацан умудрился залезть в такую глушь. Я заказал дежурные сосиски с капустой и чашку крепкого кофе. Оглядевшись, выбрал свободный столик, стоящий почти в центре. Занимая его, я соблюдал вежливость, не навязываясь никому в соседи, но зато мог слышать разговоры почти всех посетителей, окружающих меня. К тому моменту, когда капуста исчезла в желудке (а надо признать, произошло это достаточно быстро), я понял, что являлось основной темой сегодняшних бесед. Бару, разумеется, для регулярной подкормки нашего брата сталкера требуются продукты. Их поставляют из-за Периметра. Расчёты производятся наличными. Как раз вчера должен был подъехать торговец и совершить взаимоприятный обмен товара на деньги. Но по каким-то своим делам прибыть не смог, и перенёс визит на сегодня, ближе к вечеру. Об этом узнали бандиты, и кому-то из них пришла в голову сумасшедшая идея – избавить базу «Долга» от наличности. Грабить торговца даже им оказалось не под силу – он разъезжал на инкассаторском авто с охраной. А свести счёты с ненавистным «Долгом» показалось привлекательным. Как я понял, сидящие за столиками не верили в реальность такого штурма (даже если предположить, что бандиты находятся под хорошим кайфом и видят мир таким, каким хотят видеть), но на всякий случай подготовились к отражению атаки. Поэтому-то у посетителей сегодня не забирали оружие на входе – как говорится, в боевых рядах каждый штык ценен.

Услышанное мне совсем не понравилось. Я, конечно, не имел ничего против «долговцев», даже уважал их за целеустремлённость и соблюдение правил чести, но участвовать в крутой разборке мне было сегодня ни к чему. Во-первых, это могло затянуться до вечера, а временем я всегда дорожил. Во-вторых, если бой для меня закончится неудачно, то кто отыщет Дениса? А может, сын вообще где-то рядом и попадёт под шальную пулю?

Я занервничал, но попытался не высказать своей торопливости. Наоборот, стал демонстративно смаковать кофе, отпивая его маленькими глотками, и бесцельно оглядывать зал. Постепенно мне удалось вступить в общий разговор и даже в конце концов перевести его от бандитов через «ходят тут всякие» на моего сына. Я аккуратно, исподволь, расспрашивал, не появлялся ли в окрестностях на днях, скорее всего вчера или сегодня, мальчик. Возможно, с кем-то из старших. К концу расспросов я буквально взмок. Всё-таки дипломатия – не моя стихия. Увы, всё оказалось напрасно: никто мальчика не видел, ничего о нём не слышал, и незнакомые сталкеры на базу в ближайшие дни не заглядывали.

Ничем не показав своего огорчения от неудачи, я неспеша вылил в себя последний глоток кофе и поднялся из-за стола, стараясь успеть убраться подальше до начала вероятной заварушки. Доблестные воины на КПП выпустили меня опять-таки без проблем, хотя было заметно, что терять вооружённого потенциального защитника базы им не хочется. Но я с ними контрактов не заключал, поэтому уходил без угрызений совести.

Отойдя не более чем на сто метров от ограждения, я услышал вдалеке нарастающий рёв дизеля. Мгновенно сообразив, что для транспорта с подобным движком нужно пространство, я нырнул с дороги в густой подлесок и затаился там, на всякий случай приведя автомат в боевую готовность и проверив наличие на месте гранат.

К воротам, подпрыгивая на ухабах, неслись два джипа камуфляжной окраски, очень напоминающие виденные мной как-то переделанные для нужд военных бронированные машины. Охранники, видимо, тоже приняли гостей за военных, и замешкались возле ворот, прикрывая створки. Первый джип, не снижая скорости, рванул в оставшуюся узкую щель. Туда он, разумеется, не поместился, потому смял половину ворот и придавил под ними одного из парней. Второй охранник успел отскочить в сторону, рубанул автоматной очередью по стёклам, но пули отскочили от них, как горох. Зато автомобиль выплюнул пулемётную очередь, свалив «долговца» наповал. Ситуация нравилась мне всё меньше и меньше. Я уже решил вмешаться в происходящее, но прежде чем выскакивать из кустов и заходить бандитам в тыл с криком «ура!» требовалось основательно подумать.

Тем временем события развивались стремительно. Машины лихо развернулись возле входа в бар и замерли, не выключая моторов. Почти одновременно распахнулись все дверцы, выпустив из недр джипов толпу увешанных оружием бандитов. Я понял, что ставку они делали на внезапность и огневую мощь. Осаду устраивать не собирались. Однако «долговцы» и их добровольные помощники уже заперли дверь и опустили на окна изнутри бронированные листы с узкими прорезями бойниц. Интересная идея! Бандиты, не поняв сперва, в чём дело, начали стрелять по окнам. Шуму и звону получилось много, а толку ноль. Зато один из нападающих вдруг упал на спину, нелепо взмахнув руками. Пуля попала ему в голову. Откуда, я не заметил.

В дверь полетели гранаты. Пру секунд спустя бандиты ринулись в образовавшийся проём, оставив снаружи двух человек. Один из них почти сразу же свалился, убитый таким же выстрелом в голову. Я начал догадываться – видимо, на крышу вылез снайпер и, пользуясь суматохой, неторопливо отстреливал своих жертв.

Тем временем я подобрался поближе к базе, прячась за стволами деревьев. Теперь «сторож» находился от меня в прямой видимости. Я прицелился, но невидимый снайпер успел меня опередить и снял незадачливого бандита.

В баре гремел бой. Я знал, что перевес в количестве на стороне защитников, зато бронекостюмами отдыхающие сталкеры похвастать не могли. Подобравшись почти вплотную к разрушенным воротам и моля, чтобы снайпер не принял меня за бандита, я прицелился и выпустил гранату из подствольника прямо под передние колёса джипа. Подпрыгнув, джип завалился на бок, теряя детали. Из-под капота повалил дым. Водитель второй машины занервничал – я понял это по тому, как он принялся играть газом. Стрельба в баре тем временем затихала, превращаясь из сплошного шквала в одиночные выстрелы. Я зарядил вторую гранату, и тут джип рванулся с места. Из разгромленного бара выскочил молодой парень и, потрясая в бессильной злобе бессильной в данном случае винтовкой, отчаянно закричал:

-Держи его! Там Барон!! Держи гада!!!

Поняв по эмоциональным воплям, что в джипе находится важная шишка и совсем не положительный герой, я выстрелил в уже достаточно удалившийся автомобиль. Автоматная очередь ударила по колёсам. В мои планы входило задержать беглецов, а при необходимости повторить трюк с гранатой. Но получилось не совсем так. Шина на заднем колесе разлетелась в клочья. Машина потеряла управление, закрутилась, вдруг накренилась и с грохотом свалилась в овраг. А мгновение спустя оттуда раздался взрыв, метнулись языки пламени. Судя по произведённому эффекту, запас боеприпасов бандиты хранили тоже в этом джипе.

Когда вокруг перестали падать железяки и наступила тишина, я поднялся с земли и побрёл в сторону разгромленной базы. Из бара во двор уже вытаскивали трупы бандитов и сталкеров. Возле искорёженных ворот возились хмурые парни в чёрно-красных костюмах, пытаясь достать своих погибших товарищей. Я помог им приподнять тяжёлые помятые металлические листы. Потом вошёл в помещение, думая, что моя помощь может понадобиться и там. Однако бой в тесноте бара не подразумевал раненых. Лишь двое белели свежими бинтами, и один контуженный сидел на полу у стены, бессмысленно глядя перед собой и покачиваясь из стороны в сторону.

Ко мне подошёл «долговец», судя по манере держаться – командир. Он пожал руку:

-Спасибо, брат, удружил. Здорово ты их джипы уделал. А главное – Барона. Он же уже в третий раз за деньгами охотился. Сперва попробовал торговца подкараулить, да зубки обломал. Потом попытался нас хитрость взять – раскусили. И вот теперь решил нахрапом. Да тебя за воротами не предусмотрел. А то бы ушёл обратно в Тёмную Долину и затаился на время, пока других отморозков не набрал бы.

Потом он помолчал немного, пристально посмотрел мне в глаза и предложил:

-Ты у нас задержаться не хочешь?

Я отказался, но чтобы смягчить и объяснить свой отказ, рассказал про Дениса. «Долговец» задумчиво покачал головой:

-Честное слово, рад был бы тебе помочь, но не видел мальчишку. Ни одного, ни с кем-нибудь. Если хочешь, я тебе в помощь человека выделю.

Я ещё раз осмотрелся вокруг и понял, что это предложение являлось только данью вежливости. У хозяев базы сейчас своих дел было невпроворот. К тому же мне казалось, что в одиночку я почувствую и найду сына быстрее. Я отказался от помощи. Тогда «долговец» пополнил мой боезапас, и мы распрощались.

Выйдя за то, что ещё утром было воротами, я остановился и задумался. Значит, Дениса тут не было. Непонятно – миновать такое подходящее место! Неужели он опять ночевал на улице? Глупо! А если его ведёт старший сталкер – то вдвойне глупо. Я бы, например, обязательно переночевал на базе и мальчишку бы сюда привёл. Да, его ищут, но можно же было взрослому выдать пацана за своего племянника, просто сказать: «Мы вдвоём». Или Динька всё-таки идёт один?

Почувствовав, что опять запутываюсь в отвлечённых размышлениях, я прервался. Всякие «почему» и «зачем» я спрошу у самого хулигана в спокойной обстановке. А сейчас мне надо сообразить, куда он отправился дальше.

Я медленно побрёл в сторону догорающего джипа. Хорошая была машина, для здешних мест идеально подходящая. И такой бесславный конец. Впрочем, автомобиль же не выбирает себе хозяина. Или всё в мире взаимосвязано? Вот сидел бы за рулём не бандит, а порядочный человек, и вильнул бы автомобиль в сторону, ушёл от взрыва, спас добро молодца. Здесь же, с главарём шайки, словно специально мне колесо подставил и в овраг нырнул.

Морщась от ядовитого запаха горелой резины, я заглянул вниз. Взрыв преврати овраг в огромную воронку, и теперь к потрескиванию язычков пламени добавлялись шорохи от осыпающихся вниз комьев земли. На дне валялся искорёженный остов машины. Но что-то ещё зацепило моё внимание. Я обогнул воронку по краю и присмотрелся. Рядом с останками автомобиля бугрились два инородных железных бруса. Да это же рельсы! Вывороченные из земли и торчащие вверх свежесломанными концами, напоминающими кость при переломе, другой стороной они уходили под обвал. Метро? В лесу? И тут я вспомнил слышанные ещё в детстве туманные рассказы о подземных лабиринтах Зоны, военных бункерах и тайных ракетных комплексах. А что, если такие рассказы слышал не только я? Могли же Дениса приманить нетронутые сокровища «нижнего этажа» Зоны.

Я заметался по краю воронки, готовый спрыгнуть вниз и голыми руками разгребать завал. Потом замер и прислушался к своему Зову. Если он и был, то очень слабый. Или я сам себе его придумывал. Но я легко уговорил себя, что просто из-под земли хуже слышно, а мне нужно именно туда. Будь я мальчишкой и найди вход в подземелье, воспользовался бы им непременно. Только с чего я взял, что тут был вход?

Я включил ПДА и послал в сеть запрос: пусть кто может, скинет мне хотя бы примерный план этих катакомб и координаты ближайшего входа. Потом отошёл подальше с наветренной стороны, присел под деревом и стал ждать ответа.

19

В наступившей тишине Денис различал лишь собственное тяжёлое дыхание. Он медленно открыл глаза. Вокруг глухой стеной замерла прежняя темнота. Что это? Погас фонарик? Или он засыпан, погребён заживо? А может, уже не заживо, может, он умер и лишился всех чувств и ощущений? Впрочем, слышит же он что-то… Денис попытался осторожно пошевелить сперва ногами, потом руками. Внутренне сжавшись, он ожидал или не почувствовать ничего, или ощутить резкую боль. Но конечности двигались совершенно свободно, только тяжеловато, как после долгого сна. Денис вытянул руки вверх, насколько хватало сил, потом раскинул их в стороны. Ничего. Пустота. Тогда он перевернулся на живот и встал на четвереньки, сё ещё опасаясь подняться в полный рост. И вдруг закашлялся. Закашлялся захлёб, до рвоты, до судорог в диафрагме. Только теперь он сообразил, что по низу стелется удушливый запах гари. Тогда Денис вскочил. Точнее, хотел вскочить, но пошатнулся от приступа головокружения и чуть не упал снова. Он отполз немного в сторону, нащупал рукой стену и, придерживаясь за неё, медленно поднялся на ноги. Тут дышалось чуть-чуть полегче, но Денис понимал, что надо как можно быстрее уйти ещё дальше или подняться ещё выше, чтобы проветрить лёгкие. Но в какую сторону идти? Где фонарик? И куда запропастился его спутник? Точно, у него же был спутник! Как его? Яндекс!

- Яндекс, - хриплым шёпотом позвал Денис.

-Я тут, - послышалось сосем рядом.

-Где, - повернулся Денис, - у тебя всё в порядке?

-Всё нормально. Просто я стою на куче щебня, и если пошевельнусь, он осыплется. Отойди ещё хоть чуть-чуть, хоть на два шага, и я спущусь аккуратно. Влево отойди.

Денис, продолжая прижиматься к стене, сдвинулся влево, почти не поднимая ног. Он понимал, что пол завален обломками, и бодрый широкий шаг в темноте грозит переломами. Сперва послышался шорох осыпающихся камней. Несколько осколков ударили  плечо и бок, но сквозь костюм это показалось мягким толчком. Потом опять всё замерло. В наступившей тишине Денис протянул руку – и его ладонь наткнулась на такую же ищущую мальчишечью ладошку. Товарищи крепко сжали руки и невольно приблизились друг к другу, прижавшись плечом к плечу.

- А у тебя всё в порядке? – спросил Яндекс почти спокойно.

- Вроде, да. Только фонарик потерял.

- Найдём. Погоди минутку. Стой и не шевелись.

Яндекс разжал руку и отошёл  ту сторону, где ещё недавно лежал Денис. Повозившись немного, он радостно вскрикнул, и в то же мгновение темноту прорезал луч света, показавшийся нестерпимо ярким.

- Оба тут, - удовлетворённо сказал Яндекс, - Я свой рядом с тобой выронил. А пока ты в себя не пришёл, искать боялся: вдруг у тебя что-нибудь сломано, а я задену нечаянно.

- А зачем ты наверх забрался?

- Думал дырку расковырять, чтобы свежий воздух заходил. Но бесполезно. Такая толщина, что не только руками – лопатой не расшвыряешь.

Только теперь Денис смог внимательно оглядеться. Туннель, который ещё недавно уходил вдаль, сейчас упирался в огромную кучу битого бетона и камней, которая закупорила проход плотно, как пробка бутылку. Новые трещины щедро змеились по стенам, но они не превышали толщины карандаша. Даже палец не просунуть, не то, чтобы самим вылезти. Зато ядовитый дым среди них находил себе дорогу. Денис опять закашлялся и кашлял долго, размазывая по щекам выступившие из глаз слёзы.

- Вот, держи, - услышал он голос Яндекса. Приятель пытался прижать к его лицу порванный «лепесток». Денис кое-как закрепил маску и спросил:

- А как же ты? Тебе не мешает запах?

- Я наверху отдышался, а ты в самом низу лежал. Пойдём, на всякий случай, скорее отсюда.

