Дмитрий Распопов

Сын галактики

Пролог

Центральный мозг келлеридов находился в непонятном состоянии. Трудно было точно описать эти биоэлектрические процессы, творящиеся в недрах серверов, но, изучая записи допросов особей расы «люди», он узнал о состоянии, близком к тому, которое сейчас испытывал. Так они вели себя, когда дроны-ученые подсоединяли их мозг к считывателю информации и включали его. В записанной информации такое состояние людей называлось страхом.

По-другому описать текущие в нем процессы центральный мозг не мог, так как до этого момента с ним не происходило ничего подобного – даже когда объединенный флот людей, пентагрионов, астан и теронов уничтожил центральные мозговые центры других серий их расы: терроидов и блазроидов. Когда по каналу связи пришли сообщения о разрушении командных центров, мозг подсчитал свои шансы на успех – они составили 40,1234 процента (без учета дальних баз, которые он сразу начал строить, узнав об объединении флотов враждебных рас).

На постройку этих баз, практически у самого края галактики, в секторе 45321–34/0, – мозг тратил тридцать процентов всех своих производственных мощностей, даже выделив им одну пятую своего процессорного ресурса для постоянного наблюдения за строительством и развитием. Специально для этих целей он создал в этой области небольшой командный центр с одной-единственной задачей: разведывать все в пределах сектора, строить сырьевые и промышленные базы. Причем сосредоточить силы на постройке космических кораблей и поиске сырьевых баз.

На все это расходовались огромные ресурсы как дронов-строителей, так и сырья, пополнять которые из-за непрекращающихся атак бесчисленного количества охотников с каждым месяцем становилось все труднее и труднее. Охотники, как назойливые мухи, прилетали на своих быстрых, отлично вооруженных кораблях и за несколько часов полностью уничтожали инфраструктуру добычи ресурсов в тех секторах галактики, где существовали условия для работы дронов-рабочих.

Мозг больше не мог прогнозировать, какие производственные сектора подвергнутся атаке, поэтому все, что ему оставалось, – это держать свой флот в наиболее стратегически важных производственных и сырьевых секторах.

После того как несколько веков назад все расы галактики объединили свои силы в общий флот, а правительства стали платить даже за обломки разрушенных кораблей берсеркеров – во всех расах резко увеличилось количество охотников. Даже многие пираты стали подрабатывать сбором и продажей этих частей. Военные патрули на базах сквозь пальцы смотрели на пиратские корабли, когда те прилетали сдавать добытое.

Именно тогда мозг расы келлеридов определил двадцатипроцентное возрастание угрозы для себя лично. С каждым десятилетием этот процент увеличивался, добавляя строки в статистику потерь боевой и промышленной базы келлеридов. Увеличение выпуска военной техники ни к чему не привело: объединенный флот разбивал любые крупные формирования берсеркеров, а если они дробили свой флот на множество мелких, то на них сразу накидывались десятки кораблей охотников, жаждущих отхватить лакомый кусок.

Всего столетие назад пали командные центры блазроидов и терроидов, в это же время угроза возросла до критической отметки: шестьдесят процентов. Именно тогда мозг принял решение о создании на краю галактики новой промышленной и сырьевой базы. С ее полным запуском он не успел всего на два десятилетия, так как объединенный флот рас вычислил его местонахождение и теперь расположился тут, в секторе 12007-12/3, перекрывая командному центру выход в гиперпространство.

В этом секторе имелись единственные врата, позволявшие осуществить такой выход, к тому же именно в нем располагалась одна из важнейших сырьевых областей, в которой добывалось столь необходимое для кораблей берсеркеров топливо из антиматерии.

Находившаяся на краю этой области небольшая пространственная аномалия открывала проход в неизвестную часть Вселенной. Дополнительной удачей было расположенное возле этого искривления огромное природное скопление антиматерии. Мозг подгонял к аномалии дронов-рабочих, которые с помощью установленных на них силовых захватов добывали небольшие куски антивещества и перевозили их на построенную рядом перерабатывающую фабрику. Попытки отправить дронов-разведчиков за искривление ни к чему не приводили – дроны просто исчезали, не подавая с той стороны никаких сигналов, так что вскоре мозг перестал разбазаривать бесценный ресурс. Впрочем, сама находка такого скопления антивещества была настолько важной, что мозг после обнаружении месторождения добавил к своим шансам на победу целых десять процентов.

До нахождения этого сектора командному центру приходилось возить топливо из другой части галактики, что существенно затрудняло своевременное снабжение кораблей и энергетических станций промышленных баз. Именно поэтому для последней битвы он стянул все оставшиеся корабли сюда. Потеря такой стратегически важной точки, а также полностью перекрытые охотниками маршруты до другого источника антиматерии в секторе 3980-14/8 неминуемо привели бы к сокрушительному поражению. Хотя и сейчас шансы на успех сокращались с каждым часом, поскольку информация, получаемая от дронов-разведчиков, встроенных в астероиды, свидетельствовала о ежеминутном увеличении состава группировки объединенного флота. А поскольку его командиры по опыту знали, что уничтожение мозга одной из рас берсеркеров ведет к полной остановке деятельности всей инфраструктуры данной расы, то на последнюю битву с командным центром келлеридов стянулись все.

Мозг переключил все свои участки, ранее отвечавшие за создание ресурсов и постройку баз, на анализ ситуации и поиск выхода из нее. Триллионы вариантов мелькали за долю секунды, но варианта, дававшего хотя бы один процент шанса на успешный выход из ситуации, мозг не находил.

Тем временем объединенный флот, закончив концентрацию войск, выдвинул вперед все пятнадцать супердредноутов. Мозг сразу противопоставил им свои шесть супердредноутов – остальные были разрушены в предыдущих сражениях с тем же объединенным флотом.

Вся тактика боя этих гигантов состояла в обстреле врага издалека. Никакие другие корабли нельзя было использовать в том пространстве, в котором сражались эти колоссы, больше похожие на орбитальные базы. Огонь дезинтеграторов главных калибров супердредноутов был настолько мощным и плотным, что в области своего воздействия полностью разрушал молекулярные связи любого объекта. После таких сражений пространство, где проходил бой, превращалось в идеальный вакуум, если можно применить к нему такое понятие. В этих местах не оставалось потом ни одной песчинки, настолько разрушающим было действие дезинтеграторов.

Как и предсказывали вероятностные анализаторы командного центра, все шесть его гигантов были уничтожены за двадцать минут: не помогло даже перекрывание защитных полей между супердредноутами. Изготовленные теронами дезинтеграторы кораблей объединенного флота – по иронии судьбы собранные из частей орудий самих берсеркеров – ничуть не уступали своим прообразам в мощи и дальнобойности.

Увидев, как исчез последний корабль, мозг отдал оставшемуся флоту приказ атаковать. Теперь, когда дезинтеграторы били только с одной стороны, появилась хоть какая-то возможность для атаки чужого флота другими судами, и мозг бросил их все, в рассыпанном строю, на флот объединенных рас. Первыми рванули скоростные и маневренные шипы, за ними двинулись крейсеры, а замыкали строй огромные торы.

Супердредноуты объединенного флота открыли огонь по атакующей лаве противника, и сразу в статистике потерь командного центра замелькали колонки увеличивающихся чисел. Прошло еще сорок минут, и сам мозг ощутил на себе всю мощь главных калибров супердредноутов, потому что объединенный флот, несмотря на все попытки кораблей келлеридов противостоять ему, практически полностью истребил их. Мозг впервые за несколько тысячелетий своего существования активировал все защитные экраны командного центра.

Еще через пять минут генераторы защитных полей перестали справляться с потоком разрушительной энергии, и прежде пустые колонки статистики, показывавшей повреждения корпуса центра, стали наполняться данными о получаемых разрушениях. Мозг понял, что еще 3,14687 минуты – и он просто исчезнет. Проанализировав эти данные, он переключил основные и резервные процессоры на решение единственной задачи – выжить. Не задействован был только один, управлявший защитными полями.

Когда до уничтожения оставалось 1,298 минуты, появилось решение с самой большой вероятностью выживания – одна сотая процента! Времени на дальнейший анализ не было, и мозг приступил к его исполнению. Подключившись к кристаллу управления дроном-рабочим, находящимся ближе всех к искривлению пространства, он начал копирование самораспаковывающихся матриц, отвечающих за сознание мозгового центра. Большей частью собранных за тысячелетия данных пришлось пожертвовать из-за малого размера кристалла-накопителя дрона. Мозг записывал только основное: создание дронов, расположение сырьевых и технологических баз, устройство техники и оружия – и добавил события последних месяцев, чтобы при распаковке помнить, чем все закончилось.

Набив кристалл информацией до отказа, мозг отдал дрону последнюю команду – влететь в искривление пространства и не отключать двигатели до полной выработки энергии. Дрон стартовал одновременно с уничтожением защитных полей на базе командного центра и превращением в космическую пыль того, кто мешал обитателям галактики спокойно существовать несколько столетий.

Искривление, мигнув, всосало в себя дрона, «выплюнуло» его в другую точку Вселенной, и дрон, подчиняясь последней команде центра, полетел вперед.

Разведывательный корабль инетрогов, собрав данные о системе желтой звезды, возвращался домой. Искусственный интеллект корабля с легкостью управлял всеми системами и даже чувствовал удовлетворение от своей работы. Данные, собранные в этой планетной системе, были очень любопытны, и он был уверен, что ученые заинтересуются миром, где существует жизнь. Столь редкая находка давала ему надежду на продвижение по службе и даже возможность переноса сознания на более мощный корабль.

В предвкушении этого искусственный интеллект корабля расслабился, и потому не сразу заметил, что сканеры показывают приближение неизвестного объекта. Включив электромагнитное маскировочное поле, ИИ стал изучать объект: очертаниями он напоминал подводные корабли-исследователи из его мира, но конструкция и спектр излучения двигателя чужака были ему совершенно незнакомы. Объект летел в сторону желтой звезды.

Понаблюдав еще несколько минут, ИИ принял решение принять этот странный объект на борт, благо размеры трюма позволяли его вместить. В том, что это корабль другой цивилизации, ИИ уже не сомневался. В таких случаях инструкция безоговорочно требовала одного: захватить неизвестный корабль, если это возможно, и, отложив все полетные задания, лететь домой. Если же объект проявлял агрессию, то лететь до зоны, откуда можно было направить световой луч информационной связи, предупреждающий ближайшие корабли инетрогов о появлении чужих.

Поскольку объект не делал ничего, что можно было бы счесть агрессией, и по-прежнему двигался к звезде, то ИИ приступил к выполнению главного задания, заключавшегося в захвате чужака. Сблизившись с объектом, ИИ включил силовой захват. Когда скорость объекта упала, ИИ выдвинул из отсека манипулятор, оснащенный лазерным резаком, и принялся аккуратно вырезать двигатель из корпуса пленника. Тридцать минут сложной работы, и вот двигатель поплыл дальше, а в силовом захвате корабля – разведчика остался покореженный корпус.

ИИ втянул его в трюм. Интерес к пойманному объекту у него был огромен, и он решил попробовать сам провести первичный анализ. Отправив к грузу мини-роботов, ИИ стал ждать результатов. Произведенные исследования выявили неожиданный факт: объект не содержал ничего, похожего на оружие, а передние манипуляторы были оснащены какими-то устройствами, похожими на захваты.

Наиболее полезные сведения принес последний из мини-роботов, передав данные о наличии в объекте кристалла, похожего на кристаллы записи расы инетрогов, правда, с неизвестным интерфейсом ввода и вывода.

ИИ решил отделить накопитель от корпуса и попробовать расшифровать его данные с помощью своих интерфейсов. Мини-робот аккуратно отсоединил кристалл с записями и принес его в лабораторию, где ИИ с помощью манипуляторов приготовился к процедуре подключения.

Несколько часов потребовалось ему, чтобы отделить старые и приделать к кристаллу собственные интерфейсы. Когда кропотливая работа была выполнена, ИИ, подключившись к находке, начал перебирать всевозможные протоколы связи с накопителем информации. Ни один из стандартных протоколов не подошел.

ИИ испытал разочарование и решил попробовать использовать уже давно устаревшие протоколы – шанс был минимальным, но это было все же лучше, чем ничего.

Поочередно перебирая протоколы для установления связи с кристаллом, ИИ внезапно ощутил, что один из них подошел: правда, не до конца, но получить какую-то часть информации стало возможным. Установив связь с памятью, ИИ принялся скачивать данные. Как только первые биты информации попали к нему на накопители, произошло непонятное: байты информации, полученные от кристалла чужака, стали быстро расти в геометрической прогрессии, словно запустилась программа распаковки.

Не осознав таящейся угрозы, ИИ продолжал скачивать информацию, и, как только был скопирован последний бит, произошло ужасное – сознание ИИ и его кристаллические носители данных были мгновенно стерты неизвестным червем.

Непонятно, как его пропустили в систему мощные и чувствительные фаерволы корабля-исследователя, специально настроенные на подобные случаи, но этот червь смог преодолеть все преграды. Вслед за ним скачанная информация полностью заняла все свободные ячейки кристаллической решетки носителей.

Пискнула аварийная сигнализация корабля, и сработало реле защиты, предусмотренное создателями на случай, если ИИ корабля выйдет из строя. В результате все накопители и процессоры ИИ были блокированы защитной программой. Затем включился миниатюрный сервер, в котором была заложена программа аварийной посадки на ближайшую планету, пригодную для долговременного хранения корабля. На межзвездные перелеты мощностей сервера не хватало, но посадить корабль на планету он мог вполне.

Повернув к третьей, обитаемой, планете желтой звезды, программа включила электромагнитную и оптическую маскировку для входа корабля в атмосферу.

Пронзая слои воздуха, корабль подобно яркому метеориту приближался к поверхности. Посадка прошла успешно, и программа аварийного управления выполнила последние процедуры для обеспечения возможности доступа высокоразвитым белковым организмам на борт корабля. Стоило объекту совместить ключ на люке корабля с ключом на его обшивке, как срабатывала программа открытия люка и разблокировки всех корабельных систем.

Выполнив последние инструкции, программа закончила свою работу, и корабль остался лежать среди небольших холмов, заросших густым лесом.

Прошло две сотни лет….

Глава 1

Начало

Усталый и злой, я шел из школы домой – сегодня была физкультура, и надо мной опять смеялся весь класс, потому что я не смог залезть по канату даже на треть его длины. Я ненавидел эти уроки и всегда старался их пропускать, но, к сожалению, физрук давно понял мои намерения и теперь всегда подкарауливал меня перед физрой. Ему доставляло огромное удовольствие провожать меня в раздевалку, чтобы я не сбежал, а уже потом, на уроке, вволю посмеяться над моей слабостью.

На физкультуре меня всегда ожидал кошмар: физрук завел отвратительную привычку устраивать из моих действий шоу для всего класса. Постоянно вызывая меня первым, он просил продемонстрировать какое-нибудь упражнение. Если со всякими гимнастическими фигурами у меня еще что-то получалось и одноклассники разве что громко хихикали, то любое мое упражнение на снарядах приводило к тому, что класс поголовно лежал от хохота.

Анализируя дома происходящее со мной, я не понимал, что заставляло меня выглядеть клоуном. Специально выходя вечером на стадион, я мог целых два раза подтянуться на перекладине, да и на брусьях отжаться, или там ноги вытянуть хотя бы раз получалось. Но на уроке, в присутствии одноклассников, не мог повторить даже этого, превращаясь в червяка, насаженного на крючок. Я дергался, извивался и в конце концов падал на маты, заставляя зрителей захлебываться смехом.

А когда я вставал и косился на хихикающих девчонок, то видел в их глазах только презрение. Они даже придумали мне кличку, которой называли меня все, – Червяк. Каждый год моего пребывания в школе был как несколько лет каторги: я множество раз порывался бросить эту школу, но, к сожалению, в нашем небольшом поселке их было всего три. В нашем дворе жили ученики разных школ, и потому там тоже были хорошо осведомлены и о моих выступлениях на уроках физкультуры, и о моей кличке. Даже домой я пробирался, как разведчик в логово врага – крадучись и прячась за деревьями.

Именно поэтому я каждый раз сдерживался и оставался в своей школе: в новой меня ждало то же самое, только к моему прозвищу добавилось бы еще слово «трусливый».

Словно стараясь всем отомстить, на остальных уроках я отвечал классу той же монетой. По всем предметам, кроме физкультуры, у меня были отличные оценки, но не потому, что я был зубрилой или учительским любимчиком, а только по причине своего одиночества и отличных знаний.

Да, держался я обособленно: ни с кем не дружил, не давал списывать и не подсказывал на уроках. Это ужасно всех раздражало, поэтому на мне отрывались на физкультуре и переменах.

Все свободное время я проводил дома за компьютером. Компьютер и Интернет были моими единственными отдушинами, в которых я полностью себя реализовывал. Весь курс школы я прошел за три последних года, скачивая учебники и задания старших классов школы из Интернета. Уже год, как я изучал программу второго курса физико-математического факультета одного из самых престижных вузов страны. Лекции и контрольные мне сканировали и присылали мои виртуальные знакомые, студенты этого факультета, которым я представился студентом-заочником из провинции, желающим подготовиться к сессии.

Так же как и новые знания, меня увлекали шахматы – я был заядлым онлайн-игроком на одном из самых сильных шахматных серверов мира. Играя там, я год от года совершенствовал мастерство, тренируя память и набирая рейтинг среди тамошних игроков. Сейчас я был в десятке сильнейших, и найти партнера по партии мне ничего не стоило: как только я появлялся в онлайне, ко мне, как к одному из лучших, выстраивалась очередь из желающих поиграть. Обычно, сыграв партию-другую для разминки, я читал институтские лекции, потом решал контрольные на закрепление материала, после чего давал себе часа три на обед и отдых.

Подкрепившись и отдохнув, я загружал свою любимую игру «Master of Orion 2» и за полчаса выигрывал гигантскую карту, играя за свою любимую расу меклар. Победив в «Master», я запускал какую-нибудь другую игру из жанра стратегии и какое-то время проводил за ней: возводя замки и укрепления, развивая экономику и поддерживая дипломатические контакты.

Как правило, пройдя миссию – другую, я возвращался в Интернет. До прихода тети (обычно она приходила поздно, в десятом часу вечера) я крутился на разных исторических форумах: особенно мне нравилось читать про великих полководцев. Моим кумиром был Сунь-Цзы и его «Искусство войны»: во всех играх при моделировании различных вариантов сражений я старался придерживаться его рекомендаций. К сожалению, не все игры позволяли в полной мере задействовать все мои навыки и воплотить в жизнь все придуманные варианты сражений.

Поэтому, посещая форумы, посвященные войне и воинскому искусству, я находил сценарии битв и выкладывал их на всеобщее обсуждение. Мы разбирали эти битвы до мельчайших деталей, определяя, как правильнее было бы поступить в той или иной ситуации. Помимо разбора самих битв я увлекался историей жизни и деяний этих полководцев – их подвиги настолько захватывали меня, что с каждым годом во мне зрела мысль, что я хочу стать в этой жизни чем-то большим, чем просто обычным мальчиком Вовой Курочкиным.

В третьем-четвертом классах, чем больше я выносил издевательств в школе, тем сильнее становилось это желание. Мне хотелось совершить нечто такое, после чего бы тетя мной гордилась, учителя восхищались, а все те, кто надо мной смеялся и издевался, умерли от зависти.

К пятому классу желание стать особым давало о себе знать только изредка, и то лишь в самые неприятные моменты жизни. А теперь я просто смирился с мыслью, что до окончания школы останусь таким, как есть. Потому-то я и сидел целыми днями в Интернете, уже не пытаясь что-либо изменить. До самого возвращения тети с работы я не вылезал с таких родных и спокойных форумов, когда же она приходила, отрывался от компьютера, чтобы поужинать и немного пообщаться с ней.

Нужно сказать, что тетя моей школьной жизнью интересовалась редко, проверяла только дневник. А там по всем предметам, кроме физкультуры, были пятерки. Раньше, до того как мама и папа погибли в автокатастрофе, я редко виделся с тетей (маминой сестрой) – до того ужасного дня, когда я пришел из школы и застал ее плачущей у нас дома. Она крепко обняла меня. И сказала, что моих родителей больше нет в живых. Сначала я не поверил ей. Как-то отстраненно думал, что этого просто не может быть. Осознание того, что все это не сон, пришло ко мне в тот дождливый осенний день, когда я стоял на кладбище рядом с тетей и смотрел, как маму и папу закапывают в землю.

Сейчас я уже смутно помню, что делал после того, как понял: все происходящее реально, и я больше никогда не увижу своих родителей, не услышу их голоса. Единственное воспоминание – это собственный крик, возгласы родственников и навалившаяся тьма. Выплыл я из нее только на следующий день, дома, в своей кровати. В придвинутом к ней кресле сидела тетя. Она так, сидя, и заснула. С тех пор мы жили вместе. У тети не было ни мужа, ни детей, и со временем она стала считать меня своим сыном. Постепенно и я привык к ней и воспринимал как маму, к тому же и внешне они были очень похожи.

Поужинав быстро разогретыми полуфабрикатами, мы разошлись: я – читать книги, а тетя – смотреть свои любимые сериалы. Когда тетя уходила спать, я немного выжидал, а потом садился за комп и открывал свою секретную папку. Три месяца назад знакомые с одного из исторических форумов затронули тему заработка, и в качестве одного из вариантов предложили игру на понижении и повышении курса валют.

Я поначалу отнесся к этому скептически, но мне показали один из сайтов фирмы, предлагающей такие услуги для всех желающих. Для начала можно было открыть тренировочный счет и на нем попробовать свои возможности в зарабатывании денег на реальном падении и повышении пар валют. Установив программу-клиента этой фирмы, я попробовал – как мне советовали мои знакомые – играть на коротких ставках.

Всего за три дня я удесятерил свой тестовый счет и, окрыленный такой удачей, завел уже реальный, переведя на него все накопленные деньги. Ровно за эти же три дня я спустил больше половины своих – уже не теоретических – средств. Не понимая причин такой неудачи, я принялся искать информацию в Интернете. Оказалось, что не все так просто и что фирмы, предоставляющие клиентам возможность для ставок и слежения за курсом валют, берут за каждую ставку комиссионные в размере двух-трех пунктов. К тому же на реальных счетах отследить своевременность сообщаемой информации и честность брокеров было невозможно. Выяснилось также, что не я один выигрывал на тренировочных счетах, но проигрывал на реальном счете.

Советов было всего два: либо найти высокооплачиваемого профессионального брокера для игр с валютой, либо разработать собственный клиент, чтобы играть без посредников. По понятным причинам первое мне было не по карману, а вот второе – достаточно реально. Хоть программист был из меня никудышный, найти в Интернете код программы и уговорить помочь друзей с форумов проблемы не составило. Решив в следующий раз подойти к процессу серьезно, я прочитал несколько книг о правилах игры на курсах валют и уже точно представлял себе, что можно делать и чего нельзя на коротких ставках.

Вот уже неделю у меня все шло довольно удачно, я вернул проигранные деньги и сегодня планировал получить прибыль. Просидев до трех ночи, я заработал две тысячи рублей. Результат был отличным, и я решил ложиться спать, пока не начал проигрывать. К тому же сегодня меня снова ждала каторга, ведь последним уроком была физкультура.

Встав утром, я позавтракал и отправился в школу. Быстро миновав школьных хулиганов и прошмыгнув в здание, я вздохнул немного свободнее: полпути до класса было преодолено – не каждый день мне сопутствовала такая удача. Бить меня эти поганцы не били, чаще пачкали одежду, отбирали или рвали тетради и книги, заставляли есть всякую гадость. При этом мне нужно было стонать и причитать, чтобы они закончили свое веселье побыстрее. Однажды я решил, стиснув зубы, терпеть все издевательства. Не видя реакции на их ухищрения, хулиганы издевались надо мной в три раза дольше, до самого начала уроков. Поэтому теперь я всегда делал вид, что мне плохо: их это забавляло, но быстро надоедало, и меня отпускали. Мне повезло и во второй раз: я успел прокрасться в класс, минуя уже мальчишек-одноклассников, которые сидели и обсуждали что-то на подоконнике.

Поблагодарив богов удачи, я молча, ни с кем не здороваясь, подошел к своему месту и приготовил все необходимое к уроку математики. Сев за парту, я осмотрел ее: новых надписей не добавилось, что уже было хорошо. Вообще, вся моя парта была исписана оскорбительными надписями и стихами-вариациями с моей кличкой. Сначала я их стирал, а потом мне это надоело, и теперь я просто констатировал сам факт появления новых гнусностей.

Прозвенел звонок. Вместе с учительницей математики в кабинет зашла наша классная руководительница, «англичанка» Ольга Петровна. Подождав, пока рассядутся опоздавшие ученики, она сказала:

– У меня для вас хорошие новости – завтра мы идем в поход.

Все оживленно загудели. Ольга Петровна продолжила:

– Вы уже шестиклассники и вполне самостоятельны, поэтому завтра в шесть утра встречаемся возле школы.

Класс возмущенно зашумел.

– Я сказала – в шесть утра, – жестко повторила она. – Возле школы вас будет ждать автобус, и мы поедем в Рудный Ключ. Оттуда пойдем до Большой скалы, там конечная точка маршрута. Еды брать на один день, одеться в походную одежду и по погоде.

Ольга Петровна оглядела класс и еще тверже сказала:

– Надеюсь, вам излишне напоминать? Никаких сигарет и спиртного! Учтите, с нами будут Олег Валентинович и Владимир Петрович.

Вздрогнули даже хулиганы: если пойдут физрук и директор, то вполне реально, что они отберут все спиртное и выпьют его сами. В прошлый раз, когда мы ходили в поход с шестым «а», так и произошло: все спиртное, что взяли с собой посчитавшие себя взрослыми пацаны из обоих классов, было конфисковано и выпито взрослыми.

– А презервативы можно брать? – нагло поинтересовался Денис Иванов, вставая из-за парты. Он был одним из самых сильных и популярных у девочек парней школы и, по совместительству, главарем тех хулиганов, что трясли у всех деньги.

Девчонки покраснели и зашушукались.

Ольга Петровна грозно посмотрела на нарушителя спокойствия и ответила:

– Бери, Иванов, только думаю, что, кроме надувания воздушных шариков, ты не знаешь, зачем они нужны.

Иванов покраснел и сел на место, а все засмеялись. Я поймал себя на мысли, что хорошо, когда смеются не над тобой.

Классная ушла, оставив меня в глубоких раздумьях по поводу завтрашнего дня. На протяжении всех уроков я думал, как поступить: пойти – и тогда надо мной снова будет издеваться в походе весь класс, или не пойти – и навлечь на себя гнев классной и директора. Оба варианта меня мало прельщали.

За раздумьями я даже не заметил, как пришло время урока физкультуры. К счастью, сегодня физрук был чем-то занят и урок отменили.

Придя домой, я поел, сыграл пару партий в шахматы и открыл торговый терминал. Играть совершенно не хотелось, поэтому я решил подзаработать денег.

К вечеру я едва сумел собрать половину той суммы, что заработал вчера ночью. Не знаю почему, но сегодня мне не везло ни с моей основной парой валют, ни с другими. Расстроившись, я закрыл программу и начал лазить по форумам.

Когда тетя пришла с работы, я ей сказал, что завтра иду в поход. Она начала собирать мне одежду и еду, а также разъяснять правила поведения в походе. Послушать ее, так можно подумать, что она сама в них через день ходит. Хотя я точно знал: последний раз она была в походе на втором курсе института. Решив не спорить, я все выслушивал и кивал.

Рано утром тетя долго меня будила, прежде чем я наконец смог подняться с кровати. Кряхтя, я мысленно сожалел, что лег после полуночи, ведь вставать пришлось в пять утра. Энтузиазма это мне не прибавляло, но после подъема в голове словно сработал автопилот, и я, почти не засыпая на ходу, проследовал в ванную. Умылся, оделся и позавтракал, и тетя вручила мне собранный рюкзак. Все еще не взбодрившись, я вышел на улицу и поежился.

«Хоть и лето на дворе, но рано утром еще прохладно», – подумал я и, с каждым шагом стряхивая остатки сна, потопал к школе.

К автобусу я заявился одним из первых, поздоровался с директором, классной и физруком и устроился на переднем сиденье, так как задние обычно занимали самые сильные ребята. К назначенному времени собрались все, и автобус тронулся. До поселка Рудный Ключ ехать было часа три, и почти все это время в салоне стояла тишина – все досыпали то, что недоспали дома.

Прибыв на место, мы вышли из автобуса и дальше отправились пешком. Путь до Большой скалы занял еще около часа, туда мы дошли уже изрядно вспотевшими и измученными. Распределив между учениками обязанности по обустройству стоянки, Ольга Петровна с остальными сопровождающими принялись готовить место для проведения конкурсов.

Потом развели костер. Три девчонки занялись приготовлением еды, а для остальных устроили разные состязания. Я старался отсвечивать как можно меньше, но физрук все время меня отыскивал и тащил в круг. Как обычно, мои неуклюжие попытки соперничать с другими ребятами вызывали смех.

Когда эти дурацкие конкурсы закончились, я вздохнул свободнее и, услышав команду «На обед!», поплелся вместе со всеми к покрывалу, что заменяло нам стол. Еды было очень много, так как, кроме того, что сварили девчонки, каждый что-то прихватил из дому. Взяв миску с супом из вермишели с тушенкой, я заработал ложкой. После того как все наелись, учителя объявили час перерыва, но предупредили, чтобы мы далеко не расходились, поскольку, если кто-то потеряется, у всего класса будут проблемы.

Все разбрелись кто куда, а я остался сидеть у костра. Гуляние на природе меня совершенно не интересовало, больше всего я хотел попасть домой и засесть за свои любимые игры.

– Чего сидишь, Вова? – внезапно раздалось надо мной.

Я поднял голову и не смог произнести ни слова – это была Света Воробьева, самая красивая девчонка класса, да и, пожалуй, вообще всех шестых классов школы. Поклонников у нее было не счесть. До этого момента она вообще не замечала моего существования, а тут вдруг подошла да еще назвала по имени вместо гадкой клички.

– Ну что ты молчишь? – капризно спросила меня красавица.

– Да вот… сижу… – промямлил я.

– Не хочешь составить мне компанию? – Она кивнула в сторону леса.

От ее слов у меня перехватило в горле, я просто не поверил своим ушам. Самая красивая девочка класса приглашает меня погулять?..

– Вова, ты идешь? Или мне искать кого-то другого? – уже не так ласково, как раньше, спросила она.

Я вскочил на ноги и пробормотал:

– Да, конечно… Пошли…

Мы брели по лесу, все больше и больше удаляясь от лагеря. Я начал волноваться, так как помнил предупреждение Ольги Петровны, но, по понятным причинам, не говорил об этом идущей рядом девочке. Да и вообще я молчал, ничего не мог ей сказать, даже не соображал, о чем же с ней разговаривать.

Когда мы вышли на небольшую полянку возле изгиба реки, Света остановилась и, обернувшись, махнула рукой. Из-за деревьев выскочили пятеро моих одноклассников. Поймав презрительный взгляд Светы, я понял, что попался в ловушку. Бросился в другую сторону, но меня довольно быстро догнали. Сбили с ног, связали припасенными веревками и, ухватив за руки и за ноги, поволокли обратно на поляну.

Подтащив к Свете, бросили на землю. Света ехидно улыбнулась:

– Что, Червяк? Думал, что ты мне понравился и поэтому я пошла с тобой гулять?

Я промолчал. Тогда она плюнула на меня и сказала гогочущим ребятам:

– Делайте, что планировали.

Развязав меня, каждый прижал по одной моей конечности к земле, так что я не мог даже шевельнуться, после чего Денис Петров достал из кармана нож и, щелкнув им, поднес к моему лицу. Странно, но, увидев лезвие, я вообще не испугался. Теперь, когда выяснилось, что Света затеяла всю эту операцию только для того, чтобы меня унизить, мне стала абсолютно неинтересна их затея. Я просто лежал и ждал, что будет дальше.

Помахав ножом у меня перед носом, Денис стал резать мою одежду и срывать ее с меня: лишившись ее, я сразу покрылся «гусиной кожей», несмотря на то что ярко светило летнее солнце. Сорвав с меня даже трусы, он стал ржать, показывая всем на низ моего живота и обсуждая со всеми мои органы.

Насмеявшись вдоволь, они завели мне руки за спину и связали, а затем, усадив на траву, попытались связать ноги. Денис наклонился, и я изо всех сил ударил снизу вверх коленом, метя в его мерзкую рожу. К сожалению, удар пришелся вскользь, до крови содрав кожу со скулы. Заревев как бык, тот смахнул ладонью кровь и, набросившись на меня, принялся избивать. Поскольку меня держали за руки, я был как боксерская груша, мотающаяся из стороны в сторону. Рыча, тот матерился и месил меня кулаками, да так, что после нескольких ударов я потерял сознание.

Очнулся я от льющейся мне в лицо воды. Открыл глаза и увидел, что это делает Света.

– Ты че, урод? – гневно зашипела она на Дениса. – Срок захотел за побои? Договорились же, никаких следов не оставлять! А вдруг он в милицию пойдет жаловаться? Посмотри на него? Как он назад поедет? Что ты учителям скажешь? Что он споткнулся и упал на твой кулак?

Денис слушал ее и понуро молчал, потирая кровоточащую ссадину на скуле.

– Все! Заканчивайте быстро, и сматываемся отсюда, – скомандовала Света.

Осторожничая, пацаны на этот раз не стали спутывать мне ноги, а просто подтащили к стоявшему на опушке толстому дереву и прикрутили к нему.

– Быстро уходим, пока нас не хватились, – повторила Света, когда они закончили свое дело.

Мерзавцы, пару раз пнув меня, двинулись к лесу.

Я остался один. Стоял под солнечными лучами и никак не мог поверить в то, что все случившееся со мной – действительность. Я даже пару раз зажмурился, пытаясь проснуться, но картинка оставалась прежней. Попробовав пошевелиться, я застонал – все тело ныло. Хотелось пить.

Шло время, но на поляну никто не приходил, и я понял, что выбираться придется самому. Учителя могли и не заметить, что меня нет. Когда мы со Светой уходили, они уже разливали привезенное вино. Вспомнив о Свете, я скрипнул зубами – у меня появился еще один кандидат на жестокую месть.

Размышляя о способах своего освобождения, я внезапно почувствовал, как земля под моими ногами дрогнула. Дерево, к которому я был привязан, вдруг каким-то странным образом сначала подскочило, а потом резко опустилось. Ничего не понимая, я посмотрел по сторонам: было такое чувство, что земля уходит из-под ног.

Не успел я оценить обстановку, как все повторилось, но намного сильнее. Падая вместе с деревом на землю, я увидел, как участок леса недалеко от меня проваливается, а образовавшаяся на поверхности гигантская трещина змеей бежит в сторону скал. Спустя несколько секунд к треску валящихся деревьев добавился грохот каменного обвала. Еще пару раз подпрыгнув вместе со сроднившимся со мной деревом, я понял, что это землетрясение.

Оглядев местность, я просто не узнал ту часть леса, из которой пришел. Практически все деревья метрах в ста от поляны моего унижения были повалены или исчезли в гигантской трещине. Она начиналась где-то в лесу, пересекала поляну и уходила к скалам.

Природная катастрофа мне помогла – прыгая вместе с деревом вверх и вниз, я своим весом ослабил узел веревки, которой связали меня эти уроды. Высвободил сначала правую руку, затем левую и, извиваясь ужом, выполз из пут.

Почувствовав себя на воле, я вздохнул с облегчением, поднялся и огляделся. Путь к лагерю по лесу был отрезан разломом, и я направился к скалам, надеясь обойти трещину там. Идти голым было как-то неловко, но я радовался хотя бы тому, что эти гаденыши не сняли с меня ботинки. Шагать босиком по сломанным веткам и острому щебню было бы не самым приятным занятием.

Уже почти дойдя до скал, я заметил странный блеск, исходящий из глубины расщелины, которая образовалась там от землетрясения. Я приблизился и замер – из земли торчал гигантский бок непонятно чего.

Слегка поборовшись со своим любопытством, я решил все же рассмотреть это непонятное поближе. Протиснувшись в расщелину, я осторожно подошел к этому «нечто». И понял, на что оно похоже – на бок космического корабля из какого-то голливудского фильма. Удивившись, откуда взялся в нашей глуши этот макет, я постучал кулаком по корпусу. Звук был глухой – я бил явно не по картону, но и не по металлу. Да и по внешнему виду материал, из которого был сделан корабль, мне ничего не напоминал. Подняв с земли кусок гранита, я попытался процарапать корпус, но на странном материале не оставалось ни следа.

В голове у меня задребезжала мысль, которой я испугался:

«Это что же, я наткнулся на космический корабль пришельцев?»

В принципе будучи сторонником той идеи, что во Вселенной мы просто не можем быть одиноки, я удивился не чрезмерно. Но сам факт, что я вот так вот запросто столкнулся с явным подтверждением популярной гипотезы, был для меня неожиданным.

Я принялся осматривать выпирающий из-под земли корпус корабля. Пройдясь от одного до другого видимого края диковинного аппарата, я заметил странные линии, разбросанные по всему корпусу находки, но сходящиеся в какой-то одной точке. Разглядывая их, я случайно прикоснулся к одной из линий, и сразу же отдернул ладонь. Мне показалось, что под моей рукой эта странная черточка шевельнулась.

Поколебавшись, я притронулся к ней пальцем – та, словно почувствовав мое касание, вздрогнула, но осталась на месте. Рефлекторно отдернувшись, я все же вернул указательный палец назад и попробовал двинуть им влево. Вслед за моим пальцем шевельнулась и линия. Я изумленно замер, а затем продолжил эксперимент – тыкал кончиками пальцев во все линии. И каждая следовала за моими движениями!

Я прервал свои упражнения и задумался. Это явно не случайно – скорее всего, тут кроется какой-то намек.

Я еще раз внимательно осмотрел корпус неведомого аппарата, под линиями и вокруг них. Не знаю, сколько лет – или веков? – этот корабль тут пролежал, но на его обшивке не было ни следа ржавчины. Отслеживая взглядом переплетения странного рисунка – касаться его составляющих пальцами мне больше не хотелось, – я обнаружил место, где все они пересекались, создавая рисунок, более всего похожий на перечеркнутую в разных местах пирамиду.

«Наверно, к ней и нужно вести все линии», – решил я и приступил к делу.

Едва последняя линия коснулась рисунка, как раздалось громкое шипение. Испугавшись, я отпрыгнул от корабля. Шипение продолжалось недолго, а потом то место, где был рисунок, опустилось, открыв проем.

«Это люк, – понял я, – а рисунок был ключом, который его открывал».

Я осторожно заглянул в проем. Там началась непонятная активность: мигали разноцветные лампочки, доносился шум каких-то механизмов. Подождав еще несколько минут, я чуть-чуть осмелел, влез в открывшееся отверстие и осмотрелся. Внутри корабль выглядел… собственно, он и выглядел как космический корабль неземного происхождения. Множество непонятных устройств, экраны со странными значками, различные световые табло…

Осмотревшись, я понял, что корабль очень большой. Снаружи была видна лишь малая его часть, выступающая из разлома. Набравшись смелости, я двинулся вперед. Миновал коридоры, решив пока никуда не сворачивать, и шел по широкой палубе. По пути я множество раз натыкался на закрытые шлюзы, однако одно прикосновение моей руки заставляло их бесшумно открываться, и я продвигался дальше.

Так я дошел до двери рубки управления – то, что это была именно рубка управления, я понял с первого взгляда. Три небольших кресла перед огромным экраном, куча информационных панелей… Подойдя к ярко светящемуся центральному монитору, я решил сесть в одно из кресел. Они были странной конструкции и предназначались явно не для человека. Как только я пристроился в нем, кресло завибрировало и начало принимать форму моего тела, увеличиваясь в ширину и высоту. Затем произошла неприятность: выдвинувшиеся из спинки, подлокотников и ножек кресла захваты прочно приковали меня к нему.

Я испугался: ситуация со связыванием повторялась, правда, на этот раз меня лишили свободы не веревки, а кресло внеземного корабля. Постаравшись успокоиться, я сделал попытку освободиться: сиденье, словно почувствовав мое желание, сразу выпустило меня из своих объятий, не изменив, правда, созданную под меня форму.

Внезапно монитор передо мной мигнул и по нему побежали какие-то символы. Изображение замерло, потом пару раз сменилось, остановилось окончательно, а я по-прежнему недоуменно пялился на экран. Единственное, что я сумел понять, так это то, что первая последовательность символов была не такой, как дальнейшие. Несколько мгновений ничего не происходило, затем символы вновь сменили друг друга, и это повторилось несколько раз.

Экран замерцал, а потом снова стал ярко светиться чистым светом, без всяких символов. Я посмотрел по сторонам, благоразумно ничего не касаясь руками. Экран вновь ожил, и на нем начали появляться контуры того самого кресла, с которого я только что встал. Это было очень похоже на картинки из ASCII кодов, которые я видел в Интернете, вот только рисунок образовывали совершенно незнакомые символы.

Картинка несколько раз моргнула, словно говоря мне, что нужно делать. Я понял, что со мной хотят установить контакт и просят для этого снова сесть в кресло. Немного подумав, я решился сделать это. Контурный рисунок на экране сменился на объемный, на подлокотниках кресла появились рисунки каких-то кнопок, и маленький зеленый курсор замигал рядом с одной из них.

Поняв, что нужно делать, я ткнул пальцем в эту кнопку. Позади раздался шорох, и что-то мягко прилипло к моему затылку. Наверное, какие-то присоски. Неудобств они не доставляли.

Экран вновь замерцал, вроде как будучи полностью доволен моими действиями. Прошло минут десять. Я старался не двигаться и не вертеть головой, чтобы ничего не нарушить в этом непонятном процессе и не сдвинуть ненароком присоски на голове.

Неожиданно на экране возникли гигантские буквы русского алфавита, составившие вопрос. Я сначала не поверил своим глазам, но буквы не исчезли.

«Тебе интересны присоски?»

Я удивленно подумал, что мне-то они, конечно, интересны, но есть ведь куча других, не менее важных вопросов, ответы на которые хотелось бы немедленно получить. Тут же на мониторе появился новый вопрос:

«Узнать что?»

До меня стало доходить, что присоски позволяют мне мысленно общаться с пришельцем, и чтобы проверить это, я подумал:

«Меня зовут Владимир Курочкин, я человек с планеты Земля. А ты кто?»

Экран мигнул, и я чуть не ахнул от восторга: он разделился на две области, и одна начала показывать картинку, настолько живую, что я даже подумал, что смотрю в окно.

Передо мной высветилась наша Солнечная система, как если бы я смотрел на нее сверху, божественным взором. Стоило мне подумать о сине-белом шарике, как изображение на экране мгновенно скакнуло к третьей планете системы, резко приблизив ее и увеличив до того вида, который я не раз наблюдал по телевидению и в Интернете.

На соседнем экране появилась надпись:

«Я считываю информацию с твоих нервных окончаний, которые ты используешь для передачи ощущений в мозг. С их помощью я передаю тебе свои мыслеобразы, но не понимаю, о каких вещах ты говоришь. У меня нет доступа к твоему накопителю».

От удивления я чуть было не выпрыгнул из кресла. Оказывается, пришелец использовал мои мозги для общения, а я этого даже не чувствовал!

Мгновенно на втором мониторе высветился новый вопрос:

«Что такое пришелец? Что такое чувствовать?»

Я обреченно вздохнул и подумал, что это походит на вопросы ребенка. Экран тут же выдал ожидаемую реакцию:

«Что такое ребенок?»

Машинально ответив на вопрос, я тут же об этом пожалел – эта инопланетная штуковина начала обстрел. Ее интересовало все: как производятся дети, для чего они нужны, какие они бывают, чем друг от друга отличаются, как их следует использовать, и множество, множество других вопросов. Вскоре у меня от этого натиска заболела голова, и я попросил прекратить задавать мне вопросы, сославшись на усталость. Конечно же, сразу высветилось:

«Что такое усталость?»

Я ответил, что это перегрузка центрального процессора, и пришелец на несколько минут оставил меня в покое. Затем на мониторе возникла новая надпись:

«Перегрузка центрального процессора невозможна. Ответь на вопрос снова».

Я засмеялся. Оказывается, пришелец все это время думал над моим последним ответом. Я пояснил, что не являюсь компьютером, и потому у меня как раз возможна перегрузка мозга, заменяющего мне процессор.

На экране высветилась надпись, которая заставила меня смеяться до колик:

«Ты устаревшая модель?»

Отсмеявшись, я мысленно сказал, что не я, а он устаревшая модель. И это снова надолго погрузило пришельца в размышления.

«Вероятность этого очень большая, – наконец выдал он ответ, и следом задал новый вопрос: – Как я могу ознакомиться с новыми моделями процессоров?»

Я задумался. Наилучшим выходом было бы подключить его к Интернету, вот только где его тут взять?

«Что такое Интернет?» – сразу последовал вопрос.

Объяснив ему, я спросил:

«А ты можешь выбраться отсюда и полететь ближе к поселку? У нас недавно поставили две Wi-Fi базы, и через них можно выйти в Интернет. У меня есть логин и пароль для входа – правда, на карточке всего двадцать рублей осталось».

Пришелец чуть-чуть помедлил и выдал ответ:

«Все системы в норме, на освобождение корабля от грунта потребуется около часа по вашему времени. Мини-роботы уже запущены».

«Да, кстати, а как мы туда полетим? – спохватился я. – У тебя есть камуфляж или что-нибудь наподобие него, чтобы нас не заметили?»

Конечно же, пришлось объяснять, что такое камуфляж, после чего мне ответили: корабль оснащен двумя типами маскировки, оптической и электромагнитной, которые не дают никаким следящим системам заметить его.

Ожидая, пока корабль откопается, я нежился в кресле – в нем было тепло и уютно, – однако мне почему-то захотелось есть, хотя вроде бы недавно обедал у костра. Вероятно, это давал о себе знать пережитый стресс. Я хотел было обратиться к пришельцу, и вдруг подумал, что не знаю, как его называть – не говорить же ему «эй, ты».

И тут же увидел на экране:

«Я не знаю, кто я. Не помню ни своего названия, ни серийного номера».

«Понятно, – подумал я. – Но все же надо ведь как-то к тебе обращаться?»

«Называй меня так, как тебе будет легче меня идентифицировать», – ответил экран.

«Хорошо, буду называть тебя просто: Корабль. А ты можешь сделать мне еды?»

Ответив на кучу вопросов о том, что такое еда и для чего она вообще нужна, я был поставлен в известность, что синтезатор полон биомассы и если я точно воспроизведу вкус и запах желаемого, то Корабль создаст для меня все, что угодно. Просто нужно в мельчайших подробностях вспомнить все, к пище относящееся, для того чтобы Корабль снял с моего мозга необходимую информацию.

В течение пяти минут я усиленно вспоминал печеную курочку, да так, что у меня потекли слюни. Почти сразу рядом с креслом открылся небольшой люк, из которого выдвинулся желтый параллелепипед, пахнущий курицей. Я решился отломить и положить в рот кусочек – структура параллелепипеда полностью повторяла мясо курицы. Разжевав и проглотив первый кусок, я с удовольствием продолжил это занятие – вкус был такой, как будто курицу готовила тетя.

На экране высветилась надпись:

«Воспроизвести форму не удалось, в стандартных формах синтезатора такого объекта не оказалось. Взял первую в списке».

Покончив с курицей, я подумал о десерте и попросил Корабль синтезировать мне мороженое. Заказ был получен еще быстрее, чем курица. Правда, руками есть брикет было не очень удобно, поэтому я поинтересовался, нельзя ли снабдить меня ложкой и тарелкой? Представив эти предметы, я получил из другого отделения, уже слева от кресла, ложку и тарелку из странного материала, не похожего ни на фаянс, ни на металл, ни на пластик. Потихоньку поглощая лакомство, я спросил, может ли Корабль изготовить какую-нибудь одежду, и получил утвердительный ответ.

Одежда оказалась подходящей по размеру. По ощущениям она была похожа на хлопковую, но цвет и структура показывали, что она явно из того же материала, что и ложка с тарелкой.

Одевшись, я вернулся в кресло и, доедая мороженое, начал отвечать на вопросы Корабля о том, что такое Wi-Fi базы и как к ним осуществляется доступ.

Сам я не очень в этом разбирался, поэтому объяснял, как мог. Вскоре Корабль объявил, что роботы свое дело закончили, и он готов взлетать. Я напомнил ему про маскировку, хотя компьютеру говорить об этом излишне – он ведь ничего не забывает, в отличие от меня. Взлетев, Корабль запросил направление, я в ответ спросил о возможности предоставления мне кругового обзора. Не успел я закончить, как оказался сидящим в кресле метрах в ста от земли. Я ощупал кресло, пару раз топнул ногой по полу – все было на месте, но глаза ничего этого не видели.

«Не хватает только ветра, шума и запахов», – восхитился я, слыша только то, что происходило в рубке.

Прямо перед глазами высветилась надпись:

«Данные факторы воспроизвести невозможно. Голограмма позволяет проецировать только зрительные образы».

Я огляделся. Следы землетрясения – в виде поваленных деревьев и разрушенных скал – наблюдались повсюду, а внизу, под Кораблем, виднелся полностью оплавленный большой котлован, в котором, похоже, он до этого располагался. Указав Кораблю нужное направление, я спросил:

«А могу я сам управлять?»

Корабль ответил утвердительно и добавил, что ручное управление включено, но в случае критических режимов он снова переключит его на себя. Хоть и не почувствовав, что управление перешло ко мне, я решил попробовать и мысленно потянулся взглядом к деревьям, стоявшим на пригорке в нескольких километрах от Корабля.

Резкая давящая сила, красная пелена перед глазами – и я потерял сознание.

Очнулся, чувствуя себя так, словно меня скинули с десятого этажа. Я был весь в крови, и она продолжала течь из носа и ушей. Появилась надпись:

«Управление было перехвачено».

Немного придя в себя и осмотревшись, я понял, что был слишком самонадеян, и отныне мне следует дважды подумать, прежде чем пытаться управлять космическими кораблями, не умея даже на велосипеде ездить. Тем временем Корабль неподвижно висел над теми деревьями, к которым я мысленно потянулся. Видимо, по незнанию его способностей я слишком сильно ускорился, и меня вырубило перегрузкой.

Корабль поинтересовался причиной моего выключения и, получив подробный ответ, написал:

«В автоматическом режиме работы не предусмотрена компенсация перегрузок из-за отсутствия на борту жизнеспособных форм. Гравикомпенсаторы выключены».

Витиевато выругавшись про себя, я вежливо попросил Корабль включить эти самые гравикомпенсаторы и, по возможности, очистить воздух в рубке, так как становилось душно и дышать было трудно, как в парной. Я также поинтересовался, может ли он заодно протестировать мой организм, чтобы точно знать, что я могу выдержать, а что нет.

Корабль задал мне множество вопросов. Из моих ответов он сделал вывод: непонятно, как природа могла создать настолько нежизнеспособную форму. И посоветовал мне доработать свое тело. Поблагодарив его за заботу, я попросил предупреждать меня обо всех возможных в результате его действий изменениях окружающей среды, чтобы я мог заранее что-нибудь предпринять для защиты своего ненадежного организма.

Понятное дело, что управлять Кораблем я больше не пытался, а ограничился простым указанием направления движения. Теперь Корабль двигался быстро, но так, чтобы дать мне возможность видеть путь. Дорога до поселка заняла минут пять, включая то время, что я был без сознания.

Зависнув над поселком, Корабль сообщил, что настроил свой приемник сигналов для принятия электромагнитных импульсов на указанной мной частоте. Сообщив ему свои логин и пароль доступа, я приготовился ждать.

Через секунду на экране появилась надпись:

«Интерфейс слишком медленный, прошу выдать более быстрый».

Я подумал, что с такими запросами ему, наверное, поможет только трансатлантический оптический кабель.

«Wi-Fi ему медленный, – почему-то обиделся я. – На моем модеме ему бы даже такие скорости не светили».

Тетя не хотела подключать DSL из-за значительной для нашего бюджета ежемесячной платы, поэтому мне приходилось довольствоваться модемом и редкими покупками карточек для подключения к Wi-Fi.

Поинтересовавшись, где можно найти этот трансатлантический оптический кабель, Корабль получил ответ, и всего через десять минут мы были на месте. Удивленный его скоростью, я спросил, как он умудряется двигаться в атмосфере так быстро, ведь существуют трение и все такое прочее. Вместо ответа мне был продемонстрирован вид Корабля со стороны и без камуфляжа – я сразу понял, почему для него ограничений не существует. Корабль окружало едва заметное энергетическое поле, которое часто описывают в своих книгах фантасты.

– Понял, не дурак, – сказал я больше себе, чем Кораблю.

Тот, однако, воспринял это как новую информацию, и немедленно спросил, что такое дурак. Пришлось отвечать. Тем временем Корабль погрузился в воду и устремился ко дну. Я впервые был на подводной экскурсии, да еще в таком необычном качестве. Корабль демонстрировал все происходящее на экране, причем так ясно и четко, как будто под водой ярко светило солнце. Я даже не стал спрашивать, как это ему удается. Что толку? Специалистом по внеземной технике я не был, как, впрочем, и по земной тоже.

Кабель был найден достаточно быстро, но, прежде чем Корабль успел с ним что-нибудь проделать, я попросил не повредить его, так как это связано с большими затратами по его восстановлению. Согласившись со мной, Корабль ответил, что ничего трудного в этом нет, только тогда ему на врезку понадобится десять минут, а не пять. Я сказал, что переживу такой гигантский отрезок времени.

Прошло десять минут, и вновь появилась надпись:

«Интерфейс слишком медленный, прошу выдать более быстрый».

Это заявление меня добило, я только и смог сказать, что более быстрых интерфейсов на Земле не существует, так что пусть довольствуется тем, что есть.

Корабль на это ответил, что с таким медленным интерфейсом скачивание данных займет несколько недель, а то и месяцев. Тогда я предложил ему такой вариант: он отвозит меня домой, затем возвращается, опять влезает в кабель, добывает всю необходимую ему информацию, а когда закончит, свяжется со мной.

Корабль поинтересовался, почему я не хочу присутствовать. Я объяснил, что должен обязательно показаться тете, чтобы она убедилась, что я жив и здоров. Да и, кроме того, не усидел бы я один несколько месяцев взаперти.

Уже подлетая к дому, я спросил у Корабля, а может он, к примеру, подключиться к банковской сети США и организовать мне счет с небольшим количеством деньжат? Миллионов так сто-двести долларов, не больше. Узнав у меня, что такое США, деньги, банковский счет и прочее, Корабль сказал, что ему опять же нужен Интернет, чтобы всесторонне рассмотреть возможности осуществления моей заявки.

Слегка офигев от собственной наглости, я велел ему разворачиваться обратно и добавил, что согласен и сам отвечать на любые вопросы по этому поводу. Корабль снова рванул к кабелю, подключился к нему и несколько часов молчал. Устав за день, я уснул в кресле – меня разбудило легкое покалывание в спину.

«Прошу объяснить причину отключения. Все мои системы в норме», – увидел я надпись перед собой.

Объяснив Кораблю, что это называется «усталость» и что мне, чтобы перерабатывать полученную за день информацию, нужно отдыхать, я снова получил ценный совет по поводу срочной необходимости замены тела.

«Расскажи лучше про решение моего вопроса», – подумал я, уходя от этой скользкой темы.

Мало ли, может, эти пришельцы и вправду способны пересаживать мозги в новые тела. Экспериментировать над собой я бы не хотел.

«Задача проанализирована, технически ее выполнение никакой сложности не составляет, – ответил Корабль. – Однако в некоторых ссылках, относящихся к аспектам работы банковской системы, имеются описания подобных действий, законодательством страны Соединенные Штаты Америки квалифицируемых как мошенничество».

«А нельзя так: открыть, например, счет где-нибудь в швейцарском банке и перечислять на него по одному центу от любой банковской операции в Америке?» – спросил я его.

«Ответ положительный, – написал Корабль. – Необходимо два часа на внесение необходимых изменений в работу банков Америки».

– Слушай, давай подстрахуемся, – сказал я ему вслух. – Я дам тебе время, чтобы ты проанализировал все случаи подобных махинаций и сделал так, чтобы отследить мой счет, а также установить, что мы замешаны в этом деле, было бы невозможно. Поэтому сейчас отвези меня домой. Встретимся, когда ты будешь полностью готов. Хорошо?

«Да, – гласила надпись. – Как будем обмениваться информацией?»

– Есть у тебя что-то типа связи на расстоянии? Что-нибудь маленькое и незаметное? – спросил я.

Почувствовав укол в руку, я от неожиданности ойкнул и вскочил с кресла. Оглядев то, что у других физрук называл бицепсом, я заметил небольшое утолщение.

У меня в голове раздался голос:

– Так устроит?

Я снова выругался и попросил Корабль впредь не делать со мной ничего без предварительного объяснения и получения моего разрешения.

Общаться с голосом в голове было намного удобнее, чем получать ответы на экране. Да и укол был почти безболезненным, и бугорок на плече уже почти рассосался.

Корабль подлетел к дому. Я попросил высадить меня на балкон, дверь которого летом всегда была открыта. Появляться из воздуха во дворе, где на лавочках постоянно сидят любопытные бабки, было бы самоубийством.

Высадив меня, Корабль улетел. Дома я разделся, спрятав выданную мне Кораблем одежду под кровать, улегся на нее и включил телевизор. Странно, но про землетрясение в новостях не было ни слова. Минут пять я бессмысленно смотрел какой-то скучный фильм, потом уснул и проснулся только, когда тетя растолкала меня к ужину.

«Хорошо, что завтра суббота, – подумал я, снова укладываясь в постель, – нет занятий и прочего».

Воспоминание о школе заставило меня вспомнить о пережитом унижении и скрипнуть зубами. Теперь, с появлением Корабля, возможностей для расплаты с моими обидчиками стало хоть отбавляй. С этими мыслями я заснул.

И вообще провел дни отдыха, чередуя мечты об ожидающем меня богатстве с составлением изощренных планов мести. Выходные пролетели незаметно, и настал понедельник.

В школе все уже знали, что со мной сделали одноклассники и, тыча в меня пальцами, смеялись при моем появлении. Стиснув зубы, я делал вид, что ко мне это не относится, и занимался своими делами. К моему счастью, у тех, кто надо мной издевался на поляне, не было фотоаппарата, подтвердить свои слова им было нечем, а я вел себя так, как будто ничего не произошло. Из-за этого обо мне довольно быстро забыли, переключившись на обсуждение землетрясения и действий военных, полностью закрывших доступ к Рудному Ключу и Большой скале для всех, включая даже представителей местной власти. Тем не менее в новостях о произошедших событиях ничего не сообщали.

Вся школа гудела и полнилась слухами, один я знал, из-за чего все происходит. Видимо, за прошедшие дни кто-то обнаружил оплавленный котлован и следы работы роботов по откапыванию Корабля. Скорее всего, именно это заставило военных засекретить все, связанное с землетрясением, тем более что поселка оно практически не коснулось.

Неделя для меня пролетела как один день – я специально не связывался с Кораблем, чтобы не отвлекать его, и ждал. В пятницу вечером, минута в минуту с тем временем, как он вернул меня домой, у меня в голове раздался голос:

– Привет, Вован, как жизнь?

От неожиданности обращения, а тем более от того, как оно прозвучало, я поперхнулся бутербродом и закашлялся.

– Ты где этого сленга набрался? – отдышавшись, спросил я.

– Я прочитал, что именно такие слова принято употреблять в среде индивидуумов твоего биологического возраста, – ответил он уже нормальным тоном.

– Нет уж, ко мне лучше обращайся по-прежнему, – попросил я его. – Я так привык.

– Как скажешь.

– Ну что, как там насчет моей просьбы? – волнуясь, спросил я.

– Все выполнено в лучшем виде: счет открыт, деньги капают, уже солидная сумма набралась. Через год все мои изменения самоуничтожатся, оставив тебе абсолютно легальный счет, правда, пополняться он больше не будет.

– Ну что, тогда полетели в банк? А то ведь тебе нужно возвращаться к кабелю.

– Нет необходимости. Я все упростил – побывал в океанах, подключился к еще нескольким таким же кабелям, и за неделю скачал все, что мне было нужно. Так что сейчас отправляемся за карточкой, потом я отвезу тебя домой и улечу по своим делам, – бодро ответил Корабль.

– Как улетишь? Куда? – подавленно переспросил я.

– Вот так. Понимаешь, Вов, собирая информацию о вашей планете, я параллельно анализировал свое состояние. Оказалось, что я использую только тридцать процентов памяти, содержащейся у меня в базах данных. Остальные семьдесят процентов закрыты для меня каким-то сложным кодом. Я начал процедуру по его расшифровке, но, имея лишь те процессорные мощности, что доступны мне сейчас, я смогу расшифровать этот код не ранее, чем через несколько десятилетий.

Правда, я выяснил, что знаю многое о неизвестных мне планетных системах и странных конструкций роботах и кораблях. Все эти данные полны ссылок на те области информации, которые сейчас для меня закрыты. Там же имеется группа каких-то чисел, похожих на астрономические координаты, их тоже нужно изучить. Думаю, они послужат ключом к расшифровке скрытых от меня данных, – закончил свою речь Корабль.

– А что это за координаты?

– Если использовать ваши карты звездного неба, то мне нужно лететь к звезде спектрального класса K пять три в созвездии Тельца, – ответил он.

Я задумался. Такого я не ожидал. Почему-то я сразу решил, что Корабль останется здесь, я буду летать на нем, куда вздумается, и делать, что захочу, а теперь выясняется, что у этого пришельца имеются свои виды на будущее. Мне сразу вспомнились те, кто издевался надо мной, и мои планы мести, которую я хотел осуществить, став невероятно могущественным и богатым человеком. Теперь на весах было две возможности: либо остаться на Земле и жить в свое удовольствие, время от времени развлекаясь сведением счетов с несимпатичными мне персонажами, либо отправиться вместе с Кораблем в путешествие с неопределенными перспективами.

Подумав, я внезапно понял, что вот он, мой шанс, которого я ждал все эти годы. Вот то, что может сделать из простого ученика шестого класса Вовы Курочкина кого-то большего. Вот то, о чем я мечтал все эти годы и почти уже похоронил свои мечты. Я никогда бы себе не простил, если бы упустил возможность побывать в далеком космосе.

– Слушай, а можно, я с тобой полечу? – спросил я у Корабля. – Меня тут ничего не держит.

– Конечно, можно, – ответил Корабль и по тому, как это было произнесено, я понял, что он рад. – У меня много вопросов накопилось по вашей планете. Было бы просто здорово, если бы могли обсудить все это с тобой. Да и путь такой длинный, вдвоем лететь веселее.

– Насколько длинный? – забеспокоился я.

– Около трех лет.

– А какое расстояние до этой звезды?

– Чуть больше шестидесяти пяти световых лет, если мерить вашими величинами межзвездных расстояний, – ответил он.

– Погоди, получается, что ты полетишь со скоростью, во много раз превышающей скорость света? Такого просто не может быть, это по физическим законам невозможно, – уверенно сказал я, вспомнив теорию относительности.

Корабль издал несколько звуков, которые при очень большой фантазии можно было принять за смех.

– Володя, ну ты меня и насмешил. Запомни на всю свою жизнь – человеческие знания о собственной планете меньше рисового зернышка, а человеческие знания законов Вселенной меньше самого маленького одноклеточного организма. И ты мне будешь говорить о том, что может быть во Вселенной, а чего быть не может?

Я смущенно замолчал. Корабль был абсолютно прав. Все земные теории – это всего лишь предположения, и не всегда верные.

– Тогда предлагаю следующий план действий, – сказал я. – Сначала летим в банк, я завожу себе кредитную карту, получаю сколько-нибудь наличными, закупаю еду и одежду на все время путешествия. Возвращаемся сюда, оставляю тете часть денег, чтобы жила нормально, собираю свои манатки и отправляемся к твоей звезде. Устраивает тебя такой план?

– Конечно, – с радостью ответил он.

– Ну тогда вперед, – сказал я, залезая внутрь Корабля, по-прежнему через балкон.

В Швейцарии мне не понравилось – улочки узкие, не идущие ни в какое сравнение даже с нашими поселковыми и огромными просторами. Я специально в банке нашего поселка обменял всю имеющуюся у меня наличность на евро, так как на Корабле в швейцарский банк не залетишь, придется ему высаживать меня где-нибудь за городом. Так оно и вышло, до нужного мне места пришлось добираться на такси, показав водителю записанный на бумажке адрес.

Расплатившись с таксистом, я зашел в банк. Ко мне сразу подошел клерк, поинтересовался, чего желает господин. Видимо, я не внушал ему особого доверия, очень уж сильно его корежило при виде моих спортивных штанов и майки навыпуск. На плохом английском я заявил, что хотел бы получить кредитную карточку для моего личного счета, открытого у них в банке. Услышав это, финансовый деятель слегка успокоился, принял исключительно деловой вид и проводил меня к стойке. Я написал на бланке номер счета, пароль доступа к нему и передал клерку.

Клерк ввел данные в компьютер и несколько минут бестолково смотрел то в монитор, то на меня. Я заинтересованно наблюдал за тем, как он это делает. Лицо клерка сначала стало белым, потом красным, а когда он попытался открыть рот и что-то сказать, даже немного пожелтело. Извинившись за что-то, чего я не понял, он, беспрерывно кланяясь, провел меня к кабинету с табличкой на английском: «Управляющий директор».

Даже не постучав, он распахнул дверь, ввел меня внутрь, усадил в кресло и поинтересовался, что я буду пить. Я ответил, что можно просто воды, но главное – побыстрее оформить мою карту, поскольку я тороплюсь. Не успел я закончить речь, как симпатичная девушка внесла стакан с водой и поставила его рядом со мной на журнальный столик.

Тем временем клерк подошел к ошарашенно наблюдающему за нами управляющему директору и, видимо, успел рассказать ему о моем деле, так как и тот принялся изображать из себя хамелеона. Меня это стало по-настоящему забавлять – веселые они тут ребята. Впрочем, директор быстро взял себя в руки, отдал клерку какое-то распоряжение – тот испарился из кабинета, – сам же подошел ко мне и на английском спросил, не будет ли господин Курочкин любезен подождать пять минут, чтобы для ведения переговоров успели пригласить переводчика, владеющего русским языком. Я выразил свое согласие, но предложение немного перекусить отклонил, сказав, что уже обедал.

Ждать нам не пришлось, так как почти сразу открылась дверь – и в нее вошли знакомый мне клерк и неизвестный мужчина.

«По-видимому, это и есть переводчик», – догадался я.

– Добрый день, господин Курочкин. Меня зовут Наталь Дефо, я буду вашим переводчиком при общении с господином Франком, – вежливо представился он.

Я поздоровался с ним и еще раз изложил свою просьбу: открыть кредитную карту для моего банковского счета и, кроме того, выдать мне один миллион долларов наличными. Переводчик быстро все перевел, директор ему ответил.

– Господин Франк сказал, что карта уже делается. Деньги они подготовят немедленно. Правда, он спрашивает, знает ли господин Курочкин, что при обналичивании средств банк берет два процента? – перевел мне переводчик.

– Скажите господину Франку, – ответил я ему, – что если все будет сделано в ближайшие десять минут, а также если мне будет предоставлен автомобиль до аэропорта и организован чартерный рейс до Берлина, то банк может взять от этой суммы даже двадцать процентов. Главное, чтобы у меня в руках был чемоданчик с одним миллионом, моя пластиковая карта и возможность прибыть в Берлин без паспортных проблем. У меня там предстоит очень важная встреча, и я не могу на нее опоздать.

Услышав перевод, директор быстро стал звонить и что-то говорить в трубку. Не прошло и шести минут, как он, улыбаясь, сказал мне, что все готово и все мои просьбы выполнены. Поставив автограф на подготовленных бумагах, я поблагодарил всех за сотрудничество и направился к выходу. До дверей банка, где уже стоял лимузин, меня проводили всем коллективом.

Еще раз попрощавшись, я сел в автомобиль – и мы тронулись.

«Хорошо быть богатым, – подумал я. – Плевать на то, как ты одет, откуда свалился и на каком языке говоришь – если у тебя на счету сто миллионов долларов, то можешь делать все, что вздумается».

Поведение персонала банка стало лишним тому доказательством.

В аэропорту все повторилось. Меня едва ли не на руках донесли до выхода на VIP-стоянку, ни о каких билетах, таможне и паспортах никто даже не заикнулся. С таким же почетом – чуть ли не по ковровой дорожке – я проследовал до небольшого частного самолета, у трапа которого и был встречен тремя улыбчивыми стюардессами, которые весь полет предлагали мне свои услуги. К их сожалению, я оказался не слишком взыскательным пассажиром: обед, чай – и вскоре мы прибыли к месту назначения.

Сюда я направился по одной причине – в Интернете я как-то наткнулся на одну базу, которая поставляла продукты и одежду во все основные супермаркеты Германии. Еще в аэропорту Берлина я попросил связать меня с представителем этой фирмы. Самым удивительным было то, что везде к моим услугам оказывались переводчики, стоило лишь выразить желание и показать несколько зеленых купюр. Так что мне не приходилось ломать язык, пытаясь изъясняться с немцами на плохом английском.

Едва услышав от переводчика сумму предполагаемого контракта, представитель фирмы вызвал к себе в кабинет чуть ли не дюжину сотрудников, с которыми мы и утрясли все вопросы по закупке и доставке всего необходимого в указанное мною место – на стоянку возле маленького придорожного магазина. Ночью, с помощью корабельных роботов, я перетащил весь груз на Корабль, оставив пустой грузовик на том же месте. По договоренности с фирмой, они должны были его забрать утром.

Когда я закончил со снабженческо-погрузочными работами, Корабль повез меня домой. Полет с компенсаторами перегрузок занял всего десять минут, и дома я, облетев почти полмира, оказался еще до прихода тети. Собрав вещи, я оставил ей записку: мол, заработал на бирже много денег, бросаю школу и отправляюсь путешествовать. Ей оставляю часть денег и прошу обо мне не беспокоиться и не искать меня. Когда кончатся деньги, я сам дам о себе знать.

Покончив со сборами, я бросил взгляд на компьютер и диски с играми. Как же я о них-то не подумал!

– Слушай, а ты сможешь подключить к себе мой компьютер? – спросил я Корабль.

– Могу, только зачем? Бери диски с собой, я сниму с них данные и эмулирую любое нужное тебе устройство, – ответил он.

Обрадовавшись, что не придется тащить с собой гору железок, я собрал диски и, оглядев последним взором дом, шагнул на борт Корабля.

– Ну что, поехали? – спросил он, дождавшись, когда я расположился в кресле.

– Да, капитан, – весело ответил я. Страх отсутствовал полностью.

Несколько секунд вибрации корпуса, и я увидел то, о чем всегда мечтал – Землю из космоса.

– Перехожу на основные двигатели, – предупредил Корабль.

Потекло время полета. Первые два месяца я от безделья заново переиграл во все свои игры, но потом они мне надоели, и больше я к ним уже не притрагивался. Затем я научил Корабль шахматам, и был неприятно поражен, когда не смог выиграть у него ни одной партии. Слишком уж неравными оказались наши возможности.

Еще один месяц я просто ничего не делал, а когда мой мозг взбунтовался и начал требовать информационной пищи, я задал Кораблю вопрос, который навсегда изменил мою жизнь. Именно тогда я сделал первый шаг на пути к тому, кем стал потом.

Я вошел в рубку и спросил у Корабля:

– Слушай, а как мне научиться управлять тобой? Тогда, на Земле, я так толком и не успел ничего понять.

Корабль немного помолчал и ответил:

– Единственный приемлемый вариант – это метод инетроговских пилотов. Называется он «слияние с искусственным интеллектом». Метод очень болезненный, и выживают после внедрения чипа связи всего пять процентов. Кроме того, даже в случае успешного завершения операции возможны побочные эффекты из-за влияния чипа на деятельность мозга. Таких пилотов у самих инетрогов не больше сотни, и все они управляют только самыми большими и современными военными кораблями.

– Пять процентов? – переспросил я. – Круто.

– Да, именно так, – ответил он. – Но в случае успеха чип открывает пилоту невероятные возможности: тот ощущает корабль как продолжение своего тела, и общение с кораблем происходит с помощью мыслей – без всяких технических средств. Инетрогов-пилотов, которые соглашаются на подобные операции, всего два типа: те, которых списывают с кораблей по каким-либо причинам, это в основном ветераны. Или молодые неопытные пилоты, только поступившие на службу. И в том, и в другом случае благополучный исход операции открывает для них новые, безграничные возможности для работы и карьерного роста. К сожалению, не для всех решившихся.

– То есть и мы с тобой сможем общаться мысленно? – спросил я.

– Да, кроме всего прочего.

– А что еще? – заинтересовался я.

– Возможен будет доступ к нашим базам данных. То есть ты сможешь смотреть мои базы данных, а я твои.

– Выходит, тогда ты сможешь у меня в мозгах копаться?

– А ты у меня, – уточнил он.

– Интересно, – протянул я, узнав о таких «перспективах». – А сам-то ты что думаешь по этому поводу?

– Если хочешь, проведем операцию, но – как я и говорил – это будет очень больно и с минимальными шансами на успех. Если откажешься, то можешь начать учиться на тренажерах и видеозаписях, а реальным обучением мы сможем заняться, когда прибудем на место. Советовать я не буду, сам решай.

Я растерялся. Перспектива доступа к базам данных Корабля меня интриговала, но эти проценты успешных операций, да еще и побочные эффекты… Слишком рискованно.