Денис ещё раз внимательно осмотрел завал. Да, тут им было не пробиться. И помощи ждать неоткуда, никто не знает, что они тут.

- А нормальные выходы есть? – простодушно поинтересовался Денис.

- Вообще-то, есть, - неохотно ответил Яндекс, - но до них идти и идти. По тому коридору, который ты так мечтал обследовать.

Денис вспомнил круглый зал, крыс, потом чавканье за спиной, и решил, что ничего больше обследовать не хочет. Однако, теперь выбора не было. Он отыскал свой рюкзак, надел на спину и взглянул на товарища:

- Я готов. Веди.

Ребята не стали гасить фонари. Зачем? Грохот обвала давно переполошил всех, кого мог переполошить. Теперь некто легко подкараулил бы их где угодно, а при свете легче было заметить опасность. Дорога до зала с поворотным кругом заняла значительно меньше времени, чем в первый раз. Лужу студня миновали, почти не обратив на неё внимания. Да и сам туннель, освещённый фонариками, потерял налёт таинственности, превратившись в то, чем на самом деле и являлся: заброшенную горизонтальную шахту со ржавыми железнодорожными путями. Воздух постепенно становился всё более пригодным для дыхания, и Денис совсем приободрился. Приключение занимало его всё больше и больше. Вот сейчас дойдут они до выхода, вылезут наверх, быстренько вернутся к Периметру – и можно ехать домой. Мальчишки в классе обзавидуются. Может, конечно, и не поверят, но слушать станут, разинув рты. Денис потрогал контейнер на поясе. Что, если привезти домой сувенир? Хотя бы несколько этих маленьких чёрных камушков.

- Яндекс! – окликнул он шагающего впереди товарища, - А я могу увезти домой артефакт в качестве сувенира?

- Нет, не можешь. Они все радиоактивные. И ещё я слышал – неизвестно, что с ними на Большой Земле произойдёт. Вот мутанты там не живут. Может, и артефакты распадаются, видоизменяются. Даже учёные, и те их прямо в Зоне изучают. Наверное, не зря. Охота им тут сидеть!

Вскоре Яндекс погасил фонарик, потому что из близкого уже зала просачивался слабый молочный свет. Вспомнив крыс, Денис поморщился и поудобнее перехватил автомат. Ещё несколько шагов, и перед ними распахнулось пространство с рельсовым поворотным кругом. Но крыс там почему-то не было. Даже трупов. Ни одного. Денис остановился в растерянности, а Яндекс равнодушно скользнул взглядом по грязному, но пустому полу и, не задерживаясь, повернул в сторону прямоугольного коридора.

- А где крысы?! – догоняя его, крикнул Денис.

- Ты по ним соскучился?

- Нет, я имею в виду: где убитые крысы? Мы же их тут столько положили, а сейчас нет никого. Даже костей. Словно прибрали. Не знаешь, что за дворник поработал?

- Догадываюсь, - нехотя буркнул Яндекс, - но высказывать свои идеи не буду. Говорят, не буди лихо, пока спит тихо. А он, наверное, спит, сытый-то.

У Дениса пропало всякое желание расспрашивать дальше. Реальность словно обрушилась сверху, ударила по голове: не расслабляйся, не забывай, что это не игра и не кино, здесь всё по-настоящему. Бонус в виде запасной жизни не получишь. И если ты за последние дни познакомился с несколькими видами злобных тварей, это не значит, что тебе уже известна вся фауна Зоны.

Коридор, по которому мальчики шли теперь, имел множество ответвлений, заканчивающихся тупиками, и поворотов. В стенах время от времени виднелись закрытые двери. На некоторых из них сохранились таблички с непонятными номерами, состоящими из набора латинских букв и римских цифр. И никаких названий.

- А что там? – спросил Денис.

- Где? – приостановившись, оглянулся Яндекс.

- За дверями. Ты смотрел когда-нибудь?

- Почти все эти двери заперты. А за некоторыми, я видел, что-то вроде лабораторий. Но понять трудно, там полный разгром. Перевёрнутая мебель, на полу битое стекло, куски пластика от аппаратов, провода всякие. Но кое-где относительный порядок. В одном помещении даже компьютер стоит, целенький. Но я его не трогал.

- А почему? Интересно же!

- Балда ты, Бой. Вдруг я его включу - и взлечу на воздух. Или ещё что-нибудь произойдёт. Может, он по виду компьютер, а на самом деле – мина.

Яндекс помолчал и смущённо добавил:

- И дверь там перекосилась, почти не открывается, только щёлочка.

Денис вспомнил про последнее пустующее отделение контейнера и поинтересовался:

- А артефакты в этих твоих разгромленных лабораториях бывают? Может, поищем?

- Не поищем, - жёстко отрезал Яндекс, - Они там, конечно, бывают, но мало ли кто устроил себе в комнате жильё. Ты хочешь заявиться в гости без предупреждения, как к тому кровососу?

- А мы постучимся, - буркнул Денис.

Запретный плод всегда сладок. Заглянуть за какую-нибудь дверь захотелось нестерпимо. К тому же стало казаться, что где-то лежит и ждёт самая ценная находка. Все с детства привыкли, что за запертой дверью обязательно спрятано самое-самое интересное. Вскоре Денис уже не мог думать об опасностях пути, а только всматривался в двери, надеясь обнаружить неплотно прикрытую и проникнуть внутрь. А когда очередное непроверенное помещение оставалось за спиной, возникало мучительное ощущение недоделанного, неузнанного, неувиденного. «Если бы там кто-то жил, - думал Денис, шагая, - он, несомненно, уже услышал бы или учуял нас и вылез наружу. А раз никто не выскакивает, значит, там никого нет».

Очередная дверь показалась на первый взгляд податливой. Денис остановился и решительно взялся за ручку.

- Яндекс! – окликнул он, - Давай заглянем.

Яндекс резко обернулся и хотел что-то сказать, но Денис уже приоткрыл дверь. Оттуда никто не выскочил, не вылетел; не раздалось ни шума, ни шороха. Вообще ничего не произошло. Яндекс махнул рукой: что уж теперь поделаешь! И подошёл к товарищу. Они вдвоём стали тихонько давить на дверь. Наконец, щель расширилась настолько, что в неё стало можно пролезть. Тяжёлая, давно не работающая дверь подавалась с трудом, и мальчишки решили ограничиться этим проходом, не распахивать её настежь.

Внутри было темно. Пришлось зажечь фонарики и осмотреть комнату, пока не переступая порог. Помещение полностью отвечало описанию Яндекса: битое стекло, куски пластмассы, обрывки проводов. Валялся на боку тяжёлый металлический стол. Казалось, людей, уходивших отсюда, в последнюю минуту охватило буйное помешательство, и они стали крушить всё, что попалось под руку. А может, уже потом здесь резвились иные злые силы. Холодок пробежал по спине Дениса от такого предположения. Он хотел уже отступить, безразлично заявив: «Нет здесь ничего», но тут в дальнем углу комнаты что-то заманчиво блеснуло. Денис торопливо шагнул вперёд, захрустев осколками, попавшими под тяжёлый ботинок. Яндекс дёрнул его за рукав:

- Погоди. У тебя всё-таки оружие лучше. Ты у входа стой, а я пойду, посмотрю, что там такое.

Денис согласно кивнул и, вернувшись, встал на пороге так, чтобы видеть и внутреннее помещение, и часть коридора. Вспомнив про ПДА, он взглянул на экран. Под землёй подержанный аппаратик работал хуже, но было понятно, что живых объектов поблизости нет. Расслабившись, Денис отвернулся от коридора и стал с интересом наблюдать, как Яндекс шаг за шагом приближается к непонятному предмету, поблёскивающему голубыми искорками. Вдруг что-то изо всей силы ударило мальчика в спину, и он кубарем покатился вперёд, не успев ничего понять, не сумев сгруппироваться или хотя бы защитить лицо. Сзади дверь захлопнулась с таким грохотом, что по стенам зашуршала осыпающаяся штукатурка. Та самая дверь, которую несколько минут назад мальчишки вдвоём сумели приоткрыть с большим трудом. Фонарик погас, в лоб впился кусок стекла, по лицу потекла кровь.

- Посвети, - простонал Денис, пытаясь наощупь вытащить злополучный осколок и морщась от боли во всём теле.

Яндекс отвлёкся от неизвестного предмета и бросился на помощь товарищу. Быстро, но без суеты, он достал из аптечки пинцет (Денис и не догадывался, что он там есть!), выдернул стекло, обработал рану обеззараживающим раствором и залепил пластырем. Потом ощупал у Дениса руки, ноги, грудную клетку и облегчённо вздохнул – переломов не было.

- Дай фонарик, - протянул он ладонь.

Немного повозился, повернувшись к товарищу спиной, и возвратил исправный аппарат.

- Разве лампочка не разбилась? – удивился Денис.

- Нет, там только волосок немного сбился, я поправил, - ответил Яндекс, отведя в сторону глаза. Денис, ещё не изучавший  школе электричество, легко согласился с подобным объяснением. Он поднялся, подошёл к двери и нетерпеливо толкнул её. Дверь не шелохнулась. Денис надавил сильнее, пнул, стукнул, потом навалился всем телом. Но он оказался слишком лёгким для массивной металлической двери лаборатории.

- Помоги, - обернулся он к Яндексу.

Товарищ отрицательно покачал головой, не сдвинувшись с места:

- Бесполезно. Она захлопнулась. В смысл, замок защёлкнулся. Надо что-то другое выдумывать.

- Как же она захлопнулась? – Денис в недоумении оглядел замок непонятной конструкции, - Это ж какой сквозняк должен быть, чтобы она так стукнула!

- Это не сквозняк, - без эмоций объяснил Яндекс, - Это полтергейст резвится.

Денис выпучил глаза так, словно ему сообщили, что в соседней комнате его ждёт на свидание русалка.

- Какой ещё полтергейст? – воскликнул он, - Это же выдумка такая, которая в квартирах будто бы мебель двигает и посуду бьёт.

- За Периметром, может быть, и выдумка, а здесь они самые настоящие. Хотя тоже любят мебель двигать и посуду бить. А ещё убивать всех, вторгшихся в их владения, в первую очередь людей. И съедать, наверное. Помнишь, в круглом зале ты удивился, что ни одной крысы не осталось? Их работа. Вот поэтому, наверное, они нас не убили, а просто заперли. В смысле, потому что сытые.

- А зачем заперли? – единственное, что смог спросить Денис, словно всё остальное было ему совершенно ясно.

- Кто их знает. Может, играют так. А может, мы выполняем роль консервов.

Дениса передёрнуло. Судьбу консервов он представлял себе прекрасно. А Яндекс сокрушённо махнул рукой:

- Это всё я виноват. Не надо было с тобой соглашаться и сюда залезать. Или, если уж вошли, надо было мне у двери оставаться, а тебе внутри бродить.

- Почему?

- Потому что полтергейст ко мне никогда не приближается.

- Боится, что ли, как та химера?

- Может, и боится. Не знаю. Во всяком случае, несколько раз встречались, и он никогда не нападал. Даже торопился улететь.

Денису опять стало неуютно. Да что это за мальчишка, в конце концов?! Самые страшные мутанты его боятся, а остальные просто не замечают. Может быть, он тоже какой-нибудь мутант? Но мутанты мутантов жрут за милую душу. Нет, тут что-то другое. Способность к внушению, гипнозу? Тоже не похоже.

В запертой лаборатории было гораздо теплее, чем в коридоре. Денис снял маску и расстегнул пуговицы на куртке. Яндекс взглянул на него с тревогой:

- Выбираться надо. Здесь вентиляции нет. Или есть, но давным-давно не действует. Давай придумывать.

Ребята попытались поковырять замок самыми прочными обломками. Потом, с натугой приподняв стол, ударили им по двери, как тараном. Но дверь не поддалась, только по стене опять прошуршала штукатурка. Лаборатория стала казаться огромным сейфом, призванным хранить запертое сколь угодно долго. Но это относилось к неживым предметам. А мальчишкам становилось уже душновато. Они сели на пол возле двери, чтобы немного отдохнуть. Тут внимание Дениса опять привлекли вспыхивающие в дальнем углу голубые искорки.

- Яндекс. А ты так и не успел рассмотреть, что там блестит? – спросил он.

- Успел. Это бенгальский огонь. Ценная штука. Только бери его ты сам, меня он ударит, как та электра.

Денис не стал возражать. Он читал про людей, которые притягивали в грозу молнии. Наверное, и его товарищ такой же. Подсвечивая себе фонариком под ноги, чтобы ненароком не оступиться и не пораниться ещё раз острым осколком, мальчик подошёл к красивому артефакту. Мелькание голубых искр и молний пробудило воспоминания о новогоднем празднике и настоящих бенгальских огнях. Недолго думая, Денис протянул вперёд раскрытую ладонь – и тут же отдёрнул её, невольно вскрикнув. В отличие от праздничной игрушки, искры этого огня оказались не холодными, а раскалёнными, словно капли расплавленного металла. На ладони вспух багровый пузырь. Пришлось опять доставать аптечку. Противоожёговая мазь сняла боль и почти полностью залечила травму, оставив лишь розовое пятнышко, неприятно реагирующее на прикосновение. Денис с неприязнью посмотрел на обманчиво-нарядный артефакт.

- Тоже мне, мартеновская печь, - буркнул он.

Мартеновская печь? Мальчик быстро повернулся к товарищу:

- Слушай, а мы этой штуковиной дверь не прожжём? Такой горячей!

Яндекс нахмурился, обдумывая предложение. Сперва на его лице мелькнула надежда. Потом он взглянул на дверь и еле заметно покачал головой, словно отвечая собственным мыслям. Затем перевёл взгляд на Денискин контейнер, и лицо его снова озарилось надеждой.

- Есть одна мысль, - медленно, словно раздумывая, произнёс он.

- Давай скорее, не томи, - поторопил Денис, обмахиваясь полами куртки, - а то совсем жарко стало. И, кажется, душно.

- Ну, душно вряд ли, помещение нормальное. Это у тебя клаустрофобия разыгралась.

- Что разыгралось?

- Боязнь закрытого пространства. Если ты будешь меня перебивать, я никогда да сути не доберусь.

Денис молча кивнул, всем своим видом изображая покорность и внимание.

- Так вот, что я подумал. Одним бенгальским огнём замок не выжечь, дверь толстая. А вот если его определённым образом соединить с тем огненным шаром, что у тебя в контейнере, то энергии может и хватить. Я, конечно, не уверен, но надежда есть.

- Давай скорее! – воскликнул Денис, хватаясь за контейнер.

- Погоди, я ещё не всё сказал. После подобной операции артефакты или основательно испортятся, или вообще исчезнут. А ты же хотел выручить за них хорошую сумму.

Денис укоризненно взглянул на товарища:

- При чём тут деньги? Если мы здесь загнёмся, они никому уже не нужны будут. И потом, если честно, я шёл сюда не за богатством, а за приключениями. Так что бери весь мой хабар и делай с ним, что надо, лишь бы выбраться отсюда.

- Ты забыл, я его взять не могу, - как всегда, не отреагировав на эмоциональное выступление Дениса, деловито пояснил Яндекс, - Ты сам делай, я только подскажу, как. Но сначала костюм застегни и перчатки надень. И пластик на лицо опусти, на всякий случай.

После долгой и старательной возни в руках у мальчишки оказалось странное сооружение, напоминающее эскимо на палочке. Два артефакта, при соединении под определённым углом, слились прочно и теперь издавали такой жар, который прекрасно ощущался даже сквозь защитную одежду. К тому же гудело это новое образование не хуже мощного трансформатора.

- Толкай его в замок! – крикнул Яндекс.

Денис выставил перед собой слепящее «эскимо» и, примерившись, ткнул его макушкой в середину запора. Раздалось шипение, и по двери на пол потекли струйки расплавленного металла, застывая по пути. Денис слегка сдвинул приспособление, чтобы не просто получилась дырка, а исчезли язычки замка, держащие дверь. Лицо его раскраснелось, он задыхался не то от жара, не то действительно от недостатка воздуха. В ушах стучала кровь, и не сразу Денис понял, что Яндекс зовёт его. А он действительно звал. Потом оттолкнул полуоглохшего товарища с криком: «Отдохни, теперь и я смогу!», и выдернув из его рук горячее «эскимо», с новой силой вдавил штуковину в ненавистный замок.

Дыра образовалась так неожиданно, что Яндекс словно вывалился руками наружу, едва успев затормозить и не врезаться лицом в дверь. Потом медленно втянул назад руки и разжал ладони. В них не было ничего, кроме крохотного тускло-багрового кусочка, похожего на уголёк потухшего костра, ещё тёплого, но уже не горячего. Замка не было вовсе. В образовавшееся отверстие врывался воздух из коридора, свежий и, казалось, очень холодный. Денис откинул пластиковую защиту и подставил под струю разгорячённое лицо. Как-то отстранённо он удивился, что Яндекс даже не вспотел, но эта мысль промелькнула мимо, отступая перед самым главным: они свободны!

Денис надавил на дверь. Она подалась; с трудом, неохотно, но подалась. Толкать изнутри оказалось легче, чем тянуть снаружи, и вскоре лаборатория была готова выпустить своих пленников. Яндекс первым вышел в коридор, постоял минуту, приглядываясь и прислушиваясь, а потом лицо его радостно просветлело, и он с улыбкой повернулся к товарищу:

- Порядок, Бой! Никого нет. Можно идти дальше.

Денис шагнул из дверей в показавшийся таким привычным и уютным коридор, тускло освещённый старыми лампами, и погасил фонарик.

20

То ли я глубоко задумался, то ли банально задремал, но сигнал ПДА заставил меня вздрогнуть. Фу ты, какое непростительное поведение! Совсем расслабился под боком у «Долга», расселся, как в городском парке. Я сосредоточился и стал внимательно рассматривать карту, присланную мне каким-то добрым человеком.

Увиденное меня не очень вдохновило. До ближайшего входа отсюда поверху было километров пять. А под землёй раза в два больше. Значит, если Денис оказался под обвалом, то мне топать до него полтора десятка километров. Ничего себе! К тому же карта была очень схематичной, и я не представлял, какая там именно дорога: то ли рельсы, концы которых торчали на месте взрыва, то ли просто штольня, а может, коридор, выложенный паркетом (понятно, что глупо, но хотелось бы). К тому же обо всех подземных прелестях вроде старых бюреров и свежих жарок карта не сообщала тоже. Мелькнула мысль, что проще и быстрее проковырять дыру в завале. Я встал, приблизился к воронке, ещё раз заглянул в неё – и понял, что мысль глупая. Ничего не поделаешь, надо топать. Единственное утешение – надежда на то, что сын не ждёт у моря погоды, а тоже пробирается к выходу. Разминуться мы не сможем, развилок у подземного туннеля нет. Поворотов полно, ответвления с тупиками встречаются, а развилок, к счастью, нет. М-да, до чего же непредсказуемы эмоции человеческие! Ещё месяц назад я ни за что бы при слове «счастье» не представил туннель без развилок.

Я вскочил, привычно проверил оружие, обмундирование, содержимое рюкзака. Хотел было, как положено, сообщить ребятам с базы маршрут и контрольный срок выхода на связь, а значит, и на поверхность. Но, поразмыслив, решил не грузить их своими личными проблемами. Переключив ПДА на обычную карту, я прикинул маршрут и уверенно двинулся в путь. Уверенности придавало не столько вера в собственные силы, сколько клонившееся к западу солнце, намекавшее на то, что при неуверенном передвижении мне грозит ночёвка в лесу под открытым небом. А я, как все дневные существа, предпочитал иметь по ночам какое-нибудь укрытие. Даже если это подземный туннель.

В радиусе нескольких километров «Долг» следил за своей территорией безупречно. Во всяком случае, я не встретился ни с какой местной нечистью. Лишь ближе к концу наземной части моего маршрута стали попадаться следы их пребывания: надломленные деревья, протоптанные в кустах тропы, лёжки, вероятно, кабаньи, и даже кости. К великому утешению, не человечьи. Нет, я не особенно силён в анатомии, но догадываюсь, что голень в два обхвата ладоней с копытом на конце вряд ли принадлежала  представителю отряда приматов.

Что касается аномалий, то они, конечно, попадались, но современная, восхищающая меня техника не подвела ни разу и обо всём предупреждала заранее. Моя задача ограничивалась девизом: «Не зевай!». Зато контейнер пополнился кое-какими приличными вещицами.

Вскоре лес поредел (фразеологические обороты «лес расступился» и «деревья разошлись» в Зоне несут, по-моему, немного двойной смысл). Словом, деревья попадались всё реже и реже, а за ними стали проглядывать строения. Выйдя на опушку, я внимательно огляделся. Видимо, когда-то здесь располагался сельскохозяйственный комплекс. Не совхоз-миллионер, а небольшое подсобное хозяйство. Некоторые организации баловали себя подобной роскошью. Вот и здесь я различил пару теплиц, поблёскивающих под закатным солнцем остатками стёкол, сарай, длинное приземистое строение, напоминающее коровник, и более-менее ровный прямоугольник пустоши, бывший некогда или картофельным полем, или просто лугом. В душе шевельнулось недоумение. Если верить карте, где-то тут и должен находиться вход в подземелье. Но где? Я тщательно обследовал всю территорию бывшего хозяйства, но не обнаружил ничего интересного кроме контактной пары, ловко спрятавшейся среди луговых кочек. Она, конечно, могла быть входом в подземный мир, но уже в несколько мифологической трактовке. Я принялся осматривать помещения. Наконец, после долгих поисков, в сарае под старой полусгнившей поленницей обнаружился люк. Пока ещё только люк. Возможно, я натолкнулся на обычный погреб, но его круглая форма и металлическая крышка давали некоторую надежду. Когда же, как следует расчистив его, я вместо ушек и висячего замка увидел в центре штурвал запорного механизма, то совсем приободрился. И даже мысленно похвалил бывших хозяев этого сооружения. Молодцы, ничего не скажешь! Видимо, тут располагалось подсобное хозяйство военной базы, вот они и  замаскировали вход в секретное подземелье самым обычным сараем. Кто знает - найдёт, а кто не знает - ни за что не догадается.

Первым делом я зажёг фонарик и внимательно оглядел помещение. Не хватало ещё, увлёкшись, наступить на крысу. Даже самую обычную. Впрочем, осмотр этот я провёл больше для очистки совести. Грызунов, конечно, не было видно, но не могла же ни одна крыса не воспользоваться столь уютным сараем. Потом я наклонился и попробовал потянуть на себя крышку люка, покрутить штурвал. Разумеется, ничто не сдвинулось с места, иначе это было бы слишком большой удачей. Теперь предстояло разобраться, заржавела ли железяка или была заперта изнутри. Последнее меня совсем не устраивало. Я с силой, но аккуратно, ещё раз попытался покрутить кольцо. По почти неслышному, а скорее, ощущаемому похрустыванию догадался, что где-то в недрах механизма перемещаются потревоженные кусочки ржавчины. Уговаривая себя, что спешить совершенно некуда, я раскачивал и раскачивал запор. Можно было, конечно, просто подорвать его гранатой, но мне известна аксиома: если при открывании двери выломать замок, то при закрывании его уже не запрёшь. А в Зоне любой запор, находящийся ЗА тобой мог принести неоценимую пользу. Поэтому я неторопливо надавливал на штурвал, с удовлетворением замечая, что он сдвинулся уже на четверть круга.

Занятый делом, я не сразу заметил, что вокруг сильно потемнело. Отвлёк меня мощный грохот, перекатывающийся вдалеке. Погасив фонарик, я выглянул наружу. Высоко в небе ползли тяжёлые тёмные тучи. Вокруг не было ни ветерка, ни малейшего дыхания воздуха. Даже травинки замерли в напряжённом ожидании, а пространство ощутимо насыщалось электричеством. В той стороне, откуда доносись громовые раскаты, в разных направлениях били оранжево-фиолетовые молнии. Мне даже в первый момент показалось, что приближается  Выброс, но опыт подсказал, что это всего-навсего гроза. Впрочем, гроза в Зоне – явление настолько жуткое, что я не стал любоваться атмосферными красотами, а вернулся к своему ржавому штурвалу.

С каждой минутой нарастало неясное напряжение внутри меня, но одновременно облегчалась работа. Раскачавшийся запор, кажется, вспомнил молодость и понял, что от него требовалось. Последний щелчок – и вот уже штурвал почти без усилий совершает полный оборот. Однако, откинуть люк оказалось тоже не очень-то простым делом. Требовался рычаг. Гнилые дрова, в изобилии валяющиеся в сарае, не подходили. Я опять вышел на улицу. Темнота сгустилась, почти полностью поглотив лес и ближайшие строения, а молнии приблизились, устраивая разноцветную феерию. При этом раздавались такие удары грома, словно рвалось само небо. Обойдя вокруг сарая, я довольно быстро обнаружил в куче железного хлама ржавый, но крепкий ломик. Я поднял его и с изумлением увидел, что на верхнем конце мохнатым шаром вспыхнул огонь святого Эльма. Электричество готово было украсить все проводники. У меня самого пощипывало кончики пальцев, а волосы потрескивали, как еловые ветки в костре. Я вернулся к входу в сарай и совсем уже было собрался юркнуть внутрь, как вдруг краем глаза отметил неясное движение справа. Резко обернувшись, я выставил вперёд лом, не имея времени приготовить другое оружие. Из леса ко мне скользящим шагом, приникая к земле, двигалось странное животное. Чёрная тень была окружена сияющим бело-голубым ореолом. На каждой шерстинке горел крохотный огонёк, и глаза сверкали, словно тоже насыщенные электричеством. Красота зверя не ввела меня в заблуждение. На охоту вышла химера. Вступать с ней в схватку, имея в руках лишь лом, было бы непростительной глупостью. Я одним движением вскочил в сарай и захлопнул за собой чудом сохранившуюся дверь. Конечно, это была не бог весть какая защита, но мне оставалось всего лишь открыть люк. Пользуясь ломом, как рычагом, я в конце концов приподнял тяжёлую крышку, уже слыша, как стену снаружи царапают острые когти. Снизу пахнуло холодом и сыростью. Возможно, там меня ждало нечто ещё более страшное. Осветив фонариком бетонные стены, уходящие вертикально вниз, я заметил с одной стороны скобы-ступени и не раздумывая шагнул на них. Дверь сарая затрещала. ПДА зашёлся в истерическом вопле – внизу меня ждало нечто неприятное. Я схватился за запорное устройство и стал закрывать крышку. Дальнейшее произошло одновременно: тяжёлая крышка хлопнула по люку, аккуратно попав в кольцеобразный паз; сверху на неё мягко прыгнула химера, а небо над сараем разорвал невероятно мощный удар грома.

Я завернул запор и немного успокоился. Хотя место для этого было выбрано, прямо скажем, не самое удачное: холодные мокрые скользкие скобы так и норовили сбросить вниз, туда, где что-то очень тревожило мой ПДА. Я зажёг фонарик, укреплённый на лбу, наподобие шахтёрского, и посмотрел под ноги. Вопреки ожиданию, ступени заканчивались уже метров через пять. Там виднелась площадка, выложенная выщербленным от старости кирпичом, а в две стороны расходился туннель, Под самой лестницей красиво фосфорицировала сравнительно небольшая лужица студня. Ну, с этим я как-нибудь справлюсь. Отключив детектор аномалий, я неспеша стал спускаться со скобы на скобу, стараясь не соскользнуть в желеобразную субстанцию. Добравшись почти до конца, я снял рюкзак и закинул его подальше в коридор. Потом, примерившись, бросил на него автомат. Оглядев внимательно стену, я заметил несколько выемок в бетоне, за которые вполне можно было бы ухватиться. Дотянувшись до одной из них правой рукой и убедившись, что стена больше крошиться не собирается (во всяком случае, в ближайшие пять минут), я отцепился от скобы и перенёс в соседнюю выемку левую руку. Следующее движение было многократно отработано на тренировках. Толчок ногами, «маятник» над удивлённым студнем – и приземление в коридоре. Присев, я выхватил из кармана пистолет и быстро осмотрелся. Никого. Тогда я поднялся, подошёл к своим вещам. Потом вывел на ПДА карту и сориентировался, в какую сторону мне надо идти, чтобы попасть к завалу. Рюкзак за спину, автомат в боевую готовность. Итак, первые пять километров позади, передо мной ещё десять, и не скажу, что они гораздо легче. Эх, Дениска, сын мой, во что же ты втравил своего старого отца? Подумав так, а смутился сам перед собой. Во-первых, не такой уж я и старый. Во-вторых, я, откровенно говоря, кажется, благодарен своему отпрыску за возвращение к детским приключениям. Правы всё-таки психологи, говоря, что любой мужчина – это просто мальчишка. Впрочем, приключения приключениями, но если Денис сейчас продвигается мне навстречу – это самый лучший вариант.

21

Шаг за шагом, поворот за поворотом. Безнадёжно одинаковые стены, равнодушный молочный свет, редкие двери, за которые уже не хотелось заглядывать. Денис казался сам себе автоматом, выполняющим монотонную работу; заводной куклой, не имеющей мыслей и целей, а идущей только потому, что ключик в спине повернули определённое количество раз. Мальчик и сам не понимал, почему он так устал. Может, сказались волнения, перенесённые в лаборатории? Или угнетала монотонность подземного мира? Но это же лучше, чем постоянные погони и стрельбы. Почему он, спортсмен, уже выдохся, а Яндекс, щуплый на вид, шагает себе и даже не помышляет об отдыхе?

Денис споткнулся на ровном месте. Яндекс, шедший впереди, обернулся, посмотрел на измученного товарища и виновато улыбнулся:

- Извини, я задумался. Нам давно пора отдохнуть и поспать.

- Даже поспать?

- Конечно. Наверху уже ночь. Просто здесь мы об этом забыли.

Денис взглянул на часы. И правда, ночь. Это тут, в обманчивом свете, кажется, что время остановилось, но организм требует своего. Только где же спать? Неужели прямо в коридоре? Ни в одну комнату он больше не залезет! Словно прочитав его мысли по изменившемуся лицу, Яндекс сказал:

- Потерпи ещё немного. Метров через сто будет  тупиковое ответвление. Как ниша, без двери и без лампочки. Мы там устроимся.

- А как же твой полтергейст?

- Я уже говорил, что ко мне он не приблизится. Это как раз не страшно. Хуже, если явится кто-нибудь более осязаемый. Но мы не будем сразу заметны из коридора, а я их увижу или услышу и успею разбудить тебя.

Денис кивнул. За недолгое время их знакомства он уже свыкся с мыслью, что товарищ, видимо, не нуждается в сне и может дежурить всю ночь напролёт.