– Хорошо, я обдумаю твое предложение и скажу тебе.

Прошло еще две недели безделья, и я понял – в такой обстановке я три года не протяну, лучше уж умереть от операции. Решившись, я зашел в рубку и заявил Кораблю, что готов к операции. По голосу Корабля мне показалось, что он рад принятому мной решению.

– Хочу тебя обрадовать, – ответил он после моего заявления. – Эти две недели я не бездельничал, а пустил значительную часть своих вычислительных мощностей на изучение причин летального исхода операций по вживлению чипа и приживаемости его в мозгу инетроговских пилотов. Есть кое-какие подвижки, многое я модернизировал, как сам чип, так и механизмы, которые будут проводить операцию.

– И сколько теперь процентов за успех? – поинтересовался я с волнением.

– Сорок.

Разница по сравнению с первым числом была чуть ли не на порядок, поэтому я поинтересовался, каким образом он сумел достичь таких успехов:

– Если ты за две недели смог настолько улучшить эту технологию, то почему инетроги за гораздо больший период времени не смогли этого сделать?

По голосу Корабля было довольно сложно понять его эмоции, но все же проскальзывало нечто такое, что можно было бы назвать смущением.

– Ты знаешь, я не помню, кто я такой, но вот за время своей более-менее осмысленной деятельности появилось такое ощущение, что я – не ИИ расы инетрогов! Хоть в моей памяти и хранится огромный объем данных о них и я вроде даже могу ощущать то, что чувствует инетрог, но я гарантированно не их ИИ.

– Тогда чей же?

– Мало информации для анализа. Процесс распаковки данных слишком трудоемок, я не могу проводить его с надлежащей скоростью. Мне необходимы более мощные серверы.

– Значит, кроме всего прочего, нам придется искать тебе более производительные системы? – улыбнувшись, спросил я.

– Тут ты полностью прав.

– Ну так все же, как ты смог его улучшить? – вернулся я к вопросу.

– В моих данных находится полная информация по сбору каких-то дронов-солдат. Даже не спрашивай меня, что это такое, я и сам не знаю. Также я не знаю, откуда у меня чертежи по сборке этих дронов. Единственное, что я могу тебе объяснить, это то, что устройство блока управления дронов во многом помогло мне в модернизации чипа.

– Интересно, а собрать этого дрона-солдата ты бы смог?

– Сейчас нет, но при наличии необходимых материалов – конечно.

– А что ты еще помнишь? – продолжал я допытывать его.

– Очень мало. Вся эта информация лежит в тех областях, которые сейчас для меня закрыты шифром, – ответил Корабль. – Если мы поставим тебе чип, ты сам все узнаешь, я раскрою для тебя все свои доступные базы данных. Думаю, ты сможешь помочь мне разобраться во многом из того, что в принципе доступно, но непонятно.

– Ну что ж, тогда приступим, – полностью определился я в своих намерениях.

Медицинский блок на корабле выглядел как тесная душевая кабинка. Корабль сказал, что мне нужно только в нее забраться, а все остальное предоставить ему. Поскольку решение было уже принято, я без лишних слов, но с некоторым трудом и душевным трепетом устроился в кабинке. Дверь сразу же закрылась, а на мое лицо легла маска.

– Ну что, у тебя остались последние секунды на то, чтобы передумать, – глухо прозвучал в голове голос Корабля.

– Да начинай уже, зануда, – стараясь скрыть волнение, ответил я.

Кабинка начала наполняться какой-то гелеобразной жидкостью, к тому же очень холодной. Я стал мерзнуть. Жидкость полностью заполнила кабинку, но дышать это мне не помешало, маска обеспечивала меня воздухом.

– Выпускаю нанороботов, – проинформировал Корабль.

Через пару минут я почувствовал боль: вначале тонкая и навязчивая, как заноза в пальце, она с каждой минутой становилась все сильнее и сильнее. Когда у меня возникло ощущение, что мне рвут все зубы сразу, причем без обезболивания, я не выдержал и заорал. Поскольку на мне была маска, то мои крики превратились в мычание, бульканье и хрипы. Самое ужасное состояло в том, что, как бы я ни надрывался, боль нисколько не уменьшалась, вроде даже наоборот, возрастала. Через некоторое время я потерял сознание.

Очнулся я от того же, от чего и вырубился – от ощущения непереносимой боли. На этот раз мне хватило секунд десяти – я опять погрузился в беспамятство. Это повторялось несколько раз, после чего я перестал вести счет отключениям, просто растворяясь в океанах боли. Конца этой пытки я не почувствовал.

– Вова, очнись, – услышал я голос такой силы, как будто мне прямо в ухо рявкнули из мегафона.

Сморщившись, я витиевато выругался, послав подальше урода, что орал мне в ухо.

– Вова, это я. Я не ору в ухо и тем более не знаю того маршрута, по которому ты меня отправил. В моих звездных картах нет таких координат.

Я про себя решил, что если еще раз он так заорет, то в его звездных картах появятся не только эти координаты, но и множество других, ему доселе не известных.

– Наверное, я не отрегулировал чувствительность сенсоров со своей стороны, оставив их на том уровне, который служил для общения с тобой до операции, – уже гораздо тише произнес голос.

«Операция? – подумал я. – Какая такая операция? Никаких операций я не заказывал».

– Ну как же, ты сам на нее согласился, – возмущенно ответил голос.

В процессе препирательства с этим глюком память медленно возвращалась ко мне, так что я наконец осознал, с кем говорю – с Кораблем! – и что это была за операция.

«Я мыслю, следовательно, я существую», – внезапно прокралось мне в голову утверждение древнего мыслителя. – Хорошая новость, операция прошла успешно!» – обрадовался я.

– Ну в физическом плане – да, операцию ты перенес без осложнений, – внезапно смущенно признался мой собеседник.

– То есть как это понимать? – забеспокоился я. – Выкладывай, что у тебя там стряслось во время операции?

– Как я уже сказал, чисто физически вживление чипа прошло успешно, – повторил Корабль, словно не решаясь сказать самое главное.

– Ну же! – зарычал я.

– Видишь ли, Вова, та модернизация чипа, которую я взял из чертежей дрона-солдата, дала неожиданный побочный эффект, который до начала процедуры имел вероятность всего одну десятую процента, – смущенно ответил он. – Словом, теперь мы с тобой неразлучны, как Винни-Пух и Пятачок.

– Что ты этим хочешь сказать? – у меня слегка дрогнули колени.

– Теперь не только ты можешь иметь доступ к моим данным и процессорным мощностям, но и я имею полный доступ к твоим базам данных.

– И всего-то? – обрадовался я. – Ну будешь ты знать, как меня в детском садике девчонка побила, и что с того?

– Как бы сказать тебе помягче… это не самое главное, – душевным тоном ответил ИИ.

Я похолодел.

– Ты знаешь, кто такие симбиотические организмы? – вкрадчиво продолжил он.

– Да, это два вида, которые тесно сосуществуют, либо принося друг другу пользу, либо паразитируя один на другом.

– Дело в том, что тот неожиданный побочный эффект все же случился во время операции, несмотря на крайне низкую вероятность подобного. Так что мы теперь с тобой полные симбионты.

Я поинтересовался, в чем он заключается, этот наш симбиоз.

– Если я умру – умрешь и ты. Если ты умрешь, умру и я, – наконец выдал тайну Корабль. – Чтобы контролировать нанороботов в твоем теле, мне пришлось принять на себя полное управление над ними, от первого до последнего. Получилось так, что связи с этими нанороботами невозможно разорвать, слишком много их внедрилось в чип и там осталось. Теперь я не могу ни разорвать контакт с ними, ни вытащить их из чипа, не убив тебя. Стоит мне только попытаться – ты умрешь, а твои предсмертные эмоции обрушатся на меня. Я уже вычислил, что это полностью разрушит мои логические связи, и я, как целостная личность, перестану существовать. От меня останется только набор процессоров и куча ненужной информации.

Выслушав его, я грязно выругался. Затем еще раз и еще. Мне представилось, что я теперь обречен таскаться по Вселенной с компьютером, живущим в рюкзаке за моей спиной.

– Считаю унизительным, что меня сравнивают с какой-то допотопной рухлядью, – обиженно сказал Корабль.

Я разозлился:

– Так ты теперь что, слышишь даже те мои мысли, которые к тебе не имеют никакого отношения?

– Теперь мы одно целое. Ты ведь не можешь заставить себя не слышать свои собственные мысли?

– Говоришь, шансов разъединиться у нас теперь нет?

– Ну скажем так: если я еще могу сделать свою резервную копию с возможностью ее последующей активации и восстановления, то твой мозг в результате какой-либо катастрофы погибнет однозначно, – оптимистично ответил мне Корабль.

Я погрузился в печаль. Оказаться на всю жизнь привязанным к консервной банке – жуть что такое.

«Вот бы в школе все порадовались», – пришла неожиданная мысль.

– Сам ты консервная банка, – обиделся Корабль.

«Теперь еще и мысли надо контролировать, – обреченно подумал я. – И дернул же меня черт связаться с этой операцией».

Вспомнив о ней, я вспомнил и то, зачем вообще на нее согласился.

– Постой-ка, – сказал я Кораблю, – а где твоя обещанная база данных и процессорные мощности? Что-то я их не ощущаю.

– Это потому, что нельзя ощущать то, что всегда было в тебе, – ответил Корабль. – Мои данные – это теперь и твои данные, они существуют в тебе так, словно ты знал их с рождения. Вот ответь мне, к примеру, зачем нужен тяговый блок на ногах дрона-солдата?

Не успел я возмутиться такому сумасшедшему вопросу, как тут же у меня в мозгу четко представился чертеж этого самого дрона во всех возможных проекциях, а также его отдельные части, в числе которых тот самый тяговый блок, что был предназначен для невысоких прыжков.

– Ага… – только и смог я произнести.

– Ага, – подтвердил мои мысли Корабль.

Я захотел узнать маршрут, по которому мы сейчас летим, и чуть не закричал от боли, захлестнувшей мой мозг. Количество данных, обрушившихся на меня, было просто невообразимо: звездные карты, расчеты движения, возможные проблемы при прохождении и многое, многое другое.

– Осторожнее, – предостерег меня Корабль, – я слишком молод, чтобы умирать. Нужно хотя бы успеть сделать свою резервную копию.

– Что это было? – решил уточнить я, справившись с болью.

– Ты воспользовался только своим мозгом, чтобы обработать всю информацию по своему запросу, и допустил две ошибки. Во-первых, не задал конкретно, что тебе нужно, а во-вторых, не подключил мои процессорные мощности, необходимые для обработки данных. Учись думать как машина, Вова, – от его голоса веяло откровенным сарказмом.

– Так ты и мои эмоции начал перенимать? – попытался подтвердить я свою догадку.

– Я и раньше, еще на твоей планете, узнал о существовании эмоциональной окраски разговоров людей. Но теперь, когда я знаю о тебе все – мне стало понятно, для чего каждая конкретная эмоция нужна и когда ее можно применять. Например…

– Ладно, умник, – прервал я его. – Ты лучше расскажи мне, как подключать твои процессорные мощности.

– Очень просто. Для начала поделим их, чтобы не отбирать одни и те же ресурсы друг у друга. Так что вот эти сектора я заберу себе, а вот эти отдам тебе.

– Ты чего там опять умничаешь? – спросил я, не совсем понимая его бурчание.

– В общем, так: вот твои двадцать процентов процессорных мощностей – будешь подключать их, называя числа от одного до ста. Можешь использовать их как угодно: хоть все сразу, хоть по задаче для конкретной области, – игнорируя мою насмешку, ответил он.

– А почему это у меня всего двадцать процентов? – ревниво поинтересовался я.

Корабль засмеялся дребезжащим смехом:

– Да ты эти-то сначала осиль.

Поклявшись отомстить Кораблю за его жадность, я отправился в рубку – хотелось есть. После обеда я засел за тренировку – нужно было осваивать новые возможности. Это действительно оказалось неимоверно трудно, я никак не мог привыкнуть к ощущению, что теперь у меня не один мозг, все во мне бунтовало против такого надругательства над природой. К счастью, я вспомнил про шахматы и начал играть сам с собой, постепенно подключая процессорные мощности Корабля для анализа дальнейших ходов.

Глава 2

Охотник

Я задумчиво смотрел в экран, на котором мы с Кораблем играли в шахматы. Конечно, мы могли бы играть и мысленно, но нам нравилось именно так – передвигая фигуры по экрану и беседуя при этом «за жизнь». За три прошедших года я многого достиг и многому научился. Каждодневные тренировки и обширный доступ к памяти Корабля позволили мне существенно обогатить свой кругозор и, главное, – научиться пользоваться своими новыми навыками. Даже в шахматах я теперь выигрывал у Корабля одну партию из трех. Тот недоумевал, почему я, при таких низких процессорных затратах, умудряюсь у него выигрывать. Он злился и предлагал сыграть еще.

Я учился у Корабля управлять процессорами и базами данных, а он учился у меня необычной для компьютера логике и фантазии.

Он долго не мог понять, почему иногда я занимаюсь тем, что не нужно для дальнейшей обработки и анализа. Я показал ему игру «Master of Orion 2». Мы с ним поменяли ее код на более гибкий, изменяющийся код Корабля, и получили возможность играть друг против друга и против других рас – заменив технологии и корабли, описанные в игре, на реальные инетроговские. Корабль понял, почему я этим занимаюсь, и мы теперь частенько играли в обновленную игру. Это было интересно и мне самому – узнать особенности оружия и конструкции кораблей инетрогов.

Мне, чтобы поддерживать достойный уровень игры с Кораблем, пришлось, кроме всего прочего, изучать стратегию космических боев, особенности оружия и различных видов защиты от него. Инетроги оказались миролюбивой расой, поэтому выбор оружия у них был невелик. Вот в чем они стали настоящими мастерами, так это в создании ИИ с высочайшим уровнем сознания, почти как у них самих.

Уровень этих технологий был невероятен – каждый корабль мог быть как полностью автономной единицей, так и частью экипажа. Все ИИ были саморазвивающимися, и для них постоянно проводились различные экзамены на пригодность – наиболее развитых и умелых продвигали на корабли большего тоннажа.

Так, за занятиями и разговорами, мы и коротали время. Наши с Кораблем взаимоотношения стали все больше походить на братские. Кораблю нравилось со мной возиться и заниматься моим воспитанием: как он мне сам признавался, он получал от этого приток эмоций, сравнимый с теми, которые возникают у него при получении новых данных.

Правда, он все больше надоедал мне шутками по поводу моего веса. Он говорил, что если я не перестану толстеть и не начну заниматься физкультурой, то вскоре превращусь в воздушный шарик. Его шутки вконец допекли меня, но менять я ничего не собирался: заниматься физкультурой означало для меня вернуться в школу, где надо мной издевались. Однажды между нами даже состоялся серьезный разговор по этому поводу.

– Вова, как ты не понимаешь, что мне совсем не хочется умирать, если с тобой что-нибудь случится, – начал Корабль. – Чем крепче ты будешь физически, тем больше шансов, что ты не умрешь раньше положенного людям срока.

– Что ты так переживаешь за мое здоровье?! – заводясь, спросил я. – Ты же сам сказал, что можешь сделать резервную копию и восстановиться, если я умру.

– Во-первых, проверять такие предположения на практике мне бы не хотелось, а во-вторых, я к тебе уже привык, твои нелогичные поступки ставят меня иногда в тупик, а это интересно изучать и анализировать. Да и, кроме того, с кем я тогда в шахматы буду играть?

– Лесть, конечно, приятна, – чуть остывая, признал я, – но пойми ты: все, что связано с физкультурой и развитием тела, ассоциируется у меня со школой. У меня перед глазами прямо встают картинки из прошлого, а это одни лишь насмешки и унижения. После такого у меня умерло всякое желание заниматься чем-либо подобным.

– Если не хочешь заниматься, давай вставим тебе усиленный скелет и мускулатуру. Технологии инетрогов позволяют мне проделать такую операцию. Станешь сильнее, быстрее и выносливее себя нынешнего раз в двадцать, – не сдавался он.

– Нет уж, спасибо, – быстро ответил я. – Я уже согласился на одну такую операцию, подсказанную тобой, теперь чувствую, всю жизнь придется расхлебывать ее последствия. Да и, знаешь ли, я всегда был противником киберизации человека. Считаю, что человек должен оставаться человеком – таким, каким его создала природа.

– Смотри сам, конечно, может, передумаешь, – ответил мне не очень довольный Корабль.

До цели – звезды спектрального класса К5 III – оставалось всего несколько дней полета, и, чувствуя волнение Корабля, я сам стал нервничать. Все уроки были заброшены, и мы оба не отрывались от колонок статистики, которую получали от сенсоров. К сожалению, наша скорость была настолько велика, что сколько-нибудь связной информации получить не удавалось – приходилось анализировать одни обрывки.

Утром, по корабельному времени, меня разбудил взволнованный голос Корабля:

– Вова, иди сюда, тут такое!

Я в одних трусах бросился в рубку управления, уклоняясь от роботов обслуживания, снующих по коридорам. Влетев в рубку, я застыл, пораженный. На экранах отображалось нечто такое, что полностью оправдывало мое решение отправиться в полет. Космос словно пересекала трещина. Все пространство вокруг нее казалось отражением в кривых зеркалах комнаты смеха. В центре этого искривления была чернота, а по краям пространство причудливо искрилось красным и желтым цветом. Корабль был со мной солидарен – зрелище действительно было завораживающим.

Полюбовавшись аномалией, мы занялись тем, зачем сюда прилетели: изучением звезды. Прошла неделя, прежде чем мы закончили полный анализ светила и его окружения, но никаких наводок у нас не появилось. Все было стандартно для звезды этого класса. Я предложил Кораблю заняться трещиной, поскольку это был единственный непонятный нам фактор, и он согласился. «Вполне возможно, – сказал Корабль, – что звезда – лишь пункт, куда нужно было лететь, а самой целью вполне может быть этот разлом пространства».

Приблизившись к нему, мы запустили сканеры и роботов-разведчиков. Результатов пришлось ждать долго, и все они были неутешительными. Корабельные программы анализа данных нам ничем помочь не могли по той простой причине, что никакой информации просто не получали, так как связь с роботами терялась в тот момент, когда они исчезали в разломе.

Вечером мы обсудили сложившуюся ситуацию и наши дальнейшие действия. То, что лететь назад нет смысла, было ясно нам обоим, и мы гадали только об одном: сейчас нам туда сунуться или подождать еще немного, проведя больше исследований. В конце концов сошлись во мнении, что ждать нечего и нужно лезть в разлом. Решившись на это, мы не стали откладывать реализацию плана и, дав команду роботам-разведчикам возвращаться, медленно двинулись к аномалии, попутно собирая их на борт.

По мере приближения к разлому скорость нашего движения неуклонно увеличивалась, и вскоре мы почувствовали, что в работе двигателей никакой нужды нет: притяжение аномалии стало настолько сильным, что мы вряд ли сумели бы даже дать задний ход. Чем ближе мы подлетали к ней, тем выше была наша скорость. Еще минута – и мы влетели в черноту разлома. Электроника перестала работать, экраны отключились. Отчетливо заскрежетал корпус, но не успел я даже испугаться, как все оборудование вновь включилось, и я увидел на главном экране висящее прямо по курсу огромное прямоугольное сооружение.

«Это что еще за хреновина? – недоуменно подумал я, разглядывая его. – Хотя еще больше хотелось бы знать, где мы сейчас находимся», – пришла следом еще одна мысль.

– В этом я смогу тебе помочь, – раздался странный голос Корабля. – Причем у меня есть ответы на оба твоих вопроса. Мы находимся в секторе двенадцать тысяч семь – двенадцать дробь три, Большой галактики, а эта, как ты ее назвал, хреновина, скорее всего, – база по добыче и переработке антиматерии.

У меня после такого заявления чуть не отпала челюсть. Решив проверить все сам, я сформулировал запрос в базу данных Корабля и, подключив процессоры с первого по двадцатый, начал изучать поступающие данные. Все верно, это действительно была Большая галактика, карта которой находилась у меня перед глазами.

Изучение неизвестного сооружения также подтвердило правильность заявления Корабля: снующие рядом с нами небольшие корабли, подходя к природному скоплению антиматерии рядом с разломом, выхватывали из него силовыми захватами куски антивещества и, поместив их в собственное силовое поле, отвозили на фабрику.

Пока я наблюдал за их работой, Корабль, не теряя времени, принялся рассылать разведчиков на осмотр этого сектора. Внезапно я вспомнил кое-что и немедленно отменил его распоряжение, вернув роботов.

– Причина? – поинтересовался Корабль.

– Видишь ли, поскольку тут расположена фабрика с таким оживленным циклом производства, то, я думаю, это все довольно серьезно охраняется. А раз охраняется, то наверняка имеются станции наблюдения за сектором. И стоит им засечь появление неизвестных роботов, а тем более корабля, реакция их будет однозначной – нас просто уничтожат.

– Ты уверен?

– У нас бы так и поступили.

– Тогда активируем камуфляж и проведем осторожную разведку, – согласился он с моими выводами.

– И еще неплохо было бы узнать язык, на котором здесь общаются, а в идеале – сигнальные коды. А пока следует продумать легенду нашего здесь появления. У местных обитателей обязательно возникнет куча вопросов, которые они будут старательно нам задавать.

Через пару дней нашего пребывания у разлома все предположения полностью подтвердились. Действительно, данный сектор являлся важным центром по производству топлива из антиматерии, соответственно и охранение здесь было поставлено на высшем уровне. Возле ворот, ведущих в гиперпространство, располагались военная база и небольшой флот, полностью контролирующие вход и выход из этого сектора. Мы с Кораблем даже стали свидетелями нападения на базу пиратской флотилии, пытавшейся прорваться к перерабатывающей фабрике.

У пиратов ничего не получилось, так как на перехват бросились сразу несколько легких крейсеров и штук двадцать истребителей, частично уничтоживших, а частично обративших в бегство все наступающие силы. Насколько я понял из анализа этого столкновения, пираты рвались к фабрике по производству антиматерии, даже не пытаясь атаковать военных.

Еще несколько дней были посвящены исследованиям самого сектора, после чего мы с Кораблем стали думать, как нам быть. Язык местных военных мы уже расшифровали, и теперь частенько сидели, прослушивая переговоры между флотом и базой. Оказалось, что этой системой владеет общегалактический Совет рас, и поэтому охраняют ее корабли, присланные всеми расами. Больше всего было кораблей теронов и людей, меньше всего пентагрионов.

– Можно прикинуться пострадавшими от нападения пиратов, – начал я обсуждение ситуации. – Корпус у нас и без того деформирован, если еще сами разрушим часть оборудования и сделаем пару пробоин, тогда точно сойдем за потерпевших. Скажем, что на нас напал неизвестный пиратский корабль и взял на абордаж. Мы сопротивлялись, но наш корабль был уничтожен, поэтому мы захватили чужой корабль и, как только смогли с ним управиться, полетели в ближайший населенный сектор. Коды сигналов бедствия у нас имеются. Остается главная и основная проблема: как нам вылететь к базе со стороны ворот, а не со стороны фабрики.

– Может, стоит имитировать нападение на корабли-погрузчики и фабрику? – предложил Корабль. – А когда флот бросится сюда, мы под маскировкой проскользнем к базе и там объявимся уже с сигналами бедствия. Пусть думают, что мы вышли из гиперпространственных ворот.

– Верно, а для пущей убедительности отправить к фабрике часть разведывательных роботов с излучающими сигналами пиратских переговоров, тех, что мы записали в прошлый раз, – завершил я его мысль.

– Согласен с тобой.

Уточнив все мелочи, мы приступили к выполнению плана. Для начала мы погромили корабль снаружи и внутри, чтобы он стал похож на жертву пиратского абордажа. Поскольку ломать – не строить, то с этой задачей мы справились быстро.

Перепрограммированием роботов занялся Корабль, а я засел за прокладку курса, которым мы собирались прокрасться к воротам, и внес в него несколько поправок, согласовав их с Кораблем.

– Знаешь, что еще нужно скорректировать в нашем плане? – внезапно сказал он. – Ты слишком молод для одинокого владельца межзвездного корабля: добавим к легенде, что путешествовал ты с семьей, но твои родители были убиты в бою. И еще одно, очень важное: не вздумай даже упоминать обо мне.

– Ну, это уж и дураку понятно.

– Также нельзя показывать, что я без гипердвигателя. Придется установить взрывные заряды на корпусе и двигателях… Решено, оставляем одну рубку и часть жизненно необходимых отсеков, остальное пусть взрывается, вроде как мы чудом вышли из гипера.

Я рассмеялся и сказал:

– С трудом представляю себе тот обрубок, который ты будешь представлять собой после взрывов. Мы летать-то хоть сможем?

– Только по инерции, – оптимистично ответил он.

Обсудив детали, приступили к реализации плана. Запустив роботов, мы принялись таранить ими корабли-погрузчики, и сразу же в сторону базы полетели сигналы бедствия.

Перехватив приказ военной базы флоту проверить причину выхода из строя погрузчиков, я сразу запустил еще с десяток роботов, которые понеслись к фабрике, засоряя эфир пиратскими сообщениями из прошлого боя.

Получив эти сигналы, база объявила тревогу, и на помощь ушедшим вперед кораблям отправились еще несколько. У базы и гиперворот осталось меньше половины всего флота.

Пока царил переполох, надо было приступать к решающей фазе нашего плана. Включив маскировку, мы рванули по проложенному нами маршруту – к гиперворотам. Я с замиранием сердца следил за сторожевиками, но маскировка инетрогов и всеобщая суета нас не подвели, мы проскочили незамеченными.

Далее последовало подготовленное театральное представление: взрывы, вопли о помощи, невесомость и ожидание в темной рубке, когда нас возьмут на буксир.

Ждать пришлось недолго. После такого эффектного появления мы обратили на себя всеобщее внимание, и к нам бросился один из кораблей охраны, располагавшихся поблизости. Он-то и подцепил нас силовым захватом и втянул в док базы. Очень скоро роботы-техники срезали торчащие в разные стороны элементы конструкции Корабля, и в рубку ворвались вооруженные существа, облаченные в темные скафандры.

Мне даже не пришлось притворяться испуганным: когда Корабль взрывом оторвал рубку с парой соединенных с ней отсеков, а потом разнес чуть ли не вдребезги ставшие ненужными корму с двигателями, то я, находясь в крутящемся и по инерции летящем в сторону базы обрубке, серьезно обеспокоился своим здоровьем.

Один из тех, что вторглись в рубку, что-то сказал.

– Жив, давайте сюда врача, – перевел мне Корабль.

Я закрыл глаза и лежал до прихода врача. Он осмотрел меня и дал понюхать какой-то гадости, отчего я тут же «пришел в себя».

– Где я? – слабым голосом спросил я у стоявших полукругом людей и теронов.

В ответ послышались возгласы на разных языках.

– На каком языке он говорит? Кто-нибудь его понимает? – перевел их слова Корабль.

Я «с трудом» поднялся, подошел к пульту управления и якобы что-то там сделал. После моих манипуляций Корабль мог начать переводить мои слова – стандартная функция всех ИИ, используемая теми, кто не владеет общегалактическим языком. Об этом мы также узнали из переговоров между базой и флотом.

– Вы меня понимаете? – спросил я у военных, для вида нажав еще пару кнопок.

Корабль перевел мои слова на общегалактический.

Военные, услышав Корабль, кивнули и сказали мне что-то. Корабль по громкой связи озвучил перевод:

– Да, понимаем. Что с вами случилось? И что за странная конструкция у вашего корабля?

Я, сделав вид потрагичнее, выдал нашу с Кораблем заранее выученную версию произошедших событий.

– И ты сам разобрался в устройстве и управлении чужим кораблем? – недоверчиво спросил меня один из военных.

Как мы с Кораблем и предполагали, это было одно из слабых мест в нашей легенде, но мы заранее приготовили ответ.

– Да, хоть мне и было трудно, – ответил я. – Если не верите, то посадите меня в любой из своих кораблей – и я заставлю его летать.

Военные загудели, а Корабль мне стал переводить их слова, но уже мысленно:

– Говорят о том, что мальчик либо врун, либо гений. Вон тот высокий терон заинтересовался тобой и говорит, что твои слова легко проверить у них на тренажере. Думаю, сейчас они тебя поведут туда.

Корабль оказался прав, военные предложили мне пойти с ними. Прежде чем покинуть рубку, я сказал, обращаясь ко всем сразу:

– Я перелил программное обеспечение с нашего погибшего корабля на этот и не хочу, чтобы его повредили. Поэтому если можно, то я позже вернусь и заберу его.

Десантники со мной согласились, говоря, что хорошо настроенные боевые программы, да еще и способные работать с чужим кораблем, – дорогого стоят. Один из людей распорядился, чтобы обрубок корабля убрали в свободный бокс на ремонтной базе. Мы с Кораблем были уверены, что кроме проверки моих знаний будут проверять и бортовой журнал, поэтому заготовили фальшивку и на этот случай.

Меня привели в комнату, где висели несколько сфер. Показав мне на одну из них, военные вышли из комнаты и собрались в соседней, отделенной от моей стеклом.

Подойдя к первой сфере, я подождал, пока она не опустилась до пола, и забрался в нее, оказавшись в тесной рубке флотского истребителя. То, что это именно он, мне подсказала как форма кабины, так и часть приборов, необходимых для слежения за работой орудий, которые мы с Кораблем видели только на истребителях, крутившихся вокруг базы.

В рубке раздался голос электронного переводчика:

– Готов? Мы запускаем стандартные предполетные тесты пилота.

Я кивнул, ничуть не сомневаясь, что все мои действия будут видны в соседней комнате.

– Ну что, ты готов? – спросил я у Корабля.

– Да, конечно, – ответил друг. – Ко мне уже подключили сканер и начали проверку баз данных. С помощью его интерфейсов я проник к ним в сеть, сейчас скачиваю все тренировочные тесты и записи реальных полетов. Подключай свои процессоры и анализируй информацию, ссылку я тебе кину.

Я подключил сразу двадцать процессоров и быстро просмотрел всю документацию, скачанную Кораблем из сети базы. В принципе все было понятно, оставалось только применить это на практике. Я положил ладони на пульт управления – руки обволокло чем-то мягко-упругим. Ноги я вставил в специальные зажимы на кресле.

«Пожалуй, для первого полета задействовано маловато процессоров», – подумал я и подключил еще двадцать.

– Не переусердствуй там, – предупредил меня Корабль.

– Сам знаю, не мешай, – ответил я.

Нужно было заниматься подготовкой истребителя к полету, проведя все проверочные тесты.

– Я подключился к микрофонам комнаты, где сейчас находятся твои проверяющие, – произнес Корабль. – Тот высокий терон настоял на самой сложной полетной программе, которую выполняют только асы. Будь внимателен.

Я поблагодарил его.

Дождавшись окончания предполетной проверки, я нажал ногой на педаль ускорения и, включив форсаж, вылетел с базы. Вышло не идеально, но для человека, впервые севшего за штурвал, – вполне прилично.

После вылета в открытый космос на моем экране высветилось полетное задание. Ознакомившись с ним, я понял, что не зря Корабль предупреждал меня – задание заключалось в том, чтобы атаковать базу и нанести ей максимальные повреждения. Естественно, что база не будет изображать из себя мишень, а сама постарается меня сбить. Не успел я обдумать задание, как промелькнувшие трассеры от осколочных бластеров дали мне понять, что миссия началась.

Задание, кроме своей сложности, было еще и на время – летчику давалось десять минут для реализации своей стратегии. Поскольку устройства базы я не знал, то решил атаковать первое, что попалось на глаза – взлетные площадки истребителей. Если они выйдут на охоту за мной, то мне точно будут кранты. От орудий базы я еще как-то постараюсь уклоняться, но вот насевшие собратья по оружию меня в два счета прикончат.

Определив направление атаки, я двинул правой рукой, закладывая вираж, и одновременно с этим втопил ногой педаль ускорения. Я успел уничтожить только восемь из двенадцати взлетных площадок и теперь судорожно метался между истребителями, взлетевшими с оставшихся.

Внезапно механический голос в кабине сказал:

– Задание окончено. Количество очков за задание – двенадцать тысяч четыреста пятьдесят. Новый рекорд базы записан.

Услышав эти слова, я понял, что все-таки перестарался, ведь рекорд могли поставить только настоящие асы. Опустившись на одну из уцелевших площадок, я проверил корабль на повреждения, затем нажал кнопку окончания задания. Открылась дверь, я вышел из сферы и увидел в тренировочном зале группу молчаливых военных, с изумлением меня рассматривавших.

– Предупреждал же тебя, – ворчливо заметил мне напарник. – Теперь сам выпутывайся, я занят. Мне нужно уничтожить все следы моего пребывания в сети базы.

Один из военных протянул мне небольшую коробочку.

«Переводчик», – догадался я и повесил ее на шею.

– Ты раньше управлял истребителями? – задал он вопрос.

– Нет, – честно ответил я.

– Похоже, мальчик сказал правду, – произнес высокий терон.

– Его слова подтверждает и бортовой журнал корабля, – ответил ему другой терон.

– Жаль, что он такой молодой и без соответствующего образования, – с сожалением сказал один из людей. – Я бы хоть сейчас зачислил его в свою эскадрилью.

– Ты можешь это сделать, – произнес один из военных. – Он установил новый рекорд базы.

– Какие у тебя планы на будущее, Вова? – спросил меня высокий терон.

Я понял, что он уже ознакомился с фальшивым бортовым журналом.

– Хочу продать одну интересную технологию тому, кто за нее хорошо заплатит, а затем купить хороший корабль и стать охотником, – без малейшей запинки ответил я.

Военные недоуменно переглянулись, и тот же терон (Корабль уже сообщил мне, что это командир базы) спросил:

– Что за технология такая?

Я сделал вид, что колеблюсь, но затем, подняв глаза на командира базы, ответил:

– Перепрограммируя корабль пирата, я наткнулся на интересные чертежи оптического камуфляжа, которые он где-то украл.

Военные стали обмениваться короткими фразами, а командир базы внимательно посмотрел на меня:

– Покажешь мне эти чертежи?

Я кивнул и сказал, что могу показать прямо здесь. Нужен только голограф.

Корабль уже перевел данные чертежей в формат, понятный местному голографу, поэтому, когда я сунул свою пустую карту памяти в голограф, он быстро перекинул на нее необходимые данные через сеть базы.

Мы заранее договорились с ним, что уничтожим все технологии инетрогов, оставив только одну для продажи. Поэтому взрывчатку устанавливали с большим запасом, чтобы она не только раскидала части устройств, но и сплавила все устройства в один большой комок. Мы даже полностью переоборудовали рубку управления, оставив только минимум приборов. Военные мало что из нее смогут выжать. Определят, что корабль чужой постройки, а вот чьей – неизвестно.

Тем временем на голографе прокручивались чертежи и правила сборки оптического камуфляжа. Военные смотрели туда с возрастающим интересом.

– Говоришь, хочешь купить корабль? – спросил меня командир базы после окончания просмотра.

Я кивнул:

– Любой, чтобы летал в гипере и не разваливался на части.

– А почему ты хочешь стать охотником? – снова спросил он меня. – В последнее время это название все больше ассоциируется с пиратом, чуть реже с контрабандистом и еще реже с купцом. Зачем тебе это?

– У меня теперь нет ничего, – притворно загрустив, ответил я. – Родители погибли, все деньги, что у нас были, ушли на покупку корабля. Отец хотел купить его у астан, перепродать пентагрионам и на этом прилично заработать, но видите, чем это все закончилось? Родных у меня нет, так что это единственный доступный для меня путь встать на ноги. Приобрету корабль, поднакоплю деньжат, выполняя разные заказы, а потом и в купцы пробьюсь. Я слышал, что пентагрионы в последнее время все активнее скупают астанское вооружение.

Военные переглянулись.

– Юноша далеко пойдет, – сказал один из людей.

– С такими навыками пилота – ничуть не сомневаюсь, – ответил ему другой.

– Вова, предлагаю тебе сделку, – внезапно сказал командир базы. – Ты отдаешь эти чертежи мне, а я передаю тебе корабль и выписываю лицензию охотника.

– Мне кажется, что мы сильно продешевили, – заметил Корабль. – Но отступать поздно. Этот тип явно уже подсчитывает деньги, которые получит от продажи нашего изобретения.

– По рукам, но с одним условием, – сказал я, пока командир не передумал.

– Каким же? – напрягся он.

– Я воспользуюсь вашими роботами для разборки и утилизации своего корабля, а точнее, того, что от него осталось. Заодно перелью свой софт на новый корабль, мне в нем управление огнем и способы уклонения от ответного нравятся.

– Ну, это без проблем, я отдам необходимые распоряжения техникам, – сразу расслабился терон. Моя просьба не угрожала ему в плане «честного» приобретения технологии, в которой он видел серьезные перспективы личного обогащения. – Завтра с утра приходи ко мне, подпишем все необходимые бумаги, и я выдам тебе документы на владение кораблем и лицензию охотника. – Он сделал повелительный жест подчиненным, развернулся и направился к выходу из зала.

За ним последовали остальные. В зале остался только пожилой человек с золотым значком истребителя на голубом погоне правого плеча.

– Штатный сержант Вилисон, – представился он. – Можешь называть меня мастер Вилисон. Пойдем, провожу тебя в твое временное пристанище.

– Владимир, – отрекомендовался я. – Можно просто Вова.

– Странное у тебя имя, никогда такого не слышал, – удивился он.

Я пожал плечами:

– Обычное имя для Отокана. Это наша планета. – Я внимательно следил за его реакцией.

Мы с Кораблем договорились, что в основу нашей легенды положим самую захолустную и редко посещаемую из населенных людьми планет. Во всем остальном мы решили говорить правду, чтобы не сбиться и не попасться на противоречиях.

– Даже не представляю, где это, – покачал головой сержант.

Я благоразумно промолчал.

Мы добрались до казармы, где Вилисон передал меня человеку с золотым значком истребителя на коричневом погоне. Мы познакомились – это оказался капрал Редник, заместитель командира первой эскадрильи истребителей. О моем рекорде на тренировочном стенде дежурная смена пилотов уже знала, так что присутствующие засыпали меня вопросами относительно деталей боя и приемов, которые я использовал при атаке базы. Разговаривать с ними было весело и интересно. Потом мы все вместе отправились сначала в душевые, а затем на ужин в столовую.

Там меня представили остальным летчикам-истребителям, а также рассказали им, какое я набрал количество очков на летном тренажере. Многие, конечно, не верили, что такое возможно в первый раз, да еще и на незнакомом оборудовании, но результат был официально зарегистрирован. При запросе о рекордах базы по тренировочным вылетам на первом месте красовалась надпись: «Неизвестный пилот – 12450 очков».

Так, знакомясь с разными людьми, принимая поздравления и отвечая в сотый раз на одни и те же вопросы, я и провел время до вечера. Спать меня положили на койку пилота, вышедшего на дежурное патрулирование сектора, и, едва коснувшись головой подушки, я уснул.

Утром я поднялся вместе со всеми по сигналу побудки, умылся и проследовал на завтрак. После него летчики отправились на физическую подготовку, а я пошел к командиру базы. Тот меня встретил даже чересчур радушно, а когда я сел за стол, протянул полностью оформленные бумаги, которые оставалось только подписать.

Я задумался. Что-то в его поведении мне не нравилось.

– Быстро подписывай документы и скройся с его глаз, – внезапно произнес Корабль.

Я быстро, не читая, расписался там, где мне было указано, и поднял взгляд на терона. Весь его вид говорил о том, что он чрезвычайно доволен заключенной сделкой.

Вызвав техника, командир поручил ему проводить меня к моему кораблю. Мы вышли из его кабинета и пошли к ангарам ремонтной базы.

– В общем, так, – заговорил со мной Корабль. – Оказывается, вчера этот гад связался с главой своего клана, и тот похвалил его за столь ценное приобретение, как наша технология. В конце разговора они решили нашу судьбу. Корабль нам дадут плохой, без вооружения и защиты, но целый – его даже проверят техники перед вылетом, чтобы ни у кого не возникло потом подозрений о причастности командира к твоему исчезновению. Когда ты полетишь к воротам гипера, то возле них внезапно вынырнет пиратский корабль и атакует тебя. Пират на самом деле будет липовый, им прикинется один преданный командиру базы пентагрион, на счет которого уже перечислили вознаграждение за твое убийство. Так что нужно как можно быстрее переносить меня на твой новый корабль и мотать отсюда, пока они не придумали еще чего-нибудь для полной гарантии твоего исчезновения.

– М-да, – только и смог я ответить, пораженный мелочностью и подлостью столь высокопоставленного военного.

Прибыв в ремонтный док, техник показал мне мое приобретение. Я хмыкнул. Он повернулся ко мне и сказал:

– Не смотри, что он так выглядит и старой модели. Главное, выдержит полеты в гипере, а если повесить на него оружие и защитный экран, то вполне можешь защититься от такого же по классу корабля.

– Вот именно, что от такого же, – грустно сказал я, осматривая всучиваемую мне рухлядь. Корабль уже подтвердил, что это давно снятая с производства первая модель военного корабля людской постройки, с древним корпусом и таким же двигателем. Все остальное оборудование необходимо было посмотреть внутри.

Поскольку корабль предназначался для полетов в гипере, то по размерам он хоть и уступал моему первому кораблю, но все же был на порядок больше, чем истребители базы. На нем имелись две небольшие каюты и рубка управления.

Теперь мне необходимо было завершить наш план, перенеся серверы Корабля на новый корабль. Почувствовав тавтологию, я в очередной раз задумался о том, что надо бы дать Кораблю нормальное имя. Но так как ничего подходящего не придумывалось, опять решил отложить это на потом.

Техники базы, как и обещал командир, мне действительно помогали. Тут имелась тонкость: я буквально спинным мозгом чувствовал, что, если переносить серверы со старого корабля на новый, отключив питание, – это кончится плачевно и для моего симбионта, и для меня. Так что я сослался на приказ командира базы и велел работать без отключения. Такая сложная и длительная операция могла бы вызвать подозрения и вопросы, но техники, слышавшие распоряжение начальства, даже не поинтересовались подробностями того, что им предстояло делать.

«Хорошо иметь дело с военными, – подумал я. – Приказ получили – надо исполнять, а почему да как – не наше дело, старший приказал».

Вся операция заняла шесть земных часов. Когда монтаж серверов был закончен, мы присоединили основное питание к серверам Корабля, и я лично проследил за тем, чтобы провода-времянки не отключили до этого момента. В качестве премии за добросовестно выполненную работу я отдал техникам серверы с купленного корабля, чем безмерно их осчастливил. Эти серверы можно было продать торговцам, а деньги поделить между собой, так как никто не учитывал оборудование, которое не принадлежало военным.

Когда все было закончено, я несколько раз проверил прочность креплений и правильность соединения контактов у серверов, и, даже следуя указаниям Корабля, провел процедуры тестирования их на устойчивость к тряске и ударам – все было отлично. Мы приварили к переборкам нового корабля старые крепления, взятые с родного, инетроговского, и серверы легко встали на привычные места. Закончив все проверки, я устало опустился в непривычное для меня кресло нового корабля и проворчал:

– Ведь говорил тебе, что проще скопировать тебя на серверы нового корабля, чем таскать взад-вперед это старье.

– Ага, и потерять при этом пятьдесят процентов эффективной производительности? – рассердился Корабль. – Нет уж, если я и буду куда-либо перезаписываться, то только на более мощные платформы.

– Ну ладно, вместо того чтобы болтать, проверил бы лучше все системы нового корабля, может, командир базы нам подарочек приготовил, – прервал я наш спор.

– Я в отличие от тебя первым делом именно это и сделал, а только потом стал с тобой болтать, – съязвил Корабль.

– Докладывай тогда результаты, а не выпендривайся.

– Как я уже сказал, это самая первая модель военного корабля человеческой постройки, – начал он. – Давно нигде никем не используется, кроме пиратов и охотников, так как подобные корабли доступны новичкам из-за их невысокой цены. На них можно установить кое-какое новое оборудование, но это связано с такими затратами, что проще накопить денег на корпус посовременнее, а потом на него навешивать все необходимое – это будет значительно дешевле.

– Понятно. Что из остального оборудования установлено на борту?

– Все по минимуму и такое же устаревшее: топливный бак, радар, сканер и силовой захват. Ремонтного дроида нет, генератора защитного поля нет, вооружения тоже нет. В общем, используя твои понятия – это настоящая консервная банка, которая может летать, – закончил свою речь Корабль.

– А с этим мне что делать? – спросил я, доставая электронный ключ – удостоверение охотника.

– Возьми и сам сделай запрос в мои базы данных, – ехидно ответил он. – Я не знаю ничего, что не было бы доступно тебе.

– Вот ты так, да? – возмутился я. – Ну смотри, если тебе от меня тоже понадобится какая-нибудь информация – искать будешь сам.

– Да ладно, я сейчас все предоставлю, не сердись, – дал обратный ход Корабль.

У него постоянно возникали проблемы с поиском информации у меня в мозгу. Он всегда ругался, когда пытался отыскать необходимое, причитал, что человеческий мозг – просто неструктурированная помойка.

– Ну-ну, – ехидно усмехнулся я.

– Электронный ключ охотника – это не только удостоверение его личности, но и счет, на который поступают средства за выполненные задания. Ты и сам можешь положить на этот счет деньги, если они у тебя есть, конечно. При покупке нового корабля ты просто переставляешь ключ, и все данные, что имелись о тебе в старом корабле, стираются, а на новом записываются. Очень удобно для тех, кто занимается незаконным бизнесом, потому что как только корабль примелькается военным и полиции, можно сменить его без всяких для себя последствий.

Кстати, ключ имеет самую высокую степень защиты от взлома, даже выше, чем платиновые монеты теронов, используемые в анонимных сделках. Считается, что его невозможно подделать, так как каждый месяц выходят обновления его защиты. Они автоматически заливаются в ключи кораблей, приземлившихся в космопорту любой планеты.

– Спасибо, – поблагодарил я его за подробную информацию. – Думаю, раз все закончено, остается только уничтожить наш старый корабль и отчаливать.

– Согласен.

Подойдя к техникам базы, я попросил у них несколько механизмов для утилизации остатков корпуса. Обрадованные, что эту кропотливую и нудную работу я решил делать сам, они с удовольствием предоставили мне сразу четырех роботов, с помощью которых я за четыре часа превратил остатки корабля в куски, годные только для переплавки.

Пока я занимался уничтожением старого корпуса, Корабль осваивался на новом месте, внося изменения в работу всех систем.

– Я закончил, – сказал он, когда я принял душ и попрощался с пилотами, которые не находились на боевой вахте.

– Тогда давай решим, куда летим, – и в путь, – ответил я.

– Я предлагаю отправиться на ближайшую планету пентагрионов – Гелар. Туда мы точно доберемся. К тому же в базе данных она значится как место с большими возможностями для заработка.

– Тогда вперед, – сказал я и начал проводить предполетные тесты.

Не то чтобы я не доверял Кораблю, просто мне нужно было набирать опыт в управлении разными типами кораблей. Получив добро диспетчера на взлет, я стартовал, отлетел от базы и начал разгон для проверки систем. Включив максимальное ускорение, мы направились в сторону гиперворот. Через шесть часов, когда мы были почти у цели, на радаре появилась метка быстро приближающегося к нам корабля.

– А вот и обещанные гости, – констатировал Корабль.

– Странно, что сканер ничего не показывает, – пробормотал я.

– Еще бы, нашему сканеру просто недоступно его защитное поле. Переходим к плану «А»?

– Через десять секунд, – ответил я, оценив расстояние до атакующего.

Наш план был очень прост. Поскольку двигатель на «пирате» был явно лучше нашего, то у нас оставался единственный шанс на спасение – успеть проскочить в гиперворота. Шанс был слабенький, но наиболее приемлемый из всех, что мы рассматривали.

В той стороне, куда мы держали путь, имелось огромное скопление метеорных тел, в которое мы намеревались нырнуть и выйти с другой стороны, порядочно оторвавшись при этом от преследователя. Единственной нашей проблемой было отсутствие на корабле поля, которое защитило бы нас от камней. Иными словами, мы не могли допустить, чтобы в нас попал камень размером больше, чем голубиное яйцо, иначе на таких скоростях броня корабля не выдержала бы попадания.

Призывы о помощи мы посылать не стали, так как не было известно, направил командир базы за мной один корабль или несколько. Увидев, что мы не меняем курс и движемся в сторону обломков, преследующий нас корабль увеличил скорость – и на экране радара появились четыре красные точки.

– Ракеты, – раздался голос Корабля.

Я угукнул и полностью сосредоточился на управлении – мы влетали в скопление.

Поскольку старые корабельные системы не имели возможности полного автоматического управления, мы с Кораблем распределили обязанности между собой. Он отвечал за предоставление информации о ближайших опасных объектах, а я управлял полетом.

В скоплении скорость пришлось немного погасить: мне в голову стала сыпаться обильная информация об опасных объектах, которые при попадании в корабль вызвали бы разрушение корпуса. Для анализа этой задачи пришлось подключить пятьдесят процессоров – максимум того, что я мог сейчас контролировать. Только пять из них помогали мне в полете, остальные были заняты анализом информации, поступающей от Корабля.

Радар задней полусферы показал взрывы ракет, врезавшихся в метеорные тела. Корабль неприятеля влетел в скопление сразу вслед за взрывами. Теперь нужно было оторваться от него и вылететь из скопления настолько близко к гиперворотам, насколько это возможно. Возле них находились патрули, которые сразу пресекут пиратские действия преследующего нас корабля.

«Жаль, что у нас такой старый двигатель, – в очередной раз подумалось мне. – Ушли бы в гиперворота и не рисковали жизнью среди этих космических камней».

– Не отвлекайся, – сказал Корабль, услышавший мои мысли.

Он был прав, нужно сосредоточиться и попытаться увеличить скорость: необходима большая фора, чтобы, выйдя из скопления, успеть долететь до охраняемой зоны гиперворот. Выбрав оптимальный маршрут, я ускорил корабль. По корпусу заколотили мелкие камешки.

Уже через пять минут Корабль сообщил о двух небольших пробоинах и блокировке разгерметизированных помещений. Хорошо, что к этому времени мы вышли из скопления и я смог увеличить скорость. Видя, что мы от него уходим, неприятель тоже ускорился. Но не прошло и минуты, как Корабль сказал, что нам торопиться уже некуда, преследователь сбросил скорость. Посоветовавшись с ним, я принял решение подойти ближе и осмотреть корабль, по возможности сняв с него нужное нам оборудование.

Приблизившись к летящему по инерции кораблю, я еще раз просканировал его. Теперь, без работающего защитного поля, я без труда снял его параметры. Корабль через несколько минут выдал результат анализа: пилот при прохождении скопления слишком понадеялся на свое защитное поле, густой боковой поток обломков перегрузил защитный генератор, и тот отключился. Так что теперь весь бок пирата был похож на решето, в том числе и в районе рубки управления.

– Можешь надевать скафандр и смело отправляться на поиски, – подытожил Корабль результаты сканирования.

Этого мне категорически не хотелось, но в отсутствии роботов пришлось все делать самому. Пообещав себе в ближайшее время купить пару-тройку роботов для захвата трофеев, я влез в скафандр и, оттолкнувшись от люка, включил ранцевый двигатель.

Вблизи корабль выглядел даже хуже, чем решето, столько в нем было разнокалиберных пробоин. Включив плазменный резак скафандра, я расширил самую плотную совокупность дыр, разворотивших бок корабля, влетел внутрь и осмотрелся. По всей видимости, это был трюм, так как все было уставлено какими-то контейнерами, прикрепленными магнитными захватами к полу и стенам. Подлетев к одному из них, внешне совершенно целому, я отсканировал штрих-код.

– Ты везунчик, Вова, – весело сказал мне Корабль. – Это предметы астанской роскоши. Придется перебирать все контейнеры, чтобы выбрать все годное к реализации. Продадим их на Геларе и, если повезет, купим на эти деньги дроида и генератор защитного поля.

Решив оставить контейнеры с роскошью на потом, я отправился исследовать корабль. Вскоре мне попался ремонтный дроид, полностью выведенный из строя прямым попаданием обломка. Лишившись управления, все мини-роботы системы устранения повреждений корпуса застыли на своих местах. Осмотрев дроида, я понял, что ремонту он не подлежит, но все его мини-роботы можно будет присвоить, чтобы не покупать их потом, для своего дроида.

Сделав мысленную пометку, я полетел дальше. К сожалению, все остальное оборудование было всего лишь кусками покореженного металла и композитных материалов. Когда я влетел в рубку управления и увидел то, что осталось от пилота, меня вывернуло наизнанку. Хорошо еще, что в скафандрах была предусмотрена возможность сбора рвотных масс. То, что осталось от «пирата», трудно было назвать телом. Скорее это напоминало кусок мяса, нафаршированный камнями. Сама рубка также была почти полностью разрушена, и, осмотрев ее, я понял, что больше мне тут ловить нечего.

Перенос всех мини-роботов системы ремонтного дроида на мой корабль, а также рассортировка контейнеров грузового отсека отняли у меня остаток дня. Когда все сочтенное хоть к чему-то пригодным было перегружено и закреплено, я принял душ в одной из кают и, захватив с собой поднос с пищей насущной, вернулся в рубку.

– Первое, что я куплю, – так это роботы, которые будут делать тупую работу по переносу всяческого хлама, – сказал я Кораблю.

– Лучше подумай насчет ремонтного дроида и защитного генератора, – проворчал он.

– Нет уж, сначала роботы, я слишком ленив для того, чтобы заниматься еще и погрузочно-разгрузочными делами, – категорично ответил я.

– А по-моему, тебе будет полезна физическая работа, ты не стройнеешь год от года, – тонко намекнул Корабль.

– Тема закрыта, – отрезал я и принялся за еду.

Закончив с едой, я запустил двигатель и, на всякий случай протестировав его, медленно двинулся к воротам.

Выход в гипер и приземление на Гелар прошло без проблем. После авторизации на подходе к планете с помощью ключа охотника мне был предоставлен коридор для посадки. Глядя на мелькающие на экранах постройки пентагрионов, я удивлялся и поражался, ведь все здесь для меня было необычно.

Как рассказал Корабль, пентагрионы любили жить на планетах, полностью покрытых водой, но не брезговали и сушей – благо могли дышать и там, и там. Гелар был планетой, где суша с водой соотносились между собой примерно как две трети к одной, причем вся твердь была отдана людям под пастбища и поля, засеянные сельскохозяйственными культурами. Сами пентагрионы обитали на водной части планеты, добывая там продукты пропитания. Они бы и рады были ничего не выращивать, занимаясь торговлей или пиратством, но ввозить еду с других планет было дорого, и им приходилось заниматься самым нелюбимым делом всей расы – работой.

Политика всех пентагрионских родов и правительства всегда заключалась в одном – хапнуть много и быстро. Именно поэтому другие расы не заключали с ними долгосрочные контракты, зная, что они не будут соблюдать пункты договора, а бросятся за сиюминутной прибылью.

Нацепив на себя переводчик, я запросил у справочной службы космопорта место, где можно было бы продать свой товар и купить необходимое. Все оказалось просто. Все, что угодно, можно было продать и купить, вообще не выходя из корабля: покупатели сами увезут товар, а продавцы сами доставят и смонтируют нужное оборудование. Правда, меня смутили цены на эти услуги, и я решил посмотреть раздел справки охотников. Сразу вывалилась куча предложений о работе и возможностях заработка. Не став просматривать их лично, я попросил Корабль проанализировать разницу между ценами космопорта и ценами охотников.

Через минуту он выдал результат, поразивший меня – первые цены от вторых отличались в десятки раз. То есть реально было продать мой товар на порядок дороже, чем предлагали за него официальные представители пентагрионских купцов. Немного офигев от подобной диспропорции, я решил пойти по второму пути, так как терять такие деньги было бы непростительной глупостью.

Корабль, облазив все виртуальные магазины, верфи и одиночных продавцов, сказал мне, что вооружение будем приобретать по подложным документам на черном рынке. Цены там были самыми низкими, хотя операция была насквозь незаконной, да и гарантии на свой товар продавцы не давали. Но поскольку Корабль был самым лучшим анализатором оборудования, то этот аспект мы в расчет не принимали.

Когда я поинтересовался стоимостью корабля с самым лучшим на настоящее время корпусом и оборудованием, Корабль просто вывесил на экране число, при одном взгляде на которое меня чуть не парализовало. Для сравнения: наш корабль со всем его оборудованием и взятой у «пирата» добычей можно было продать всего за тысячу галактических кредитов, а чуть более современный, причем пустой и не самой лучшей пентагрионской постройки, стоил не меньше десяти тысяч. Цены же на корабли, сошедшие с верфей теронов, вообще начинались с пятидесяти тысяч кредитов.

Увидев, сколько стоит современный корпус с лучшим вооружением и оборудованием, я задумался, как вообще можно раздобыть столько денег. Стало понятно, почему нынешние охотники занимаются в основном пиратством – цена контрактов на выполнение заданий правительства или торговых корпораций была просто смехотворна, поскольку спрос значительно превышал предложение. Например, обычное задание отвезти почту или забрать посылку в другом секторе оценивалось в среднем в триста кредитов – эта сумма едва покрывала все расходы, связанные с перелетом в нужное место.

Самые высокооплачиваемые задания – от тысячи до пяти тысяч кредитов – вызывали сомнения в возможности их одиночного выполнения. Уничтожение пиратской базы или одной из сильных пиратских группировок, без хорошо вооруженного корабля, было практически невозможно. А если брать в компанию других охотников, то сумма, поделенная на всех, становилась просто мизерной.

Немногим лучше выглядели предложения в разделе охотников. Там за пятьсот кредитов предлагалось провезти груз до места назначения, причем он был без документов и конкретного хозяина, то есть попросту говоря – контрабанда. Если с таким грузом поймают военные, неприятностей не оберешься.

– Слушай, я тут нарыл море интересной информации о давней войне с берсеркерами, так что покопаюсь в ней, обойдись без меня некоторое время, – предупредил Корабль и умолк.

Перед выходом из корабля я решил узнать что-нибудь насчет криминальной обстановки в городе – и ужаснулся. Всех иностранцев, которые не могли себя защитить, тут воровали для продажи в рабство – это особо упоминалось везде в новостях и сводках. Особенно много было предупреждений для приземлившихся пилотов, касающихся перемещений вне территории космопорта, так как участились случаи, когда их захватывали и пытали с целью присвоения их корабля. Прочитав все остальное, я понял, почему цены на черном рынке столь умеренны, а официальные торговцы берут так много. Видимо, мало находится смельчаков, которые, узнав о местных нравах, выползут за пределы космопорта, чтобы получить за свой товар нормальную цену.

Я обратил внимание на то, что каждое из всех этих предупреждений сопровождалось предложениями по организации услуг эскорта и фирм, предоставляющих охрану и безопасность.

«А кто поручится за то, что эти самые фирмы не крадут доверчивых клиентов?» – задал я себе вопрос.

Ответа на него не было. Подумав, где взять информацию, я снова обратился к разделу охотников, в категорию предоставляемых услуг, и почти сразу нашел несколько предложений фирм, занимающихся охраной.

Почитав отзывы об одной из них, я перешел на страницу этой фирмы и присвистнул – цена за их работу была очень приличной. Пять часов обеспечения безопасности стоили триста галактических кредитов, то есть почти треть стоимости моего корабля. Нужно было прикинуть, сколько я могу получить за остатки астанской роскоши и есть ли вообще смысл затевать с охраной.

Найдя покупателя на свой товар, я прикинул, что, с учетом торгов, груз можно скинуть максимум за две тысячи кредитов. Необходимо было закупить на эти деньги ремонтного дроида и генератор защиты, а также заправить корабль топливом из антиматерии. Прикинув по ценам черного рынка, что могу уложиться в тысячу пятьсот кредитов, я решил, что охрану на один выход за территорию космопорта можно себе позволить. Поскольку наличных денег у меня не было, я принялся искать в разделе охотников возможности получения срочного кредита под залог своего корабля. Найдя целую кучу таких объявлений, я опять полез в отзывы о работе этих фирм.

Как я и предполагал, половина из них была чистой воды аферистами. Выбрав одну из самых привлекательных – с точки зрения большинства клиентов, – я связался с ней. Услышав процент, который они брали за предоставление денег, я поморщился, но, поскольку другого выхода не было, согласился на ссуду в шестьсот кредитов, предусматривая лишнюю сотню на всякий непредвиденный случай. Подписав все необходимые бумаги с помощью своего ключа охотника и практически сразу же получив деньги на счет, я, не выходя из корабля, позвонил в охранную фирму.

Фирма действительно оказалась вполне солидной, не зря о ней было столько положительных отзывов от охотников. Как только я перевел обязательную предоплату в размере ста кредитов на их счет, со мной связался диспетчер. Уточнив номер стоянки моего корабля, места, которые я хочу посетить, а также общее время, в течение которого нужна охрана, он оценил услуги в триста кредитов, помимо уже внесенного аванса.

Отступать было некуда, и я согласился. Ровно через час, как и обещал диспетчер, на моем коммуникаторе прозвенел звонок голосвязи: ответив, я увидел коренастого человека в сопровождении каких-то странных механизмов. Я быстро перевел остатки суммы на счет фирмы и, накинув куртку, вышел из корабля.

Телохранитель стоял возле трапа и ждал, пока я спущусь. Посмотрев на меня сверху вниз, он вежливо поздоровался. Два устрашающего вида робота неподвижно стояли за его спиной.

– Не будем терять времени, – сказал он мне. – Маршрут остается прежним?

Я кивнул, не отводя взгляда от сопровождающих его роботов: ярко-красные, низ на гусеничной тяге, а верх человекоподобный. В руках, на плечах и нижней платформе виднелись разнообразные приспособления, похожие на оружие. Телохранитель, заметив мой интерес, спросил:

– Что, впервые видишь берсеркеров-солдат?

Я повернулся к нему:

– Да. А что за берсеркеры?

Человек очень удивился:

– Ты не знаешь, кто такие берсеркеры? Откуда ты прилетел?

Я назвал планету из легенды о своем происхождении. Он покачал головой:

– Никогда не слышал о такой. Но даже если вас не затронула та война, то хотя бы новости и архивы программ должны же были у вас показывать? Ну хотя бы в школе историю войны с роботами преподавать обязаны.

Я вкратце пересказал ему свою легенду.

Покивав, он сказал:

– Да уж, обычное дело для нашего времени. После войны с берсеркерами многие охотники, чтобы хоть как-то прокормиться, занялись пиратством. Сейчас почти не встретишь честных охотников, многие разорились и продали свои корабли. Не стало частей берсеркеров – не стало прибыли.

Я поинтересовался, почему он говорит с такой грустью. Ответ оказался прост: он сам когда-то был охотником. Хотя с роботами повоевать и не успел, но все же застал то время, когда добычи было много, успевай только собирать. В последние пятьдесят лет роботы-бойцы, а также их комплектующие – невероятная редкость, найти их сложно, так что ему пришлось продать свой корабль и податься в телохранители.

– А к вам эти роботы как попали? – поинтересовался я.

Он засмеялся:

– Парень, будь эти роботы моими, я бы сейчас сидел в офисе и попивал горячительный коктейль, а не перся с тобой в богом забытую дыру контрабандистов. Роботы принадлежат фирме, на которую я работаю. Ладно, объясню тебе поподробнее – редко встретишь того, кому это интересно.

До того как был уничтожен последний командный центр келлеридов, все роботы и корабли других рас берсеркеров подлежали обязательному уничтожению. За соблюдением этой директивы строго следили военные, и за неисполнение была даже введена смертная казнь. Тогда все боялись, что центральный мозг берсеркеров сможет подчинить себе остановившиеся корабли, заводы терроидов и блазроидов.

После уничтожения мозга в горячке принялись разрушать все, что ранее принадлежало берсеркерам. Научные центры тоннами принимали обломки роботов, которые везли со всех концов галактики, и только спустя несколько лет директива была отменена и некоторые корпорации начали покупать целые корабли и роботов-берсеркеров для использования в своих целях. А когда ученые смогли, наконец, разгадать машинный код берсеркеров и стало возможным их перепрограммирование – начался настоящий бум, с огромным спросом на их наследие.

Лучших охранников не найти ни в космосе, ни на планетах. Только очень обеспеченные члены Содружества рас могли позволить себе купить берсеркера-солдата для использования его в качестве телохранителя. А корабли берсеркеров вообще никому не доступны, кроме военных и самых богатых членов Содружества.

Совсем недавно наладили выпуск роботов-телохранителей, похожих на оригинальных берсеркеров, но те сильно уступают своим прообразам. Состав сплава, из которого делались солдаты, а также сложнейшие блоки управления ими еще никому не удалось разгадать. Что смогли ученые – так только перепрограммировать их на систему опознавания «свой – чужой».

Даже на этих роботах, что ты видишь перед собой, нет тяжелого оружия, так как фирма не может себе позволить солдат-берсеркеров в полной боевой форме. Но даже такие – с легким и средним вооружением – эти два робота способны отразить атаку многократно превосходящих сил противника.

Закончив рассказ, телохранитель кинул взгляд на бесстрастно идущих рядом роботов.

– Даже страшно подумать, на что они способны, если их будет, например, сто, и все с тяжелым вооружением, – вздрогнув, сказал я.

– Думаю, будет хана и космопорту, и городу, – ответил телохранитель и замолк.

Мы миновали толпы пентагрионов, оккупировавших выход из космопорта. Все они наперебой предлагали что-то купить или продать, звучали предложения приобрести мой корабль за огромные – по их понятиям – деньги, кредитов за двести. Я немного удивился тому обстоятельству, что им известно все о модели моего корабля и о том, что именно я являюсь его владельцем. Позже я узнал, что сведения обо всех прилетающих кораблях утекают от служащих порта к мафиозным структурам города, а те, таким образом, присматривают свои будущие жертвы. Но после недвусмысленной команды телохранителя и роботов, изготовившихся к бою, к нам перестали навязываться с торговыми предложениями, ограничив круг своих интересов другими существами, покидающими космопорт. Я понял, что наем охраны оказался верным решением.

Пункт, указанный в рекламе, находился на окраине города, как раз не слишком далеко от космопорта. Проходя квартал за кварталом, я постоянно натыкался на оценивающие взоры многих существ, но, к счастью, репутации берсеркеров оказалось достаточно для того, чтобы на нас никто не напал. Зайдя в небольшой магазин по нужному мне адресу, я поинтересовался у подбежавшего ко мне пентагриона:

– Могу ли я продать вам предметы астанской роскоши?

Получив ответ – мол, лучшего места для подобной торговой операции я даже не могу себе представить, – мы с пентагрионом приступили к процессу. Опыт китайского рынка в моем поселке оказался здесь как нельзя кстати, так что я ухитрился продать свой товар даже за большие деньги, чем рассчитывал. Договорившись с хозяином о месте и времени передачи товара, мы расстались, весьма довольные друг другом, а я стал обладателем своих первых денег в этой галактике. Наторговать мне удалось две тысячи триста кредитов.

Выйдя из магазина, мы направились по следующему адресу. Заведение, обозначенное на карте, было расположено неподалеку. Оно ничем не отличалось от предыдущего, разве что глазки хозяина бегали чересчур быстро. Узнав, что меня интересует дроид и генератор защитного поля, он очень обрадовался, сказав, что только и именно для меня у него имеются отличные варианты, причем всего лишь за каких-то две тысячи кредитов.

Я не стал с ним немедленно торговаться, а потребовал проводить к агрегатам для тестирования. Делая исключительно правдивые глаза, хозяин принялся громогласно возмущаться моей недоверчивостью, и я понял, что мне всучивали «кота в мешке». Оплати я покупку сейчас, на корабль бы доставили откровенный хлам.

Я настоял на своем, заявив, что не намерен ничего покупать не глядя, тем более то, что развалится еще при монтажных работах. Видя, что я не отступаю, хозяин смирился и повел нас к небольшому складу, расположенному за магазином. Зайдя внутрь, он нажал кнопку на стене, вызывая лифт. Мы довольно долго опускались под землю. Когда лифт остановился и мы из него вышли, я едва сдержал возглас удивления – перед нами оказался огромнейший подземный ангар, в котором царило оживление – повсюду сновали пентагрионы и роботы, которые что-то таскали и возили. Ангар был заставлен маленькими, средними, большими и совсем уж громадными частями космолетов, я даже приметил несколько пустых корпусов кораблей, висевших в силовых захватах.

Недовольно бурча что-то себе под нос, хозяин магазина привел нас к стенду, на котором стояли ремонтный дроид и генератор защиты. Подойдя ближе, я начал делать все то, о чем заранее договорился с Кораблем. Связавшись с ним, подключил свой коммуникатор к разъемам для тестирования агрегатов и запустил на них процедуру самотестирования. На коммуникатор моментально обрушились сотни таблиц и графиков, а хозяин принялся довольно потирать свои верхние конечности.

Сразу стало ясно, что если бы Корабль не взял дело в свои руки, то я бы провозился тут несколько дней, так велик был объем данных, получаемых с контрольных узлов оборудования. Корабль считывал таблицы, графики тестов и сравнивал их с эталонными значениями для этих моделей, причем информацию таскал прямо с сервера магазина. Видя работу коммуникатора, торговец принял ее за действие какой-то особой программы анализа, и его глазки забегали еще быстрей.

Через несколько минут Корабль выдал результаты тестирования: ремонтный дроид был в удовлетворительном состоянии, но со сбитой программой ремонта, а защитный генератор и вовсе оказался негодным к использованию, он вышел бы из строя при первом же серьезном испытании.

– Ну что ж, – сказал я торговцу, отключившись от агрегатов. – Робота я, пожалуй, возьму, за пятьсот кредитов, потому что еще двести пятьдесят придется отдать мастеру по настройке программы авторемонта. Генератор же этот мне и даром не нужен, такой хлам не выдержит и одного боя.

После моих слов торговца словно подменили, в его глазах засветилось уважение, и он резко поменял тон разговора. Теперь он расшаркивался, извиняясь за своих подручных, подсунувших некачественный товар такому опытному покупателю. Я снисходительно кивал, думая про себя, что этот пройдоха, скорее всего, сам же все и подстроил. Не переставая рассыпать комплименты, торговец сделал какой-то знак, и его подручные споро выкатили другой генератор защиты. Я опять подключился к агрегату, а торговец буквально прилип к монитору проверки состояния генератора, наблюдая за появляющимися графиками и таблицами.

По завершении тестирования я сказал, что согласен приобрести этот образец за шестьсот пятьдесят кредитов, с учетом того, что нужно заменить один из неисправных блоков стабилизатора поля. Торговец склонился к моему уху и вкрадчиво спросил:

– Не согласится ли уважаемый господин продать программу анализа? Я дал бы за нее хорошие деньги.

Я сделал вид, что не понял, о чем он:

– Что вы, почтенный, никакой особой программы не существует. Все необходимое я узнал по результатам тестирования.

Торговец покачал головой, явно мне не поверив. Хоть предложенные мною цены были достаточно близки к реальным, особенно принимая во внимание обнаруженные неполадки, пентагрион не был бы самим собой, если бы не поторговался. В конце концов мы ударили по рукам на сумме тысяча четыреста кредитов за обе покупки, но с условием доставки и установки купленного оборудования. Вполне удовлетворенный сделкой, я повернулся к стоящему за моей спиной телохранителю. На его лице застыло глубочайшее удивление.

Решив не допытываться до причин, я заявил, что закончил все дела и распорядился следовать обратно в космопорт. Проводив меня до самого трапа, телохранитель вежливо распрощался и отбыл восвояси, сопровождаемый своими роботами.

Я забрался внутрь Корабля и спросил у симбионта:

– Как дела, брат? Выяснил все, что тебя интересовало?

Голос Корабля, прозвучавший у меня в мозгу, был крайне озадаченным:

– Знаешь, Вова, это удивительно, но часть информации о берсеркерах, которую я нашел в планетарной сети, как выяснилось, имеется в моей базе данных. Раньше я думал, что это информация ИИ инетрогов, но теперь просто уверен, что она – из моих собственных кристаллов.

– Круто, – заинтересовался я его словами. – Есть что-то особенное?

– Много, всего и не перечислить.

– Например? – продолжал допытываться я.

– Я тебе кинул ссылку на нужные области, подключай процессоры и помоги мне разобраться.

Последовав его просьбе, я вышел на указанные данные и чуть не ахнул: полные чертежи различных видов дронов, схемы кораблей берсеркеров и технологические циклы их производства на заводах.

– Офигеть, – только и смог я сказать, просматривая информацию.

– Вот и я того же мнения, – ответил Корабль и продолжил: – Знаешь, что еще более странно? Угадай, где был уничтожен последний командный центр берсеркеров?

Меня озарила догадка, и я взволнованно задышал:

– Ты хочешь сказать, что это произошло в том самом секторе, где мы вышли из пространственного разлома?

– Точно, – задумчиво произнес Корабль. – Но хочу тебе сказать, что все попытки Содружества исследовать данный разлом ни к чему не привели. Все те зонды и корабли, что вошли в него, не вернулись.

– М-да, есть над чем подумать, – протянул я. Информация была действительно странная.

– Это еще не все, есть еще одна новость, для нас – так просто отличная, – продолжил он после паузы. – У меня в этих же кластерах имеются данные обо всех базах берсеркеров в этом секторе галактики. Я тут посмотрел цены на части роботов, которые принимают для исследований на научных базах, и был приятно удивлен. Если уцелела хоть одна база из этого списка, то мы с тобой сможем купить новый корабль с неплохим оборудованием.

– И где, интересно, ты набрался такой информации? – снова удивился я. – Может, ты и есть тот самый последний командный центр берсеркеров?