Через пару минут коридор действительно раздвоился. Основной туннель резко поворачивал вправо и тянулся дальше, всё такой же монотонно-безликий, тонущий в слабом свете. А часть его, ведущая прямо, метров через пять упиралась в стену. Зачем в своё время соорудили этот аппендикс, осталось загадкой. Тут не было ни двери, ни лестницы, ни вертикальной шахты. Просто пол и стены. Даже лампочки не было, лишь из основного коридора заползал слабый свет.

- Я думаю, особо располагаться не станем, - заметил Яндекс, оглядываясь, - Мало ли что, вдруг надо будет быстро вскакивать и убегать.

Денис просто кивнул. Он так устал, что мог уснуть в любых условиях. К тому же в словах товарища прослеживалась логика. Мальчик прошёл в глубину и почти обрушился на пол, едва успев подложить под голову рюкзак. А Яндекс, взяв автомат, сел почти у выхода и прикрыл глаза. Спать он не хотел, просто так было легче отгородиться от мира и погрузиться в свои ощущения. Хорошо всё-таки, что он встретился с Боем. Впервые за долгие годы можно не прятаться, не убегать от взрослых, часто не веривших своим глазам и принимавших мальчишку без особых средств защиты за приведение. А тут – ровесник. Бой, конечно, тоже замечает его необычность, но не зацикливается на этом, просто принимает всё, как есть. Жаль только, что скоро они расстанутся. Бой уйдёт в свой нормальный мир, к родителям и друзьям, а Яндекс снова останется один. И снова будет искать и искать нечто, потерянное давным-давно. Что именно? Он не знал. Просто преследовало ощущение потери, как хроническая боль – вроде, не сильная, но не отпускает. Яндекс слегка поморщился. Вот надо же, он почти привык к такому положению, но пообщавшись недолго с настоящим мальчишкой, немного отвлёкся, забыл обо всём. А сейчас снова вспомнил. Яндекс прислушался к собственным ощущениям и удивился. Впервые за долгий срок что-то подсказывало ему, что есть надежда, потерянное близко. Странно, очень странно. Неужели  это «что-то» ждёт его здесь, в подземелье? Но он уже бывал тут не раз, однако, подобного чувства не возникало. Яндекс вскочил и взволнованно заходил в узком пространстве. Что же он может найти в этом коридоре? Они прошли уже больше половины, но впереди ждёт самое неприятное: почти у выхода устроили себе логово бюреры. Их немного, это группка изгоев, отторгнутых своим обществом, но опасность они представляют реальную. Вот поэтому Яндекс и отправился в путь с неохотой, только убедившись, что через завал выбраться действительно невозможно. Ладно, пробьются как-нибудь, сейчас речь не об этом. В конце концов, не бюреры же являются его духовной потерей. Да и встречался он уже как-то с этими подземными карликами. И всё-таки интуиция подсказывала, что именно в туннеле он обретёт искомое, а своим ощущениям Яндекс привык доверять.

За размышлениями время прошло незаметно. Яндекс хотел уже разбудить Дениса, но тот заворочался сам. Всё-таки отдых на жёстком полу, даже и покрытом местами стареньким линолеумом, не располагал к сладкому сну. У мальчишки ныло затёкшее тело. Несколько взмахов руками, наклонов и приседаний исправили положение. А после завтрака Денис вообще ощутил себя вполне отдохнувшим, бодрым и готовым к новым подвигам. Привычно проверив рюкзаки и оружие, мальчишки продолжили путь.

- Долго нам ещё? – спросил Денис.

- Ты же отдохнул! – удивился Яндекс.

- А я и не говорю, что устал. Просто всегда надо знать расстояние, чтобы рассчитать силы.

- Рассчитать ничего не получится, это же Зона.

- А всё же, сколько ещё идти?

- Ну, допустим, около пяти километров.

- Здорово! Значит, даже если очень медленно, часа через два будем.

- Это если на Большой Земле в парке гулять, тогда да. А здесь возможны разные неожиданности. Не надейся, что весь путь будет гладким.

- Ждут большие неприятности? – посерьезнел Денис.

- Тут всякое бывает, - уклончиво ответил Яндекс. Рассказывать про бюреров он пока не хотел.

Туннель в очередной раз совершил поворот. Мальчики послушно подчинились – и остановились, как вкопанные. Впереди лежала лужа ведьминого студня. Она перегораживала почти весь коридор и вела себя как-то необычно. Вместо полного покоя и лёгкого фосфоресцирования она волновалась, вздымалась пузырями, лопающимися с отчётливым чавканьем. При этом в стороны разлетались капли, слегка отсвечивающие сине-зелёным. Часть из них шлёпалась обратно в лужу, на мгновение оставляя в густой субстанции ровные вмятины, а часть попадала на пол и стены. На них уже виднелось множество прожженных кислотой точек.

- Что это с ним? – испугано пробормотал Денис, невольно отступая к повороту.

- Не знаю, - пожал плечами Яндекс, - Я такое тоже в первый раз вижу. Взбесился этот студень, что ли? Или в нём кто-то есть?

Яндекс сделал несколько шагов вперёд, внимательно следя, чтобы на него не попали брызги. С каждым шагом он всё сильнее чувствовал жар, исходящий от лужи. Вскоре он заметил, что лужа не в центре, как показалось вначале, а несколько сдвинута вправо. С левой же стороны из-под студня высовывается часть чёрного пятна. Не веря своим глазам, Яндекс смотрел на эту картину. Потом повернулся к Денису и сказал:

- По-моему, здесь в одном месте возникли сразу студень и жарка. И теперь перед нами котёл с кипящей кислотой. Кстати, и испарениями оттуда несёт ядовитыми. Ты бы маску надел.

Денис натянул маску, ещё не осознавая до конца всю неприятность их положения, но уже понимая, что планы нарушены основательно. Яндекс вернулся к нему и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Денис пристроился рядом.

- Что делать будем? – спросил он.

- А я откуда знаю! – расстроено откликнулся Яндекс, но тут же поправился, - Думать будем. Говорят, безвыходных положений не существует.

- Кто так говорит, в Зоне не бывал, - буркнул Денис.

Впереди, соглашаясь, булькнул студень. Он словно злорадствовал: прошли полпути, как на прогулке, теперь получайте! Напряжение нарастало с каждой минутой. Одно дело – идти по коридору и знать, что у тебя всегда есть место для маневра. И совсем другое – сидеть вот так, прислушиваться к тишине, прекрасно понимая, что если кто-нибудь появится сзади, то не только бежать, даже отступать будет некуда.

- Может, помощь вызовем? – предложил Яндекс, покосившись на ПДА товарища.

- Бесполезно. Он под землёй далеко не берёт. Да и какая может быть помощь? Ну, подойдёт пара сталкеров и застрянет также с другой стороны этой лужи. Нет уж, надо как-то самим выбираться.

Но идеи не появлялись. Вот если бы образовалась какая-нибудь одна аномалия, то она заняла бы меньше места, и можно было проскользнуть вдоль стеночки. Но тут занят весь коридор, да ещё брызги летят. Денис поднял взгляд к потолку. Переползти по трубам? Он бы, пожалуй, и попытался, но Яндекс слабоват для такой затеи, на дерево и то с трудом забирался. И верёвки нет. Верёвки нет, зато от лампы к лампе тянется провод. Что, если его оборвать, и качнувшись, перепрыгнуть опасное место? Денис поделился мыслью с товарищем, и тот одобрил план. Всё равно других предложений не было.

Долго думали, где надо рвать провод, чтобы он получился нужной длины, рассчитывали и прикидывали. Наконец, выбрали подходящую точку. Потом Яндекс взял пистолет и тщательно прицелился. Первая пуля прошла мимо и застряла в стене. Зато второй выстрел оказался удачнее. Провод перебило. Лампы, почему-то, не погасли, но это не заинтересовало мальчишек, поскольку последующие события оказались неожиданно зрелищными. Расчет, всё-таки подвёл, и конец провода с густым чмокающим звуком упал прямо в студень. Аномалия отреагировала бурно: выплеснулась гейзером до потолка и окуталась облаком ядовитого пара, сквозь который стали проблёскивать молнии. Мальчишки, не сговариваясь, бросились за угол и притаились там, с ужасом прислушиваясь к треску, шипению и лёгким взрывам, доносящимся из коридора. Пар, к счастью. Оказался достаточно тяжёлым. Он не расползался в стороны, а поднимаясь немного, конденсировался в крупные капли, которые падали обратно в бушующую лужу.

Электролиз аномалии продолжался не более четверти часа, но ребятам казалось, что прошла вечность. Каждую секунду они со страхом ожидали, что раздастся сильный взрыв, опять обрушатся стены, и они навсегда останутся заточёнными в подземелье между двумя завалами. Когда всё затихло, Денис осторожно выглянул из-за угла. Впереди  было спокойно. Но вид коридор имел грустный. Стены и потолок покрывало множество мелких дырок, провода оказались расплавленными в нескольких местах и свисали почерневшими хвостами, на полу красовалось огромное выгоревшее пятно. Лужи не замечалось. Вообще, коридор был абсолютно сухим, словно жарка из последних сил старалась оставить после себя порядок. С её точки зрения, конечно. Зато в центре пятна выделялся необычный твёрдый предмет.

Денис вышел из-за угла и медленно направился вперёд, боязливо втягивая носом воздух. Лёгкий кислый запах уже не мешал дышать и слабел с каждым мгновением. Подойдя вплотную к месту бывшей аномалии, мальчик склонился над необычным предметом. Неискушённый в украшениях и драгоценностях, он невольно залюбовался необычным творением. Перед ним лежал крупный, в два кулака величиной, кристалл, по граням которого словно перебегали отблески пламени; а из него напряжённой дугой выгибалась серебристая спираль, унизанная ледяными жемчужинами. Контраст заколдовывал, туманил сознание, которое, исходя из привычных земных представлений, требовательно ждало, чтобы лёд растаял в пламени, или пламя погасло ото льда. Но ничего не происходило. Денис, не осознавая окружающее, аккуратно поднял предмет. Руки через перчатки не ощутили ни жара, ни холода. Всё это казалось неправдой. Но находка тем не менее была вполне осязаемой.

- Что это? – прошептал Денис, поворачиваясь к товарищу.

Яндекс подошёл поближе и от изумления втянул воздух с каким-то всхлипыванием. Потом севшим от волнения голосом проговорил:

- Вот это да! Я и поодиночке их не видел, а уж в сцепке, да в естественной… Бой, тебе фантастически повезло!

Денис ничего не понял, но губы его непроизвольно растянулись в улыбке. Путь впереди был неясен, вокруг скалилась готовая напасть в любую минуту Зона, а мальчишка улыбался, любуясь чудом, лежащим в его ладонях.

22

Карта не обманула. Коридор оказался на редкость извилистым. Количество поворотов наводило на мысли то о древних рыцарских замках, то о шпионских замыслах. Иных объяснений подобным архитектурным изыскам у меня не находилось. Двери, попадающиеся время от времени, манили заглянуть внутрь, но непонятные шифры на табличках вызывали настороженность. Любопытство я победил легко: вспомнил завал и представил где-то рядом с ним ждущего меня Дениса (представлять сына под завалом я не стал, будучи уверенным в материальности мысли). Опасностей, вроде, не наблюдалось, но расслабляться я не спешил. Зона есть Зона. Всякие пакости обычно случаются в неподходящее время. Хотя время, подходящее для пакостей, мне не известно. Разве что, первое апреля. Я представил себе местную фауну, вдруг заимевшую чувство юмора. Стало не смешно.

Словом, когда за очередным поворотом мне послышался шорох, я не ринулся выяснять, что там такое, а прижался спиной к стене и приготовил автомат к бою. Пусть лучше Оно вылезет ко мне, чем я запрыгну к Нему в лапы. Мой взгляд и ствол «калаша» были направлены в то место, где должна была появиться голова или грудь неизвестного, поэтому тяжёлая металлическая ножка лабораторного стола, вылетевшая из-за угла под самым потолком, застала меня врасплох. Сработал рефлекс – за свою жизнь мне не раз приходилось попадать в ситуации, когда на голову что-то внезапно обрушивалось. Прыгать по руинам нам никогда не рекомендовалось, поэтому я резко присели мгновенным, но плавным движением вывел тело из-под траектории полёта ножки, словно из-под реально существующей арки. А уж в последний миг поднял одну ногу и крутанулся на носке другой. Описание заняло гораздо больше времени, чем само действие. Словом, в результате всех маневров я вроде бы остался на месте, а ножка упала рядом с моим ботинком, не причинив никакого вреда. Почти сразу же, значительно ближе к повороту, упала вторая ножка. Не из-за недолёта, просто по логике я должен был отскочить именно туда.

Зная по опыту, что мебель обычно имеет четыре конечности, я сгруппировался и превратился в биопружину, ожидая в любой миг продолжения бомбардировки. Но больше ничего не летело. То ли стол оказался хромым, то ли агрессоры решили, что я уже готов. Впрочем, данные снаряды были, без сомнения, визитной карточкой бюреров, а те думают с трудом, но чувствуют прекрасно и не могут не знать, что в меня ничего не попало.

На всякий случай я прихватил обе железяки, поудобнее устроив их за поясом, и медленно двинулся к тому месту, где коридор поворачивал. При встрече с этими подземными пакостниками нужно только драться, причём до полной победы. Их злоба не знает границ, и если оставить в тылу хотя бы одного полуживого бюрера, он из последних сил достанет тебя чем-нибудь по затылку.

Я присел, почти лёг на пол, и выглянул из-за угла. Но тут же резко выпрямился, подпрыгнув как можно выше. Над полом, в том месте, где только что было моё лицо, просвистел внушительный обломок кирпича. В который раз убедился, что хитрить с карликами бесполезно. Они прекрасно знают, что ты делаешь. Непонятно только, где они в бетонном коридоре кирпич взяли. Не поленились, видно, сверху притащить.

Резко прыгнув из-за угла, я увидел метрах в двадцати от себя целую баррикаду, основу которой составляли две тяжеленные металлические двери. Строилось это всё не вдруг и не сейчас, а специально, чтобы не впустить незваных гостей, воспользовавшихся, как и я, люком-входом.

Навстречу мне прозрачными дельтапланами ринулись несколько довольно крупных кусков стекла. Они ударились в грудь и плечо и осыпались дождём блестящих осколков. Я ощутил даже некоторое разочарование в противнике: это уж совсем детские игры, мой костюм подобные «осадки» не замечает. Зато следом вылетела самая настоящая граната. Я рухнул ничком на пол и зажмурился, понимая, что в узком пространстве коридора это бесполезно. За моей спиной боеприпас стукнул о бетон, но ожидаемого взрыва не произошло. Зная о запаздывании срабатывания некоторых гранат, я полежал ещё немного, а потом медленно приподнял голову и оглянулся через плечо. Возле моего ботинка мирно лежала Ф-1. Я изогнулся и схватил её рукой. Вот оно что! Бюреры притащили гранату вместе с кирпичами, но понятия не имели, что нужно выдёргивать чеку. Ну всё, голубчики, вы меня разозлили!