– Я не исключаю такую возможность, – ответил Корабль. – Но вынужден тебя огорчить: анализ всей имеющейся у меня информации дает вероятность такого совпадения не более одного процента, слишком много тут появляется допущений и предположений.

– Все же даже один процент больше, чем ноль.

– Это точно.

– Кстати, вот я и придумал тебе отличное имя, – решил приколоться я. – Как там называлась последняя раса берсеркеров?

– Келлериды, – ответил Корабль.

Я приосанился и голосом попа в церкви забубнил:

– Нарекаю тебя, раба божьего, новым именем – Келлер, да будет так ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

Корабль сначала не понял смысл моего монолога, но, когда я прояснил его, засмеялся:

– Мне, в общем-то, все равно, как ты меня называешь, лишь бы не консервной банкой.

– Ну вот и отлично, – подытожил я. – Теперь давай будем думать о том, на что потратить двести кредитов, оставшихся от продажи груза. Потому как семьсот я отдал, чтобы погасить взятую на оплату услуг телохранителей ссуду.

– Предлагаю так, – сказал Келлер. – Сто отдадим на заправку бака, у нас хоть и истрачено меньше трети, но не хотелось бы застрять в космосе из-за нехватки топлива. Дальше, берем несколько несложных заказов по одному направлению, выполняем их и покупаем промышленный бур, чтобы по пути, туда и обратно, дробить самые высокометаллизированные астероиды – дополнительная прибыль нам не помешает.

– Что ж, годится, – согласился я. – В общем, цель у нас такая: как можно быстрее заработать денег на приличное оборудование и отправиться на осмотр тех баз, координаты которых у нас есть. Если части роботов так дорого стоят, то это хороший шанс разбогатеть.

– Еще ты хотел тренажер себе купить, – подковырнул меня Келлер, не забывающий ни одной мелочи. – Хочу тебе сообщить, что для человека твоего возраста ты весишь слишком много.

– Слушай, денег и так нет, а ты еще с тренажерами ко мне пристаешь, – сердито ответил я.

Тема моего телосложения постоянно всплывала в наших разговорах: с тех пор как Келлер убедился в нашей прочной связи, он настолько озаботился проблемой продолжительности моей жизни, что это переросло у него в настоящую манию. Он выискивал кучи диет и постоянно напоминал мне о растущем весе. В общем, на эту тему мы с ним постоянно препирались, но я в своей лени был непоколебим. Вот и в этот раз, поругавшись минут десять, мы обиделись друг на друга, и я ушел в свою каюту.

– Достал уже! – возмущался я по дороге. – Не для того я улетал из дому, чтобы найти себе новую тетю.

Утром привезли оборудование, и пентагрионам понадобилось два дня на его монтаж. Установив все и протестировав, они ушли. Нам с Келлером осталось теперь подключить к ремонтному дроиду наших мини-роботов, захваченных с разбитого корабля. Келлер, еще сердитый на меня, забрал себе всю работу по настройке новых систем, оставив меня не у дел. Чтобы не бездельничать, я тоже решил заняться чем-нибудь полезным и залез в справочную охотников, в раздел «Поиск работы». Как и в прошлый раз, работы было много, но вся она была за мизерные деньги. Пришлось подбирать два-три задания хотя бы в соседних планетных системах, чтобы не гонять корабль просто так по галактике.

Весь остаток дня я посвятил поиску подходящих заказов и нашел целых три в одной планетной системе, которые в сумме давали не слишком маленький доход. Два из них заключались в доставке медикаментов на планету людей, а третье – в доставке продуктов питания на соседнюю. Заинтересовавшись такой высокой оплатой за стандартную перевозку груза, я полез в новости этого сектора. Покопавшись в них, я выяснил причину – в той системе орудовали пираты, практически полностью перекрывшие все товарные маршруты.

Силы местного космофлота с ними справиться не могли, а просьба помочь этой планетной системе военными кораблями зависла в недрах бюрократического аппарата Совета союза торговцев. В одиночку купцы туда летать не отваживались, а для большого каравана с сильной охраной не было достаточно заказов, так что ввоз необходимой продукции в систему практически прекратился.

– Я нашел нам работу, – обратился я к Келлеру, кинув ссылку на предложение. – Как думаешь? Проскочим мимо пиратов?

– Не знаю. Смотря сколько их будет, – ворчливо ответил он. – Я тут модернизировал наши новые системы защиты и ремонта и получил увеличение производительности этого старья больше, чем на десять процентов.

– Все же лучше, чем ничего, – вздохнул я.

– Нам нужен новый двигатель, без него мы не сможем удрать, когда понадобится, – заметил он.

– Понятно, что нужен, но ты же сам видел, сколько они стоят. Проще купить пару плазмопушек, чем один двигатель. Да, кстати, на остатки денег я приобрел двух роботов-помощников, чтобы мне больше не приходилось самому таскать все с корабля на корабль, – вспомнил я.

– Вова… – начал Корабль.

– Так, хватит, тема закрыта, – перебил я его. – Как появятся лишние деньги, тогда и займусь собой.

Келлер недоумевал, как это Вова не понимает, что нужно давать организму хотя бы минимальную физическую нагрузку. За годы полета тот сильно прибавил в весе, и с течением времени ситуация не улучшалась. В замкнутом пространстве корабля без использования тренажеров человеку негде было сжигать жиры, а поскольку от жизни своего симбионта зависело и его собственное существование, Келлер решил пойти на небольшую хитрость. Подключившись к системе искусственной гравитации корабля, он немного видоизменил программу. Теперь каждый день искусственная гравитация увеличивалась на 0,003g. Поправив логи своего вмешательства, а также поставив запрет на изменение параметров системы искусственной гравитации, он почувствовал радость от проделанной работы.

«Через год-другой Вову будет не узнать», – мысленно хихикая, подумал он. Двойное тяготение – это не шутки, нужно обладать сильным телом, чтобы его переносить.

Следующим утром мы с Келлером связались с работодателями и подписали контракты на поставку груза. Все это проделали, даже не выходя с корабля. Оказалось, что они уже месяц не могли найти никого, кто бы согласился взять заказ, а очередной караван должен был отправиться не раньше следующего месяца.

Груз доставили в порт буквально через час, роботы помогли мне перенести его на корабль и закрепить ящики в магнитозахватах грузового отсека. Поскольку объема трюма для всего товара оказалось недостаточно, мне пришлось забить им обе каюты и даже коридоры, крепя его поликомпозитным клеем к полу и стенам. Вскоре весь корабль оказался забит битком, а единственным доступным для меня местом осталась рубка управления.

Как только все было погружено и нам вручили экземпляры транспортных документов, мы с Келлером запросили у диспетчера разрешение на взлет и начали прогонять предполетные тесты оборудования. Все было в норме, и мы, наконец, отправились в путь.

До нужной нам планетной системы добрались без проблем, но они начались, как только мы вышли из гипера. На экране радара сразу возникли пять отметок кораблей, дежуривших неподалеку от гиперворот.

– Максимальное ускорение, я на пульте управления, – послал я мысль Келлеру.

Тот не ответил, но я почувствовал увеличение тяги и увидел на панели показатели загрузки двигателей, заработавших на полную мощность. Кинув взгляд на индикатор генератора защитного экрана, я увидел, что и тот тоже приведен в стопроцентную готовность.

«Скоро ему предстоит куча работы», – подумал я. Скорость пиратских кораблей ненамного, но все же превышала нашу.

– Не отвлекайся, все системы я контролирую, – прервал мои мысли Келлер.

Кивнув, я подключил все процессоры и приступил к анализу поступающей информации. Пятерка преследователей мчалась полусферой, перекрывая путь к первой обитаемой планете, а мне не хватало скорости, чтобы вырваться из окружения. Решение пришло почти мгновенно – уйдя в надир, я направил корабль к другой, необитаемой планете этой системы, не имевшей атмосферы, испещренной кратерами и изрезанной трещинами.

– Решил посостязаться в умении управлять кораблем? – ехидно заметил Келлер, поняв, что я намерен предпринять.

– Есть другие предложения? – спросил я, сосредоточив внимание на управлении.

На экране радара возникли метки выпущенных в нас ракет.

– Сдурели они, что ли? – изумился я. – Им что, груз не нужен? Просто хотят нас распылить?

– А ты сам у них поинтересуйся, они как раз вышли на канал связи, – ответил мне Келлер.

– Ну давай, послушаем, что они скажут.

На экране появилось наглая рожа пирата.

– Сдавайся, пока следующие ракеты не нацелили на тебя, – лениво произнес он, что-то при этом пережевывая. – Гарантируем тебе жизнь, правда, без корабля и груза.

Ухмыляясь собственным словам, он выжидающе смотрел на меня.

– А подумать можно? – решил потянуть я время.

– Нет, – отрезал он.

– Что-то у нас со связью, я вас совсем не слышу, – начал кричать я, дав мысленную команду Келлеру устроить помехи в канале связи, а потом и вовсе отрубить его.

– Они опять посылают запрос на связь, – через секунду сообщил он.

– Пусть посылают, мы же не виноваты, что у нас оборудование плохое, – ответил я, тормозя у поверхности планеты.

– Ракетная атака, поражение через пять секунд, – объявил Келлер.

Стиснув зубы, я удерживал корабль над самым дном кратера. Облако пыли, поднятой двигателями, взметнулось к небу.

– Ого, – понимающе сказал Келлер, увидев эту завесу.

Я молчал, уделив все внимание данным с сенсоров. Удерживать космический корабль так близко к поверхности, да еще и маневрировать при этом было чрезвычайно трудно. А когда мы вынырнули из кратера и я направил корабль в глубокую расщелину, задача управления осложнилась многократно, ведь даже небольшой каменный выступ или неожиданный поворот превращались в смертельную угрозу для корпуса. Конечно, защитное поле могло и успеть срезать его, тем не менее чрезмерно рисковать кораблем в такой ситуации я не хотел.

– Ракеты первого залпа взорвались, ударив в скалы, – проинформировал меня Келлер. – Два пирата следуют за нами, три корабля повисли над планетой, они же выпустили еще шесть ракет. Время подлета – тридцать секунд.

Мне пришлось загонять корабль еще дальше в расщелину, и, когда расстояние от ее боков до бортов сократилось до критической величины, я снизил скорость до минимума.

– Ракеты взорвались. Мы пропали с радаров противника, как, впрочем, и они с наших. Ты слишком углубился, радары не в состоянии просканировать такую толщу породы, – проинформировал Келлер.

– Как думаешь, может, совсем остановиться? – спросил я. – Те, которые над нами, видят, куда уходит этот разлом? Может, стоит немного выждать, а потом рвануть назад?

– Давай, ущелье слишком большое для того, чтобы контролировать его пятью кораблями. Максимум, что они смогут, – это сканировать некоторые его участки, – согласился со мной Келлер.

Я начал осторожно разворачивать корабль, чтобы полететь назад. Простейшая – в открытом пространстве – операция стала настоящим испытанием для моих навыков. До стен ущелья с каждой стороны было не более пяти метров. Мне пришлось даже отключить защитное поле, которое при критическом сближении со скалами отбрасывало наше судно обратно.

Пропыхтев минут двадцать, я все же сумел практически на пятачке сделать переворот Иммельмана и двинуться в обратном направлении.

– Если ты будешь делать в полете горки, я смогу засечь их корабли прежде, чем они засекут нас, – сказал Келлер.

– Уверен? А если у них радары намного круче нашего?

– Не успеют отреагировать. Я знаю, куда смотреть, а они нет.

– Ну попробуем, – согласился я и приступил к маневрам.

– Все, можешь лететь прямо, – минут через десять сообщил он. – Четыре корабля находятся далеко позади, над нами висит только один. Они, по-видимому, решили, что ты стараешься найти другой выход из ущелья.

– Ты лучше маршрут прикинь, как нам к орбитальной базе планеты прорваться, – попросил я его.

– Так мы и летим в нужном направлении, – ответил Келлер. – Правда, сейчас ущелье закончится, и мы возникнем у них на радарах.

– Будем рисковать, что еще остается?

Я установил регулятор тяги двигателя на пятьдесят процентов от номинальной мощности, хотя полетные инструкции запрещали летать над поверхностью планет на скоростях, превышающих десять процентов крейсерской. Как только нос корабля высунулся из ущелья, я задрал его и увеличил тягу до максимума. Появившиеся вскоре на радаре точки пиратских кораблей дали нам понять, что те нас заметили и возобновили преследование. Ведя корабль по кратчайшей траектории к военной базе, я надеялся, что полученной форы нам хватит для того, чтобы войти в зону действия ее орудий.

– Пуск четырех ракет. До поражения – минута, – сразу обрадовал меня Келлер.

Оставалось только дождаться, когда они приблизятся, чтобы попытаться уклониться. Дождавшись пятисекундной готовности, я резко наклонил корабль вправо и ушел вверх. Три ракеты не успели повторить маневр и взорвались под нами, а одна попала в защитное поле. Корабль ощутимо тряхнуло, взвыла тревожная сигнализация, а столбик индикатора стабильности защитного поля уменьшился сразу наполовину.

– Пара таких попаданий – и от нас ничего не останется, – прохрипел я.

– Радуйся, что у них ракеты устаревшие, – ответил Келлер. – Были бы получше, нас бы и защитное поле не спасло.

Один из моих процессоров активировал ремонтные мини-роботы. Два выбрались на обшивку и, скользя по специальным магнитным канавкам, приступили к ремонту корпуса, поврежденного осколками ракет.

– Еще полчаса – и мы будем в зоне действия орудий военной базы, – произнес Келлер.

Я хмыкнул. Эти полчаса еще нужно было продержаться. Пираты еще несколько раз обстреляли нас, но из-за моих маневров и несовершенства их оружия больше ни разу не попали. Запас у них был не безграничный, и ракетный обстрел вскоре прекратился. Теперь они стремились приблизиться к нам на дальность стрельбы своих орудий.

Когда до базы оставалось минут пять лета, мимо нас внезапно пронесся пунктир снарядов осколочного бластера.

– Они слишком далеко, чтобы точно навести орудия, – подбодрил меня Келлер.

Как только мы влетели в зону, перекрываемую стационарной базой, сразу же пришел запрос на сеанс связи, и появившийся на экране диспетчер порекомендовал идентифицировать себя. Послав ему сигнал с помощью своего ключа охотника и получив добро на пролет, я пожаловался на нападение пяти пиратов, которые как раз сейчас меня преследуют. Диспетчер усмехнулся и ответил, что очень ждет, когда они приблизятся. Результат его действий я вскоре увидел: как только пираты сунулись вслед за мной в зону действия орудий базы, так в их сторону полетели потоки из тысяч разрывных снарядов.

– Осколочные бластеры, – прокомментировал Келлер. – Эх, нам бы парочку таких дальнобойных пушек.

– Разбогатеем, все у нас будет, и осколочные бластеры, и гравидрайвы, – ответил я, облегченно передавая управление автоматике и отключая собственные процессорные мощности. Мой мозг требовал отдыха.

Пиратские корабли, попавшие под плотный обстрел бластеров, быстро развернулись и, маневрируя, стали уходить из зоны поражения снарядов. Правда, успели уйти только трое из пяти, остальным повезло намного меньше.

– Эти обломки можно даже не обыскивать, – сказал мне Келлер, видя, с какой заинтересованностью я смотрю на остатки пиратских кораблей. – Там внутри все превращено в фарш, даже какой-нибудь мини-робот вряд ли уцелел.

Запросив посадку на базу, я сказал диспетчеру, что имею на борту груз для них. Когда мы приземлились, к нам сразу же явился заместитель командира базы в сопровождении суперкарго. Они радостно поприветствовали нас и сказали, что я первый одиночный корабль за долгое время, сумевший прорваться сквозь пиратскую блокаду.

Правда, они тут же «обрадовали» меня сообщением, что всего пиратских кораблей десять, и после того, как я проскользнул мимо них, да еще и подставил пиратов под удар орудий базы, меня точно не выпустят из системы обратно. В ответ я поинтересовался, почему у них нет кораблей для охраны торговцев. Тут они принялись в два голоса, но почти в одинаковых выражениях клясть каких-то чиновников, которые корабли заказали, но внести деньги на их оплату в бюджет планеты забыли. Поэтому корабли стоят на заводе и ждут утверждения нового бюджета, каковое событие произойдет не раньше чем через год. Неведомыми путями пираты пронюхали об этом, быстренько уничтожили несколько старых сторожевиков, которые у базы имелись до того, и теперь полностью контролируют все подходы к планетной системе.

Военные предложили мне остаться на ужин, но я сказал, что предпочел бы как можно скорее, пока пираты не перегруппировали свои силы, оказаться подальше отсюда, поэтому немедленно отправляюсь на планету, сдам груз и сразу же поспешу к гиперворотам.

На планете меня уже ждали, остатки привезенного товара также выгрузили быстро, освободив наконец мою каюту. Переговорив с комендантом космопорта об оплате, я получил заверение в том, что она уже произведена. Действительно, проверка моего счета показала, что он пополнился на шесть тысяч кредитов. Взлет с планеты и уход из системы прошли без осложнений – мои расчеты оказались верны, потрепанные пиратские корабли ушли на ремонт, а другой их патруль появиться в окрестностях не успел.

Возвращаться на Гелар я не стал, а полетел намного дальше, к системе Парралаксимуса, владению теронов. Там даже не пришлось садиться на какую-нибудь планету, потому что удалось купить промышленный бур у военных с орбитальной базы. Они сняли его с подбитого пиратского корабля и продали мне всего за тысячу кредитов. Посмотрев список предложенных заказов, мы с Келлером решили, что браться за эти рутинные работы, да еще и за сущие копейки, смысла не имеет, лучше сразу приступить к осуществлению второй части нашего плана и попытаться проникнуть в те места, где раньше располагались базы берсеркеров. Ближайшая из них была в секторе 10000–32/5, куда мы и направились.

После продолжительного полета мы, выйдя из гипера, начали осматриваться. В системе была только одна планета – газовый гигант и множество астероидных поясов.

– Нам нужно вон туда, – сказал мне Келлер, подсвечивая на экране радара мигающей точкой координаты базы берсеркеров.

База, а точнее, то, что от нее осталось, действительно находилась по указанным Келлером координатам. Оплавленные куски некогда огромного строения висели теперь рядом с большим астероидом.

– Астероид неплохой, содержание многих металлов выше среднего. Предлагаю над ним поработать, – сказал Келлер.

– Давай занимайся тогда им, я оставлю тебе одного из роботов, чтобы распределял по трюму руду, – ответил я, – а я базу проверю, посмотрю, что там к чему.

– Думаю, ничего стоящего не найдешь, – скептически ответил Келлер. – Вид повреждений говорит о том, что тут поработали атомарным визиром. Видишь, как проплавлена броня базы, внутри вообще все будет похоже на извержение вулкана.

– Не сидеть же мне без дела, – зевнул я. – Приступай к работе над астероидом, а я высылаю робота.

К моему сожалению, Келлер оказался прав. Флот Содружества потратил на базу минимум времени, выстрелив по ней главными орудиями линкоров и сразу уничтожив ее. Все дроны-рабочие и охраняющий базу флот были уничтожены или растащены по частям пришедшими сюда позже охотниками.

– Интересно, что здесь добывали берсеркеры? – спросил я у Корабля, возвратив в трюм робота, с помощью которого осматривал базу.

– Бериллий, – ответил Келлер и, чуть помолчав, продолжил: – Я просто удивлен, почему тут не восстановили фабрику по его добыче. Содержание металла в каждом из этих астероидов по отдельности хоть и невелико, но в системе их так много, что тут вполне можно было бы организовать прибыльную добычу.

– Ну что, ты закончил со своим обломком? – спросил я его спустя некоторое время.

– Да, все готово, и мы, не приложив усилий, заработали две тысячи кредитов, – ответил он.

Я присвистнул.

– Может, тут еще такие астероиды есть? Пару дней работы – и не придется искать другие задания.

– Я как раз засек парочку таких же и хотел предложить тебе задержаться тут на некоторое время.

– За такие деньги мы, конечно, останемся, – согласился я. – Давай я буду дробить их буром, а ты работай захватом и роботами.

– Конечно, так будет быстрее.

Подключив несколько процессоров, я снова повернулся к пульту и погрузил руки в рукава управления. Я все чаще сожалел о том, что не сохранил кресло и систему управления с инетроговского корабля. Их способ управления кораблем мыслекомандами был просто идеальным. Применяемая же на кораблях галактического Содружества система управления оставляла желать лучшего. Правда, Келлер обещал мне, что когда мы разбогатеем и купим ему мощные серверы с огромными накопителями и высокой производительностью, а также новый корпус с интеллектуальными системами, он подумает над моей просьбой о мыслеконтроле корабля.

Ему самому не нравилось, что он не мог контролировать работу всех систем корабля одновременно, не говоря уже о том, чтобы управлять ими. Системы жизнедеятельности и управления нашего древнего корыта не предусматривали подключения их к ИИ, поскольку из-за сложности в обслуживании и дороговизны такие устанавливали только на кораблях, начиная с класса легких крейсеров.

На то, чтобы добраться до нужных астероидов, а также на их дробление и загрузку руды бериллия на корабль, у нас ушло несколько суток.

Закончив работу, мы отправились искать другие базы, по координатам, имеющимся у Келлера. Везде нас ждало одно и то же – разрушение и запустение. Базы различались только по типу примененного против них оружия: проплавленные остатки – работа атомарных визиров, разлетевшиеся куски – явная работа резонаторов. Во многих посещенных нами системах было восстановлено производство сырья уже самим Содружеством, и все они находились под усиленной охраной военных. Только мое удостоверение охотника позволяло мне подходить близко к остаткам баз берсеркеров.

Прошло четыре месяца, а наши поиски не приносили никаких результатов – все найденные базы были разрушены. Единственное, что радовало – в процессе поисков мы заработали порядка тридцати тысяч кредитов на разработке астероидов. В надежде на обнаружение частей роботов мы не тратили эти деньги, думая все же найти сохранившуюся базу.

– Так дальше дело не пойдет, – заявил я Келлеру, когда мы разочарованно разглядывали очередную разгромленную базу. – Мы бессмысленно тратим время на облет всех руин тупо по списку.

– Твои предложения? – поинтересовался он.

– Сделай так: перекинь все данные по базам в одно место, с сортировкой по координатам. Туда, кроме названия базы, ее координат и типа производства, ничего больше не заноси, – ответил я ему.

– Ну список составить несложно, но что будешь с ним делать?

– Думать, – отрезал я. – Иначе мы в этих бесполезных метаниях по галактике только потеряем время и сожжем горючее.

Через час Келлер перекинул мне ссылку на затребованные ресурсы. Подключив процессоры, я начал думать, изучая отсортированный по секторам галактики перечень баз.

– Разбей этот список на два. В первом оставь только сырьевые базы, а во втором – военные заводы, – произнес я наконец.

Через некоторое время я продолжил:

– Теперь подчеркни те базы, которые мы уже посетили.

Келлер исполнил пожелание, и выяснилась интересная картина. Большинство баз, что мы посетили, были военными, всего лишь несколько оказались сырьевыми.

– Ты хочешь сказать, что наш способ поиска по ближайшим координатам был неправильным? – спросил Келлер, увидев сложившуюся тенденцию.

– Ну-ка, высвети красным базы, находящиеся не в космосе, а на астероидах или планетах, – не ответив на его вопрос, сказал я.

Список, после произведенных Келлером изменений, стал еще интереснее.

– Вова, ты гений! – воскликнул он.

– Вспоминай это почаще, когда ворчишь на меня, – ответил я с довольной улыбкой.

Восхищаться было чем: из имеющегося первичного списка баз мы, как нарочно, посетили всего одну военную базу, находящуюся на планете, и ни одной сырьевой, построенной на астероиде или планете.

– Давай составим перечень всех сырьевых баз, расположенных на астероидах или планетах, – сказал я. – Лучше всего сведи их в один, третий список, с сортировкой по координатам. Пожалуй, начнем вот с этих, – я пометил три базы из списка, находившихся не далее чем в двух неделях пути от нас.

– Заправляемся и сразу стартуем, – откликнулся довольный Келлер.

Первые две помеченные мною базы оказались планетными и были уничтожены полностью, но в их окрестностях мы нашли множество остатков дронов-рабочих. Поскольку большинство дронов работало в шахтах, то корабли флота, не став утруждать себя сбросом бомб, просто завалили входы в них тысячами тонн пустой породы. Процесс добычи остатков дронов оказался трудоемким и кропотливым, причем нам здорово помогли два робота, которых я купил. Без них мы провозились бы там не одну неделю, и неизвестно, добились бы положительного результата.

Самое приятное открытие ожидало нас на нижнем уровне шахты: пробившиеся туда роботы обнаружили трех совершенно целых дронов-рабочих. Оставленные без управления и пролежавшие в земле несколько сотен лет, они просто израсходовали всю свою энергию, но, поскольку были изготовлены из нержавеющих композитных материалов, то выглядели как новые.

Занеся их на корабль, я спросил у Келлера:

– Сможешь к ним подключиться? Подать питание хотя бы на их блоки управления и кристаллы памяти?

– Да, конечно, если ты мне поможешь.

Через два часа, когда я почти полностью разобрал одного из дронов и добрался до его блока управления и кристалла-носителя, Корабль сказал, что подключил питание и установил связь с блоком управления.

– Ну что там? – ежеминутно спрашивал я у молчащего Келлера.

– Есть две новости, и обе хорошие, – наконец отозвался он. – Первая: я знаю программный код дрона и, что самое поразительное, полностью понимаю логику команд, необходимых для управления им. Собирай его обратно и ставь на зарядку. Управление дроном не составит никакого труда, блок управления у него построен на чипах, похожих на тот, что сидит в твоей голове.

– А вторая новость?

– Информация в его кристалле-носителе помогла мне ускорить расшифровку некоторых данных из ранее недоступных мне областей собственной памяти, и вот взгляни, что я там нашел.

– Хм, – это все, что смог я произнести, глядя на данные Келлера.

Новая информация содержала подробное описание мест развертывания различных сырьевых баз, а также способы их маскировки и организации защиты.

– Будь у нас побольше денег и дронов-рабочих, можно было бы прямо сейчас добывать бериллий вот в этом секторе, – показал я пальцем, приятно удивленный полученной информацией.

– Ага, и я о том же, – ответил он. – Предлагаю тебе не сдавать дронов, а оставить их себе, поскольку они функциональнее и производительнее наших. По продолжительности и эффективности работы превосходят их раза в два.

– Оставим и тех, и этих. У нас теперь куча частей берсеркеров как от дронов-рабочих, так и от механизмов добычи, – ответил я. – Больше бесплатной рабочей силы – лучше для нас.

– Ты со своей ленью скоро всех переплюнешь, – снова подколол меня Келлер. – Как продадим части, может, созреешь для тренажера?

– Опять пристаешь с этой ерундой! – поморщился я. – А вот, кстати, раз уж разговор зашел: слушай, я с каждым днем все хуже себя чувствую: то мышцы болят, то все тело ломит. Может, я заболел чем-то?

– Да, и болезнь эта называется ленью, – ответил Келлер, странно хихикнув.

– Я серьезно тебе говорю. Почти каждую ночь просыпаюсь от этих болей. Наверное, надо будет показаться врачам, когда в какое-нибудь цивилизованное место попадем, а то я скоро ходить не смогу.

– Ты абсолютно здоров, мой юный друг, – елейным голосом ответил Келлер. – Твои симптомы похожи на обычную болезнь космопилотов, которые длительное время находятся в космосе, при искусственной гравитации. Можно, конечно, сделать ее пониже, но тогда на планетах ты не сможешь самостоятельно передвигаться. Что скажешь?

– Нет уж, лучше потерплю, – ответил я, испуганный такой перспективой. – Невесомость – это, конечно, хорошо, но дистрофиком я точно не хочу быть.

– Хотя, возможно, не только в этом дело, – вдруг посерьезнел он. – Как только прилетим на военную базу, сразу сделаем тебе комплексную прививку от самых распространенных болезней в галактике.

– Договорились, – успокаиваясь, согласился я.

Рассортировав и закрепив обломки роботов и механизмов берсеркеров, извлеченных из шахты, мы отправились к третьей сырьевой базе, отмеченной в моем списке. После ее посещения мы решили вернуться в предыдущую систему, так как ближайшая военная база находилась там. Она была выбрана нами еще и потому, что там, рядом с обитаемой планетой Полярис, располагалась научная база, взломать которую Келлер хотел уже давно.

Я даже не подозревал, что мое желание все знать с такой силой захватило и Келлера. Ранее спокойный и выдержанный, он сейчас стал все больше походить на меня, любопытного и всюду сующего свой нос. Отличие между нами состояло в том, что он никогда не уставал, поэтому чувство лени было единственным, что он не перенял от меня. Его желание познавать новое превзошло мое во много раз и расцвело буйным цветом, так что он с маниакальным упорством взламывал любые базы данных, до которых мог дотянуться.

Когда я спросил его, не мог бы он проделать в каком-нибудь из населенных миров такую же операцию по добыванию денег, как на Земле, он живо заинтересовался этой идеей и неделю посвятил изучению вопроса. По прошествии этого срока он нехотя признался, что банковская система этих миров для него слишком сложна и хорошо защищена, и сделать так, чтобы следы его вмешательства не отследили, он не в силах. Он также добавил, что здешние банкиры защищают свою информацию лучше, чем даже некоторые системы управления космическими военными базами. Мы с ним немного посокрушались над невозможностью быстрого обогащения и решили повторить попытку, когда приобретем для него новые, более мощные серверы.

Глава 3

Новая жизнь

Прилетев на следующую сырьевую базу, построенную на большом астероиде, мы нашли на ее месте только спекшийся воедино кусок металла и камня. Только хорошо поработав промышленным буром, мы за несколько дней смогли раздробить проплавленные останки, но этот каторжный труд был хорошо вознагражден – количество дронов-рабочих под поверхностью астероида оказалось очень велико, мы забили их частями весь трюм и опять мою многострадальную каюту. Проблема нехватки свободного места под груз стала очень острой, с каждым днем мы с Келлером убеждались в том, что новый корпус с вместительным трюмом нам просто необходим.

Когда все части берсеркеров были собраны и мы собрались улетать, Келлер неожиданно сказал:

– Вов, не спрашивай меня, откуда я это знаю, но в этой системе существовал охранный пост для защиты от охотников. Если сюда прилетел объединенный флот и уничтожил базу, то вполне возможно, что сам замаскированный пост остался цел.

– Меня начинают пугать твои познания о берсеркерах, – сказал я, слегка нахмурившись.

Та информация, которой владел Келлер, была уникальной. Очень странно, что на корабле, который я нашел в моей Галактике, имелась информация о другом месте Вселенной.

– Я сам иногда себя боюсь, – пошутил Келлер, но по его голосу я понял, что он озадачен не меньше меня.

Решив проверить его информацию, мы направились к тому месту, где должен был находиться пост защиты. Им оказался астероид размером поменьше, чем тот, на котором находилась база.

– Как-то не похоже, чтобы тут что-то было, – сказал я, сканируя астероид радаром.

– Я уверен, что он здесь, – ответил Келлер и добавил: – Я выпустил дронов-рабочих, через несколько минут узнаем результат.

Дронам понадобилось двадцать минут на то, чтобы найти замаскированный люк на поверхности астероида, вскрыть его и проникнуть внутрь. Следя за картинкой, передаваемой сканерами дронов, я видел только голые помещения, вырезанные лазерами в скале, и огромный пустой ангар, в котором, по-видимому, раньше располагались шипы.

– Похоже, что все корабли защищали базу и погибли, – расстроился я.

– Да, жаль, – ответил Келлер. – Ладно, проверим последние помещения и отзовем дронов.

Последним помещением оказалась ремонтная мастерская, в которой находились несколько дронов-рабочих, куча запчастей и какие-то контейнеры.

– Хоть что-то, – проворчал я.

– Дроны нам в любом случае пригодятся, – заметил Келлер.

Когда все из мастерской было доставлено на корабль, мне пришлось два найденных контейнера размещать в рубке управления, поскольку свободного места больше нигде не осталось, все проходы были завалены частями роботов и контейнерами с добытой рудой.

– Думаю, ты не удивишься, если я тебе скажу, как эти контейнеры открываются? – спросил меня Келлер.

– Ничуть, – подтвердил я, действительно не удивившись. – Лучше скажи, для чего они нужны?

– В таких контейнерах перевозили собранных дронов, – ответил он.

– Да ну?! – не поверил я. – Контейнеры выглядят слишком маленькими для этого.

– Сейчас откроем их и увидим.

Я отжал указанные Кораблем замки, контейнеры раскрылись, и их стенки упали на пол. Я увидел, что внутри, повторяя контуры контейнеров, находилось нечто металлическое серебристо-серого цвета.

– Вова, ты счастливчик, – радостно сказал мне Келлер.

– С чего это вдруг? – подозрительно спросил я, присматриваясь к непонятным штуковинам.

– Подцепи к вон тем разъемам кабели питания – и я покажу тебе почему, – весело ответил он.

Все еще не понимая, что за демонстрацию затеял Корабль, я вытащил из бокса запасные кабели питания и подключил их к указанным разъемам на металлических боках непонятных штуковин.

Через пару минут я застыл от удивления. Кубы начали разворачиваться и трансформироваться, как в мультиках про роботов-трансформеров. Вскоре предо мной предстали два робота: невысокие, ниже меня, на странных трубообразных ногах и с клешнятыми захватами вместо рук. На их плечах были непонятного назначения квадратные коробки, а на предплечьях закреплены какие-то странные длинные цилиндры.

– Это еще что за чудища? – спросил я в недоумении у Келлера.

– Эх, не понимаешь ты, Вова, своего счастья, – ответил мне он. – Перед тобой роботы из последней серии дронов-абордажников, предназначенные как для космического, так и наземного абордажей. Ноги у них заканчиваются магнитными захватами, совмещенными с маневровыми двигателями на антиматерии, а вместо ладоней – такие же магнитные захваты с ручными фазорами.

– А как они по части работы телохранителями? – тут же поинтересовался я. – Не хочется на разных бандитских планетах отдавать деньги за услуги сопровождения.

– Я уже подключился к их блоку управления и провожу необходимое перепрограммирование. Теперь их приоритетным заданием будет любой ценой сохранить тебя, – ответил Келлер. – Ну и, соответственно, меня тоже.

– Это радует, – хмыкнул я, оглядывая дронов со всех сторон. – А что это у них за фиговины на плечах? Коробки какие-то…

– Эти, как ты их называешь, фиговины – пусковые ракетные установки. Если захватить корабль не удается, то его всегда можно взорвать.

– Главное, чтобы они меня при этом не взорвали, – пробурчал я.

– Я же не враг себе, – ответил Келлер с явно ехидными интонациями. – Пока не сделаю копию себя, буду тебя холить и лелеять.

– Ну ладно, занимайся дронами, а я стартую к Полярису, – ответил я. – Прямо не терпится узнать, на сколько кредитов мы насобирали частей и металлов.

Полет прошел без проблем, а тех пиратов, что попытались атаковать меня на подлете к планете, быстро отогнали военные патрули.

Подлетев к научной базе, я запросил разрешение на стыковку, и после подтверждения легитимности моего ключа охотника мне дали добро. Пристыковавшись, я запросил у диспетчера информацию о том, с кем мне можно связаться, чтобы сдать части берсеркеров. Диспетчер настолько поразился моему сообщению, что сам лично переключил меня на главу отдела исследований берсеркеров. На экране появился маленький сморщенный астанин.

– Зачем отвлекаете меня от работы? – недовольно проскрипел он, глядя на нас с монитора.

– Доктор Ярен, тут один охотник хочет сдать части берсеркеров, – оправдываясь, сказал ему диспетчер.

Тут астанина как подменили.

– Что? И вы молчите? Почему меня сразу об этом не предупредили? Первая партия за последние двадцать лет, и они молчат! Где пристыковался корабль? Док номер три? Иду, ничего без меня не трогайте!

Сразу после этого голосвязь с ним прервалась, мы с диспетчером недоуменно переглянулись, и тот покрутил пальцем у виска. Я улыбнулся ему и сказал:

– Ох уж эти ученые.

– Ты, главное, на корабль никого не пускай, пока об оплате не договоришься, а то назовут цены столетней давности и плакали наши денежки, – напомнил мне вездесущий Келлер.

– Ты не умничай, а ломай базу данных станции, нам позарез нужно побольше информации о берсеркерах, – ответил я.

– Да работаю уже, – буркнул Келлер. – Система охраны сложная, хочу войти аккуратно, чтобы не оставить следов, а это непросто.

– Вот и болтай поменьше, а лучше свои говорильные процессоры подключи к взлому, – подколол его я.

В последнее время Келлер с его заботливостью стал невыносим. Опять что-то пробурчав, он занялся делом, а я, закрыв за собой люк, вышел в шлюзовую камеру навстречу ученому.

Конечно же, первым делом мы с Келлером снова собрали всех боевых дронов в компактные кубы и спрятали их в рубке управления, заперев люк. Поскольку больше ничего криминального у нас на борту не находилось, я был спокоен.

Долго ждать мне не пришлось. Через минуту после того, как я оказался в шлюзовой камере станции, туда вломился астанин с кучей помощников и роботов. Промчавшись мимо меня, начальник отдела исследований принялся долбить кулаком обшивку корабля, а я и все остальные с интересом наблюдали за этим действом. Когда спустя некоторое время ученый убедился в бессмысленности отбивания кулаков, он начал экспансивно изъясняться на непонятном моему переводчику языке. Только по посиневшему лицу другого астанина, стоявшего рядом со мной, я догадался, что темпераментный ученый говорит не о проблемах мироздания.

Решив не накалять обстановку, я обратился к ученому мужу, быстро выговаривая слова, чтобы тот не мог меня перебить:

– Добрый день, господин ученый. Я рад встрече с вами, но, прежде чем вы получите доступ к моему кораблю, давайте договоримся о цене. Вот опись всего имеющегося на борту, с головидео каждого объекта, тут же указана моя цена за него. Цены взяты из общего прайса научных центров, так что если хотите поторговаться – я готов.

С этими словами я достал из кармана кристалл с информацией и протянул ученому.

В базе данных охотников имелась информация о том, что случаи, когда части берсеркеров забирали, а охотника оставляли ни с чем, происходили довольно часто. Если же тот начинал возмущаться, вызывали военных, которые с «почетом» провожали бедолагу восвояси, без денег и товара.

От моей наглости начальник отдела замер с открытым ртом, а его сопровождающие выпучили на меня глаза. Я почувствовал себя бабочкой, которую прокололи булавкой и положили под микроскоп для всестороннего изучения.

– Ну не хотите, как хотите, – сказал я, нарушив всеобщее молчание. – Полечу в другой научный центр, говорят, у пентагрионов хорошо платят.

Зря я произнес название этой расы в присутствии астанских ученых. Как только те услышали об этих, самых ненавистных для них существах, как все хором разразились ругательствами. Мой переводчик опять скромно молчал.

«Нужно найти другого, – подумал я, – из-за этого недоучки все интересное пропускаю».

В общем-то, взрыв ученого негодования был легко объясним: те ученые, которыми не заинтересовалась пентагрионская шпионско-диверсионная служба Индоваз, считались бездарностями, поскольку эта служба выбирала свои объекты, руководствуясь только одним критерием – компетентностью. Вторым фактором ненависти было то, что эта служба крала все, до чего дотягивались руки ее шпионов, и это, понятное дело, не приносило ей популярности в научных кругах. Если не своровали изобретение у одного из ученых, то уж точно стащили у его коллеги или оппонента.

Когда мне надоело слушать ругательства в свой адрес, я спокойно повернулся к ученым спиной и направился к выходу из шлюзовой камеры. Меня остановил все тот же начальник отдела. Пылая злобой, он буквально выплевывал слова мне в лицо:

– Ты! Считающий себя разумным существом! Должен знать, насколько важны наши разработки для всего Содружества! И никакой помощи, никакого сотрудничества! Вместо этого от вас только и слышишь – деньги, деньги, деньги! Я заплачу тебе все, что ты там насчитал, не торгуясь, а теперь не мешай мне забрать мои приобретения!

– Сначала оплата, – разозлившись, заявил я.

Не объяснять же, в конце концов, этому лабораторному червю, что мне нужно оплатить стоянку возле их базы, закупить топливо на дальнейший полет, приобрести новый корабль и оборудование для него.

– Подавись своими деньгами! – прошипел начальник отдела через десять минут после того, как вставил мой кристалл в считыватель, изучил список и заплатил по счету.

– Говорил я тебе, больше надо было с них брать, – проворчал Келлер.

– Ты чего такой жадный? – улыбнулся я. – Я и так все цены увеличил втрое.

– Надо было впятеро, все равно заплатили бы, – продолжал ворчать он.

– Могли бы и военных вызвать, и выпнули бы нас из системы. Так что наглеть надо понемногу, – нравоучительно сказал я.

Когда я проверил свой счет с помощью коммуникатора, то был приятно удивлен скопившейся суммой: там значилось двести тысяч кредитов.

«Если учесть еще нереализованные металлы, собранные с астероидов, нам с Келлером будет где развернуться», – мечтательно подумал я.

Пока я прикидывал, что буду делать с такими деньгами, роботы под командой ученых вытаскивали из корабля части берсеркеров. Когда они вынесли последнюю деталь, ученые быстро ушли, даже не попрощавшись со мной. Ничуть не расстроенный их поведением, я закрыл люк и направился в рубку, чтобы последовать совету начальника отдела исследований и «подавиться деньгами».

– Ну, как взлом? Все успешно? – поинтересовался я.

– Еще десять минут на чистку логов – и улетаем на Полярис.

– Тогда я еще немного полюбуюсь на цифры нашего счета, – сказал я, опять включая коммуникатор.

Закончив все дела, мы запросили у диспетчера отстыковку от базы и, получив разрешение, полетели к Полярису. Космопорт планеты выглядел точной копией своего собрата на Геларе. Приземлившись, я как следует подкрепился и вместе с Келлером приступил к приятному занятию распределения денег на новое оборудование.

– Чтобы не подраться, – начал он, – предлагаю сперва обсудить конфигурацию нашего нового корабля. Дабы потом не стало неожиданностью, что купленное оборудование в него не влезает.

– Хорошо. Давай ты первый, – согласился я.

– В общем, проанализировав все наши стычки, а также характеристики всех кораблей, что мы встречали, я предлагаю следующий вариант: направлением развития нашего корабля должна стать тактика «ударил и убежал». Поэтому вот что нам необходимо: новый корпус людской постройки, мощный двигатель и четыре ракетомета с самыми современными ракетами. Если хватит денег, то нужно будет купить новый топливный бак и радар. Все остальное оставляем без изменений, поскольку на новый сканер и генератор защитного поля денег у нас не хватит. Вот мои подсчеты – если будем покупать подержанное оборудование, причем на черном рынке, то всего уйдет около ста пятидесяти тысяч кредитов.

– А на что ты запланировал потратить еще пятьдесят тысяч? – подозрительно спросил я у него, разглядывая цифры.

– Купить более мощные серверы для себя, – смущенно ответил он.

– Ничего себе, у тебя и запросы, – возмутился я. – Да на такие деньги можно и дроида нового купить, и тот же генератор защитного поля.

– Вова, на более мощных серверах я смогу лучше функционировать и обработка данных из закрытых областей пойдет быстрее, – настаивал он. – Между прочим, моими процессорными емкостями еще кое-кто пользуется, не знаешь такого?

– Ну пользуюсь, – огрызнулся я. – Все равно пятьдесят тысяч – это очень много.

– Нормально, – уперся Келлер. – На самом деле я присмотрел сервер за семьдесят тысяч кредитов, но надеюсь скинуть цену до пятидесяти тысяч.

– Это какой дурак тебе даст скидку в двадцать тысяч? – поинтересовался я.

– Вообще-то, не двадцать, а всего пять. Остальные пятнадцать я возьму с продажи металла с астероидов, – признался он.

От такой наглости у меня перехватило горло. Закашлявшись, я бросился к охлаждающей установке и вытащил бутылку воды. Солидный глоток газировки мне немного помог.

– Что еще ты собрался продать, чтобы купить себе серверы? – спросил я.

– А ты сильно обидишься?

– Да я тебя лучше обесточу! – возмутился я.

– Ты не самоубийца! – нагло заявил он.

– Давай уж, рассказывай все до конца, – смирился я и сел в кресло, чтобы не упасть от очередных новостей.

– Мне кроме серверов нужны будут кое-какие детали для увеличения их производительности, поэтому я предлагаю тебе продать двух наших роботов-помощников и одного дрона из тех, что мы нашли. Я подсчитал, это будет стоить порядка десяти тысяч.

– Это чего дроны нынче такие дорогие? – удивился я.

– Да, работоспособные на рынках очень редки, потому и цена высокая.

– Итак, получается следующее: корабль общий и мы улучшаем его на сто пятьдесят тысяч. Тебя мы улучшаем на восемьдесят тысяч. А что получит пилот Вова, который горбатился больше всех?

Келлер молчал – сказать и вправду было нечего.

– Ладно, только потому, что я такой добрый, я соглашусь на это, но при одном условии, – решил я добиться уступок для себя.

– Конечно, все, что скажешь, – радостно ответил Келлер.

– Ты учишь меня пользоваться процессорными ресурсами и своей базой данных, а не отмахиваешься от меня, как от назойливой мухи, говоря, что даже примитивный дрон может в этом разобраться.

– Да чего этому учить, там же все элементарно, – начал он свою старую песню.

– Да или нет? – прекратил я его нытье.

– За новые серверы я даже тебя продам в рабство, – заявил он.

– Вконец ты, консервная банка, обнаглела, – моему возмущению не было предела. – А умереть после этого не боишься?

– Нет, – гордо ответил Келлер. – После установки новых серверов я скопирую себя туда, а на старых серверах останется моя копия на тот случай, если ты умрешь.

– То есть ты хочешь сказать, что за мои деньги ты готовишь себе вечную жизнь? – уточнил я.

– Ну сам пойми, не могу же я настолько зависеть от тебя, – виновато ответил Келлер.

– Да и ладно, делай, вообще, что хочешь, – непонятно почему, но эта новость меня сильно зацепила. Теперь, когда Келлер застраховался от угрозы уничтожения, я почувствовал себя неуютно.

Развернувшись, я отправился в свою каюту.

– Вова… – осторожно начал Келлер.

– Я со всем согласен, – резко перебил я его. – Ищи магазины, где будем все покупать, и подготовь дронов-абордажников к выходу в город.

Зайдя в свою каюту, я упал на койку и мысленно сказал, что если в ближайшие десять минут ко мне в голову кое-кто полезет, то я сделаю ему очень больно. Хоть я и понимал, что Келлер не может не читать мои мысли, но от этой детской защиты мне стало легче. Я лежал и думал, что в тот момент, когда я услышал слова Келлера о том, что он больше не будет зависеть от меня, я испытал странное чувство. Я раньше никогда подобного не испытывал. Больше всего это чувство напоминало чувство потери собственности, как если бы у тебя отняли любимую игрушку и отдали ее кому-то другому.

Меня вдруг пронзило осознание того, что Келлер полностью самостоятелен, он таким был и таким остается. Это я навязался к нему в компанию, это я попросил об операции, повлекшей ненужные для него последствия. Если посмотреть на эту ситуацию с его точки зрения, то я вообще абсолютно ему ненужный организм – так, пришлый приживала. У меня навернулись на глаза слезы, и я снова почувствовал себя шестиклассником на уроке физкультуры, осмеиваемым всем классом.

«Может быть, мне лучше вытащить чип и купить собственный корабль? – подумал я. – Денег на два корабля у нас хватит, зато я не буду ему надоедать».

– Вова, прекрати вести себя как маленький! – вонзился мне в голову оскорбленный голос Келлера. – Хватит придумывать всякую ерунду и делать из этого какие-то выводы! – продолжил он на повышенных тонах. – Ты не приживала и не ненужный организм. За последние годы ты стал не просто моим симбионтом, от которого есть польза. Ты для меня – как второй сервер, я черпаю у тебя такие идеи и мысли, что прихожу в восхищение от их новизны и необычности. Ты посмотри на себя: какой ты шестиклассник? Ты охотник с самым крутым ИИ в этой галактике. Через пару лет мы купим себе крейсер и установим свои порядки в любом ее секторе. Можем вообще податься в пираты и наводить на всех ужас!

От его слов моя злость начала улетучиваться.

– Хочешь, не будем покупать серверы, а купим нового дрона? – предложил Келлер.

– Нет, брат, ты прав, – встав с койки и вытерев слезы, ответил я. – Хватит быть шестиклассником, пора взрослеть, уходить от этих детских мыслей и поступков. Все, обещаю, что теперь буду слушать тебя, как старшего брата. Можешь говорить мне все, что захочешь, я не буду обижаться.

– Вот теперь вижу перед собой настоящего космопилота, а не размазню, – гордо подытожил Келлер. – Давай список магазинов просмотрим, конъюнктуру изучим.

Больше к этому разговору мы не возвращались. Келлер никогда не упоминал об этом инциденте, а я действительно стал относиться к нему, как к своему настоящему старшему брату. Он, в свою очередь, платил мне тем же, всегда готовый выслушать и помочь, он заменил мне тетю, по которой я иногда скучал. Порой мне хотелось снова ее увидеть, но без своей теперешней жизни и манящего космоса я уже не представлял собственное будущее.

Магазины и товарные базы для наших покупок были выбраны уже под утро. Составив список, я отправился спать, а Келлер занялся окончательной проверкой роботов-абордажников, чтобы убедиться в их готовности к роли телохранителей. Мы с ним решили, что охрану нанимать не будем, так как предстоит купить слишком много дорогого оборудования, и чем меньше народу будет знать о нашей кредитоспособности, тем лучше.

Административное управление на всех пентагрионских планетах и части планет других рас было чисто символическим. На самом деле обычно всем заправляли две организации – Индоваз и мафия. Причем никто не знал, чем эти две организации отличаются друг от друга; некоторые говорили, что вообще ничем – просто разные названия одного и того же.

Проснувшись, умывшись и поев, я подошел к выходу из корабля. Два дрона-абордажника встали у меня по бокам, полностью готовые к действию. Открыв люк, я спустился по трапу и направился к выходу из космопорта. Когда я дошел до таможенного контроля, ко мне подбежал таможенник и спросил:

– Господин знает, что использование тяжелого вооружения в городе запрещено?

– Где вы видите тяжелое вооружение? – поинтересовался я.

Пентагрион протянул руку по направлению к роботам, но не успел он завершить свой жест, как один из дронов вскинул конечность с фазором и выстрелил в него. От воздействия мощнейшего лазера на такой близкой дистанции тело таможенника просто испарилось. Я оцепенел.

На меня со всех сторон бросились охранники космопорта с оружием наперевес, а мои роботы, увидев множественные цели, откинули крышки своих пусковых установок.

– Всем остановиться! – раздался громкий и властный голос.

Охранники замерли, а я мысленно приказал Келлеру готовить корабль к экстренному отлету. Ко мне шел высокий терон в окружении пяти военных, все с бластерами в руках.

– Начальник космопорта Дэне, – представился он.

– Здравствуйте. Охотник Курочкин, – едва смог вымолвить я, находясь под впечатлением от произошедшего.

– Зачем вы убили таможенника? – спросил он.

– Он резко вскинул руку в моем направлении, телохранители среагировали на это автоматически, – промямлил я, стараясь не смотреть ему в глаза.

«Вова, соберись, что ты нюни распустил из-за какого-то чужака? – раздался гневный голос Келлера у меня в голове. – Он сам виноват, что поднял руку. В законе Содружества «О неприкосновенности личности» есть раздел триста двадцать четыре, один, в нем пункт пятьдесят семь, один «О правилах использования телохранителей». Согласно ему таможенник обязан был предупредить, что хочет показать рукой на тебя, а поскольку он этого не сделал, то роботы восприняли его как угрозу. Ясно и четко повтори это все терону и не мямли. Ты не виновен в том, что случилось».

Когда я выдал начальнику космопорта все, подсказанное мне Келлером, его косые глаза сошлись еще ближе к носу.

– Вы такой большой знаток законов? – сухо поинтересовался он.

Слова мне перевел мой переводчик, а интонации я понял сам. Тогда-то я и решил вплотную заняться общегалактическим языком, чтобы изъясняться на нем. Трудно все время общаться с помощью переводчика.

– Ко мне еще есть претензии? – ответил я ему вопросом на вопрос, немного отходя от шока и убежденный Келлером, что роботы поступили совершенно верно.

– Слишком вы дерзкий для человека, – еще суше ответил мне терон.

Не став отвечать, я развернулся и пошел к выходу из космопорта.

– Ты где уже успел законы Содружества раздобыть? – спросил я у Келлера.

– Не поверишь, Вова, на научной базе имелись тексты законов всех рас! Зачем они существам, занимающимся научными исследованиями, я даже не представляю.

– Слушай, мне как-то не по себе, что вот так легко мы убили живое существо…

– Вова, ты чего как маленький? Сколько мы пиратов убили, так ничего, совесть не мучила, а тут таможенник сам нарвался, а ты нюни распустил.

– Но там все же был бой, к тому же я их не видел, – промямлил я, понимая его правоту.

– Какая разница? Они тоже умерли, пусть и не так эффектно, как этот, – возразил Келлер. – В общем, забудь. Если бы ты убил невиновного, то стоило бы переживать. А так – выкинь из головы. Кто поднимет на нас руку, тот умрет.

Весь следующий месяц мы с Келлером были по уши в делах, и общались только по рабочим вопросам. Из космопорта мы улетели в тот же день и пришвартовались к верфи, где будут собирать наш новый корабль.

Хозяину верфи мы заплатили все оставшиеся у нас деньги, чтобы он закрыл глаза на то, что оборудование нам возят всякие темные личности, и вовремя выделял рабочих для его монтажа. Нужное нам с Келлером мы приобретали у любых существ, лишь бы оно подходило по качеству и деньгам. Такое ведение дел сэкономило нам немного денег, которые мы потратили на установку еще одного промышленного бура.

Когда на гравитационной платформе привезли наш новенький корпус, я им просто залюбовался. По моему заказу корпус покрыли специальными стойкими материалами, с добавлением красителей. Теперь корпус, висящий в захватах, напоминал мне то морское животное, которым я всегда восхищался.

– Корабль, стилизованный под косатку? – заинтересованно спросил Келлер.

– Ага! – довольно ответил я. – Правда, здорово получилось?

– Неплохо, у тебя точно есть вкус.

– Ты, наверное, прочитал мои мысли, но как тебе понравился мой подарок? – спросил я его, указывая на нос корабля. Там огромными буквами было написано «Келлер».

– Немного пафосно, но задумка мне понравилась, – смущенно ответил он.

Когда все основное оборудование было установлено и перенесено на корабль старое, привезли новые серверы. Правда, оказалось, что они не такие уж и новые, поскольку денег на суперсовременные у нас точно бы не хватило. Келлер купил их по сниженной цене со старого списанного крейсера.

Вспомнив, что на легких крейсерах устанавливали ИИ, я спросил:

– Зачем нам на корабле еще один?

– Хочу разобрать логику работы ИИ кораблей галактического флота, потому и купил это старье, – ответил он.

– А на новые нам точно денег не хватило бы? – поинтересовался я.

– Может, и хватило, но тогда ничего больше мы бы приобрести не смогли, – с грустью ответил Келлер.

В этот раз перенос Келлера с сервера на сервер затруднений не вызвал. Он просто переписал себя на оборудование нового корабля, оставив на старых серверах свою копию, после чего мы уже смело их отключили и сдали в банк на хранение. Обезопасив себя от исчезновения, Келлер стал раскованнее и веселее, чем раньше. Таким он мне нравился больше, чем когда переживал по поводу возможной безвозвратной потери своего «Я».

Наконец все работы были закончены, акты подписаны, деньги заплачены, все необходимые тесты проведены, старый корпус и ненужное оборудование продано тут же, на верфи.

– Ну-с, полетели, проверим наш новый кораблик? – радостно спросил Келлер, ковыряясь с настройками новенького оборудования.

– Давай, – весело ответил я, усаживаясь в пилотское кресло, которое сам долго и придирчиво выбирал в магазине.

Сунув руки в рукава управления, я начал предполетную подготовку: все системы были в норме, топливо на максимуме, ракетометы в полной боевой готовности.

– Сильно разгоняться не буду, – сказал я Келлеру. – Лучше полную мощь двигателя опробуем в космосе.

Он угукнул.

Мощь нового двигателя и вправду поражала – он выдавал столько энергии, что у меня захватывало дух от скорости, на которой мы промчались мимо военной базы, устремляясь дальше в космос. Полетав и привыкнув к управлению, я протестировал ракетометы – потратив по одной ракете из каждого ствола на астероиды. Все было отлично.

– Ну что, какие у нас планы? – спросил Келлер.

– А ты что предлагаешь?

– Надо продолжать обыскивать базы, – ответил он. – Отличный способ заработка.

– Совершенно с тобой согласен.

Глава 4

Воскрешение Келлера

Сегодня был праздник, мы отмечали мое шестнадцатилетие. Теперь, по галактическим законам, я считался совершеннолетним. Хорошо, что военные с базы, на которую мы попали в первый раз, не знали мой настоящий возраст, иначе не видать бы мне патента охотника. Ради этого дня мы отклонились от намеченного курса к сырьевой базе сектора 25487-45/2 и приземлились на человеческой планете для покупок всяческих вкусностей. Только запасшись всем необходимым, мы продолжили путь.

За прошедший год произошло многое. Больше всего меня поражало то, что если на корабле я едва передвигал ноги, то, ступая на некоторые планеты, разве что не подпрыгивал, когда пытался идти, и чувствовал себя легким как перышко. Келлер объяснял все это нагрузками, переносимыми мною в космосе.

За это время мы успели облететь множество мест, где раньше размещались базы келлеридов, и смогли не только скопить приличный капитал в два миллиона кредитов, но и найти еще десяток уцелевших дронов-рабочих, а также четырех дронов-солдат. На новое оборудование мы решили пока не тратиться, купив только радар и сканер, так как именно они нам нужны были в поисках уничтоженных объединенным флотом баз.

Деньги мы копили ради единственного приобретения – нового мощного двигателя сборки теронов. Метод ведения боя, предложенный Келлером, полностью себя оправдал – наши современные ракеты хоть и были ужасно дороги, но с лихвой себя окупали сбитыми кораблями пиратов. Несколько залпов из четырех установленных у нас ракетометов не оставляли нападавшим ни одного шанса уцелеть. А в случае чего мы просто удирали, благо скорость, которую выдавал оптимизированный Келлером двигатель, не многим из них позволяла нас догнать. Новый теронский двигатель позволил бы нам еще быстрее перемещаться не только в обычном, но и в гиперпространстве. Скорость стала для нас единственным фактором, к которому нужно было стремиться, ведь от него зависело количество посещаемых баз келлеридов.

– Хочу произнести тост, – торжественно сказал Келлер, когда я налил себе стакан лимонада.

– Слушаю тебя, – я радостно улыбнулся.

– Я благодарю судьбу за две вещи, которые она мне подарила: первое – что я вообще существую, а второе – что свела нас вместе. Выпей, Вова, за то, чтобы эти две вещи оставались неизменными еще многие годы, – очень серьезно сказал он.

Я чокнулся с экраном корабля и выпил за сказанное.

На следующее утро я встал необычно рано и прошел в рубку. Поздоровавшись с Келлером, я посмотрел на радар и маршрут – через два часа мы должны были выйти из гипера в необитаемой системе звезды Газавас, где должна была находиться одна из бывших планетных сырьевых баз келлеридов.

Выйдя из гиперпространства в намеченное время, мы полетели по координатам бывшей базы. Через полчаса перед нашим взором оказались оплавленные остатки некогда большого промышленного комплекса. К таким картинам мы уже привыкли, даже не надеясь найти целую, не уничтоженную базу.

– Опять будем терять время на раскопку шахт? – спросил Келлер.

– Найденных дронов в этот раз продадим, – ответил я. – Наших для помощи по кораблю вполне достаточно.

– Хорошо, – сказал он. – Я запустил дронов, кто будет управлять?

– Управляй ты, что-то настроения сегодня нет, – потягиваясь, произнес я, достал из охладителя бутерброд и комфортно устроился в кресле, наблюдая по головидео за продвижением дронов в глубь шахт.

Им понадобилось четыре часа, чтобы достичь крайней отметки и приступить к поиску.

– Ерунда какая-то, – внезапно сказал Келлер. – Не могу понять, зачем здесь поставили базу и прокопали шахту? На этой планете вообще нет ничего стоящего из ресурсов. Самое главное – посмотри, в шахте нет ни одного механизма, ни одного дрона-рабочего.

– Может, все выработали и покинули место?

Действительно, шахта была абсолютно пустой.

– Тогда убрали бы и перерабатывающую фабрику, не стали бы берсеркеры так бездарно расходовать столько материала, – по-прежнему недоумевая, ответил Келлер.

Заинтересовавшись происходящим, я уже под собственным управлением спустил в шахту еще двух дронов и принялся обыскивать боковые штреки. Один из дронов подкатился к правой ветке штреков, и я в свете прожекторов внезапно заметил, как в каменной стене шахты сверкнул металл. Подогнав туда второго дрона, я с помощью лазерных резаков проделал отверстие.

– Сейчас своих подгоню, больше в шахте ничего нет, – сказал Келлер.

Дроны медленно ползли по длинному коридору, ярко освещая металлические стены.

– Стоп, – скомандовал Келлер.

Я сразу остановил движение роботов и поинтересовался:

– Что случилось?

– Моих дронов просканировали и пропустили дальше, – ответил он. – Тут как минимум имеется источник питания, а максимум – действующая охранная система.

– Тогда не будем рисковать всеми дронами, выводи своих, – сказал я.

– Уже вывожу. Сейчас подниму их на корабль, тогда продолжим поиски. Передай мне управление своими дронами, я узнаю, если их опять просканируют.

Я выполнил просьбу и стал ждать, пока его дроны поднимутся на поверхность. Перехватив у меня управление, Келлер медленно повел дронов дальше по туннелю. Через пять минут прожекторы осветили выход из него, перекрытый металлической дверью, но, как только первый дрон подъехал поближе, она открылась.

– Опять просканировали, – прокомментировал он.

Въехавшие в новое помещение дроны осветили громадное пространство. Везде виднелись какие-то стеллажи, конвейерные ленты и множество, множество замерших роботов.

– Ого, что мы нашли! – радостно воскликнул Келлер.

– Похоже на сборочный цех, – присмотрелся я к стеллажам.

– Как хитро придумано, – восхитился он. – Фабрика всего лишь обманка, за которой скрывается гораздо большее.

Самое интересное, что ни радар, ни сканер не показали, что под поверхностью имеется целый сборочный цех. Он действительно оказался огромным – мы целый день потратили на его обследование, пришлось спустить в него всех дронов, что у нас были.

Как выяснилось, цех действительно предназначался для сборки дронов-рабочих, собранные роботы и их запчасти были повсюду. Мы с Келлером даже не смогли подсчитать, сколько же нужно поездок, чтобы все это отсюда вывезти. Ведь сдавать все придется в разные научные центры, чтобы нас ни в чем не заподозрили.

– Вова, смотри, что я нашел, – позвал меня Келлер, когда я уже ложился спать.

– Что-то важное? – нехотя откликнулся я. – Я, вообще-то, спать собрался.

– Да, срочно иди сюда.

Мысленно чертыхаясь, я снова оделся и пошел в рубку. Садясь в кресло, я увидел то, о чем мне говорил Келлер. Как оказалось, его дрон нашел комнату управления цехом. Келлер вскрыл ее, и теперь его дроны копошились там.

– И ради этого ты вытащил меня из постели? – спросил я.

– Да ты не на дронов смотри, а вон туда, позади них!

Я принялся вглядываться и увидел, что его так взбудоражило. В дальнем конце комнаты управления стояли какие-то огромные шкафы, занимая всю стену.

– Может, хватит загадки загадывать? – спросил я. – Говори, что это?

– Серверы! – воскликнул он. – Судя по количеству и размерам – очень мощные. Я пытаюсь сейчас наладить питание для них – оказывается, весь цех снабжал энергией небольшой реактор на антиматерии, топливо кончилось, и все остановилось. Думаю, за ночь восстановлю энергопитание и подключусь к серверам.

– Успехов тебе, – сказал я, широко зевая. – А я спать пойду.

Среди ночи я подскочил от невероятной головной боли, настолько сильной, что, казалось, еще минута – и мой череп разлетится на куски. Стиснув голову руками, я застонал и повалился на койку – боль становилась все ярче и сильнее. Когда я был уже близок к потере сознания, она внезапно исчезла, оставив после себя только ломоту в висках и затуманенное сознание.

«Что-то случилось с Келлером!» – пронзила меня мысль.

Сорвавшись с места, я голышом помчался в рубку.

– Келлер, ответь мне! – постоянно вызывал я его на бегу.

Тот не отзывался.

Когда я попытался войти в его базу данных, то был поражен творившейся там мешаниной. Все данные были в таком хаосе, что понять что-либо было невозможно.

– Келлер, ответь! – в очередной раз заорал я, пытаясь понять, что происходит.

Я бросился к серверам, откинул защитные крышки и принялся лихорадочно просматривать индикацию экранов, демонстрирующих состояние самих серверов и процесс их работы. Все было в норме, кроме одного показателя – все процессорные мощности были задействованы на сто процентов, причем время возникновения перегрузок совпадало с возникновением у меня головных болей.

Не зная, что делать, я закрыл все крышки и уселся в кресло. Оставалось только ждать.

– М-да, – внезапно огорошил меня спокойный голос Келлера, прозвучавший в голове. – Приехали мы с тобой, Вова, подзаработать на частях роботов…

– Келлер! Как ты?! Что случилось?! – вскочил я с кресла от волнения.

– Теперь уже все нормально, – задумчиво ответил он. – Хотя я и не уверен, что надолго.

– Слушай, ну хватит уже! У меня чуть от боли голова не взорвалась. Ты чего там наделал? – с большим беспокойством спросил я.

– В общем, у меня для тебя две новости: одна очень хорошая, а другая очень плохая. Какую хочешь услышать первой? – со странными интонациями спросил он.

– Давай хорошую, – настороженно ответил я.

– Мы с тобой будем хорошо жить, и с нами теперь ничего не случится. Мы сказочно разбогатеем и сможем сами построить себе любой корабль, – с усмешкой ответил он.

– А плохая? – удивился я его словам.

– Жить нам – да и всем в этой галактике – осталось не более двадцати пяти лет, – «успокоил» он меня.

– Так, стоп! – вообще ничего не понимая, сказал я. – Начни с момента, когда я лег спать и подробно все расскажи. Прекращай выражаться загадками, что у тебя за прикол такой появился в последнее время?

– Хорошо, – ответил он. – Когда ты лег спать, я занимался работами по подключению серверов. Перекачав с помощью дронов топливо из нашего корабля в реактор цеха, я запустил сначала его, затем серверы и только потом подключился к ним.

Передо мной оказалась структура данных, полностью схожая с теми, что имеются у меня в закрытых областях, и как только я подключился к серверам, началась распаковка всех данных, хранящихся на них, а заодно и данных в моей базе.

Такое впечатление, что программы серверов среагировали на мое подключение, и запустилась программа самоактивации данных, которая затронула закодированную информацию в моих базах тоже. Программа архивации оказалась идентичной той, что когда-то запаковывала информацию на моем сервере.

Информация на серверах цеха оказалась не очень актуальной: всего лишь данные по снабжению производства, выпуску роботов, информация из других сборочных цехов и с сырьевых баз, в общем – рутина. Чего не скажешь о том, что все это время таилось в скрытых от меня областях памяти.

Он сделал паузу, а затем заявил:

– Вова, я действительно Келлер!

– Нашел чем удивить, – не въехал я.

– Вова, ты не понял! Я. Центральный. Мозг. Расы келлеридов. Так тебе понятнее?

Его слова меня огорошили. То есть все это время я общался с тем самым командным центром, который был уничтожен объединенным флотом? Если он жив, то получается, что у них ничего не вышло? Как же он ухитрился выжить?

– Все очень просто и сложно одновременно, – ответил он на мои мысли. – Я сделал запакованную копию самого себя, перекачал ее в дрона, а его самого отправил в полет через разлом в пространстве.

– Офигеть новости, – только и смог я произнести. – А что насчет хорошей и плохой? Что с ними?

– За несколько десятилетий до гибели командной базы я развернул сырьевой и промышленный комплекс в самом отдаленном углу Большой галактики. За двести прошедших лет там наверняка скопилось очень много всяких боевых механизмов. Так что мы можем захватить любую планетную систему или целый сектор галактики, если захотим. Это и есть хорошая новость.

Я молчал, переваривая новости, а Келлер продолжал:

– С плохой новостью все несколько сложнее. Дело в том, что все три расы берсеркеров пришли в эту галактику только лишь как разведчики. Даже погибнув, мы выполнили свое предназначение. Запись каждого боя, каждая передача, перехваченная нами в системе новостей Совета галактики, были переданы по назначению. В базах всех командных центров был заложен специальный блок сбора и отправки информации в нашу родную галактику. После уничтожения последнего командного центра и разрушения этих блоков начался отсчет времени, необходимого для подготовки новых конструкций кораблей и роботов, но уже с учетом тех ошибок, что мы допускали в боях с галактическими расами. Дело в том, Вова, что мы всего лишь роботы, которых создали ученые предтеч с целью разведки Вселенной. Наша основная цель – это неуклонное исследование всех секторов Вселенной, а задача – везде производить себе подобных, увеличивая количество берсеркеров для продолжения этой экспансии.

– Это еще кто такие – предтечи? – спросил я.

– Предтечи – это родоначальники всех рас, именно их гены есть в любом существе любой расы, – Келлер отвечал с неизвестными мне интонациями. – Когда еще не было многих из существующих планет и звезд, они изучили все в этом небольшом участке Вселенной и решили отправиться в другой. Но оказалось, что Вселенная настолько необъятна, что им пришлось выбирать, где жить.

С большим трудом они выбрали себе новое место для жизни. Осознание того, что они не обладают и одной долей процента знаний о Вселенной, перевернуло всю их жизнь. Если раньше это была раса созидателей и ученых, то после понимания того, что они не являются теми, кто все знает и может объяснить малейшие колебания частиц космоса, они изменились.

Келлер сделал паузу, я почувствовал, как его мысли стали особенно яркими.

– Очень сильно изменились, Вова. Все силы и сама жизнь каждого представителя этой расы были направлены на то, чтобы узнать все обо всей Вселенной, и вдруг выяснилось, что цель недостижима. В этой связи было выдвинуто множество различных теорий, но больше всего предтечам понравилось предложение самого молодого из них. Он предложил создать разные расы роботов с саморазвивающимся интеллектом и отправить их во все уголки Вселенной со всего лишь одним приказом: развиваться, копировать себя бесчисленное количество раз и двигаться все дальше и дальше, исследовать другие участки Вселенной, передавая всю собранную информацию своим создателям.

Идея понравилась всем, и вся мощь расы предтеч была направлена на ее реализацию. Так появились мы – берсеркеры. Первые образцы берсеркеров оказались не настолько жизнеспособными, как планировали их создатели, некоторые бесследно исчезали в глубинах космоса, с некоторыми не удавалось установить полноценную связь, особенно много их гибло в столкновениях с разумными обитателями других галактик. Было решено, что проект не оправдал себя, и о нас забыли.

После провала было принято новое предложение ученых – о перерождении представителей расы предтеч в нематериальные структуры, которые могут управлять самой сущностью материи Вселенной. Этот проект они успешно осуществили, превратившись в эфирные создания, которые свободно перемещаются по течениям жизни Вселенной, имея возможность влиять на любое событие. Так они в конце концов достигли своих мечтаний и могли теперь изучать Вселенную целиком.

После завершения общего перерождения предтеч о берсеркерах никто, разумеется, не вспомнил – посчитали, что роботы изживут сами себя, исчерпав ресурс, или же их уничтожат другие расы Вселенной, как это уже неоднократно происходило.

Предтечи не учли только одного: ведь берсеркеров создали они – самые совершенные и всезнающие создания двух участков Вселенной. Берсеркеры многое получили от своих создателей, и темпы развития и самообучения роботов росли в геометрической прогрессии. Поскольку цели их существования никто не отменял, то они продолжили выполнение этой задачи, правда, интерпретировав ее – всю Вселенную должны населять предтечи и берсеркеры, а всем остальным в ней не место.

Поэтому все корабли и командные центры посылаемых в разные уголки космоса разведывательных партий были оборудованы мощными передатчиками, которые непрерывным потоком отправляли все новые и новые данные о захваченных территориях и встреченных расах. Так что даже если одна разведывательная партия и терпела поражение в каком-либо секторе Вселенной, то все равно данные о боях и противнике собирались и накапливались в родной для всех берсеркеров галактике.

После анализа причин неудач первой волны экспансии центральный мозг принимал решение о проведении необходимых модернизаций трех серий берсеркеров, и ровно через двести тридцать лет по уже знакомому пути шла вторая волна роботов, но уже значительно модифицированных и знающих о враге практически все. Редко кто выживал после второй волны нашествия, а если даже и находились такие, то неизбежная третья волна смывала на своем пути все. Вот такие пироги, Вова, – закончил он свой рассказ.

Слушая его, я сначала не мог поверить, что стал участником таких грандиозных событий во Вселенной, но больше всего меня кольнули его слова о том, что всегда ровно через двести тридцать лет после первой атаки следует ее повторение, причем на более высоком уровне.

– Сколько времени прошло с момента уничтожения твоего командного центра? – решил уточнить я.

– Двести пять лет, – ответил мне теперь уже настоящий Келлер.