Я ящерицей отполз к повороту коридора, привёл «подарок» в боевое положение, швырнул его в баррикаду, а сам юркнул за угол. Сработало безотказно. Стены затряслись так, что я грешным делом встревожился, не создал ли самолично новый обвал, который не смогу преодолеть. Выставив вперёд автомат, я выбежал в задымлённую часть коридора. Сооружение карликов, несмотря на внешнюю мощь, оказалось довольно хлипким. От него осталась гора строительного мусора и два искорёженных металлических листа, в которых я признал бывшие двери. Не давая защитникам времени прийти в себя, я подбежал к куче, перемахнул через неё и увидел, как впереди по коридору улепётывают уродливые фигурки. Подобная картина меня не обманула. Разумеется, они не признавали своё поражение, а просто отходили к следующему рубежу обороны. Услышав погоню, они с помощью телекинеза принялись швырять в меня всякие обломки, но, не имея времени оглянуться и прицелиться, особого вреда не наносили. Я же быстро выхватил из-за пояса ножки стола и одну за другой, закрутив в горизонтальной плоскости, изо всех сил пустил вперёд невысоко над полом. Мои метательные снаряды достигли цели, и несколько бюреров под жестокими ударами повалились, словно кегли. А остальные вдруг скрылись из глаз. В дыму и в пыли я не успел заметить, свернули ли они за угол, спрятались в какой-нибудь нише или просто провалились сквозь землю (а что, та химера в сарае наверняка подумала обо мне именно так).

Наступила тишина. Хотя, зная своих противников, я охарактеризовал бы это временным затишьем. Я осторожно, выверяя каждое движение, пошел вперёд. Под ногами похрустывало стекло, обломки пластмассы и кирпичная крошка. Пыль рассеивалась. Вскоре воздух стал настолько чистым, что я без труда мог рассмотреть пустой коридор. Он тянулся прямо так далеко, что конец терялся в темноте. Впрочем, не скажу, что освещение было достаточно ярким. На такое расстояние коротконогие карлики убежать не могли. Значит, они где-то притаились. А пятеро валялись там, где их настигли мои метательные снаряды. Я внимательно осмотрел каждого из них, чтобы убедиться, что передо мной действительно пять трупов. Конечно, по законам Зоны надо бы подарить им по контрольному выстрелу, очень уж они живучи и здорово регенерируют. Но я, честно говоря, просто пожалел патронов. Достать в подземелье их было бы негде, а мне ещё предстояло выбираться назад с Денисом. Да и ближайшие перспективы ясными не казались. Решив не лезть наобум, я замер и стал насторожено прислушиваться.

Психологическое противостояние продолжалось недолго. Первыми сломались бюреры. В мою голову полетел раскуроченный системный блок компьютера. Я ожидал нечто подобное, поэтому сравнительно легко увернулся от удара, попутно успев заметить, откуда выпорхнул данный предмет. По левую сторону коридора в стене находилась комната, где и притаились карлики. Несколько широких шагов, почти прыжков, и я оказался возле дверного проёма. Скорее всего, дверь отсюда являлась основой бывшей баррикады. Судя по классическим фильмам, я должен был швырнуть в проём гранату, а потом вломиться туда, поливая всё вокруг свинцом из автомата. Но я не был уверен в разумности подобного расходования боеприпасов, поэтому бросился на пол плашмя, так, что попал прямиком на порог, и пустил веером очередь из «калаша» на полуметровую высоту. Слишком поздно я сообразил, что обитатели комнаты сбились тесной кучкой на верхушке стола, и мои выстрелы не причинили им не малейшего вреда. Зато в меня полетела всякая дрянь. Вскочить под подобным «обстрелом» я не мог, откатиться тоже – в узком пространстве не имел свободы маневра. Изо всех сил пытался я увернуться от довольно увесистых предметов, но они, словно гвозди, вколачивали моё тело в пол. Кое-как приподняв автомат, я не целясь и уже не думая об экономии, снова пустил длинную очередь. Раздался двухголосый крик боли, и на пол глухо шлёпнулось чьё-то тело. Предметы стали падать реже, я даже смог встать на колени. Но в следующее мгновение на мой затылок обрушился удар такой силы, что показалось – рухнул бетонный потолок. Раздался хруст не то защитного шлема, не то моего собственного черепа, и я потерял сознание.

Восприятие мира мне вернуло чувство ужаса. Показалось, будто вокруг снуют огромные крысы, пища и хватая меня за ноги. Я приоткрыл глаза и огляделся из-под ресниц. Не потому, что хотел скрыть своё «пробуждение», а просто веки, словно налитые свинцом, выше не поднимались. Крыс рядом не оказалось, но увиденное было не менее мерзко. Вокруг толпилось с десяток уродливых карликов в лохмотьях, бывших некогда человеческой одеждой. Они перекрикивались противными писклявыми звуками и при этом пытались меня куда-то тащить, вцепившись в ноги слабыми ручонками. Мелькнула мысль: а почему бы им просто не взять и не телепортировать меня куда надо? Но, видимо, в ходе боя они исчерпали свои психические силы и вынуждены были перейти к такому примитивному способу транспортировки. Это меня немного вдохновило. Но сосредоточиться я не мог, потому что голова болела неимоверно, а постоянные дёрганья эту боль отнюдь не успокаивали. Я хотел схватиться за пол руками, но оказалось, что руки мои привязаны к телу. Пошевелив пальцами, я понял, что автомата при мне нет. Тогда я незаметным движением полез в карман за пистолетом. Благо, пальцы находились как раз возле него, а меня так нещадно трясли, что было сложно понять, чем я там занимаюсь.

Наконец, рукоятка удобно легла в ладонь, придав уверенности и словно даже проясни сознание. Я решил не вытаскивать оружие, а выстрелить прямо через карман. Для неумеющего – просто красивый трюк, но на расстоянии в метр могло сработать. Щелчок предохранителя в общем визге был неслышен, но карлики насторожились и замерли на секунду. В это мгновение я выстрелил. Очень, надо сказать, удачно, поразив сразу двоих, стоящих рядом. Остальные запищали и закричали, заметались бестолково вокруг. Видимо, искали, чем бы таким стукнуть меня по голове, но коридор, к счастью, был пустой и ровный. Ещё несколько секунд – и я освободил руки от стягивающей их верёвки. Это не составило особого труда, узлы очень ослабли при неровном движении. Встать на ноги сразу не удалось, но и с колена неплохо получалось расстреливать движущиеся мишени. В какой-то момент мне в лицо полетело тело карлика. Видимо, не найдя ничего подходящего, бюреры швырнули в меня тело своего несчастно погибшего сородича. Удар оказался сильным, но мягким. Со здоровой головой я бы его вообще не заметил, но сейчас мир в глазах вспыхнул ярко-голубым, и мозг пронзила такая боль, что я невольно застонал. Но это же придало мне сил. В ярости, я смог встать на ноги и чётко, по-снайперски, приложил последних мутантов.

В наступившей тишине я стоял посреди забрызганного кровью коридора, полного уродливых трупов, смотрел на рассеивающийся синеватый дым и чувствовал удовлетворение, словно после хорошо проделанной работы. Как же черствеет душа в этой поганой Зоне! Я же человек, и должен жалеть всякую тварь божью. Но жалеть тварей не хотелось, тем более, что местные обитатели явно были порождением дьявола.

Вздохнув, я огляделся. Карлики затащили меня недалеко, тяжеловат для них оказался. Я вернулся, внимательно осмотрел комнату и ещё одну, напротив, тоже без двери. Нигде никого живого не было. Со вздохом я принялся стаскивать трупы бюреров в комнаты. Это глупое занятие объяснялось просто: мне ещё тут с ребёнком возвращаться, не надо, чтобы он это видел. О том, чего Денис уже насмотрелся без меня, старался не думать.

Наконец, все карлики обрели последнее пристанище в собственном помещении. Коридор, хотя и пустой, демонстрировал следы бойни, но на это я махнул рукой – не мыть же его, в самом деле! Зачем-то пересчитал трупы и запоздало удивился: как это я один сумел справиться с более чем двумя десятками мутантов? Шевельнувшуюся гордость мозг воспринял подозрительно: что-то тут не так. Да и маловато их здесь. Может, где ещё прячутся? Но в памяти всплыли рассказы о том, что слабых, вырожденных бюреров общество выселяет, бросая на произвол судьбы. Иногда такие изгои сбиваются в стаи и как-то живут. Групповой силы хватает, чтобы прокормиться и отбиться от врагов. От врагов, не имеющих огнестрельного оружия. Словом, мне просто сказочно повезло. Попадись на пути нормальное селение, я бы и с оружием ничего не сделал.

Вспомнив про оружие, я опять вернулся в комнату, чтобы отыскать свой автомат. Он валялся сбоку, возле дверного проёма. Подняв его, я, не оглядываясь, поковылял подальше от этого места.

Немного погодя, когда горячка боя окончательно отпустила, я с новой силой почувствовал головную боль, к которой прибавилась не замечаемая прежде боль в раненой ноге. Нет, надо было делать привал. Так я далеко не уйду. Достав аптечку, я выполнил все предписанные процедуры и, сидя на полу, закрыл глаза, ощущая всем телом, как боль отступает, покидает каждую клеточку, а мысли в голове проясняются, словно по грязному оконному стеклу проводят чистой влажной тряпочкой.

Наконец, я почувствовал себя вполне здоровым. Возблагодарив современную фармацевтическую промышленность, я приступил ко второму пункту привала – достал еду. Почему бы не подкрепиться, пока есть возможность? Тем более, что это, несомненно, пойдёт на пользу моему организму. Каша с мясом разморила, но кофе взбодрил. Я перезарядил оружие, поудобнее переложил рюкзак, поднялся и почти не хромая пошёл дальше по коридору, туда, где меня ждал мой сын, и куда меня всё сильнее манил неведомый зов.

23

- Долго ещё?

- Совсем немного осталось.

Яндекс обернулся, чтобы подбодрить уставшего приятеля, но тот выглядел не усталым, а мечтательным. Видимо, вопрос был задан исключительно для справки. Дениса настолько очаровал случайно изготовленный ими артефакт, что ни о чём другом думать ему не хотелось. И поскорее выбраться из подземелья он мечтал только затем, чтобы показать всем такую красоту. То, что эта штука может иметь ещё и полезные свойства, ему в голову не приходило. Зато Яндекс  смутно догадывался о способности «изделия» защищать от пуль или выполнять ещё какую-нибудь работу, более нужную, чем удовлетворение эстетических потребностей. Проверить бы это на деле! Например, в неравной схватке с бандитами или мутантами. Но слишком рискованный эксперимент: вдруг артефакт никуда не годится? И останется Денис лежать посреди жухлой травы, прижимая к груди рубиновый кристалл, отороченный жемчужинами…

- Если совсем рядом, зачем мы так бежим?

Яндекс вынырнул из размышлений и с удивлением заметил, что от быстрого шага даже сбилось дыхание. Денис раскраснелся и вспотел. Он недоумённо посмотрел на проводника и ещё раз спросил:

- Бежим, говорю, куда? Что, этот твой выход, как метро, в определённое время закрывается? Или на свидание опаздываем?

Яндекс сконфужено пожал плечами:

- Я просто задумался. А события представились бурные. Вот, видимо, и начал спешить.

Денис фыркнул:

- Ага, бурные события! Небось, очередная схватка, перестрелка и погоня.

Яндекс промолчал, поскольку догадки Дениса были поразительно близки к истине. Но понял он и другое: это неведомое, мучавшее его много лет напрасным ожиданием, было уже настолько близко, что Яндекс невольно ускорял шаги. Ждать мучительно. Это всё равно, как если бы на стол поставили нарядную коробку, внутри которой что-то вкусно пахло или, наоборот, заманчиво шуршало, и приказали ни в коем случае не открывать. А открыть хочется. Тянет. Так тянет, что горло сжимается, и ладошки потеют. Примерно так и чувствовал себя сейчас Яндекс. И понимал, что остановить его теперь не сможет никто. Даже бюреры у выхода. Он всех положит, но до цели доберётся. До своей цели. То, что она в чём-то совпадает с целью Дениса – удача, не более. Если бы его сейчас вдруг с той же силой потянуло в обратную сторону, то он, скорее всего, бросил бы товарища, не удержался.

Застыдившись собственных мыслей, Яндекс уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь отвлечённое, но вдруг насторожился и прислушался. Денис тоже повернул голову так, чтобы лучше слышать. Издалека до мальчишек доносились звуки, напоминающие отголоски боя. Ухнула граната, еле слышно протрещал автомат. Только долгие промежутки тишины наводили на мысль, что воюют между собой не две группировки, а люди сражаются с монстрами, лишёнными оружия. Яндекс даже догадывался, с какими именно. Окончательная тишина наступила слишком быстро. Похоже, люди в схватке проиграли. С одной стороны, конечно, жалко; но с другой – бюреры теперь ослаблены. Если успеть, можно будет проскочить их убежище с минимальными потерями. Яндекс толкнул приятеля:

- Бежим скорее! Похоже, нам кто-то прочистил путь!

Однако, Денис не только не сдвинулся с места, но вообще никак не отреагировал на толчок.

- Да бежим же! – нетерпеливо повторил Яндекс и дёрнул спутника за рукав.

Денис медленно, словно через силу, повернулся. Яндекс взглянул на него и непроизвольно шагнул назад. Со знакомого мальчишечьего лица смотрели чужие глаза. Равнодушно застывшие, безучастные ко всему глаза, но в глубине их на мгновение вспыхивали и тут же гасли чувства: непонимание, ужас, боль и мольба о помощи.

- Ты чего? – прошептал он, - Что с тобой?

На шее Дениса вздулись сосуды. Он изо всех сил пытался сказать что-то, вытолкнуть застрявшие в горле непослушные слова, но вместо этого потянул с плеча автомат. Яндекс успел уловить это движение и принялся вырывать оружие из рук товарища. Это оказалось очень непросто. Пальцы Боя впились в «калаш» так, что даже кожа на косточках побелела. К тому же с каждой минутой он, словно просыпаясь, обретал свободу движений. Движений непонятных, нелогичных, направленных против своего спутника.

Наконец, автомат оказался в руках Яндекса. На всякий случай он быстро выдернул из кармана товарища гранаты и хлопнул себя по боку, проверяя, при нём ли пистолет. Полностью разоружённый Денис стоял, покачиваясь, посреди коридора. Яндекс уже понял, что произошло, но замешкался, не зная, что делать дальше. Ясно, что из-за угла (будь проклято это подземелье вместе со всеми своими поворотами!) им на мозги давит контролёр. Не совсем понятно, зачем  монстр забрался в туннель, но этот теоретический аспект можно было обдумать потом, на досуге. Главное, что мутант без колебаний вознамерился подчинить двоих мальчишек своей воле. То ли для того, чтобы не подпустить их к логову, то ли чтобы завербовать ещё двоих достаточно крепких молодых бойцов в своё войско, то ли просто затем, чтобы разнообразить своё меню, состоящее преимущественно из крыс.

Яндекс погрозил кулаком в пространство и пронзительно крикнул:

- Ну, подожди, доберусь я до тебя!

Ладно, допустим, с ним-то контролёр просчитался. Он может сколько угодно искать в его голове субстанцию, на которую повлияют его пси-волны. Но Бой-то уже действует по его указке. Без желания монстра Яндекс товарища и на шаг с места не сдвинет. Самому идти вперёд искать мутанта рискованно, неповоротливый вроде бы товарищ может шустро прыгнуть и задушить его голыми руками. Или ещё как-нибудь вывести из строя. А сам станет добычей страшилища. Но это же он, Яндекс, пригласил Боя в подземелье и отвечает за него!

Сзади раздался хруст. Яндекс резко обернулся. Бой деловито, словно совершая трудную, но необходимую работу, топтал каблуком сдёрнутый с руки ПДА. Понятно. Теперь если кто-нибудь станет искать Боя или хотя бы его останки, то не найдёт; а если что найдёт, то не идентифицирует. Яндекс беспомощно огляделся. Связать бы товарища, да нечем. А Денис тем временем выпрямился и уверенно, целенаправленно шагнул к бывшему спутнику. Медлить было нельзя. Яндекс понимал, что он и так слабее этого спортсмена, а уж под гипнозом тот положит его одной левой. «Извини», - прошептал Яндекс и изо всех сил ударил Дениса прикладом автомата по голове. Мальчик рухнул на пол. Его товарищ подумал было, не перестарался ли он, но вспомнил, что в аптечке найдутся средства, справляющиеся с гораздо более серьёзными проблемами, чем сотрясение мозга. Хуже было другое. Если контролёр запросто управляет зомби, т не поднимет ли он живого человека, просто потерявшего сознание?

Ставить эксперименты было некогда. Выигрыш в несколько минут стоило использовать во что бы то ни стало. И Яндекс, не мучась больше угрызениями совести и не оглядываясь на скорченное на полу тело, рванулся вперёд по ненавистному коридору. Точнее, это ему показалось, что рванулся. Коридор вдруг словно наполнился водой, не мешающей дышать, но сильно затрудняющей движения. С каждым шагом мальчишке приходилось проталкиваться сквозь невидимую толщу, вытягивать ноги из неосязаемой вязкости и упираться худенькой грудью в прозрачную стену. Значит, контролёр мог влиять на двигательные рефлексы, не затрагивая высшие психические процессы.

Яндекс удивился: несколько раз он уже попадал под ментальную атаку, но она не приносила ему вреда. Правда, это происходило на поверхности земли, а не в ограниченном пространстве подземелья. И контролёры тогда, наверное, находились значительно дальше. Теперь же он прятался где-то совсем рядом. Яндекс чувствовал его. И шёл, шёл навстречу.

Псевдовода стала невыносимо густой и вязкой. Бороться с ней уже не хватало сил. И Яндекс решил применить хитрость. Конечно, идеальным было бы обратное внушение. Мол, я не враг, а совсем даже друг и спешу в гости по приглашению. Но такое вряд ли было по плечу даже опытному гипнотизёру. А что чувствует обычный человек под действием пси-атаки? Яндекс остановился и припомнил рассказы бывалых сталкеров. Они говорили, что в подобных ситуациях полностью теряли волю и разум, ощущение себя как личности, и превращались в биороботов, выполняющих любые команды. Более устойчивые пытались сопротивляться, но получали такие яркие галлюцинации всех видов, что тоже теряли волю. Значит, нужно постараться выбросить из головы мысли, особенно разумные и связные мысли, превратиться в нечто, движущееся исключительно по командам извне.

Яндекс расслабился и даже закрыл глаза, чтобы случайный взгляд, зацепившись за лампочку или дверную ручку, не вызвал в голове всплеска ассоциативных связей. Он представил себя растением, молодым ростком, не умеющим думать и чувствовать, но всем своим существом тянущимся наверх, к свету, к живительному солнцу.

С фантазией у Яндекса проблем не был никогда. И теперь всё получилось, как надо. Так здорово, что контролёр даже подхватил его игру, внушая, что солнце – это именно он, и ростку больше некуда стремиться, кроме как к нему. Яндекс внезапно ощутил во всём теле необычайную лёгкость, в душе – радость. На миг показалось, что он, наконец-то, нашёл своё счастье, свой источник зова, к которому шёл столько лет. Он торопливо шагнул вперёд и не ощутил ни малейшего сопротивления среды. Наоборот, что-то словно подталкивало в спину. По-прежнему не открывая глаз, Яндекс шагал, блаженно улыбаясь, полностью погрузившись в образ зелёного стебелька, а сам поудобнее пристраивал в руках автомат, старясь не думать об этом.

Листочки ростка потянулись вправо, следуя за живительными лучами солнца. Яндекс вспомнил, что там должна быть ещё одна ниша, но не слепая, подобная той, в которой они ночевали, а с вентиляционной шахтой, уходящей вверх. Видно, воспоминание оказалось слишком ярким. Солнце скрылось за тучей, по лицу резануло леденящим холодом. Но Яндекс предвидел это. Распахнув глаза, он пружинисто прыгнул вперёд, в ту самую нишу, и изо всех сил нажал на спусковой крючок сопротивляющимся пальцем.

Очередь попала в шевелящуюся тень. Но не имея особого опыта стрельбы в тесных помещениях, он не убил контролёра, а лишь слегка ранил. Тёмная фигура в балахоне с надвинутым на глаза капюшоном не подняла руку, даже не открыла лица, но Яндекс ощутил такой сильный удар в грудь, что буквально вылетел из ниши в коридор и сильно ударился спиной в противоположную стену. Автомат он при этом выронил, и тот с металлическим лязгом упал далеко в стороне. Больше не раздалось ни звука, но Яндекс мог поклясться, что контролёр удовлетворённо расхохотался.

Яндекс медленно, словно почти потеряв сознание, сполз вдоль стены на пол, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Гранаты он отмёл сразу – на таком расстоянии взрыв разнесёт всё вокруг и его самого в придачу. Оставался пистолет. Единственный выстрел, второго ему просто не дадут. Почему-то контролёр не мешал думать, но всё ещё оглушённый ударом Яндекс не заострил на этом внимания.

Пистолет из кармана извлёкся очень легко. Он словно бы сам прилип к пальцам. Но дальше всё пошло не так, как было задумано. Дуло отказывалось смотреть в лоб контролёру, оно упорно поворачивалось, целя в грудь самому Яндексу. Мальчишка изо всех сил сжимал оружие обеими руками, пытаясь придать им такое положение, при котором вывернуть суставы было бы немыслимо. Но кисти, словно гуттаперчевые, поворачивались, изгибались и опять медленно и неуклонно двигали чёрную бездну ствола, ориентируя её в напряжённую мальчишечью грудь.

Вдруг Яндекс краем глаза уловил в коридоре какое-то движение. Ещё один человек? Неужели тот, который воевал с бюрерами? Контролёр тоже рассеял внимание на двоих, потому что незнакомец вдруг споткнулся и замер, а мальчик почувствовал, что почти может владеть пистолетом. Упускать этот момент было нельзя. Яндекс выстрелил в ненавистного мутанта и снова слегка ранил его. Контролёр на секунду ослабил психическую хватку.

- Пригнись! – раздался сзади мужской голос.

Яндекс резко присел, а из-за его спины вперёд полетела автоматная очередь. Стрелявший, без сомнения, умел это делать. Пули прошили голову мутанта. Но и он в то же мгновение последним усилием, в котором сконцентрировалась вся воля умирающего организма, обрушил на нападающего пси-удар такой силы, что тот потерял сознание. Яндекс же скорчился на полу, чтобы не попасть в перекрестье двух совершенно разных, но одинаково смертельных огней.

Наступившая тишина показалась обманчивой, словно опасность затаилась, как химера, и только ждала, когда Яндекс пошевелится, чтобы прыгнуть и вонзить в него свои острые когти. Но он всё-таки переборол себя и поднял голову. Стараясь не смотреть на то, что ещё недавно было контролёром, мальчик повернулся и взглянул в коридор. Его спаситель лежал ничком, прижав грудью автомат. Яндекс на четвереньках подполз к нему и попытался нащупать на шее пульс. Артерия билась медленно и слабо, но ровно. Не заметив на теле мужчины особых ран, Яндекс вздохнул с облегчением – просто обморок. Не зная, чем отличается естественная потеря сознания от таковой, вызванной контролёром, он на всякий случай достал из рюкзака аптечку и ввёл травмированному нужный стимулятор. А сам сел рядом и стал ждать результата.

Мелькнула мысль, что надо бы сходить и проверить, как там Бой, и может быть, оказать помощь ему. А ещё надо было срочно перезарядить пистолет, подобрать автомат. Много чего надо было сделать, но почему-то Яндексу не хотелось двигаться с места. Устать, получить нервный срыв он не мог. Да и усталость – тяжёлое чувство, а он испытывал ощущение покоя, уюта и блаженства.

И вдруг Яндекс понял: перед ним лежит именно то, к чему он так долго стремился, что искал. Неужели чужой, совершенно незнакомый мужчина и был его мечтой, его целью долгие годы? Почему? Яндекс попытался перевернуть человека на бок, чтобы увидеть его лицо. Грязное, перепачканное кирпичной пылью, оно было действительно неизвестным, но что-то подсказывало Яндексу, что нужно верить чувствам, а не разуму. И он ещё пристальнее стал вглядываться в чужие черты. Без сомнения, он видел этого мужчину первый раз в жизни, однако изгиб бровей, линия рта, форма носа что-то мучительно напоминали. А главное – чувство покоя, уверенности в том, что счастливо закончился долгий-долгий путь, манящая цель достигнута.

Яндекс не отрывал взгляда от мужчины. Сейчас для него не существовало больше ничего в мире. Он не обратил внимания даже на шаркающие, неровные шаги Боя, бредущего по коридору. И только когда незнакомец застонал и открыл глаза, Яндекс весь потянулся вперёд, навстречу этому взгляду.

24

После бодрящего обеда и не менее бодрящей стычки с бюрерами я лёгким пружинистым шагом, хотя и немного прихрамывая, направился дальше. Но буквально через пару минут остановился и хлопнул себя по лбу. Да что же это я веду себя, как сталкер-новичок! Или, точнее, как «старичок», не понимающий всей прелести современной техники. Зачем устраивать глупые и рискованные баталии, если можно посмотреть на ПДА и по крайней мере быть информированным о наличии в округе живых существ. А кто предупреждён, тот вооружён. Конечно, спрятаться здесь негде, и обходной путь мне не найти, но по крайней мере неожиданно кирпичом по голове я не получу.

Включив электронного помощника, я уставился на экран. Так-так, вот и ладненько, впереди три живых биологических объекта (о том, чтобы по подвалам рыскали полуживые зомби, мне слышать не доводилось; отметаем эту вероятность, как крайне малую). Смотрим дальше: тот, который ко мне ближе, неподвижен. Двое других идут навстречу, причём один из них – человек. Во всяком случае, имеет свой ПДА. (Всплывший в голове образ псевдогиганта, мучительно изучающего экран компьютера, вызвал у меня нервное хмыканье). Спутник человека, я полагаю, тоже человек. Не с химерой же на поводке он прогуливается. Человек, только без ПДА. Бывает.

Я даже улыбнулся: надо же, не подвела логика. Вот он, Денис, и не один, а с товарищем, как я и думал. Ещё немного, при самом медленном передвижении минут тридцать – и я встречусь со своим дорогим, ненаглядным, бессовестным сыном.

Не выключая компьютер, я опять как мог торопливо зашагал вперёд. Ровный пол коридора и полное отсутствие аномалий позволяли не отрывать взгляд от экрана. Именно поэтому я смог уловить момент, когда две дальние точки вдруг замерли на месте, а несколько минут спустя погас значок чужого ПДА. Меня бросило в холодный пот, но тут же я сообразил, что сам-то объект жив, просто компьютер его вышел из строя. Мало ли что, может быть, батарейка села. Главное, я уже не сомневался, что эта точка – Денис.

И вдруг я почувствовал то, чего подсознательно опасался всё это время. Резкая боль, взорвавшаяся в глубине головы, заставила схватиться руками за виски и ткнуться лбом в прохладную стену. Через несколько секунд боль немного отпустила, но я потерял ориентацию в пространстве. Вестибулярный аппарат буквально корчился от непонимания, жуткая тошнота торопила меня расстаться с обедом, на спину то и дело словно выливали ведро холодной воды. На уровне условных рефлексов билась мысль о том, что я могу, я должен собрать себя в единое целое и поспешить на помощь. Кому? Не знаю. Но это моя работа.

С огромным трудом я постепенно различил верх и низ, право и лево. Потом понял, что стою в бесконечном пустом коридоре. Значит, мне надо куда-то идти. Только куда? Вправо или влево? И, собственно, зачем? Последний вопрос промелькнул мимо, нисколько меня не заинтересовав. Я человек подневольный, почти военный, надо – значит, надо. И надо вправо. Кажется, вправо.

Я осторожно потрогал голову. Она вроде бы не болела, но, как говорил один мой знакомый, вела себя подозрительно. Это значит, что стоит сделать резкое движение или неверный шаг, и под черепом опять взорвётся граната. А что такое неверный шаг? Это шаг не в ту сторону. В какую же сторону, чёрт возьми, мне надо идти?! Словно в ответ на этот вопрос непонятная сила развернула меня вправо и наградила увесистым толчком. Почему-то замашки приведения у коридора меня нисколько не удивили, и я послушно потопал в указанном направлении.

После первого же поворота внезапно появилось ощущение дежа вю. Показалось, что тут я уже был. Вон у той двери я, кажется, обедал и пролил кофе. Точно, вон пятно. А дальше по коридору виднелась какая-то подозрительная грязь. Смутные воспоминания подсказали, что это безобразие – результат моего собственного боя с бюрерами. Интересно, а чем всё закончилось? Видимо, неплохо, если я способен задать себе этот вопрос.

Я потряс головой, стараясь выгнать на поверхность сознания воспоминания. Боль не усилилась. Уже хорошо. На всякий случай перехватив поудобнее автомат, я прижался спиной к стене, чтобы держать в поле обзора оба направления коридора, и стал вспоминать. Значит, я уложил всех этих карликов, потом пообедал, немного отдохнул и пошёл дальше, чтобы встретиться с Денисом и его спутником. Затем разобрался с ПДА и заторопился, увидев живые объекты. А потом произошло то, чего я подсознательно опасался всё это время – на меня обрушил пси-атаку контролёр. Только непонятно, почему он отпустил меня живым и отправил в обратную сторону.

Словно пытаясь найти разгадку, я посмотрел на ПДА. Теперь картина прояснилась. Стало быть, одинокая точка – злобный мутант, а те двое – действительно, Денис со спутником. Но сейчас один из них не двигался, а второй неровно, рывками перемещался в сторону контролёра. Так вот что устроил монстр! Совершенно случайно мы с двух сторон подошли совсем близко к его логову. Он долго терпел, но убедившись, что его окружают (а как ещё это можно трактовать?), перешёл к нападению. Распределять энергию в две стороны оказалось сложно, и он одного из нас, то есть меня, попросту прогнал, а сам переключился на других. Теперь одна точка неподвижна – надеюсь, это не Денис, а его спутник – а вторая в нескольких метрах от контролёра.

Я вскочил и ринулся бегом по коридору. Ботинки на мягкой подошве глухо топали по старенькому линолеуму и почти не создавали шума. Впрочем, для этого мутанта шум роли не играет, он и так прекрасно осведомлён о моих передвижениях, и сейчас надежда только на то, что он отвлёкся.

Вдруг я услышал впереди короткую, словно захлебнувшуюся, автоматную очередь. Я торопливо глянул на ПДА – оба противника живы. Теперь уже ясен исход  поединка, если не вмешается чудо. Вложив все силы в прыжок, я вылетел из-за поворота. Мгновенно оценил ситуацию: совсем рядом в левой стене ниша, где, видимо, и скрывается контролёр, а напротив худенький мальчишка пытается справиться с пистолетом. Только теперь его чёрное высочество соблаговолило обратить внимание и на меня. Я ощутил давешнюю головную боль, но, ожидая этого, не потерял контроля над собой, только замер на мгновение. Раздался пистолетный выстрел. Видимо, пацан промазал, точнее, лишь зацепил монстра, поскольку боль слегка ослабела, но не отпустила совсем.

- Пригнись! – крикнул я.