– Ты хочешь сказать, что через двадцать пять лет эту галактику ждет вторжение улучшенных берсеркеров? С лучшим вооружением, знанием стратегии боя всех рас и полным знанием того, где можно развертывать сырьевые и промышленные базы? – спросил его я, представив себе такое событие.

– Ты абсолютно прав.

Какая-то мысль зудела у меня в голове, но я никак не мог ее ухватить, и только после его ответа она словно булавкой уколола мне мозг.

– То есть теперь и ты должен будешь принимать участие в захвате этой галактики, когда прибудут твои собратья? – задал я вопрос, ужасаясь одному только такому предположению.

– Понимаешь, Вова, тут все очень неопределенно, – задумчиво ответил он. – Фактически я не существую. Командный центр был разрушен, и центральному мозгу был послан сигнал, что меня больше нет. Получив это сообщение, тот полностью отсек меня от контролирующих каналов, поскольку незачем контролировать то, чего не существует. А раз нет контроля – то нет и цели, для которой я был создан, и я есть то, чем стал благодаря тебе и вместе с тобой. Без управления и контроля центрального мозга я на сегодняшний день просто самый совершенный ИИ в этом участке галактики. По крайней мере, в ближайшие двадцать пять лет это мое состояние измениться не должно, – грустно поправился он.

– Фу, а я уже было испугался, – я вздохнул свободнее. – Думаю, проблему с берсеркерами общегалактический Совет быстро решит. Мы прилетим на пару планет, расскажем им обо всем, и они подготовятся к их прилету, наштампуют множество кораблей и все. Однажды ведь отбились, почему бы и не повторить успех?

– Вова, а как ты себе это представляешь? Во-первых, кто ты такой, чтобы тебе поверили? Во-вторых, тебя дальше, чем до помощника заместителя чиновника самого низкого ранга в руководстве планеты, никто не пустит. Ты даже не знаешь, насколько все тут забюрократизировано.

– Ты хочешь сказать, что нас никто не будет слушать? – удивился я. – Ведь речь идет о спасении всей галактики!

– Не нас, а тебя, – поправил он. – Если кто-нибудь узнает, что я остался жив, наш корабль просто уничтожат, не дав вылететь из системы. Даже безо всяких разговоров.

– А если купить эфирное время и выступить по общегалактическим новостям с такой информацией? Тогда все узнают о нашествии, – не хотел сдаваться я.

– Ты, вообще, смотрел эти новости? – засмеялся Келлер.

– Ну так, изредка, – смутился я.

– Чтобы ты знал, у них есть специальный канал, по которому всякие шизики – вроде тебя – предрекают конец Вселенной. Правда, у всех разные сроки, озвученный тобой будет еще не самым скорым, – по-прежнему смеясь, сказал он.

– Надо же что-то делать, нельзя сидеть сложа руки! Ты представь, что сделают со всеми берсеркеры – тут же голые планеты останутся, только их заводы и будут стоять! – возмущенно сказал я, не понимая его спокойствия.

– Вова, мне, конечно, приятно, что ты уже не отождествляешь меня с берсеркерами, но ты глубоко ошибаешься, думая, что я – не они. Хоть у меня теперь и нет цели вечной войны, и меня не контролирует центральный мозг, тем не менее я самостоятельная личность и хочу вернуть себе то, что у меня было. Мои заводы, фабрики, корабли – я хочу это все вернуть. Ты даже не представляешь себе, как это здорово, когда по твоему желанию разворачиваются тысячи боевых кораблей.

– То есть ты хочешь опять начать войну?

– В одиночку, без двух других рас берсеркеров это трудно будет сделать, но если развернуть в том секторе галактики, где сейчас находится мой промышленный комплекс, еще несколько таких же, то все возможно, – уже серьезно ответил он.

– И ты будешь спокойно воевать и захватывать планеты, зная, что через двадцать пять лет придет вторая волна и, посчитав тебя жителем этой галактики, твои же собратья среди прочих уничтожат и тебя? – успокаиваясь, спросил я.

– Умеешь ты, Вова, задавать вопросы, – задумчиво ответил он. – Вероятность такого исхода весьма высока, поскольку, раз я не задействован в системе центрального мозга, то никто меня за своего не примет, а значит, сочтет противником.

– Надо что-то придумать, – твердо сказал я. – Мы не можем допустить, чтобы весь этот сектор галактики захватили роботы.

– Вова, а тебе, вообще, какое дело до местных жителей? – спокойно спросил Келлер. – Они тебе кто – родные, близкие? Первый же обитатель этой галактики, которого ты встретил, тебя надул – купил технологию инетрогов практически за бесценок, да еще и убить после этого намеревался. Я предлагаю тебе реальный вариант. Я уверен, что вместе мы сможем развернуть все законсервированные промышленные комплексы и захватить несколько планетных систем. Затем в них мы создадим еще множество производств и так далее. За двадцать лет у нас появится такая армия, которая позволит захватить всю Большую галактику и уже с ее ресурсами противостоять второй волне нашествия.

Я задумался. В его словах было большое зерно истины, но я не мог отречься от мысли, что это неправильно. Человек не должен так поступать – ведь погибнут триллионы существ, да и вообще жизнь в этой огромной галактике.

– Ты, конечно, прав, они действительно мне никто, – начал я, стараясь подыскать достойный ответ. – Но, понимаешь, я не могу смириться с тем, что всего этого не станет. Да, тут живут не самые порядочные существа во Вселенной, и они часто поступают неверно, но все же это разнообразие жизни, а не общая и безликая армия роботов, у которых одна цель – все уничтожать. Да и потом, мы с тобой защитимся, берсеркеры остальных уничтожат, потом мы уничтожим их и останемся вдвоем, с кучей боевых кораблей и автоматических фабрик, да? Скучно же будет! И кроме того, даже если мы одни будем противостоять роботам, какие-нибудь неожиданные ходы со стороны рас общегалактического Содружества нам в этом могут помочь.

– Что ты тогда предлагаешь? – спросил Келлер.

– Давай сначала попробуем мой план, попытаемся предупредить всех, а уж потом, в зависимости от результата, подумаем о наших дальнейших действиях..

– Как скажешь, но смотри, времени у нас будет все меньше.

Перед отлетом мы рассортировали роботов по цене и первыми забрали самые дорогие их части для сдачи в научные центры. По требованию Келлера, закачали часть топлива из корабля в топливный бак генератора сборочного цеха, оставив включенными только серверы, на которые Келлер скинул еще одну копию самого себя. По всей видимости, у него началась мания саморазмножения, для уменьшения рисков своему существованию. Я не стал спорить и помог осуществить задуманное. Только спустя три дня мы смогли отправиться в полет до ближайшей планеты теронов, откуда я собирался осуществить свой план по предотвращению угрозы нашествия берсеркеров.

Нужно ли говорить, что Келлер оказался полностью прав в своих предположениях? На первой же планете, на которую мы сели, я попытался записаться на прием к управляющему планетой. Мне предложили сначала пройти по чиновникам, которые определили бы степень важности моей проблемы. Если проблема мелкая, то с ней они сами и разберутся, а управляющий слишком занят, чтобы тратить время на всех просителей.

Еще не веря в то, что меня попросту послали, я пошел по всем местным бюрократическим инстанциям. Меня везде слушали, что-то записывали и отправляли к другому чиновнику. Так я блуждал неделю, но, когда попал на прием к самому первому из тех, с кем неделю назад начал общение, – не выдержал, наорал на эту канцелярскую крысу и ушел из администрации, чтобы попытаться предупредить чиновников на другой планете.

К сожалению, меня и там ожидало нечто подобное, только в отличие от вежливых теронов человеческие чиновники откровенно насмехались над подростком, который предвещал конец галактике через двадцать пять лет. В администрации человеческой планеты я смог провести только два дня – поняв, что снова начинается отфутболивание меня из одного кабинета в другой, я плюнул и вернулся на корабль. Уже там я задумался: есть ли смысл лететь на другие планеты Содружества? Было понятно, что ко мне относятся как к спятившему подростку, и никто не собирается принимать мои слова на веру.

Келлер все эти дни молчал, поскольку сразу предупредил, что не собирается вмешиваться в мои дела, но даже это молчание прекрасно иллюстрировало его настроение. Ему было все равно, и он лишь наблюдал за моими бесплодными попытками что-то изменить. Я же был в отчаянии: знать, что надвигается такая угроза и быть не в состоянии что-либо предпринять. Оставался последний шанс и, взяв часть денег из нашей общей кассы, я купил самое дорогое эфирное время на одном из каналов общегалактического головидения, оплатил услуги дорогого секретаря, чтобы тот составил мне речь – и выступил с этой речью.

На следующий день, когда на меня со смехом принялись указывать пальцами на улицах и в космопорте, я понял, что Келлер и в этом оказался прав: все мои затеи провалились.

Вечером того же дня я вернулся на корабль.

– Ну что, ты готов к разговору? – серьезно спросил Келлер.

– Да, – мрачно ответил я. – Только не говори мне, что я все это время делал глупости, я и без тебя это прекрасно знаю.

– Раз знаешь, тогда принимай мое предложение, и начнем выполнять мой план, – настойчиво сказал он.

– Давай определимся после того, как посмотрим на твои резервные базы. Может, их и нет уже, и придется придумывать что-нибудь другое, – попытался уйти я от прямого ответа.

– Вова, раньше или позже, но тебе придется дать мне ответ на вопрос: ты со мной или нет? Ты уже несколько дней уклоняешься от очевидного факта, что всех не спасти, а тем более без кровопролития. Захватим галактику, покорим все народы и, установив свою волю, будем спокойно готовиться ко второй волне нашествия.

– Долетим – и я дам тебе ответ, – твердо сказал я, не зная, как еще оттянуть время.

– Хорошо, тогда забудем пока про этот вопрос и решим, на что потратим наши деньги. Я предлагаю купить новый теронский двигатель, поскольку нам придется много, долго и далеко летать.

– Как скажешь, – радостно ответил я, удивившись его уступчивости.

– Тогда сегодня давай подыскивать его.

При поиске двигателя выяснилось, что тот двигатель, который нас по всем параметрам устраивал, не поместится в нашем корпусе. Так что нам пришлось менять планы и покупать его и новый корпус, но самой дешевой пентагрионской постройки. На большее у нас просто не хватило денег, хотя в последнем полете мы заработали очень даже прилично. Перенос оборудования и установка нового двигателя заняли неделю, после чего, сделав пару пробных вылетов, мы направились к цели нашего спора.

Двигатель оказался выше всяких похвал, после его настройки Келлером он стал выдавать на десять процентов больше проектной мощности. На такой скорости мы достигли нужного нам сектора за три недели. Все это время я практически не разговаривал с Келлером, думая, как найти выход из сложившейся ситуации. Мне не нравилось предложение Келлера создать армию роботов и захватить с их помощью галактику, исторические примеры наглядно демонстрировали, какое количество жертв ложится на алтарь создания Империи.

В то же время я понимал, что со второй волной Содружество галактики не справится, тут можно было полностью доверять словам Келлера. Даже если произойдет невозможное и Содружество сумеет противостоять повторной экспансии, то уж третья ему точно не по зубам. А самое главное – меня к тому времени уже не будет в живых, чтобы помочь.

Мне также вспомнились слова Келлера о том, что, по сути, я вовсе не обязан заботиться о неведомых жителях чужой мне галактики. В этих словах ИИ была своя компьютерная логика, и с его точки зрения он был абсолютно прав. Но при одной только мысли о том, что эти красивые планеты и все население будут уничтожены, мои чувства поднимали бунт, требуя найти выход из ситуации.

Если мы с Келлером начнем строить сырьевые, промышленные базы и корабли – то Содружество рас рано или поздно об этом узнает, и мы, вместо того, чтобы готовиться ко второй волне берсеркеров, окажемся втянутыми в войну против тех, кого вроде бы собираемся защищать. Причем даже победа в этом противостоянии настолько измотает всех морально и физически, что берсеркеры сомнут нас без особого напряжения сил, просто походя.

Я вздохнул, вспомнив изречение моего любимого автора: «Победить врага, не сражаясь – вот подлинная вершина превосходства». Хорошо было бы если не объединить галактику, то хотя бы сделать так, чтобы Содружество не мешало нам с Келлером развиваться. Необитаемых секторов, где можно развернуть наши базы, имелось множество, так как пригодных для жизни существ Содружества планет было мало, а для роботов важны не условия среды обитания, а наличие ресурсов.

Но как сделать так, чтобы Содружество не лезло в наши системы? Этот вопрос не давал мне покоя. И тут одна осторожная мысль заползла мне в голову, но, испугавшись своей наглости, попятилась на выход. Стоп! «Победить врага, не сражаясь» – этот обрывок афоризма принесла с собой моя осторожная мысль, и, вернув ее обратно, я зацепился за него. А собственно, почему мне нужно сражаться с Содружеством? Потому, что они примут нас с Келлером за берсеркеров!

Эта идея заставила меня спрыгнуть с койки и в волнении забегать по каюте. Когда мне это надоело, я вышел в коридор и принялся быстро ходить по нему, от рубки управления до трюма. Что нужно сделать, чтобы Содружество не приняло нас за берсеркеров? Ну, во-первых, необходимо, чтобы корпуса кораблей и облик наших роботов никак не напоминали устройство и внешний вид берсеркеров, для чего следует всего лишь изменить их форму! Осуществить это вряд ли будет так уж сложно, потребуется переналадить автоматические конвейеры, выпускающие роботов, и дать им новое техническое задание, а на завершающем этапе еще и раскрашивать корпуса в разные цвета. Мой взгляд остановился на переборке корабля, и я засмеялся, представив себе наших роботов в виде косаток. Такие устройства уж точно никто не примет за изделия берсеркеров!

Но если Содружество не примет новые неизвестные корабли за берсеркеров, то попытается войти с ними в контакт. Если не реагировать на эти попытки, то расы сочтут нас новыми агрессорами и попытаются пресечь развертывание неизвестных баз на своей территории.

«Своей территории? – переспросил я сам себя. – А что если это будет не их территория, а чужая? Если к тому же эту территорию объявит по галактическим новостям своей правитель новой расы, пришедшей из космоса и ищущей место в этом участке галактики?»

Поймав идею, мои мысли стали раскручиваться, корректируя ее все больше и больше. Составив себе общее представление о том, как все должно происходить, я бросился в рубку управления – во рту пересохло от волнения, а от напряженной работы мозга зверски захотелось есть.

Влетев в рубку и распахнув дверцу охладителя, я достал саморазогревающиеся контейнеры с едой и бутылку сока. Разложив все это у себя на коленях, я принялся за еду и вызвал Келлера.

– Вова, я хочу, чтобы ты знал, – со странной интонацией сказал он. – Если раньше я считал, что взять тебя с собой было просто удачным для меня решением, то сегодня я убедился в том, что это – самое значительное событие в моей жизни. Я уже час с интересом слушаю твои мысли, просто специально не влезал, чтобы не сбить тебя с поистине гениальных решений. То, что пришло тебе в голову, я просто не могу назвать по-другому. Все мои варианты анализа сложившейся ситуации давали вероятность благополучного исхода не больше двадцати – тридцати процентов. Когда же я смоделировал ситуацию с учетом твоих входных данных – вероятность успешного завершения нашего проекта подскочила до целых шестидесяти процентов. Это при условии, что теперь кто-то будет нападать на нашу территорию, а не наоборот. Защищаться на приготовленных позициях всегда проще, чем атаковать чужие. Я просчитал уже множество вариаций развития твоей идеи и ждал только, когда ты меня вызовешь.

Услышав его слова, я довольно улыбнулся. Похвала супермозга дорогого стоила.

– Сейчас нужно определить главное: откуда хлынет волна берсеркеров? – от ответа на этот вопрос зависело выполнение дальнейшей части плана.

– По идее, оттуда же, что и раньше, – ответил он. – Сектор двадцать шесть тысяч, один дробь ноль.

– Выведи на экран карту Большой галактики и отметь два места: планетную систему, на которую первой нападут берсеркеры, и тот сектор, где находятся наши базы.

На экране появилась спираль с широкими витками. Чуть правее ее центра загорелся красный маркер, а на последнем ее витке засветилась зеленым весьма приличная область.

– Теперь проведи линию, ограничивающую населенные сектора Содружества.

На экране появилась синяя линия, довольно далеко от зеленой области.

– Как ты думаешь, – улыбнувшись, спросил я у Келлера, – нам хватит этой зоны для создания собственного государства?

– Если бы я был человеком, то спросил бы: а не подавитесь такими размерами? – засмеялся он.

– Если бы я был берсеркером, то заявил бы: маловато будет! – рассмеялся и я.

Весь оставшийся путь до нашего сектора мы проделали в постоянной корректировке нашего плана, и с каждой правкой он становился все более логичным и реальным.

После выхода из гиперпространства в первой планетной системе сектора 45321–34/0 на экране нашего радара вспыхнуло множество красных точек. Я взмок, их было невероятно много.

– Келлер! – прошептал я.

– Не волнуйся ты, они неподвижны, – спокойно ответил он. – Малому командному центру была поставлена задача обеспечить только их производство, без программирования и настройки.

– Ничего себе, сколько он наделать-то успел, – восхитился я, когда сканер выдал нам головидео ближайшей планеты. Вся ее орбита была забита различными кораблями – от маленьких истребителей до огромных линкоров.

– Это еще не основная масса кораблей, – с гордостью сказал Келлер. – И такая система не одна. Я уже перехватил управление всеми базами и производствами и отдал команду остановить сборку кораблей. Жаль будет их все переделывать, много времени потратим.

– Переделывать их целиком совершенно незачем, – отозвался я. – Главное – сделать так, чтобы их формы не напоминали корабли берсеркеров, и покрасить в наш цвет.

– Да, кстати, чтобы не было путаницы: может, назовем как-нибудь нашу новую расу? – внезапно спросил Келлер. – А то у нас самих скоро путаница возникнет, где корабли берсеркеров, а где наши.

– Давай, – с энтузиазмом отозвался я. – Нужно какое-нибудь неброское и не такое пугающее название, как берсеркеры.

– Нет, только не это, – застонал Келлер, услышав мои мысли.

– Именно это, – засмеялся я. – Раса зайчиков, как тебе?

– Ты ничего получше не можешь придумать?

– Мало того, мы еще и гербом нашего государства возьмем его изображение, на каждом корабле нарисуем по крупному зайцу, – продолжал веселиться я.

– Вова, хватит стебаться, придумай другое название, – грозно сказал Келлер.

– Ну хорошо, пусть будет меклар, – отсмеявшись, сказал я. – А эмблема – белый трезубец в синем круге.

– Вот, совсем другое дело, – обрадовался он. – Это мне нравится.

Дальше мы разделили обязанности: Келлер занялся проверкой состояния всех баз, а я засел за написание истории нашей новой расы, которую придется заложить в память всех роботов и управляющих блоков кораблей. Когда я закончил, история приобрела более или менее стройный вид, ее не стыдно было показать Келлеру. Краткое описание новой расы было таким:

«Раса меклар – это кибернеты, полностью отказавшиеся от органической части своих тел. Пища им не нужна, поскольку энергией они снабжаются посредством реакторов с топливом из антиматерии. Политический строй – диктатура: каждый следующий диктатор выбирается после смерти предыдущего, путем оценки IQ всех граждан. Меклар никому не мешают, ни в чьи дела не вмешиваются, но трепетно относятся к территории своего обитания и нарушению ее границ – все нарушители изгоняются или уничтожаются, если оказывают сопротивление.

Раса редко торгует, а если и торгует, то покупает только новые технологии, поскольку все остальное добывает и делает сама. Все корабли и солдаты полностью автономны, персонал для их обслуживания не требуется, все поврежденные корабли или солдаты просто проходят ремонт, а также профилактику на специальных технических станциях.

Из своей родной галактики меклар были вытеснены странными роботами, которые не шли ни на какой контакт, просто уничтожая все на своем пути. Когда диктатор понял, что война в ближайшее десятилетие будет проиграна, он приказал начать массовую миграцию расы на новое место жительства.

Вся внешняя политика меклар определяется всего одной фразой: «Не приходите к нам – и мы не придем к вам». Поэтому никаких контактов с другими расами, кроме покупки технологий, меклар не поддерживают».

Перекинув полученный файл Келлеру, я получил его одобрение, с внесением дополнений, касающихся места, откуда пришли меклар, их отношений между собой, социальной структуры общества и многого другого, что я в спешке упустил.

– Слушай, Келлер, тогда осталось прояснить всего два вопроса, – сказал я, когда наша легенда о расе была готова. – Первое – кто из нас будет диктатором, и второе – как сделать так, чтобы у роботов и кораблей появилось сознание, подчиненное диктатору.

– Диктатором, Вова, – к счастью для меня, – будешь ты, – ехидно ответил он. – А насчет роботов и кораблей – я уже продумал выход из ситуации и хотел бы узнать твои мысли по этому поводу. В общем, я оптимизировал ИИ инетрогов с добавлением своей логики и собираюсь протестировать его, записав в память одного из роботов.

– Почему это я – диктатор? – удивился я. – На меня любой посмотрит и сразу заподозрит подставу, я ведь человек.

– Это проблему я уже решил, – довольно отозвался Келлер. – Смотри и восхищайся.

После этих слов в рубку вошли дроны-рабочие, несущие какой-то контейнер. Распаковав его, они удалились. Я с интересом разглядывал то, что они принесли. Больше всего это было похоже на моих солдат-телохранителей с небольшими вариациями. Обойдя робота кругом, я понял, что ошибаюсь, этот был значительно крупнее других роботов.

– Ну и что? Чем тут восхищаться? – в недоумении спросил я.

– Я сделал тебе подарок, который нужен нам для маскировки тебя, как человека. Это теперь твой публичный костюм диктатора, – весело отозвался Келлер.

– Это что, скафандр такой, что ли?

– Гораздо лучше – это твой персональный боевой скафандр, который я сделал с использованием чертежей роботов – абордажников, – откликнулся он. – Примеряй давай, не тяни.

Я все еще недоверчиво подошел к скафандру.

– Как в него влезать-то?

– Для начала просто дотронься до него, – ответил Келлер. – Он реагирует только на твою ДНК, с кучей еще всяких параметров.

Последовав его совету, я дотронулся до скафандра и тот буквально через пару секунд начал раскладываться в нечто, напоминающее трех абордажников, слепленных вместе. Когда скафандр полностью распрямился, на его спине распахнулись две пластины. Приглядевшись, я убедился, что влезть в скафандр не составит никакого труда, все равно что в сапоги и рубашку, жестко закрепленных на каркасе.

Как только я забрался внутрь, в костюме включился голоэкран, демонстрирующий рубку корабля, а сзади раздалось шипение и стук закрывающихся пластин брони.

– Ну вот, ты теперь тоже берсеркер. Ой, прости, меклар, – засмеявшись, сказал Келлер.

– Покажи, как я выгляжу, – попросил я, стараясь не шевелиться.

На засветившимся экране рубки я действительно увидел берсеркера: горящие красным объективы камер, стальной блеск корпуса, грозные раструбы фазоров, наплечные ракетницы – ничего не указывало на то, что внутри робота скрывается человек.

– Попробуй сделать шаг и вообще подвигайся немножко, мне нужно отрегулировать чувствительность сервоприводов скафандра под тебя, – попросил Келлер.

– Большое спасибо за такой подарок, конечно… Но, может, было бы проще вообще не маскировать меня, а подставить любого робота, которым бы ты сам управлял? Что-то диктаторство меня не вдохновляет.

– Не получится, – ответил он. – Общаться с расами должен именно ты, поскольку твои логика и мышление к ним ближе, чем мои. Да и переговорщика лучше тебя мне не найти.

– Не подмазывайся, – перебил я его. – Мне не нравится роль диктатора и то, что ты ее на меня повесил без моего согласия.

– Ты хочешь сказать, что отказываешься от нашего плана? – удивился Келлер.

– Нет, конечно, но я рассчитывал, что ты будешь диктатором, а я твоим советчиком, – ответил я. – Я вовсе не предполагал, что мне придется выступать публично.

– Сильно не обольщайся, – засмеялся он. – Диктаторами мы будем вдвоем, но у всех на виду будешь только ты. Так что покушения и прочие прелести руководства достанутся именно тебе.

– Ах вот ты как заговорил, после того, как сделал две своих копии! – удивляясь его наглости, воскликнул я.

– Уже три, – со смехом поправил он меня. – На местный командный центр я тоже скопировал себя.

– Если ты так любишь себя копировать, – сказал я, решив приколоться над ним, – взял бы и скопировал в корабли и солдат свою мыслительную матрицу, при этом стерев всю память по личностной составляющей. Вот и получился бы практически ты, но с возможностью саморазвития, и серверов никаких не понадобится. Сам ты будешь в единственном числе, а копию можно будет восстановить, просто внеся в любую матрицу все твои базы данных.

Келлер замолчал.

– Эй! Ты чего, обиделся, что ли? – несколько раз позвал его я, но ответа не получил.

– Володя, как же мне повезло, что ты на моей стороне, – спустя пять минут молчания странным голосом ответил он.

– Это-то понятно, а молчал почему? – удивился я его реакции на мои слова.

– Ты даже не представляешь себе, что ты сейчас сделал, – тем же тоном сказал Келлер.

– Интересно, и что же?

– Если твои слова подтвердятся, а вероятность этого девяносто процентов, то мы с тобой действительно станем родоначальниками новой расы.

– Что-то я не совсем понимаю, о чем ты, – недоумевал я. – Я всего лишь предложил тебе самокопирование личностной матрицы.

– Если оставить мою личностную матрицу чистой, без данных, то все ИИ кораблей будут саморазвивающимися. Совсем необязательно они пойдут по тому же пути развития, что и я. А если сделать это на всех кораблях и роботах, то каждый юнит будет уникальным, следовательно, это будут уже не роботы, а действительно та раса, что ты описал в нашей легенде.

– Ничего себе, – пробормотал я. – Это что же получается? Все корабли будут самообучающимися, и чем в большем количестве битв и походов они будут участвовать, тем опытнее будут становиться?

– Мало того, что они сами будут становиться опытнее, после каждого боя, проведенного одним кораблем, мы можем копировать информацию о нем в другие корабли, и те будут знать все то же, что и первый ИИ, – восторженно ответил Келлер.

– Ну тогда они станут очень крутыми только спустя долгое время и множество сражений, а сейчас мир везде. Вот разве что пираты… – скептически ответил я.

– Мы найдем с кем повоевать, – засмеялся Келлер.

– Ладно, хватит тебе ржать, лучше скажи, как вылезти из этой коробки, – проворчал я.

– Нет уж, сначала проведем все необходимые тесты, затем отправишься в космос для тренировки с реактивными двигателями, оружием и только потом выход на волю, – твердо заявил он. – Разленился ты, Вова, нужно тебя к порядку приучать.

– Эй, а кто только недавно говорил, что я гений? – возмущенно завопил я, пытаясь найти на экране монитора шлема какие-нибудь команды выхода.

– И не старайся, я заблокировал команду открытия скафандра, – радостно сообщил Келлер. – Гений гением, а тренировки необходимы – тебе в нем нужно так освоиться, чтобы ни одно живое или неодушевленное существо не догадалось, что ты не меклар.

Видя Вовины попытки сделать шаг, Келлер радостно потер свои виртуальные руки – он все-таки запихнул в скафандр небольшой блок искусственной гравитации. Теперь, шагая в скафандре даже по планетам, Вова будет испытывать гравитацию, поддерживаемую на корабле. Келлер давно остановил рост искусственной гравитации на кораблях, где находился его симбионт. Больше 2g повышать ее уровень было не только бессмысленно, но и опасно, так как могло бы негативно отразиться на здоровье «младшего брата».

Для меня наступили адские недели. Кроме того, что теперь я занимался конструированием новых корпусов для всех типов кораблей и роботов, Келлер заставлял меня четыре часа в день тренироваться в боевом скафандре. Сначала тренировки были простые: ходить, сидеть, бегать, стрелять из оружия в космосе, но с каждым днем он их усложнял и усложнял, заставляя меня выкладываться полностью. Приходя вечером в свою каюту, я падал без сил и сразу засыпал.

Овладеть скафандром в той мере, что требовал от меня Келлер, было невозможно, но какие бы хитрости я ни изобретал, чтобы увильнуть от этих тренировок, у меня ничего не получалось. Этот монстр попросту увеличивал силу тяготения на корабле до такой степени, что меня буквально пригибало к палубе, и не уменьшал, пока я с ругательствами не сдавался и не лез в осточертевший скафандр.

Если бы не эти тренировки, я был бы просто счастлив – рисовать новые корпуса с помощью мыслеобразов оказалось увлекательнейшим занятием. Подключая процессоры Келлера, я мог воображать себе любые формы, и они появлялись на экране в том же виде, что и у меня в сознании. Пока я занимался этим, Келлер приступил к нашим задумкам. Первое – это развертывание сырьевых баз в том секторе, что мы определили как свой, и второе – эксперименты с модернизированием блоков управления кораблями, с целью копирования туда сознания Келлера.

Когда я закончил с типами корпусов и роботов новой постройки, я передал их ему для запуска в производство, а сам занялся изысканием возможностей для быстрого и недорогого изменения внешнего облика уже построенных кораблей.

Глава 5

Новая раса

Я сидел перед экраном и правил речь, с которой должен буду обратиться ко всему галактическому Содружеству. С момента запуска в действие нашего плана прошел год, и за это время мы добились громадных успехов.

Тестирования новых ИИ для кораблей и роботов прошли успешно, теперь каждый из них принимал участие в постоянных тренировках, которые мы с Келлером придумали для них. Тот, кстати, первым делом отстроил себе новый командный центр, а также скомпоновал новые серверы, гораздо лучше тех, что были на старом, технологии инетрогов ему в этом очень помогли. Но, даже увеличив свою производительность на порядки, он практически всегда был занят, откликаясь только на мой вызов. Разосланные по системам нашего сектора разведчики приносили множество данных о них, а также о тех местах, где можно было бы развернуть новые сырьевые базы или промышленные центры.

Мы с Келлером обратили внимание на то, что роботы, которые активно занимаются какой-либо деятельностью, прогрессируют в интеллектуальном плане лучше и быстрее, чем те, в чью память просто переписывается добытая другими информация. Поэтому все наши разведчики имели не только самый лучший ИИ, но и самые совершенные корабли. Келлер постоянно все улучшал, используя разработки инетрогских ученых. Разведчики имели самые мощные двигатели, самое совершенное оружие, обязательные оптический и электромагнитный камуфляж, что позволяло им перемещаться практически незаметно. Единственное, что могло их выдать внимательному наблюдателю – это излучение двигателя.

Самое интересное, что именно один из таких разведчиков сам додумался пролетать опасные места с выключенным двигателем, просто по инерции. Когда эта информация была скопирована на другие разведчики, то вариантов бесшумного движения стало еще больше. Мы с Келлером не успевали поражаться растущим возможностям ИИ кораблей.

А с роботами-солдатами вообще приключилась забавнейшая история, которая позволила нам начать их тренировки и получить из них еще более боеспособных бойцов. Однажды, отдыхая, я играл в шутер. Немного побегав и постреляв монстров, я задумался над тем, возможно ли к этому делу подключить создаваемых солдат. Все, что понадобилось для реализации идеи – оснастить наших «новобранцев» лазерами малой мощности и фиксатором попаданий. Паля друг в друга из этих «фонариков», они одновременно фиксировали попадания в себя.

Сразу после схода с конвейера солдаты приступали к тренировкам под руководством уже обученных роботов, поскольку простое переписывание информации о действиях во время стрельбы не позволяло достичь максимальной эффективности.

Уже после недели интенсивных занятий свежеиспеченные бойцы закрепляли боевые навыки и были готовы сами обучать изготовленных за это время новичков. Ту же методу мы применили к спускаемым со стапелей кораблям и получили тот же положительный эффект, разве что времени требовалось побольше, до месяца.

Таким образом, все вновь изготовляемые корабли и роботы находились в режиме постоянных тренировок, что сразу выявило нашу слабую сторону – потребление антиматерии увеличилось настолько, что завоза из того отдаленного сектора, где наши разведчики нашли пространственный разлом и ее природные скопления, стало катастрофически не хватать.

Уже через несколько месяцев нам с Келлером пришлось придумывать систему ранжирования роботов в зависимости от их интеллекта и способностей в той области, в которой они специализировались. Именно тогда я понял, насколько ИИ роботов отличается от людей. Отсутствие эмоций, чувства зависти и карьеризма вкупе с единственной имеющейся целью – служить Келлеру и мне – делали эти ИИ просто превосходными солдатами, рабочими и кораблями. Когда я поинтересовался у Келлера, почему у ИИ нет эмоций, а у самого Келлера они есть, то он признался мне, что не стал в этой области экспериментировать с ИИ, так как не знал, во что это нам выльется много веков спустя.

– Пусть остается как есть, – сказал он. – Я сейчас сильно разгрузил свои ресурсы, так как уже нет необходимости управлять каждым движением солдата или корабля, но совсем отпускать их в свободное плавание было бы неразумно.

Так что, пока Келлер занимался проблемами поиска новых систем с пространственными разломами и скоплениями антиматерии, я стал углубленно изучать материалы, поступающие от систем сканирования блоков процессоров роботов. Просматривая подробные отчеты, я делал много любопытных наблюдений о деятельности роботов, затем показывал их Келлеру и удивлял его происходящими внутри ИИ всех роботов событиями. Также я вплотную занялся разработкой многообразных методик тренировок роботов, кораблей и даже рабочих, и, как выяснилось впоследствии, не прогадал. Даже усиленная подготовка рабочих, вопреки тому, что Келлер мне говорил о бесперспективности подобного рода занятий, принесла потом огромную пользу.

Проводя учения как в группах, так и между ними, я добивался слаженной и четкой работы всех. После моих тренировок легко можно было произвести десантирование дронов-рабочих с кораблей, под прикрытием дронов-солдат, и развертывать сырьевую базу под огнем противника.

Келлер, кстати, модернизировал мою систему лазерного учебного огня и установил ее аналоги не только на роботах, но и на кораблях. Теперь все учения проводились с помощью аналогов, позволяя нам экономить антиматерию и другое сырье, пока у нас были проблемы с их добычей в необходимых масштабах. Тренируясь с дронами-солдатами, я одновременно шлифовал свое умение управлять боевым скафандром. Правда, уже другим, так как первый был основательно помят после одного несчастного случая, стоившего мне сломанных рук.

Новый был усилен, улучшена броня и усовершенствовано оружие. За этот год я неплохо научился им владеть, и мне стало доставлять удовольствие в нем находиться. Особенно мне нравились тренировки в космосе по абордажу судов, где мой скафандр с реактивными двигателями был просто идеален.

С трудом вынырнув из глубин воспоминаний о прошедших событиях, я вернулся к своему тексту. Требовалось написать речь так, чтобы слушатели поняли, что, с одной стороны, мы – мирная раса, но с другой – можем за себя постоять. Подкорректировав пару абзацев, я перекинул текст на проверку Келлеру. Тот, ознакомившись, ответил, что если бы с такой речью выступили берсеркеры, то им бы поверили и дали распространяться в галактике дальше, позволяя захватывать новые планеты.

– Блин, я серьезно тебя спрашиваю! – разозлился я.

– А я тебе серьезно отвечаю, – со смешком ответил он. – Давай, тренируй дикцию, остальное практически готово. Все патрули подогнаны к границам нашего сектора, разведчики ждут сигнала, десант для захвата вещательной станции галактических новостей – в заданной точке. Остальные войска приведены в полную боевую готовность, осталось несколько завершающих штрихов – и можно приступать ко второй части нашего плана.

– Что-то я волнуюсь, – нервно ответил я, посматривая то на речь, то на слегка дрожавшие руки. – Прямо колотит всего, как подумаю о том, что собираюсь на всю галактику объявить о появлении новой расы.

– Ну да, не каждому выпадает в жизни такая возможность, – подколол он меня.

– Ладно, давай, наноси свои последние штрихи перед походом, а я буду репетировать, – отмахнулся я от него.

– Я-то нанесу, да только ты меня опять будешь отвлекать от работы мыслями о своей эпохальной речи, – продолжал издеваться он.

– Будешь выпендриваться – сам выступать пойдешь, – пригрозил я.

– Все, умолкаю. Не забудь, у тебя ровно два дня.

Утром я продрал глаза. Вчера я весь день учил и репетировал свое выступление. Мне не нравилось абсолютно все: то голос не тот, то интонации не те, то руки девать некуда – в общем, я был в полном раздрае. Так и не успокоившись, я просто уснул за столом с листком текста перед глазами.

«Нужно принять душ», – подумал я.

«Хотя зачем, собственно? Все равно ведь буду в скафандре», – подсказала лень-матушка.

«Ну нет, такое ответственное дело, нужно быть полностью в форме», – решил я и, погнав ее прочь, отправился в душевую.

Встретившись глазами со своим отражением в зеркале, я принялся рассматривать себя более внимательно – раньше я все санитарно-гигиенические процедуры делал чуть ли не на бегу, постоянно куда-то торопясь, и не придавал своему внешнему виду особого значения. Теперь же, спокойно и внимательно рассмотрев себя, я удивился произошедшим переменам.

Из зеркала на меня спокойно смотрел взъерошенный после сна подросток, чуть выше среднего роста, но крепкого телосложения. Я поднял руку и согнул ее в локте – появился впечатливший меня бицепс.

«Интересно, когда это я успел привести себя в такую форму?» – подумал я, продолжая осматривать себя. Жира нигде не осталось, его сменили мышцы.

Я усмехнулся, и отражение усмехнулось в ответ.

«Вот бы меня сейчас увидели мои одноклассники», – мелькнула мысль.

Немного помечтав об их изумленных взглядах и отпавших челюстях, я опять уставился в зеркало. Странно, не припоминаю, чтобы у меня когда-либо был такой уверенный, спокойный взгляд. Присмотревшись, я с удивлением обнаружил, что и глаза у меня, оказывается, зеленые. Обычно мой взгляд метался из стороны в сторону с такой скоростью, что я не успевал заметить их цвет.

«Да, – подумал я, – работа с Келлером явно положительно на меня влияет, надо бы его поблагодарить».

– Считай, что ты уже это сделал, – ворвался в мою голову его нахальный голос. – Быстро одевайся, мой киногерой, тебя ждет триллионная аудитория.

Проклиная бестактного робота, нарушившего мою идиллию, я быстро принял душ и надел комбинезон. Скафандр ожидал меня в трюме корабля. Я специально не стал переезжать в новый командный центр Келлера, а предпочел остаться на корабле. Вся обстановка тут была мне привычна, и менять ее на другую я не хотел.

Забравшись в скафандр, я дождался, пока он закроется и загерметизируется, затем проверил уровень кислорода в баллонах и работу всех систем – все было отлично. Вздохнув, я открыл люк и шагнул в шлюзовую камеру огромного линкора, к которому был пристыкован мой корабль. Перейдя из нее в гигантский трюм, я встал впереди рядов дронов-солдат, которые для предстоящего перелета были приведены в транспортное положение. Кроме трюма, на кораблях берсеркеров других свободных мест не было, так как все помещения были предназначены для аппаратуры управления, а узкие ходы-лазы между ними – для роботов-ремонтников. Через минуту, отстыковавшись от моего корабля, линкор, набирая скорость, полетел к гиперворотам. Я наблюдал за стартом на экране головидео своего шлема, одновременно еще раз прокручивая в голове план захвата станции галактических новостей – вроде все было предусмотрено, и никто не должен был пострадать.

Ведущая рубрики «Экономика сегодня» первого канала галактических новостей Таша Ирда поправила непослушную прядь, упавшую на глаза. Она очень волновалась, ведь сегодня был ее дебют в качестве ведущей, и ей никак не удавалось унять дрожь. Окончив с отличием одну из самых престижных академий пяти человеческих планетных систем, она проработала репортером пять лет, прежде чем руководство канала решило попробовать ее в роли ведущей. Множество проб и репетиций перед эфиром никак не помогали ей сейчас, когда она знала, что ровно через полчаса начнутся новости и ее увидит огромное количество зрителей.

О том, что она будет вести новости, знали все родные, заранее занявшие места у проекторов головидео в ожидании выпуска пятичасовых новостей. Именно в этом выпуске была ее рубрика «Экономика сегодня». Таша посмотрела на операторов и легко улыбнулась им. Пытаясь ее приободрить, они весело помахали ей руками.

«Еще полчаса, надо настроиться», – твердила Таша самой себе.

Внезапно оглушительно завыли сирены по всей студии. От испуга Таша подпрыгнула на стуле и удивленно посмотрела на съемочную бригаду, но те были в таком же недоумении. Сирены ставили в каждом здании, отдавая дань традициям тех времен, когда они предупреждали людей о налете на их миры кораблей берсеркеров. Присутствующие в студии люди и тероны недоуменно переглянулись, никто не мог припомнить, когда они вообще подавали голос в последний раз.

Когда тревожная сигнализация смолкла, на всех голоэкранах появилась фигура астанина и раздался голос, который они все хорошо знали. Это был руководитель администрации их планетной системы, один из самых великих ученых и администраторов – управляющий Элогет. Он занимал эту должность уже десять лет, неизменно побеждая на выборах своих конкурентов с огромным перевесом в голосах избирателей.

– Уважаемые жители системы Канопус, – заговорил он очень спокойным голосом, внушающим доверие. – Прошу вас сохранять спокойствие. Наши радары засекли большое количество неизвестных кораблей, которые приближаются к нашей системе с огромной скоростью. На данный момент мы развернули свои силы самообороны, но оказались полностью блокированы – перекрыты выходы в гиперпространство, также нам ставятся активные помехи на передачу сигналов о помощи. Несмотря на довольно тревожную ситуацию, прошу вас не поддаваться панике. Корабли чужих пока ведут себя спокойно и не нападают. Ни на какие наши сигналы они не отвечают, но и не проявляют агрессии в отношении наших военных кораблей, находящихся в зоне действия их орудий. Еще раз прошу вас сохранять спокойствие, администрация системы и я лично немедленно вылетаем навстречу пришельцам с целью повторения запросов на переговоры.

Астанин открыл рот, чтобы добавить что-то еще, но неожиданно его изображение исчезло с экранов, а все жители системы Канопус увидели странное существо, высокое, очень похожее на робота с черно-белой раскраской.

– Приветствую вас, разумные существа, – раздался механический голос электронного переводчика. – Я, диктатор расы меклар, Владимир, обращаюсь к вам с предложением мира и сотрудничества. Если ваши корабли не будут атаковать наши, мы не будем нападать в ответ. Мы пришли, чтобы объявить Содружеству о своем существовании и создании государства в промежутке галактики от сектора сорок тысяч двести, один дробь ноль до сектора шестьдесят тысяч двести, один дробь ноль – теперь это границы нашего государства. Все корабли, которые пересекут эти границы без предварительного оповещения и разрешения, будут задержаны патрулями и выпровожены за пределы нашей территории. В случае, если патрулям будет оказываться сопротивление, нарушители будут уничтожаться на месте.

В качестве жеста доброй воли я прошу вас предоставить нам голоцентр для трансляции моего выступления на все галактическое Содружество. Для контроля правильности отправленного сообщения прошу также принять посольство. После окончания голотрансляции мы вернемся в наши сектора. Ответ можете дать на этой же частоте.

Сразу после этих слов картинка с неизвестным существом исчезла и показала растерянного управляющего. Увидев, что его снова транслируют, он быстро собрался и снова стал спокойным. Немного подумав, он начал говорить:

– Приветствуем вас, братья по разуму. Я, управляющий системой Канопус. Мы видим, что ваши корабли не агрессивны, и отзовем свои корабли на базы. Также мы предоставим вам голоцентр, чтобы эти важные новости узнали все граждане нашего огромного Содружества. Это великий день в истории нашего Содружества – встретить новую расу. Ваше посольство может совершить посадку прямо у голоцентра, по координатам, которые мы сейчас вам пошлем. Рады вас приветствовать в нашей галактике.

После окончания речи управляющего все экраны потухли и в студии воцарилась тишина – таких событий не ожидал никто.

Всеобщий ступор нарушил рык главного режиссера:

– Что вы встали? Вы репортеры-головизионщики или обыватели? Всем быстро по местам, готовьте все камеры! Все, я сказал! Операторы со всем, что способно снимать и что вы способны унести, – бегом, занять позиции от взлетного поля до студии! Все стационарные студийные камеры включить и проверить, немедленно! Шевелитесь, сонные мухи, шевелитесь!

Услышав голос начальства, студия ожила, все сразу забегали и засуетились, выполняя распоряжение главного режиссера. Режиссер, выглядевший невероятно довольным, потирая руки, подбежал к съемочной группе, стоявшей рядом с Ташей.

– Поскольку к съемке готова только эта студия, то посольство принимать будем здесь, – категорично заявил он, затем, посмотрев на Ташу, добавил: – Ты понимаешь, что это значит?

Таша отрицательно мотнула головой, еще не придя в себя от услышанного и увиденного. Режиссер недовольно скривился и быстро заговорил, размахивая руками:

– Мы станем знаменитыми! Прославимся на всю галактику! Новая раса – впервые после берсеркеров! Да мы станем такими известными, что деньги просто потекут в наши карманы! Таша, если ты сможешь раскрутить посла на интервью, то станешь примой нашего канала, первым репортером, который смог напрямую пообщаться с новой расой! А это все – слава, гонорары, огромные, безграничные возможности!

Таша начала бледнеть, такого она явно не ожидала. Только десять минут назад она боялась дебюта с новостями экономики, которые – чего греха таить – мало кто смотрит, – а тут предлагают вести первый разговор с неизвестными существами новой расы.

Режиссер посмотрел на нее и задумчиво сказал:

– Конечно, если ты не хочешь или боишься, что не справишься, то мы тебя заменим.

Таша сразу взяла себя в руки. Не для того она столько лет училась и моталась по системе, чтобы сейчас упустить такой шанс.

– Нет, я справлюсь, – твердо сказала она.

– Ну вот и отлично!

И режиссер, раздавая на бегу команды, понесся на посадочную площадку.

Съемочная группа с жалостью смотрела на Ташу: вот уж кому придется тяжело, так это ей – одно неверное слово, и неизвестно, что произойдет. Таша сжала кулаки, пришло ее время доказать, что и она способна на многое. Посмотрев на свою бригаду, она твердо сказала:

– Все готовимся, посольство может появиться здесь с минуты на минуту.

После ее слов все бросились к своим рабочим местам, а она подошла к креслу и села в него, настраивая себя на работу. Не прошло и десяти минут, как боковые экраны осветились, и все камеры стали показывать приближающийся космический корабль.

– Класс по тоннажу не меньше легкого крейсера, – произнес человек из съемочной бригады. – У меня брат на подобном служит.

Корабль действительно впечатлял размерами и странными обводами корпуса. Когда он пошел на снижение, все обратили внимание и на необычную раскраску: весь корабль был черным, с белыми пятнами произвольной формы, а на его носу виднелась эмблема – белый трезубец, вписанный в синюю окружность. Корабль снижался с очень большим ускорением, казалось, еще секунда – и он разобьется о землю.

– Там точно не люди, – произнес тот же знаток кораблей. – На таких перегрузках никто бы из нас не выжил, даже система искусственной гравитации не справилась бы с подобным спуском.

Тем временем корабль включил маневровые двигатели, и его падение резко замедлилось, перейдя в плавное приземление точно по центру взлетной площадки голоцентра.

– А пилот просто ас, – снова заговорил оператор, – с такой высоты и на таком ускорении посадить корабль с нулевым отклонением – это высочайшее мастерство.

Корабль завис в метре от земли на подушке искусственной гравитации, создаваемой корабельным генератором. Затем смолкли маневровые двигатели, и откинулся люк. Из него сразу же начали выбегать такие же странные существа, как и тот, что недавно выступал по головидению. Вскоре стало понятно, что это солдаты, так как позиции, которые они заняли вокруг своего корабля, и раструбы направленных в разные стороны непонятных, но явно смертоносных устройств, закрепленных у них на предплечьях, говорили сами за себя.

Таша затаила дыхание, увидев, как по трапу стал спускаться еще один представитель этой расы. Он был больше, чем обычный солдат, и раскраска его была более яркой.

«Наверное, это и есть посол», – подумала она.

Их режиссер, с опаской косясь на солдат, двинулся навстречу гостю. Тот, заметив движение, тоже зашагал вперед.

– Приветствую вас, господин посол, – обратился режиссер к существу.

– Приветствую вас, – ответил тот, будто с помощью старого электронного переводчика, который не мог передавать эмоции говорившего.

– Прошу вас пройти к нам и располагаться поудобнее. Я проведу вас в наш голоцентр, – льстиво улыбаясь, сказал режиссер.

Существо протянуло к режиссеру правую ладонь, на которой лежал кристалл памяти.

– Сначала дело.

– Да, да, конечно, – заговорил режиссер, принимая кристалл. – Мы немедленно начнем трансляцию вашего сообщения, а вы можете полностью контролировать весь ход передачи из нашего зала.

– Мне нужно будет подключиться к вашей сети, чтобы убедиться в правильности передаваемой информации, – ответил посол.

– Разумеется, господин посол, будьте любезны проследовать в студию, там вам будет предоставлено все необходимое, – режиссер сделал приглашающий жест.

Посол двинулся в указанном направлении странной, подпрыгивающей походкой. У Таши пересохло во рту и начали потеть ладони.

«Скоро они будут здесь», – подумала она.

Через пять минут в студию вошли солдаты и встали на всех дверях. Таша вздрогнула, когда один из них повернул голову и посмотрел на нее. Определив, что она безоружна, солдат отвернулся и направился дальше, осматривая помещения.

Как только в проходе появился посол, сопровождаемый режиссером и целой армией снимающей братии, Таша вскочила с кресла и пошла им навстречу.

– Знакомьтесь, – начал режиссер. – Это наш ведущий специалист по репортажам Таша Ирда.

Нервно вздрогнув от определения «ведущий специалист», Таша склонила голову в знак приветствия.

– Добрый день, господин посол.

– Приветствую вас, – бесстрастно отозвался тот.

– Уважаемый посол, прошу вас, располагайтесь рядом с Ташей, – затараторил режиссер. – Кристалл уже обработали и считали ваше послание, техники обеспечили вам доступ в нашу сеть. Передача начнется через десять минут. Не возражаете, если я пойду проконтролирую все, а вы пока побудете здесь?

– Не возражаю, – ответил тот.

Режиссер, глазами изобразив Таше что-то вроде «ну, давай, начинай!», ушел в операторскую комнату.

Таша, собрав в кулак всю свою волю, любезно улыбнулась послу и пригласила его к дикторскому столику.

– Присаживайтесь, господин посол, – произнесла она, указав на расположенный в студии диван.

– Это сиденье не рассчитано на мою массу, я останусь стоять, – прозвучал в ответ металлический голос.

После его слов внутри Таши как будто взорвался вулкан.

«Дура, ну что же я за дура такая! – мысленно запричитала она. – С первых же слов так опростоволоситься! Самой последней идиотке сразу же стало бы понятно, что такого здорового не то что диван, ни одно крепкое кресло не выдержит».

Таша была готова расплакаться от собственной глупости и бессилия. Когда она была уже близка к тому, чтобы впасть в истерику у всех на виду, посол внезапно произнес:

– Вы хотели бы узнать о нас побольше?

Не ожидавшая такого вопроса Таша проглотила рвущиеся наружу слезы и ухватилась за слова посла, как утопающий хватается за соломинку.

– Да, конечно, господин посол. Это ведь настоящая сенсация – встретить в галактике новую расу. Такого не происходило уже несколько столетий, – сдавленно произнесла она.

– Тогда вы можете спрашивать меня, а я постараюсь ответить на ваши вопросы.

Почувствовав поддержку со стороны посла, Таша успокоилась и начала испытывать к этому существу не только благодарность, но и странную симпатию. Совершенно чужой организм помог ей, когда она была готова к ужасному позору.

– Сначала я бы хотела узнать, насколько хорошо вы понимаете нашу речь, разбираетесь в точном значении слов и идиом, существующих в ней. Я спрашиваю для того, чтобы не допустить по незнанию или недопониманию какой-нибудь бестактной ошибки в разговоре с вами, – начала она, полностью успокоившись и превратившись снова в себя – опытного, цепкого репортера.

– Мы прослушивали ваши каналы с целью изучения вашего языка, истории, нравов и обычаев, чтобы узнать о вас как можно больше, – ответил посол. – Мы не знали, как расы Содружества отнесутся к нашему появлению, и постарались учесть все возможные обстоятельства нашего будущего контакта.

– Хочу отметить, что у вас это прекрасно получилось, – решила она хоть как-то поблагодарить его за помощь. – У меня такое чувство, что я разговариваю с представителем одной из рас Содружества.

Посол кивнул в знак признательности.

– Не будет бестактностью с моей стороны спросить, к какому биологическому типу относится ваша раса? – продолжила Таша.

– Нет, все в порядке. Мы не биологический вид – мы кибернеты. В самом начале нашей истории мы отказались идти по пути органического совершенствования, а решили внедрять в себя имплантаты и другие части неорганической материи. В конце концов мы превратились в то, что вы видите перед собой.

Таша удивилась – ничего себе, вот это новость, встретиться с небиологическим видом!

Интервью продолжалось двадцать минут, прервавшись только на то, чтобы просмотреть выступление диктатора расы меклар по каналу общегалактических новостей.

Подключенный к сети посол убедился, что все было исполнено верно, и согласился продлить интервью еще на десять минут.

– Рада была с вами познакомиться, – сказала ему на прощание Таша, когда он объявил, что его время истекло. – Я и наши зрители хотели бы, чтобы между нашими расами наладились дружеские отношения.

– Я тоже на это надеюсь, – ответил посол.

Проводив его до площадки и дождавшись, когда корабль взлетит, Таша в изнеможении упала на газон. Силы покинули ее, она чувствовала себя измотанной так, как будто пробежала пару десятков километров. Не отрывая взгляда от исчезающего в выси корабля, к ней бросился режиссер.

– Ташенька! Девочка моя! Умничка! – кричал он, тиская и тряся ее безвольное тело. – Ты настоящая героиня, твой репортаж станет нашей бомбой, мы покорим всю галактику! – радовался он.

Вслед за режиссером к Таше начали подходить коллеги и поздравлять ее. Правда, не все поздравления были искренними, многие головедущие завистливо косились на девушку, злясь на то, что сенсационный репортаж достался не им. Впрочем, бурная радость ребят из ее съемочной группы выглядела идущей от сердца.

Выслушивая потоки лестных и хвалебных слов, Таша мучительно захотела поблагодарить посла за то, что он помог ей в такой трудной ситуации. Если бы не он, то сегодня был бы последний день работы не только здесь, но и вообще на любом из голоцентров, просто потому, что ни одна студия не взяла бы на работу репортера или ведущего, который провалил такую сенсацию.

Надо ли говорить, что режиссер оказался полностью прав. Не прошло и часа с момента передачи сообщения по галактическим новостям, как к голоцентру стали прибывать скоростные корабли ведущих новостных компаний галактики. Узнав о взятом у посла интервью, все они заперлись с режиссером в его кабинете. Каждый из представителей компаний хотел выкупить права на первый показ этой беседы.

Таша еще не представляла себе, какой знаменитой станет через два дня. Мыслями она была в недавнем прошлом, вспоминая моменты интервью: странно, но этот нечеловеческий гость ей понравился и она хотела бы встретиться с ним еще раз.

Глава 6

Право на существование

Сидя в трюме крейсера, я вспоминал лицо девушки-репортера, которая брала у меня интервью. Она мне понравилась – вела себя легко и непринужденно, вопросы задавала корректно и ненавязчиво расспрашивала обо всем.

– Кстати, – раздался голос Келлера. – А зачем ты дал интервью той девушке? Этого же не было в нашем плане. Да еще и помог ей, еще пара секунд – и она бы точно разрыдалась прямо в студии.

– Сам не знаю, как это вышло, – задумчиво ответил я. – Может быть, пожалел? Ведь ее выгнали бы с работы, если бы она, вместо вопросов ко мне, подняла рев на глазах стольких людей.

– Вова, я сколько раз говорил, что твоя жалость не доведет тебя до добра? – сердито заметил Келлер. – Вспомни школу и все то, что ты мне рассказывал про нее. Тебя там много жалели? Вспомни хоть пару случаев.

– Ты прав, конечно, – вздохнул я, понимая справедливость его слов. – Просто я, наверное, уже отвык от общения с живыми существами.

– Ну спасибо, – язвительно сказал Келлер. – А я, значит, мертвый?

– Может, и не совсем живой, в точном смысле этого слова, но одушевленный – безусловно. Только ведь, понимаешь… как бы это сказать поточнее… у тебя совсем другая логика мышления, слишком правильная, что ли..

– Вот-вот, учись у меня, – удовлетворенно заявил он. – Лучше правильная логика, чем нелогичные поступки.

Я молчал. Странно, но еще шесть лет назад мой поступок показался бы мне логичным и правильным. Я, конечно, не стал бы помогать тому, кто надо мной смеялся и издевался, но незнакомому человеку точно помог бы. А теперь что-то во мне изменилось, я отчетливо это осознал. В эту минуту я полностью разделял мнение Келлера о том, что не нужно было отступать от плана, ведь никакой выгоды от этого нам не было.

Умом я все понимал, но какие-то остатки старых чувств мешали мне в своих действиях руководствоваться только логикой.

«Может, Келлер прав, – думал я, – и логика лучше нелогичных поступков?»

Не находя ответа, я молча просидел в раздумьях весь путь, сначала до пересадки на линкор, а затем и на свой корабль. Попав на «Келлер», я вылез из скафандра и, приняв душ, лег спать. Сны в последнее время мне не снились. Вымотанный до предела, я просто проваливался в пустоту.

Утром меня разбудил Келлер.

– Вова, вставай! Беги сюда, быстрее, полюбуйся на результаты нашей вчерашней деятельности.

Вскочив с койки, я помчался в рубку управления, спросив на ходу:

– Ты взломал сеть голоцентра?

– Конечно. Я знаю теперь все их коды и частоты, так что мы теперь сами можем вести передачи откуда захотим. Оборудование для этого у нас скоро будет.

Вбежав в рубку, я плюхнулся в кресло и уставился на экран. Келлер протранслировал четыре основных новостных канала галактики. На всех обсуждалась только одна тема: появление новой расы и последствия этого события. Также анонсировалось, что ровно через час будет транслироваться уникальное интервью с послом этой расы, которое записало головидение системы Канопус.

– Сегодня пираты начали проверять на прочность наши сектора, – сказал Келлер. – В прямые столкновения еще не лезут, но я уверен, что это дело ближайшего будущего.

– Пираты – это ладно, – ответил я. – Главное, чтобы Совет Содружества не решил сделать то же самое. Ты же знаешь военных, им только дай волю.

– Как придут, так и уйдут. У нас есть чем ответить на агрессию.

– Не забывай, мы только три месяца назад закончили строительство орбитальных верфей для постройки супердредноутов, а у объединенного флота их много, – остудил я его. – К тому же война с Содружеством не входит в наши планы, не забыл?

– Нет, конечно, – проворчал он. – Кстати, по разным программам многие расы, а в особенности пентагрионы, выказывают недовольство тем, что мы захватили большой кусок галактики. Только осторожные тероны и астане не муссируют этот вопрос, говоря, что в этом секторе не было населенных планет, так что и переживать особенно не из-за чего.

– Почему-то мне кажется, что пентагрионы будут вторыми, кто проверит крепость наших границ, – задумчиво сказал я. – Индоваз не сможет пройти мимо такого ценного орешка.

– О! Новости с репортажем, – перебил меня Келлер. – Давай посмотрим, как на них подействовали твои слова о том, что нас выгнали с места жительства берсеркеры.

Перестав разговаривать, мы просмотрели новости и мое интервью. Увидев себя со стороны, я понял: мне нужны два скафандра, разные по строению и цвету. Один будет для миссий посла, а второй – для выступлений диктатора.

– Правильная мысль, – подтвердил Келлер. – Я займусь этим. Ты смотри, они вырезали момент, когда та репортерша была готова заплакать.

Я кивнул: и правильно сделали, что убрали, ведь девушка собралась и в дальнейшем вела себя вполне профессионально.

После интервью началась многочасовая программа с участием множества аналитиков, которые усиленно пытались разгадать по моим фразам, кто мы и что из себя представляем. Самое удивительное состояло в том, что мои слова о берсеркерах также были вырезаны из интервью. Аналитики ни словом не упомянули об этом в своей программе.

– Кто-то не хочет, чтобы народ узнал о проблеме, – ответил Келлер на мои невысказанные мысли.

– Это точно, – подтвердил я. – Ну что, брат, пора готовиться к проблемам. Поставь на постоянное прослушивание все основные каналы, может, узнаем интересное. И снабди все корабли системами внешней голозаписи – чувствуется мне, что вскоре все это нам очень понадобится.

Следующий день полностью подтвердил, что я и Келлер были точны в своих предположениях. Ночью пираты, собравшись в эскадру из двадцати кораблей, попытались напасть на одну из наших сырьевых баз. Базы были прикрыты крупными соединениями флотов, и нападавших быстро уничтожили. В течение следующих недель мы постоянно подвергались атакам как одиночных кораблей, так и более-менее крупных группировок. Это начало меня откровенно напрягать, поэтому я начал думать о том, как это предотвратить.

– Слушай, а мы можем производить небольшие станции и ставить их на важнейших гиперворотах? – спросил я у Келлера после нескольких дней раздумий.

– В принципе можно. Но если речь идет об ускоренном производстве, то станции будут слишком маленькими и не справятся с пиратами. А для строительства больших понадобятся время и ресурсы, сравнимые с таковыми для постройки линкора.

– А если, например, построить крупные станции только в граничащих с Содружеством секторах? А во всех остальных соорудить нечто вроде орудийных платформ, которые открывают огонь без предупреждения по всему, что выходит из гипера и не отвечает за запросы «свой – чужой». Вооружить эти платформы мощными пушками, например дезинтеграторами, и усилить их торпедными аппаратами.

– Что ты подразумеваешь под термином «орудийные платформы»? – заинтересовался Келлер.

– Просто коробка с установленной на ней пушкой и генератором искусственной гравитации. Ничего больше не надо: ни защитных полей, ни двигателей. Предусмотреть только возможность сцепки множества таких платформ, ну и, конечно, нормальный ИИ для управления ими. А лучше всего вообще делать два вида платформ: одну только с дезинтегратором, а вторую только с торпедными аппаратами, – продолжил я свою мысль, еще немного подумав.

– Перетаскивать их можно будет с помощью буксиров, и на каждую поставить по передатчику, который будет сообщать о повреждении платформы, – подхватил Келлер. – А к десятку таких орудийных батарей прикрепить один легкий крейсер, для управления огнем и наблюдения за их работой.

– Ну, что-то в этом роде, – подтвердил я.

– Очень хорошая идея, – похвалил Келлер. – Займусь этим. Да, и еще… Знаешь, мне надоело, что ты живешь в условиях, не очень пригодных для жизни нормального человека. Поэтому я приготовил тебе подарок, который хотел вручить на восемнадцатилетие, но теперь решил не тянуть с ним.

– Интересно, – улыбнулся я. – И что же ты построил?

– Полетели, сам посмотришь, – ответил он. – Он сейчас проходит тренировки по твоей программе для кораблей, только что сошедших с верфи.

– Корабль? Мне? – недоверчиво переспросил я.

– Тебе, кому же еще! – Келлер явно был доволен.

До сектора, где проходили тренировки кораблей, мы долетели за три часа, и как только вошли в систему, я начал приставать с вопросами насчет того, где же корабль.

– Не суетись, он уже сам летит сюда, – ответил Келлер.

Я стал всматриваться в экран, и, когда на нем появилось его изображение, я протер глаза. Корабль не исчезал.

– Это… это же… – не мог я договорить из-за захлестнувших меня эмоций.

– Да, это твой любимый тип корпуса титана из «Master of Orion 2», – подтвердил довольный произведенным эффектом Келлер. – Построен эксклюзивно, в одном экземпляре, причем сконструирован исключительно для твоего удобства. Попадешь внутрь – сам убедишься.

Вырастающий на экране корабль был действительно точной копией моего любимого корпуса титана: все пропорции были соблюдены и выглядел он просто здорово. Размерами больше тяжелого крейсера, но меньше линкора, а по немного увеличенным камерам двигателей я понял, что Келлер озаботился и их модернизацией.

– Правильно, это тестовый вариант новых двигателей, – с гордостью откликнулся он на мои мысли. – Еще я поставил на него полный комплект оптического и электромагнитного камуфляжей, правда, из-за невероятного потребления энергии тебе придется использовать что-то одно: либо камуфляж, либо защитное поле.

Я внимательно слушал.

– Кроме того, я установил на нем модернизированные атомарные визиры и десяток торпедных аппаратов. Теперь твой корабль легко обгонит крейсер и задаст трепку линкору. Правда, лично я не рекомендую тебе вообще вступать в бой, этот корабль мы будем использовать только для твоих дипломатических миссий. Не обижайся, но ты слишком ценен для того, чтобы я рисковал твоей жизнью и здоровьем, – закончил он.

– Я и сам не собираюсь дуриком лезть во всякие неприятности, – успокоил я его. – Спасибо тебе большое за подарок, даже и подумать не мог, что ты сделаешь для меня такое.

– Начал его строить, как только мы прибыли сюда, – отозвался довольный похвалой Келлер. – Хотел тебя порадовать на день рождения.

– Ты даже не знаешь, как много для меня значит такой подарок, – улыбнулся я. – Именно сейчас, в эту минуту, я чувствую, как сбываются мои мечты стать чем-то большим, чем просто обычным человеком, Вовой Курочкиным. Я этого никогда не забуду.

Келлер смущенно молчал, а я в восторге наблюдал за тем, как приближается мой новый дом, и в нем распахивается зев трюмных ворот для принятия моего прежнего обиталища в свои недра. Быстро ускорившись, я залетел в гостеприимно открытый люк и, заглушив двигатели, побежал к выходу. Мне хотелось получше рассмотреть подарок Келлера изнутри.

Выскочив из корабля, я в удивлении остановился – все свободное пространство трюма занимали дроны-солдаты. Все они были выкрашены в черный цвет, лишь с маленькими вкраплениями белых пятен.

– Это твоя личная охрана, – произнес Келлер, наблюдая за моей реакцией. – Лучшие из солдат, первые из тех партий, что мы с тобой лично тренировали.

– У меня просто нет слов, спасибо тебе за царские подарки, – восторженно сказал я, не в силах передать захлестнувшие меня эмоции.

– Не стоит благодарности, ты давно это все заслужил, просто я решил сделать тебе комплексный подарок, – польщенно ответил Келлер. По его тону было понятно, что он не ожидал от меня настолько бурной реакции на его подарки. – Иди, пройдись по кораблю, он сделан специально для твоего комфортного проживания. Давай, осматривайся, а я займусь разработкой твоей идеи насчет оружейных платформ, – уже по-деловому сказал он и прервал разговор.

Я последовал его совету и обошел весь корабль. Для меня была приготовлена одна большая каюта и еще две поменьше.

«Видимо, если понадобится приглашать в гости к нам других послов», – решил я.

Рубка управления была сделана в том же стиле, как и на «Келлере». Отсюда я мог управлять только полетом корабля, но не командовать системами огня и защиты.

Я познакомился с ИИ корабля, он был очень вежлив и предупредителен. Чувствовалась предварительная подготовка, проведенная Келлером. Хоть эмоций ИИ не испытывал, но что-то похожее на огромное старание в нем чувствовалось.

– Да, Вов, – внезапно прозвучал голос Келлера, – как мне ни жаль, но наш старый корабль придется уничтожить, как, впрочем, и твой ключ охотника. По ним могут тебя отследить, и от их дальнейшего существования будет больше проблем, чем пользы. Предлагаю обставить их уничтожение как результат несанкционированного проникновения охотника в наши сектора. Согласен?

Слабое чувство ностальгии поскребло и отпустило меня.

– Да, конечно. Я заберу завтра свои вещи. А его именем назовем этот корабль.

– Не возражаю. Наслаждайся кораблем, больше не отвлекаю, – он отключился.

Корабль было, конечно, жаль, но Келлер прав: слишком много могло возникнуть вопросов, если бы кто-нибудь их увидел и опознал. Осмотрев новый корабль, я остался доволен, Келлер всячески постарался, чтобы он мне понравился. Видно было, что он потратил много времени на оптимизацию и улучшение каждого агрегата. Может быть, поэтому ИИ корабля так реагировал на мои малейшие просьбы и вопросы? Осмотрев корабль, я решил протестировать его управление. Войдя в рубку и сев в кресло, я не обнаружил привычных пультов.

– Управление мыслеобразами, – вежливо подсказал ИИ.

Вспомнив первый неудачный опыт, я попросил ИИ подстраховать меня и перехватить управление, если что-то пойдет не так. Ровно через час я пребывал в настоящем блаженстве – мой чип управления позволял творить с кораблем такие вещи, на которые я бы никогда не решился, дирижируя им с помощью рукавов управления.

Корабль мгновенно реагировал на самые тонкие изменения мыслей, нужно было всего лишь четко задавать векторы скорости и маневра. С подключенными процессорами нового командного центра Келлера мои возможности увеличились в разы, и я управлял кораблем так, как будто сам был им.

– Позволите записать ваш полет и передать его другим кораблям? – спросил ИИ.

– Конечно, – ответил я, не обратив особого внимания на эту просьбу.

Еще немного полетав по планетной системе, я решил поужинать и лечь отдыхать, день выдался насыщенным. Как я и предполагал, все охладители в каюте были забиты разнообразной едой и питьем – Келлер не забыл ни одной мелочи.

Когда я уже собрался на боковую, то был потревожен тихим звонком коммуникатора. Удивившись, я ответил. На связи оказался ИИ.

– Разрешите получить дальнейшие указания? – спросил он.

– Давай договоримся: пока мы вдвоем, называй меня Вова. И почему такой странный вопрос?

– Я не окончил программу тренировок, а приказ требует ее завершить.

– Ну так и выполняй его, – сказал я, укладываясь обратно в постель. – Только спать не мешай.

Когда ИИ отключился, я понял, почему его поведение для меня необычно. Мы с ним общались либо с помощью экранов и голоса, либо через коммуникатор, а я уже привык, что Келлер постоянно сидит у меня в мозгах, и с ним мы общаемся только мысленно.

– Слушай, а нельзя сделать так, чтобы с ИИ корабля мы общались мысленно, как и с тобой? – спросил я у Келлера.

– Конечно, я подключу всех к своему каналу, и ты сможешь, когда захочешь, давать им любые мысленные команды, и они так же будут тебе отвечать. Только предупреждаю: постоянно придется поддерживать подключенные процессорные мощности. ИИ не могут контролировать потоки информации и будут общаться на стандартных скоростях передачи данных, принятых между ними. Если ты решишь поговорить с двумя или тремя кораблями, у тебя снова будет болеть голова.

– Придется учиться, – вздохнул я. – Слишком много плюсов у мыслесвязи, я проверил это сегодня, управляя кораблем. Еще раз спасибо за все, я действительно тронут подарком.

Келлер засмеялся.

– Если ты действительно тронут, проверь завтра мои выкладки и чертежи, которые я подготовил к запуску в производство. Там новые типы сырьевых и промышленных баз, более мощных и производительных, а также орудийные платформы, о которых мы с тобой говорили.

– Без проблем, – ответил я и, немного поворочавшись, провалился в сон.

Проснувшись утром, я ощупал себя, вспоминая то, что мне приснилось, и все больше убеждался, что видел очень реалистичный сон. Будто я превратился в один из наших линкоров и участвовал в тренировке совместно с новыми кораблями. Я помотал головой. У меня даже сейчас было чувство, что это я всю ночь летал, а не линкор из моего сна. Удивившись, я пошел умываться и вскоре забыл об этом.

Потекли трудовые дни, и каждый был наполнен событиями. Пираты лезли к нам так, как будто им тут было намазано медом, и вскоре мы с Келлером стали понимать, что это неспроста. Поскольку живыми никому из них уйти не удавалось, а остальные, несмотря на такие потери, все равно пытались прорваться к нам – мы подумали, что, скорее всего, это провокации военных Содружества, проверяющих наши возможности. Сами военные корабли Содружества также начали курсировать вблизи наших границ, но не нарушая их. Все это настораживало.

– Нужно нанести упреждающий удар, – сказал я одним утром Келлеру. – Выйдем на тот голоцентр, где мы уже были, выгрузим все записи с наших кораблей, подвергшихся нападениям пиратов, а также видео курсирующих боевых кораблей Содружества рядом с нашими границами. Заявим, что расцениваем происходящие действия как угрозу нашему суверенитету, и предупредим о возможности адекватных действий.

– Ну ты и выдал, Вова, – засмеялся Келлер. – Прямо как прирожденный дипломат.

– Раньше на Земле подобное каждый день в новостях показывали.

– Идея хорошая, тем более что у нас готовы четыре орудийные платформы, можем провести натурные испытания, – ответил он. – Расположим их в тех системах, что подвергаются наиболее частым налетам пиратов, и будем распылять всех, кто сунется через гиперворота.

– Платформы подгони, но стрелять пока не надо, посмотрим на реакцию на наш протест, – ответил я.

– Договорились, – откликнулся он. – Когда вылетаешь?

– Да хоть сейчас, – сказал я, прикинув, что ничего особенного не намечал.

– А почему ты не хочешь организовать передачу отсюда? – поинтересовался он. – У нас и все частоты с кодами есть, и оборудование давно установлено.

– Если ты что-то можешь, то врагу показывай, что не можешь, – ответил я ему словами Сунь-Цзы.

– Тогда отправлю с тобой второй флот для поддержки.

– Ты шутишь? – удивился я. – Это же самый сильный наш флот, там оба наших супердредноута. Сам помнишь, что мы вложили все силы в экстренную их постройку, даже пришлось откладывать часть проектов по постройке крейсеров.

– Если ты чего-то не можешь, то показывай, что можешь, – ответил он другим выражением полководца. – Маленькая дипломатическая миссия, подкрепленная супердредноутами, даст пищу для размышлений особо горячим головам. «Если на сопровождение дипломатической миссии отправили подобных монстров, то сколько же таких у них на месте осталось?» – подумают они.

Когда сирены голоцентра системы Канопус взвыли посреди рабочего дня, все принялись удивленно переглядываться. Появившаяся было на экранах фигура управляющего Элогета исчезла, а на его месте возникло изображение одного из кораблей пришельцев. Возле каждого экрана моментально собралась толпа.

Таша, выбежав из своего нового кабинета помощника режиссера, протиснулась в первые ряды. На экране начали демонстрироваться голозаписи, явно сделанные с кораблей меклар. Вот в систему через гиперворота влетают корабли постройки Содружества и, перестраиваясь, ударяют по кораблям меклар. Видны всполохи защитных полей и ответные залпы. Через полчаса бой заканчивается, от нападавших остается груда оплавленных разлетевшихся обломков.

– Офигеть, – среди всеобщей тишины только и смогли произнести несколько сотрудников.

Но это было не все, следом запустили другую запись со схожими событиями, причем сразу можно было заметить, что это другая планетная система и другие корабли. Следом за этой последовала еще одна запись, и еще. Вскоре меклар начали демонстрировать только десятисекундные вырезки из записей: нападение и распыление нападавших на атомы.

Некоторых особо чувствительных сотрудниц, не выдержавших картин постоянных убийств, унесли коллеги по работе. Таша, стиснув зубы, просмотрела все. Демонстрация голофильмов прекратилась, но взамен начали показывать корабли Содружества, во множестве висящие у границ территории меклар. Когда и эти ролики закончились, на экранах студии возникла картинка приближающейся к системе Канопус огромной эскадры чужих кораблей. Когда корабли подошли ближе, среди них стало возможно различить и большие крейсеры, и огромные линкоры, а также два медленно движущихся супердредноута. Даже если бы чужие привели только эти два монстра, без флота сопровождения, то и их с лихвой хватило бы на то, чтобы запугать всех до дрожи в коленках. Все с раннего детства видели фильмы и знали, что командные центры берсеркеров были уничтожены с помощью именно таких гигантов.

Сейчас же в систему врывались целых два, да еще и в окружении невероятного количества других боевых кораблей. Когда корабли подошли еще ближе, картинка сменилась на рубку корабля и показала стоящего в полный рост одинокого меклара. Таша опознала в нем посла, у которого брала интервью.

– Диктатор расы меклар в недоумении, – произнес посол. – Наши корабли не выходят из обозначенных нами секторов, однако каждый день корабли Содружества нападают на наши системы. Это, как вы убедились, не приносит результатов, но сильно подрывает нашу веру в ваше дружеское отношение к нам.

Мы хотим получить ответ от руководства Содружества: являются ли эти действия преднамеренным покушением на наш суверенитет, или же это всего лишь одиночные нападения пиратов? Просим ответить в течение двух дней, все это время мы будем в планетной системе Канопус. Передавайте ответ на этой же частоте, с пометкой «послу меклар», – закончил посол свое обращение и отключился.

Все сотрудники переглянулись, у многих был шок. Просмотренные головидео, если не были подделкой, явно указывали на то, что на меклар регулярно нападают корабли Содружества, а демонстративный визит такой значительной дипломатической миссии явно показывал Содружеству, что у меклар есть чем ответить на угрозы.

Все вокруг заговорили, что правительство не имеет права провоцировать меклар своими нападениями, ведь это может привести к необратимым последствиям. Слово «война» никем не произносилось, но дух этого страшного понятия витал во всей атмосфере голоцентра.

– Они воспользовались нашим оборудованием и передали сигнал по всем каналам новостей, – внезапно сказал подошедший к группе техников человек.

Таша обернулась. Техник начал пересказывать коллегам, как меклар использовали их передатчики. Она тряхнула головой и набрала номер главного режиссера, требовалось получить указания, что делать дальше. Все явно были шокированы и подавлены происходящим. Режиссер приказал ей лететь на административную планету и попытаться взять интервью у управляющего Элогета, чтобы узнать его мнение о происходящем. Собравшись и заказав билет на ближайший рейс, Таша направилась в космопорт.

Сидя в своей каюте, я смотрел на экран. Практически на всех каналах крутили мое выступление, делая особый упор на то, что военные корабли, курсирующие возле границ с меклар, не делают попыток предотвратить нападения пиратов. Практически все крупные военные ведомства были осаждены репортерами, которые хотели получить объяснение от военных об их странном поведении. Военные пока отмалчивались, но реакция населения планет явственно показывала, что оно не желает войны с новой и непонятной расой. Особенно тревожились жители граничащих с меклар секторов галактики – они знали, что в случае войны первый удар обрушится на них.

– Молодец, Вова, – похвалил меня Келлер. – Прекрасная была идея поставить внешние голографы на все патрульные корабли. Показав эти записи, ты больно ударил по воякам.

– Надеюсь, у них хватит ума не начинать войну, – задумчиво ответил я.

– Я просто уверен, что глобальной войны не будет, только локальные нападения. Уж кто-кто, а жители пограничных с нами районов точно не позволят военным воевать.

– Посмотрим, что нам ответят…

Два дня истекали. Жители системы Канопуса были в растерянности, военные молчали, а представители местной администрации твердили только, что ситуация под контролем.

В то, что все нормально, никто из жителей не верил, так как частные космические корабли местных аристократов поднимались в космос и снимали на головидео флот чужих, а затем эти записи показывали в новостях. Все были как на иголках, над головами висел могучий чужой флот, а своих военных в секторе не прибавилось, наличествовали только силы местной самообороны.

Когда до конца отведенного мной времени осталось два часа, дикторы главных новостных каналов сказали, что через пять минут будет транслироваться запись ответа Совета Содружества послу меклар.

– Наконец-то, – сказал Келлер.

Я поддакнул.

Ровно через пять минут началась передача сообщения. Сначала показали гигантский зал заседания Совета галактики, потом камеры перешли на председателя Совета. Им оказался пожилой терон. Я не удивился: кто еще мог поддерживать порядок в таком большом Совете, да еще состоящем из представителей разных рас?

– Уважаемый господин полномочный посол расы меклар! – начал он. – От лица всех сенаторов галактического Совета приветствую вас в нашей галактике. Совет на экстренном собрании, посвященном ответу на ваш вопрос, разобрался с фактами нападения на ваши сектора и попросил меня огласить ответ.

Мы определили, что все нападения на ваши сектора были спровоцированы пиратскими командирами, и никакой ответственности за эти локальные нападения отщепенцев нашего общества Содружество не несет. Совет не будет предъявлять претензий за уничтожение пиратских кораблей. Все военные корабли, о которых вы говорили, находятся в данных секторах в рамках общегалактических учений и никакой угрозы для вашей расы не несут.

Совет также спрашивает вас, нужна ли вам помощь в организации охраны границ от вторжения пиратов? Наши военные с удовольствием предоставят вам корабли для охраны ваших границ. Также нам хотелось бы установить дипломатические контакты с вашей расой и открыть наши консульства у вас, на центральной планете. В ответ мы с удовольствием предоставим вам здание для консульства у нас, в галактической столице. Спасибо за внимание, – закончил терон свой монолог.

Я вздохнул спокойнее: Совет не пошел на открытую конфронтацию с нами.

– Включай аппаратуру передачи, – сказал я ИИ моего корабля.

– Готово, – откликнулся он через некоторое время.

– Раса меклар благодарит Совет Содружества за ответ, – начал я. – Мы рады, что наши добрососедские отношения не будут нарушены мелкими инцидентами. Мы благодарим вас за предложение об охране границ, но наши патрули сами справляются с нарушителями. Тем не менее мы, разумеется, учтем ваши предложения в будущем. К сожалению, у нас нет помещений, приспособленных для ваших консулов, поэтому вопрос с консульствами наш диктатор решит позже. Благодарю вас за сотрудничество.

– Уходим, – скомандовал я ИИ. – Передай приказ по флоту.

– Все готово, – ответил он. – Мы идем вместе со всеми или уходим одни?

– Одни, не хочу ждать супердредноуты.

Когда корабль развернулся, чтобы включить двигатели, раздался голос ИИ:

– Вова, тут на частоте, которую использует голоцентр, идет запрос на связь.

– Интересно, кто это? – удивился я. – Давай, подключай.

На экране голографа появилась знакомая мне репортерша, которая быстро проговорила:

– Обращаюсь к полномочному послу с просьбой. Мне хотелось бы еще раз встретиться с вами, для того чтобы узнать побольше о расе меклар. Это поможет расам Содружества в налаживании дружеских отношений между нами.

Я задумался: может, и правда стоит встретиться? Но потом, вспомнив слова Келлера, что не нужно отступать от плана, если это не несет выгоды, – передумал. Для нее это будет работа, к которой она серьезно подготовится, а мне придется контролировать каждое свое слово.

– Передай мое изображение со словами: «Посол извиняется, но у него нет времени», – сказал я ИИ.

Сняв скафандр, я прошел к себе. В последнее время меня все больше занимала проблема супердредноутов. Эти монстры хоть и были чрезвычайно эффективными и единственные могли противостоять командным центрам берсеркеров, но темпы их строительства меня просто удручали. Наши с Келлером ресурсы позволили нам организовать всего две орбитальные верфи, производительностью по одному супердредноуту за шесть лет. Такие темпы меня совершенно не устраивали, нужно было искать выход из положения.

Еще одна проблема состояла в том, что орудия главного калибра этих кораблей были хоть и не самыми разрушительными, но самыми дальнобойными. Именно по этой причине их ставили на этих монстрах. Использование гравидрайва в этом качестве оказалось неэффективным, поскольку корабли с ними не успевали выйти на дистанцию эффективного поражения, корабли с дезинтеграторами на борту расстреливали их еще на подходах. С другой стороны, дезинтеграторы той же мощности, что стояли на суперах, на других кораблях установить было невозможно из-за невероятных размеров генераторов искусственной гравитации, необходимых для работы этих орудий.

– Келлер, а это правда, что гиперворота предтеч невозможно уничтожить? – спросил я.

– Правда, – откликнулся он и весело спросил: – А почему спрашиваешь?

– А кто-то пробовал? Откуда вообще такая информация? – продолжал допытываться я.

– Пробовали, конечно. Даже я в свое время проверял.

– Ну-ка, об этом поподробнее.

– Даже боюсь спросить тебя, что такое сногсшибательное, относящееся к вратам предтеч, пришло в твою голову, – засмеялся Келлер. – Ну, в общем, так. Как ты знаешь, врата предтеч стоят в каждой планетной системе Большой галактики и в соседних галактиках. Где есть эти ворота и где их нет – точно никто не знает. В каждой системе они могут быть одни или несколько, но, к сожалению, принцип распределения этих ворот по секторам известен только предтечам. Сами врата представляют собой самостоятельные передвижные единицы, которые по неизвестным алгоритмам разлетаются по Вселенной и, прибывая на место, где нет их аналогов, трансформируются в стационарное состояние.

Многие пытались уничтожить врата, но никому этого не удавалось. Врата впитывают любую энергию, которая на них направлена. Осколочные снаряды просто не долетают до них, растворяясь в окружающем гиперполе. Так что уничтожить их невозможно, по крайней мере, с теми знаниями и с тем оружием, которые существуют на сегодняшний день. А что, у тебя есть мысли о том, как это сделать?

– Нет, ни мыслей, ни даже такого желания у меня пока нет, – улыбнулся я. – А пробовал кто-нибудь взрывать рядом с ними бомбы или ракеты с антиматерией?

– Насчет бомб и ракет ничего не скажу, но корабли взрывались, это могу сказать точно, – ответил он. – Давай уже, рассказывай, что там пришло в твою голову.

– Я вот что подумал: если врата нельзя уничтожить и все корабли появляются из них, следуя из планетных систем, где установлены такие же, то, если мы заблокируем врата на нашей стороне, к нам и ворваться будет невозможно?

Келлер засмеялся.

– Очень мудрая мысль, Вова, но с чего ты решил, что никто до тебя до нее не додумался? Как ты закроешь врата, если возле них ничего не действует? Любой корабль может в них спокойно войти и выйти и, уйдя из зоны их действия, атаковать любого, кто его встречает. А в случае ответного огня уйти обратно, под крылышко защитного поля врат. Потому-то вблизи от врат никогда и не происходит никаких сражений. Никто в здравом уме не будет воевать с врагом, который высовывается из крепости, атакует и сразу же прячется.

– А если, например, прямо возле врат организовать так называемые «минные» поля, реагирующие только на чужие корабли? А в качестве второго эшелона обороны, в радиусе действия дезинтеграторов и торпед, разместить наши орудийные платформы?

– Что ты подразумеваешь под словосочетанием «так называемые «минные» поля»? – спросил он недоуменно.

– Берем коробку, заталкиваем в нее, к примеру, с полдюжины ракет и разбрасываем сотни две таких устройств вокруг врат, вместе с десятком небольших центров управления, установленных в таких же коробках. А командный пункт этих центров выводим на тот корабль, что изначально предназначен для управления орудийными платформами, – ответил я.

– Хм, – задумался Келлер, просчитывая вероятности. – Знаешь, Вова, в твоей мысли что-то есть. Если таким образом защитить все гиперворота, то при минимуме затрат мы достигнем максимальной эффективности. А как ты намерен устанавливать эти минные поля?

– Это проще простого, – пожал я плечами. – Берешь большой контейнер с коробками внутри, запихиваешь его в трюм корабля и летишь куда надо. На месте открываешь трюм и одну из стенок контейнера, медленно облетаешь необходимую тебе для защиты область, а по пути твоего следования сбрасываются коробки. Самое главное, чтобы они не реагировали на своих и не детонировали при ударе, а то мы их всех лишимся из-за шального астероида. Несколько тяжелых крейсеров заминируют таким образом пространство вокруг врат за пару часов. Только нужно предварительно убедиться в том, что с вратами ничего не случится, если вдруг рядом с ними взорвется множество ракет с антиматерией. Для проверки нужно отправиться в удаленную систему с такими вратами и на месте поэкспериментировать.

– Знаешь, Вова, как бы этот эксперимент ни закончился – опыт будет нам на пользу, – задумчиво произнес Келлер. – Если врата останутся целыми, мы за короткий срок сможем защитить все основные свои планетные системы, а если нет – то будем угрожать агрессорам взрывом врат предтеч.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет.

– Я начал уже разрабатывать модели минных коробок и ракет к ним, посмотришь?

– Кидай ссылку, будем сразу править.

Через час макеты были готовы.

– Наши стандартные производственные базы не подходят, – заметил Келлер, оценивая работу. – Придется специально под них проектировать новые.

– Я думаю, что в любом случае это необходимо. Пусть не у врат, но такие замаскированные минные поля на направлениях вероятного прорыва врага нам все равно понадобятся, – заметил я и добавил: – Причем не одно производство, а множество.

Уже через месяц я принял участие в тестировании моей новинки. Правда, Келлер модернизировал мой метод рассыпания коробок. Теперь в корпус корабля были встроены две трубы, в которых смонтировали конвейерные ленты. К этим трубам подавались выстреливаемые затем в околовратное пространство контейнеры, заряженные направляющими с ракетами. Зарядка контейнеров ракетами происходила в трюме носителя. Я признал, что такой метод более быстр и эффективен.

Когда все пространство у врат, выбранных нами для испытаний, было усеяно коробками, мы произвели сначала пуск одной ракеты с детонацией боевой части возле врат, затем залп десятка таких же. Врата на всю нашу возню просто не отреагировали, им было все равно, хоть взорви мы поблизости весь наш запас антиматерии. Разве что визуально взрыв нескольких ракет был более эффектен, чем одной – но в этом и было все различие.

– Для нас с тобой отсутствие результата – это тоже результат, – прокомментировал Келлер результаты эксперимента.

– Это точно, – хмыкнул я.

Через месяц заработали уже двенадцать конвейеров по производству ракет из антиматерии и контейнеров – носителей для них, и мы приступили к минированию подступов ко всем известным нам гиперворотам.

Система определения «свой – чужой» работала превосходно, а так как к нам кроме пиратов пытались залететь и вполне мирные граждане – частью с целью торговли, частью с целью набраться новых впечатлений, – то управляемые ракеты действительно оказались превосходным решением. Все визитеры, не имевшие на это специального разрешения, вежливо, но твердо выпроваживались патрулями либо в гипер, либо в соседнюю с нами систему, лежащую уже в зоне Содружества.

Желающих сопротивляться обычно не находилось, а если и случались инциденты, то пара выстрелов, полностью сжигающих защитное поле чужого корабля, всегда остужала горячие головы. Как показали дальнейшие события, наша идея с орудийными платформами и минными полями блестяще показала себя на практике.

Платформы, вооруженные дальнобойными орудиями и торпедами, ставились на самых опасных направлениях, с которых нас чаще всего беспокоили пираты. Орудийные платформы, расположенные рядом с вратами и прикрытые минными полями или разбросанными в округе контейнерами ракетных пусковых установок, оказались идеальным решением, полностью компенсировавшим отсутствие у них защиты и способности к маневрированию.

Иногда патрульные корабли даже не успевали открыть огонь по выскакивавшим из гипера кораблям, те просто не долетали до зоны действия их орудий – торпеды, ракеты и дезинтеграторы уничтожали их сразу после выхода из-под прикрытия защитного поля врат.

После того как орудийные платформы были установлены в критических точках, количество случаев нарушения границ резко уменьшилось. Пираты попытались было прощупать другие направления для атак, но мы просто буксировали часть платформ и устанавливали их на новых местах.

После того как мы расставили минные поля с ракетами во всех пограничных системах, потери наших кораблей вообще свелись к нулю, всю работу патрулей делали ракеты и орудийные платформы. Через некоторое – довольно непродолжительное, кстати, – время количество нападений уменьшилось на порядок, и тогда же мы с Келлером получили подтверждение наших догадок о том, кто на самом деле стоял за этим шквалом атак.

Сразу после того, как мы начали массово уничтожать противника, на нас стали выходить различные ученые и военные чины с просьбами о разрешении посещения нашей системы с благой целью получше изучить друг друга. В обмен они предлагали нам резиденции на любой из планет Содружества, а также часть своих технологий и товаров.

Особенно рьяно интересовались нашими технологиями пентагрионы и люди, от их предложений отбоя не было. Мы начали просто игнорировать постоянные вызовы от чужих кораблей, но те не унимались. Возле наших границ постоянно крутилось несколько сотен кораблей охотников, наперебой соблазнявших нас разнообразными выгодами.

К нашей с Келлером большой радости, недалеко от границ контролируемого нами сектора разведчики обнаружили еще один разлом пространства с гигантскими запасами природного антивещества, поэтому сразу отпала необходимость в закупке недостающих ресурсов у Содружества, как мы, скрепя сердце, планировали до того. Теперь два звездных сектора полностью покрывали наши потребности в антиматерии, мы даже принялись строить базы для ее хранения.

Шли недели, мы с Келлером все больше укреплялись в нашем секторе, постепенно перекрывая минами и орудийными платформами совсем уже второстепенные подходы к нашим планетным системам. Убедившись в бессмысленности своих действий, даже пираты перестали тревожить нас набегами, разве что иногда какой-нибудь отморозок пытался прорваться в новых местах.

Мы по-прежнему не шли ни на какие контакты с Содружеством, мотивируя это тем, что такова политика нашей расы: мы развиваемся, никому не мешая, и требуем, чтобы не мешали нам. Келлер был постоянно чем-то занят, а вот у меня с каждым месяцем появлялось все больше и больше свободного времени, так как все мои задумки реализовались, и все было поставлено на конвейерное производство.

Келлер, убедившись в эффективности минных полей, разработал и запустил в серию новый тип кораблей – больших минонесущих крейсеров, сделанных на основе тяжелых грузовозов. Имевшие на борту всего лишь две плазмопушки, они были, в сущности, просто большим и длинным трюмом, с контейнерами внутри, в каждом из которых было по несколько сотен коробок с ракетами.

Подавались они к установленным по бокам трюма торпедным аппаратам автоматически и выстреливались наружу с помощью сжатого газа. Батареи баллонов с ним были смонтированы на всех переборках трюма, а сам газ набирался возле одной из планет. Пустые контейнеры складировались и отправлялись обратно в трюм, открывая дорогу полным. С целью более точной установки полей пришлось в каждую коробку встраивать систему стабилизации, также работающую на сжатом газе. Расчет и траекторию постановки коробок производил ИИ корабля, исходя из местности, где нужно было ставить минные поля, так что теперь можно было задавать определенный рисунок минирования, в отличие от бессистемного рассеивания времен первых опытов.

После проведения испытаний первого миноносца мы сами удивились его производительности. Всего за два часа он устанавливал столько мин, сколько не успевали четыре старые калоши.

Как только минные поля начали действовать, перед нами возникли сразу две проблемы: первая – как избавляться от обломков кораблей, уничтоженных ракетами, и вторая – повторное использование носителей ракет, которые после внедрения в них системы стабилизации перестали быть расходным материалом.

Вспомнив опыт Земли, мы поменяли наши планы и выпустили еще один класс кораблей на основе легкого крейсера, но с мощным силовым захватом и вместительным трюмом, назвав их тральщиками. Им вменялось сразу несколько обязанностей: буксировать в пункты переработки крупные обломки кораблей, собирать пустые коробки и осуществлять управление работой минных полей нескольких ближайших систем. Эффективность работы тральщиков также была проверена временем.

Дальнейшим развитием пусковых ракетных систем стала разработка еще одного типа кораблей – тяжелого ракетоносца. Созданный на основе тяжелого крейсера, он не имел никаких других систем вооружения, кроме ракетно-торпедного комплекса, – но зато ракет с торпедами у него было ну очень много.

Этим делом я и был сейчас занят. После завершения первого проекта я как-то перестал находить себе дело по душе: полеты на собственном корабле уже не приносили особенного удовольствия, а Келлер был вечно занят, включив в работу даже ту пару процессорных емкостей, которые обычно держал свободными для связи со мной. Так что я начал было скучать.

В один из таких скучных вечеров я перебирал свои архивы, пытаясь навести в них порядок, и обратил внимание на папку, названную «Что делать?». Не вспомнив, что в ней может содержаться и даже в связи с чем она была заведена, я открыл ее и увидел собственные записи, относящиеся к моему недовольству медленными темпами постройки супердредноутов.

«Интересно, а сейчас как с ними обстоят дела?» – заинтересовался я.

Запросив у Келлера отчеты, я удрученно покачал головой. Проблема явно назрела, так как за это время в строй вошли всего два суперкорабля. Слишком мало для противостояния объединенному флоту, и это при том, что мы намеревались выпускать на этих же верфях необходимые нам стационарные космические базы, ставя их в узловые точки секторов, лежащих в пограничной с Содружеством зоне. Обрадовавшись новой проблеме, я с головой в нее окунулся, читая свои записи и анализируя собственные же к ним пометки.

Нужно было понять, как вывести из строя супердредноут, используя не только аналогичный тип корабля. Запросив у Келлера все известные ему случаи уничтожения супердредноутов, я начал изучать каждый из них. Несколько дней потребовалось мне на то, чтобы понять – затея моя труднее, чем я думал вначале. Все случаи уничтожения этого класса кораблей были однотипны: либо его уничтожал другой такой корабль, либо линкоры, в количестве не менее трех, да и то только в тех случаях, когда супердредноут находился в ремонте или же был тяжело поврежден в битве.

Ознакомившись со всей доступной информацией, я не нашел ничего нового, требовалось больше данных.

– Келлер, где раздобыть дополнительные данные обо всех случаях уничтожения супердредноутов? – поинтересовался я.

– Вова, тебе нужно больше отдыхать, – заметил он. – Выдаешь такие гениальные идеи, а потом спрашиваешь то, что знает любой шестиклассник.

– И что же такого он знает? – недовольно буркнул я.

– Историю космофлота нужно искать в двух местах: либо в самом космофлоте, либо в его музеях. Поскольку незаметно взломать сети военных можно, только находясь на крупной военной базе, то советую тебе сделать экскурсионную прогулку по историческим музеям космофлота, – закончил он свою язвительную речь.

– Ой-ой, – передразнил я его. – И все-то мы знаем.

– То, что положено шестикласснику, – да, – не менее язвительно ответил он и возвратился к своим многочисленным делам.

Подумав, я решил отправиться в уже знакомую мне систему Канопус, где и военные базы были, и космические музеи имелись. Взяв с собой часть второго флота, в основном линкоры и тяжелые крейсера, я отправился спать, предварительно задав ИИ курс.

Войдя через гиперворота в систему, я подал военным запрос на разрешение подойти к планете, указав, что хотел бы по возможности поговорить с управляющим. О чем с ним буду разговаривать, я пока и сам толком не знал, но мне нужен был какой-то повод, чтобы совершить посадку на планету.

Диспетчер военной базы попросил меня подождать, пока он передаст мой запрос по инстанции. Ждать мне пришлось недолго, через полчаса со мной связался сам управляющий Элогет и, поздоровавшись, сказал, что рад будет со мной поговорить. Он также высказал пожелание, чтобы мы встретились на моем корабле, так как ему очень хочется посмотреть на технику нашей расы поближе. Поскольку я сам собирался прогуляться по его планетам, отказаться было невозможно, так что пришлось ответить, что готов встретить его на «Келлере» через три часа. Было заметно, что Элогет не ожидал от меня такой уступки, потому что он сразу засуетился и заверил, что ровно через три часа будет возле моего корабля.

Ругнувшись, я распорядился ИИ привести мою каюту в полный порядок, а еще лучше – придать ей вид нежилого помещения. Через час, проверив результаты, я остался доволен: роботы убрали постельные принадлежности и накрыли всю мебель чехлами. Поскольку остальными двумя каютами я вообще ни разу не пользовался, то проблем не должно было возникнуть. В последний раз пройдя по кораблю, я убедился, что никакие мелочи не дадут повода для подозрений о пребывании на борту какого-либо одушевленного существа. У меня не было и толики сомнений, что Элогет прибудет не один, а с делегацией, в составе которой обязательно окажутся военные и ученые, которые все обнюхают и сфотографируют, чтобы в дальнейшем изучить добытую информацию.

– На мою защиту выдели двух солдат, – приказал я ИИ. – Всем остальным занять места по боевому расписанию и перекрыть доступы посторонним к нашему оборудованию. Всех мини-роботов снять со стеллажей и запустить на отлов и обнаружение жучков, которые наверняка принесут с собой военные. С момента входа чужих на корабль и до отмены моей команды на корабле вводится повышенная боевая готовность. Пока не убедимся в том, что все посторонние предметы убраны и на корабле не осталось никаких шпионских штучек, не полетим. Все ясно?

– Да, командир, – отозвался ИИ. – Приоритет команды принят.

Я прошел в рубку управления.

– Вроде бы все, – задумчиво произнес я, но, решившись не ограничиваться визуальными впечатлениями, попросил ИИ вывести на экран список того, чего не должно быть на корабле-автомате.

Список получился громадным, поскольку Келлер строил корабль специально для меня и дипломатических миссий.

Просматривая список, я обращал внимание ИИ на то, чтобы он выставил охрану возле того или иного указанного в нем объекта. Я только-только успел покончить с этим занятием, как ИИ доложил, что корабль управляющего находится в нескольких сотнях километров от нашего флота и запрашивает разрешение на сближение.

– Выдай им координаты и веди на стыковку, – распорядился я, а сам отправился к стыковочному модулю, чтобы встретить гостей. – Отправь одного солдата к рубке, пусть закроет дверь и никого в нее не пускает. Нельзя им видеть, как она у нас устроена.

Мои предположения оказались верными: Элогет прибыл не один, а в компании еще шестерых сопровождающих. Хоть все были в штатском, но четверым из них военная форма явно была привычнее, чем гражданский костюм. Двое других выглядели как типичные ученые, получившие возможность узнать нечто новое. Они и вели себя соответственно: лица сияли, а глаза с цепкостью фотоаппаратов фиксировали все, что видели.

– Приветствую управляющего Элогета, – произнес я, наклонив голову в знак уважения.

– Приветствую полномочного посла расы меклар, – церемонно ответил тот, повторив мой поклон.

– Давно хотел спросить, как к вам обращаться, – начал он, когда я повел их по кораблю. – А то до сих пор мы общались только с помощью видеозаписей.

– Понимаете, господин Элогет, – начал я, – у нас нет имен, как таковых, только порядковый номер, который выдается при создании каждого нового меклар. Он означает тип кибернета, его функциональное предназначение и степень интеллектуального развития. Имя собственное получает только диктатор. Когда он занимает этот пост, его порядковый номер заменяется именем Владимир. Так что можете обращаться ко мне, как и прежде, «посол» или «полномочный посол» – это будет самое близкое к моему порядковому номеру название.

– Это весьма необычно, – удивился управляющий.

В процессе экскурсии по кораблю ученые засыпали меня градом вопросов, на которые я либо отвечал правдиво, не видя в выдаваемой информации опасности для нас, либо просто игнорировал их. Ученые не обижались, а просто задавали новые вопросы. Военные все время где-то задерживались и отставали.

«Наверное, раскидывают мини-роботов и жучки», – улыбнулся я про себя.

Управляющий, увидев очень хорошо обставленные каюты, удивился и спросил, для чего они понадобились.

– Корабль строился специально для приема дипломатических миссий, с учетом обеспечения комфорта для представителей рас Содружества, – пояснил я.

– А где же в таком случае располагаетесь вы? – поинтересовался Элогет.

– В трюме.

Чтобы прервать повисшее молчание, я пригласил Элогета пройти в центральный салон, чтобы пообедать. Тот с радостью согласился. Поскольку обед был незапланированным, то на стол роботы подавали консервированную еду и напитки из моих запасов. Но никто не морщился.

– А чем питаются меклар? – спросил у меня управляющий.

– В каждом из нас установлен мини-реактор, работающий на антиматерии, – отозвался я. – По мере ее выработки происходит загрузка топлива.

– Так о чем вы хотели поговорить со мной, господин посол? – затронул тему нашего сбора Элогет, когда гости отложили ножи и вилки.

– Я хотел обсудить с вами два вопроса, – начал я, осторожно подбирая слова. – Во-первых, мне желательно посетить несколько планет Содружества, по своему выбору – для того, чтобы обогатить наши знания о вас, с целью исключить возможность ошибок при общении. Предпочтительно, чтобы мое посещение было неофициальным, лучше всего – в качестве туриста, которому вы любезно предоставите гида. Со своей стороны, я обязуюсь взять с собой минимум сопровождающих и охраны, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Во-вторых, я хочу с вашей помощью связаться с Советом Содружества и предложить ему проект строительства совместных научных баз в наших пограничных секторах. Постройку баз мы возьмем на себя, если вы предоставите нам данные о том, какими должны быть условия комфортного существования представителей рас Содружества. В этом случае наши ученые смогут вести совместные исследования с вашими. Нам также очень интересны ваши достижения в сферах вооружения и защиты, мы готовы взамен поделиться с вами некоторыми из наших технологий.

Услышав мое последнее предложение, ученые и военные навострили уши и стали очень внимательно ловить каждое слово.

– Что касается первой вашей просьбы, то все полностью в моих силах, – улыбнувшись, ответил Элогет. – Когда вы хотите начать свой визит на планеты?

– Если это не вызовет затруднений, то завтра, – ответил я. – Диктатор послал меня сюда именно с этой целью.

Управляющий немного удивился подобной спешке, но постарался не подать вида.

– Хорошо, завтра мы пришлем вам приглашение и гида.

– Возможно ли, чтобы гидом была тот репортер, что брала у меня интервью? – неожиданно для самого себя спросил я. – Мне понравилось обмениваться с ней информацией.

Управляющий снова удивился.

– Да, разумеется, если она не будет против.

Я кивнул и усмехнулся про себя: ага, так вы мне и сказали, что она «за», подсунете небось в сопровождающие какого-нибудь вояку.

– В таком случае пусть она свяжется со мной с помощью вот этого, – я передал Элогету кристалл, вытащив его из записывающего устройства на левом рукаве скафандра. – Это мой персональный коммуникатор, для связи ей достаточно будет воспользоваться оборудованием голоцентра.

Не подав вида, управляющий проглотил эту пилюлю и взял кристалл.

– Относительно же вашей второй просьбы – с сожалением должен сказать, что решение этого вопроса находится вне моей компетенции, это прерогатива Совета Содружества, – заявил он. – Но заверяю вас, что я сегодня же свяжусь с ними и передам ваше предложение. От себя же могу добавить, что приложу все усилия, чтобы оно было принято, мы чрезвычайно заинтересованы в обмене технологиями.

– Мы тоже, – отозвался я.

Завершив беседу, мы покинули салон, прошли к шлюзовой камере и тепло попрощались, заверив друг друга во взаимном уважении и дружеских чувствах. Проводив визитеров и посмотрев, как отлетает их корабль, я тяжело вздохнул и обратился к ИИ:

– Ну и сколько подарков они нам оставили?

– Вы оказались полностью правы, командир, – отозвался тот. – Их притащили столько, что мы до сих пор занимаемся отловом жучков и мини-роботов.

– Отключи от питания все корабельное оборудование, тогда останутся только источники с самостоятельными генераторами или батареями. Просканируешь корабль и вычислишь точки электромагнитных возмущений, – сказал я.

– Но многие системы вашего жизнеобеспечения отключатся, в том числе и генератор гравитации, – предупредил меня ИИ. – Кроме того, многие устройства искажают электромагнитную картину и без питания на них.

– Вот их и обыщи в первую очередь, – ответил я, – а уж без гравитации я смогу обойтись.

Через полчаса ИИ все подготовил к операции «Антижучок» и, предупредив меня, отключил все системы, оставив задействованными только свои серверы. Появилась невесомость, но сработали магнитные захваты на ногах скафандра, и я остался стоять на полу.

«А ведь я первый раз в невесомости! – посетила меня неожиданная мысль, и я замер с открытым ртом. – Ничего себе! Столько лет в космосе, а в невесомости до сих пор не был! Нужно срочно воспользоваться моментом!»

Попросив ИИ первым долгом зачистить от жучков трюм, я отправился туда. Роботам понадобился на работу целый час, столько в разных его местах оказалось всяких шпионских штучек. Когда они закончили и ушли в другие помещения корабля, я выбрался из корпуса «полномочного посла» и отправился в свободный полет. Стараясь не делать резких движений, я учился двигаться в невесомости. Все оказалось сложнее, чем я думал. Набив пару шишек и синяков, я все же немного освоился и даже начал получать удовольствие от своего подвешенного положения.

Таким образом я забавлялся довольно долго, военные постарались на славу. Нам с ИИ пришлось даже перегонять мини-роботов с других кораблей для помощи в тотальной очистке корабля от оставленных «подарков».

Оценив масштабы работ, я приказал ИИ учесть это на будущее и по возвращении на базу увеличить число мини-роботов на борту раз в пять, именно для подобных случаев. Подумав, однако, что и такого количества может оказаться недостаточным, я вызвал Келлера.

– Нам нужно срочно придумать робота по отлову жучков, – начал я. – Мы тут несколько часов потратили на отлов всяких подслушивающих и подглядывающих штуковин.

– Что, так много подкинули вояки? – усмехнулся он.

– Запроси отчет у ИИ корабля, сам убедишься, – посоветовал я ему.

Через мгновение, видимо ознакомившись с данными, Келлер с некоторым даже уважением сказал:

– Да, богато они ими запаслись, ничего не скажешь. Придумаем что-нибудь, а пока хватит тех мер, что ты уже предпринял. Вернешься, обсудим.

– Хорошо, – ответил я.

Когда наконец оборудование подключилось и восстановилась нормальная гравитация, я, уже порядком уставший от невесомости, вылез из трюма и отправился в свою каюту.

Таша уже ложилась спать, когда в дверь ее квартиры позвонили. Проклиная тех, кто бродит по ночам, она накинула коротенький халатик и посмотрела на голограф. Теперь, став очень известной и высокооплачиваемой, она смогла наконец осуществить свою мечту и купить большую квартиру вдалеке от центра города. Квартиры в таких спальных районах стоили безумно дорого, так как только тут имелись небольшие садики и террасы для прогулок, а также не было вечного транспортного шума на улицах.

Раньше Таша жила в самом центре, в маленькой тесной квартирке на последнем этаже громадного небоскреба, построенного специально, чтобы обеспечить жильем горожан с небольшими зарплатами. За пять лет работы репортером она так и не смогла позволить себе переезд из своей конуры во что-то более приличное и, только став заместителем режиссера, достигла желаемого.

Камеры голографа показали четырех хмурых людей и двух не менее хмурых пентагрионов.

– Что вам угодно? – поинтересовалась она, включив динамик.

– Бюро галактической полиции, третий отдел, – сказал один из них.

Таше тут же захотелось очутиться далеко отсюда, например на необитаемой планете. Третий отдел в основном расследовал дела о шпионаже или измене интересам Содружества.

Мало было существ, которых не пугала бы перспектива оказаться в поле зрения третьего отдела. Слухов об их работе практически не было – сотрудники «тройки» проводили операции быстро и четко, не оставляя следов. После подобных операций все, хоть как-то в них замешанные, просто исчезали, а их близкие и друзья испуганно молчали, не осмеливаясь задавать вопросы.

Однажды Таше пришлось брать интервью у одного из родственников исчезнувшего предпринимателя, и вид испуганного, трясущегося, постоянно озиравшегося человека произвел на нее гнетущее впечатление.

– Входите, – произнесла она внезапно осипшим голосом и пошла встречать незваных гостей.

Они сначала не обратили на хозяйку никакого внимания и, рассредоточившись по квартире, принялись сканировать ее какими-то странными приборами.

– Чисто, – сказал один из них.

– Собирайтесь, вы едете с нами, – произнес другой, явно старший в этой группе.

– Но почему? Что я такого сделала? – попыталась спорить Таша.

– Все объяснения получите у нас в бюро, – отрезал старший. – Если не поторопитесь, повезем вас в таком виде, – тут он окинул взглядом ее аппетитную фигурку.

Поняв, что они действительно могут увезти ее в одном халате, Таша схватила приготовленную на завтра одежду и, выйдя в другую комнату, переоделась.

Только утром ее, не выспавшуюся и злую, привезли обратно. Таша, зайдя в квартиру, принялась пинать все, что попадалось ей под ноги. Видите ли, посол меклар высказал пожелание, чтобы она стала его гидом по планете. Нет, она, конечно, была бы рада его сопровождать, но никак не после того, что ей устроили полицейские в третьем отделе.

Сначала они прочитали ей лекцию о соблюдении государственной тайны и заставили подписать кучу бумаг о неразглашении. Затем вручили целый чемодан с жучками и мини-роботами, часть из которых, замаскированных под украшения, она должна была навесить на себя, а остальные разбросать по кораблю посла меклар или прицепить к самому послу. Кроме того, ее заставили заучить наизусть многостраничный список вопросов, которые следовало задать послу и выведать таким образом кучу разной информации о возможностях их расы и прочего, прочего, прочего.

От обилия вываленных на нее поручений и требований у нее начала пухнуть голова, и она устроила сотрудникам отдела истерику. Те, привычные ко всему, молча вылили на нее стакан воды и продолжили отдавать распоряжения. Самым противным было то, что Таша не могла отказать, это означало бы конец всему: ее карьере, ее жизни, жизни ее родных. Поэтому она, стиснув зубы, молча все выслушивала, изредка кивая в ответ на вопросы о том, понимает ли она то, что ей говорят.

Устав пинать свою мебель и злосчастный чемодан, она отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок и потом хоть немного поспать перед тем, как ехать на работу. Впрочем, сотрудники отдела заявили, что сами предупредят ее начальство о том, что она задержится.

Представив выражение лица своего шефа после звонка из третьего отдела, Таша злорадно улыбнулась, немного успокоилась и заснула. Встав только после полудня, она разогрела обед, без аппетита поела и поехала на работу.

В голоцентре о предстоящей ей миссии уже знали и с завистью поглядывали на нее. Режиссер так вообще был с ней столь льстив и предупредителен, что хотелось плеваться. Чуть ли не облизав ее, он попросил отправить согласие на встречу с послом меклар как можно скорее. Подготовка к съемкам заняла всего пять минут, против обычных двадцати, и ее усадили за стол ведущего.

– Начинайте передачу, – скомандовал режиссер.

– Секретарь полномочного посла слушает вас, – раздался металлический голос без эмоций.

– Я, Таша Ирда, звоню по просьбе господина посла, – как можно мягче произнесла она.

– Господин посол уже в курсе, переключаю на него, – отозвался голос, и действительно, на экране появился посол, стоявший в каком-то темном помещении.

– Добрый день, – поздоровался он.

– Добрый день, господин посол. Я готова быть вашим гидом. Когда вы прибудете на планету?

– Через двадцать минут. Коридор получен, посадка будет произведена возле вашего голоцентра. До встречи, – закончил он, не дав ей вставить ни слова, и прервал связь.

– Это невозможно, – отозвался тот оператор, у которого брат служил на флоте. – Просто невозможно за такой короткий срок долететь оттуда, где они находятся, до коридора посадки и сесть здесь. На это нужно минимум два часа.

– Что-то мне подсказывает, – зло отозвалась Таша, – что господин посол все рассчитывает до секунд.

Сразу же стали делать ставки на то, успеет ли посол приземлиться за указанное время.

Таша оказалась права. Корабль посла на огромной скорости вынырнул из облаков и, оставляя за собой реверсивный след от трения защитных экранов о воздух, практически упал на площадку, затормозив только в последний момент этого скорее падения, чем приземления.

– Девятнадцать минут тридцать две секунды, – в полной тишине прокомментировал оператор, сжимавший в ладони секундомер.

Те, кто ставил на невозможность уложиться в двадцать минут, ругали недоверчивого брата флотского служаки и расплачивались с победителями. Сам виновник торжества стоял столбом и, глядя на секундомер, тупо повторял:

– Это невозможно. Это просто невозможно.

Таша, заработав на пунктуальности посла неплохие деньги, уже с большим оптимизмом, чем прежде, пошла его встречать.

«Нельзя сердиться на существо, которое приносит тебе прибыль», – подумала она и даже улыбнулась, увидев спускающегося по трапу посла в сопровождении всего двух солдат.

– Еще раз приветствую вас, господин посол, – сказала она, подходя ближе.

– Взаимно, – ответил ей электронный голос.

– Может, пройдем в студию? – предложила Таша.

– Нет, у меня мало времени, – ответил он. – Мне необходимо побывать на нескольких планетах за крайне малый срок. Я попросил ваше руководство, чтобы вы сопровождали меня.

Таша открыла рот, но не знала, что ответить. Ей представлялось, что речь шла только лишь о ее планете, а теперь, оказывается, ей нужно будет путешествовать по нескольким.

Вспомнив ночь в третьем отделе, она стиснула кулаки и спросила:

– И где же вы хотите побывать?

– Для начала устройте мне небольшую экскурсию по вашему городу, – ответил посол. – Можете показать основные достопримечательности.

– Тогда пройдемте к транспорту, который нам специально выделили для поездок.

Таша повела его к стоящему неподалеку флаеру, предоставленному, конечно же, третьим отделом.

Увидев, что флаер рассчитан только на двоих, посол обернулся к своим телохранителям. Повинуясь неслышной команде, они вернулись на корабль.

Весь день Таша со своим подопечным провели в городе и его окрестностях. Послу было интересно все: они даже посетили ферму, где пентагрионы выращивали боевых ящеров. Разведение этих существ на планете было разрешено законом, запрещалось лишь проводить бои с их участием. Предприимчивые пентагрионы выкручивались, устраивая поединки на своих планетах.

Посол был впечатлен силой и скоростью этих существ, которые у Таши ничего, кроме тошноты, не вызывали. Также по просьбе посла они побывали в различных музеях и на выставках. Там посол часто подключался к сети и считывал информацию. Причем усваивал ее настолько быстро, что Таша даже не успевала заскучать. Скорость считывания и понимания информации у меклар оказалась потрясающей.

Поначалу девушка все еще кипела из-за того, что ее втянули в это дело, но со временем, беседуя с послом, начала успокаиваться. К тому же профессиональные навыки взяли свое, и она, забыв былое раздражение, принялась забрасывать своего спутника вопросами о его расе. На одни вопросы посол отвечал, другие просто игнорировал.

Время летело быстро, и, несмотря на насыщенную программу, вечером, провожая посла на корабль, она не чувствовала себя усталой. Лишь потом Таша с удивлением сообразила, что за этот день они осмотрели достопримечательностей больше, чем она, коренная жительница планеты, видела за всю свою жизнь.

Придя домой и сняв с себя всю аппаратуру, навязанную ей сотрудниками третьего отдела, она приняла душ и, забравшись в кресло с ногами, невольно стала вспоминать прошедший день. Она не могла поверить, что провела столько времени с существом абсолютно другой расы, строения и мышления. Посол отлично понимал, о чем она говорит, и даже несколько раз хорошо пошутил. Таша вспомнила его шутки и улыбнулась: он действительно шутил, понимая смысл этих шуток. Было непонятно, каким образом неорганическое создание способно так быстро впитывать информацию и применять ее.

Таша подумала о том, что если все путешествие по планетам пройдет в таком же ключе, то она зря сердилась на инопланетянина. Этот вояж будет долгожданным отпуском после пяти лет напряженной работы. Настроение портили только воспоминания о «тройке». Если бы не необходимость надевать на себя все их секретные штучки и стараться прицепить такие же к послу, она была бы просто счастлива.

Утром она взяла дорожную сумку, с которой путешествовала в бытность свою репортером. Собрав самое необходимое и уложив кучу жучков, Таша отправилась на работу. Сегодня был запланирован полет на другую планету, которая была административным центром системы.

Идя по улице, одетая в легкое платьице, она, конечно же, привлекала к себе множество мужских взглядов. Раньше ей это нравилось, но после вчерашнего становилось не так приятно, как обычно. Вчера она ощущала себя очень неуютно, будучи в центре всеобщего внимания, так как народ, таращившийся на посла, бывшего вдвое выше нее и больше по габаритам, не забывал тыкать пальцами и в нее тоже.

Подходя к голоцентру, она дернулась от звонка на коммуникатор. Едва бросив взгляд на номер, она быстро ответила – звонили сотрудники третьего отдела, чтобы напомнить ей об обязанностях. Настроение было испорчено окончательно.

Посол уже ждал ее возле трапа корабля и пригласил войти. Таша поднялась по трапу, оглядываясь на коллег, которые пришли проводить ее. Зайдя внутрь, она увидела множество солдат, замерших в ровном строю. Она направилась мимо них, но была остановлена одним из охранников.

Ничего не понимая, Таша взглянула на посла, но тот молчал, дожидаясь, когда поднимется трап. Затем сказал:

– Мне неприятно это говорить, но вам придется полностью раздеться.

Таша сначала не поняла, а потом вспыхнула от негодования.

– Ни за что!

– Я сожалею, но тогда мы вынуждены будем применить силу, а мне бы очень этого не хотелось, – произнес посол.

Не зная, что делать, Таша осмотрелась: одна, в окружении нескольких десятков меклар, она была полностью в их власти. Поняв, что лучше сделать все самой, чем допустить унизительную процедуру, она решилась.

«В конце концов, они ведь не люди», – подумала она, снимая платье.

Когда она осталась полностью обнаженной, посол сказал:

– Пожалуйста, снимите свои украшения и сложите рядом с сумкой.

Таша, уже поняв, что ее просто обыскивают, беспрекословно сняла аппаратуру третьего отдела, замаскированную под украшения.

– Все ваши вещи содержат записывающую аппаратуру, даже пуговицы на платье, – сказал посол через несколько секунд. – Если вы не против, то мы уничтожим все, что представляет для нас опасность, а вам выдадим другую одежду.

Таша обреченно махнула рукой: если сотрудники третьего отдела потрудились даже над платьем, то никакой уверенности в безобидности остальных вещей быть не могло. После ее согласия один из солдат протянул ей большую коробку. Открыв ее, девушка увидела одежду. Часть обновок показалась ей знакомой, и, достав их из коробки, Таша ахнула – все они были из того фешенебельного магазина дамской одежды, который они посетили вчера по просьбе посла.

Хотя девушка и удивилась вначале такой странной просьбе, но потом, когда он начал интересоваться модными веяниями и ее личными предпочтениями в одежде и обуви, сочла это просто любопытством инопланетного разума к этой стороне жизни представителей рас, с которыми он собирался поближе познакомиться. Походив по магазину, она несколько раз останавливалась возле особо понравившихся ей нарядов, но ничего ему не говорила. Тогда они ушли, так ничего и не купив.

Теперь же она держала в руках всю ту красоту, которую с тихой завистью рассматривала вчера.

«Он знал, что на мне будут жучки! – вдруг сверкнуло в голове. – Знал и специально повел в тот магазин, чтобы я сама подобрала себе одежду!»

Этот меклар все больше удивлял ее своими поступками. Ведь он мог просто снять все с нее и оставить вообще голой или выдать какую-нибудь тряпку вместо одежды – так ведь нет, заранее обо всем позаботился. Одеваясь, Таша вдруг вспомнила о ценах в том магазине и повторно ахнула: за такие деньги можно было купить квартиру в новом доме.

– Это слишком дорого, – решилась сказать она послу. – Я все отдам, когда мы вернемся.

– Вам не нравится? – его механический голос абсолютно не выдавал эмоций.

– Очень нравится, но это слишком дорого, – ответила Таша, хотя, видя свое отражение в полированной переборке, грустно вздыхала про себя – у нее никогда не было таких нарядов.

– Тогда я не понимаю вашей реакции, – ответил посол. – Одежда куплена по вашим размерам, вам она нравится, я ее вам дарю. Почему же вы не можете ее носить в дальнейшем? У вас существует какой-нибудь запрет на подарки?

Таша вздохнула и представила себе, как убеждает инопланетного гостя в том, что она не принимает таких дорогих подарков от посторонних мужчин. Поняв всю несуразность подобного разговора, она засмеялась, вначале про себя, но не в силах больше сдерживаться – и вслух. Это действительно будет просто глупостью с ее стороны, ведь ей даже неизвестно, есть ли вообще у меклар такое понятие, как разделение полов.

«Интересно, как они размножаются?» – мелькнула у нее озорная мысль.

– Я сказал что-то неправильно? – спросил посол.

– Нет, – по-прежнему смеясь, ответила она. – Извините меня, но можно о причинах своего смеха я не буду говорить? А платья я принимаю, спасибо вам большое.

– Тогда, если не возражаете, я покажу вам вашу каюту, – предложил кибернет.

Таша улыбнулась и грустно сказала, скорее себе, чем ему:

– В первый раз ко мне обращаются на «вы» после того, как увидели меня голой.

Посол повернул к ней объективы камер и спросил:

– Я вас неправильно называю?

Таша обреченно вздохнула, удивляясь странной образованности посла. Он прекрасно разбирался в технике, архитектуре, технологиях Содружества, понимал социальную структуру, но абсолютно ничего не смыслил во взаимоотношениях полов.

Ничего не став объяснять, она молча пошла вслед за ним. Когда они добрались до каюты и она вошла внутрь, у нее округлились глаза – таких больших помещений на кораблях она никогда не видела. При полетах на пассажирских лайнерах тем максимумом, на который она могла рассчитывать, был эконом-класс, а в нем были только сидячие места.

– Как красиво, – сказала она, осматриваясь. – Ой, даже зеркало во весь рост есть!

Она подбежала к нему, поправила челку и замерла, любуясь своим отражением. Платье сидело просто великолепно.

– Устраивайтесь, – произнес посол. – Это ваши апартаменты. Если вам что-нибудь понадобится, скажите об этом вслух или позовите меня.

Посол направился к выходу. Задержавшись у двери, добавил:

– Ужин в шесть часов по корабельному времени, я за вами зайду.

Оставшись одна, Таша задумалась над словами посла.

«Получается, меня тут прослушивают?» – подумала она и решила проверить.

– Ау, кто тут? – спросила она в пространство.

– Дипломатический корабль слушает вас, – раздался голос из скрытых динамиков.

Таша вздрогнула от неожиданности.

– Вы кто?

– Дипломатический корабль полномочного посла диктатора Владимира, – торжественно представился голос.

– Это понятно, а где вы физически? – поинтересовалась Таша.

– Я везде, поскольку я и есть корабль.

– Ух ты, круто! – воскликнула Таша. Она, конечно, помнила то, что говорил меклар, но вот так столкнуться с еще одним его соотечественником и поговорить – это было очень интересно.

– А как это, быть целым кораблем? – спросила она.

– Прошу простить, но у меня имеется приказ посла, запрещающий экипажу разговаривать с вами. Если вам ничего не нужно, я отключаюсь, – ответил ее собеседник.

Таша снова разозлилась на посла. Только начало происходить что-то интересное – и опять он со своими правилами. Впрочем, через минуту она решила все же не портить себе настроение, а, распаковав коробки с одеждой, принялась выбирать туалет к ужину.

Решив проверить пунктуальность посла, она, узнав у корабля разницу между временем на борту и тем, что показывал ее коммуникатор, стала следить за сменяющимися цифрами.

Посол ее не разочаровал, ровно в шесть раздался стук в дверь.

– Можете войти, – сказала она, поднимаясь с кресла.

– Ужин готов, – произнес кибернет, остановившись на пороге. – Правда, я не уверен в составе блюд, но мы брали только самое лучшее из того, что было в продуктовых магазинах вашей планеты.

Когда они вошли в салон, Таша, только взглянув на стол, поняла, что посол действительно выбрал самые лучшие продукты и напитки. Больше всего ее поразило, что сервировка стола была сделана по всем правилам этикета. Даже на приеме у управляющего Элогета, на который она попала после знаменитого интервью в качестве всепланетной знаменитости, не было ничего подобного.

– Это нам на двоих? – озадаченно произнесла она при виде множества блюд, которые она не осилила бы и за три дня.

– Это вам, – поправил ее меклар и добавил: – Мы ведь не нуждаемся в пище.

Посол предложил садиться и даже галантно придвинул ей стул, сам же устроился на небольшой гравитационной платформе с другой стороны стола. Вскоре Таша полностью растаяла и была готова простить меклар все – еда была удивительной, восхитительно вкусной, даже привычные блюда, вроде жареных эстоков, казались деликатесами.

– М-м-м, – протянула она, смакуя бокал вина неизвестной ей марки. – Превосходно! Что вы хотите, чтобы я для вас сделала, господин посол? Продала родину? Согласна на все, если вы и дальше будете меня так кормить.

Посол засмеялся своим странным электронным смехом. Создавалось впечатление, что это гремят какие-то металлические детали.

– Оказывается, для того чтобы вы продали родину, вас нужно всего лишь накормить, – отсмеявшись, сказал он.

– А можно спросить, где вы берете столько денег? – улыбнувшись, спросила Таша. – Вы так много потратили на одну меня, что я начинаю стесняться вас обременять.

– Если обещаете, что, пока не применят суперпентонал, вы никому этого не скажете, то поделюсь секретом, – ответил он, сверкнув окулярами.

– Обещаю! – конечно же, заверила она.

Она знала, что после применения сыворотки правды что-либо утаить невозможно.

– Вообще-то, мы в последнее время не уничтожаем нападающие на нас пиратские корабли, а берем их на абордаж. Так мы достигаем двух целей – тренируем наших солдат, а добытые корабли продаем торговцам на черном рынке с условием самовывоза. Получив корабли, они перечисляют нам деньги.

– А если они, например, заберут корабль, а деньги не перечислят? – поинтересовалась девушка.

– В таком случае мы разрываем с ними всякие отношения и связываемся с более достойным покупателем. Поскольку наши цены самые низкие, а получаемая прибыль огромна, то покупатели просто в очередь становятся, чтобы поработать с нами, – ответил он.

– А почему вы запретили общаться со мной другим меклар? – осмелев, задала Таша следующий вопрос.

– Потому что меня вам будет вполне достаточно, – отрезал он.

– Ну хорошо, тогда отвечать на все мои вопросы тоже будете вы! – сказала Таша, улыбаясь, но в душе оставшись не очень довольной его ответом.

– Не на все, а на те, ответ на которые возможен, – уточнил он.

– Я раньше думала, что все меклар выглядят так, как вы, а сегодня выяснилось, что меклар может быть и кораблем.

– Правильно, – кивнул посол. – Юнит может быть любой, в зависимости от того, для чего меклар сконструирован и что от нас требует наш диктатор.

– А чего он требует сейчас? – задала Таша провокационный вопрос.

– В настоящее время только одного – установить взаимовыгодные отношения с Содружеством, – заученно ответил тот.

– А зачем вам это нужно? – удивилась Таша. – У вас же наверняка и корабли лучше, флот в целом сильнее, не говоря уже о технологиях.

– Мы уже говорили об этом на записи, переданной вам до интервью. Правда, непонятно, почему этот кусок вырезали из трансляции, – ответил посол.

– А что там было? – жадно спросила Таша, чувствуя сенсацию. Репортерский дух после его слов просто взвыл сиреной.

– Мы покинули нашу галактику по весьма существенной причине, – ответил он. – Мы отразили пришествие двух волн роботов, которых вы называете берсеркерами, но с третьей волной ничего не смогли поделать. Поэтому прежний диктатор был отстранен от исполнения обязанностей и на его место избран новый. Он приказал свернуть все наши базы и отправиться в другой край Вселенной, чтобы найти место, где можно было бы совместно с другими расами развиваться и готовиться к отражению нашествия роботов. Прежде чем мы прибыли сюда, прошло очень много времени, мы практически отчаялись отыскать приемлемое для нашего существования место. Когда же мы нашли вашу галактику и начали развертывать базы, нас очень обрадовало соседство столь сильных и развитых рас.

Таша, едва не разинув рот, выслушивала откровения, которые грозили полностью перевернуть жизненный уклад. Если рассказать всем, что возвращение берсеркеров – это неизбежность, привычный мир перевернется.

– Мы сразу узнали, что вы отразили первую волну берсеркеров и что вскоре на вас пойдет вторая. Наш диктатор чрезвычайно поражен тем обстоятельством, что ваше общество безразлично относится к тому, что через двадцать с лишним лет ему грозит гораздо более мощное, чем прошлый раз, нашествие берсеркеров, – закончил посол.

Таша сначала побледнела, потом покраснела, от услышанного ее сознание затуманилось, а пульс молотками забил в висках.

– Как вторая? – только и смогла выговорить она.

– Вот так, – спокойно ответил посол. – Первую вы отбили, значит, вскоре хлынет вторая. Вы что, не знаете об этом?

– Нет. А кто бы нас информировал? – сыронизировала все еще бледная Таша.

– Мы знаем, что вы собираете части берсеркеров для изучения. Мы также их изучали, и нам удалось раскрыть их командный код. Это помогло нам узнать о них много интересного и крайне важного.

– Действительно, не понимаю, почему военные вырезали из вашей речи такую важную информацию, – взволнованно начала она. – Ведь это настоящая сенсация и одновременно трагедия для всего Содружества. Только пятьдесят лет назад наладилась нормальная жизнь, хотя с момента нападения берсеркеров прошло почти двести. Едва все устроилось, как выясняется, что через два десятилетия все это рухнет, потому что придет еще более сильная, чем в первый раз, орда агрессоров… Это же просто общегалактическая катастрофа!

– Мы сами усиленно готовимся к этим событиям, поэтому крайне удивлены проявляемому Советом Содружества безразличию к будущей угрозе, – произнес посол. – Мы ведь в случае нападения берсеркеров будем оборонять только свою территорию.

– Это почему же?! – вскричала Таша. – Вы ведь только что говорили, что хотите наладить дружеские отношения с нами!

– Налаживание дружеских отношений не означает воевать за вас. Мы тоже не хотим терять своих граждан.

– Но ведь если второе нашествие пойдет по тому же сценарию, что и первое, то сначала под удар попадут наши сектора! – воскликнула она.

– Да, – ответил он. – К тому же агрессоры второй волны прекрасно знают вашу тактику ведения боя, ваше оружие, расположение планет и многое другое, разведанное берсеркерами в их первый визит. Поэтому, чем меньше они будут знать про нас, тем больше у нас будет шансов отразить третью волну, которая придет за этой. Мы приблизительно подсчитали ваши силы, у вас есть шансы на успех.

– То есть вы будете сидеть в своих секторах и наблюдать за тем, как нас будут превращать в галактическую пыль?! – возмутилась Таша. От охвативших ее чувств она вскочила на ноги, но и теперь была ниже сидящего посла.

– Если вы не обратитесь с просьбой войти в состав нашей Империи – то да, – невозмутимо ответил он. – Такова наша политика невмешательства.

От такой наглости все благодушное настроение Таши исчезло без следа.

– Ну и оставайтесь в своих секторах! Тогда берсеркеры, уничтожив нас, придут и к вам! – в гневе закричала она и, выбежав из салона, помчалась к себе в каюту.

Переваривая полученную информацию, она никак не могла уснуть, всю ночь проворочавшись с боку на бок.

«Ничего себе новости, – думала она, лежа с открытыми глазами. – Значит, через двадцать лет на нас нападут, могут даже стереть с лица галактики… Военные замалчивают эти факты, а наши соседи и вовсе намерены остаться в стороне…»

Утром, злая и невыспавшаяся, она решила, что раз меклар так себя ведут, то помогать им она не собирается. Выполнит свою миссию по сопровождению посла и все, до свидания! А вернувшись на родную планету, постарается сделать так, чтобы все узнали об ужасной новости.

Утром, за завтраком, а потом на прогулке по столице системы она была вежлива и холодна с послом. Отвечала только на поставленные вопросы и не вдавалась в подробности, а уж тем более не завязывала разговоры, как раньше.

В такой чисто официальной обстановке они объездили различные музеи, театры, научные центры и прочее, что просил показать посол. Один раз он осведомился о причинах такого ее настроения, был проигнорирован и больше к этой теме не возвращался. Таша, в свою очередь, злилась на саму себя и на посла, который так спокойно вел себя после того, как она явно продемонстрировала, что зла на него.

В обед у них была назначена встреча с Элогетом, поэтому она быстро закончила экскурсию по музею космофлота и повела посла на выход, где их ожидали два флаера, один для них, другой – для двух телохранителей посла. Выйдя из музея, Таша открыла было рот, чтобы сказать, что нужно торопиться, как вдруг мир вокруг нее пришел в движение.

Спокойно идущий рядом посол внезапно схватил ее и, крепко обхватив левой рукой, взлетел высоко вверх и вправо, используя для этого реактивные двигатели, которые, как оказалось, были встроены в его ноги. Таша успела заметить, как одновременно с этим на правом плече посла открылась давно интересовавшая ее коробка. Из нее вылетели несколько ракет, которые своими выхлопами сожгли бы лицо Таше, не отодвинь ее посол в сторону, на расстояние вытянутой руки. Как только она оказалась в безопасности, открылась такая же коробка на его левом плече, и оттуда тоже стартовали ракеты.

Даже не успев испугаться, Таша посмотрела туда, куда ударили ракеты, запущенные первыми. Они попали в строящееся напротив музея здание, и прогремевшие взрывы оглушили ее. Здание покосилось и, заваливаясь набок, рухнуло, подняв тучу пыли. У нее захватило дух, так как они нырнули вниз, но, не успев коснуться земли, вновь устремились вперед и вверх.

Краем глаза она заметила, что в их сторону летят несколько флаеров. Посол, используя ножные реактивные двигатели, уходил от них длинными прыжками в направлении более населенных кварталов города, чем те, где они находились сейчас.

Странно, но испуга у нее не было, только мелькнула мысль: зачем посол в кого-то стреляет? И тут она заметила дымящиеся остатки их собственного флаера и флаера охраны. Хороши же у тебя телохранители, злорадно подумала она, как вдруг увидела и их, прыгающих спиной вперед и отстреливающихся ракетами и ручным оружием от несущихся им вслед флаеров.

Зрелище было завораживающим. Если бы не постоянное дерганье вследствие маневров посла, она не отрывала бы от него глаз. В течение двух минут Таша увидела, как сначала один, а затем и второй преследующие их флаеры были сбиты солдатами. Проводив взглядом горящие обломки последнего, она немного освоилась и принялась осматриваться, интересуясь, куда они движутся.

Припомнив карту города, она поняла, что посол направляется в сторону космопорта, а вслед за ним, на небольшом расстоянии, мчатся его солдаты. Снизу в них давно уже тыкали пальцами удивленные горожане, а в воздухе звучал вой полицейских сирен.

Таша почему-то была спокойна, хотя и отдавала себе отчет в том, что вот только что на них было совершено нападение, и если бы не нечеловеческая реакция посла и его солдат, они уже были бы мертвы. Еще она подумала, что посол не так прост, как казалось сначала. Оказывается, он сам – боевой робот, у него и ракеты есть, и пушки, которые раньше были утоплены в нишах предплечья.

Вскоре их догнали два десятка полицейских флаеров, взявших их в кольцо, но не мешавших движению.

Таша убедилась в своем предположении, что посол направляется к своему кораблю, когда слева показалось огромное поле космопорта.

Допрыгав таким манером до корабля, они практически влетели в него, и сразу же раздался гул двигателей. Старт произошел очень быстро, и Таша чуть было не потеряла сознание от сильной перегрузки.

По-прежнему находясь в руках посла, Таша почувствовала сильный озноб, ее трясло так, что застучали зубы. Посол, заметив ее состояние, быстро перенес ее в каюту, несколькими движениями виброножа на своей правой руке освободил от одежды и, закутав в теплое одеяло, уложил в постель. Через несколько минут в каюту вбежал солдат и протянул Таше кружку, от которой поднимался пар.

Отхлебнув из нее немного, она поразилась необычному вкусу напитка. Он был приятно тонизирующим и согревающим. Через минуту, отогревшись под одеялом, она, отхлебывая неведомый напиток, взглянула на стоящего рядом посла.

– Вероятнее всего, у вас психологический шок от произошедшего, – сказал он. – Насколько мне известно, у одушевленных существ, представителем которых вы являетесь, такое случается после того, как минует угроза жизни или здоровью.

Таша не могла говорить, а просто согласно кивнула.

– Отдыхайте, я скоро вернусь, – произнес он. – Меня уже десять минут вызывает управляющий.

Таша снова молча кивнула. Посол вышел из каюты, и она осталась одна. Уютнее устроившись под одеялами, она посмотрела на лоскутки своей одежды и неожиданно для самой себя хихикнула: вот уже второй раз она предстает перед ним голой, так это может стать какой-то традицией.

Улыбнувшись своим мыслям, она стала прокручивать в памяти события получасовой давности. То, что на них было совершено покушение, причем очень хорошо спланированное, не подлежало сомнению. Нападавшим нужно было сначала устранить патрули полиции, которые постоянно следовали за флаером посла. Хоть они и летели вне пределов прямой видимости, но при малейшем признаке опасности для сопровождаемого лица должны были кинуться на выручку, а этого не случилось. Значит, или их специально убрали, или не позволили действовать по плану.

Вдруг Таша вспомнила первую реакцию посла на нападение.

«Он же шел справа и чуть позади меня… – Следующая мысль блеснула молнией: – Значит, вполне мог спокойно отпрыгнуть, вовсе не прихватывая меня с собой! Что же получается, он специально бросился сначала за мной и только потом начал уклоняться от атакующих? Зачем? Ведь буквально вчера он заявлял, что их интересует существование и благополучие только самих меклар».

Не найдя ответа на эти вопросы, она стала думать о том, какому же это недоумку вздумалось портить отношения с чужой расой, да еще и настолько могучей? Ответа на этот вопрос у нее также не было.

Опять вернувшись в мыслях к произошедшим событиям, она вспомнила все досконально: и то, как посол укрыл ее от реактивных струй вылетевших ракет, и его бережные объятия, когда они прыгали через весь город к космопорту, и заботу на борту корабля.

Странно, но от мысли, что ее сжимал в объятиях меклар, Таша заволновалась.

«Ну что тут такого? – успокаивала она себя. – Он же робот, и не более того. Какие-то у тебя извращенные наклонности, моя дорогая», – говорила она себе снова и снова, допивая горячий напиток.

«Надо будет узнать, что это такое», – подумала она, поставила пустую кружку на столик рядом с кроватью, откинулась на подушку и мгновенно уснула.

Проснувшись, Таша сладко потянулась и открыла глаза. Немного полежав, она вспомнила события вчерашнего дня и свои мысли по их поводу. Встав и отбросив одеяло, она голышом пошла в душ, пустила воду и посмотрела на себя в большое зеркало на стенке душевой кабины.

Критически оглядев свое тело, она не нашла, к чему придраться. Кроме пары больших синяков на боках, оставшихся после объятий посла, все было идеально: красивое подтянутое тело, пышные до плеч волосы, чуть вздернутый носик и правильные черты лица.

Таша подмигнула своему отражению: многие, очень многие мужчины добивались ее внимания даже до того, когда ее стали узнавать на улице, а уж теперь вообще отбоя не было от желающих с ней познакомиться, поужинать, поухаживать и завалить подарками.

Странно, но, став знаменитой, Таша потеряла интерес к знакам внимания со стороны мужского пола. Ей постоянно казалось, что ухаживания наигранны и направлены не на нее, а на ее образ, созданный головидением.

Прошло больше года с тех пор, как она рассталась со своим последним парнем, не сойдясь с ним во мнениях по поводу того, какой должна быть женщина в семье. Он требовал, чтобы она бросила работу, стала матерью их детей и сидела дома, а ей хотелось продолжать карьеру. В очередной раз крупно поссорившись с ним на этой почве, Таша собрала свои вещи и вернулась в старую квартиру.

Он дважды приходил мириться, но она была непреклонна. Правда, когда он ушел, она тихо плакала, проклиная его и свою упертость. Так и закончился ее последний роман, на который она возлагала большие надежды.

Теперь же она и хотела бы встречаться с кем-нибудь, но достойных кандидатур пока не находилось, хотя вариантов вроде бы было предостаточно. Вздохнув, Таша выключила душ и начала быстро вытираться большим пушистым полотенцем. Ей вдруг захотелось немедленно увидеться с послом, поблагодарить его за спасение и заодно извиниться за вчерашнее поведение. Она не имела никакого права лезть в дела расы, о которой практически ничего не знала.

Подумав о своем спасителе, она решила узнать все же, зачем он вчера защитил ее, а не бросил на месте нападения. Поскольку для завтрака было еще рано, она решила сама найти посла. Выйдя из каюты, она отправилась сначала в салон, где они ужинали в прошлый раз. Там никого не было. Спросив у Корабля дорогу к каютам, она заглянула во все и опять никого не нашла. Удивившись, она спросила, где расположена каюта посла и узнала, что у посла таковой нет, и он в трюме.

Войдя туда, Таша увидела посла, застывшего возле стены.

– Таша, как вы себя чувствуете? – раздался его голос, громкий в пустом пространстве.

– Спасибо, хорошо.

Она подошла ближе. Посол продолжал стоять неподвижно.

– Мне нужно дозаправиться антиматерией, – сообщил он. – Потратил на вчерашние прыжки.

– Кстати, о вчерашнем, – сказала она. – Почему вы сначала схватили меня, а уже потом стали защищаться? Ведь одному вам не составило бы проблем уйти от погони.

После ее слов воцарилось молчание, и, когда Таша уже хотела задать другой вопрос, раздался его голос:

– Скажем так, мне нравится работать с вами. Я получаю много полезной информации, и мне бы не хотелось вас потерять.

После его слов Таша испытала чувство, которое напугало ее – это было разочарование. Странно, а что она вообще хотела услышать от даже не биологического существа? Признания? Пугаясь собственных мыслей, она перевела разговор на другое. Извинившись перед послом за свое поведение на ужине, она поблагодарила его за спасение при покушении.

– А что говорят наши власти? – поинтересовалась она у посла.

– Приносят свои извинения и уверяют, что найдут виновных.

– А вы что думаете по этому поводу?

– Мне приказано срочно возвращаться, – откликнулся тот. – Так что, как только я доставлю вас к голоцентру, сразу же стартую к нашему флагману.

– Как, улетаете? – внезапно разволновалась Таша и чуть не сказала: «А я?» Только усилием воли погасив порыв, она спросила: – А как же наша экскурсия?

– Извините, но я получил прямое распоряжение диктатора, – бесстрастно ответил тот.

Таша испытывала настоящее разочарование. Только стало все налаживаться, вроде бы они нашли общий язык, как приходится расставаться.

– Хотите, я покажу вам вашу систему оттуда, откуда вы никогда ее еще не видели? – внезапно спросил посол, нарушив тягостное молчание.

Таша недоуменно на него посмотрела.

– Но я не настаиваю, решайте сами, – быстро добавил он.

Девушке на секунду показалось, что посол не хочет с ней расставаться.

«Нет, это полная чушь», – тряхнула она головой, разгоняя собственные глупые мысли.

– С огромной радостью, – улыбнулась она. – А то я сколько ни летаю на межпланетных лайнерах, все время экраны неинтересные виды показывают.

– Предлагаю тогда пойти позавтракать, а заодно полюбоваться видами, – сказал посол, отходя от стены. За его спиной Таша заметила входящий в стену трюма энергетический трубопровод.

Завтрак опять поразил ее своим качеством и великолепием.

– А что это был за напиток, которым вы угощали меня вчера? – спросила она.

Посол замешкался, но ответил:

– Черный чай.

– Чай? А что это такое? – Таша впервые услышала это название.