Мальчишка присел, а я сделал ещё один прыжок, одновременно яростно нажимая на спусковой крючок. Промахнуться я не мог, моими движениями словно управляли навыки, накрепко усвоенные в детстве. Но и контролёр уже разбитым мозгом успел послать на меня последний в жизни пси-удар. Теперь в голове уже не разорвалась граната, а просто лопнул сам череп. И я надолго потерял сознание.

Моё тело возвращалось в этот мир тяжело и неохотно, моментами. Вроде бы кто-то что-то вкалывал мне в руку. Потом, миновав бездонную пропасть времени, меня немного повернули. Не скажу, что стало удобнее, но воздух словно бы посвежел. Ещё через несколько суток, по моим внутренним часам, я понемногу начал опознавать своё тело и окружающее пространство. Постепенно вернулась память. Это был уже прорыв в настоящее. Возле меня кто-то напряжённо посапывал. Тот самый мальчишка? Но это не Денис. Мой сын крепкий, хорошо сложенный, тренированный, а этот хлюпик какой-то. Но откуда в Зоне ещё один мальчишка? И где тогда Динька? Неужели, это всё-таки он был неподвижной точкой на ПДА? Значит, нужно найти его, помочь, спасти, если можно.

Но мысли текли ровно, спокойно, не вызывая никаких эмоций. Было тепло и уютно, словно в детстве, когда я решал, наконец, какую-то свою серьёзную мальчишечью проблему, и мог спокойно, впервые после долгих дней мучительных поисков выхода из ситуации, забраться в мягкую постель и уснуть, не опасаясь наступления утра. Наконец, меня осенило: вот оно что, я больше не чувствую мучительный зов Зоны. Я достиг желаемого, нашёл свою потерю. Что же это такое? Неужели, сидящий рядом пацанёнок? Или, может, в коридоре есть что-то ещё, чего я не успел заметить? Я внимательно прислушался к своим ощущениям и убедился, что эти тепло и уверенность исходят от мальчишки.

Из-за поворота раздались шаркающие шаги. Видимо, «неподвижная точка» пришла в себя и стала подвижной. Хорошо. Теперь надо было, наконец, открыть глаза и во всём разобраться. С огромным трудом я приподнял веки и увидел перед собой расплывчатое пятно, а позади – оборванного и грязного Дениску, который морщился и держался за голову. Отведя взгляд от сына, я попытался сфокусировать его на пятне. Сравнительно быстро это удалось.

Передо мной действительно сидел мальчишка. Он впился в меня взглядом, полным такого нетерпеливого ожидания, словно я должен был его узнать. И действительно, мелькнула лёгкая тень узнавания. Так  случается, когда привыкаешь к лицам живущих рядом друзей и увидев их старую детскую фотографию, не сразу можешь сообразить, кто там изображён. Но тут было нечто более близкое и родное, чем старая фотография. Присмотревшись, я с изумлением понял, что на меня смотрел… я сам, тринадцатилетний! С трудом приподнявшись на локте, я неуверенно, боясь попасть впросак, прохрипел:

- Крошка Ру? Алька?

Мальчишка ещё шире распахнул глаза, судорожно сглотнул и быстро-быстро закивал головой. Я протянул руку и дотронулся до него. Пальцы не проткнули призрачное тело насквозь, а ощутили настоящую плоть. Что-то в ней было не так, но всё-таки передо мной сидел не призрак.

- Ты пришёл за мной? – прошептал он, - Я так долго искал тебя и ждал, а тебя всё не было и не было.

Тут Денис сделал шаг вперёд, и я невольно перевёл взгляд на него. А потом сказал, стараясь придать голосу побольше суровости:

- Вообще-то, я пришёл сюда вот за этим обормотом.

Денис стыдливо потупился (так я ему и поверил!), а Алька посмотрел на него, потом опять на меня и понимающе спросил:

- Так ты и есть его отец?

- Отец. И как только мы окажемся за Периметром, он поймёт, что это не просто существительное, обозначающее определённую родственную связь.

Кажется, Денису мой прозрачный намёк не понравился, потому что он торопливо перевёл разговор:

- Папа, а как ты его назвал?

- Его зовут Алька, а по-здешнему – Крошка Ру.

- Вот оно что! А то я спросил его имя, он не вспомнил, сказал, что компьютерное. Назвался Яндексом. А на самом-то деле действительно компьютерное: точка ру – Крошка Ру.

Я с жалостью посмотрел на своего чересчур современного сына и не скрывая превосходства, заметил:

- Эх ты, компьютерщик, «Вини Пуха» в  детстве читать надо было.

- Па, а он тебе кто?

Конечно, Денис мастер переводить разговор в нужное русло, минуя пороги, но тут он поставил в тупик меня. Тем более, что и Алька смотрел вопросительно. Конечно, он тоже не знал, кто я ему. Пауза оказалась длиннее, чем полагалось при таком несложном вопросе. Я набрал в грудь побольше воздуха и, стараясь, чтобы фраза прозвучала буднично и правдоподобно, произнёс:

- Алька – это я, оставшийся здесь двадцать пять лет назад.

Мальчишки одинаково выпучили глаза. Мысли их, видимо, тоже текли в одном направлении, потому что Ру положил мне на лоб ладошку, проверяя, нет ли жара, а Денис потянулся к аптечке.

- Стоп, стоп, стоп, ребята! – я протянул руки ладонями вперёд, - Динька, ну-ка вспомни мои старые фотографии, ты же любил рассматривать альбомы.

Денис наморщил лоб. Недоверие на его лице сменилось узнаванием, а потом изумлением. Так, одного убедил. Со вторым будет сложнее. Не дожидаясь новых вопросов, я предложил:

- Давайте устроим пикник. Поедим, отдохнём, а я всё расскажу так, как сам понимаю.

И вот в старом подземном туннеле посреди Зоны, неподалёку от свежего трупа контролёра, я пустился в воспоминания. Мой рассказ о Чиже полностью разрушил недоверие Альки. Сперва он просто кивал, молча соглашаясь с моими словами, потом стал что-то добавлять или забегать в рассказе вперёд, а когда я добрался до того, последнего дня в Зоне, замолчал и, подвинувшись ближе, прижался к моему боку. Денис знал это повествование наизусть и относился к нему более спокойно.

- И вот тогда я закричал: «Нет!», бросился вперёд, вытянув руку. А потом – вспышка, боль и дальше – провал. Очнулся я уже в больнице. Мне говорили, что рука поражена током, и шрам на ней – глядите – как от ожога. Скорее всего, я попал в эту электру, успел отскочить и не изжариться, но, видимо, какая-то часть меня, энергетическая часть, была оторвана и осталась в Зоне.

- Верно, - шёпотом сказал Алька, - Теперь и я вспомнил. Я себя в момент разряда увидел со стороны. Меня так откинуло, что вернуться не смог, упал на землю. А потом все ушли, только Чиж остался. Я как-то к нему перебрался, прижался, поплакал и уснул. Утром был уже вот такой, как сейчас. И Чижа рядом не было. Только одежда и автомат. Я одежду надел, а автомат не взял – не знал, зачем он нужен. Ничего не помнил.

- Наверное, твоё тело построилось из части молекул его тела, - предположил Денис.

Алька передёрнул плечами:

- Может быть. Только я не взрослею. И много ещё чего странного. Вот и ты замечал: не сплю; не ем и не пью, если только чуть-чуть, за компанию. Мутанты меня не замечают. Это которые тупые, а умные боятся. И контролёр справляется с трудом, мозг-то не такой. Зато всякие электры и контактные пары ко мне притягиваются сами. И я их боюсь.

Я на мгновение крепче прижал к себе худенькое мальчишечье тело. Как же жилось здесь ему, совсем одному, четверть века! Понимая свою необычность, он не подходил к людям, не подпускал их к себе. Какое счастье, что судьба свела их с Денисом! Мальчишка мальчишку всегда поймёт, а на непонятное закроет глаза.

- А мы больше не расстанемся? – спросил Алька.

- Никогда, - твёрдо ответил я, - Мы просто не сможем это сделать.

- Но разве он сможет покинуть Зону? – деловито поинтересовался Денис. Мы с Алькой растеряно переглянулись.

- Будет видно, - заметил я, - Доберёмся до Периметра, а там посмотрим.

Алька благодарно сжал мою руку. И я ощутил не только его тепло, но и уверенность в будущем: пусть он странный, в чём-то не такой, как мы, но на вид, на ощупь совсем обыкновенный. Может, он уже приспособился к жизни и сумеет выйти в нормальный мир. И будет у нас два сына.

- Будет у меня два сына, - сказал я, - Денис и я.

Мальчишки рассмеялись. Я поднялся, сложил рюкзак, проверил оружие. Ребята сделали то же самое. По быстроте и отработанности движений можно было понять, что и они пережили в Зоне немало.

- Ну что, в путь, к дому? – подмигнул я.

- В путь! – нестройно ответили два звонких мальчишечьих голоса.

25

Обратная дорога, как это обычно бывает, показалась значительно короче. Некоторые неудобства мы испытали тогда, когда пробирались по развалинам баррикады бюреров. На камнях подворачивались ноги, кирпичные крошки противно скрипели под подошвами. Алька расцарапал руку, неудачно схватившись за зазубренный край искорёженного металлического листа.

- Мы идём по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом, - решил блеснуть познаниями Денис.

Видимо, моё замечание насчёт Вини Пуха его сильно задело. Но сейчас эта фраза навела меня на другую мысль.

- Ребята, - приказал я,- набиваем рюкзаки кирпичами и прочими булыжниками. Кладите, сколько сможете унести.

И на вопросительные взгляды пояснил:

- У самого выхода студень. В коридор я прыгнул. Повторить этот маневр обратно, увы, не смогу. Так мы его всяким мусором забросаем, уничтожим, то есть.

Денис вдруг возбуждённо ткнул меня в бок и торопливо заговорил:

- Ой, а нам там тоже один студень дорогу перегородил. И жарка ещё. Так потом такая штука получилась! Красивенная!

Он раскрыл контейнер и бережно достал оттуда ярко-красный переливающийся, словно дышащий, кристалл, отороченный ниткой серебряного жемчуга. Вещица действительно была красивой и завораживающе-волшебной. Но я, как человек практичный, догадался, что этот артефакт может принести неоценимую пользу. Правда, пока не понял, какую.

- Вот бы ещё что-нибудь этакое получилось, - мечтательно протянул Денис, бережно убирая кристалл обратно в контейнер.

Студень ждал под лестницей и откликнулся на наши шаги плотоядным почмокиванием. Но мы обманули его надежды и вместо органики предложили на обед грубый силикат. Тот, вроде бы, не отказался и проглотил всё, но трансформировался не в нечто привлекательное и полезное, а в бесформенный комок молочно-зеленоватой слизи. На всякий случай, я и его загнал в контейнер. Мало ли что и где может пригодиться.

Денис осмотрел вертикальную лестницу, прикинул высоту и удовлетворённо сказал:

- А дальше – дело техники.

- Не совсем, - отозвался я, примеряясь, как бы половчее пристроить автомат, чтобы он и лезть не мешал, и под рукой в нужный момент оказался.

- Чего ты? – возмутился сын, - Точно, дело техники: подпрыгнул, подтянулся, поднялся. Скользко может быть, но это ерунда. А потом штурвал повернуть и крышку откинуть. Всего дел-то.

- А с крышки перед этим прогнать химеру, - подделываясь под его тон, добавил я, продолжая возиться с автоматом.

- Кого прогнать?- снизил тон Денис.

- Химеру. Она там меня ждёт, но, думаю, будет рада и разнообразию в меню.

Денис гневно смотрел на меня, не понимая, или это правда, или я так вышучиваю его, беру на «слабо». Зато Алька поверил сразу. Он прожил в Зоне значительно дольше и лучше разбирался в повадках хищников. А может, чувствовал эту тварь или видел сквозь железо. Вряд ли, конечно, но кто его знает.

- Я пойду первым, - негромко сказал он, - Химера меня боится. Вон, Бой подтвердит.

(Я взглянул на сконфуженного Дениса и хмыкнул. Значит, Бой. Ну, теперь буду знать, как к нему обращаться, когда потребуется посуду помыть или в магазин сбегать).

Решение Альки показалось мне разумным. Я, правда, не знал о его взаимоотношениях с химерами, но контролёру он противостоял здорово, это точно. Решили сделать так: первым поднимается Ру, потом впритык – я с автоматом и далее на расстоянии – Денис. Он прикрывает тыл и  старается не попасть под удар, если кто-то из нас упадёт… Кого-то из нас столкнут… Ну, не важно.

На лестницу Альку пришлось подсаживать, поскольку понятия «подпрыгнуть» и «подтянуться» оказались для него чисто теоретическими. Мне даже стало неловко: неужели я в тринадцать лет был таким недотёпой? Но мальчишка, словно угадав моё настроение, пояснил:

- Я же энергетический, мышц мало. А двадцать пять лет назад это для меня никакого труда не составляло.

Я подождал, пока Алька поднимется немного, и прыгнул на лестницу сам. Последним легко и элегантно, даже несколько рисуясь, это сделал Денис. Жаль, зрителей не было.

В отличие от укоротившейся дороги, эта вертикальная шахта, кажется, удлинилась, а скобы обросли особо скользкой слизью, которой не было несколько часов назад. Разумеется, это субъективное восприятие, вызванное усталостью и глубоким обмороком, в расчет не принималось.

Я ткнулся головой в мальчишечьи ботинки и посмотрел вверх. Алька стоял под люком, держась одной рукой, а другой пытался повернуть тяжёлый штурвал. Я молча поднялся ещё на несколько скоб, прижал мальчишку грудью к стене, а сам напрягся и одним рывком сдвинул запор. Потом шёпотом, на ухо, спросил:

- Крышку-то сам поднимешь?

- Смогу, - также шёпотом ответил Алька, - А ты отойди, химера там.

Я послушно спустился на своё место и поудобнее перехватил автомат, направив его так, чтобы при выстреле вверх случайно не задеть мальчишку. А он, поднатужившись, стал медленно поднимать крышку.

Вопреки ожиданию, в приоткрывшуюся щель не протянулась когтистая лапа или оскаленная злобная морда. Только мелькнула тёмно-серая клочкастая шерсть. Зверь спрыгнул с крышки люка и отбежал в сторону. В этом было, по крайней мере, два положительных момента: во-первых, в сарае, кроме химеры, никого нет (она бы не позволила кому-то делить с ней место охоты), во-вторых, она, кажется, действительно боится Альки.

Пока мальчишка выкарабкивался наружу, я посмотрел на ПДА. Увиденное не привело меня в восторг. В помещении действительно не было никого, кроме единственного мутанта. Зато за стенами сарая притаились шестеро неопознанных. Скорее всего, это нас поджидали бандиты. Мне показалось, что от их меток прямо-таки веяло недоброжелательностью.

Картина вырисовывалась совершенно ясная. Не знаю, конечно, случайно ли оказались двуногие хищники в этих краях или у них где-то неподалёку логово, но заметив забежавшую в сарай химеру, не стремящуюся обычно в человеческое жильё, они легко догадались, что занесло её туда в процессе охоты, и теперь она караулит кого-то, спрятавшегося в подвале. Бандиты решили составить мутанту конкуренцию. Время шло, мы не появлялись, но и химера никуда не уходила. Бандиты не дураки, они поняли, что никто не стал бы просто сидеть в подвале, и догадались про подземный ход. Теперь их ожидание наполнилось смыслом и интересом. Наверняка они представляли нас, выходящих из дверей с полным мешком хабара и попадающих к ним в объятья. С каждым часом мешок в их мечтах становился всё больше. Теперь придётся развеять их напрасные надежды.