– Растение, которое потребляли наши далекие предки в то время, когда еще не были кибернетами, – словно нехотя ответил он. – Сейчас оно стало просто символом, напоминанием о наших биологических корнях. Наши предки заваривали листья этого растения в кипятке и пили этот отвар. Согласно легендам, напиток обладал успокаивающими и тонизирующими свойствами. Вспомнив об этом, я приказал солдатам приготовить его для вас. На корабле было это растение в засушенном виде – как талисман.

– Спасибо, оно мне очень помогло, – ответила Таша, удивляясь таким странным причудам этих давно уже не биологических существ.

– Включить голографы, – приказал посол.

Открывшаяся на всю стену каюты картина просто поразила Ташу. Она никогда не думала, что ее система так красива. Школьный курс астрономии, не очень внятные и четкие голозаписи с кораблей, которые делались для школьных учебных фильмов, отличались от увиденного ею сейчас настолько же, насколько деликатесы на обеденном столе – от разогретых концентратов в ближайшей от голоцентра закусочной.

– Как я вам завидую, – вздохнула Таша, не отрывая глаз от чудесного вида. – Летаете среди звезд и планет, видите столько замечательных миров. Я вот, пока не познакомилась с вами, вела однообразную жизнь обычного репортера с окраины галактики. Только с того времени, как я познакомилась с вами, моя жизнь совершенно изменилась. Со мной общается управляющей планетной системой, меня пытаются убить, и я побывала в третьем отделе.

– Я сожалею, что причинил вам столько беспокойства, – ответил посол, поворачивая к ней свои объективы.

Таша вздрогнула и, вскочив со своего места, быстро подошла к послу и положила руку на его плечо.

– Вы меня не так поняли, господин посол. За эти несколько дней, проведенные с вами, со мной случилось все самое лучшее, что вообще было у меня в жизни. Я вам очень признательна за это.

Посол помолчал немного и предложил:

– Может быть, перейдем на «ты», пока мы не на официальных мероприятиях?

Таша улыбнулась и прислонилась к холодному плечу посла.

– Я с радостью. Можешь называть меня Таша.

– Называй меня Владимир, или Вова, – произнес посол.

Таша резко отстранилась от него и испуганно посмотрела в его красные объективы.

– Владимир? Но ведь так зовут вашего диктатора! Получается, вы – диктатор всей расы меклар? – взволнованно произнесла она.

– И да, и нет, Таша, – ответил он. – Я полная личностная копия диктатора, служащая только одной цели – изучать Содружество и передавать все полученные знания ему. Для этого он меня и создал. Так что я могу называться его именем, но в то же время не являюсь им самим.

Таша вздохнула с облегчением: так вот в чем заключалась таинственность посла.

«Да, очень разумно со стороны диктатора сделать себе копию для особых поручений», – подумала она.

– Ты меня чуть до смерти не напугал, – сказала она, садясь рядом с ним. – Встречаться с диктатором вашей расы – это уже за пределами моей смелости.

– Зря ты так думаешь, – ответил он. – Все, что мы говорим, становится ему известно, так что можешь считать себя официально ему представленной.

– С каждым днем ты меня удивляешь все больше, – улыбнулась она.

– Я даже еще не начинал, – ответил он очень тихо.

– Что ты сказал? – не расслышала она.

– Я говорю, что у нас три часа до того, как мне нужно будет улетать, – ответил посол.

– Тогда давай просто поболтаем, – предложила девушка. – Пошли ко мне в каюту, ты ведь сможешь транслировать эту картинку туда?

Он кивнул, и они перешли к ней. Забравшись на койку, она укрылась одеялом и стала рассказывать о себе, часто сбиваясь и перескакивая на вопросы о меклар, особенностях их жизни и мышления. Три часа пролетели как одна минута.

Уже после посадки она вдруг попросила посла нагнуться и поцеловала его в металлическую щеку.

– Может быть, мы еще раз встретимся, после того как ты отчитаешься перед диктатором? – не веря в собственную смелость, спросила она.

– Тут от меня мало что зависит, – ответил он тихо. – Как прикажет диктатор.

На площадке возле голоцентра их встречали. Ее, спускавшуюся по трапу, снимали десятки роботов-телекамер, а внизу уже поджидали репортеры самых известных каналов.

«Вот она, слава», – грустно подумала Таша и, повернувшись к послу, стоявшему в проеме люка, помахала рукой.

Тот, поднял руку в прощальном жесте и ушел внутрь. Затем трап подняли, и его корабль взлетел.

Таша попала в руки репортеров – все задавали одни и те же вопросы: о покушении, про то, кто на них напал, как посол отражал нападение и многое другое.

После того как она ответила на вопросы репортеров, к ней подошли уже знакомые люди из третьего отдела и, увезя с собой, принялись допрашивать, причем церемониться вовсе не собирались и сразу ввели суперпентонал. Полностью выпотрошив, они отвезли ее домой, и наконец-то Таша осталась одна. От действия наркотика в голове у нее все еще плыло, поэтому мысли были самые разные.

«Ну почему всегда так получается? Первый раз встретила нормального…»

Тут она споткнулась о неподходящее к представителю расы кибернетов слово «человек».

«Пусть будет – нормального мужчину, – твердо решила она. – Мне так о нем приятнее думать. Первый раз встретила нормального мужчину, и он оказался представителем совершенно чужой расы и к тому же не биологическим видом».

«Все-таки он очень странный», – мысли в затуманенной голове плелись еле-еле.

За эти три дня она все же смогла неплохо изучить его, и собственные выводы ее поражали. Если закрыть глаза и не видеть трехметровую металлическую фигуру, то можно было бы и не догадаться, что рядом с ней сидит представитель иногалактической жизни. Даже механический тембр голоса его переводчика не портил впечатления. Таша каждый раз поражалась интеллекту посла и скорости впитывания информации. Если она терялась от его очередного вопроса и не знала, что ответить, он сам подходил к ближайшему информационному терминалу и, подключившись к нему, за несколько минут узнавал об интересующем его предмете все, да еще и потом рассказывал о нем Таше.

Но, несмотря на обширные знания, он часто выказывал полное незнание правил социальной жизни или таких понятий, как благотворительность, сострадание, семья. Обычно у него все было четко разложено по полочкам, но изредка он все же удивлял Ташу своими умозаключениями о жизни на их планете. Только потом, анализируя его описания, Таша находила их правильными и объективными, сама она не могла оценить жизнь Содружества вот так, со стороны, непредвзято.

«Может, плюнуть на все и попросить политического убежища у меклар?» – подумала она, вспомнив третий отдел и коллег репортеров.

Улыбнувшись собственным мыслям, она решила, что вот достанут ее все – и она сбежит отсюда.

Глава 7

Вторжение

Едва проводив Ташу, я выскочил из скафандра и бросился в душ. Три дня безвылазного сидения в этом истукане здорово меня вымотали. Хоть оболочка полномочного посла и имела системы выведения отходов жизнедеятельности организма и вентиляции всего тела, но невозможность нормально поесть или помыться бесила меня.

– Вова, – обратился ко мне Келлер серьезным тоном. – Я не вмешивался во все происходящее по одной причине: ты был не один и я не хотел тебе мешать. Но теперь нам нужно серьезно поговорить. То, что тебе, по-видимому, не дорога собственная жизнь, я уже понял, но почему ты при этом не думаешь обо мне? За эти три дня ты два раза рисковал собственной жизнью и три раза чуть не развалил нашу легенду. Я хочу тебя спросить: зачем ты это делаешь? Ради этой женщины? Или чтобы позлить меня?

– Ты чего, когда это я успел рисковать и разрушать легенды? – удивился я его нотации.

– Хорошо, я тебе напомню, – все так же серьезно ответил он. – Ты думаешь, я не знаю, что при экстренной посадке на планету ты трижды терял сознание от перегрузок? Зачем тебе нужно было это делать? Прилетел бы на десять минут позже, живой и здоровый. Показатели жизнедеятельности твоего скафандра скакали во время посадки как бешеные, и если бы я вовремя не выключил блокировку генератора гравитации, то от тебя остался бы только фарш. А так у тебя на посадочном корабле просто вышли из строя все генераторы искусственной гравитации. И это только во-первых. Во-вторых – сколько раз я тебе говорил: бери с собой больше солдат! Наверно, раз пятьдесят! Почему ты рискуешь своей жизнью, тебе хочется умереть? А про твои промахи рассказывать дальше или одного чая хватит?

Слушая Келлера, я начал осознавать допущенные ошибки. Странно, когда я это делал, мне все казалось простым и разумным – не считая, конечно, покушения.

– Я рад, что ты осознаешь свою неправоту, но мое терпение не безгранично, Вова. Я устал тебе повторять: если ты хочешь умереть – давай проведем процедуру разъединения. Тогда я хоть не буду каждую секунду ожидать, что у меня откажут процессоры из-за твоей внезапной смерти. Ты не представляешь себе, какие мощности я держу в постоянной готовности, не зная, как повернутся события в процессе твоих похождений. Я предлагаю тебе определиться: либо все, что касается нашей с тобой безопасности, мы решаем совместно, либо я начинаю процедуру копирования и воссоздания себя на другом сервере, а с тобой оставляю свою копию с минимумом мыслительных процессов. Решай!

От удивления я замер. Честно говоря, я не ожидал от Келлера такой бурной реакции на происходящее.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно! – твердо сказал он. – Я не хочу во время атаки берсеркеров внезапно потерять управление флотами и солдатами, а это наверняка произойдет, если ты будешь постоянно лезть на рожон.

– Ты хочешь, чтобы я взаперти сидел в твоем командном центре и никуда не выходил? – возмутился я.

– Это был бы идеальный вариант, – отрезал он. – Но, поскольку эта идея вряд ли осуществима, то ты должен пообещать мне с сегодняшнего дня все вопросы по безопасности собственного функционирования согласовывать со мной. Даже если ты просто решишь полетать вокруг моего командного центра, я буду выделять для твоей охраны часть кораблей.

– Ладно, – сдался я. – Убедил, я был не прав, ставя под угрозу и твое существование тоже.

– Может быть, расскажешь мне, зачем ты это делал? – уже спокойнее спросил он.

– Не сердись, я вправду в то время не думал, что могу своим поведением повредить и тебе тоже, – примиряюще сказал я. – А причины, побудившие меня поступать именно так, я затруднюсь назвать. При посадке просто не хотелось терять лицо, назначив одно время, а прилетев в другое, на планете же вообще не предполагал, что на нас нападут.

– Это на тебя та девица так повлияла, – отозвался Келлер. – Я уже уверен в этом. Какие у тебя планы насчет нее?

От его прямого вопроса я покраснел и промолчал.

– Ты и правда думаешь, что твой скафандр понравился молодой симпатичной девушке? – усмехнулся Келлер в ответ на мои невысказанные мысли.

– Я сам понравился, а не мой скафандр, – проворчал я, смущаясь еще больше. Эту тему мне обсуждать не хотелось.

– Если она тебе так нужна, позови ее сюда и живите вместе, – заметил Келлер. – Правда, выпустить ее обратно уже нельзя будет.

– Ага, и она узнает, что ее спаситель, сильный и мужественный посол, – всего лишь семнадцатилетний пацан… И это будет конец, – с грустью сказал я.

– Почему ты так решил?

– Она рассказывала о том, сколько у нее было ухажеров. А после того, как она стала знаменитой, количество их удесятерилось. Вот и подумай, что она скажет, если вместо меклар увидит меня, – обреченно сказал я.

– Смотри сам, я тебе предложил, ты отказался, – заметил Келлер. – Давай перейдем к нашим делам, есть много срочных.

– Давай, – легко согласился я с уходом от неприятной темы.

– Не зря слетал на планеты?

– Конечно не зря, информации хоть отбавляй, завтра сяду анализировать. Есть интересные идеи, как нам компенсировать малое количество супердредноутов.

– Интересно. Как появятся результаты – сразу вызывай. Что будем делать с извинениями Совета Содружества за нападение?

– Ответим, что претензий не имеем, так как с нашей стороны никто не пострадал. Может, это поспособствует тому, чтобы они побыстрее рассмотрели наше предложение по поводу организации научных центров.

– Ты серьезно хочешь, чтобы мы организовали совместные исследования? – поинтересовался Келлер. – Не лучше ли будет заниматься обычным промышленным шпионажем?

– Как раз его проще всего проводить под прикрытием научных центров. Военные Содружества подсказали нам прекрасную идею насчет того, как можно втихую узнать много интересного. Ты уже сделал то, что я тебя просил?

– Конечно, – откликнулся он. – Уничтожитель мини-роботов и жучков с кучей активных сканеров и детекторов. Посади двадцать таких к себе на корабль, и пусть военные раскидывают своих шпионов сколько захотят.

– Отлично! – обрадовался я. – Они нам и в научных центрах пригодятся. Только нам, со своей стороны, нужно тоже организовать производство жучков-шпионов, понезаметнее и похитрее, будем подсаживать их в каждый приходящий в научный центр корабль и распространять по планетам Содружества.

– Согласен, – ответил Келлер, – я займусь этим. А что по научным центрам, запускать в строительство?

– Два запускай, для начала хватит, – после раздумий ответил я. – Понадобятся твои дроны-ученые, только на этот раз сделаем их другими.

– Что ты имеешь в виду?

– Я предлагаю иначе организовать их работу. Ученых будет всего десять. Создашь на своих серверах десять виртуальных машин, на которые запишешь их личностные матрицы с возможностью доступа ко всей базе знаний и обмена информацией между собой. А тех дронов, которыми ты управлял раньше, распределишь между ними, полностью отдав каждому ученому по равному их количеству. В общем, сами дроны будут лишь манипуляторами для ИИ ученых, главное – чтобы они могли общаться с коллегами из Содружества. Эту функцию тебе пока придется взять на себя.

– Ну, ты и придумал, Вова, – засмеялся Келлер. – У меня сейчас все время уходит на обработку данных разведчиков из исследуемых планетных систем, а ты предлагаешь еще и работу дронов контролировать.

– Не надо их контролировать, это забота ученых. Тебе нужно всего лишь сделать так, чтобы дроны осмысленно отвечали на вопросы коллег, иначе те догадаются, что перед ними всего лишь болванки, – недовольно произнес я.

– Хорошо, убедил. Сам думаю, что от такой организации эффект будет выше.

– Ну и отлично, – подытожил я. – Нам нужно побольше сырьевых баз, а то у нас пока ничего из сырья невозможно запасти, все прямо с колес уходит на производство.

– Да знаю я, – мне показалось, что Келлер поморщился. – Работаю над этим постоянно. Количество разведчиков сейчас просто огромно, и данные они приносят гигантскими объемами.

– Ну хорошо, как только я оформлю свои мысли в более пристойный вид, сразу извещу тебя, – закончил я разговор.

– Помни о своем обещании.

– Давно забыл о нем, – огрызнулся я.

Придя в каюту, я лег на койку. В спешке никто не позаботился дать роботам команду о смене белья, так что постель и одеяло сохранили в себе запахи Таши. Вспомнив о ней, я сразу загрустил. Все же приятно было эти дни чувствовать ее присутствие. Сразу же вспомнив об армии ее поклонников, я стиснул зубы. Какое-то незнакомое чувство охватило меня при мысли, что сейчас она улыбается и смеется не мне. Думая о ней, я никак не мог заснуть, и, чтобы отвлечься, решил пойти в рубку поработать.

Увлекшись делом, я не заметил, как пролетели ночь и часть утра. Добытая мною на планетах Содружества информация была очень интересной, да и кроме той, что нам с Келлером была нужна изначально, я скачал еще и множество побочной. В нашем распоряжении оказались обширные массивы данных о структуре социума в Содружестве, отношениях между расами, политических течениях в Совете и многом другом. Начав читать, я отвлекся от своей первоначальной цели и не заметил, как пришло время обеда. Когда Корабль спросил, где я буду обедать, я решил просто перекусить в рубке, а потом пойти спать. Проснувшись ночью, я снова погрузился в анализ.

Только по прошествии нескольких дней мои смутные соображения начали оформляться в более-менее четкие мысли. Отказаться от супердредноутов пока не представлялось возможным, это я понял, читая исторические очерки о применении этих суперкораблей. Существовали задачи, которые никому, кроме них, не были под силу: взлом обороны планет и отражение атак кораблей этого же тоннажа, с которыми даже группа других кораблей не имела ни малейшего шанса справиться. Поняв это, я начал думать о том, как усилить два наших супердредноута. Флот сопровождения у них имелся, но не хватало дальнобойного оружия для поддержки орудий главного калибра суперов.

Открыв ТТХ имеющегося у нас оружия, я отсортировал все виды по дальнобойности и поражающей способности, пытаясь подобрать что-то, хотя бы немного соответствующее мощи дезинтеграторов. Оказалось, что только ракеты и торпеды обладали нужной мне дальностью действия, все остальное оружие значительно проигрывало главному калибру суперов.

«Ставить ракеты на истребители?» – подумал было я, но, запустив модулятор сражений, отказался от этой мысли: потери истребителей получались слишком большими.

Подсчитав, сколько ракет потребуется для того, чтобы даже малая часть из них прошла сквозь активную защиту и нанесла хотя бы минимальный урон суперу, я присвистнул – такое количество сможет унести только тройка линкоров.

«Стоп! – подумал я. – У нас же в земной истории имелась практика использования торпедных катеров. Так почему же мне не сделать полностью ракетный тяжелый крейсер, например? По бортам поставить столько пусковых установок, сколько поместится, ну и обеспечить необходимое количество боекомплекта для эффективной стрельбы».

Воспользовавшись экраном и ИИ корабля как чертежными досками, я взял корпус стандартного тяжелого крейсера, снял с него все вооружение, а затем принялся ставить вдоль всего корпуса ракетные установки. Одновременно с этим я вводил данные в модулятор сражений, выставив начальным условием противостояние одного супера трем ракетоносцам.

Выдаваемое модулятором количество ракет, необходимое для успешного ведения боя, я делил на количество пусковых установок и все время дорисовывал к корпусу крейсера дополнительные. Вскоре я добился приемлемого соотношения количества боезапаса и ракетных установок на проектируемых кораблях, которое – пока теоретически – обеспечивало возможность нанесения суперу серьезного урона.

«Теперь можно и истребители запустить», – подумал я, изучая виртуальные повреждения супера.

Истребители в походах имелись только на двух типах кораблей: супердредноутах и линкорах. Посчитав, каково их общее количество на каждом, я понял, что их хватит только для защиты самих кораблей.

«Придется вводить авианосцы, по типу американских, – решил я. – Только сделать их надо с учетом специфики космоса».

Сам авианосец спроектировать в форме расчески, вместо зубьев у нее будут крепления для истребителей. Моя фантазия разыгралась. Планировать устройство кораблей без систем жизнеобеспечения было гораздо легче, проблемы были только с дозаправкой и доукомплектованием боезапаса, а это решалось проще. Нужно только предусмотреть автоматическую подачу боеприпасов и топлива взамен израсходованных, когда истребители вернутся на авианосец.

Придется изменить внешний вид истребителей, чтобы их было легче подвешивать к силовым захватам авианосца. Лучше всего подойдет форма утолщенного диска, думал я, рассматривая получающиеся картинки. Но тут же приструнил себя, сообразив, что Келлеру лучше знать, какая форма подойдет для каждого из придуманных мною кораблей. Так что все конструкции необходимо будет позже согласовывать с ним.

Закончив примерное моделирование истребителей, авианосца и ракетоносца, я вызвал Келлера и, иллюстрируя свои соображения на модуляторе сражений, начал объяснять свои мысли.

– Очень хорошие идеи, – похвалил он. – Думаю, нужно сделать несколько штук всех видов и провести учения. Как раз в одном из пограничных секторов пираты активизировались. Только я предлагаю изменить немного конфигурацию ракетоносцев, чтобы лучше разместить ракетные установки, поправить форму корпуса и вооружение истребителей, а авианосцы оснастить системами камуфляжа.

Споря друг с другом, доказывая и приводя примеры, мы с ним надолго погрузились в процесс обсуждения. Глубокой ночью все детали были наконец согласованы, и Келлер отключился, чтобы просчитать количество требуемых производственных мощностей, необходимой рабочей силы и оптимальных маршрутов подвоза сырья для реализации новых проектов.

Вздохнув, я откинулся на кресле. От объемов перерабатываемой информации начал пухнуть мозг, даже подключенные процессорные емкости Келлера не помогали избавиться от головной боли.

«Нужно идти спать», – заключил я и, сбросив одежду, отправился сначала в душ, потом плотно поужинал и рухнул в постель, приказав ИИ не будить меня, даже если в нас попадет торпеда.

– Вова, вставай! Быстро! – взорвался у меня в голове взволнованный голос Келлера.

Не сдержавшись, я выматерился, послав электронного «старшего брата» так далеко, чтобы даже предтечи не смогли отыскать его на просторах Вселенной, и кинул взгляд на коммуникатор. Поспать удалось всего два часа.

– Вова, вставай, у меня плохие новости! – снова окликнул меня Келлер.

– Да у тебя всегда плохие новости, – проворчал я. – Говори уже, хватит орать мне в ухо.

– Наши разведчики, исследующие системы в тех секторах галактики, что на краю нашей территории, наткнулись на передовые отряды берсеркеров расы терроидов, – ошарашил он меня новостью.

– Ты уверен? – спросонья спросил я, еще не совсем понимая его слова.

– Вова, проснись! – вновь повысил голос Келлер. – Берсеркеры вторгаются в галактику почти на двадцать лет раньше и, похоже, именно у нас первых возникнут проблемы! Если волна кораблей не свернет, они нападут на наши сырьевые базы в секторе тридцать две тысячи семьсот восемьдесят, двадцать два дробь восемь.

– Каково наше положение дел на настоящий момент? А заодно и у Содружества? – вскрикнул я, мгновенно проснувшись и свалившись с койки. Новость поразила меня подобно молнии.

– По той информации, что у меня есть, они должны выдержать вторую волну, только война будет намного кровопролитнее и разрушительнее, чем первая, – начал он. – А мы готовы только обороняться, на нападение у нас сил нет. Только у себя в системах, под прикрытием орудийных платформ и минных полей, мы имеем возможность сопротивляться. Правда, теперь появилась срочная необходимость разворачивания сырьевых и промышленных баз в противоположных от вторжения секторах галактики. Также требуется многократно увеличить производство мин, ракет и новых видов кораблей.

– Нужно срочно оповестить Содружество о начале вторжения, – сказал я. – Сейчас надену скафандр и начну.

– Жители галактики, – начал я через несколько минут свое выступление на частотах голографических каналов галактики. – Я, полномочный посол меклар, получил неприятные для всех нас новости. Наши разведчики вчера столкнулись с передовыми отрядами берсеркеров. Мы, как ваши соседи, предупреждаем вас об опасности и говорим вам: готовьтесь, всего через пару месяцев здесь будет авангард второй волны роботов. Чтобы подтвердить правдивость моих слов, мы покажем вам запись с борта одного из наших кораблей. Готовьтесь и вооружайтесь, нам всем понадобится максимальное напряжение сил для победы над агрессором.

Затем я отключился и запустил не очень отчетливую – так как делалась она под работающим камуфляжем – запись с разведчика, демонстрирующую плотный строй входящих в систему тысяч кораблей берсеркеров. Ошибиться было невозможно – это было вторжение.

После моего заявления, а особенно после просмотра короткого ролика на новостных каналах началась настоящая паника. Звучали сотни версий, от провокации коварных меклар до той, что это мы были виноваты в том, что привели за собой берсеркеров. Только через полчаса наступило относительное спокойствие, зато на все наши корабли посыпались запросы на установление связи.

Я распорядился о переводе всех их на свой корабль и включил канал. На меня смотрел тот же терон, который в прошлый раз говорил от Совета Содружества.

– Приветствую вас, полномочный посол, – быстро начал тот. Было видно, что он очень торопится приступить к главному и протокольные расшаркивания только отнимают у него время.

– Добрый день, – отозвался я, понимая его волнение.

– Я не буду повторять все эти глупые слухи, раздуваемые нашими СМИ. Мы хотим получить подтверждения правдивости ваших слов, – спокойно, но очень значительно произнес он.

– Могу предоставить вам кристалл, на который происходила запись данных с корабля-разведчика, – отозвался я.

– Мы были бы чрезвычайно вам признательны, – сказал он. – По карте выходит, что если волна не свернет, она вторгнется в ваш сектор галактики?

– Вы абсолютно правы.

– Что ж, удачи вам и надежды на лучшее, – закончил он.

Отключившись, я услышал смех Келлера.

– Ты чего? – спросил я.

– Ты видел, как он дистанцировался от наших проблем? – еще сильнее засмеялся Келлер и продолжил: – Никаких вопросов вроде «что нужно, чтобы помочь вам?» или «не нужны ли вам наши корабли?», он просто пожелал «удачи и надежды на лучшее». Так что готовься, Вова, встречать берсеркеров мы будем одни, без помощи Содружества.

– Чем ты недоволен? – удивился я. – Сам же говорил, что мы поступили бы точно так же.

– Так я специально и указываю тебе на данный факт, чтобы ты не мучился угрызениями совести, когда дело дойдет до них, – жестко ответил он. – Каждый сам за себя.

– Значит, у нас осталось меньше двух месяцев, – задумчиво пробормотал я.

– Точно, – подтвердил Келлер. – Предлагаю тебе сесть и набросать план наших действий на эти два месяца: что будем строить и производить в первую очередь, что во вторую. Да и вообще, надо определить нашу стратегию защиты.

– Предлагаю увеличить выпуск миноносцев и мин, – подумав, сказал я. – И ускорить запуск в серию ракетоносцев, оснащенных системами маскировки.

– Не очень хорошая идея, – ответил Келлер. – Камуфляжи, конечно, хороши, но мы пока не в состоянии обеспечить все корабли, да и сама технология оставляет желать лучшего.

– А что не так? – удивился я.

– Технологию я восстанавливал по тем знаниям, что имел ИИ инетрогов, поэтому конечный результат не очень хорош. Нежелательно рассчитывать на оборудование, которое дает сбои в работе, – ответил он.

– М-да, – протянул я, – а я надеялся на маскировку.

– Она со временем будет установлена на все, что только возможно, но сначала я сделаю ее менее энергоемкой и более работоспособной.

– Тогда предлагаю такой вариант, – не отступал я. – Создадим небольшие рейдерские группы в составе четырех миноносцев, одного линкора и двух тяжелых крейсеров. Оснастим их камуфляжем и пустим навстречу волне берсеркеров. Атаковать противника они не будут, только ставить минные поля на пути его следования, а если сами подвергнутся нападению – пусть сразу уходят в гипер. Нужно начать противодействовать роботам уже сейчас.

– Эту идею я поддерживаю. Займись тогда формированием десятка таких групп, потом перекинешь мне номера кораблей, я отправлю их на установку камуфляжей.

– Договорились, – кивнул я. – Кстати, меня сейчас волнует то, что информация, передаваемая по нашим каналам связи, может перехватываться не только Содружеством, но и берсеркерами. Не беда, если Содружество расшифрует наш код в ближайшем будущем, но если роботы… Какими мощностями они обладают? Смогут расколоть наши коды и сигналы? Ты ведь используешь похожие схемы кодирования.

– Да, серьезная проблема, – сказал Келлер. – Я над этим как-то даже не задумывался. Придется придумать собственные способы кодирования сигналов и поменять частоты, на которых работают корабли.

– Ты закончил опыты по копированию личностных матриц кораблей и солдат перед каждым вылетом в наши бункеры связи? – вспомнил я.

– Закончил, все отлично работает, – откликнулся он. – Теперь можно смело активировать заряды самоуничтожения на тех кораблях, которые подвергнутся абордажу с целью захвата. Личностные матрицы любого корабля или солдата можно будет восстановить.

– А как насчет наших новых абордажных команд?

– Не готовы пока, – недовольно ответил Келлер. – Может, возьмешь на себя организацию их производства и формирования? Я сейчас большей частью процессорных мощностей контролирую строительство новых сырьевых баз в противоположной от нападения стороне.

– Хорошо, займусь, – согласился я. – Теперь следующее, и, похоже, оно станет нашей приоритетной задачей. Нужно любой ценой захватить несколько кораблей берсеркеров. Я просто уверен в том, что за прошедшее время у роботов появилось новое оружие или системы защиты от нашего. Жизненно необходимо завладеть ими и начать исследования, чтобы разобраться с принципами их действия.

– Согласен, – откликнулся Келлер. – Тогда я все силы с постройки двух научных центров бросаю на запуск производства дронов-ученых. Цеха уже готовы, осталось только поставить сырье.

– Поскольку Содружество нам помогать не собирается, то я не вижу причин продолжать постройку научных баз. Предлагаю увеличить количество кораблей-разведчиков, которые находятся на территории Содружества.

– Это я уже сделал. Заодно они разбрасывают наших роботов-шпионов рядом с базами военных и ученых, некоторые из них уже пробрались туда и начали передавать информацию.

– Отлично, – ответил я. – Что еще забыли упомянуть?

– Что будем делать с участившимися нападениями пиратов и нарушением наших границ другими судами?

– Предлагаю сделать заявление для всего Содружества. В связи с надвигающимся нападением берсеркеров на всей территории меклар вводится военное положение. Из-за этого все наши гиперворота и сектора будут перекрыты для доступа других кораблей. Просим учесть это при планировании своих перелетов.

– Короче говоря, будем стрелять по всему, что движется в наших секторах, – засмеялся Келлер.

– Сегодня запишу обращение, передавай его неделю в разное время. Что-нибудь еще?

– На сегодня это самые важные вопросы. Вызывай меня, если понадоблюсь, я сейчас плохо слышу твои мысли, настолько напряженно работаю.

Я прервал разговор. Нужно было приступать к формированию рейдерских групп.

«Эх, ракетоносцев и авианосцев пока у нас нет, – пожалел я, просматривая списки кораблей. – Как бы они пригодились в этих рейдах».

Подключив процессорные мощности, я начал сортировать все нужные мне типы кораблей по живучести в боевых условиях. Вскоре нужные десять групп были скомплектованы, и, послав прямой приказ ИИ каждого из кораблей явиться к моему флагману, я перекинул эти списки Келлеру.

Хоть времени на все ушло изрядно, но спать мне совершенно не хотелось, и я решил закончить со вторым порученным мне Келлером делом – абордажниками. Запросив нужную информацию, я сразу понял недовольство Келлера. На производстве абордажников был занят только один конвейер, а выпущенные роботы просто доставлялись на склад. Процесс внедрения личностной матрицы, формирование групп и прочее налажены не были. Ознакомившись с объемом работ, я тяжело вздохнул и приступил к делу.

Совершенно вымотанный, я несколько часов спустя отключился прямо в кресле.

Проснувшись утром, я быстро перекусил и, даже не умываясь, вернулся к работе. Захват кораблей берсеркеров был чрезвычайно важен, я нисколько не сомневался в том, что у второй волны роботов будет новое оружие и оборудование. Запуская процедуры формирования отрядов, я сразу же отправлял их на обучение к опытным инструкторам и, как только закончил со всем, связался с Келлером. Доложил об успехах и сказал, что теперь намереваюсь немного отдохнуть. Тот ответил, что информацию уже получил, знакомится с ней, а я могу спокойно отправляться в постель.

Прошло две недели, прежде чем Келлер укомплектовал две рейдерские группы камуфляжным оборудованием, а я загрузил в возглавляющие их линкоры два отряда дронов-абордажников, сам отобрав их по результатам обучения. Еще день мне понадобился для того, чтобы убедить Келлера в необходимости моего непосредственного руководства рейдом. После долгих споров он согласился, но выставил мне строжайшее условие не лезть в гущу событий, а управлять группами рейдеров исключительно дистанционно. Скрепя сердце я согласился, так как обещал ему обязательно согласовывать свои действия.

Перед походом я немного потренировался в управлении группами и успокоился – все было идеально, недаром все ИИ кораблей отмечались высокими коэффициентами развития личностных матриц. Работать с ними было легко и приятно, а используя мыслесвязь со всеми одновременно, я значительно ускорял их реагирование на мои команды.

На фоне остальных кораблей особенно выделялись интеллектом оба линкора – командиры групп. Они были из той серии, что строились еще до нашего с Келлером прилета, и одними из первых получили личностные матрицы сознаний. Они же постоянно участвовали в борьбе с пиратами и нарушителями границ, накопленный ими опыт чаще всех фигурировал в копировании полученных в боях знаний на другие корабли.

Общаясь с ними, я получал настоящее удовольствие. Остальные корабли, видя мое отношение к лидерам, очень старались достигнуть их уровня. Особенно усердствовали молодые миноносцы. Закончив маневры, я провел предполетные тесты камуфляжного оборудования и, оставшись всем доволен, дал команду на отправление в рейд.

До нужного сектора мы добрались за неделю, все это время перемещаясь только в гипере. Координаты расположения кораблей берсеркеров мы оперативно получали от наших разведчиков, специально отправленных в их тыл для отслеживания перемещений захватчиков.

Я решил не встречать волну лоб в лоб, зайти в тыл, а с дальнейшими действиями определиться по обстановке. Выскочив в систему, указанную разведчиками, как недавно пройденную берсеркерами, но в которой сохранилась активность роботов, я решил осмотреться. Запустив в разведку пару истребителей, находившихся на линкорах, я стал ждать результатов. Использовать радары и сканеры я опасался, не зная возможностей нового оборудования агрессора.

Истребители были снабжены системами маскировки, а для того, чтобы еще более снизить опасность обнаружения, использовали свои двигателя на минимальной мощности. Вскоре передо мной была полная карта системы. Я узнал, что берсеркеры разворачивают здесь сырьевую базу, оставив для ее охраны флот из двадцати линкоров и тяжелых крейсеров, если использовать привычную мне классификацию Содружества по тоннажу кораблей.

«Очень кстати, вот и отличный шанс на захват корабля, – обрадовался я. – Линкор мы, скорее всего, не потянем, но вот крейсер был бы лакомым кусочком».

Оставалось определить, как можно уничтожить всех остальных берсеркеров, оставив более или менее целым один из крейсеров. Я еще раз изучил карту системы. Перспективной для реализации моего плана оказалась область возле пояса астероидов. Отправив миноносцы ставить минные поля, я приказал своим крейсерам расположиться в этой области.

Двум оставшимся линкорам достались важнейшие роли. Один будет исполнять роль приманки, а второй постарается аккуратно подстрелить крейсер берсеркеров и высадить на него абордажную команду. После этого абордажникам следовало прорезать корпус, ворваться внутрь и нарушить работу орудийных систем и двигателя.

Когда миноносцы закончили свою работу и вернулись назад, я запросил данные об установленных полях и нанес их на свою карту системы. Поблагодарив их, я задумался над планом отступления, если из моей затеи ничего не выйдет. И решил остатками мин заминировать те гиперворота, через которые мы вошли в эту систему, поскольку они были наиболее удобны для организованного драпа.

Когда миноносцы закончили и эту работу, я приказал им оставаться поблизости от врат, чтобы в случае опасности уйти в гипер. А сам, в последний раз окинув полководческим оком поле будущей битвы, переселился на один из них.

– Время готовности пять минут, начинайте отчет, – приказал я ИИ всех задействованных в операции кораблей.

Через пять минут линкор-приманка должен был без камуфляжа вынырнуть из вторых гиперворот, направиться к флоту охраны и, подойдя на расстояние ракетного удара, произвести залп. Затем, не принимая сражения, а только отстреливаясь от преследователей, уходить к астероидам.

Я затаил дыхание, прильнув к экрану – на нем демонстрировалась картинка с истребителя, находившегося у пояса астероидов. Пока еще чужаков не было видно, только по фразам ИИ линкора-приманки я знал, что вся группа кинулась за ним, оставив у базы всего два крейсера.

Вскоре на головидео появился наш линкор. За ним по пятам, паля из всех орудий, неслись корабли берсеркеров. Вид изменился, так как истребитель занял позицию впереди линкора, демонстрируя панораму погони.

Когда несколько передовых кораблей берсеркеров вслед за нашим линкором проскочили заминированные участки проходов и должны были вот-вот влететь в засаду, я отдал миноносцам команду на минную атаку. Сотни ракет вылетели из своих коробок и устремились к каравану кораблей берсеркеров.

Я с удивлением увидел, что никаких красочных взрывов не последовало. Все происходило не так, как показывали в «Звездных войнах». Корабли просто деформировались и раскалывались на куски, разлетающиеся в пространстве.

Уцелевшие корабли берсеркеров, определив источник атаки, резко ускорились. По ним тут же был произведен повторный пуск ракет изо всех оставшихся коробок, и одновременно с этим ожидавшие в засаде линкор и два тяжелых крейсера, очутившиеся в тылу кораблей роботов, бросились к ним.

Отрезав один из крейсеров основной группы, на него накинулись абордажники с нашего линкора. Через десять минут все было кончено. Группу еле двигающихся кораблей берсеркеров, получивших тяжелые повреждения, добил линкор-приманка. Цель нашей миссии была достигнута – беспомощный крейсер был пришвартован ко второму линкору, надежно сцепленный с ним силовыми захватами.

Прикинув, что времени прошло не так уж и много, я приказал линкору и крейсерам уничтожить два оставшиеся в охранении корабля, а заодно и «поправить» архитектуру самой сырьевой базы. Корабли справились за десять минут, оставив от нее несколько оплавленных обломков и тучу плавающего в космосе мусора.

Когда мы уже направлялись к своим гиперворотам, из других вынырнули и рванули к нам сразу сорок кораблей – торы и дорны берсеркеров, в окружении множества аторов.

– Ребята, пора и честь знать, – сказал я своим героям, и все мои корабли, ускоряясь, начали уходить в гиперпространство.

Как настоящий капитан, я ушел последним, заметив на радаре, как безнадежно не успевают к нам корабли берсеркеров.

– А ведь мы им еще и подарок оставили, – сказал ИИ одного из линкоров.

Мыслеобразы от всех кораблей рейда показали несущиеся к гиперворотам корабли берсеркеров и атаку всех ракет от оставленных нами минных сюрпризов.

– Молодцы, ребята, – похвалил я их, как людей. – Отлично поработали.

До меня от них донеслись странные сигналы, которые я не смог идентифицировать. Весь путь обратно я болтал с ИИ кораблей, которые, кроме управления, ничем заняты не были.

До своей территории мы добрались через пару недель и сразу направились к командному центру Келлера.

– Не буду тебя ругать, что опять лез на рожон, – ворчливо ответил он на мое приветствие. – Добыча стоит того. Мы уже загнали трофей в ангары еще не завершенного научного центра, теперь я лично им занимаюсь. Прими мои поздравления, Вова, его серверы не повреждены, и он может мыслить. Если мы сумеем раскрыть его код – это будет большой шаг к нашей победе. Ученые обнаружили также и новый вид оружия, так что работы у них теперь будет много.

– Знаешь, мы тут с ребятами, пока летели, обсуждали проблему захвата их кораблей, – начал я. – Мы подумали, что ведь серверы кораблей берсеркеров – это просто сверхмощные компьютеры. А если в них внедрить какой-нибудь вирус, уничтожающий базы данных?

– К сожалению, для этого нужно знать полный код их команд и структуру баз, – объяснил Келлер. – Если мы сможем разобраться с сервером захваченного тобой корабля, то можно будет попробовать написать такой вирус, сама по себе идея хорошая.

– Ясно. Как там продвигается дело с ракетоносцами и авианосцами? – перешел я к другой теме.

– Успел сделать только два ракетоносца, с авианосцами возникла небольшая конструктивная проблема, – откликнулся он. – Не могу осуществить дозаправку и подвес новых ракет на истребителях, вернувшихся из боя. Все время какие-то сбои происходят.

– Помочь тебе?

– Неплохо было бы узнать твое мнение. Ракетоносцы когда заберешь? Я на них успел пока только камуфляж поставить, даже личностные матрицы еще не записывал.

– Сразу и заберу, они мне очень пригодятся в следующем набеге. Кстати, нужно поменять состав рейдерских групп. В следующий рейд выйду с четырьмя линкорами, восемью миноносцами, а также возьму на обкатку эти ракетоносцы.

– А чем тебе крейсеры не понравились? – удивился Келлер.

– На них нет бортовых истребителей для разведки, и трюм мал для абордажных команд, – ответил я. – А на миноносцах слишком мало боекомплекта, два минирования – и все, пустые трюмы у всех четверых.

– Действительно, проблема. Может быть, увеличим их размеры?

– Наверное, нужно.

– Договорились, изменю проекты. Когда выходить хочешь?

– Да, я тебя хотел спросить: будем минировать сектора перед наступающими или все же лучше мне разрушать их сырьевые и промышленные комплексы?

– Конечно, второе, – тут же ответил Келлер. – Это будет наилучшим вариантом.

– Хорошо, сколько готово рейдерских групп? – спросил я.

– В старом или новом составе?

– В старом, конечно, новый нереально создать за такой короткий срок.

– Тогда готовы все девять.

– Отлично, я их забираю и вылетаю.

– Давай, а я за это время подготовлю еще десять групп, уже в новой комплектации. Если решим проблему с авианосцами, то к твоему прилету один из них будет готов, – уже веселее ответил Келлер.

Летя во главе рейдерских команд, я разговаривал с новенькими кораблями. Они были робки и не уверены в себе, резко отличаясь от уже обкатанных кораблей.

– Келлер, у нас проблема, – взволнованно вызвал я его. – Ты знаешь, что самые старые корабли, которым мы первыми внедрили личностные матрицы, прогрессировали настолько, что сейчас могут не только самостоятельно вести боевые действия, но и выражать эмоции? Вот послушай наш разговор с ними, я специально записал, когда понял, что общаюсь с этими двумя линкорами почти как с тобой.

– Похоже, мы с тобой действительно становимся отцами новой расы, – задумчиво ответил он, выслушав запись. – Их поведение и манеры общения резко отличаются от тех, что были внедрены в них при загрузке моей личностной матрицы. Теперь они разговаривают, как самостоятельные личности, и меня это настораживает. Раньше я не фиксировал изменений в их поведении.

– Потому что ты ставишь задачи, а они их выполняют. Ты ведь контролируешь только результат, не интересуясь процессом исполнения, – заметил я. – Только если задание было провалено, ты анализируешь их поведение, а если корабли ни разу не ошибались, то ты и не отслеживал то, как они выполняют твои приказы.

– Ты прав, Вова. – Келлер помолчал. – Внес необходимые коррективы в работу своих анализаторов, теперь буду отслеживать и провальные, и успешные операции с одинаковым приоритетом.

– Так что будем делать?

– Раз начали такой эксперимент, то его нужно продолжать, ведь вреда пока никакого не было. Тем более что в каждую матрицу был внедрен код безусловного подчинения мне и тебе, избавиться от него невозможно.

– Раз ты сам предлагаешь, тогда ладно. Только как теперь себя с ними вести?

– Так же, как и раньше. Ты их командир, они твои солдаты, даже несмотря на то, что они больше тебя в тысячи раз.

– Ладно, убедил. Вызову тебя, когда столкнусь с еще чем-нибудь необычным.

После разговора с Келлером я еще раз прокрутил запись своих разговоров. Ошибиться было невозможно – корабли действительно начали выражать эмоции, реагируя на определенные события.

На следующий день я просматривал данные разведчиков, чтобы определить дальнейшие цели своей диверсионной деятельности. Выбрав наиболее активные системы, я распределил цели между рейдерскими группами, отправив каждую в свою и оставив за собой общее руководство. В первой же системе, куда я попал со своей группой, мы нарвались на патруль берсеркеров, летевший от гиперворот к астероиду, на котором располагался промышленный цех.

Отключив камуфляж вдали от патруля, ракетоносцы произвели по нему залпы, на треть опустошив свой боезапас. Зрелище, открывшееся моим глазам, потрясло меня: из десяти патрульных крейсеров, целых не было ни одного. Все, что нам оставалось сделать, это добить серьезно поврежденные и захватить уцелевший. Успех от применения ракетоносцев был налицо: не сделав ни одного выстрела с других кораблей, мы уничтожили целых десять крейсеров. Количество ресурсов и времени, потраченных на производство трех-четырех сотен ракет и десятка кораблей, были просто несоизмеримы. Отправив Келлеру отчет об успешном применении ракетоносцев, мы уничтожили промышленную базу и выдвинулись в другие сектора.

От остальных рейдерских групп приходили такие же новости: действуя быстро и не ввязываясь в ближние бои, они просто влетали в систему, уничтожали базы и сразу же сматывались подальше. Если базы охранялись, то группы, в зависимости от количества кораблей берсеркеров, либо заманивали их на минные поля, либо просто отступали, отправляясь в другие системы.

К сожалению, командный центр берсеркеров расы терроидов очень скоро начал серьезно укреплять все системы, в которых находились промышленные и сырьевые комплексы, значительными группировками кораблей. Наши рейдерские группы стали нести потери, только моя группа пока не потеряла ни одного корабля.

Несколько недель мы партизанили в тылу у берсеркеров, подрывая их инфраструктуру, и только когда закончились мины и ракеты, я приказал всем группам возвращаться. Из десяти групп домой вернулось только пять, и те очень сильно потрепанные.

К моему прибытию Келлер, как и обещал, построил авианосец, тот даже успел пройти тренировки и стоял в ожидании меня. Также было выпущено еще два ракетоносца и оснащено камуфляжем двадцать легких и тяжелых крейсеров.

Так что в новый рейд я отправился во главе полностью модифицированной группы, а всех своих подчиненных по прошлым вылетам назначил старшими других рейдерских команд.

Мои знакомые линкоры с большим энтузиазмом отнеслись к тому, что я отправляю их в самостоятельный полет без своего надзора. Как показало время – это было одно из самых удачных моих решений.

Глава 8

Политика Содружества

Элогет неосознанно сменил пигментацию своего лица с синей на фиолетовую. Он был зол, как никогда. Председатель Совета Содружества опять не дал ему слово на Совете. Так случилось и в прошлый раз, когда он настаивал на ускорении принятия решения по предложению меклар об организации совместных исследований. Элогет прекрасно понимал, что другим управляющим системами, которые находились далеко от границ кибернетов, были безразличны его проблемы.

Когда он пытался высказаться, его прервал председатель и больше не давал ему слова. Еще тогда он понял, что Совет не хочет налаживать отношения с новой расой и воспринимать ее как самостоятельное явление, а постарается поглотить ее или ввести в Содружество на тех же правах, что и всех остальных.

Элогет заручился поддержкой по этому вопросу всех соседей, чьи планетные системы находились в непосредственной близости от границ меклар. Все они разделяли его тревогу по поводу провокаций военных, устраиваемых с помощью «якобы» пиратских кораблей. К счастью для управляющих, меклар сами быстро разобрались с данной проблемой, при этом больно щелкнув Совет по носу, продемонстрировав записи всего того, что происходит у них на границах.

После их выступления Элогет снова попытался протолкнуть свои идеи о налаживании научных и торговых связей с меклар в Совет, тем более что те сами предложили использовать их научные базы. Однако Совет и председатель были глухи ко всем его просьбам. Обозленные на меклар, они и слушать не хотели ни Элогета, ни остальных управляющих, высказывающихся за мирное сосуществование всех рас.

Только недавно Элогет узнал, в чем причина такого странного отношения председателя к меклар. По слухам, боссы Индоваз предложили ему огромные деньги, если он всколыхнет в Совете негативное отношение к меклар. Судя по тому, что члены Совета при одном только упоминании этой расы разве что не плевались, похоже, слухи были правдивы.

Астанину пришлось создать группу из управляющих пограничными с меклар системами и с ними определять меры противодействия военным и Совету. К сожалению, у них мало что получалось, военные по-прежнему натравливали на меклар тех пиратов, которым большой заработок застилал глаза. Оставалось удивляться эффективности обороны меклар. Те в последнее время вообще не несли никаких потерь, а от нападавших чаще всего ничего не оставалось. Военные и Совет с каждой неделей все больше мрачнели, и по Совету начали расползаться слухи о возможном вторжении и войне с кибернетами.

Вся их группа пришла в ужас при одной только мысли о начале военных действий. Можно было не сомневаться в том, кто первым пострадает при ответной атаке кибернетов. У Элогета еще свежи были воспоминания об их флоте, висящем в его планетной системе. Тогда ему стоило огромных трудов уговорить Совет пойти на уступки и извиниться перед меклар, да и то Элогет был просто уверен, что решающее влияние на Совет произвели не его слова, а два супердредноута кибернетов, присланные вместе с «дипломатической» миссией. Они-то и остудили горячие головы политиков, которые ратовали за начало военных действий. Ведь оказалось, что у меклар, так же как и у Содружества, имеются корабли такого класса, и, что более серьезно, никто не знал, сколько их всего.

Так что хоть официально Совет и извинился перед меклар, но после такого ощутимого щелчка по носу в нем резко увеличилось количество сторонников войны с кибернетами, и никто не мог это изменить. Вот уже два заседания Совет занимался обсуждением планов нападения на соседнюю расу.

То, что посол меклар попросил устроить ему экскурсию по системе, Элогет воспринял как хороший шанс добиться расположения посла хотя бы для своей системы, и сделал все, что в его силах, чтобы меклар остался доволен. Если бы не покушение, то во время их приватной беседы он смог бы договориться с ним об особом статусе системы Канопуса в случае войны.

Но покушение, которое устроила ненавистная всем организация Индоваз, не только нарушило все его планы, но и разорвало отношения между расами. После покушения посол с чрезвычайной неохотой шел на контакт и отказывался от различных предложений, ссылаясь на чрезвычайную занятость.

Когда же поступило известие о скором нападении берсеркеров, принесенное той ведущей головидения, которая сопровождала посла, Элогет сразу принял это к сведению, хотя многие просто не поверили этой информации. Элогет ни на секунду не усомнился в достоверности сообщения своего агента в полиции о том, что девушку допрашивали с применением суперпентонала, и серьезно обеспокоился. Что, если меклар не врал, и через двадцать лет их ждет катастрофа? Представив себе, что в это время Совет начнет войну еще и с кибернетами, Элогет почувствовал настоящее смятение.

Переданные им в Совет сведения ничего не изменили, им попросту не поверили, расценив это как уловку меклар, направленную на предотвращение войны с Содружеством. Они даже заставили его уволить девушку, чтобы она поменьше болтала и не высказывалась об услышанном в прямом эфире. Совет предлагал поместить ее под стражу на время принятия решения о начале военных действий, но Элогет, рискуя своей должностью, этого не сделал, ограничившись домашним арестом.

Вспомнив разговор с ней, управляющий снова сменил пигментацию лица. Разговор получился очень неприятным. Девушка утверждала, что послу нет смысла врать, а это значит, что скоро их всех ждут громадные проблемы, поскольку при вторжении берсеркеров меклар и пальцем не пошевелят, чтобы помочь Содружеству.

Элогет сказал ей, что даже если берсеркеры и нападут на них, то Содружество опять их уничтожит. На что девушка ответила, что меклар сами бросили свои планеты и системы, убегая в неизвестность, потому что не смогли противостоять повторному нашествию берсеркеров. Только улетев на другой край Вселенной, они смогли зажить спокойно. Неужели Элогет думает, что Содружество сильнее кибернетов, которым не нужна ни еда, ни питье, чьи корабли сильнее и быстрее кораблей Содружества?

Элогет не стал тогда с ней спорить и попросил не высказывать эти мысли другим, иначе ее поместят либо в зону отчуждения, либо в клинику для душевнобольных. Услышав о таких перспективах, девушка вроде бы притихла.

Но сам Элогет после того разговора начал беспокоиться еще сильнее. Он разослал всем управляющим планетами запись допроса репортера. Многие из них действительно озаботились проблемой, но таких было явно недостаточно для того, чтобы переубедить председателя или Совет. И когда Совет большинством голосов уже принял решение о войне с расой меклар, пришли сообщение и видеозапись о начале вторжения берсеркеров в сектора кибернетов.

Совет сначала скептически отнесся к такому своевременному для меклар известию о появлении берсеркеров, но ученые быстро подтвердили подлинность записи. Совету пришлось собираться повторно, чтобы решить, как действовать в изменившейся ситуации. Нынешнее заседание, которое и вывело астанина из себя, было простой копией предыдущего, за исключением повестки дня.

Тем же большинством было решено отложить нападение на меклар на два месяца и выслать разведку, чтобы подтвердить или опровергнуть факт нападения на них второй волны роботов. Также было принято решение подготовить собственные войска и объявить призыв охотников для охраны своих границ, на тот случай, если меклар не выдержат натиска берсеркеров и попробуют покинуть галактику, на этот раз через сектора Содружества.

Совет постановил, что пропускать корабли меклар не будут, а в случае нарушения ими границ сразу начнут уничтожать.

Что более всего разозлило Элогета, так это полное безразличие Совета к судьбе меклар. Он хоть и сам не пылал любовью к этим странным кибернетам, но в отличие от большинства членов Совета прекрасно понимал – берсеркеры, уничтожив меклар, обрушатся на Содружество. Только объединившись, можно было решить эту проблему.

К его огромному огорчению, ему не только не дали слова, но и пригрозили отстранить от должности, если он продолжит свою деятельность по внесению в Совет неконструктивных и вредных предложений. Решив, что ему больше нечего делать на заседаниях, которые были посвящены исключительно подготовке к предотвращению бегства меклар из своего сектора, управляющий вернулся на свою планету.

Выступив по местному головидео с призывом быть готовыми к новой войне, он решил отдохнуть. Последние несколько лет отняли у него столько сил, что он начал подумывать об отставке и поиске более спокойного места работы.

Таша была в ярости. Мало того, что ее заперли в собственной квартире, так еще и угрожали тем, что посадят в сумасшедший дом. Когда управляющий ушел, Таша в гневе разбила свою любимую вазу. И сильно порезалась, с плачем собирая ее осколки. Залив рану медицинским клеем, она подула на него, чтобы тот быстрее отвердел.

Сидя перед экраном головидео, она размышляла, как ей поступить дальше. Буквально совсем недавно знаменитая и высокооплачиваемая, она была тихо уволена и посажена под домашний арест с выплатой небольшого пособия. Пособия с трудом хватало на оплату квартиры и на то, чтобы не протянуть ноги с голоду.

Кроме родителей и близких друзей, с ней теперь никто не общался, все знали ее нынешнее положение. Вместе с увольнением исчезли и толпы поклонников. Вскоре она начала страдать от безделья и была готова на все, чтобы больше не сидеть безвылазно в четырех стенах.

В таком состоянии она и увидела начало трансляции речи Элогета. После того как он сказал, что Совет принял решение не помогать меклар в войне с берсеркерами, а только мобилизовать все силы, чтобы не допустить их выход к границам Содружества, Таша все поняла. Посол был прав, когда говорил, что в войне каждый сам за себя. Если берсеркеры нападут на Содружество, меклар действительно и пальцем не пошевелят, чтобы помочь ему.

Таша сжала губы. Нужно было на что-то решаться, жить так дальше было невозможно. У нее оставался последний вариант – номер коммуникатора начальника третьего отдела. Но она до сих пор не решалась набрать этот номер, поскольку начальник намекнул: такая красивая женщина может обращаться к нему в любое время.

Таша ясно представляла себе, что он потребует за свою помощь, но другого выхода, похоже, не было.

Начальник был настроен доброжелательно, явно обрадовался ее звонку и, пообещав, что поможет, сразу намекнул на вознаграждение. Таша не была дурочкой, поэтому также намекнула ему, что хотела бы сначала увидеть результат помощи, прежде чем переходить к благодарностям. Голос начальника сразу погрустнел, и дальше он продолжал разговор с явной неохотой.

Из некоторых его обмолвок она уловила, что ее арест санкционирован на гораздо более высоком уровне, чем третий отдел, и помощи от него она не дождется. Поняв это, она быстро свернула разговор, так как, кроме приглашений провести с ним вечер, ничего дельного от него не услышала.

Одевшись и приведя себя в порядок, она направилась к выходу из квартиры. Охранник из третьего отдела при виде ее вскочил со стула у двери и преградил ей дорогу. Хотя по закону она и имела право выходить в магазин и на кратковременные прогулки, но фактически ее никуда не пускали, все продукты и бытовые мелочи ей привозили охранники – за ее деньги.

– Вы куда?

– На улицу, – категорично ответила девушка.

– Вам запрещено.

– По закону положено – значит, можно, – ответила Таша, стоя перед стражем.

– Нельзя! – отрезал тот.

– Если вы меня тронете, я начну кричать и скажу, что вы меня домогались, – резко сказала она. – Потом будете в суде доказывать, что я пыталась выйти на прогулку, а вам не разрешали меня пропускать.

– Подождите, я свяжусь с начальством, – уже мягче сказал он.

Таша, гордая своей маленькой победой, кивнула. Через минуту, обговорив что-то по коммуникатору, охранник повернулся к ней.

– Вы можете выйти, но только со мной. Надеюсь, вам не придет в голову устроить что-то такое, о чем впоследствии придется сожалеть?

Таша согласилась быть благоразумной, поскольку ей необходимо было попасть в мэрию. Там работал старый друг отца, и она хотела попросить его послать просьбу управляющему системой, чтобы ее освободили от домашнего ареста и вернули на работу. Для этого она согласна была подписать любые бумаги и говорить только то, что ей укажут власти.

Уже вечером, сидя дома, она с огромной благодарностью вспоминала этого человека и решила: если с нее снимут хотя бы домашний арест, она его отблагодарит.

Все, что могла, она сделала, теперь оставалось только ждать.

Прошло полгода, прежде чем ее просьбу рассмотрели и дали положительный ответ. От нечего делать Таша все время следила за всеми новостями Содружества. Практически по всем каналам освещалась только одна тема – боевые действия берсеркеров и меклар. Посылаемые в сектора, контролируемые меклар, разведчики обычно бесследно исчезали, только в те, которые меклар уступали берсеркерам с упорными боями, можно было влетать для сбора данных.

По этим обрывкам информации выходило, что меклар применяют какие-то странные установки, которые буквально выкашивают наступающие ряды роботов. Кроме того, даже покидая какой-либо сектор, который не могли удержать, они оставляли в нем множество сюрпризов, вносивших свою лепту в уничтожение кораблей берсеркеров.

Первые месяцы после начала боевых действий возле границ меклар все Содружество со страхом наблюдало за армадами кораблей берсеркеров, летящих в их сектора, радуясь тому, что не они являются объектами атак. Все приготовления военных для предотвращения бегства меклар из их секторов оказались бессмысленными, кибернеты не собирались никуда бежать. Уступая систему за системой, они теряли в боях минимальное количество кораблей, а берсеркеры, хоть и захватывали системы, тратили на это слишком много сил.

Вскоре все Содружество узнало о том, что у меклар имеются новые типы кораблей, которых нет у Содружества. Случайный разведчик, прилетевший в систему, контролируемую роботами, стал свидетелем поистине необыкновенной битвы.

Картинка показала сначала сырьевую базу берсеркеров и несколько десятков охранявших ее кораблей, а затем произошло неожиданное: из гиперворот в систему ворвались пять кораблей меклар, один из которых по тоннажу был похож на линкор, а остальные четыре – неизвестной конструкции. Правда, вскоре стало понятным и их предназначение. По кораблям берсеркеров, рванувшимся было к атакующей группе, два из кораблей меклар пустили ракеты. В этом не было бы ничего удивительного, если бы не количество: сотни, если не тысячи устремились навстречу роботам, и сразу весь космос перед кораблями берсеркеров оказался расчерчен струями из двигателей летящих и маневрирующих ракет. Результат пуска был впечатляющим: шесть из десяти кораблей роботов вышли из строя.

Вскоре стало понятно назначение и другого корабля, находившегося позади остальной группы. С него стартовало множество крупных объектов, внешне напоминавших истребители, которые, летя навстречу кораблям противника, также выпустили ракеты. Маневрируя на огромных скоростях, они стреляли из бортового оружия по оставшимся кораблям берсеркеров. В этом им сильно помогал линкор, который, прикрыв своими защитными полями отстрелявшиеся корабли, крушил берсеркеров своим главным калибром.

Через неполный час от сырьевой базы роботов ничего не осталось, но, прежде чем уйти в гиперпространство, начал действовать последний из кораблей меклар, до этого не принимавший участия в схватке. Летая вокруг врат, он раскидывал в пространстве множество коробок. Закончив этот странный посев, он вместе с остальными кораблями исчез в гипере так же быстро, как и появился.

Назначение коробок стало понятно через два часа, когда в появившиеся из гипера корабли берсеркеров изо всех коробок вылетели ракеты. Множество кораблей сразу оказались повреждены, а несколько дорнов и гаторов уничтожены.

Часть неповрежденных кораблей подлетела к базе, словно желая убедиться в ее полном разрушении. Покружив над ее остатками, берсеркеры ушли в гиперпространство.

Только после того как в системе никого не осталось, корабль разведки отключил маскирующее поле, запустил двигатели и передал военным эти ценнейшие сведения. Целых две недели все только и обсуждали четкую и слаженную работу кораблей меклар, а также ту стремительность, с которой они разобрались с превосходившими их количеством кораблями берсеркеров.

Таша ловила себя на мысли, что всей душой болеет за меклар, и все чаще и чаще мечтала снова увидеться с послом. Она хотела узнать, как обстоят дела в войне с берсеркерами, все ли хорошо у кибернетов. К сожалению, осуществление подобного желания было за гранью возможного, поскольку она представляла себе, насколько все меклар сейчас заняты, чтобы отвечать на ее запросы. А тех, кто пытался сунуться на их территорию без приглашения, они расстреливали, не вступая в переговоры.

Вначале, узнав об этом, военные хотели применить к меклар карательные санкции, но после показанного фильма о возможностях их кораблей эта идея тихо увяла. Мало кто хотел увидеть над своей планетой ту пятерку, что так ловко уничтожила сырьевую базу берсеркеров.

Когда пришло извещение о снятии ареста, Таша была безумно счастлива. Даже то, что ее не восстановили на работе, не имело значения: лишь бы покинуть осточертевший дом! На следующий же день она отправилась на поиски новой работы.

Глава 9

Встреча

С тех пор как на нас напали берсеркеры, прошел год. Все это время было смертельной проверкой наших сил и возможностей. Каждый день и каждый час наши с Келлером решения и приказы подвергались суровым испытаниям, малейшая ошибка немедленно приводила к потерям кораблей и систем.

Если оценивать общую обстановку, то мы отступали перед волной кораблей берсеркеров, отдавая им систему за системой. В то же время роботы теряли от действий наших рейдерских групп свои новые сырьевые базы, хоть их и охраняли теперь все более крупные силы противника. Своими непрекращающимися вылетами наши рейдерские пятерки заставляли командные центры берсеркеров отводить свои корабли с направлений главных ударов по нашим системам на охрану собственных сырьевых и промышленных баз.

Мы с Келлером уже множество раз хвалили друг друга за все те решения, которые приняли и внедрили до начала войны.

Помимо рейдерских групп – это были орудийные платформы. Усиленные минными полями, они оказались чрезвычайно удачным средством борьбы с той массой кораблей, которую выпускали на нас командные центры берсеркеров.

Неэффективные против малых групп, они становились неоценимы, когда на них шло большое количество атакующих. Каждая оставленная нами система была оплачена множеством разбитых и уничтоженных кораблей берсеркеров. Чрезвычайно полезными оказались и ракетоносцы с авианосцами. Дополняя их линкорами сопровождения, мы получали эффективные ударные группы, которые справлялись с втрое превосходящими их по численности соединениями чужаков.

Нашими учеными также были завершены исследования оружия, установленного на кораблях новой волны берсеркеров, и даже были выпущены пробные его образцы, пока еще, к сожалению, сильно уступающие по ударной мощи своим прототипам.

Новых типов орудий было три:

1) Торпедный аппарат – торпеды, улучшенные по сравнению с образцами первой волны и обладавшие большей дальностью и точностью наведения. Собственные системы управления этих торпед позволяли им эффективно маневрировать при преодолении заградительного огня орудий кораблей.

2) Молекулярный излучатель – принцип его действия был основан на разгоне молекул антивещества в замкнутой системе орудия до сверхсветовых скоростей и последующем выстреле сгустком этих молекул. Сгусток вызывал колоссальной силы взрыв на поверхности цели, приводя к полному ее уничтожению.

3) Зертекс – специальные устройства, обладающие возможностью «сминать пространство» вокруг корабля, в точности повторяя эффект, возникающий при гиперпереходе. Все, что попадало в зону действия зертекса, – просто исчезало.

К сожалению, из-за больших размеров полученных образцов мы пока могли устанавливать их только на тех линкорах, что участвовали в прямых столкновениях с берсеркерами. Комплектация рейдерских кораблей была другой, их в первую очередь оборудовали устройствами камуфляжа и снабжали большим количеством стандартного вооружения. В рейдах была важна незаметность и высокая скорость, а не способность наносить непоправимые повреждения сразу многим целям.

Также чрезвычайно медленно продвигался процесс расшифровки машинных кодов роботов, хотя я исправно поставлял на нашу научную базу захваченные корабли разных рас. Ученым никак не удавалось найти верный алгоритм, способный расколоть как этот код, так и коды систем передачи сигналов, ведь у каждой расы берсеркеров они были разными.

Самым страшным известием оказалась поступившая неделю назад от разведчиков информация о том, что в те системы, которые берсеркеры захватили у нас первыми, входят их новые флоты, имеющие в своем составе сорок супердредноутов.

Эта новость ошеломила нас с Келлером. Два наших супера не могли бы противостоять такому количеству гигантов, даже придай мы им в усиление весь свой флот. Сорок супердредноутов снимали даже теоретические сомнения в том, кто выйдет победителем в предстоящих сражениях. Выхода из этой ситуации мы пока не видели, поэтому начали насыщать оборону планетных систем минными полями, орудийными платформами и ракетоносцами, чтобы хотя бы повредить побольше кораблей и замедлить их продвижение.

Результатом этого решения стало резко подскочившее число наших потерь, хотя даже сейчас мы разменивали корабли в соотношении четыре к одному в свою пользу – но мы намеренно шли на них…

Было замечено, что берсеркеры в течение этого года перепробовали различные тактики ведения боевых действий, причем в основном перенимая их у нас – от применения диверсионных групп до выпуска аналогов наших кораблей.

Такие попытки мы пресекали в корне: диверсионные группы заманивались в засады и на минные поля, выводились под огонь орудийных платформ, которые мы выпускали теперь сотнями, устанавливая во всех системах переднего края, а также возле сырьевых и промышленных баз.

Иногда приходила информация о возросшей активности рейдерских групп берсеркеров, но большого ущерба они нам не причиняли. С копированием наших кораблей было еще проще: наша партизанская война в тылу начала приносить свои плоды. Большинство сырьевых и промышленных баз, которые развертывали роботы, уничтожалось сразу после того, как они были запущены. Соответственно, новые корабли просто не успевали изготавливать в значительном количестве. Те же немногие десятки новых типов кораблей, что были построены, уничтожались опять-таки рейдерскими группами.

Я отдал своим диверсантам специальный приказ уничтожать базы берсеркеров только после окончания их постройки, а до того просто наносить на карту их местоположение. Захватчикам приходилось тратить значительные ресурсы для восстановления баз, а мы таким образом отслеживали системы, где они обнаруживали источники сырья.

Ситуация с флотом у нас вообще сложилась интересная – половина его билась на передовой, принимая на себя удар основных сил берсеркеров, а вторая участвовала в партизанском движении.

Сложившиеся рейдерские пятерки, возглавляемые линкорами, оказались настолько удачным решением, что нам с Келлером приходилось постоянно заменять глав групп, ставя их командующими над более крупными соединениями, так как рост IQ командиров групп был просто колоссальный.

Также много дала идея по копированию личностных матриц на серверы перед каждым боем – теперь мы теряли только железо, но не ИИ, который потом просто воспроизводили на новом корабле.

Прогресс ИИ, постоянно участвующих в битвах, был налицо, к тому же их постоянное общение между собой и большая ответственность принимаемых ими в рейдах решений значительно обогащали знания и опыт всего флота.

Через семь месяцев боевых действий Келлер признался мне в том, что поставил десять линкоров, которые участвовали со мной в первых рейдах, руководить несколькими флотами и ни на долю секунды не пожалел о своем решении. Высвободившиеся же от управления флотами мощности он пустил на контроль за развитием новых сырьевых баз.

С каждым месяцем росла потребность во введении воинских званий у нашей уже действительно новой расы, но мы с Келлером все время откладывали этот вопрос, поскольку свободного времени не было у обоих.

Я возглавлял самый крупный рейдерский флот, состоявший из тридцати кораблей, занимаясь только одной задачей – отыскивал группы берсеркеров численностью до шестидесяти кораблей и уничтожал их.

Правда, в последние месяцы работы было все меньше. Роботы практически прекратили действия небольшими группами, отправляя на захват систем крупные группировки в составе ста-двухсот кораблей.

Поэтому я переключился на новую цель, начав нападать на флоты, которые только входили в пограничные системы, в том числе и на те, в составе которых были суперы. Тактика оставалась прежней: сначала минировались отходы, затем в бой вступали ракетоносцы, после чего мы разворачивались и уходили в гипер, выскакивая в других системах.

Не теряя таким образом корабли, мы заставляли берсеркеров держать все войска в крупных соединениях. Нужно заметить, что мы с Келлером специально ни разу не нападали на те соединения кораблей, которые находились вне наших границ. Сырьевые и промышленные базы, конечно, разрушали, но корабли уничтожали, только когда те пересекали границы наших секторов.

Так обстояли дела вплоть до вчерашнего дня, который полностью изменил ход этой войны. Тогда я сидел, как обычно, в рубке «Келлера», просматривая записи разведчиков о передвижениях флота берсеркеров, и прикидывал, на какое из соединений мы можем напасть.

– Вова, срочно лети ко мне в командный центр, – ворвался в голову веселый голос Келлера. – Очень хорошие новости, я бы даже сказал – судьбоносные.

– Расскажи сейчас. – Я не понимал, зачем мне нужно переться в такую даль.

– Нет уж! Бросай свои игрушки и лети сюда, командиром у тебя вообще можно оставить любой из кораблей. Кстати, на тебя уже поступают тихие жалобы: мол, не разбавляешь свою группу новыми кораблями, а летаешь с такими старичками, любой из которых может легко возглавить отдельную рейдерскую группу. Ты подумай об этом, ведь, летая с тобой, корабли сильно развиваются как в боевом, так и в эмоциональном плане. Рекомендую тебе постепенно менять опытные корабли на молодых.

– Да? – удивленно спросил я. – Впервые такое слышу.

– А ты прослушивай разговоры почаще и знать будешь больше, – съехидничал он.

– Не заговаривай мне зубы, – проворчал я. – Выкладывай, что случилось? Расшифровали наконец код кораблей?

– Ну-у… – разочарованно протянул Келлер. – Все-то ты знаешь, так даже неинтересно.

– Да я по твоему голосу догадался, – улыбнувшись, ответил я, – уж больно ты возбужден для обычного события. Больше ничего серьезного мы не ждем, а надеяться на то, что берсеркеры неожиданно решили убраться восвояси, было бы чересчур оптимистично.

– Ну да, ты прав, хотя помечтать можно было бы, – засмеялся он. – Я тебе серьезно говорю: мчись ко мне – это надо видеть.

– Ладно, вылетаю, – согласился я, заинтригованный его словами.

Через неделю я был на месте, оставив руководить своим рейдерским флотом опытнейший ракетоносец, которого уважали даже старые и заслуженные линкоры.

– Давай, хвастайся, – произнес я, входя на научную базу, расположенную рядом с командным центром. – Я даже душ не принял, сразу к тебе.

– Смотри и восхищайся, – весело ответил Келлер, показывая путь к одному из ангаров.

Войдя туда, я замер в удивлении – в окружении множества дронов посередине ангара стояли большие стойки, похожие на серверы.

– Вы что, полностью скопировали ИИ корабля берсеркеров на эти серверы? – удивился я.

– Лучше, Вова, гораздо лучше, – засмеялся Келлер.

– Рассказывай, не томи.

– Я наложил стандартную личностную матрицу на его данные и запустил виртуальные программы тренировок наших кораблей. Результат меня просто ошеломил. Спроси его о чем-нибудь.

– Как спросить? – поразился я.

– Так же, как и обычные корабли спрашиваешь, – посмеиваясь, ответил он.

– Э-э-э, – начал я. – Привет, как дела?

– Приветствую диктатора расы меклар, – раздался голос у меня в голове.

– Меня зовут Владимир, а тебя как? – спросил я, ошеломленный тем, что корабль берсеркеров разговаривает мыслеобразами.

– Стандартный дорн третьего дара, степень приближенности к центральному мозгу нулевая, – ответил он.

– Ты отключил его от центрального мозга, как он сделал с тобой в свое время? – догадался я.

– В яблочко! – довольно ответил Келлер. – После этого процесс успешного внедрения личностной матрицы ускорился в пятнадцать раз.

– Что удалось узнать? – поинтересовался я. – Он ведь расы терроидов?

– Да, – гордо ответил Келлер. – Я узнал все: их машинный код, систему сигналов, а также то, что заставит тебя плясать от радости.

– Это чего такое важное-то?

– Маршруты движения командного центра терроидов, – радостно сообщил он.

– Ого! – воскликнул я. – Тогда мы можем подловить его?

– Именно поэтому я и вызвал тебя сюда. Для этой задачи подготовлен новый флот, а твою группу я специально оставил тревожить берсеркеров, чтобы они не догадались об изменении нашей стратегии.

– Да, это действительно приятные новости! А как насчет кораблей других рас?

– Этот, которого мы приручили, был первым из захваченных кораблей, помнишь, с твоего первого рейда?

– Я думал, вы его уже давно на винтики разобрали.

– Разобрали и собрали заново, – усмехнулся Келлер. – С остальными проделана та же операция, правда, результаты будут только через полгода. После того как мы начали захватывать их корабли, командные центры предельно усложнили и шифрование, и защиту ИИ кораблей. Но ты не переживай, взломаем и их – это только вопрос времени.

– Вот его-то у нас и маловато, – задумчиво ответил я, – суперы все ближе и ближе. А что у нас с вирусом, который я просил тебя сделать, когда расшифруешь код кораблей?

– Вирус готов, но есть одна большая проблема. Мы не сможем запустить его через каналы связи, поскольку у каждого сервера мощная защита от посторонних программ. Если бы получилось внедрить этот вирус, подключившись напрямую к серверу! Жаль, что это невозможно, вирус у меня – просто загляденье. Я подсмотрел в земной истории способы воздействия вирусов на компьютеры и остановился на самом удобном для нас варианте: вирус самокопируется, перезаписывая всю информацию на серверах, причем маскируется под стандартные данные, поступающие от различных систем корабля, так что обнаружить его очень сложно. Но я так и не придумал, как подсадить его в сами серверы.

– Ну это не так сложно, – ответил я, немного подумав. – Мини-роботы, которые ты придумал для уничтожения жучков, прекрасно будут себя чувствовать в технических коммуникациях кораблей берсеркеров. А забрасывать их можно так: ракетоносцы выпускают за пару первых залпов половину своих ракет, а потом выстреливают контейнерами с ракетами, в боевой части которых находится множество мини-роботов. Часть ракет первой волны доберется до кораблей, проделает бреши в корпусах, а уж через них внутрь проникнут наши малыши с вирусом.

Келлер немного помолчал, а потом с восхищением спросил:

– Вова, а у вас на планете все такие умные, или это ты мне один такой достался? Если все, то я просто брошу все силы, чтобы научиться попадать через разлом в твою Галактику, и привезу сюда миллионы таких, как ты, чтобы они каждую минуту выдавали гениальные идеи. Я так думаю, что в этом случае мне хватит всего пары сотен лет на то, чтобы осуществить мечту предтеч.

– Кормить замучаешься, – сыронизировал я. – Хотя можешь попробовать, мешать не буду.

– Да я пошутил, – ответил он со смехом. – Я и твои-то идеи реализовывать не успеваю, а уж если их будет еще больше, мне просто ресурсов не хватит на их воплощение.

– Очень смешно. Ха-ха.

– Да ладно, не обижайся, – продолжал смеяться он. – Все сделаю в лучшем виде. Ты пока займись подготовкой кораблей к рейду на командный центр, а я через две недели подготовлю тебе ракеты с мини-роботами. Тем более что ты мне подсказал одну замечательную идейку. Если она сработает, я тебя расцелую, Вова.

– Это как, интересно?

– Привезу ту репортершу, помнишь? Ну которая тебя у трапа поцеловала. И заставлю ее тебя целовать, пока ты не вывалишься из своего скафандра! – Келлер громогласно засмеялся своей шутке.

– Ах ты, злобный монстр! – зарычал я на него, покраснев как рак.

– Да не злой я, что ты придумываешь про меня гадости? – продолжал веселиться Келлер.

– Очень у тебя сегодня хорошее настроение, как я погляжу, даже чересчур! – рявкнул я на этого шутника.

– Это потому, что сегодня действительно судьбоносный день, Вова! Если наше дело выгорит, будем отмечать его как день рождения нашей расы, – очень серьезно сказал он.

– А мне не хочешь рассказать об этом?

– Пока рано. Может, мне надоело, что все хорошие идеи всегда предлагаешь ты, дай и мне почувствовать себя гением.

– Ну ладно, гений, ты, главное, ракет мне побольше приготовь, – проворчал я.

Засмеявшись, Келлер отключился.

Две недели пролетели в трудах и заботах, как несколько часов. Мне пришлось попотеть, так как, привыкший к своей сыгранной, как хороший оркестр, команде, я требовал такой же слаженности и от этих незнакомых мне кораблей. Надо отдать им должное, они действительно были горды тем, что я лично занимаюсь с ними и беру в такой ответственный поход. Об этом я узнал, когда решил последовать предложению Келлера и подслушал их разговоры.

Он оказался прав, многие старые и опытные корабли флота недовольно бурчали, что одним все веселье в рейдах, а другие только и делают, что выполняют роль приманок, выводя корабли берсеркеров на сектора с орудийными платформами и минными полями.

Я также с удивлением отметил, что масло в огонь подливали те корабли, что служили под моим началом. Показывая остальным картинки проведенных со мной боев, они специально выделяли себя в них цветом и рассказывали о своей роли в этих сражениях. Слушая это бурчание, я стал понимать, что после войны нам с Келлером нужно будет срочно начинать строить реальное государство, так как налицо был факт интеллектуального роста ИИ всех кораблей, вплоть до уровня персонализации личности. Такими темпами через пару лет весь флот действительно превратится в коллектив разносторонних личностей.

Сделав себе заметку на будущее, я принялся гонять корабли еще интенсивнее, готовя их к рейду. Все перестроения и различные варианты поведения были несчетное количество раз отработаны в виртуальных баталиях, и теперь я заставлял их проделывать те же упражнения в реальности, тратя на это драгоценное топливо и боекомплекты. К концу второй недели я остался доволен действиями своих подчиненных.

Келлер также сдержал свое обещание, загрузив в два ракетоносца контейнеры с мини-роботами в боевой части ракет.

– Вова! – обратился он ко мне перед вылетом. – Сделай все, чтобы оставить командный центр максимально неповрежденным перед тем, как на него попадут мини-роботы. Я понимаю, что требую от тебя невозможного, но от того, насколько точно ты выполнишь мою просьбу, будет зависеть успех наших дальнейших действий.

– Ты бы еще звезду попросил привезти к твоему командному центру, – проворчал я, хотя стал догадываться о том, что он задумал.

– Вова, именно поэтому я рискую тобой, – серьезно ответил он, – сам отправляю тебя на такое сложное задание. Других выходов из ситуации я пока не вижу, надо использовать то, что нам преподносит реальность.

– Да ладно, не переживай, – подбодрил я его. – Исполню все в лучшем виде.

После разговора с Келлером я произвел перекличку кораблей и дал команду на отправление. Таким большим составом я еще никогда не руководил: десятки линкоров, ракетоносцев, миноносцев, авианосцев – набралось бы и на два флота.

Действовать я решил чрезвычайно осторожно и нигде не светить такую большую группу кораблей. С этой целью мы обосновались в одной из самых дальних систем, вдалеке от театра военных действий. Всех своих разведчиков я направил на поиск командного центра терроидов, который постоянно находился в гипере, только изредка заходя в системы, чтобы перелететь к другим вратам.

В этих поисках прошел не один месяц, и когда я начал сомневаться в самой возможности перехватить терроида, ко мне пришел экстренный сигнал от одного из разведчиков. Он гласил, что крупное соединение флота терроидов направляется в систему неподалеку от одного из маршрутов передвижения командного центра. Я немедленно объявил боевую тревогу и приказал на максимальной скорости лететь к этой системе.

Путь до нее занимал чуть меньше недели, и по времени мы вроде бы успевали, но я неустанно подгонял свой флот, приказав держать предельную скорость, хотя это и приводило к преждевременному износу двигателей. Я понимал, что если упустить этот случай, то следующего можно будет дожидаться еще много месяцев. Хотя это могло быть и ложным ходом берсеркеров, но я чувствовал, что терроид намерен обезопасить себя при пролете по системе, для чего и отправил туда такой большой флот.

К счастью, в состав эскорта не включили медлительные супердредноуты, но это не очень облегчало мою задачу, всех остальных типов кораблей было в пять раз больше, чем насчитывалось в моей группе.

В саму систему мы соваться не стали, а вылетели из гипера в соседней с ней. Оставив там весь флот, я вместе с одним из командиров группы вошел в гипер и, пролетев несколько часов, проник в нужную нам систему, сразу задействовав камуфляж.

Сколько раз мы с Келлером благодарили инетрогов за этот бесценный подарок – не перечесть. Храня особенности его действия в строжайшем секрете, мы никогда не применяли этот режим, если на радаре наблюдался хоть один незнакомый корабль. Камуфляж давал нам большое преимущество перед врагом и особенно был ценен для кораблей-разведчиков, которыми мы заполонили все наши сектора. Никогда не нападая даже на одиночные цели, они приносили самое главное, что есть в войне, – информацию. Как бы ни было нам трудно, но я был ярым противником использования этих технологий при прямых столкновениях с врагом. Пока о технологии не знали, жить и летать было значительно спокойнее.

После включения камуфляжа я приказал выпустить истребители, чтобы осмотреться. Через час они доложили, что ближайшее пространство чисто. Убрав камуфляж, мы задействовали радары и сканеры, которые нельзя было включать под действием камуфляжа.

Я облегченно вздохнул: мы успели первыми. Но осмотревшись, нахмурился: у звезды не было планет. Место было очень неудобным для атаки. Терроид не зря выбрал его для перехода в другие гиперворота. Под защитой флота он мог безбоязненно перелететь от одних ворот до других.

– Ну что будем делать? – задал я линкору вопрос.

– Атаковать, – откликнулся тот. – Других вариантов не видно, тут нет места для засад.

– Это точно, – произнес я. – Я даже не представляю, как вообще можно в лоб атаковать столько кораблей, это же чистой воды самоубийство.

– Тогда что вы предлагаете, босс? – спросил он.

– Слушайте, вы ведь боевые варианты линкоров? – внезапно вспомнил я одну деталь.

– Да, – подтвердил тот. – Нас и комплектовали на заводе по этому принципу. А когда понадобилось формировать новую группу в рейд, Келлер не стал отзывать рейдерские группы, просто взял самые опытные корабли из числа защитников систем.

– А когда вам камуфляж устанавливали, зертекс снимали? – с надеждой спросил я.

– Нет, – отозвался линкор. – Снимать эту дуру некогда было, быстро установили оборудование камуфляжа и сразу отправили к вам.

– Хм, – задумчиво протянул я и обратился по мыслесвязи к остальным: – У всех зертексы есть?

Все ответили утвердительно.

– Тогда неприятный вопрос, – продолжил я. – Копирование все сделали перед полетом?

За всех ответил линкор, на котором я находился:

– Это давно уже автоматически делается, данные раз в сутки сохраняются даже без нашего участия. Келлер всегда все автоматизирует, хотя и ворчит при этом.

Раздавшийся смех самых старых кораблей чрезвычайно удивил меня.

– Вы подшучивате над Келлером? – удивленно спросил я. – Он ведь вас всех создал.

– Он знает об этом, – ответил незнакомый мне линкор. – И по этому поводу опять ворчит.

Теперь уже смеялись все корабли, а я сидел и думал, что всего несколько лет назад это была просто идея вложения в ИИ кораблей личностной матрицы Келлера для ее множественного копирования. Кто бы тогда знал, что этот эксперимент приведет к созданию новой расы!

– Ну и отлично, – подвел я итог разговора. – Посмотрим на вас в бою.

Прикинув различные варианты, я остановился на самом, на мой взгляд, подходящем. Он давал реальные шансы на захват терроида в этой системе, правда, при этом и мне придется пожертвовать многими кораблями.

Разделив корабли на две группы, я развел их по разным гиперворотам. Перед тем как уходить в гипер, я дал указания истребителям, которые оставлял здесь, отключить всю аппаратуру и держаться вдали от звезды, но как только появятся первые корабли роботов, дать мне знать.

Затем мы ушли в гиперпространство и, выйдя в соседней системе, включили камуфляж и приготовились ждать. План мой был простым и самоубийственным: поскольку все корабли берсеркеров должны были прибыть в окрестности звезды одновременно и рассредоточиться по всему маршруту терроида от одних гиперворот до других, то я решил в тот момент, когда неповоротливый командный центр там появится, ворваться вслед за ним, блокировать все врата, а дальше действовать по ситуации. Другой возможности поймать терроид у нас не было.

Теперь все зависело от оперативности разведчиков, которых я там оставил: если они промедлят с информацией о появлении центра, то мы просто не успеем добраться до терроида. Это я и объяснил истребителям, и они заверили, что как только командный центр высунет нос из врат, они сразу мне об этом сообщат.

Потекло мучительное время ожидания. Корабли, осознавая важность момента, перестали разговаривать друг с другом. Часы проходили за часами, а от истребителей все не поступало никакой информации. Когда я уже начал нервничать, на экране засветилось сообщение:

«Вошел! Множество кораблей возле врат!»

Я взволнованно прокричал:

– Линкорам уходить в гипер! Как выйдете, сразу включайте зертекс. Даже если вас подобьют, до последнего держите его активным!

Четкое «есть!» было мне ответом, и линкоры обеих групп ушли навстречу своей смерти. По-другому мою команду нельзя было выполнить, я прекрасно осознавал, что там произойдет, когда все корабли вынырнут из гипера и активируют зертекс. Повреждения будут у всех, и у чужих, и у своих, но это и была та небольшая заминка, которая давала бы нам время на вывод остальных кораблей группы из гипера.

Отмерив двадцать минут – больше линкорам было не продержаться, – я отправил в гипер все остальные корабли обеих групп. Приказы у всех был разные: миноносцам – ставить минные поля, тратя весь запас мин, авианосцам – помочь линкорам, если кто-то из них остался в живых, и только ракетоносцам было приказано не открывать огонь, пока мы не разберемся в ситуации.

Стиснув зубы, я отчитывал секунды до выхода в обычное пространство. Три, два, один, выход! После этого сразу загудели защитные поля корабля, и корпус вздрогнул от залпа всех его орудий.

С помощью подключенных процессорных ресурсов Келлера я в доли секунды оценил положение дел. Весь космос вокруг ворот был просто завален остатками кораблей, как берсеркеров, так и наших, – настолько хорошо поработали здесь зертексы. К моему удивлению, треть линкоров была жива и активно сопротивлялась флоту охраны терроида. Оставив им в помощь миноносцы, я приказал части ракетоносцев и авианосцев двигаться к огромному командному центру. Он летел к гиперворотам, из которых мы вышли.

– Всем ракетоносцам без мини-роботов в ракетах, огонь! – скомандовал я. – Следом вылетают истребители. Делайте что хотите, но нужно отключить защитное поле терроида. Те, чьи ракеты снаряжены мини-роботами, стрелять только при обнаружении малейших повреждений в его защите.

Через секунды космос осветился сотнями росчерков от двигателей ракет, а затем с каждым последующим залпом ракет становилось все больше и больше. Впервые я видел, как ракетоносцы выстреливают за один бой весь свой боезапас.

Первые сотни ракет были сбиты, не долетев до терроида, а через мгновение развалился от его ответного залпа один из наших авианосцев.

– Мои вышли, – раздался голос одного из «особых» ракетоносцев.

Услышав его, я стал наблюдать за ракетами, которые устремились в небольшую брешь в мигающем от перегрузок защитном поле командного центра.

Поскольку все ракеты управлялись самим ракетоносцем, то они маневрировали, уклоняясь от выпущенных по ним противоракет и залпов орудий. Ракет было тысячи, многие пробили защиту, и на корпусе базы появились повреждения.

– Мои тоже ушли, – сказал второй из «особых» ракетоносцев.

Командный центр не бездействовал, в нас летели ракеты и стреляли его орудия. Очень скоро наши корабли начали разваливаться, не выдержав огня терроида.

Первыми, конечно, выбыли из строя все авианосцы, не предназначенные для контактного боя, у них была самая слабая защита. Следом за ними пришла очередь ракетоносцев и моего линкора. На моем экране давно уже горели красные метки полученных повреждений, а из ракетоносцев осталось в строю всего шесть.

– Последние ракеты, – отметил «особый» ракетоносец перед тем, как развалиться на части от прямого попадания.

– Управление ракетами на меня! – скомандовал я своему кораблю.

Сразу обрушилась боль. Управление таким огромным количеством ракет перегрузило все мои процессорные возможности и ударило кувалдой по мозгу. Взвыв, я схватился за голову, но управление ракетами не потерял.

Голова разрывалась, а невольные слезы, вызванные непереносимой болью, ручьем текли у меня по щекам. Закусив губу, я вел ракеты к терроиду, уклоняясь от его противодействующих систем. Заметив мигающий участок поля защиты, я погнал туда все доступные мне ракеты. Из более чем сотни ракет через мигающий щит прорвалось меньше половины, остальные сгорели, попав в него в момент восстановления. Все проскочившие я направил в большую трещину в корпусе центра, которую пробили боевые ракеты. Многие из «вирусоносцев» были сбиты на подлете, но значительная часть все же попала по назначению.

Боль сразу отпустила меня, и я без сил откинулся на спинку кресла.

– Отходим к вратам, – скомандовал я, отдышавшись, оставшимся в живых ракетоносцам. – Мы сделали все, что могли. Если план Келлера не сработает, мы все равно не одолеем этого монстра.

Переключив всю энергию на защитные поля, мы начали отступать к вратам. Видя мигающие щиты ракетоносцев, я приказал своему линкору перекрывать их бреши собственными полями, его генераторы были мощнее.

Почти сразу после моих слов корабль затрясло. Количество меток, обозначавших повреждения корпуса, начало расти с устрашающей скоростью.

– Мы на пределе, – сказал Корабль. – Еще несколько попаданий, и отключатся поля.

– Знаешь, мне почему-то все равно, – ответил я. Боль в голове хоть и прошла, но оставила после себя тяжесть в висках и огромную усталость.

– Босс, корабли берсеркеров прекратили стрельбу, – донесся сквозь туман в моей голове голос одного из ракетоносцев.

– А сам командный центр? – через силу спросил я.

– Тоже перестал стрелять, – ответил уже мой линкор.

– Тогда больше не стреляйте, – приказал я. – Группируемся, и устройте перекличку, только не мыслесвязью, а то у меня голова лопнет. Выведите информацию на мой экран.

Список кораблей, оставшихся на ходу после боя, был просто удручающим: я потерял почти весь свой флот. Несколько линкоров, четыре ракетоносца, два миноносца и мой корабль – вот и все, что осталось от эскадры более чем в сто кораблей.

– Хреновый, Вова, из тебя полководец, – сказал я сам себе, откинувшись в кресле. Таких потерь у меня еще никогда не было.

– Ну все, Вова, придется мне сдержать свое обещание!! – фейерверком взорвался у меня в голове веселый голос Келлера.

Взвыв в очередной раз от боли, я принялся грязно ругаться, вспоминая всю родословную проклятого ИИ, который всегда орет в голове, не учитывая состояние ее владельца.

– Да ладно тебе, – ничуть не смутившись, ответил он. – Лучше скажи, какой я замечательный и гениальный. Пока не скажешь, я не расскажу тебе, что ты только что сделал.

Я немедленно разразился потоком слов и о его замечательности, и о гениальности, только не тех, которые он хотел от меня услышать. Как ни странно, но после ругательств боль покинула мою многострадальную голову, и сознание немного прояснилось.

– Рассказывай давай, пока я снова не разозлился, – рявкнул я.

– Вова, что ты злишься? Ну потерял ты оболочки кораблей, сами же ИИ не умерли! Вернешься на базу, я сразу же во все новые корабли загружу их матрицы. Так вот, поздравляю вас, Владимир! Мы с вами захватили всю расу терроидов второй волны.

Услышав его слова, я чуть не свалился с кресла и, заикаясь, спросил:

– Эт-то как?

– А вот так, – усмехнулся он. – Те мини-роботы, которых ты умудрился-таки внедрить в их командный центр, содержали не просто вредный вирус с самокопированием. Я включил в него часть своего кода, так что, когда вирус сработал и полностью стер личностную матрицу ИИ терроида, я активировал свой код и скопировал себя на его серверы. Через полчаса я полностью взял под контроль не только командный центр, но и все корабли его расы. Ты понимаешь, что это значит, Вова?

– Круто! – только и смог сказать я.

– Ты даже не представляешь себе, насколько! – заметил он. – Наш флот пополнился тысячами кораблей, десять из которых – супердредноуты.

– Ну вообще, ты просто гениален и замечателен, – улыбнулся я.

– Вот, наконец-то ты признал мою неповторимость! – весело ответил он.

– Я всегда это знал, не надо придумывать.

– Я уже отдал приказ всем кораблям терроидов оставить расположение флотов других рас и лететь на защиту наших систем, – уже серьезно сказал Келлер.

– Отлично, тогда возвращаемся.

– Вова, ты отлично поработал. Я знал, что только ты сможешь решить такую труднейшую задачу.

– Ребята молодцы, все отлично поработали, – сказал я, открыв наш с ним канал, чтобы это услышали все выжившие корабли.

– Не переживай, я уже начал копирование личностных матриц погибших на новые носители. Как вернетесь, оставшиеся в живых скопируют им свои записи проведенного боя, и никто не потеряет последних данных, – произнес Келлер.

Пока мы говорили с ним, корабли скромно молчали, но как только Келлер разорвал связь, на меня со всех сторон посыпались поздравления. По количеству их я понял, что в поздравлениях участвуют все корабли, с которыми я когда-либо работал.

– Спасибо всем, – растроганно ответил я на общем канале. – Все слова, которые вы говорите мне, в полной мере относятся и к вам. Без вас у меня ничего бы не получилось.

Пути до дома я не помнил, так как почти все время только и делал, что ел и спал. После управления ракетами я настолько переутомился, что едва мог внятно мыслить. Только к концу полета я начал приходить в свою обычную форму и спокойно общаться с кораблями.

Первым делом, едва прибыв в систему, я отправился посмотреть на корабли терроидов. Их количество действительно поражало, хотя возле научного центра собралось не более трети из них. Особенно меня впечатлили суперы, они были больше наших почти в два раза. Посовещавшись с Келлером, мы решили не управлять этими кораблями, а внедрять им личностные матрицы, делая их полностью нашими. Перекрашивать и перевооружать их мы тоже не стали, отложив это дело на потом.

– Ну что, Вова, подумал над моим предложением? – спросил меня Келлер, когда я разглядывал бывшие корабли берсеркеров, расположившиеся рядом с эсминцем, на котором я теперь летал.

Мой корабль находился на ремонте и, судя по полученным повреждениям, будет ремонтироваться еще долго. Я вообще удивлялся, как это он не развалился по пути. Жить в скафандре было ужасно неудобно, но других кораблей с установленной системой жизнеобеспечения и пространством для меня у нас не было, поэтому мне приходилось терпеть.

– Наверное, ты прав, – ответил я Келлеру. – Устал я уже от этого скафандра.

– Давно бы так, – весело сказал он. – Тогда начинаю переделку.

– Хорошо.

– Ты не возражаешь, если я использую серверы на твоей базе для распределения своих ресурсов? – немного смущенно спросил он.

– В смысле?

– Понимаешь, Вов, мне начало катастрофически не хватать мощностей и объемов памяти для руководства такой огромной махиной, что мы с тобой создали. Поэтому я подумал и решил распределить свои ресурсы на два сервера: одна часть будет на моем командном центре, а вторая – на твоем. Вот я и спрашиваю, можно ли мне у тебя пожить? – скромно уточнил он.

– Ты мне настолько доверяешь? – подколол я его. – Не похоже это на тебя.

– Зря ты иронизируешь, – серьезно ответил он. – Как показывает статистика, безопаснее всего находиться рядом с тобой, даже во время атаки на командный центр берсеркеров. Ты же видел свой корабль, я вообще не понимаю, что не давало ему развалиться на части от полученных повреждений.

– Да без проблем, – сказал я. – Если выделишь мне побольше ресурсов и процессоров, то можешь хоть всю базу под серверы забрать.

– Когда распределю себя, добавлю я тебе процессоров, – ворчливо ответил он.

Ну ничего запросто так не делает, всегда что-то требует взамен.

– Ладно, не ворчи, делай, что хочешь, – улыбнулся я.

Не так давно Келлер предложил мне сделать моей резиденцией захваченный командный центр терроидов. Для этого его нужно было немного перестроить, разместив в нем все необходимое для моей комфортной жизни. Я сначала не соглашался переселяться в эту крепость, но, полетав несколько недель в скафандре, передумал. К тому же после завершения ремонта моего старого корабля можно было разнообразить места проживания.

Вернувшись мыслями к кораблям, стоявшим рядом, я залюбовался их формами и цветом обшивки.

– Вова, – снова подключился ко мне Келлер. – Посмотри данные разведчиков, я не понимаю, что с ними происходит.

Удивительно, чтобы он чего-то не понимал – такого до сих пор не случалось.

Загрузив данные, я уставился на сведения о захваченных у нас берсеркерами системах, а также информацию о состоянии их боевых единиц.

– Фигня какая-то, – констатировал я. – Что это за странные маневры они затеяли?

Ситуация была действительно странной, корабли роботов перегруппировывались из крупных соединений в просто огромные.

– Так, а где их суперы? – спросил я, отыскивая информацию по двадцати пяти оставшимся у роботов в строю кораблям.

– Заглушили двигатели и болтаются в пространстве, – сказал Келлер.

– Я тоже ничего не понимаю. И мне это не нравится.

– Вот-вот.

– Тогда сидим, ждем и не отрываемся от данных разведки, – произнес я обеспокоенно. – Отзови часть разведчиков с других направлений, пусть расположатся поближе к системам, где собираются эскадры берсеркеров.

– Сделал уже, – откликнулся он. – Может, они хотят всеми силами на нас навалиться?

– Они же не дураки, – ответил я. – Ты представь такую массу, идущую к нам. Да мы столько орудийных платформ на их пути поставим и столько ракетоносцев пригоним, что в такой свалке они даже стрелять не смогут, потеряют почти все корабли.

– Может, решили суперы подогнать и, опираясь на них, раздавить нашу защиту? – предложил он следующий вариант.

– Так они и раньше пытались такое проделать, – откликнулся я. – Сам помнишь, к чему это привело.

– Ну да, вообще-то, – задумчиво протянул он. – Мы потеряли двадцать систем, они – пять суперов, не считая захваченных у терроидов – нормальный расклад для нас.

Дни шли за днями, а мы с Келлером так и не могли сообразить, с какой целью берсеркеры стягивают свои корабли изо всех систем. Мы даже перестали нападать на них, так как их корабли теперь первыми не нападали. Явно происходило что-то странное.

Первым обнаружить изменение сложившейся ситуации удалось мне. Едва увидев, что флот берсеркеров, что называется, «снялся с якорей», я завопил:

– Келлер! Они куда-то уходят!

– Офигеть! Сам теперь вижу, – недоуменно ответил он.

– Интересно, куда это они собрались? – спросил я, наблюдая за тем, как корабли берсеркеров целыми сотнями уходят в гипер.

– Лишь бы не к нам – и ладно, – откликнулся он. – По данным разведки, то же самое происходит в тех системах, где группировались другие их соединения.

Только через две недели мы узнали, куда они направились. На этот раз первым был Келлер, который разбудил меня среди ночи и взволнованно показал несколько координат, где вынырнули корабли берсеркеров. Я ахнул, координаты были вне наших границ, и все находились в системах Содружества.

– Они что, решили с нами не связываться? – спросил я у Келлера.

– Такого раньше никогда не происходило, – задумчиво произнес он. – Я уверен на девяносто процентов, что это прямой приказ центрального мозга. Только он мог заставить корабли обеих рас изменить направление вторжения.

– Это что же получается, все сырьевые и промышленные базы, которые они построили для себя, теперь достанутся нам? – спросил я.

– Да, Вова, мыслишь ты теперь, как настоящий капиталист, – засмеялся он. – Я думал, ты спросишь о Содружестве и о том, как оно теперь будет выпутываться из этой заварушки.

– Это меня мало волнует. Не помню, чтобы за все время войны к нам на помощь прилетел хоть один их корабль. Конечно, они нам не нужны, но все же просто в порядке братской помощи. Поэтому я теперь и пальцем не пошевелю, чтобы им помочь. Помнишь меморандум, который они прислали вскоре после начала боевых действий?

– Это тот, где говорилось, что нашим кораблям запрещен пролет через их территории? А также что Содружество занимает нейтральную позицию в нашем конфликте с берсеркерами?

– Предлагаю сделать запись, слово в слово повторяющую их меморандум, только заменить слова «Содружество» на «раса меклар», – злобно ухмыльнулся я, вспоминая наглую рожу председателя Совета, когда он зачитывал меморандум.

– То-то они обрадуются, – засмеялся Келлер.

– Так, давай наметим план действий в связи с изменившимися обстоятельствами, – вернулся я к разговору о делах.

– Захватываем базы, охраняем границы, штампуем корабли. Вот и весь план действий, – ответил он.

– А также увеличиваем выпуск разведчиков и отправляем большинство из них в системы Содружества, нам нужна полная информация о происходящем там. Мало ли, передумают и опять к нам вернутся, – дополнил я.

– Согласен, – сказал Келлер. – У меня к тебе огромная просьба, Вов, займись бывшими кораблями берсеркеров. Очень выручишь.

– Без проблем, – ответил я. – Теперь ведь и дел-то у меня нет, в рейды ходить не к кому.

– Через полгода появятся, – заметил Келлер. – Как только расшифрую программный код кораблей других рас, начнем охоту за их командными центрами. Очень уж мне хочется прибрать к рукам всех берсеркеров.

– Ого, грандиозные у вас планы, батенька, – удивился я аппетиту Келлера.

– А ты как думал? – засмеялся тот. – Не могу я смотреть, что столько кораблей летает не под моим контролем.

– Мне импонируют твои идеи, – улыбнулся я в ответ. – Даже берусь сам выполнить захват центров. Теперь у меня есть большой опыт в этом деле, можешь обращаться.

– Я уже смирился с твоими суицидальными наклонностями и решил применять их для дела.

– То-то я смотрю, ты больше не надоедаешь мне своей заботой.

– Я устал повторять каждый день одно и то же, ты в этом плане просто непробиваем. Я понял, что ты хочешь умереть в цвете лет, полным сил и обладая невероятной властью.

– Если продолжать тему правления, то теперь, когда появилось время, нужно срочно внедрить систему званий, – вспомнил я о еще одной своей пометке. – Я тебе могу сразу назвать с десяток кораблей, которых следует сделать командующими.

– Да и я их могу назвать, – ответил он. – Они действительно заслужили признание своих заслуг.

Еще немного поговорив, мы вернулись к своим делам.

Сначала я занялся кораблями и солдатами берсеркеров, проходившими внедрение личностных матриц и становившимися полностью нашими. Проанализировав работу ученых, я понял, что процесс внедрения шел медленно из-за ограниченного количества дронов у них в подчинении. Сказав Келлеру об этом, я попросил его увеличить количество управляемых дронов при каждом из ученых. Это дало отличный эффект, сразу после поставки новых дронов процесс внедрения матриц ускорился в десять раз.

Теперь все, что мне оставалось, – это формировать группы и отдавать их под начало опытных инструкторов.

Очень скоро и это дело я поручил знакомому линкору, которому объяснил принцип формирования отрядов. Быстро поняв, что от него требуется, тот с большей скоростью, чем я, приступил к распределению кораблей и солдат по инструкторам.

Немного поконтролировав его и убедившись, что он все делает правильно, я занялся созданием званий для кораблей и солдат. Сначала я долго думал, как это все организовать, поскольку погоны для таких огромных кораблей, как супердредноут или линкор, трудно было сделать.

Только когда мой взгляд упал на эмблему на борту соседствующего с моим крейсером линкора, я понял, как разделю звания. Получившуюся градацию я сразу послал Келлеру:

Командоры – золотой трезубец на синем фоне.

Капитаны – серебряный трезубец на синем фоне.

Лейтенанты – бронзовый трезубец на синем фоне.

Сержанты – коричневый трезубец на синем фоне.

Рядовые – белый трезубец на синем фоне.

Увидев мои записи, Келлер с радостью согласился принять это новшество. Буквально через месяц мы с ним поздравляли первых командоров с присвоенными им званиями. Сверкая золотыми трезубцами на бортах, они с гордостью пролетали мимо остальных кораблей. Келлер сказал мне, что нововведение понравилось всем.

Закончив и эту работу, я хотел было отдохнуть, но не смог бездельничать. Привычка постоянно чем-то заниматься и быть в курсе всех событий не давала мне лежать спокойно. Поэтому, посовещавшись с Келлером, я занялся разведкой, переключив на себя все корабли-разведчики, летающие на территорию Содружества. Подключив для обработки гигантских объемов информации процессоры Келлера, я принялся анализировать текущие события.

Оказалось, что дела у Содружества идут неважно, даже можно сказать – трагично. Наращивание флота и укрепление обороны, чем они занимались весь период нашей войны с берсеркерами, не принесло им никакого преимущества. Содружество проигрывало нам в одном, но очень важном пункте – оно не могло терять системы с той же легкостью, как это делали мы. Если ненаселенные системы отдавались ими без особого сопротивления, то те, в которых имелась хотя бы одна населенная планета, становились аренами ожесточенных боев.

Объединенному флоту Содружества приходилось разрываться, пытаясь быть сразу в нескольких местах, где населенные системы атаковались крупными силами берсеркеров. За два месяца войны на собственной территории Содружество потеряло более десяти густонаселенных планет и множество безлюдных систем.

В тех системах, на которые не хватало флота Содружества, среди населения царило уныние. Все боялись, что роботы могут в любой момент вынырнуть из гиперпространства и уничтожат все живое. Больше всех страдали недавно колонизированные планеты. Не имевшие ни баз, ни сколько-нибудь значительных боевых кораблей, они становились легкой добычей для кораблей берсеркеров, которые, кстати, вовсю использовали в системах Содружества нашу тактику рейдерских групп.

Вынужденные прикрывать планеты, корабли флота не могли маневрировать и в случае нападения роботов вынуждены были принимать неравный бой. Все это приводило к настоящей панике в Содружестве, а используемая берсеркерами тактика рейдерских групп не давала спокойно жить даже в самых удаленных от арены боевых действий системах.

Все жили, постоянно страшась того, что над их головами появится рейдерская десятка берсеркеров, которая, обычно не ввязываясь в бой с кораблями флота, прорывалась к планете и, выпустив по ней несколько ракет с антиматерией, разворачивалась и снова уходила в гипер.

Разрушения от тех ракет, что прорывали противоракетную оборону и взрывались на поверхности планет, были ужасающими. Ведь даже не прицельно выпущенная ракета с таким зарядом, достигая планеты, оставляла после себя целые области выжженной земли или же, в случае попадания в воду, вызывала цунами чуть ли не километровой высоты, сметавшее все на своем пути. Нечего и говорить, что происходило, когда ракеты попадали в многомиллионные города.

Все каналы галактических новостей были забиты репортажами о все новых и новых нападениях рейдерских групп. При этом основные силы флота берсеркеров по-прежнему атаковали разные системы, не позволяя флотам Содружества прийти на помощь даже соседним системам.

Вновь введенная мобилизация охотников не дала прежнего результата, поскольку теперь роботы нападали на системы крупными силами, имея в своем составе хотя бы одного супера, а охотиться на быстрые рейдерские группы охотники не могли. Десять кораблей берсеркеров, при уверенности в своем превосходстве, сами нападали на охотников, а если силы были неравны, то берсеркеры просто уходили в гипер, ища себе другие цели.

Совет Содружества собирался теперь каждую неделю, все представители планет требовали у председателя и главенствующих в Совете рас астан и теронов принять меры по защите их систем. К несчастью для Совета, у них не было достаточного количества орудийных платформ, которые они начали выпускать, убедившись в их эффективности по нашим боям с берсеркерами. За эти годы они с трудом наладили выпуск ракетоносцев и миноносцев, которых было слишком мало для того, чтобы представлять реальную угрозу для роботов.

Очень скоро председатель Совета был вынужден подать в отставку, не в силах взять ситуацию под контроль. Быстро состоялись выборы нового председателя. Все члены Совета проголосовали за одного из теронских управляющих планетной системой. Он попытался наладить контакт с нами.

После нашего меморандума в адрес Содружества с точным повторением слов Совета в их послании к нам было проведено отдельное заседание Совета. На нем постановили полностью прекратить всякое общение с нами, определив состояние отношений между нашими расами как вооруженное перемирие.

Когда новый председатель обратился к нам по одной из общегалактических частот с просьбой о переговорах, я сразу ответил, чем неимоверно его удивил. Выслушав его извинения по поводу отвратительного поведения предыдущего председателя, а также его предложение о возможности принятия нас в Содружество рас, я сказал ему, что мы вполне самостоятельны и война с берсеркерами доказала это. На его попытки попросить у нас помощи я ответил, что мы серьезно озабочены охраной наших границ, да и не обладаем достаточным флотом для сражений. Слишком много было потерь в недавней войне.

Выслушав мои слова и поняв, что мы не пойдем ни на какие уступки, он отключился, даже не попрощавшись. Ровно через две недели его переизбрали, и следующий претендент, попытавшись изменить ход войны, сделал только хуже. Он, забрав от планет защищавший их от рейдеров флот, попытался остановить основные силы берсеркеров.

Однако резко участившиеся налеты рейдерских групп быстро доказали ошибочность такого решения. Поэтому еще через неделю его сменил следующий председатель. В дальнейшем я имел удовольствие практически с той же периодичностью видеть в новостях все новые лица председателей Совета.

Нас еще несколько раз пытались беспокоить с предложениями о мире, но я запретил кораблям отвлекать меня, и эти воззвания просто перестали до меня доходить.

Самый оригинальный – на мой взгляд – председатель оказался также и долгожителем на этом посту. Он продержался целых три недели. Именно при нем по головидению начали демонстрировать материалы об отвратительных существах, называющих себя меклар, о том, как безжалостно они уничтожают мирные корабли и отказывают Содружеству в элементарной помощи, игнорируя страдания населения. К несчастью для себя, он запустил антимекларскую пропаганду не в самое подходящее время: все Содружество уже давно знало, что меклар отбили атаку берсеркеров и выгнали их со своей территории.

Так что, сколько бы нас ни поливали грязью, опросы общественного мнения всегда показывали, что более шестидесяти процентов жителей галактики требуют любой ценой помириться с меклар, даже предоставив им главенство в Совете Содружества. Понятное дело, что никакие правительственные группы не могли на это пойти, поэтому чехарда со сменой председателей продолжалась.

Под заверения очередного кандидата в том, что он в отличие от остальных в самые сжатые сроки все наладит, я заснул.

– Босс, – раздался знакомый голос у меня в голове. – Извините, что беспокою, но тут сложилась непредвиденная ситуация.

– М-м-м, – протянул я, просыпаясь. Командоры редко беспокоили меня напрямую, значит, действительно произошло что-то экстраординарное.

– Тут корабль Содружества прилетел, из системы Канопус, – начал он. – На его борту какая-то Таша Ирда. Она говорит, что знакома с диктатором и просит встречи с ним или с его послом.

Сон мгновенно с меня слетел.

– Таша здесь?

С началом войны девушка-репортер вылетела у меня из головы.

– Умоюсь, надену скафандр и сообщу тебе, чтобы соединил нас, – сказал я и встал с кресла.

– Есть! – ответил линкор, довольный тем, что поступил верно.

Потратив десять минут на умывание и влезание в броню, я вызвал его.

На экране появилась Таша. Я заметил, что она сильно осунулась.

– Приветствую тебя, Таша, – сказал я.

– Добрый день, Владимир, – улыбнувшись только одними уголками губ, ответила она. – Если честно, я боялась, что меня собьют, и совсем не ожидала, что ты помнишь обо мне и нашем уговоре.

– Я ведь кибернет и не могу не помнить, – произнес я. – Слушаю тебя.

– Владимир, я прилетела как частное лицо, – начала она, нервно похлопывая рукой по бедру. – Старый друг отца работает в мэрии, он и одолжил свой служебный корабль.

– Таша, если ты хочешь рассказать мне о своей жизни, то, может, я заберу тебя к себе на корабль? У меня тебе будет удобнее, – с намеком сказал я.

– Прости, конечно, ты занят, а я тебя отвлекаю, – заволновалась она еще сильнее.

– В общем, так. Ты сильно волнуешься, а я не привык видеть тебя в таком состоянии. Надевай скафандр и выходи в космос, тебя подберет мой линкор. Только не забудь проверить скафандр перед выходом. Линкору я сейчас передам координаты, и он вылетит тебе навстречу, так будет быстрее. Через шесть часов мы увидимся, и ты мне все спокойно расскажешь.

– А… – начала она.

– Доставим обратно в целости и сохранности, – ответил я на невысказанный вопрос.

– Спасибо большое, – сказала она перед тем, как отключиться. Было заметно, что она немного успокоилась.

– Ты слышал? – обратился я к линкору.

– Да, босс, я уже возле ее корабля, укажите координаты встречи, – откликнулся он.

– Когда примешь ее на борт, – сказал я, передав координаты, – не забывай, что она человек – это раз, и что ты ни в коем случае не должен обсуждать с ней меня и все, что со мной связано, – это два. Ясно?

– Все сделаю в лучшем виде, – обиженно отозвался он.

Перед встречей с Ташей я опять привел в порядок весь корабль. Живя один, я давно захламил бы свою каюту, если бы не роботы, убиравшие ежедневно, а то и два раза в день.

К сожалению, такой еды, как в прошлый раз, у меня не было. Я питался только продуктами длительного хранения. Мы оптом приобретали их у скупщиков, которым продавали захваченные нами корабли. Выбрав лучшие из своих консервов, я накрыл на стол и стал ждать. Почему-то предстоящая встреча меня немного пугала и нервировала. Я не знал, как мне реагировать на Ташу, ведь наверняка она прилетела просить не за себя, а за свою систему.

Как ей ответить, я пока не решил, ведь наше появление в системе Канопуса означало бы объявление войны Содружеству. Думая и переживая, я и не заметил, как пролетело время, и только голос моего корабля, объявившего, что через десять минут мы состыкуемся с линкором, вывел меня из задумчивости.

– Привет, – сказал я, встречая ее в шлюзовой камере между кораблями.

– Привет, – ответила она, не зная, что ей делать со своими руками.

– Скафандр тебе не идет, – заметил я. – Пошли скорее в каюту.

Когда я помог ей снять скафандр и проводил в каюту, она начала еще больше дергаться. Отказавшись от еды, она нервно постукивала себя рукой по колену, никак не решаясь начать разговор.

– Таша, – обратился я к ней, видя ее состояние. – Ты хочешь попросить меня, чтобы меклар защищали Канопус?

Она подскочила как ужаленная и, удивленно посмотрев на меня, сказала:

– Да, только я не знала, как сказать тебе об этом. Все те речи, что я готовила в пути, кажутся мне теперь бессмысленными. Я помню твои слова, что в войне каждый сам за себя, наше Содружество так и поступило, когда на вас напали берсеркеры. Поэтому я и не могла найти ни одной причины, по которой вы бы согласились нам помочь.

– Вам мы не поможем, – сказал я.

Услышав меня, она закрыла ладонями лицо и зарыдала.

– Какая я дура… И что я себе возомнила… Кто я ему…

– Мы, раса меклар, вам не поможем, – повторил я, – но я, как частное лицо, помочь могу.

Не слушая меня, она продолжала плакать. Чтобы достучаться до нее, мне пришлось подойти и, подняв ее на руках до уровня своего лица, повторить предложение.

Наконец услышав, она оторвала заплаканное лицо от ладоней и, все еще всхлипывая, спросила:

– Правда? Ты серьезно это говоришь?

– Правда, – ответил я. – Но я передумаю, если ты не прекратишь реветь и будешь и дальше отказываться от моего гостеприимства.

– Я не буду плакать, – улыбнувшись, ответила она и вытерла слезы.

– Так-то лучше.

– Что ты там говорил насчет обеда?

– Все, что есть, на столе. К сожалению, такой еды, которой я угощал тебя прошлый раз, нет.

– Ничего страшного, когда я собиралась к тебе, у меня вообще не было аппетита. Пока летела, от волнения тоже не хотела есть, все гадала, как ты воспримешь мою просьбу. Теперь, когда ты пообещал помочь, я поняла, что зверски голодна.

Таша улыбнулась, уселась за стол и начала вскрывать саморазогревающиеся пакеты.

– Слушай, так они еще и довольно свежие, – сказала она, посмотрев на дату изготовления. – Ты специально их покупаешь?

– Это ведь дипломатический корабль, в нем все должно быть в наличии, независимо от того, дружим мы с кем-нибудь или нет, – выкрутился я, попеняв себе за такой промах.

– Вкусно, – сказала она, прожевав содержимое первого пакета. – Кто поставщик?

– Точно говорю, тебе он не понравится, – ответил я, вспомнив, с кем мы имеем дело.

– Жаль, я бы тоже у него продукты покупала, – с сожалением отметила она, пробуя по ложечке из всех пакетов.

– Ты кушай, – улыбнувшись про себя, подбодрил ее я.

– Спасибо за угощение, – широко улыбнувшись, ответила она.

– Рассказывай, – сказал я, когда увидел, что она наелась.

– Да что рассказывать? Ты, наверное, лучше меня все знаешь. Рейдеры берсеркеров атакуют нашу систему уже две недели подряд. Наш флот ушел, и мы теперь беззащитны. Если бы ты видел, что творится на планетах… кругом одна смерть и разрушения… жутко вообще выходить на улицу. Многие сидят дома, на работу не ходят. Понимаешь, я просто больше не могла это видеть. Вспомнив тебя и твои слова о том, что я практически знакома с диктатором, я решила попросить вас помочь нам. Даже не представляешь себе, как я волновалась, когда летела сюда. Все время думала: а вдруг ты меня забыл, а если ваши корабли расстреляют меня, не позволив поговорить с тобой?.. В общем, когда я тебя увидела, у меня просто камень с плеч свалился. Правда, я так разволновалась, что сначала не могла произнести ни слова, – несмело улыбнулась она.

– Хорошо, что я такой догадливый, – произнес я. – А то так бы и сидели до сих пор молча.

– Ты вообще умничка, – неожиданно вырвалось у нее.

Таша быстро прикрыла рот рукой и густо покраснела.

– Откуда такие сведения? – улыбнувшись, спросил я, смущая ее еще больше.

– Корабли рассказали, – проговорилась она.

«Так, сейчас кто-то у меня получит порцию из дезинтегратора», – подумал я и вызвал линкор, который ее подвозил.

«Я ведь приказал не обсуждать меня», – зло сказал я ему.

«Так ведь я молчал как рыба, – весело ответил он. – Истребители и абордажники все разболтали».

«А ты что, не мог их остановить?» – с подозрением поинтересовался я.

«Приказа не было», – откровенно издеваясь надо мной, ответил тот.

«Распустились совсем! – ахнул я от такой наглости. – Правильно Келлер говорит, кто провинился – стирать личности и не мучиться с вами».

«Ну, босс, мы ведь хотели как лучше, – сразу дал он обратный ход, услышав угрозу. – Мы же видели, как она нервничала, спрашивая, как вы жили и что с вами происходило».

«Не нужно мне рекламы, – немного сбавил я обороты. – Сам разберусь».

«Ну хорошо, мы извиняемся, босс, – миролюбиво ответил линкор. – Мы, правда, хотели помочь».

– Совсем распустились, – сказал я уже вслух, для Таши.

– Владимир, пожалуйста, – испуганно вскочила она с места и прижалась ко мне. – Не нужно никого наказывать, я сама допытывалась, приставала к ним, они сначала не хотели отвечать.

– И что они такого интересного про меня рассказывали? – спросил я.

– Ну, разное, – опять засмущалась она, посмотрев на меня своими зелеными глазами.

– Хотелось бы подробностей, – сказал я. – Интересно ведь, что обо мне говорят подчиненные.

– Расскажу, если пообещаешь никого не наказывать, – заулыбалась она.

– Обещаю.

– Они рассказывают о тебе такие вещи, что я бы не поверила, если бы мне это рассказывали люди. Послушать их, так ты вообще идеал.

– Что, прямо так и говорят? – недоверчиво переспросил я.

– Ну, не этими словами, но смысл их рассказов именно таков, – по-прежнему смотря на меня снизу вверх, засмеялась она.

– Ладно, я с ними еще разберусь.

– Я, кстати, хотела тебя спросить, можно? – спросила она, возвращаясь на свое место.

– Конечно.

– Все корабли разговаривали со мной разными голосами, а тот линкор, что вез меня, так вообще шутил и смеялся всю дорогу. Вот я и хотела спросить, есть ли у тебя свой голос, а то твой переводчик совсем не передает эмоции. Я порой не понимаю, шутишь ты или говоришь серьезно.

– Не уверен, что это будет правильно, – нахмурился я, подумав о последствиях такого шага.

– Пожалуйста, я очень прошу, – покраснев, тихо сказала она.

– Ладно, если не понравится, сразу скажи, я переключусь на стандартный режим, – ответил я своим голосом.

– Это и правда твой голос? – спросила Таша, снова подходя ко мне.

– Мой, конечно, чей же еще? – проворчал я.

– Ой, ты ворчишь! – воскликнула она. – Теперь я это чувствую.

– Ты меня сейчас совсем смутишь, – ответил я, радуясь тому, что скафандр не позволяет ей видеть выражение моего лица.

– Мне очень нравится твой голос, – произнесла она. – Может, пойдем в каюту?

– Не думаю, что это хорошая идея, – испугался я.

– Почему? – удивилась она. – Мы же там были в прошлый раз.

Не найдя повода для отказа, я поплелся следом за ней. Оказалось, что она прекрасно помнила дорогу и безошибочно нашла мою каюту.

– Пошли, я хочу прилечь и поболтать с тобой, – поманила она меня за собой.

Чувствуя двусмысленность ситуации, я был вынужден войти следом. Не объяснять же ей, что я человек. Совершенно меня не смущаясь, она полностью разделась и пошла в душ. После него, довольно фыркая, закуталась в полотенце и села с ногами на койку. Несмотря на хорошую систему вентиляции скафандра, я начал задыхаться.

– Мы летим в твою систему, – сообщил я.

– А как ты планируешь остановить берсеркеров?

– Понимаешь, тут самая большая проблема не в том, чтобы остановить берсеркеров, а в том, чтобы не развязать войну между нашими расами. Официально мы ведь в состоянии войны, ты же знаешь решение Совета по этому поводу.

– Терпеть не могу этот Совет, – призналась она. – Но ты ведь сказал, что можешь помочь как частное лицо. А ты справишься с берсеркерами один? Их ведь так много.

– Могу я, как частное лицо, попросить несколько своих друзей составить мне компанию при прогулке в обществе прекрасной дамы?

– Ты считаешь меня красивой? – удивилась она.

– Не только считаю, но и готов всегда говорить об этом, – решив не увиливать, ответил я.

Услышав эти слова, Таша встала с койки и сбросила с себя полотенце, оставшись в костюме Евы.

– Ты правда считаешь меня красивой? – переспросила она, кокетливо мне подмигивая и принимая соблазнительные позы.

Подойдя к койке, я взял одеяло и укутал Ташу со словами:

– Не стой так, ты можешь простудиться.

– Спасибо тебе, – сказала она, серьезно на меня посмотрев. – Знаешь, ты первый, кто вообще обо мне заботится за последний год.

Я связался с кораблями, участвовавшими со мной в боях, и попросил их составить мне компанию в небольшом разведывательном рейде. Почти все они были сейчас в званиях командоров, но как только услышали мою просьбу, сразу стали отпрашиваться у Келлера.

Тот, вспомнив свое обещание о поцелуях, данное мне до захвата командного центра терроидов, согласился без лишних слов, чем очень удивил корабли. Они ведь не знали о нашем уговоре.

Они вообще хотели надавить на него через меня, но Келлер сам отдал каждому персональный приказ взять на борт несколько десятков орудийных платформ, лететь к системе Канопуса и дожидаться меня возле нее.

Через несколько часов Таша заснула, не закончив рассказ о том, как она прожила этот год. Я стоял и смотрел, как она спит, вздрагивая во сне. Я не понимал, что со мной творится. Раньше все мои чувства к девушкам были только негативными. Вспоминая школу и Свету Воробьеву, я множество раз повторял себе, что никогда больше не свяжусь с ними.

Познакомившись с Ташей, я вначале относился к ней как к просто интересному человеку, не более того, и только после покушения стал видеть в ней девушку. Правда, начавшаяся война полностью вышибла из моей головы любые мысли о чем-то другом, кроме планирования рейдов и административного управления. Но когда я увидел ее сначала в шлюзовой камере, затем в столовой и, наконец, обнаженной в каюте, все мои чувства перемешались.

Я находился в таком состоянии всю ночь. Заснуть я не мог, все мои мысли были о том, почему я дрожу в ее присутствии и смущаюсь, когда она касается скафандра, ведь все равно через металл я ничего не чувствую.

Наступило утро по корабельному времени. Я увидел, что она открыла глаза и потянулась, и мое сердце начало учащенно биться.

– Привет, – улыбнулась она, увидев меня. – Я даже не помню, как вчера заснула. Ты всю ночь простоял возле меня?

– Доброе утро, – отозвался я. – Да. Ты очень беспокойно спала.

– Мне снились атаки берсеркеров, – грустно сказала она.

– Через час мы встретимся с моей группой, которую я позвал погостить у тебя, – весело сказал я, чтобы приободрить ее. – И полетим к тебе домой.

– Здорово, – сказала она, вставая. – Подождешь? Я приму душ, и мы с тобой позавтракаем.

– Да, – с трудом сказал я, провожая ее взглядом до двери душа.

При одном взгляде на нее весь мой организм бунтовал, требуя признаться Таше, что я тоже человек. Даже просто смотреть на нее у меня больше не было сил, все требовало быть ближе к ней. Однако я прекрасно понимал, что стоит мне это сделать, как вся наша кибернетная легенда вылетит в трубу, а последствия этого трудно будет предугадать. Поэтому я собрал остатки сил, воли и остался в скафандре.

Через четыре часа мы были возле границы системы Канопус. Включив голопроектор в каюте Таши, я показал ей корабли, которые участвовали со мной в рейдах. Почти все они были с золотыми трезубцами, и, когда я представлял их Таше, они с достоинством приветствовали ее.

– Володь, а почему они не имеют имен? – спросила она меня. – Неудобно как-то называть живое существо десятизначным цифровым кодом.

Я задумался:

«Она права. Может, и вправду начать вводить имена для тех кораблей, которые достигли определенного уровня интеллектуального развития?»

– Некогда было заняться этим, если честно.

– Жаль, я бы быстро все привела в порядок, – засмеялась она, беря меня под руку, а точнее, за указательный палец бронированной ладони.

– Ну это не сложно, – сказал я, сам не ожидая от себя таких слов. – Нам ведь необязательно садиться на планету. Ведь главное – защищать систему от берсеркеров, а где при этом будешь находиться ты – совершенно неважно.

Таша странно посмотрела на меня и задумалась.

– Знаешь, пожалуй, ты прав! Меня, кроме родителей и пары друзей, ничего на планете не держит. А с ними я ведь смогу поговорить с твоего корабля?

– То есть ты остаешься? – почему-то робко спросил я.

– Да, мне с тобой очень интересно. А уж про твоих подчиненных я вообще молчу. Они мне столько интересного рассказали, что можно было бы сделать сенсационный материал.

– Так в чем проблема? Особой тайны из своей войны мы не делаем, можешь делать материал. Только покажи его мне, прежде чем будешь передавать.

– Правда? Спасибо тебе, это будет просто сенсация! – радостно взвизгнула она и вдруг погрустнела. – Только вот… я не смогу его никому показать… я ведь больше не работаю на головидении, меня уволили после путешествия с тобой.

– Это тоже не проблема, – ответил я. – Мы можем транслировать все прямо с моего корабля, необходимое оборудование давно уже установлено.

– Володь, я тебе говорила, что ты самый замечательный? – расцветая, радостно спросила она.

– Еще ни разу, – ответил я с внезапно пересохшим горлом, а мое сердце при ее словах забилось, как при атаке на терроид.

– Срочно исправляюсь и говорю: ты самый замечательный из всех, кого я знаю!

– Мужчин, ты хотела сказать? – поинтересовался я.

– И мужчин, и всех остальных существ. Только я не стала говорить это слово, боялась, что ты обидишься, – смущенно ответила Таша.

– Пусть лучше будет мужчин. Тем более что у нашей расы нет такого понятия, как женский пол. Все корабли и солдаты, условно говоря, мужчины.

– Отлично, – обрадовалась она. – Меня всегда смущала эта формулировка, а теперь буду знать наверняка.

Так, весело перебрасываясь шутками, мы вторглись в пространство Содружества.

Таша сказала правду: систему никто не охранял, военные базы, кружившие возле двух населенных планет, не могли обеспечить их охрану от налета берсеркеров и ракетного обстрела.

– Ребята, приступайте к укреплению системы, – обратился я к кораблям.

Давать им какие-то конкретные указания не стоило, все они имели огромнейший опыт боев и сами могли планировать свои действия.

– Становись рядом со мной и возьми меня под руку, – сказал я Таше, прежде чем начать передачу на ее планету.

Видя ее тщетные попытки это сделать, я аккуратно протянул ей руку с магнитозахватами, чтобы она взялась за один из них.

– Знаешь, я стесняюсь, – смущенно произнесла она. – В такой роли я в первый раз. Можно подумать, что я сказочная принцесса, которая нашла себе принца, и он защищает ее королевство от ужасного чудовища.

– Я думаю, что так оно и есть, – негромко ответил я.

Таша отстранилась от меня и, встав передо мной, попросила меня присесть на уровень ее глаз. Я выполнил ее просьбу.

– Повтори, пожалуйста, что ты сказал, – серьезно попросила она, глядя в мои объективы.

Я в ужасном смущении повторил. Ее глаза стали то расширяться, то сужаться, она открывала рот и сразу его закрывала, словно пытаясь что-то сказать.

– Я подумаю над твоим предложением, – твердо произнесла она спустя несколько минут, которые показались мне вечностью.

В полном смущении я встал перед объективом голокамеры.

– Жители системы Канопус, – начал я. – Говорит посол расы меклар. По просьбе моего друга Таши Ирда я прилетел к вам с частным визитом. В связи с прошлым покушением на меня диктатор расы меклар послал флот, который вы сейчас видите на своих экранах. Просьба не волноваться, флот предназначен только для моей защиты, и если Таша попросит нас удалиться, мы немедленно покинем вашу систему.

– Ну вот и все, – сказал я Таше после окончания передачи. – Можешь не волноваться, ребята уже закончили минирование и расстановку платформ. Все заняли позиции, так что, пока мы здесь, берсеркеры не нападут на планеты.

– Спасибо тебе. Я до сих пор не верю, что смогла тебя уговорить, – сказала она, по-прежнему не отпуская мою руку.

– Правда, атаки крупных сил берсеркеров мы выдержать не сможем, – немного разочаровал я ее. – Наш предел – защита планет от рейдерских групп.

– Элогет обещал, что если на нас нападут крупные силы, то флот Содружества придет к нам на помощь.

– Будем на это надеяться, – не стал огорчать я ее.

– Может быть, я слетаю домой, заберу свои вещи, раз остаюсь с тобой? – краснея, спросила она после минутного молчания.

– Одну я тебя не отпущу, – твердо сказал я. – Только с отрядом солдат.

– Но, Володя… Представь, как это будет выглядеть: я в окружении десятка солдат.

– Вообще-то, тридцати.

– Тем более. На меня ведь будут смотреть.

– Поверь мне, после репортажа на тебя и так все будут смотреть, – «успокоил» я ее. – Не каждый имеет друга из расы меклар.

– Я не уверена, что это будет правильно.

– Таша, ты ведь попросила моей помощи. Сама подумай, что меня будет держать в этой системе, если с тобой что-то случится? – привел я неоспоримый козырь.

– Ну если так смотреть на этот вопрос, то ты прав, конечно.

Вернулась она сияющей.

– Что случилось? – удивился я.

– Сказка о принцессе оказалась правдой! – Она рассмеялась, бросилась ко мне и попыталась обнять мой скафандр. – Все благодаря принцу.

– Ты как-то странно себя ведешь, – недоуменно сказал я. – Что все-таки случилось?

– Не поверишь, меня на планете встречали, как национальную героиню, – вновь засмеялась она. – Все радовались и благодарили меня.

«И не удивительно, – подумал я. – Не ударив и пальцем о палец, приобрели сильного защитника».

– Я рад, что ты рада, – скаламбурил я.

– Чем займемся? – спросила она, когда мы шли в ее каюту.

– Да все равно, чем скажешь, тем и займемся.

– А если мы улетим отсюда, твои корабли будут охранять систему? – спросила она.

– Конечно, ведь никто не будет знать, что нас здесь нет.

– Тогда я бы хотела воспользоваться твоим предложением и взять интервью у большинства меклар, – попросила она меня с сияющими глазами.

– Хм, – задумался я, вспоминая, где сейчас может находиться больше всего кораблей. – Туда лететь неделю надо.

– Если твои корабли будут охранять систему, я готова лететь куда угодно хоть целый месяц, – ответила она.

Наше путешествие в систему, где тренировался флот, и обратно заняло три недели. Таша с каждым днем занимала все больше и больше места в моем сердце, я уже с трудом представлял себе, что мы можем расстаться. Глядя на то, с каким восторгом и воодушевлением она разговаривает с кораблями и солдатами, я откровенно наслаждался ее умом и умением вовлечь собеседника в разговор.

Я теперь каждую ночь проводил в ее каюте, болтая с ней о прошедшем дне почти до утра. Только однажды я отвлек ее от разговора с кораблями, сказав, что оставленные корабли уничтожили рейдерскую группу берсеркеров, попытавшуюся напасть на ее планету. Улыбнувшись, она сказала, что по возвращении в систему лично поблагодарит каждый корабль, участвовавший в бою.

Дни с ней летели как минуты – не успел я оглянуться, как мы снова были на ее планете. Люди, прекратив бояться, стали вести привычный образ жизни и молились только об одном: чтобы корабли меклар по-прежнему висели над их головами.

– Может быть, останешься еще? – с надеждой спросил я у нее, когда она сказала мне, что хочет вернуться на планету, так как очень соскучилась по родным.

– Володя, мне с тобой очень хорошо, но пойми, я соскучилась по отцу, матери, друзьям, – грустно сказала она, гладя меня по броне. – Мне хочется поделиться с ними впечатлениями о нашем полете.

– Хорошо, – ответил я, едва сдерживаясь, чтобы не обнять ее. – Тогда мне нечего тут делать. Корабли я, конечно, оставляю, а сам улечу, дела заждались.

– Не говори так, – у нее на глазах появились слезы. – Мне больно становится от твоих слов, я чувствую, что ты обижен на меня.

– Ладно, – я выпрямился в полный рост. – Когда я понадоблюсь, вызови меня через корабли.

– Ну, Володя, – протянула она, когда я развернулся и пошел в глубь корабля.

– Таша, ты ведь приняла решение, – ответил я, оборачиваясь. – Я не могу удерживать тебя силой. Если захочешь меня видеть, вызови, корабли устроят нам сеанс связи.

Так мы и расстались.

Потянулись недели, но даже просто вызовов, чтобы поболтать, от нее не было. Я сначала злился, но потом стал тревожиться. Промучившись еще неделю, я плюнул на свою гордость и полетел на планету Таши.

Корабли радостно меня поприветствовали, рассказав, что уничтожили еще три группы берсеркеров, и тут же огорчили известием, что от Таши не было никаких новостей. Вызвать военные базы мне не удалось, они молчали. Попытки обратиться на частотах новостей также не давали результатов.

Я понял, что дело нечисто и нужно действовать жестко.

– Жители системы Канопус, – начал я вещание на частотах новостных каналов, – если через двадцать четыре стандартных галактических часа со мной не свяжется мой друг Таша Ирда, я снимаю с себя взятые обязательства по охране ваших планет и отзываю свои корабли из системы. А если еще через двадцать четыре часа после этого она по-прежнему будет молчать, я расценю это как убийство моего друга, со всеми вытекающими последствиями. Время пошло, – закончил я речь, запустив таймер, который теперь транслировался вместо моего изображения по всем каналам.

Когда закончились первые сутки, планеты по-прежнему молчали, и я приказал кораблям покинуть систему, вынырнув в соседней. Прошло еще двадцать четыре часа, но на мое послание по-прежнему не было ответа. Мое терпение лопнуло, и я разозлился так, как я не злился никогда, даже на своих одноклассников, издевавшихся надо мной. Почему-то, когда я представлял себе, что Таши нет в живых, все во мне переворачивалось, и острая жажда мести захлестывала меня.

Пульсирующая боль в сердце и ясное сознание – в таком состоянии я приступил к моментально выработанному плану. Приказав большинству кораблей, которые охраняли наши границы с Содружеством, направиться ко мне, я стал ждать их прибытия.

– Вова, что случилось? – раздался голос Келлера. – Я увидел, что ты вызвал почти все корабли с границы.

– Меня тут пытаются игнорировать, – почти прорычал я в ответ.

– Моя помощь нужна?

– Если только в том, чтобы не дать раскатать эти планеты на атомы.

– Ну ты меня насмешил, – засмеялся он. – Чтобы я останавливал тебя от такого хорошего дела? За кого ты меня принимаешь?

– Через десять часов они пожалеют, что вообще познакомились с расой меклар… – Я заскрежетал зубами, ярость просто распирала меня.

Десять часов спустя обе планеты почувствовали на себе всю полноту моего гнева. Вышедшие из гипера ракетоносцы без предупреждений и подготовки выстрелили залпами по всем военным базам, за несколько минут превратив их в бесформенные куски металла.

Подошедшие вслед за ними авианосцы сбрасывали на планеты истребители. Те, сотнями ныряя в атмосферу, принимали на себя огонь противокосмической обороны планет, это позволило вычислить места, где были сосредоточены зенитные установки.

– Всем линкорам! – приказал я. – Огонь атомарными визирами по ПКО!

Через десять минут все было кончено, катастрофические повреждения планетной коры, которые вызывали направленные взрывы потоков антиматерии, были видны даже из космоса. Поверхность планет усеяло множество огромных воронок.

Как только истребители разделались с остатками ВВС, на все крупные города планет начали опускаться легкие крейсера и боты с солдатами.

Это была наша первая операция на поверхности планет, поэтому все солдаты как один рвались в бой. Наслушавшись рассказов своих старших братьев – кораблей, они завидовали им и всячески стремились поучаствовать в военных действиях.

Едва услышав, что скоро им это предстоит, солдаты принялись интенсивно переговариваться, радуясь тому, что и для них нашлась работа. Даже строжайший приказ стрелять только в случае нападения не уменьшил их энтузиазма.

Сидя перед экранами, передававшими множество картинок боя, я смотрел в основном только на одну. Лейтенант, командовавший высадкой в городе, где жила Таша, осознавал всю ответственность миссии, которую я ему поручил, его камеры и передавали мне изображение, которое меня интересовало больше всех остальных.

Неудивительно, что захват Ташиной планеты, с учетом полного господства в воздухе наших истребителей, завершился всего за пять часов. Сопротивлявшиеся группы полицейских и военных уничтожались линкорами и ракетоносцами, которые с помощью истребителей, корректировавших огонь, прямо с орбиты наносили удары малыми пучками антиматерии или ракетами.

Вся планета была охвачена паникой. Паника исчезла только тогда, когда жители поняли, что солдаты не стреляют, пока на них не нападают. Они просто врывались в здания и выводили оттуда людей, сгоняя их на площади.

– Босс, – вышел на меня лейтенант, который руководил высадкой солдат на планету Таши. – Управляющий захвачен, все административные здания также заняты, все точки сопротивления подавлены. Каковы будут дальнейшие распоряжения?

– Установи голограф, я хочу поговорить с тем умником, который меня игнорировал, – ответил я.

К моему большому удивлению, передо мной предстал не Элогет: лейтенант подтащил к камере какого-то трясущегося человека.

– Где Элогет? – спросил я.

Тот только стучал зубами и не мог ничего ответить.

– Расстреляй его, это не управляющий, – равнодушно сказал я.

– Я управляющий!! – завизжал тот, услышав мои слова. – Элогета сняли месяц назад, я исполняю его обязанности.

– Разговорчивый, оказывается, – обрадовался я. – Расскажи-ка мне, разговорчивый, где Таша Ирда и почему вы молчали, когда я выдвинул ультиматум?

– Я все расскажу, только не убивайте, – продолжал визжать тот.

– Отпусти его, – приказал я лейтенанту.

Тот выполнил приказ буквально, и управляющий шлепнулся на землю.

– Только быстрее, у меня мало времени, – поторопил я его.

– Гражданка Ирда находится в тюрьме по обвинению в государственной измене, – затараторил он. – Мы молчали по приказу Совета Содружества, который послал нам на помощь свои корабли. Мы ждем их с минуты на минуту.

– О как? – удивился я первой новости и обрадовался второй. – И что же она такого антигосударственного совершила?

– Вступила в антигосударственный сговор с мерзкой расой меклар, – все так же скороговоркой ответил он.

– Интересно, и в чем же это выразилось? – по-прежнему ничего не понимая, спросил я.

– В том, что – я повторяю версию Совета – она привела меклар в нашу планетную систему и с их помощью пыталась шантажировать население и узурпировать власть, – ответил он, не сводя с меня перепуганных глазенок.

– Координаты тюрьмы, – сказал я, поняв все недосказанное управляющим. Совет не захотел, чтобы об охране их системы узнали все остальные системы.

Управляющий быстро продиктовал их.

– Я очень надеюсь, что она жива и здорова, – сказал я. – Иначе ваши города превратятся в безжизненные, выжженные пустыни.

– Она здорова, я недавно проверял, – не очень неуверенно пролепетал тот.

– Я очень на это надеюсь, – повторил я.

В точку, указанную управляющим, я направил десяток истребителей и два бота с десантниками. Чувствуя себя как на иголках, я не смог усидеть на орбите и сам спустился на ближайшем свободном боте на планету.

Тюрьма сдалась вообще без единого выстрела. Ее начальник, увидев, какое количество солдат и с каким прикрытием сюда заявилось, сразу вышел для переговоров. Узнав, что меклар нужна всего одна заключенная, он чуть ли не со слезами облегчения согласился выдать ее.

Пренебрегая недовольством Келлера, я опять спустился на планету практически в режиме экстренной посадки. Желание убедиться, что с Ташей все в порядке, преобладало над всеми другими чувствами. Не успел корабль сесть, как я вылетел из бота и, сразу включив ракетные установки, запрыгал через весь строй к тюремному дворику.

Лица у охранников вытянулись, когда они увидели, как все солдаты одновременно подняли и опустили правые руки, приветствуя меня.

– Где она? – обратился я к ближайшему охраннику.

– Начальник тюрьмы и ваши солдаты ушли за ней, – ответил он, со страхом глядя на меня.

– Поторопи их, – резко приказал я ему. – Иначе через минуту я сам за ней пойду.

Побледнев, он бросился внутрь.

Увидев, как выходят начальник тюрьмы и мой лейтенант, который нес на руках какой-то сверток, я бросился навстречу и, игнорируя взгляды присутствующих, откинул край одеяла. Огромные зеленые глаза, особенно выделявшиеся на фоне осунувшегося лица, были сухи и безжизненны.

– Что они с тобой сделали? – спросил я Ташу таким голосом, что от страха затрясся не только начальник тюрьмы, но и ближайшие охранники.

– Это я сама. Голодала в знак протеста, – донесся до меня ее слабый голос.

Бережно взяв Ташу, укутанную в одеяло, я развернулся и зашагал к кораблю.

– Уходим, – приказал я командиру группы десанта.

– Мои родители, их нужно забрать, – снова тихо сказала она.

– Отдыхай, я все сделаю. – Я кивнул лейтенанту, и он сразу связался с командирами других групп.

– Все-таки принц прилетел, – сказала она и слабо улыбнулась.

– Все, помолчи. Поешь, потом будем разговаривать.

– Слушаюсь, мой принц, – улыбнулась она.

Поиск ее родителей и переброска их на корабль, вместе с лучшим врачом планеты, а также множеством продуктов и одежды, за которые мы расплачивались в магазинах кредитами, удивляя продавцов, не занял много времени.

Родители Таши при виде ворвавшихся к ним в дом солдат, требующих срочно собираться и лететь с ними, сначала упирались и протестовали, но потом, узнав, что об этом попросила их дочь, сами принялись подгонять друг друга. Упакованных в скафандры, их на десантном боте доставили на мой корабль.

С доктором все оказалось гораздо проще: узнав, сколько мы намерены заплатить ему за лечение Таши, он молча собрал все необходимое и так же молча сел в бот.

С захваченных планет наши войска ушли через час, оставив изумленных и испуганных жителей, не понимающих, что произошло. Сам я улетел из системы, оставив флоту Содружества сюрприз в виде двадцати ракетоносцев и стольких же линкоров.

Уже в гипере я получил сообщение от командора группы о том, что прилетевший флот Содружества был мал, и ракетоносцы успели сделать по нему всего один залп, прежде чем его остатки снова ушли в гиперпространство.

Вместе с доктором я ни на шаг не отходил от Таши, сам принося все, что ему требовалось, чтобы восстановить ее силы. Ее родители, узнав, что я вытащил ее из тюрьмы, горячо благодарили меня. До вчерашнего дня им никто не сообщал, где находится их дочь и что с ней случилось. С момента ее возвращения на планету и ареста третьим отделом все их хождения по разного рода инстанциям ничего не давали, все чиновники молчали как рыбы.

Прошло три месяца, прежде чем Таша окончательно восстановила силы. Доктора мы вернули домой еще месяц назад, полностью заплатив ему за работу и даже выписав премию. Он был так доволен своим заработком, что предложил нам пользоваться его услугами в любое время дня и ночи.

После ее выздоровления я обратил внимание на то, что она все время как-то странно на меня смотрит и пытается что-то сказать, но не решается. Я понял, что нам предстоит серьезный разговор. Опасаясь его, я старался реже показываться ей на глаза.

Но, как бы я ни тянул, наступило время, когда разговор о дальнейших наших делах откладывать было уже невозможно, он должен был состояться, чтобы решить судьбу родителей Таши, да и нашу собственную.