Тем временем Алька уже выбрался из люка и стал на пол. Я выпрыгнул за ним, успев заметить, как химера метнулась к двери. Там она остановилась, повернулась в нашу сторону, взъерошила шерсть и издала злобный рык. Но нацеленный на неё автомат показался, видимо, весомым аргументом. К тому же в человеческом жилье зверь чувствовал себя неуютно. А тут ещё в люке показался Денис. Оценив перевес сил, химера развернулась, толкнула лапами дверь и неторопливо, сохраняя достоинство, затрусила к лесу. Вслед ей не раздались выстрелы. Само собой, бандиты поняли сигнал, а выдавать своё местоположение в их планы не входило.

Я собрал свою команду возле стены и, не спуская глаз с двери, объяснил ситуацию, показав ПДА. Мы задумались. Выходить и попадать под перекрёстный огонь не хотелось. Обследовав сарай, мы убедились, что других выходов нет. Впрочем, бандиты знали это раньше, поскольку устроили засаду только неподалёку от двери.

- Может, подкопать с другой стороны, - предложил Денис.

- Они не дураки, - возразил Алька, - Увидят, что мы слишком долго не выходим, и на приступ пойдут.

- Они и так скоро пойдут, - хмуро сказал я, заметив движение на ПДА, - Посовещаются и вышлют кого-нибудь на разведку. Химера-то ушла, путь свободен. Здесь принимать бой не хочется; одного уложим, остальные гранатами зашвыряют. Давайте лучше на улице.

Я первым открыл дверь и огляделся. На улице царила ночь. По моим примерным подсчётам (часы разбились, когда бюреры волокли меня по коридору) скоро небо на востоке должно было посветлеть, но пока кругом было совершенно темно. Над головой торопливо пробегали тучи, то и дело приоткрывая маленькие пятнышки звёзд. О прошедшей грозе напоминала только земля, превратившаяся в бурую грязь. Тишина ничем не нарушалась. Тоже верно, зачем бандитам себя раньше времени демаскировать, если неизвестно, сколько нас. К тому же надо разрешить нам отойти от сарая, а потом отрезать обратный путь и взять в клещи. Я скрипнул зубами от досады – понимать все планы противника и не суметь ничего противопоставить; непростительно! А со мной даже не два бойца, а всего-навсего двое мальчишек.

Мы потоптались на месте, словно примеряясь к размытой почве, а на самом деле всматриваясь в темноту. У нас с Динькой были ПНВ, но первым врага заметил Алька и кивком указал его мне. Громила даже не прятался, а просто стоял, прислоняясь спиной к стене соседнего коровника. Он не сомневался, что в темноте его не заметят. И не заметили бы, если бы не Алька. Я резко развернулся и выстрелил почти не целясь. На таком расстоянии промазать было невозможно. Бандит осел кулём и мягко свалился. Земля откликнулась чмокающим звуком.

Секундное замешательство противника позволило нам совершить бросок до теплицы. Это оказалось не самым лучшим вариантом. Первый же ответный выстрел разбил несколько стёкол, и осколки полетели в лицо. Мальчишки были меньше ростом и успели присесть, мне же ощутимо царапнуло щёку. А дальше ударил такой шквал огня, что в грязь упали уже мы и замерли, пытаясь не то, чтобы оценить ситуацию, а просто выжить.

А ситуация получалась, прямо скажем, не блестящая. Видимо, у бандитов тоже есть ПНВ, иначе их огонь не был бы таким прицельным. И мы на этом поле для них, как на ладони. Теплица не в счёт. Я попытался подтянуть поближе автомат, но в паре сантиметров от руки тюкнула пуля. Намёк такой. В это время Денис, который лежал совсем рядом, протянул мне несколько других пуль и одними губами прошептал:

- В меня попали. Гляди, что с ними стало!

На его ладони лежали свинцовые блинчики. Даже если предположить, что мой старый костюм, хоть и из специального материала, но всё-таки не бронированный, превратился в сплошной лист стали, пули бы сплющились, но не раскатались в этакие сусальные лепестки. На их пути встретилась не просто броня, а нечто гораздо более мощное.

- Это артефакт заработал! – сообразил Алька.

Открытие вдохновило. Оставалось только придумать, как им пользоваться. Бандиты, судя по шорохам, потихоньку сужали круг. Денис предложил:

- Папа, давай я его тебе отдам, ты встанешь и спокойненько всех их перестреляешь.

Эту заманчивую идею я отмёл, потому что мальчишки оставались в таком случае без охраны  могли пострадать от любой случайной пули.

- А что, если встать втроём спина к спине, а артефакт прижать всем лопатками, - придумал Алька, - Он будет действовать для каждого, если его хоть немного касаться.

Эта идея мне тоже не очень понравилась. Мы становились совершенно немобильными, превращались в одно целое. А вдруг кристалл выскользнет? А вдруг у него хватает сил только на одного человека? Однако, больше никаких идей не приходило, зато бандиты приближались. Они уже уверились в нашей гибели и перестали скрываться. Я быстро, но незаметно, вытащил кристалл. Мелькнула мысль, что он должен касаться открытых частей тела или хотя бы через обычную ткань. Но он лежал в специальном контейнере на поясе снаружи и всё равно защитил Дениса. Эх, была ни была!

Мы резко вскочили и тесно прижались друг к другу, засунув артефакт в район поясниц. Я успел выстрелить до того, как у бандитов прошла оторопь, вызванная нашим внезапным «оживанием», но спешил и потому промазал. Зато эти шакалы, воспользовавшись доступностью добычи, радостно принялись обстреливать нас со всех сторон. Пули подлетали, но словно натыкаясь на невидимую преграду, падали, превращались в плоские «блинчики». Не такие тонкие, как те, которые мне показывал Денис, но тоже эффектные.

Алька время от времени стрелял из пистолета, не нанося нападающим ощутимого урона. Мы с сыном вдвоём поливали из автоматов тёмные тени. Упал один бандит, потом сразу двое. Оставшаяся пара залегла и затихла: мужики тяжело шевелили мозгами, пытаясь понять, почему мы всё ещё живы. Видимо, об артефактах они кое-что  слышали, потому что выражения удивления не последовало. Зато откуда-то в нас полетели сразу две гранаты. Это был конец.

Зажмуриться я просто не успел, поэтому смог увидеть великолепную картину: гранаты в воздухе раньше, чем прошли положенные секунды, плавно, как в замедленной съёмке, распались на части, и все осколки, сплющившись, посыпались вокруг нас безобидным градом.

Бандиты действовали на рефлексах. После взрыва гранаты следовало вскочить и побежать, пока кто-нибудь  не обогнал и не забрал лучшее. Они вскочили и побежали к нам. Одного я уложил, а на второго не хватило патронов.

- Денис! – отчаянно крикнул я.

- У меня тоже! – отозвался сын.

В этот момент раздался немыслимый грохот, и подбежавший уже бандит свалился с развороченной головой. А Алька скромно опустил охотничье ружьё.

Мы постояли ещё с полминуты, и потом Денис завёл руку за спину, чтобы взять артефакт, не дать ему упасть. Мы шагнули в разные стороны, разминая затёкшие ноги.

- Ой! – воскликнул сын.

На его ладони вместо великолепного кристалла, отороченного жемчужинами, поблёскивала желеобразная розовая субстанция, которая на глазах превращалась в пар.

- Что это с ним? – чуть не плача, спросил Денис.

- Когда артефакт выполняет свою миссию, он расходуется, - хмуро пояснил я, ожидая, что сын буркнет: «Знал бы – не давал бы такую красоту». К счастью, этой фразы не прозвучало.

Мы перезарядили оружие. Обшаривать бандитов не стали. У того, который валялся рядом, не было ничего ценного, кроме остатков боеприпасов (их мы всё-таки взяли), а весь вид говорил о нищете группировки. Стало понятно, что это какая-то слабая ветвь бандитского клана, которая не могла устроить настоящую драку и потому столько часов на «авось» караулила нас.

Пора было выбираться отсюда. Я решил вывести ребят к базе «Долга». Это было безопаснее, чем сразу пилить до Периметра. Я взглянул на карту, потом, По-привычке, для ориентировки – на небо. Несмотря на то, что туч стало меньше, а звёзд больше, близость рассвета не ощущалась. Не задумавшись особо об этой странности, мы пошли потихоньку вперёд. После всего пережитого наступила соответствующая реакция организма. Я чувствовал себя как выжатый лимон (интересно, кому цитрусовый об этом рассказывал?), но старательно двигал ногами, а вот мальчишки совсем выбились из сил и спотыкались на каждом шагу. Чтобы их подбодрить, я негромко болтал о всякой ерунде, время от времени прерываясь и торжественно сообщая: «Прошли полкилометра», «Прошли километр, осталось всего четыре». Им это, вроде бы, помогало, а сам я успевал смотреть вперёд, назад и по сторонам, ориентироваться по карте, считывать с ПДА информацию об аномалиях и живых объектах, прислушиваться и чуть ли не принюхиваться к этой бесконечной ночи.

Наверное, от такой перегрузки мне стало совсем плохо. Когда до базы оставалось не больше километра, я вдруг устало опустился на землю. Голова болела так, что казалась раскалённым чугунным ядром, вжимающим моё тело в грязь. Денис тоже держался за голову и даже слегка постанывал.

-  Здорово нас обработали, да? – странно слабым голосом спросил я, потрепав сына за плечо. Он только кивнул и уткнулся в меня носом.

- Привал, - объявил я.

Мы растянулись на грязной земле, глядя в небо над головой. Туч не стало ещё меньше, но они проносились так, что почти уже не закрывали звёзд. Наверное, там, наверху, бушевал настоящий ураган. Однако, вокруг не было даже самого слабого ветерка. А он бы не помешал. Похоже, опять собиралась гроза, потому что в воздухе ощутимо нагнеталось электричество. К тому же организм словно пытался разорваться пополам: душа испытывала необъяснимый ужас, панику, желание убежать – а тело не хотело пошевелить даже пальцем. Я с трудом оторвал взгляд от неба, думая, что это мельтешение туч вносит тревогу в мозг, молящий об отдыхе, и посмотрел на Альку. Он глядел вверх с ужасом и беззвучно шевелил побелевшими губами. Я потянул его за рукав и, желая успокоить, пробормотал:

- Ничего, переживём.

- Что переживём?! – сумасшедшими глазами взглянул на меня Алька, - Это же Выброс. Сейчас будет выброс! Проклятый контроллёр. Я всё забыл, всё забыл. Можно же было остаться у сарая и спрятаться в подземелье. А я всё проморгал.

Я резко поднялся и повернулся к центру Зоны. Так и есть – небо над ней клубилось багровыми тучами с лиловыми краями, напоминая необработанную загноившуюся рану. Тучи там уже не просто мчались, а закручивались, попав в гигантскую воронку аномального смерча. Из его середины мощными гейзерами выплёскивались струи ослепительно-белого сияния. Преодолевая усилившееся земное притяжение и собственную смертельную апатию, я вскочил и дёрнул за рукав Дениса:

- Бежим! Да бежим же!

Альку торопить не имело смысла. Он словно впитывал электричество из воздуха и готов был двигаться без понукания. Денис, автоматически повинуясь, поднялся и сделал, шатаясь, несколько неуверенных шагов. Нет, не успеть, конечно, не успеть. Всего пять минут ходу! Пять минут обычной ходьбы в обычной ситуации. Но если бы даже сейчас мы закрутили волю в стальной трос и смогли двигаться нормально, Зона не дала бы нам этих пяти минут. Я взглянул на усилившееся свечение. Нет, она нам и минуты не даст.

Я повернулся к сыну. Застыв от ужаса, он смотрел вперёд, сжигая глаза сиянием. В последнем рефлекторном порыве я уронил его лицом вниз и прикрыл собой, отчётливо понимая, что это совершенно бессмысленно. Сознание не уплыло и даже не стало пропадать, а раздвоилось, растроилось, разодралось на сотню ничего не выражающих клочков, тупых, но беззвучно вопящих от боли.

Вдруг я ощутил движение рядом, и внезапно стало легче. Ветер? Нет. Это Алька, раскинув руки и словно распластавшись в воздухе, прикрыл нас собой. «Зачем, это же бесполезно», - вяло подумал я, но тут же понял, что если я вообще ещё думаю – значит, не бесполезно. В шаге от меня в смертельной схватке столкнулись две стихии. Энергетическая сущность Альки экранировала энергию Выброса, отталкивала её назад, не допуская до слабой человеческой плоти. Худенький отчаянный мальчишка замер перед лицом почти космической катастрофы, защищая свою взрослую ипостась и своего собственного сына. Силы казались неравными, но на Алькиной стороне были ещё любовь, преданность и ответственность за будущее.

Я с ужасом наблюдал, как тело его становилось сё прозрачнее, теряло контуры, расширялось, образуя купол, плотно прикрывающий нас. Сквозь то, что ещё недавно было тёплым и живым туловищем, я отчётливо видел ярость бушевавшего Выброса. Зеленоватое свечение, наполнившее окрестности как ядовитый туман, не проникало под эту жуткую защиту.

Наконец, всё стало затухать. Реже и реже вспыхивало холодное пламя; словно по инерции, вращался смерч; тучи принимали обычный тёмно-серый цвет, а небо на востоке стремительно светлело под напором давно уже наступившего дня. Воздух вокруг подрагивал и струился, словно над раскалённой плитой. С огромным трудом я мог ещё различить слабые контуры чего-то, но вдруг меня словно слегка кольнуло электрическим разрядом – и всё исчезло. То есть, мир стал обычным. Под лёгким ветерком шуршала бурая листва деревьев. Подсохшая грязь застыла неопрятными буграми. Небо плотно затянули привычные низкие облака, обещая мелкий нудный дождь. А метрах в трёхстах виднелся знакомый бетонный забор. Неужели я обсчитался, и мы были так близко? Впрочем, всё равно не смогли бы дойти, нечего себя корить.

На земле завозился Денис. Судя по осмысленному взгляду, он тоже пришёл в себя.

- Мы живы? – спросил он удивлённо.

- Живы, - ответил я, пока не вдаваясь в подробности, - Живы и даже здоровы. Всё страшное позади. Вон база «Долга». Сейчас мы туда зайдём и получим приют. Нас обязательно проводят до Периметра или даже довезут на машине – кажется, у них есть. Считай, мы уже дома.

- А где Яндекс? – перебил мою болтовню сын.

- Не Яндекс, а Алька, - строго поправил я, - Просто Алька.

- Так где он? – нетерпеливо огляделся Денис, - Он ушёл?

Я промолчал, только крепко прижал к себе своего мальчика. Тот понял всё и, не сдержавшись, судорожно всхлипнул.

- Мы больше никогда не встретимся?

- Мы больше никогда не расстанемся, - поправил я. И в ответ на недоумённый взгляд Дениса, пояснил:

- Он вернулся туда, откуда был выброшен четверть века назад. Теперь мы всегда будем вместе. И я не стану испытывать этого мучительного зова Зоны. А когда ты захочешь увидеть Альку, достанешь мой старый фотоальбом.

Самые серьёзные жизненные события за пять минут чувствами не охватишь. Большое действительно видится на расстоянии. В данном случае на расстоянии, измеряемом днями или месяцами. Мы привычно проверили оружие, поправили рюкзаки и молча зашагали по обманно-спокойной Зоне к видневшимся уже металлическим воротам в бетонной стене базы.

Content

Сибирцев Вячеслав Возвращение