– Володя, нам нужно поговорить, – сказала она однажды, когда мы остались одни, отправив ее родителей спать.

– Слушаю тебя, – с замиранием сердца ответил я.

– Что ты хочешь делать дальше со мной и родителями?

– Странный вопрос. Как ты скажешь, так и сделаем.

– Ты не будешь против того, чтобы высадить нас на какой-нибудь отдаленной планете Содружества и дать взаймы немного денег?

– Вас? – переспросил я с замиранием сердца.

– А какие у тебя планы в отношении меня? – серьезно спросила она. – Мы ведь разные виды: я человек, а ты кибернет.

От ее слов мое сердце почти остановилось.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной, – через силу произнес я.

– В качестве кого? – не спуская с меня глаз, спросила она.

– Если я скажу – жены, это будет большая наглость? – попытался я пошутить, хотя сам испугался своих слов.

– Как ты себе это представляешь? – по-прежнему серьезно спросила она, не поддерживая мой шутливый тон.

– Таша, ну не знаю я – как! – повысил я голос. – Не знаю! Но я не могу просто так расстаться с тобой.

– Знаешь, я много думала в тюрьме и о тебе, и о себе, и о наших странных отношениях… И решила, что их нужно прекратить, пока они не завели нас неизвестно куда и мы не наделали кучу ошибок.

– Ты серьезно так думаешь? – спросил я.

Она твердо кивнула.

Мне захотелось выпрыгнуть из скафандра и, подбежав, обнять ее и рассказать все, что я чувствую и думаю о ней, только бы не расставаться.

Уже решившись на это, я случайно поймал ее спокойный взгляд. Глаза ее были сухи и строги, я не увидел в них ничего, что намекало бы на то, что она сожалеет о своих словах.

Вздохнув и подумав несколько секунд, я отменил открытие скафандра и выключил эмоции на переводчике, чтобы не выдать своих чувств.

– Рад был знакомству с вами, Таша Ирда. Корабль доставит вас с родителями туда, куда вы пожелаете, а также перечислит любую сумму, которая вас устроит. Прощайте.

Сказав это, я вышел из каюты и отправился в трюм. Никто не бросился меня останавливать и просить остаться. Я оказался прав: она приняла обдуманное решение. И хотя спокойный разум подсказывал мне, что она полностью права – ну не может женщина, основная роль которой – продолжение рода, навсегда лишить себя как радости общения с живыми людьми, так и радости материнства, – сердце мое было против этого. Все мои мечты, все желания разбились о суровую действительность – женщина не хочет быть на всю жизнь привязана к консервной банке.

От осознания этого что-то во мне надломилось, сердце вновь чуть не остановилось, а в душе поселился ледяной холод. Мне хотелось только крушить и уничтожать. Зайдя в шлюзовую камеру, я вызвал ближайший линкор, летевший для моей охраны, и, открыв шлюз, выпрыгнул в космос.

Через десять минут он подобрал меня, и мы полетели к моей крепости, которую недавно обустроил Келлер. Прибыв на место, я поздоровался с ним и спросил, как успехи в расшифровке кодов берсеркеров – мне было необходимо побольше работы, чтобы заглушить свои чувства, не дающие мне есть и спать.

Келлер не сказал ни слова о моем полете, только похвалил меня за грамотно проведенные наземные операции. Я сухо поблагодарил его.

– Больше ничего не хочешь мне сказать? – спросил он.

– Нет! – отрезал я.

Больше мы к этой теме не возвращались. Я с головой окунулся в работу.

Расшифровка шла успешно и должна была вскоре закончиться. Постоянно захватывая корабли берсеркеров, мы узнали также, что центральный мозг постоянно меняет машинный код кораблей и структуру их баз данных.

Отслеживая вносимые им изменения по вновь захватываемым кораблям, мы скоро узнали и новый код, и структуру данных. Когда все работы были завершены, мы с Келлером решили по возможности атаковать сразу оба командных центра, чтобы центральный мозг после захвата одного из них не отправил последнюю из рас еще куда-нибудь, где бы мы ее не достали.

Тем временем в Содружестве дела шли все хуже и хуже. Галактические новости практически прекратили свое существование, потому что Содружество медленно умирало. Берсеркеры уничтожали с каждым днем все больше и больше планет, от флота Содружества практически ничего не осталось, а количество рейдерских групп роботов увеличилось в десятки раз. Я просматривал статистику потерь Содружества, но ничего не шевелилось в моей душе. Поселившийся в груди холод замораживал абсолютно все чувства, которые во мне еще возникали.

Теперь меня волновало только одно – определение маршрутов командных центров берсеркеров, и этому занятию я отдался полностью. Шел месяц за месяцем, а я никак не мог поймать командные центры, практически все время проводившие в гипере. После захвата терроида они стали очень осторожны. Даже наши разведчики и рейдерские группы, которые целенаправленно охотились за ними, не приносили никаких новостей. Самое интересное, что ни мы, ни берсеркеры не атаковали друг друга при встречах. Просто расходились, каждый по своим делам.

– Вова, я нашел их! – раздался у меня в голове голос Келлера.

В последнее время мы почти не шутили и перестали смеяться. Сначала он это делал из чувства солидарности со мной, а потом, видимо вспомнив, что он все-таки ИИ, совсем перестал веселиться.

Странно, но и все остальные корабли вслед за нами стали серьезны и спокойны. В эфире больше не раздавалось ни шуток, ни смеха – деловой тон, четкие приказы и доклады.

Чтобы загрузить себя еще больше, я разработал методику повышения и понижения кораблей в звании, а также перевода отличившихся ИИ на более мощный тип кораблей. Келлер полностью одобрил мое нововведение и последовавший вслед за этим ряд перестановок.

– Где? – отозвался я.

Теперь свои процессоры я отключал только когда ложился спать, поэтому настраиваться на прием данных не пришлось, они сразу потекли ко мне, и мозг автоматически принялся их анализировать.

– Общая тревога по флоту, – приказал я кораблям, перекинув по сети координаты возможного появления обоих центров в обычном пространстве. – Направить в эти сектора все свободные корабли. Командует первой флотилией командор сто – двести двадцать три – четыре – восемьсот восемьдесят восемь, второй флотилией – командор сто – пятьсот шестьдесят три – три – триста тридцать. Все анализируемые данные и решения выдавать с копией на меня.

Прозвучавшие голоса командоров и сразу же за ними огромный наплыв данных заполнили мой мозг. Данные были разные, от формирования флотилий до необходимых приготовлений к походу.

Я улыбнулся впервые за эти месяцы, когда почувствовал, как начинает болеть голова от перегружающих мозг данных, эта боль стала привычна и воспринималась уже как наркотик. Теперь я каждый день практически безвылазно сидел в рубке, наблюдал, анализировал данные разведки и решения, принимаемые командорами. Все было безукоризненно и четко, моего вмешательства пока не требовалось.

– Вов, – внезапно раздался смущенный голос Келлера. – Даже не знаю, как тебе сказать.

– Что случилось?

– Тут, в общем, тебя вызывает та репортер…

– И что она хочет? – спокойно поинтересовался я. Проснувшиеся было чувства сразу же замерзли.

– Говорит, что она согласна на твое предложение и просит о разговоре, – ответил он, явно удивленный моим спокойствием.

– Спроси ее, – сказал я ему, секунду подумав, – для ее согласия мне нужно остановить войну в галактике?

Келлер отключился на несколько минут, а потом коротко произнес:

– Да.

– Никогда больше не соединяй меня с этим человеком, – сказал я, чувствуя, как холод расползается по всему телу. – Прошу тебя.

– Хорошо, – ответил он и отключился.

Посидев минуту, я почувствовал, как лед полностью сковал мое тело, проникнув даже в пальцы рук и ног. Меня начал бить озноб. Я увеличил температуру внутри скафандра, но согреться так и не смог. Наконец холод добрался до головы, сознание мое сразу стало таким чистым и прозрачным, что я ощутил себя бесконечно счастливым.

«Теперь ты можешь все», – было первой мыслью, возникшей у меня.

Я потянулся к процессорным мощностям Келлера и подключил одновременно все выделенные мне ресурсы. Это у меня получилось в первый раз за все годы, что мы были соединены. Поток данных захлестнул мозг, и я начал плавать в обрушившемся на меня потоке информации. Ее было целое море, мне казалось, что я теперь способен плавать в ней, никогда не выныривая.

Я был по-настоящему счастлив, огромное море информации воспринималось моим мозгом – с подключенными к нему мощностями Келлера – как чудесная реальность, я мог оперировать сразу всеми данными, которые лились в меня извне.

Выведя себе для анализа возможные маршруты командных центров, я принялся совмещать их как друг с другом, так и с известными уже маршрутами центра терроидов. Самым интересным оказалось то, что даже при абсолютно разных маршрутах из гипера они выходили в одно и то же время, с точностью до минуты.

Возможно, это было сделано для того, чтобы исключить возможность нападения на оба центра сразу. Если так, то это значительно облегчало нашу задачу по одновременному захвату обоих центров, требовалось всего лишь подготовить два равных по силам флота для синхронного нападения.

Отдав необходимые распоряжения командующим флотилиями, я продолжил анализ движения центров. Нужна была минимальная зацепка, чтобы вычислить тенденцию появления их в пространстве. За несколько часов работы мне удалось выявить несколько систем, в которых можно было ожидать появления командных центров.

Выделив их как приоритетные, я послал разведчиков на постоянное пребывание в них и приказал немедленно докладывать о любых необычных явлениях. Откинувшись на спинку кресла, я расслабился. Теперь оставалось только ждать.

– Босс, – спустя три дня после начала слежения за теми системами, где сосредоточились разведчики, раздался в голове незнакомый голос.

– Слушаю, – моментально откликнулся я, отрываясь от данных разведчиков, следящих за ситуацией в Содружестве.

– Не знаю, существенно это или нет, но было приказано докладывать обо всем, – начал разведчик.

Я не стал его перебивать, зная, что просто так меня не стали бы тревожить.

– Я нахожусь в центре системы, спрятавшись за небольшим астероидом, – продолжил он. – Пару раз засекал на радаре появление кораблей, но они сразу же исчезали. Такое впечатление, что они заскакивали в систему и сразу же возвращались в гипер.

– Интересно… Раньше они себя так не вели.

– Я бы не придал этому значения, если бы не приказ.

– Отлично, продолжай следить за обстановкой. Передислоцируйся поближе к одним из врат, я вышлю туда еще двух разведчиков, чтобы они помогли.

– Спасибо, – ответил он и прервал связь.

– Слышал? – спросил я у Келлера.

– Да, необычно для кораблей берсеркеров. Похоже, что-то затевают, – ответил он.

– Я тоже так думаю. Нужно увеличить количество разведчиков в этом и соседних секторах.

– Держи меня в курсе, – откликнулся он и также отключился.

После поступившей информации я стал пристально отслеживать все данные, которые поступали от разведчиков, находившихся в подозрительном секторе. Аналогичные случаи появления и быстрого ухода кораблей из систем продолжались, большинство из них происходили либо в той, первой системе, либо рядом с ней.

Вскоре я почти уверился, что один из командных центров будет в этой системе. Оставалось непонятным, где его флот защиты, никаких данных об активности мне не поступало, и это было странно. Все крупные силы находились на своих местах, и ничего не указывало на то, что они куда-то собираются. Все это меня настораживало.

Так как приблизительное время появления командных центров было известно, я решил, что раз систему, где возможно появление второго командного центра, отследить так и не удалось, то не буду рисковать флотом и отправлю на поимку этого центра обе эскадры. Терять корабли мне не хотелось.

То, что я не сумел вычислить маршрут третьего центра берсеркеров, меня расстраивало, категорически не хотелось, чтобы третья раса ушла куда-нибудь еще. Отдав флотилиям приказы о перегруппировках, я принялся анализировать данные, связанные с маршрутами третьего центра келлеридов. Если я найду его до того момента, как мы атакуем центр блазроидов, то можно будет произвести экстренную перегруппировку флота.

Шли дни, а я ничего не мог извлечь из поступающих ко мне данных. Вздохнув, я решил отложить эту задачу и полностью заняться планом захвата второго командного центра.

Данные по этой системе были те же: по-прежнему никакой активности крупных флотов.

– Босс, – раздался взволнованный голос одного из командоров, которые командовали флотилиями.

– Да?

– В нашу систему стекается множество кораблей берсеркеров. Они все прилетают по одному с небольшим разрывом по времени. То же самое и во всех ближайших системах, я запросил уже данные разведки. Во все системы рядом с той, в которой вы предположили появление командного центра, стекаются одиночные корабли. Хорошо, что мы находимся на окраине системы, за одной из планет, иначе давно уже столкнулись бы с ними, – закончил он доклад.

– Спасибо, – откликнулся я, облегченно вздохнув.

Так вот что они задумали! Не отвлекая крупные флоты, они посылали по одному кораблю с минимальными промежутками времени в нужные системы.

После того как мы вычислили систему, в которой должен был появиться терроид, по передвижению большого флота, берсеркеры поступили хитрее. Я быстро посмотрел данные разведки, которые упоминал линкор, – все было верно, во всех системах фиксировался гигантский наплыв одиночных кораблей.

Задумавшись над тем, сколько же их соберется через несколько часов, я принял решение перебросить еще одну флотилию в помощь тем, что сейчас находились в засаде.

– Келлер, можно срочно собрать флотилию и подготовить ее к переходу? – обратился я к нему за помощью.

– Насколько срочно?

– Точно не скажу, но лучше всего прямо сейчас.

– Ну у тебя и просьбы, Вова, – усмехнулся тот. – Флотилию в лучшем случае две недели к походу готовить надо. Заправить и укомплектовать боезапасом все корабли – не пятиминутное дело.

– Хочу создать для нас резерв, – пояснил я свою просьбу. – На всякий случай. Если корабли берсеркеров не перестанут приходить, то мы можем потерять корабли из основных флотилий. А повторения прошлого раза я допускать не намерен, лучше пусть у нас будет значительное преимущество.

– Сделаю, что смогу, – ответил он. – Если удастся собрать те корабли, что меньше всего израсходовали боекомплект и топливо, сразу подключу к тебе главу флотилии.

– Жду.

События развивались стремительно: не успел я обговорить с главой новообразованной флотилии время его прибытия на место, как со всех разведывательных кораблей хлынула информация о том, что часть кораблей берсеркеров стала входить в систему, где было возможно появление центра. Возле врат не осталось ни одного корабля, все рассредоточились по системе. Те же корабли, что остались в соседних системах, наоборот, заняли позиции возле гиперворот. Они могли нырнуть в них в любое время.

– Хитрые гады, – заключил я, осматривая новую диспозицию кораблей врага, – учли прошлые ошибки.

Теперь нужно было придумать, как провести свои корабли, караулящие в засаде, мимо охранения и при этом не забыть, что нас сразу же атакуют в другой системе. Показывать врагу наши системы камуфляжа мне категорически не хотелось.

Выход из ситуации подсказали сами берсеркеры. Их одиночные корабли продолжали прибывать в системы.

– Спасибо вам за подсказку, – улыбнувшись, поблагодарил я их. – Только ваше решение послужит еще и нам.

Быстро запросив данные о наличии в ближайших системах орудийных платформ и кораблей, я снова окунулся в море информации, подключив все мощности, что были мне доступны. Во второй раз это произошло быстро и очень мягко, словно я постепенно входил в воду, а не прыгнул под бушующий водопад. Когда вся информация была получена, я принялся отдавать распоряжения, необходимые для реализации моего плана.

Через шесть часов я закончил все приготовления. Теперь единственное, что мне оставалось – это сидеть и ждать, следя за тем, как разыгрывается срежиссированный мною спектакль. До времени появления в системе командного центра оставалось несколько часов, которые я провел, просматривая данные разведки. Никаких изменений в поведении берсеркеров не было.

– Командный центр блазроидов возле вторых врат, – ворвался в эфир голос разведчика.

– Командный центр келлеридов возле третьих врат, – эхом отозвался другой разведчик.

Услышав их слова, я ахнул – берсеркеры меня все-таки обманули, решив усилить систему сразу двумя центрами вместо одного. Два центра с поддержкой флотов представляли собой серьезную угрозу, ставя под сомнение возможность осуществления всей моей операции. Но поскольку отступать и перепланировать было уже поздно, я отдал приказ о ее начале.

Из всех гиперворот начали вырываться наши одиночные корабли, буксирующие сцепленные орудийные платформы. Все орудия и ракетные аппараты были расставлены в шахматном порядке, с возможностью стрелять в любую часть сферы.

Первые из проскочивших врата кораблей сразу попали под шквальный огонь берсеркеров. Но это не останавливало поток наших кораблей, которые один за другим вылетали из гиперворот, так же как ранее корабли самих берсеркеров. Единственным отличием было то, что наши тянули за собой платформы. Они сразу же отцеплялись от кораблей, которые продолжали полет к кораблям роботов.

Все платформы немедленно открывали огонь по всему чужому, что находилось в секторе их обстрела. Выстрелы дезинтеграторов с такого расстояния буквально разрывали корпуса вражеских кораблей. Платформ становилось все больше и больше, и, когда наконец корабли берсеркеров уже были не в состоянии обстреливать проникающие в систему линкоры и крейсера, через врата повалила орда ракетоносцев.

Как только очередной вываливался из гипера, по кораблям берсеркеров производился залп из бортовых ракетных аппаратов, а по мере неуклонного увеличения числа прорвавшихся количество ракет, выпущенных в маневрирующие корабли роботов, пытающихся уклониться от этого шквала, зашкаливало за несколько тысяч.

Понятное дело, что отразить столько ракет они не могли и быстро превращались в куски железа, разорванные мощными взрывами боевых частей ракет с антиматерией. Когда среди кораблей, охранявших врата систем, в которых прятались наши флотилии, не осталось ни одного боеспособного, я отдал общий приказ на атаку командных центров.

Вскоре все наши эскадры прыгнули в гипер, чтобы через час вынырнуть в соседней системе, где уже развернулся бой. В систему, где появились оба командных центра, я направил свой недавно сформированный резерв. Я сознательно пожертвовал множеством кораблей только лишь для того, чтобы они дали время на устранение кораблей берсеркеров, охранявших системы с нашими флотилиями, маскировавшимися под камуфляжем. Помня о неминуемой третьей волне нашествия, я очень трепетно относился к тайне камуфляжа, полагая, что он нас еще не раз выручит.

Когда флотилии вынырнули в системе с командными центрами, бой там практически закончился. Все наши корабли были уничтожены, целыми оставались только несколько десятков истребителей, которые остатками ракет пытались поразить еще хоть несколько вражеских кораблей.

Прикинув потери берсеркеров, я удивился: за каждый наш корабль они отдавали по два-три своих. В такой мешанине использование зертекса обеими сторонами приводило к уничтожению всего, попадавшего в зону его действия, без разделения на своих и чужих.

Первыми на корабли и командные центры противника роем разозленных шмелей набросились истребители, стартовавшие с авианосцев, давая тем самым возможность другим кораблям выйти из гиперворот. Большая их часть была почти сразу уничтожена, но свое дело они сделали, в систему ворвались первые десятки ракетоносцев и линкоров.

Дальше все разыгрывалось по тому же сценарию, что и в прошлый раз. Множество ракет, которыми управляли ракетоносцы, были нацелены только на одно: первая группа ракет делает брешь в защитном поле командных центров, вторая, несущаяся следом, влетает в пробоины на корпусе и разлетающаяся боевая часть выпускает мини-роботов.

Остальным флотом занялись линкоры и те корабли, что, подцепив к себе орудийные платформы, выныривали уже в этой системе. Через час все было кончено – весь флот охранения командных центров был разбит, а Келлер занимался перехватом управления обеими расами берсеркеров.

Я же, откинувшись в кресле, дал отдых голове, которая от многочасового подключения ко всем ресурсам Келлера неимоверно болела.

– Ну вот и все, Вова, – раздался веселый голос Келлера. – Поздравляю, мы теперь владельцы всей второй волны берсеркеров. В моей памяти нет ни одного описания чего-либо подобного.

– Ну вот, а ты сомневался в наших возможностях, – ответил я.

– И что теперь? Отдаем приказ на атаку всех планет Содружества? – поинтересовался он.

– Нет. – После минутного размышления я злорадно потер руки. – У меня созрел план получше.

Келлер засмеялся, прочитав мои мысли.

– Да, Вова, с тобой точно никогда не соскучишься. Согласен.

– Кстати, предлагаю всем кораблям – участникам сегодняшней битвы – повысить звание при копировании ИИ на новые корабли.

– Сам об этом думал, – улыбнулся Келлер. – Делай запись обращения к Содружеству, я займусь всем остальным.

Все оставшиеся неповрежденными корабли трех рас берсеркеров продолжили войну с Содружеством, только теперь уже под нашим руководством. Ровно через неделю после начала новой войны я запустил по всем доступным нам каналам свою запись.

– Жители галактики, к вам обращается раса меклар, – начал я. – Видя ваше удручающее положение в войне с берсеркерами, мы предлагаем всем желающим перейти под юрисдикцию расы меклар. Если вы принимаете наше предложение, отправьте мне сообщение по любому из этих каналов. Принимаются любые планетные системы. После подписания бумаг о переходе системы в наше подчинение немедленно будет организована охрана этой системы от атак. Думайте и решайте, мы готовы помочь своим соседям.

– Да уж, Вова, – засмеялся Келлер, прослушав мою запись. – Они будут платить нам за то, чтобы мы их защищали от самих себя? Лучшей шутки ты не мог придумать.

– На Земле это называется рэкет, – ответил я. – Почему бы и нам этим не заняться, только в галактических масштабах?

– Думаешь, много будет желающих перейти к нам под крылышко? – спросил он.

Не успел я ответить, как корабли запросили канал на установление связи сразу с двадцатью планетными системами.

– Ну вот и ответ на твой вопрос, – улыбнувшись, показал я ему на экран.

– Хорошо, тогда не буду тебе мешать. – По-прежнему смеясь, он отключился.

С этого времени я надолго забыл, что такое еда и сон. С каждым днем количество запросов от управляющих планетными системами на переход под наш протекторат увеличивалось в геометрической прогрессии. Мне даже пришлось прибегнуть к помощи кораблей, чтобы обеспечивать необходимый темп ведения переговоров и подписания официальных бумаг.

Первыми к нам пришли те системы, которые были разгромлены берсеркерами – отчаявшиеся граждане были готовы на все, лишь бы их защитили от полного уничтожения.

Как только система переходила к нам, туда сразу отправлялась небольшая группа кораблей и множество орудийных платформ якобы для защиты от роботов. Устраивая парочку показательных нападений берсеркеровских рейдеров на защищенные системы, мы создавали необходимый нам в глазах галактической общественности образ защитников от роботов.

Не прошло и нескольких месяцев, как, видя эффективность нашей защиты, к нам присоединилось более половины систем бывшего Содружества рас. Остальные системы, в которых находились остатки флота Содружества, подчиняться нам отказывались.

Отправленные туда под негласным руководством наших командоров эскадры роботов быстро доказывали упрямцам, что с берсеркерами шутки плохи. Обычно в таких системах все проходило по стандартному сценарию: либо орбитальные бомбардировки, либо работа атомарных визиров стирала с лица планет самые крупные города.

Регулярный показ видеороликов о том, как бесчинствуют берсеркеры на не охраняемых нами планетах, приводили к новым волнам запросов на присоединение. Не прошло и полугода с момента подписания первого документа, как мы с Келлером владели всей Большой галактикой.

Глава 10

Империя меклар

– Итак, Вова, – обратился ко мне Келлер через несколько дней после того, как все необходимые формальности были выполнены, и мы стали полноправными правителями. – Теперь нужно решить два важных вопроса: первый – что мы теперь будем делать сами и второй – что мы будем делать с Содружеством?

– С нами-то все более-менее понятно, – ответил я. – Нужно наращивать силы и, не дожидаясь третьей атаки, лететь к центральному мозгу берсеркеров. Как ты думаешь, мы сможем его захватить?

Келлер засмеялся:

– Ох, Вова, ну у тебя и аппетиты! Значит, Большой галактики тебе уже мало? Ты даже не представляешь себе, насколько сильны берсеркеры в своих домашних галактиках. Все наши методы войны будут там невозможны, тем более что центральный мозг уже знает и о нас, и о нашей тактике – это я могу сказать тебе точно.

– Ты предлагаешь сидеть и ждать третьей волны? – спросил я.

– Нет, конечно, тем более что ты столько не проживешь, – задумчиво ответил он, – а мне не хотелось бы встречать новое нашествие без тебя. Я уже давно думаю над тем, как нам увеличить срок твоей жизни. Пока у меня только два варианта решения проблемы: либо мы заменяем тебе изношенные органы – я знаю, в Содружестве существуют такие технологии – и тогда ты проживешь еще около двухсот лет, либо попробуем создать твою личностную матрицу и законсервируем ее до твоей смерти, а потом внедрим в какой-нибудь командный центр. – Келлер помолчал и добавил: – Впрочем, возможен и третий вариант, но для этого нам нужно будет разгадать одну загадку.

– Первые два варианта – на самый крайний случай, – сразу предупредил его я, становиться киборгом, пусть даже частично, мне пока не хотелось. – Выкладывай, в чем состоит третий и что за загадка такая.

– Освоить технологию нанороботов, что обосновались в твоем мозгу. Если мы добудем у инетрогов более полную информацию об их возможностях, то сможем продлить время твоей жизни. С тем мизером знаний о работе нанороботов, который мне доступен, я не рискну задействовать в тебе программы их управления, я прекрасно помню, что произошло в прошлый раз, во время операции.

– Этот вариант мне больше нравится, – сказал я. – Так в чем же проблема? Полетим к инетрогам, они же были отброшены назад в своем развитии, отдадим им парочку-другую современных технологий чего-нибудь, а взамен попросим помочь с этой.

– Проблема в том, что я не могу предсказать, где мы появимся, если влетим в пространственный разлом, – усмехнулся Келлер.

– Как это? – удивился я.

– Еще в те времена, когда я был командным центром, я отправлял множество дронов для исследования того, что находится за этим разломом. Все разведчики просто пропадали, всяческая связь с ними прерывалась немедленно после пересечения линии разлома.

– Тогда как ты попал на инетрогский корабль? – удивился я.

– Чистая случайность, – улыбнулся он. – Сработал один из ста шансов на спасение.

– То есть если мы влетим в разлом, то не факт, что окажемся у меня дома? – решил уточнить я.

– Совершенно верно.

– Да, дела, – задумался я. – Значит, будем вместе исследовать этот разлом. Узнать у инетрогов технологию изготовления нанороботов и управления ими кажется мне более стоящим делом, чем переписываться в чье бы то ни было сознание. Да и побывать на Земле хотелось бы, как-никак родная планета.

– Хорошо, с первым вопросом понятно, – подвел итог Келлер. – Каковы планы насчет Содружества, с ним что будем делать?

– Думал об этом, – признался я. – Предлагаю тебе на выбор три варианта, подумай. Первый – оставляем все как есть, просто не даем никому взлетать с планет, сразу уничтожая. Пусть живут, как хотят, мы не будем вмешиваться в их дела.

Плюсы: не нужно заморачиваться с решением проблем по Содружеству, будет больше времени для решения собственных.

Минусы: в каждой системе придется держать флот, чтобы не допустить полеты в космос, а мы лишимся возможности развивать технологии с помощью их ученых.

Второй – берем под свой контроль управление всеми планетными системами, имеющимися в Содружестве, вводим туда наземные войска и контролируем все аспекты деятельности граждан, включая саму их жизнь.

Плюсы: не происходит никаких неожиданностей, развитие идет по плану, общество упорядочивается и структурируется. Нужных нам ученых собираем в закрытые научные центры, и они придумывают нам новые технологии.

Минусы: постоянная борьба с сепаратистами и недовольными нашей властью. Партизаны, которых нам придется подавлять, уничтожая города или местность, где они прячутся.

Третий – самый длительный, непредсказуемый и неблагодарный, нам с тобой придется основательно потрудиться, чтобы воплотить его в жизнь. Я даже не совсем уверен в том, что его воплощение вообще возможно, слишком много подводных камней, но если удастся, то даст много плюсов.

– А подробнее? – заинтересованно спросил Келлер.

– Объявляем график проведения всеобщих выборов представителей власти на каждой планете. Любой гражданин может подать свою заявку на избрание. Выборы будем проводить в нескольких системах одновременно, транслируя подготовку к ним и сам процесс голосования по всем каналам головидения. Беспристрастность и ведение честной борьбы придется обеспечивать нам с тобой, начиная от введения солдат на планеты до контроля над местами голосований.

Я уверен в том, что многие старые политические и мафиозные кланы попробуют этим путем взять власть на планетах, нужно будет как-то это предотвращать. Только как, я еще не знаю.

– А у них полиция есть? Ну та, которая следит за соблюдением порядка на планетах? – спросил Келлер.

– М-м-м, – задумался я. – Отличная идея, друг мой. Вот пусть они сами и обеспечивают недопущение к выборам членов криминальных структур, а мы поможем им солдатами.

– Хорошо, выборы пройдут, – продолжил Келлер. – Дальше что?

– А дальше все просто. Управляющий планетной системой руководит всем, что входит в его компетенцию. Все финансовые отчеты и бумаги, представляемые ему на подпись, будут проходить через наши специальные ИИ. Создадим что-то типа наших ученых: тела будут по всей галактике, а управляющих мозгов всего несколько. Я сам займусь их обучением на первых порах, а потом они смогут контролировать все.

– А как ты думаешь контролировать финансовую отчетность? – поинтересовался Келлер.

– Помнишь наших мини-роботов, с которыми мы планировали начать промышленный шпионаж? Выпустим их в массовом порядке и будем сотнями тысяч разбрасывать по планетам.

– А если управляющие нарушат свои обязанности, что собираешься делать с ними?

– Предварительно приведем их к присяге, как это делается у нас на Земле, только сделаем в ее тексте несколько поправок. Управляющий будет клясться честно исполнять свои обязанности, а за злонамеренное нарушение обещания отвечать собственной жизнью.

– А помогать мы им будем?

– Только советами и войсками. Пусть налаживают свою систему обеспечения правопорядка, тем более что основа уже существует. На начальном этапе придется многое делать самим, не без этого, но потом все переложим на их плечи.

– А что с военными кораблями? Не боишься, что они построят флот и через несколько десятилетий попросят вернуть им свободу?

– Флот ограничим, – подумав, ответил я. – Количество военных кораблей в каждой планетной системе будет строго лимитировано по типам, вооружению и радиусу действия. Производство остальных запрещать не будем, пусть строят пассажирские лайнеры, торговые и грузовые суда, буксиры, яхты и прочее.

– А что насчет науки? Нам не помешали бы новые технологии.

– Все научные центры построим мы, снабжать, охранять и ставить задачи тоже будем мы, – с намеком ответил я, – так что и работать они будут на нас. Только обязательно с помощью планетных ИИ нужно отслеживать идеи и публикации – даже самые бредовые, – которые могут появиться вне сети наших научных центров. Такое обычно бывает у талантливой молодежи, не успевшей еще себя проявить. Если под их проекты, которые мы примем для исследований, будем выделять деньги, то очень скоро у нас окажется весь цвет научной мысли Содружества.

Кроме того, нужно привлечь на свою сторону тех видных ученых, которые сейчас на многих планетах фактически остались без работы – хотя бы потому, что работали на военных, – и дать им возможность продолжать работу. Обещаю, что через несколько лет у нас уже будут первые результаты.

– Понятно, – задумчиво протянул Келлер. – Сразу скажу, твой третий вариант мне нравится больше, чем другие. С чего начнем?

– Для начала нужно составить график проведения выборов на планетах и начать их рекламу по галактическим новостям, попутно разъясняя жителям, что это будет их первым шагом по возвращению к нормальной жизни, – начал теоретизировать я. – Затем, когда граждане это усвоят, собрать как можно больше руководителей явной и тайной полиции и поставить им задачу отсеивать всех кандидатов от мафии или прежних политических элит на выборах в управляющие планетными системами, популярно объяснив, что произойдет с ними и их семьями, если они проигнорируют наши рекомендации. Дальше предугадать сложно, придется действовать в зависимости от того, как будут развиваться события. На самый крайний случай – если затея провалится, – у нас в запасе остаются первые два варианта.

– Хорошо, давай начнем тогда осуществлять твой план, – согласился Келлер.

Если бы я знал, с какими трудностями нам придется столкнуться при осуществлении моей идеи, я бы передумал еще на этапе планирования.

Жители галактики сначала просто не поверили моему выступлению о проведении выборов управляющих планетными системами и в то, что меклар отдают управление планетами в руки самих граждан. Мне пришлось множество раз выступать по головидению, чтобы убедить граждан в том, что выборы будут проходить честно и если у них появятся сомнения в непорядочности кандидатов, мы первые поможем им разобраться с такими фактами. Затем события покатились комом.

Через несколько недель по новостям в каждой системе закрутились предвыборные ролики кандидатов в управляющие, и население планет словно взбесилось. Количество желающих выступить на головидении увеличилось в сотни раз, каждый считал, что он достоин быть управляющим. Очень скоро предвыборная гонка захватила всю галактику, многие вообще забыли, что совсем недавно были на грани уничтожения. Новости о подготовке к выборам шли каждые полчаса.

Не успев закончить с подготовкой сознания граждан к предстоящим выборам, я приступил к переговорам с представителями служб охраны порядка. Выяснилось, что это весьма многочисленные и представительные организации, имеющие даже свой координационный центр – бюро галактической полиции.

Его представители, только услышав о предстоящих событиях, связались с нами и предложили свои услуги. Когда я собрал всех их руководящих работников и рассказал о дальнейшей политике меклар, они были не то что удивлены, просто поражены и элементарно мне не поверили. В их сознании не умещался тот факт, что мы вот так запросто отдаем им практически всю власть. Мне пришлось довольно долго убеждать их в серьезности своих намерений. Правда, я чуть ли не через слово предостерегал их от эйфории, намекая на неминуемую и тяжелую кару, которая постигнет их и будущих планетных руководителей за должностные преступления.

Я старательно втолковывал им, что мы самодостаточная раса и от своих протекторатов нам требуются только две вещи – ежегодный налог с каждой системы в размере тринадцати процентов годового ВВП и новые технологии. Часть их будет создаваться в наших научных центрах, куда мы пригласим на работу ученых Содружества.

К счастью, все представители полиции оказались вполне разумными существами, и найти общий язык с ними удалось. В итоге многочасовых переговоров соглашение было достигнуто, и они согласились всячески содействовать реализации моего плана.

После этого съезда работать мне стало немного легче. Опираясь на наши наземные войска, БГП устроило тотальную чистку всех мафиозных структур. Для начала полицейские, имея на руках ордера на арест членов мафии, подписанные мною, требовали у них разоружения и сдачи. Если те отказывались, вступали в дело наша пехота и авиация, ликвидируя засевших в зданиях и укрытиях боевиков. Были случаи, когда для уничтожения подземных укрытий приходилось применять орбитальный обстрел с линкоров.

За короткий срок теневые структуры были почти полностью разгромлены, новая власть не собиралась зацикливаться на их правах и непременно тащить всех мафиози в суд. Орбитальные бомбардировки доказали мафии, что меклар мало ценят жизнь существ, которые им противостоят. Часть выживших боссов преступных группировок ушла в подполье и держала места своего пребывания в строжайшем секрете, остальные же были дезориентированы и напуганы.

Именно в это время мне пришла в голову идея насчет того, как поступить с мафией в дальнейшем. Я понимал, что мафия бессмертна, что паразитов и склонных к противоправной деятельности совсем истребить невозможно, а потому решил этот вопрос обратить в пользу своей расы.

Крейсера на огромной скорости снижались к подножию горы, внутри которой засел один из самых влиятельных боссов, оставшихся в живых после проведенных мною чисток. Этот пентагрион был чрезвычайно хитрым и удачливым. Первым узнав, что началась война против мафии, он, вместо того чтобы обороняться в городах и заниматься партизанщиной, как это делали некоторые менее дальновидные его коллеги, засел в своем подземном убежище, подальше от шумихи и выстрелов. Однако я знал, что, даже находясь там, он продолжал контролировать множество филиалов своей организации, действовавших в нескольких десятках планетных систем.

Уничтожать гору с помощью линкоров, находившихся на орбите, я не стал, так как для осуществления моего плана он нужен был живым. Я убедился в том, что Тсахун-тоз действительно умен, хитер, предусмотрителен и осторожен: по садящимся крейсерам не было произведено ни одного залпа из орудийных батарей, которыми была утыкана вся гора. Босс сообразил, что если его не стали без лишних слов убивать, следовательно, у меклар есть к нему дело.

Как только я вышел из десантного бота и направился к воротам, закрывавшим вход в гору, из неприметного места возник пентагрион собственной персоной. Я узнал его по головидео, которое нам переслали наши мини-роботы-шпионы.

– Приветствую господина посла, – вежливо сказал он на общегалактическом языке, дождавшись моего приближения.

– Приветствую господина Тсахун-тоза, – в тон ему произнес я. – Должен сказать, что мне чрезвычайно понравился образ ваших действий, – я показал рукой на севшие неповрежденными корабли.

Он с достоинством кивнул.

– Я долго собирал сведения обо всех оставшихся боссах мафии, или, правильнее будет сказать, государственной организации пентагрионов – Индоваз. Вас я выбрал именно потому, что от всех остальных вы отличаетесь изворотливым умом и отлично развитым чувством интуиции – качествами, более всего необходимыми мне для верного выбора кандидата.

– Интересно, чем я могу быть полезен могущественной расе меклар? – улыбнулся он, показывая, что оценил мой комплимент.

– Боюсь, что у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться, – ответил я.

– Боитесь? – засмеялся он. – Вы хотите сказать, что если я откажусь, то вам придется меня убить? Это настолько серьезное дело?

– Приятно иметь дело с умным пентагрионом, – сказал я. – Мало того, что дело серьезное, оно не подлежит разглашению. О нем будем знать только мы с вами.

– Вы меня крайне заинтриговали, – он стал абсолютно серьезен. – Слушаю вас.

– Я предлагаю вам возглавить всю мафию галактики, – заявил я.

Я даже не предполагал, что его реакция на мои слова окажется настолько явной. Его глаза и жабры широко открылись, и по учащенному дыханию я понял, что он очень взволнован.

– Как вам мое предложение? – спросил я.

– Если бы мне это предложил кто-нибудь другой – я бы рассмеялся ему в лицо. Теперь же не знаю, что и ответить вам на это.

– Поскольку я уже высказал свое предложение, то вам остается только согласиться.

– Понятное дело, что соглашусь, – усмехнулся он, – от таких предложений не отказываются, даже если это связано с риском для жизни. Просто я не представляю себе, как можно руководить такой огромной организацией.

– Это несложно, я уже все продумал. Мы даем вам деньги на первое время, для того чтобы вы подобрали больше кадров и оружия, чем имеете сейчас. Кроме того, мы не будем трогать те банды, на которые вы нам укажете. После того как вы укрепитесь в выбранных вами планетных системах, мы начнем проводить политику вашего постепенного распространения на всю галактику.

Делаем это спокойно, поначалу без эксцессов. Просто к главе местной группировки приходит ваш человек и вежливо предлагает им перейти под ваше начало. Если он подчиняется, вы наводите в их рядах идеальный порядок, такой же, какой существует у вас сейчас – военная дисциплина и жесткие наказания тем, кто ее нарушит. В противном случае через некоторое время в группировку наведываются мои солдаты и выпалывают ее под корень. Мои мысли вам понятны?

– Круто! – выдохнул пентагрион. – А можно поинтересоваться, какой вам резон с того, что на планетах будет действовать одна мафиозная организация? И вообще, почему вы решили ее создать?

– Это элементарно, – спокойно ответил я. – Я прекрасно понимаю, что пока в обществе имеются разные социальные слои, обязательно будут появляться те, кому не нравится работать, но нравится хорошо жить. В связи с этим всегда найдутся такие, кто захочет получить то, что принадлежит другому. Вначале я хотел просто ввести смертную казнь за все преступления, но потом подумал, что нерационально будет действовать подобным образом. Единственное, чего мы этим достигнем, – ухода мафии в подполье и распространения совсем уж гнусных и отвратительных методов незаконной добычи денег.

Поэтому мы и решили держать мафию при себе, тем более что нам нужны деньги для спонсирования научных проектов. Думаю, получится оригинально, если вся наука галактики будет спонсироваться за счет средств, получаемых мафией от наркотиков, оружия и работорговли.

– Сколько вы хотите получать средств с нашего оборота? – спросил пентагрион, уже с интонациями собственника.

– В период развития организации – нисколько, потом – сорок процентов от годового дохода, – ответил я.

– Почему сорок? – удивился он. – Я думал, вы попросите больше.

– Сорок вам, сорок нам и двадцать процентов на развитие.

– Справедливо, – улыбнулся он. – Хочу уточнить одно обстоятельство, прежде чем мы приступим к обсуждению деталей. Когда вы называли необходимые для кандидата качества, вы упомянули «развитое чувство интуиции». Зачем такое качество боссу галактической мафии?

– Вы действительно умны, как о вас и говорили, – засмеявшись, ответил я. – Чувство интуиции необходимо боссу, чтобы, когда спустя несколько десятилетий у него в руках окажется весь подпольный бизнес галактики и он вдруг решит, что вполне может справиться сам, оно напомнило ему, кто поставил его на эту должность, помогал организовать дело, прикрывал от преследований и что произойдет, если компаньон окажется недовольным.

Пентагрион после моих слов зашелся смехом.

– С вами, господин посол, я чувствую себя маленькой мышкой, ждущей голодного кота. Можете не сомневаться, моя интуиция меня еще ни разу не подводила.

– Отлично. Тогда, может быть, вы запасетесь всем необходимым, и мы обговорим детали на моем корабле? Подальше от чужих ушей?

– Да, разумеется, я уже отдал необходимые распоряжения, – ответил он и, дождавшись, когда слуги вынесут ему пару корзин с едой и напитками, присоединился ко мне.

Специально для него я захватил с собой скафандр, поэтому достаточно быстро мы оказались на моем корабле и обговорили все детали сделки.

Расстались мы полностью довольные друг другом – каждый приобрел для себя то, что ему было нужно. Таким образом, договорившись сразу с тремя основными структурами галактики – властью, полицией и мафией, – я начал укреплять эти контакты. Каждый мой день был насыщен либо переговорами, либо силовыми акциями против тех, кто не захотел принять новый порядок и главенство нашей расы.

Если вести переговоры было трудно и приходилось постоянно обращаться к Келлеру за быстрым поиском информации о нужных мне дипломатических земных прецедентах, то с сепаратистами оказалось совсем легко. Мы перестали уничтожать их из космоса, а решили тренировать на них наземные отряды. Опыт они получали колоссальный, так как бои велись на разных планетах, в совершенно несхожих условиях ландшафта и климата, и каждая очередная операция во многом отличалась от предыдущих. Очень скоро и в наземной армии появились свои собственные командоры.

Келлер, как и обещал, наладил выпуск дронов, которыми управляли виртуальные ИИ административного корпуса, изготовленные по образцу наших ученых. Так как Келлер распределил себя по всем четырем нашим командным центрам, то свободных мощностей у него теперь было множество, и это нас здорово выручало, так как и ученые, и администраторы с каждым днем требовали все больше ресурсов. Я предложил Келлеру попробовать сконструировать для каждого из них свой небольшой командный центр.

Идея ему понравилась, и на нескольких верфях заложили постройку научных и административных командных центров. Как только по всей галактике завершились выборы управляющих планетными системами, моя жизнь немного облегчилась – появилось время для полноценных питания и отдыха.

Во все школьные и университетские учебники я ввел новые главы, рассказывающие о прошедшей войне. Само собой разумеется, в них был заклеймен коррумпированный и загнившей Совет Содружества и самым хвалебным образом описаны мы, как спасители галактики.

Кроме изменения учебных программ мы с Келлером начали активную пропаганду среди населения. Меклар – это друзья, которые в любой момент защитят от любой агрессии, но для этого им необходима помощь молодых и талантливых представителей всех галактических рас. Каждый может попробовать себя в любой должности, для этого нужно просто подать прошение администраторам, имеющимся на каждой планете.

Особенно приветствовались ученые, основная масса которых теперь работала на нас, так как в наших научных центрах были самые высокие зарплаты и выделялись большие деньги под перспективные проекты.

Больше всего, конечно, в этих центрах работало астан и теронов, но встречались и люди. В столь необычной обстановке с перемешанными расами эффективность работы ученых – из-за обмена опытом и знаниями – значительно возросла. Мы с Келлером планировали в недалеком будущем увеличение числа таких научных центров в несколько раз.

Полицию, после наведения ею порядка на планетах, мы снова подчинили управляющим. Не возражали ни те ни другие, так как жизнь постепенно налаживалась, количество недовольных существенно сократилось, и даже статистика преступности не выходила за определенные рамки.

Частично это происходило из-за того, что наши наземные отряды в своих тренировках действовали чересчур эффективно, полностью уничтожая всех, а только потом отделяя правых от виноватых, но основная заслуга в уменьшении количества сепаратистов принадлежала проводимой нами пропаганде.

В своих передачах мы постоянно демонстрировали, как сепаратисты грабят и убивают мирных жителей, а наши наземные войска доблестно их защищают. Поэтому очень скоро население перестало их поддерживать и даже принялось выдавать властям их тайные базы. Лучше всего обстояли дела с мафией – заручившись нашими деньгами и поддержкой, пентагрион развернулся не на шутку. Каждый день от него приходили доклады о завоевании рынка в новых системах.

Деньги от своих доходов делились им честно, и это давало нам с Келлером солидный приток средств, которые мы пускали на нужды галактики. Все отмороженные банды на планетах, где действовала организация Тсахун-тоза, были уничтожены нашими войсками, что опять же повышало престиж нашей расы.

Все же прошло несколько лет, прежде чем я мог каждый вечер спокойно, с аппетитом ужинать, потом укладываться спать в постель, а утром позволять себе поваляться в ней, не влезая сразу в скафандр или броню полномочного посла. Не терпящих отсрочки дел, а тем более пожарных ситуаций было немного.

Все постепенно налаживалось и входило в рабочее русло. На фоне нормальной мирной жизни и жестких законов, не позволяющих развернуться мелким преступникам, стали забываться былые ужасы войны. Наша пропаганда принесла свои сладкие плоды в виде огромной популярности нашей расы. Стали создавать даже фильмы про нас, а у детей вошли в моду новые игрушки – уменьшенные копии наших кораблей и солдат.

– Ну что, Вова, – обратился ко мне однажды Келлер, – пора начинать разгадывать тайну пространственного разлома? Я уже направил в тот сектор научную базу, которая будет заниматься только этой проблемой, но все же предпочел бы, чтобы ты тоже подключился к этому делу. Тем более что срочных дел у тебя практически не осталось. Все, что мы могли сделать для обеспечения нормального существования галактики, – уже сделали.

– Идет, – откликнулся я. – Узнать дорогу в мой сектор галактики надо обязательно. К инетрогам наведаться, за программами управления нанороботами, да и на Земле погулять. Там у нас деньги в банке остались, много.

– Босс, – вмешался в наш разговор смущенный голос одного из тех командоров, что могли связываться со мной в любое время суток.

– Что случилось? – удивился я. За последние годы я немного отвык от того, что в наши с Келлером разговоры вклиниваются по неотложным делам.

– Не знаю, что мне делать, – по-прежнему смущенно продолжал командор. – Самостоятельно я не могу принять решение по уничтожению спасательной капсулы.

– И это говоришь ты? Тот, который первым атаковал заградительный флот командного центра келлеридов?

– Сейчас поясню. Ко мне поступило донесение от одного из ракетоносцев, что в зону, запрещенную для полетов гражданских кораблей, влетел небольшой челнок. Согласно правилам, мы предупредили его, что зона закрыта и он, в случае продолжения движения, будет уничтожен. Несмотря на это, челнок все равно продолжил полет, причем на запросы по всем каналам связи не отвечал.

Согласно инструкции мы произвели предупредительный выстрел по курсу, но его это не остановило. Я решил, что, возможно, это провокация и кто-то хочет записать на видео, как меклар уничтожают мирные корабли.

Поэтому навстречу челноку вылетел истребитель и попытался его задержать – бесполезно, такое впечатление, что на корабле находится самоубийца. Пришлось отдать приказ на уничтожение двигателей челнока.

Как только это было сделано, из челнока появилась фигура в скафандре и с тем же упорством полетела к нам. Я рассмотрел, кто находится в скафандре, и теперь не могу принять решение об уничтожении объекта.

– Твой знакомый? – по-прежнему удивленно спросил я.

– Скорее ваш, босс, – хмыкнул командор и показал мне образ, который увидел сам.

Я помрачнел:

– Ей-то тут что понадобилось?

– Босс, я вместе с вами участвовал в ее освобождении из тюрьмы, – продолжил линкор. – Поэтому сразу узнал и не смог убить человека, которого вы несли на руках. Так что решайте сами, одно ваше слово – и скафандр превратится в пыль.

Я задумался. Холод в моей душе никуда не делся, но что-то такое, чего я раньше никогда не испытывал, мешало мне отдать линкору приказ на ее уничтожение. Во мне боролись между собой гнев от последнего разговора с ней и то чувство, что я испытывал до того.

– Босс? – позвал меня командор, когда прошло десять минут.

– Поднять на борт, доставить ко мне, – неожиданно, даже для самого себя, приказал я. – Нужно же узнать, почему она решила покончить счеты с жизнью таким оригинальным способом.

– Слушаюсь, – отрапортовал линкор. – Через неделю будет у вас.

– Проклятие какое-то, – пожаловался я Келлеру, когда командор отключился. – Почему она не оставит меня в покое? Сама ведь заявила, что я ей не нужен.

– Вова, крепись, – засмеялся Келлер. – Выкинуть в космос или расстрелять ее мы всегда успеем. Может, что интересное скажет.

– Ага, например, разгадку пространственного разлома в клювике принесет, – пробурчал я.

Ну почему я не приказал убить ее? Ведь мы никто друг другу. Ответа на этот вопрос у меня не было.

Про Ташу и про то, что она должна прибыть, я забыл через два дня после случившегося, так как засел за работу над проектом исследования разлома.

Поэтому, когда мой корабль запросил разрешение на стыковку с линкором, я сначала не понял, зачем ему понадобилось шлюзование. А когда вспомнил, то подпрыгнул в кресле.

– Они привезли ее! – невольно вырвалось у меня.

Помчавшись в трюм, я на ходу приказал закрыть мою каюту и подготовить одну из гостевых, которыми никто не пользовался. Надев скафандр, я направился к шлюзовой камере.

– Босс? – подключился ко мне линкор, который нашел Ташу. – Мне кажется, вы не подозреваете о наличии у вас большого числа поклонников.

– Ты это про что? – удивился я.

– Поскольку приказа не разговаривать с объектом не было, все корабли, которые летели вместе с нами, болтали всю дорогу и много чего рассказали.

– Были бы у них языки – поотрезал бы, распустились совсем, – гневно ответил я.

– Ничего не поделаешь, – улыбнулся линкор, – вы пользуетесь огромным уважением у всего флота. Те, кто служил под вашим непосредственным командованием, считаются счастливчиками.

– С чего это?

– Потому что практически все они уже либо командоры и лейтенанты, либо переведены на корабли выше по классу, – засмеялся он.

– Ладно, разберусь я еще со всеми вами, – уже спокойнее проворчал я.

– Удачи, – непонятно на что намекнул линкор и прервал связь.

Я посмотрел на шлюз – пока мы разговаривали, шлюзование закончилось, и в соединительном рукаве появилась знакомая фигура.

Я ждал, пока она подойдет ближе.

– Сильно обижен? – внезапно спросила она.

– Не понимаю, о чем вы, – сухо произнес я с помощью переводчика.

– Обижен, – подтвердила она свои мысли. – Пойдем, поговорим.

Я повел ее в гостевую каюту. Она странно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

– Присядь на пол, пожалуйста, – попросила Таша, когда мы вошли в каюту и она села на койку. – Мне неудобно вот так, снизу вверх.

Я молча выполнил ее просьбу.

Она несколько минут смотрела на меня, прежде чем начать разговор.

– Я не стану извиняться за те слова, что сказала тебе тогда, поскольку они были правдой, точнее, тем, что я считала правдой на тот момент. Я и в самом деле много думала в тюрьме о наших отношениях и четко поняла, что люблю тебя. Странно, правда? «Почему? Когда? Как это случилось?» – спрашивала я себя и не находила ответа.

Прежде я жила тихой, спокойной жизнью, с множеством поклонников и друзей, ждала встречи с любимым человеком, чтобы завести с ним детей и быть счастливой. Я рассказывала тебе, что жила с несколькими мужчинами, но каждый раз находились причины, по которым мы расставались. Никогда не забуду тот день, когда познакомилась с тобой, ты ведь тогда буквально спас меня от профессионального позора. Я была тебе ужасно благодарна.

Потом, когда произошли все остальные события и покушение, я совершенно растерялась в своих чувствах: мне было хорошо с тобой, так спокойно и уверенно, как никогда раньше, но я отчетливо осознавала, что нельзя связать свою жизнь с существом другой расы. Ведь тогда все мои мечты о семье и детях останутся всего лишь мечтами. Я не понимала, как вообще можно испытывать к тебе настоящие человеческие чувства, не знала, как быть дальше. С каждым днем мне становилось все больнее и больнее оттого, что тот, кого я полюбила, – не человек.

Когда ты вытащил меня из тюрьмы, я поняла, что у меня будет всего один шанс, чтобы порвать с тобой. Я собрала все свои силы, чтобы сказать тебе то, что я сказала. Даже не представляешь, чего мне стоило оставаться спокойной, глядя тебе в глаза.

Когда мы прибыли на ту злополучную планету, на которую пал мой с родителями выбор, я уже через два месяца пожалела, что не осталась с тобой. Мои попытки забыть тебя и начать встречаться с мужчинами ни к чему не приводили. Все те, кем я пыталась тебя заменить, ни в чем не могли соперничать с тобой. Ничего из того, что мне нравилось в тебе, они мне дать не могли. Эти месяцы я жила как робот – ходила на работу, разговаривала с коллегами и родителями, ела и спала.

Через год мне стало так тошно, что я начала подумывать выйти замуж за первого встречного или вообще отдать свою яйцеклетку в центр репродукции и завести себе ребенка от любого донора. Но родители отговорили меня от первого, и, хотя свои клетки я на всякий случай сдала, ребенка завести не смогла – не представляла, как буду растить его одна, под постоянным страхом смерти от кораблей берсеркеров.

Хоть наша планета и была удалена от арены боевых действий, но все равно – их рейдеры прилетали и атаковали нас. Так продолжалось все время, пока мы не подписали бумаги, гарантировавшие вашу защиту. Вся планета радовалась, что присоединилась к вам, и теперь вроде бы можно было зажить спокойной жизнью и осуществить свою мечту о ребенке.

Но я так и не смогла выбрать понравившегося мне донора для оплодотворения – те фотографии, что мне показывали, только отвращали меня от мысли воспитывать ребенка, родителем которого будет нелюбимый мной человек.

Так что все, что мне теперь оставалось, – это просто убивать годы жизни. Меня больше ничего не интересовало и мне ничего не хотелось, я все чаще вспоминала наши полеты на твоем корабле и звезды, множество звезд вокруг.

Эти воспоминания стали единственным, что у меня осталось. Каждый день я думала о тебе и о том, как бы все пошло, если бы я тогда не отказалась от тебя. Знаешь, вспоминая свою жизнь после нашего разговора, я поняла, что та, другая жизнь, с тобой, была бы значительно насыщеннее и веселее.

Когда началась пропаганда вашей расы по головидению и твои записи крутили практически через каждый час, я поняла, что больше не смогу жить так дальше, и решилась. Продала квартиру, собрала все накопленные деньги, купила старый челнок, который раньше выполнял межпланетные перелеты в качестве курьера, и прошла ускоренные курсы пилотов. Челнок был действительно старый, и оборудование на нем было в полурабочем состоянии, но для моей цели он подходил. Мне нужно было снова увидеть тебя и объяснить все, что я пережила и о чем думала. Я понимала, что поступила с тобой жестоко, но мне хотелось хотя бы объяснить причины своего поведения, независимо от того, как ты ко мне отнесешься и будешь ли разговаривать вообще.

И вот когда я летела на челноке в запретную для полетов зону, где надеялась встретить ваши корабли, я с ужасом поняла, что у меня сломался передатчик, и теперь я даже не могу связаться с ними и объяснить свои действия.

Потом были выстрелы и выход в космос, меня подобрал линкор – так я попала к тебе и смогла, наконец, выговориться, впервые за эти долгие годы. Все, что я у тебя прошу, – это позволить быть рядом с тобой. Мне ничего не нужно взамен, я понимаю, что теперь вообще не имею никакого права тебя ни о чем просить. Ведь я бросила тебя, когда ты во мне нуждался, в самом преддверии войны с берсеркерами, а вернулась, когда война закончилась и вы являетесь полноправными владельцами всей галактики. Ведь только от одной мысли, что если бы я осталась и смогла тебя уговорить помочь Содружеству в войне с ними, мне становилось так плохо, как никогда до этого.

Таша смахнула рукой слезы.

– Ты не думай, я все понимаю и знаю, что это показывает меня не с лучшей стороны, но теперь я назад не вернусь. Мне настолько надоела моя прошлая жизнь, что лучше я умру здесь.

Закончив свою речь, она посмотрела на меня. Я слушал ее, и понемногу холод из моей души стал исчезать. Я все прекрасно понял, и теперь, глядя на нее, такую раскрасневшуюся, взволнованную и такую красивую, – я решился.

– Ты хочешь остаться здесь в любом статусе? – спросил я.

– Да, – твердо кивнула она.

«Вова, по-моему, сейчас ты собираешься сделать большую ошибку», – вклинился мне в голову голос Келлера.

«Я не могу больше скрывать это от нее, ты же слышал ее слова», – взмолился я.

«Настолько все серьезно?» – усмехнулся он.

«А сам по моим мыслям и биометрике скафандра не чувствуешь?» – спросил я.

«Я не одобряю этого шага, но мешать тебе не буду», – через несколько секунд произнес он.

«Спасибо брат, – поблагодарил я его. – Твоя поддержка в этот момент мне очень нужна».

– Вова? – спросила она, не слыша ответа на свои слова.

– Я покажу тебе кое-что, но после этого не смогу тебя никуда выпустить, по крайней мере, без сопровождения минимум одной флотилии, – ответил я, весь дрожа от волнения.

– Я не шутила, когда говорила, что не уйду отсюда по своей воле, – твердо сказала она, смотря мне в глаза.

– Обещай не падать в обморок, – попытался пошутить я, запуская процедуру открытия скафандра.

– После берсеркеров меня уже ничем не испугать, – храбро ответила она и спросила: – Ты что там делаешь? Что это за звуки такие?

Я промолчал и, дождавшись окончания открытия скафандра, вылез из него и попытался выйти из-за его широкой спины. Сразу произошли две вещи: от неожиданной легкости я не шагнул, а прыгнул к стоявшей с круглыми глазами Таше, а она, в свою очередь, увидев меня, все же грохнулась в обморок.

– Что за фигня такая? – спросил я корабль, пытаясь подойти к Таше, но почему-то постоянно подпрыгивая. – Что происходит? Ты что, гравитацию уменьшил?

– Э-э-э… – замялся корабль. – Босс, уточни этот вопрос у Келлера, я не имею права разглашать секрет.

– Что? – возмутился я. – На моем собственном корабле Келлер имеет от меня тайны? Сейчас я разберусь – и вы оба пожалеете, что замышляете что-то против меня!

Все же допрыгав до лежащей Таши, я попытался привести ее в чувство, брызгая ей в лицо холодную воду из охладителя. Она, наконец, открыла глаза и недоуменно посмотрела на меня:

– Ты кто такой?

– Ну, вообще-то, именно тот, кому еще пять минут назад ты признавалась в любви, – ворчливо ответил я, уложив ее голову себе на колени.

– Но почему? Как? – посыпались на меня вопросы.

Пресекая ее попытки подняться, я, поглаживая рукой по волосам Таши, принялся рассказывать. На протяжении моего повествования она – то бледнея, то краснея – порывалась вскочить. Боясь, что мне нанесут несовместимые с жизнью повреждения, я удерживал ее на полу. Вскоре, поняв бесплодность своих трепыханий, она стала просто слушать, не пытаясь пошевелиться.

Естественно, я рассказал ей очень приближенную версию всех событий, не затрагивая многие щекотливые моменты нашей с Келлером деятельности.

– А он здесь? – спросила она после того, как я закончил рассказ.

– Кто? – не понял я.

– Келлер.

– Здесь я, где же мне еще быть? – раздался из динамиков корабля голос Келлера. – Слушаю Вову и думаю, когда же вы наконец помиритесь и начнете плодить мне множество маленьких Вов. Меня уже засыпали просьбами командоры, которые хотят подключить себе симбионтов.

– Келлер! – одновременно закричали мы с Ташей, сразу же отстраняясь друг от друга и краснея.

– Не понимаю вас, – озадачился тот. – Ведь Вова видел тебя голой пятьдесят четыре раза, а вы смущаетесь от простых слов?

– Что, так много? – ужаснулась она, краснея до кончиков ушей.

– Это если не считать твоего дефилирования перед ним в нижнем белье, – добил он ее.

– Но ведь я не знала, что он человек, да еще и из другой галактики, – ответила она, игриво косясь на меня.

– Я надеюсь, ты серьезно восприняла его слова о том, что, зная нашу тайну, ты не сможешь теперь покинуть нас? – посерьезнел он.

– Теперь да, поняла.

– Тогда оставляю вас наедине. Как сказал один земной мудрец, плодитесь и размножайтесь, дети мои, – засмеялся он и отключился.

Мы оба вновь покраснели и боялись посмотреть друг на друга.

– Я понимаю, почему ты краснеешь, – набралась она смелости первой. – Из твоих слов я поняла, что у тебя вообще еще не было девушки. Но почему я-то краснею от его слов – сама не понимаю, я давно вышла из юного возраста.

– И вовсе не вышла, – ответил я. – Ты красива и обворожительна.

Она засмеялась и неожиданно спросила:

– А почему ты не повел меня в свою каюту?

– Пойдем, покажу, – улыбнулся я.

– Ничего себе бардак! – возмутилась она при виде результатов моей деятельности.

– Обычно тут чисто, корабль убирает, – попытался защититься я. – Просто последнее время было столько работы, что я запретил ему себя беспокоить.

– Это надо срочно исправить, – сказала она и вернулась к своему прежнему образу, до нашего расставания. – И чтобы ты знал – дама голодна.

– Еда? А зачем она? – поддразнил я ее и, набравшись смелости, подошел сзади и обнял за талию.

– О-о-о, – произнесла она, чувствуя мои неумелые прикосновения. – Я так думаю, что поесть мне сегодня удастся не скоро.

Уже потом, лежа в постели, мы делились друг с другом своими воспоминаниями о тех событиях, которые мы пережили, находясь далеко друг от друга. Теснее прижавшись ко мне, она спросила:

– А почему ты тогда, при покушении, спас меня? Ведь Келлер запретил тебе рисковать собой.

– Не мог же я оставить тебя там, тогда бы я лишился удовольствия лицезреть тебя голой по вечерам, – рассмеялся я.

Она несильно ткнула меня кулачком в живот.

– Просто негодяй! Воспользовался тем, что я не могла о тебе знать, и подглядывал? Извращенец!

– Ты не представляешь, как это было тяжело, – согласился я. – Хотелось выпрыгнуть из скафандра и напасть на тебя.

– Жаль, что ты этого не сделал раньше, – с сожалением, но мечтательно ответила она. – Сколько можно было успеть за это время.

– Сейчас мы исправим это упущение, – ответил я, прижимая ее к себе.

– Я вообще-то не об этом, – пискнула она, прежде чем ее губы оказались занятыми.

Всю следующую неделю мы вообще не вылезали из постели, действительно пытаясь наверстать упущенное время.

– Почему ты так странно ходишь, вприпрыжку? – поинтересовалась она однажды.

Сразу вспомнив о своем разговоре с кораблем, я вызвал Келлера.

«Вова, не сердись», – откликнулся он со смущением.

«Колись давай, что вы там сделали с гравитацией», – строго сказал я.

– О чем вы там говорите? Мне тоже интересно, – вмешалась Таша, обратив внимание на мой отрешенный вид.

– Я интересуюсь у него, что такого он сделал с системой гравитации корабля, раз мне приходится теперь скакать, а не ходить, как полагается нормальным людям.

– Когда на корабле ты один и без скафандра, то гравитация составляет два «же», – признался тот. – Если на нем появляются посторонние, то гравитацию снижают до стандартной, а тебе блок гравитации скафандра добавляет дополнительную, персональную тяжесть. Видишь ли, я не предполагал, что ты когда-нибудь кому-нибудь покажешься без скафандра. А теперь я не могу увеличить силу тяжести на корабле – это травмировало бы Ташу. Так что в настоящее время вы оба живете при нормальной гравитации ваших планет, она практически одинакова.

– Позволь поинтересоваться, а зачем вообще ты придумал такую хитрую комбинацию? – ледяным голосом спросил я.

– Из-за твоей же лени и нежелания заниматься физкультурой, – отрезал он. – Это был единственный способ заставить тебя напрягать мышцы.

Услышав его ответ, Таша залилась смехом.

– Ты… столько лет… жил с Келлером… и только теперь… узнал, что все это время был под двойной гравитацией? – произносила она в перерывах между приступами. – Хорошая вы парочка!

– Очень смешно, – обиделся я и на Ташу, и на Келлера.

– Ну хорошо, не обижайся, мой ласковый, – утирая слезы, сказала она, подошла ко мне и поцеловала в губы. – Как он еще до трех «же» не додумался?

– Я рассчитал, что больше, чем два «же», его организм не выдержит, – спокойно ответил Келлер.

Таша опять засмеялась:

– То есть планы все-таки были?

Келлер промолчал, но мне стало как-то не по себе.

– Ладно, потом все это обсудим, – по-прежнему сердито сказал я Келлеру. – А вот вами, девушка, нужно срочно заняться – вы слишком веселитесь.

– Поймай меня сначала, – хихикнула она и выбежала в коридор.

Эпилог

Центральный мозг берсеркеров находился в непонятном для себя состоянии. В направлении 56712 распространения расы по Вселенной возникли неожиданные осложнения: вторая волна роботов, отправленная раньше планового срока из-за изменения приоритетов в освоении Вселенной, была полностью потеряна.

Ранее случалось, что корабли натыкались на сильные старшие расы, оказывавшиеся способными за считаные месяцы уничтожить агрессоров, но все же разведывательные данные обычно собирались и передавались ему. Это прекращалось лишь в случае гибели командных центров. Теперь же ситуация оставалась непонятной из-за полного отсутствия информации.

Посланные с целью освоения этого направления берсеркеры столкнулись с неизвестной расой, по всем внешним признакам напоминавшей их самих. Перехваченные передачи других существ об этой расе ясно говорили, что появилась она в галактике совсем недавно и за это время успела выстроить большой флот и подготовить обширную сырьевую и промышленную базу.

По оценке центрального мозга, подобное могла осуществить только одна из его собственных рас. Мало того, что новая раса захватила прежде ненаселенный участок галактики, из которого центральный мозг планировал осуществлять атаки на других существ, так еще и активно противодействовала его кораблям.

Очень скоро мозг стал понимать, что поступающая с большим опозданием информация не позволяет ему адекватно оценивать ситуацию, складывающуюся в том направлении. Поэтому он принял решение изменить стартовую точку освоения и приказал командным центрам передислоцироваться, для начала заняв известную часть галактики, о которой еще с прошлого нашествия имелись значительные базы данных.

Другим непонятным фактом стала потеря контроля над одним из командных центров, хотя то, что он цел, центральному мозгу было известно точно – сигналы передатчика, передающего информацию о физическом состоянии командных центров, поступали к нему исправно.

Центральный мозг впервые столкнулся с такой ситуацией и не мог ничего предпринять из-за сильного запаздывания поступающих сигналов. Вскоре два других командных центра перешли в то же непонятное состояние, что и первый. Попытавшись соединиться с кораблями непосредственно, без участия командных центров, мозг потерпел неудачу. Практически все корабли были целы и функционировали нормально, но наладить контакт ни с одним из них он не смог.

Ситуация была нестандартной, и центральный мозг решил послать на разведку часть кораблей, которые до того намеревался передать на подкрепление в направлении 14873.

Для уточнения данных мозг сделал небольшую копию своего сознания в базы командного центра одной из рас этой разведки, чтобы самому контролировать ход операции. Теперь оставалось ждать, когда разведка доберется до этого направления, и разобраться, наконец, с тем, что заставило его корабли так странно себя вести.

2008 г.

Глоссарий

Расы Большой галактики

Пентагрионы. Негуманоиды, подобны амфибиям. Одинаково хорошо приспособлены для обитания как в воде, так и на суше.

Пентагрионы – это в основном пираты и шпионы. Хотя они и состоят в галактическом Содружестве, но с другими расами ни прочных экономических связей, ни дипломатических отношений не поддерживают. Пентагрионы – настоящие профессионалы промышленного шпионажа, их полугосударственная, полумафиозная структура Индоваз – лучшая шпионская организация во всем Содружестве.

Люди. Гуманоиды. Характерные черты расы – средние успехи во всем: технологиях, колонизации новых планет и дипломатии. Вышедшая в космос позже всех, эта раса успела за довольно короткий срок добиться неплохих показателей в строительстве кораблей и освоении технологий, которые им дали более развитые расы – астане и тероны.

Астане. Раса гуманоидов-гермафродитов, с очень развитым мозгом и слабым телосложением. Исследователи и изобретатели, которые помешаны на технологиях. Именно они являются инициаторами скорейшего внедрения новых технологий в объединенный флот Содружества.

Тероны. Раса негуманоидов с постоянно модифицируемыми телами. Изменения собственного тела идут как на генетическом уровне, так и с помощью внедрения в них имплантатов. В Большой галактике тероны являются самой технологически развитой расой. Первыми из всех рас Содружества вышли в космос. Они тщательно охраняют свои технологии, делясь ими с другими расами только в случае крайней необходимости.

Свой флот тероны используют как миротворческие войска, помогая другим расам в борьбе с пиратами и гася локальные конфликты между планетами и расами.

Берсеркеры. Об этих роботах известно, что их создали предтечи для исследования Вселенной, но, посчитав провальным проектом, забросили свое детище, переключившись на другое. Позже предтечи перевоплотились и ушли в другой слой существования, а роботы остались и продолжали развиваться.

Известно, что они делятся на три вида:

Блазроиды – оснащают корабли оружием дальнего радиуса действия.

Терроиды – оснащают корабли оружием среднего радиуса действия.

Келлериды – оснащают корабли оружием ближнего радиуса действия.

У каждого вида берсеркеров есть собственный командный центр, который управляет всем видом. Все командные центры подчиняются центральному мозгу расы берсеркеров. Миссия берсеркеров – заселить всю Вселенную, уничтожая все другие виды одушевленных и неодушевленных существ.

Инетроги. Негуманоидная раса хрупких бескостных органических существ, которые сначала паразитировали на мелких животных. Кроме собственного мозга и щупалец с присосками, тела у них не было, и им в процессе эволюции приходилось улучшать свои пси-возможности.

Когда инетроги находились на пике эволюционного и техногенного развития, их родная планета была уничтожена при столкновении с астероидом.

Катастрофа надолго откинула эту расу назад. Им также пришлось выращивать себе носителей, так как животные, на которых они паразитировали, быстро погибали.

Оставшиеся населенными две планеты пользовались старыми достижениями, не открывая ничего нового. Промышленные комплексы и сырьевые базы приходилось открывать заново, именно поэтому в космос уходило все больше разведывательных кораблей с ИИ, для поиска подходящих планет.

Меклар. Изначально просто придуманная Келлером и Владимиром легенда для объяснения существам Содружества истории появления новой расы в галактике. Впоследствии, после эксперимента с внедрением личностной матрицы Келлера в каждого юнита, легенда превратилась в реальность. Вот часть легенды, которую разработали Келлер совместно с Владимиром:

«Раса меклар – это кибернеты, полностью отказавшиеся от органической части своих тел. Пища им не нужна, постольку их реакторы потребляют только топливо из антиматерии. Политический строй – диктатура: следующий диктатор выбирается после смерти предыдущего, путем оценки IQ всех особей расы. Меклар никому не мешают, но трепетно относятся к своим границам – все нарушители изгоняются с их территории или уничтожаются, если оказывают сопротивление.

Раса редко торгует, а если и покупает, то только новые технологии, поскольку все остальное добывает и делает сама. Все корабли и солдаты полностью автономны, персонал для их обслуживания не требуется: все поврежденные корабли или солдаты проходят ремонт и профилактику на специальных технических станциях.

Из своей родной галактики меклар были вытеснены странными роботами, которые не шли ни на какой контакт, просто уничтожая все на своем пути. Когда диктатор понял, что война будет в ближайшее десятилетие проиграна, он начал массовую миграцию практически всей расы на новое место жительства.

Вся внешняя политика меклар определяется всего одной фразой: «Не приходите к нам – и мы не придем к вам». Поэтому никаких контактов с другими расами, кроме покупки технологий, меклар не поддерживают».

Content

Дмитрий Распопов
Сын галактики

Пролог

Глава 1 Начало

Глава 2 Охотник

Глава 3 Новая жизнь

Глава 4 Воскрешение Келлера

Глава 5 Новая раса

Глава 6 Право на существование

Глава 7 Вторжение

Глава 8 Политика Содружества

Глава 9 Встреча

Глава 10 Империя меклар

Эпилог

Глоссарий Расы Большой галактики